Сергей Садов

Преодоление

Часть 1

Вещь по имени Лена

Глава 1

Не знаю для чего я вообще начала писать эти воспоминания, которые никогда и никто не прочитает. Наверное, чтобы хоть с бумагой поделиться мыслями, болью, размышлениями, воспоминаниями, если уж не собираюсь делать это с людьми. Нести весь этот груз в себе становится все тяжелее, а разделить его не с кем. Пусть тогда будет дневник — идеальный собеседник, который не спорит и не пытается переубедить. Эта история моей жизни, моей войны и моей ненависти. Да-да, ненависти, которой научили наивную, верующую в добрую сказку девчонку.

С чего началась моя история? Может быть, с фильма о Гарри Поттере. Хотя нет, конечно, просто так мне удобнее. Потому не люблю ни фильм про юного волшебника, ни книги о нем. Знаю, что из‑за такого отношения к книге я похожа на древнего царя, приказавшего высечь море, потопившее его флот — мы о нем на истории проходили. Как хочется верить: если бы не они, со мной ничего бы не случилось… будто бы у десятилетней девчонки был хоть один шанс против двухсотлетнего мага. Если не книгой, то зацепил бы чем‑нибудь другим. Но об этом легко рассуждать сейчас, спустя годы. Почему люди обвиняют в своих бедах других, обстоятельства, но никогда самих себя? Я не такая. Не потому, что слишком правильная и хорошая, а потому, что для меня подобная слепота чревата очень большими неприятностями, смертельными. Так что мои беды — следствие только моих ошибок. Что‑то не получилось — значит, я была слаба. Эх, не будь этой книги, ничего бы не произошло

Так что начну я историю все‑таки не с книги и не с фильма о Гарри Поттере, на который я ходила с подружками за несколько дней до начала череды моих бед, и который обсуждал почти весь наш класс. Некоторые особенно увлеченные даже мастерили себе волшебные палочки, начиняя их перьями голубей, ворон и еще разными непонятными ингредиентами, «усиливающими» магию.

Стояла мерзкая промозглая погода — обычная для середины ноября. Свинцовые низкие тучи тяжело нависали над городом, грозя в любой момент выплеснуть холодный противный дождь. Выходить из‑под козырька над входом школы в эту сырость совершенно не хотелось, и я стояла на крыльце, постукивая портфелем по ноге, наблюдая за прохожими, и тут увидела высокого мужчину, стоявшего за воротами около трансформаторной будки. Он сразу привлек мое внимание: высокий, красивый, напоминал древнего аристократа, будто сошедшего с одного из полотен в галерее исторического музея. До сих пор помню, что именно так тогда и подумала: древний аристократ. Не одеждой напоминал, она как раз была самой обычной, а манерами. Он стоял с таким видом, будто все вокруг принадлежит только ему, и внимательно наблюдал за спешащими по домам детьми.

«Маньяк», — почему‑то была первая мысль. Мама иногда так называла людей, которые караулят детей у школы, а потом уводят к себе и убивают.

Но на маньяка он все же не походил. Да и не старался он ни к кому подойти. Просто смотрел. Все‑таки не маньяк, решила я. Наверное, ищет кого‑то из родных. Как девочка воспитанная, я решила ему помочь. С этого все и началось.

— Простите, вы кого‑то ждете? — поинтересовалась я, приблизившись.

Мужчина, кажется, обрадовался.

— Да, юная госпожа. Я жду вас.

— Меня? — я нахмурилась. Неужели все‑таки маньяк?

— Да. Ну‑ка, можно на вас посмотреть. — Он сделал шаг назад и окинул меня внимательным взглядом. — Просто поразительно! — радостно воскликнул он, потирая руки. — Как вас зовут, госпожа?

— Лена, — неуверенно ответила я. Мама, конечно, говорила, что нельзя разговаривать с незнакомцами, но с таким вежливым, наверное, можно.

— Просто поразительно, — повторил он. — Первый раз вижу такую ауру. Госпожа, у вас талант!

Госпожой меня никто не называл и такое обращение от незнакомца, от которого буквально веяло какой‑то непонятной силой, было приятно. Тем не менее, я не собиралась терять осторожность и на всякий случай решила уйти.

— Извините, вы, наверное, меня с кем‑то спутали. Мне пора домой.

— Одну минуту, госпожа. Я ведь не случайно тут. Искал будущих учеников.

— Тут много учеников. — Зачем их искать? Вон они, полная школа.

— О, мне не каждый ученик подходит. Видите ли, я директор несколько необычной школы и сейчас ищу молодые таланты. Вот вы мне подходите. У вас очень яркий дар.

Точно маньяк.

— Прошу прощения, но мне надо идти.

— И вы даже не узнаете, какой школы я директор? — улыбнулся мужчина.

Вреда не будет.

— И какой?

— Школы магии. А вот вы прирожденный маг.

Не маньяк — сумасшедший. Видно мужчина заметил на моем лице недоверие, и тихонько засмеялся.

— Вижу, не верите. Но скажите, а вы бы хотели стать магом?

— Я? — Я задумалась. Мне бы бежать, но какой вред от невинных вопросов? — Не знаю. Магии не существует.

— Еще как существует и готов доказать это. Вы ведь, наверное, знаете кого‑то из учеников. Спросите у них, с кем вы разговариваете.

Я машинально оглянулась. Как раз в этот момент мимо пробегал Васька Иволгин, я успела ухватит его за руку.

— Ну чего тебе Лаврова? — недовольно поинтересовался он, косясь одним глазом в сторону футбольного поля, куда уже отправилась часть ребят.

— Вась, скажи, ты не знаешь этого мужчину?

Васька повернулся в ту сторону, куда я показывала, что‑то там изучил, развернулся ко мне.

— Ты не заболела, Лаврова?

Я посмотрела на откровенно забавляющегося мужчину.

— Ну вот же он стоит, — снова махнула я рукой.

— Точно заболела. Слушай, отстань, а? Или это, типа, прикол такой, да? Так вот ищи дураков в другом месте. Тут нет никого! И вообще, отвянь, ботаничка.

То, что я почти отличница не говорит о том, что я ботаничка. Просто мне всегда нравилось учиться. Я, было, обиделась на невоспитанного Иволгина, который уже мчался на стадион, но тут вспомнила о собеседнике.

— Так я и ищу тех, кто подходит для учебы в школе магии. Тот, кто может меня увидеть — тот подходит. Твой друг не подходит. А еще, смотри… — Он вытянул вперед руки, и тотчас между его ладоней возникла радуга.

Это было великолепно, красиво. И не было обманом. Иволгин точно не стал бы шутить. Если он сказал, что никого не видел, значит, не видел.

— И вы хотите…

— …пригласить вас в школу магии.

— Как Хогвартс, да?

Мужчина на миг задумался, потом улыбнулся.

— Почти. Но для начала, я приглашаю вас на экскурсию. Видите ли, наши законы запрещают принимать учеников, если те не желают учиться там всем сердцем. Школа таких не примет. Если у вас есть полчаса, то я устрою вам экскурсию по школе и тогда уже можно начать учебу.

— Экскурсию? За полчаса?

Мужчина чуть нахмурился, но тут же улыбнулся, щелкнув пальцами.

— Время, — объяснил он. — Уж не думаете ли, вы, леди, что школа магии находится в вашем мире, где с магией не очень хорошо, откровенно говоря. Полчаса в вашем мире — это четыре часа в том. Как видите, ваши родители даже не заметят вашего отсутствия. Итак, я приглашаю вас на экскурсию в школу магии, и если вам там понравится…

Я погрустнела.

— Мои родители никогда не согласятся отпустить меня, тем более в чужой мир.

— Ерунда. Родителей я возьму на себя. Думаете, им не понравится, если в семье появится маг? Поверьте, в моем мире маги очень уважаемые люди. И они очень хорошо зарабатывают. Окончив школу вы можете забрать родителей к себе, можете присылать им часть своего заработка, а это очень много. К тому же во время учебы каждый выходные вы можете возвращаться в свой мир.

— Но все равно, — все еще сомневалась я. Нет, я верила ему, ведь если бы он хотел меня похитить, то такому могущественному магу ничего не мешало это сделать. А он уговаривал, объяснял.

Забегая вперед: я нашла объяснение поведению мага после того, как познакомилась с некоторыми основополагающими законами мировых врат. Каждый разумный принадлежит своему и только своему миру. Никто не может провалиться в чужое измерение случайно. Человек сам должен захотеть покинуть свой мир, только тогда откроются врата. Конечно, одного желания мало, должно произойти еще несколько событий. Маги могут сознательно открывать врата, если знают как, но таких знающих единицы. Поэтому похитить кого‑либо из чужого мира невозможно.

А сейчас мне очень хотелось верить в то, что говорил незнакомец. Это было очень заманчиво: Гарри Поттер, Гермиона, волшебные палочки, квиддич. Сказка оживала, а кому не хотелось хоть раз оказаться в сказке? Что страшного в одной краткой экскурсии? Даже если родители потом воспротивятся и не отдадут меня в школу магии, то я хотя бы одним глазочком увижу настоящий магический мир.

Меня долго потом удивляло, что я все‑таки согласилась на предложение Маренса. Ведь всегда была осторожна, а что‑то сделать без разрешения родителей, тем более такую серьезную вещь, как отправку в чужой мир я и помыслить не могла. В общем‑то, все оказалось просто — магия. Напрямую Маренс подчинить меня не мог, иначе не вытащил бы в свой мир, но немного воздействовать, чтобы раздуть любопытство, приглушить опасения — запросто. Мое решение было добровольным, а воздействия происходили всего лишь на чувства. Вряд ли Маренс знал что либо о Гарри Поттере, но уловил интерес. Чувствовал мои опасения и менял поведение, отслеживая реакцию. Как только заметил, что страх слабеет, еще больше усилил нажим. Вот и весь секрет: опыт, ментальная магия и наивная девчонка, верящая в чудеса.

События этого дня так отпечатались в моей памяти, что я, даже не входя в транс, помню их. Кажется, было много намеков, что все не такое, как кажется, но кто бы на моем месте отказался? Сейчас я вижу все недоговоренности, все странности в том разговоре, а тогда?

— В таком случае, разрешите представиться, леди. — Я млела от этих обращений: леди, госпожа… «На хвастуна не нужен нож, ему немножко подпоешь и делай с ним что хошь». — Ортен Маренс. Архимаг и директор школы магии. Дом Кайтаида.

— Дом Кай… Кайта…

— Кайтаида. Вам нужно будет выучить, если станете учеником. В моем мире есть несколько великих домов и множество маленьких.

— А что это значит?

— У вас бы мой дом назвали домом Шторм. Это просто название, хотя маги моего дома лучше всего управляют именно погодой. В других домах лучше управляют огнем — дом Фотья. Кстати, тоже великий дом. Все маги для удобства объединяются в такие дома.

— Интересно. — Мне хотелось поскорее попасть в другой мир и увидеть школу. Лекция о непонятных магических домах меня мало интересовала. Ортен Маренс не мог не видеть этого, но все равно рассказывал о своем мире. Возможно специально, чтобы отвлечь от различных нестыковок в его рассказе. В любом случае этот человек ничего не делал просто так.

— В таком случае давайте отправимся.

— Прямо отсюда? — удивилась я.

— А чем это место хуже любого другого? Врата можно открыть где угодно.

— Но разве другие не увидят?

— Другие? Госпожа, вы помните, что меня никто не мог увидеть? Теперь вас тоже не никто не видит. Поверьте, никто ничего не заметит. Итак, вперед!

Мужчина выставил вперед руку, чуть прикрыл глаза, и прочертил в воздухе светящуюся полосу. Я с восторгом наблюдала за работой настоящего мага. И пусть кто теперь скажет, что магов не существует. Вот он, передо мной и сейчас усиленно пытается раздвинуть возникшую щель. Даже вспотел.

— Госпожа, — хрипло позвал он. — Проходите скорее, я не могу долго держать проход.

Это был для меня последний шанс отказаться. Если бы я сделала хотя бы шаг назад, хотя бы чуть-чуть заколебалась и законы мироздания не позволили бы мне покинуть мой родной мир. К несчастью, Ортен Маренс умеет убеждать. Даже тени сомнений не появилось у меня и через мгновение, я уже стояла по другую сторону границы миров. Архимаг прошел следом, щель закрылась с еле слышным хлопком. Я оказалась в совершенно другом, отличном от моего, мире. Мире, где властвует магия… и маги. Мир Алкен.

— Это школа? — робко спросила я.

— Школа, — усмехнулся маг, и в этой его усмешки не было ничего забавного. Его поведение изменилось мгновенно, как мы оказались у него дома. Оставшись выверенными и властными, они стали походить на повадки хищного зверя. И смотрел этот человек на меня как на какое‑то насекомое. Как на скулика — так, как я узнала позднее, все маги презрительно называли обычных людей — черви.

— Иди за мной. — Не просьба — приказ.

Я была так напугана этой переменой, что у меня даже мысли не возникло сопротивляться или хотя бы возразить. Почти бежала за ним, пытаясь не отстать от размашисто шагающего архимага Маренса. Все, встречающиеся нам по пути люди, торопились уступить ему дорогу, и низко кланялись. Странные одежды, странные манеры, но сейчас такие вещи меня мало занимали — сознание отметило и поспешно спрятало, не до того.

— Мы будем учиться магии?

— Учить магии? Тебя? — маг обернулся, окатив меня ледяным взглядом. Пожал плечами. — Слишком много чести. И еще запомни, это последний раз, когда ты обратилась ко мне без разрешения. Ты отвечаешь только на мои вопросы, говорить первой не смей. Все мои просьбы выполнять быстро и четко. Ослушаешься — накажу.

— Но…

— Видно, я что‑то непонятно сказал.

И тотчас на меня накатила боль. Даже не так — БОЛЬ. Она пронзила, казалось, все мое тело, вымела все мысли и чувства. Я рухнула на пол, свернувшись калачиком, пытаясь хоть как‑то от нее спрятаться, скрыться, но она была повсюду. И вдруг боль пропала. Только-только терзала каждую клеточку моего тела, а сейчас уже ничего нет, даже тела не ощущала. Лежала на полу, сглатывая слезы и приходя в себя.

— Встать.

Ослушаться приказа, отданного таким тоном, я не рискнула. И в глазах мага ни тени жалости или сочувствия.

— Конечно, глупо убивать тебя, если я уж приложил столько усилий, чтобы затащить к себе, но поверь, есть куча способов доставить множество других неприятностей. С одной из них ты познакомилась только что.

Я раскрыла рот, чтобы спросить, но тут же вспомнила о боли и поспешно захлопнула его. От мага это не укрылось, и он усмехнулся.

— Что ж, по крайней мере, до тебя быстро доходит дрессировка. Можешь спросить. Только сегодня я буду таким добрым и отвечу на твои вопросы. Пользуйся.

— Зачем вы привели меня сюда? — Я с трудом удержалась от того, чтобы не разреветься — понимала, заплачу и будет много хуже. Была уверена, что мои слезы этого человека не разжалобят, а вот разозлить могут.

— Хм… не ревешь, не пытаешься умолять о милости… — Интересно, а от этого будет польза?

Странная вещь — человеческая психика. Вспоминая этот день, я порой, поражаюсь, как много понимала и замечала тогда. Может стресс так подействовал, может робкая надежда, что все это мне снится и сейчас я проснусь в своей постели. Как обычно в комнату зайдет мама: «Солнышко, пора вставать, опять в школу опоздаешь». И ведь не ударилась в истерику и рев, пыталась что‑то понять, разобраться. Сейчас даже горжусь собой… (несколько предложений вычеркнуто). Что‑то расхвасталась совершенно не в тему. Все‑таки события того дня сильно на меня повлияли, если даже спустя столько времени хочется вспомнить даже эту маленькую мою победу над страхом и отчаянием. Я не плакала. И архимаг дома Кайтаида первым обратил внимание на несколько необычное для десятилетней девчонки поведение, но отмахнулся от этого. Самоуверенность. Впоследствии я узнала, что этим пороком грешат все маги Алкены. Имея в руках такое могущество, немудрено стать самоуверенным. Что могут против них, великих, эти жалкие букашки, эти скулики. Впрочем, самоуверенность распространялась не только на обычных людей, но и на других магов. Каждый маг считал себя особенным, одаренным, гением. Редко кого из коллег они уважали, чаще просто боялись более сильного.

Вот Маренс и изучал меня тогда в коридоре. Узнай, о чем я думала, убил бы сразу. Но он только хмыкнул.

— Рад, что ты сразу усвоила урок. А зачем привел… хочу посмотреть на что годны люди вашего мира. Совершенно случайно попал к вам — сбилась настройка телепорта, вот и угодил. Но я даже рад, что так получилось. А сейчас посмотрим.

Вот тут я действительно перепугалась. Меня что, на опыты привели. Замерла. Бежать? Но куда? Мы в каком‑то здании, окон не видно и на улицу не выглянешь. И уж местные знают замок лучше моего, поймают сразу.

— Вы меня убьете? — Лучше уж сразу спросить.

— Зачем еще? — в голосе мага послышалось недовольство. — Убить я тебя мог и у тебя дома. Хотя, — он тихонько засмеялся, — возможно, тебе стоит просить меня о смерти как об одолжении.

Маг резко затормозил у неприметной двери, распахнул ее и вошел в комнату. Я замерла на пороге: больше всего комната походила на лабораторию и это мне сильно не нравилось. Но тут какая‑то сила приподняла меня, пронесла по комнате и небрежно швырнула в кресло, портфель отлетел в угол, а руки и ноги непонятной силой придавило к ножкам и подлокотникам.

— Мамочка, — испуганно прошептала я, пытаясь освободиться, но непонятная сила держала крепко, только головой и могла вертеть.

Моренс, тем временем достал из шкафа какой‑то обруч и надел мне на голову, на мою попытку сопротивления даже внимания не обратил. Я попыталась заорать и обнаружила, что не могу и рта раскрыть. Та же сила, что держала меня, теперь запечатывала и рот. Вот маг отошел к столу, стал брать с него поочередно какие‑то камни и направлять на меня. Когда их направляли в мою сторону, они начинали светиться, однако маг, похоже, был чем‑то не очень доволен. Он что‑то бурчал себе под нос, брал следующий камень. Наконец они закончились, и маг с досады взлохматил волосы.

— Ну и стоила вся эта возня тех усилий? Ничего необычного. — Он недовольно поглядел на меня.

— Вы отпустите меня домой? — хотела спросить я, но рот так и не открылся. Маг же вдруг махнул рукой и обруч на голове словно раскалился, я мотала головой, пытаясь его сбросить, но бесполезно, хотела заорать, чтобы хоть криком справиться с болью, но тоже не получилось.

Боль прошла так же резко, как и возникла. Я поникла в кресле, тяжело дыша. А маг стоял рядом и смотрел.

— Мусор, — буркнул он. — Полнейший мусор. Надеялся, что другой мир принесет мне хоть какую‑то пользу, но ты ничем не отличаешься от местных, а получить местных намного проще, чем таскать кого‑то из другого мира.

Самоуверенность магов погубит — эту фразу я еще не раз буду вспоминать, хотя в этот день мне было не до размышлений. Я мечтала только об одном — чтобы эта пытка прекратилась любой ценой, даже ценой моей жизни.

— Ладно, хоть на что‑то сгодишься. — Моренс поднял руку, и я ощутила слабость, как будто кто‑то выкачивал из меня силы. Это ощущение распространялось по всему телу. Я начала задыхаться. Потом была дрожь, потом… потом было очень неприятно, будто меня через мясорубку пропускают.

— Надо же, еще жива, — откуда‑то издалека донесся удивленный голос мага. — Кто бы мог подумать, что в этой пигалице такой резерв. Хм… а это идея. Хоть какая‑то польза от этого бесполезного предмета будет. Я заставлю тебя отработать те усилия, что потратил на перемещение.

Я уже слабо помнила, как в комнату вошли еще двое мужчин. Они что‑то обсудили на совершенно незнакомом мне языке, потом меня подняли с кресла и куда‑то несли. Дальше уже ничего не помню — потеряла сознание.

