Юрий Иванович

Уникумы Вселенной – 4

Пролог

Большой футляр размером с чемодан открылся, обнажая свое нутро из черного бархата, и узкая трехпалая кисть бросила в эту черноту горсть желтых камней, похожих на сияющих светлячков.

Создание, раскрывшее футляр, издало некий звук, весьма напоминающий ироничный смех. В голосе засквозило неприкрытое презрение:

– И вот этим вы хотите меня купить?

Трехпалый выдержал солидную паузу, глядя своими выпуклыми, как у рыбы, глазами на собеседника, и прошипел по-змеиному:

– Это только аванс-с… – И, не дождавшись никакой реакции, добавил: – И эти гроссады не из верхнего слоя Бездны, а из самого нижнего, из первого.

Очертания существа несколько сместились, раздалось недоверчивое хмыканье, и вполне человеческая рука с пятью пальцами осторожно взяла один из светлячков. Но существо поднесло его не к глазам, которые просматривались на смазанном лике, а просто впитало гроссад в тело и замерло. С минуту проводилось исследование, после чего существо спросило:

– Кому это удалось проникнуть в самый низ Бездны?

– Это так важно?

– Конечно! – Существо с удовлетворением разжало пальцы, и гроссад выпал обратно на черный бархат. – Наверняка не открою большую тайну для тебя… Того, кто сумел пробраться в глубь Бездны, даже я должен опасаться. И в целях личной безопасности меня здесь уже и быть не должно.

– Понятно… Это ес-стес-ственно… Но мне вс-сегда с-смешно, когда бессмертные альяторы делают вид, что чего-то боятся… Эти гроссады добыл С-сатази…

– О-о! Тогда сомнений у меня нет. Только полоумные Сатази и могут рискнуть пойти на такую авантюру. Даже мы туда не можем проникнуть, при всем нашем желании… Но как вам удалось с ним договориться? И кто это конкретно? Хм… если не секрет?

– Ес-стес-ственно, что с-секрет… – трехпалый ехидно улыбнулся. – Хотя могу с прис-скорбием добавить, что при выполнении заказа этот С-сатази все-таки погиб…

На некоторое время повисла напряженная тишина. Очевидно, альятор обдумывал услышанное и прикидывал, достаточно ли велик в свете этих данных полученный аванс. Такие камешки оценивались по наивысшей шкале. С их помощью производилась очистка планет от нежелательной флоры и фауны. Настройки и дополнительные устройства невероятно сложны, но результат использования гроссада того стоит. Дороже было только ментальное обладание одной из галактик. Но подобного чуда не имел никто, и об этом только некоторые божественные сущности могли вначале додуматься, а потом лишь вынашивать эфемерные мечты по этому поводу. А вот гроссады существовали в природе. Например, подобные камешки из верхнего слоя Бездны, стоявшие еще не так давно на первом месте в списке ценностей, могли своей выплеснутой энергией стерилизовать или выборочно уничтожать определенные объекты на огромной планете и в прилегающем к ней космическом пространстве.

Тогда как имевшиеся в минимальном количестве светляки с первого уровня располагали энергией подобного воздействия в пределах всей планетной системы. По некоторым сведениям, счастливые обладатели имели в своем распоряжении всего-то не более пяти десятков гроссадов. А тут на бархате лежали девятнадцать штук! То есть даже этот аванс, составлявший треть всего гонорара, был уже невероятным, по меркам любого самозваного Демиурга, богатством. Но при добыче этих камней погиб Сатази, тоже существо, считающееся бессмертным. И альятор понимал, что работа будет не просто опасной, а смертельно опасной даже для него. И это несмотря на то, что все окружающие считали его и еще нескольких существующих альяторов бессмертными. Пожалуй, только они сами и знали о некоторых своих слабостях, скрываемых и хранимых больше, чем собственная жизнь.

Альятор обладал не только физическими сверхвозможностями, но и невероятно развитой интуицией, которую не смогли бы измерить никакие устройства, но она не просто существовала, она действовала. И вот сейчас интуиция настойчиво шептала не связываться с этим делом, отказаться категорически. Такой шаг пока был возможен и не повлек бы за собой враждебных действий заказчиков.

И все-таки плата была невероятно высокой. Только аванс многократно перекрывал все прежние заработки и давал возможность в конце концов создать именно свой рай в отдельно выбранном уголке Вселенной.

– Хорошо, Конструктор Таирхет! – альятор впервые назвал трехпалого по его титулу и имени, тем самым как бы признавая свое подчинение в предстоящей работе. – Я возьмусь за это дело. Ты сразу расскажешь суть или, как все, вначале захочешь, чтобы я продемонстрировал свои умения?

– Я впервые вижу перед собой альятора, и моя любознательность ничем не отличается от любознательности иных разумных. К тому же я представляю целую группу союзников, которые спросят с меня за ошибки и промахи в работе. Так что демонстрируй…

– Что именно?

– То, что может меня очень сильно удивить.

Альятор не думал и мгновения:

– Обычно меня просят превратиться либо в злейшего врага, либо в самое близкое и родное существо.

– Ну… врагов у меня нет по умолчанию. А родные ничем приятным не выделяются, чтобы я на них лишний раз любовался…

– Первая любовь?.. Наставник?.. Друг юности?..

При последнем слове что-то в лице трехпалого дрогнуло.

– Хм… Друг?.. Да, был у меня такой… А сможешь уловить?

– Попробую. – Альятор закрыл футляр и отодвинул его. – Зажмурься и постарайся представить своего друга сидящим на моем месте. Когда я завершу преобразование, то скажу об этом.

Действо продолжалось довольно долго. Трансформация собственных тел даже для Демиургов всегда носила и мучительный, и длительный характер. Мелкие косметические преобразования – раз плюнуть. Более глубокие, с заменой органов или изменением конечностей, – уже на грани возможностей. И только альяторы, которых существовало-то всего два десятка и о которых знало немногим большее количество разумных, могли сразу после телепортации предстать в ином мире в виде аборигена. А присмотревшись и сняв нужные параметры с конкретного существа, превратиться в него, со всеми его врожденными качествами, замашками, характерными движениями, образом мышления и даже с характерными поступками. Помимо этого, физические трансформеры, как их еще называли, легко считывали эмоции у собеседников, отличали ложь от правды и обладали уникальными возможностями в гипнозе, парапсихологии и контактном внушении.

Альяторов нанимали и использовали для решения самых важных вопросов. Банальное убийство, или даже тотальное уничтожение планетных систем, никогда физических трансформеров не привлекало. Для этого всегда отыщутся другие сущности, в том числе наспех обученные смертники.

А вот иные дела…

– Готово! – произнес альятор уже совсем иным голосом.

И стоило видеть, как только от одного звучания этого голоса непроизвольно вздрогнул трехпалый. Выпуклые глаза раскрылись вновь и немигающе уставились на представителя своего вида. Представителя весьма молодого, можно сказать, юного, женского пола, в довольно оригинальном ярком платье.

Заказчик с предельным вниманием осмотрел представленный образец, вынутый из его далекого прошлого, и выдохнул:

– Невероятное сходство!.. Я поражен! Хотя…

Существо в виде юной трехпалой игриво поинтересовалось:

– Что не так? В чем я напортачила?

– Платье. Парочка деталей – не соответствует.

– Ничего страшного. На местах я облачаюсь во все тамошнее. Ну а в остальном?

– Успешно. Аванс остается у тебя.

– Тогда переходим к делу? В чем суть задания?

Но трехпалый не сразу заговорил о деле. Вначале довольно смиренно попросил:

– А можно в прежнем виде? – И когда его собеседник опять превратился в нечто размытое и непонятное, вздохнул: – Она была моей самой близкой подругой… Но предала… И я ее развоплотил на удобрение для моего кактуса… Ну а дело… дело и в самом деле очень сложное и деликатное. Появилась новая группа потенциальных Конструкторов-творцов из людей, и следует от них избавиться. – Он сделал паузу, на которую собеседник и не вздумал отреагировать, справедливо полагая, что не в ликвидации дело, и продолжил: – Но уничтожить место их основного пребывания вместе с ними это не вся задача. Вернее, не для тебя, там есть кому постараться. Хотя общее руководство всей операцией будет на тебе. Тут возникают две большие сложности. Даже три, если учитывать, что у них теперь полноценный союз с цорками.

Альятор качнул головой и буркнул уважительно:

– Солидный союз.

– Ну да… Первая сложность – это наличие некой силы, которая сделала членов этой группы уникальными среди всех остальных им подобных. Местонахождение этой силы нам известно, это одна планетная система. Тебе следует выяснить все об их превращении до малейших подробностей. Ну а вторая, и, пожалуй, самая неприятная, – один из них по неведомым причинам стал Священным Судьей Высшего Правосудия.

– Расвалунгом?! – поразился альятор. – Но как человек мог превратиться в дерево? Или я что-то упускаю из виду?

– В том-то и дело, что некий Ковели стал расвалунгом нежданно для всех. То его не было, и вдруг – раз, и появился! Мало того, он при этом остался человеком, а с его умением телепортироваться способен переноситься чуть ли не в любой уголок Вселенной. По крайней мере, есть такие предположения. Этого Ковели нужно уничтожить.

Альятор задумался. Обо всех возможностях расвалунгов не знал никто. Даже бесшабашные и ничего не ценящие Сатази, когда им однажды попытались подставить галактику со Священными Судьями для уничтожения, убрались оттуда без всяких объяснений собственных действий. А когда на сумасшедших крикунов попытались надавить, просто превратили в пыль слишком настойчивых вместе с сотней их укрепленных планетных систем. То есть разумные деревья, которые жили до пятидесяти тысяч стандартных лет, уничтожить невозможно. Такое вот бытовало мнение.

Да они, по сути, и не мешали Большой Вселенной, влияние имели только на близлежащие к ним галактики, да и настолько были заняты делами своего Высшего Правосудия в собственной вотчине, что к ним очередь стояла на ближайшие несколько лет. Даже при всем желании, имей они время, расвалунги не могли податься с акциями возмездия в иные миры, и, к примеру, о тех же цорках если и знали, то понаслышке. Хоть Аларастрасийская цивилизация сфинксов свирепствовала в иных местах, уничтожая десятки и сотни цивилизаций только из-за ошибочно выбранных приоритетов развития, наказать их Высшие Судьи не смогли бы, даже если бы и захотели. Как и «поставить на вид» многим, многим преступникам Большого Космоса. Знающие существа про это дело так и говорили, переиначивая одно известное выражение: «Корни коротки!»

А вот попытаться убрать перемещающегося, обладающего немыслимыми средствами слежения, рычагами расследования и жестокими орудиями наказания расвалунга – и в самом деле задача не для слабаков. Скорее всего, за плечами трехпалого стоял именно союз тех Демиургов, или как их еще называли, Божественных Демиургов, Конструкторов, Творцов, которые опасались за собственное существование. Если этот Ковели когда-нибудь, пусть даже случайно, на них наткнется, то может и отыскать необходимое оружие для злостных нарушителей справедливости. А как уже упоминалось, возможностей Судей в плане приведения своих приговоров в действие никто точно не знал. Вот потому слишком уж разнузданные, не стесняющиеся в средствах, плавающие в крови Конструкторы и решили нанести превентивный удар по возможному противнику. Мало того, альятор уже примерно мог в уме перечислить всех, кто входит в так называемую «целую группу союзников». Те еще монстры! И начал жалеть, что взялся за эту работу.

«Позарился на заработок… – подумал он. – Да и кто бы отказался от такого заработка?! Знали, чем меня можно купить… Но все-таки интуицию надо слушаться всегда… М-да! Жаль, что изменить решение уже нельзя, жаль… Но, с другой стороны, такого интересного и сложного задания у меня еще не было. Надо будет только перестраховаться, прикрывая все свои слабые стороны, и мое бессмертие мне поможет. Еще бы заручиться поддержкой парочки наших… Но нет, из них точно никто не подпишется, кроме Фебса… Еще и меня могут подставить или помешать. С них станется, с их принципами! Лучше уж сам… Главное – не спешить…»

– В какие сроки следует уложиться? – спросил он.

Таирхет облизал свои худосочные синеватые губы, словно собирался спеть:

– Жестких сроков нет… Но чем быстрей, тем лучше. Уничтожение Ковели – это главное. Если справишься в ближайшие дни, получаешь премию в размере полученного аванса.

На это обещание физический трансформер вслух только с сомнением хмыкнул, а про себя пожалел еще раз, что ввязался в это дело.

– Мы понимаем, – продолжал Таирхет, – насколько это непросто, и поэтому давить не собираемся. Надеемся, что ты приложишь должные усилия для решения этого вопроса.

– Несомненно! – Альятор протянул руку над столом. – Этот инфокристалл для меня?

– Да. Тут подборки данных и рекомендации. Также ссылки на наших резидентов, которые приступили к работе, не зная глобальности всей задачи и конечных целей. Кроме того, одному из нас удалось пленить пятерых людей, которые имели особый, близкий контакт с потенциальными Демиургами. Даже видели расвалунга Ковели, общались с ним. Можно сказать, они вхожи в тот самый круг личностей, которых они иногда называют божественными.

– Мне нужен контакт именно с ними.

– Мы так и думали, что ты воспользуешься их прототипом для внедрения. Вот координаты. Там же твои полномочия и направление, по которому обратишься к одному из нашего союза. Он тебе посодействует в работе, причем не только у себя. При необходимости он готов рискнуть своим бессмертием и помогать тебе физически в той далекой планетной системе.

– Отлично! И насколько далекой?

Таирхет рассмеялся:

– Очень, очень далекой. Мне недавно казалось, что там и не живет никто. Ха-ха! На другом краю Вселенной.

– Хм! Неужели кому-то повезло увидеть КРАЙ?

Таирхет несколько смутился:

– Ну, это так… образно… Отправляйся!

Через мгновение из данной точки пространства, а конкретнее, из диковинного помещения без окон без дверей, размытый образ альятора исчез вместе с футляром. Еще через два мгновения телепортировался оттуда и трехпалый.

Глава первая

Александр Броди

Александру Константиновичу снился сон. Причем сон, основанный на ярких кадрах воспоминаний, словно он во второй раз в своей жизни проживал один и тот же момент. Да и момент незаурядный, можно сказать, наивысший взлет, какой только может представить любой землянин. Пантеон на планете-столице Аларастрасии. Утверждение договора с цивилизацией цорков. И тысячи цорков, стоящие на ступенях гигантского амфитеатра. И гром приветственных выкриков, заглушающий шум аплодисментов.

Направо от него стоят: Лариса, цорк Чинкис, император Хардии Бутен и его дядя Райгд. Кстати, самая темная, страшная и противоречивая личность в далеком прошлом Земли, личный враг Бутена и прочая, прочая, прочая… Такому человеку вроде бы как нельзя доверять, но на подписании договора присутствовал именно он.

Райгд, как и во сне, будучи с землянами в одном из гостевых помещений Пантеона, похлопал Броди по плечу:

– Расслабься, все получилось отлично. – Потом и Ларисе улыбнулся: – Сударыня, перестань дрожать. Что это с тобой?

Супруга Броди, тогда и в самом деле дрожавшая от избытка эмоций, призналась:

– Я еле выстояла под их взглядами. Казалось, что сфинксы видят меня насквозь и читают все мои мысли.

– Ха-ха! Такого не бывает. Мысли не дано читать никому! Общаться мысленно – можно, да и то… – стал поучать Райгд, крутя кистью в воздухе. – А против технической считки памяти (увы, есть и такое устройство!) очень помогает простенький блок релятивный подсознательный…

– Но у нас его нет! И они точно читали мои мысли! – Ярославна чуть не заплакала от расстройства, чем вызвала смех даже у своего супруга.

– Солнышко, да зачем тебе этот блок? Еще меня забудешь. Или узнавать вдруг перестанешь!

Но Райгд нахмурился:

– С другой стороны, он не помешает… И не повредит!

Поднял обе руки и, дождавшись согласных кивков, возложил ладони на лбы супружеской пары. Подержал секунд десять:

– Готово! Надо будет и всем остальным членам экспедиции эти блоки поставить. В любом случае, у вас будет сознательный выбор: раскрывать свои секреты или нет. Даже при механическом или наркотическом вмешательстве.

Тогда хотелось задать еще много вопросов, но вернулись Бутен с Чинкисом, и пятерка отправилась на итоговое заседание. В водовороте последовавших событий что Александр, что Лариса забыли о стоявшем у них блоке. Не вспомнил о своем обещании и Райгд, который, несмотря на свою новую божественную сущность, все равно оставался в некоторых аспектах вполне обычным человеком.

Сон на этом воспоминании закончился.

А потом… начал прокручиваться снова!

И так было до тех пор, пока Александр Константинович не осознал себя. Мысли стали четкими:

«Почему сон повторяется? И как я уснул? Вроде не напивался вчера… Или это было сегодня?..» – и в следующий момент припомнилось все!

Во всей красе, словно кадры в кинофильме, стали проскакивать события, произошедшие в ином Пантеоне, там, где стояло мифическое божество четырехруких адельванов в виде кентавра с четырьмя руками и рогатой головой, напоминающей помесь волка и демона. Вначале события шли по плану: празднично и красиво. Торжественная демонстрация находки и волшебная музыка… Затем полный паралич, а за момент до того – появление Сияющего… Предательство Аники… Ее пропажа вместе с Михаилом Днепрянским… Потом появился и сам прототип божества… Живой! Поразительный! И обращение к нему типа́, сияющего как лампочка: «Конструктор!» А вот дальше…

Полный провал в памяти… да этот повторяющийся сон.

Хотя именно в нем виделся основной смысл происходящего: блок релятивный подсознательный, поставленный Райгдом, работает! И не дает кому-то скачать память тем самым механическим или наркотическим методом.

А значит, следует действовать! И начинать с разбирательства: что с ним? Если уснул – значит, его чем-то одурманили. Если не удастся открыть глаза – значит, на голове шлем с кучей проводов. Именно так Броди представил себе процесс механической копировки его воспоминаний.

«Понятное дело, – подумал он, – рогатый кентавр решил наши мозги прощупать и узнать, как, почему и по чьей наводке мы оказались возле его каменного воплощения. Видимо, это был большой секрет для всех, он сам себя увидеть не ожидал…»

Глаза открылись вполне легко. Значит, шлема нет? Он приподнял голову и обнаружил, что лежит на полу в каком-то пустом помещении, походившем на поставленное вертикально яйцо. В помещении витал легкий туман. В стене находилась дверь с окошком. Он вновь почувствовал свои руки, сжал и разжал кулаки. Оглядел себя. Голые бедра, остатки разорванных трусов… Полоска майки, свисающая с плеча… Кусок куртки…

«Ах, да! Это же помощники Сияющего набросились на нас и все оборвали, словно цепные псы! – Он прикоснулся к голове. – Цела! Мало того, устройство для перевода, подаренное желлатуками, на месте. Волосы целы… Иголки из затылка не торчат… Значит, мозги не высосали вместе с памятью! Ноги тоже стали слушаться, зашевелились пальцы в ботинках… Ну да, обувь-то не сняли! Может, не успели? Скорей всего… Как не успели дорвать все остальное с тела… А что у меня ценного в обуви? Обойма к игольчатому пистолету. Ха! Везет мне на обоймы… А что под мышкой?.. Пистолет!»

Брюки тоже были разорваны. Левая часть куртки, рубашки и майки осталась на месте, и это казалось странным. Но, вспомнив, как пояс с него с подаренным Пузиным кинжалом сняли, не расстегивая, а разрезав, Броди понял, что одежду с них не столько срывали, сколько срезали. А к нему, как стоявшему на самой нижней ступени, возле статуи, ретивый прихлебатель поспешил в самую последнюю очередь. Вот и не успел все очистить с тела, сам свалился после появления кентавра. Александр достал пистолет. Осмотрел его, изготовил к стрельбе и поставил на один предохранитель из двух. Еще и петлю специальную на запястье накинул. Не раз выручала… Сложный пистолет. Немедленную стрельбу из него не начнешь… Но зато уже как пойдет стрелять!..

В памяти живо нарисовалась картинка – громадного хищного петуха разрывает от одной иглы, словно переспевший арбуз при попадании в него крупнокалиберной разрывной пули.

«Теперь бы еще понять: где я и как отсюда выбраться?..»

Он встал, подошел к окошку и выглянул наружу.

Большое помещение, этакий ангар… Напротив стоят точно такие же камеры-яйца. Они опутаны проводами и украшены мигающими лампочками и разноцветными трубками. Уходят и вправо, и влево. В проходе – никого.

Изнутри на двери не было ни ручки, ни кнопки. Броди толкнул дверь, потом еще раз, изо всей силы, но та не поддалась. Он еще раз посмотрел на камеры напротив. У каждой рядом с дверью находился явно пульт управления. Там светилось и мигало больше всего. А раз ручки снаружи тоже не было, то дверь наверняка открывалась только с пульта управления. Вот и встал вопрос, применять ли пистолет.

«Может, я на корабле или на космической станции. Вдруг сделаю дырку, а там безвоздушное пространство? К тому же иглы хорошо разрываются только в живой плоти, здесь получатся только махонькие дырочки… Ну а что делать? В любом случае выбираться отсюда следует как можно скорей. Чувствует мое сердечко, что и Лариса в одной из камер, и все остальные…»

Он выстрелил в дверь и пробил ее иглой насквозь. Подождал и убедился, что давление в камере не падает, значит, снаружи не вакуум. Туман стал вытягиваться в пробоину, но никакая сигнализация не взревела.

Найдя в потолке отверстие, через которое неизвестный газ попадал внутрь камеры, Александр заткнул его обрывком одежды. И вскоре самочувствие стало улучшаться, вернулась ясность мышления.

«Чем же меня окуривали? Наверняка галлюциногеном, позволяющим полностью расслабиться, забыться и дать считать все из памяти. Спасибо Райгду! Его блок сработал и меня спас…»

Он изрешетил дверь множеством отверстий, стреляя по кругу, а потом выбил этот круг и выбрался из камеры. Да, в ангаре тоже был воздух.

Броди сорвал с себя остатки мешающих брюк, а остатки куртки завязал узлом на поясе, прикрывая чресла. Затем вставил в пистолет новую обойму и осмотрелся. Ангар оказался не так уж велик: всего четыре ряда камер. В конце прохода виднелись створки раздвижных дверей. Но идти туда он не стал – сначала надо отыскать своих!

Подошел к окошку соседней камеры и там обнаружил сюрприз: того самого Сияющего! Только теперь его одежды были скорей грязноватого оттенка, и довольно загорелое лицо с закрытыми страдальчески глазами показалось старым и вызывало жалость. По идее, раз Сияющий здесь, то он враг кентавра, то есть друг людей. Но освобождать его и мысли не мелькнуло.

Во второй по ходу камере оказалась… змея?! Похожее на кобру гигантское создание толщиной с человека лежало с раздутым подобием капюшона, открытыми глазами и высунувшимся из приоткрытой пасти раздвоенным языком.

«Мать родная! Что за чудо такое? И неужели разумное? О таких даже Чинкис не упоминал вроде… А-а, нет, что-то такое хардиец Алессан рассказывал… Не стоять! – мысленно прикрикнул Броди сам на себя. – Дальше!»

Следующее окошко его порадовало и заставило вздохнуть с облегчением: в камере лежала почти обнаженная Валия. А раз одна наездница здесь, то и вторая, да и все остальные, скорей всего, тоже рядом!

Хоть совесть и кольнула, но задерживаться возле Валии не стал, а бросился осматривать все остальные камеры. И обнаружил синезодов – помощников Сияющего, которые оказались в полном комплекте, неизвестных человекообразных приматов, с десяток других невиданных существ, а также всех друзей. Не было только Михаила Днепрянского и забравшей его в качестве своего раба жрицы Аники.

Лариса была найдена в третьем ряду. Она сидела на полу, обхватив руками колени и опустив голову. Судя по всему, она уже очнулась: ведь ее блок от Райгда тоже действовал! На ней была только порванная майка да ботинки с носками.

«Красиво смотрится!» – мелькнуло в голове у Броди.

Он постучал в окошко пистолетом. Ярославна тут же подняла голову, увидела своего мужа и радостно вскрикнула.

– Солнышко, ты меня слышишь? – тут же спросил он.

– Слышу, родной, слышу! Где мы?

– Позже разберемся! Я уже вырвался! Сейчас попытаюсь открыть дверь, тут есть пульт.

С пультом разобрался быстро – на нем было всего шесть тумблеров да две кнопки, красная и зеленая. Отдельно, в некоем прозрачном кожухе из хрусталя или стекла, висел небольшой кристалл. Судя по тому что он медленно вращался, на него и шла запись считываемой памяти.

Дверь отворилась после нажатия на зеленую кнопку – и Лариса бросилась в его объятия.

Потом он показал супруге, какую кнопку на пульте нажимать, и они уже вдвоем принялись освобождать остальных товарищей.

Первым делом Александр позаботился о Кгорбо и Лонгире. Именно эти два желлатука, ставшие землянину за короткое время настоящими друзьями, своими недюжинными силами и огромными знаниями должны были помочь определить, где они находятся и как отсюда вырваться.

Глава вторая

Броди и компания

Несколько шлепков по щекам заставляли освобожденных морщиться и приходить в себя. У всех были устройства для перевода в виде сеточек и кругляшей на уши, так что трудностей в общении между разноязычными созданиями не предвиделось.

Постепенно представители трех цивилизаций собирались в группу. И самое главное, что Юмэй, у которой были сломаны обе ноги, могла передвигаться самостоятельно! Да и другой желлатук, весельчак Тэйви, с недоверием опирался на свою поврежденную ногу и с удовлетворением вращал выздоровевшей рукой.

– Хорошо-то как!..

Оказывается, камеры были оснащены не только пагубными устройствами по считке памяти, а и удивительными преобразователями поврежденных участков тела. Поэтому становилась понятна и та бодрость, внутренний восторг, которые так переполняли тело здорового, по сути, Броди. Похоже, и ему мелкие, незаметные болячки попутно вылечили. Что не могло не радовать. Отчасти…

А наездницы заливались слезами:

– Наш Миха здесь?

– Неужели эта сволочь Аника забрала нашего мужа с собой?

Причем обе нисколько не смущались своей наготы. В этом плане Люссия и Лариса комплексовали гораздо больше. Но хуже всех себя чувствовали желлатуки. Несмотря на свою мохнатость, которая покрывала их тела не хуже свитера, что дамы, что мужчины были явно сконфужены. Они старались прикрыться своими шестипалыми ладонями, но ладоней-то у каждого всего две!

Пришлось землянину, который и сам был не очень одет, произнести целую речь:

– Прекращаем паниковать и распускать сопли! Наш Кормилец сейчас наверняка в роли раба чувствует себя хоть и морально подавленным, но зато в большей безопасности, чем мы. Тогда как нас, скорей всего, после считывания памяти собирались использовать в качестве удобрений для растений. И хватит прикрывать всякие места! Лучше давайте попробуем изъять камни с вашими мыслезаписями из футляров. Наверняка наши знания могут использовать и против нас, и против друзей. Пузина здесь нет, и это хорошо. Кентавр о нем не знает, и нашему другу и коллеге повезло остаться под лучами Иршеня. Если появятся наши предки-хардийцы, а я уверен, что появятся, то Карл все им растолкует, подскажет и направит по верному следу. Так, мы с Ларой посмотрим, что тут за дверь, а вы займитесь камнями.

Супружеская пара направилась к створкам в стене ангара, а все остальные сгрудились возле ближайшего пульта. Задача была решена желлатуками за минуту, и Юмэй, наибольшая специалистка по тонким материям, держа в шестипалой руке первый кристалл, сказала:

– Учитесь, пока я добрая.

Вскоре все личные кристаллы были изъяты из прозрачных футляров. Мадам Шеги тоже решила важный вопрос, оправдав свое высокое звание академика.

– Красная кнопка – не что иное, как запуск деструктора! – уверенно заявила она. – Вон, видите, по бокам трубы, весьма сходные с нашими анигиляторами остатков флоры. Мне известно, что проводились работы с анигиляторами и по уничтожению живой плоти. Но потом были категорически запрещены. Ну а раз эти тут стоят, то ими не траву в капсуле намеревались убирать.

Весельчак Тэйви с ней согласился:

– Верно. Да и мы попробовать можем. Вот хотя бы на той камере с синезодом. Раз он помощник Сияющего, то нам явный враг. Чего жалеть?

– Экий ты! – возмутился Кгорбо. – Ну, порвал он тебе одежду, но убивать-то его за что? Да и худой он, как палка, на тебя его штаны не налезут. И что-то тут странно: раз в капсулах подлечивают, то зачем там же и уничтожать после этого? Какой смысл?

Ему возразил все больше приходящий в себя и оживающий Лонгир:

– Тот же самый, что и перенос нас всех в эту тюрьму. Скорей всего, здесь некий следственный изолятор. Рогатый кентавр потом просматривает записи и окончательно решает, кто в чем виноват. Сразу и суд вершится. Кого на свободу, да с повышением в окладе, кого на каторгу, а кого – на удобрения, как верно уже заметил наш самый умный Броди.

А тут и пара супружеская возвратилась к остальным с несколько печальным известием.

– Непонятно, то ли так специально сделано, то ли для перестраховки, но с нашей стороны и ухватиться на створках не за что.

– Значит, придется ждать языка и брать его в плен, – заявил Лонгир, но академик его предложение отвергла:

– Ждать, конечно, надо, и кого-то уже там посадить в засаду с пистолетом, но почему бы не освободить хоть кого-то из камер? Судя по их разнообразному внешнему виду, они все тоже пленники (кроме синезодов, понятно, им все равно доверять нельзя) и наверняка будут рады спасению. Вдруг они что-то об этом месте знают и нам смогут помочь подсказками. Мы-то здесь впервые, а они?

Лариса ткнула рукой в сторону камеры, где находилась гигантская змея:

– Ага! Освободишь такую, а она тебя – ням!

– Да неужели мы ее не успокоим? – беззаботно фыркнул Тэйви, разминая кулаки, и академик сразу решила:

– Вот с нее и начнем! Пока пистолет Броди не забрал с собой к дверям.

Правда, при этом она все-таки вопросительно уставилась на землянина, из чего тот сделал вывод: даже Шаги признала в нем если не командира во всем, то уж лидера группы – точно. Он понимал, насколько важно отыскать тут хоть одного союзника. А нет, так взять языка. Но как брать языка, если иглы не делают легких ран, а практически сразу убивают любое существо? И если уж прорываться в двери с боем, то следует вначале узнать хоть приблизительно, что за этими дверями находится.

Но ни долго обдумывать, ни сомневаться было некогда.

– Ладно, давайте начнем с этой змеи. Всех остальных, я думаю, вы и так сможете удержать грубой силой.

Но когда начали операции по извлечению огромного, метров пяти в длину, тела из камеры, предупредил всех:

– Не стоит забывать, что мы здесь можем оказаться самыми слабыми. Вспомните про силы Сияющего. Он не только сам перемещается как и с кем угодно, но и смог отправить невесть куда Анику и Миху одним взмахом руки. Если я не ошибаюсь, на такое даже наша богиня Пеотия неспособна.

В самом деле, приведут змеюку в чувство, а она телепортируется куда надо, и тут же вернется со всем своим змеиным выводком. Причем, даже если предположить, что она разумна, не факт, что она таковыми посчитает членов освободившей ее группы. А то и вообще примет за врагов. Понять-то она их не сможет!

Не факт, что и ее саму удастся понять…

Но то обстоятельство, что у Александра и у Ларисы был блок, способный противостоять неизмеримым силам кентавра и техническим мощностям его цивилизации, вселяло надежду. Заранее записывать себя в проигравшие не стоило. Вон, даже Сияющий оказался одурманенным и покоренным… Или он пошел на проверку своей лояльности добровольно?

«Кобру» удалось привести в себя довольно быстро. Наверное, в ней было гораздо больше ментальной сопротивляемости, чем в тех же желлатуках. Когда ее вытянули из камеры, она тут же, покачиваясь, словно пьяная, стала подниматься на хвост. На свету стало особо четко видна великолепная раскраска кожи, которую при вытаскивании еще и на ощупь успели опробовать: мягкая, шелковистая, но наверняка прочная. Из пасти, которая дергалась и устрашающе моталась из стороны в сторону, понеслось непрекращающееся шипение. Причем шипением оно оставалось всего лишь секунд десять, а потом оформилось в слова перевода. Но такие слова, которые никто из группы ну никак не ожидал услышать от гада ползучего. И, пожалуй, лучше всего общее мнение об услышанном выразила Люссия:

– Оно, конечно, и гад, но чтобы так сквернословить?!.

Существо оказалось женского рода, но так интенсивно ругалось, что автоматические устройства перевода справлялись с трудом, и будь они плоскими, сами бы свернулись от стыда в трубочку. Уж на что Броди считал себя ко всему привычным, но и у него челюсть отвисла от удивления. И только ворчание Люссии заставило его как-то сосредоточиться на процессе первого контакта:

– Эй! Уважаемая! А в вашем языке нормальные слова существуют?

Шипение тотчас прекратилось, а глаза у змеи стали более осмысленными. Кажется, она пыталась рассмотреть, кто это благоразумно стоит поодаль и что от нее хотят. Хотя сомнений в том, куда она попала, у нее не возникало. Фактически все плохие слова за свою ошибку «кобра» адресовала себе лично и какому-то Йошрейку. Правда, и само слово «йошрейк» могло оказаться наиболее жутким ругательством или проклятием.

Змея вполне могла стать союзником.

Вновь послышалось ее шипение, которое толмачи преобразовали в слова:

– Великодушно извиняюсь, но неужели вы мои предыдущие высказывания поняли?

Броди ответил деликатно:

– Не все, конечно, но нам хватило, чтобы проникнуться к вам интересом и понять, что вы, уважаемая, несколько не в себе от гнева.

О дальнейшем событии можно говорить как о везении. Потому что вряд ли кто из разумных видел, как змеи бледнеют от смущения. «Кобра» стала почти серого цвета и присела на хвост.

Лидер группы осознал главное: собеседница разумна и жутко переживает о своем срыве. Дальше расшаркиваться времени не было, а уж укорять – тем более. И он перешел к делу:

– Нам удалось вырваться из камер, но мы нуждаемся в союзниках. Поэтому первой спасли тебя и хотим услышать, что ты знаешь об этом месте?

– Самая мерзкая тюрьма Конструктора Бельессера! Космическая станция неведомой расы, зависшая над каторжной Пьедронгой! – Змея позабыла о стыдливости и, вновь вгоняя себя в ярость, попутно возвратила своему телу прежнюю расцветку. – Отсюда невозможно сбежать, но… я вижу у тебя в руке оружие файялов. Оно в рабочем состоянии?

– Да. Хотя игл осталось менее полутора обойм.

– Феноменально! – змея в восторге мотнулась из стороны в сторону. – Тогда у нас есть шанс отсюда выбраться. Только я тебя умоляю, человек! Держи меня на прицеле очень осторожно, мне не хочется стать лопнувшим от чрезмерного давления шлангом.

– Не волнуйся, зря не стреляю. Лучше представься и быстрей давай свои соображения по поводу побега. Наверняка ведь сюда могут в любой момент наведаться тюремщики, да?

– Могут. Хотя считка памяти идет около семи суток, а я тут по моим внутренним часам только менее суток. Как правило, один ангар набивается пленниками или преступниками из одного временного цикла, и семь суток сюда никто не заходит. По другим данным, раз в сутки все-таки заходит дежурный смены. В дежурных – хорошо вооруженный офицер из синезодов (змея шипела совсем иное определение, самоназвание расы малореберных приматов, но переводчик, имея определение в словаре людей и желлатуков, давал перевод именно словом «синезоды»). А зовут меня Чи'Нга. И если…

Но тут неожиданно вмешался Лонгир:

– И за какие преступления ты сюда попала?

Змея поднялась на хвосте и зашипела:

– Что за оскорбления?! Мы на своей родине боролись против узурпатора Бельессера и попались в лапы охранки! Но наша деятельность ни в коей мере не является преступлением!

– Спокойно, уважаемая! – сказал Броди. – А твоя фамилия не Чгук случайно?

– Нет… я из рода Шислис… – змея казалась несколько растерянной.

Человек подавил готовый вырваться нервный смех и продолжил разговор:

– Надо отсюда убираться как можно скорей.

– Для этого нужно выпустить остальных, – прошипела Чи'Нга. – Если повезет, то в этом ангаре и мои кровники должны быть.

– Нет никого, такая красивая только ты одна, – сказала Лариса. – А где твои устройства для перевода?

– Сс? А! Вживлены мне под кожу. Нам гораздо сложней пользоваться подобными штучками: то снимай, то надевай… И вот как раз для этого мы и живем все время только с кровниками. С одним или с парой. Они помогают нам руками, мы им своей силой и умом. А выглядят они как маленькие лохматые создания в треть твоего роста.

Подобный симбиоз такому существу был необходим во всех сферах жизни. Ведь пользуясь только хвостом или зубами, эти создания вымрут, а вот кооперируясь с иными созданиями…

– Есть тут два таких… клубочка, – попытался Броди подобрать верное определение. – Если это они…

– Где?! Где они? – Змея опять стала дергаться от радостного волнения. – Вы себе не представляете, насколько кровники связаны между собой! Их следует спасти немедленно! – Но, видя, что пистолет так и направлен в ее сторону, Чи’Нга опять стала закипать от злости: – Да что за недоверие?! У нас общее дело! Мы обязаны доверять друг другу и прорываться отсюда только вместе. Иначе не спасемся! Отец одного из моих кровников более тридцати суток провел в этой тюрьме, его забрали сюда по ошибке. Это случается, и после расшифровки записей таких отправляют обратно домой. Только вот волокита здесь такая, что быстро только казни совершают, вон, красная кнопка. Нажал, и от существа лишь песочек выметай из камеры. А кого на пожизненную каторгу, те по семь суток порой ждут сброса на Пьедронгу из единственного ведущего туда телепорта. Пьедронга, если не знаете, это такая очень загадочная планета, откуда еще никто не сбежал… Ну а тех, кого признали невиновными, надо ведь по отдельности рассылать, а для этого следует дождаться оказии, свободного телепортера и его желания отправить несчастных по местам их жительства. Вот последние здесь порой и торчат по тридцать суток, а то и по шестьдесят. Отец моего кровника Чарпа многое рассказывал в семейном кругу, и нам следует немедленно расспросить самого нателлана.

– Кого-кого?

– Ну, Чарпа моего. Их раса называется нателланами. Считается, что они названы так потому, что бо́льшую часть времени катаются у нас на спинах.

А тут и Кгорбо заговорил:

– Ну ладно, с твоими кровниками понятно. Но почему ты считаешь, что надо всех освободить?

– Ну как же?! – поразилась «кобра». – Они в любом случае уже в наших рядах, потому что по умолчанию борются против Конструктора Бельессера и его ставленников. Надо освобождать всех, немедленно!

– Но те же невиновные могут затесаться среди них и нам помешать.

– Кто не захочет прорываться с нами, может обратно влезать в капсулы считки!

– И ты готова поручиться на остальных? – строгим тоном вмешалась в разговор академик. – Мы тогда и в тебе начнем сомневаться.

Змея от нетерпения уже буквально танцевала на хвосте и с раздражением обратилась к Броди:

– Послушай, человек. Раз ты с оружием, то ты тут командуешь всеми. Твои четыре самки, тем не менее, подают голос без твоего разрешения, что у людей, которых я знаю, считается плохим тоном. А вот те мохнатики…

– Пасть закрой! – неожиданно для всех, и, наверное, даже для самой себя, закричала Лариса. – Если ты тоже самка, тебе и шипеть запрещают?! У нас полное равноправие! И все пары строго моногамны. А по поводу наших союзников и друзей желлатуков – тоже попридержи язык за зубами и не вздумай оскорбить хоть словом!

Змея опять присела и пару мгновений помалкивала. Потом смешно кивнула и заговорила:

– Опять великодушно извиняюсь! Никого не хотела обидеть. Только и хотела, чтобы говорил кто-то один. Потому что время и в самом деле не терпит. Вдруг у них смена дежурного произойдет прямо сейчас?

– Тем не менее мы должны вначале определиться в отношении тебя. Сама понимаешь, чем грозит поворачивание спиной к скрытому врагу.

– Понимаю…

– Вот и скажи окончательно: могут ли в камерах находиться наши враги?

– Честно говоря, я и не подумала, что у вас могут быть некие личные счеты с кем-то… А моих врагов здесь быть не должно…

– Тогда я тебе бегло перечислю, кто здесь есть, а ты каждого охарактеризуешь.

– Перечисляй, я готова!

Ну и Броди стал перечислять разных существ. Конечно, не включив в этот список двух нателланов. Тремя первыми в описании шли самые колоритные виды, а четвертым Броди описал одного из помощников Сияющего. После чего не знал, как реагировать на словно сошедшую с ума Чи’Нга. Змея, потеряв всякую осторожность и игнорируя пистолет, бросилась к ближайшему окошку. При этом она шипела, словно десяток змей:

– Люди! Вы сошли с ума! Этих тварей надо уничтожать всегда и везде немедленно! Они очень опасны! Невероятно опасны! Ну ладно еще ваши желлатуки с ними незнакомы, но вы?!.

На третьей камере ей повезло наткнуться на искомое тело, и она без малейших раздумий нажала на красную кнопку пульта управления. А потом, успокаиваясь, с явным злорадством следила, как тело ее врага превращается в пыль. Когда рядом оказался Лонгир и тоже заглянул, она покорно отодвинулась, но вновь зашипела:

– Ну как вы не догадались?! Этим тварям из «Блистательной Охранки» даже оставили одежду. А это говорит о том, что они допустили промашку в работе, и теперь с помощью считки ведется служебное расследование. Так для Конструктора поступить намного проще, чем собирать, обучать и поддерживать защиту тысяч дознавателей и сыщиков. Да и сами деятели охранки на это идут без сопротивления. Худшее, что им грозит за провал задания, – это увольнение со службы. Хотя и после такого фиаско в их жизни, как они говорят, «трагедии!», эти сволочи умудряются осесть на самых престижных должностях и руководящих постах. И дальше при этом работать на своего благодетеля и на БО, как мы кратко называем охранку…

Уже догадываясь, что может произойти дальше, Броди стал переглядываться с друзьями, мимикой прося подсказать, как можно остановить такую огромную массу. К сожалению, ни у кого парализаторов не осталось, а использовать пистолет производства файялов было нельзя. Похоже, «кобра» действовала от всей души и даже мысли не допускала, что ее за это будут наказывать хотя бы плохим словом. А ведь она еще не знала о Сияющем, который наверняка в табели о рангах местной охранки занимал не последнее место.

Но призвать змею к порядку следовало самым строгим образом.

– Чи'Нга! – рявкнул Александр Константинович, подстраиваясь под грозный рык японских самураев. – Что за самоуправство?! Как ты посмела?! Мы хотели выволочь этого человека и допросить его по всей строгости. Наверняка он знает об этой тюрьме больше, чем твой Чарп узнал от своего перепуганного отца.

– Нельзя! Ты что?! – возмутилась «кобра», двумя движениями тела уже оказываясь совсем рядом с людьми. – Эти типы очень опасны! Умеют общаться на ментальном уровне, а уж чего только у них в одежде нет из устройств дальней связи и сигнализации. И поверьте, когда мы освободим всех остальных, мнение об этой твари будет единодушным: правильно, что ее уничтожили!

– И все-таки я хочу потребовать от тебя полного подчинения во всем. Как командир данной группы! Ты согласна?

– Конечно, командир! – тут же отозвалась повеселевшая Чи'Нга, своей интонацией напоминая кого-то очень знакомого. – Любой приказ отныне выполняю беспрекословно!

– Ладно, сейчас проверим… – Броди понимал, что всех врагов придется уничтожать уже самим в следующую минуту, змея права, но и отсутствие дисциплины в самый ответственный момент могло сказаться на всех. Поэтому левой рукой указал на окошко: – Тогда не смей даже заглядывать вон туда. Там еще один такой же из «Блистательной Охранки».

Голова «кобры» дернулась к окошку, но тело осталось на месте. Пришло понимание, что туда она как раз и заглядывала:

– Ха! Шутишь, человек?

– Ах да, ошибся! Левее, через два окошка.

Змея закрутила головой, фиксируя свой явно особенный взгляд на каждом из присутствующих, и поняла, что с ней больше не шутят. После чего опять занервничала:

– Вы и в самом деле хотите провести допрос? Неужели вы не понимаете, как это опасно? Хуже смерти уже ничего быть не может, но нельзя же так глупо нарываться на неприятности. И не смотрите на меня так! Лучше разбудите нателланов и остальных, каждый подтвердит мои слова. Неужели вы в этом сомневаетесь? Откуда вы такие неосведомленные сюда свалились?

– Ладно, сейчас выпустим твоих кровников, но чего ты так боишься этих, из охранки? – подал голос стоявший сзади нее и понявший, что надо говорить Лонгир. – Ведь сам видел, как он в песок превратился. То есть этот явно не представляет опасности. А ведь у них еще и главные есть… При нашем аресте одного видели. Понятия не имеем, что там и как по рангам, но он среди них выглядел как самый блестящий. И мы слышали обращение к нему: «Сияющий». Ведь наверняка он страшней? Только не поймем, чем именно.

Теперь змея не то что побледнела, а еще и явными пупырышками по всему телу покрылась. Вроде бы только шипит ее горло, но звуки стали вылетать, словно с заиканием. Переводчик справлялся без труда, иногда, правда, делая паузы:

– Вижу, что вам тоже «повезло» при аресте. Когда этим занимается лично Йошрейк, значит, дело государственной важности. Йошрейк, или как к нему обращаются, Сияющий, является руководителем БО на планете, а то и в целом секторе. Они – главные ставленники Конструктора, лучшие телепортеры, самые коварные и подлые противники любого свободолюбивого общества. Могут при большом желании налаживать ментальную связь с самим Бельессером. Их всего лишь чуть больше сотни в нашей галактике, но именно они являются опорами власти диктатора. Когда они в юношеском возрасте, он сам их и обучает. Причем это обучение сродни каторге. Ходят непроверенные слухи, что учебу заканчивает только один из ста, остальные не доживают.

Все стало ясно, и Броди слегка подтолкнул Ларису. Та деловито двинулась к нужной камере, а следом за ней поспешил Лонгир. А командир поинтересовался у разумной змеи:

– То есть такого, как Йошрейк, в подобную камеру заталкивать не станут?

– Понятия не имею… Разве что провинился сильно… Порой их тоже меняют…

– И твое мнение: уничтожить немедленно?

«Кобра» оглянулась на поворачивающих в проход землянку и желлатука, все поняла и надрывно прошипела:

– Если успеете… Йошрейки чувствуют опасность! Он ведь может и проснуться… И дать сигнал Конструктору…

Броди тут же бросился вдогонку. Повернул за угол в тот момент, когда его супруга решительно нажала на красную кнопку. А Лонгир, шагнувший к двери камеры, прильнул лицом к окошку.

Глава третья

Древние хардийцы

Когда божественные сущности появились на планете Миха большой компанией на восьмой день, как и обещали, то они нисколько не сомневались, что все у археологов в порядке и те трудятся в полном спокойствии. Ну кто, спрашивается, может повредить людям, если живых творений тут попросту нет? Как нет ураганов, землетрясений или иных природных катаклизмов. Ну а с опасными раритетами прошлого любой археолог должен обращаться с осторожностью, как истинный профессионал, по умолчанию.

Семь представителей Хардийской империи явились в пустынную столицу адельванов веселые и почти всем довольные. Рождение Сатази прошло успешно, его мать Розалия выжила благодаря всеобщим усилиям и огромным знаниям старого приятеля семьи Бензика, лучшего врача в мире. Состояние роженицы, которой было более шести тысяч лет, вызывало тревогу. Но присутствие рядом ее супруга Донтера плюс уникальное медицинское оборудование расы цорков давали повод для оптимизма, и Розалия действительно пошла на поправку.

Ну и хорошо, что существо, имевшее при рождении вид годовалого ребенка с огромными пронзительными глазами, не стало традиционно кричать во время своего появления на свет, а потом телепортироваться к своим соплеменникам на Якорь. Если бы Сатази поднял крик, погибли бы все живые существа в Харди и его окрестностях. Включая Розалию. Смерть ей грозила бы и после скорой телепортации ребенка (причем телепортации самостоятельной и осознанной!) в мир себе подобных. Потому что при этом «младенец» еще и вытягивал силу, энергию из всего, что не могло от него защититься. Но ребенок, если так можно назвать существо, имеющее в своем активе тысячи лет разумного существования и по силе разрушения превосходящее даже Пеотию, оставался пока возле своей матери и своего гипотетического отца. И все три дня после физического рождения проводил в медитации, зависнув у головы матери и обернувшись саваном из желтого, льющегося круговоротом тумана. Вслух «новорожденный» даже не пискнул, а вот на ментальном уровне несколько раз в последующие часы довольно твердо обратился ко всем божественным сущностям:

«Ничего не бойтесь! Никто на Земле от моего присутствия не пострадает! Мне здесь хорошо. Хотя долго быть не смогу. Как только мать выздоровеет, а отец обретет спокойствие, я уйду…»

То есть этот «младенец», чего никто не ожидал, не только спас свою мать (а такого раньше не бывало при рождении Сатази), но еще и признал именно Донтера своим отцом. Из чего следовало, что мутации его сознания, организма и получение уникальной мощи произошли именно в период нахождения его в утробе матери. Именно этот период, совпавший с путешествием разума, позволил не родившемуся младенцу путешествовать по мирам, взрослеть умственно, формировать свое сознание и фактически самому определять способ своего физического существования. Как в этих скитаниях разума он попал на Якорь, гигантское образование из черных дыр, и как стал одним из разрушителей пространства, догадаться было невозможно. Ни на какие вопросы Сатази не отвечал и на контакты не шел. Кроме сказанных ментально фраз, а потом одного короткого слова, ничего больше не сообщал.

Правда, Донтер, да и сама пытавшаяся иногда поговорить Розалия, не прекращали попыток наладить контакт с существом, которое биологически считалось их сыном. Самое удивительное, так это тема, по которой «новорожденное чадо» ответило ментально еще только раз и только одним словом «хорошо». И случилось это, когда Донтер попытался вернуться в далекое прошлое, начав пересказывать вслух историю Хрустального Города. Как там было здорово, как прекрасно, как счастливо жили там люди и как они продуктивно развивали цивилизацию. Коснулся в рассказе и своих лучших друзей, а потом, усмехнувшись, признался:

– А ведь мы с Розалией хотели тебя назвать в честь одного моего друга. Тасон его звали, один из самых уважаемых и знаменитых людей Города. Помнишь?

Вопрос он задавал Розалии, которая на это лишь прошептала еле слышно: «Да…». Ну а потом Донтер обратился уже к ребенку, зависшему в желтом облаке. Причем на ответ он не рассчитывал, просто как бы констатировал:

– Ну, раз ты не имеешь ничего против этого имени, то так тебя и назовем: Тасон.

Вот тут и прозвучал ментальный ответ, солидно ударивший по мыслям всех присутствовавших в тот момент в помещении:

«Хорошо!..»

Именно так Сатази, от рождения которого ждали массу хлопот, неприятностей, а то и трагедий, получил имя Тасон. Когда он «уйдет» в Большой Космос, он сообщать не спешил, а пока в процессе медитации возлежал на желтом сиянии, аки херувимчик, только без крылышек. Ничего не ел, ничего не пил, ну и, естественно, при таком существовании ничего не пачкал. Но, судя по тому, что само тельце с окружающим его сиянием постепенно росло, энергии поступало в организм достаточно, кашек и молочных смесей не требовалось.

И обстановка в Хардийской империи стала сравнительно стабильной.

Понятное дело, что каждая минута, если не секунда, была у божественных сущностей расписана, и они метались, словно вездесущие фотоны, пытаясь успеть, подтянуть, организовать дела во всех вселенских направлениях. Но ведь и таким созданиям иногда требуется отдых и сброс напряжения. Пеотия, как хозяйка и первооткрывательница данного мира, позвала помощников. А Сакрина и магистр Райгд, которые здесь уже бывали, захватили еще четверых коллег, попросту для ознакомительной экскурсии и небольшого праздничного обеда. Или, говоря иначе, пикника. Именно эта новая, странная пара и предложила «гульнуть и расслабиться!» И на их предложение откликнулось с удовольствием четверо. Ситанесса Абелия и ее супруг Юниус, которого в последнее время стали называть Командором, не скрывали своей заинтересованности в осмотре планеты адельванов давно, потому согласились сразу. И уж тем более декерл Вителла, как истинный ученый, не мог позволить себе пропустить такую оказию. И только Алессан, который шесть тысяч лет назад был личным телохранителем императора Хардийской империи, а ныне пышно именовался повелителем растений, прибыл на Миху скорей за компанию, чем из-за большого интереса к древностям. У него еще не слишком хорошо получалась дальняя телепортация, и его «протаскивали» через пространство более мощные коллеги.

Понятное дело, что врач Бензик и Донтер остались возле Розалии и «маленького» Тасона. Императрица Айни, так и продолжавшая лечиться от своего полоумия, тоже далеко от Бензика не отлучалась. Император Бутен по уши сидел в официальных делах, и его присутствие требовалось везде. Ну а бывший когда-то князем в Хардии, а ныне расвалунг Ковели, после показательной казни нескольких тысяч преступников, на Земле так больше пока и не появлялся.

Хардийцы, ведомые наиболее опытной в телепортации Пеотией, появились непосредственно возле дома с багажом в виде практически накрытых к обеду столов. Но вместо ожидаемого рева приветствий их встретили только восклицания дежурящих на крыше веранды практикантов и последовавшие затем сообщения по рации Оливеру. Не прошло и минуты, как он выскочил из-за угла и, даже не поприветствовав лично ему знакомых божеств, начал тараторить о трагической пропаже пятерых членов экспедиции. Причем самых главных, без которых исследования фактически были свернуты.

Скороговоркой вывалив все события и выводы предварительного следствия, Оливер добавил:

– В подвал и в комнаты, которые для себя выбрали пропавшие коллеги, мы не входили.

По ее же откровенным высказываниям еще на Земле, Пеотия успела соскучиться по своему любимчику Михаилу, а если учитывать ее прежние вспышки агрессивности и раздражительной нетерпимости, то имелись опасения, что она среагирует на события несколько неадекватно. Эту красавицу побаивались дразнить и тем более обижать даже такие самоуверенные личности, как Абелия, Юниус и Вителла. Да она просто и накричать могла, нахамить изрядно, словно несусветная скандалистка.

Но в этот раз богиня не выплеснула ни капли эмоций. Лишь обернулась к Райгду и Вителле, ткнула рукой в подошедших Пако с Мануэлем и сказала:

– Вы пока у них все подробности выясняйте, а я сама попробую разобраться. Беру только Оливера.

После чего несколько минут прыгала с опытным археологом по всем мыслимым и немыслимым направлениям в пространстве. То в комнаты пропавших, то в подвал, то вообще в непонятные и немного страшные образования – не то во внутренностях искаженной материи, не то в иных мирах без света, флоры и фауны. Задавала краткий вопрос – и дальше.

Декерл с магистром тоже ни секунды не теряли, спрашивая, проводя проверку порталов и ставя только им понятные эксперименты.

А вот опасность, грозящую всей экспедиции, первой сумела заметить ушедшая в нирвану медитации Сакрина. Ее ментальный призыв-предупреждение услышали все, даже самые молодые практиканты:

«Внимание! Готовится атака деструктивных сил, призванных оборонять город от вторжения. Роботы вышли из длительной консервации и готовят оружие для атаки на нас. Чтобы это остановить, надо выжечь центр управления… Там какой-то Сторож засел… Его искусственный интеллект перенастройке не подлежит…»

Пеотия уже стояла рядом с подругой и подпрыгивала от нетерпения:

– Где он?! Сама справишься?!

– Не знаю… Беру тебя с собой и Райгда…

В следующий момент все трое исчезли с глаз остальных и из сферы ментального восприятия. Примерное их местонахождение уловили Вителла и Абелия и постарались, не смещаясь за ними, как-то просмотреть ход событий. При этом ситанесса комментировала события вслух не только для супруга:

– Этакий всепланетный центр обороны… А вот подчинить его себе и в самом деле не получится… Да… жаль… но пришлось все там выжечь… Иначе тысячи боевых роботов получили бы приказ к атаке, и город был бы уничтожен, да и всей планете непоздоровилось бы… А теперь они замерли, и в режиме боевого ожидания долго не протянут. Сотня – полторы лет и начнут разваливаться после полной разрядки энергоканалов…

– Ну и чего их жалеть? – удивился Алессан, в одиночестве усевшийся за стол и уже что-то жуя. – Осталось только Броди с его компашкой отыскать…

– Да в том-то и дело, что, скорей всего, отправка пятерых людей по телепортационным каналам лежит на совести этого самого Сторожа. Что-то он наделал… А теперь его уже и не спросишь…

– Ха! – так и не воспринял всерьез ситуацию Алессан. – Вчера Сакрина заявила, что Михаил сбежал с какой-нибудь девицей. Так Пеотия сказала, что в составе экспедиции свободных девиц нет, а если отыщется случайно в ином мире, то она Кормильца на краю Вселенной откопает и что-то там ему оторвет. Ха-ха!

Тут уже не выдержал декерл Вителла:

– Прежде чем откопать, надо хоть примерно знать где. Ты вон сам рассказывал, как банально заблудился во время путешествия разума и понятия не имел, куда дальше двигаться.

От неприятных воспоминаний повелитель растений сразу помрачнел:

– Ну да… Вселенная настолько велика, что мне до сих пор страшно… порой… – Но аппетит у него, тем не менее, не пропал, и он приглашающим жестом позвал за стол всех членов экспедиции, которые высыпали из дома и теперь терпеливо ждали развития событий. – Давайте, присаживайтесь и приступайте к обеду. Все горячее и свежее, жалко будет выкидывать… Смелей, смелей! С поиском ваших шефов и без вас отлично справятся наши богини. Даже я там только под ногами буду мешаться…

Его поддержал и командор Юниус:

– В самом деле, чего добру пропадать? – Он сел за стол и, прежде чем приступить к еде, заметил: – Подобные порталы не могут отправить человека в безжизненное пространство, а значит, ничего с нашими друзьями не случится.

Усевшийся рядом Вителла только пригубил какой-то напиток и покачал головой:

– Спорное утверждение. Но в любом случае семь суток невесть где, в чужом мире, в незнакомой среде и среди агрессивных аборигенов – это, скажу тебе, никакого удовольствия. Тем более что они все свое оружие тут оставили. Только Пузин пистолет взял, да у Михаила какие-то подарки от Пеотии есть.

– Ну, вот видишь! Такие ребята нигде не пропадут!

– А если их всех забросило в разные миры? Понятно, что вместе они – сила, а вот порознь? Проблема!

Несколько минут за столом стояла тишина, археологи довольно скромно приступали к пробе блюд и напитков. Подбодрив их несколькими репликами, декерл спросил у Абелии, которая продолжала стоять на прежнем месте:

– Ну что там?

– Скоро будут возвращаться… Пытались отыскать некие уцелевшие цепи воспоминаний у Сторожа… Подробностей понять не могу… Вернутся – сами расскажут…

– Тогда присаживайся, – предложил супруге Юниус. – Нечего ноги стаптывать. Даром, что ли, мы такие блюда заказывали?

Абелия села за стол, но ни к чему не притронулась. В последние дни божественные сущности почти ничего и не ели из того, что присуще человеку. А если и пробовали нечто, то лишь как дань традициям. В первые дни они все-таки опасались ничего не есть, чтобы не обессилеть, но после взаимных подсказок, обсуждений, проб и экспериментов на себе вывели для себя несколько новых аксиом существования.

Оказалось, что их питание может быть разнообразным, но лучше всего организм воспринимает солнечное излучение, потоки нейтрино, влияние которых еще не было точно определено, и третий вид энергии, который пока классифицировать не удавалось. Это, конечно, не считая того, что получали тела во время трехчасового нахождения в водах подземного озера. То есть в любом случае отказаться от пребывания на Земле и отправиться в очень длительное путешествие ни у кого из самых древних землян не получилось бы при всем их желании. Хотят они этого или нет, но раз в пять дней окунаться в озеро придется до скончания дней своих. Или до тех пор, пока «дыхание» из Глотки Дьявола на таинственный контейнер не будет изучено и заменено чем-то иным.

Глотка с ее неведомым устройством и контейнер из неизвестного вида энергии являлись основным направлением исследований на ближайшее время. Быть зависимыми и оставаться привязанными к одному месту уникально преобразованные и уже теоретически бессмертные создания не желали.

Они намеревались, проведав экспедицию, основательно взяться за работу. Возвращать археологов на Землю не было смысла по двум причинам. Первая: Сатази все еще находился в Харди, где помимо его матери, отца, Бензика, Айни и Бутена не оставалось больше ни одной души – для безопасности. Вторая: все были уверены, что работы на Михе экспедиции хватит еще на долгое время. Вряд ли кто из археологов или представителей прессы возжелает покинуть такое умопомрачительное место по доброй воле. Естественно, работы в городе адельванов, да и на остальной планете – на века, но именно первая экспедиция должна начать открытия, наработать опыт, дать рекомендации, а уже потом уступить дорогу другим желающим.

Так планировалось. Но получилось совсем иначе.

Когда возле стола появились обе богини и магистр, все замерли. Уж слишком раскрасневшейся и взъерошенной выглядела Пеотия. А ее ладошки подозрительно алели непонятными проблесками на коже.

Обстановку разрядила своим нежным голосом Сакрина:

– Приветствую всех! Сразу и поздороваться не успели… – и, уже деловито присаживаясь за стол, пожелала: – Приятного аппетита!

Райгд не стал садиться рядом с ней, а уселся за столом напротив.

– А что, можно и в такой обстановке провести обсуждение. Тем более что и обсуждать-то нечего. Ничего отыскать не сумели. Этот недоделанный Сторож и сам не знал, куда, в какие миры ведут те или иные телепортационные каналы. Только и плеснул чуток энергии в порталы этого дома. После чего их ликвидировал. Следа в пространстве не остается после этого, так что, куда занесло наших друзей, мы даже примерно представить не можем…

Пока он говорил, Пеотия куда-то исчезла без всяких привычных для нее эффектов. Похоже, пыталась с ходу разобраться с проблемой только с помощью своих уникальных умений. Тогда как остальные пока не знали, куда прилагать свои усилия.

– Надо переворошить всю систему здешних телепортов, – нахмурился Юниус, – и, только проанализировав все выходы и направления порталов, определить основное направление движения.

Но его рассуждения вызвали кривую улыбку у магистра. Все-таки он считался наиболее умелым в использовании телепортации, а теорию знал даже лучше Пеотии.

– Вороши – не вороши, – сказал Райгд, – а толку от этого не будет без конкретных таблиц и точных расчетов координат по Вселенной. А все это адельваны после строительства города либо забрали с собой, либо уничтожили.

– И все-таки, – не унимался командор, – хоть приблизительный вектор можно высчитать, исследуя площадку этого дома?

– Ну как тебе объяснить? – протянул магистр, проигнорировав предложение Сакрины на ментальном уровне говорить о таких вещах только между хардийцами. – Вот, к примеру, остался на месте дальнобойной пушки только один лафет, да и тот от взрыва перевернулся несколько раз. Задача: как может муравей отыскать то место, в которое пушка стреляла? Кстати, – он прошелся взглядом по застолью, – вопрос для всех! У кого какие ответы?

Увы, в ходе обсуждения выяснилось только одно: муравей не найдет это место.

Все приуныли, но тут ситанесса Абелия сказала:

– У муравья только одна возможность достичь результата: отыскать свидетелей стрельбы. Или просмотреть запись видеосъемки… Или заглянуть в единое информационное поле Вселенной…

– Понятно, – кивнул магистр. – Но увы! Поле нам не подвластно. А вот запись и свидетели – это вариант. Ну и, конечно же – не стоит исключать поиск по подобию. Если мы поймем, кто такие адельваны и как они выглядят, то, отыскав их потомков в космосе, обязательно наткнемся и на наших «потеряшек».

Тут подал голос Мануэль, один из лучших археологов команды Пузина, специалист по тонким материям энергетического обеспечения:

– А почему нельзя каким-то образом подать энергию на порталы этого дома? Если бы они заработали, то вот вам и непосредственный путь в то самое место, куда провалились наши коллеги.

– Идея правильная, – одобрил Вителла. – И мы ее попытались реализовать в первую очередь. Но дело в том, что подлый Сторож уничтожил все накопители и выжег начисто платы настройки. Теперь при всем желании отсюда никто никуда не отправится. Можно создать новые платы, но настройки уже никогда не станут прежними, а не зная самих принципов отладки, взаимной стыковки и координат, пройти по старому каналу между телепортами невозможно.

– Ну а вдруг наши попытаются телепортироваться обратно?

– Если они это не сумели сделать за семь дней, то отныне уже точно не получится. Вообще, непонятно, почему этот полоумный искусственный интеллект вас не уничтожил в первые дни. Сразу. Скопом. Ведь как только мы здесь появились, сразу пошла команда на тотальное уничтожение.

– Может, вас посчитали более достойной целью? – осторожно предположил Оливер.

– Хорошо, если так. Иначе от вас только вещи бы остались. Роботы здесь уж больно кровожадные, раз в несколько лет проводят… вернее проводили, тотальную очистку воздуха от микробов.

Все запоздало почувствовали страх. Вот и работай на такой «благодатной» планете, где нет хищников!

Хорошо, что все пока закончилось пропажей только пяти человек.

– Значит, приступаем к поиску? – насытившийся Алессан больше прислушивался к собственным внутренностям, чем к разговору. – Кстати, а с чего тогда Пеотия решила, что мир называется именно так, а не иначе? Раз есть название, следовательно, она видела либо надписи, либо картинки с пояснениями. Так?

– Да нет никаких картинок, – покачал головой Вителла.

Но эту фразу и еще нечто незначительное он сказал вслух, а на ментальном уровне передал повелителю растений вот такое сообщение:

«Ты делаешь только первые шаги в телепортации, поэтому ничего толком не слышишь и не видишь. Но чуть позже, по прибытии в каждый мир, где существует межпланетная телепортация, ты сможешь услышать приветствие, возникающее у тебя прямо в сознании почище, чем эти наши мыслепередачи. Вот и мы, прибывая сюда, отчетливо слышим: «Добро пожаловать в мир адельванов!» Вот так.

«И так везде?» – напрягся Алессан для мысленного вопроса.

«Нет. Но в большинстве известных нам миров».

Алессан понял, почему это сообщение прозвучало на ментальном уровне. Он и так считался среди хардийцев самым слабым звеном, и ронять его авторитет перед простыми людьми не стоило. Пусть уж считают всех без исключения всесильными божествами, чем начнут разделять в своих суждениях. Тем более что обучение и обмен опытом шли постоянно, слабые подтягивались более сильными, и со временем разница между коллегами станет со стороны не так заметна. Ну а пока они договорились не афишировать разницу в своих силах и умениях перед широкой публикой.

Вслух декерл представил примитивную версию иного толка. Мол, Пеотия, отыскав этот мир, просто вошла в медитативное состояние, и ей пришло озарение свыше. Откуда именно «свыше» – она не интересовалась.

Но тут же со своим мнением вылез Оливер:

– Если богиня настолько хорошо слышит во время медитации, то она таким же образом может и след «услышать». Или отыскать второй мир с адельванами.

– Не получится, – сказал Райгд. – Вначале нужно наткнуться на этот мир, и только потом придет наитие. Или подсказка… – он немного подумал, внутренне хихикнул над своими мыслями и добавил: – От наших коллег с бо́льшим опытом путешествий по Вселенной.

Тут же его сознание уловило возмущенный всплеск со стороны ситанессы:

«Что за выдумки?! Какие еще коллеги? Сколько мы ни метались по мирам, ни разу подобных нам не встречали. Не получается у разумных существ переноситься на такие огромные расстояния без технических устройств!»

Потом последовал более мягкий укор Сакрины:

«Сам только что придумал?»

А вот Вителла спросил вслух, явно переводя разговор на другую тему:

– А все-таки, есть шансы отыскать следы иных адельванов, прошерстив весь город и расшифровав все найденные записи?

– Несомненно! – ответил магистр и уставился на Сакрину: – А ты как считаешь?

– Согласна с тобой, – ответила та, поворачивая голову и рассматривая панораму с торчащим массивом небоскреба «Шипастик». – И поддерживаю намек: пора закругляться с обедом и приступать к работе. Ты это имел в виду?

– Не только. Когда вернется Пеотия, надо посовещаться насчет того, как дать здешние координаты цоркам. Думаю, что Чинкис пойдет нам навстречу и отправит один из кораблей своей армады Глубокого Рейда к этой планете. Тогда мы можем оставить здесь экспедицию с надлежащей защитой. Да и самим цоркам будет интересно выковырять из земли и детально изучить имеющиеся здесь телепортационные устройства.

– Отличная идея, магистр! – одобрила Абелия.

– Лишь бы дать правильные координаты, – сказал ее супруг. – Мне показалось, что данная планета невероятно далеко от нашей Галактики. Но если получится, то уж точно Чинкис первым сюда ринется: его цивилизация задыхается без телепортации, а мы не скоро сможет передать им чертежи из иных миров. А с него, как с наивысшего императора Аларастрасии, наверняка очень скоро спросят. Мол, союз с приматами заключили, фокус с перемещением в пространстве посмотрели, а где хлеб с маслом?

– Суть ясна! – Магистр встал из-за стола. – Пока Пеотия мечется по мирам, и, скорей всего, методом тыка пытается отыскать своего Михаила, императора всея Рилланкара, давайте точно такими же прыжками наугад заскочим в самые импозантные здания и станем приносить сюда все самое ценное и значащее для решения нужной нам задачи. Ну а вы тут старайтесь сортировать. Начали?

– Соревнуемся, кто больше принесет! – воскликнула Сакрина и, не вставая, первой исчезла со своего места. За ней пропали Райгд, Вителла, Абелия и Юниус.

Алессану следовало настроиться на телепортацию даже на короткое расстояние, поэтому он изобразил на челе задумчивость:

– Метаться, это не по мне. А вот что-нибудь сломать… или вырастить…

– А вскрыть? – оживился Оливер. – Как ни уникальны боевые киборги цорков, но вон тот небоскреб, который мы назвали «Шипастик», им так вскрыть и не удалось. А взламывать руководство запретило. Вот если бы изнутри как-то… а?

– Изнутри? – повелитель растений присмотрелся к диковинному зданию и согласно кивнул: – Сейчас попробую! – И тоже исчез.

Вскоре словно из воздуха стали появляться размытые контуры исчезнувших. Они оставляли свои находки, и площадка перед домом стала быстро заполняться уникальными вещами адельванов. Как оказалось, не все строения были совершенно пустыми. Крупные вещи никто не брал, надрываться никому не хотелось, да и толку с той огромной кровати, которую приволок Райгд? В основном приносили вещи маленькие – те, что напоминали счетные устройства и системы связи, а еще экраны, кристаллы, коробки с перекатывающимся содержимым, прозрачные шкатулки с какой-то мелочью и массу совсем непонятных предметов.

Странно, что не было никаких бытовых приборов, домашней утвари. Ни единой тарелки, вилки или ложки. Ни одной кастрюли, сковородки или кружки. Ничего, что напоминало бы микроволновую печь, печной шкаф, газовую плиту или электрочайник…

Работа шла уже чуть ли не час, когда среди всей суеты появилась Пеотия. Она замерла на месте, отправляя всем хардийцам послание на ментальном уровне. И вскоре они уже стояли возле нее, кроме одного. Но не успела она поинтересоваться, почему отсутствует Алессан, как он появился и с довольным видом сказал Оливеру:

– Вход в «Шипастик» открыт. Только потом почистите первый этаж от травы и стеблей бамбука…

Пеотия нетерпеливо мотнула головой:

– Я заскочила на секунду в Харди. Там Ковели. Ему плохо и он ждет нас. Но двоим надо остаться здесь. Кто?

Ситанесса Абелия и командор Юниус отозвались и ментально, и вслух:

– Мы не против. Если без нас справитесь…

– Справимся!

И уже в следующее мгновение из семи божественных сущностей на площадке перед домом остались только две.

Глава четвертая

Броди и компания

Скорей всего, пленникам тюрьмы Конструктора Бельессера просто сказочно повезло. Находившийся в камере Сияющий, видимо, поздно почувствовал смертельную для себя опасность. От дурмана-то он очнулся в момент нажатия красной кнопки, но все свои силы истратил не на подачу сигнала тревоги своему божеству, а на сохранение собственной жизни. Он сопротивлялся уничтожению почти минуту, но только потерял при этом единственный шанс погибнуть не зря. Даже его огромных сил телепортера и Йошрейка оказалось недостаточно для того, чтобы бороться с деструктором мгновенной казни. Когда в камеру заглянул Броди, там лежала только горстка пыли, да какие-то мелкие предметы. Видимо, и в самом деле со «своих» даже оружие не снимали.

– Ну вот… – он стал оглядываться, и чуть не отпрянул при виде огромной змеиной пасти рядом: Чи'Нга Шислис тоже с недоверием пыталась заглянуть в окошко. – А ты боялась… Может, хоть одного из охранки стоит попытать или забрать оружие?

– Лучше уж с голым хвостом прорываться, – твердо заявила «кобра», уже заметно успокоившись. – Не стоит обольщаться их теперешним безобидным состоянием. Много их?

– Почти два десятка… Ладно, ладно! Не шипи так! – Александр повернулся к остальным: – Начинаем вскрывать камеры тех, кто здесь на положении преступников.

– Но всех бэошников надо распылить! – не могла промолчать Чи'Нга.

Глядя на друзей, которые деловито защелкали тумблерами на пультах ближайших камер, Броди сказал:

– Ну как ты не поймешь, все-таки я считаю, что мы неправомочны вершить скорый суд без… хм… судебного разбирательства, что ли…

– Знал бы ты, сколько на совести каждого из них трупов иных разумных! Если тебя терзают угрызения совести, то просто устранись и не мешай мне. Договорились?

Александр глянул на оставшуюся рядом с ним Ларису, дождался ее еле заметного кивка и со вздохом согласился:

– Ладно, приступай…

«Кобра» больше ни секунды задерживаться не стала. Поражая скоростью передвижения, метнулась вдоль рядов камер с пленниками и быстро управилась со своей работой безжалостного палача. А потом поспешила к своим кровникам, которые растерянно сидели на полу и ошарашенно пялились на громадных желлатуков своими огромными глазищами. Увидев змею, нателланы, хоть конечности еще их плохо слушались, вскарабкались подруге на спину чуть ниже капюшона и там закрепились руками и очень цепкими, обезьяньими ногами, используя какие-то специальные наросты и углубления на теле змеи.

Командир группы, держа пистолет, расположился с супругой у входа, понимая, что если вдруг кто-то заявится, то придется начинать войну сразу после движения створок. И вот тогда точно придется превращаться если не в палача, то в безжалостного и расчетливого убийцу. За свободу, за спасение жизни Ларисы и своих друзей Броди готов был и зубами грызть любого, кто встанет у них на пути.

Туда же стали подтягиваться и прочие, после того как привели в чувство остальных заключенных. От двадцати одного представителя охранки и Йошрейка-Сияющего остались только горстки пыли. Всего, помимо «кобры» и ее кровников, насчитывалось семнадцать разумных.

– Как я поняла, вы не из местных, раз даже про «Блистельную Охранку» не осведомлены? – прошипела змея, приблизившись к Александру.

– Ну да, издалека… – признался землянин, глядя, как Лариса вместе с Люссией и желлатукой Юмэй вновь осматривают створки. – Но о разнообразии миров и массе разновидностей разумных осведомлены хорошо.

Все остальные желлатуки и обе наездницы присматривали за стягивавшимися к дверям представителями иных цивилизаций. Общению мешало то, что не у каждого заключенного было переводное устройство и кое-кому приходилось надеяться на себе подобных соседей.

Лишь академик Шеги продолжала деловито обходить пульты управления камер и собирать в сорванный с какого-то оборудования кожух кристаллы считки. Учитывая предательство Аники, даже Сияющий с его подчиненными мог многое знать про археологов.

Описывать освобожденных из камер разумных Чи’Нга, пристроившись возле землянина справа, начала с человекообразных:

– Своих приматов вы наверняка узнаете? Хотя они явно мелковаты по сравнению с вами… – Шестеро мужчин выглядели скорей как подростки, никто их них не был выше самой низкорослой среди людей Люссии. – Эти, скорей всего, из системы Красавки. Их называют красавкасами. Но парни вроде неплохие, хоть и слабые… А вот эти – адельваны. Буду удивлена, если не знаете…

– Только скелеты их видели да мумии, – сказал Броди, присматриваясь к четырем представителям интереснейшей во всех смыслах цивилизации. Адельванов оказалось две пары, и, судя по тому, как женские особи держались за мужчин, скорей всего, это были супружеские пары.

– Одни из самых спесивых и высокомерных созданий нашей галактики, – продолжала «кобра». – Вот с ними и в самом деле надо осторожнее и с оглядкой. Слишком о себе высокого мнения, считают свою расу самой древней, чуть ли не раньше на свет появившейся, чем Конструктор. Надо их допросить в первую очередь.

– А если не поймут наших вопросов?

– На вас же переводчики их производства! Пусть кто-то даст им свой.

– Логично…

– Вон те четверо – трапарсы. Можно сказать, что нам повезло: трапарсы великолепные бойцы и больше всех ненавидят Конструктора Бельессера и его клику. Сражаются с ними до последней капли своей плазмы. Им можешь смело доверить свой пистолет, наверняка справятся не хуже.

Внешний вид трапарсов, наверное, был змее по душе. Этакие прямоходящие ящеры с мощными нижними лапами. Рост под два метра. Крепкое тело с хвостом, который мог служить для упора, довольно длинные, увитые мускулами руки. Пасть похожа на укороченную крокодилью (все-таки, при всем уважении к разумным существам, назвать такой комплект опасных зубов ртом язык не поворачивался). Как воины они и в самом деле смотрелись идеально. Такие и без пистолета дырку бы в своей камере прогрызли или пробили, достаточно было бы только газ отключить.

– Про тех двух жуков много сказать не могу, – продолжала шипеть змея. – Никогда раньше не сталкивалась. Только и знаю, что они со Стакса, и называются прувелями. Но они тоже довольно отчаянно сражаются с охранкой за свободу от тирании Конструктора.

Существа и в самом деле напоминали жуков, вставших на задние, покрытые прочным даже на вид хитином лапки. Все тело прувеля покрывали со спины поблескивающие рудиментарные крылья все из того же хитина, головка по сравнению с телом была маленькой, но громадные жвала вызывали уважение, глаза большие. Две пары двупалых, довольно слабых рук. А точнее сказать, лапок.

Один прувель, двухметрового роста, смотрелся массивно и солидно, второй, что пониже, вероятно, был женской особью и несколько странно кружил вокруг первого. Создавалось впечатление, что это любящая супруга пытается опекать во всем своего растолстевшего и малоподвижного мужа.

– Ну и наконец вот тот, самый странный, – змея указала своим длинным раздвоенным языком на последнего представителя иных цивилизаций. – Точного описания нет, и слухи ходят разные, так что я могу и заблуждаться. Но мне кажется, что это файял. Твой пистолет это их лапок дело. И если я не ошиблась да файял здесь не случайно, то лучшего союзника нам не найти. Он очень хорошо знает технику и все, что с нею связано. Вижу, что его дурман глубже всех пропитал, никак в себя не придет…

И в самом деле, это существо, похожее на кузнечика с длиннющими усами, тяжело выходило из сонного состояния. От камеры его пришлось нести. Тело «кузнечика» содрогалось от кашля, с помощью которого он пытался очистить легкие. Файял стоял на четвереньках, его тонкие ноги, вполне похожие на человеческие, были согнуты в коленях. Помимо ног, у него имелись и четыре ручонки, на которые он поочередно упирался и которыми пытался массажировать свою сплюснутую с боков голову, протереть крупные фасеточные глаза и прочистить носовые отверстия.

Когда он встал-таки, пошатываясь, на ноги, рост его оказался метра полтора, не больше, а усы-антенны достигали в длину полуметра. Оригинальный, колоритный образчик разума во Вселенной.

Руководствуясь советом Чи'Нга, Броди начал с адельванов. Их лица почти не отличались от человеческих, разве что глаза сидели очень глубоко и их выражение трудно было различить.

– Господа, вы меня понимаете? Да, да! Вы, четверо! Подойдите ближе… Или нуждаетесь в переводном устройстве?

Один из четырехруких обернулся к своим, что-то у них спросил, выслушал ответы и наконец соизволил ответить сам:

– Я в таком устройстве не нуждаюсь. В каком музее вы их откопали?

– То есть ты меня понимаешь?

– Да я и шипение этой змеюки пойму, – хмыкнул адельван.

– Раз понимаешь – хорошо. Но следи за своими словами и не забывай о толерантности к иным расам…

– А то что?! Пристрелишь меня из пистолета? – хамовато хихикнул четырехрукий.

– Еще чего! – перешел на иной тон и Броди. – У меня каждая игла на счету. Просто свернем тебе шею, и все дела. Ну а заодно и сородичей твоих успокоим, чтобы у нас под ногами не мешались.

Кажется, адельван поверил, да и его дама потянула его за правую нижнюю руку, догадавшись по тону человека, что следует сдерживаться и не нарываться на конфронтацию. Он только досадливо головой крутанул:

– Экий ты… резкий! А чего от нас хочешь?

– Отвечай на вопросы и побыстрей! Из-за чего сюда попали?

– Мы? – стал тупить представитель древнего рода, но увидев, как к нему с двух сторон сделали шаг Кгорбо с Лонгиром, и получив щипок за руку от своей дамы, смирился и стал отвечать без запинок: – Нас поймали в запретном городе древних, когда мы искали там действующие устройства…

– За это в любом случае – смертная казнь… – еле слышно изрекла Чи’Нга.

– А выжить хотите? – спросил Броди.

– Естественно!

– Знаете что-то об этой тюрьме?

– Общую планировку и то, что отсюда вырваться нельзя.

– Почему это?

– Любой переброс к месту жительства производит только телепортер службы надзора. А это в любом случае, пусть и косвенно, но контролируется Сияющими, а то и самим Конструктором.

– То есть наш побег обречен на неудачу?

– Ха! Остаться в живых – это уже везение, – хохотнул адельван. – А для этого есть некоторые шансы. Мы должны прорваться к телепорту и переместиться на Пьедронгу.

– Но там каторга! – вырвалось у «кобры».

– Там – жизнь!

– Оттуда не выбраться!

– Зато там можно выжить, шипящая! – ухмыльнулся четырехрукий.

Еще не разобравшись в поданной идее, Александр понял, что разговор надо закруглять:

– Значит, вы готовы встать в наш строй и подчиняться моему командованию?

– А куда мы денемся? Готовы!

– А как открыть эту дверь, знаешь?

– Не знаю…

– Зато я знаю… – у приближавшегося файяла была шаркающая походка, а голос походил на царапающий по стеклу резец, – что эти створки открываются только снаружи. Но если вы так и будете стоять, то вас заметят. Камер наблюдения, что ли, не видите?

Хоть все и поморщились от его голоса, но вынуждены были признать правоту этого диковинного кузнечика. Другой вопрос, что камеры находились высоко, под потолком. Но специалист по технике такими мелочами не заморачивался. Да и бесцеремонности ему было не занимать. Развернулся к желлатукам и стал тыкать в них пальцем:

– Вот вы трое, становитесь в ряд под вон той камерой. – Он повернулся к аборигенам Красавки. – Авы, шустрики, стройте второй ряд на плечах мохнатиков. Самого резвого из вас – наверх. Надо ее чуть повернуть. И пошевеливайтесь, если хотите спасти свои мясистые задницы.

Что характерно, спорить с ним не стали и принялись делать так, как он сказал.

Красавкасы оказались гибкими, проворными и ловкими. Вскоре один из них, слегка опираясь на стену, уже держался за небольшую, похожую на штырь видеокамеру да прислушивался к подсказкам файяла.

– Чуть-чуть отогни конец от себя… Отлично! И капельку проверни справа налево… Стоп! Много получилось, два микрона назад… О! Слезай! – Файял повернулся к землянину: – Вижу, вижу, что ты с пистолетом и здесь командуешь… Меня зовут Мато. А если полное имя и титул, то маркиз Мато фон Дивер. Насколько я успел расслышать этого четырехлапчатого, – он ткнул одной из своих ручек-лапок в нахмурившегося от такого определения адельвана, – он прав. У нас только один шанс спастись: это переместиться на Пьедронгу.

– Мато, повежливей, – предупредил Броди.

– Да я ничего…

– Меня зовут Броди. Вообще, нам всем не мешало бы познако…

– Да, да! – прервал его своим скрипом маркиз Мато фон Дивер и опять бесцеремонно ткнул лапкой в сторону парочки прувелей: – Очень интересно, что здесь делает этот жучара со своим телохранителем?

Командир не успел сделать еще одно замечание, его опередил тот прувель, что был повыше своего сородича. У него оказался довольно приятный на слух почти человеческий бас:

– Не обращай внимания на этого нагловатого и бесцеремонного представителя саранчи. Они все такие, маленькие, наглые и противные. Но зато в душе они истинные добряки, невероятно честные и на них можно во всем положиться. Особенно если дело справедливое. А уж лучше их специалистов в технике даже среди Сияющих мало. Так что пропускай мимо ушей слишком уж едкие словечки маркиза…

– Болтай, болтай… – проскрипел Мато беззлобно.

– А теперь представлюсь я, – продолжал прувель. – Дон Ритару, к вашим услугам, губернатор города Граци. А это и в самом деле мой телохранитель, зовут его Эмин.

Опять встрял со своим скрипучим голосом файял:

– И за что тебя, такого целого губернатора, в тюрягу спровадили?

– Имел честь помогать группе сопротивления, – с хорошо слышимой горечью пробасило существо, напоминавшее жука. – Всех безжалостно уничтожили во время ареста, а из меня решили вытянуть все мои личные секреты и связи. Наверняка теперь многим в городе не поздоровится… Я слишком много знаю…

– Забудь, губернатор! – сказал Мато фон Дивер. – Вон мохнатенькая уже все кристаллы собрала, так что о твоих сексуальных оргиях никто не узнает…

Приближавшаяся академик Шеги, услышав, как ее назвали, так резко шагнула к файялу, что тот отпрянул. Он еще не знал, с какой скандальной особой связался! Но уже в следующий момент все понял, когда на него упала вначале связка нецензурных слов, а потом еще и угроза на понятном языке:

– Ты, тараканишка, еще раз что-то скрипнешь подобное, я тебя твоими же усами и отстегаю. А не поможет – растопчу! Понял?!

– Что ты, что ты… – испуганно попятился тот, благоразумно пряча усы за спину.

Моментом тут же воспользовалась «кобра», прошипевшая давно крутившийся у нее на языке вопрос:

– А ты, Мато, за какие заслуги здесь оказался?

– Да уж, наверное, не за кражу, на которых ты специализируешься! – проскрипел файял, ускользнув от желлатуки и остановившись возле Броди, слева. – Чего не шипишь в ответ? Правда? А?!

– Ты это… веди себя нормально! – возмутилась Чи’Нга. – Не то сейчас как дам хвостом по голове!.. – Она и в самом деле могла такое сотворить, не сдвигаясь с места.

– Но-но, только без рук! – командир повел пистолетом. – Вернее… без хвоста. Да и вообще, не провоцируйте друг друга! Маркиз, за что в тюрьму попал?

Тот ехидно захихикал:

– Ну, у тебя и шутки, Броди! Кто ж такое выспрашивает?

– Я не шучу!

– М-да… И юмора ты не понимаешь… Это я пошутил! Попал я сюда из-за страшной трагедии на нашем заводе. Представляете, закрыли у нас конвейер, всех разогнали по домам, и доблестные представители «Блистательной Охранки» вдруг нагрянули на завод с тотальным обыском. И спрашивается, зачем лезть в устройства, в которых ничего не понимаешь? Тем более в реактор последней, опытной модели? Как итог такой безалаберности, жуткий взрыв… завода нет… все мы остались без работы… А уж про добрых ребят бэошников и вспомнить нельзя без слез: сорок шесть штук и с ними целый Сияющий к праотцам своим отправились. Беда-то какая!

Несколько радостный тон, который тоже удавался переводным устройствам, не слишком соответствовал сути рассказа. И тут заговорил губернатор города Граци:

– Я узнал об этом происшествии перед самым своим арестом. Обвинили в этом главного инженера завода и арестовали.

– Я и есть главный инженер! – воскликнул Мато. – Поэтому до сих пор поражен, что еще целая пара почтивших завод своим присутствием Сияющих меня не убила на месте. Уж на что я невоспитанный и грубый дворянин, но они такими словами меня хаяли, что я никогда и не слыхивал… А после считки таким экзекуциям подвергнуть обещали! И за что?! Всего-то по своей рассеянности повернул не тот краник да забыл заменить перегоревшую сигнальную лампочку…

Понятное дело, файял мог быть кем угодно, хоть инженером, хоть провокатором все с того же самого завода. Такого тоже могли запереть в камере, проводя служебное расследование. Если уж самого Сияющего практически ни за что запроторили сюда…

Хотя, вспоминая о казненном недавно Сияющем, Броди склонялся к тому, что «столп власти» совершил не столько рабочий просчет, сколько некий жесточайший промах политического плана. Уж слишком кентавр расстроился из-за того, что представители иных цивилизаций сумели пробраться в Пантеон и увидеть каменное изваяние божества. Вполне возможно, что сведения о чудовище старательно стирались из всех миров, возможных для доступа посторонних.

Теперь на вредного и бесцеремонного файяла уже посматривали с уважением. Этот специалист совершил несомненный подвиг, его знания были воистину бесценны, а таким созданиям, как правильно говорил дон Ритару из Граци, можно прощать многое. Даже не совсем лестные словечки в свой адрес.

Мадам Шеги, конечно, уважать файяла не собиралась. «Пугнула таракана, так ему и надо!» – показывал ее вид. Но вслух она деловито поинтересовалась:

– Как бы эти кристаллы уничтожить? Давайте их забросим в одну камеру и попробуем деструктором.

– Она у вас кто? – тут же спросил маркиз у командира и, узнав, что академик, пару раз хихикнул. Но помня об угрозе, обратился к желлатуке вежливо: – Коллега! С этими кристаллами обращаться надо, как с любимым супругом… (хотя откуда я знаю, как вы там друг друга нежите…), иначе не успеете и глазом моргнуть, как от вас останется мокрое пятнышко… М-да! Взрыв! Бум! И не надо на меня так смотреть, уж поверьте на слово… Кстати, господа любезные, хоть вы все и голышом, и мечтаете попасть на глаза дежурного, который сюда приходит, но не советую. Давайте-ка все сюда, у стеночки разместимся… Обход уже скоро, дежурный обязан просматривать состояние каждой структуры с кристаллом… Эй, ребятки, – обратился он к красавкасам. – Сгоняйте к тем камерам и закройте двери. Да и другие проверьте!

Пока устраивались у ворот, змея прошипела файялу:

– Откуда время знаешь и расписание?

– У меня не только переводчик в тело вмонтирован, дорогая! – похвастался Мато фон Дивер. – И часики есть, и приборчики некоторые полезные… А хочешь, красавица, и тебе полезную вещичку одну пристрою?

Чи’Нга Шислис поняла, что неожиданный союзник собирается сказать некую гадость, и с презрением прошипела:

– Себе пристрой!

Тот с досадой дернулся, но не смог остановить инерцию задумки:

– Зря… Прищепка на твоем язычке смотрелась бы как раз! Словно там и выросла!

И смешно зашевелил своими жвалами, издавая наиболее противный скрежет, который переводчик проигнорировал. Хохот, не иначе.

– Насколько мне известно, дежурный приходит для просмотра в одиночку, – вернулся к делу файял. – Это после сборки кристаллов считки и вынесения приговоров заявляется целая группа. Да и то лишь в случае, если есть приговоренные к каторге. Хотя тут я могу ошибаться. Достоверных сведений даже у нас не имеется…

Тут неожиданно заговорил сидящий на спине кобры кровник:

– Дежурный входит один, но у дверей остаются два охранника. Мой отец тоже сидел. Его признали невиновным и потом отпустили. Он рассказывал, что у них из всего ангара казнили только троих. А остальных загнали на площадку телепортера и отправили скопом, без всякого оружия и запасов пищи – так ему потом один охранник сказал. Охранников было десять, все со жгутовыми электрошокерами в одной руке и парализаторами в другой.

– Мм! Спасибо, малыш! Ценная подсказка! – обрадовался маркиз-кузнечик. – Обнадеживает!

– Чем же? – спросил Броди.

– Тем, что каторжников не убивают! А значит, оружия боевого у охранников при себе нет. Интересно, а есть ли оно у дежурного? Думаю, надо сделать так…

Глава пятая

Древние хардийцы

Вернувшись на Землю, пятерка телепортеров оказалась в Малом банкетном зале императорского дворца династии Садиван. Реставрационные и отделочные работы во всем огромном комплексе почти закончились, и копошившаяся ранее повсюду техника уже не портила своим видом красоту, воссозданную такой, какой она была шесть тысяч лет назад. Но теперь бросалась в глаза пустынность роскошного зала.

Что неприятно кольнуло в сердце декерла Вителлу.

– Словно вымерли все…

– Ничего, скоро здесь появятся сотни, тысячи обитателей, – подбодрил его магистр Райгд, которому тоже неприятно было отсутствие людей. – Вот уйдет Сатази…

Квинтет божественных сущностей уже направился к малому южному алькову, откуда доносились голоса их коллег, когда Алессан запоздало хмыкнул на слова магистра и спросил:

– А если Сатази не уйдет? Вдруг этот странный годовалый ребенок захочет здесь остаться надолго? А потом, когда войдет в полную силу, возьмет и…

– Ладно тебе, ладно! – остановила его Сакрина. – Не станет маленький с виду Тасон кричать как несознательный младенец. Вроде мы все его мысли поняли правильно. Это давно взрослое, сознательное и разумно мыслящее существо.

– Вот именно, что «вроде», – продолжал выказывать свое недовольство повелитель растений. – По мне, следовало бы его принудительно удалить с планеты, да и из Галактики как можно быстрей. Еще лучше сделать так, чтобы он возвратиться не смог.

Пеотия остановилась у алькова и гневно повернулась к Алессану:

– Ты о чем говоришь?

– А что? Ты с Сатази не справишься? Лучше убрать, уничтожить зло, пока оно еще не выросло.

– Поражаюсь я тебе! Как бы там ни было, остальные Сатази уже знают о пополнении своего племени и наверняка поддерживают с Тасоном контакт.

В алькове сидели император Бутен, Донтер и Судья Ковели. Расвалунг выглядел несколько осунувшимся.

– Вы о чем? – спросил он. – Никак об уничтожении Сатази?

– Да вот, Алессан чисто умозрительно решил порассуждать на это тему, – попыталась Пеотия сгладить суть разговора, но повелитель растений и не думал отступать:

– Нисколько не умозрительно! Сатази – это вселенское зло, его надо уничтожать всеми силами, и желательно делать это в зародыше. Если уж Ковели у нас и расвалунг, и Судья Высшего Правосудия, именно он и должен провести обряд уничтожения. Ха! И что вы все так на меня уставились? – Он первым уселся у торца стола на стул с подлокотниками. – Или я не прав в определении зла?

Вопрос был сложный. Взрослые Сатази своим криком уничтожали целые галактики, совершая тем самым преступление против разумных существ. Если придерживаться буквы закона, проповедуемого расвалунгами, то такое существо следует уничтожать всегда и везде. Однако после краткого визита на Якорь хардийцы признали, что даже суммарной силы их умений и знаний не хватит для ликвидации этих разрушителей или хотя бы ограничения их преступной деятельности. Лучший вариант – это вообще никогда не наведываться на Якорь и забыть о существовании Сатази.

Но для Священных Судей не должно быть преступников, которых они не могут наказать. Либо тот же Ковели наказывает, либо не имеет права заикаться о своем служении справедливости.

Так что при всем сочувствии и поддержке большинства ответить на последний вопрос Ковели обязательно придется. Вот потому все на нем и сосредоточили взгляды.

– Во-первых, дорогой Алессан, с чего ты взял, что данный ребенок совершил преступление? Сама принадлежность к Сатази – еще не повод для преследования, а уж тем более для уничтожения. Во-вторых, политика расвалунгов в подобных делах вполне проста и естественна: Вселенную мы переделать не может, таких сил нам не дано, а значит, и прав тоже. Постоянно совершаются преступления вне пределов досягаемости нашей юрисдикции, но это не значит, что Судьи должны заниматься самоедством и в конце концов покончить жизнь самоубийством из-за укоров совести. В-третьих, суть процесса, который проводят Сатази у Якоря, не поддается пониманию самых крупных ученых и правоведов. Действиями разрушителей, их волей в тот момент руководит некая высшая сила всеобщей вселенской энтропии. То есть имеется гипотеза, что распыление галактик – действо, угодное всему мирозданию. Ну и, в-четвертых, Сатази не просто трудно уничтожить, если не невозможно, а трудно локализовать, захватить… Поэтому…

– Понятно, – без всякого почтения прервал Алессан объяснения Судьи. – Даже у вашей справедливости есть льготники и исключительные случаи. А уж оправдания для себя всегда отыщутся.

– Не слишком ли жесткая позиция? – удивился Райгд. – Тем более в делах, которые не входят в твою компетенцию.

– О-о! Даже так? – бывший телохранитель раскраснелся от гнева и завелся не на шутку. – Магистр намекает, чтобы я только и оставался повелителем растений и никуда не совал свой нос? С чего это? Вопросы справедливости касаются всех без исключения. И у меня, в отличие от некоторых, в биографии нет кровавых страничек. Я не приказывал уничтожать ученых пачками только для того, чтобы скрыть следы собственных преступлений!

После таких слов лицо магистра стало наливаться кровью, тогда как губы, наоборот, побледнели. При всей своей божественной силе хардийцы вели себя как самые обычные люди. Только люди могли пустить в ход оскорбления, кулаки или палку, а «молодые» божества – выпустить из себя ураганы смерти, сметающие все на своем пути.

Император Бутен, который имел влияние на своего бывшего телохранителя, попытался остановить возникший на пустом месте скандал:

– Все-таки и справедливость употребляет такое понятие, как давность преступлений. Ну и не стоит сравнивать наше нынешнее сознание с детским уровнем ошибочного восприятия мира шесть тысяч лет назад… Успокойся, не стоит ворошить такое далекое прошлое…

Но и это не подействовало на Алессана. Он продолжал негодовать:

– Конечно! Это ведь твой родной дядя! Разве ты отдашь его на поругание, а тем более в руки палача для справедливой казни за совершенные деяния?! Для таких случаев и сочиняют сказочки о давности преступления или ссылаются на хорошее поведение преступника в последнее время. Но если смотреть правде в лицо и судить физическое тело, как носитель преступного мозга, то свои деяния Райгд совершил совсем недавно, чуть более месяца назад. Так почему Ковели не устроит показательную казнь магистра? И так, чтобы эту казнь видели все земляне?

На Райгда уже страшно было смотреть, да и все остальные чувствовали себя, словно готовые разразиться молниями тучи.

У бывшего телохранителя оказались сторонники.

– Как ни думайте и как ни воспринимайте его слова, но он прав! – решительно заявил Донтер, который, еще будучи обитателем Хрустального Города, славился своей честностью и справедливостью. – И если мы не найдем силы признать подобное, значит, и наше существование для Вселенной бессмысленно.

Сакрина сидела, сжав кулачки и еле сдерживая обуревающие ее эмоции. А Пеотия воскликнула:

– Да что это с вами?! У нас дел и проблем выше головы, так еще и поссориться не хватало. Сейчас старое вспоминать нельзя, никак нельзя! – Она резко развернулась к Донтеру: – И не забывай, о ком идет речь: о твоем сыне!

– А вот тут прав Ковели, – нахмурился бывший моряк, штурман, капитан и навигатор. – Мой сын – не преступник!

– Ну вот! А ведь он скоро нас покинет и отправится к остальным Сатази, став таким же, как они, – пыталась богиня надавить на отцовские чувства.

Да только у отца имелись свои непоколебимые устои.

– В таком случае он перестанет быть моим сыном и подлежит суду и казни на общих основаниях. И как родившегося на Земле, тот же Ковели обязан будет казнить его как преступника, без поблажек, не учитывая особой значимости существа.

– И как на тебя посмотрит Розалия? Она ведь твоя жена, мать Тасона…

– Отношения между нами – это чисто наше семейное дело, Пеотия. Я ведь не лезу в твою жизнь? Не напоминаю, чьей ты была суженой и с кем обязана жить по давним законам?

Теперь уже покраснела от гнева и наиболее вспыльчивая в компании, пылкая, резкая Пеотия:

– И не смей напоминать!

Алессан хмыкнул:

– Сама себе право лезть в чужую семью даешь, а как тебе невинный вопрос задали, так сразу грозишь? Или решила, что человеческим законам ты уже неподвластна?

В следующий миг заговорили почти все божественные сущности. Спор разрастался, обстановка накалилась до предела. Пожалуй, в данный момент здесь больше всего не хватало Абелии. Ее умение вести любую полемику корректно сейчас бы очень пригодилось.

Хорошо, что в распоряжении Священного Судьи оказались некоторые средства не столько для успокоения, сколько для временной изоляции. Каждая божественная сущность оказалась в прозрачном шаре из неведомой упругой энергии. В подобных шарах, только гораздо бо́льших, расвалунг недавно совершал показательные казни крупнейший преступников Земли. Заключенные в шары перестали слышать других, но зато отчетливо слышали голос только одного человека, самого Ковели.

– Прекратите немедленно, – сказал он спокойным тоном. – Подобные отношения между нами выглядят дико и недопустимы. Вы смотритесь сейчас настолько сумасшедшими, что я испугался, как бы вы не начали метать молнии. А ведь в таком случае придется опять дворец отстраивать… И не волнуйтесь, пожалуйста, этот шар для ваших сил – не помеха, да и скоро исчезнет.

Божественные сущности успокоились, хотя хмуриться и коситься друг на друга не перестали.

– Чуть позже я вам предоставлю все основополагающие законы, которыми пользуются во время рассмотрения дел расвалунги. Там будут ответы на ваши вопросы. Теперь о другом. Я трачу свое бесценное время, находясь на Земле, по очень веской причине. Вернее, их две. Первая: как выяснилось, я тоже не могу существовать слишком долго без утопления в водах нашего подземного озера. Как ни боролись мои коллеги за поддержание моей формы в идеальном состоянии, у них ничего не получилось…

Оболочка сдерживающего шара уже настолько истончилась, что пояснения Бутена услышали все:

– Выход, конечно, есть, причем для планеты расвалунгов самый лучший. Моему старому приятелю предложили полную трансформацию тела, после чего он превратится в подобие остальных Судей. Тогда бы он перестал нуждаться в жизненно важной подпитке таинственной смеси энергий из контейнера и Глотки. Но Ковели отказался.

Причину отказа поняли все. Как бы ни был бывший князь подвержен нынче чувствам ответственности и справедливости, в любом случае оставаться существом мобильным, умеющим мгновенно перемещаться в любую точку Вселенной – гораздо приятнее, полезнее и интереснее. Да и с точки зрения действенности того же правосудия, подобная мобильность намного эффективней вечной привязки к одной планете или ментального присутствия всего в нескольких галактиках.

Мало того, Ковели торжественно обещал не оставлять мать Землю без своей опеки, а это сразу выводило землян на совсем иной уровень отношений с соседями по разуму. Об этом свидетельствовал хотя бы тот же союз с цорками, в котором помимо Аларастрасии и Хардийской империи с правом совещательного голоса участвовала и Россия.

– Теперь о главном, – продолжая расвалунг. – Среди моих коллег есть один с особенными способностями, которого мы называем Аналитиком. Он умеет выявлять опасность на огромном пространстве Вселенной. Причем опасность для определенного разумного существа. Аналитик просмотрел нашу Галактику перед моим сегодняшним посещением и определил, что мне угрожает смертельная опасность. Готовится мое убийство. Шансы спастись есть, но они минимальны. Аналитик сумел даже определить, что моя плоть может прекратить существование во время моего утопления. Но при расчетах со многими составляющими оказалось, что шансы на выживание становятся гораздо выше при надлежащей охране моего тела. Вот потому, собственно, я и попросил вас собраться возле меня для защиты.

Подобное заявление совершенно изменило ход разговора. Как бы ни спорили хардийцы до того, в данный момент обстановка требовала их полной консолидации. Если расвалунг-земляк погибнет, значит, и все его знакомые окажутся под прессингом готовящейся катастрофы. Достанется всем, если не в прямом смысле, то в косвенном – точно.

Посыпались вопросы. Каждому хотелось понять, кто и как попытается уничтожить расвалунга. Нет ли тут ошибки? Что еще сумел определить Аналитик?

Причина готовящегося покушения просматривалась сразу: такой мобильный Судья напугал кого-то очень и очень сильно. Если уже не успел расстроить только одним своим появлением чьи-то далеко идущие планы и не задел глобальные интересы. А так как присутствующие являлись наиболее информированными обитателями Галактики, то они попытались общими усилиями выяснить, откуда может исходить угроза. Ведь они в путешествиях разума успели побывать, ох, как далеко и увидеть, ох, как много.

Вот они и говорили еще целый час. Причем ухудшающееся якобы состояние Ковели никого слишком не интересовало. Протянул до сих пор, значит, и еще час, а то и два протянет. Хуже будет, если его убьют в подземном озере.

– Покушаться может только такой телепортер, как Пеотия, и равный ей по боевым качествам, – заявил Донтер. – Значит, это либо кто-то из нас, либо кто-то из дальних концов Вселенной. У меня есть карта, на которой я пометил области, в которых побывал чуть ли не каждый из нас. И думаю, я недаром надоедал вам своими вопросами. Вот, взгляните, – он включил мини-проектор, коих цивилизация цорков предоставила землянам множество.

Южный альков заполнили мириады светящихся точек и размазанных пятнышек. Кое-где они висели шаровыми скоплениями или растянутыми образованиями.

– Перед вами, дамы и господа, известная нам Вселенная. Точки и пятнышки – это галактики и их скопления.

Картина просто поражала. Заблудиться в этом калейдоскопе было раз плюнуть, даже мелькая там бестелесным разумом. Неудивительно, что некоторые так и не отыскали дорогу домой, а некоторые попадали на Землю по невероятной случайности.

Одним из тех, кто дорогу домой так и не нашел, был Алессан.

– А где мы сейчас находимся? – спросил он. – В центре комнаты? Над столом?

– Естественно! Мы – в самом центре… Показываю…

Донтер воспользовался невидимым для остальных пультом виртуального управления. Все искорки и пятнышки резко рванули в разные от центра стороны с ускорением, а центральная, до того ничем не приметная точечка стала расти, превращаясь в зависшую над всем столом спиральную галактику Млечный Путь. Затем Донтер вновь уменьшил изображение. Став размером с ладонь, родная Галактика запульсировала зеленым светом, словно маячок, и продолжала пульсировать, опять превратившись в точку.

А Донтер начал обозначать другие области пространства.

Первой пурпурным цветом заморгала точка, где родилась и здравствовала до сих пор Аларастрасийская цивилизация цорков. Затем, в противоположной стороне от Галактики Млечный Путь, и чуть дальше загорелась синим галактика расвалунгов. Еще дальше, почти над оконечностью стола, где восседал повелитель растений, замигало желтеньким пятнышком скопление звезд, среди которых находился мир адельванов. На метр выше и на два в сторону двумя цветами загорелся маячок Якоря. Именно там, среди формаций черных дыр, обитали Сатази.

– Теперь я розовым цветом обозначу те места, где побывало большинство из нас во время своих вынужденных скитаний, – сказал Донтер, и над центром стола зависла розовая клякса, доставая своими щупальцами до пурпурной точки. – А Пеотия побывала дальше всех. – Одно щупальце метнулось к краю стола, достигнув окрестностей мира адельванов. – Мне с этой картой помог мой сын. Я ему ее показал, и он молча стал передавать мне уточнения.

– И что, Сатази передали сведения обо всей Вселенной? – спросила Пеотия.

– Нет, всего не знают даже они. Может, и для Сатази существуют некие пределы проникновения?

– Отлично получилось, Донтер! – сказал император Бутен. – Не станешь возражать, если мы тебе присвоим титул Навигатора?

– Хм! С чего бы мне возражать, пусть так и будет… А теперь присмотритесь к области, которая одним краем касается Якоря, другим мира адельванов, третьим – исследованных цорками галактик, а отростком чуть ли не доходит до нашей Галактики. Никто из нас там не бывал, и что там творится – неизвестно. Но эта область близка к нам, и оттуда может и грозить опасность. Следует немедленно отправиться туда в разведку.

– Верно, – кивнул магистр Райгд. – Причем советую это сделать еще до того, как Ковели утонет в озере.

– Это может затянуться надолго, – скривился расвалунг. – Мне во всех смыслах некогда ждать.

– Плохо себя чувствуешь? – обеспокоился здоровьем старого друга Бутен.

– Упадок сил, – признался тот. И предложил: – Давайте все-таки меня на три часа окунем в воду, вы мое тельце посторожите, а уже потом будете заниматься поисками. Да и я помогу, как во время путешествия разума, так и впоследствии.

Император обвел коллег вопросительным взглядом, и на него откликнулась Сакрина:

– Ковели, а как ты в данный момент контролируешь безопасность своего организма? Беда, по словам Аналитика расвалунгов, нагрянет именно в отсутствие твоего разума, ушедшего в путешествие, а это значит, что пока ты держишь защиту, тебе ничего не грозит.

– Понял твою мысль. Если появится явная угроза, вы поступите точно так, как делал бы я сам?

Богиня кивнула, а расвалунг задумался. И не потому, что собирался утаить некий секрет собственной безопасности – такой имел каждый из присутствующих, – просто данный секрет принадлежал не только ему. Остальным Судьям могло не понравиться распространение такой информации.

Ковели вздохнул:

– Как мне ни плохо, но чтобы ответить, мне потребуется наведаться на планету расвалунгов. Думаю, за десять минут я управлюсь.

– В любом случае тебя придется топить, – успел остановить его исчезновение Райгд. – Значит, сразу встречаемся в подземелье, на том месте, где нас оживляли археологи. Мы за эти десять минут там все осмотрим самым тщательным образом.

Судья согласно кивнул и пропал в телепортационном переходе. Следом за ним исчезли из алькова и все остальные.

Оказавшись в глубоких подземельях под столицей, хардийцы быстро разбились по секторам и приступили к осмотру. Что искать конкретно, они не знали, так как никто понятия не имел, в каком виде беда нагрянет. Но старались все, при коротких встречах высказывая новые пришедшие в голову идеи.

Легче всего гипотетическому убийце было подстроить обвал, который раздавит беззащитное тело. Что станет в тот момент с путешествующим по Вселенной разумом, никто не знал, но уж ясное дело ничего хорошего. Возможно, разум вернется в тело, и только и успеет, что осознать навалившуюся смерть.

Высказывалась идея, что сквозь воду могут пропустить электрический ток и плоть проварится до несовместимого с жизнью состояния.

Имелось и оружие, способное испарить озеро. Могли воду и отравить. Запустить туда смертельно опасных микробов. Кто-то сказал, что возле тела появится зубастый монстр, попросту откусит Ковели голову и будет таков. Может, и не успеет сбежать, но уж голову никоим образом не приклеишь.

И все это – помимо предположений о забросе через телепорт убийц с ножами, пистолетами, гранатами и даже атомными бомбами. Исходили из того, что за расвалунгом ведется охота ментального плана: как только его воля, контролирующая личную безопасность, начнет ослабевать, последует подготовленная атака. А то и целая череда тщательно спланированных нападений.

Обнаружить нечто подозрительное не удалось, хотя вместо обещанных десяти Ковели отсутствовал все двадцать минут. Появился он еще более осунувшимся. Его лимит крепости и выносливости явно подходил к концу, а казавшееся еще совсем недавно бессмертным тело сгорбилось и стало как будто меньше. Подобный вид заставлял и остальных переживать за свое будущее. Они все больше и больше понимали, насколько зависят от какого-то озера, непонятного контейнера, Глотки и обязательного трехчасового утопления один раз в пять суток. Все божественные силы не могли тут помочь, и смерть становилась неизбежной, если выдернуть из этой цепочки хоть одно звено.

А ведь, по общему мнению, именно расвалунг мог считаться среди всех хардийцев наиболее сильным!

Ковели начал без предисловий:

– Мои коллеги согласны на разглашение тайны и на то, что в священном месте могут оказаться некоторые из вас. Суть в том, что у меня в сознании закреплена привязка. В случае опасности я представляю ее и тут же оказываюсь посредством телепортации рядом со своим учителем, Патриархом всех расвалунгов. Дальше, если мне плохо или я ранен, он сразу примется за мое излечение. Его возможностей хватит для уникальных операций по регенерации живых тканей. Другой вопрос, что труп и он уже оживить не сможет.

– Все понятно, – остановил друга от дальнейших объяснений Вителла. – Кому будешь раскрывать тайную суть привязки?

– Аналитик утверждал, что лучше всем вам, но это сделать физически невозможно. Могу передать только двоим, желательно наисильнейшим телепортерам. То есть тебе, Пеотия, и тебе, Вителла. Не возражаете? – Те согласно кивнули, и Ковели положил руки им на плечи. – А вы свои руки положите мне на плечи… Закрывайте глаза и попробуйте услышать пульсацию моей крови… Как только услышите, у вас в сознании начнется вырисовываться привязка…

На передачу и закрепление ушло минут пять. Ковели прямо на глазах становилось все хуже и хуже.

– Если будете меня переносить, нужно захватить как можно больше воды, – сказал Судья, когда Пеотия, стоя по пояс в озере, уже приготовилась топить его.

Она тут же предложила другим:

– Встанем с разных краев озера и будем держать постоянную ментальную связь. Чуть что, переносимся вместе с максимально возможным объемом воды вокруг Ковели. А Сакрина и Райгд останутся здесь для поимки покушавщихся на убийство.

Пеотия быстро утопила Ковели, придерживая того за плечи. Потом хардийцы рассредоточились вокруг озера и замерли, прислушиваясь к своим ощущениям и присматриваясь своими видящими в темноте глазами к окружающему пространству.

С полчаса ничего не происходило. А потом Алессан, стоявший по колено в воде на северной границе подземелий, почувствовал приближение опасности. Он с самого начала обернул свое тело выращенными им прямо тут же растениями и был уверен, что в случае электрического удара подобная защита выдержит. Но столкнулся он не с электричеством.

«Лед!» – успел по ментальной связи передать повелитель растений коллегам.

И в следующий момент шесть божественных сущностей, ориентируясь на привязку и захватив с собой несколько десятков кубометров воды, перенеслись на планету расвалунгов. Ну а приготовившиеся к сражению Сакрина и Райгд заметались по подземельям в поисках противников.

Глава шестая

Броди и компания

Все-таки хорошо иметь в отряде грамотного и много знающего специалиста. Но если он слишком бесцеремонный, хамоватый, дерзкий и невоспитанный, контакт с ним вскоре начинает раздражать, выводить из себя и подталкивать к громкому выкрику: «Заткнись, скотина!» Именно до такого состояния Александра Константиновича довел похожий на кузнечика Мато фон Дивер. Стоять у стены пленникам пришлось долго – дежурный задерживался с обходом. При его появлении ударная группа готова была действовать, и первыми должны были стать выстрелы командира из уникального оружия файялов. А представитель этих самых файялов не унимался ни на мгновение, его настырный шепот не прекращался. И вроде говорил он жизненно важные вещи: как и куда стрелять, если дежурный будет в специальной броне. Как эта броня выглядит. Куда и в каком порядке следует поражать воинов охраны. Куда потом бежать и как прикрывать иглами пистолета уже получивших трофейное оружие трапарсов. Как не мешаться потом у боевых ящеров под ногами…

И только когда Броди осознал, что наставления уже идут по третьему кругу, только в ином порядке, то не выдержал и прошипел:

– Все, маркиз, прекращай, полная тишина!

– Но я еще не все… – попытался было возразить файял, но его прервали:

– Молчать! Приказы надо выполнять, а не обсуждать!

После чего на несколько минут наступила блаженная тишина. Ну разве что слишком уж пыхтел обиженный на такое отношение к нему Мато фон Дивер. Зато узникам удалось уловить голоса за дверью: дежурный с охранниками приближался! Тут же ударная группа приготовилась к бою.

Одна створка с шорохом начала отползать в сторону, и Броди решил, что настал момент действовать. Прыгнул вперед и выстрелил прямо в голову показавшемуся в дверном проеме синезоду. Голова разлетелась от взорвавшейся в ней иглы, обдав кровавыми брызгами и Броди, и стоявших в полутора метрах позади синезода двух охранников. Пока они соображали, в чем дело, Александр ударил еще не упавшее безголовое тело ногой в живот, и то сложилось, открывая сектор для стрельбы.

Один охранник успел с криком прыгнуть в сторону, второй растерянно замер на месте, инстинктивно выставляя перед собой похожее на дубинку оружие. Броди быстро выстрелил сначала в одного, потом в другого и выпрыгнул в коридор, пытаясь одновременно посмотреть сразу и налево, и направо.

Краем сознания успел отметить, что начал стрелять своевременно: дежурный не успел прервать открывание створки, и она отъехала в сторону до конца. Этим в полной мере воспользовались бойцы ударной группы. Два трапарса набросились на труп синезода, разбирая трофейное оружие. Вторая пара ящеров занялась окровавленными останками охранников. Прямо через них умудрилась перемахнуть змея Чи’Нга и с невероятной скоростью, обогнав командира, помчалась в правую сторону. Группа мохнатиков и три красавкаса рванули налево. За ними побежал один из траперсов с трофейным оружием – ему достался инфразвуковой разрушитель с направленным лучом.

Каждый разумный в отряде имел четкую задачу, все действовали слаженно и бесстрашно. Наибольшая сложность заключалась при составлении плана в том, что никто не знал, на каком расстоянии от ангара находится ближайший телепорт. Но все пока шло удачно. Группа, свернувшая направо, во главе со змеей, достигла поворота, и Чи’Нга осторожно выглянула из-за угла. Впереди тянулся коридор с тюремными ангарами. Пустой! Группа тут же рванула дальше.

Группа, устремившаяся налево, тоже добралась до поворота, за которым коридор вел к казарме охраны. Двое караульных восседали в креслах на мостике, перекинутом над проходом. Этот пост, по словам побывавшего здесь отца Чарпы, был чисто формальным. Болтавшие о чем-то охранники даже по сторонам не посматривали.

Совсем иначе было в коридоре, ведущем к жилью офицеров. Там пост на мостике был сделан в виде закрытого домика из бронированного стекла. Восседали в этом домике постоянно трое: два офицера и один охранник младшего звена, но и они свою двухчасовую вахту просто высиживали, занимаясь болтологией. По крайней мере, так было известно по рассказам, но за достоверность этих рассказов ручаться никто не мог.

«Кобра», забравшись под самый потолок, вновь выглянула из-за угла, спустилась вниз и встретила прибежавшего Броди восторженным шипением:

– Пока тревоги нет! Готов к стрельбе?

По утверждениям маркиза фон Дивера, иглы должны пробить бронированные стекла, но так ли это будет на практике?

– Сейчас, отдышусь немного…

Все-таки забег на двести метров нетренированному археологу дался нелегко. И только придя в норму и убедившись, что все остальные боевые единицы отряда заняли свои места, Александр встал на колено, вскинул пистолет и начал осторожно высовываться из-за угла. Именно с него опять начиналась цепочка новой атаки.

Все остальные разумные создания, рвущиеся к свободе, тоже не стояли без дела. Дон Ритару, прувель из Граци, очищенным от крови ключом открыл соседний ангар, который находился ближе к офицерскому коридору. Причем только чуть-чуть отодвинул створку, лишь бы протиснуть свой панцирь в щель. Следом за ним туда проникли и все те, кто не участвовал в боевых действиях. И не для того, чтобы там спрятаться, а чтобы открыть все камеры и освободить узников.

Когда Броди выглянул в коридор, один из сидевших в домике офицеров смотрел именно в его сторону. Увидел голую руку с пистолетом, подался вперед – и тут Броди открыл стрельбу. Офицер все-таки успел крикнуть, завыла сирена… а на пол домика упали три трупа.

В это же время в другом коридоре один из трапарсов двумя лучами убил охранников, которые попытались вскочить с кресел, услышав сирену.

Но впереди были новые сложности. Дело в том, что и офицеры, и охранники (опять же, по рассказам) при сигнале тревоги задраивались в боевых скафандрах высшей защиты. В таких, которые ни иголки, ни инфразвук не возьмут. И уже в этих скафандрах, с оружием, тюремщики должны были двигаться к очагу сопротивления. Иные действия для охранников и не предусматривались. Только вперед! Причем атаковать всеми силами, чтобы и плотностью огня сразу подавить любое сопротивление, и массовостью перекрыть любую лазейку для прорыва заключенных к площадкам телепортов.

Все-таки, видимо, предполагалось, что такой телепортер, как Сияющий, может вырваться из камеры, а потом, уже используя телепорты, сбежать куда угодно. Правда, если Сияющий может перенестись из любой точки пространства, то зачем ему площадка телепорта? Это было Броди непонятно, но он отложил размышления об этом на будущее. Если, конечно, оно у него будет…

Идея о бесшабашной атаке казарм была отвергнута еще при разработке плана. С таким мизером вооружения даже добежать до мостиков будет нереально. Зато выманить противника на себя – единственно верный выход, который подсказал маркиз Мато фон Дивер.

Правда, это могло привести к трагическим последствиям – погибнуть могли все и сразу. Но как определить прочность старой и таинственной во многом тюремной космической станции? Как получится, так и получится…

И вот закованные в космическую броню синезоды стали вываливаться пачками в коридоры. Хотя нельзя сказать, что их количество на станции исчислялось сотнями. Как говорил незабвенный папа маленького Чарпа, никогда в тюрьме не было больше шестидесяти человек: двадцать пять офицеров и тридцать пять охранников. В крайнем случае к ним всегда могли перебросить подмогу после поданного сигнала тревоги. А вот через сколько времени может прибыть эта самая подмога, сидевший здесь по недоразумению нателлан понятия не имел. Разве что однажды подслушал жалобу одного из охранников: «Сволочи! Уже третий день больного Цедрика от нас никак не заберут! Все время поломки у них в режимах включения и настройки. Если сегодня вечером площадки не включатся, то умрет бедняга к утру…»

А значит, некие неполадки, сбои, а то и несуразности в службе обеспечения и доставки данной станции случались постоянно. Опять тайна? Но зато еще одна капелька надежды на удачный побег.

Итого, после первого этапа осталось пятьдесят пять противников. И каких противников! Выстроившись в три шеренги, они двигались вперед. Воины первого ряда несли перед собой прозрачные щиты, воины второго чуть ли не постоянно, подняв оружие, стреляли в сторону поворота.

Все узники отступили в ангар. Теперь нужно было приступить к следующей части плана.

Когда тюремщики приблизились, в коридор выскочил Броди. В руке он держал обрывки своей майки, в которые были завернуты все собранные кристаллы. Размахнувшись, он бросил этот узелок в охранников и скользнул назад. Перед тем как створки сомкнулись, Мато нажал на кнопку деструктора и бросился на пол, где уже ничком лежали все остальные узники.

И тут рвануло! Содрогнулось все знатно, пол подпрыгнул, дверные створки разворотило, и взрывная волна ворвалась в ангар, правда, все-таки ослабленная. Вся станция заскрипела, завибрировала, заходила ходуном. Казалось, это конец…

Но вибрация прекратилась, скрежет стих, свет не погас, воздух продолжал поступать в легкие. Космическая станция выдержала взрыв, и первым это осознал Мато фон Дивер.

– Получилось! – завопил он.

– Вперед! – тут же скомандовал Броди.

Ударная группа устремилась в коридор выполнять следующую часть плана. Броди потратил еще четыре иглы, добивая раненых – как ни ужасен был взрыв, но некоторые офицеры не оказались убитыми моментально. Подобрав оружие охранников, боевая группа понеслась к казарме. Там были два закованных в броню скафандров бойца и один в обычной форме. Они сопротивляться не стали, потому что до этого с ужасом рассматривали долетевшие до них оторванные вместе со шлемами головы своих товарищей.

С захватом офицерских помещений пришлось гораздо тяжелей, и отряд понес печальные потери. Пали в бою с тремя оставшимися на последнем рубеже офицерами два трапарса, один красавкас, и семейная пара адельванов. Еще четверо узников были ранены, но не смертельно. Их разместили в камерах, включили подачу газа, и поврежденные ткани стали сращиваться. Главное – не забыть их здесь и забрать перед перемещением на Пьедронгу.

Операция удалась!

Открывали все ангары. Из камер считки выпускали узников. Набранная прувелем Ритару команда взяла под прицел разнообразного оружия площадки телепорта возле казармы охранников – не хватало, чтобы нежданно прибывшая помощь свела на нет все усилия заключенных по собственному освобождению! Другая команда, разбирающаяся в технике, пыталась собрать наименее пострадавшие скафандры и хоть как-то их использовать. Отыскали и два десятка запасных скафандров, их получили командир, женщины, желлатуки и красавкасы. Собирали и проверяли оружие. Отдельная команда, в основном из второго ангара, занялась поиском и раздачей подходящей одежды. Наездницы Валия и Кимала, при содействии желлатука Тэйви, отправились разбираться с запасами продуктов.

Ну а командование разрастающегося отряда приступило к допросам захваченных в плен тюремщиков. Ребята оказались без дури в голове и ненужного желания умирать за чьи-то идеалы. Да еще и неглупыми. Потому что один из них огласил не только свою, но и позицию товарищей:

– Нас в любом случае казнят. Так что лучше уж мы с вами спрыгнем на Пьедронгу.

– А почему не домой? – спросил Броди.

Вот с этого вопроса и началось окончательное выяснение, что это за место. Один из пленных оказался старослужащим, он пробыл здесь восемь стандартных лет и знал некоторые детали едва ли не лучше самого начальника тюрьмы.

По оценкам большинства специалистов, данная космическая станция, имеющая по документам название Сифон, насчитывала более тридцати тысяч лет. Ее, как и планету Пьедронга, над которой станция висела на стационарной орбите, нашли в космосе чуть более двадцати тысяч лет назад. Открытие было сделано космической исследовательской базой. Высадившись на Сифон, ученые попытались податься на планету. И вот тут потерпели полное фиаско: Пьедронга оказалась жутко негостеприимна и коварна. При входе в атмосферу любое тело натыкалось на неизвестное поле, которое его разламывало и распыляло на атомы, будь то космический эсминец или метеороид. Бомбы и ракеты, которые тоже попытались сбросить на планету, постигла та же участь. Не проникали вниз и любые лучи, кроме лучей местной звезды. Аннулировались лазерные и звуковые всплески. Не проникала вниз радиация от взорванных над стратосферой атомных бомб. В общем, никакого воздействия.

Плюс ко всему – еще одна загадка: рассмотреть четко поверхность планеты никогда не удавалось, все там плыло и менялось. Только одно место просматривалось, и только с Сифона: громадный многоступенчатый конус. Особенно хорошо была видна площадка на его вершине. Совсем плохо – то, что находилось в одном-двух десятках метров от нижней ступеньки.

Тогда же произошла случайная телепортация на планету. Несколько ученых, находясь на сбросовой площадке и расставляя там приборы, просто растворились в воздухе вместе с оборудованием на глазах у своих изумленных товарищей. И только на второй день их рассмотрели на верхней площадке конуса. Те выложили слова деталями своей одежды и белыми камешками: «Здесь жить можно. Много дичи. Много зелени. Есть развалины городов. Заберите нас отсюда». Иная связь не действовала.

В общем, «сброс» с большой площадки телепорта оказался дорогой только в один конец. Назад не мог вернуться никто. Зато на Пьедронгу никогда не иссякал ручеек добровольцев. В мире всегда отыщутся разочаровавшиеся, одинокие, умалишенные индивидуумы. Мизантропов и отшельников тоже всегда хватало. Да и ученые, военные и политики всячески поддерживали интерес к вновь открытому миру. Туда сбрасывали массу полезных устройств, охотничье оружие, бытовые изделия, продовольствие и, в лучшие годы колонизации, даже заводские конвейеры в разобранном виде.

Потом наступил кризисный период. Война в космосе. Забвение. Война на самой планете, где размножившиеся люди решили побороться за самое хлебное место у подножия конуса.

Когда о Пьедронге вспомнили, заниматься благотворительностью никто и не подумал. Зато отыскался один шибко умный диктатор, огласивший лозунг: «Выход в космос с планеты – дело рук самих жителей планеты!» И приказал быстрыми темпами нарастить народонаселение Пьедронги. Мол, они там расплодятся, деваться им будет некуда, так и выползут в космос. Проблема, дескать, лучше всего видна и решается изнутри.

А добровольцев-то явно недостаточно! Но и тут заумный диктатор отыскал выход: «А сослать туда всех каторжан, смертников да политически неблагонадежных! Пусть помнят мою доброту да всепрощение!»

С тех пор на верхушку конуса народ сбрасывают регулярно. Иногда даже очень регулярно: порой выводят под дулами автоматов узников из приемных телепортов и сразу ведут на площадку сброса. Она работает всегда и без сбоев. Разве что необходимо полчаса для накопления энергии для следующего сброса. Диктаторы меняются, тюрьма остается в превосходном состоянии.

Мало того, с тех пор как появилась телепортация, ангары сильно модернизировали, создав на Сифоне еще и главный следственный изолятор. А когда появились сильные телепортеры, сбросили парочку из них на планету. Но, увы, те не вернулись, исчезнув бесследно. Тогда же и поняли, что три малых площадки телепортов возле казармы охраны работают в обе стороны, но только для потустороннего пространства. На планету они не вели. Причем работали очень часто с перебоями, причины которых разгадать не удалось.

Получалось, что Сифон представляет собой некую пересадочную станцию, из которой одна колея уводит в неизвестность навсегда. Мало того, никто из сильнейших телепортеров свободного плавания не мог попасть на станцию иными путями, кроме как на космическом корабле или через малые площадки телепортов. Считалось, что только Конструктор может появиться здесь когда хочет и где хочет, но это место ему сильно не нравилось, поэтому он сюда наведывался всего пару десятков раз и на краткое время.

Вот так и получилось, что самое таинственное место данного сектора из нескольких галактик использовалось как следственный изолятор великого Бельессера и как сток в неизвестность для приговоренных к каторге преступников.