Проснулась я в какой‑то небольшой комнатке, в которой кроме кровати, стола, стула и небольшого шкафа ничего не было. Медленно села в кровати, огляделась, вспоминая что со мной случилось, пошатнулась при попытке встать и едва не свалилась от накатившей слабости. Оглядела необычно, но очень уж аскетично обставленную комнатенку. Тут все разом вспомнила, всхлипнула и уткнулась в подушку. Ревела минут десять, но постепенно успокоилась. Папа всегда говорил, что если слишком долго горевать, то горе может прицепиться и от него не избавиться. Хотя чему уж после случившегося ко мне цепляться. Но ведь и реветь до бесконечности невозможно. Снова встала, на этот раз на ногах устоять удалось. Меня бросили в постель прямо в той одежде, что была на мне, только куртку сняли и положили на стул, а вот сапожки так и остались на ногах. Конечно, разве кто потрудиться их стащить. Я вздохнула и обошла комнату. Рядом со шкафом обнаружилась еще одна дверь, за которой оказался душ и туалет. А вот входная дверь была заперта и как я ее не дергала, не открылась. Стучать не рискнула, памятуя о наказании. Заурчал желудок. Облазила и комнату и ванную, но еды нигде не нашла, пришлось только напиться воды, голод не утолит, но хоть желудок обманет — вроде как полный. Потом сняла сапожки, забралась с ногами на кровать, обняла колени и замерла.

О чем я думала в этот момент, я потом вспоминать не хотела. Просто не хотела, хотя и могла бы. В памяти осталось только чувство невообразимой тоски и страха, а заново переживать собственную беспомощность мне совершенно не хотелось даже ради тренировки.

Так и просидела до прихода Ортина Маренса. Он неторопливо прошел в комнату, брезгливо огляделся, подошел ко мне.

— Пора тебе выучить наш язык, надоело уже напрягаться.

Что у магов хорошо… у сильных магов, для них не существует языковых барьеров. Свои слова они могут заворачивать в образы и транслировать их человеку, который облекает эти образы в привычные фразы и ему кажется, будто маг говорит с ним на его родном языке. Точно так же происходит перевод слов человека к магу. Единственный недостаток такого метода общения — он утомителен. Магу приходится постоянно контролировать себя, ловить чужие образы, формировать свои. В общем, трудно с такой манерой общения наслаждаться непринужденной беседой. Для мага, понятно, трудно, для его собеседника совершенно незаметно. Я, например, до последнего была уверена, что Маренс разговаривает со мной на русском.

Маг достал небольшой кристалл, выставил его на ладони, тот сверкнул нестерпимо-яркой вспышкой, а меня снова скрючило от боли, на этот раз головной.

— Осваивай, — бросил он и вышел.

А я лежала, боясь пошевелиться, ибо мне казалось, что тогда моя голова точно лопнет. Только через два часа боль постепенно стала стихать. Сил хватало только на то, чтобы тихонько поскуливать — кричать я уже не могла, охрипла.

Маренс появился только через несколько часов. Возможно, даже утром. Окна в комнате не было, только потолок светился мягким ярким, светом. В дальнейшем я сообразила, что день и ночь можно определять по потолку: днем он светился очень ярко, а к вечеру медленно гас, так же медленно разгораясь к утру, хотя до конца он не тух никогда, иначе комната погрузилась бы в кромешную темноту. Маренс пришел когда потолок начал медленно разгораться. Принес несколько книг и выгрузил на стол. Вот интересно, почему он лично ходит, а не слугам велит? Хотя, слуги, вряд ли способны на такую магию. Но книги могли бы и они принести.

И о чем я только думала тогда? Какие пустяки занимали мою голову? Хотя ни о чем серьезном после такой ночи я думать была неспособна.

Тут, прерывая мои мысли, в комнату вошел еще один человек, в странном костюме, очень напоминающем ливрею. С подносом, который и поставил на стол и тотчас вышел. Я почувствовала, как рот наполнился слюной, а урчание желудка, наверное, слышали даже в соседнем городе.

— Ешь, а потом читай книги, осваивай язык. Потом спрошу.

— Почему вы выбрали именно меня? — осмелилась я все‑таки спросить.

Маренс обернулся у двери.

— Кажется, я тебя перехвалил и с первого раза ты не поняла. Придется продолжить дрессировку.

И новая порция боли, на этот раз, к счастью, недолгой. Наверное, магу было некогда и он куда‑то спешил, а потом ограничился таким вот «нежным поглаживанием». Иначе ни за что так быстро не остановился бы.

Когда я пришла в себя, то первым делом все‑таки не накинулась на еду, а отправилась в душ. Мама говорила, что нельзя садиться за стол неумытой. Мама, я теперь всегда-всегда буду следовать твоим словам, обещаю…

Я стояла под душем и глотала слезы. Теплые струи смывали их, но не могли остановить. Я яростно натиралась чем‑то, похожим на мыло, но с запахом прелого сена, пытаясь хоть как‑то прогнать болезненные воспоминания, забыться, но это помогало мало. Вышла из‑под душа только когда убедилась, что больше не плачу. Посмотрела на свою одежду, разложенную на специальной подставке. Вздохнула. Надо бы постирать, но вряд ли у меня есть время. И другой тут нет — шкаф в комнате я уже осмотрела, совершенно пуст. Так что хочешь — не хочешь, но придется натягивать грязную одежду. Ладно, потом постираю.

В комнате сразу набросилась на еду. И я еще дома капризничала, выбирая, что буду, а что нет? Какая же я была идиоткой! Нет, еда была вовсе не отвратительной на вкус. Обычной. Но тут не было моих любимых бутербродов с сыром, зато было что‑то, похожее на зеленый горошек, который я терпеть не могла. Сейчас съела все и даже тарелку вылизала. Сыто откинулась на спинку стула. А что с посудой делать?

Словно в ответ на мои мысли, распахнулась дверь, и вошел уже знакомый слуга, который неторопливо начал собирать грязные тарелки на поднос. Подсматривал что ли?

— Здравствуйте, — робко улыбнулась я. Накажет или нет?

Не наказал. Но и внимания не обратил. Словно меня и не было тут, и не говорила ничего. А может я на русском сказала, а он не понял? Нахмурилась. Понятно, что маг не просто так книги приволок, значит, уверен, что я уже могу читать на его языке. Я сосредоточилась. Слова всплывали, словно откуда‑то из глубины. Поднимались медленно, неторопливо. Иногда снова чуть тонули, и приходилось напрягаться, таща их на поверхность. И в какой книжке я читала, что магическое освоение языка очень быстрое и простое? Как бы не так. Сначала головная боль на несколько часов, потом дикая усталость, а вдобавок наверх все равно рвутся слова родного языка, а чужие плавают где‑то там далеко и их приходится вытаскивать напрягаясь изо всех сил. Лоб покрылся бисеринками пота. Я нервно протерла его, все равно справлюсь!

— Здравствуйте, — повторила я. На этот раз, кажется оно. Я знала значение слова, но звучало оно совершенно непривычно, язык приходилось заворачивать чуть ли не трубочкой, чтобы издать некоторые звуки. Хм, а вот как надо языком вертеть — это тоже магией передалось?

И снова ноль внимания. Слуга собрал тарелки и удалился. На меня за все время пребывания в комнате даже не посмотрел.

Снова забралась на кровать и принялась себя жалеть. Последнее это дело и очень губительное, но не судите строго. Как бы вы в моем возрасте себя повели? Очень может быть, что гораздо хуже меня. Папа говорил, что у меня бойцовский характер, хотя это и незаметно. Я могла долго сносить насмешки одноклассников, терпеть их выходки, но однажды меня переклинивало. В момент, когда терпение подходило к концу, от меня лучше было держаться подальше. Я бросалась в драку не задумываясь, пытаясь расцарапать противнику все лицо, кусалась, пиналась. Те, кто пытался доводить тихого серенького мышонка, очень быстро познакомились с моим милым характером и быстро отстали. Даже уважение появилось. Интересно, почему, чтобы тебя уважали, надо обязательно надавать по шее? Так же и на занятиях. Я могла плохо понимать предмет, не усваивать его, но в какой‑то момент решала, что хватит. Я не дура, разве я не могу справиться с этой ерундой? И садилась за учебники, порой даже не только учебники, но и дополнительной литературой, лазила в Интернете, задавала вопросы на форумах и успокаивалась только когда понимала тему, в которой раньше «плавала», от и до. Частенько узнавала даже больше учительницы.

Но пока мой бойцовский характер крепко спал, а я сидела на кровати, пытаясь представить, чтобы сейчас делала дома. Если сейчас утро, то сидела бы на уроке. Сегодня у нас должны были быть математика, русский, физкультура… бр-р–р, не люблю физкультуру. Еще биология.

Маг вошел стремительно и совершенно неожиданно. Глянул на меня, на стол, где лежали книжки.

— Так. Кажется, для кого‑то мои приказы пустой звук. Я велел читать!

И снова боль. На этот раз быстро не закончилось. Мыслей не осталось, желаний тоже, кроме одного — скорее бы все это прекратилось.

— Надеюсь, этого урока тебе достаточно, но если что, я всегда готов его повторить.

Минут десять приходила в себя, а потом все же доползла до стола и взяла первую попавшуюся книжку — злить мага больше не хотелось. Вернулась в кровать и устроилась поудобнее. Попыталась прочитать название, но буквы и слова снова приходилось вытаскивать откуда‑то из глубины, а после наказания Маренса это делать было намного сложнее, чем когда я пыталась поздороваться со слугой. Нужно выдергивать значение буквы, вспоминать, как она произносится, потом так же изучать следующую букву. Читать приходилось даже не по слогам, а по буквам. Прочитала первую букву, запомнила, перешла к следующей, сложила слог, запомнила. Теперь следующий слог. Мучилась минут тридцать, чтобы прочитать название: «Официальная история Алкена». Алкен — это, наверное, название мира, как у нас Земля. Но стало интересно.

Позже я читала настоящую историю, а не то, что пичкают людям и выдают за нее. Нельзя сказать, что они сильно отличались, но в официальной слишком уж много богов было намешано. После магии я и в них готова была поверить, но почему эти боги выбрали «правильных» людей, чтобы дать им могущество, а остальные должны «служить избранным и тогда будет им награда»… в следующей жизни. Звучало знакомо.

Если коротко пересказывать официальную историю, на прочтение которой я убила недели две, то будет примерно следующее: «Когда‑то все люди пребывали во тьме. Боги наблюдали за мучениями людей и пожалели их. Они спустились с небес, окинули всепроникающим взором всех и выбрали достойных, кто, по их мнению, мог повести остальных, и одарили их даром магии. Прочим же завещали служить избранным. И если их служба будет достойна, то в следующей жизни они уже не будут червями, а свет магии коснется и их». Кстати, летоисчисление Алкена шло именно от явления богов в мир и сейчас шел пять тысяч четыреста тридцать второй год от явления богов.

В другой истории, для избранных, которую я прочла примерно через год пребывания в этом мире излагалось почти тоже самое, с той разницей, что не было ничего про избранных, просто боги наделили силой тех, кто подвернулся под руку, чтобы они несли свет знаний остальным. Ну они и понесли в меру своих разумений и желаний. Описание богов тоже присутствовало, а также описаний их небесных колесниц. Да, для дикарей те люди действительно походили на богов, но для меня, человека технической цивилизации, описанные колесницы очень уж напоминали космические корабли. Маги даже сейчас вряд ли понимали, что тогда произошло и кто эти боги просто в силу того, что они мало интересовались строением мира и тем, как все устроено за пределами планеты, если не считать попыток гаданий по звездам. Дополнительного же могущества эти знания не принесут, а значит они лишние. Самоуверенный (помните, я обещала, что это слово часто буду повторять, говоря про магов) идиот Ортен Маренс даже когда случайно попал в мой мир так ничего и не понял, посчитав людей отсталыми дикарями, которые из‑за отсутствия магии вынуждены пользоваться гремящими тарантасами. И он даже не попытался разобраться в происходящем, просто перетащив меня в свой мир, он ни разу не задал ни одного вопроса о моем. Убедившись, что в плане магии я ничем не отличаюсь от жителей его мира, он потерял всякий интерес к моему. А я, ничего не зная о магии, терялась, не понимая, чего хочет от меня добиться Маренс, пичкая языком и заставляя читать книги. В доброту мага я уже не верила, но и не понимала, что ему от меня нужно. Слово «апостифик» для меня еще ничего не значило и ни о чем не говорило.

Пока же я училась читать, писать, изучала официальную историю и знакомилась с географией. Маренс регулярно появлялся у меня, спрашивал о прочитанном, если бывал недоволен ответами — наказывал, приносил новые книги, заставляя некоторые момент учить наизусть. Из комнаты меня не выпускали и одежду другую не давали. Приходилось иногда вечером перед сном стирать ее и развешивать в ванной. К утру вещи высыхали, и я снова натягивала их на себя. Ладно хоть простыни на кровати меняли. Кормили два раза в день — утром и сильно после полудня. Из‑за отсутствия часов я не могла сказать точное время. Так и ориентировалась на гаснущий и загорающийся потолок. Вспомнив прочитанные книги о заключенных, я в принесенных тетрадях, где училась писать, отмечала каждый прошедший день. Даже дневник завела, хотя он и не был богат на описания событий. Да и какие события? Пришел маг, спросил о прочитанном, наказал, дал новые книги взамен прочитанных, показал, что надо выучить, ушел. Сразу после него всегда приходил слуга и приносил завтрак. Пока я ела он менял простыни и одеяло на кровати, а когда он уходил я оказывалась предоставленной сама себе. Чтобы не сойти с ума от скуки и не впасть в депрессию из‑за жалости к себе открывала книги и читала. Книги были интересные и скучные, но читать приходилось все. Интересные: краткое описание географии мира Алкена, природа, животные. Скучные: этикет, правила поклонов слуг господам — это надо было учить наизусть и тренироваться. При изучении этикета Маренс скидок не делал и наказывал жестоко за малейшую ошибку. Однажды скинул мне в голову, как в свое время знание языка, гербы всех Домов империи Исмаил. Опять весь день пролежала почти в отключке, а потом сдавала экзамен. И опять приступы боли за малейшую ошибку. Оказывается, мы находимся в империи Исмаил и на Алкене не одна страна, а множество. Но книг по политической географии мне еще не приносили.

Зачем все это и чего от меня хочет Маренс так и оставалось загадкой. Никаких вопросов я задавать не смела, могла только отвечать на вопросы. Причем отвечать четко и коротко. За любые размышления не по теме моментально следовало наказание. Никаких проявлений эмоций маг тоже не терпел. За слезы, улыбки, огорчение, радость, страх тоже следовало наказание. Я быстро научилась прятать все чувства — боль сильно способствует этому. Расслаблялась только тогда, когда маг уходил.

— Моя вещь еще не готова, — услышала я однажды недовольное ворчание мага за дверью. — Такой бездарности я еще никогда не видел! Ничего с первого раза не понимает. Только после наказания начинает понимать. Даже самый тупой скулик в нашем мире знает свое место и не высовывается, а она еще даже не выросла, а уже с претензиями. Но я все равно её сломаю.

Кому он говорил, я не поняла, но вот про вещь… Неужели это обо мне? Я испугалась, что он хочет превратить меня в какой‑нибудь веник для пыли. Правда, непонятно зачем тогда надо учить этикету, геральдике, языку, географии и прочим вещам? Решила, что если все равно ничего не могу сделать, то лучше и не задумываться — только себя растревожишь. А вот про «сломаю» мне сильно не понравилось.

Таким образом, прошел, по моим расчетам, месяц. Маренс обучил меня еще одному языку и заставил читать книги уже на нем. Иногда три совершенно разных языка перемешивались в совершенно невообразимую конструкцию, и я начинала фразу по-исмаилски, продолжала по-русски, а заканчивали по-архейски. В такие моменты Маренс наказывал меня сильнее обычного — очень его злила моя «тупость». Однако к концу месяца я могла уже совершенно свободно говорить на всех языках не путаясь, так же свободно читала на них и выучила наизусть все гербы Домов империи. Потом был еще один язык — иллирийский…

— Ну хоть что‑то получилось, — буркнул маг, закрывая большой геральдический справочник. — Может ты и станешь хорошим апостификом и сумеешь принести мне пользу.

Какая от этого будет польза мне, Маренс не сказал.

А на следующее утро в мою комнату вошли сразу несколько слуг и стали развешивать в шкафу одежду. Правда, вся она оказалась одного покроя, напоминая одежду пажей, но без чулок, обычные штаны красного цвета. Такого же цвета курточка с пышными манжетами, белым с плетеными узорами воротничком. И бежевая рубашка. Одежда скорее для мальчишки, а не для девочки, но моего мнения никто не спрашивал. Еще прилагался небольшой голубенький галстук. И туфли. Обычные, кожаные темно-красные туфли на небольшом каблуке. Всего таких костюмов принесли три. Не успела я закончить их изучение, как появился новый слуга. Молча усадил меня на стул, достал ножницы и принялся за стрижку. Я было дернулась, но тут же успокоилась — какой смысл сопротивляться или возмущаться? Все равно заставят послушаться. Правда, когда этот парикмахер недоделанный отрезал мои замечательные волосы, которые я с таким старанием растила, сейчас они достигали моего пояса, я едва не разревелась, но сдержалась. Привыкла уже держать чувства под контролем и не показывать их окружающим.

Стрижка продолжалась. Когда я после нее взглянула в зеркало, то все‑таки не сумела сдержать всхлипа. Меня обкорнали совершенно. Мои великолепные волосы укоротили так, что теперь они только закрывали шею, выстригли только спереди, чтобы волосы не закрывала глаз.

— Господин приказал вам переодеться в новый костюм, а старую одежду отдать мне.

Впервые слуга заговорил, хотя и не по собственному желанию, а волей господина. Хотелось заорать, вцепиться в старую одежду, как единственное напоминание о доме, но послушно кивнула и пошла к шкафу за костюмом. Слуга уходить из комнаты явно не собирался и терпеливо ждал. Недовольно покосилась на него и отправилась переодеваться в ванную. Выкинула старую одежду из двери, но прежде, чем переодеться, сполоснулась.

В костюме ничего сложного не обнаружилась. Читая исторические книжки, я опасалась каких‑нибудь непонятных завязок, расположенных так, что их и не достанешь самостоятельно. Но ничего подобного — все продумано и просто. Оглядела себя в зеркало. Если бы не волосы, все‑таки слишком длинные, никто бы не понял, что я девочка. Мальчишка и мальчишка. Правда очень быстро я узнала, что именно такую прическу и носят местные мальчишки, служащие Дому. Так что и в этом я не очень от них отличалась. И за все время, что я пробыла в Доме Кайтаидов, наверное, только Ортен Маренс и те слуги, что приходили ко мне, знали, что я не мальчик, а девочка. Впрочем, никого мой пол особо не интересовал. Вы же не интересуетесь полом табуретки на кухне или кухонного стола. Вот и члены Дома Кайтаидов и их слуги не интересовались моим. Я для них всех была ничуть не лучше табуретки. Вещью, которая принадлежит главе — архимагу Ортену Маренсу. Правда это я уже знала позже, а пока только недовольно разглядывала себя. Потом вспомнила о берете — к костюму прилагался еще и он. Красный, с небольшим белым пером, прикрепленный сбоку серебряной заколкой. Надела и попыталась понять, как он должен выглядеть на голове.

Зашел еще один слуга, посмотрел на мои мучения, подошел и поправил. Оказалось край берета с пером должен быть справа и задираться вверх, а другая сторона заломлена вниз. Перо слегка изгибалось назад. А красиво. Слуга же еще поправил галстучек, оказалось, что я слишком туго его затянула. Отошел, оглядел меня с ног до головы и кивнул.

— Господин ждет, апостифик.

Впервые меня назвали так. Без обращения госпожа или господин, раз уж решили сделать из меня мальчишку. Ну ладно, если меня сделали пажом или слугой может как‑то по-другому обратиться можно. А так… казалось, просто обозвали непонятно. Не знала еще, что так меня будут называть всё то время, что я буду жить в Доме Кайтаидов. И что апостифик — это вообще‑то обычный предмет, вещь, инструмент мага, его резерв силы, к которому он мог обратиться в любой момент в случае нужды. Если перевести это слово на русский, то самый близкий аналог будет «хранилище». То есть отныне и навеки я превращалась в вещь, принадлежащую архимагу Ортену Маренсу, становясь его неприкосновенным запасом силы, магии, манны — называйте, как хотите.

Этого я, конечно, не знала, когда покидала в сопровождении слуги комнату, в которой провела последний месяц. Но была твердо уверена, что сейчас и начинается моя новая жизнь в этом мире.

Глава 2

Что такое апостифик? Как правило, обычный минерал, нередко полудрагоценный камень. Тут важен в первую очередь размер. Могут сделать из дерева, но качество такого апостифка не очень. Мало куда годится. Разве только, как одноразовый, на самый крайний случай. Для чего он нужен? Силы мага не беспредельны, а когда он используют магию — он ее тратит. Опытный маг умеет получать энергию из окружающей среды, но тратит собственной он все равно больше, чем получает извне. И настает момент, когда эта энергия заканчивается, после чего наступает быстрая смерть. Опять‑таки опытные маги до такого состояния себя никогда не доводят и оставляют резерв, чтобы не загнуться, но представляют они из себя после тяжелого колдовства довольно жалкое зрелище. Как увеличить свою силу? Тренировками, как же еще. Надо как можно чаще сбрасывать её с помощью магии, а потом снова заполнять. Сбрасывать и заполнять, сбрасывать и заполнять. Такие тренировки полезны тем, что объем силы у мага растет, каждый раз он может получить в себя больше энергии, чем раньше. Архимаги сильны не только опытом, но и объемом энергии, которая им доступна. Новичок выжжет себя, потратив всю энергию на небольшую работу, тогда как архимаг сделает вдесятеро больше и даже не запыхается.

Проблемы, как всегда, возникают из‑за лени. Тренировка — это хорошо, но тут ведь работать надо. А состояние человека, когда он тратит почти всю энергию, оставляет желать много лучшего. И восстановить энергию сразу не получается, время нужно. В общем, болезненные эти тренировки. И что же делать человеку, если он хочет распоряжаться объемом энергии как архимаг, но не хочет утруждать себя тренировками? Вот так и появились те самые апостифики — подготовленные вещи, которые под завязку накачивали энергией и когда нужно брали ее оттуда. Проблема одна — апостифик не может быть очень маленьким, иначе много туда не закачаешь. А если так, то зачем он нужен? Так что минимальный размер этого предмета с два кулака взрослого человека. А если хочешь получить больше энергии, будь добр, бери больше предмет. И держать его всегда надо под рукой. Что толку от апостифика, если он дома, а на тебя в поле напали? С другой стороны таскать такую каменюку с собой тоже удовольствие маленькое.

Но и здесь нашли выход. Оказалось, что если делать апостифики из обычных людей, то, во-первых, таскать его не нужно — сам ходит. А во-вторых, держать его подле себя постоянно тоже не нужно, километров с пяти энергию от него можно получить без особых проблем. Этого не всегда хватает, но все равно лучше, чем ничего. Ну, или как вариант — таскать постоянно с собой приличного размера булыжник. Конечно, если из человека забрать всю энергию — он умрет, но магов такие проблемы, как правило, не заботили. Сделать себе еще одного апостифика не трудно, а вещи для того и нужны, чтобы их использовать по назначению. Бывает, что вещь ломается, тогда ее выкидывают и покупают новую. Или делают другую.

Стала мне понятна и причина, по которой Маренс выбрал именно меня. Я этот вопрос первым делом постаралась выяснить, когда мне стали доступны книги по магии. После прочтения статьи по апостификам — мой счет к магам вырос дополнительно. Дело в том, что для апостификов годились только дети. У взрослых ауры уже были сформированы и большой запас энергии хранить там не удастся. Их, конечно, тоже можно тренировать, но возрастание объема небольшое и все равно в конечном итоге окажется меньше, чем если начать тренировать ребенка. А Маренс, наказывая меня, совмещал наказание и пользу для себя — боль была одновременно и тренировкой. Он тогда опустошал мои силы практически в ноль, а потом заставлял восстанавливаться. И если такое испытывали все, кто тренировался для увеличения объема хранимой энергии, то понятно, почему маги искали другие, более легкие пути. Тренировки в магии вообще крайне болезненны и только те, кто умеют терпеть боль, достигают вершин, мне это еще предстояло познать. Впрочем, в моих глазах это магов не оправдывало.

Потому Маренс и дежурил у школы. Изначально он не планировал использовать похищенного для создания апостифика, просто искал ребенка с уже развитой аурой, бывает такое. Никакое преимущество такие дети перед другими в плане развития магических способностях не получают, но и тренировать их надо меньше. Хотел посмотреть, есть ли какие особые таланты у жителей другого мира в плане магии. А уж кто попадется в его сети: мальчик, девочка — ему было абсолютно все равно. Так получилось, что первой увидела мага и подошла к нему я… Ну а дальше, разбитые надежды, слезы, ночные кошмары, сны о доме, маме, парочка истерик, месяц учебы и новая одежда, новая жизнь, начавшаяся с распахнутой двери в мою тюрьму.

Естественно, Маренс ничего об этом мне не рассказывал, а за любой вопрос следовало наказание. Все это я узнала много позже, когда начала заниматься магией. Но чтобы никого не путать и не томить ожиданием, «а когда станет понятно, о чем тут вообще речь идет». Ведь зачастую знания я получала по крупицам: там подслушала разговор, тут прочитала в книжке, там тайком подсмотрела в справочнике. Ну и главный источник информации — библиотека Интерфектов, однако он стал мне доступен много позднее. Пока же я оставалась в неведении и относительно своей дальнейшей судьбы и относительно деталей жизни в Доме Кайтаидов, империи Исмаил и Алкена в общем.

Кстати, только сейчас заметила, что о попадании в другой мир рассказала немного скомкано, мало описывала свои мысли и свои чувства. Все‑таки несмотря на все произошедшее уже потом, мне по-прежнему болезненно вспоминать те дни. Даже несмотря на мое желание писать честно, все равно стараюсь пробежать неприятные для меня моменты поскорее, описать их кратко или вообще только упомянуть. Написала вот про ночные кошмары и истерики и обнаружила, что ни разу не упомянула об это ранее. А ведь было… было. И отчаяние до полнейшей безысходности и крики, на которые никто не обращал внимания, и слезы. И даже на коленях ползала перед магом, прося вернуть домой. И такое было. Но переписывать не буду. Пусть останется как есть, а дальше постараюсь быть честнее и описывать даже неприятные для меня моменты. А также те, где мне гордиться нечем. В том числе и тот момент, когда из‑за меня погиб человек. Но обо всем по порядку.

Слуга отвел меня к Ортену Маренсу и с поклоном удалился. Я замерла в центре комнаты под пристальным взглядом мага, уже наученная, что первой мне заговаривать ни в коем случае нельзя. Тихонько осмотрелась. Странная комната, почти ничего нет: стол, стул, ковер на полу, окно где‑то высоко под потолком, даже не выглянешь в него. А на ковре непонятные узоры, создающие очень сложный рисунок. В центре отчетливо просматривается круг.

Маренс довольно кивнул.

— Вижу, кое-чему ты научилась. Встань в круг.

Молча подчинилась. И в тот же миг все линии на ковре засверкали белым светом, обрели объем и сплелись вокруг меня в непередаваемый по красоте узор. Я даже рот открыла от удивления.

— Надо же, — хмыкнул маг. — Ты умеешь видеть линии силы. Обычно такое доступно только после тренировок. Все же не зря именно ты первой ко мне подошла. Но мне и лучше.

А узор, тем временем пустился в какой‑то невообразимый танец. Линии переплетались, соединялись в фигуры, распадались и снова соединялись. Длилось это очень недолго, моргнуть пару раз и все. Но вот все стихло и линии исчезли. Я зябко передернула плечами, создавалось ощущение, что кто‑то прикрепил мне к спине поводок. Какая‑то нить начиналась между лопатками и уходила в сторону.

Маг чуть пошевелил рукой, и я с ужасом почувствовала, как цепенею, из меня словно выпивали жизнь, а нитка за спиной становилась толще. Попыталась шагнуть, но колени подломились, и я рухнула лицом вниз.

— Замечательно, — довольно воскликнул Маренс, потирая руки.

Я же лежала, боясь пошевелиться и не понимая, что со мной происходит. Маг еще раз довольно хохотнул и вышел, даже не посмотрев в мою сторону. Снова появился слуга, который привел меня сюда. Пожилой… лет шестидесяти и седой.

— Встань, апостифик.

Какой еще апостифик, хотелось заорать мне, но вместо этого медленно поднялась. Меня пошатывало, но помощь никто предлагать не спешил.

— Иди за мной.

Удивлялась я себе. Все чувства будто удалил кто. Они были, они присутствовали где‑то там в глубине сознания, но внешне никак не проявлялись. Один из побочных эффектов создания канала между апостификом и магом. Чувства ведь мешают току энергии, создают помехи. Но и избавиться от них нельзя — апостифка нельзя лишать воли, нельзя воздействовать на него магией, нельзя накладывать печать подчинения. Все это напрямую воздействует на ауру, переплетается с ней, подавляет ее потоки, после чего энергия от апостифика либо идет тонким ручейком, либо начинает так фонить, что ею вполне можно отравиться. Впоследствии я читала о таких случаях, когда маги, желая облегчить жизнь, полностью ломали сознание апостифика магически, превращая его в куклу, и даже энергию от них получали. Вот только какая‑то не такая она была. Незаметно, исподволь после каждого сеанса она что‑то меняла в сознание мага, пока тот не превратился в полную копию апостифика — такую же куклу, лишенную воли. Несколько таких случаев полностью лишили магов желания экспериментировать в этом направлении, и приходилось им мириться с тем, что воля и сознание апостифика неприкосновенны. И единственное, что им оставалось — ломать людей без магии. И за столетия маги научились делать это мастерски. Отсюда и обращение с апостификами как с вещами, нужными только, чтобы приносить пользу хозяину.

Это мне и объяснили там, куда отвел меня слуга. Разговаривали со мной уже не слуги, я поняла это по другой одежде, в которой преобладал красный цвет, очевидно цвет дома Кайтаидов. Наверное, подчиненные или ученики. И объясняли они мне не про то, что на сознание апостифика нельзя воздействовать магически, а про то, что мне выпала большая честь послужить хозяину. Остальное я выяснила уже позже. Кстати, воздействовать на сознание апостифика может только его хозяин, остальные просто не сумеют пробиться через закрученные вокруг него вихри силы. Будь иначе было бы слишком много покушений со стороны врагов. Сломал сознание чужого апостифика и его хозяин медленно умирает. Еще один момент — сразу после ритуала привязки апостифика к хозяину его сознание чрезвычайно податливо. Отсюда и отсутствие чувств и слепое подчинение. Этим тоже пользуются. Вот и промывали мне мозги о великой чести служении хозяину. Эти маги не учли только одного — я человек другого мира и те методики, которые они применяли к жителям этого, не срабатывали. Я просто не понимала половины того, что мне говорили. Спроси они об этом напрямую, я бы ответила, что они глупость несут. Но эти маги были слишком самонадеянны, чтобы усомниться в проверенных столетиями методиках. Они даже мысли не допускали, что они дадут сбой. А Маренс, который единственный знал, откуда я родом, ничего не объяснил, то ли посчитал неважным, то ли не счел нужным кого‑либо посвящать в возможность путешествия между мирами.

Как же я впоследствии радовалась этой непомерной самонадеянности магов, которая уберегла меня от превращения в послушную куклу. Разговор, конечно, не прошел даром, и в комнату я вернулась в полной уверенности, что так и должно быть, что мое истинное предназначение служить хозяину, а моя прошлая жизнь всего лишь ошибка, прелюдия к жизни настоящей. Однако и это пошло мне на пользу. Если бы разговоры совсем не подействовали, то маги это заметили бы и изменили подход и, наверняка, справились бы. А так вроде все идет как надо, все стандартно, а то, что все эти внушения поверхностны, которые снесет малейшим ветерком, так это без глубокого обследования не определить, а архимаг Ортен Маренс еще не сошел с ума, чтобы допускать кого‑то копаться в мозгах своего апостифика.

Следующие дни я запомнила плохо. Точнее вспомнить о них, при желании я могу, воспользовавшись трансом, только ничего особо интересного там не происходили. Меня просто дрессировали. Не в переносном смысле, а буквально. На этот раз не сам Маренс, а его ученик — викарус Жерис. Об уровнях магов я еще не знала и восприняла слово викарус просто как обращение к ученику магов. По сути верно, но не совсем. Но о ступенях и уровнях позже.

Этот Жерис должен был обучить меня этикету. Точнее поведению апостифика при важных встречах. Апостифик — это же резерв мага, а значит, всегда должен быть поблизости. Если встреча в доме — еще ладно, но если архимаг выезжает в гости, то там апостифик всегда рядом, в том числе и на встрече и на переговорах — слишком много в истории было примеров нападений на таких вот встречах, а значит, лишний козырь не помешает. Вот меня и дрессировали. Правильно делаю — дадут пирожок в конце занятий, нет — опять накатывалась боль. Первым делом разучили поклоны. Тут все просто — поясной поклон, шаг назад и в сторону, встав за спиной, чуть левее Маренса. И замереть. Вот это самое сложное. Сколько бы встреча не была — я должна была все это время стоять за плечом мага и даже не шелохнуться. Меня заставляли стоять почти весь день, а малейшая попытка пошевелиться причиняла дикую боль. С ужасом думала о том, что делать, если захочу в туалет.

Жерис, в общем‑то, не был злым, но его отношение ко мне мало чем отличалось от отношений Маренса. Вещь и вещь, которую надо обучить быть полезной. Единственно, тут мне разрешалось задать вопрос, но не больше одного в день. О туалете и спросила. Жерис долго смеялся, потом объяснил, что это невозможно, если я буду контролировать себя. В доказательство заставил дежурить три дня, давая только жидкую пищу. Когда в туалет хотелось уже нестерпимо, викарус посоветовал просто отвлечься, решив какую‑то задачу. Как ни странно, помогло. В общем, три дня выдержала спокойно.

— Но все равно так делать не стоит, — объяснил мне на следующий день Жерис. — Опасно. Может и мочевой пузырь лопнуть.

Вот козел!

— Но три дня подряд тебя никто дежурить не заставит, а сутки выдержишь спокойно, и никакой опасности в этом нет, — закончил он.

Первые дни эти тренировки позволили мне выдержать отсутствие чувств. Если мне не бывает скучно, обидно, весело, грустно, то какая разница, чем заниматься? Почему бы и не постоять? Непривычно и больно в конце, ноги гудят, но это вопрос привычки. А когда чувства стали все же пробиваться сквозь барьер — я уже втянулась. Кстати, спортом меня тоже заставили заниматься — как раз чтобы выдерживать эти многочасовое неподвижное стоянии или чтобы иметь возможность сопровождать мага в поездке. Он ведь может и уехать куда, а там кто знает, какой темп держать придется. Потому утром гимнастика: подтягивание, отжимание, бег, приседания. Все на полном серьезе, не побездельничаешь. Заниматься заставляли до изнеможения. Потом этикет, тренировка в языках, проверка знаний геральдики, истории, географии. Географией начал заниматься со мной Жерис. К обеду шла уже магическая тренировка — самая болезненная. Тут уже занимался со мной лично Маренс: выкачивал энергию до тех пор, пока я не падала. Потом меня относили в комнату и приносили обед.

Когда я приходила в себя достаточно, чтобы поесть занималась уже самостоятельно, книг мне натаскали много. Вечером экзамен по прочитанному и снова наказание, если что‑то не усваивала. И так день за днем, день за днем. Через месяц уже не осталось никаких посторонних мыслей. Все сосредоточилось на том, чтобы выполнить задания как можно лучше, чтобы меня не наказывали. Монотонность действий угнетала. Еще через месяц я уже рада была поверить в то, что единственное мое предназначение — служить хозяину, ибо это приносило хоть какой‑то смысл во все происходящее.

Наверное, я бы сломалась, если бы на второй месяц меня не начали учить ездить в седле. Все же не понимаю, я этих магов. Я несколько раз была на грани, чтобы смириться со своей участью и всякий раз маги не доводили дело до конца, останавливаясь на самом краю. Опять у меня единственное объяснение — они не имели дело с жителями другого мира. Лошади для любого человека моего мира, кроме деревенских, это романтика, приключения. Приключений мне и без лошадей хватало, а вот романтика… это не говоря уже о том, что мне просто было интересно. Вот этот интерес к лошадям и смел все воздвигнутые магами барьеры. Когда я впервые вернулась из конюшен, я буквально исхлестала себя по щекам, чтобы осознать, что я чувствую, что я это я. Я не сдалась.

— Соберись, тряпка! Папа должен мной гордиться! Он говорил, что я боец, а я расклеилась!

Может у меня ничего и не получится, но вещью я не умру. Я не вещь! Я Лена Лаврова и не должна об этом забывать. Никогда и нигде. Я повторяла себе это когда стояла рядом с Ортеном Маренсом на приемах — проверял, как я усвоила правила поведения. Шептала, корчившись на полу от боли, когда стонала на кровати от чрезмерных физических нагрузок, или когда лежала в больничном отделении, упав с лошади и растянув связки. Маги справились быстро, и на следующий день все вернулось на круги своя. А я то надеялась хоть в больнице отдохнуть. И снова тренировка на лошадях. Меня готовили словно на скачки. Я обязана была научиться ездить на любом, самом своенравном коне, брать барьеры и выдерживать заданный темп.

Первые тренировки проходили на учебном полигоне, где тренировались солдаты гарнизона. Я впервые увидела солдат мира магии и с интересом смотрела за их занятиями. Вот это было зрелище, скажу я вам. Как увидела. Так рот и открыла. Да, их вооружение примитивно: мечи, доспехи, щиты, но скорость! С какой они скоростью двигались! Я не смогла разглядеть ни одного движения. А схватки? Двое сходятся, миг и один из них лежит, а второй победно поднимает меч, потом помогает товарищу встать. А чуть в стороне трое нападают на одного и снова ничего рассмотреть невозможно. Вижу только что трое лежат, а один стоит. Что он сделал, как? Ничего непонятно.

Тут мне весьма чувствительно напомнили, что я здесь вообще‑то для тренировки и нечего отвлекаться. Тем не менее я нет-нет, да посматривали на тренировочное поле, пытаясь все же хоть что‑то увидеть. А вот тренировки в рубке. Солдат подходит к столбику, на который поставили приличной толщины чурбан. Вот ничего себе, примитивное оружие! Удара я не заметила, но на земле лежали уже две половинки чурбана, разрубленного наискось.

Пока мы тренировались на внутри замковом ипподроме, я могла постоянно наблюдать за тренировками солдат. Поняла, что дело в скорости, с которой двигаются солдаты, но вот разрубленные чурбаки объяснить скоростью не могла. Это ведь и меч должен быть острейшим, а местные технологии я уже оценила — видела кузницу. Совсем как на картинке в учебнике истории. Единственное объяснение — магия. И чем больше я наблюдала за солдатами, тем больше меня охватывало отчаяние. У обычного человека нет никаких шансов даже против простых солдат, а ведь их уровень не больше викаруса. По крайней мере? так говорили конюхи. Кстати, потом я уже поняла, что конюхи разбираются в этих вещах не лучше свиней в апельсинах. Солдаты — это совершенно отдельная категория. Их обучали магии, но совсем не той, что обычных магов. Плести заклинания они не могли, зато собственным телом владели в совершенстве. Убить даже простого солдата — проблема еще та, живучесть у них благодаря магии колоссальна. Даже удар в сердце не всегда смертелен. Такого уровня управления телом достигали только архонты. У экспертов хуже с этим, чем у солдат. Правда, эксперту, чтобы убить того же солдата, вовсе не нужно бить его в сердце, можно просто поджарить мозг. Так что даже эти суперсолдаты без поддержки магов всего лишь мишень. В бою такую поддержку им оказывают офицеры. Но это все из тактики, я там не все поняла. Знаю только, что есть какая‑то связь между офицером и его подчиненными. Пока жив офицер и действует эта связь — солдаты защищены от магических атак. Офицер погиб — теряется защита его подчиненных. Старший офицер защищает подчиненных офицеров. Но в случае гибели офицера можно провести ритуал привязки солдат к новому, если враг даст время. В общем, сложно это, я даже не вникала в тактику боя. Только правила выучила.

Решимость не сдаваться заставляла искать хоть какую‑то возможность что‑то сделать. Я не знала что и как, но хотелось сделать хоть что‑то. Сейчас я понимаю, что все мои хитрости были наивны и прозрачны. Но… я же вещь, кто смотрит что там эта вещь делает? Так я стала собирать информацию. Слушала на встречах Маренса. Мало что понимала, но вечером записывала все разговоры, пытаясь воспроизвести их как можно точнее. Главное потом было не забыть уничтожить листы с записями — вряд ли магу понравится такое. Может быть потом, когда‑нибудь, эта информация пригодится.