И в зафиксированной истории данной тюрьмы не имелось упоминаний о таком крупномасштабном, а главное, удавшемся бунте заключенных. Когда подсчитали количество получивших свободу разумных, даже пошедший на сотрудничество охранник-старослужащий удивился:

– Сам не подозревал, что здесь набралось две с половиной тысячи особей! В ангары входили только офицеры, в общие камеры – тоже. Подача пищи в общие камеры идет автоматически… Надо срочно начинать сброс! Иначе эти идиоты… ох, простите… освобожденные разнесут все, что не уничтожил взрыв! Мало того, сигнал мы отправили сразу, помощь может нагрянуть в любую минуту. Если бы не сбои в работе приемных площадок, здесь бы уже давно кипел бой с киборгами.

И синезод был прав. Толпы получивших свободу разумных созданий, вернее, самые недисциплинированные из них, очень быстро вырвались из-под контроля. Они, словно колорадские жуки по картофельному полю, расползались по всей станции, грабя, ломая, выискивая все ценное, что удастся прихватить с собой на планету. Мало того, когда командир добрался до большой площадки сброса со своей командой, там уже пытались хозяйничать совсем иные, явно уголовного толка личности. Увы, тут и таких хватало! Около пяти десятков особей успели прибрать к рукам остатки оружия и несколько скафандров. Да и в аппаратуре отправки разобрались без труда. Теперь они встретили своих спасителей с оружием в руках и огласили ультиматум. Некрасивый ультиматум и нечестный: «Мы отправляемся со своим багажом на Пьедронгу первыми!»

У команды Броди было все: сила, оружие, сплоченность, четкая дисциплина и бронированная защита скафандров. Ко всему – подавляющее большинство и в людях, и в изрыгающих смерть стволах. И они тоже понимали: надо убраться с Сифона как можно быстрей.

Но начать сражение с бывшими узниками казалось таким диким, что землянин даже растерялся. И хорошо, что в этот момент нарастающего гула недовольства и взводимых затворов к командиру протолкался старослужащий из охранников.

– Пусть уходят! Они только помогут расчистить дорогу! – зашептал он на ухо Броди. – Там, внизу, вокруг конуса, стены и баррикады. Крепости! Торгующие людьми кланы пытаются сразу захватывать новоприбывших в рабство. Или что-то такое, мы ведь точно рассмотреть никогда не можем окрестности конуса.

И, опережая начало столкновения, Александр Константинович закричал:

– Хорошо! Уходите первыми!

Его отряд немного отступил от прохода к площадке, давая уголовникам возможность загрузить собранное в спешке добро и часть продовольствия. Попавшие в первую группу индивидуумы остались жутко довольны, думая, что ухватили бога за бороду. Тогда как Броди не на шутку обеспокоился предстоящей высадкой на планету:

– Там кланы воюют? Забирают в рабство? И у них есть оружие?

Пленник поманил за собой:

– Сейчас сам увидишь, что будет твориться после сброса. Телескоп тут рядом, надо только бронированную створку пола поднять да сдвинуть в сторону… Я знаю как…

Глава седьмая

Древние хардийцы

На планете расвалунгов пять божественных сущностей и заключенная в громадную каплю шестая оказались, все еще находясь в состоянии крайнего напряжения, готовые решительно, агрессивно действовать против любого противника. Наверное, именно по этой причине уже в следующий момент после прибытия они поняли, что находятся внутри огромного прозрачного шара из силового поля, какими обычно пользовался и сам Ковели при наказании преступников. Только данный шар получился метров пятидесяти в диаметре, не меньше.

Что-то подобное ожидалось, потому как привязка привязкой, наличие расвалунга в воде – наличием, а безопасность возле себя невероятно долго живущие создания все равно будут поддерживать.

Потому все и замерли, постепенно успокаиваясь. Разве что тело Ковели медленно вращалось в воде, да от тела Алессана отваливались куски льда. Он единственный, кого заморозка успела прихватить основательно и вокруг которого образовался кусище льда. Именно эта глыба, потрескивая, сейчас и рассыпалась.

Посмотрев на Алессана и убедившись, что с ним все в порядке, и даже получив ментальное подтверждение об этом, все сконцентрировали внимание на окружающей местности. Хотелось увидеть знаменитых расвалунгов, живущих в виде деревьев. Но вокруг простиралась каменистая долина, а дальше виднелись россыпи скал. Под ногами мелкая галька с песком. Рядом изъеденная временем скала с раздвоенной вершиной. И в пределах видимости ни единой травинки, ни одного кустика, не говоря уже о деревьях.

– Что-то мы не туда попали, – сказал Алессан. – Или привязка не сработала, или нас специально куда-то подальше, в самое глухое место сбросили… Патриархом здесь и не пахнет…

Но только он это произнес, как некое существо начало общаться с людьми на ментальном уровне. Причем общение велось без всякой эмоциональной окраски:

«Моя древесина и не должна пахнуть. Я рядом с вами. Осмотритесь лучше».

Осмотрелись еще раз, после чего не выдержал Донтер:

«У нас со зрением все в порядке: нет здесь деревьев… Только камни».

«Моя древесина по прочности не уступает граниту. Листья мне не нужны. Ветки – тоже лишнее. Расту я сорок тысяч лет. А затем замираю в росте, внешне становясь похожим на скалу».

Все уставились на скалу, осознав, кто находится рядом с ними: ствол расвалунга, уходящий вверх метров на тридцать, и невидимые корни, которые вонзаются в планету на многие километры.

Император Бутен поспешил исправить оплошность первого контакта:

«Мы рады приветствовать вас, Священный Судья Высшего Правосудия! И приносим извинения, что обеспокоили своим вторжением».

«Ничего страшного. И я рад поприветствовать и увидеть друзей нашего Ковели».

А вот в данной фразе, вроде бы тоже не имеющей эмоций, слово «нашего» прозвучало с ударением и многозначительно. Словно расвалунги уже и мысли не допускали, что их новый коллега хоть частично принадлежит к роду человеческому.

Силовое поле вокруг прибывших исчезло, а Патриарх поинтересовался:

«Что с ним? И почему вы здесь?»

На ментальном уровне разговаривать и давать объяснения гораздо проще. Тем более что расвалунг мог принимать картинки и разговоры сразу по нескольким сотням каналов, как утверждал и сам Ковели. Так что вскоре вся информация была передана, как и главный вопрос, который больше всего интересовал прибывших землян:

«Насколько хватит запасов нужной энергии в данном объеме воды?»

Не хватало, чтобы тело утопленного Судьи вдруг начало подвергаться необратимому омертвению!

Но Патриарх уже с первого мгновения интенсивно исследовал водный шар всеми доступными ему методами, умениями и силами. И теперь сообщил, что, по его мнению, Ковели ничего не угрожает еще в течение получаса. А потом можно будет вернуться и сменить эту воду на новую. Так сказать, освежить лечащий кокон.

Но, с другой стороны, Патриарх не мог ручаться, что он верно исследовал состав жидкости и правильно классифицировал некую энергию, которой вода была насыщена:

«По имеющимся у меня данным, подобная энергия называется регилятной. Ее создание приписывают ученому из давно вымершего, развеянного в пространстве мира Световых Оскаров. Мир практически мифический, о нем мало что известно. Имя ученого Грандар Регилят – одна из этих малостей. А вон полная суть его открытия никому не ведома. Вроде бы… Но именно сохранение живой материи в водной среде – одно из свойств энергии, которую открыл Грандар Регилят. Ее потому и назвали в его честь регилятной. Как, где и чем создается эта энергия – тоже неизвестно… Но я так понимаю, что у вас на этот счет уже имеются некие соображения?»

«Не без того, – признался Бутен. – И нам бы хотелось начать тесное научное сотрудничество с вами в этой области. Дело в том, что некое устройство имеется, но вот пройти к нему и осмотреть никак не получается. Оно своей не то защитой, не то рабочей энергией уничтожает поблизости все живое ядовитым, пусть и коротким, выдохом. Хотя для полноценной работы втягивает в себя обычный воздух».

Патриарху на ментальном уровне передали все детали. Когда расвалунг понял, что такое Глотка, ментальные образы из него стали нестись с удвоенной скоростью. Он начал обрисовывать известные ему устройства, которые могут вечно работать при сходных параметрах поглощения кислорода.

Беседу пришлось прервать на короткое совещание с Пеотией. По прошествии четверти часа она решила наведаться на Землю и узнать, что там творится. Решение коллегиально признали верным, посмотрели на оставшееся после боевой богини пустое место и продолжили обмен информацией с Патриархом.

А еще через четверть часа Пеотия вернулась:

«Возвращаемся. Сакрина и Райгд справились, хотя и не обошлось без некоторых разрушений. Атаку вели сразу двадцать огромных бесцветных медведей. Они могут заморозить насквозь хоть целое озеро. Пользуясь особенностями своего длинного и густого меха, они в воде становятся почти невидимыми. Кто их направил, выяснить не удалось. Как и вообще захватить хоть одного в плен. Погибли все. Никого больше Сакрина с Райгдом не заметили. А вам, Судья, что-нибудь известно о таких существах?»

«В первый раз слышу, – признался Патриарх. – У моих коллег нужной информации точно нет. Но мы будем искать».

«Хорошо. Мы убываем. Надолго не прощаемся в любом случае, – улыбнулась Пеотия. – Не через пару минут, так чуть позже обязательно вернемся для решения наших совместных задач».

После чего пять божественных сущностей перенесли громадный объем воды назад, на Землю. В подземельях было тихо, но внешне не совсем пристойно. Туши гигантских медведей с сероватым, можно сказать, бесцветным мехом, валялись, растерзанные лучевой энергией, в разных местах. Все вокруг было забрызгано их странной черной кровью с зеленоватым оттенком. В воздухе витал тяжелый запах, благо еще, что не ядовитый, о чем сразу сказала Сакрина:

– Проверили уже… Когда вы забрали столько воды, уровень упал на добрый метр, и нам эти твари, маскирующиеся в воде, сразу стали видны. Парочку мы вначале просто оглушили, но когда полезли остальные, пришлось их уничтожать максимальными силами. А потом и оглушенные очнулись, да на свою погибель поспешили… Вот так и получилось: пока спохватились, уже и пленять было некого…

– Они что, разумные? – Донтер осторожно, ногой, коснулся огромных клыков, торчавших из раскрытой пасти. – Ведь натуральные хищные звери на вид.

– Мало ли разумных созданий питается мясом? – пожал плечами Райгд. – Да и эти агрессоры действовали настолько слаженно, дружно и умело, что сомневаться в их разумности не приходится. Кроме того, они переговаривались.

– Обыскивали их? – поинтересовался Бутен. Наткнувшись на непонимающий взгляд своего дяди, пояснил: – Вижу, что одежды на них нет, но неужели в такой густой и длинной шерсти ничего не спрячешь?

Развить тему не дала Пеотия, которая вместе с Вителлой стояла в воде рядом с телом Ковели:

– Не отвлекайтесь! Потом обыщем эти останки. Сейчас важней еще два часа побыть в максимальной настороженности. Не факт, что новые медведи не появятся. Да и другие напасти могут свалиться на наши головы…

Так что последующие два часа вся команда провела на своих прежних местах, рассредоточившись по подземелью. Но ничего не произошло. То ли с опасностью было покончено, то ли враги временно отступили. Тогда в следующий раз атака будет серьезней. Хорошо, что в запасе имеется пять суток – можно продумать меры предосторожности при следующем утоплении Судьи.

А пока его вынесли на сушу, помогли прокашляться от остатков воды, да так и придерживая руками за плечи (чтобы он сразу не смотался к своему учителю), спросили:

– Как самочувствие?

– Вроде все еще не очень, но намного лучше, чем до этого…

– Ты был тут сознанием?

– Нет… Сразу подался в ту самую непосещаемую нами область…

– Так рассказывай же! – вскричала Пеотия.

Ковели устало потер лицо ладонями:

– Сильно в сон клонит…

– Это всегда так после утопления. Мы по полтора-два часа обязательно спим, и ты сейчас отправишься. Но хоть самое главное расскажи!

Ну, Судья и рассказал. Толку с его путешествия разума оказалось не так много, да другого и не ожидалось. На таком пространстве и нескольких месяцев не хватит, чтобы составить для себя верную картину.

Расвалунг добрался до этой области и осмотрел несколько планетных систем. Обнаружил три разных по уровню цивилизации: две приматообразных на уровне земного средневековья, и одну – с прямоходящими ящерами. Последние имели космические корабли и колоссально загрязняющую атмоферу промышленность на главной планете. Причем точно такая же промышленность спешно создавалась и на других планетах.

Сами ящеры, которые называли себя трапарсами, в первую очередь привлекли исследователя обилием на себе всевозможного и частично невозможного оружия. Они умудрялись и мечи носить, и ультрасовременные, по их понятиям, ружья с лазерной накачкой. Словно дикарь, дорвавшийся до лучевого оружия и не желающий отбросить свои прежние колюще-режущие игрушки.

Ничего больше Ковели не успел. Его стали оживлять, и разум вернулся в тело. Но ориентиры он запомнил, передал остальным коллегам, и теперь каждый при своем погружении будет исследовать планово как мир трапарсов, так и его околицы. Как показалось расвалунгу, прогресс у ящеров сделал очень большой скачок. Следовало изучить этот феномен и выяснить, какое иное космическое сообщество помогло своим братьям по разуму.

Еще на несколько вопросов Судье хватило сил ответить, но дальше он уже бороться с усталостью не смог и отправился на планету расвалунгов спать под личной охраной своего учителя. Правда, Аналитик утверждал, что Ковели среди расвалунгов ничего не грозит.

Оставшиеся хардийцы приступили к тщательному осмотру бесцветных медведей и при этом не прекращали делиться впечатлениями от увиденного и услышанного на планете расвалунгов.

Сама мысль о том, что кто-то когда-то обязательно подскажет нечто дельное насчет Глотки и контейнера в водах озера, была не нова. Ни своими устройствами, ни одолженными у иных цивилизаций, ни теми, которые дали цорки, пока разгадать и толком рассмотреть эти две загадки не удавалось. Хотя пока и некогда было заниматься конкретной научной работой, и огромные резервы остальной Вселенной еще не использовали.

Но, с другой стороны, божественные сущности прекрасно понимали, что и разглашать свою тайну всем мирам они не имеют права. Особенно теперь, после нападения странных разумных медведей. Если неведомые враги вдруг узнают секрет жизни вроде бы как бессмертных созданий, то обязательно так или иначе воспользуются своими знаниями. То есть могут просто выжечь дырку в планете, и на месте Харди останется километровая воронка. И все! Через пять суток якобы всесильные существа начнут болеть, терять боевые качества, и вскорости, без лишних войн или посылки наемных убийц, умрут. И если у Ковели имелась хоть какая-то альтернатива дальнейшего существования, пусть и в виде дерева, то вот остальные его земляки просто тихо угаснут, как сгоревший костер.

И это пугало. А то, что враги сумели с первого раза забросить кровожадных убийц прямо в подземелья, можно сказать, в святая святых наибольшей тайны, пугало еще сильней. Оказалось, что вся мощь, вся удаль и уверенность зависят от этого места. Вернее, от неприступности этого места для посторонних. А как подобную неприступность обеспечить, ежели средства против телепортационного проникновения не существует? Или существует? Но этого божественные сущности не знали.

Помимо этого, встала проблема безопасности при дальнейших утоплениях. До нападения бесцветных медведей никто и не думал охранять друг друга во время «подзарядки» своих тел. Как правило, кто-то один помогал утонуть паре или троим, а через три часа просто вытаскивал из озера. Чаще всего эти три часа никто и не бдел, находясь рядом. Особенно в последние дни приходилось частенько отлучаться по неотложным делам, куда-то срочно мотаться, где-то успеть появиться на короткое время.

А теперь приходилось переходить на военное положение. То есть ужесточить график утоплений, создать запас времени, переходя на утопление раз в четверо суток. При этом рядом должны находиться как минимум четверо страхующих. В случае опасности одной паре придется сразу вступать в сражение с врагами, а второй, используя привязку, переносить утопленных вместе с водой на планету расвалунгов. После переноса можно экстренно доставать тела из воды (ведь сутки в запасе всегда остаются) и мчаться на помощь тем, кто остался в подземельях. Потому что враг после первого провала вряд ли прекратит попыток убийства Ковели. А если уже понял, кто мешает осуществить преступление, то вполне логично перейдет к устранению помех.

Когда после короткого спора опасность дошла до каждого, то даже Алессан не на шутку обеспокоился:

– Тогда получается, что нам вообще желательно Землю не покидать? – И сделал вывод: – Прекращаем мотаться по иным мирам! В том числе и сворачиваем экспедицию на Михе.

– Да тебя туда никто и не гнал никогда! – Пеотия стала краснеть от гнева. – И там в беде наши друзья, которые спасли нас, и тебя в том числе.

Опять назревала ссора, потому что Алессан Михаила Днепрянского недолюбливал и, как обычно, хотел вставить шпильку про «большую игрушку» своей коллеги, но Бутен осадил готовящуюся к атаке Пеотию:

– Хватит! И отныне прекращаем любые, пусть даже дружеские и шуточные конфронтации! Сейчас мы нуждаемся как никогда в единстве и сплоченности. Вот когда раскроем тайны и перестанем быть зависимыми от этого места, тогда пикируйтесь сколько хотите и не ходите в гости друг к другу сколько вам влезет. А сейчас давайте работать и высказываться только по существу!

Минут на пять установилась полная тишина, и, может, именно она помогла хмыкающему Алессану сделать очень важную находку. Вернее, он уже давно отыскал некие странные кровеносные сосуды на голове у медведей, но только сейчас, сконцентрировавшись, смог их верно классифицировать:

– Ха! А ведь на черепе у этих косолапых, под кожей, находилось инородное образование. Некая сеточка, словно из капилляров, на висках, точно такая же возле ушей и на затылке. Весьма напоминает устройство цорков для перевода. Да это же растения! Да, да! И не удивлюсь, если они обладают разумом.

Сомнения на лицах никто не скрывал, но как не верить повелителю растений? С какой стати ему шутки шутить? А чуть позже имеющая особое зрение Сакрина подтвердила:

– И в самом деле, растения. С полной имитацией под живую плоть. Причем, как я поняла, они до сих пор живы?

– Если нет многочисленных разрывов структуры, то живы. Одно растение погибло, потому что было прожжено центральное уплотнение. А вот на втором косолапом его переводчик выжил, даже несмотря на потерю височной доли своего тела. Вот я его пока собрал, приживил ранку на месте разрыва и думаю: на кого бы из живых его возложить? – Алессан стоял, держа в чуть отведенной в сторону руке дивное растение.

– Неужели эта особь, раньше жившая в крови хищника, может прижиться на человеке? – спросил Донтер.

– Легко! Причем она может и отдельно существовать, достаточно посадить это чудо в банку с чистой водой. А на человеке она и под кожу, скорей всего, забираться не будет, так и останется снаружи.

– Ну и на ком ты собираешься ставить опыт? – поинтересовался Бутен. – Почему бы не на себе?

– Пока не могу, – вздохнул повелитель растений. – Опасно! Оно меня не слушается совершенно – раз. И может оказаться ядовитым для меня – два. Разве мало преступников в трюмах цоркских кораблей ждут очереди на казнь?

– Использовать преступников для опытов? – император покосился на своего родного дядю Райгда. – Это неэтично. Да ты и сам недавно на эту тему распинался…

Алессан воззрился на Бутена как-то слишком нагло и ехидно:

– Забываешься, твое величество! Или делаешь вид, что запамятовал. Я упоминал о преступлениях, совершенных против невинных врачей, за которые ты сам в свою время отрубил голову своему дядюшке. Якобы дядюшке…

Укор был жестким. Можно сказать, что одним ударом гол – сразу в двое ворот. Если не в трое: потому что после своего высказывания повелитель растений победоносно взглянул почему-то на Сакрину. Кажется, он ожидал либо ссоры, либо возражений, но этого не последовало. Все проявили должную выдержку, словно говоря своим видом: «Что-нибудь новенькое скажешь? А то старое нам не интересно…»

– В защиту преступников, злодеяния которых доказаны, я никогда не выступал, – помолчав, сказал Алессан. – Поэтому на них сейчас и проверим… И это в наших же интересах. Вы помните, как мы пытались первые свои утопления делать с устройствами для перевода на голове, подаренными цорками?

Такое действительно было. Отыскав иную цивилизацию, путешественник разумом испытывал наибольшие трудности с пониманием чужого языка. Хоть и имелись тысячелетние навыки и огромный опыт, но все равно тратилось много времени, чтобы вникнуть и четко понимать, о чем говорят и что пишут аборигены. Вот и промелькнула идея: а если на теле будет переводчик, то вдруг?..

Не получилось. Путешествующий отдельно от тела разум понимать иные языки не начал. Еще и болезненные ощущения возникали после оживления. Признали опыты нецелесообразными и отбросили саму мысль куда подальше.

А вот идея Алессана об использовании этих растений могла и сработать. Тем более что именно он как повелитель растений мог подправить в живом организме что следует, перенастроить его как надо и взрастить в конечном итоге наиболее приемлемое, полностью сопоставимое с человеком растение.

Так что дальше о своих планах он мог и не рассказывать. Его поняли все.

И почти все синхронно закивали в знак согласия.

Разве что Пеотия улыбнулась с хитрецой:

– Слушай, а как насчет расвалунгов? Они ведь тоже растения. Если ты попробуешь их омолодить, озеленить и дать ту же роскошь в виде ветвей, то они будут довольны или нет?

Несколько минут Алессан усиленно размышлял. Кажется, ему подобная мысль и в голову не приходила. С одной стороны, хорошо бы оказать такую услугу кому-нибудь из Судей. Но вдруг предложение об «озеленении» – это страшное оскорбление для расвалунгов? Или еще чего похуже? Так что лучше не пробовать.

– Я за это не возьмусь. Уверен, пожелай Судьи шелестеть листиками или покрываться цветочками, они бы давно уже все устроили сами.

– А если они тебя попросят о содействии?

– Ну… если попросят… – Алессан пожал плечами. – Тогда и видно будет. – И спохватился: – А чего мы все стоим? Живо помогаем мне спасать растения! Они в этой черной крови еще пару часов протянут, а потом увянут.

Все разбрелись по обширному подземелью.

Срезая мохнатую шкуру с головы очередного хищника, Вителла размышлял вслух:

– Каких только дивных творений не встретишь во Вселенной… Вот, спрашивается, зачем этим кровожадным медведям подобные переводчики? Не иначе это спаянный боевой отряд, который не раз и не два забрасывали для уничтожения противника к нему в тыл. Но мишки одним умением заморозки да зубами – не справились… В следующий раз пошлют кого-то с ультрасовременным оружием… О! Целехонький «укропчик»! Или как ты его назовешь?

– Уже назвал, – немедленно отозвался Алессан. – Пусть будет сакри. Можно и с маленькой буквы. Сакри – живой переводчик! Звучит?

– Э-э… я правильно понял, в честь кого названо это окровавленное растение?

– Наверное… если ты имеешь в виду Сакрину.

– Ей может не понравиться. Это растение ну совсем не цветок.

– Ха-ха! Любое растение – прекрасно. Мы его отмоем, и тогда сам увидишь, насколько оно красиво. Как раз для богини любви.

– Вдобавок и Райгду может не понравиться…

– Что именно? – вскинулся Алессан. – Если он с ней кувыркается в постели, то это не значит, что нельзя ее именем назвать бесценное растение.

Вителла на несколько мгновений замер, пристально глядя на Алессана. Потом многозначительно хмыкнул:

– Дружище, да у тебя никак тоже некий интерес к нашей подруге появился?

– Имею полное право интересоваться, кем хочу! – повелитель растений посмотрел в ответ открыто и с усмешкой. Потом даже подмигнул: – Почему бы мне и не побороться за расположение нашей прекрасной богини?

– Можешь и побороться… Но тебе не кажется, что у тебя с магистром несколько разные весовые категории?

– Уже не кажется. Я в нашем коллективе начинаю смотреться вполне достойно. А если мне и в самом деле удастся оказать некую помощь расвалунгам в их омоложении, то и подавно избавлюсь от комплекса неполноценности. К тому же… – Алессан оглянулся по сторонам и стал откровенничать уже намного тише: – Я как в последнее время гляну на Сакрину, так у меня мозги начинают отключаться. «Пробило» основательно… И чем дальше, тем больше «пробивает»…

Данным словом хардийцы в дружеских разговорах обозначали просыпающееся после шести тысяч лет либидо. Первым оно проснулось и потребовало постельных ласк у Пеотии. Она осталась довольна своим случайным выбором Михаила и к иному мужчине не стремилась. Затем прервали столь длительный целибат Сакрина с Райгдом. Их любовная связь стала огромным сюрпризом, и все считали, что главенствующую роль сыграл тут магистр, соблазнив партнершу. Дескать, вот он какой, старый и опытный развратник. Но при этом всеми понималось, что разницу в сорок лет при возрасте далеко за шесть тысяч можно со смехом игнорировать.

Остальные хардийцы пока только ждали «пробоя», совершенно не чувствуя сексуального влечения к кому бы то ни было. Даже супружеская пара Абелия – Юниус просто считали себя мужем и женой, но нисколько друг к дружке не тяготели сексуально. А про оживленных самыми последними Бензика, да Донтера с Розалией вообще речи не шло. По признаниям врача, самого старшего по возрасту, он был уверен в своей полной недееспособности. То же самое твердил и нынешний Навигатор, в прошлом капитан морского судна. У Розалии не спрашивали ни разу, она еле вставала до сих пор с кровати. Но ведь не стоило забывать, что тот же Донтер моложе Райгда, но в данный момент выглядит чуть ли не вдвое старше. А магистр, словно окрыленный вернувшейся молодостью и обласканный изумительной красавицей, молодел день ото дня и уже смотрелся как мужчина спортивного вида не старше сорока.

Остальным пока настолько и так омолодиться, похорошеть, не удавалось при всем желании. И само собой, данную зависимость связывали либо с некими секретами Райгда, которые он никому не открывает, либо с возрождением либидо.

И вот оказалось, что и Алессана «пробило». Вителле ничего не оставалось, как порадоваться:

– О! Так это здорово, приятель! Так и до меня, глядишь, очередь дойдет. Когда-нибудь… Ха-ха! Кстати, – он тоже перешел на заговорщический шепот, – а почему именно Сакрина? Я в том смысле, не пробовал ли ты с иной женщиной слегка расслабиться? Все-таки их на Земле – на любой вкус, есть из кого выбирать. Наверняка и лучше, чем наша богиня, отыщутся.

– Но я ведь тебе не даю советы по выбору партнерши, – заметил коллега. Причем с таким видом, словно говорил: «Сердцу не прикажешь!»

– Да ты не обижайся, я ведь не столько тебе кого-то навязываю, как за себя переживаю. Неужели не понял? Ну, вот сам посуди, вдруг и меня «пробивать» начнет и тоже на Сакрину. Что тогда получится? При всем уважении к ее силам нас троих она не вынесет и морально, и физически. Так, может, мне заранее начать с какими-то иными красотками молодыми встречаться? Танцевать иногда, восстанавливать свои умения пофлиртовать, полюбезничать, отказать – если приспичит. А то я ведь тоже никого, кроме Пеотии да Сакрины, не вижу. Раньше хоть Ларисой любовался, да Ирина еще ничего… – Вителла чуть подумал и добавил: – Люссия не в моем вкусе… Но с ними так вообще никакой связи заранее не хочется, и врагу своему не пожелаю. Они ведь хоть и уникальные люди, но по парам давно, мне неудобно будет отбивать жену, к примеру, у того же Броди. Или у него можно?

– Ну как это можно?! – возмутился повелитель растений.

– А что же мне тогда делать? Я хотел бы заранее в выборе своем определиться.

– Так выбирай! Мотнись в любой город… потанцуй…

– Точно! – Вителла уселся на камень и закатил глаза. – Как я сразу не догадался? Возьму с собой Бутена, не одному же идти!

– Ага! Так он с тобой и пойдет, – пробормотал Алессан, осторожно кладя на ладонь растение, которое собирался достать декерл, да так и не достал. – Он среди нас самый занятой, и его любая замухрышка издалека узнает. Его портреты и голограммы сейчас на каждом углу вертятся…

– Ну да… А с кем тогда загулять? Или Ковели пригласить?

– Ха-ха…

– М-да… О! А давай ты со мной? Так сказать, в качестве провожатого и на подстраховке побудешь, а? Прямо сегодня, после попыток приживления, и рванем. Заодно подскажешь, кого лучше выбирать, а то я, как чурбан сосновый, ничего дельного ни в одной женщине не замечаю. А когда я наберу с десяток достойных кандидатур, то дальше уже сам буду с ними общаться и вести за собой в этом процессе наблюдения.

Видя, что повелитель растений задумался, Вителла добил его последним аргументом, который у него был в запасе:

– Мы ведь с тобой и так самые близкие по духу, поэтому я отныне буду тебя страховать и защищать во время утопления.

Такой довод заставил собеседника принять окончательное решение:

– Хорошо, согласен. Только сначала забросим сакри к цоркам на орбиту, и ты поможешь мне с выбором преступников.

– Договорились, дружище! А то мы вроде как боги, но как земляне веселятся, ни сном ни духом не ведаем. Только работаем да работаем.

Тут к ним приблизился Донтер, неся на ладони парочку окровавленных растений:

– Точно! Сплошная работа!

Всего собрали двенадцать уцелевших сакри. И два из них Алессан решил использовать для первого опыта. Все остальные аккуратно прополоскали и распределили каждое растение в огромную стеклянную банку. Делали это уже в главной лаборатории величественного императорского дворца.

А потом, незаметно для всех подмигнув немало этому удивившемуся Райгду, Вителла, прихватив с собой повелителя растений, отправился на борт космического корабля цорков. Отыскать раскаявшихся и готовых рискнуть для науки преступников он не считал трудным делом. А вот предстоящая вечеринка с танцульками заставляла его заранее тяжко вздыхать. Ну никак его не тянуло ни на флирт, ни на знакомство, пусть даже с королевами красоты или с самой «мисс Мира».

«Пробой» ему и не снился, и вообще казался смешным и бессмысленным. Но на что не пойдешь ради наведения порядка и спокойствия в коллективе? Да на все… почти!

Глава восьмая

Броди и компания

Телескоп, нацеленный строго на вершину конуса, оказался большой круглой площадкой, по которой можно было и ходить, и посматривать на нее, стоя на многочисленных мостках. Только и следовало, что оттянуть в специальные пазы тяжеленную бронированную заслонку.

– Не знаю почему, – давал пояснения сдавшийся в плен охранник, – но редко кому и когда разрешали смотреть в «Око». Я так вообще только раза три случайно заглянул за столько лет. Как правило, это делали после сброса особо «ценной» партии каторжан особые наблюдатели из БО, вплоть до Сияющих. Видимо, интересовались их долей или хотели позлорадствовать.

И в самом деле, конус казался не тем местом, которое можно назвать гостеприимным. Вроде и древний, вроде и величественный: высота двести метров, каждая ступенька около полуметра. Но слишком уж кощунственной казалась надпись, выложенная белыми камнями на площадке: «Спасибо! Давайте еще!» Подступая к нижней ступени, по всему периметру располагались строения, напоминающие крепости, а не обычные дома. Высотой примерно в три-четыре этажа, они смотрели на место прибытия новых каторжан не окнами, а бойницами. Их двери – не двери даже, а целые ворота, были надежной преградой. Отходящие радиально улицы, коих насчитывалось двадцать четыре, напоминали скорей тюремные коридоры, чем места прогулок горожан. С первых метров они казались коварными ловушками с капканами и тупиками. Наведаться туда археолога не тянуло бы, будь у него даже твердая уверенность, что город вымерший. К сожалению, убедиться в наличии тупиков при наблюдении сверху не удавалось. Уже метре на двадцатом от нижней ступени изображение странно искажалось, превращаясь в фантасмагорическую картинку. А еще дальше виднелась просто абстрактная мешанина красок и точек.

Рассматривая все это, Лариса спросила у охранника:

– А уголовники знаю о том, что творится внизу?

– Скорей всего, нет. Некоторое понятие о тюрьме они имеют, ведь оправданные и выпущенные на волю рассказывают о ней. Но сам факт наличия телескопа и возможность хоть такого просмотра – невероятная тайна. Сюда не каждый-то и офицер подпускался. Про площадку сброса уголовники явно были осведомлены, как и про то, что только туда они и могут сбежать.

– Но ведь, насколько я понимаю, их бы в любом случае не казнили, такое ведь редко случается? Так или эдак попали бы на Пьедронгу…

– О! Это огромная разница, – возразил охранник. – Одно дело – явиться туда голым, а другое – одетым, при оружии, да еще и с припасами продуктов. Наверняка они там сразу после прибытия хотят навести порядок среди аборигенов, а потом и нас как-то или встретить выстрелами, или держаться обособленно, отдельной группой.

– И получится у них? – спросил Броди.

– Сейчас сами увидите… Когда колокол прозвучит…

Тут к телескопу примчался один из красавкасов с докладом:

– Командир! Уголовники почти готовы к сбросу. Весь свой багаж и трофеи уложили ровным слоем на площадку, а сами хотят взгромоздиться сверху. Их человек четыреста – четыреста пятьдесят. Чуть ли не четверть – женские особи. Вроде как некоторые дамы против такой компании, но крикнуть об этом боятся. Ну а нам опрос и перестрелку затевать нет смысла. Оставаться из них никто не хочет для сброса во второй партии, требуют, чтобы мы включили рубильник. Но мы опасаемся, что площадка сильно перегружена. Включать?

Александр Константинович повернулся к охраннику:

– Что посоветуешь?

– Как мне кажется, ограничения в весе нет. Так что пусть сбрасывают. Но…

– Еще что-то? Давай предлагай, не стесняйся, ты теперь, можно сказать, полноправный член нашего отряда.

– Полноправный? – Охранник помолчал и неожиданно спросил: – А скафандр дадите? Пусть даже негерметичный и с остатками крови?

Таких средств защиты еще оставалось несколько десятков, и с ними продолжал возиться маркиз Мато фон Дивер с группой знающих помощников. Просьба старослужащего настораживала: внизу не просто каторга, а еще и ад для будущих рабов, не иначе…

– Ладно, один скафандр твой. Заберешь в мастерской.

– Тогда два главных совета, если мы хотим сразу удачно закрепиться и диктовать свои условия. Нужно снять с пирсов башни с пушками. Естественно, с полным боекомплектом. Установить башни по периметру площадки и сбросить в первую очередь. Все дома вокруг конуса это опорные пункты уголовников, которые сразу рвутся к каторжанам, разбирая их в рабство. Порой и между собой дерутся за каждого новичка. Тогда как голый и защититься не может от дубины. Так что надо расстрелять ворота самых солидных крепостей и захватить их, а остальные просто разрушить и поджечь. Если надо, то я сам готов стрелять из пушки. Хотя артиллерист из меня никакой.

Броди повернулся к одному из трапарсов, которого они явно выделили в боевые лидеры:

– Справитесь?

– Легко! У нас и стрелков достаточно.

Ящер убежал со своей бандой готовить сюрприз для тех, кто поджидал внизу добычу, а командир разрешил отправить первую партию «освобожденных» на планету.

Вскоре раздался звучный басовитый удар колокола.

– Звук в записи, колокола как такового нет, – сказал новичок отряда. – Ох, что сейчас начнется! – Увидев, что на него все оглянулись, он несколько смутился и пояснил: – Мне видеть сброс не доводилось, но я однажды слышал болтовню пьяного офицера… Потому и предполагаю развитие событий…

Все, кто стоял на телескопе и нависал над ним, уставились на разворачивавшуюся драму. Иначе действо и назвать было нельзя.

Скорей всего, и сам конус исторг некий звуковой сигнал одновременно с колоколом на станции. Потому что почти все ворота дружно открылись, и из домов друг за дружкой стали выскакивать вооруженные кто чем и облаченные кто во что разумные создания. Разных рас, но с единым намерением: захватить как можно больше рабов. Сильные, ловкие, отменно владеющие телом, они скакали вверх, словно горные козлы, по ступеням конуса. Следом за первой партией постоянного дозора, поодиночке, по двое, выскакивали из крепостей те, кто, очевидно, поднялся по тревоге.

Отлично налаженный конвейер захвата.

Тут наверху появилась и «посылка» с орбиты.

Причем прибывшие явились сюда с намерением и самим превратить в рабов местных, да пожить сладко за счет разбоя, грабежа и насилия. Освобожденные уголовники были уверены, что вниз попадают только голые и безоружные, древнюю историю покорения этого мира никто из них не знал. Они уже заранее себя возомнили покорителями Пьедронги. И, увидев мчащихся к ним местных жителей с кровожадные харями, мордами и рылами, были несколько ошарашены таким негативным к себе отношением. Но растерянность длилась совсем недолго, и уже на пятой секунде началась прицельная стрельба по атакующим.

За эти пять секунд атакующие тоже резко изменили свое поведение. Сами-то они увидеть, что творится на верхней площадке, не могли, но зато с верхних этажей крепостей сразу заметили нечто подозрительное. И, скорей всего, звуковыми сигналами заставили своих бойцов замереть на месте. Ну а когда сверху началась пальба и появились первые трупы, местные все как один развернулись и бросились к спасительным воротам своих крепостей.

Такое положение дел вновь прибывшим понравилось гораздо больше. Мало того, они довольно быстро сориентировались в обстановке, когда рассмотрели, какие тут улицы, и наверняка увидели преграждавшие их стены. И вполне здраво рассудили, что следует ворваться в крепости на плечах отступающих. Прекратив стрельбу в убегающего противника, они двумя потоками ринулись вниз. Несколько особей с оружием остались стоять по периметру площадки, прикрывая оба потока с тыла. А подвизавшиеся носильщиками стали спешно освобождать площадку от приватизированного на станции добра. Ведь каждый прекрасно понимал, что уже через полчаса последует второй сброс и все свои дела по захвату территории следует проводить быстро и организованно. Не успели еще оба потока ворваться в крепости, как площадку дружно опустошили и самое ценное уже сносили вниз.

Удачное поселение на новом месте многим уже казалось делом свершившимся.

Но не тут-то было! Невзирая на то что многие воины не успели вернуться назад, ворота крепостей мгновенно захлопнулись намертво. Атаковать их без тяжелого вооружения оказалось делом бессмысленным, и уголовникам ничего не оставалось, как обойти крепости, хлынуть в четыре, шесть улиц и уже там попытаться ворваться в дома. Некоторые вроде и дальше подались, а значит, там имелись некие перспективы для продвижения. Вернее, это так вначале уголовникам показалось. Потому что позже удалось рассмотреть спешно отступающие остатки двух групп.

Ну и оказалось, что крепости, а также засевшие там кланы работорговцев готовы даже к такому вторжению. Просто там огнестрельное и прочее оружие очень ценилось, его держали под замками и применяли только в крайнем случае. Вот, видимо, крайний случай и настал. Да и времени, чтобы достать оружие, приготовить, а потом и применить после закрытия ворот оказалось более чем достаточно. И вот тогда изо всех амбразур, щелей, со всех крыш и высоких заборов ударили из ружей, арбалетов, луков и прочего разного убийственного оружия.

Такого отпора уголовники никак не ожидали. Буквально четверть агрессоров полегла сразу, а остальные поняли, что теперь придется сражаться не за гипотетическую сладкую жизнь разбойника, а просто за жизнь. Отступать было некуда, помощи от остальных освободившихся заключенных ждать тоже не стоило, сами недавно отвергли всякие намеки на сотрудничество и взаимовыручку. Так что следовало только сражаться, тем более что оружие было почти у каждого, а после того как многие погибли, можно было еще и выбирать самое эффективное.

Так что ответная пальба оказалась для крепостей губительной. Видно было, как от импульсов инфразвуковых ружей трескаются стены, как валятся от парализующих всплесков стрелки на крышах, как разрушаются боковые башенки, построенные из кирпича в один ряд.

Но в то же время на смену упавшим бросались новые охотники за рабами, подхватывали выпавшее из рук товарищей оружие и сами начинали стрелять. И представителей кланов оказалось много. Очень много! Наверное, они все спешно стягивались к крепостям после сигнала всеобщей тревоги.

Среди уголовников оказалось и несколько сообразительных командиров. Они заставили одну группу сосредоточить лучи инфразвуковых разрушителей на определенных частях ворот одной из крепостей, и те вскоре рухнули. После чего все атакующие волны устремились внутрь, довольно быстро подавляя всякое сопротивление. По внешним признакам крепость была захвачена за пять минут, даже стрелявших с крыши уничтожили, а кто был безоружен, того просто сбросили вниз головой. Уже тогда кто-то дальновидно приказал экономить боеприпасы. Подтянулись к захваченной крепости и остальные группы атаки, стали спешно сносить наиболее ценные грузы со ступеней конуса, и в какой-то момент даже показалось, что эта партия уголовников захватила свою нишу в мире.

Но тут в бой вступили те крепости, которые до того не подвергались прямой атаке и выжидали. Вначале они несколькими залпами смели всех, кто оставался на конусе. Не разбираясь при этом, женщина ли виднеется в прицеле или грузчик и имеется ли у тех в руках оружие. А затем мобильные группы воинов повели атаку со всех сторон и на саму захваченную уголовниками крепость. И здесь опять сказалось неоспоримое численное преимущество местных. Они отбили здание, полностью подчинив его своему контролю уже через десять минут. Причем все это время и остальные массированные силы поддержки не бездействовали: они опять стали взбираться на конус, а потом, словно муравьи-трудоголики, кропотливо сносить захваченные трофеи в свои обители.

И минут через сорок после начала боя статус-кво был восстановлен. Разве что павшая крепость перешла во владение сразу нескольких кланов. Конус быстро очистили как от предметов, так и от трупов. Ворота стали чинить. Ну а сама окровавленная надпись на площадке: «Спасибо! Давайте еще!», была настолько циничной и многозначительной, что Броди не на шутку заволновался:

– Что за нравы! Хуже чем волчья стая! А нам ведь и сотой части подобных потерь допустить нельзя.

Стоявший недалеко от командира дон Ритару воскликнул:

– Нам помогут выжить пушки! – Он поспешил к большой площадке. – Пойду гляну, как там наши коробочки…

Так как смотреть внизу больше было не на кого, Александр Константинович в сопровождении Ларисы, Люссии и охранника тоже направился к пушкам и застал там часть своего отряда. Ни мохнатые желлатуки, умудрившиеся влезть в тесноватые для них скафандры, ни вездесущая Чи’Нга даром времени не теряли, проявив максимум сообразительности для налаживания прямого визуального контакта с космической станцией тех, кто будет находиться на конусе. Этот способ оказался простейшим: прожектор. Причем выяснилось, что систему подачи и приема сигналов отлично ведают не только практически все желлатуки, но и несколько представителей иных рас. Решили сделать сразу три канала передачи информации с планеты на станцию, подобрали три группы наблюдателей с биноклями и троих, которые будут работать с прожекторами. Отвечать вниз возможности нет, но весьма важно на вершине конуса осмотреться и передать наверх хоть что-то о местности вокруг кольца крепостей. Что за ними? Каков ландшафт? А вдруг там море? Или река? Есть ли лес? Виднеются ли обработанные поля? И самое главное: что еще понадобится беглецам внизу?

А для выживания могло понадобиться все, что будет найдено и демонтировано на станции. Лишь бы времени хватило. К примеру, уже сейчас команда маркиза Мато фон Дивера приступила к демонтажу нескольких тактических торпед с внешнего пояса обороны Сифона. Эти торпеды при запуске в атмосфере скорей будут напоминать управляемые ракеты малого радиуса действия, но в то же время выхлоп у них при старте невероятен. Во время оного надо находиться в специальных укрытиях, иначе не каждый скафандр выдержит. Почему бы и не использовать такую торпеду при определенных условиях? Только бы успеть провести загрузку!

Для первого после перемещения уголовников сброса, помимо четырех башенных орудий, приготовили множество одежды, бытовой утвари и продовольствия. В первой волне, помимо артиллеристов и группы сигнальщиков-наблюдателей, отправлялись и полторы сотни вооруженных воинов в скафандрах. Их задача – прикрыть атаку пехоты на пушки, если вдруг такая произойдет, и защитить пятьдесят наиболее мощных, подвижных грузчиков, которые будут освобождать площадку.

На всякий случай технические умники придумали и как пушки вынести за пределы площадки и установить на верхних ступенях. Все-таки останься они наверху, последующим партиям беглецов будет уже не так просторно. Кроме того, начали вести сварку специальных рам, по которым можно будет ценнейшие башенные устройства обороны и нападения спустить хоть на улицы города.

То есть народ действовал с инициативой, с огоньком, и Броди уже мог дать разрешение на сброс. И тут он задумался: когда отправиться вниз самому? Понятное дело, прихватив с собой жену, Люссию и ближайших друзей. Вроде бы на конусе сейчас начнется война и для женщин там будет очень опасно. Но, с другой стороны, в любой момент могут заработать приемные площадки телепортов, и из Большого Космоса на станцию хлынут орды специальных киборгов, ведомые спецназовцами в скафандрах высшей защиты. Подобные рассуждения он вслух не высказывал, терзался сам, ведь та же Лариса, вооружившаяся как межпланетный десантник, считала себя круче цоркского киборга. Вот и приходилось самому взвешивать все за и против.

У приемных площадок уже установили три орудия, но вдруг этого не хватит? Как утверждал старослужащий, повредить площадки не получится, они в любом случае дадут «окна» для прорыва телепортеров. Разве что полностью уничтожить станцию, но подобный шаг представитель файялов собирался обдумать только после ухода на планету последней волны колонистов. Если подобное вообще возможно! То есть боевые действия могут начаться и на самой станции, и неизвестно еще, где окажется безопаснее для любимых людей: внизу или здесь.

Так ничего и не решив, землянин отдал команду на сброс, и опять поспешил к телескопу.

Внизу все вновь переполошились. Сигнал предупреждения и там сработал. Но в этот раз дежурные отделения не стали выскакивать из ворот, несясь, словно горные козлы, за новыми рабами. Видимо, захваченных в плен уголовников уже успели допросить и понять, что с новой волной вооруженных и намного лучше защищенных воинов справиться будет гораздо сложнее.

Проломленные створки ворот самой пострадавшей крепости удалось поставить на место, и теперь там просвечивали изнутри огоньки электросварки. Вроде бы верный ход, лучше уж наглухо заварить ненадежный проход и самим остаться без новых рабов, чем погибнуть во время прорыва. Но ведь внизу ничего не знали о пушках! Поспешившие первыми уголовники и не догадывались о подобной боевой мощи, так что местных поджидал огромный сюрприз. Хотя все, кто оставался еще на станции, понимали, что сейчас к кольцу крепостей вокруг конуса стягиваются все силы рабовладельческих кланов.

На площадке конуса появились боевые силы, переброшенные со станции. И понятное дело, что наличие башенных орудий, которые хищно стали наводить спаренные стволы на цели, просто потрясло негостеприимных старожилов. На крыши как раз устремились бойцы, которые намеревались стрелять из-за зубцов, но при виде такого мощного оружия они замерли на месте. А самые шустрые и догадливые даже попытались ретироваться с крыши. Но пушки уже начали пальбу!

Видимо, огонь вели весьма опытные и умелые стрелки. Первыми выстрелами они просто бегло прошлись по зданиям, наводя там панику и создав несколько пожаров, а уже потом, окончательно разобрав с помощью переговорных устройств секторы обстрела для каждого, принялись уничтожать крепости капитально. Последние минуты жизни наживавшихся на рабах кланов стали для них сущим адом.

Не бездействовали и остальные. В данной ситуации, совершенно не опасаясь ответных выстрелов дезорганизованного, наверняка бегущего противника, грузчики, да и сами воины прикрытия стали спешно освобождать площадку от груза, складывая его на верхних ступенях. Чуть позже, используя заготовленные упоры, стали по очереди выносить, вернее, аккуратно выкатывать за пределы площадки и башни с пушками.

Ну и с самой первой минуты действовали наблюдатели. Рассматривая в бинокли окружающую местность, они сообщали информацию сигнальщикам, и уже те, сразу тремя прожекторами, передавали ее на станцию. В одной из групп, переброшенных на планету, находились желлатуки Тэйви, Лонгир и Кгорбо, а рядом с землянами стояла академик Шеги, вслух повторяя принимаемую передачу для записи на диктофон. Ученая дама и тут оставалась верна своим принципам: раз в наличии удобная трофейная техника, то почему ее не использовать?

Вот что увидели наблюдатели. Вокруг конуса оказался не только пояс крепостей, а еще и вполне солидный по меркам любой колонии город. Причем каменные джунгли фортификационных сооружений заканчивались уже через сто метров, и город становился просторным, с парками, скверами и стоящими вдоль улиц рядами могучих деревьев. На окраинах виднелись трубы различных производств и доменные печи. За городом раскинулись леса и возделанные поля. То есть и промышленность здесь какая-никакая имелась, и картошка с редиской выращивалась.

А вот расположенная на возвышенности, километрах в пяти от конуса крепость сразу наблюдателям не понравилась. Они сумели рассмотреть, что на громадных массивных стенах и бастионах ведутся лихорадочные приготовления к стрельбе. И пусть тамошние пушки выглядели словно архаичные музейные экспонаты, они могли накрыть чуть ли не весь город. И ядро вполне могло долететь до площадки телепорта и кого-нибудь прибить.

Первым к башне с одной из пушек метнулся Кгорбо. Все-таки этот момент отработать не успели, связь между наблюдателями и артиллеристами отсутствовала. А сами они в горячке боя не слишком-то и присматривались к главной крепости города. Хорошо, что подсказка успела вовремя.

Вначале один, а потом и второй расчет перенес огонь на иную, более опасную для всех цель. Пристреливались одиночными выстрелами. Вначале стрельба была не очень эффективной, но затем, когда орудия повели беглый огонь, противники попрятались за толстенными стенами.

Но сам факт наличия подобной крепости заставил перестроить тактику последующих ударов. Раз в городе имеется централизованная власть, значит, это именно она и поддерживает рабовладельцев. И те, кто там окопался и в любой момент может использовать пушки, и есть главные враги. Таких дорвавшихся до власти ублюдков следует уничтожать в первую очередь.

Благо, что есть чем. На планету решили отправить две торпеды, поэтому на площадку портала больше ничего не грузили. Но зато плотным строем замерли на ней около четырехсот представителей разных рас. Не воины (оружия на всех взять было негде), а грузчики. Этой сборной команде предстояло не просто очистить площадку от ценного, так необходимого на новом месте груза и продовольствия, но и снести все это с конуса. Иначе стартовый выхлоп торпед если не уничтожит, то основательно попортит с таким трудом и тщанием собранное имущество. Понятное дело, что не забыли и про ящики с боезапасом для пушек.

Громадную помощь должны были оказать при сносе имущества вниз, а потом и транспортировке его в иное место все собранные на стации роботы. Их помаленьку перенастраивали и тоже старались загружать на площадку по мере накопления.

Ровно через полчаса после первого сброса внизу уже было все готово для второго. Пушки постреливали то в подозрительные места у подножия конуса, то время от времени пускали парочку снарядов в сторону главной цитадели города. Чтобы там не слишком расслаблялись, так сказать, и не вздумали показывать свою храбрость возле пушек. Первые шеренги воинов уже начали зачистку разрушенных зданий охотников за рабами, а грузчики, встав цепочкой на ступенях, начали спускать грузы вниз. Башни с орудиями тоже успели выкатить за пределы площадки на сваренные из швеллеров подставки.

Ну а тут и второй сброс подоспел. Площадку от груза теперь уже целых три цепочки грузчиков и цепочка роботов освободили минут за десять. После чего все дружно поспешили вниз, прятаться среди руин крепостей. Наверху остались только облаченные в тяжелые скафандры артиллерийские расчеты. Им только и следовало, что плотно задраить люки своих башен. Ну а еще через пять минут весь конус заволокло облаком дыма, пламени и пыли – две торпеды отправились к цели.

Когда это облако рассеялось, на почерневшей площадке вновь появились наблюдатели с сигнальщиками, и на космическую станцию понеслось сообщение:

«Главная цитадель разрушена. По словам раненых представителей клана, больше пушек в городе нет. Сопротивление подавлено полностью. Ведется зачистка территории вокруг конуса. Власть в городе принадлежит королю. Но он, скорей всего, уже погребен под обломками цитадели. Если нет – придется уничтожать. Даже охотники за рабами заявляют, что монарх – редкостная сволочь… Ждем! Сбрасывайте все, что успеете! Даже роботов-уборщиков… Добро пожаловать!» – И сигнальщики поспешили убраться с площадки.

Третий сброс завалил площадку грузом. Прибыли еще триста разумных. Ну а все остававшиеся на станции превратились на время и в носильщиков, и в рабочих, которые демонтировали все, на что указывал одной из четырех своих трехпалых рук маркиз Мато фон Дивер. Особо обращали внимания на все тяговые устройства, которые можно было приспособить в роли тракторов. Для этого дела на платформу загоняли даже автоматических уборщиков. Некоторые массивные неуклюжие роботы никак не смогли бы спуститься по крутым ступенькам конуса, но для них готовили рамы и лебедки.

Будь его воля, разбирающийся лучше всех в технике файял и саму огромную космическую станцию на планету сбросил бы, да только руки загребущие не могли захватить все и сразу. Вдобавок ужасно время поджимало.

Последовал четвертый сброс. С пятым ушел командир со своим окружением. И уже во время колокольного звона Броди, как и все остальные, услышал грохот пушек со стороны приемных площадок телепорта станции. А когда оказался за поверхности планеты, с досадой воскликнул:

– Все-таки не успели!

На орбите еще оставался боевой отряд прикрытия в шестьдесят особей, технический отряд под руководством маркиза Мато фон Дивера и около трехсот особей, демонтировавших и сносивших на площадку все, что только можно. Не считая уже подлечившихся раненых, которых не забыли извлечь из камер. Если там начался бой, то придется сражаться полчаса до возможности очередного сброса. А это, учитывая, что враги могут заявиться в немыслимых количествах и с немыслимыми по силе боевыми киборгами, может окончиться для недавних заключенных самым печальным образом.

– Будем надеяться, что они справятся, – сказала Лариса. – Такой ушлый файял должен выкрутиться. И с некими диковинными полями энергии он что-то мудрил…

Маркиз и в самом деле обещал устроить немалый сюрприз, поскольку имелись опасения, что киборгов могут сбросить вниз как оружие с заданной программой и они там успеют натворить немало бед. Поэтому маркиз намеревался использовать несколько цистерн с различными компонентами и после своего ухода залить площадку липким, незасыхающим клеем. По его мнению, это позволит временно вывести из строя телепортационный канал. И пока этот толстенный слой уберут, не один час пройдет. Будет возможность если не закрепиться в городе, то уйти от него подальше.

Но вот успеет ли? Не помешает ли замыслам приход штурмового отряда? Теперь оставалось полчаса ждать, чтобы узнать: удалась ли его задумка? Удалось ли отбить первую атаку? И какими силами враг атаковал? А вдруг туда сам Конструктор, тот самый рогатый кентавр, нагрянул? Ведь с ним, возможно, никакие пушки и силовые поля не справятся. А очень хотелось, чтобы и дальше среди личного состава небольшой армии потерь не было. Вроде и не человеки многие, вроде и страшные, непривычные на вид, но зато все спаянные одним делом. Именно землянин всех спас, именно он был командиром, именно он и нес теперь основную ответственность. Да и как иначе? На то он и командир, чтобы переживать за всех.

Правда, особо раздумывать было некогда – земляне и все остальные особи, прибывшие при пятом сбросе, бросились с максимальной скоростью разгружать громоздившийся на площадке багаж.

Глава девятая

Будни экспедиции

Исследования столичного города адельванов на планете Миха велись круглосуточно, да только никаких обнадеживающих результатов не было. Как ни были заняты в последние дни древние выходцы из Хардии, постоянно с членами экспедиции, руководство которой легло на плечи Оливера, оставалось как минимум двое из них. Чаще всего это были Юниус с Абелией, реже – пара Сакрина – Райгд. Иногда кто-то из них брал с собой Алессана или Донтера. Побывал как-то раз и Бутен вместе с Бензиком и Айни. Императрицу лечащий врач старался брать с собой всегда и всюду, потому что только при его ментальном воздействии она вела себя адекватно и постепенно выздоравливала.

Получили координаты мира адельванов и цорки. По решению Чинкиса, которому уже несколько надоело торчать возле Земли, к миру адельванов поспешили два громадных корабля Сил Глубокого Рейда, которые возглавил он лично на своем корабле чистильщика. Так что прибытия помощи из космоса ожидали с часу на час. Предполагалось, что вскрытие и разборка телепортационных площадок дадут представление о настройках и векторе перемещения в пространстве.

Пока оставалось неизвестным, куда же делась пятерка землян. Хотя подсказку усиленно искали везде, включая громадные небоскребы и подземелья. Эти подземелья хоть и пришли в некоторое запустение, но все равно восхищали своим размахом. Внизу был не просто второй город, там оказались сосредоточены огромные предприятия, способные выдавать продукцию в планетарном масштабе. Некоторые предприятия были укомплектованы всеми производственными линиями, лабораториями и складскими помещениями, другие – только частично, и что они могли производить, догадаться было невозможно. Готовую продукцию, видимо, только в самом начале, успели выдать процентов пять предприятий. После чего и там было все заморожено по неведомой причине. В основном это были предметы первой необходимости и наиболее употребляемые, как предполагалось, продукты питания.

То есть вариант, что на планете создан некий музей, не выдерживал критики. Вероятно, ее просто не успели заселить в свое время. Выстроили города для переселения целой цивилизации и уже стали потихонечку завозить вещи, но тут случилось нечто катастрофическое, из-за чего бедные адельваны вынуждены были покинуть Миху. Или остались на прежнем месте жительства.

Высказывалось предположение о том, что неожиданно пропала телепортационная связь между мирами. Причем с той стороны, а не с этой. Но тогда куда делись те, кто уже находился здесь? Да и производство было прекращено целенаправленно, а заводы законсервированы именно надолго. То есть хозяева знали, что покидают новую планету на очень большой срок.

Мор, болезни, война тоже не подходили. Да еще и этот странный, оставленный для уничтожения нежелательных визитеров Сторож. Спрашивается: как вообще представители невероятно развитой во всех смыслах цивилизации могут устраивать подобные ловушки? Вдруг братья по разуму залетят сюда на своих кораблях случайно? Вдруг некий космический странник совершит здесь вынужденную посадку? Дальше события становятся непредсказуемыми и последствия просчитать трудно. К примеру, потерпевшие катастрофу, перед своей гибелью от роботов оборонного комплекса, успевают дать сигнал бедствия своим и объяснить весь ужас своих последних часов. Понятное дело, что цивилизация, чьи исследователи погибли, как минимум возмутится, а как максимум, если позволят возможности, пойдет войной на адельванов. А то и выжжет поверхность планеты оружием возмездия.

По утверждениям хардийцев, такое оружие в иных мирах имелось. Да и цорки это не раз доказывали. И спрашивается: зачем такие пакости со Сторожем устраивать? Еще и, словно в издевку, встречать прибывающего телепортом на эту планету радостным приветствием на ментальном уровне: «Добро пожаловать в мир адельванов!» Подобными вещами не шутят.

Оливер высказал такое предположение:

– Эти адельваны потому и вымерли, что их попросту уничтожил кто-то из сильных в отместку за агрессивность. Вначале там всех сровняли с уровнем моря, а потом и здешних растворили некими особенными лучами. Или, наоборот, здешних первыми уничтожили.

Хотя сам же потом и добавил:

– Не сходится… Уж слишком явно тут все скрупулезно оборудовали для длительного хранения. Да и все входы-выходы тщательно закрыли с помощью уникальных по сложности систем…

Понятное дело, что знания и умения археологов не могли сравниться со знаниями и умениями хардийцев. Тем достаточно было подержать находку в руках пару минут, чтобы примерно понять ее суть, пользу или никчемность. Так же быстро они исследовали и промышленные предприятия, небоскребы и другие постройки. Как правило, один из них находился возле дома и транспорта с людьми в виде боевого охранения, а другой носился не только по всему городу, но и по всей планете, телепортируясь в иные города провинциального масштаба. Если попадалось что-то интересное, подбрасывал коллеге объекты для исследований и мчался дальше. Когда находил нечто оригинальное для землян, не ленился и тем приволочь отдельные части мебельных гарнитуров. Причем тащил все самое ценное, антикварное или оригинальное, но самое главное – прочное. То, что лучше всего сохранилось за немыслимое время в герметично закрытых зданиях.

И уже к концу шестого дня подобных изысканий занятый экспедицией дом оказался полон разносортной, но удобной мебели. Обставили все: от общей столовой до личных спален, а то, что уже казалось несколько худшим или неудобным, стали сносить в три комнаты, так до сих пор и не занятые. Считалось, что они принадлежат семействам Броди, Пузиных, да императору всея мира Рилланкар Михаилу Степановичу Днепрянскому. Кстати, бывающая здесь Пеотия часто и во всеуслышание твердила:

– Если мы вскоре не отыщем господина императора, мне придется ретироваться из мира Рилланкар. Потому как потерю супруга мне там не простят. Какая же я тогда богиня, если от меня мужчина сбежал? А уж такого понятия, как «потерялся», для всемогущей спасительницы не должно существовать изначально… Так что стараемся, стараемся! Не сидим, а думаем!

Выражение подхватили, и частенько вместо «приятного аппетита!» в столовую входили с восклицаниями:

– Не сидеть! Думать! Иначе император паек урежет!

Но сколько ни напрягали извилины – результата пока не было. Тупик.

Но к концу шестого дня начались некие подвижки. И в который уже раз первопричиной, по мнению остальных, оказался Николай Счастливчик. Сам он, правда, отрицал свою особую роль – мол, только и вспомнил мелкую деталь. Но все началось именно с него.

Небольшую тумбочку в их с Иреной комнате он решил заменить на новую, покрасивей. Тем более что совсем недавно император Бутен, «мелькая» по окрестностям, доставил две изумительные по отделке прикроватные тумбочки. Николай забрал их, а старую тумбочку, освободив от вещей своей подруги, поволок в одну из складских комнат. Коей оказалась спальня пропавшего императора. Входить в нежилые комнаты разрешалось. Дескать, уже ничего не грозит, и даже сами порталы на нижнем этаже никогда не проснутся. Но опасения у Николая оставались. Поэтому он постоял на пороге, размышляя, не снести ли тумбочку вниз, на третий этаж. Но было лень, да и тумбочка тяжелая. Вот-вот собиралась подняться наверх подруга, и хотелось встретить ее лежа на кровати и указывая рукой на обновку в интерьере. Поэтому собрался с духом и вошел.

И уже поворачиваясь, чтобы уходить, обратил внимание, что вспомогательный модуль боевого киборга цорков так и виднеется на прежнем месте, на крыше. Еще в первый день он там возился с очисткой мусора с окон, которые являлись как бы участком крыши. И даже в тот суматошный день, когда пропали все пятеро, он не спеша, деловито занимался выполнением этого задания. А сейчас вот простаивает… Почему?

Этот вопрос засел в голове у Николая. И до самого ужина, даже сильно отвлекшись на поцелуи с Иреной, он то и дело мысленно замирал и непроизвольно возвращался к увиденному. Что-то в этом было неправильное. Сам киборг получил задание от людей и уже собственным модулям, которые у него для чего только не были приспособлены, поставил задачу по очистке крыши. Модулей у каждого киборга не то шесть, не то все десять, вдобавок утверждалось, что он может подобных еще сотни наклепать у себя прямо «на коленке», коль будет такая в том необходимость. Приказал киборг своему модулю заниматься уборкой, ремонтом и охраной крыши, вот универсальный механический холоп и старается уже какой день. А бездельничает теперь потому, что там мусора нет давно и чинить нечего. Вот упадет метеорит, пробьет дырку в крыше, тут модуль и займется возложенными на него обязанностями.

Другое дело, что своими кровными модулями киборг вроде как не должен разбрасываться. Ладно бы, склепанный из подручных материалов у него где-то затерялся, а то ведь боевой элемент, можно сказать, самостоятельное оружие.

«Могут ли роботы обижаться? – мелькнула мысль. – Мало ли что в среде этих помощников с искусственным интеллектом случается? Допустим, он себя считает рыцарем без страха и упрека, готов сражаться с ордами врагов, а тут вдруг хозяин его мусор убирать заставил. Вот он и затаил злобу на своего шефа да устроил саботаж. Дескать, долой рабство! И чего ему там не понравилось?..»

Уже сидя за столом и вновь задумавшись, он получил от Ирены шутливый удар кулачком по плечу и вопрос:

– Что с тобой? О ком задумался?

Он бы, может, и промолчал или отделался ничего не значащей фразой, но после вопроса единственной за столом женщины все вдруг смолкли, уставились на парня. Вон он и подумал: «А вдруг это важно?» И, уже не боясь быть осмеянным, заявил:

– На крыше лежит модуль одного из наших боевых киборгов. Закончил работу по очистке мусора давно, а лежит до сих пор. Вот я и задумался…

Чуть ли не каждый высказал свою точку зрения, которая, в общем, совпадала с рассуждениями Николая. И только принимающий посильное участие в ужине почетный гость Донтер, которого в последние дни все настойчиво величали Навигатором, предложил:

– Гадать не стоит, давайте лучше у киборгов спросим. Как вы с ними общаетесь?