А еще я пыталась подружиться со слугами. Я уже разобралась, что замок населяли два типа людей: маги и обычные люди, лишенные или обладающие минимальным уровнем магии. То, что Маренс при встрече назвала Домом было не совсем верно — это скорее клан. Но Дом, так Дом. Пусть будет так, дело не в словах. Насколько я поняла, в империи Исмаил правили именно магические Дома. Были Великие Дома, обладающие немалым влиянием и могуществом. Были и Малые Дома, находящиеся либо в подчинении Великих Домов, либо в вассальной зависимости, либо сохраняющие независимость, но не обладающие влиянием. Каждый такой Дом представлял собой строгую иерархическую структуру во главе с архимагом. Причем архимагов в каждом Доме могло быть и больше одного. В Великих Домах много больше одного. Вот тут и вставал вопрос выбора главы. Но тут Каждый Дом справлялся сам. Где главу выбирали голосованием архимагов, где главы как такового вообще не было и правил совет архимагов. Были и совсем чокнутые Дома, например, Дом Скотад — Тьма. Великий Дом. Так главой там становился тот, кто сильнее. Любой мог бросить вызов текущему главе и победить, став, тем самым, главой. Даже ученик. Скотады, кстати, единственные, из магических Домов империи, кто не накладывал печати подчинения на учеников, считая это проявлением трусости. Какой же ты маг, если боишься собственного ученика? А если не способен справиться с ним, туда тебе и дорога, слабаку.

Печать подчинения. Неприятная штука, хотя и не такая страшная, как кажется по названию. Такую печать можно поставить на любого человека и тот окажется в полнейшей твоей власти. Ты можешь заставить человека броситься с обрыва, убить своих близких… да что угодно. Такие печати маги накладывали на учеников. Но эта печать достаточно легко снималась либо другим магом, либо еще легче сами человеком, когда он достигал нужного уровня. В некоторых домах снятие печати подчинения с себя служило доказательством готовности мага подняться на следующую ступень. Всего ступеней три, в каждой по три уровня. Самая низкая ступень, с которой начинается обучение: инферы. Вторая ступень — артифики. Самая многочисленная. По сути — становой хребет магов. Именно они выполняли все работы за пределами замков Домов, тянули на себе все работы, связанные с общением с внешним миром. И последняя — высшая ступень: архонты. Если артификов можно сравнить со служивым дворянством, которое тянет основную лямку службы, то архонты — это уже аристократия.

Каждая ступень имеет по три уровня. Первый уровень, самый низший: неофит, следом идет ученик и последний, третий уровень инферов — викарус. Так что викарус Жерис, который занимался со мной, занимал третий уровень низшей ступени, но уже готовый перейти на следующую ступень и стать доминатом. Доминат — четвертый уровень и первый на ступени артификов. Следующий уровень — мастер. Шестой уровень и последний на ступени артификов — эксперт. И архонты. Низший уровень — корифей, следующий — магистр и, наконец, последний, высший уровень архонтов — архимаг. Ортен Маренс занимал высшую ступень в иерархии магов.

Объяснила, чтобы стало понятней иерархическая структура Домов, где существовало строгое подчинение младших старшим. Тут как в армии: лейтенант подчиняется майору, но командует сержантами. Если уровни магов одинаковы, старший тот, кто стал на этом уровне первый. Но степень подчинения разнился от Дома к Дому. Это было очень заметно на тех встречах, на которых мне довелось присутствовать. Например, в Доме Кайтаидов подчинение младших старшим соблюдалось постольку, поскольку это нужно было для дела. Вне работы эти уровни носили формальный характер. А в том же Доме Скотадов подчинение было абсолютным. За малейшее нарушение субординации старший мог убить младшего на месте. Правда, младший имел право сопротивляться и если побеждал, то занимал место убитого.

Как эти все Дома взаимодействовали на уровне империи, для меня еще оставалось загадкой, впрочем, не очень интересной. Я пыталась найти способ сбежать домой. Вот только даже в том возрасте понимала, что без помощи Маренса это невозможно, а значит, надо искать способ отомстить. Я искала, как могла. Для начала решилась подружиться со слугами. Еще одни обитатели замка Дома, выполняющие все самые черные работы: убирали комнаты, стирали, ремонтировали, готовили еду. Но по сравнению с ними самый последний неофит царь и бог. Бесправнее слуг не было существ. Хотя… были ведь еще и скулики — простые люди, живущие за пределами замка. Но о них я пока только слышала и ни разу не видела. А вот слуги, вот они. Вон какой‑то ученик наказывает слугу за то, что тот, по его мнению, непочтительно поклонился. Видела, как какие молодые люди со смехом устроили гонки за девушками-служанками, гоня их куда‑то в сторону подвалов. Много всего видела. Любой маг мог сделать со слугой все, что угодно. Преувеличиваю, конечно, все‑таки хороший слуга весьма ценен, но. Все относительно.

Однако все мои попытки познакомиться разбивались о полнейшее равнодушие. Если маги презирали слуг, то те отыгрывались на мне, существе гораздо более бесправном, чем они. Ни побить, ни обругать меня они не могли, но копировали поведение господ — не замечали. Если я что‑то спрашивали, проходили мимо, словно не слышали. Пыталась задержать, останавливались и молчали, глядя куда‑то вдаль, а как только появлялась возможность — шли дальше. Пыталась пнуть их, но слуги пожаловались Маренсу и тот устроил мне новое промывание мозгов лекцией на тему как подобает вести себя хорошей вещи. Ну и наказание после лекции.

Долго боялась, что будут издеваться надо мной, а потом мне уже хотелось, чтобы надо мной хотя бы поиздевались. Ведь издеваться можно только над теми, кого признаешь человеком. Даже ненависть — это чувство, направленное на людей. Нельзя ненавидеть или презирать шкаф или кровать. А я хотела получить хоть какое‑то доказательство, что человек. Но я была вещью архимага Маренса. И отношение ко мне соответствующее. На меня даже не сердились, если я оказывалась у кого на пути, просто магией поднимали и отставляли в сторону, как стул, оказавшийся на пути. Любого слугу наказали бы за нерасторопность, на меня не обращали внимания. Вскоре я все же окончательно поверю, что я вещь.

На пятый месяц жизни в замке Кайтаидов я заметила того самого седого слугу, который в первый месяц носил мне еду, а потом отводил к Маренсу, когда я стал апостификом. Он лежал в небольшом закутке коридора и тихонько стонал. Я осторожно подошла к нему и присела рядом, пытаясь понять, что с ним.

— Вам плохо? — мужчина со стоном повернул голову, и я заметила кровь на лице. Испуганно ойкнула и поспешно достала платок и аккуратно вытерла кровь.

Слуга чуть приоткрыл глаза.

— Уйди, апостифик, — прохрипел он.

Я чуть не разрыдалась. Я же помогаю! Ну почему ко мне так? За что? Что я ему сделала?

Видно я все же не сдержала чувств, и слуга увидел слезы. Отвернулся.

— Уйди, — еще раз попросил он. — Я не могу на тебя смотреть и ничем не могу помочь.

Я даже растерялась от такого признания.

— Можно просто поговорить. Мне будет достаточно…

Это был первый человек, с кем я начала общаться в замке. Его звали Лоренс, он служил в этом замке уже сорок лет, а пострадал за то, что перепутал парадные камзолы двух мастеров. Несколько следующих дней я была самой счастливой в мире. Наконец‑то хоть кто‑то увидел во мне человека, а не вещь. Я разговаривала с Лоренсом почти каждый день. От него я и узнала многие вещи. В частности то, что я не единственный апостифик здесь, есть еще у сестры Маренса, у троих его детей и семерых внуков. Еще трое архимагов обзавелись ими. Маренс же был известен тем, что категорически возражал против использования апостификов. Не потому, что жалел их, просто считал, что если начнешь полагаться на что‑то, кроме себя, то однажды этого что‑то может не оказаться рядом в нужный момент.

— Только ты сам не подведешь себя, — это выражение я и сама часто слышала от архимага.

Неудивительно, что мое появление обсуждали вся верхушка дома Кайтаидов. Как мне рассказал Лоренс, сошлись на том, что Маренс обнаружил у меня очень большой запас энергии, вот и не устоял. На спор даже проверили — действительно большой. Даже не хочу вспоминать, чего мне стоило увеличение запаса энергии до теперешнего уровня. А ведь тренировки Маренс не бросил. Сволочь! Этого архимага я уже ненавидела. И энергию он у меня забирал стабильно каждый день. Даже на тренировках неофитов так не делали, опасно. Узнала, когда присутствовала на экзамене, который принимал Маренс лично. Там я много всего о магии узнала, в том числе и о тренировках объема энергии. Не так они проходят, совсем не так, как со мной. Хотя, конечно, и успехи у учеников не такие, как у меня. Но мой способ врагу не пожелаешь. Это скорее к пыткам можно отнести. Инквизиция ухватится за такую «тренировку», чтобы еретиков пытать. Все дыбы и каленое железо детскими шалостями покажутся.

Там же на экзамене увидела еще одного апостифика. Юноша старше меня года на три стоял недалеко от меня, уставившись невидящим взглядом куда‑то вдаль. А может и не юноша, а так же как и я, девушка. Хотя нет, я пригляделась, не похоже. Все‑таки парень. Когдя я оказалась неподалеку от него, попыталась заговорить. Сначала он никак не отреагировал, потом повернулся. Взгляд совершенно равнодушный и в голосе ни тени эмоции:

— Разве вещь вправе говорить без разрешения хозяина?

Я прямо там чуть и не умерла от этих слов. Неужели я тоже стану такой же? Неужели превращусь вот в это вот? Во рту пересохло, может быть и упала бы, но вовремя оперлась о стол. Оглянулась, вроде никто не заметил — маги заняты экзаменом, на вещи ноль внимания.

Вечером, когда Лоренс менял постель, попыталась расспросить его о магах. Но тот испуганно огляделся и прошептал:

— Не надо об этом говорить. Маги — высшие существа, они по заветам богов правят нами. Что поделать, раз так заведено? Кто мы против богов?

В отчаянии прокусила губу, сдерживая крик. Неужели нет никакого выхода? Неужели я ничего не могу сделать? Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Праздновали день рождения Ортена Маренса. Впервые увидела всю его семью Большая, но что ожидать от двухсотлетнего мага? Тут и внуки, и правнуки, и праправнуки, и… в общем много всех. Скучнейшее мероприятие. Чуть не стошнило от льстивых речей, даже мне это было видно, неужели маг не замечает? Или это со стороны только видно? Или просто не реагирует? Впрочем, какая мне разница. Скучно. Рядом стоят три апостифика. Один из них мой ровесник… или ровесница, двое постарше. Глянула на них и даже не попыталась заговорить. Хотя на лице ровесника(цы) на миг промелькнуло какое‑то чувство, когда внесли торт. Наверное, очень хотел. Я тоже, честно говоря. С того момента, как оказалась тут, ни разу сладкого не ела. Интересно, а у меня при виде торта такое же выражение было? Вот еще интересно, я уже знаю, что апостификов с собой берут, когда опасаются неожиданного нападения, а тут вроде как семейный праздник, но нас тут четверо. Взяли все, у кого апостифики были. Хорошенькое семейное торжество.

— Не хотите ли отведать яду, благородный сэр?

— Благодарю вас, сэр, меня уже отравила ваша матушка.

Я чуть не рассмеялась, представив такой диалог. Ой, что было бы, если бы не сдержалась. Даже страшно представить. Зато после праздника я была предоставлена сама себе. Никаких проверок, никаких занятий. Весь вечер расспрашивала Лоренса, рассказывала ему про свой дом.

— Как нет магов? — это обстоятельство удивляло его больше всего. — Быть такого не может. А кто же правит простыми людьми?

— Сами справляются, — отвечала я.

— Нет, все‑таки не может того быть. Что‑то ты путаешь. А вот когда кто‑то нападет на тебя, к кому за помощью бежать, ежели нет сильного господина?

— В милицию бежать. Эта служба такая.

— Ну вот, а говоришь, магов нет.

— Милиция не маги. Там тоже обычные люди служат.

— Ха. Да как они тогда тебя защитят, если на тебя маг нападет?

— Да нет у нас магов! Нет! Если кто на тебя нападет, то только обычный человек.

— Ну-ну, — Лоренс скептически покачал головой. — Ну и как эта твоя ми… ци… миция…

— Милиция.

— Ну да, это самое. Ну и как она этих нападающих найдет без магии?

Понятия не имею. Но что‑то отвечать надо, чтобы мой мир не ударил в грязь лицом.

— У нас техника есть. С помощью нее и находят.

Тут Лоренс чуть не расхохотался.

— Техника? Ой, не могу. Да видал я эту технику. Катапульта на башне в замке стояла. Но я с трудом представляю, как с ее помощью можно отыскать грабителей.

— Берешь катапульту, — разозлилась я, не столько на него, сколько на себя, что не знаю, как ищут преступников в нашем мире, и не могу ничего объяснить этому человеку, — сажаешь туда подозреваемого и пуляешь. Если живой остался, значит невиновен.

— А говоришь магии нет, — довольный кивнул Лоренс. — Очень интересный способ. Я, правда, о таком не слышал, но, как мне кажется, он не очень надежен. Лучше мага пригласить.

— Ты прав, совершенно ненадежен, — сдалась я.

А к следующему обеду Лоренс не пришел. Сначала я не волновалась, мало ли по какому делу его могли отправить. А вот когда вместо него вошел Маренс, сердце ухнуло в пятки. Внешне я сохранила невозмутимость — выдрессировали, но чувствовала, что произошло что‑то неприятное.

— Кажется, моя вещь забыла, что ей позволено, а что нет? — зловеще спокойно поинтересовался он. — Следуй за мной. Если вещь забывает свое место, ей его надо указать.

На негнущихся ногах я последовала за магом. Мои худшие ожидания оправдались: Лоренса я увидела на ристалище, прикованного за пояс к столбу. Длина цепи была достаточна, чтобы немного двигаться, но не более.

— Лоренс! — вскрикнула я, шагнула, чтобы броситься к нему.

— Стоять! — Мое тело после команды мага онемело. Вокруг меня сплелась какой‑то энергетическая сети и плотно облепила с голову до ног. Я не то что пошевелиться, даже моргнуть не могла. — Смотри! Хорошенько смотри и запомни.

Напротив прикованного Лоренса шагах в сорока от него выстроилось пятеро учеников — я уже научилась распознавать уровни магов по деталям одежды. Рядом вышагивал преподаватель, мне было отлично слышно, что он говорил.

— Вы можете создавать самые убойные заклинания, но если неправильно запитаете энергией решетку структуры, то результат может оказаться совсем не тот, какой вы ожидаете. Какая польза от мощного огненного шара, если он движется со скоростью хромой черепахи? Даже против крепости бесполезен — маги другой стороны его успеют десять раз развеять прежде, чем ваш шар доберется до стены. Потому ключевой момент — баланс силы и скорости. Показываю.

Учитель наставил указательный палец на Лоренса и вмиг с него сорвался небольшой сгусток энергии, попав слуге в бок. Он взвыл и задергал цепь, пытаясь оторвать её от столба.

— А теперь пробуйте вы, — продолжил учитель. — Только смотрите, ограничивайте мощность, если убьете этого скулика, где потом еще такой материал найдем? А так у вас есть великолепная возможность потренироваться.

Потренироваться?! Это называется возможность потренироваться?! Я из всех сил рванулась, пытаясь разорвать энергетические нити, но куда там, даже не шелохнулась, мой крик замер не родившись. Даже глаза закрыть не могла, чтобы не видеть этого издевательства. Маренс же стоял рядом и наблюдал. За мной, не за обучением и даже не за Лоренсом.

— Смотри. — Велел он. — Смотри и помни! — Он вдруг встал передо мной и заглянул прямо в глаза. — Хорошо запомни это — только я могу использовать свои вещи. И уж тем более вещь не вправе определять кому позволено ее использовать.

Я многое чего могла сказать в ответ, только кто будет слушать? Уж точно не Маренс. Он уже отошел в сторону, давая мне возможность «насладиться» зрелищем, как ученики-недоучки пытались сплести заклинания, показанное учителем.

Вот уж правда недоучки. Один сформировал шарик энергии размером с голову и тут же рухнул без сил, а шар лопнул с оглушительным треском. Я даже пожалела, что он не разорвался. И новая лекция учителя:

— Вот типичный пример потери контроля за энергией. Бухнул в плетение все, что смог. И отправится наш юный ученик на дополнительные занятия по контролю. Следующий.

У кого получалось лучше, у кого хуже. Я же молилась, чтобы не получилось ни у кого. Да уж, не с моим везением. Как назло, среди этих учеников попалась троица талантливых, у которых получилось все правильно. При каждом попадании, Лоренс стонал, пытался вырваться. На его попытке никто не обращал внимания. Только спокойный голос учителя, объясняющий ошибки учеников.

Какие же они гады! Гады! Когда же это все закончится? Экзекуция уже продолжалась часа два. На Лоренсе почти не осталось целой одежды, сплошные обгоревшие лоскуты, вместо кожи сплошной ожог. Здесь отличные врачи, я видела на что способны маги при лечении. Раны Лоренса не смертельны, день полежать, если им займется врач. По щекам катились слезы, а я не могла даже вытереть их.

— Надеюсь, ты все уяснила? — поинтересовался Маренс.

Неужели сейчас все закончится и Лоренса отпустят? Я готова была согласиться с чем угодно.

— И что тут происходит? — раздался голос справа от меня. Голову я повернуть не могла и пыталась понять, кто говорит. Вроде бы незнаком мне голос, а я многих слышала, кто мог так развязно обратиться к архимагу и главе Дома. Не так уж и много таких людей.

— Кларенс, — кисло отозвался Маренс и тут же добавил: — о, и Беатрис с тобой. Вас редко увидишь вдвоем. Какими судьбами?

— Послание главы клана сюзерену.

— От Ринальдо? Что ему надо?

— Как обычно влез в разборки и теперь просит прикрыть, когда получил по мозгам.

— Этот Ринальдо, — Маренс просто прорычал это имя.

Тут невидимый собеседник вышел вперед и я сумела его разглядеть. Не из Кайтаидов — в одежде преобладает синий цвет. А еще у него накидка. Синяя. На ней изображен гейзер во льды. И тут же вспомнились уроки геральдики: синий фон, гейзер и лед. Дом Нер — вассал Кайтаидов. На меня он даже не глянул, все внимание сосредоточив на процессе обучения.

Мимо меня прошел, точнее прошла, еще один человек. Женщина с голубом длинной платье. Красивая. Несмотря на ситуацию, я даже залюбовалась: длинные, слегка вьющиеся каштановые волосы, гладкая белая кожа, профиль… Всего мгновение видела, так быстро она прошла мимо, а сейчас стояла спиной ко мне. Стояла спокойно, с видом человека, привыкшего повелевать. Если Кларенс походил на шалопая — повесу, которому только дай повод побалагурить, то женщина походила на королеву. Гербов на ее платья я не заметила, но, похоже, она тоже из Дома Нер. Ага, в кружевах вплетен символ уровня… Плохо видно. Тут женщина чуть повернулась и символ стал отчетливо виден — эксперт.

— Ринальдо, ты обещал меня научить тому заклинанию.

Маренс недоуменно вскинул голову.

— О, это для путешествий, — пояснил ему посланец, поворачивая к магу. На лице сияющая добродушная улыбка. — Немного модернизовал одну вещь и теперь в дороге можно продукты сохранять сколь угодно долго. Беатрис, зачем тебе это?

— Есть кое‑что, что я хочу сохранить, — а вот тут в голосе похрустывают льдинки. Причем она не сердилась, просто говорила так, это было понятно по реакции собеседников. Точнее по отсутствию реакции. Услышь я такой тон по отношению к себе, испугалась бы до смерти. — А ты, Ринальдо, все‑таки, будь серьезен. Ты же посланец главы Дома и его представитель.

— Только потому, что ты отказалась от этой роли.

— Расхлебывать последствия авантюры этого идиота? Увольте. Я вообще‑то только в библиотеку приехала, хочу глянуть на одну книгу. Позволишь, господин архимаг?

— Ты же знаешь, Беатрис, для тебя, все что угодно. — Маренс приложил руку к сердцу и чуть поклонился. — Так что там за заклинание Кларенс?

— Хм… — посланец задумался. — Просто так трудно показать. Тут его взгляд упал на лежащего у столба Лоренса и он улыбнулся. — Этот тип вам нужен? Или…

Маренс махнул рукой.

— Делай что хочешь, все равно уже старик.

Лоренс, словно что‑то почувствовал. Он с трудом поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Смотрел и улыбался. Чуть поморщился от боли, но взял себя в руки и снова улыбнулся. Подмигнул. И тут его всего окутал серебристый туман, сорвавшийся с рук добродушного и задорно улыбающегося посланца Дома Нер. Туман уплотнился, схлопнулся, плотно облегая фигуру человека, потом стал сжиматься. Еще мгновение и вот на песке уже лежала вытянувшаяся колбаса, только большая.

— Я тут специально уплотнил, — со смешком пояснил Кларенс. — А то фигура человека как‑то аппетит отбивает. Но уже, в общем, все. Вот в такой упаковке продукты могут храниться года три.

Аппетит ему отбивает?

— Впечатляет, — заметил Маренс, изучая результат. — Можешь нарисовать узор?

— Конечно.

— Вроде бы ничего сложного, — задумчиво проговорила Беатрис.

— Конечно, нет — в том и прелесть. И еще это хорошая вещь для утилизации.

— Утилизации? — это Маренс.

— Да. — Посланец показал на «колбасу». — Вы же не собираетесь это хранить три года?

Беатрис передернуло.

— Нет, конечно.

— Вот и я про то. Смотрите. — Покрывающая Лоренса пленка вдруг стала малиновой, потом на мгновение вспыхнула и лопнула, а вверх взвился пепел — все, что осталось от Лоренса. — Вот и все.

— Действительно замечательное заклинание, — согласилась Беатрис.

— О, да. Кстати, ты слышала последнюю историю про Оралана?

— Нет? — Женщина явно заинтересовалась и даже улыбнулась. — Что еще учудил этот тип?

— Да как обычно, — Кларенс предложил женщине руку, а когда та оперлась, зашагал к замку. — Представляешь, его поймали, когда он выбирался из окна…

Маренс шагнул следом, но замер около меня.

— Надеюсь, ты запомнила этот урок? — Когда маг отвернулся, силовая сеть исчезла и я рухнула на песок ристалища. На меня никто не обращал внимания. Ученики прошагали мимо, обсуждая увидено заклинание, даже не взглянув в мою сторону. Я сидела на корточках, опустив голову и беззвучно рыдала, а сверху продолжал падать пепел… как снег.

Глава 3

Именно так я и запомнила день, когда погиб Лоренс. И постаралась воспроизвести тот роковой день как можно точнее, ибо он явился переломным в моей жизни. Только тогда я поняла, что детство закончилось, а за мои поступки несу ответственность не только я, но могут пострадать и совершенно посторонние люди.

А еще меня поразило отношения магов к произошедшему — для того и постаралась воспроизвести их диалог как можно точнее. Они походя убили человека, но это не произвело на них никакого впечатления, словно муху прихлопнули и вернулись к своим делам. Стали обсуждать интересные моменты из жизни, делиться новостями, а о Лоренсе забыли уже через несколько секунд, не успел еще пепел осесть.

Из‑за занятий магией я могу каждый момент своей жизни вспомнить в мельчайших подробностях, даже чувства, которые переживала в те секунды. Потому, когда описываю моменты, кажущиеся мне важными, или произведшие на меня впечатления, приятные или нет, я переживаю их снова, и мои записи начинают напоминать художественное произведение. Я ведь стараюсь не только сухо описывать свою жизнь, но передать свое отношение и чувства к событиям. Вспоминаю даже что подумала в ответ на ту или иную реплику. Вот и заносит периодически, пишу так, будто события происходят в реальном времени, хотя это уже дела давно минувших лет. Не знаю насколько это правильно, никогда раньше воспоминаний не писала и даже не читала, но, думаю, так даже лучше. В конце концов, вряд ли у меня будет много критиков.

Тогда я совершенно не помнила, как оказалась в комнате. Сейчас я могу восстановить каждый момент, но не хочу. Точнее не хочу описывать. Слишком муторно на душе и никого, кто мог бы хоть немного поддержать меня. Даже дело не в том, что никто не помог бы, я и сама бы теперь уже ни от кого не попросила бы помощи, но как же тяжело было переживать все произошедшее в одиночестве. Возможно, на это и рассчитывал Маренс, все‑таки опыт двухсот лет жизни. За такой срок можно основательно изучить психологию. И опять я чуть-чуть не сдалась. Как же просто это — нужно всего лишь стать вещью и забыть обо всем, кроме блага хозяина. И сразу исчезнет боль, страх, сомнения. Теперь я понимала других апостификов и уже не осуждала их, что они сдались, став ходячими куклами.

Что меня спасло на этот раз? Архимаг Ортен Маренс отправился в деловую поездку в Дом Тельм — болотников для переговоров, пытаясь перетянуть их на свою сторону в каком‑то мелком споре с другим великим Домом империи. А раз переговоры не с союзниками и не с вассалами, то апостифик лишним точно не будет. Меня впервые взяли во внешний мир.

Выезд из замка я запомнила хорошо — все‑таки первая поездка. Правда сначала меня переодели в дорожный вариант униформы Дома. Не очень она и отличалась от старой — те же штаны и рубашка, только более темные по цвету и крепче. И куртка застегивается до самого верха из‑за чего отсутствовал дурацкий галстук, сильно меня бесившей на обычной форме. А то, что я все же вынуждена была его носить и держать свое мнение о нем при себе еще больше раздражало. Но хоть тут его нет. Вместо туфель удобные сапоги, чуть-чуть не доходящие до колен, с небольшими шпорами. Причем хоть и стояла довольно жаркая погода, но никакого дискомфорта в них я не ощущала. А еще накидка. Для путешествия предмет совершенно бессмысленный, но у нее совершенно другая функция. Такие накидки носили все принадлежащие Дому при выезде во внешний мир, если выезжали по делам. Она как паспорт и указание, что человек выполняет поручение главы Дома. Эта накидка обязательно должна быть цвета Дома и его знаком. На моей на красном фоне раскручивалась воронка вихря… буквально. Картинка была живой и вихрь, казалось, вот-вот вырвется на свободу, закрутив все и всех. Я даже испугалась сначала, когда увидела. Причем вихрь раскручивался только когда накидку брала в руки я. У всех остальных он оставался неподвижным. Такое вот удостоверение личности, привязанное к ауре. Заклинание настолько простое, как узнала я позже, что его подделать практически невозможно. Даже взломать очень трудно, да и смысл нет. Ну, взломал, картинка перестала двигаться и тут же вообще исчезла. Нарисовать такую же? Так она несет слепок ауры главы Дома и если его не будет, это узнает любой другой член Дома. А наказание за подделку знака такое, что даже мертвым завидовать не стоит.

Об этом меня любезно просветил тот неофит, который принес плащ, заметив мой испуг. Даже помог прикрепить накидку к плечам, куртки, когда я никак не могла сообразить, что с этим делать.

На пояс мне повесили походный нож и флягу с водой. От ножа я даже обалдела немного. Мне так доверяют? Потом вспомнила тренировки солдат и как на одной из тренировок эксперта-мага в учебной схватке случайно насадили на меч, так тот только поморщился, сам вытащил меч и отправился своим ходом к врачу. Причем остальные над ним только подшучивали. Убить моим ножом кого‑нибудь из магов задача нереальная. Да и действительно не опасались меня.

А еще Маренс наградил меня другим «украшением». Перед самым выходом, когда я уже стояла у ворот, держа вверенного мне коня за уздцы, архимаг подошел ко мне, неся в руке какой‑то обруч. Наклонившись надо мной, он разъединил этот обруч, шириной где‑то с два моих пальца, и застегнул его мне на шее. Заставил наклонить голову, сзади что‑то зашипело, шею нестерпимо обожгло, но только на миг — боль тут же пропала. Маренс чуть отошел и склонил голову, любуясь на работу. Ощущение от ошейника не очень приятные и в нем очень неудобно. Даже голову низко не наклонить, в чем я сразу убедилась.

— Это чтобы не было никаких глупостей с твоей стороны, — пояснил маг, когда я закончила ощупывать «украшение». — Если ты удалишься от меня больше, чем на пять километров, случится вот что…

Он чуть щелкнул пальцами и ошейник тут же начал медленно сжиматься. Сначала я почувствовала просто давление на шею, но оно становилось сильнее с каждой секундой, и вот уже я отчаянно пыталась сделать хоть один вдох. Схватилась за ошейник в отчаянно попытке разорвать его, но куда там. В голове зашумело, воздуха отчаянно не хватало, я опустилась на колени… и тут же давление пропала, я снова могла дышать. Отчаянно кашляя, я медленно приходила в себя.

— Надеюсь этого урока достаточно.

Да уж. Более чем. Пять километров… длинный поводок. И это не просто так. Я вспомнила, как на одном из тестов, которые периодически устраивают со мной, Маренс выяснил, что именно с такого расстояние он может получать от меня энергию.

— По коням!

Маренс отвернулся и забрался в карету. Впереди и позади пристроился эскорт. Маги Дома ехали перед каретой, но позади головного отряда паладинов.

Паладины… Даже не знаю, сейчас про них рассказать или потом, когда уже о них прочитала? Ладно, пусть будет сейчас. Как я уже писала, есть солдаты, грубо говоря, армия Дома. Набиралась они из обычных людей. Точнее из детей обычных людей. Каждому Дому принадлежали города и деревни, как в свое время в моем мире они принадлежали феодалам. Там они и пополняли свои отряды. Помнится я читала в одной книге про янычар, так вот принцип тот же. У людей просто отбирали детей в возрасте от трех до пяти лет и отдали в казармы, где их и воспитывали в преданности к Дому, обучая необходимой им магии и изменяя тела так, чтобы они могли выдержать повышенную скорость. От магических атак солдат защищали их непосредственные командиры. Есть одно такое хитрое заклинание, когда одного человека защищает от магии другой с помощью определенной связи, при этом он сам становится совершенно беззащитен. Можно убить защитника, тогда солдат окажется беззащитен перед магией, но младшего командира защищал уже вышестоящий офицер. Создавалась такая своеобразная пирамида. Я уже писала об этом, только коротко, здесь же поясню кое-какие моменты, которые вытекают из такой структуры. Первый момент, в бою жизнь офицера действительно становится жизнью его солдат. Если он погибает, то это практически гарантированная гибель всего подразделения — маги не оставят без внимания солдат, лишившихся защиты. Второй момент — эта еще и надежная защита от восстаний против Дома. Солдаты, конечно, сила, но против магии они бессильны и любое их выступление будет с легкостью подавлено. И даже если с ними выступят сержанты, защищающие солдат, кто защитит самих сержантов? Просто первый удар маги нанесут по ним. Офицеры же, как правило, сами маги — члены Дома. Простые солдаты тоже могу подняться, но редко когда выше капитана.

Впрочем, это все теоретические расклады. Позднее, листая учебник истории, я не смогла обнаружить ни одного восстания солдат против магов. Они выступали против магов, но только в борьбе претендентов внутри Домов на роль главы. Такая вот гражданская война. Да и зачем им это? Что ждали их в деревни? Тяжелый труд и смерть в возрасте тридцати-сорока лет — именно такая средняя продолжительность жизни людей во внешнем мире. Благодаря же магам, они, если уцелели в битвах, могли дожить до восьмидесяти-девяноста лет. Правда в отставку они уходили в шестьдесят, но и это было не по доброте магов. Просто старше человек уже утрачивал навыки и в бою он становился помехой для более молодых. Но и этих стариков использовали на благо Дома, назначая их смотрителями гостиниц на важных дорогах империи, назначали их присматривающими от имени Дома в города и деревни. Могли назначить даже на роль карающей руки Дома, иначе говоря судьи для деревень. Такой судья имел право вершить суд во всех деревнях, принадлежащих Дому. Ну не магам же тащиться в какую‑нибудь глухомань? А показать руку хозяина всегда полезно даже там. Вот такие вот бывшие солдаты и показывали. И служили они не за страх, а за совесть.

А была и другая категория людей — сами члены Дома и неплохие маги, которым не сидится спокойно, приключений им подавай. Обычно такие избирают стезю военных и становятся офицерами, но есть люди, которым этого мало. Благодаря магии и тренировкам они становятся очень сильными бойцами. Посвящая себя битвам, они плохо вписываются в обычную армию — там все же больше дисциплина нужна, умение действовать слаженно. Маги же по природе своей одиночки, причем каждый из них не очень охотно делится с другими своими секретами, так что уровень их тоже довольно разный. Кто‑то больше упирает на боевую магию, кто‑то на фехтование. И они не нуждались во внешней защите — они и сами маги, причем порой очень высокого уровня, встречались среди них даже архонты. Каждый их таких магов-воинов превосходил обычных солдат так же, как те превосходили обычных людей. Вот из таких людей и набирали гвардию Дома. Они охраняли руководителей Дома, выполняли важные поручения, которые простым членам Дома не доверишь. Сами себя они называли паладинами. Такие паладины и составляли эскорт Ортена Маренса. Всего в охране было сорок паладинов. Это много. Очень много. Известен случай в истории, когда десять паладинов разметали двести напавших на них солдат вражеского Дома. Правда, не знаю, насколько реален тот случай. В той книге еще много всяких случаев описывалось, и не все вызывали доверие. В частности, там описывался случай нападения на архимага армии восставших скуликов — обычных людей. Архимага убили, но стоило это восставшим половины войска — полторы тысячи человек убитыми и раненными.

Сомнения у меня этот случай вызывает не потому, что архимага невозможно убить — они такие же люди и так же ошибаются, устают. Тем более, если нападавших три тысячи. Если же архимаг еще и голодным был в момент нападения, так энергия тогда у него вообще ограничена. И не потому, что архимаг столько убил. Тут опять‑таки ничего удивительного. Доспехи архимагов, защищенные заклинаниями, прочнее танковой брони. Простым оружием их разбить практически невозможно. Арбалет не прошибет, разве что станковый. Пробить не пробьет, но магу внутри скорлупы после такого удара не позавидуешь — как минимум сломанные ребра. И при всей регенерационной возможности архимага быстро раны все равно не заживишь. Но отвлеклась. Так вот, меч архимага тоже не простая полоса стали — я видела, как на тренировках обычные солдаты рубили очень толстые столбы одним махом. Что‑то там химичили маги с остротой клинка. Так что каждый удар архимага таким мечом — гарантированная или смерть или потеря конечности, если конечно, доспехи противника не защищены аналогичными заклинаниями.

Недоверие же тот прочитанный рассказ вызывал из‑за другого: ну не ездят архимаги в одиночку. Что он забил на дороге там, где шастает армия восставших? Даже без всяких восстаний с ним, как минимум, будет его охрана. Если он в гости к кому едет, так еще и сопровождающие: друзья, родственники и у каждых из них тоже может быть своя охрана. Вот и скажите, какие шансы у трехтысячной армии обычных людей против архимага с охраной и его друзей, тоже магов и тоже с охраной?

Тем не менее, сорок паладинов и еще двадцать обычных солдат — сила, с которой стоит считаться. Мое место в этом эскорте было слева от кареты и чуть позади. Слева, чтобы пыль из под колес не глотать, но быть всегда рядом, если понадоблюсь хозяину, не знаю уж, зачем могу понадобиться — энергию он способен у меня взять где бы я ни находилась в караване. Но место мне указали вполне определенное и спорить с суровым полковником, командиром отряда паладинов, мне совершенно не хотелось.

Вот ворота замка распахнулись, раздалась команды, и отряд выехал на дорогу по подвесному мосту. Я оглянулась. Только снаружи можно по-настоящему оценить размеры замка. Да какого замка, это скорее город за крепостной стеной. Я еще не знала, что замков как таковых в мире Алкена нет. Да и как они защитят от магов? Потому замками просто называли города, где живут члены Дома. А вот города, в которых живут обычные люди — это просто города. Хотя все равно замок смотрелся величественно. В центре города-замка на холме возвышалась центральная резиденция, где жили архимаги, руководители Дома, его глава. Величественное строение в готическом стиле. Во какие умные слова знаю. Правда кроме них, больше никаких не знаю. И если бы это строение не напоминало внешним видом костелы, только увеличенные раз в пятьдесят, ни за что не догадалась, что то строение выполнено именно в готическом стиле. Как‑то папа, когда мы проходили мимо костела в нашем городе, сказал, что он построен в стиле готики, вот и запомнила. А сейчас к месту подвернулось словечко. Да и нравится оно мне, честно говоря. Готический… есть в нем что‑то (дальше вычеркнуто несколько предложений).

Увлеклась. В общем, откровений в архитектуре от меня не ждите, кроме готики ничего не знаю, так что описываю как умею, а если плохо описываю, пропустите описание. Ничего не потеряете. Но ведь и не описать того, что я вижу, я тоже не могу. Значит в центре на холме такое здоровенное строение в стиле готики (гм… мне это слово уже самой надоело, но переписывать текст, чтобы уменьшить его количество не буду — бумагу жалко). От него спускалось несколько дорог к тем зданиям, что располагались у подножья строения. Причем так плотно, что от них перебрасывали к резиденции либо подвесные мосты, либо крытые переходы. Причем большинство этих строений тоже были в виде готики, но попадались и другие — здания с куполами, но таких было всего два, в основном обычные, с плоской крышей, с минимумом украшений. Когда мы ехали от центра к воротам города-замка, я могла рассмотреть их внимательно, тогда мне казалось, что такие сочетания разных типов домов сделает общую картину уродской, но нет. Смотря издалека, я видела, что все дома вписаны в общую картину очень мастерски, создавая впечатление чего‑то огромного единого целого. Таких домов там очень много и все они соединялись подвесными мостами, переходами. Только дальше от центра дома переставали соединять друг с другом, появилось больше свободного пространства, парков, фонтанов, отдельные жилые кварталы. По подслушанным разговорам я знала, что в замке живет чуть больше пяти тысяч человек. Дом Кайтаидов хоть и был Великим, но отнюдь не самым многочисленным. Из прочитанного по другим домам, я знала, что самым большим по численности был Дом Фотье — огневиков. У него было больше десяти тысяч членов. Впрочем, сила дома никак не зависела от его численности, а только от количества в Доме могучих магов. В Доме Кайтаидов было около шестидесяти архимагов, у Фотье восемьдесят пять. А вот Дом Пагог хоть и был многочисленней Кайтаидов, но архимагов у них было всего пятнадцать, а потому он не Великий Дом, а всего лишь малый. Но и тут были нюансы. Дом разрушителей — Ораньо, хоть и считался Великим, но у него всего лишь тридцать четыре архимага. Великим же он был из‑за того, что вместе с союзниками и вассалами мог выставить силу, способную потягаться с любым другим Великим Домом. Откуда у такого слабого Дома вассалы и союзники? Тоже отдельная история.

Все это я прочитала в книгах, которые мне выдавал Ортен Маренс. Даже тогда меня удивляла эта беспечность архимага, позволявшего мне узнавать историю Домов и их взаимоотношений. Понятно, что он хотел, чтобы я была в курсе всего этого, чтобы знать, кому надо низко поклониться, а от кого презрительно отвернуться, но все же информации было слишком много. Именно ее я потом и использовала для побега. Все‑таки когда у магов не было достойных противников в течении тысячелетий, то это расслабляет. Никак они не ожидали от меня, скулика, каких‑то действий не просто против магического Дома империи, а против Великого Дома. Ох уж это самоуверенность магов, но уж мне грешно жаловаться на нее.

Так вот, в свое время Дом Ораньо тоже был малым домом, хотя и не состоял ни у кого в вассалах. Вел свою политику, заключал союзы, пока один из Великих Домов — Рулар, не возмутился таким положением, посчитав, что лишний вассал им не помешает. Только ораньонцы прекрасно сознавали свою слабость и делали упор на изучении защитных заклинаний. В области защитной магии они считались лучшими в империи. Из‑за этого Рулар и хотел заставить их принять вассалитет — очень им хотелось получить доступ к некоторым их защитным заклинаниям. В открытом бою ораньонцы тягаться с Великим Домом не могли, а потому заперлись в замке. Почти год Руларцы пытались преодолеть защиту. И пока почти вся их армия стояла у замка союзники Ораньо устроили постоянные набеги на земли Рулара, уничтожая припасы, уводя людей, разрушая мастерские. Магия — это хорошо, он ею сыт не будешь. И одежду делают презираемые магами простые люди. Очень скоро осаждающая армия начала терпеть голод, поддерживать порядок на своих землях стало им очень трудно, но и отвести армию они не могли — за стенами замка сидели Ораньо, которые не упустили бы случая напасть на ослабленных осаждающих. И напасть на замки союзников тоже не получалось — их Ораньо, выполняя союзнический долг, укрепили своими защитными заклинаниями. Осаждать сразу все замки даже для Великого Дома невозможно. В общем, война зашла в тупик. Так казалось. Пока не обнаружилось, что другие Великие Дома решили воспользоваться тем, что основные силы Рулар застряли под стенами чужого замка и стали выдавливать их с занимаемых позиций. Чтобы не потерять все, Рулар вынужден был пойти на мир, выплатив откупные и уступив часть своих вассалов Ораньо. Эта война укрепила авторитет победившего Дома и еще несколько малых Домов рискнули пойти под их руку. Так в империи Исмаил появился новый Великий Дом. Сколько их было и еще будет. Вся история империи состоит из таких вот возвышений магических Домов и их обрушений. Случалось и полное уничтожение Домов. Последнее произошло около восьмисот лет назад, когда был полностью уничтожен Дом Интерфектов, которых еще называли убийцами магов. Тогда против них объединились сразу несколько Великих Домов. «Против гнусных убийц», как было написано в книге. Дом Интерфектов, хоть и славившийся сильными магами, никогда не был многочисленным. Почему так, в книге не объяснялось. Война была жестокой, это можно было понять даже по тем куцым описаниям сражений, которые были в книге. Победители вырезали весь Дом до последнего человека. «И в империи Исмаил воцарился мир», так заканчивалась глава про тот Дом.