– Есть пульты прямой связи, модемы тотальной связи, ну и пара консолей для всеобщей координации, – ответил Оливер и положил на стол одну из консолей. – Ко всему, у них есть приказ исполнять все наши голосовые команды, исполнение которых не принесет вреда никому из нас. Так господин Чинкис распорядился…

– Спрашивай, кто из них что потерял.

Оливер повернул один из тумблеров и задал вопрос.

Ответил киборг, который в разговорах получил прозвище «Боксер». У всех троих подметили мелкие индивидуальности и отвергли банальные номера. У данного железного монстра передние манипуляторы были всегда приподняты, как руки у боксера на ринге.

Боксер отвечал через динамики и дублируя ответ письменно в виртуальном пространстве над столом:

«Данный модуль 6СН-м приписан к моему борту, но был утерян безвозвратно после выполнения последнего задания».

– Каким образом утерян и почему не было доклада?

«Контакт был прерван в тот момент, когда модуль покинул пределы данной планетной системы».

– А чей же модуль продолжает лежать на крыше в полном бездействии?

«Посылаю ремонтный модуль для проверки».

– Дать на экран визуальную картину проверки!

То есть никому бежать на верхний этаж и там смотреть через окно, что же происходит, не пришлось. Видеокамера ремонтного модуля показала затаившееся устройство издалека. Деловитое приближение. Коснувшиеся корпуса манипуляторы. Входящие в пазы контактные вилки.

Ну и новые данные от шефа Боксера:

«Модуль 6СН-м найден, но на контакт не реагирует. Проводится диагностика. Считается вышедшим из строя, хотя все остальные функции работают без замечаний. Его задача по очистке крыши выполнена на сто процентов… Результат проверки: исчезло координирующее командное устройство, через которое ведется моя постоянная связь с модулем. Когда постоянная связь была прервана, я проследил сам факт исчезновения и вектор направления. Сообщение об этом под номером пять дробь четыре и под катом важности три было подано на модуль управления господина Пузина».

– Вот оно! А модуль-то был у Карла на лацкане куртки! – вспомнил Оливер. – Причем плохо закрепленный. Я его еще предупреждал, что может выпасть…

Тогда как Навигатор сообразил скомандовать киборгу:

– Прекратить диагностику! Вынуть все разъемы! Корпус пусть остается в прежнем положении!

Проследив на экране за выполнением команд, Донтер шумно выдохнул и на ментальном уровне обратился к императору Хардии:

«Бутен, ты где? Возвращайся!»

Не прошло и пяти секунд, как коллега оказался в столовой, оглядываясь по сторонам:

– И где наша смена? Я ведь не хотел ужинать…

– А мы все уже съели. Смена будет минут через пять. Тут у нас другое намечается… – Донтер грузно облокотился о стол. – Нечто очень странное, но я не удивлюсь, если эту странность удастся использовать.

И они приступили к обсуждению полученной информации.

Глава десятая

Кормилец

Михаил сердился редко. Ну а уж злобствовал или выходил в бешенстве из себя – так вообще всего несколько раз в жизни. Да и то в далеком сопливом детстве, когда одному приходилось отбиваться от троих, а то одновременно и четверых уличных хулиганов. Взрослея, он стал понимать, что спокойствие поможет лучше, чем неконтролируемая злость в любой ситуации, и научился себя сдерживать именно от слепого бешенства.

Сейчас же он пришел в бешенство вполне осознанно и без шансов с собой справиться. Да ему и не хотелось с собой справляться и успокаивать рвущееся из него желание:

«Убить эту стерву! Тварь, предательница! Растопчу! На ветошь порву!»

Еще стоя парализованным вместе со всеми в Пантеоне химеричного божества, он вначале возненавидел Сияющего, который только одним своим премерзким голосом выворачивал душу наизнанку от презрения. Ну а когда эта блестящая тварь с черными внутренностями приблизилась к Анике и та раболепно рухнула перед ним на колени, вся ненависть и презрение перешли на эту низменную представительницу цивилизации сагири. Но похвалив свою шавку, Сияющий вздумал ее еще и наградить. Да не просто, а чем угодно наградить, вплоть до выбора рабского тела. И подлая предательница вдруг возжелала обладать именно телом Михаила Днепрянского!

В первый момент его разум вообще затмила красная пелена чего-то страшного и не поддающегося классификации. А потом он попытался осмыслить себя, уже стоя в центре огромного храма, на вполне привычной и понятной для себя площадке телепортационного портала. По краям концентрических колец стояло около двух десятков расфуфыренных жриц в шикарных, прямо-таки слепящих платьях, а позади них толпился народ. Все они в момент прибытия почти обнаженного раба и его хозяйки мощно пели некую торжественную песнь, но при появлении прибывших постепенно стихли.

Поэтому высокий торжествующий голос Аники наверняка услышали все:

– На наш храм пал выбор благодати!

Она прошагала к краю площадки, одним только приближением своим образуя широкий проход среди пялившихся на нее коллег, остановилась там и крикнула:

– Стража! Взять этого раба, которым меня одарил Сияющий, и доставить его в мои покои главной жрицы!

Михаил к тому времени озверел окончательно, поэтому не мог видеть, как большинство жриц, особенно тех, кто постарше, скривились от зависти, ненависти и досады. Не успел обратить внимания и на их масляные взгляды на него, которые могли поцарапать кожу физически. Он уже не мог к тому времени здраво анализировать происходящее, а просто с диким рычанием бросился на подлую предательницу.

Если бы он сделал это сразу или жрица не успела бы позвать стражу, быть ей со свернутой головой. А так император Рилланкара малость не успел: и сама Аника успела отскочить на несколько шагов назад, и дюжие охранники оказались крепкими, вполне проворными бойцами. Вернее, не так проворными, как многочисленными, и будь их поменьше, взъяренный Михаил расшвырял бы их, как шар боулинга расшвыривает пластмассовые кегли. Первые из нападавших так и покатились в стороны, но вот вторая волна подмяла под себя землянина, придавила его к холодному полу, и десятки рук вцепились в него. Но и тогда он продолжал извиваться как змея.

А жрица, отныне по старинным традициям став и в самом деле главной среди коллег, покрикивала на сопевших от усердия бойцов храмовой стражи:

– Осторожнее, осторожнее! Раб особо ценный, я сама чуть позже займусь его укрощением. Но пока с него и волосок не должен упасть! В цепи его заковать да на стенку моего пыточного покоя поместить!

Пока десяток человек приноравливалось, как сподручнее подхватить пленника и как его потом, извивающегося, вынести, между жрицами, невзирая на присутствие в храме множества замершего в почтении и внимании народа, начался разговор. Первый вопрос последовал от наиболее увешанной золотыми украшениями жрицы:

– О, Аника, неужели на тебя пал выбор судьбы и ты побывала в мире наших благодетелей, учителей и советников?

Аника в последнее время ходила только в военизированной, слегка переделанной под себя форме защитниц тоннеля к монастырю. Причем массивные наганы в кобурах на поясе она носила с двух сторон и патронов держала в запасе сколько не тяжело. Да и плюс здоровенный массивный кинжал, который она реквизировала еще при обыске машины с мумиями охраны высокого гостя. То есть она смотрелась наверняка как самый вооруженный и опасный человек на этой планете. Ну и тон для ответа она подобрала такой, чтобы уже ни у кого никогда не возникло сомнений в ее величии и праве повелевать остальными жрицами.

– Дочь моя, – первое слово было подчеркнуто и сказано с особым ехидством, потому что главная жрица считалась Матерью всея и всего, и только с этим титулом к ней и следовало обращаться. – Выбор пал на меня не случайно. И сделали его не только советники, но и сам Сияющий. А рекомендации дали наши святые!

Она величественно вытянула руку по направлению к статуям двух последних жриц, которые отправились в мир адельванов да там и остались.

– И ты… Мать, – начала одна из молодых, искренне восхищенных жриц, – видела наших священных прародительниц?

– Да, дочь моя! Мало того, одна из них назвала меня сестрой и поменялась со мной колье. Тем самым даря мне свое высшее покровительство!

Аника демонстративно медленно и с артистизмом расстегнула куртку, сняла ее, а потом и рубашку расстегнула до пупка. И неторопливо повернулась вокруг себя, показывая гудящим от восторга и почтения коллегам свою обновку. Понятное дело, что при этом она и словом не обмолвилась, что это самое колье она сняла с почерневшей от времени ссохшейся мумии давно не живущей святой женщины.

Вопрос о новых идолах храма тоже кто-то задал:

– И как они там?..

– О-о! – обманщица расставила руки и воздела их в жесте невероятного восторга. – Они живут словно императрицы! Пусть восславятся на века их имена!

И весь храм минут на пять затянул песню, где в каждой строке повторялись имена возведенных в ранг святых жриц из не такого уж далекого прошлого.

Пока все усердно пели, Аника, вновь надев куртку, подозвала к себе пальчиком, пожалуй, единственную свою близкую подругу из прежней жизни и шепотом начала расспросы. Как первая в иерархии данного заведения, она отныне и не такое могла себе позволить. Причем начала с самого приятного для подруги:

– Будешь моей наперсницей. Потом и бразды управления хозяйством храма передам в твои руки! Что тут до моего прибытия происходило?

– Обеденное поминание по… тебе! – девушка чуть в обморок не падала от счастья, предвкушая приятные изменения в своей жизни. – Тебя после исчезновения (охранник заметил!) тоже стали канонизировать, а по прошествии месяца собирались возвести в ранг святой. Так что твое появление – это настоящее чудо из чудес!

– Напомнишь мне и покажешь этого охранника, надо будет его приблизить и возвысить тоже. А как вообще жизнь в столице, в храме и императорском дворце?

– Все без крупных изменений, а про постоянные мелкие козни ты и сама прекрасно знаешь.

– Подбери пяток самых исполнительных и близких нам жриц и приводи их в мои покои. Того охранника – тоже не забудь. Я им скажу, что надо делать на вечерней молитве…

– Будешь вещать проповедь?

– Да…

– О-о! Мать моя Аника! Это же наверняка и сам император с семьей в храм наведается. Ему ведь в первую очередь доложат о твоем возвращении от адельванов.

– Нежелательно, конечно… именно сегодня… Но от моего имени предупредишь всех, чтобы были готовы и к визиту императора.

Когда толпа закончила петь, новая главная жрица вновь вскинула руки к сводам храма и воскликнула:

– Сагири! О нас помнят наши благодетели! Они за нами наблюдают с искренней заботой! Мы навсегда остаемся в их сердцах, и они твердо обещали прийти к нам, когда для этого настанет срок. А нам остается только терпеливо ждать и молиться за наших благодетелей!

После этого полагалось всем дружно спеть иную песню, на этот раз с пожеланиями вечной жизни каждому адельвану. Аника же опять воспользовалась своими правами и привилегиями, покинула храм и поспешила уже не в свою прежнюю скромную келью, а в апартаменты главной жрицы, которые с сего часа принадлежали ей. Уж так повелось, что этот высокий пост могли занимать только те, кто побывал в мире адельванов. А если таковых скапливалось несколько, то назначение проводил проживающий при храме советник-адельван.

Последняя жрица, которая сподобилась побывать под солнцем иного мира, умерла год назад, так что оспаривать права Аники на верховенствующую роль в иерархии храма было некому. Вот она без всяких угрызений совести и воспользовалась представившейся возможностью. Еще и само возвращение получилось более чем праздничным и эффектным. Народ собрался, жрицы славят, песнопения, восхваления, и тут раз – очень своевременный выход главной героини на сцену. Да еще и с рабом, подарком самого Сияющего, о которых ходят только легенды, и которого сподобились лично видеть за всю историю мира только две жрицы. Не говоря уже об оружии, которого в этом мире нет ни у кого и неизвестно когда появится.

«Кстати, надо будет написать новое правило, – подумала Аника, – по которому главная жрица будет иметь полное право носить пояс с этим оружием в любое время и в любом месте. Вроде мне ничего не грозит, но для собственного успокоения как минимум один наган носить с собой стоит. А второй спрячу в личное хранилище…»

Такое имелось в покоях и открывалось лишь после прикосновения дланей главной жрицы. Только и следовало позвать предшественницу да потребовать, чтобы та открыла дверцу. Если воспротивится, методика тоже отработана: отрубается рука и прикладывается к дверце еще теплая. А если сбежит, то есть молельный камень возле паперти. На него, когда храм полон, стоит возложить новой главной жрице свою ладошку, как все тайники и бронированные хранилища станут подвластны только ее прикосновению.

«Но, думаю, побега не будет, и старуха не станет показывать свой гонор, – размышляла Аника, уже входя с удовлетворением в свои апартаменты. – В любом случае жизнь у нее окажется приятной и обеспеченной, не то что в бегах… И как тут мой красавчик освоился?..»

Она даже толком не порадовалась шикарной обстановке всего жилища, доводилось тут бывать и раньше в качестве мелкой сошки, а то и прислужницы во время оргий. Сейчас ее страшно тянуло к своей первой, да еще желанной живой игрушке. Только сбросила курточку, подхватила со специальной подставки пару браслетов да надела их на руки. И поспешила к своей заслуженной добыче.

Михаил стоял у стены, прикованный цепями. Длину цепей можно было регулировать, давая то свободу узнику в определенных пределах, то распиная на стене как бабочку. Рядом с рабом стояли два охранника с невозмутимыми лицами, а Михаил пытался скороговоркой, самыми доходчивыми словами объяснить воинам, насколько Аника подла, как она обманывает всех и какие преступления она совершила. Да только зря он старался: никто, кроме жриц, в мире сагири не носил колье для перевода, а потому ни слова из его речи охранники понять не могли.

Отослав их взмахом руки, главная жрица обратилась к опять налившемуся краской ненависти землянину:

– Странно! Чего ты на меня злишься и не смотришь с преданностью и желанием выполнить любую волю?

– Да потому, что никогда не соглашусь стать рабом! – прошипел Михаил. – Подобное существование может нравиться только таким лживым и подлым тварям, как ты!

– Ха-ха! Какой ты наивный и глупый, – засмеялась предательница. – В этом мире любой мужчина почитает за счастье ублажать тело служительницы храма только по ее малейшему намеку…

– Я не из этого мира! Да и здесь наверняка полно недовольных. Ведь недаром в таком месте есть цепи.

– Отныне ты уже – из этого мира. И прими это как аксиому. Ну, а цепи здесь всегда использовались для ночных развлечений. Так что одумайся и смирись. Тебе больше ничего не остается, как мне подчиниться…

– Никогда!

– Хм! Ты уже через сутки пожалеешь об этом…

– Зря надеешься!

– Может, и зря, – легко согласилась женщина. – Я ведь тоже могу ошибаться… Но давай вначале проживем эти сутки, а потом посмотрим, кто был прав. Кстати, когда начнешь мыслить правильно, будешь согласен меня ласкать и нежить, просто прокричи мое имя. Если я окажусь рядом, то уйму твою боль и разрешу ублажать мое тело. Ну а пока… приятных ощущений!

Она направилась к выходу, но Михаил ее остановил:

– Постой! Ответь мне только на два вопроса. Если только не побоишься сказать правду…

– Спрашивай, мне от тебя скрывать нечего.

– Почему ты нас предала?

– Глупый вопрос. Я ведь работала на наших благодетелей и их никогда не предавала. Вы для меня не более чем наблюдаемые в ходе эксперимента муравьи. Моя работа как раз и заключалась в том, чтобы муравьи оказались изолированы и не разбежались. И в чем я не права? К чему этот навешанный на меня ярлык предателя?

– Это ты только со своей башни смотришь! – упрямо мотнул головой землянин. – Но почему ты не боишься своих коллег? Ладно, охранники вроде как ничего не понимают, но ведь остальные жрицы все равно узнают правду. Они тебе обмана не простят. Обязательно растерзают тебя за покушение на самое святое и величественное для них. Я ведь успел услышать, как ты кощунственно лгала!

И опять женщина в расстегнутой рубахе весело и беззаботно рассмеялась:

– Ты меня постоянно поражаешь своей наивностью! Но все равно такой милый душка… А на твой вопрос отвечу так: я и сама поведаю жрицам о том, что творится в мире адельванов и как паршиво закончили жизнь наши нынешние святые. Да и остальное им поведаю, ничего не скрою. Для них это не тайна и не обман, а суровая действительность, о которой они и сами давно догадывались. А вот для всех остальных сагири легенды так и останутся величественными, завещания – незыблемыми, святые – непогрешимыми, а вера – непоколебимой. Нельзя менять вековые устои, нельзя пугать простых людей страшными новостями, нельзя сеять у них в голове сомнения, неуверенность и страх в завтрашнем дне. Вся эта тяжесть знаний и принятия нелегких решений останется лежать именно на наших хрупких плечах жриц. Именно нам даровано нести эти почетные права и смиренные обязанности! – Она закончила распинаться с пафосом и усмехнулась уже устало: – Так что образумься лучше сразу… Мучить тебя у меня нет никакого желания… Да и после такого наказания я уже не смогу относиться к тебе с прежней доброжелательностью.

– Даже так? – к Михаилу успели вернуться здравый рассудок и некая сообразительность. – Тогда, может, ты меня освободишь, огласишь личным другом, и мы попробуем постепенно сближаться, знакомиться, привыкать для интимных отношений?

– Вот! Приятно слышать от тебя такие умные слова! – обрадовалась Аника и довольно красиво, изящно стала раздеваться. – Только зачем нам знакомиться, если давно знаем друг друга? И как мы можем привыкать, если вначале следует соприкоснуться телами? Ну и наше сближение уже было предопределено во время нашего первого разговора. Понравившийся жрице уже принадлежит ей…

Напоследок она сняла и колье, аккуратно положила его на столик и мелкими шажками, игриво виляя бедрами, протягивая призывно руки, пошла к своему рабу:

– Поэтому ласкай меня сейчас! И если мне понравится, то станешь свободным и будешь считаться моим первым мужем…

Цепи ослабли и провисли настолько, что руки Михаила опустились, а потом их стало возможно свести вместе… почти! Между ладонями осталось непреодолимое расстояние сантиметров в тридцать.

Пока Михаила скручивали, связывали, развязывали и приковывали, с него окончательно слетели и те несколько жалких тряпочек, которые оставались на теле после обдирания жандармами «Блистательной Охранки». Ну разве что ботинки остались да переводное устройство. Поэтому, если бы он возбудился красотой приближавшейся женщины, это было бы заметно. А у него ничего не получилось, хоть он и от всей души старался. Но чтобы хоть как-то помочь себе в осуществлении страшной, сиюминутной мечты, он постарался улыбнуться с притворной искренностью и радостью:

– Иди, иди ко мне, моя прелесть!

Ему казалось, что, толкнув предательницу одной рукой, он легко захватит ее голову локтевым сгибом другой руки и задушит в считаные секунды. И когда претендентка на скорую казнь коснулась его плеч своими ладошками, он задрожал словно от страсти. Но в его глазах уже давно читалось все, что он сейчас сотворит с Аникой. И та все равно постаралась прижаться к нему всем телом, решив дать рабу последний шанс.

Он этот шанс попытался использовать. Но в своем понимании справедливости. Два раза резко дернувшись из стороны в сторону, он и в самом деле сумел толкнуть жрицу в нужном направлении и прижать к себе правой рукой. Несколько неудобно получилось, но громадная силища позволяла подобное человеческое тело смять словно картонную коробку.

И больше ничего не получилось! Мало того, что женское тельце оказалось на удивление упругим и вертким, так еще, когда он начал душить Анику, по цепям пронесся в тело такой поток боли, что Михаил не удержался и дико заорал. В следующий момент он опять оказался распятым, а стоявшая перед ним обнаженная жрица картинно заламывала руки:

– Как же так?! Как же так?! Я к нему со всей душой, со всей лаской, а он что творит?! Дикарь! Предатель! Да как ты посмел черной неблагодарностью ответить на предобрейшее?!

Она продолжала укорять, а Михаил от усиливавшейся боли не мог даже ругательство бросить в ответ. Глаза опять заливала краска бешенства, сообразительность и здравый смысл исчезли, словно их никогда и не существовало, ну а уши только и расслышали последнее пожелание:

– Постарайся скорей образумиться и меня дозваться. Я приду, как только ты начнешь кричать: «Любимая Аника!» Конечно, если не буду слишком занята делами и свалившимися на меня заботами. До свидания, милый! Не забывай о моем к тебе заинтересованном отношении…

Жрица, подхватив свои одежды и колье, поспешила в другую часть своих апартаментов. Она почему-то не сомневалась, что этот парень при подобных пытках болью все равно час или два, но продержится. Твердый орешек! И даже гордилась этим, словно сама его так воспитала.

Ну а пока его будут укрощать подаренные еще в древности автоматические пыточные устройства, можно и душ принять, и в порядок себя привести, да и должное платье для вечерней проповеди подобрать. Все-таки не каждое подойдет к туфлям на высокой платформе и к поясу с кобурой и громоздким наганом. А вид во время молитвы хотелось произвести и на народ, и на императора, который обязательно наведается по такому случаю в храм. Вечером предстояло очень много работы. И только потом можно будет себе позволить опять побаловаться со своей симпатичной живой игрушкой.

Глава одиннадцатая

Конструктор Бельессер

Великое божество, которое жестко правило пятью галактиками, курировало и распространяло свое влияние еще на три десятка, считалось еще и дружественным в трех областях Вселенной. Хотя, может, и не так дружественным, как совершенно сходным по своему облику. Потому что подобных созданий существовало всего четыре.

Когда-то подобных разумных имелось очень много, целая цивилизация. Она была многочисленная и воинственная. Четырехрукие кентавры с грозными рогами успели выйти в космос, колонизировать две соседние планеты, на которых под корень извели отличных внешне аборигенов, и уже стали замахиваться на полеты к другим системам. Очень уж им мечталось о звездной экспансии.

Мечта свалилась на них раньше, чем они научились строить корабли дальнего следования. Их систему отыскала научная экспедиция одной из человекообразных рас, прилетевшая на нескольких кораблях. Первый контакт прошел вполне мирно. Люди поинтересовались: «Хотите с нами дружить и сотрудничать?» Кентавры укротили свои природные инстинкты убийства всех, кто на них не похож, и солгали в ответ: «Конечно, хотим! Мы самые мирные, добрые и справедливые! Едим только сено и фрукты!»

После чего начался короткий период дружбы и тесного сотрудничества. Кентавры встречали людей радостно, показывали им все свои достопримечательности, не скрывали ни быта, ни своих достижений, ни своих полезных ископаемых, на которые, как им тогда казалось, могут польститься чужаки. Ну и когда представилась возможность и когда появилась стопроцентная уверенность, что никто из людей не сбежит, их всех до единого коварно и подло захватили. Часть уничтожили сразу, часть заставили работать на себя, выбивая из них секреты производства двигателей для межзвездных кораблей. Ну а часть пустили на кощунственные эксперименты, ни в коей мере не сомневаясь в своем праве на подобное бесчинство.

Последний факт и решил участь цивилизации кентавров. По законам человеческой расы, прилетевшей на научных кораблях, война как таковая прощалась. Ведь все случается из-за дикости и умственной недоразвитости. Рабство наказывалось смертью. В том конкретном случае – смертью правителей цивилизации кентавров. То есть тех, кто давал команды на уничтожение, захват и варварские эксперименты над людьми. Ну а вот по поводу уничтожения людей, словно подопытных мышей, существовал жесточайший закон: полное уничтожение цивилизации. Считалось: те, кто столь не ценит разум и жизнь, и сам не имеет права на существование. Такие отродья, как их ни перевоспитывай, все равно вернутся к преступному пути развития.

Ну и силы у той расы людей имелись для справедливого возмездия. Вся система была уничтожена страшным гравитационным оружием. Планеты распались, а потом еще и курс этих обломков изменили так, что они в большинстве своем попадали на тамошнюю звезду. Вот таким образом закончила свое существование раса воинственных кентавров.

Но несколько сотен особей все-таки выжили. Им просто повезло улететь чуть раньше удара возмездия на трофейном космическом корабле людей. Тесновато им, конечно, было, неудобно и страшно (впоследствии телескопы показали, что стало с их планетами), они голодали и даже вымерли частично в пути, но полет продолжался до тех пор, пока они не оказались возле системы с единственно пригодной для жизни планеткой. Там остатки экспедиции и высадились, решив дать начало новой ветви своей уничтоженной цивилизации. Да оказалось, что планетка занята трапарсами, прямоходящими ящерами. Причем те трапарсы, из глубокой древности, были не ровня нынешним – раза в два меньше ростом. А уж по сравнению с четырехрукими кентаврами вообще смотрелись словно вараны рядом с бизонами.

И вот эти вот карликовые трапарсы оказались природными телепортерами. То есть им для перемещения из одного места в другое не требовалось никаких технических устройств. А самые лучшие из них, родившиеся сразу с невероятными умениями, а потом и развивающие их в течение жизни, могли переноситься на соседние планеты, а то и в иные системы. К слову сказать, защитить себя эти небольшие ящеры тоже умели, удивительного, самого уникального оружия у них имелось в избытке. Правда, чуть позже выяснилось, что оружие не местного производства, а найдено в соседних системах, в разрушенных городах вымерших цивилизаций.

Памятуя о скорбной участи своих земляков, кентавры приложили все свои силы, весь обман и коварство, чтобы втереться в доверие к трапарсам, стать их лучшими друзьями и скрупулезно, многие десятки лет выведывать тайны капля за каплей. И им поверили, решили, что кентавры вполне мирная, безобидная раса, частичка которой аварийно затерялась в великой Вселенной. Так утверждали прилетевшие из космоса разумные рогатые существа. Для гостей аборигены выделили несколько зданий в крупном городе, несколько садов, огромные участки земли в пригороде и даже личный огромный лес, якобы необходимый для спаривания на природе и продолжения рода.

Увы, продолжения рода не получилось. Как потом выяснили, вредное излучение местной звезды, да и длительное путешествие в космическом пространстве подействовали резко отрицательно. Самки оказались стерильными, потомство создать не удалось, как кентавры ни старались и как им ни помогали трапарсы. Зато маленькие ящеры изначально помогли в другом: у них были уникальные разработки по омоложению организма и эти разработки весьма успешно удалось преобразовать и на кентавров. И гости получили возможность прожить в три, а то и в четыре раза дольше их обычного срока.

Это сказалось на уровне обучения кентавров. Тяжело сражаться с трудностями им не приходилось, заботиться о пропитании – самый мизер, защищаться от врагов и париться над защитой собственного жилища тоже не было нужды. Только и учись, только и познавай новые тайны, да только и вынашивай желчный план мести всему остальному миру. Не все выдержали подобный этап жизни – кто сошел с ума, кто покончил с собой, не имея желания жить без конкретной и близкой цели. Так что к началу основных событий от экипажа трофейного корабля оставалось только четырнадцать мужских особей, которые себя уже к тому времени считали не меньше чем родными, кровными братьями.

Толчком для лавины изменений послужила находка трапарсов в одной из недавно открытых систем: несколько площадок и комплекты устройств для технической телепортации. Причем мощности устройств еле хватало для прыжков на близко расположенные планеты. И зачем ящерам такой анахронизм? Подумали они, погадали, да и передали объекты своим «братьям меньшим» по разуму для дальнейшего изучения. Мол, раз вы не можете никак физически научиться телепортироваться, то попробуйте хоть с помощью техники.

Ну те и стали пробовать. А соединив местные знания, знания, привезенные с собой, да знания человеческой расы, которые удалось сохранить в секрете, и новые разработки, кентавры втайне от всех открыли новый закон телепортации. Кричать они во всеуслышание об этом не стали, а для своих благодетелей придумали сказочку, что пытаются нарастить мощность полученных в наследство от вымершей цивилизации устройств. Ну а сами умудрились соединить природные умения с некоторыми техническими новшествами. И эти технические новшества они с помощью хирургических операций вживили в собственные тела.

После чего продолжили в полном секрете исследования уже дальних пространств. Причем настолько дальних, что гостеприимные и наивные трапарсы туда никогда не досягали в своих попытках переноса через пространство. На этом этапе поисков погибли еще шесть кентавров. Все-таки даже умение телепортироваться «домой» чуть ли не в каждом случае спасает не всегда. Порой это маленькое «почти», особенно в первые годы проб и ошибок, приводило самых всесильных существ к печальному концу.

Но оставшиеся восемь отыскали то, к чему стремились, ради чего подличали и обманывали, ради чего втирались в доверие к презираемым ими аборигенам. Они отыскали самое мощное и в то же время наиболее избирательное оружие во Вселенной. Называлось оно «гроссады», имело вид небольших светящихся камешков и создавалось невероятными силами тяжести в самом крупном темном образовании Якоря, конгломерата черных дыр, называемом Бездна. Риск погибнуть при выемке камней даже с верхнего уровня считался самым высоким во всей Вселенной. По крайней мере, исследованной Вселенной. Но при определенной ловкости, удаче, бесшабашности и тонком расчете гроссады можно было достать. Затем к ним прикреплялись должные устройства, задавались должные программы выбора излучаемой энергии, и маленький камешек мог стать причиной гибели любой флоры и фауны, всего живого, что находится на планете. Причем выбирать было очень легко: не нравятся ящеры и змеи, значит, лучи уничтожат только их. Достаточно задать нужную программу распределителям. Не нравятся какие-то породы деревьев, ядовитые лианы и определенные крупные хищники, мешающие заселению дикой планеты, – и тут на помощь приходит гроссад. Краткое облучение – и планета готова к колонизации. Или, как кощунственно стали действовать кентавры, к повторной колонизации.

Вначале неблагодарные чудовища уничтожили своих благодетелей, стерилизовав планеты их основного и вспомогательного обитания. Разве что не смогли добраться до жалких остатков трапарсов, которые, пытаясь спастись, рассеялись по иным мирам и затаились малыми группками или в одиночку.

Затем рогатые мстители подались уничтожать своих основных врагов. И после довольно жестких столкновений уничтожили людей. Но и самих их после этого осталось только четверо. И эти четверо не угомонились, даже реализовав все свои планы мести. Как лучшие ученые, как самые деятельные личности, как наиболее жаждущие полного подчинения вокруг, они размахнулись на звание богов, у которых в подчинении должно быть не менее чем по галактике.

И чудо произошло.

За восемнадцать тысяч лет четыре кентавра добились большего. Намного, намного большего! Во-первых, они прожили эти восемнадцать тысяч лет, что уже было для них основным достижением. В этом помогли знания завоеванных, подчиненных цивилизаций, а также наследство тех вымерших народов, от которых остались только пустынные города и безжизненные космические корабли величиной с небольшие планеты. Подобного добра оказалось во Вселенной предостаточно.

Во-вторых, каждый из них держал в своей жесткой власти не одну, а сразу четыре, а то и пять галактик. А на весь окружающий хоровод иных звездных скоплений имели большое влияние не так лично, как через подставных диктаторов и созданный специально для надзора институт Сияющих.

Ну и, в-третьих, кентавров признали и приняли в свой немногочисленный коллектив остальные Конструкторы. Именно так называли себя те, которые стали богами на своих участках Вселенной и считались и всесильными, и бессмертными. Коллектив получался сравнительно небольшой, всего полтора десятка особей, да плюс четверо «новеньких», и воевать никому из них между собой не хотелось. Да и не моглось, если уж говорить прямо. Несмотря на божественность и вездесущность, управлять многочисленными мирами невероятно трудно, и, в конце концов, наступает тот предел, после которого никаких сил, умений, да и желания не хватит для управления иными разумными существами. Глаза видят, да руки не достают. То, что ухватили в пасть, – не выпустить бы! И так ежедневно, ежесекундно куски гигантских космических империй то откалывались как независимые образования, то вели войны за свободу своих соседей, то кидались в отчаянную атаку на самого Конструктора.

Поэтому четырех божественных собратьев пятнадцать божеств приняли в свой круг вполне деловито и даже с некоторым удовольствием. Все-таки пространства между империями были невероятными, и там могли уместиться сотни новых империй, возглавляемых своими вездесущими божествами. Вот так их и стало девятнадцать особей, договорившихся между собой о взаимной помощи, дружбе и сотрудничестве. Ну и о постоянной связи. А где могут прокормиться девятнадцать диктаторов, там всегда и еще несколько уместятся за общим столом. Тем более что этому столу не было ни конца ни края.

Даже нежданное появление в последнее время новых телепортеров, которые могли переноситься на громадные расстояния и исследовать новые миры, было воспринято без всякого недовольства или опасений. Новые боги даже были нужны, чтобы наладить контроль за наиболее сложными и проблематичными участками Вселенной, которые граничили с остальными, уже «цивилизованными единым божеством» образованиями. И они стали присматриваться к обнаруженным человекообразным богам, собирать о них сведения и готовиться к контакту. Ведь если все сразу прояснить и правильно разделиться, никаких трений в дальнейшем не должно возникнуть.

И только появление расвалунга в составе новых божеств спутало все карты. Как бы ни были божественные сущности спесивы, самолюбивы, эгоистичны и уверены в собственной непогрешимости, все они прекрасно понимали: их деятельность преступна, низменна, несправедлива… и так далее и тому подобное. Следовательно, мобильный, мечущийся по всей Вселенной расвалунг может однажды и по их душу наведаться. И вроде как все бессмертны, вроде как почти каждый может единовременно второй, а то и третьей физической копией находиться в ином, совершенно безопасном месте, а вот неизвестной величины шанс уничтожения не просто остается, а будет возрастать. Чем дольше мобильный Судья Высшего Правосудия существует, тем больше вероятность его выхода на преступные деяния девятнадцати божественных сущностей.

Мало того, вдруг среди новой группы людей, претендующих на титул Конструктора, тоже есть будущие кандидаты в расвалунги? Вдруг Судей станет несколько?

Вот потому и родилось на свет общее решение: «Человека-расвалунга уничтожить немедленно, любыми средствами! Его коллег, телепортеров дальнего радиуса действия – тоже ликвидировать во избежание!» Планы были составлены, исполнитель назначен, средства выделены. Причем средства очень солидные: гроссады с самого первого уровня Бездны. Полномочный представитель группы Таирхет, которого чаще называли Трехпалым, встретился совсем недавно с уникальным физическим трансформером – альятором, передал ему аванс, и сделка была совершена. Теперь осталось только дождаться результата.

Причем сомневаться не приходилось, альятор еще ни разу не подводил. Тем более что оплата была невероятно высокая. Так еще не платили никому.

Но именно в ожидании этого результата Конструктор Бельессер чувствовал себя сильно обеспокоенным. Опасаясь, что он нечто упустил в последнее время или плохо продумал, он и созвал троих братьев для беседы. Да и расслабиться среди «своих» хотелось.

Такое случалось редко.

Особенно в последнее время.

Хлопоты забирали все свободное время, а такое понятие, как сон, вообще исчезло из лексикона кентавров. Хотя спать утомленному мозгу хотелось порой невероятно.

Между собой братья давно уже не употребляли имен, разве что самого Бельессера называли коротко: Бель.

У остальных были имена еще проще: Младший, Средний и Старший. Происходили они от разницы в возрасте, и самый старший действительно был на несколько лет старше всех. Он считался продвинутым на ниве генетики, клонирования и пытался последние тысячелетия любой ценой искусственно создать, возродить вымершую расу кентавров. Может быть, ему бы это и удалось сделать, все-таки гигантский научный потенциал многих галактик способен на любое чудо, да только выяснилось уже давно: организмы оставшейся четверки мутировали. Причем на уровне клеток и самой структуры ДНК. А подобные образцы уже не годятся для клонирования взрослых особей.

Что еще плохо, так это изменения спектра родной звезды. Каратели уничтожили планеты кентавров да еще и направили весь поток обломков прямо в звездную топку. И какое там было прежде излучение, сумевшее породить такие уникальные создания, можно было только догадываться. Вот Старший и пытался догадаться, порой производя на свет такие существа, что сам или долго ухохатывался, или старался в страхе побыстрей уничтожить на экспериментальной планете все живое.

Средний считался в квартете божественных братьев самым основным, боевым стержнем. Именно он проводил самые ответственные войны, и именно он воспитывал на нескольких планетах опору, столпы власти – Йошрейков. Или как их более раболепно называли в народе – Сияющих. В воспитании, выучке, распределении и учете этих столпов власти Среднему не было равных. Да и он прекрасно понимал свою значимость, частенько восклицая во время споров: «Йошрейки – это наше все! Если хоть один годовой выпуск подготовленных синезодов не доберется до мест своего назначения, наши империи сразу уменьшатся вдвое в размерах!»

И был прав во всех отношениях.

Наибольшей проблемой в квартете кентавров в последнее время был Младший. В ущерб своему «молодому» прозвищу он все чаще и чаще начинал страдать старческим маразмом, становился несговорчивым, вредным и скандальным. В его империи дела в последнее время были на грани полного краха. И если бы не аварийные посылки туда внушительных партий Сияющих, от империи Младшего давно бы осталось не больше четвертушки. То есть как раз одна полноценная галактика.

Ну а сам Бельессер занимался политическими аспектами квартета. Связи с другими Конструкторами, слежение за общими тенденциями в прилегающей части Вселенной, ну и в первую очередь поиск возможной опасности. У него хватало ума, интуиции и тонкого расчета, чтобы всегда оказаться одним из первых в наиболее горячей, проблематичной точке пространства.

Вот и сейчас он начал разговор с возможной опасности:

– Мобильный расвалунг в человеческом теле меня беспокоит невероятно. Да и этот наемный альятор где-то задерживается… Трехпалый Таирхет уже предупредил меня, что тот скоро нагрянет по своим делам и попросит содействия…

Неожиданно качнул своими рогами Младший, не сдержав раздражения:

– Чего этому трансформеру еще от нас надо? Мало ему полученного аванса? Пусть его вначале отработает!

Все три брата сосредоточили взгляды на нем и стоически дождались тишины. Старший сказал:

– Я вообще сомневаюсь, что расвалунг-человек сподобится хоть раз наведаться в иные просторы Вселенной кроме своей родины. Ему просто некогда! Например, у меня только и есть единственное окошко, когда я не занимаюсь делами, – это наши встречи. Да и то, как вспомню, что у меня там творится, то…

– Ладно, ладно, отдыхай! – прервал его Средний. – У меня иная мысль: следует хоть как-то, но дополнительно перестраховаться. Альятор – это звучит. Учитывая его послужной список, приходится опасаться, что он и нас на ремешки порвет. При неблагоприятных обстоятельствах… Но вдруг он не справится? Вдруг след от него выведет расвалунга, а то и всю его компашку не на иных Конструкторов, а именно на нас? Поэтому…

– Вот, вот, вот… – зачастил словами и закивал рогами Бельессер. – И у меня тоже подобные опасения! Да и мелькнула одна идея… Но извини, давай выкладывай свои соображения.

– Поэтому предлагаю: весь предстоящий выпуск данной недели сконцентрировать на выполнении одной задачи. Пусть, не используя светящиеся одежды, подадутся в ту галактику, Млечный Путь, и уже там, на месте, проследят за выполнением задания этим альятором. А если что-то у него пойдет не так, сразу вмешаются всеми силами.

Опять заскрипел Младший:

– Болван ты, хоть и вояка! Если наши Йошрейки там засветятся, то тогда уже точно расвалунг сразу по наши души заявится. И вот тогда тебе, да и нам тоже, никакие «столпы» общества не помогут. Передавит Судья нас всех, словно цыплят однодневных, с грязью и пылью смешает, растопчет…

– Прекрати истерику, Младший! – оборвал его Бельессер с досадой. – Мы тут не пугать друг друга собрались, а придумать, как дополнительно обезопаситься. Есть предложения? Высказывай! Нет? Так веди себя сдержанно.

В ответ понеслась пусть и затихающая, но довольно безобразная ругань, и штатный политикан квартета с немалым сожалением подумал:

«Сколько он еще протянет? Или нас раньше в могилу столкнет? Надоел! – Но тут же сам себя оборвал: – Ну вот, ведем себя как и все наши подданные. А ведь кто мы и кто они?..»

– Так что у тебя за идея? – устал ждать Средний.

– Ах да… Моя идея в том, чтобы опять как-то выйти на Сатази…

– Было! Они даже смотреть в сторону галактики расвалунгов не хотят!

– Дослушай вначале!.. А зачем уничтожать всех деревянных Судей? Пусть они уничтожат Млечный Путь, да и все. Только и дождаться появления там того мобильного человека и дать должный сигнал. Понятное дело, что партией Сияющих придется пожертвовать. Но может получиться…

Средний шумно фыркнул:

– Как? Надо ведь отыскать еще причину для самих Сатази. Да еще и сделать так, чтобы они не поняли, кого именно атакуют и по чьей наводке.

– Верно. Для этого тоже пригодятся наши Йошрейки, которых придется в ту галактику отправлять в любом случае. Начальная их задача – отыскать веский повод для того, чтобы Сатази раскричались в ту сторону.

Теперь фыркнул Старший:

– Хорошо бы такую причину найти… Но вдруг получится, что там тогда и альятор пострадает? Как бы его родичи на нас за это не набросились.

– Вот потому и надо сделать так, чтобы к нам не вело никаких следов. А когда Млечный Путь будет уничтожен, искать виноватых будет поздно… и негде…

Бельессер хотел еще что-то добавить, но почувствовал срочный ментальный вызов от своего помощника по экстремальным ситуациям. А этот индивидуум даром своего бога никогда не побеспокоит. Поэтому как бы ни хотелось продлить беседу с братьями, Конструктор отозвался вслух, делая и ответы помощника слышными всем. Секретов в квартете друг от друга не было с первого дня их знакомства.

– Что случилось?

– Чрезвычайное происшествие, Священный! На Сифоне у Пьедронги произошел побег большого количества заключенных. Вас никто беспокоить не посмел, потому что уровень тревоги штатный, опасности для империи нет. Хотя заключенным удалось даже отбить первую волну нашей телепортационной помощи, которая, в общем, запоздала. Причины – привычные сбои телепортационных каналов, ведущих к станции. Вторая, более мощная атака недавно завершилась успехом, космическая станция занята нашими силами. Но только что появился альятор, которому вы приказали оказывать помощь по высшему приоритету важности. Альятор очень недоволен, что на Сифоне не осталось ни одного так необходимого ему в работе пленника. Речь о тех людях, которых вы лично распорядились поместить в блок релятивный, подсознательный для считки памяти…

– Там же и Йошрейк с командой на служебном расследовании! – вскинулся сознанием и всем телом Конструктор.

– Так точно, Священный! Но из них никого не осталось в живых, заключенные произвели над ними самосуд, казнив прямо в камерах.

Уже изготовившись метнуться хоть на край света в жестокую погоню, Бельессер буквально прорычал:

– Куда сбежали заключенные?! И на чем?! – Он решил, что те убрались в открытый космос на космических кораблях. Но как бы ни были бесшабашны, самонадеянны и безрассудны беглецы, от Конструктов еще никто не уходил.

– Все они отправились на Пьедронгу. Сейчас ведутся работы по восстановлению площадки сброса, потому что она значительно повреждена…

Последнее предложение квартет божественных сущностей не дослушал. Все четверо, ведомые Средним, уже оказались на орбитальной космической станции Сифон.

Глава двенадцатая

Кормилец

Тело Михаила стало коченеть, и боль уже почти не ощущалась. Появилась возможность вполне связно соображать и предаваться рассуждением. Неприятно, конечно, тело словно умертвили и выбросили, но ведь сознание осталось.

«Я мыслю – значит, я существую! – с несколько неуместным восторгом подумалось Кормильцу. – Ха! Да я даже вполне сносно различаю обстановку глазами… Какие-то кровяные зайчики скачут, но при желании и читать бы смог… И почему так? Пеотия меня во время секса чем-то оживляла, кажется… Может, и не оживляла, но укрепила точно. Еще и радовалась, что я теперь уникальный по части секса… – Миха вспомнил своих двух жен-наездниц и мысленно скривился: – Вот и эти малышки подобное утверждали… Но если Пеотия мне что-то там усилила и где-то частично добавила, следовательно, и в общем мое тело стало несколько… хм, модифицированным, что ли? Тогда вполне возможно, что эти бьющие меня током и болью цепи просто не справляются со своей задачей? Было бы очень неплохо… Тогда можно с душой притворяться… Если возможность появится… Главное теперь, уже не душить эту предательницу, а сразу ей лбом вмять нос и глаза в черепную коробку. От такого удара она уж точно копыта откинет… Тварь!»

Парень стал волевыми усилиями успокаивать себя. Когда это удалось, подумал, что времени вроде уже и прошло часа полтора, если не два, так что пора и покричать. Иначе предательница умчится на вечернюю молитву, а оставшееся без присмотра тело вообще отмереть может.

Но тут образовались непосильные трудности: Михаил полностью утратил контроль даже над лицевыми мышцами. Соображал, что легкие работают, качая кислород в кровь, да и кровь наверняка продолжает бежать по сосудам, но вот двинуть даже губами – не получалось. Единственное движение – это с трудом моргнуть.

Значит, губы свело судорогой, как и все остальное. И если проложить к ним некий канал контроля, а потом еще и к горлу, то удастся подать голос. И Михаил Степанович Днепрянский занялся сложным делом восстановления частичного контроля над некоторыми частями своего окаменевшего тела.

Ну а новая главная жрица храма старалась использовать каждую минутку полностью. Припомнив, как чудили прежние женщины на ее месте и что это воспринималось с почтением и восторгом, она постаралась совместить приятное с полезным. И начала с того, что прямо во время купания, погрузившись в воду с мыльной пеной, провела инструктаж представителей охраны. Прежний командир ее устраивал вполне, потому что сам успел в недавние времена побывать пару раз в ее постели и относился к Анике более чем жарко. Но вот его нескольких офицеров она сместила, заменив их еще одним своим бывшим любовником и тем самым охранником, которого следовало возвысить за хорошую службу. Раз он сумел заметить исчезновение жрицы с площадки портала и потом доказательно рассказать об этом, значит, весьма симпатизировал красавице, и подобное рвение поможет ему теперь подняться по служебной лестнице.

Тем более что особой разницы внешне между охранниками не было: простые носили кольчужный шлем из бронзовых колец, а у офицеров подобные шлемы были серебристого цвета. Сеточки, которыми прикрывались лица во время нахождения на службе, у всех был одинаковыми. Так что смещенным или повышенным в чинах охранникам только и следовало, что обменяться тяжеленными головными уборами.

Вторым пунктом, уже во время одевания и наведения лоска с помощью косметики, у Аники стало создание новой иерархии среди женского контингента. Поэтому она поторопила свою наперсницу с предоставлением ей новой плеяды жриц, особо приближенных к главной. Пора уже отодвинуть в тень тех старых перечниц, которые до того занимали самые почетные места в кругу телепортации, и украсить главное место храма воистину молодыми и цветущими красавицами. Такая традиция имелась всегда и только приветствовалась подавляющим большинством как властных структур, так и простого народа.

Новые ставленницы главной жрицы проскакивали в ее будуар поодиночке. Каждой Аника давала задание и назначала место на предстоящей вечерней молитве. И каждая воспринимала свое задание, назначение и возвышение с должным трепетом и восторгом. Не говоря уже о той преданности и желании услужить, которые тут же доказывались последними интимными, политическими и хозяйственными сводками, которые тут же нашептывались первой фигуре в иерархии храма.

И как это было волнительно, как упоительно чувствовать свою законную власть над иными менее удачливыми конкурентками. Еще недавно лишь младшая жрица, которой пришлось бы годами пробиваться только в среднее звено храмовой власти, сегодня вознеслась на самый пик человеческой славы, почестей и уважения.

«Причем заслуженно вознеслась! – размышляла Аника перед зеркалом. – Чего мне только не пришлось вынести на той мертвой планете! Вначале чуть не утонула в мерзкой черной жидкости. Потом этот хамоватый самец Карл мне отказал. Мне! Ха! Тоже мне, однолюб! А мне пришлось из-за его дурости спать одной, в холоде, и неудовлетворенной. Еще и эта ревнивая дура Люссия! Как она меня утомила! О-о! Про остальных и вспоминать не хочется… А уж тех двух сучек с их петухом так вообще следовало пристрелить при первой же встрече. Я согласна была делить с ними Миху, а они мне посмели в этом деле нагадить! Вот уродки! Хотя… и сам Миха слишком испуганно на меня в первый раз взглянул… Вроде как у него уже была подруга до того, и все поговаривали, что никак не меньше чем богиня… Абсурд! Будь он любимцем богини, она бы его постоянно на цепи возле себя держала… Кстати, что-то его давно не слышно… Уж не потерял ли он сознание от боли? Вроде устройство подобного не допускает, но мало ли что… Самые надежные устройства порой ломаются…»

Закончив наводить лоск, эффектно смотрящаяся жрица несколько раз прошлась перед зеркалами. С удовлетворением послав сама себе воздушный поцелуй, она двинулась посмотреть на своего раба. Вошла в комнату и с некоторым удивлением уставилась на окаменевшее в судороге тело.

– Милый, почему ты до сих пор меня не позвал?

Губы Михаила шевельнулись, и до жрицы донесся хрип-шепот:

– Любимая Аника…

– Давно бы так! – воскликнула довольная женщина, нащупывая пальчиками браслеты управления цепями.

И тут в пыточную вбежала наперсница. Глаза девушки могли поспорить размерами с блюдцами, лицо красное, рот перекошен, все тело вздрагивает. Да и хрипела она весьма сходно с Михаилом:

– Мать! Там прибыл Советник! И не один! Вокруг него два сияющих сгустка! А что скрывается за ними – разобрать невозможно! Они идут сюда!

Моментально забыв о своем рабе, Аника попыталась выскочить навстречу, но не успела: первый сияющий сгусток уже вплывал в помещение для допросов. Следом за ним, как-то нервно оглядываясь по сторонам, вошел четырехрукий Советник. И, не задерживаясь у входа, шагнул в сторону. А дверной проем заняла еще более внушительная по размерам светящаяся субстанция.

Кто такие синезоды и кто такие Сияющие, жрицы знали прекрасно и держали это в тайне даже от императоров. Как, например, знали и такую деталь: если Сияющие отправляли человека обратно домой простым взмахом руки, то, в отличие от перемещения по телепортационному каналу, время в пути растягивалось порой на целые сутки. А когда они лично переносили попутчиков через пространства, перемещение происходило почти моментально. Подобные божественные сущности еще никогда в истории не появлялись ни в храме, ни на планете сагири. Обычно тут бывали только адельваны. Побывав в их мире, жрица почему-то решила, что адельваны вымерли все до единого, а теперь вот поняла, что ошибалась. Наверняка этого взяли из совсем иного мира. Причем, судя по поведению четырехрукого, взяли только для мебели. Скорей всего, он и сам раб, который даже не знает, куда он попал и что тут творится. Но его хоть никто не усыплял, тогда как наперсница уже лежала на полу, словно оказалась не в силах бороться со сном. Да и откуда бы у нее взялись такие силы?

Аника растерялась: к кому бросаться в первую очередь?

Решила броситься к тому, кто стоял на пороге.

– О Сияющий! – главное было, от усердия не разбить об пол напудренный лоб.

– Вставай! – раздался приказ, и она тут же вскочила на ноги. – Кто этот человек?

Понятное дело, что речь шла о Михаиле, возле которого странно извивался первый сияющий сгусток. Сердце у Аники екнуло, но она тут же подумала: «Заберут так заберут! Неужели нового раба не найду?» А губы уже послушно говорили имя, где и как она с ним познакомилась и за какие такие заслуги Сияющий, нагрянув в Пантеон, подарил данного человека ей в рабы.

– Хорошо излагаешь, молодец! – похвалило прятавшееся в сгустке существо. О том, что это не синезод и не Сияющий, жрица уже догадалась. – А теперь так же сжато расскажи все, что делали остальные люди, как они выглядят и все, до последнего слова, что они говорили о своих божественных сущностях.

Минут десять слова непрерывным потоком исторгались из уст главной жрицы храма. Она поняла, что данный визит – это еще большее возвышение для нее лично в цивилизации сагири. Если она угодит, а четырехрукого заберут с собой, то можно будет распоряжаться в дальнейшем как угодно, командуя и помыкая в том числе даже императором. Поэтому усердствовала как никогда, стараясь не повторяться, не сбиваться и не делать пауз.

Замерла она не от того, что ее прервали, а от того, что не знала, о чем рассказывать дальше. Но вроде как и молчать было нельзя, поэтому, облизнув пересохшие губы, Аника призналась:

– Кажется, все, о… мм… прошу прощения… я не знаю, как к тебе обращаться…

– Уже знаешь… – пророкотало существо, и жрица чуть не упала в обморок, представив под сиянием образ четырехрукого кентавра с рогами.

А тот словно позабыл на время о ней и обратился к первому гостю:

– Ну что, альятор, ты всем доволен?

– Вполне. Материала для работы мне хватит.

– А что делать с тем… Пузиным? – жрица и о Карле рассказала, как и о том, что тот случайно остался в казарме и наверняка там продолжает прятаться.

– Пусть побудет пока там, если мне этого образца не хватит, то я Пузина и сам отыщу, – ответил альятор. – Никуда ведь он не денется оттуда?

– Естественно. Поставлю парочку сторожей.

– Тогда у меня все. Можем отправляться.

Прежде чем покинуть помещение, стоявшее на пороге существо пророкотало:

– Я тобой доволен, Аника. Но своего раба береги больше, чем самое себя, он мне может еще пригодиться. Ну и не забывай о традициях вашего мира: сагири должны жить как прежде. Ничего в укладе менять нельзя. А это тебе… Носи постоянно…

Из сияния появилась вполне человеческая рука и протянула тоненькую, скромно инкрустированную диадему. Женщина бережно приняла подарок:

– Повинуюсь, Священный! И счастлива выполнять твою волю!

Она только начала кланяться, а все три гостя уже исчезли из пространства мира сагири. Жрица не сомневалась, что сюда они попали по наводке Сияющего, который подарил ей раба. Сияющие знают все о каждом, в этом никто из служительниц культа четырехруких не сомневался. А значит, священное существо, которое, в свою очередь, было богом для Сияющих, только что не просто похвалило Анику за ее усердие, а одарило такими милостями, по сравнению с которыми меркнет даже единоличное обладание душами всех сагири без исключения. Можно сказать, что головное украшение, которое наверняка еще и некие защитные функции имеет, будет по рангу намного выше любой императорской короны.

Теперь только и следовало, что правильно воспользоваться этими милостями.

«О-о-о!!!» – жрица окаменела в экстазе.

Михаил Днепрянский реагировал на это по-иному.

Сумев выдавить из себя требуемые слова, он уже начал торжествовать, когда Аника шагнула к нему. Чем быстрей она избавит его тело от окоченения, тем быстрей погибнет от его удара. Но вдруг примчалась жутко взволнованная наперсница главной жрицы и сообщила о поразительных гостях. А потом и сами гости явились, и Михаил первым делом уставился на живого адельвана. Почему-то он никак не мог поверить, что представители этого вида разумных еще существуют во Вселенной.

Он слушал разговор и наблюдал за странным поведением топтавшейся возле него особи. А потом все внимание переключил на спрятавшихся за сиянием созданий. Оказалось, что при должной сосредоточенности, прямо сквозь кровяные пятна-зайчики, можно вполне четко их видеть. И то создание, что было ближе к нему, Михаилу сильно не понравилось. Оно с каждой минутой прорисовывалось все четче и четче, пока не превратилось в точную копию самого Днепрянского. Ко всему прочему, еще и явственно ощущалось некое неприятное копание в мозгах. Словно некто невидимый грязной лопатой пытается вскопать все пласты имеющихся воспоминаний. И противиться этому вмешательству в сознание никак не получалось.

Затем землянин рассмотрел того, кто скрывался в облаке второго сияния. Монстр! То самое премерзкое, страшное, рогатое, четырехрукое существо с четырьмя лапами, которое в виде статуи стояло на постаменте в Пантеоне. Оказывается, эта статуя отнюдь не порождение фантазии скульптора!

Факт существования такого монстра в природе никак не укладывался в голове. Успокоить себя удалось неожиданно мелькнувшей догадкой:

«Да он мутант! Результат неудачного эксперимента ученых, которые занимались выведением крупного рогатого скота и поставили перед собой задачу вывести таких коров, чтобы не только молоко давали, но и доили друг дружку. Вот для этого и четыре руки пришили…»

Он чуть не рассмеялся.

Простояв окаменело с пяток минут, Аника торжественно напялила себе на голову подаренный обруч, а затем совсем неделикатными пинками заставила очнуться свою наперсницу:

– Вставай! И немедленно созови в зал для совещаний всех жриц. Никого постороннего! Чтобы охрана и краем уха подслушать не могла! Сама лично проследи! Мне надо сделать одно очень важное сообщение. А я… я скоро туда приду.

Когда та умчалась, Аника тоже двинулась следом, но на пороге замерла, вспомнив о рабе. Повернувшись к нему, она с презрением бросила:

– Опоздал ты со своим криком о любви ко мне… Теперь тебе не скоро встать с колен… И подождать придется…

Она ушла. Цепи стали выходить из стены, опуская пленника и предоставляя ему относительную свободу. А иголочки, покалывающие окоченевшие конечности, подсказали о возвращении чувствительности.

Глава тринадцатая

Будни экспедиции

Император Бутен и Навигатор Донтер только сделали первые выводы, как к ним на смену явились ситанесса Абелия и командор Юниус. Увидев, что весь коллектив в сборе, за одним столом, Абелия воскликнула:

– Неужели отыскали что-то новое?! Уж больно лица у вас таинственные.

– Нового ничего нет, да и модуль старый, – ответил Бутен. И сам поинтересовался последним утоплением Судьи, которого опять страховали все, кто только мог: – А у вас как?

– Без происшествий. То ли мы всех уничтожили в первый раз, то ли те поняли, что им не по зубам…

– А что с поиском?

– Только и докопались, что найденной Ковели цивилизацией трапарсов подспудно руководят некие прувели, очень похожие на прямоходящих жуков создания. Вроде как физические телепортеры. Но сведений о них – сущий пустяк. Пока…

– Ага! То есть пока мы можем и тут развернуться большим количеством?

– Несомненно, – подтвердила ситанесса и более строго послала ментальный упрек:

«Да не тяни ты! Говори, в чем дело?»

– Думаю, что можно как-то высчитать более точно направление переноса Броди и его компании. А значит, точнее вычислить их точку в пространстве.

Все хардийцы многозначительно переглянулись, прикидывая, кто же лучше всех среди них может ориентироваться во вселенском пространстве. Получалось, что следовало начинать с Пеотии. Потом шли Райгд, Ковели, Вителла. Общую мысль высказал Бутен:

– Значит, нам нужно смотаться за ними и…

Но не успел он договорить, как где-то на верхних этажах раздался явственный грохот, треск, скрип, а затем и стоны. Словно обвалилось нечто массивное и погребло под собой не иначе как деревянную мебель. Ну и понятное дело, что почти у всех мелькнуло в голове: «Наши вернулись!» Потому что в спорах не раз высказывалась мысль, что если кто и вернется вдруг, то именно на место, с которого его и затянуло в телепортационный переход.

Легче оказалось к месту грохота добраться божественным сущностям: они просто телепортировались на четвертый этаж. Тогда как археологи и три корреспондента ломанулись наверх по лестнице. Они, конечно, припоздали, но обрадовались не меньше от увиденной картины: Бутен и Абелия с двух сторон бережно поддерживали стонавшего и кряхтевшего Михаила Днепрянского. Кормильца – собственной персоной! Он был в ботинках, но без одежды. Кисти и лодыжки почернели от синяков, показывая, что парня держали в кандалах или вообще подвешивали на дыбе. Лицо было перекошено, глаза моргали как при нервном тике, пальцы тряслись как у старика.

Так что несколько минут его ни о чем не спрашивали, а только старались взбодрить парочкой антишоковых уколов да теми способами ментального целительства, которые имелись в распоряжении ситанессы и императора. Абелия поймала взгляд Юниуса, кивнула ему, и тот исчез. Сомнений не оставалось, что он помчался не только за Пеотией, но и за доктором Бензиком.

Те вскоре появились. Пеотия подскочила к Михаилу, присела рядом, обняла рукой за плечо:

– Где ты был? Что с тобой случилось?

С другой стороны склонился Бензик, стал бережно ощупывать и подлечивать правую руку парня.

– А сколько времени прошло?

– Больше двух недель.

– Кошмар!.. Меня держали в цепях в каком-то темном подвале. Еду давали нерегулярно… Я потерял счет времени совершенно… И вот недавно меня расковали и повели под руки куда-то наверх. Я притворился, что полностью обессилен, и меня практически несли. И мне повезло! Я увидел круг телепортации, точно такой, как здесь, в подвалах. Ни мгновения не раздумывал, сразу стал выкручиваться и расталкивать своих охранников, и мне опять повезло. А еще больше повезло, что портал сработал, когда я на него бросился плашмя… – Михаил приподнял голову и осмотрелся. – А где?..

– Броди с Ларисой и Карл с Люссией тоже пропали одновременно с тобой, – поспешил сообщить Оливер. – И до сих пор о них ни слуху ни духу.

Бутен несколько осудительно посмотрел на Оливера и заговорил сам:

– Как думаешь, могли они быть с тобой рядом?

– Вполне…

– Ты слышал крики? Какие-нибудь иные подозрительные звуки?

– Нет, ничего такого. Скорей меня с ума чуть не свела полная тишина. Только охранник топал словно слон, принося мне еду и воду…

– Чем кормили? – участливо поинтересовался Бензик.

– Рассмотреть не было возможности, а на вкус хлеб, мясо, какие-то каши. Даже отвар вполне горячий доставался.

– Хм! Если так кормили, значит, убивать не собирались! – заявил врач. – Ну а вопросы тебе задавали?

– Ни звука не слышал. Вначале здесь стал куда-то проваливаться, а потом уже очнулся в цепях и вот в таком виде…

Только тогда все вспомнили, что парень совершенно голый, и вскочившая на ноги Пеотия хлопнула в ладоши:

– Все быстренько вышли! Дайте Михе спокойно одеться! – ведь это была его комната, и некоторые запасные вещи так и лежали стопкой на надувном матрасе. – Потом я вас позову, и мы продолжим разговор. Думаю, что теперь, когда уже целых два новых вектора есть, от модуля, и возвратный самого Михаила, мы можем более точно высчитать точку выхода телепортационного канала в пространство.

Она выпроводила всех из комнаты, сдвинула створки и повернулась к лежавшему парню. Над ним продолжал склоняться несколько задумавшийся Бензик.

– Ну, чего разлегся? Я рада тебя видеть и такого, но одевайся быстрей, у нас слишком много забот! Врача стесняться нечего. Меня – и подавно!

Словно нехотя, скорей всего из-за болезненных ощущений, Кормилец встал на ноги и начал медленно выбирать одежду.

– А что у вас за проблемы? – поинтересовался он.

– Ой! Лучше и не спрашивай. Только одна ваша пропажа заставляет нас дежурить здесь парами.

– Нужно всех немедленно эвакуировать на Землю. Уверен, после моего побега по моим следам кто-нибудь да нагрянет.

– Может, ты и прав. Да только на Землю вам пока нельзя…

Она задумалась, стоит ли говорить Михе про Сатази, и уже вроде как решилась сказать, когда тот спросил:

– Почему?

И тут же такой вопрос задал и Бензик:

– Почему? – но при этом он уставился на парня, натягивающего майку. – Если тебя держали в кандалах больше двух недель, то почему у тебя следы и синяки такие, словно им не более нескольких часов?

– Да эти кандалы какие-то странные, – почти без паузы отозвался Михаил. – То током пробивали, то странной щекоткой.

– Так они что, еще и лечебные свойства имели?

– Понятия не имею…

– Какие они хоть на ощупь?

– Ну, твердые… – пожал плечами Кормилец и начал надевать штаны.

«Что-то в нем не так! – передал Пеотии ментальное собщение Бензик. – Будь начеку! Особенно мне не нравятся его синяки! Он лжет!»

«Да ну, не может быть».

«У него в организме есть некие несуразные изменения, – продолжал Бензик, который еще в первые дни после своего оживления вживил в собственное тело хирургическим путем некие помогающие ему практиковать и лечить устройства. – С моим умением сканировать органы в течение минуты я его уже всего проверил! Сейчас заканчиваю обрабатывать результаты. Человек с такими отклонениями уже умер бы или сотрясался в судорогах от боли!»

«Ты к чему ведешь? – насторожилась богиня. – С ним проводили какие-то опасные эксперименты?»

«Боюсь, как бы не хуже чего… Мне страшно, но, по сути, это уже и не человек почти! Он сам собой представляет страшное оружие… Ой! Пеотия, сделай что-нибудь! Вышвырни эту гадость отсюда! Иначе он все тут разнесет! Вдребезги! Я-то выживу, а вот остальные…»

Богиня с улыбкой двинулась к парню:

– Милый, ты стал таким неуклюжим! Хотя от кандалов могут и мышцы атрофироваться. Помочь тебе?

Михаил уже надел брюки и повернулся к Пеотии. Она выставила губки для поцелуя и промурлыкала:

– Я так по тебе соскучилась, а ты меня даже не поцеловал… Или ты меня разлюбил?!

Вопрос был задан так капризно и ревниво, что никакой парень и не подумал бы отказаться от поцелуя или объятий. Но когда их губы соприкоснулись, а женские ручки сомкнулись у мужчины на спине, что-то резко скрипнуло и загудело. Пара дернулась, словно от удара током, несколько секунд тела Михаила и Пеотии странно просвечивали, а потом ярко вспыхнули и исчезли. По комнате прошла ударная волна, и возник пожар. Собранная здесь мебель и вещи Кормильца пылали, словно сухая трава. Окно вылетело, часть потолка выбросило вверх, словно пробку из бутылки с игристым вином.