Сейчас мне даже смешно от того, что писали в той книге. Я то теперь знаю правду, имела возможность прочитать неотредактированную историю тех событий и достаточно подробную. Но не буду забегать вперед.

Мы пронеслись по мосту, спустились по дороге и выехали на главную трассу, вопреки моим опасениям, мощеную камнем — значит, не придется глотать пыль. Первое время мне было не до любований красотами природы. Все‑таки моя первая поездка верхом. Хотя тренировки и были весьма суровыми, но никакая тренировка не способна полностью заменить реальность. Очень необычно. Но я даже гордилась собой — держалась в седле хоть и не великолепно, но уверено, ехала вровень со всеми. Постепенно втянулась в мерное движение и поездка даже стала доставлять удовольствие. Солнце, свежий воздух после надоевшей комнаты, ставшей тюрьмой. Что еще надо? Разве что от ошейника избавиться и тогда совсем хорошо. О родителях и доме решила не думать, чтобы не раскиснуть.

Стало и понятно, зачем вообще этот ошейник Маренс мне надел — рвани я куда по дороге, может и найдут, но сколько время на это потратят? Решил подстраховаться. Однако слишком уж плохого мнения о моем уме этот архимаг. Ну куда бы я побежала? Где бы стала прятаться? Я прекрасно понимала, что никуда убежать не могу — некуда, потому даже не обдумывала такой вариант, когда узнала о предстоящем путешествии. Но Маренс почему‑то считал, что я идиотка, которую лучше держать на привязи во избежание проблем. Мне, конечно, не нравилось быть вещью, но мертвой мне нравилось быть еще меньше. Я не собиралась задерживаться у мага долго, все же надеясь на побег, но вовсе не собиралась делать это бездумно, а значит, надо собирать информацию. Вот и собирала по дороге, прислушиваясь к разговорам паладинов, вертя во все стороны головой, рассматривая деревеньки, попадающиеся нам по пути, города в стороне от дороги. Но тут тяжело — видны только стены, иногда еще ворота. А вот людей по дороге нам не попадалось. Я даже удивилась, вроде бы дорога важная, не будут же мостить дорогу в лес? И ни одного человека, ни одного обоза.

Знала бы магов, не удивлялась. Впрочем, я очень быстро получила ответ, когда нам все‑таки встретился обоз. Все телеги были убраны с дороги и стояли на обочине, там, где были сливные ямы, телеги лежали скособочившись, а то и опрокинувшиеся. Создавалось впечатление, что люди настолько спешили убраться с дороги, что совершенно не разбирались, куда съезжать. А вот и люди — все выстроились вдоль дороги, согнувшись в низком поясном поклоне. Мужчины, женщины, дети, совершенно все, кто был в обозе. Маги на них не обратили никакого внимания, а я старалась разглядеть каждого: кто как одет, выглядит. С последним, правда, проблема — видны только затылки, а вот одежда… Некоторые одеты ничего так, а вот другие… на пугала одевают одежду нарядней, чем на них. Кажется, богатая одежда — купцы или владельцы товаров, а остальные слуги. Но зачем их так убого одевать?

Оказалось, крестьяне, направляющие в город для продажи результатов своего труда — заметила несколько телег с какими‑то фруктами, плодами, некоторые даже узнала, доводилось пробовать в замке. Другие телеги были и прочнее и богаче, явно принадлежали тем, кто наряднее. Похоже, этот обоз был смешанным, там ехали и крестьяне и купцы, оттого и такой разброс в одежде. Все‑таки мало еще знаю о мире, чтобы делать какие‑то выводы. Запомнила на будущее, в надежде разобраться. Не спрашивать же паладинов? Они даже головы в мою сторону не повернут, разговаривать будут, только если мой хозяин прикажет. Чужие вещи брать без разрешения нельзя.

Когда новизна впечатлений пропала, стало откровенно скучно. Хотелось с кем‑то поговорить, столько вопросов накопилось, но точно знала, никто не ответит. Да и уставать начала, все же первое путешествие верхом, а едем уже довольно долго. Слишком долго для меня. Когда подъехали к гостинице я с коня свалилась. Мне помогать не стал никто, а вот коня забрали и отвели в конюшню, а я так и сидела на дороге, пока все же не нашла в себе силы подняться и пройти внутрь. Как заботливый хозяин Маренс велел накрыть стол и мне, но совершенно не озаботился, чтобы мне помогли до этого стола добраться — захочу есть, доберусь.

Этот подход архимаг практиковал всегда и во всем. Он не был садистом, как могло показаться, чьи‑то муки не доставляли ему никакого удовольствия, но если требовалось для дела, как он считал, мог быть и жестоким. Я была вещью, и он старался всячески это показать, один из способов ломания личности апостификов. Мне нужно есть, в моем распоряжении отличные и полезные блюда. О сладком речи не было — это вредно для здоровья, а апостифик всегда должен быть здоров. Но заботиться о себя я должна только сама. Не хочешь есть, не ешь, но второй раз никто тебе не накроет. Не можешь после путешествия добраться до тарелки, сиди в пыли на улице и отдыхай, поешь, когда сумеешь подняться. Приходилось скрипеть зубами от боли, но заставлять себя подниматься и идти обедать. Все тело ломило, но нужно было стоять рядом с Маренсом с каменным выражением на лице, изображая предмет, пока архимаг принимал посетителей. Мы все‑таки находились на землях Дома Кайтаидов и к главе потянулись с жалобами, прошениями, просто увидеть главу Дома. Крестьяне, купцы, ремесленники, бургомистры городов.

Вообще это событие достойно того, чтобы остановиться на нем подробнее. Постараюсь описать происходящее. Итак, после того, как вся наша группа поела, из зала трактира вынесли всю мебель, только у стены на возвышении поставили стул, в который Маренс и сел, аккуратно расправив одежду. Я замерла у подножия и, опять‑таки, чуть левее. Паладины выстроились слева и справа от трона, а так же вдоль стен. Каждый входивший в этот импровизированный тронный зал вынужден был идти в таком своеобразном коридоре из магов. Люди проходили примерно половину расстояния до трона, опускались на колени, касались лбом пола, вставали, но головы уже не поднимали и так медленно подходили. Остановившись на четко определенном расстоянии, уже просто кланялись и замирали. В первый раз я даже растерялась, не понимая, чего посетитель ждет. Чуть скосила глаза, пытаясь рассмотреть архимага за спиной. Не получилось, а головы повернуть не рискнула, вдруг он на меня смотрит, вмиг накажет.

— Говори, — наконец раздался голос Маренса у меня за спиной. Кажется, не только я не имею права говорить первой.

Ну а дальше каждый уже излагал свою проблему. Кто жаловался, что у него отобрали имущества неправомерно, кто‑то на соседа. Двое затеяли какой‑то спор, да так, что едва не поубивали друг друга. Как я поняла, ничего в этом необычного не было, если бы в процессе выяснения отношений не пострадал неофит дома Кайтаидов. Не умер, но руку ему сломали. Дело докладывал один из карающих Дома.

— Казнить обоих, — отрезал Маренс. — Члены Дома неприкосновенны и любое покушение на них я расцениваю как измену сюзерену.

Я даже голову повернула от неожиданного приговора, до этого маг судил достаточно объективно, а тут такой приговор. Ведь тот неофит не очень и пострадал, маги ему руку за день вылечили.

— Смилуйтесь, ваше могущество, — бросился к архимагу один из приговоренных. Это и спасло меня от наказания, поскольку когда я повернулась, Маренс смотрел на меня. Нарушение мной этикета ему очень сильно не понравилось, а тут этот несчастный. С трона ударил огненный шар, и на пол опустилась уже только горстка пепла…

Наверное, уже привыкла к такому отношению магов к скуликам, как они называли обычных людей. Сейчас вот грузы перо, пытаясь убедить себя, что думала о несчастном, но нет, буду честной. В тот момент первое, что я отметила и чему удивилась: человек сгорел заживо почти мгновенно, а на полу и потолке не осталось даже копоти. Потом уже пришло понимание того, что же все‑таки произошло. Сглотнула, с трудом сдерживая позывы рвоты. Может магия помогла, но сдержалась, только глаза закрыла, а потому только слышала хлопок еще одного огненного шара и оборвавший полный ужаса крик второго приговоренного. Маги за преступления против себя наказывали людей очень сурово.

Кстати, это еще одна причина, по которой я не верю в убийство архимага отрядом людей, о котором говорила ранее. После такого в том районе собрались бы все войска Великих Домов и оставили бы после себя пустыню. Сами устраивая грызню между собой и не гнушаясь даже нанимать убийц ради устранения конкурентов, маги никогда не простили бы такое обычным людям. Черви должны знать свое место. А пролистывая книги по истории из библиотеки Кайтаидов, я ни о каких карательных рейдах не читала. Конечно, общая история — та еще наука, маги очень постарались выхолостить ее, но вот о таком случае наверняка раструбили бы на весь свет, дабы другим наука была.

После произошедшего дальнейший прием уже не был для меня столь интересен, все время подсознательно ждала, что вот сейчас казнят очередного посетителя и к двум горсткам пепла добавиться еще одна. Да и усталость сказывалась. Окончание приема я восприняла с огромным облегчением. Маренс задерживать меня тоже не стал, отправив в комнату отдыхать. Комнату, к счастью, мне выделили отдельную, хотя и самую маленькую. Кажется, все‑таки Маренс по какой‑то причине не хотел, чтобы кто‑то узнал, что я не мальчик. Очень странно и повод задуматься. Однако я слишком сильно устала и меня хватило только доползти до кровати и переодеться в пижаму, которую я захватила с собой в дорогу.

А на следующий день я поняла причину, по которой люди так торопились уступить дорогу нашему кортежу. Выехали мы на рассвете, не задерживаясь ни одной лишней минуты. Возможно, из‑за этого спешного отъезда встреченный нами обоз не успел убраться в сторону. Ни на секунду не задерживаясь, даже не сбавив ход, мы понеслись прямо на телеги. Я озадаченно покосилась на командира паладинов, не понимая, что они задумали и как собираются объехать препятствие, но тот был совершенно спокоен.

И тут задние телеги вдруг чуть приподняло и вышвырнуло с дороги вместе с людьми и скарбом. Наш отряд мчался вперед подобно ледоколу, а с его пути в разные стороны летели вещи, люди, животные. Кажется, кого‑то придавило телегой, кто‑то плакал, ревели животные, но никто в отряде не повернул даже головы, чтобы посмотреть что там с людьми. Пострадал ли кто от их действий. Я с ужасом смотрела на происходящее, не в силах ни на что повлиять и ничем помочь. Когда мы миновали последнюю скинутую телегу, я все‑таки не утерпела и оглянулась: на обочине стоял какой‑то мужчина и смотрел нам вслед. Господи, какой ненавистью горел его взгляд. Никогда до этого я не видела ни в ком такой жгучей ненависти. Мне хотелось спрятаться, забиться в самую темную щелку, упасть на колени и умолять о прощении. Это не я сделала, я тут совершенно не причем! Я сама на положении пленника и такая же жертва! Отвернулась. Прости меня, человек, даже если я совершенно не виновата в происходящем. И ведь ни один маг не повернулся, а ведь я точно знала, что многие отличные эмпаты. Не могли они не почувствовать такую ненависть к себе. Даже не отреагировали. Чувства скуликов никого не интересовали.

Вот закончила очередную историю, которая сильно повлияла на меня. В общем, о мире Алкена мне было практически все ясно. Мда… слишком самонадеянно звучит. С моей стороны излишняя самонадеянность грозит быстрой смертью. Хотя о магическом мире в тот день я сделала, в общем‑то, правильный вывод, судя по книгам, которые я прочитала за последний год. Маги здесь были всем, а люди всего лишь обслуживали их. При этом маги считали себя людьми, отмеченными богами, а потому к людям относились как к скоту. Полезному и необходимому в хозяйстве, но скоту. И ведь я точно знала, что все эти слова про избранность чушь собачья. Каждый человек, то есть абсолютно каждый может научиться магии. Магия не дар, спущенный кем‑то свыше, а результат тренировок и учебы. Почему люди не становятся магами, если это так легко? А потому, что нужен толчок, инициация другого мага. Ну или специального амулета. Естественно, маги не делились этой информацией, насочиняв историю про богов, доверивших им вести стадо в светлое будущее. А при нужде в новичках Дом мог забрать любого ребенка, сообщив, что его избрали боги. Вот и готовый неофит. Но такое практиковали редко, только при очень большой нужде. Как правило, все маги рождались в семье магов или где только один из родителей был магом, случалось и такое. Насколько я поняла из книг, эти браки совершенно не осуждались, маги понимали необходимость в свежей крови. Могли взять в неофиты внебрачного ребенка. Таким образом и пополнялись ряды магов. Почему при таком порядке даже самые большие по численности Дома редко превышали десять-пятнадцать тысяч человек, я пока не знала. Может позже разберусь.

Так, но это что‑то я отвлеклась. Я сейчас пишу о прошлом, а не о настоящем. Итак, наш отряд благополучно покинул владения Дома Кайтаидов и мы въехали во владения Дома Пагог или, если перевести название на русский: Дом Льда. На границе нас встретил то ли почетный эскорт, то ли охрана и дальше мы ехали уж под их присмотром. Судя по тому, что никто в отряде не нервничал, это был все же эскорт.

О самой встрече в Доме Пагог говорить нечего. Скучнейшая церемония с оказанием всяких почестей, расшаркиванье, разговоров. Я вынуждена была таскаться за архимагом, неотступно следуя за ним. Пять километров? Ага, так он и оставит без внимания своего апостифика в недружеском Доме. Так что хочу или нет, но я вынуждена была посещать все торжественные церемонии, балы и даже присутствовала на переговорах. Только когда начали говорить о чем‑то очень секретном меня выставили за дверь, но рядом находились два паладина из охраны Маренса.

Балы… сколько я читала сказок дома о них. Действительность оказалась не совсем такой, как я представляла, хотя блеска было много. Роскошные позолоченные люстра освещали громадный зал, лучи света, отражаясь в хрустальных украшениях, озаряли весь зал разноцветными сполохами. И в этом сверкании кружились в завораживающем танце пары. А какие были наряды у дам… Думала от зависти удавлюсь. Я себе тоже такое платье хочу! Почему вместо этого глупый мальчишеский наряд, да еще и мои роскошные волосы обкорнали? Вот только никто меня не спрашивал. Стой в сторонке и смотри. И даже заговорить ни с кем не смей — глупое предупреждение. Кто тут вообще заметит чьего‑то апостифика? А заметят, так тут же отвернуться. Хотелось реветь, неудержимо. Уже думала, что научилась не показывать чувств, но нет. Чтобы хоть как‑то отвлечься, вспоминала о произошедшем на дороге, проносившиеся мимо деревни с домами, полузакопанными в землю. У нас на даче сарай роскошней, чем эти дома. Напоминала себе об отношении магов к людям, но помогало мало. Роскошь… роскошь кругом невообразимой красоты. Не золота, его как раз было не очень много в украшении, а тщательно подобранный антураж, когда даже простая железяка может выглядеть деталью чего‑то роскошного. Из подслушанных разговоров, я выяснила, что у магов есть целое направление в искусстве, занимающееся оформлением и антуражем. Занимаются этим практически всегда женщины Домов, и искусство это считается признаком хорошего воспитания и тона. То есть ему учили девушек лет с пяти. А для высшей аристократии Дома изучение его было вообще обязательным. В нашем мире тоже такое есть? Просто не видели результата деятельности мастеров Алкена, когда искусство переплетается с магией, позволяющее сделать такое, о чем не снилось нашим дизайнерам.

Рядом со мной остановились две молоденькие девушки, лет по шестнадцати и о чем‑то защебетали. Я прислушалась, все равно делать нечего.

— Смотри, как здорово лучи солнца переломляются в витражах и все они попадают на ограненные хрустальные шары. Видишь, как потом лучи по залу разбегаются?

Вторая девушка изучила витражи, шары и благосклонно кивнула.

— Да, я заметила.

— Меня за эту идею наставница похвалила. Говорит, что я будущая звезда дизайнинга! Вот! — Девушку буквально распирала гордость за то, что ее идею приняли и воплотили. Она буквально светилась от счастья. — А мама сказала, что я молодец! Вот!

Сердце сжала тоска. Мама… Я хочу к маме! Хочу принести какую‑нибудь поделку из школы и чтобы она потрепала меня по голове и сказала:

— Хорошо постаралась, дочка.

Хочу что‑нибудь нарисовать, чтобы меня хвалили. Очарование залом пропало и осталось только тоска. Две девушки недоуменно повернулись ко мне, пожали плечами и снова вернулись к прерванному разговору, даже отходить никуда не стали. Какое им дело до чувств какого‑то скулика. Как я теперь понимала того мужчину на дороге. Захотелось заорать, разбить эти чертовы хрустальные шары, расколошматить роскошные витражи, оборвать шелковые занавески и пройтись по ним прямо в сапогах. Но я стояла. Стояла и смотрела на чужое счастье, чужую счастливую жизнь. Впервые в этом мире я поняла, что по-настоящему ненавижу всех этих людей в роскошных одеждах, тех, кто походя лишили меня всего, что у меня было, а потом уже почти год усиленно пытающихся превратить меня в вещь.

Девушки рядом испуганно вскрикнули и обернулись ко мне. Эмпаты? Ну, конечно же, это вряд ли сложно. Значит, мои чувства были настолько сильны, что причинили им боль. Даже порадовалась. В глазах ужас и непонимание. Они чувствует, что моя ненависть направлена на них, но не понимают почему. Почему на них? И сама не знала в тот момент. Позже, пытаясь разобраться, думаю, что я возненавидела из‑за того, что у них есть то, чего лишена я. Любящие родители, любимое занятие, друзья, а моя судьба вечно шататься за магом и служить ему батарейкой. И в один прекрасный день ему понадобится больше энергии, чем я смогу дать и мое тело выкинут на помойку, как сломанную и отработавшую свое вещь. Те маги, с кем я общалась по необходимости во время обследований, утверждали, что это для меня высшая честь, полностью послужить хозяину. Говорили по долгу службы, как будто исполняли изрядно надоевший ритуал, иначе заметили бы кривую усмешку, появляющуюся на моих губах. Знала об этом и ничего не могла с собой поделать, как ни пыталась. Но могла и не стараться, все равно никому не было дел до моих чувств.

Девушки все‑таки на том балу от меня убежали. Непонятно почему, но я сочла это своей победой — первой победой над магами. Я заставили их обратить на себя внимание, заставила отступить. Впереди наказание? Пусть! Ради этого сладкого мига победы я готова была вытерпеть любую боль…

Победителем я себя чувствовала до вечера, когда вернулась к архимагу и… ничего не произошло. Словно и не было моей победы. Ее не заметил никто. Теперь‑то я понимаю, что вряд ли те девушки побежали рассказывать кому‑то об апостифике. Даже если б и рассказали, им бы и досталось, что слушают чувства всяких там скуликов. Они промолчали, а моя победа осталось только в моих грезах. Маги просто не обратили на нее внимания, мимоходом глянули и занялись своими делами.

Как бы то ни было, но эта поездка в другой Дом многое мне дала. Во-первых, я хоть и краем, но познакомилась с внешним миром и узнала, как живут люди. Во-вторых, намного ближе и плотнее, чем в Доме Кайтаидов, там меня просто никуда не пускали, познакомилась с жизнью самих магов, многое узнала об их интересах и жизни, слушая разговоры окружающих. В-третьих, я все‑таки сумела разобраться в своих чувствах и поняла, что не сдамся. Может ничего сделать и не смогу, но буду пытаться всеми силами. Если уж совсем будет плохо, попытаюсь хоть лабораторию расколошматить, где меня периодически осматривают, но вещью я не останусь никогда и ни за что.

М-да. О последнем легко было думать, но как сделать? В голову ничего не приходило и в очередной раз меня накрыла волна отчаяния. Подавленной я вернулась в Дом Кайтаидов вместе с архимагом Ортеном Маренсом. Вот последний был доволен и буквально светился от счастья, видно переговоры прошли удачно. Как же мне хотелось испортить ему настроение, но ничего придумать не смогла, а терпеть наказание ради какой‑то мелочи, типа водой облить совершенно не хотелось.

Глава 4

Ошейник при возвращении мне не сняли, но нет худа без добра. Как ни надоел он мне, да и чувствовала себя рабыней с ним, но и польза от него была большая — меня перестали запирать в комнате, предоставив в пределах центрального дворца совершенную свободу передвижений. Ну… частично свободную. Нет-нет, никто меня ни ограничивал ни в чем, да и как можно ограничивать того, кого НЕ ЗАМЕЧАЮТ? То есть совершенно не замечают. Наверное, я могла бы войти в мужской туалет, но и это никого не заставило бы ни на секунду прервать своих дел. Экспериментировать, правда, не рискнула. Ограничивал меня в передвижениях по дворцу ошейник. Если мне куда нельзя, то он немедленно предупреждающе сдавливал горло, дышать можно, но тяжко. Упорствовать желания не возникало.

Как я поняла, запирали меня не столько потому, что боялись побега, сколько для того, чтобы я была под ругой у архимага как только ему понадоблюсь. Ошейник решал и эту задачу — каким‑то образом Маренс, если я ему была нужна, подавал сигнал и ошейник начинал пульсировать. Тут мне сразу надо было бросать все дела и бежать к архимагу, иначе очень скоро пульсация переходила в удушении. Карты дворца мне, естественно, никто выдавать не спешил, так что его я изучала самостоятельно, но вот когда требовалось найти архимага… впрочем, и тут ошейник помогал — если я сворачивала не туда, он слегка сжимал горло. Приходилось возвращаться и поворачивать в нужную сторону. Плохо было, когда попадала на перекресток. Иногда два раза подряд испытывала неприятные ощущения прежде, чем находила нужный коридор.

Спортом по утрам со мной тоже перестали заниматься. Видно довели до того состояния, которое считали приемлемым и остановились. Наверное, еще и магией помогали, иначе трудно объяснить, как я за восемь месяцев умудрилась натренироваться так, что легко отжималась по сорок раз на каждой руке, а подтянуться вообще без особых проблем могла раз двести. Если магией апостифику в мозги лезть было нельзя, то про тело это не скажешь. Чертовы маги. Хотя в последствие я не раз благодарила их за эти тренировки.

Тихо и незаметно прошел мой одиннадцатый день рождения. Я даже забыла о нем, только спустя неделю подумала. Попыталась вспомнить, что там было и не смогла. Сейчас‑то я восстановила тот день в деталях, но… вспоминать‑то нечего. Ничем не отличался от обычного дня. Та же утренняя прогулка, потом зайти в библиотеку и найти что‑нибудь почитать. Тут тоже есть ограничения — книги по магии мне недоступны. Стоит попытаться взять одну из них и немедленно ошейник сдавливает горло. А вот книги по истории, географии, геральдике, история Домов пожалуйста. Я брала книги на разных языках просто, чтобы потренироваться в чтении на них, уходила куда‑нибудь подальше, где никто не ходит, забиралась в самый дальний угол и там читала. Пусть меня никто не замечал, но и мне не хотелось никого видеть. Заодно и дворец обследовала. Оказывается, у него есть и подземные этажи. Как я выяснила, там располагались лаборатории, особо защищенная арена, где проверялись новые заклинания, хранилища. Естественно, туда мне ходу не было, зато я нашла неприметный коридор, который увел меня куда‑то в сторону от самого дворца. Там был целый заброшенный этаж, совершенно непонятный. Зачем он тут? Фундамент? Я точно знала, что дворец стоял чуть в стороне, немного, метров в пятидесяти, но в стороне. Видно хотели делать пристройку, а потом по какой‑то причине отказались, а сам этот этаж забросили, хотя, судя по следам, одно время пытались его обживать, кое-где даже мебель стояла, хотя почти уже и разрушилась.

Испытывая отвращения ко всем магам мира, я решила, что этот тайный этаж мне подходит. Судя по пыли, сюда годами никто не захаживал. Так что на следующий день после обнаружения этих помещений, я выбрала наиболее подходящее, с сохранившимся диваном и креслом, притащила ведро, благо туалет был относительно недалеко, в жилой части подземелья, я навела там порядок. Натаскала магических огней, после чего практически поселилась там, пропадая там все то время, пока не была нужна Маренсу. А тот вспоминал обо мне раз в неделю, хотя постоянно продолжал выкачивать энергию почти до нуля. Я хоть с каждым днем и отлеживалась все меньше, но ощущения были очень болезненными. Увеличивал емкость своей батарейки… Лежа на полу в своем укрытии и глотая бессильные слезы, я мечтала когда‑нибудь убить этого архимага, а понимание, что никогда не смогу этого сделать приводило в отчаяние. Еще год и уже никакая моя решимость продолжать борьбу не поможет. Можно бороться, когда есть хотя бы крошечная надежда, но если и ее нет, то руки опускаются очень быстро. Да и что я могла придумать в одиннадцать лет? Разве что отравленную иголку в трон архимага воткнуть. Останавливало два момента: я не знала ни одного рецепта яда, а готового не было; и неуверенность, что яд подействует на архимага. Я еще не знала, что уже через три дня моя жизнь изменится коренным образом…

Архимаг уезжал. Причем уезжал не на один-два дня, а на три месяца. Но самое главное не в этом — он не брал меня. Наконец‑то я узнала, почему все‑таки в империи Исмаил правит император, который по силе вряд ли выше ученика. То есть как маг он вообще никакой, почти обычный человек. За все время пребывания здесь я ни от кого не слышала ни единого упоминания об этом человеке. А вот в момент подготовки к отъезду столько наговорили про империю и ее устройству…

Дабы не перескакивать с одного на другого, как это обычно происходит при разговорах разных людей, да еще и в разное время, коротко опишу эту странную империю. Хотя почему странную? Это для нашего мира она была бы странной, а тут… если верить книгам, то в каждой стране в той или иной степени повторяется одно и то же. Империей в реальности правит Общий Совет Домов, который собирается раз в год в столице для выработки общей стратегии действий во внешнем мире. Почему только во внешнем? Да потому что внутрь своих владений ни один Дом никого не пустит. Там они и сами разберутся. Беда только в том, что многие Дома не просто враждуют, а ненавидят друг друга. Едва один представитель одного Дома встретит другого, как дальнейший путь продолжает только один. Вот для сбора этого Совета, состоящего из глав Домов, и потребовалась нейтральная территория, где они могли бы спокойно обсудить все дела между собой и выработать единую политику. А раз территория нейтральная, то там доложен править кто‑то, не принадлежащий к Домам. Так что единственным назначением столицы империи Исмаил — быть нейтральной территорией, где специальные отряды от всех Домов следили за порядком. Причем подчинялись они только императору. Фламин вообще уникальный город, единственный в империи, где правит обычный человек (ученик — это, действительно, почти обычный человек). Причем все магии понимали, что нейтралитет территории должен быть настоящим, а не показной, потому и не вмешивались в политику императора в городе, а жители столицы имели особый статус — друзей магов: алламаг. Если в своих территориях маги могли просто для проверки заклинания убить кого угодно, то в столице такого не проходило и виновника, даже если погиб простой человек, скулик, судил специальный суд, в состав который входил представитель всех великих домов. И даже маг не мог избежать наказаний: нейтралитет столицы превыше всего. Так что каждый житель столицы при рождении получал специальную магическую печать, по которой его узнавали во всей империи, и в какой‑то степени она защищала его даже за пределами столицы. Почему в какой‑то степени? Ну прибьет такого путешественника маг, сожжет, а пепел развеет. В столице было бы расследование и виновника нашли бы, а вне ее кто этим заниматься будет? Да даже если какой маг и был свидетелем, то просто пожмет плечами — очередной скулик нарвался. Свидетельств же скуликов против магов не примет ни один суд… если только тот не алламаг.

Кстати, статус алламага обычному человеку мог дать кто‑то из членов Дома, уровнем не ниже Мастера. Как правило, такой статус давался за заслуги перед Домом и печать алламага шла вместе с печатью Дома, чьим «другом» считался этот человек. Вот эта уже была серьезная защита, ибо убить такого друга магов значило бросить вызов Дому, который дал этот статус. И дело тут не в том, что они будут защищать человека, а в том, что кто‑то осмелился пренебречь печатью Дома. Такое не прощалось, если только Дом не готов был показать слабость. Алламаг же Фламина официально считался под защитой императора. Тот, конечно, мог бы послать гвардию для расследования убийства находящегося под его защитой и паладины даже разобрались бы с виновником, но тут все зависело от личности императора. Очень многие просто не хотели связываться с Домами, те даже императору могли припомнить такое правосудие. Так что проще просто объявить такого невезучего человека пропавшим без вести или убитым разбойником.

Как ни странно, были и разбойники на дорогах. Магов они совершенно не беспокоили (ага, попробовали бы) потому те смотрели на них сквозь пальцы, предоставляя разбираться с ситуацией своим наместникам на местах. У тех, конечно, имелась своя вооруженная сила, но только целиком из обычных людей. Против скуликов вполне хватит, не солдат же Дома отдавать для обеспечения порядка. Этак никаких солдат не хватит. Так что тут двойная выгода: более ценные солдаты под рукой и порядок обеспечен. И людям польза: все‑таки хорошо, когда охрану порядка обеспечивают свои же люди, а не маги, для которых любой человек пыль под ногами. Но это же значило, что и против разбойников у таки солдат не было никаких преимуществ. Вот и пошаливали те на дорогах.

Хм… опять увлеклась, но уж больно интересная книга была, откуда я все это узнала. Описывал свои впечатления один путешественник по стране. Я так и не поняла, магом он был или просто доверенным от Дома, которому отправили с какой‑то миссией. Как бы то ни было, но пока это наиболее полная информация о внешнем мире, которая у меня есть. Пусть даже десятилетней давности. В Алкене за тысячелетия ничего не меняется, что значит десять лет?

Ладно, продолжу про столицу. Сейчас войду в транс, и вспомню тот день во всех подробностей, ибо тот день изменил мою жизнь, но пока…

Еще в столице располагалась академия магии. Помнится, когда я об этом впервые услышала, очень удивилась. Насколько я поняла, каждый Дом сам обучает своих, а уж над тайной придуманных ими заклинаниями печется больше, чем в моем мире над тайной новых технологий. Представить, что Дома добровольно рассказывают о них в академии, я не могла. Впрочем, об академии пока не время, расскажу о ней позже. Пока же идет подготовка к отъезду архимага.

Так вот, поскольку столица нейтральная территория, то сражения между магами Домов там запрещены. Виновных наказывают очень сурово, не разбирая правых и виноватых. Потому всем запрещено брать туда магические амулеты большой силы, в том числе и апостификов. Даже не знаю, гордиться мне или нет, когда меня приравняли к местным аналогам оружия массового поражения. Сам Совет должен идти где‑то месяц, насколько я поняла из разговоров, слишком много вопросов надо решить, да еще какие‑то осложнения с Домами соседнего королевства. Потом еще месяц какие‑то церемонии и праздники.

Архимаг вызвал меня в день отъезда рано утром, да еще сидела в самом дальнем конце замка. Пока добралась туда, ошейник несколько раз чуть не задушил — этому болвану не объяснишь, что я знаю более короткий путь через подвал, но для этого надо сначала немного удалиться от Маренса, а ошейник любую попытку идти в противоположную от объекта сторону воспринимал чуть ли не как попытку к бегству.

— Я уезжаю, — первое, что сообщил мне Маренс. А то я не знаю. Уже два дня весь замок гудит, готовят кареты, охрану, слуг.

— Я уезжаю, — повторил маг и задумчиво покрутил в руке какой‑то каменный шар. — Полагаю, ты не хочешь, чтобы твое украшение тебя задушило, едва я отъеду от замка на пять километров.

Во, блин! Об этом я не подумала. Неужели снимут ошейник?

— Потому я кое‑что сделал, чтобы это не случилось. — Ага, держи карман шире, снимут. Только вот с чего это Маренс меня предупреждает? Уехал бы и все, ничего не объясняя, как это обычно и происходит.

Я чуть поклонилась, показывая, что поняла. Да уж, скоро совсем разговаривать разучусь — не с кем просто, а Маренс категорически против моих слов, пока явно не спрашивает о чем‑то, а он не спрашивает. Вот уж чему мне хорошо удалось научиться за то время, что живу в Доме Кайтаидов, так это терпению. Мне только и приходилось, что терпеть — постоянную боль, полное игнорирование, усталость на длиннейших церемониях, где мне приходилось присутствовать и постоянно стоять, даже не шевелясь, обиду. Да многое терпеть приходилось.

— За время отсутствия я не смогу тебя тренировать. — Это теперь так называется? А я предполагала, что это тренировка палачей инквизиции.

А еще у меня появилось какое‑то ненормальное чувство юмора. Такие вот едкие комментарии на все слова Маренса я вспоминаю постоянно. Мысленные, конечно, комментарии. У меня вообще появилось такое вот стремление надо всем посмеяться и все опошлить, как сказал бы мой друг из класса еще того, такого далекого и родного мира. Возможно, это такая защита сознания, чтобы не сойти с ума.

— Однако это не повод забывать занятия. Вот список книг, которые ты обязана прочитать до моего возвращения. Когда вернусь — спрошу. И попробуй только что‑нибудь не прочитать.

Я опять поклонилась и приняла небольшую тетрадь. В присутствии мага открывать не стала — нельзя демонстрировать нетерпении при разговоре с более старшим по положению: пункт третий, часть первая правил общей этики.

— Ничего не хочешь мне сказать или спросить?

Прямой вопрос.

— Если будет на то ваша воля, хозяин.

— Говори.

— Счастливой дороги, хозяин. — Что б ты провалился, старый пень, в выгребную яму и тебя оттуда спасали весь день.

Маренс чуть улыбнулся.

— Можешь идти.

Снова поклониться, два шага назад не поворачиваясь спиной к собеседнику — пункт первый, часть третья правил общей этики — снова поклон, развернуться на месте и неторопливо покинуть комнату.

— Хорошая дрессировка, — успела я расслышать за спиной, прежде чем дверь закрылась.

Была б моя воля, я бы так тебе дрессировала…

Как бы то ни было, но сегодня впервые никто не выкачивал из меня энергии, и я не валялась два часа на полу от слабости и боли. А с учетом, что на меня по-прежнему никто не обращал внимания, жить можно. Хотя и тоскливо. С этими мыслями я и вернулась в свою тайную комнату.

— Объект в пределах доступа, — неожиданно раздался голос с небес и только многомесячная дрессировка Маренса заставила меня остаться сидеть на диване, а не подпрыгнуть с испуганным воплем. Да уж, этикет таких воплей категорически не одобряет, а апостифик должен оставаться спокойным в любой ситуации, даже если на него потолок падает.

И тут на миг свет померк, а когда я снова могла видеть, вдруг обнаружила себя в какой‑то круглой комнате с несколькими дверями, а в центре кресло. Сработал вбитый занятиями рефлекс, и я замерла, осматриваясь. Ничего не происходит. Подергала несколько дверей — заперто. И где я? И что дальше делать? Обернулась к креслу. Хм… не просто же так оно тут? Подошла к нему и осторожно села. А что? Не надо было, думаете? Вас бы на мое место. Мне уже все маги настолько осточертели, что даже если бы кресло меня просто спалило бы, то и тогда я была бы рада, хоть как‑то насолила бы Маренсу. Этот чертов ошейник ведь и за моим состоянием следил и пресекал все попытке самоубийства. Попробовала однажды…

Меня окутал мягкий зеленоватый свет.

— Изучение, — раздался уже знакомый голос с небес. — Претендент интерфектор, не шевелитесь, пока вам не будет подана команда.

Претендент кто? И тут же в памяти щелкнуло — интерфекты — магический Дом, существовавший около двух тысяч лет, и полностью уничтоженный девятьсот тридцать пять лет назад. Те самые темные убийцы, которые наводили ужас на магов Алкена, уничтожая врагов вместе с семьями, не жалея ни кого. Первый порыв вскочить с кресла и бежать, вторая мысль — наводили ужас на магов? Я улыбнулась, меня захлестнул водоворот противоречивых чувств, а улыбка превратилась в хищный оскал, из чувств осталось только одно — всепоглощающая ненависть к магам, вырвавших меня из моего мира, оторвав от семьи и лишивших всего. Что бы это ни было, чем это ни было, но если это поможет мне расквитаться с магами, я согласна на все.

— Пока же поведую тебе путник историю Великого Дома Интерфектов…

Помню слушать этот голос мне надоело уже на второй минуте. Представьте себе синтезированный компьютерный голос, надиктовывавший набранный текст. Вот этот голос был таким же, только более скрипучем. У компьютера хоть тембр можно было подправить, а тут… Ужас. Да и вещал он часа три без перерыва, а все мои попытки задать вопрос игнорировались. Кажется, на разговор этот голос не программировали. Чтобы не захламлять тетрадь этой трехчасовой речью постараюсь написать коротко, как поняла. В общем давным-давно в далекой-далекой галактике… Так, это не о том. В общем давным-давно существовал дом интерфекторов — уничтожителей. Называли себя они грозно, но, по сути, ничего из себя не представляли — так, мелкий дом, занимающийся изучением магии и заклинаний. Но однажды один из учеников дома решил не идти проторенной дорогой и выбрал себе более сложный, но, как он считал, более правильный путь. В чем отличие от подготовки других домов голос не сообщил, просто сказал, что подготовка интерфектов базировалась на тренировках контроля, в том время как остальные маги шли более легким и понятным путем накачивания силы. Еще голос пообещал объяснить все позже…

— Если ты, претендент, пройдешь испытания, дабы доказать достойность возглавить Дом!

Так и сказал, слово в слово. Я чуть не упала, хорошо что сидела. Мне послышалось или голос выбирает меня как главу магического дома? Правда тут же вспомнила, что дом был уничтожен очень давно, и я пока что единственный претендент в члены дома. Голосуем за главу и со стопроцентным результатом побеждаю я. Прямо диктатура какая‑то получается.

В общем, в чем отличие голос не объяснил, но результат, судя по всему, превзошел все ожидания, ибо дом начал стремительно набирать силу, хотя оставался одним из самых малочисленных. Стремительно… по меркам магов. Мне лично путь длинной почти в пятьсот лет стремительным не показался. Как бы то ни было, но маги интерфектов неожиданно оказались самыми сильным в Алкене. Вдруг оказалось, что остальные маги при всей их силе, а размером своей силы интерфекты намного уступали другим магам, те ничего не могут им сделать. Интерфекты с легкостью уходили от самых смертоносных заклинаний и быстро и качественно научились расправляться с противниками. Как те это делали никто так и не разобрался. По крайне мере в книгах дома Кайтаидов об этом вообще не было ни слова. Просто была сказано, что интерфекты занялись истреблением магов, а как они это делали — молчок. Тогда я решила, что просто не хотят делиться способом убийства магов, но после лекции подумала, что те и сами не знали.

Сложно ли убить мага? Архонта очень. Нет, друг друга они убивали весьма качественно и умело, только битвы эти носили эпический характер с использованием такой мощи, что вода в реках начинала парить. Недолго, правда, как правило, после такого один из магов очень быстро становился трупом по причине исчерпания резервов. А тут интерфекты все проделывали быстро и, как казалось, играючи. Голос утверждал, что это результат сложнейших тренировок и немного другого подхода к магии. Точнее не он утверждал, я сделал такой вывод из всего того, что он наговорил.

Так вот, начал дом набирать силу, становилось много завистников, а с их умением им был прямой путь в наемные убийцы. Так прямо голос не говорил, было сказано обтекаемо: ликвидация врагов магов. Три раза ха-ха. В общем сначала неохотно интерфекты стали принимать заказы, но быстро поняли, что такой вид деятельности приносит неплохой доход. Одного не учли — все знали, где они обитают. Такие вещи ведь в тайне лучше делать и прятаться надежно. А так сочли себя неприкасаемыми. Голос говорил о зависти, но лично я думаю, что в один прекрасный момент интерфекты всех просто достали. Кому понравится существование целого дома специализирующегося на убийствах на заказ магов, причем не просто магов, а архонтов. В общем однажды главы великих домов посовещались и решили, что пользу интерфекты, конечно, приносят, сколько уже у каждого личных врагов отправилось в лучший мир с их помощью, но стать следующей жертвой ночных убийц не хотелось никому. У каждого ведь были враги даже внутри их домов. Вдруг претендент на роль главы решит поторопить события? И объявили тогда интерфектов вне закона. На них началась настоящая охота. При всей их силе дом был очень малочисленным, а против нескольких архонтов даже маг-интерфектор не мог тягаться. Война длилась почти сто лет и стала известна как побоище архонтов, а именно протии них интерфекты развернули настоящий террор, в надежде спастись. Не помогло.