Могло показаться, что то ли присевший, то ли отброшенный к стене ударом врач тоже пылает, но уже через пару секунд он вскочил на ноги и закричал вслух, одновременно дублируя на ментальном уровне:

– Сюда! Пожар!

Тотчас перекошенные створки раздвинулись, и в комнату вбежали Юниус с Донтером. Они слыли своими умениями по укрощению огня некими специальными полями, и все предметы стали гаснуть один за другим, словно их на долгое время окунали в воду, а потом еще и подсушивали на сквознячке. За их спинами маячили обеспокоенные лица Бутена и Абелии:

– Что случилось?!

– Кто это был? Мы еле успели установить преграду на дверь и отогнать людей.

– И где Пеотия?

– Неужели она погибла?!

Бензик, прежде чем ответить, очумело помотал головой:

– Трудно сказать… Меня неслабо приложило… Странный какой-то монстр попался, но это точно не Михаил… Или из него успели сделать какое-то чудовище…

– Так что с Пеотией?

– Трудно сказать… Она попыталась, насколько я понял, этого подставного Кормильца закинуть в гиблое место, да он что-то почувствовал и стал сопротивляться. Тогда я сбросил нашей коллеге половину своих сил, и она таки с этим демоном куда-то провалилась. Куда именно, понять точно не могу, хотя держал канал связи с ней до последнего… Вроде как в сторону Якоря подалась…

Абелия с тоской в голосе припомнила:

– Там есть места, откуда и Пеотия не вырвется…

– А с чего ты взял, что это был демон? – поинтересовался Юниус у врача.

– Да понятия не имею, как эту мразь назвать… просто сравнение вырвалось… – Бензик стоял, прикрыв глаза и опустив руки. Пытался удержать еле ощущаемую им связь с боевой богиней. – Потому что у него внутри были некие органы, эдакие химерические, что ли…

Повисла короткая пауза, которую прервала Абелия:

– Чувствуешь? Может, нам следом броситься?

– Нет… – перешел врач на шепот. – И она запретила, и мы не туда попадем… Что-то вроде струйки дыма осталось… Пытаюсь втянуть эту дымку…

– Поддержать тебя?

– Пока сила не нужна…

Вновь наступило молчание.

– Так что это было за чудовище? – спросил император Бутен. – И если сейчас оно вернется? Но уже в виде Пеотии?

Бензик повел носом, словно ищейка, улавливающая запах:

– Очень опасное существо, невероятно опасное… О таких я не слышал. Но бороться с ним можно. Вам всем нужно научиться определенной форме просмотра любого живого образования… Правда, и маленький чип придется вам в голову врастить…

Хардийцы скривились, и Донтер сказал:

– Лучше быть живым роботом, чем мертвой божественной сущностью!

– Истину глаголешь, дружище, истину!.. Ну и насчет возвращения… Мне кажется, Пеотия все-таки сильней этого монстра. Он не мог от нее вырваться, потому и сбросил некий зажигательный пакет, которые на себе носят террористы-смертники. Больше ничем навредить у него мочи не хватало…

Ситанесса начала ходить по комнате, не в силах оставаться на месте от переживаний.

– Но почему же она так долго не возвращается? Ведь понимает, как мы тут о ней беспокоимся!

Вопрос был безадресный. Все остальные и сами себя чувствовали словно на иголках. Взгляды сосредоточились на застывшем Бензике. На появившемся в проеме входа Оливера никто не обращал внимания.

– Ухватил… – прошептал врач. – Она теряет скорость… Если замрет – все! Давайте мне кто сколько сможет сил!

Тотчас все четыре божественные сущности шагнули к нему. Хоть руки при этом можно было и не накладывать, но восемь ладоней легли на худые плечи коллеги, так и остававшегося в образе старика. Передача подобных сил была разработана Бензиком после первого покушения на Ковели, чтобы можно было поддержать лидера. Для людей, обладающих умением телепортироваться, было несложно перебросить некие собственные резервы посредством той же телепортации. Передачу сил можно было пока производить только в пределах видимости, но и такое умение играло огромную, а в данном случае решающую роль.

Подкрепившись, врач исчез. Но буквально через пять секунд вновь появился в помещении. На своих старческих руках он держал покрытое местами непонятной сажей тело боевой богини. Пообщавшись ментально и действуя синхронно, все шесть хардийцев телепортировались в комнату Николая Счастливчика и его подруги Ирены. Там была всем известная широкая кровать. Туда и уложили Пеотию. Самое приятное, что она была в сознании и тараторила без остановки, перемежая свои слова хихиканьем, а то и смехом:

– Ну вот, я верила, что ты меня «чувствуешь». Молодец… хи-хи! Получается, ты меня за пару минут три раза спас… Ха-ха! Ай да дедуля! Да ты любому молодому фору дашь! Хи! Вначале предупредил, потом силенок подбросил, а потом еще с «пути» выдернул. А я – верите? – уже совсем выдохлась… Но от этой мрази избавилась… Фу! Мне кажется, отныне я буду опасаться обнимать мужчин… Брр! Хи! Ха! И ведь какой монстр противный попался! Что он только не вытворял, пытаясь вырваться из моего силового кокона, а когда уже стали погружаться в Бездну, когда он понял, что возврата не будет, успел пропищать, вроде как с иронией: «Мой аванс возвращается на место!» И перестал сопротивляться… Ха-ха! Идиот! Зато мне удалось после этого рвануть обратно. Знаете, мне даже показалось, что он завыл от бессилия… И там, ниже точки нашего расставания, что-то блеснуло…

Убиравшая с тела подруги сажу, Абелия в ужасе воскликнула:

– С чего ты решила переться в Бездну? Уже ведь пробовали с самого краешка там возиться, и чуть всех скопом не засосало. Не могла его сбросить на какую-нибудь звезду?

– Хи-хи! Ты такая грозная, прямо как мама! – продолжала нервно веселиться Пеотия. – Ха-ха! Но, во-первых, со времени нашего посещения мест обитания Сатази я стала как минимум вдвое сильней. А во-вторых, это непонятное отродье из центра звезды тоже могло вырваться. Так что я сразу решила окунуть его в Бездну. Ха! И ведь получилось же!

Сканировавший состояние ее здоровья Бензик уныло кивнул:

– Ну да, получилось… Только вот подобного истощения среди нас вообще и у тебя в частности я и представить не мог. Ты выглядишь как Розалия после родов… Да-да! И не хихикай мне тут как последняя дурочка! Хочешь ты, не хочешь, а пяток дней придется провести в постельном режиме. Или…

– Или? Согласна на любое другое «или»!

– …или тебе придется четверо суток лежать утопленной!

– Гм?! Издеваешься?! – Пеотия попробовала, видимо, что-то совершить, куда-то мотнуться, но только обессиленно дернулась, тут же начисто лишилась всей своей веселости и испуганно прошептала: – Ничего не получается!..

– Постельный режим, – повторил Бензик.

– Но я точно восстановлюсь? И что? Если еще такой перевертыш попадется?

– Восстановишься, – пообещал врач. – И будем надеяться, что больше такого подставного существа нам не попадется. Но чтобы уметь отличить его от настоящего человека, цорка или кого иного, вам следует немедленно научиться правильно сканировать. Поэтому приступаем!

Донтер засомневался:

– Ну ладно, обнаружим мы его, а дальше что? Если с ним вон даже Пеотия еле-еле справилась.

– Да я!.. – вскинулась та, но на ее рот бесцеремонно легла ладонь Бензика.

– Для чего тебе голова дана, дружище? – укорил он старого приятеля и в прошлом соправителя Хардии. – Обнаружил. Связался ментально с остальными. Заговорил зубы. Тут и мы подоспели. А уж толпой и не такого демона засунем в преисподнюю. Дошло?

– Да помню я, помню! – рассмеялся Навигатор. – В единстве наша сила! Ладно, давай учи… Показывай свои шаманские фокусы… хе-хе!

– Нужно понимать разницу между врачом и шаманом, – пробурчал Бензик.

И приступил к обучению.

Глава четырнадцатая

Конструктор Таирхет

Трехпалый оставался единственным представителем своей расы, который пользовался умениями перемещаться во Вселенной. Все остальные представители так и не достигшей величия цивилизации постепенно вымирали на бедной изолированной планетке с дивным названием Ромашка, в грязи полного предрассудков средневековья. Причем средневековье насильно насаждалось и поддерживалось выходцем с этой планеты, тоже трехпалым существом, которого во многих галактиках знали как Конструктора Таирхета.

Спрашивается, зачем разумному существу постепенно истреблять себе подобных? Зачем уничтожать всех родственников? Зачем искоренять всю расу?

А ответ был прост: умеющее телепортироваться существо просто не желало, чтобы его земляки тоже отправились путешествовать по Большому Космосу. Его пугало, что долгоживущие трехпалые довольно быстро распространятся по всей Вселенной и составят ему конкуренцию. Даже по скромным меркам каждой особи здоровье позволяло прожить до тысячи стандартных лет. Конечно, если люд не косили разные эпидемии, суровые войны и прочее. А подобных бедствий на Ромашке в последние столетия хватало, и теперь от населения в несколько миллиардов осталось всего лишь пара миллионов. Мало того, о затерянной в космосе планете никто не ведал, кроме Таирхета.

В молодости, около десяти тысяч лет назад, ему повезло. Попав в коллектив ученых, которые работали над проблемами телепортации, Таирхет оказался подопытным кроликом для самого первого переноса. И он исчез с экспериментальной площадки на глазах у своих старших коллег. Вроде бы и переход прошел великолепно: он оказался на соседней планете, вполне пригодной для жизни трехпалых. Но во время телепортации молодой ученый вдруг ощутил свою нераздельность не только с планетой, а и с остальным космосом. А это помогло почти сразу понять основные принципы телепортации. Как положено, молодой герой порадовался на новом месте и даже вполне целенаправленно несколько раз переместился на малое расстояние. Получилось! После чего первый телепортонавт довольно лихо, с неким ребячеством помчался обратно. Бравируя своими силами и намереваясь устроить сюрприз коллегам, он сразу перенесся в комнату совещаний, в предвкушении застыв за стеллажами с документацией.

Если бы он этого не сделал, мир бы не изменился.

Ну и если бы в руководстве научной группой не было этих двоих. Они, может, и не имели ничего против именно Таирхета, но, входя в комнату совещаний, один из них спросил: «Кого отправим следующим?» И ответ прозвучал так: «Да любую иную бездарь, кого не жалко!»

Вот тогда гнев застлал разум первого телепортонавта планеты. Ведь вместо восторга, прославления или хотя бы сочувствия его обозвали бездарью. Последней каплей стало и то, что в остальном мире к пропаже ученого отнеслись наплевательски: «Сам знал куда лез! Так чего нам о нем печалиться? Наука требует жертв!»

План мести сложился сразу. Бомб и взрывчатки на планете хватало, и он уничтожил место отправки следующего телепортонавта. Вдобавок еще и пожар в научно-исследовательском институте телепортации устроил. Самые передовые, работающие в верном направлении ученые погибли. А подобные институты были подло уничтожены в следующие годы. Попутно он ловко развязал грандиозную войну на планете. Так что откат к дикости произошел стремительно.

Лозунг: «”Нет” телепортации для всех!» – стал основой существования Таирхета.

Ну и если существо доходит до такой мысли, то следующее его намерение – это вообще зачистить родную планету от живых существ. А для этого только и оставалось отыскать на просторах Вселенной оружие, которое лучше всего подойдет для намеченной цели. И такое оружие нашлось. Быстро. Много. И даже с большей поражающей способностью, чем ожидалось.

Но увы! Тут новоявленного Конструктора, который смело влился в когорту себе подобных и уже начал подминать под свою власть одну из галактик, ожидало полное разочарование. Как он только не старался, что только не применял, ничем Ромашку и ее обитателей уничтожить из космоса не удавалось. Даже удивительными камнями гроссадами, опаснейшие лучи которых могли пробраться в атмосферу планеты. Вдобавок еще и выяснилось, что попасть на Ромашку не может ни один посторонний телепортер. Никого иного, кроме Таирхета, на свою поверхность планета не пускала, словно живая, действующая выборочно и только своим разумом. Да и своего сына пропускала, лишь растворив в пространстве страшное оружие, которое он пытался с собой пронести.

Потому божеству ничего не оставалось, как, время от времени туда наведываясь, устраивать эпидемии, голод и жестокие войны. Все это почти истребило цивилизацию трехпалых.

Удалось ему отыскать и разгадку феномена Ромашки. Однажды Таирхет узнал о каторжной планете Пьедронге и висящем над ней Сифоне. Находилось это место бессрочной ссылки во владениях братьев кентавров, но информация не скрывалась, даже предоставили возможность коллеге там побывать с осмотром. Вот он и изумился невероятному сходству неведомой защиты вокруг планет.

О своей родине промолчал, но понял, что эти два, казалось бы, совершенно разных, далеких друг от друга места обитания похожи не случайно. Приступил к поискам и на одной из планет, опустевшей в страшной войне прошлого, отыскал нужную информацию.

И была она такова. Существовали когда-то космические пираты. Подобные встречаются всегда и во все времена, но те даже название собственное имели: Бездомные Пираты. Причем осесть в свободных мирах, пригодных для жизни, они никогда и не думали. А руководствовались только одним лозунгом в своей жизни: «Завтра мы должны спать в крови новой жертвы!» Корабли у них были огромные. Станции-города достигали размеров малых планет. Двигатели самые совершенные, и передвигались пираты по космосу, словно саранча, опустошая все. Их ненавидели, сражались с ними всеми силами, но справиться не получалось.

И вот однажды в среде Бездомных Пиратов появился изоляционист Грандар Регилят, который только и мечтал тайно осесть где-то на небольшой планетке да избавиться от своих кровожадных сородичей. А для этого изобрел особую защиту, которую в его честь назвали регилятной. Грандар Регилят еще и умудрился поначалу поставить дело так, что на его разработки сами пираты и тратили огромные средства. Они-то ведь думали, что регилятная защита поможет им защищать огромные станции от нападений. Несколько станций окружили регилятным полем и провели крупномасштабные испытания. Ни одна единица разрушительного оружия, выпущенная из окружающего пространства, не коснулась станций. Все оружие растворялось бесследно, не долетая до станций.

Триумф! Слава! Восторги!

И зубовный скрежет всех остальных разумных, которые до той поры безуспешно боролись с кровожадными пиратами.

Все остальные станции и корабли разбойники космоса, имевшие в своих рядах природных и технических телепортеров, окружили в течение нескольких стандартных суток таким полем и стали считать себя непобедимыми.

Именно тогда Грандар Регилят, получивший в знак высшей награды тайные умения телепортонавта, огласил, что отправляется в один из миров для отладки специальной пушки, благодаря которой можно будет по каналу телепорта закинуть капсулу с регилятом на любую новую станцию, где бы она ни находилась во Вселенной. То есть вы, братья мои, строите, потом даете мне координаты, я к вам – «бабах», и должное поле защищает должную твердыню.

Пираты души не чаяли в своем герое, уже потирая руки и мечтая ограбить самые крепкие, боевые цивилизации. Так что отпустили ученого с группой выбранной лично им поддержки, и те исчезли в неизвестном направлении.

А потом и выяснилось, что кокон регилятной защиты еще имеет цикл своего роста и «взросления». То есть практически капсула с регилятом создавала живое, мыслящее в сугубо определенном направлении существо. Существо-оболочку, ангела-хранителя, запрограммированный искусственный разум с невероятными умениями и силами. Если бы Грандар Регилят задумал задать программу на уничтожение планеты внутри кокона, то в течение трех лет там бы все превратилось в пыль, газ и пламя. Но величайший гений всех времен и народов задал программу лишь оборонную.

Так вот, «повзрослев», регилятная капсула уничтожала опасные предметы и в собственных внутренностях. И за несколько дней непобедимые станции пиратов лишились всего крупного вооружения. Мелкое, для внутренних войн, оставалось, воюйте на здоровье. А вот тактическое, способное раскалывать планеты или до дна океанов пропекать радиацией, благополучно в единочасье растворилось.

Так что порой ученые вполне сознательно и с особой хитростью творят великие дела и способствуют сохранению разумных во Вселенной.

За короткое время о беде пиратов узнали все и в простых сражениях с помощью малых ракет и пушек, прорываясь с ними вплотную к линкорам и станциям, разгромили их.

Понятное дело, что разбойники поклялись отомстить Грандару Региляту. И приложили к этому все остатки своих сил. Но вот удалось ли им уничтожить своего врага – в найденной информации не указывалось. Только и сообщалось, что ученый со своими помощниками пушку построил, и даже несколько раз испытал. В результате этих испытаний существуют несколько планет, окруженных вечно живущей регилятной защитой. А для того чтобы самому попадать в защищенный мир, ученый соорудил станцию на орбите, через которую и осуществлялся проход в открытый космос и обратно.

Вот на этом поисковая эпопея Конструктора Таирхета и завершилась. Он понял, что дальше искать не стоит. Рискнуть и упасть на Пьедронгу – нет никакого смысла. Прошло более тридцати тысяч лет, и ученый, скорее всего, уже умер, как и его соратники. И пушку наверняка уничтожил, чтобы не попала в чужие руки. И тайну ее создания унес с собой в могилу.

Да и нужна ли эта пушка Таирхету? Его родной мир с трехпалыми земляками доживал последние годы своего бытия, а на планету Пьедронга божественному существу было начхать с высоты своего личного Олимпа. Знал о ней – прекрасно. Удастся когда-нибудь использовать подобные знания – еще лучше. Знать то, о чем не знают другие, – всегда полезно. Пусть даже с этого вроде нет никакого толка именно в сей момент.

А справляться с трудностями на родной планете Таирхету в последние десятилетия нравилось. Очень нравилось!

Вот и сейчас он вернулся в столицу своей империи, в грандиозный храм самому себе, коих во Вселенной насчитывалось всего несколько, в преотличном настроении. На Ромашке удалось втравить в кровавую междоусобицу два самых сильных и влиятельных клана. Те уже сцепились не на жизнь, а на смерть, и к ним спешно подтягивались кланы мельче и слабее. Потом только и стоит наведаться на родину еще два-три раза да подкинуть болезнетворные бактерии. Если кто выживет после войны, обязательно вымрет чуть позже. Такова судьба, определенная новым богом.

Разместившись в своем личном, довольно скромном на вид кабинете, Трехпалый задумался. Отдых он заслужил, но вот какой? Каким бы ни было божественное величие, но за десять тысяч лет и самые уникальные развлечения приедаются. Но тут по ментальному каналу с ним связался куратор внутреннего надзора:

– Ваша божественность, к вам гость. Представился альятором.

«Неужели он так быстро выполнил задание и явился за наградой? – удивился Трехпалый. – Но почему не в условленное место? Почему без предварительного сигнала? Похоже, у него сложности, и он правильно сделал, что обратился именно ко мне…»

– Пусть является! – разрешил он, попутно проверяя на всякий случай, все ли у него задействованы защитные устройства.

Гость не стал возникать прямо в кабинете хозяина, а вошел в дверь. Впрочем, слово «вошел» тут не совсем подходило. Он скорей вкатился клубком плоти, тумана и искорок. То есть выглядел почти так же, как и при получении аванса. И сел в кресло для посетителей, вполне напоминая человека.

– Слушаю тебя, Фэби, – сказал Таирхет.

– Фэби больше нет, он погиб, провалившись в Бездну. Свое задание он так и не успел выполнить.

«Вот это да! – мысленно воскликнул Конструктор. – Такой исполнитель потерян!»

– И кто его туда столкнул? – поинтересовался он вслух.

– Как я понял по его предсмертному ментальному посланию, те самые божественные особи, которые окружают мобильного расвалунга Ковели.

– Ты знаком с подробностями задания?

– В общих чертах. Между мной и Фэби имелись определенные отношения и нерушимые заповеди, одна из них гласит: «Если умру я, задание завершишь ты!» Поэтому я знал очень многое, кроме некоторых технических деталей, которые дает заказчик. Как и то, что аванс составил девятнадцать камней. Причем гроссады – с первого уровня Бездны. Они, кстати, туда и упали вместе с телом Фэби.

– И ты хочешь получить тоже?

– Нет, второго аванса мне не требуется. Я пойду на риск только для получения остальной оплаты. Если будет согласие.

– Да, я согласен.

– Тогда прошу дать мне ориентировку по деталям, и я приступаю к работе.

Что-то заставило Конструктора задуматься и засомневаться. За себя он был спокоен, а вот за альятора…

– Вдруг ты тоже погибнешь?

– Тогда мне переживать будет не о чем. И с вашим заданием смогут справиться только Сатази.

– Понятно… Ну что ж, отправляйся тогда к Конструктору Бельессеру. Все детали, а также близкие к расвалунгу Ковели люди у него.

– Убываю! – сказал альятор и исчез из кресла.

«Что же меня так насторожило?» – подумал Трехпалый, но не нашел ответ на этот вопрос.

Зато появилась твердая уверенность: бдительность следует утроить, а меры собственной безопасности принять самые немыслимые.

Глава пятнадцатая

Карл Пузин

В тот роковой день все начиналось прекрасно. Ранним утром, в ожидании орла, Карл раздвинул створку ворот уже автоматически, с помощью электромоторов, и полной грудью вдохнул свежий горный воздух. Никаких дурных предчувствий у него не было, настроение находилось на отметке «очень хорошее», и разве что в душе бродило небольшое сожаление:

«Вот если бы еще и Люссия в эту ночь оказалась со мной. Если бы не поленился и как следует попросил, что Валия, что Кимала не отказали бы мне и запросто привезли подругу сюда. Да и официальная причина всегда нашлась бы. Вон сколько работы переделал…»

Вряд ли любимая помогла бы в работе – скорей они всю ночь занимались бы сексом. Но дизели починены, электромоторы отлажены. Даже запакованные в мешки патроны приготовлены к доставке и сложены возле самых ворот. Наездницам не придется их таскать из арсенала, чтобы погрузить на орла.

«А вообще и с Ф-фотей, и с его наездницами нам всем здорово повезло, – благодушно рассуждал Пузин, поглядывая в просвет ущелья, не мелькнет ли там красавец орел. – И доставка, и разведка, и поиск! Прям чудо, а не помощник! Как представлю наши мытарства: пешком, на плотах или на шлюпке какой, так молиться готов на птицу нашу. О! Как же я ему угощение не приготовил?»

Любил покоритель воздушного океана, когда его чем-нибудь по дружбе угощали. Принимал пару сухариков или горсть орехов, как признак уважения и приятельских отношений, и уж самого Пузина из-за этого выделял однозначно. Вот потому археолог и поспешил на кухню, вскрыл герметичную банку и пересыпал в карман ее содержимое, местные сухофрукты. Теперь будет чем угостить пернатого приятеля. Ну а заодно, раз уже вернулся, решил остановить работающие дизели и приготовить форт внутри скал к консервации. Для закрытия ворот будет достаточно подзаряженных аккумуляторов, да и на крайний случай есть отлично замаскированный лаз среди камней, через который можно забраться в казармы и открыть створку изнутри.

И когда заглушил второй дизель, тотчас явственно услышал требовательный, полный тревоги крик орла. Уже на ходу взводя курки обоих наганов, Карл бросился к воротам, и только успел добежать, как в них скользнул, ловко сложив крылья в последний момент, Ф-фотя. Причем на спине у него никого не было, а следом за ним неслось злобное, приближающееся кудахтанье петухов. Стараясь не думать о трагедии или несчастном случае, землянин в несколько прыжков оказался на открытой позиции для стрельбы. Два петуха уже приземлились и собирались вбегать в ворота, еще два заходили на посадку.

Пузин начал стрелять. Ну а так как тренировался он ежедневно и уже не одного агрессивного летающего монстра приговорил, то эффективность стрельбы и сейчас оказалась на высоте. Первый хищник так и завалился на пороге. Второй шустрик развернуться успел, но только начал раскрывать крылья для взлета, как упал клювом в камни. Подивила изворотливость второй пары нападавших: при звуке первого выстрела они сделали разворот в воздухе, так и не касаясь камней лапами, и с утроенным усердием ринулись назад. Ну а так как расстояние было маленькое и оставлять подобное хамство петухов безнаказанным не следовало, то археолог и этих двух цветастых тварей сбил.

Может, следовало их добить, потому что одна туша еще шевелилась, но Карл поспешил к недовольно клекочущему орлу:

– Ф-фотя! Дружище! Ты почему один? И почему без охраны? – Горсть сухофруктов, положенная в клюв пернатому приятелю, того сразу успокоила. – А где Валия? Кимала?

Орел вначале развернулся, однозначно показывая свои потери и жалуясь на подлых петухов: в его роскошном хвосте недоставало солидного пучка. Похоже, летающие монстры, сообразив, что синий красавец летит один, решили с ним посчитаться за многочисленные потери в своих рядах и постоянное унижение при контроле воздушного океана. То есть петухи лишний раз подтвердили свою необычайную сообразительность, сразу поняв, что, кроме людей, стрелять из убийственного, грохочущего оружия некому.

– Да-а, это они тебя нехорошо встречали! – сказал Пузин, поднимая руки вверх. – Толпой на одного? Ха! Но мы их уже, подлых, наказали, никто больше Ф-фотю обижать не посмеет.

Руки он поднимал, потому что так делал всегда Кормилец, когда хотел получить от орла картинки ментального общения. Тот мог при этом говорить не только образами, но и короткими фразами, утверждая, что он не просто ручной дикарь, а вполне цивилизованный, разумный представитель своей пернатой расы. Но пока еще ни с кем, кроме Михаила Днепрянского, синий красавец не разговаривал. Ну а со своими наездницами он общался звуками, и те его прекрасно понимали.

Получится ли сейчас? Но, похоже, что иного было и не дано. Просто следовало загрустившей птице поделиться наболевшим с единственным оставшимся на планете человеком. Правда, сам человек в тот момент о том, что он единственный, еще не догадывался. Орел доверчиво подставил голову человеку и начал транслировать образы и короткие фразы:

«Какой ужас! Я сплю, а одеяла выдернули! Все!..»

– Кто выдернул? – Карл старался спрашивать мягко.

«Не знаю… Кто-то очень жадный! Все одеяла забрал! И полотенца… И все забрал! Я всю ночь один просидел. Темно! И есть никто не оставил мне!..»

– Ну, это вообще безобразие! Надо было тебе поискать. Ты ведь знаешь, где что в купальнях лежит. Почему не поискал?

«Все забрали! И темно… Ничего не видел. И страшно… Настал день, посветлело. Я вышел. И там никого нет. Кимала – пропала! Валия – пропала! Их муж – пропал!»

– Может, они спрятались? Решили с тобой поиграть?

Хотя археолог и понимал, что случилось нечто страшное, но подавлял желание выругаться. В нем теплилась надежда, что все друзья и приятели просто перенеслись в иное место по причине непроизвольного срабатывания телепорта. Вполне возможно, что вернулись на планету адельванов. А может, и так вышло, что каждый вернулся в точку своей отправки сюда. Но тогда почему наездницы пропали, а орел остался?

«Это не игра. Все пошли внутрь горы. Хотели что-то смотреть. Я заснул… Было так тепло и приятно… Потом одеяла выдернули! Жадины! Мне холодно было! И темно стало… И никого! Никто из горы не вышел!..»

– Ну, этого следовало ожидать, – начал рассуждать археолог. – И опасаться! Они пошли внутрь, осматривать Пантеон. Сашка наверняка стал показывать всем фокус со статуей рогатого кентавра… Наверное… И вот тогда что-то и случилось… Но чего мы гадаем, дружище? Давай летим туда и все уже на месте осмотрим! А? Полетели?

«Летим! Надо найти Кималу и Валию! И мужа их – тоже. А то они будут плакать. Мне их так жалко…»

– Не переживай! Все отыщутся. Никуда Миха от своих жен не денется. Так… давай патроны прихватим, вдруг нам с тобой воевать придется… Отлично! А теперь выходи, а я ворота закрою.

Петуха с направляющих пришлось перекатить наружу. Ну и понятное дело, сейчас заниматься разделкой или хотя бы вырубить кусок мяса было некогда. Уже в который раз мысленно сожалея, что не попросил привезти ему на ночь Люссию, Пузин плотно закрыл створки ворот, зарядил наганы и забрался на спину орла. Прикрепился страховочным поясом и, поглаживая Ф-фотю по шее, воскликнул:

– Вперед! И ничего больше не бойся, я с тобой!

Что интересно, пока они летели к городу, поблизости не виднелось ни одной крылатой тени. Хищные петухи обладали отличным зрением и, заметив человека, старались убраться как можно дальше.

«Не удивлюсь, если эти разноцветные монстры обладают разумом как минимум неандертальца», – подумал Пузин.

В городе все внешне оставалось спокойным и нетронутым. А вот отсутствие света на ступеньках, ведущих в купальни, успокаивающего рокота дизелей и запахов готовящейся пищи заставляло сердце сжиматься от плохих предчувствий. Получалось, что и в самом деле никого нет. Хотя он и не сомневался в правдивости рассказа орла. Скорей всего, подобные создания не способны сойти с ума, сбежать от своих лучших подруг или подшутить над человеком. Но пока летел, теплилась надежда на какую-то ошибку или недоразумение.

Но нет. В купальнях не было никого. И что более загадочно – из вещей тоже почти ничего не осталось. Так, по мелочи валялось то там, то сям. Дизели, которые были в рабочем состоянии, забрали. Только в дальней каптерке пылился один, так до сих пор и не опробованный. Одеяла и полотенца, так любимые Ф-фотей, тоже пропали в большинстве. Основные запасы пищи, с таким трудом и заботами собранные в окрестностях, словно корова языком слизала. Ни большинства столов из центра купален, ни стеллажей… Факелов на стенах тоже не осталось! Казалось бы, какой неведомой силе или нечисти они понадобились? А вот поди ж ты…

Но парочка факелов в нише таки отыскалась. Возиться с наладкой и запуском дизеля было некогда, и Пузин первым делом направил свои стопы в Пантеон. Как он и предвидел, увиденная там картина ему весьма и весьма не понравилась.

Пропала статуя химерического создания. Исчезли все принесенные сюда предметы, с помощью которых вскрывались опасные ловушки и западни для расхитителей. Также пропала проводка с электрическими лампами и резервные факелы. Лишь кое-где на ступеньках валялись мелкие предметы.

Долго рассматривать самое громадное помещение Карл не стал, а поспешил проверить кольцевую тропу, по которой можно было пробраться к Пантеону с другой стороны. На удивление, там все оказалось нетронутым… Было даже новое ответвление, о котором землянин раньше и не ведал. Похоже, его вскрыли уже после того, как он подался к казармам в горах. Ход вывел к иным подземельям, куда, судя по следам в пыли, отправился на раскопки Михаил Днепрянский вместе с Люссией, Аникой и молодым желлатуком-практикантом.

Археолог спустился на первый подземный этаж.

«О-о! Да тут и пулемет отыскался!»

Находка была только первой в череде иных открытий. Спустившись еще ниже, землянин увидел, что здесь так и остались нетронутыми сокровищница, тюрьма и арсенал. В них никто даже не попытался пробраться. Судя по следам, просто осмотрели.

«Надо возвращаться в купальни и присматриваться там», – решил Пузин.

Проходя обратно через Пантеон, археолог обратил внимание на мелкие предметы, разбросанные по ступенькам. Наклонился, вглядываясь, и ужаснулся. Это были самые разнообразные пуговицы, и среди них две, которые всегда красовались на хорошо запоминающейся блузке Люссии. Блузка выжила во многих передрягах, прославленная журналист и фотокорреспондент ее очень берегла, а тут не иначе как с нее содрали эту вещь, да и все остальные тоже. Судя по обрывкам ниток, кусочкам ткани, вырванным с пуговицами, здесь всех раздевали довольно грубо и варварски. Мысль, что подобное творили уже с трупами, землянин отогнал от себя решительно, заталкивая на самые задворки сознания. Да и ни одного темного пятнышка, напоминающего кровь, не отыскалось.

«Значит, главное произошло именно тут. А судя по тому, что статуя пропала, здесь не просто открылся телепортационный переход, а, скорей всего, «оттуда» вырвались некие враждебные силы, которые и пленили всех, кто находился в Пантеоне. И где теперь мне их искать?»

Следовало приступать к планомерному поиску. Ну а с пустым желудком, как бы беспокойство и горе ни снедало, действовать не рекомендуется. Да и орла следовало накормить раньше, чем себя. Благо что места, где продуктов оставалось еще предостаточно, Карл знал прекрасно. В последние дни команда довольно тщательно разведала близлежащие бомбоубежища, примерно подсчитывая, насколько и чего им хватит в случае вынужденной колонизации планеты.

Накормил Ф-фотю, устроил ему опять из одеял уютное гнездо в бассейне, перекусил сам на скорую руку и приступил к наладке освещения. Дизель не подвел, электричество в систему дал. Правда, саму систему пришлось восстанавливать часа два. Недостающие звенья проводки позаимствовал в иных местах, да так ее и протянул до самого Пантеона. Еще будучи в узкой комнате-ловушке, Карл припомнил вчерашний обед: Юмэй, отладившая подобранные на месте космической станции видеокамеры, одну оставила себе, закрепив в прическе, вторую вставила в выемку в стене над общим столом, а третью подарила Люссии. Если камера на месте, то останется лишь отыскать пространственный проектор, эдакое инопланетное устройство величиной с калькулятор, которых Юмэй наладила с десяток. Они были совсем махонькие, могли и остаться в мелком мусоре. Да и сам рабочий стол технически одаренной желлатуки стоял в дальнем углу.

Камера была на месте! С бьющимся от переживаний сердцем археолог ее оттуда достал, убедился, что она до сих пор исправно работает, и бросился на поиски проектора. Увы! Просмотр записей его еще больше расстроил: загадка исчезновения так и не раскрылась. Хотя нечто странное все-таки заметить удалось. А именно: когда все встали из-за стола и подались в сторону Пантеона, долгое время ничего не происходило, а потом, перед тем как пропало освещение, по пространству купален словно пылевой смерч промчался. Точно так же со стороны смотрелся большой перенос с помощью телепортации и в исполнении хардийцев.

То есть первое подтверждение пришло: некто появился именно рядом со статуей демонического кентавра и все подгреб уникальными умениями. Но зато все большее непонимание вызывало грубое раздевание. Зачем? Или имело место некая особенность? Люди отдельно, одежда и оружие отдельно? Ну да! Если вспомнить про оружие, то в самом деле его забирают у пленников в первую очередь. А снятую одежду и обыскать можно тщательней.

«Наверняка Люссия снимала действо в Пантеоне! Сто процентов! А когда заметила опасность, могла отбросить камеру куда угодно. Она же вон какая маленькая… Судя по тому, что переводчиков или их деталей не валяется среди пуговиц, то Юмэй так и пленили вместе с камерой в прическе, так что третью я не найду, а вот вторую…»

Примчался на основное место событий и провел лихорадочные поиски, чуть ли не с подметанием и перетряхиванием древней пыли. Хорошо, что долго не мучился – представил, кто где стоял, как хотела снять сцену корреспондент, и внимательно прошелся взглядом по стенкам. В самом лучшем для обзора месте камера и отыскалась.

Просматривать запись сразу Карл не стал. Что-то Пантеон перестал у него вызывать доверие. Да и купальни – место ненадежное, вон как из-под Ф-фоти нагло одеяла выдернули. Археолог направился в бомбоубежище, расположенное подальше, и там уже просмотрел запись.

Раз двадцать просмотрел. А сценку с Сияющим и с рогатым кентавром, который тоже попал в кадр, и все сорок раз прокрутил. И было на что посмотреть!

Ну а мыслей от увиденного оказалось столько, что и в голове не помещались. Поражало все! Неожиданный паралич людей и желлатуков. Появление Сияющего и его помощников. Варварское срывание одежды. Предательство Аники и передача ей в рабство Кормильца. Телепортация этих двоих неизвестно куда простым взмахом руки. Падение помощников Сияющего после появления четырехрукого и рогатого кентавра. Его странные слова, и та жуткая покорность, с которой прибывший ранее телепортер принял некое предстоящее ему наказание. Ну и само исчезновение всех и вся: вначале пропали люди, желлатуки и их вещи. Потом Сияющий с помощниками. И лишь затем кентавр стал растворяться одновременно с наступлением темноты. Это какой же мощью следовало обладать, чтобы так легко оперировать подобной массой материи, невероятным количеством предметов, сохранением живых существ в пространстве?!

«Кажется, нашим божественным сущностям может не поздоровиться при встрече с такими существами. Тем более что явно просматривается недовольство нашим вмешательством в мир адельванов… Уж не они ли тысячи лет назад уничтожили четырехруких на планете Миха? И здешние скелеты не их ли рук дело? А что грешок этот у них на совести, раз тут статуя стояла, сомневаться не приходится. Значит, скелеты тоже – их работа! Ну а кому понравится, когда кто-то непрошеный копается в его шкафу и начинает выгребать разные скелеты? Никому не понравится! А уж таким рогатым богам-демонам – и подавно! Как бы чего не вышло…»

Вот так прославленный археолог с Земли выяснил для себя причину и способ исчезновения друзей. И на целые сутки впал в непривычное для себя и никогда ранее не испытываемое состояние депрессии. Если бы не пернатый приятель, о котором следовало постоянно заботиться, могло быть и что-то похуже депрессии. А так Ф-фотя скучать не давал: то есть просил, то вывести его прогуляться требовал, то спрашивал, почему человек так убивается.

Вот на эту тему следующим вечером и состоялся между ними душевный «разговор». Орел понимал слова человека без всякого видимого переводного устройства, а человек улавливал в ответ образы и короткие словосочетания.

– Понимаешь, мне грустно еще и оттого, что Люссию я очень люблю…

«Понимаю. Я люблю Кималу и Валию. Они любят меня и своего мужа. Я тоже немножко люблю их мужа…»

– Да нет! Это совсем не то! Ты можешь с Михаилом только дружить. Точно так же как и со мной. Как и со своими подругами. Понимаешь, любовь – это совсем иное… Вот ты, к примеру, имел отношения с орлицей?

«Нет. Мне еще рано… Лет через двадцать… Или десять… Не раньше… Когда у Валии и Кималы появятся свои дети…»

– Вот! Примерно это. Когда ты обретешь любимую и будешь чувствовать ее, страдать по ней и скучать.

«Скучать – это чувствовать? Тогда я люблю Валию и Кималу. Я их чувствую…»

– Понятное дело, что любишь. Но я говорю о чувствах, как о таком понятии, которое нельзя попробовать, потрогать, увидеть…

«Понял. Ты чувствуешь Люссию?»

– Я чувствую ее любовь ко мне! Но очень переживаю, что она могла погибнуть!

«Раз чувствуешь – значит, она жива, – перешел пернатый умник к более сложным словосочетаниям. – Если бы погибла – связь прервалась бы…»

– Ну да, ты еще скажи, что можешь чувствовать состояние своих подруг!

«Конечно! Они живы. И знают, что я тоже живой…»

Пузин замер.

– То есть если бы одна из твоих подруг умерла, ты бы сразу это почувствовал?

«Да».

– Даже если они будут находиться на другом конце Вселенной?

«Несомненно! Я даже улавливаю их настроение… Недавно они были в плену… Теперь они свободны и рады… Рассматривают незнакомый город…»

– Ох, да ничего себе! – воскликнул землянин. – Что ж ты раньше мне этого не сказал?!

«Ты не спрашивал. Говорил, что и так чувствуешь Люссию».

– М-да! Прости недоумка… Кстати, и привет ты им передать можешь?

Ф-фотя надолго задумался, а потом печально вздохнул:

«Нет. Так не бывает. И не получится…»

– Но ведь они тоже чувствуют твое настроение? Тогда попробуй им передать свою бурную радость. Ну?!

«Какую радость? – удивился орел. – Где причина радости?»

– Так… сейчас сообразим… Э-э-э… как только я начну кричать «ура», сразу начинай резко радоваться и прислушиваться к реакции подруг. Понял? Так вот… Мы с тобой вчера уничтожили сразу четырех хищных петухов! Ура, ура, ура-а-а-а!

По этому поводу Ф-фотя и в самом деле обрадовался. Хорошие воспоминания! А через минутку похвастался:

«Они тоже услышали мою радость! И рады за меня!»

– Эх! Хорошо вам! – позавидовал Карл. – Но ты все-таки подумай, каким образом вы бы могли хотя бы короткими вопросами и ответами перебрасываться…

«Зачем? И так все понятно. – Орел закончил радоваться и вернулся к прозе жизни: – Что у нас сегодня на ужин?»

Зато на следующий день оба приятеля проснулись бодрые, энергичные и без капельки меланхолии. Землянин здраво рассудил: раз были девчонки в плену, а теперь на свободе – значит, никто не пострадал и вся команда, скорей всего, вместе.

Поэтому, плотно позавтракав и знатно вооружившись, Карл решил осмотреть город и его окрестности с большой высоты. Мало ли что вокруг творится? Петухи и близко не подлетают, но ведь могли такие монстры бродить по округе, как гигантские коты, к примеру. Если такая тварь выскочит неожиданно из укрытия, мало не покажется, и раньше старались именно по этой причине окрестности просматривать постоянно.

Оказалось, что все тихо и незыблемо.

Руины, скелеты и заброшенные поля вокруг города…

Но уже когда орел подлетал к купальням, археолог заметил машущего ему снизу рукой человека.

– Ф-фотя! Да нас никак встречают!

Орел снизился, и Пузин, радостно воскликнул, разглядев мужчину:

– Это же Кормилец! Неужели все вернулись?!

Пернатый тоже опознал любимого мужа своих дражайших подружек, и на всю округу раздался его ликующий клекот. Когда ступили на твердь, бурная встреча в стиле Пузина продолжилась восклицаниями, объятиями, похлопываниями по плечам и массой вопросов. И вопросы в основном сводились к одному: «Где ты был? Как сюда вырвался? Не видел ли остальных?» Несколько смущенный, улыбающийся, Кормилец успевал и на вопросы отвечать, и сам спрашивать:

– Двое суток просидел в какой-то каморке на хлебе и воде. Еще и в цепи заковали. Но я их потом расшатал, из стенки вырвал и дверь плечом выбил. Добрался до каких-то подвалов с инструментами, снял цепи, подобрал одежку, а потом отыскал площадку телепортационную и оказался здесь. А где все остальные? Куда пропали?

– О! Да там целая история! Но куда ты перенесся? Неужели в монастырь, как мы с Люссией?

Ботинки на Днепрянском были его, а вот тесная спецовка разнорабочего – явно трофейная, с чужого плеча:

– Нет! На площадку в кукурузном поле, куда Броди перенесло! И она теплая, очень теплая! Мне так и показалось, что она может перенести куда угодно, но сразу соскочил в нее и помчался сюда! Быстрей! Мы можем успеть!

Он порывался бежать к кукурузному полю, буквально пытаясь потянуть Пузина за рукав:

– Сейчас будем там! Ф-фотя, наклоняйся, хоть мы и тяжелей будем, чем две барышни, но уж с холма к полю спланируешь! Давай, давай, родной!

Несколько озадаченный таким напором и необходимостью опять куда-то лететь без заслуженного обеда, орел разрешил на себя взобраться с некоторой неохотой. И взлетел с ленцой, часто оглядываясь на продолжавших беседу мужчин.

– Ты представляешь, – делился впечатлениями Михаил, усевшийся сзади, – этот Сияющий нас всех парализовал, а потом, когда перекинулся словами с этой подлой предательницей Аникой, отправил неизвестно куда. Я так и не разобрался, что там за мир, потому что ни единой души не увидел. При переносе потерял сознание, очнулся в цепях. Только и отыскал возле себя три буханки хлеба да ведро воды…

– Оголодал, небось?

– Не то слово! Жрать хочу, как конь в голодный год!

– А с чего ты уверен был, что кого-то тут увидишь?

– Ну как же! Если я вырвался, то остальные и подавно могли сбежать. Да и ты оставался в казарме.

– Эх! – несколько поздно опомнился Карл. – Забыли для тебя взять наганы в купальнях. Мы ведь все последние забрали из тоннеля…

– А как ты с гор добрался сюда?

– Так Ф-фотя за мной прилетел! Правда, эскадрилью петухов за собой привел, но я их там всех успел приговорить!..

Бегом земляне добрались бы до площадки в лучшем случае за полчаса, а так долетели всего-то за две минуты. И когда орел стал приземляться возле площадки, Михаил заорал:

– Сразу в круг, в центр пусть приземляется! И давай думать про императорский дворец в Харди! Вдруг туда перенесемся?..

Не успев удивиться, чего это многоженец лично не командует на ментальном уровне любимцу своих жен, Пузин невольно подправил начавшуюся посадку:

– Давай в центр, Ф-фотя! Может, она и в самом деле теплая? Пока не остыла!..

– Дворец! Лучше всего прямо на Землю! Надо вызвать помощь! – горячо убеждал сзади настойчивый голос.

И напоминание о помощи в самом деле заставило знаменитого археолога подумать о Земле.

Когда орел коснулся лапами площадки, Пузин испытал уже знакомое чувство телепортационного переноса. И уже в следующий миг Ф-фотя заскользил по мраморному полу. Остановился, не доехав до стены, и наездники встали с его спины.

– Вроде и в самом деле дворец, – осмотревшись, сказал Пузин. – Ха! Точно, вон за выходом знакомый коридор просматривается, он прямо в Большой зал приемов ведет. Вот уж и в самом деле повезло!

Он быстрым шагом устремился к выходу. Правда, некоторую несуразность отметил:

– Никогда не думал, что во дворце имеется площадка телепортации!

Михаил Днепрянский, направляясь вслед за коллегой, пояснил:

– А это мы об этом месте подумали, вот нас и забросило…

Ф-фотя, настороженно приподняв хохолок на голове и хищно вытянув шею, поспешил за мужем своих обожаемых подружек. При этом он посматривал на парня, несмотря на то что слыл вегетарианцем, с явно гастрономическим интересом.

Глава шестнадцатая

Александр Броди и компания

Наблюдатели вернулись после запуска торпед, да так и оставались все время на верхней ступеньке. Связь с передовыми группами они поддерживали по рациям, которые действовали на поверхности превосходно, так что были в курсе всего. Кстати, и связь в скафандрах между спасшимися созданиями из одного ангара действовала отлично. Не прекращая передачу сведений на орбиту, Кгорбо, как только груз большей частью убрали, стал докладывать командиру:

– Город взят. Если кто и может оказать сопротивление, то спрятался в своих домах и носа не кажет. Ни единого выстрела в нашу сторону. Два отряда уже в крепости, разбирают завалы, ведут допросы пленных. Но ясно сразу: здесь, возле конуса, давно собралось самое отродье. И королевство чисто фиктивное. Живут здесь только паразиты. Кстати, сам правитель, угрожая пушками со стен всему городу, требовал всегда двадцать процентов рабов в свое личное пользование. И кланы ничего не могли этим поборам противопоставить. Но не так далеко отсюда имеется другой город, который называют Вавилоном. Там правят ученые, они выкупают здешних рабов за продукты и массу полезных бытовых вещей. Причем давно уже грозятся сровнять с землей постройки вокруг конуса вместе с крепостями и дать свободное право выбора каждому попавшему сюда каторжанину двигаться в любую сторону.

– Тогда здесь не все настолько запущено, а? – Броди оглянулся на жену, Люссию и пару наездниц, которые теперь от него ни на шаг не отходили.

Живописно облаченные в скафандры и увешанные оружием, они вели себя словно заправские телохранители. Далеко от этой группы не отползала и змея Чи’Нга Шислис. Но что она, что ее два нателлана рассудительно помалкивали и со своими советами не лезли.

Зато сразу отозвались землянки.

– Ну да, – согласилась фотокорреспондент. – Не стоило и воевать. Все равно бы нас продали в Вавилон, наверняка с доставкой… А теперь вот ноги труди…

– Еще неизвестно, что с твоими ногами сотворили бы до продажи, – пресекла рассуждения подруги Лариса. – Лучше уж самой ножками двигать, чем…

Александр посмотрел на желлатуков Кгорбо и Лонгира:

– Понял, что общее настроение – идти в соседний город?

– Ну, большинство наших еще не знает всей обстановки, так что все зависит от тебя, – отозвался Лонгир. – Как скажешь, туда народ и двинет. Наше мнение: в Вавилон.

– Значит, туда, и отправляемся, – решил землянин. – А что с транспортом?

– С этим – очень хорошо! Мы даже не ожидали такого. На территории королевского дворца оказалось очень много пригодной техники с платформами для перевоза сельхозпродуктов. Плюс малые мобильные авто и даже несколько открытых и закрытых микроавтобусов. Рабов возили на продажу… Все это хотели некие придурки то ли угнать, то ли просто сбежать, но там ворота взрывной волной накренило, они и открыть сразу не смогли. А там и наши подоспели.

– Отлично! Тогда передавайте приказ: идем в Вавилон. Но вперед пусть отправится группа на самом быстроходном авто и наши разведчики побеседуют с теми учеными. Мало ли что…

Практически тысяча человек сейчас трудились на склонах конуса. И понятное дело, что оставлять ничего из собранного с таким трудом багажа никто не собирался. Осознав, что и угрозы внешней больше нет, стали аккуратно спускать последнюю башню со спаренными орудиями.

Тем не менее напряжение нарастало, и к минуте предстоящего последнего сброса все откатились вниз. Уж больно огромен был риск, что последнее прикрытие разгромлено и на планету могут рухнуть запрограммированные на уничтожение людей боевые киборги. Для отражения возможной атаки приготовили все оружие и единым кулаком развернули три готовые к стрельбе башни с пушками.

Из конуса раздался низкий басовитый гудок, а секунд через пять на верхней площадке оказалась гора трофейного добра с восседающими на ней бывшими узниками Сифона. Первым на ноги вскочил маркиз Мато фон Дивер и радостно заорал:

– Получилось!

Тут же вся тысяча орущих приветствия помощников заспешила наверх. Файял, облаченный в некое подобия скафандра, приспособленного под его тело кузнечика, добрался до Броди:

– Маловато тюремщики из Большого Космоса сил на нас бросили, маловато. Мы их начисто посекли, а потом они решили большую группу собрать, видимо… Но клейкий сюрприз я им оставил! Чтоб я стал бабочкой, если они там пять часов не провозятся!

Чи’Нга не удержалась от восклицания:

– Файял – бабочка?! Оригинально!

– О, и ты тут? – сделал вид, что лишь сейчас рассмотрел змею, маркиз. – Еще не пустили на шашлык? Хе-хе! – И пояснил осудительно нахмурившемуся Броди: – Разумные змеи – великая редкость, их очень мало осталось. Причем мы, файялы, их в прежние века больше всех защищали и сейчас, можно сказать, любим. Остальные в основном охотились на них и поедали. Представляешь такой маразм? Так что наша подруга правильно делает, что от командира не отходит… Да и вы за ней присматривайте… Здесь ксенофобов хватает…

Закончив с переносом груза с вершины конуса, двинулись по улице, ведущей к Вавилону. Кое-где на стенах и крышах виднелись воины ограждения. В передовых отрядах и в разведке оказались индивидуумы с нормальным воинским образованием. Дон Ритару – прувель из Граци, командовал отрядом, проводившим зачистку захваченного королевского дворца. Трапарсы возглавляли отряды авангарда и разведки. Красавкасы остались, чтобы организовать боевой заслон для всей колонны. Пара оставшихся в живых адельванов с оружием в руках продолжала зачистку крепостей вокруг конуса.

Броди задумался о своем месте в этом потоке.

– Как-то мне неловко, – сказал он шагавшей рядом Ларисе. – Чувствую, что командир из меня чисто «потешный».

– С чего ты взял?

– Да тут и без меня толковых командиров хватает. Даже гораздо лучше управляются. Глянь, я ведь даже не знал: что как, куда, откуда и кто! А они уже все поэтапно организовали…

– Ну и прекрасно! Каждый использовал свои знания и умения применительно к обстановке. Твоя роль – общее руководство потоком.

– Вот и сомневаюсь: зачем такая роль? Поток и без меня движется…

Ярославна пожала плечами:

– С другой стороны, и в самом деле… можешь отказаться… Глядя правде в глаза – слишком ответственное звание. Если бы это была археологическая экспедиция, то я бы настаивала на твоем руководстве. А так…

Они обсуждали возможность отречения Броди от командирской фуражки, не обращая внимания на то, что их соратники слушают разговор через наушники своих скафандров.

А потом Броди прямо содрогнулись от рева файяла за спиной:

– Вы только посмотрите на нашего героя! Да он никак решил дезертировать с поля боя?! Наше знамя пытается повиснуть в стороне простой тряпочкой?

– Да ладно тебе, – попытался заступиться за друга Кгорбо. – Это наш Александр просто так рассуждал, чисто гипотетически. Ведь правда?

Землянин упрямо мотнул головой:

– Нет! Я вполне серьезно и решительно заявляю: командирская должность не для меня. Я – не военный.

– Так мы тут все не военные! – воскликнул файял. – Инженеры, археологи, посредники, техники, ну, губернатор затесался… Но самое главное для всех нас – это сам факт твоего существования. Все эти сотни, тысячи созданий прекрасно знают и запомнят навсегда: их чудом спас, объединил и привел к победе человек по имени Броди. Ну, ладно, пусть Александр, не суть важно… Они тебе верят, они тебя во всем поддерживают и они сами взваливают на себя работу им по силам. Но всегда и везде, в любом коллективе, особенно в таком, как наш, нужен харизматичный лидер, который просто укажет рукой в нужную сторону. Вот ты у нас и есть! И ты – наше знамя! Самый что ни на есть популярный, авторитетный и уважаемый индивидуум. Причем учитывай, что, если ты не в ту сторону укажешь и мы там погибнем, тебя лично даже перед смертью винить никто не станет. Только проклянут обстоятельства да свою долю. Ведь сам посуди, разве виновато в чем-то знамя? Никогда! И потому прекрати эти речи, долой пессимизм, а лучше думай, о чем и как ты будешь договариваться с учеными Вавилона. Судя по некоторым просочившимся при допросах данным, они-то рабов выкупают, но вроде как не для свободы. А вдруг они используют разумных для каких-то своих опытов? А?

– Ну, такое вообще в голове не укладывается! – Броди взглянул на массив королевского дворца, к которому они приблизились. – Тогда это не ученые, а изуверы какие-то!

– Все в мире относительно. Вон сколько изуверов вокруг засело! – маркиз махнул одной своей трехпалой рукой на крепости, а второй – на королевский дворец. – И ведь каждый считал себя вправе угнетать иных разумных. И как мы можем проверить ученых на предстоящей встрече?

– Тут и думать нечего, – ответил Броди. – Надо просто посмотреть по околицам Вавилона и расспросить простых жителей в бедных кварталах об их жизни. Кстати, почему город Вавилоном называется?

– На самом деле переводчик дает мне не то слово, что я от тебя слышу, – сказал желлатук Лонгир. – Он по смыслу переводит. А по-нашему название этого города звучит так, – Лонгир медленно произнес несколько рычащих, горловых звуков. – А обозначает столпотворение народа разных рас и воспитания.

– Понятно, – кивнул Броди.

– Мне тут нателланы дали хорошую подсказку, как проверить ученых, – сказала змея. – Если они будут себя вести по отношению к иным представителям космоса, как ведешь себя ты, – прекрасно. И среди них должны быть иные, отличные от них существа.

– Молодцы, ребятки! – похвалил нателланов Кгорбо, доставая из наружного кармана две трофейные пачки и протягивая маленьким комочкам на спине у Чи’Нга. – Угощайтесь! Вкусное печенье…

Те с проворством подхватили и зашуршали упаковкой. Но больше них осталась довольна таким угощением змея:

– Спасибо, угодил. Они как раз такое лакомство любят…

На площади перед главными воротами дворца, возле парочки машин открытого типа, командира ожидал дон Ритару. Этот массивный жук если и мог защищать свое тело скафандром, то лишь особенным, да он и не заморачивался наличием подобных средств.

– А вот и наш командир! – крикнул он издалека. – Гип-гип ура! Мы на свободе! Победа будет за нами!

Броди помахал ему рукой, призывая не устраивать митинга. Потому что до этого было недалеко, многие уже стали выкрикивать нечто подобное и останавливаться.

Тут помогло своевременное вмешательство маркиза, который перекричал всех:

– Не стоять! Следует отойти от конуса как можно дальше! С Сифона могут сбросить киборгов по нашему следу! – А когда приблизились к губернатору, деловито спросил: – Машины для нас?

– Естественно! Наша разведка, уехавшая на таких же машинах, уже встретилась с мобильным разъездом Вавилона. Те разведку к городу не подпускают, требуют командира. Сказали, что пропустят только его с несколькими заместителями. Не больше одной машины.

– Ладно, пока грузимся на две, а на месте разберемся! – решил землянин и первым взобрался на сиденье рядом с водителем.

За рулем сидел адельван, причем не из «освободительного» ангара.

– Откуда такой красивый? – спросил командир.

Четырехрукий смутился, на вид он был совсем молодой, чуть ли не подросток. За него ответил устроившийся на втором ряду сидений дон Ритару:

– Мы этого бойца в развалинах на цепи отыскали. Из последней партии каторжан. И таких много освободили по разным местам, душ пятьсот. Мало того, к колонне уже собираются присоединиться около тысячи горожан, которым здешние порядки давно стоят поперек горла.

– О! – обрадовался маркиз Мато фон Дивер. – Теперь у нас армия!

Иначе рассудил желлатук Лонгир:

– Не обязательно воины, просто жители! И если в Вавилоне нам что-то не понравится, мы с нашими силами и резервами можем основать новый город. А оставив здесь заградительный отряд, хотя бы в этой же крепости, обеспечим себя постоянным притоком новых каторжан.

Идея вызвала у всех положительные отзывы. Как ни сложатся дальнейшие переговоры, но в любом случае просить у кого-то милостыню уже не стоит. В самом деле, мысль построить свой форт, а потом и город могла оказаться самым лучшим вариантом для ассимиляции новых разумных на Пьедронге. Ученые вызывали подозрение только тем, что до сих пор не уничтожили главное гнездо рабовладельцев. Другой вопрос, что у них могло просто не хватать для этого сил, тогда простительно. Но вдруг они и сами используют рабов, на тех же сельскохозяйственных работах, а потом на картофель выменивают новых работников?

Когда тронулись, этот вопрос был задан водителю адельвану, которому управлять всеми рычагами было четырьмя руками проще простого. Да только, к сожалению, недавний каторжанин мало что мог рассказать о Вавилоне.

– Даже говорить о нем было запрещено, – делился он тем, что знал. – Но за три недели некоторые шепотки и к нам проникли. Неизвестно как остальные правители Вавилона, но парочка предателей и двурушников среди них точно окопалась. Потому что поддерживали с королем отношения.

В машину, помимо трех землян, наездниц, желлатука Лонгира, змеи и прувеля, уместился и Мато фон Дивер, который не замедлил подобную новость прокомментировать:

– Сволочи! Потому и не разрушили это гнездо, что раздор между другими вносят! Кстати, а что, тело самого королька местного отыскали?

– Увы! Есть подозрения, что успел сбежать, – сообщил дон Ритару. – Потому и спешим к Вавилону на машинах. Если он там имеет вес, то может настроить жителей и преподнести нас как сброшенную специально банду уголовников. Там могут и поверить, что мы прибыли для уничтожения ученых.

В самом деле, при желании можно было распространить невесть какие инсинуации про движущуюся от конуса колонну. Если Вавилон выставит навстречу свою армию, то может пролиться много крови.

– Лучше плохой мир, чем хорошая драка, – сказал Броди. – В случае чего есть тут приличные места для нового города?

– Вторая группа разведчиков не стала ждать нас, а вернулась чуть назад и подалась на север. О! Как раз на этом перекрестке! Вон знак поставили!.. Сейчас осматривают останки большого города, – дон Ритару общался с кем-то по наручному браслету и передавал новости командиру. – Говорят, что одни руины… Ни куска металла… А вот древнего бетона хватает…

В машине возник спор, стоит ли сразу поворачивать движение колонны или вначале устроить короткий привал на перекрестке. Все-таки обустраиваться в руинах непросто. Если бы не угроза мести с орбиты, все спасенные могли преспокойно остаться жить вокруг конуса. Но там как минимум неделю, а то и месяц не стоило появляться.

– А ведь можно и в чистом поле лагерь временный разбить, – предложила Лариса. – А потом осмотримся да и выберем самое приемлемое местечко, чтобы было не так далеко от конуса. Нам ведь от него удаляться нельзя?

– Ну да, – подтвердил Броди. – Там наша единственная надежда. И хоть какая-то, пусть и односторонняя связь с Сифоном. Временный форт можно поставить рядом с руинами, роботы стройматериалы оттуда доставят. Так что колонну нужно остановить до выяснения обстоятельств. А разведчики пусть поищут территорию для открытого лагеря с водными источниками. Ну и старожилов пусть опросят, может, они подскажут наиболее благоприятное место.

Переговоры, раздача приказов и прием новых данных велись сразу через несколько раций. Так и доехали до места первого контакта с дозором Вавилона. Впереди на дороге показались многочисленные, связанные между собой ежи с единственным узким проходом посередине и несколько машин по обе стороны от связок.

– В город отправятся только я, дон Ритару и Лонгир, – решил Броди.

– И я! – категоричным тоном добавила Лариса.

– О женщинах даже речи не идет! – заявил командир, выдержал недовольные взгляды змеи, наездниц и жены и твердо добавил: – Решено!

Он вышел из машины. К нему тут же подскочил знакомый трапарс, сосед по «освободительному» ангару, и доложил о переговорах с дозорными.

Выслушав его, Броди повернулся к маркизу:

– Мато! Если что, примешь командование на себя. При необходимости выдвинете сюда пару пушек и торпеды. Но учтите, только для демонстрации силы, обстрел не начинать ни в коем случае.

– Ну а если тебя прижмут? – файял ловко повесил еще один мини-передатчик на шею землянина и пояснил: – Я буду слышать все твои разговоры помимо переговорного устройства в скафандре.

– Я ведь сказал: ни в коем случае!

– Так у нас что, и отомстить за своего командира не будет возможности? – возмутился Мато фон Дивер.

– На то я и командир, чтобы давать подобные приказы. Не забывайте о заслоне в крепости и о том, что лагерь, если только последует задержка в переговорах, надо успеть возвести до темноты. Мои условные сигналы и намеки, думаю, поймете.

И Броди, Лонгир и дон Ритару двинулись по узкому проходу между заграждениями на ту сторону. На ходу присматривались к предполагаемым союзникам. Четыре автомобиля разной вместимости. Полтора десятка синезодов, обвешанных в основном оружием кустарного производства, преимущественно огнестрельным. Адельваны сидят на месте водителей.

– Одни исторически считают себя опорой Конструктора, Сияющих выбирают только из них, – пробормотал дон Ритару. – Вторые считают себя древней расой, но в то же время первых чтят как богов… А почему остальных разумных не видно?

Вот тут Лонгир и предложил:

– А давайте не будем спешить в Вавилон. Переговорим сейчас и пригласим правителей в наш временный лагерь. Там с ними и потолкуем.

Командир остановился и оглянулся на желлатука:

– А ведь ты прав! Зачем для переговоров идти в город? – Он повернулся к группе синезодов: – Вначале я хочу переговорить с вашим командиром! Пусть подойдет! – А для своих соратников добавил: – Если правильно построим разговор, то и эти ребята нам все расскажут.

К ним направились сразу три представителя местных сил обороны. Причем все очень мощного телосложения. Присмотревшись к ним, дон Ритару опять пробормотал:

– Какие-то они чрезмерно располневшие… Впервые таких синезодов вижу. Измененные, что ли?..

Глава семнадцатая

Древние хардийцы

За последний день самочувствие Розалии резко улучшилось. Как она подозревала, не столько благодаря заботе Бензика, сколько из-за влияния растущего прямо на глазах Тасона. Сын все чаще и чаще реагировал на вопросы матери. И пусть одним, максимум несколькими словами, но это уже можно было назвать диалогом.

Розалия за шесть тысяч лет путешествовала разумом в разные места, знала невероятно много и по своим божественным силам не уступала императору Бутену или ситанессе Абелии. И все равно для нее оказалось чуть ли не смертельным шоком само осознание того, что у нее ожидается не просто ребенок, а Сатази. В последний месяц перед оживлением своего тела она постоянно находилась разумом на Земле. Следила за работой археологической экспедиции Броди, радовалась каждому воскрешению своих современников. Страдала, что не могут отыскать колодец с ее телом и телами Донтера и Бензика. В общем, прекрасно знала все перипетии событий, предшествовавших ее выемке из воды. А после того как услышала о странностях своего плода и о живущих где-то у Якоря существах, еле-еле оправилась от частичного помешательства. А потом сама успела смотаться к самому большому средоточию черных дыр во Вселенной и высмотреть лично упомянутых существ. Они были ужасны!

Вначале вообще было сложно сообразить, что Сатази собой представляют. Одним предложением описать этих уничтожителей галактик не получилось бы при всем желании. Километровые сгустки вывернутых наизнанку внутренностей неизвестного монстра. Плюс торчащие из этих внутренностей, пронзающие их насквозь кристаллические шпили непонятных образований. Плюс сгустки разноцветного сияния, блуждающие то тут, то там. Плюс вылетающие во все стороны сгустки энергии в виде молний и шаров. Ну и льющаяся вдобавок водопадами радиация, смертельная для всего живого.

Эти кошмарные создания чаще всего носились среди звезд, круша их своими воплями. Резвились, превращая в пыль планетные системы. Грелись, собрав в единое облако и одновременно взрывая десятки газовых планет-монстров. И редко, словно измучившись и впадая в спячку, зависали распластанными телами на сгустках в пылевых туманностях.

Для любой женщины, пусть даже и ставшей в некотором роде богиней, знать, что она родит ТАКОЕ, – это уже гарантированное умопомешательство. Также она знала, что при своем намеченном оживлении начнет рожать сразу, и почти стопроцентно от этого умрет. И только потом увидевшее свет чудовище своим криком уничтожит все живое на десятки километров вокруг себя и телепортируется к Якорю. Так происходило в момент рождения Сатази всегда, хотя, как и почему у совершенно разных разумных существ рождается такой мутант, не знали даже самые старые из этих мутантов. А жили они, если верить их же россказням при редком общении с «иными», до ста тысяч лет.

Но вопреки всем прогнозам произошло чудо. Родился вполне человеческий ребенок. Правда, с размерами и весом почти годовалого карапуза. Роженицу пришлось спасать не столько от морального шока, сколько от физических повреждений. И если бы не Бензик, умеющий перекраивать и создавать новые живые ткани, женщина была бы обречена.

Розалия была готова к смерти, да и жить ей не хотелось. Но когда она рассмотрела зависшего у ее изголовья в желтом облаке херувима, громадное удивление помогло ей остаться живой. Потом ее поддерживали все остальные хардийцы, а Тасон, утвердивший имя собственное и доказавший своими первыми фразами, что он полностью разумен, никуда не телепортировался и ни на кого не крикнул. Так и остался у кровати своей медленно приходящей в сознание матери. И никуда не спешил.

А два дня назад сказал в ментальном диапазоне две короткие фразы:

«Мне удалось! Мама, теперь ты точно выздоровеешь!»

И вот уже сегодня, ранним утром, женщина почувствовала в себе желание не просто встать и ходить, а сорваться с постели и побежать. Что она и сделала, выскочив на террасы императорского дворца, потом на крыши, да так и совершив почти полный круг бегом. При этом она своим видом, босая и в короткой рубашке чуть выше колен, перепугала заметившую ее Айни и чуть не довела до инфаркта доктора Бензика.

Бензик перехватил бегущую Розалию:

– Остановись! Что с тобой? Успокойся…

Ничуть не запыхавшаяся женщина замерла на месте, а потом не удержалась от смеха:

– У тебя такой вид, словно ты уверен в моем сумасшествии! Ведь правда уверен?

– Ну… – замялся врач, пытаясь рассмотреть зрачки своей старой подруги. – Ты себя так странно ведешь… Кто в здравом уме бегает по крышам высоченного дворца?..

– Ага, значит, если здание будет низким, тогда бегать можно? – съехидничала Розалия. – И кто из нас ненормален?

– Не умничай! Давай вернемся в твою спальню, и я тебя спокойно осмотрю…

– Спокойно? Ха! Тебе еще не надоело на меня часами пялиться? Мне – надоело! Теперь я и сама могу себя осмотреть, когда надо будет. Да и что ты хочешь увидеть? Ноги вон не дрожат; кровь из ушей не капает; на людей не кидаюсь… Хотя ни тебя, ни Айни за людей уже можно не считать… Кстати, – она вздохнула, – нашего Тасона тоже. И это он меня вылечил окончательно. Я уверена. Причем такие силы в себе чувствую, что могу телепортироваться…

– Не надо! – занервничал Бензик, аккуратно подхватил свою пациентку под локоток и подтолкнул к лестнице.

– Могу, но не спешу! Хочу это сделать с кем-то… Лучше с Донтером. Куда это он, кстати, пропал? И все остальные?

– Да я сам только недавно с планеты Миха вернулся, были некоторые сложности… Пятеро наших там остались, пытаются высчитать вектор для телепортации по следу Броди и его друзей. Там две привязочки отыскались… Сакрина с Райгдом куда-то умотались, чуть раньше моего экстренного вызова в мир адельванов… Айни ты вспугнула своим бегом…

– Бедняжка… Где она?

– Зашла в твою комнату и там сидит на твоей же кровати. Кажется, Тасон и ее успокаивать умеет… Ну а Вителла с Алессаном сейчас в подземельях, охраняют друг друга во время сна. Тебе, между прочим, завтра тоже понадобится утопление. Уже второе…

– Зачем? Во мне столько сил!

– Неважно себя завтра почувствуешь… А вот с Тасоном по этому поводу мне давно пора посоветоваться. Может, он нам подскажет, как избавиться от наркотической зависимости топиться раз в пять дней?..

– Запросто подскажет! – похвасталась Розалия и тут же добавила: – Если сумеешь его разговорить.

Когда они вошли в спальню, то застали пасторальную сценку. Тасон, уже выросший до размеров полуторагодовалого крепыша, вполне удобно сидел внутри своего силового облачка. Его золотистые кудри свисали до плеч, и для полного сходства с купидоном ему только крылышек не хватало. В руках он сосредоточенно крутил некую игрушку с многоцветными гранями и лепестками, словно у нескольких сложенных вместе больших цветков. Точно такая же игрушка была у Айни. Императрица Хардии ни на что вокруг не обращала внимания и усиленно пыталась то ли разобрать предмет, то ли сломать его, то ли починить.

В последнюю неделю состояние императрицы значительно поправилось. Теперь она вела себя вполне адекватно и, будучи вменяемой, даже пыталась учиться у своих коллег правильно использовать хаотично полученные ею во время путешествия разума умения. А если и нападал на нее очередной приступ болезни, то это уже была не агрессия или неуемный страх, а впадение в детство или нечто подобное. Тогда она становилась просто наивной и совершенно бесхитростной неумехой. И уже несколько раз приходила в таком состоянии чуть ли не играть с маленьким Тасоном, которому на самом деле, как самостоятельной и взрослой особи, было тысячи лет.

Не слишком-то надеясь на ответ, Розалия сразу стала строить фразы без прямого обращения:

– Какие интересные у вас штуковины!.. Никогда таких красивых не видела.

– Неужели? – подыграл ей Бензик. – Разве не ты их подарила?

– Нет. И боюсь, что мы так и не узнаем, откуда они тут взялись.

И вот тут Тасон заговорил вслух в первый раз с момента своего рождения:

– Нашла чего бояться… – голос его был ломающимся баском подростка, а никак не ребенка полутора лет. – Спрашивай – тебе ответят…

– Ну вот я и спрашиваю, – прижав ладони к груди и почти не дыша, сказала женщина. – Сынок, что это за устройства и откуда они взялись?

Все так же сосредоточенно вращая предмет и не отрывая от него взгляда, Тасон проворчал с некоторым недовольством:

– Да я вот сам понять не могу, что это такое… А подарили их мне мои коллеги Сатази… Айни была несколько не в себе, вот они и дали мне эти игрушки для развлечения… Думал, для детей, а это та еще головоломка…

– Здесь были Сатази?! – не удержалась от сдавленного восклицания Розалия и резко оглянулась на доктора. У обоих сразу же возникли нехорошие подозрения насчет цветастых предметов.

– Хочу тебе напомнить, мама, – басок ребенка стал строже, и от него вдруг пошла по всем предметам волна вибрации, – что Сатази – твой сын. И он возле тебя уже давно.

– Но я не имела в виду тебя! Ты ведь совсем не такой, как они!

– Естественно, что не такой! – Тасон даже хохотнул, поднимая свой совершенно уникальный, сродни лазеру, рентгену и черноте автоматного дула, вместе взятых, взгляд. Правда, взгляд тут же смягчился лазурной синевой и откровенной благожелательностью, да и голос потеплел: – Я – уникальный! Умею физически принимать любые параметры любого тела. Подобные создания есть во Вселенной, но им до меня далеко… Разве что никак не смогу уменьшиться до размеров кролика, а уж тем более – мышки.

Жадно вслушивающаяся в каждое слово Розалия приблизилась к облачку, подняла руку и нежно прикоснулась пальцами к ступне ребенка:

– Но ты можешь навсегда остаться… человеком?

– К сожалению – нет. Но зато когда буду к вам наведываться, всегда буду принимать свой родной облик. Думаю, что за год уже дорасту до размеров отца.

– Он будет очень рад…

Бензик уже стоял с другой стороны облачка и присматривался к внутренностям висевшего в желтом силовом облачке существа. И облачко ему явно мешало:

– Тасон, голубчик… А нельзя ли чуток опустить это сияние?

Казалось бы, ребенок не может говорить с таким старческим ехидством, но у Тасона получилось:

– А может, хватит мои внутренности облучать своим взглядом, милейший? Я же вас, батенька, не прошу снять одежду, чтобы мне лучше стали видны ваши старые кости!

– А надо? – врач стал расстегивать пуговицы на рубашке. – Готов для обмена на что угодно, коллега!

– Перестань! – голос Сатази опять завибрировал инфразвуком, но больше он добавить ничего не успел. Что Розалия, что Бензик непроизвольно дернулись от женского визга.

– А-а-а-а! У меня получилось! Получилось! – Айни соскочила с кровати, пару раз с восторгом подпрыгнула и отвела в сторону руку с загадочно гудящим устройством. Оно, разбросав вокруг себя лучики света, стало складываться, и вскоре трансформировалось в небольшой шар с золотисто переливающимися прожилками. Он взлетел сантиметров на десять и замер.

Зато легонько шевельнула пальчиками императрица. Шар метнулся из стороны в сторону на метр. Потом последовало совсем иное движение руки, и шар в мгновение ока облетел всю спальню и послушно лег в выставленную на уровне пояса левую ладошку.

– Вот! Я выиграла! – гордо заявила Айни, улыбаясь так счастливо, словно ничего больше в жизни ее не интересовало, кроме новой игрушки и заслуженного признания ее превосходства.

Тасон от ее визга даже не шелохнулся, но теперь сидел нахмуренный, и его золотистые локоны нависли над самой игрушкой, которая вращалась, повинуясь детским ручкам, втрое быстрей чем прежде.

– Так нечестно… – пробубнил обиженно Сатази, способный своим криком уже наверняка и дворец разрушить. – Меня мама отвлекла…

– Ну, значит, мне повезло! – покладисто сказала императрица, подошла к облачку и погрузила туда обе руки. Наложила свои ладони на пальчики Тасона и на минутку замерла. После такого телепатического общения спросила: – Понял?

Еще несколько мгновений херувимчик тыкал пальчиками в разные части игрушки, и она у него тоже загудела и стала трансформироваться. Получился небольшой параллелепипед глубокого черного цвета, не отражающий, а поглощающий свет. Но Тасона это не устроило, и после серии манипуляций параллелепипед превратился в предмет, похожий на дыню ярко-пурпурного цвета. Она три раза облетела Розалию и по одному разу Айни и Бензика, а потом послушно замерла перед облачком.

Конечно, мать не удержалась:

– Это не опасное устройство?

– Можешь смело его потрогать, – разрешил Тасон. – Игрушка называется «балай», хотя в умелых руках это далеко не игрушка.

– И мне можно этот… хм… балай потрогать? – протянул руку Бензик.

Малыш умильно вздохнул:

– Нет. Врачам трогать нельзя. Они после этого слепнут… – и, заметив, как непроизвольно отдернулась рука эскулапа, с тем же недетским ехидством хохотнул: – Шутка!

– Ну, у тебя и шуточки!..

– А что? Как недавно утверждал папа, ничто человеческое мне не чуждо. А игрушка эта очень хороша для поправки неуравновешенного сознания. Например…

– Только правильно подбирай примеры, малыш! – строго оборвала его Айни, а ее балай довольно агрессивно ткнулся в пурпурную дыню.

Это вызвало веселый смех у обоих, и Сатази воскликнул:

– Ух ты! А ведь мы может устраивать соревнование балаев!

– Мой все равно победит! – по-девчачьи пискнула императрица.

Опять бровки херувимчика стали грозно хмуриться, хотя губы и расплывались в улыбке, но готовую начаться игру оборвала мягким голосом Розалия:

– Тасон, так для чего служит эта игрушка?

– Она всегда держится возле своего хозяина и, когда он начинает терять над собой контроль, всеми возможными эффектами привлекает к себе внимание и помогает избавиться от ненужной агрессии, плохого настроения, помогает выйти из кризисной ситуации. И в конечном итоге прекрасно восстанавливает спокойствие и душевную гармонию. К тому же там такой огромный комплект головоломок, что хватит для разгадок мудрецам из нескольких цивилизаций.

Бензик все-таки осторожно обхватил своими ладонями дыню и, прикрыв глаза, попытался прочувствовать устройство. И пришел к выводу:

– А ведь эта игрушка может вызвать страшные разрушения. Разве можно подобные вещи давать в руки душевнобольным?

Императрица с некоторой обидой поджала губы, но промолчала. В данный момент она чувствовала себя идеально, а значит, вышеупомянутая категория больных ее никак касаться не могла. Хотя тоже с нетерпением ожидала ответа.

– Насколько я понял, балай вреда своему хозяину принести не может, – ответил ребенок с серьезной миной. – Имеются в игрушке некие предохранители, на «дурака» рассчитанные. А вот для защиты хозяина в критических случая это устройство, может, и сгодится. Надо только скрупулезно изучить все его свойства и помнить, когда и что можно применять.

Розалия не так опасалась за императрицу, как за своего уникального сына.

– Может, тебе не стоит с этим балаем… баловаться? – от получившегося каламбура она сама улыбнулась. Но ответ сына заставил ее загрустить:

– Да некогда мне с ним играть, тебе оставлю. А мне, – ребенок подвигал плечами, словно атлет возле штанги, – надо к Якорю смотаться. Меня уже там заждались… Осмотреться надо, кое-какие проблемы решить. И самую главную: по поводу утопления. Мне-то ведь топиться не нужно! А почему?

Тут же Бензик убежденно заявил:

– Это по причине твоего рождения вне воды. Потому у тебя и нет зависимости.

– Не все так просто, коллега, – возразил ему херувимчик. – Имеются у меня идеи на этот счет, но надо провести вначале некоторые трансформации. Так что… не скучайте тут без меня!

Но только он собрался телепортироваться к Якорю, как из коридора послышались крики:

– Э-ге-ге! Есть тут кто?! Вымерли все, что ли?! А-у-у! Куда все подевались?!

Все встревоженно переглянулись.

– Люди?! – удивилась Розалия. – Откуда они тут взялись?

– Понятия не имею, – ответил Бензик. – Договаривались, что пока Тасон не… научится укрощать свой голос, сюда никого не перенесут.

– Это Карл Пузин! – узнала императрица знакомые обертоны. Ибо не раз слышала этот бравый разудалый голос при своем спасении и после. – Он главный помощник Броди в экспедиции.

– Его же везде наши разыскивают! – воскликнул врач.

Шаги приближались. Причем шел не один человек – перестук наводил на мысль, что в компании есть и женщины на каблуках. По этой причине эскулап попросил Сатази, ткнув рукой в его персональное облачко:

– Может, без этих спецэффектов?

– Легко! – шепнул малыш и в следующий момент уже бодро шлепал босыми ножками по мраморному полу. Обогнул кровать и двинулся к выходу вдоль дальней стенки. Его игрушка окрасилась в иной цвет и повисла у пояса, словно приклеенная.

Мать хотела карапуза остановить, но потом вспомнила, что сыну тоже шесть тысяч лет и он сам прекрасно знает, что ему делать. Поэтому перевела взгляд на появившегося первым мужчину.

А тот радостно воскликнул:

– О! Прекрасное императорское величество Айни! – Ее-то Пузин, наверное, мог узнать и с завязанными глазами, сам когда-то вынимал из воды глубоких подземелий. – И наш самый прославленный в Галактике доктор Бензик! Рад вас видеть! – Старика он встречал всего пару раз перед отправкой в мир адельванов. – А это, насколько я понял, госпожа Розалия? – Приветственный поклон и женщине, о которой он только слышал. После чего поворот к приближающемуся малышу, о сути которого он и близко не мог догадываться, потому что рождение Сатази хранилось в строжайшей тайне. – О! А это что за прекрасный витязь?! – Пузин присел на корточки и протянул к ребенку руки. – Как тебя звать, чемпион?

Все уже смотрели на тех, кто пришел вместе с Пузиным.

Михаила Днепрянского (он же император мира Рилланкар) отлично знала императрица Айни. Эскулап его тоже несколько раз видел, беседовал, а совсем недавно помог уничтожить копию Кормильца. Но в данный момент Бензик почему-то решил, что раз Михаил прибыл вместе с Карлом, да еще и во дворец, то он вполне настоящий. А вот возникший за спинами мужчин огромный орел насыщенного синего цвета вызвал у него, да и у женщин тоже, и замешательство, и подозрения. Слишком уж странно выглядел пернатый пришелец в роскошной спальне дворца династии Садиван. К тому же врачу померещилось, что гигантская птица собирается клюнуть улыбавшегося Михаила в голову.

А он, нисколько не косясь себе за спину, тоже воскликнул:

– Всем здравствовать!

Пузин заметил, что ребенок так до него и не дошел, настороженно замерев в полуметре и глядя ему за спину, обратил внимание, что и все хардийцы напряжены. И рассмеялся, тыкая рукой в орла:

– Вы его не пугайтесь! Это самый добрый, отважный и умный орел во Вселенной. Зовут его Ф-фотя. Прошу любить и жаловать! Он друг детства Валии и Кималы, которые сейчас считаются официальными женами нашего Кормильца.

Под его радостный смех Михаил скривился, словно не особо радовался своей нечаянной женитьбе:

– Ну и к чему об этом на весь мир трубить?

– Не бойся, Пеотия тебя простит, – подбодрил археолог молодого коллегу. – Обстоятельства – сильнее некоторых законов!

– И мы вас приветствуем! – сказал Бензик. – Но как вы сюда попали? Неужели вас принес орел?

– Нет, Ф-фотя у нас по телепортам не мастак. – Пузин встал, и Тасон маленькими шажками двинулся в обход шумно ведущего рассказ мужчины. – Это Миха расстарался: сбежал из своей тюрьмы, и его перебросило на ту самую площадку, куда изначально из мира адельванов в другой мир скелетов забросило нашего Броди. И этот круг оказался теплым. Поэтому парень бросился за всеми нами в Пантеон, надеясь, что нас там застанет, но отыскал только меня с Ф-фотей. А так как я знаю, где в плену находится Броди с женщинами и желлатуками, то мы сразу и решили отправиться за помощью на планету Миха. Но когда почти опустились на круг телепорта, дружно подумали о дворце, и вот оказались прямо здесь!

И вдруг Ф-фотя со всего размаху долбанул Михаила клювом по затылку. Удар получился настолько мощным, что у нормального человека голова бы сразу в трусы провалилась. А у здоровяка она оказалась как кисель, и гигантский клюв просто увяз там! Бедный орел и пикнуть не мог. Только и попытался, бешено мотая головой и широко расставив лапы, высвободить свое главное оружие. И тут Михаил отскочил от орла, и от него во все стороны ударила волна жара. Пузин отлетел к стене, словно пушинка. Ф-фотя упал лапами кверху и вывалился в коридор, скользя на спине и пытаясь затормозить раскинутыми крыльями. Женщин Бензик успел прикрыть чем-то из своего арсенала, и они, как и он сам, просто упали на пол.

Тут же мелькнувшая из-за спины Тасона дыня с противным скрежетом ударила в меняющий свои очертания сгусток, бывший еще недавно человеком. И в мгновение ока на этом месте образовалась метровая сфера насыщенного пурпурного цвета. Он дергалась как живая, вибрировала, скрипела, но неведомое существо не выпускало.

На всякий случай херувимчик еще и ладонь к ней приложил, и сфера застыла.

– Орел вроде не сильно пострадал, – сообщил Тасон вскочившему на ноги доктору и указал на Пузина: – А вот ему понадобится помощь.

Видя, что женщины поднимаются с пола, эскулап метнулся к археологу. И пока проводил обследование и интенсивную терапию, передал на ментальном уровне все перипетии последнего покушения, когда точно такая же тварь заявилась в облике Михаила Днепрянского в мир адельванов. А также сообщил, что Пеотия сильно пострадала и несколько дней не сможет участвовать ни в каких боевых действиях.

Состояние археолога было тяжелейшим, но врач заявил вполне уверенно:

– Я его вытяну! – И, оглянувшись на сферу, спросил: – Куда эту гадость?

– Забираю с собой, – бросил Сатази и добавил: – Посмотрю, что это такое, более подробно… И постараюсь вернуться очень скоро.

Последнее слово донеслось уже из пустого места.

Женщины бросились к врачу:

– Чем помочь?

– Может, перенесем на кровать?

– Пока не надо его трогать. Лучше этому… Ф-фоте помогите. Он молодец! Если бы не он, неизвестно, что бы это чудовище-перевертыш тут натворило…

Орел лежал на спине и вяло шевелил лапами. Хардийки захлопотали над ним, слыша его ментально:

«Ой! Больно! Крыло-о-о!.. Вы его сейчас доломаете!.. Надо бережно… вот, подтяните теперь, кажется, оно сломано… Как я его наказал! – не удержался от хвастовства пернатый брат по разуму. – Сразу заподозрил, что у него внутри что-то не то. Показалось – болен. Но потом он так странно хотел, чтобы Карл думал об этом строении… Ай! Осторожно!.. Так не толкайте! А то добьете меня… Ох! Спасибо… А когда мы тут оказались, он вообще странный стал. К атаке готовился… Жар в себе копил. Или лед? Я точно не понял…»

Кажется, заботясь о пернатом, Айни получила настолько мощный импульс ответственности, что в ней проснулись некоторые умения. Но если раньше они ей не подчинялись или подчинялись, нанося только вред, то теперь вышло иначе.

Вначале она исчезла, заставив заволноваться Розалию. Но не успела та поднять тревогу, как императрица вернулась с ведром воды:

– Любишь без сахара?

«И без варенья!» – отозвался Ф-фотя.

– А есть что предпочитаешь? Мясо или…

«Мясо я не ем. Люблю печенье и сухофрукты».

Через минуту перед ним стояла громадная корзина с финиками, яблоками, грушами и апельсинами. И где только успела прихватить императрица такую добычу!

Об этих перемещениях и удивительном проворстве Айни Розалия сообщила Бензику ментально. И тот через некоторое время, подозвав женщин к себе, спросил у императрицы:

– Как ты себя чувствуешь?

– Отлично! – она покосилась на висящий у нее за левым плечом балай. – Кажется, он и в самом деле несколько мозги прочищает. Вон, я даже на малые расстояния телепортироваться смогла.

– А крови не побоишься?

Именно во время своего путешествия разума Айни сломалась морально, не выдержала одиночества. Частые наблюдения казней в иных мирах вызвали у нее психическое заболевание. Вид крови доводил ее до истерики.

Но сейчас она ответила твердо:

– Попробую справиться!

– Ну а ты как, подруга боевая? – улыбнулся врач женщине, с которой в глубокой древности пытались отстроить рухнувшую во всемирной катастрофе Хардийскую империю.

– Я лучше всех! – усмехнулась та. – Словно двадцать лет скинула… мм… в смысле стала тридцатилетней! Сын явно хочет отобрать у тебя звание лучшего доктора. Вон как меня за ночь подлечил! До сих пор могу по крышам бегать.

– Ладно, бегунья ты наша… Бери вместе с Айни Карла на плоскость силового поля и неси на кровать… Так!.. Хорошо… Я бы и сам, но держу сразу несколько его разорванных артерий… Пусть хоть чуток срастутся…

Когда уложили мертвенно-бледного, с кровью под носом археолога на кровать, глубоко задышавшая Айни все-таки отошла в сторону. А Розалия постаралась присмотреться своими умениями к действиям доктора:

– Ничего не вижу! И где ты только такому научился?

– Есть один прекрасный мир… Будет время, не только тебя, но и всех наших туда на годик-два отправим на учебу, а потом и на стажировку.

– Голосую «за» двумя руками… А что с этим Михаилом произошло? Неужели с него сняли вот такую копию? Или еще хуже: самого превратили в такое чудовище?

– Два раза превратили? Не получится… Скорей уж копию сняли, хотя даже при своих знаниях ума не приложу, как такое возможно…

– Ничего, – вздернула подбородок Розалия. – Если уж мой сынок этого монстра поймал, то он у него все выпытает! Вот увидишь! Такое больше не повторится.

Старый приятель согласно кивнул. Хотя в душе готовился к чему-то более худшему и страшному.

Глава восемнадцатая

Кормилец

Михаил Днепрянский представил, как скопировавшее его существо обнимает и целует Пеотию, и заметался в цепях. Вырваться ему не удалось, но мозги стали соображать лучше, и он начал обдумывать варианты побега.

Впрочем, вариант был только один: телепортация. Представь точку прибытия – и враз окажешься где надо. Без цепей. На природных телепортеров Михаил в последнее время насмотрелся и верил на все сто: такому можно научиться. Надо только верно ухватить суть перехода. Ну и, конечно же, предварительно слегка изменить некие потоки энергии в организме. Потоки боевая богиня обновила ему еще при первых скитаниях с ним по иным мирам. Когда они предавались коротким минутам отдыха, она частенько твердила, что теперь парню, а чуть позже уже и не просто парню, а самому императору Рилланкара, ничего не стоит научиться телепортации. По крайней мере, на близкие расстояния в пределах планеты. И учила его этому с настойчивостью. Причем настолько ярой, что грозилась его убить за тупость, а то и прожарить до румяной корочки своими убийственными лучами. Правда, он бы скорей обуглился, чем подрумянился, о чем и говорил своей любимой: «Тебе угля не хватает? Тогда давай… жги!»

Пару раз это останавливало богиню, и она успокаивалась. Дескать, бестолковый, но… милый. Как раз для секса… И готовить умеет вкусно… Ну и сильный… Да и добрый… Да и вообще: «Почему ты меня не обнимаешь?!» А потом опять начиналась учеба. Но увы! У Кормильца так ничего и не получалось, сколько он ни пыжился, сколько ни краснел от натуги, доводя себя чуть ли не до обморока.

И теперь он вновь начал пробовать телепортироваться. Желательно сразу домой… Или хотя бы в ближайший лес… А лучше – к местному телепорту, о котором Аника рассказывала и описывала, где он в храме находится и как выглядит. А уже оттуда (если тот сработает!) обратно на планету со скелетами адельванов…

Но все попытки были тщетны, сколько ни тужился, кроме головной боли, ничего не достиг. Ни дороги домой, ни к телепорту, ни в лес, ни по дрова…

«Если бы уметь плавить цепи взглядом… Или руку делать тоньше… Ага! И другую. И ноги тоже! Э-хе-хе…»

Тяжело повздыхав, попробовал стянуть браслет цепи с запястья. Бесполезно… Опять вспомнились слова, который ему твердила при обучении Пеотия: «Чем ближе ты захочешь перенестись, тем легче это сделать».

Ну и подумалось:

«А если я попробую не все тело переместить, а только руку? На несколько сантиметров в сторону…»

Стал пробовать. Двигал руками, замирал, закрывал глаза… И постоянно концентрировал полученные от богини умения на правом запястье. И даже вначале не поверил своему слуху, когда услышал звук падения браслета. Да и рука стала намного легче! Открыл глаза, набрал воздуха для радостного крика, но тут же закрыл рот. Восторг восторгом, а внимание к себе привлекать не надо.

Получилось!

Проделал то же самое с другой рукой, потом – с ногами. С оглядкой выбрался в покои главной жрицы и быстро соорудил набедренную повязку. Затем произвел обыск и обзавелся двумя жезлами, которые оказались электрошокерами, и браслетами для управления цепями. Все остальное, в том числе некие обрядовые предметы, усыпанные драгоценными камнями, и украшения, показалось ненужным.

Первыми от удара электричеством пострадали два мужика, стоявшие в почетном карауле у покоев главной жрицы. Причем один из них оказался довольно массивным, и его одежда, а также шлем с сеточкой на лицо оказался Кормильцу почти в пору. Эту пару плененных он приковал в комнате для допросов за лодыжки. Потому что обратил внимание на дверь: двойная! Если плотно закрыть, в спальне вопли не слышны.

Потом вновь направился к выходу из покоев. Там в недоумении стояли еще три охранника: дежурный привел смену и никак не мог сообразить, поднимать тревогу или нет. Увидев выходящего из покоев жрицы Кормильца, принял его за караульного:

– Вот ты где!

Три прикосновения электрошокерами, и еще три прикованных пленника заняли места у стены.

Не успел Михаил отдалиться от покоев, как на первом повороте столкнулся еще с одной парой охранников. А те возьми и спроси, не видел ли он старшину. Пришлось и их отволочь к их любимому начальнику. Приковав обоих, император не столько устал, сколько основательно разогрелся. И с опозданием сообразил:

«Надо было вырубать одного, а второй бы пусть его на себе волок!»

Не зря сообразил! Очередные двое стояли возле какой-то разукрашенной двери и тоже слишком любопытными были: спрашивали, где их смена. Разрешение уйти с поста получили они по-разному: один безмолвно упал, второй так же безмолвно потащил его в покои главной жрицы.

Приковав и этих, Михаил подумал:

«Может, за такой красивой дверью есть что-то ценное? Надо заглянуть!»

И опять ему помешал охранник, но уже в серебристом шлеме. Офицер! И тоже, баран, искал старшину.

– Дался вам этот старшина! – ворчал землянин, выискивая свободное место у стены пыток. – Пуп земли, что ли?

Ну а дальше ему везло. Видимо, остальные охранники, осознав, что старшина где-то удачно спрятался или забил болт на службу, не стали испытывать судьбу, сидели себе в караулке и не отсвечивали. Ну не ведут на смену постов, да и ладно. Солдат спит, служба идет! А в данном случае – еще и зарплата капает.

До резной двери Кормилец добрался уже изрядно заведенный и готовый без всяких ударов электрошокера заставить любого встречного бежать в комнату пыток и самостоятельно там приковываться. А вернее, просто оглушать любую помеху на месте кулаком, да и оставлять лежать там же.

А приоткрыв резную дверь и рассмотрев, что творится в помещении, стал размышлять:

«Попал я, конечно, правильно, но вот что это мне дает? Портал не работает, эти стервочки молитвы поют, мстить сейчас предательнице – так со всеми не справлюсь, а они помощь точно своим визгом призовут… Надо дергать отсюда и прятаться в гуще народных масс. Или вернуться за драгоценностями? Все-таки массы гораздо лучше ко мне отнесутся, если я им чем-то глазки ослеплю…»

Дверь оказалась служебным входом в храм.

В нем пока еще не было ни прихожан, ни гостей, ни самого императора со свитой. Только жрицы, которые стояли на коленях вокруг телепорта и, то и дело припадая лбами к полу, распевали некую торжественную молитву. Аника тоже принимала в этом участие. Наверняка она уже успела рассказать о визите и похвастаться полученной от Священного диадемой. Политика на ближайшее время была определена, всесторонняя поддержка получена, ну и собрание завершалось обязательным, вероятно, в таком случае пением.

Михаил уже подосадовал на невозможность мести и стал закрывать дверь, как вдруг заметил резкое оживление среди жриц. Пять или шесть девиц, которые пели, опустив руки прямо на круглую площадку телепорта, от нее резко отстранились. Аника так вообще бодренько вскочила на ноги. Тотчас пение стало затихать, зато послышались восклицания:

– Тепло! Пол нагрелся! Телепорт просыпается!

Все вслед за главной жрицей вскочили на ноги и отошли от площадки.

– Там, на другом конце, черная вонючая вода! Огромная толща! – воскликнула Анита. – Я там утонула! И меня спасли просто чудом! Хотя… Скорей всего, это кто-то к нам… опять божественные советники адельваны или сам Сияющий…

Жрицы замерли, терпеливо ожидая, кто к ним заявится.

Кормилец прекрасно помнил рассказ Пузина о том, как тот спас эту подлую предательницу из черной жижи. Помнил и какая глубина в подвалах монастыря: около пяти метров.

И решил действовать.

Осторожно, стараясь шагать неслышно, подкрался к толпе жриц и заорал в полный голос:

– В стороны! Спасайтесь!

Этого оказалось достаточно, чтобы женщины с визгом расступились, кто-то подпрыгнул от неожиданности, кто-то осел на пол. Еще нескольких Михаил оттолкнул с пути и, подхватив Анику на плечо, зашагал в центр круга. Еще и крикнул:

– Именем Сияющего! Все – вон из храма!

У жриц были именные ожерелья, которые перевели им слова, сказанные на русском языке. Эффект был достигнут: никто не бросился спасать свою главную жрицу. Никто не повис на плечах у Кормильца. Никто не пытался ему заплести ноги. Да и охранников звать никто не спешил.

А в следующее мгновение Михаил Днепрянский совершил телепортационный переход, задержал дыхание и собрался всплывать.

Глава девятнадцатая

Древние хардийцы

Алессан и Вителла, громко переговариваясь, подходили к спальне.

– А как врал-то, как врал! – укорял Алессан декерла. – Не «пробивает» его! Ничего ему не надо! А сам как дорвался до бедных девушек, так у меня сердце сжималось от переживаний за них! Всю ночь, бедные, орали!

– А сам-то?! – посмеивался Вителла. – «Только посмотрю…» Ханжа! Твои девицы тоже стонали от удовольствия так, словно их резали. Но твои рычания уж точно разбудили полквартала.

Это они обсуждали свой недавний поход в увеселительные заведения. Попытка Вителлы отвлечь повелителя растений от страсти к Сакрине удалась на двести процентов. Во-первых, сам Алессан, соблазнившись обилием милых мордашек, тонких талий и очаровательных ножек, вдруг почувствовал в себе остронаправленное желание. И, подхватив двух девушек, первым отправился с ними прерывать свой целибат, длившийся тысячелетия. Оставшийся без товарища декерл тоже долго не высидел, терзаемый взглядами, прикосновениями и откровенными призывами жриц любви. Да и подался слегка прилечь, попробовать, испытать: как оно пойдет…

Пошло на ура. Причем многократно. И девушки остались донельзя довольны, обласканы и щедро осыпаны подарками, да и каждый из мужчин понял, что не стоит запираться в стенах повседневного бытия, науки, работы и экспериментов. Следует просто прислушиваться к потребностям молодого, крепкого и здорового тела. И тогда не придется сражаться за внимание нескольких дам их небольшого коллектива.

Они вошли в комнату и застыли, увидев громадного орла, который деловито клевал сухофрукты из корзины, лежавшего на кровати Пузина и сидевших вокруг него врача, Розалию и императрицу.

– Что случилось? – воскликнули хардийцы почти одновременно.

…Когда им все рассказали, пришел в себя Пузин. Его первые слова прозвучали еле слышно:

– Кто это был?

– Тебе ничего нельзя говорить, помолчи, – тут же предупредил Бензик. – А вот ментально, с нашей помощью, общаться можешь. Не забыл еще, как надо? Молчи, молчи! Извилины у тебя целыми остались, спасибо Тасону. Успел и тебя частично прикрыть.

Карл вначале несколько перенапрягался, стараясь действовать при общении по инструкциям, но когда потренировался, диалог пошел легко и свободно.

Археолог подробно рассказал о собственных злоключениях, работе сборного отряда у Пантеона и внутри него и похищении друзей ожившей мифической химерой.

А когда хардийцы изложили все, о чем знали, Пузин сделал выводы:

«Мне кажется, что три включенных Хранителем портала дали еще и дополнительные всплески на иные площадки. Сами посудите: после нас с Люссией в тот же подвал монастыря затянуло Анику из мира сагири. В ту комнату, где появился Кормилец, выпали следом сразу трое разумных: наездницы и Ф-фотя. Несколько иначе произошло с Броди. Но там следует учесть массу вертолета, вот потому желлатуков и выбросило не на кукурузное поле, а чуть ли не на другом конце города. Исходя из этого, можем предположить, что с тех самых площадок, если подать энергию именно на них, можно проскочить в три мира: желлатуков, наездниц и сагири. Первые два нам не нужны, там ни помощи, ни наших друзей, скорее всего, нет. А вот предательницу Анику Сияющий явно отправил в ее мир. Наверняка там же и гнездо этих перевертышей, которые мучают Михаила или просто делают с него копии в каком-то инкубаторе наемных убийц. Так что лучше всего начинать именно с него: убрать воду из подвала и подать энергию на тамошнюю площадку. А? – Видя, как врач скептически поглядывает на него, Пузин предложил: – Меня можно вот так на кровати с собой и прихватить! Раз мы сюда, на Землю, пробились только по причине просмотра моей памяти перевертышем, то уж вам не составит большого труда прыгнуть всем вместе прямо к входу в подвалы.

Бензик немного подумал, посовещался с коллегами и решил, что раненого археолога можно и в самом деле транспортировать без малейшей встряски. Тем более что время не ждало: следовало отыскать врага и нанести по нему удар раньше, чем он забросает Землю и хардийцев тысячами перевертышей. Вдруг где-то там и в самом деле некий инкубатор?

– Вы, обе… – начал было вслух доктор, но был прерван:

– Я отправляюсь с вами! – воскликнула Айни, и балай многозначительно качнулся над ее плечом и загудел.

– А мне тем более здесь нечего оставаться, – сказала Розалия.

– Кто тогда за орлом присмотрит? – спросил врач.

Но тот уже приближался к ним, пошатываясь и стараясь как можно выше держать голову. Его слова на ментальном уровне хардийцы услышали прекрасно:

«Ф-фотя здоров! Ф-фотя вместе со всеми!»

Вителла окончательно разрешил последние сомнения:

– Наши силы распылять не стоит. А через портал, в мир сагири, мы уже отправимся с Алессаном вдвоем.

– Втроем, – спокойно, но безапелляционно заявила императрица.

Мужчины посмотрели на нее, но никто ничего не сказал. Зато наверняка каждый подумал: «На месте разберемся…» После чего посадили орла на кровать, дружно обступили Карла и с минуту настраивались, заставляя археолога думать только о долине с руинами монастыря. А с одновременным выдохом… оказались в месте назначения.

– Вся жизнь – познание! – нравоучительно изрек Бензик, осматриваясь. – Но если уйду на покой, то краше места не найдешь: тишина, умиротворение…

«Вода там, в подвале, очень грязная, гнилая, – ментально сообщил Пузин. – Но вся анфилада помещений идет под уклон в сторону тайного помещения травниц. Наверняка там и сток где-то забитый есть, а нет, так можно пробить дыру взрывчаткой в подземные пустоты…»

– Спасибо, Карл, – поблагодарил его Вителла. – Ты теперь только лежи да отсыпайся. Мы сами во всем разберемся…

Понятно дело, что столько божественных сущностей могли и новые тоннели пробить во все стороны. Не то что какой-то сток очистить. Так что уже через час воды в подвале не осталось, а еще через час на тщательно очищенную и осушенную площадку подали сразу несколько видов доступной хардийцам энергии.

Вначале ничего не получалось. Камень круга стал заметно нагреваться, запахло плесенью и гнилыми водорослями, но толку никакого не было, сколько там ни прохаживались все вместе или каждый в отдельности. Причем пытались в иной мир перенестись вчетвером. Розалия оставалась наверху, присматривать за Пузиным, там же был и орел. А потом неожиданно в центре круга возник Кормилец! Да не один!

Он еще только появлялся, а с плеча его уже падала гневно мычащая ярко одетая женщина. Второй рукой он сбросил со своей головы кольчужный шлем с сеточкой на лице. Потому его сразу и узнали. Парень сделал несколько движений, напоминавших конвульсии рвущейся к поверхности воды лягушки. Тогда как женщина, ударившись о пол коленками и руками, сообразила быстрей: вокруг сухо и светло! Выть от боли и ругаться не стала, а тут же попыталась откатиться в сторону. Но наткнулась на нерушимо стоящего Вителлу, который радостно воскликнул:

– Вот так сюрприз! Мы только к вам в гости собрались, а вы нам навстречу! Ай да молодцы!

Тут уже и Михаил прекратил «плыть», судорожно вздохнул и радостно заорал:

– А-а-а! Получилось! – Наткнулся взглядом на Айни, узнал ее и обрадовался еще больше: – Кого я вижу! Коллега! – он всегда подчеркивал при общении с ней, что, дескать, тоже какой-никакой, но император. – О-о! Доктор! Алессан! Вителла! Как я рад вас видеть!

Бензик просмотрел его и убедился, что на этот раз перед ними действительно Михаил, а не монстр.

– Приветствуем тебя, Михаил, – сказал он. – А кто это с тобой?

– Предательница! Прихватил для особо жестокой казни! Наверняка любой из наших ей голову свернет с удовольствием! Гадина! Меня в цепях держала!

– Ну, это потом, – сказал врач. – Сейчас у нас другие дела.

Он вопросительно глянул на Вителлу.

– Да, – кивнул тот. – Отправляемся на планету Миха. Там мы уже всей толпой самую сложную задачку и решим.

Глава двадцатая

Будни экспедиции

Определить вектор движения всего по двум примерным траекториям оказалось более чем сложно. Сколько компания ни билась над этой задачей, ничего не получалось. Археологи экспедиции, а также прикомандированные к ним журналисты тоже ничем не могли помочь.

Пеотия была слаба, Райгд и Сакрина подались куда-то, и дозваться их дальним ментальным призывом никак не получалось.

Так что основными попрыгунчиками оказались Юниус и Абелия. Им телепортация давалась намного проще, чем императору Бутену и уж тем более Навигатору Донтеру. Но сколько они ни метались в соседние галактики и дальше, найти пропавших землян не могли. Интересные миры попадались, новые цивилизации, но ни единой ниточки не обнаруживалось.

При очередном подведении итогов Абелия предложила:

– Надо звать сюда всех. Сами не справимся…

Пока решали, кто мотнется на Землю за остальными, из подпространства вынырнули три космических корабля цорков. Сфинксы доказали способность своих операционных систем точно высчитать искомое место в Большом Космосе и добраться туда с помощью прыжков в темпоральное поле. На преодоление пустоты между соседними галактиками тратилось по полчаса, и добрались аларастрасийцы сравнительно быстро. После первого сигнала маяка два корабля Сил Глубокого Рейда и личный корабль прославленного чистильщика уже оказались на орбите вокруг Михи, и цорки заявили о своей готовности начать высадку десанта.

Пока с цорками общались, пока согласовывали с Чинкисом место высадки, пока встречали и размещали, Пеотия припомнила, что император сфинксов имеет при себе некие «чувственные конгломераты» в виде мячиков, с помощью которых можно вызвать магистра. Ведь сам Райгд когда-то и подарил Чинкису эти уникальные творения-слепки, и при спасении Земли от ядерной угрозы они очень пригодились.

Вот ситанесса и попросила представителя Аларастрасии:

– Будь добр, вызывай нашего Райгда с Сакриной постоянно. Они нужны тут.

Но вместо парочки хардийцев вдруг появились все остальные божественные сущности, за которыми так и не успели сгонять на Землю. Да не одни появились, а с Михаилом Днепрянским, изрядно потрепанным травмами Карлом Пузиным, великолепным синим орлом и захваченной в плен предательницей Аникой. Информация, нужная для определения вектора, сразу утроилась. Древние хардийцы довольно быстро обменялись мнениями и новостями на ментальном уровне и так же быстро определили свои следующие шаги.

Никто из коллег не поведал Пеотии ни словечка о новом статусе ее бойфренда. Валия, Кимала и Ф-фотя были бегло описаны как представители иных цивилизаций, затянутые остаточными отражениями телепортационных порталов. Точно так же, как желлатуки и жрица сагири. Большинство хардийцев собрались в холле для допроса Аники. Очень важно было узнать, кто такие Сияющие.

А Кормилец решился поведать Пеотии, возле которой сидел Бензик, о своих прегрешениях на ниве многоженства. Вначале, понятное дело, он богиню и обнял, и облобызал, и очень распереживался, видя ее несколько слабой. Когда она его успокоила, сказав, что чувствует себя уже лучше, Михаил приступил к покаянию:

– Со мной произошли невероятные приключения… – начал он, но его пассия с томной улыбкой перебила:

– Не сомневаюсь и во всем виню себя. Не следовало тебя оставлять без моей опеки. Так что отныне будешь всегда находиться возле меня. Императору Рилланкара положено сопровождать богиню мира в ее путешествии. Или ты уже забыл о своих обязанностях?

– Ну как можно?! Просто… не все так… – он замялся, подбирая нужное слово, – не все так однозначно с моими приключениями. Понимаешь, по трагической случайности, не имея при себе переводного устройства и не зная законов мира, откуда наездницы с орлом выпали, я несколько переусердствовал с гостеприимством. Вначале оглушил бедного орла из парализатора, потом его подруги начали в меня стрелять, но обошлось… все остались живы… А потом они меня не поняли, а я их… и девицы стали переворачивать весь дом вверх ногами… Дальше получилось еще хуже… Они меня укололи какой-то колючкой, от которой я потерял над собой контроль и совершенно не осознавал своих действий. Да они потом и не скрывали, что меня отравили специальным любовным приворотом…

– Что?! – нахмурилась Пеотия. – Какая колючка? Что за любовный приворот? Что значит отравили? И с какой целью?

– Ну… чтобы я не сопротивлялся… Они вдруг возомнили, что я их вместе с орлом похитил специально, а по их законам, мужчина, совершивший такое, сразу становится мужем похищенных женщин. А так как я люблю тебя, то сразу сказал об этом, поругался с ними, заявил, что я не согласен, и ушел из дома спать в другое место. Так они в меня незаметно и выстрелили колючкой. После этого я уже ничего не помнил, а когда очнулся, между нами уже все свершилось…

Не замечая, что у нее на локте висит Бензик, Пеотия стала подниматься:

– Ага! Значит, не согласился?.. И ушел?.. И не помнишь ничего?.. Ну, так запоминай! – и она с рычанием попыталась прожарить Кормильца молнией.

Какой бы Михаил ни был сильный, здоровый и частично защищенный своими мизерными умениями, ему бы и этой молнии хватило для перехода в загробный мир. Но врач оказался на высоте: и парня спас, и боевую богиню удержал. Хотя сам тут же и признался, обхватив коллегу мертвой хваткой вокруг талии и силой усаживая к себе на колени:

– Ну, ты и сильна! Еле дышишь, а такими молниями разбрасываешься…

– Пусти! – брыкалась, хоть и довольно вяло, Пеотия.

– Да ладно тебе, парень и в самом деле совершенно не виноват. Это все портал и обстоятельства…

– Пусти, говорю!

– А молний у тебя уже не осталось?

– Я ему глаза выцарапаю и без всякой молнии!

Но вскоре богиня сообразила, что, обессиленная после сражения с перевертышем, не сможет вырваться из рук Бензика, и грозно сказала Михаилу:

– Ненавижу! Скот! Животное! Уходи и больше никогда мне на глаза не попадайся! Пошел вон!

Парень понял, что в данный момент никакие слова и убеждения не подействуют, тяжело вздохнул, развернулся и, ссутулившись, ушел. Только когда стих звук его шаркающих шагов, врач аккуратно усадил страшно обозленную, обиженную и раздосадованную женщину рядом на кровать и стал увещевать:

– Зря ты так, он ведь и в самом деле не виноват. Ну, женили его насильно или по недоразумению, ну не мог он изначально выяснить толком, чего от него девицы требуют, но разве стоит его за такое недоразумение молнией прожаривать?..

– Стоит! Еще и второй, контрольной, не помешало бы до угольков пропечь! Раз уже сообразил, животное, что его обманули, то почему сразу от них не сбежал на край света? Или почему не прибил сучек на месте?

– Да потому что там иначе и не получалось. Так складывались обстоятельства в глухом лесу и среди куч скелетов, что на планете вообще вся жизнь вымерла. Будто бы… А если бы мы его не нашли? А если бы он так в том мире и прожил до глубокой старости, стеная от укоров совести над трупами напрасно убиенных жен? И такое могло случиться! Ведь даже с нашими умениями десятки лет нужны, чтобы досконально прошерстить хотя бы одну галактику. И так парень вырвался и спасся только благодаря нескольким случайностям да собственной настойчивости. Жрица сагири тоже на него запала, собиралась с ним забавляться, словно с рабом, и хорошо, что не успела осуществить свои замыслы.

Пеотия все еще выглядела нахмуренной и раздраженной, но уже покусывала губки в размышлении:

– Не пойти ли мне поучаствовать в допросе этой предательницы?

– В допросе? – с иронией переспросил Бензик. – Или в удушении?

– Хм! Я себя умею держать в руках!

– Очень было заметно вот только что! А раз тебе хочется Анику удушить, значит, к парню что-то теплое в душе осталось. Поэтому спокойно полежи, подумай, а когда выспишься, может, понимание на тебя и снизойдет… – Заметив, что коллега собирается возражать, врач перешел на иной тон: – Молчать! Лежать! И если не хочешь еще две недели валяться здесь в полном бессилии, то выполняй главное предписание: спать как можно больше.

– У меня через сорок часов утопление… – пробормотала Пеотия, укладываясь на кровать.

– Не волнуйся! Понадобится – во сне и утопим!

Он уже отправился к выходу, когда боевая богиня его окликнула:

– Эй, док!.. Пусть Миха ко мне зайдет и более подробно расскажет о своих приключениях. Хорошо?

– Не знаю, не знаю… Разве что мы для него отыщем космический скафандр высшей защиты…

– Да ладно тебе! Это я просто вначале сорвалась.

Но Бензик лишь скептически скривился и ушел, явно не поверив в сдержанность ревнивой красавицы. Правда, когда уже спустился этажом ниже, удовлетворенно улыбнулся:

«Полежит, подумает, и если Миха ей нравится и близок по характеру – то простит. Ведь, по сути, парень и в самом деле невиновен. Ну а от наездниц всегда можно избавиться, дав развод и внушительную кучу подарков. Кажется, в их мире подарки – это чуть ли не важней самого мужа…»

Зашел в комнату, где крепко спал погруженный в сон Пузин, внимательно того осмотрел. И, признав состояние пациента удовлетворительным, поспешил в холл.

В холле было шумно. Жрицу сагири уже допросили и отправили в подвал. Примчавшийся издалека по вызову Райгд выяснил, в чем дело, и теперь вместе с Сакриной, за которой смотался вполне оперативно, пытался вникнуть в суть ведущихся на обоих уровнях восприятия споров. Магистр прихватил с собой на планету и самого Чинкиса вместе с двумя капитанами боевых кораблей и лучшими специалистами. Цоркам не терпелось приступить к немедленному изучению устройств для телепортации, и они сновали между гигантскими зданиями города. А в подземельях уже приступили к работе три десятка киборгов, которых можно было назвать ходячими научно-исследовательскими институтами. Члены археологической экспедиции наблюдали за действиями киборгов, ну а корреспонденты возле них старались зафиксировать как можно больше моментов для истории.

В холле оставались только свои.

Шумели, перекрикивали друг друга почти все присутствующие хардийцы. Только Оливер да удрученный гневом богини Кормилец помалкивали и в дискуссии не встревали. А вот доктор с ходу присоединился к дебатам:

– И какое направление выбрали?

– Самое простое: через мир сагири, – ответил Юниус. – Там был этот перевертыш вместе с кошмарным кентавром. Там знают о Сияющих. И туда для отвода глаз недавно доставили адельвана. Значит, мир четырехруких, которые подчиняются в конечном итоге кентавру, но которыми помыкают Сияющие, где-то рядом. Конечно, относительно телепортационных каналов. Если мы нагрянем туда всей командой, то разыщем векторы веерного перемещения.

Донтер, пользуясь своей картой Вселенной, доказывал, что векторов желательно иметь еще парочку. Для этого следует запитать энергией и другие площадки телепортов. А именно: ту, на которую «высадился» Броди, на которую снесло желлатуков из-за массы вертолета и на которую затянуло наездниц вместе с их синим орлом. Вот тогда уже конечная цель будет выявлена идеально. И не придется тратить время напрасно на прыжки по адресу «приблизительно».

С Навигатором не соглашалась Абелия. Главная причина, как она доказывала: нельзя распылять команду на маленькие группки.

– Посмотрите на Пеотию! – восклицала она. – Еле спаслась! И ведь она сильнейшая среди нас. Во втором случае повезло, что рядом оказался Сатази. Да и орел помог своим клювом. А если очередной перевертыш сразу начнет атаку? Будучи готов к этому и задействовав весь свой, нам совершенно неизвестный арсенал? Вполне возможно, что двое, а то и трое из нас с ним не справятся.

Сакрина все это время пыталась просмотреть насквозь висящий над плечом Айни балай, но у нее никак не получалось. И в руки «лечебная игрушка» не давалась.

– Вот бы нам такое устройство! – не скрывала зависти богиня нежности и счастья, как ее окрестили журналисты. – И почему оно мне в руки для изучения не дается? Там столько всего таинственного!..

– А там только одноразовая настройка, – пояснила императрица. – Хотя, если честно, то я еще и сама до конца не разобралась… Ну и Тасон утверждал, что балай – огромная редкость. Такое устройство стоит как минимум два гроссада…

– А что такое гроссады?

– Да я тогда и не поинтересовалась… Какие-то ценные камни вроде…

Всем стало понятно, что Айни была тогда в неадекватном состоянии. Как ребенок: дали игрушку, играет. А сколько эта игрушка стоит – какая разница?

Перешли к подсчету имеющегося оружия, ну и собственные силы следовало просчитать и продумать, как их применять. Здесь на общем фоне заметно проигрывала Розалия, которая до сих пор толком о своих умениях и не заявляла. Некие навыки защиты она успела запомнить в своих путешествиях разума, да и с атакой у нее против, допустим, отряда кавалерии могло получиться неплохо. Но вот никакой практики она до сих пор не проходила, свои умения вживую, в полевых условиях не применяла, только теоретическое обучение за плечами. И как получится на самом деле, не знала.

– А что вы хотите? – защищалась она от упреков. – Я только сегодня себя ожившей почувствовала, можно сказать, первый раз уверенно на ноги встала…

– И помчалась по крышам дворца бегать… – негромко вставил Бензик.

– …Первый раз свободно вздохнула! – только покосилась на доктора женщина. – Мелькнула, правда, мысль, прямо на ходу некоторые свои умения опробовать, но я отложила на потом…

– Очень верное решение! – торжественно похвалил император Бутен. – Все-таки мало ли что, а дворец заново отстраивать не хочется.

– Но и позже не получилось: перевертыш заявился. В долине возле монастыря жалко было красивый пейзаж портить… Теперь вот здесь… может, попробую?

– Ну, разве что к лесу подашься, – сказал Райгд. – А что у тебя вообще, в теории, должно получаться? Только не то, что мы сами умеем, а нечто особенное? Эдакое?

– Особенное? Да есть и такое… – улыбнулась Розалия. – Никто из вас не попадал в мир крийков и разумных ящеров маза́ми? Нет? Странно, вроде недалеко от Млечного Пути…

Ну и рассказала о внушительном периоде своих скитаний. Почти триста лет (да и позже частенько туда наведывалась) хардийка провела в мире, где противоборствовали два вида разумных существ. Крийки – слизняки, в длину не превышающие двух метров, умели телепортироваться в пределах планеты и были хищниками. Любое живое существо, будь оно разумное или неразумное, слизняки на несколько часов оглушали ударом гипнотического, парализующего свойства, направленным прямо в мозг. Для этого они использовали наросты в виде антенн на голове, и действовало оружие более чем эффективно. Крийки увлажняли плоть парализованной жертвы едкой слюной, и та за час превращалась в мягкую субстанцию, которую эти слизняки всасывали.

Причем крийки никогда не заморачивались правомочностью собственного отношения к пище: что кролика съедали, что бегемота, что разумного без зазрения совести или душевных терзаний. Исключение – только представители своего вида.

Понятное дело, что иному виду разумных, называющих себя маза́ми, такое отношение кардинально не нравилось. Будучи гораздо больше, и сильнее, и быстрее раз в десять, прямоходящие ящеры двух с половиной метров ростом ничего не могли противопоставить своему извечному врагу. Выживали они чудом, и толком их цивилизация никак не могла развиться. Будь у них хоть огнестрельное оружие и все, что выше его, не оказались бы на грани вымирания. А так максимум – раннее средневековье, с его мечами, копьями и топорами. Даже арбалет не успели изобрести. Только и спасала от вымирания высокая рождаемость. Если бы маза́ми умели телепортироваться, то сразу бы повывели слизняков, оказываясь рядом с ними и легко рубя дремлющих после сытного обеда тварей. Плоть крийков была мягка и беззащитна: несколько ударов – и смерть. А если сразу по наросту попасть, то даже предсмертного удара по сознанию не последует. Но, увы, вся надежда самых ловких охотников была на неслышное подкрадывание да устройство ловушек.

Лучшим местом для укрытия считались пещеры (слизняки в темноте не видели и закрытые помещения недолюбливали), катакомбы и громоздкие форты с толстенными стенами и запутанными темными переходами. Только там маленькими шажками и пыталась продвинуться в развитии цивилизация маза́ми.

В одной из пещер и родился под счастливой гнилушкой гений и спаситель. Вначале он совершенствовался сам, потом обучал других, затем собирал команду самых умных и сообразительных соплеменников. Создал свой собственный университет. За его развитием и наблюдала Розалия, переживая за более достойных существовать ящеров.

Ученые ящеры вначале попытались воспроизвести сам луч крийков. Для этого изучали головы своих врагов сразу после их смерти. Стоило ли говорить, что при охоте на крийков трагически погибла чуть ли не половина соратников основателя университета. Но дело оказалось сделано, тайна удара была разгадана. Ну а следующий шаг был вполне очевиден: создать должную защиту. И она была создана в ходе длительных многолетних экспериментов: выкованная в виде подковы стальная дуга полностью предотвращала воздействие гипнотического луча на разум.

В течение года маза́ми уничтожили всех слизняков до единого. Рисковать больше никто не хотел. А еще через год уничтожили и самого гения. По той же причине.

А все потому, что гений пошел дальше в своих исследованиях и сумел придумать способ, при котором ящер (да и любой иной разумный) может повторить действия слизняков. Естественно, что не сразу, а после длительных упорных тренировок и некоторого преобразования своего тела с помощью медитативных средств.

Гения убили, но его разработки остались в памяти Розалии. И многие сотни лет она в себе эту память берегла и пыталась теоретически тренироваться в создании луча.

– Могу продемонстрировать, – сказала она. – Нужен только доброволец.

Как-то так получилось, что ее взгляд замер на самом здоровом и плечистом, на Кормильце. И тот возмутился:

– Мне и так досталось больше всех! Я что, похож на ящера? Или лося? Вдруг я после этого копыта отброшу и Бензик не спасет?

– Да не переживай ты так, – сказал император Бутен. – Раз добровольца нет, то я его назначу своей властью. Это будет… Это будет… Аника!

И в самом деле, кто еще лучше нее сгодится? Если выживет, то вполне можно и помиловать предательницу. А потом отпустить преступницу на ее планету, пусть сами сагири с ней разбираются.

– Кстати, сагири тоже бы следовало развиваться, – сказала ситанесса Абелия. – Пузин высказывал хорошую мысль: сделать прогресс таким, чтобы из рабовладельческого строя люди сразу перешли в космический. Труднейшая задача, но почему бы и не попробовать?

Это предложение оставили без внимания, и все вышли из дома, чтобы посмотреть на способности Розалии. Только поставили Анику подальше, как хардийка одним взглядом свалила ее на землю. И воскликнула:

– Наверное, притворяется! Я ведь даже толком настроиться не успела!

Принесли Анику, над ней склонились все, кто хоть что-то понимал в ментальной диагностике сознания.

– Не притворяется, – сказал Райгд.

– Но в целом не пострадала, психика не повреждена, – добавила Сакрина.

Вителла покачал головой в сомнении:

– Мне кажется, на полдня девица слегла, не меньше.

– Точно! – кивнул Бензик. – Скорей всего, бедняжка и сутки проваляться сможет, если уж не в бессознательном состоянии, то с головной болью – точно. А что будет, если наша коллега еще и «успеет настроиться»?

– Да ничего особенного, – покосился Райгд на Розалию. – Завалит что перевертыша, что Сияющего… а то и самого рогатого кентавра, словно последнего лося. Верно я говорю?

Женщина все-таки сомневалась в своих силах:

– Вдруг у меня случайно получилось? Вдруг при большей мощности сбой возможен? Надо бы еще на ком-нибудь испытать…

– Легко! – обрадовалась Сакрина, поворачиваясь к Райгду. – Давай ее на планету Синих Лиан забросим, где полно всяких разных зверюг ростом в десять этажей. Если уж она таких монстров с ног свалит, то окончательно в своих силах удостоверится. Да и с точностью, фокусировкой луча поэкспериментирует.

– Почему бы и нет… – согласился Райгд, и в следующий момент трое хардийцев исчезли с площадки возле штаба экспедиции.

Айни недовольно скривилась:

– Могли бы и еще кого-нибудь с собой пригласить на тренировку.

– Нам тоже есть пока чем заняться, – император довольно строго присматривался к своей официальной супруге, не зная, чего от нее можно ожидать после надоевших вспышек безумия. – Предлагаю просмотреть и проанализировать все данные, которые к данной минуте поступили от научных киборгов.

Просмотр не принес ничего, кроме разочарования: ничего нового даже уникальные киборги цорков отыскать не смогли. Пока!

Два устройства с венчающими их структуру площадками были вынуты из грунта, разобраны до последней детали и протестированы. И у обоих устройств оказалась выжженной плата, отвечающая за выбор направления телепортации. То есть устройство работало, с его площадки можно было отправить любое существо, но это существо могло попасть куда угодно. А понятие «куда угодно» довольно растяжимо. В процентном отношении почти вся Вселенная это вакуум. Плюс звезды. Ну и если повезет, можно вляпаться в твердь планеты. Такая удача, как попадание точно на поверхность обитаемой планеты, вообще не принималась в расчет здравомыслящим существом. То есть предсмертная пакость, которую совершил планетарный Сторож, фактически угробила любую попытку использования здешних порталов.

Понятное дело, если удастся отыскать такую же плату, изучить ее, то можно и новые создать по образу и подобию. Затем настроить их должным образом, согласовать между собой и установить на площадки. Тогда все заработает как часы. Только и подавай энергию в нужном количестве.

Как итог: следовало отправляться туда, где телепортационные устройства не были испорчены окончательно. А именно, на планету, которую из-за обилия костей четырехруких адельванов назвали Скелет. К данному вопросу подошли серьезно и комплексно: вначале перебросили четыре десятка киборгов-строителей. Тех самых, которые себя так хорошо зарекомендовали при реконструкции и восстановлении Харди. Они и на Скелете сразу бросились расчищать руины, а потом возводить вполне солидный дворец прямо над купальнями и Пантеоном.

Затем перебросили сонм киборгов, которых сравнивали с научно-исследовательскими институтами. Эти сразу бросились выковыривать из земли и подвалов сохранившиеся телепортационные площадки со всеми комплектующими устройствами. Особое значение придали башням-маякам, в одной из которых, словно в ловушке, оказалась в свое время Лариса Ярославна.

Третьей, преогромной операцией переноса, хардийцы занимались после тщательного опробования и некоторых экспериментов на орбите вокруг Михи. Тогда уже троица испытателей вернулась со стрельб из мира Голубой Лианы и огласила Розалию самым главным и наиболее опасным для врагов оружием. С ее калибром гипнотического удара она могла свалить с ног любого из хардийцев. И уж наверняка самого Конструктора.

Было решено перенести малый, личный космический корабль Чинкиса сразу на орбиту вокруг Скелета. Но подобную массу хардийцы еще ни разу не перемещали. Поэтому и побаивались как надорваться, так и нечаянно разрушить корабль. Но две пробы переноса «Сфинкса» на малое расстояние оказались удачными. Так что с третьего рывка он оказался в наиболее удобной точке предстоящих исследований. И только потом на него перенесли как самого Чинкиса, так и набранную императором Аларастрасии команду цорков. Им предстояло как можно скорей разобраться с мертвой космической армадой. Скорей всего, данное расследование выведет в первую очередь на тех, кто прилетел к планете воевать с четырехрукими и бомбил все, что создано искусственно. Информации на космических станциях, линкорах и эсминцах должно сохраниться огромное количество.

Ну и только после этого, несколько отдохнув и собравшись с силами, перенеслись на Скелет всем составом. Предстояло проверить каждую площадку, на которых выбросило землян, и уже по идущим на данные порталы следам высчитывать место сосредоточения основного неприятеля.

Ну и попутно готовиться к главному сражению с этим неприятелем.

Глава двадцать первая

Броди и компания

Задумка желлатука Лонгира, озвученная командиру вавилонцев и паре его замов из дозора словами Александра Константиновича, сработала. Недовольно покрутив носами, вояки-синезоды все-таки согласились и передали по рации новое предложение «отцам города».

Броди с пафосом, расставив руки словно в приветствии, произнес вступительное слово, обращаясь к дозорным:

– Ма рады встретиться с обитателями Пьедронги! Тем более с теми, кто не замарал свои руки в крови несчастных каторжан, которых подлые представители кланов хватали сразу после высадки новой партии на площадке конуса. Позор преступникам!

Он сделал паузу и некоторое время смотрел на переглядывавшихся синезодов. Кажется, те отвечать не собирались. Но ведь в планы землянина входило как можно быстрей разговорить их. Наверняка такой разговор будет полезным.

Поэтому командир сделал вид, что очень обеспокоился:

– Не понял, вы что, не желаете выразить свое презрение к преступникам?

Кто как из вояк отреагировал: кивали, мотали головами отрицательно, что позволяло трактовать ответ как угодно.

– Как же так?! Неужели и вы рабы?

Теперь уже командир дозора просто вынужден был отвечать:

– Нет! Мы не рабы! И вообще, действия кланов у конуса не одобряем.

– Ну вот, теперь ваша позиция ясна, и мои соратники наверняка отменят обстрел вашего города из пушек.

– А зачем его обстреливать? – напрягся главный в дозоре, а его заместитель что-то зашептал в микрофон передающего устройства.

– Да некоторые жители того города, – Броди указал пальцем себе за спину, – утверждают, что и у вас процветает рабство. Имеется, дескать, неприемлемое разделение по расам разумных.

Землянин говорил наугад, просто беря на пушку нахмурившихся синезодов.

– Это ложь! – не выдержал второй заместитель главного в дозоре. – У нас все равны в правах. А выкупленные нами рабы просто обязаны отработать средства, потраченные на них!

– Ну, тогда позовите сюда и адельванов-водителей, – встрял в разговор дон Ритару. – Мы и с ними пообщаться бы хотели.

– Не положено! – последовал жесткий ответ. – По боевому расписанию дозора, они обязаны находиться только за рулем.

– А почему в вашем дозоре нет представителей иных рас?

– Ха! А кто из них умеет должным образом сражаться?

– К примеру, трапарсы! – прогудел своим мощным голосом бывший губернатор города Граци. – Самые отличные и сильные воины.

Ответа можно было и не дожидаться: синезоды скривились, словно от кислого. Хотя один все-таки ответил:

– У них ума не хватает даже содержать свое оружие в чистоте. Только и могут, что мечами махать. Дикари!

Крайнее пренебрежение к прямоходящим ящерам было налицо. А ведь Александр Константинович уже убедился, насколько отлично разбираются трапарсы в самом современном оружии. В этом аспекте они ни разу даже не проконсультировались с файялом, наибольшим докой в подобных делах. О чем и поспешил с удивлением сказать желлатук Лонгир:

– Дикари? У нас в колонне трапарсы занимаются обслуживанием тактических торпед. А ведь там наисложнейшая электроника…

– Ой, много ты понимаешь, мохнатик! – сорвалось презрительно восклицание с уст главного в дозоре. – Сам-то давно с дерева слез?

Его замы не удержались от смешков, а землянину и его соратникам сразу стали понятны вавилонские нравы и обычаи. Скорей всего, там творятся весьма грязные, неприятные дела. Рабов как таковых, может, и не существует, а вот расовой дискриминации – хватает с головой. А с такими зажравшимися существами лучше не связываться.

Разве что желлатук посчитал иначе. Потому что презрительно рассмеялся в ответ:

– Дело не в деревьях и не в том, что ты наверняка и таблицу умножения не знаешь. А в том, что на Пьедронгу пришла иная формация разумных, называемая Новая Сила, которая не просто будет предупреждать о нарушениях вселенской законности, но и карать всех, кто потворствуют рабовладельцам или пропагандирует расовые предрассудки. И, к слову сказать, торпед у нас много. Трапарсы, отличные знатоки этого вооружения, не пожалеют десятка, чтобы накрыть город, в котором о них отзываются так нелестно. И я настоятельно порекомендую им начать обстрел!

Эх, как этот монолог зацепил синезодов! Как он их взбесил! Их руки от напряжения так и побелели на оружии.

В данный момент, если судить о количестве, то преимущество было на стороне дозорных. Но вот по качеству вооружения они сильно проигрывали. В связи с чем шансы в прямой конфронтации у обеих сторон выравнивались. И это главный среди синезодов понимал прекрасно. Поэтому решил свалить всю ответственность на вышестоящих начальников. Сделав вид, что страшно обижен такими угрозами, он воскликнул:

– С вами и говорить не о чем! И учтите, торпедами нас, обитателей вольного города Вавилона, не запугать. Это они сегодня у вас есть, а завтра уже не будет. И тогда мы отомстим за каждое ваше мерзкое словцо.

После чего демонстративно развернулся и поспешил к остальным своим воинам.

Тотчас в наушниках скафандра Броди послышался голос маркиза Мато фон Дивера:

– Немедленно разворачивайтесь и уходите! Мне кажется, они могут начать стрельбу, если им поступит приказ!

Да троица переговорщиков и не собиралась мешкать. Довольно быстро двинулись назад, готовые в любой момент грохнуться наземь и отстреливаться, прикрываясь бревенчатыми ежами. И глядя на синезодов, такие предосторожности не казались излишними. Весь личный состав дозора рассредоточился несколько иначе, стараясь теперь прикрываться автомобилями и расположившись за преградами из мешков с песком.

А вот у прибывших такого преимущества не было. Но зато маркиз скомандовал в тылы, офицерам остановившейся у развилки дорог колонны:

– Немедленно! Отряд прикрытия с оружием вперед! И две пушки с башнями подтяните к нам поближе! Пусть эти ортодоксы хорошенько подумают, прежде чем сделать хотя бы один выстрел.

Весь состав передового отряда приготовил оружие и приготовился к обороне. При этом ни на мгновение не прекращалось обсуждение предварительных переговоров с синезодами.

Раз уж эти вояки такого высокого о себе мнения и так пренебрежительно относятся к иным расам, то уж среди «отцов города» наверняка еще худшие ублюдки, а в самом Вавилоне атмосфера крайне нездоровая. Поэтому окончательное решение было принято быстро:

– Начать продвижение всей колонны к ближайшему удобному месту для разворачивания полевого лагеря!

– Командир, – тут же раздалось в наушниках. – Вторая группа разведки сообщает, что возле руин имеется подобное место. Там и вода есть, и колодцы можно будет отрыть, и овраг с древними дренажными системами вполне приемлем для эксплуатации…

– Отлично! Выдвигайтесь туда! Что слышно со стороны конуса? Нет преследователей?

– Пока чисто. Да и есть предположение, что если тюремщики произведут сброс, то киборги сразу набросятся на разбежавшиеся остатки кланов. Наш заслон в королевском замке в таком случае успеет отступить под прикрытие наших пушек и тактических торпед.

После чего Броди вздохнул более спокойно и даже со смешком толкнул в плечо нахмуренного желлатука:

– Не грусти, дружище! Жизнь-то налаживается!

Лонгир криво улыбнулся:

– Да я не грущу. Я пацифист, в принципе… Но иногда, если честно признаться, так хочется пострелять!..

Следующие полчаса члены передовой группы провели в ожидании. А потом со стороны городских стен показалась внушительная колонна автомобилей, и даже два подобия угловатых бронетранспортеров. Правители города торопились на встречу с Новой Силой.

Хотя сказать, что торопились, было бы неверно. Колонна двигалась не то с ленцой, не то с опаской. Да и было им чего опасаться: в ста метрах от баррикады на дороге, за спинами Броди и его соратников, уже закрепили на подставках две башни со спаренными орудиями, а перед ними заняли позиции полста воинов в скафандрах и с оружием. Так что к своим дозорным вавилонцы подъехали с явными сомнениями. Выслушали доклад и стали выбираться из машин и бронетранспортеров. Долго толпились, переговаривались, так что пришлось маркизу Мато фон Диверу их подгонять усиленным динамиком голосом:

– Господа, давайте определяйтесь быстрей, кто из вас не трус и кто имеет достаточные полномочия! Группы переговорщиков сходятся перед заграждениями с нашей стороны. – Он немножко подумал и добавил: – Надеемся на конструктивные взаимовыгодные переговоры! Жители Пьедронги ждут от нас эпохальных решений и решительного искоренения любого проявления рабства, расизма и неравенства!

Когда файял выключил громкоговоритель, Броди не удержался от похвалы:

– Здорово ты сразу им на темечко присел. И конкретно. Не хватало только в конце добавить: «Революция свершилась, да здравствуем мы!»

– Здравая пропаганда – двигатель положительных эмоций, – посмеивался маркиз. – Вон наш бывший губернатор наверняка недооценивал силу словесной агитации, за что и поплатился, угодив на Сифон.

Дон Ритару, словно игнорируя поддевку, шевельнул своей бронированной спиной и, не отрывая глаз от возможного противника, пробормотал:

– Меня больше волнует не прошедшее время, а нынешнее… Кого они пошлют? В самом деле, главных или подставных персон, которых не жалко будет пустить под оружейный огонь вместе с нами?

Почти тут же к преграде на дороге двинулось сразу десять вавилонцев. Все они были в скафандрах высшей защиты. В составе группы шагали четыре синезода, два адельвана, два файяла, прувель, как две капли воды похожий на дона Ритару, и трапарс.

Броди моментально решил прибавить в свой отряд для представительности маркиза, Ларису с Люссией, змею Чи’Нга, академика Шеги из желлатуков и одного трапарса, того самого командира разведки. А у машин оставил за старшего желлатука Кгорбо. Солидная группа получилась, если учитывать и обоих нателланов на спине у змеи, то одиннадцать особей. Хотя, в принципе, пару мохнатых малышей можно было считать единым целым.

Группы сошлись и обменялись приветствиями. Броди деловито представил своих соратников, быстро придумывая каждому пышный титул и должность в грядущем городе Новая Сила.

От имени вавилонцев, как ни удивительно, начал представление именно трапарс. Трех синезодов и пару адельванов он назвал администраторами секторов, прувеля представил как заведующего сельским хозяйством. С файялами получилось без сюрприза: один руководил техническим университетом, другой обладал портфелем министра промышленности. Четвертый синезод бы отрекомендован как представитель власти по связям с общественностью, но нетрудно было догадаться, что наверняка он командует контрразведкой и службой безопасности. Ну а себя прямоходящий ящер представил министром обороны Вавилона. Еще и добавил при этом:

– Во всех случаях, подобном сегодняшнему, вся военная власть принадлежит мне.

– Это радует, – сказал Броди. – Потому что командир вашего дозора очень нелестно высказывался и о вашей расе в частности, и о других разумных существах в общем.

– Увы, воинов не хватает, поэтому приходится этого придурка держать на разъездах вне города, – сурово заявил министр. – А то бы давно пристрелил лично.

Хорошо было видно, как администраторы секторов покривились от такого эпатажа, но промолчали. Зато не стал молчать дон Ритару:

– Ну и до нас дошли слухи, что сбежавший из дворца король рабовладельцев попросил у вас убежища. Так ли это?

– Король находится под арестом вместе со своими приспешниками. Он уже давно у нас торчал бельмом на глазу. Спасибо, что спугнули своими торпедами. Судить будем завтра, приглашаем всех желающих присутствовать на суде.

Получалось совсем не так, как подумали о городе представители Новой Силы. Оказывается, там чуть ли не с радостью встретили бы колонну и разместили за солидными стенами. Может, и были выскочки и расисты в лице того самого старшего дозора, ведь сюда присылали не по результатам тестирования, но вроде как в самом городе господствовала терпимость и полное равенство.

Однако все сказанное могло быть обманом. Вдруг на словах одно, а на деле другое?

Именно об этом, нисколько не стесняясь, заявил командир Новой Силы:

– Вначале мы надеялись, что попавшие сюда политзаключенные сформировали здесь совершенно иную, справедливую цивилизацию. Но крепости кланов, которые охотятся на рабов, нас повергли в шок. Если ваш город настолько толерантен к другим расам, почему вы давно не уничтожили этот гнойный нарыв возле конуса?

Тут в разговор вступил представитель по связям с общественностью:

– К сожалению, на Пьедронгу скидывают не только политзаключенных. Все-таки большинство – это уголовники и частенько случайно попавшие под каток диктатуры индивидуумы. Помимо этого, Вавилон постоянно подвергается нападениям со стороны иных вольных городов, которые не прочь поживиться разбоем. Да и собственных сил, должного вооружения, несмотря на развитую промышленность, мы до сих пор не имели. Только в последние месяцы мы насобирали достаточно боеприпасов, чтобы разрушить королевский замок и кольцо крепостей вокруг конуса. При желании мои слова может вам подтвердить любой горожанин. Военные действия мы планировали начать через три дня.

Тут же со своим комментарием влез и прувель, специалист по сельскому хозяйству:

– Не стоит забывать, что основные наши воинские подразделения занимаются охраной удаленных деревень. Наши крестьяне нуждаются в постоянной защите. До клоаки с конусом у нас просто руки не доходили.

– То есть для нас вход в ваш город всегда свободен? – стал уточнять Броди. – Сложностей не возникнет?

– По сути – да! – подтвердил синезод-контрразведчик. – Но как вы нам не доверяете, – он показал в сторону пушек, – так и мы вас опасаемся. Чем вы докажете, что вы не уголовники, собранные воедино несколькими толковыми организаторами?

Хороший вопрос. Каждой из высоких договаривающихся сторон найдется, в чем обвинить другую. Это сейчас колонна в тылах вроде как спаяна единой целью и единым стремлением к справедливости. Но стоило не забывать о первом сбросе, когда на конус высадились отпетые бандиты, мечтающие только об одном: как масштабнее ограбить аборигенов и захватить для себя самое теплое местечко под здешней звездой. Да и завтра уже могут отыскаться десятки, если не сотни тех, кто не станет толерантно относиться к представителям иной расы. Начнутся расовые трения. И опасения вавилонцев (если они, конечно, не лгут!) могут оказаться вполне обоснованными.

Вот потому они и не желают сразу раскрывать ворота навстречу любым вооруженным до зубов гостям. Вот потому и стоят на дороге массивные колючие баррикады. Вот потому руководители города и прибыли в скафандрах и с оружием. Если уж рассматривать возможного противника, то лучше лично.

Пришлось Александру Константиновичу разруливать этот вопрос на ходу:

– Естественно, что к данному моменту мы, как и вы, кроме своих слов, предоставить твердых доказательств не можем. Но хочу заметить, что мы удачно избавились от громадной группы уголовников из нашей среды, которая вынуждена была первой сражаться с охотниками за рабами. А еще раньше, когда мы обнаружили в камерах считки памяти Сияющего вместе с его помощниками, тотчас, по совету нового союзника, уничтожили их.

– Вы умудрились уничтожить Сияющего? – не поверил министр обороны.

– Может, нам и повезло. Сияющий просто не успел во сне почувствовать опасность. Вся его группа, которая пленила меня и моих друзей, находилась на станции в рамках служебного расследования по приказу рогатого кентавра. Или, как тут у вас его называют, Конструктора.

– Вы даже сподобились видеть самого Бельессера?! – не удержался от восклицания файял, руководитель местного университета. – Как же вы удостоились такой «чести»?!

Лонгир поймал взгляд командира и стал рассказывать:

– Мы – археологи. И в одном из миров, где проживавшие там адельваны были уничтожены все поголовно, отыскали под руинами дворца Пантеон со статуей этого несколько химерического и, как нам казалось тогда, выдуманного создания. Мы даже запустили в действие статую, что наверняка послало незаметный сигнал Конструктору, и он заявился за нами лично.

Адельваны уже трясли всеми своими руками, требуя слова, и один из них выкрикнул, еле дождавшись окончания фразы желлатука:

– Что это за мир?! И когда там произошла трагедия?

– Названия планеты нам выяснить не удалось, мы назвали ее Скелет. Ну а трагедия там случилась двадцать три года назад. Дату нам указала представительница сагири.

– Это планета Анеле! – простонал один адельван, а второй рассердился:

– Вы лжете! Телепорты Анеле не действуют! Да и сама планета превратилась в груду раскаленных обломков.

– У нас есть доказательства, – заявила академик Шеги. – Моя коллега имела при себе видеокамеру, вставленную в прическу. Так что если у вас есть проектор, то можете и сами полюбоваться на горы скелетов, руины, Пантеон и на этого жуткого рогатого кентавра! К сожалению, на Сифоне мы должное устройство не нашли… а может, и не успели…

Повисшую паузу прервал Броди:

– Для более полного знакомства с нами приглашаем вас прямо сейчас проехаться в наш лагерь-форт, возводимый возле руин древнего города к северу от перекрестка. Ну и заодно, если прихватите устройство для просмотра, все вместе полюбуемся, что засняла наша Юмэй.

Вавилонцы стали переглядываться, не зная, как отреагировать на приглашение. Тут заговорил трапарс, взявший на себя командование передовым отрядом разведки Новой Силы. Причем обратился он к своему соплеменнику, к которому присматривался в течение всей встречи:

– Вы мне напоминаете одного индивидуума. Не могли бы вы назвать свое имя?

– Вряд ли кто его помнит у меня на родине, – хмыкнул военный лидер Вавилона. – Тридцать два года прошло… Но своим именем и фамилией рода я горжусь: Каскар Жуди.

Тотчас пасть прямоходящего ящера приоткрылась в подобии радостной улыбки.

– Я так и знал! – Он повернулся к своему командиру и соратникам. – Каскар Жуди – наш легендарный лидер движения сопротивления против диктатуры Конструктора. У нас его имя – символ мужества и героизма! Правда, все мы думали, что его казнили тридцать два года назад, сразу после ареста.

Всем своим видом и взглядом трапарс показывал, что готов поручиться за легендарного земляка. То есть от министра обороны вроде как подлости или обмана ожидать не стоило. Да и смотрелся он не так подозрительно, когда его голос дрогнул:

– Не казнили… Хотя, может, так и хуже: остаться в живых, но не иметь возможности помочь родной цивилизации… Но, чего скрывать, приятно, что меня не забыли…

– Так кто с нами в форт «Новая Сила»? – повторил свое приглашение Броди.

Вперед шагнул министр сельского хозяйства:

– Я бы прогулялся к старым руинам.

Следом шагнул руководитель университета:

– Да и мне будет интересно!

Третьим выразил согласие представитель по связям с общественностью. Возможно, чтобы все высмотреть в стане возможного противника.

– И я не откажусь! Хотя для полного спокойствия наших соратников, – синезод радушно расставил руки, словно желая всех обнять, – хотел бы сделать аналогичное приглашение и вашим представителям. Пусть проедутся, прогуляются по нашему городу, побеседуют с его жителями и сами увидят, что у нас вполне равноправное общество, толерантное правление и полное отсутствие какого-либо расизма. Есть желающие?

Тотчас поднял руку трапарс. Чувствовалось, что он страстно желает пообщаться с легендарным героем. Второй согласилась академик Шеги, уточнив при этом:

– Конечно, если покажете мне свой университет и позволите пообщаться со студентами.

Ну и третьей, несколько неожиданно для всех, вызвалась змея Чи’Нга:

– Если уж меня в Вавилоне никто не обидит, то, значит, там и в самом деле вполне цивилизованно и терпимо.

В ответ на это взмахнул всеми своими четырьмя руками и второй файял из делегации вавилонцев:

– Ну, раз так, то и я отправлюсь в новый форт.

– Тогда поехали? – предложил Броди.

Министр обороны Вавилона согласно кивнул, и его соратники потопали к машине. Следом за ними двинулись и пять представителей Новой Силы. Ну, или четыре, если считать обоих нателланов за одну боевую единицу. Поспешила к своим воинам и команда соратников Броди, приглашая за собой гостей из числа вавилонцев.

Оба файяла уселись в одну машину с маркизом Мато фон Дивером и начали выяснять, кто, откуда и какими путями угодил на Пьедронгу. Прувель тоже подсел к соплеменнику в другую машину, жадно выспрашивая последние новости из большого мира. Как оказалось, он уже тут сорок пять лет выживает. Ну а представитель по связям с общественностью уселся в машину с командиром. Видимо, решил сразу применить свои методики выведывания секретов.

Только вот Лариса его несколько опередила и обломала своими вопросами:

– Значит, ты занимаешься вопросами внутренней безопасности города? Типа тайной полиции? Или явной?

Синезод вполне натурально рассмеялся:

– У нас женщины тоже весьма сообразительны и тоже умеют ошарашивать неожиданными вопросами. Значит, между нами много общего…

– Но ты так и не ответил, – настаивала землянка.

– Ах, да! Вижу, что разговариваю с коллегой, и перевести разговор на другую тему никак не удастся. Отвечаю: умеющих заниматься административной работой личностей у нас катастрофически не хватает. Так что приходится порой совмещать сразу несколько должностей, сидя на одной зарплате. Ха-ха!

– Мы не ошиблись с выбором места для лагеря возле старых руин? – спросил Броди.

– Да тут любое место подходит, – ответил синезод. – Не обязательно располагаться именно у руин.

– Наверное, сказывается наша приверженность к археологии, – встрял в разговор Лонгир. – В душе мы всегда надеемся отыскать в старых развалинах нечто самое, самое, самое…

– Понятно. Только зря надеетесь. Эти развалины, да и все остальные, ворошили, реконструировали, а потом опять рушили и обыскивали сотни раз. Так что там ничего ценного не отыщете – все уже давно найдено.

– Странно… – пробормотал Броди. – Почему тогда до сих пор неизвестно, что собой представляет непроходимое поле вокруг планеты?

– Почему неизвестно? – возразил вавилонец. – Наши ученые все это знают, да вот только проку от этого – ноль.

– То есть?

– Записи существа, которое построило Сифон и обернуло Пьедронгу полем непроникновения, давно найдены и расшифрованы. Но в них так и не удалось отыскать ответ на вопрос, как это поле разрушить.

– И вы дадите нам эти записи почитать?

– Если будем сотрудничать и жить дружно, то дадим.

– А почему в Большом Космосе об этом не знают?

– А толку? Снаружи поле не вскрыть, у нас, изнутри, тоже не получается. Причем не только нам, за прошедшие тысячелетия ни у кого не получилось. А ведь какие только ученые сюда не попадали!

Машины резво проскочили перекресток, где стоял отряд заграждения с одной пушкой, и теперь двигались на север, обгоняя время от времени небольшие отряды отставших представителей Новой Силы. Многие бывшие узники Сифона узнавали командира, и вслед ему неслись приветственные выкрики.

Представитель Вавилона по связям с общественностью удивился:

– Они все знают господина Броди?

– Еще бы не знали! – воскликнул Лонгир. – Он нам всем помог освободиться, а потом под его руководством и всю орбитальную стацию захватили. Всех заключенных выпустили!

– И сколько же вас?

– Сейчас сам увидишь, – ответил желлатук.

После рощицы открылся вид на большую долину. Синезод увидел множество разных существ, прикинул и воскликнул:

– Да тут не меньше трех тысяч!

– Присоединились многие жители с окраин города возле конуса, – сказал желлатук. – Надоело им терпеть диктатуру работорговцев. Да и рабов много освободили.

Остановились, стали выходить из машин. Предупрежденные по рации, к командиру направились некоторые офицеры, руководящие сооружением лагеря. Маркиз Мато фон Дивер успел раньше остальных:

– Сенсация! Местные давно нашли и расшифровали записки некоего Грандара Регилята. Того самого ученого, который соорудил защиту вокруг планеты.

– Знаю, – кивнул Броди. – Мне уже поведали о находке… Как и рассказали, что толку с этого нет. Пока…

– Вот именно, что пока! – воскликнул файял. – А ведь и знания Большого Космоса не стоят на месте! Вдруг нам удастся раскрыть эту загадку?

Броди осмотрел огромное пространство с несколькими холмами и тяжело вздохнул:

– Вначале построим кров. Потом надо всех накормить. А потом… потом видно будет… – И тут же, спохватившись, добавил: – Понятное дело, что ни ты, ни все остальные ученые, которых отыщем, в строительстве участвовать не будут. Можешь приступать к исследованиям и экспериментам прямо с этой минуты.

Маркиз понял, что над ним подшучивают, но обижаться не стал:

– Запросто! Прямо сейчас и начну собирать свою команду. После чего… ну, или завтра – в университет. Жутко не терпится почитать записки этого Грандара Регилята.

Но вскоре насущные бытовые проблемы закрутили и его.

Глава двадцать вторая

Древние хардийцы

Одновременно с постройкой нового «малого» дворца на планете Скелет нахлынувшие разведывательные, геологические и прочие модули киборгов добрались до тюрьмы, сокровищницы и арсенала, вскрыли их и приступили к исследованиям находок. Другая партия модулей, по данной Кормильцем наводке, постаралась пробраться к самому глубоко зарытому в земле телепортационному устройству. То есть к той площадке, через которую в этот мир проникали синезоды-шпионы и отравители.

Ну а пока работала автоматика с искусственным интеллектом, хардийцы дружной командой мотнулись к горе, на склон которой недавно рухнула космическая станция Мертвой армады, как ее назвали, и где попала в ловушку Лариса Ярославна Броди-Гершко. Исследователей только сама башня с площадкой и интересовала. О том, что она действующая, хотя бы частично, свидетельствовал и тот факт, что маяк на вершине, после того как освободили из башни Ларису, перестал мигать. Мол, в ловушке никого нет и нечего мчаться сюда по тревоге.

Люди прихватили с собой несколько рабочих киборгов и начали с того, что вернули башню в исходное положение. Поставили ровно. Затем вошли в нее, расположились на площадке и стали исследовать ее и саму башню, войдя в медитативный транс. Все-таки было интересно: когда команду Броди раскидало по разным местам, везде кто-то в виде отражения попал из иных миров следом за землянами, а сюда больше никого не затянуло.

В распоряжении божественных сущностей уже имелись первые данные об устройствах системы координации – тех сложных плат, которые Хранитель перед своей гибелью выжег на Михе до основания. Другие площадки в городе имели многопрофильные приемники и передатчики с варьируемыми сферами настроек, поэтому и здесь ожидалось нечто похожее. Но оказалось, что портал башни настроен только на прием с любого направления. То есть подтвердилось предположение, что здесь именно ловушка. Скорей всего, она предназначалась для тех телепортеров, вход которым на планету категорически воспрещался.

А почему? Уже зная кое-что об этой уничтоженной начисто цивилизации адельванов, можно было догадаться, что синезоды слишком опасались проникновения на планету посторонних. Ведь содержащиеся в глухой изоляции подданные гораздо легче поддаются управлению, чем те, которые знают о Большом Космосе и вселенских законах свободного развития. Вот только кем были попадавшиеся в башни? Уж никак не наездницами с их орлами, тех самих похищали неизвестные личности, называемые кээшол. Эти личности, скорей всего, обладали некоей свободой, умениями перемещаться по Вселенной. Не на них ли были расставлены эти башни-ловушки? И раз они где-то здесь хулиганят с похищениями, значит, живы до сих пор.

– Как их ни вылавливают, они умудряются существовать и поныне, – подвел итог магистр Райгд. – Значит, давайте переместимся в особняк в чаще леса, где женился наш любвеобильный Михаил Днепрянский.

– Ну да, – согласился с ним декерл Вителла, – здесь больше ловить нечего. А вот на мир наездниц посмотреть бы не мешало.

И тотчас получил дружеский удар по плечу от Алессана и услышал его заговорщический шепоток:

– Молодец! Вижу, что лавры многоженца Кормильца… ах, простите, императора Рилланкара и тебе не дают покоя!

– Ладно, ладно! На себя лучше посмотри: морда как у кота, подбирающегося к сметане.

Команда перенеслась в особняк. И там удостоверились, что площадка телепортации осталась в нормальном, рабочем состоянии. А после подачи на нее энергии стали высматривать недавно использованный вектор. Понятное дело, что при этом были наготове: вдруг очередная связка девушки – орел в помещении окажется? Но никого в данном случае не затянуло, зато сами хардийцы, определившись с направлением, телепортировались в новый и ранее для себя неизвестный мир.

Кормилец хардийцам передал рассказы Валии и Кималы об их родине, так что примерное представление имелось. Другое дело, что действительность оказалась гораздо более масштабной. Горы были очень высокими, ущелья очень глубокими, а человеческие поселения ютились на зеленых островках долин, буквально нависших над пропастями. Понятное дело, что не будь здесь орлов, которые помогали людям, ни о какой цивилизации и речи бы не шло. Так бы все приматы и вымерли в начале своего развития без общения, обмена опытом или соответствующего накопления знаний.

Божественные сущности ринулись во все стороны поодиночке, ориентируясь на самые большие людские поселения. Уже через полчаса, ведя опрос местного, вполне лояльного к чужестранцам населения, и общаясь между собой на ментальном уровне, земляне кое-что узнали об этом мире.

Создания здесь обитали идентичные «гомо сапиенс». Планету населяли не более полумиллиарда жителей. Полезных ископаемых – мизер. Морских курортов чуть ли не два всего, потому что моря в жаркой экваториальной области и кишат рыбками наподобие пираний. Только тридцать процентов населения – мужчины. Так что понятно стремление девиц отыскать пусть и на двоих, пусть и временного, но мужа. Законы под это заточены.

Несмотря на свою бедность, планета два раза подвергалась вторжению из космоса. Примерно тысячу лет назад сюда пришли прямоходящие жуки с панцирем на спине, называющие себя прувелями. А лет триста назад приперлись синезоды. Но что первые, что вторые, помыкавшись на планете пару десятков лет и зачахнув от тоски и безделья, попросту смотались восвояси. А с синезодами у местных еще и цепочка ДНК оказалась разная, и, несмотря на внешнее сходство, потомства от соития наездницы и синезода не получалось. Покидая планету, что прувели, что синезоды оставили «диким аборигенам» огромную массу оборудования, целые производственные комплексы, знания и технологии.

После ухода последних «завоевателей» (хотя с ними никто и не воевал) порой стали появляться на планете «странствующие рыцари поиска». Именно так себя называли внешне чисто люди, в большинстве своем мужчины, которые искали «нечто», недоступное даже сознанию аборигенов. Причем ни сами они не старались объяснять, ни аборигены не лезли с расспросами. Главное для наездниц, страдавших от малого количества мужчин, оказалось вполне здоровое потомство от рыцарей. Вот с тех пор на планете и повелось выискивать этих странствующих рыцарей во время их краткого отдыха и чуть ли не насильно заставлять на себе жениться. Да и сами рыцари не гнушались «похитить» своих избранниц и устроить с ними медовый месяц где-то в незнакомых, но всегда вымерших мирах.

К слову сказать, подобные забавы со свадьбой залетные телепортеры принимали с удовольствием. Дарили семьям девушек многочисленные, разнообразные и дорогие подарки, частенько жили в долинах, а потом еще долгие годы наведывались к понравившимся им аборигенкамм. Ну и из вымерших миров разрешали женам забрать все, что тем приглянулось. В связи с чем условия существования, техника, наука, быт на планете невероятно быстро поднялись до космического уровня. Вроде все и горцы, вроде и живут на небольших кусочках земли, а все у них было, начиная от дезинтеграторов различных отходов и виртуальных компьютеров до небольших космических кораблей с оригинальными двигателями.

Хардийцев местные тоже попытались женить. Но это им не удалось, даже несмотря на фривольный настрой Вителлы и Алессана.

А все потому, что Абелия и Райгд обратили внимание коллег на факт постоянного вселенского поиска «странствующих рыцарей».

– Что они такое важное разыскивают? – вопрошала ситанесса. – И почему они настолько самостоятельные? Уж не шпионы ли это Конструктора Бельессера?

– В любом случае надо немедленно отыскать хоть нескольких, – поддержал ее магистр. – Встретиться с ними и выспросить на предмет поиска. Вдруг это и для нас важно?

В любое время на планете наездниц проживало не менее десятка рыцарей, так что отыскать нескольких для беседы труда не представляло. Но вот захотят ли те общаться с землянами? А может, сразу в ответ предпримут агрессивные действия? Или попросту сбегут, пользуясь своими природными, врожденными умениями телепортеров – они не пользовались какими-либо устройствами.

Земляне перестраховались, разбились на пары и тройки. И только после этого приступили к поискам представителей иной цивилизации. Как ни странно, нашли рыцарей быстро. И что самое приятное, никакой агрессии в отношении землян или скрытности те не проявили. А их откровения вначале даже вызвали подозрения. Да и как можно было расценить высказывания любого встреченного рыцаря, если он первым начинал тараторить:

– Коллеги?! Откуда родом? Стесняетесь поведать? Ну и ладно! Зато я вам сразу расскажу в двух словах о себе и о нашей уничтоженной родине. Мы – странствующие рыцари поиска, потому что нашей цивилизации негде жить, негде осесть постоянно, негде возродить свое былое величие. А все потому, что мы прозевали свою родную систему, свои многочисленные планеты, да и добрая часть нашей галактики уже превратилась в пыль возле страшного вселенского образования черных дыр. Да! Я вижу понимание на ваших лицах! Следовательно, вы тоже наслышаны о Якоре и понимаете, какие беды случаются от шаловливых, скорей всего, и неразумных Сатази.

Рыцари обладали очень ценными сведениями, которые скрывать ни от кого не собирались. Они прекрасно знали, кто такие Сияющие, кто такой кентавр Бельессер, и еще очень и очень многое.

Этих природных телепортеров было всего пятьдесят миллионов – все, что осталось от многомиллиардного мира, который в одночасье разрушился от криков Сатази на околицах Якоря. Спаслись только те, кто в момент катастрофы отыскивал новые системы для переселения, и те, кто пытался колонизировать дикие, нетронутые цивилизацией планеты. Большинство – мужчины. Женщин мало. Природные умения телепортонавта по наследству иным расам и в иных мирах не передаются. Рыцари, конечно, пробуют, а потом и наведываются к своим детям, да толку с этого пока нет. Ни одна из найденных ими человеческих рас не дала желаемого потомства. Вот потому они и радовались каждый раз при встрече с им подобными людьми.

Рыцарей ловил и пытался уничтожить Таирхет. Для этого и строили на многих планетах специальные башни-ловушки. Но уже сто лет как природные телепортеры без родины научились самостоятельно вырываться из подобной западни. И понятное дело, что подлому Конструктору и его Сияющим наезд и уничтожение многих тысяч соплеменников не простили. Вот только жалели, что у них пока нет действенного оружия против рогатого кентавра и его войска.

Ну и опережая вопрос землян, почему они в любое время не осядут на какой-нибудь достойной, прекрасной планете, коих немерено в пространстве, рыцари поведали суть своего вселенского поиска:

– Нельзя! Как только мы соберемся вместе, то на нас набросятся все Конструкторы, которых, по нашим сведениям, девятнадцать. Эта банда не желает даже слышать о таких вольных, неподвластных им существах и сразу нанесет удар особенными лучами, которые производят гроссады, редчайшие камни из глубины черных дыр. И мир новый погибнет, и мы тогда вряд ли сумеем убраться оттуда. А пока мы развеяны по всем мирам, нас уничтожить нельзя. Да и наших женщин мы прячем как самое святое и ценное в нашей жизни. И самое главное: мы ищем! А хотим мы найти хотя бы одну-единственную капсулу с регилятом, благодаря которой наш новый мир станет неприступным. А вот уже потом, не спеша, начнем реставрировать свою цивилизацию.

Дальше рыцари перешли на ментальный уровень общения, который тоже был их цивилизации подвластен, и показали землянам что-то вроде фильма о великом ученом, который вышел из среды кровожадных пиратов. Звали ученого Грандар Регилят, и он умудрился создать живые полуразумные щиты, способные прикрыть любую планету от любой агрессии извне. Да и на планете он быстро прекращал глобальные войны, уничтожая тяжелое оружие. Грандар успел прикрыть регилятной защитой несколько планет. Одна из них называется Пьедронга. Ее в данное время Конструктор Бельессер использует как пожизненную каторгу для сброшенных туда заключенных. Причем ни один телепортер, если он не родился на планете, не сможет оттуда вырваться. Как и сам Конструктор при всей своей силе и желании – лично наведаться на планетарную каторгу.

Рыцари в своих скитаниях отыскали последние следы ученого, который со своими соратниками отправился в далекий мир сотворить пушку, способную издалека, по просьбе аборигенов, посылать желаемую защиту к нужной планете. Естественно, что пушка не могла действовать на всю Вселенную, но, по крайней мере, один из участков в несколько тысяч галактик могла прикрыть однозначно. Известно также, что капсул регилата у Грандара было очень много. А вот куда ученый пропал, рыцари не знали. Как и того, куда подевалась пушка.

Правда, предполагалось, что ее просто не удалось построить или времени не хватило, а вот капсулы регилата стоило поискать. Потому межзвездные скитальцы и мотались между мирами, стараясь держаться того района, где находилась планета Пьедронга.

Вот такие истории.

Земляне такую информацию и не мечтали получить. Хоть скорость общения на ментальном уровне при большой дальности десятикратно падала, но они обменивались ею постоянно. Спор начали еще до того, как пришла пора собираться вместе и решать, что делать дальше.

«Вот вам и бесперспективный вектор! – горячился командор Юниус. – Просто невероятная удача, что мы именно сюда подались в первую очередь».

«К слову сказать, бесперспективной эта планета была назначена Михаилом и Карлом, – напоминал коллегам Райгд. – Зато теперь мы знаем, насколько страшные сильные враги нам противостоят!»

«И не удивлюсь, – сердилась ситанесса Абелия, – если окажется, что за покушениями на Ковели и направлением к нам перевертышей стоит не кто иной, как именно этот рогатый Конструктор Бельессер! Кстати, надо расспросить рыцарей, что они знают о перевертышах».

«И о гроссадах! – вставила Айни. – Ведь Тасон говорил, что каждый балай стоит два гроссада!»

Теперь земляне могли сформировать дополнительные вопросы. О перевертышах рыцари тоже знали, хоть и немного. На самом деле эти существа назывались альяторами и слыли уникальными физическими трансформерами, способными принимать форму любого разумного за кратчайшее время. Жалкие остатки в несколько десятков особей были разбросаны по разным галактикам и занимались убийствами, а то и уничтожением неугодных цивилизаций по заказу Конструкторов. За большое вознаграждение и только некоторые, как подчеркнули несколько рыцарей. То есть убивать любого встреченного на пути альятора не стоило.

Ну а о камнях имелись сведения, что они силой своего излучения, при определенной модификации устройствами, могут уничтожить выборочно на планете конкретные живые создания. Вот тогда все с планетой Скелет, где грудами покоились останки адельванов, стало ясно. Как прояснилась ситуация и с несколькими подобными мирами: цивилизации там попросту исчезли, оставив после себя уже разрушившиеся от времени постройки. Оказывается, таким образом Конструкторы убирают неугодные им виды разумных созданий или проштрафившиеся перед ними цивилизации.

Как добывают гроссады из наиболее гиблого места Вселенной, скитальцы без родины не знали.

«Расвалунгов на них нет! – негодовала Абелия. – Как на это все Ковели отреагирует и сможет ли нам помочь?»

«Пока он не заявится, не узнаем, – отвечал Вителла. – Разве что кто-нибудь из нас к Патриарху расвалунгов смотается».

«Успеется, – рассудил император Бутен. – Надо вначале на местах все детали рассмотреть и выяснить».

На планету наездниц хардийцы потратили больше восьми часов и вернулись на Скелет, получив согласие рыцарей помочь в борьбе с рогатым кентавром Бельессером и тремя его братьями.

Собравшись в особняке, стали решать, куда дальше отправляться: в миры желлатуков; на подземную площадку, до которой модули киборгов уже добрались и приступили к изучению; или к Чинкису? Цорк накопал на орбите, исследуя корабли Мертвой армады, много интересного.

Решили все-таки наведаться к желлатукам. Для этого переместились к площадке со сгоревшим вертолетом и, уже используя определенные навыки, быстренько «разбудили» телепортационное устройство и перенеслись на ту планету, где археологическая экспедиция братьев по разуму вела исследования древнейших развалин иного мира с костями четырехруких аборигенов.

И там хардийцев уже ждали!

Над тамошней площадкой был сооружен крытый ангар, напичканный самым невероятным по своему разнообразию и назначению оборудованием. И в этом ангаре трудились, пытаясь разгадать загадку исчезновения, до тысячи желлатуков. Как оказалось, в этой цивилизации готовы пойти на любые расходы и трату времени, лишь бы отыскать своих собратьев и узнать об их доле. Кто-то из археологов успел засечь дальней камерой наблюдения момент исчезновения громадного вертолета.

Понятное дело, что о прибытии хардийцев, а вернее, кого-либо вообще, было известно заранее из-за разогрева поверхности телепорта. Конечно, ждали своих, но и хардийцам были рады. Обе стороны выяснили обстановку друг у друга и принялись искать пути и средства для борьбы с главным врагом.

Площадка в городе оказалась единственной. То, что отыскалось на этой планете, давало основание предполагать, что здешняя цивилизация погибла, находясь на уровне просвещенного средневековья. Причем, по словам экспертов, адельваны вымирали довольно мучительно в течение нескольких недель. И везде неизвестная болезнь началась одновременно. Явный геноцид в особо крупных масштабах.

Еще один повод для казни Бельессера!

Больше ничем иным желлатуки помочь землянам не могли, и команда божественных сущностей наведалась с кратким визитом в уже почти законченный вчерне «малый» дворец. Вителла с Алессаном проведали Ф-фотю и передали ему горячий привет с родины. Чем орел остался невероятно доволен и даже пообещал, что после того, как найдутся Валия и Кимала, обязательно покатает спасителей среди крутых гор и ущелий.

Бензик поспешил проверить состояние Карла Пузина, за которым пока присматривали Николай Счастливчик и его Ирена. Прославленный археолог медленно, но уверенно шел на поправку, и, по мнению врача, уже через неделю сможет если не бегать, то уж ходить с палочкой точно.

– Да я готов и на костылях прыгать, – заявил Карл шепотом. – Только остальных разыщите побыстрей!

Ну а Райгд с Сакриной направились в покои, выделенные Пеотии. Как только услышали от Оливера, что Кормилец уже три часа от богини не выходит, так сразу туда и телепортировались. Им подумалось, что от парня уже давно только угольки остались.

Но нет, Михаил Днепрянский был жив, хоть и не шевелился. Просто сидел на кровати Пеотии, держал богиню за ручку да что-то негромко рассказывал. А боевая проказница слушала с улыбкой.

– О! Извините, что помешали! – воскликнул магистр, а Сакрина добавила:

– Мы разыскивали Оливера! Уже исчезаем!

– Так он в найденной сокровищнице! – успел воскликнуть Кормилец. – Вроде там такие уникальные статуи и прочие красивые вещи отыскали, что загляденье. У всех дар речи пропадает от их вида. Все – явно нездешнего производства.

А Пеотия требовательно закричала вслед растворившейся парочке:

– Что нового?! – А потом обиженно надула губки: – Ушли! А со мной не поговорили!

Но тут же прикрыла глаза: подруга Сакрина не стала тратить время при появлении здесь, зато теперь сбрасывала пакеты информации на ментальном уровне. И Пеотия вскоре была уже в курсе основных событий.

Удостоверившись, что все с ранеными в порядке, а провинившийся прощен, хардийцы отправились пешочком к найденной в глубоких подземельях площадке телепорта. Она оказалась самой маленькой из всех виденных прежде: всего два метра в диаметре. Да и зачем строить большую, если для определенных террористических действий во дворце адельванов хватит одного, максимум четверых синезодов.

Все ловушки и западни модулями были заблокированы или полностью разобраны, проведено яркое освещение, досконально вычищена вековая пыль, и теперь оставалось лишь произвести запуск и податься туда, куда настроен вектор перемещения. Скорей всего, в мир синезодов. А может быть, и в цитадель одного из Сияющих, который оставался куратором данного мира.

– Мне кажется, сейчас туда нам спешить не стоит, – сказал Вителла. – Информации у нас не хватает, да и усилить наш отряд следовало бы…

– Ждать, пока выздоровеет Пеотия? – несколько раздраженно спросила Айни.

– Вряд ли у нас есть так много времени. А вот Ковели или Тасон нам бы очень помогли…

– Другой вопрос, – вступила в разговор ситанесса, – что расвалунга могут не отпустить для такой опасной операции возмездия его коллеги. Помнишь, он говорил, дескать, ему только и дали добро, что на наведение порядка на Земле?

– Хм! Обстоятельства меняются. Тем более что наш земляк тоже нуждается в утоплении, а значит, все расвалунги кровно заинтересованы в неприкосновенности нашей родной планеты. А пока существуют рогатые кентавры, спокойствия нашей цивилизации не видать. И худшее зло из возможных – применение против нашей планеты этого страшного оружия в виде гроссада. Мы-то, может, и успеем спастись…

– Ну да, – погрустнел император Бутен, – остальных не вытянем… – Затем повернулся к Райгду: – Хоть бы ты, дядя, скорей запускал свой проект в действие. Глядишь, большинство человечества и расселилось бы на другие пригодные планеты.

– Когда прикажете начинать? Немедленно? – язвительно отозвался магистр.

Понятно, что на запуск такого крупномасштабного проекта требовалась уйма времени. По задумке Райгда, на Земле должна была остаться только треть населения, еще лучше четверть. Всех остальных – переместить на персональную для каждой страны планету. И дать всем не только огромные просторы иных земель и океанов, но блага, технологии космической цивилизации. А на родной планете создать заповедник.

Такую идею поддерживали не все хардийцы, особенно вначале, но ведь времена да обстоятельства и в самом деле меняются. Пора уже человечеству заселять пространства Млечного Пути основательно.

– Предлагаю переместиться на орбиту к нашим союзникам, – сказала Сакрина. – Интересно, кто это и по какой причине прилетел бомбить эту планету.

– А может, вначале в сокровищницу? – припомнила Абелия еще об одном деле.

– Просто заслушаем доклад Оливера и просмотрим заснятое модулями, – предложил Вителла. – Терять время и в самом деле не стоит.

И команда божественных сущностей дружно перенеслась из подземелий планеты на корабль верховного императора Аларастрасии. Цорк как раз делал подборку полученных материалов, когда в рубке его чистильщика стало тесно от гостей. И воскликнул после приветствий:

– Никак не привыкну к телепортации вашей! Постоянно вздрагиваю! Вроде один, работаешь спокойно, и вдруг раз!.. Хоть бы колокольчик какой придумали или в люк вначале стучались…

– За люком холодно, – напомнил Бутен о космическом вакууме, – а вот о колокольчике подумаем. Раньше мы подобные эффекты применяли по примеру Пеотии, но сейчас эта деталь из головы вылетает. Спешка! Мечемся туда-сюда!..

– Вот потому сразу и попросим информацию, – продолжила Абелия, усаживаясь в пляжное кресло из тростника. – Что у тебя тут интересного?

– Да все на первый взгляд просто. Сюда прилетели представители соседней системы, вполне обычные на вид люди. Главная планета у них – Газма. Ну а причина такой страшной мести и тотальной бомбардировки всей планеты – похищение. Причем похищение огромное и жутко оскорбительное. На Газме существовали аллеи в столичном городе, где веками ставили ценнейшие статуи древних божеств и самых прославленных героев истории. И вот здешние адельваны все эти статуи похитили…

– Мы уже догадываемся, где они могут быть, – сказал Бензик. – В сокровищнице…

– Вот потому газмане и собрали весь свой флот, со всего космического пространства, и с миссией кровавого возмездия прибыли сюда двадцать три года назад. Сомнений у них не было, потому как четырехрукие обитатели мира сего и не скрывали своего торжества по поводу похищения. Понятное дело, что и представителей Газмы подставили специально, подло, под общий удар. И наверняка их цивилизация в соседней системе тоже уничтожена под корень. Потому что ни одного принятого с родины сообщения на кораблях армады не найдено. А ведь прием ведется автоматически. Ну и сама бомбардировка целенаправленно велась именно по торчащим над поверхностью объектам. Потом планировалась высадка на планету чуть ли не миллионного десанта и поиск похищенных статуй.

– До десанта не дошло, – сказал Навигатор Донтер.

– Естественно! Тянуть с уничтожением всех неизвестные враги не стали. Зато удалось выяснить, что на нескольких кораблях всеобщего управления армадой находилось с десяток Сияющих. О них есть очень много информации в судовых журналах, они все названы по именам и к ним прибавлен титул: Высший Советник. То есть и тут синезоды оказались не просто замешаны, но еще и были пострадавшей стороной. Они никак не ожидали, что погибнут.

Вот тут и начался оживленный диспут сразу на двух уровнях общения, который подтолкнул Бутен своей фразой:

– Тогда понятно, почему с планеты не успел эвакуироваться синезод, мумия которого найдена у казарм отрядом Пузина. Сияющих тоже обманули, и час икс наступил намного раньше ожидаемого. Иначе они бы уж точно спаслись, обладая умениями телепортации.

Во время этого диспута император цорков и получил недостающие фрагменты последней информации. И тоже стал знать как о последних находках, так и о главном враге.

И он же, видимо, помня о своей доле в прошлом, высказал дельное соображение:

– А нельзя ли использовать факт уничтожения Сияющих для привлечения высших синезодов на нашу сторону? Как бы они ни были преданы кентаврам, какими бы крепкими столпами опоры Конструкторов ни считались, ничто родственное им не чуждо. Наверняка такое бесцеремонное уничтожение походя их коллег заставит задуматься и всех остальных наших потенциальных противников.

Дельная мысль и своевременная. Это признали все. Но тогда вставал вопрос: а как конкретно и где установить контакт с Сияющим? И как провести с ним переговоры? Тут можно было надеяться на содействие рыцарей-телепортонавтов. Те, по крайней мере, если судить с их слов, знали места обитания некоторых «столпов» власти Бельессера. Еще бы выбрать самого недовольного диктатором и в душе уже готового к кардинальным изменениям в своей галактике. Ведь наверняка если такой отыщется, то у него давно на примете и потенциальные союзники, и сомневающиеся, и сочувствующие освободительным движениям. И ошибаться в таком выборе было нельзя: как только рогатый кентавр узнает о готовящемся на него нападении, сразу же бросит в бой все свои силы без исключения. И, скорей всего, эти силы двинутся, имея в своем распоряжении гроссады.

Тут поступило ментальное сообщение от Пеотии:

«Только что у меня был Тасон! Такой милый малыш! Отправился к вам…»

Больше всех обеспокоилась Розалия, наверное, до сих пор представлявшая своего сына полуторагодовалым карапузом:

– А нас найдет? И хоть что-нибудь на себя надел? Или так и ходит голышом?

Но, вопреки всеобщему ожиданию, на корабль Чинкиса заявился уже сильно изменившийся ребенок. Во-первых, он значительно подрос и теперь смотрелся как упитанный мальчуган лет пяти-шести, с кудрями ниже лопаток и с розовыми щеками. Про таких красавчиков говорят «кровь с молоком». Ну и, во-вторых, он оказался одетым. Нечто в виде мелкой, золотистого цвета кольчужки облегало его плечи и закрывало грудь. Пупок оставался голым, а ниже красовались шорты с многочисленными карманчиками. Причем цветастый материал напоминал змеиную кожу самой яркой раскраски. На ногах полусапожки, по блеску вроде как из обычной резины. Ну и в завершение комплекта: за левым плечом балай, словно привязанный, а на правом боку эдакий дамский пистолетик в маленькой кобуре. Хотя ни у кого и мысли не возникло, что оружие это огнестрельное. Наверняка тот же балай.

– Привет! – сказал малыш и самодовольно расставил руки в стороны. – Ну как я вам в таком виде?

– Прелесть! – с умилением воскликнула Розалия.

Но вот отец недовольно скривился:

– Ну, раз уж ты так быстро можешь взрослеть, то сразу бы в отрока трансформировался. Солидней, и сил больше. Или не получается?

– Да при желании можно, – пожал плечиками Тасон и тряхнул золотистыми локонами. – Но куда спешить? Вы меня только маленьким видели, а на мои силы размер не влияет. Коллеги вообще поражены моим умением оставаться таким маленьким, но не уступать им в силах.

– Ну вот, – не сдавался Донтер. – Станешь бо́льшим, силы вырастут.

– Сомневаюсь, отец, – хитро улыбнулся ребенок. – Вот если ты станешь огромным, как слон, то станешь телепортироваться скорей?

– Ну… не знаю…

– Тогда сразу перейдем к делу, – предложил Сатази. – Я начинаю свой рассказ, а вы мне сбрасывайте полученную вами информацию. Причем можете это делать хоть все одновременно. Только темами поделитесь…

Хардийцы быстро поделились темами в ментальном пространстве и стали там же передавать новости Тасону. А тот с недетской серьезностью приступил к рассказу:

– Захваченного перевертыша звали Фебс. Он альятор. Ага, вы знаете… Он единственный друг, дальний родственник первого альятора, пытавшегося втереться к вам в доверие. Того звали почти так же, Фэби, и его Пеотия удачно ввергла в глубины самой крупной черной дыры… Пришлось с этим захваченным Фебсом изрядно повозиться, но в итоге, с помощью моих коллег, удалось этого трансформера вывернуть наизнанку. И знаете, что оказалось? Самым хитрым среди Конструкторов является некий Таирхет. Его еще называют Трехпалым. Именно этот Таирхет, от имени всей банды так называемых Богов-Демиургов, нанимал покойного Фэеби для уничтожения Ковели, а потом и всех иных божественных сущностей, которые с ним тесно связаны. И дал пространственные координаты Трехпалого. То есть, хоть врагов у нас явно прибавилось, но мы движемся в струе приобретаемой информации весьма успешно и с некоторым опережением врага. Мало того, плененный альятор дал координаты и кое-что рассказал о родной планете Таирхета. Она окружена таким же коконом регилята, что и Пьедронга. Что там на ней творится, никто не ведает, но наверняка Конструктор проводит там некоторые эксперименты. Кроме него, уроженца этой планеты под названием Ромашка, туда проникнуть никто не может.

Все замерли в раздумьях, а потом Вителла огласил мелькнувшую у него мысль:

– Неужели там та самая пушка?

На что его древний приятель Бутен заметил:

– Что нам это знание даст? Мы ведь на поверхность планеты даже взглянуть не сможем.

Спор между божественными сущностями разгорелся с новой силой.

Глава двадцать третья

Броди и компания

Трое суток ушло на постройку города Новая Сила. Успели за такое короткое время лишь благодаря всем забранным с Сифона роботам и самой интенсивной помощи вавилонцев. Территории кварталов заняли пространство, на котором находились несколько холмов и долин и внушительный участок руин. На каждой улице стояло всего по три-пять домов, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы все получили жилье и во вполне приемлемых условиях могли пересидеть день четвертый. Потому что означенный день выдался на редкость дождливым, с резким порывистым ветром и с существенными перепадами температуры. По свидетельствам старожилов, в данный сезон такие затяжные ливни не редкость, так что с обустройством крова новые колонисты успели как нельзя кстати.

Под шум дождя и громыхание грома Броди первую половину дня проспал, восстанавливая потраченные накануне силы, потом с компанией соратников долго спорил, совмещая диспуты с растянувшимся обедом, ну а ближе к вечеру предложил:

– А не наведаться ли нам в Вавилон? Крытый транспорт у нас имеется, в гости нас звали, да и посмотреть на записи Грандара Регилята страсть как хочется.

В Вавилон вместе с ним отправились пятеро: Лариса, Люссия, Шеги, Лонгир и Мато.

В машине Броди спросил у маркиза:

– А чего ты так радовался, когда про записи услышал? Неужели и в самом деле думаешь, что знание новых технологий последних лет поможет отыскать отсюда выход?

– Понятное дело, что шансов мало, – согласился тот. – Если уж за двадцать тысяч лет тут самые различные расы и добровольцы ничего не добились, то и у нас, скорей всего, не получится. Но самый главный парадокс в здешнем затворничестве вы смогли заметить? Даже целых два?

– Ученый у нас ты, вот тебе и карты в руки, – заметил желлатук Лонгир, ведущий машину среди луж и пересекающих дорогу потоков воды. – Правда, и нам самое главное несоответствие видно. За тысячи лет родившиеся тут особи так ничего толком и не достигли.

– Вот! Совершенно верно! Раз уж сюда каких только гениев не скидывали, и тем более сведения о телепортонавтах есть, то их потомки просто обязаны были получить либо наследственные умения, либо отличное обучение от своих родителей. Так спрашивается, почему они как коренные жители не то что телепортироваться отсюда не смогли, но и обычные космические корабли для выхода на орбиту не построили?

– Вполне возможно, что понятие «коренной» обозначает не менее трех поколений родившихся здесь предков, – сказала Люссия. – А то и пяти, десяти…

– Да хоть сто! – воскликнул маркиз. – За двадцать тысяч лет, даже при постоянном забросе сюда разных совершенно по совместимости особей, и даже невероятной смертности среди них, все равно появились местные в «надцатом» поколении. Тем более в далеких от конуса городах, а то и на других континентах. Мои коллеги говорили, что здесь целых три гигантских материка и все лучшие пространства, наиболее удобные земли и берега рек, хоть как-то, но заселены.

– Действительно, несуразица, – согласился Броди. – Но, возможно, что-то в записках великого ученого расшифровали не так. А может, он и сам специально исказил некие пункты своего открытия. И не следует забывать: Грандар Регилят хоть в чем-то, но мог ошибаться. Одна планета… да пусть и парочка – это еще не показатель незыблемости всех граней его эпохального открытия.

– Все возможно, – кивнул желлатук Лонгир, не отрывая глаз от дороги. – И все равно: что мы можем подсказать нового местным ученым или что у нас есть такого, о чем не знают они? Откуда у тебя, Мато, такой оптимизм?

– Конечно, что-либо нового я своим коллегам поведать не могу, – маркиз сразу двумя руками из четырех несколько потешно почесал одновременно и голову, и жвала. – Но, как я понял из разговора с ними, они не знают последних теоретических разработок в науке телепортации. А там утверждается, что при определенном облучении любой особи, хотя бы три раза пересекавшей пространство при содействии природного телепортера, наступают некие изменения внутреннего поля. Или ауры, как это поле еще называют, души… да названий много!

Лариса Ярославна спросила:

– То есть те, кто пользуется техническими устройствами, в эту новую теорию не попадают?

– В эту – нет! Но мало ли какие изменения происходят и с ними? Просто пока никакие приборы этого не сумели зафиксировать. Повторяю: пока! Тогда как с природными телепортерами уже все более-менее ясно. А вот почему до сих пор не определили нужное облучение – вполне понятно. Конструктор запретил подобные исследования. Причем аргументирует он свой запрет тем, что не желает жертв при подобных экспериментах. И в доказательство своей благородной заботы приводит пропагандистские фильмы, в которых показаны развороченные взрывом лаборатории, а то и целые города. Хотя устраивают эти взрывы Сияющие…

– Кстати, мне не верится, что на других континентах живут трое, а то и больше бывших Сияющих, растерявшие здесь свои способности, – сказал Броди. – Может такое быть?

– Мне тоже не верится, – кивнул файял. – Но пока с ними не встретимся – точно не узнаем. Однако вернемся к тому, что еще есть у нас, у Новой Силы, а у местных нет. Что это, как думаете?

Посыпались предположения:

– Роботы? Пушки? Торпеды? Самоуверенный Мато фон Дивер?

– Хе-хе! Тут я согласен! – залился стрекочущим смехом файял. – Со мной вам повезло. И знаете почему? – маркиз важно шевельнул усиками. – Потому что я заставил собрать на Сифоне все, подчеркиваю, все кристаллы считки памяти. Даже те, что уже хранились на складе, после записи, и те, что имелись в новеньких контейнерах. А ведь подобные кристаллы были установлены в ангарах тюрем совсем недавно, сравнительно с общей историей, всего двадцать пять лет назад. И! Еще ни разу ни один кристалл не был сброшен на Пьедронгу. А ведь помните, какой приличной силы взрыв получился на станции?

– Ты хочешь устроить взрыв и пробить кокон регилятной защиты планеты изнутри? – спросила Шеги.

– Еще чего?! Зачем растрачивать ценнейший материал! Надо попробовать с помощью кристаллов создать именно то излучение, которое необходимо для инициации природных телепортеров. Это как раз то, что нам надо! Причем настроить излучение должным образом будет несложно. Мне так кажется… Но пока нашим новым союзникам об этом – ни слова! Мало ли что…

– Естественно, – кивнул Броди. – Лучше нам эти данные держать при себе.

Сквозь струи дождя показались горящие фонари у главных ворот города. Их открыли, зная о визите, и вскоре машина въехала в Вавилон. На первой же с прозрачной крышей улице, где было полно горожан, стояли две машины: одна с пятью охранниками, вторая – с представителем по связям с общественностью (и по совместительству безопасником) Силентом и ректором университета. Причем что синезод, что файял, кажется, не имели при себе оружия.

– Добро пожаловать в Вавилон! – сказал Силент. – Едем в университет, а в десять вечера в ратуше состоится праздничный ужин в вашу честь.

– Мы не хотели бы усложнять вашу жизнь… – начал было Броди.

– Какие усложнения?! – воскликнул безопасник. – У нас с завтрашнего дня начинается праздник урожая. Дожди здесь идут порой суток по тридцать, а то и больше, и по древней традиции первые десять дней все гуляют. Город переполнен крестьянами из деревень и с хуторов, все ремесленники и рабочие вышли на улицы. Увеселительные заведения и театры заполнены!

Он вместе с ректором пересел к команде Броди, и все три машины отправились дальше.

По улицам и в самом деле было трудно проехать, их заполнял народ. И если у кого еще оставались сомнения в царящей здесь толерантности, то теперь они развеялись. Визитеры вовсю вертели головами, и даже у такого знатока иных рас, как маркиз Мато фон Дивер, глазки чуть не вываливались из его хитиновой черепушки, стараясь рассмотреть всех, все и сразу.

– А как по поводу нашей просьбы? – спросила академик Шеги. – Вам удалось связаться с бывшими Сияющими?

– Связались, – ответил безопасник. – И один даже едет сюда. Если его не смыло где-нибудь на пути из порта в Вавилон дождевыми потоками, то этой ночью доберется. Ему самому интересно посмотреть на героев, захвативших Сифон, казнивших действующего Сияющего со всей группой и разгромивших работорговцев вокруг конуса. Он в свое время натерпелся от них…

Университет находился в центре города, где как раз и проводились основные массовые мероприятия. Увидев громадные сцены на крытых площадях, где с концертами выступали разные музыкальные группы, Люссия удивилась:

– Смотри-ка, как и у нас на Земле во время подобных праздников… Правда, музыка здесь… совсем непривычная…

– Каждый желающий выбирает себе то, что ему нравится, – обернулся к ней синезод. – Вариантов хватает.

Ларису удивляло другое:

– Здесь такое количество разумных! Сколько их вообще в городе?

– Если вместе с гостями, то больше миллиона, – ответил безопасник.

– И вы с такой силищей не могли справиться с кланами вокруг конуса?!

– Хм! По большому счету там никто и никогда не погибал из новеньких при сбросе… Ну а то, что эти паразиты жили как трутни на наши поставки продуктов в виде выкупа… так это давняя и больная мозоль. Обороняться ведь легче, чем наступать… А тяжелые торпеды и снаряды у нас не получается сотворить… Да и все руки не доходили, я ведь говорил уже…

Университет оказался фундаментальным зданием, поражающим своим величием и солидностью. Двойные двери отсекли малейшие звуки с улицы, не впуская в обитель науки и просвещения неуместные здесь музыку и гам.

В громадном вестибюле гостей ждали с десяток особей, представителей самых различных цивилизаций. Мадам Шеги каждую цивилизацию знала и чувствовала себя с этими разумными словно старая знакомая. А Броди старался не пялиться с отвисшей челюстью на парочку не виданных им существ и только вежливо кивал во время знакомства.

Затем гостей провели по основным объектам учебного и исследовательского заведения, показали лаборатории, созданные здесь устройства, выращенные кристаллы, дивные растения, прочие достопримечательности.

– Ну а это наш исследовательский центр по расшифровке и хранилище древностей, – сказал ректор. – Садитесь, коллеги! Копии найденных трактатов Грандара Регилята и результаты анализа этих документов находятся вот в этих папках. Можете просматривать их в ходе моего доклада. Я на большой голограммной проекции обрисую основные этапы поисков и расскажу о содержании найденных материалов.

Доклад файяла слушали с интересом, одновременно листая содержимое папок – там были и распечатки текстов, и подробные чертежи, и сделанные великим ученым рисунки от руки, точнее, их увеличенные копии. Разумеется, гости не могли читать тексты, поскольку не знали языка, на котором они были написаны. Но это компенсировалось рассказом ректора.

Грандар Регилят оставил потомкам очень много записей. И в них подробно изложил свою биографию начиная с раннего детства. Тогда Бездомные Пираты наводили ужас во многих галактиках. Они обладали огромными технологическими знаниями и чуть ли не людоедской кровожадностью. Пираты были страшно злобными и коварными, но в то же время не знали себе равных в строительстве громадных линкоров и космических станций величиной с земную Луну. Не знающие пощады к пленникам, они трепетно относились к воспитанию собственной молодежи, знакомству с традициями кочевого народа своего подрастающего поколения.

Например, у них была такая традиция: ребенку, лишь бы он пожелал это, давали саблю или шпагу, и он этим оружием кромсал и тыкал до полной смерти связанную по рукам и ногам жертву. Если же ребенок не спешил браться за сабельку и бездушно убивать разумные существа, то его начинали так презирать и унижать, что он ломался и со временем все равно становился бездумным убийцей.

Долго не хотел брать оружие в руки и маленький Грандар. Но и его все-таки сломали наставники, заставили совершать убийства, и только тогда успокоились, открывая доступ к наивысшим техническим ценностям своей расы. Тоже одна из форм обучения: если стремишься к знаниям – стань вначале кровавым, бессердечным монстром. А вот потом уже учись на здоровье. Иначе сможешь подняться лишь до работника ассенизаторских уровней да должности оператора по производству зловонных удобрений. Как ни странно, но среди Бездомных Пиратов имелись и такие, совершенно безграмотные личности.

Но юный Регилят сломался только внешне. А вот его внутренний, духовный стержень только закалился, становясь основой для главной мечты: уничтожить свою расу, как наибольшую заразу и опасность для Большого Космоса. Ну а когда приходилось убивать связанных пленников, мальчишка себя только и спасал внушениями:

«Все равно они уже мертвы! Минутная отсрочка в смерти им принесет только лишние душевные страдания. Наоборот, я им подарю смерть быструю и спасительную!»

И дарил. Просто делал единственный укол в нужное место, и жертва даже не дергалась перед смертью. Но при этом ребенок клялся сам себе, что и за это существо он отомстит.

И он понимал прекрасно: месть должная быть всеобъемлющей, для всех, и желательно сразу. Убийство одного или нескольких лидеров, уничтожение корабля, громадного корвета, а то и станции-планеты ничего в сущности не даст. Бездомных Пиратов насчитывалось до ста пятидесяти миллиардов. И уничтожение даже десятка станций – это все равно что бороться с нашествием саранчи с помощью тапка. А чтобы сотворить задуманное против всех, следовало стать не просто великим, а самым великим ученым современности.

И Грандар стал учиться. С каждым годом легко взбираясь на следующую ступень своего научного величия. А чтобы дорваться до главных технических секретов, пришлось и здесь показывать себя с самой положительной (конечно, на взгляд пиратов) стороны. То есть последовательно создавать новые снаряды, новые бомбы, другое оружие массового поражения, новые силовые поля защиты и уничтожающие все на своем пути излучатели. Оружие шло в общую копилку кровавых побед. Ученого носили на руках и сдували с него каждую пылинку. И, в конце концов, разрешили работать самостоятельно, для претворения в жизнь самой главной мечты: создания защитного кокона. Когда он сделал доклад на эту тему, лидеры расы Пиратов буквально взвыли от восторга в предвкушении своего величия на просторах всей Вселенной.

После чего господину Региляту предоставили все, о чем он даже подумать не успевал, и дали право самому выбирать себе помощников. И он пригласил тех, кто ему подходил своей тягой к справедливости и миролюбию. Построил свою станцию, окружил ее тяжеленными кораблями защиты и приступил к работе. Долго творил и ваял, жонглировал своими творческими всплесками и открытиями, но таки создал полуживое, с четко установленной программой существования, вещество. И назвал это вещество регилятом.

– Это чертеж регилятной капсулы, – вещал увлекшийся докладчик. – Со всеми ее слоями, внутренними взаимосвязями, силовыми полями и качественным составом. Пока мы только приблизительно поняли, как создается капсула – и учтите – с полной программной настройкой. То есть это уже живая особь со своей наследственной памятью. Если хоть что-то попытаться подправить либо в цепочке, либо в настройке, капсула получится мертвой. Потому что Грандар больше всего боялся, что капсулу могут перенастроить если уж не сами пираты, то их потомки или другие кровожадные личности, обитающие во Вселенной. И обратите внимание на размеры капсулы: всего лишь метр и четыре миллиметра в длину и сорок пять сантиметров в диаметре. Этакий кусок трубы. Представить, что такое маленькое полуразумное существо может прикрыть гигантскую планету, невозможно! А ведь ученый утверждает, что если соединить сразу три капсулы, можно прикрыть плоским коконом-тарелкой всю планетную систему среднего размера.

Да, гостям верилось в такое слабо. Чертежи казались какой-то фикцией, обманом, миражем. Но факт оставался фактом: регилятный кокон существовал, и все они сейчас находились на Пьедронге, напрочь закрытой этим самым коконом.

Докладчик перешел к освещению очередного этапа жизни великого ученого, давшего возможность иным цивилизациям уничтожить Бездомных Пиратов.

Изобретя регилятную капсулу и опробовав ее на нескольких далеких планетах, Грандар не спешил заявлять о своей победе, а продолжил работы. Причем сразу в нескольких направлениях. А именно: накопление капсул до такого количества, чтобы хватило для всех космических средств передвижения пиратов. Это – раз. Создание такого устройства, которое сможет по телепортационному каналу забросить капсулу куда угодно на огромном участке Вселенной. Впоследствии устройство он назовет пушкой. Простым словом с маленькой буквы. Это – два. Ну и три – это поиск для себя и команды своих соратников такого места во Вселенной, чтобы, оставаясь в тени и не напоминая о себе, живя в удобных, комфортных условиях, все же держать руку на пульсе событий. А уже после полного разгрома расы Бездомных Пиратов начать защиту планет, населенных разумными существами, от соседей или дальних космических агрессоров.

Такое место он отыскал. Но не указал, где оно находится.

Пушку он тоже создал. И даже подробно изложил все секреты ее постройки.

– Но! – экспансивно воскликнул ректор. – Нужна еще специальная платформа под пушку. Вот в этой папке кратко освещены все этапы создания, а потом и пристрелки пушки. Рукописи на эту тему самые пространные и многочисленные, и по большому счету даже в наших условиях создать такую пушку несложно. Но без упомянутой платформы под собой она действовать не будет! А об этом в записях господина Регилята всего несколько строчек, цитирую: «Строительство платформы будет зависеть от многих факторов. В том числе и от физических параметров планеты, которую мы выбрали для этого». И все… И нам кажется…

Глава университета пустился в дебри рассуждений о предположениях коллег и своих собственных, а Броди открыл следующую страницу папки.

И обомлел: он увидел и четко осознал, что представляет собой эта пушка.

Закрыл глаза, постаравшись успокоиться. Открыл. Ногой коснулся ноги супруги и показал, что отключает переговорное устройство в скафандре. Лариса ничего не поняла, но послушно сделала то же самое. Александр наклонился к ней, и быстро прошептал, показав пальцем на рисунок:

– Видишь? Веди себя спокойно и Люссии передай. Не болтать лишнего! Тут надо прежде хорошенько подумать…

Лариса тоже оцепенела на мгновение, увидев рисунок, но взяла себя в руки и передала Люссии слова командира.

Александр Константинович вновь уставился на лист бумаги. Сомнений у него почти не оставалось: подобное устройство он уже видел в кинохронике. И кинохроника эта запечатлела события на Земле.

Глава двадцать четвертая

Древние хардийцы

Все остальные еще продолжали оговаривать дальнейшие действия, когда Сакрина, Райгд и «маленький» Тасон отправились на планету расвалунгов. Следовало немедленно выяснить, какое участие в предстоящих схватках может принять Ковели, и примет ли вообще.

Ковели земляне застали там, где и ожидали: возле окаменевшего ствола Патриарха, в медитирующем состоянии. Тем не менее с появлением гостей, и он, и его учитель оказались сразу готовыми к контакту на обоих уровнях общения. Причем, что из себя представляет пятилетний ребенок, они сообразили сразу, и, судя по всему, это старейшему расвалунгу не понравилось:

«Сатази?! Как ты посмел сюда явиться?»

– Можно подумать, я в чем-то провинился и меня сейчас обвинят в страшных преступлениях! – со смешком воскликнул Тасон.

«Ты – нет! Но твои старшие собратья – это величайшее зло во Вселенной! Скорей всего, твоя казнь – лучший выход, и послужила бы уроком остальным Сатази».

– Да я потому сюда и явился, что пока еще чист как младенец и перед всеми мыслимыми и немыслимыми законами, – веселился златокудрый мальчуган. – Кстати, именно это мне и советовали сказать при встрече с тобой мои коллеги. Твои же законы, чтимые тобой до последней буковки, не позволят сотворить со мной несправедливость. Тем более мне есть что сказать в оправдание остальных Сатази и следует немедленно становиться единым фронтом против истинных преступлений во Вселенной.

Расвалунг продолжал оставаться недовольным:

«Мы не в силах охватить системами справедливости большие пространства! Даже мобильность Ковели – это не повод им рисковать. Мы не имеем права на его потерю. А вот по поводу оправданий для твоих коллег, так ничто не может оправдать уничтожение миллиардов разумных существ».

Тасон же оставался в той же благодушной веселости:

– По поводу Ковели поговорим чуть позже. Вначале – о причине уничтожения Сатази целых галактик. Она проста: если не произвести это уничтожение в строго определенное время, то в створе Якоря произойдет резкое сжатие пространства, и миллиарды сверхновых попросту разорвут крупнейшее образование черных дыр. Нарушится вся гравитация системы, и Якорь десятикратно увеличится в размерах. При этом засасывание из Вселенной новых галактик ускорится примерно в пятьдесят раз. Вот по этой простой арифметике и просчитайте: уничтожение миллиардов спасает триллионы триллионов разумных сущностей.

Для таких сущностей, как расвалунги, не бывает длинных пауз в разговорах. Но тут она повисла. Ее прервал Патриарх:

«Как это ни прискорбно, но наше коллективное решение и в самом деле получается оправдательным для Сатази…»

– Вот и прекрасно! Теперь второй вопрос: если Ковели не окажет нам помощь в борьбе с Конструкторами, в самые ближайшие дни Земля будет уничтожена. Может и в обломки превратиться. В связи с чем, понятно, что ваш мобильный коллега перестанет существовать уже через неделю. Ну а уж остальные цивилизации так и останутся навсегда беззащитными под железной пятой тамошних могущественных, практически бессмертных телепортеров. Так что ваше желание оградить нашего земляка от опасностей только приведет его к гибели.

Судя по наметившейся улыбке Ковели, который продолжал расслабленно сидеть на силовом облаке, нечто подобное совсем недавно он и доказывал своему учителю. Но сейчас он ни словечка не вставил в беседу. Хотя по ментальным каналам получал от Райгда и Сакрины всю последнюю информацию. Ну и наверняка тут же передавал эту информацию остальным Священным Судьям Высшего Правосудия.

Дальнейшее обращение Патриарха это подтвердило:

«Хорошо. Мы признаем правильным участие нашего Ковели в ваших действиях. Но ему понадобятся еще сутки-полтора, чтобы принять под свое управление самые мощные силовые поля, в которые мы заключаем преступников и производим над ними казни. Учитывая невероятные силы Конструкторов, а также существование у них в иных местах раздвоенных ипостасей, их умение вырваться с помощью телепортации из любой ловушки, обладание нашим мобильным коллегой именно таким полем – самая необходимая вещь».

Гости думали недолго, и впервые заговорил Райгд:

– Нет проблем, мы готовы подождать. Тем более что нам следует произвести еще некоторые подготовительные мероприятия. Счастливо оставаться!

Но перед тем как они исчезли с планеты расвалунгов, Ковели успел передать мысль всем троим:

«Самое мощное силовое поле – это не просто удержание пленника, но оно еще и заставит иные ипостаси заключенного вернуться в захваченное тело, где бы и как бы далеко они ни находились. Не сразу, конечно, вернуться, порой до нескольких суток ждать приходится, но средство весьма действенное. Дубликаты преступников в сферу поля словно магнитом засасывает… Ну и направленный удар Розалии по преступнику в момент ареста – ощутимый аргумент в нашу пользу. Поможет основательно… Ждите! Я постараюсь примчаться как можно быстрей!»

Вернувшись на планету Миха, вызвали с орбиты остальных хардийцев, и божественные сущности все вместе стали готовиться к переносу с малой площадки подземного телепорта к коварным синезодам. Или, как предполагали, прямо к самим Сияющим.

Перенеслись одной группой, встав на маленький пятачок спинами друг к другу и готовые к любым неожиданностям. Вплоть до яростного боя с применением боевых способностей и умений. А если станет жарко – отступят на базу. Даже Айни со всеми отправилась, потому что в последние сутки у нее не было замечено ни единого психического срыва.

Но воевать не пришлось. Место прибытия оказалось темным и пропитанным запахами пыльного, давно не посещаемого помещения. Вначале осмотрелись без лишнего сияния. Каморка три на пять метров, без окон, с нормальной по высоте, но узкой дверью. Только чтобы протиснуться. Толстяк уже сюда не попадет.

«Какой-то чулан», – предположила Сакрина.

Райгд и Вителла подошли к двери и прислушались. Потом декерл на мгновение исчез, а снова появившись, сказал:

– Там коридор. За окнами горы. Выходим…

Коридор оказался и просторным, и чистым, и светлым. Он плавно закруглялся с обеих сторон. Дверь оказалась не единственной в стене, через равные промежутки располагались точно такие же. И на каждой висел массивный квадратный замок с цифрами и тремя прорезями.

– На вид топором сделаны, но с электронной начинкой, – заметил Райгд.

Картина, открывавшаяся из окон, завораживала. Горы с заснеженными вершинами и цветущие долины между ними. Лесные массивы, и редкие ленточки дорог на склонах. И кое-где небольшие, хаотично раскиданные поселения.

Как позже выяснилось, хардийцы находились в гигантской, высотой за сто метров, башне. Стояла она на обособленной от всего массива горе, вершина которой была словно срезана, и была окружена другими постройками. Невысокими, всего в несколько этажей, но многочисленными. По всему периметру тянулся забор. Пройдя коридор по кругу и никого не встретив на своем пути, хардийцы посмотрели на пейзаж с другой стороны. Там, вспучиваясь холмами и чернея глубокими оврагами, до самого горизонта простирался зеленый лес.

Император Бутен осторожно открыл единственную широкую во всем коридоре дверь. За ней оказался коридор длиной метров шесть, площадка и широкая винтовая лестница, ведущая вверх и вниз. Площадка упиралась в осевой стержень башни, там виднелись две двери, явно ведущие в лифты.

Осмотрелись на площадке: вниз вела головокружительная спираль ступеней, а вот над ними был всего один этаж. И более узкий пролет выводил на крышу.

– Глянем вначале там! – ткнул Райгд пальцем вверх. – А вы гляньте, что ниже…

Это он имел в виду Абелию и Юниуса. Причем что ситанесса, что Командор ни мыслью не оспорили право самого сильного среди них телепортиста координировать действия остальных в этой боевой вылазке. Они быстро проверили в прыжках телепортации сразу три нижних этажа: ни единой души и все те же узкие двери с номерными замками. После чего пара поднялась на верхний этаж, к остальным коллегам. Там царило большее разнообразие. Широкий коридор бубликом обвивался вокруг колодца в центре, а в него выходило шестнадцать широких двустворчатых дверей. За каждой из них огромная комната с наклонными окнами, весьма похожая на кабинет ну очень крупного шефа. Причем к каждому кабинету примыкала небольшая спаленка и ванная с туалетом.

Задержавшись в последней комнате, принялись рассматривать, что творится внизу.

– Крупная войсковая часть, – заявил Бутен. – Со всем комплексом гарнизонных построек, начиная от бани и заканчивая полосой препятствий… Причем жизнь там кипит ключом, словно при всеобщей мобилизации.

– Значит, и командование вместе со штабом там, внизу, – сказала Розалия. – А здесь тогда что?

– Штаб при чрезвычайных обстоятельствах! – предположил Юниус. – Личный состав по тревоге, бегом, в полной экипировке, в колонну по одному забегает в нужную комнату и мчится уничтожать обозначенного противника.

– В любой точке планеты, – добавила вполголоса Сакрина. – Если не галактики…

– Может, и не штаб, – не согласился с ними Вителла, – а комнаты для наблюдателей или представителей высшей власти. Что там у вас?

Донтер, Алессан и Абелия пытались включить какую-то аппаратуру на столе.

– Ни капельки энергии…

– Вся башня обесточена.

– Но мы сейчас попробуем своими ресурсами запитать системы…

– Судя по всему, здесь тот самый центр подготовки диверсантов, убийц и отравителей, – сказал Райгд. – Если не самих Сияющих. А вот ты, Тасон, сумел бы весь этот комплекс превратить в труху эдаким направленным сверху и выверенным криком?

– Весь комплекс – легко. Но скорей дырка в коре до самой магмы получилась бы.

– А если аккуратнее?

– Тяжко… Проще сразу всю планетную систему в порошок стереть.

Все хардийцы уставились на кудрявого мальчугана, пытаясь представить себе силу его крика.

Наконец удалось включить аппаратуру.

– Пошла движуха! Запустили… Взломали пароль…

– Есть присоединение к основной системе надзора! Ага, вот и картинки пошли…

Одна за другой над столами загорались картинки с внешних и внутренних камер наблюдения. Оказались, что камеры установлены даже в ванных.

При просмотре штаба чуть ли не сразу убедились, что командуют здесь Сияющие. У каждого из них вместо бровей виднелась татуировка в виде распластавшейся в прыжке пумы. Чуть ли не десяток этих особей сидели по кабинетам, решали текущие дела и с помощью экранов следили за учебным процессом в классах, тренировочных залах и на стрельбищах. В данный момент на полосе препятствий занималась небольшая группа синезодов, но за ними никто из высшего командования не присматривал. Пока… И вроде… Каких-то интересных разговоров подслушать не удавалось, хотя возможности позволяли…

Со структурой башни разобрались довольно быстро. В нее вело два рядом расположенных входа. Левый был перекрыт наглухо, на нем алела предупреждающая запись о временной консервации объекта или о чем-то подобном. А вот у правой двери стояли сразу два караульных. За толстенным полотном – предбанник, потом решетка, за которой три сторожа с ключами и оружием. В глубине коридора, в стоящей поперек стене – амбразура, за которой расположился расчет с довольно странным пулеметом.

– Наверное, семечками стреляет, – пошутил Алессан. – Но что они здесь прятать могут? Неужели сокровища или некое тактическое оружие?

– Что-то они не похожи на хранителей сокровищ, – заметил Райгд. – И оружие у них так не хранят…

– Но и гарем прекрасных рабынь так не охраняют…

– Быстрей камеры переключай, там все и увидим! – поторопил магистр коллегу и ткнул в висящую чуть сбоку пространственную модель всей башни с обозначениями на незнакомом языке. – Тут еще целых двадцать подземных этажей.

– Не торопи… – проворчал Алессан. – Быстрей не получится…

А внизу оказалась тюрьма. На всю глубину! Причем камеры обычного типа чередовались с некими подобиями барокамер: пульт управления снаружи и широченная дверь с окошком. По мнению Вителлы, там делали считку памяти, и воспротивиться этому вряд ли у кого получится без специальных блокираторов.

– Вот оно как… – протянула Розалия. – Они не только диверсии устраивают или отравления, но и сюда разумных вытягивают из разных миров, а потом допрашивают.

Чуть ли не Бастилия получалась космического масштаба. Вот только на всех двадцати этажах оказалось лишь пять узников. Они сидели на разных этажах в открытых для взора камерах. Форма была во многих местах разорвана, лица измазаны, окровавлены, на руках и ногах красовались широкие браслеты, а цепи, ведущие в стены, не позволяли пленникам эти браслеты свести вместе. В одной камере двое сидели на скамье, в другой двое полулежали, а в третьей пленник пытался разорвать цепь, монотонно качая рукой с тяжеленным, видимо, браслетом.

– Штрафники на гауптвахте, подрались между собой! – решил Донтер, который свои экраны держал в режиме наблюдения за охраной тюрьмы, но поглядывал и на другие. Подслушать ничего не удавалось. – Вот уж дисциплина у них, даже шепотом не переговариваются!

– Забираем всех пятерых пленников, и на Скелет, допрашивать, – решил Райгд. – Только в разные комнаты и подальше друг от друга. А вы, – он указал на Алессана, Донтера и Вителлу, – оставайтесь здесь и продолжайте наблюдение. Может, что-то и удастся подслушать.

Троица осталась, впилась взглядами в экраны. Исчезнувшие из комнаты коллеги появились в камерах с узниками парами (только Сатази действовал в одиночку), справились с цепями и вновь исчезли – перенеслись уже с живыми трофями в новый Малый дворец, построенный цоркскими киборгами над купальнями.

Похищение (а может, правильнее – освобождение?) узников прошло успешно. Ни сразу, ни потом никаких сигналов тревоги не последовало.

– Я так не играю! – воскликнул Вителла по прошествии четверти часа. – Так неинтересно! Что у них за тюрьма?! Кого эти идиоты охраняют?

– О! Зашевелились! – со слабой надеждой воскликнул Донтер.

Но тоже зря радовался: пришла смена караула.

Один наряд заменил другой, и вновь наступила полная тоска и уныние. А еще через полчаса землянам пришлось покинуть башню – в нее пришли роботы-уборщики. Может, они и не имели связи с главным центром управления, но все равно лучше им на объективы не показываться.

Тем более троицу тоже очень интересовал вопрос: что расскажут освобожденные?

Глава двадцать пятая

Броди и компания

Уже после шумного, затянувшегося ужина, оказавшись в выделенной им для ночлега комнате, Броди и Лариса, забравшись под одеяло, стали шепотом обсуждать полученные сведения. Подделкой записи и перевод Грандара Регилята быть не могли. Специальной провокацией – тоже. Да и никто пока не знал о том, что знали земляне. Мало того, про Хрустальную Пирамиду вообще на Земле знали только несколько десятков ее обитателей. Уникальное образование, которое вместе с окружающим его колоссальным Городом растворил в глубокой древности Чинкис со своего чистильщика, считалось построенным неизвестно кем и неизвестно когда. Чинкис, правда, утверждал, что Пирамида появилась на планете от десяти до шестнадцати тысяч лет назад.

Бездомные Пираты были уничтожены тридцать тысяч лет назад. Тогда ученый, который их подставил, вроде как и спрятался на Земле, а значит, пушку он построить не мог в вышеупомянутый великим цорком интервал.

На этом особенно настаивала горячим шепотом Ярославна:

– Поэтому ты и ошибаешься!

– А вот давай подумаем, – не сдавался Броди. – Что искал Чинкис шестнадцать тысяч лет назад? Приматов. Он их нашел и уничтожил. Большинство… Мог он не обратить внимания на слегка торчащую из воды Пирамиду? Легко!..

– На отснятых кадрах Пирамида возвышается над уровнем океана метров на шестьсот!

– Ха! Но не забывай о подъеме морского дна. Шесть тысяч лет прошло – и объект «подрос» на сотни метров. Тем более Юниус упоминал, что в последние десятилетия Хрустальный Город вместе с Матерью-Пирамидой все стремился всплыть на поверхность. Им казалось, что виновата огромная положительная плавучесть города. Вон ученые и укрепляли весь комплекс, загоняя в океанское дно длинные стержни из пузырита.

– Кстати! – вскинулась Лариса. – Если опять можно построить эту пушку-пирамиду, то, как утверждает Юниус, вновь удастся создавать пузырит. Он, дескать, досконально помнит, как соорудить устройство по его производству. Это же… это же будет феноменально! А? Чего примолк?

Броди задумчиво поглаживал одно женское плечико, а губами терся о другое:

– Конечно, хорошо бы вновь создать самый прочный во Вселенной материал. Изделия и детали из него будут востребованными. Но… ты понимаешь… не все так просто… Если про платформу для пушки узнают Конструкторы типа Бельессера, то наша бедная старушка Земля будет уничтожена в мгновение ока. Именно! Заберут из земной коры эту подставку, а планету уничтожат. А то и вместе с подставкой уничтожат.

– Хорошо бы регилятную капсулу найти да окружить коконом защиты Землю! Тогда никакие Конструкторы не страшны. Еще и другим можно было бы пузыритом помогать!..

Из-за непогоды Сияющий сумел добраться до Вавилона только к обеду. Но в ожидании никто из гостей не бездействовал: и город осмотрели, и формы сотрудничества с «отцами» обсудили, и массу научных деталей узнали. Ну а уж маркиз Мато фон Дивер постарался выяснить всю историю попыток телепортонавтов вырваться отсюда. История изобиловала пробами, испытаниями, научными открытиями, имелось много смертельных случаев, однажды гигантским взрывом, к примеру, огромное здание разнесло с лабораториями, но толку от всех метаний и жертв – никакого. До сей поры, пусть и в пределах планеты, телепортироваться не получалось.

Видимо, в настройки кокона изначально были введены иные параметры подобных перемещений. И этот момент прежние и нынешние научные разработчики учитывали. Потому основным направлением работы по прорыву кокона изнутри было создание нового или кардинально отличного вида телепортации, который полуживое регилятное существо не посчитает смертельно опасным оружием для населения планеты.

После полудня состоялась встреча с опальным синезодом, которого звали Вениам Кох. Причем из вавилонцев на ней никто не присутствовал, праздник у них был в самом разгаре, высшие руководители требовались в каждой точке города, и беседа прошла в узком кругу.

Кох попал сюда не за просчеты в работе – сбросили его на планету пять лет назад за политическую неблагонадежность. Причем сбросили не сразу после разбирательств. Когда узнали о его недовольстве диктатурой Конструктора Бельессера, то просто выперли из «Блистательной Охранки» и задвинули на периферию курировать некие исследовательские разработки в научном городке. Ведь подобное существо с невероятными силами и умениями казнить было бы нерационально. Да и во все времена провинившиеся службисты БО попросту отстранялись от самой высшей власти; считалось, что они не могут предать своего божественного кентавра по умолчанию.

Но и на новом месте работы Вениам Кох продолжил свою деятельность, стараясь создать группу единомышленников. Название создаваемой организации говорило само за себя: «Свободу всем мирам!» А когда синезод вербовал очередного кандидата, его и взяли на горячем. Хорошо, что допуск к самым высшим гениям Галактики и плодам их разработок позволил Вениаму отыскать и вставить себе в сознание специальный блок полного самоконтроля. Точно такой же блок, видимо, поставил Райгд в свое время Александру Броди и его супруге. Ну и повторно арестованному Коху удалось скрыть имеющиеся в башке сведения об организации и о своих соратниках. Иначе бы их всех тоже как минимум на Пьедронгу сбросили. Да и самому это косвенно помогло: не казнили. Ну а уж на каторгу отправили все равно, второй раз даже Сияющим подобные грехи не прощались.

Очень много Вениам рассказал и о системе воспитания, обучения и дрессировки себе подобных. Системе зверской, кровавой и жутко циничной. Народная молва не врала: к финалу двенадцатилетнего обучения на специальной планете, из полусотни набранных одаренных детишек выживал только один. А порой соотношение получалось и один к ста. Так что их чуть ли не бессмертие накапливалось за счет павших товарищей по парте и соседей по казарме.

Вениам Кох выжил, иного он себе тогда и не мыслил. И даже первые лет пятьдесят своей деятельности в роли Сияющего ничем не отличался от иных церберов Конструкторов. И только на двухсотом году жизни окончательно понял, что так дальше жить не может и с несправедливостью хоть как-то, но бороться надо. И боролся, как мог.

Саботаж, нечаянно упущенные политические преступники, таинственные исчезновения ученых, арест которых маячил на горизонте, – все это казалось вполне существенной деятельностью еще в течение пятидесяти лет. Ну а потом синезод замахнулся на создание организации…

И оказался на Пьедронге.

Он с жаром и восторгом перечислял тех разумных, которых он собрал под знаменами свободы.

– Они продолжают действовать! – восклицал он. – И учли все мои рекомендации по конспирации: за пять лет здесь никого из них не оказалось!

Броди не стал напоминать борцу за справедливость, переполненному оптимизмом, о камерах считки с красной кнопкой на пульте управления. Могло так быть, что его соратников уничтожали сразу после ареста и на месте. Ведь не у всех имелся блокиратор сознания и не все были выходцами из «Блистательной Охранки». Как не стал напоминать и о ситуации, в которой они все сейчас находятся: пусть радуется, тем более что есть чему, и он это заслужил.

Землянина очень интересовало, как ведется обучение, как вырабатывается умение телепортации. И почему Конструкторы в основном обучают синезодов. Ибо древние хардийцы не раз повторяли, что именно людям проще всего научиться телепортации. А боевая богиня Пеотия уже начала теоретическую подготовку Михаила.

Это подтвердил и Вениам Кох. По его словам, все группы с иными существами, будь то прувели, файялы или трапарсы, в первую очередь погибали во время интенсивных, очень рискованных занятий в академиях. Те существа, которых смешивали с синезодами, вымирали значительно позже, а если кто и доживал до конца обучения, то это было редким исключением, подтверждающим общее правило. Обитая на втором континенте, бывший Сияющий только тем и занимался, что втискивал в своих собратьев синезодов знания и умения телепортации. Причем не только ими ограничивался, но и с красавкасами работал, и с другими человекообразными существами. Да и с прочими созданиями пробовал, если те шли на это добровольно. Опыта у него в этом деле за пять лет накопилось выше крыши, но вот результатов – ноль целых ноль десятых. Да что там о десятых говорить, если и миллионных не наблюдалось.

Но оптимизма и настойчивости господину Коху было не занимать. Он оказался энтузиастом чуть ли не большим, чем маркиз Мато фон Дивер.

– Ну а нас, землян, обучить возьмешься? – задал конкретный вопрос Броди.

– А в этом есть необходимость? – вопросом на вопрос ответил синезод.

– Имеются определенные задумки, новые технологии, некие наработки, которые мы прихватили с собой, так сказать, из Большого Космоса. А рисковать нашими братьями по разуму на начальном этапе не имеем права.

– Что ж, попробую. Есть у меня экспресс-метод. Применяя его, можно стать телепортонавтом в течение нескольких дней! А то и часов. Если каждый из вас уже совершал переносы, причем дальние, с природными телепортонавтами.

– Совершали, – кивнул Броди. – Телепортонавтами были люди.

– А почему же они вас не обучили?

– Просто не хватило времени, – развел Броди руками. – У божественных сущностей нашей планеты с момента нашего с ними знакомства и свободной минутки не выдавалось.

– Что ж, я готов приступить к обучению в любое время.

– И согласен с нами отправиться в новый город?

– Согласен! Еще и ученикам своим клич дам, пусть тоже туда мчатся. Когда отправляемся?

– Хоть сейчас…

– Тогда начну вам давать вводную установку сразу в пути.

Но у землянина имелся еще один важный вопрос:

– А твоя ментальная связь с Конструктором прервалась?

– Сразу же во время сброса, – ответил Вениам. – Кокон из регилята ее отсек. И я только тогда поверил, что родился заново.

– Но само понятие такой дальней связи у тебя сохранилось? Этой связи тоже можно обучиться?

– Да, но только после овладения умением телепортироваться.

– А с теми коллегами, которые тут на планете оказались, тоже нельзя связаться ментально?

– Увы! И ведь нормальные, хорошие индивидуумы. Зато мы частенько и долго общаемся через эфир на волнах местного диапазона. Могу и сейчас с ними связаться. Если узнают, что нечто новенькое намечается, сразу примчатся. А?

«Чем больше рядом соратников и единомышленников, тем быстрее решаются любые проблемы», – подумал командир и кивнул:

– Вызывай! А то на предложение вавилонцев они не откликнулись.

– Так они не всему поверили. Я и сам сомневался, что вы сумели взять Сифон под полный контроль. Зато если уж я сам дам подтверждение…

Глава двадцать шестая

Древние хардийцы

Пятеро похищенных пленников оказались ни кем иным, как курсантами той самой академии, которая готовит Сияющих. Причем избили их и наказали вовсе не за самоволку или плохо почищенные ботинки. Данные ребята, которым до официального присвоения званий «Опора Бога» оставалось совсем немного, вздумали бросить стезю «столпов» диктатора и бежать куда глаза глядят. Один из молодых синезодов благодаря своему уму перехватил приказ Конструктора командованию академии: «Провести прививку вируса «Бешенство войны» всем курсантам».

После прививки мозг Сияющего настраивался на выполнение только одной задачи: уничтожать врагов. Подобным вирусом заражали тех, кого отправляли в миры, не желающие подчиняться диктату божественных сущностей. И такую планету можно было вычеркивать из списка строптивых. Больше там возмущаться диктатом Конструктора было некому. Погибало такое количество населения, что наступал откат к дикости и обитанию в пещерах.

Как правило, при этом погибали и все, получившие «Бешенство войны».

Погибать этот парень не желал и решил сбежать вместе с четырьмя друзьями. Шансы на побег старшекурсники имели преотличные. Только и следовало вначале избавиться хирургическим способом от нескольких вживленных в тело устройств контроля, слежения и ограничения. Все пятеро пробрались ночью в медицинский центр академии и приступили к операциям.

Вот там их и накрыли. Причем не командование, а сам рогатый кентавр. Его силе завтрашние Сияющие ничего толком не смогли противопоставить. А потом на них еще и аннуляторы навесили, не позволявшие телепортироваться даже на один-единственный миллиметр. Те самые устройства в виде широченных браслетов на руках и ногах.

Когда их избивали напоследок, уже перед разводом по камерам, Конструктор цинично воскликнул:

– Боевые ребята! Воинственные! За что и пойдут в первых рядах в самые проблемные места. Сделаете им прививку вне всякой очереди… Заслужили! Да и жалко такое мясо подвергнуть деструктуризации, ведь сколько лет на них потрачено…

Так что появление у них в камерах пар людей, а в одном случае пятилетнего карапуза, они восприняли как великое чудо. И без колебаний перешли на сторону похитителей. Дальше продолжались не допросы, а конструктивная работа – о структуре Сияющих, да и о самих Конструкторах старшекурсники академии знали очень много.

Хардийцам стали известны планеты, на которых располагались резиденции Бельессера и его братьев. Не говоря уже о координатах главной тюрьмы, где проводились основные допросы со считкой памяти, и о Пьедронге, куда скидывали всех подряд без разбора: и уголовников, и «политических». Узнали они и координаты всех опорных пунктов и схемы размещения большинства защитных сооружений вокруг планет-резиденций. Стали известны многие планы, претворение которых в жизнь зависело от обстановки в Большом Космосе. Не менее ценными оказались и сведения о других академиях, которых в одной системе оказалось более трех сотен. Один из рогатых кентавров только тем и занимался, что курировал их деятельность.

Решение Конструкторов именно академию «На горе» бросить в пламя войны не было случайным. Уж так издавна повелось, что именно здесь собирались самые строптивые и недисциплинированные синезоды. Вот их и решили «слить» как наиболее неблагонадежных.

Такие же приказы могли поступить еще в несколько академий. Если уж разжигать войну, то рогатые кентавры, да и остальные Конструкторы могли сделать это со вселенским размахом. Уж лозунг богов знали все синезоды, и звучал он так: «Нас опасность лишь коснется, а вы все уже будете мертвы!» То есть увеличению численности населения своих империй самозваные божества содействовать не желали. Им казалось легче и интереснее вначале уничтожить старые, а потом экспериментировать с новыми цивилизациями.

Такого подлого отношения к братьям по разуму земляне не могли понять. Да и сами курсанты за это ненавидели своих воспитателей и учителей. Потому и решились на побег.

Потому и поделились всей имевшейся у них информацией со своими спасителями.

Древние хардийцы тут же начали совещаться, как атаковать.

И ведь следовало атаковать не только планеты-резиденции четырех братьев-кентавров, но и резиденцию пятого Конструктора, которого именовали Таирхетом и Трехпалым. А распылять свои силы земляне опасались.

И тут явился Судья Ковели. Причем он явно был в курсе, потому что сразу обратился к Сатази:

– Мои коллеги дали добро на полное уничтожение системы с академиями, где обучаются Сияющие. Если это концентрированное зло хлынет по всем галактикам, последствия для большинства разумных существ станут катастрофическими. Поэтому всякие разглагольствования об этичности уничтожения системы считаются недопустимыми. Мирных жителей там нет, да и само место обучения «столпов» империй всегда держалось в страшной тайне. Так что первый удар за тобой! Справишься?

– Это намного легче, чем уничтожить одну академию, – признался Тасон. – Да и то мне придется пригласить кого-то из своих коллег, чтобы он придержал побочные волновые искривления. Иначе еще и соседние системы потрясет…

– Ну а сам ты? – спросила ситанесса у Ковели. – Готов присоединиться к нам во время атак на Конструкторов?

– Для того сюда и примчался, – улыбнулся тот несколько печально. – И в последние часы меня накачали таким оружием! Вернее, оружие у меня одно, шар правосудия. Но вот сам шар теперь предоставляет просто невероятное скопище самых различных полей, которые при попытке их уничтожить реагируют по сложной цепочке самосожжения внутри, выхода остатков через узкое отверстие наружу, и уже там последующего восстановления в наружных слоях. В результате это выглядит так… упрощенно, конечно… Если человека с атомной бомбой захватить в шар и он успеет свое оружие взорвать, то сила взрыва, выжигающего все внутри, вырвется через отверстие и уйдет в безопасном направлении. Но человек будет сожжен начисто, кем бы он ни был…

– Даже если это Сатази? – хмыкнул златокудрый ребенок.

– Ты ведь знаешь, Тасон, что и Сатази смертны! – многозначительно посмотрел Судья на малыша.

Но тот радостно улыбнулся, тряхнул золотистыми кудрями и бесстрашно сказал:

– Знаю. Как и о том, что Судьи тоже могут погибнуть. – И с совершенно неприсущими ребенку серьезными интонациями продолжил: – С этим решили. Теперь давайте подумаем, как нам отыскать Броди и его компанию. Судя по рассказам курсантов, их наверняка сразу отправили на дознание. А оно проводится в основном на Сифоне, над каторжной планетой Пьедронга. Поэтому предлагаю наведаться туда.

– Все вместе? – встрепенулась Розалия. – Может, тебе лучше здесь остаться? Присмотришь за Пеотией и остальными…

Тасон с досадой вздохнул:

– Мама, мне трансформироваться в огромного злобного мужика?

– Не надо! – поспешно воскликнула женщина. – Тебе это не идет!

Причем у нее получилось с такими паническими нотками, что Донтер не удержался от смешка:

– Понятное дело, здорового мужика ты в угол не поставишь… Ха-ха!

Ковели, сдержанно улыбнувшись, сказал:

– Ладно, давайте мотнемся на этот Сифон. Постараюсь как можно больше тюремщиков взять шарами правосудия в плен. Если они сами не знают, где наши друзья, то уж точно укажут на тех, кто знает. С остальными можете не церемониться: кто с оружием – уничтожайте сразу.

Такому распоряжению никто особо не удивился, разве что Сакрина ментально обратилась к Райгду:

«Вот тебе и скорый суд! Ни тебе следствия, ни показаний свидетелей… А может, того тюремщика на пост заставили встать? И оружие в руки под страхом немедленной смерти вручили?»

«Может, и так, – согласился магистр. – Но иначе – никак! Слишком мало у нас времени, чтобы разбираться в стане врага, кто туда попал случайно. Может, каждая минута нашего промедления будет стоить жизни нескольким цивилизациям. Так что, моя прекрасная и самая нежная богиня, соберись и отбрось все терзания. Немножко еще повоюем, а потом я тебе такой сказочный вояж устрою!..»

«Ага! Так я тебе и поверила! Потом ты собираешься заняться организацией заповедника на Земле, потом переселять народы начнешь… Эх! Уйду я от тебя, скучный ты стал…»

«М-да! Тогда пойду, предложу свою дружбу Пеотии…»

«Не получится. Тебе Миха сразу голову отрубит своим императорским мечом… А потом еще и я добавлю…»

«Михе? Или моей отрубленной голове?» – ужаснулся Райгд.

Но судя по улыбкам обоих старожилов Земли, они шутили и прекрасно понимали шутки друг друга.

Глава двадцать седьмая

Броди и компания

Уже по дороге из Вавилона Броди сказал Вениаму Коху, что земляне надеются на помощь из Большого Космоса.

Кох тут же предложил:

– Чтобы ваши союзники знали, что с вами все в порядке, нужно бы установить прожекторы в автоматическом режиме ниже площадки конуса, и пусть они постоянно передают краткое сообщение, всего лишь с одним намеком на одного из вас.

Командир думал недолго:

– Согласен. Сейчас сообщим нашим.

Так и сделали.

А вскоре тюремщики сбросили бомбу на площадку конуса. Взрывная волна прожекторы не зацепила… Через полчаса с Сифона отправили вниз огромную бочку с напалмом. Один прожектор был поврежден… Следующий сброс сразу трех бочек выжег и оставшиеся сигналки. Но не прошло и получаса, как опять на ступени стоял прожектор и безостановочно моргал одно и то же.

Опять три бочки понадобилось тюремщикам. И опять установили новый прожектор. Потом из телепорта вывалился киборг и пошел крушить все подряд. Этого успокоили в три минуты с помощью пушек.

Дальше – три киборга. И десять минут на их уничтожение. И только после этого тюремщики перестали реагировать на мигающий прожектор.

Тем временем маркиз Мато фон Дивер вместе со своими коллегами развил бешеную деятельность по разворачиванию сложнейших устройств, которые, по его задумке, силу взрыва каждого считывающего кристалла могли направить в нужное русло.

А Вениам Кох приступил к обучению землян телепортации. Причем теория, вдалбливаемая в головы шести добровольцев порциями болезненных импульсов, оказалась только цветочками. Ягодки начались, когда через тела учеников он стал пропускать некую, неведомую даже файялам энергию. Она то парализовала, то выкручивала тела землян. Именно с такими мучениями, по словам Коха, и должна была происходить перестройка организма и превращение людей в природных телепортонавтов.

Люссия сломалась после четвертого сеанса.

– Нетушки, – сказала она, стуча зубами, когда немного пришла в себя, – я лучше годовой курс пройду, мне не к спеху…

Александр и Лариса продолжали держаться, хотя Броди очень желал, чтобы его любимая отказалась от такого обучения.

И после очередного сеанса Кох, наконец, обрадовал:

– Молодцы! Подъем, подъем, все закончилось… А вы боялись! Ха-ха!

Броди, едва встав на ноги и пытаясь придержать за спину сидевшую на кровати супругу, прошептал:

– И на кой нам эта телепортация? И без нее бы прожили…

– Ага, это мы с тобой погорячились… – едва слышно сказала бледная, словно привидение, Лариса.

Их напоили горячим чаем и заставили уснуть с помощью медицинских препаратов.

Пробуждение наступило часа через два, принеся с собой умение видеть гораздо больше оттенков, странный зуд во всем теле и дикое желание встать, отыскать своего учителя-мучителя, да и… прибить.

А тут и он сам явился, словно по заказу:

– Ай, какие порозовевшие и свеженькие! Приветствую новых телепортонавтов! Новые способности вскоре проявятся.

Броди не был уверен в том, что бывший Сияющий не обманщик и не сумасшедший, выдающий желаемое за действительное. Но тут уж оставалось только ждать.

Кох остался в лаборатории, а супруги направились в столовую. А навстречу уже спешил маркиз Мато фон Дивер.

– Ай да земляне! – не скрывал он своего восторга. – Ай да молодцы! Господин Кох очень сомневался, что вы до конца продержитесь, а я утверждал, что дух у вас крепок и вы все снесете ради поставленной цели. Не подвели, спасибо! Теперь нужно немного поэкспериментировать, а потом попробовать протолкнуть вас сквозь кокон за пределы планеты. А там уже, представляя себе точку прибытия, вы доберетесь до нее самостоятельно. Сейчас идет процесс накопления лучей от деструктуризации кристалла считки. Пошли?

– Хорошо, – сказал Броди. – Только мы поедим сначала.

– Нет-нет, раскрутку следует проводить только на голодный желудок, иначе стошнит. Сделаем одну пробу, а потом вы и перекусите.

– А что значит «раскрутка»?

– Простейшая центрифуга с кабиной, которая вращается в четырех плоскостях.

Супруги переглянулись и вслед за маркизом зашагали по коридору. Неужели появилась возможность вырваться с этой планеты?..

Маркиз привел их в помещение с центрифугой и с гордостью обвел рукой аппаратуру.

– И каковы шансы, что получится с первого раза? – поинтересовался Броди.

– Не знаю, – признался маркиз. – Проведем пробу, зафиксируем ваши персональные данные, а потом станем высчитывать, подбирать нужные настройки. Полезайте в кабину, тошнить не будет.

– А это… чудо не развалится? – осторожно поинтересовался Броди.

– Уже проверяли с тройной нагрузкой, крутится, аж дым идет! – похвастался файял, но тут же смутился: – Но дым полезный… не страшный.

Конечно, это была рискованная затея. Если уж и стоило на ком-то экспериментировать, то на бывшем Сияющем, который с телепортацией на «ты» и для которого перемещение в любом направлении привычно.

Но появление Вениама Коха в пространстве будет сразу засечено Бельессером – вне кокона связь с ним восстановится. Ну и следовало учитывать, что Броди может привести с собой именно ту помощь, которая окажется наиболее эффективной. Древних хардийцев тут никто не ждет, и удар может получиться как нежданным, так и действенным.

Вот и крутились на центрифуге командир и его супруга. Вот и мучились они после этого, с ругательствами припоминая обещание маркиза: «Тошнить не будет!» Тошнило! Да еще так, что о еде и думать не хотелось. И только потом, впервые за полтора суток, удалось немного поесть и уснуть.

Глава двадцать восьмая

Древние хардийцы

На Сифоне полным ходом велись восстановительные работы. Прибывшие следователи оказались не у дел: виновных в массовом побеге заключенных не было. Большинство охранников погибли, а кто выжил, тех наверняка забрали с собой на Пьедронгу. Поэтому огромная группа административного надзора, большая часть штурмового десанта и целый сонм Сияющих, которые налетели на станцию по долгу службы и уже после появления там сразу четверых Священных, покинули объект и отправились восвояси. Вместо них Сифон заполонили ремонтные бригады, специалисты по технической настройке и отладке камер считки памяти. Камеры не пострадали, но изрядную их часть бунтовщики успели размонтировать и забрать с собой вниз. Теперь на станцию сплошным потоком шло новое оборудование.

И естественно, на орбитальной станции не ждали нападения извне. Потому что рассуждали логично: «Заключенные сбежали на планету? Туда им и дорога! Назад они уж ни в коем случае не вернутся. И сообщников у них не было, иначе сразу бы погрузили хоть кого-то на космические корабли и увезли на свободу».

Вот так рассуждали на орбитальной станции все. За что и поплатились.

Во второй раз объект был захвачен за две минуты. Только и раздалось несколько выстрелов, от которых сами стреляющие большей частью и пострадали, находясь в силовых коконах для наказания преступников. С десяток охранников были тихо убиты на своих постах. Вновь прибывшие полным ходом считывали информацию и делили пленников на нужных и ненужных. То есть тех, кто ничего не знал, попросту в новеньких арестантских робах на голое тело отправляли в общие камеры. А тех, кто был опасен и знал хоть что-то, сплошным конвейером укладывали в камеры считки памяти. И правильно: чего даром таким ценным агрегатам простаивать?

При этом захватчики не гнушались и проверенными методами допросов. И в этом им со всеми своими умениями помогали перенесенные сюда сотни вышколенных, готовых и умеющих воевать цорков. Император Чинкис не воспротивился мобилизации его воинов из состава Сил Глубокого Рейда. Еще и сам очень напрашивался помочь лично. Но его оставили присматривать за археологической экспедицией землян.

Так что вскоре прибывшие узнали почти все о недавнем массовом бунте. Так же быстро стало известно и об участниках, заводилах бунта и уведшем всех за собой на Пьедронгу командире.

– Экий наш Броди молодец! – удивлялась Абелия. – И здесь успел отличиться!

– Значит, моя блокировка пригодилась, – радовался Райгд. – Сработала во время допроса, он очнулся, сумел выбраться из камеры и всех остальных освободил.

– Да и захват всей тюрьмы они произвели великолепно. Я посмотрела данные о потерях, так среди заключенных они до удивления малы.

При этих словах ситанесса послала ментальный упрек Юниусу:

«Скоро нашего прославленного археолога станут Командором называть, а не тебя…»

«Да хоть с сей минуты называйте! – не стал спорить тот. – С меня и просто имени хватит. Хотя я бы предложил ему более почетное прозвище, например, Контактер. Или – Эпохатор. Потому что только с ним и можно связывать новые эпохи нашей жизни».

«Хм! Эпохатор?.. А ведь подходит! – согласилась Абелия. – Надо будет вынести этот титул на всеобщее обсуждение…»

– Неплохо сработано, – похвалил и декерл Вителла.

Телескоп, направленный на вершину конуса, отыскали быстро, и увидели передаваемое прожектором сообщение: «Ждем помощи от хардийцев. Если вы уже там, сбрасывайте робота с подтверждением!» Выяснили у ответственных за сброс, что именно в данном месте пересечения контактов творилось. И те, пока готовили к сбросу и программировали робота, поведали о недавнем «малом» конфликте с применением напалма и киборгов.

Вниз сбросили, помимо робота связи, еще и кучу всякого добра. А когда внизу появились люди-сигнальщики, то поток сведений с планеты стал постоянным. Тогда как с орбитальной станции каждые полчаса в нарастающих масштабах пошла помощь жителям Пьедронги.

Все это так и не дало семейству Броди окончательно выспаться. И общую волну эйфории, особенно для троих землян, можно было выразить единственным словом: «Нашли!»

Примерно так же радовались и желлатуки с наездницами. А вот все остальные разумные, хорошо знакомые с таким понятием, как безраздельная власть Конструктора, вначале опасались. Они никак не могли поверить, что божественные сущности, да еще в таком количестве, не просто захватили Сифон и подтверждают, что будут удерживать его сколько угодно времени, но вообще пришли на помощь своим простым, ничем по силам не выделяющимся землякам.

И только дальнейшая невероятная помощь во всех сферах бытия заставила забыть о первоначальных сомнениях. А самой наинужнейшей в данный момент помощью оказались сброс новой аппаратуры, настройка уже имеющейся и дельные подсказки, как изнутри пробить телепортационным каналом полуживой кокон регилята.

О таких подсказках и конкретных разработках маркиз Мато фон Дивер и мечтать не мог. И, наверное, именно по этой причине уже третья проба на центрифуге чуть не завершилась успехом. Броди и Лариса теперь пытались переместиться не на Землю, не на Скелет или на Миху, а на приемную платформу орбитальной станции. Хоть попытка и оказалась неудачной, но оптимизм вселяло то, что Броди успел рассмотреть мелькнувшую на миг платформу на Сифоне.

Поэтому, когда вылез из кабины, то, несмотря на очередной приступ тошноты, первым делом сообщил об этом по рации сигнальщикам на конусе. И его сообщение вызвало восторг прибывших на Сифон хардийцев – выбранное маркизом направление оказалось верным!

К следующей раскрутке стали готовиться, уже получив уточненные параметры настройки. И помощь в этом божественных сущностей просто нельзя было переоценить.

– Если бы не их подсчеты, мы бы еще долго возились, – сказал Мато.

По предположению гениального маркиза, если телепортация супружеской пары удастся, то кокон регилята признает землян за уроженцев Пьедронги и больше не станет ни противиться их уходу с планеты, ни возвращению. Следовательно, поднакопив силы и умения, супружеская пара вскоре сможет забирать с собой что угодно и кого угодно. А там и следующих телепортонавтов можно обучить по щадящим, мягким программам.

– Потерпи, дорогая! – сказал жене Александр. – Еще чуточку, и мы прорвемся! Я надеюсь… Ну и не забывай о той важнейшей информации, которую мы обязаны вложить в сознание наших древних земляков. Мне кажется, такую новость нельзя доверить даже прожектору. Только при личном ментальном контакте. Хотя пару намеков в сообщениях я им сделал…

Лариса, хоть и вздохнула тяжело, но к мужу прижалась порывисто и с любовью.

– Я выдержу, дорогой, не сомневайся! – И прошептала ему на ухо: – А ведь я додумалась, где могут находиться готовые капсулы регилята…

– Я тоже, солнышко! Скорей всего, так и есть, другого места такой великий ученый, как Регилят, искать бы не стал. – Броди и покусывал ушко любимой, и продолжал в него шептать: – Но тогда почему наша планета не имеет защиты, как Пьедронга?

– А то ты не знаешь древней поговорки: сапожник без сапог. Ко всему, Грандар наверняка никоим образом не хотел сразу привлекать к себе внимания. Да и, скорей всего, до него либо пираты добрались и подлость устроили, либо среди соратников предатель завелся и похоронил весь проект вместе с создателем.

– Да уж… Будем надеяться, что в… ну, в том месте некие записи о событиях тех дней отыщутся.

– Если судить по найденным здесь записям, да и по сохранившейся платформе… и всему остальному, то не удивлюсь, – согласилась Лариса, расслабившись в объятиях любимого мужчины. – О-о-о… мне так хорошо, когда ты меня стискиваешь… Лучше всяких капельниц и сна восстанавливаюсь…

Тем временем на орбите древние хардийцы, отправив с последним сбросом все нужные расчеты, несколько взволновались после вывода, сделанного ситанессой:

– А ведь Броди довольно грамотно и не один раз намекнул, что мы все в огромной опасности, как и наша планета. А вот эти его три предложения, если вычленить из разных посланий, в сумме точно указывают на связь между Пьедронгой, Землей и Хардийской империей. Он явно знает нечто, о чем даже боится нам передать с помощью прожектора.

Тут же пошли предположения, но их прервал Райгд:

– Мы ничего в споре не выясним. Поэтому предлагаю еще раз обсудить план атаки на рогатых кентавров и Трехпалого Таирхета. Первое и самое важное это заключить Бельессера и его братьев в коконы силы. А уж если при этом пострадают их планеты, то значит, тому и быть суждено.

Хардийцы подождали, пока этот правовой аспект Ковели обсудит со своим учителем, но положительный ответ в любом случае предполагался. Что и огласил Судья после контакта с Патриархом расвалунгов:

– Мои коллеги возможные жертвы среди мирного населения относят к категории допустимых. Особенно при военных действиях. Так что о моральной стороне дела можете не переживать.

Решили поступить так. Первое: прыжок в систему с академиями Сияющих и уничтожение разрушительным криком Тасона всей системы сразу. Второе: прыжок в Бельессеру, заключение его в шар правосудия и ментальный удар невероятной гипнотической силы. Последующие шаги: пленение его братьев и Таирхета. Дальше предполагалось действовать по обстоятельствам, и если все будет проходить удачно, то намечалось пленение и остальных Конструкторов.

Все божественные сущности выстроились в широком коридоре станции, в том месте, откуда хорошо просматривались все три приемные площадки телепортационных устройств. Причем место было выбрано не только из-за ожидаемого прорыва с планеты супружеского дуэта землян – здесь уже несколько раз возникали груды передаваемой на Сифон техники для ремонта станции. Да и разумные существа, обязанные находиться при этой технике, устанавливать ее и настраивать, продолжали стекаться на станцию. Ведь то, что древний космический объект захвачен обитателями Млечного Пути и цорками, продолжало оставаться тайной для империи Бельессера и для самого диктатора.

Разумных, а там два раза даже несколько Сияющих попалось, заключали в арестантские коконы и сортировали. Кого в общие камеры после обыска, кого в камеры считки памяти после погружения в сон. Тех, кто мог связаться с Конструктором и поднять тревогу, так и оставляли в силовых коконах для преступников. Надежней, и голова не болит. Ну а оборудование быстренько утаскивали доставленные сюда с кораблей цорков грузовые роботы.

И хорошо, что были готовы ко всему. Ибо случайно совпало, что Александр Константинович и Лариса Ярославна появились на одной из площадок одновременно с целой группой не просто техников, а неких крупных тюремных начальников, среди которого выделялись сразу четыре Сияющих. В итоге вместо теплой дружеской встречи Броди оказался в силовом коконе и с ужасом понял: отсюда ему никогда не вырваться! И даже полное покаяние в своих грехах не принесет ему свободы. Страшная тоска и непонятное чувство вины чуть не лишили его рассудка.

Хорошо, что его и Ларису быстро отделили от других арестованных и освободили. И Ковели с виноватой улыбкой попытался оправдаться перед вздрагивающей от ужаса парочкой:

– Иначе не получалось. Сияющие могли применить свое страшное оружие самоуничтожения.

– Уф! – Броди вытер со лба обильный пот. – А что им мешает сейчас применить это оружие?

– Чувство вины! Наверняка ведь и ты его ощутил? А представь, сколько у них грехов за плечами накопилось. К тому же если применят оружие, то сами сразу же и погибнут.

– Да, уж… Никому не желаю в том шарике оказаться. Кошмарные ощущения!

Дальше последовали и объятия, и поздравления, и дружеские похлопывания по плечам, и запоздалые слезы радости Ларисы, что все осталось позади. Ее под свое крылышко взяла Розалия.

– Давайте перейдем на ментальное общение, – предложил Броди.

И стал передавать информацию.

После этого было принято решение о немедленной атаке по ранее намеченным целям.

Причем древние хардийцы все как один считали, что оставлять супружескую пару на Сифоне нельзя. Как нельзя их пытаться спрятать в каком-либо ином месте. И предоставили два варианта на выбор, которые своим ангельским детским голосом огласил Сатази:

– Или вы пока возвращаетесь на Пьедронгу и там ждете нашего возвращения, или отправляетесь с нами. Причем, оставаясь с нами, вы будете даже в большей безопасности, чем внизу.

– Тогда и разговора нет, – сразу решилась Лариса. – Только с вами!

– С вами! – кивнул Броди. – Когда еще повезет поучаствовать в сражении одних божественных сущностей с другими…

– Э-э нет, господин Эпохатор, – рассмеялась ситанесса Абелия. – Мы будем применять так называемый «боевой треугольник». Все перемещения производят трое, стоящие в его вершинах. Остальные только дают свои силы, да иногда исподтишка, если удастся, наносят удар по противнику. Аресты проводит стоящий по центру Ковели. А для вас обоих только одна почетная обязанность: наблюдать за нашими действиями. Понятно?

– Ну да… – разочарованно вздохнул археолог. – А как это ты меня только что назвала?

– Эпохатор! Но сейчас на объяснение не отвлекаемся! – Она осмотрела всех соратников и скомандовала: – Строимся! Цорков предупредили? Тогда… начинаем!

И действо началось. Вначале стоявший спиной ко всем в одной из вершин треугольника Тасон затянул атакующий клин в нужное место и нанес разрушительный удар по системе, где располагались основные силы Сияющих. Зрелище потрясло Броди своей масштабностью: превращающиеся в пыль планеты; вспухающее местное светило, потоки радужных лучей, хлынувшие во все стороны.

Второй кадр: резиденция Бельессера и на короткий миг его перекошенное от ненависти лицо, смесь лика демона и морды волка. Потом Бельессер раскрыл пасть уже за мутноватой преградой силового арестантского кокона повышенной прочности. Похоже, что Конструктор завыл от ужаса, пытаясь рогами и копытами пробить свою тюрьму. И сразу же свалился набок после ментального гипнотического удара Розалии.

Не составило труда пленить и остальных троих кентавров. Неизвестно было вначале, как поведут себя их копии, и через какое время они притянутся к основной сущности. Но судя по истерическому поведению арестованных, они сами с первого мгновения начали осознавать катастрофичность своего положения. Диктатурам во многих галактиках наступал конец.

Планета-резиденция Трехпалого Таирхета встретила атакующих вырвавшимся из недр взрывом. Видимо, сработала некая аварийная связь, и этот самый дошлый Конструктор успел либо запустить устройство самоликвидации, либо просто уничтожил все следы своего здесь пребывания. Учитывая его жизнелюбие, древние хардийцы склонялись ко второму. А значит, он сбежал!

Мало того, Таирхет успел еще и всех остальных четырнадцать Конструкторов предупредить о смертельной опасности. Правда, у тех с самоликвидацией планет-резиденций не заладилось сразу. То ли не оказалось времени, то ли еще надеялись сюда вернуться. Но, судя по оставленным примерным векторам в телепортационных тоннелях, все четырнадцать убегали так, такими максимальными несуразными прыжками, что, вполне возможно, заблудятся в бескрайних просторах Вселенной.

Во время этого беспримерного атакующего вояжа ситанесса Абелия сбрасывала в метрополии империй сообщение. В нем говорилось, что диктатуры Конструкторов свержены и каждый мир имеет полное право на независимость и самоопределение. Сияющим, в частности, указывалось, что если они не будут способствовать становлению новых реалий на местах, то будут уничтожены так же, как их покровители. Кстати, о покровителях тоже было сказано конкретно: показательная казнь – не за горами. Если «столпы» власти еще и продолжали чувствовать отдаленно своих наставников, то все равно прекрасно понимали, что те либо под арестом, либо перемещаются с невероятной скоростью все дальше и дальше. А потому со вздохами, прекрасно зная уже, кто такие расвалунги, принимались за новый для себя фронт работ.

Когда все окончилось, древние хардийцы подались на Землю, чтобы как можно скорее добраться до контейнера с капсулами регилята. Перед тем следовало отключить устройство в Глотке, лучи которого могли уничтожить даже божественные сущности. А еще раньше нужно было проверить наличие платформы и отстроить на ней пушку. А вернее, Хрустальную Пирамиду.

Ну и самое главное, тринадцати бессмертным индивидуумам следовало решить задачу собственного выживания. Потому что хрупкая связка: Глотка – контейнер с регилятом в глубинах озера, да и само существование Пирамиды могла нарушиться в одном из звеньев. И тогда, без привычного утопления в водах озера, без косвенной подпитки лучами контейнера и диковинного устройства в Глотке божественные сущности не протянут и нескольких недель.

На этом фоне даже некоторая задержка с возвращением остальных членов археологической экспедиции казалась несущественной.

Земля стояла на пороге новой, немыслимой по своей уникальности Эпохи.

Эпилог

Александр Константинович решительно и недовольно расхаживал по выделенной супругам спальне в императорском дворце и восклицал:

– Что за ерунда! Наши божества совершенно не реагируют на наши призывы и просьбы! Да мы их вообще уже несколько дней не видим! Такое впечатление, что они все в том озере утонули и при этом перенеслись еще невесть куда в иные миры! И хоть бы объяснились!..

Лариса сидела перед зеркалом и пыталась навести идеальную красоту на своем личике с помощью макияжа.

– Позавчера я успела перехватить несущуюся куда-то Пеотию. Только и успела спросить, как ее здоровье, как Пузин и где Михаил Днепрянский. Так она вначале исчезла с моих глаз, а потом до меня на ментальном уровне только и донеслось три слова: «Отлично! Здоров! Спрятала!» Видимо, их сильно припекает…

– Ну да, они мечтают достать из контейнера хотя бы одну капсулу регилята и прикрыть коконом Землю. Иначе…

– Успокойся. Мы им помочь ничем не сможем…

– А наши друзья? Наверное, Люссия там с ума сходит. Карл тоже истомился неведением. Желлатуки и наездницы только и мечтают, как до дома добраться, а мы их бросили.

Его супруга немного подумала, следя в зеркале за мечущимся мужем, и согласно кивнула:

– Да, им не позавидуешь… Но ты уверен, что у нас получится?

От радости Броди чуть не подпрыгнул. До того его благоверная и слышать не хотела о том, чтобы совершить телепортацию. Она просто боялась. Ее трясло только от одних воспоминаний о том, что предшествовало их первому перемещению с Пьедронги на орбитальную стацию Сифон. Сейчас же она успокоилась и стала смотреть на это по-другому.

– Конечно, уверен! Смотри! – Броди развернул на всю огромную спальню виртуальную карту Вселенной, позаимствованную у Навигатора Донтера. – Мы – вот здесь. Первый перенос осуществляем вот сюда. Это на полпути к Михе. Потом в мир адельванов и дальше на Скелет. Там общаемся с нашими, подбадриваем Карла и прочих, и перемещаемся в мир наездниц. Сюда! Это самое близкое место к Пьедронге. И уже оттуда можем либо сразу прыгать на планету, либо на Сифон…

– А вдруг там уже всех цорков перебили и станция в руках вернувшихся Конструкторов?

– Не переживай! Мы можем сначала заскочить в один из ангаров и посмотреть, кто томится в камерах считки. Если наши враги – значит, порядок. Если сфинксы… М-да… тогда придется спешно возвращаться… Но! Ведь четыре дня назад мне Вителла с уверенностью заявил, что у Пьедронги все спокойно и волноваться нечего. Больше у него ни о чем спросить не успел…

– Ну да… – вздохнула Лариса. – Они – боги! Им – некогда! А я представляю, как там Люссия переживает…

– Ну так и я о том же! Перенесемся на Пьедронгу, а уже потом попытаемся прихватить нужный груз на станцию. Затем первого добровольца попробуем…

– Думаешь, Люссия кому-то уступит эту возможность?

– Действительно… – Броди выключил проектор, подошел к супруге, обнял, склонившись, и нежно поцеловал. – Ну что, отправляемся?

Лариса все-таки заколебалась и приняла на диво компромиссное решение:

– Если божественные сущности не появятся пред наши очи в течение… двух часов, отправляемся. Ну а пока мы должны как следует подготовиться…

Взглянув напоследок в зеркало, полюбовавшись идеально подобранными тенями, румянами и губной помадой, она вздохнула и поспешила за супругом, который умчался разыскивать трофейные скафандры. Начинающие телепортонавты могли забросить себя куда угодно…

Уникумы Вселенной, а вернее, всего одна пара из них, вновь отправлялись на поиски приключений.

Content

Юрий Иванович
Уникумы Вселенной – 4

Пролог

Глава первая Александр Броди

Глава вторая Броди и компания

Глава третья Древние хардийцы

Глава четвертая Броди и компания

Глава пятая Древние хардийцы

Глава шестая Броди и компания

Глава седьмая Древние хардийцы

Глава восьмая Броди и компания

Глава девятая Будни экспедиции

Глава десятая Кормилец

Глава одиннадцатая Конструктор Бельессер

Глава двенадцатая Кормилец

Глава тринадцатая Будни экспедиции

Глава четырнадцатая Конструктор Таирхет

Глава пятнадцатая Карл Пузин

Глава шестнадцатая Александр Броди и компания

Глава семнадцатая Древние хардийцы

Глава восемнадцатая Кормилец

Глава девятнадцатая Древние хардийцы

Глава двадцатая Будни экспедиции

Глава двадцать первая Броди и компания

Глава двадцать вторая Древние хардийцы

Глава двадцать третья Броди и компания

Глава двадцать четвертая Древние хардийцы

Глава двадцать пятая Броди и компания

Глава двадцать шестая Древние хардийцы

Глава двадцать седьмая Броди и компания

Глава двадцать восьмая Древние хардийцы

Эпилог