Когда интерфекты поняли, что надежды на спасение нет и их не пощадят, они решили отомстить своим врагам и провозгласили, что однажды дом возродится из пепла и тогда отомстит врагам.

Магия магией, но в предсказания никто не верил, а потом все дома дружно наплевали на эти слова и постарались закончить с этими убийцами как можно скорее. Интерфекты тоже в пророчества не верили и постарались позаботиться об исполнении своих слов сами. И началась работа. В их замке было несколько лабораторий и защищенных залов для тренировки и заклинаний. Как я поняла, это было необходимо для каких‑то особых тренировок. И вот один из таких ответвлений замаскировали, сделав доступ туда только через телепорты, туда перенесли библиотеку, спрятали амулеты и заклинания, а так же подготовили специальные лабиринты — тренажеры, по которым должен пройти претендент, чтобы стать интерфектом. Такая полностью магически-автоматическая тренировочная и обучающая площадка. Подробно голос не говорил, обещал все объяснить, если я пройду испытание, но и так понятно. Условием же попадания в этот обучающий центр являлось только одно — отсутствие печати магического дома.

О печати стоит все‑таки рассказать отдельно. Каждый дом имел свою со своим символом. И это было не просто изображение, а моток сложнейших заклинаний, сфокусированных в одной точке. Как только такая печать ставилась на человека, как заклинания в ней начинали постепенно разворачиваться, изменяя того, на ком она оказывалась. Маги занимались изучением заклинаний и самые удачные включали в печать, а потом они становились достоянием дома. Потому дома и берегли все новинки в магии как зеницу ока. У каждого дома своя печать — уникальная. Ведь у каждого дома свои заклинания. И они постепенно меняли владельца — изменяли тело, упрочняли его, тренировали память, рефлексы, воздействовали на ауры, подготавливая ученика к новым заклинаниям. Каждое следующее изменяющее заклинание запускалось строго в определенный момент, когда уровень мага поднимался до того уровня, который позволит принять следующую порцию изменений. Потому маг мог с пронзенным сердцем совершенно спокойно ходить и не волноваться — магия уже давно все изменила у него внутри так, что кровь пойдет без сердца. Раны начнут затягиваться очень быстро и многое другое. Отсюда и появление домов Огня, Воды, Воздуха, Бурь… Как ни странно, при рассказе о стихиях в голосе отчетливо послышались ехидные нотки. И тут же он пояснил, что все это чушь. Нет никаких разделений на стихии, есть только энергия, которой и надо учиться управлять, но магам это лень. Им проще использовать силу и стихию, как ее воплощение. А начав работать с какой‑то стихией, они тренировались в основном с ней. Аура человека соответственно подстраивалась под нее, а потом уже переучиться было практически невозможно. Ребенка можно научить всему, но научившись, человек, вырастая, уже не сможет так просто переучиться на что‑то другое. А аура в этом плане намного консервативней. Тренировался с огнем? Она перестроилась, так с водой теперь ты будешь работать очень плохо. Соответствующие изменения отражались и в печати и ауру уже изменяла она, подстраивая человека под стихию.

— А потому маги уже никогда не смогут пойти по пути интерфектов. Они сами выбрали тупиковый путь. Возможно, ты сейчас спросишь, понимают ли это сами маги.

Не спрошу, все равно не ответит.

— Понимают, только сделать ничего не могут. Ученики слишком торопливы и спешат получить могущество как можно быстрее и сами выбирают простой путь, а печать уже подготавливает их. Архонты понимают, что в тупике, потому что как ни старайся, но бесконечно размер силы, которой может оперировать маг, не бесконечен, наступает момент, когда уже достигнут предел, а контроля, того, чем маги пренебрегали на тренировках, нет. Но измениться архонты уже не могут. Это для них настоящий тупик. А если начать занятия с учениками по-другому, то надо отказываться от печати, в которой уже сконцентрирован труд магов за тысячелетия. Это выкинуть на свалку весь опыт, все, что уже достигнуто. Еще и по этой причине маги возненавидели нас — они видели, что мы сломали этот тупик и испугались нашего могущества в будущем.

Ну и дальше в том же духе. Пафосно, много слов, немного информации. А если коротко, то интерфекты подготовили такое училище будущего интерфектора, закодировали телепорт, чтобы тот смог запуститься только через четыреста лет — спустя это время, по их мнению, о них должны будут забыть, и поставили условие — проходит только обычный человек, на ком нет печати дома. И взорвали свой замок вместе с атакующими и с собой. В книгах дома Кайтаидов об этом писалось, что тогда было потеряно много знаний. Теперь понятно, каких. Наверняка ведь планировали добраться до заклинаний, позволяющих убивать магов. Не получилось, такой вот облом интерфекты напоследок сделали. Только вот не учли, что на месте их замка решит построить свой дом Кайтаидов. Использовали имеющийся фундамент замка Интерфектов и отстроились. Расчистили несколько коридоров, а вот секретный не нашли — хорошо спрятали его. И получилось, что простые люди в зону действий телепорта попасть никак не могли — в замке все с печатями: либо с печатями дома как маги, либо печатями принадлежности, которые ставились слугам. Такие печати служили и для подчинения и для возможного наказания провинившихся. Маг мог приказать слуге что угодно, даже убить своих родных. Нет, печать волю не ломала, человек мог не подчиниться, только вот печать постепенно давила сильнее и сильнее, мешала спать, внушала кошмары. И чем дольше человек сопротивлялся, тем страшнее были эти пытки. Постепенно появлялась боль физическая, мучили кошмары по ночам, потом отнимались то руки, то ноги. И все это по нарастающей. Зато, если человек исполнял приказ, его тут же накрывало волной наслаждений как награда за исполнения воли господина. Вот и представьте, что чувствует человек, которому маг в качестве наказания приказал убить своих детей. Либо терпеть все возрастающие муки, либо исполнить волю и в конце получить облегчение и награду… а потом остаться с трупами своих детей, когда поток наслаждения закончится.

Но в обоих случаях вход на секретный полигон интерфектов был закрыт. А обычного человека без печати в замок магов не пустят. Так что вместо четырехсот лет эта ловушка ждала посетителя почти тысячу. И ту появляюсь я вся в красном и без печати. Конечно, Маренс не сошел с ума ставить печать, воздействующую на разум на апостифика и уж совсем невозможно, чтобы он поставит на меня печать Дома, признавая меня равной магом. Печать ведь дурра, раз поставили, она начнет из меня мага делать, а оно Маренсу надо? Не для того тащил меня из моего мира.

— И теперь ты должна стать неофитом Интерфектом, — закончил голос.

— Должна? — не то, что я сомневалась, но интересно, а если откажусь? Что будет?

— Ты прошла тест. Возрадуйся, ты можешь стать членом великого дома Интерфектов.

Возрадуйся… гм…

— А если откажусь?

— Я сотру тебе память о сегодняшнем дне и отправлю обратно.

Хм… думала, убивать будут.

— Если согласен, протяни руку вперед.

Что раздражало еще в этом голосе, он неизменно обращался ко мне в мужском роде, а сообщать об идиотизме этого чурбана было бессмысленно. Вы пробовали переспорить компьютер? Это только в анекдоте сервер пентагона взламывается из Китая и после сколько-то там миллиардной попытке соглашается, что пароль «Мао Дзэдун». Этот болван, боюсь, и после трехмиллиардного упоминания продолжит обращаться ко мне как к мальчишке. Чурбан магический!

Ух, как я тогда злилась на него. Непонятно только, чего я завелась, ко мне ведь так и обращались в замке. Апостифик — вещь мужского рода, значит я — он. Но может это и разозлило, хотелось чтобы хоть кто‑то признал во мне личность.

Я вытянула руку и в тот же миг откуда‑то сверху прямо в руку ударила молния… и не одна. Вокруг засверкало, но я уже не видела ничего — меня скрутило от дикой боли. Помню, орала что‑то, пыталась вскочить с кресла. Закончилось все внезапно, как и началось. И даже от боли не осталось следа, а я боялась, что еще долго болеть будет. И ту заметила на тыльной стороне ладони картинку… И какую… очень темное сине-черное поле, на которой сверкал меч, с направленным острием в сторону пальцев. В гарде меча сверкал багровый глаз и, казалось, изучал меня, но завораживало в этой картине не глаз, а молнии, словно стекающие по клинку меча, обволакивая его со всех сторон. Хотя почему словно? Именно и стекали по клинку-молнии двигались, искрили, переплетались, срывались с кончика меча и устремлялись к моим пальцам, но за пределы темно синего фона, который образовывал овал вокруг меча, не выходили. Картинка медленно блекла, цвета исчезали и вот уже никаких следов на кисти от печати не осталось.

— Да здравствует глава дома Интерфектов! Готов служить, господин!

— Госпожа, — проворчала я, но тихо. — Что я должна делать?

— Перед вами дверь, господин. Когда вы войдете в нее, вы попадете на самый первый, начальный уровень и начнется ваша тренировка. Вы должны показать себя достойным интерфектором.

Достойным ночным убийцей? Вдохновляет. Маме это точно не понравилось бы. Но если я хочу выжить, я должна научиться магии.

— А печать?

— Печать нельзя обнаружить никаким способом, если только вы сами не захотите ее показать, господин. Но пока вы не можете ее вызвать — это вне пределах ваших сил и умений.

Вот как? Занятно. И только тут до меня дошло, что голос уже довольно давно ведет со мной беседу и даже отвечает на вопросы.

Хм… Да, забыла сказать, что большую часть информации по различию магии интерфектов и других магов я узнала именно из беседы, а не из монолога в начале. Вот что значит торопиться и нарушить хронологию. Так спешила поделиться всем, что узнала в тот день, что сначала все рассказала, а теперь приходиться писать о разговоре, из которого, собственно, все и узнала. Ну ладно, надеюсь, никто из тех, кто будет читать этот дневник, не обидится на меня. Если никто не обиделся, продолжим.

Я вошла в открывшуюся предо мной дверь и… Наверное думаете, что там лаборатория за дверью, зелья всякие, защищенная арена для заклинаний… Не угадали — там стояли книжные шкафы, доска, почти как у меня в школе и парта перед ней, на которой лежали тетрадь и учебник, а так же приспособления для письма. Тысячу лет, что ли тут все лежало? Но я не обиделась и не разочаровалась, наоборот, обрадовалась до слез, таким знакомым и домашним от всего этого повеяло.

Я осторожно села за парту, подвигала вещи, осторожно провела по поверхности стола рукой и едва не разревелась. Домой хочу! Снова очутиться в школе. Послушать занудливую Зинаиду Павловну, поспорить с подружками, огреть портфелем Петьку.

— Первое занятие будет посвящено теории магии, — вывел меня из мечтательности раздавшийся голос. — Прошу открыть учебник, господин. Начнем занятия.

И когда же ты поймешь, дубина голосистая, что я госпожа, а не господин… Если бы не это, все было бы хорошо.

Отличия в магии? Пора рассказать об этом подробней. Кому не интересно, может смело не читать, но я хочу объяснить, почему тренировки интерфектов давали им такие преимущества перед остальными магами. Узнала я это, понятно, не на первом занятии, для этого мне пришлось проштудировать полный курс введения в магию, потом тренировки, занятия, изучение. И только после я познакомилась с методом обучения в других Домах. Скажу честно, если бы я хоть что‑то понимала в магии, я бы тоже выбрала путь других Домов. Их метод позволял в очень короткие сроки достигнуть потрясающих успехов. Недаром путь от неофита в ученики занимает не больше двух месяцев, а викарусом становятся через полгода. Здесь же у меня путь из неофита в ученики занял почти полгода и то только потому так быстро, что мой резерв силы уже был натренирован Маренсом. Потом, правда, Голос, так я стала звать своего собеседника, обещал ускорение занятий. Так вот, любое заклинание — это силовой каркас, который строит маг мысленно (или в голове, если угодно), потом напитывает его энергией и вот он результат. Чем больше энергии влил в каркас — тем сильнее получается ба-бах. Вот в этом и состоит подход всех магов — они стараются изучить все готовые каркасы, выучить их, освоить, понять и попутно вовсю тренируют свой резерв, чтобы иметь возможность напитать заклинания как можно большей силой. Это был бы идеальный для меня путь, с учетом уже имеющегося резерва, только вот Голос был туповат и делал только то, что в него вложили погибшие интерфекты. А неожиданные вопросы с моей стороны могли надолго вогнать его в ступор.

Подход же интерфектов заключался в том, чтобы добиться абсолютного контроля над силовым каркасом, иметь возможность уже в момент создания изменить линии, изогнуть по желанию. Они добивались полного контроля над энергией, чтобы иметь возможность питать не весь каркас, а только отдельные узлы, а в момент разворачивания заклинания энергий, пусть с потерей, перетекала в другие узлы, что в корне меняло саму суть созданного заклинания. Само собой этот путь и труднее и намного дольше обычного. Ну и из всего, что я тут понаписала понятно, что у мага должно быть очень хорошим пространственное воображение. Вот первые тренировки и касались его развития.

И напоследок, поскольку в магии я была полный ноль, то считала метод обучения Голоса единственно верным, а потому и не помышляла ни о чем другом. Так что теперь каждый день я бегала на лекции, записывала в тетрадь темы, делала упражнения, тренировала память, воображение, умение концентрироваться. В магии, как объяснил Голос, есть несколько базовых силовых конструкций, все остальные заклинания состоят из их комбинаций. Именно воплощением в магии этих основ и заканчивается пребывание человека на уровне неофита, и он становится учеником. Считается, что после того, как освоил основы, сплести любое заклинание всего лишь вопрос навыка и тренировки. Интерфекты же требовали не просто освоить эти базовые формы, но умения развернуть их в любой момент, в любом состоянии: со сна, падая, в бассейне. Развернуть мгновенно, не задумываясь, так, словно эта основа неотъемлемая часть человека — как дыхание. Никто же не задумывается о том, как он дышит? Просто когда требуется, человек делает вздох. Так и тут, когда потребуется, маг мог взять любой базовый элемент и применить. Не задумываясь, словно вздох сделал. И никаких изучение связок в заклинании, пока неофит не добьется такой естественности. Другие же маги, едва совладав с базовыми элементами, тут же спешат освоить как можно больше заклинаний. Это, конечно, быстро дает им силу и могущество, но совершенно не учит понимать заклинания, и тем более управлять ими уже в процессе. С другой стороны полный контроль над базовыми элементами дает возможность изменять их уже даже в самом заклинании.

Так, что‑то стала уже повторяться, потому лекция про магию закончена… и для кого я это пишу? Любой маг и так знает, как происходит обучение, не магу это все равно ничего не даст, а человек с моей родины вряд ли когда прочитает мой дневник. И все равно ведь пишу… бумага стерпит.

Первые занятия были самыми тяжелыми и выматывающими. Хоть за что‑то можно сказать спасибо Маренсу — научил меня терпению. Выдрессировал, как он это называл. Дрессировщик недоделанный. Вряд ли Голосу удалось бы меня заставить что‑то делать, если бы я взбрыкнула, но я в самые трудные моменты, когда, казалось, ничего не получается и все рассыпается в руках, только крепче сжимала зубы и вспоминала дом, школу, а потом архимага, который всего этого меня лишил. Поднимавшаяся волна черной ненависти сметала все остатки неуверенности и я садилась за занятия с удвоенной силой. Учебник введения прочитан, перешла на начальный курс. Базовые элементы. Я думала о них и представляла их когда бродила по коридорам замка, когда ложилась спать и вставала утром, когда забиралась под душ и когда ела. Как‑то случайно глянула на себя в зеркало и ужаснулась — по внешнему виду я превратилась в копию других апостификов: такая же молчаливая, отрешенная от мира, ничего не замечающая ни чем ни интересующаяся. Мда, есть плюс в моем положении, эти маги все‑таки получили что хотели… внешне. Внутри же… я ничего не забыла и прощать не собиралась. Появившаяся цель и возможность смели обреченность, которая до этого изредка подтачивала мою решимость.

А через месяц я заметила первые признаки изменения в организме под действием печати. Случайно заметила, когда бежала по тренировочному полю — Голос рекомендовал физические нагрузки — и повторяла базовые элементы, краем глаза наблюдая за тренировкой солдат. И тут поймала себя на том, что различаю их движения. Раньше для меня их движения казались смазанной чертой. Раз, и человек уже в другом месте. Сейчас же я могла эти движения различать, еще плохо, не всегда уверенно, но они перестали быть для меня чем‑то запредельно-скоростным. Еле дождалась конца обеда и задала вопрос Голосу. Тот помолчал и отправил меня на обследование.

— Печать начала работать, господин, — наконец, сообщил он. — Дальше будет еще быстрее. Но это самый простой и безболезненный процесс — подготовка вашего мозга к новому восприятию.

— Безболезненный? — зацепилась я за слово, хорошо, что Голос не умеет врать.

— Процесс перестройки сознания первичен и самый безболезненный, особенно в вашем возрасте, господин. Следом идет перестройка тела, чтобы оно могла выдерживать те нагрузки, с которыми ему придется справляться при движении в ускорении или при лечении понесенных повреждений. Это самый болезненный процесс.

Да уж… плохо, что Голос не умеет врать. А еще меня мучил один вопрос: когда вернется Маренс моей свободе придет конец. Снова изматывающая тренировка по увеличению моего резерва, постоянно таскаться за ним на приемы, при посещении важных гостей. Единственный выход — ускорить облучение, чтобы как можно скорее избавиться от опеки архимага. Чем дольше я буду рядом с ним, тем больше вероятность, что он заметит изменения во мне.

Заметит, как же. Сейчас я понимаю, что он бы не заметил ничего, слишком он был низкого мнения о всех скуликах и обо мне в частности. Чего ему опасаться? Самомнение магов их погубит. Но в тот момент мне казалось, что едва архимаг взглянет на меня и сразу все поймет. Напрасно Голос уверял меня, что печать интерфектов отлично замаскирует все следы.

— Пробиться сквозь ее маскировку можно только если искать специально, а это обязательное сканирование памяти, на что архимаг не пойдет без веской причины. И если вы, господин, не дадите ему ее, то ничего не случится.

Умом это объяснение Голоса принимала, а сердце подрагивало от ужаса. А значит, все‑таки ускорить обучение. И пусть Голос ворчит про опасность, боль, которую придется терпеть. Пусть. Я все выдержу! Я смогу!

И за месяц до возвращения Маренса Голос решил, что начальный этап подготовки меня как мага пройден и пора приступать к занятиям.

— Вы уверены, господин, что хотите пройти ускоренный курс?

— Уверена.

— Вы предупреждены о возможных последствиях?

— Да. — Эх, уверенность незнания. Сейчас я бы уже не рискнула согласиться со всем так уверенно, помню тот ужас, который начался сразу после моего согласия.

Глава 5

Я корчилась от боли на полу тайной лаборатории интерфектов, крича во весь голос. Ощущение такое, словно кто‑то внутри дробит все кости, а потом склеивает их заново. Это происходили те самые изменения, я в организме, о которых предупреждал Голос, но я не думала, что будет ТАК больно. Зачем они нужны? Для выживания, зачем же еще. Попробуйте двигаться со скоростью раз в пять-шесть, превышающую человеческую, а потом резко остановиться. Может вы и остановитесь, но где после этого окажутся все ваши органы? Вот и шло укрепление костей и перестройка всего организма. Изменялась кровь, чтобы лучше снабжать кислородом новые органы, изменялись мышцы, приобретая невиданную для человека силу, суставы приобретали невообразимую гибкость и эластичность. Хотя это пока проект, пока шло изменение основ, после чего только станут изменяться остальные. Почему так больно? Да потому что дура я, вот почему, хочу всего и сразу, тороплюсь, хочу поскорее избавиться от опеки архимага, вот и осваиваю за месяц то, что другие маги учат полгода, за полгода пытаюсь выучить годовой курс, а за год пройти то, на что другие ученики тратят пять лет. Год… но какой же это кошмарный был год и все равно пока изучаю только основы и базовые связки, зато могу воспроизвести их с закрытыми глазами в любой момент дня и ночи из любого положения. И как Маренс ничего не заметил? Но тот, похоже, был доволен тем, кем я стала. Молчаливой куклой, семенящей за ним, куда бы он ни пошел. Всегда в опрятной одежде цветов Кайтаидов. Какое же счастья, что мои тренировки не требовали пока обязательного присутствия в лаборатории или в ученической комнате.

Краешек сознания отслеживает внешнюю картину, ожидая команды архимага, а все остальное занято тренировками, потому и была молчаливой, ушедшей в себя куклой — это ведь и было правдой. Весь этот год так и продолжалась. Я тренировала память, тренировалась уходить в транс, в подсознание и вспоминать, вспоминать всю свою жизнь — это тоже тренировка. Сначала я вспоминала ее по годам, потом по месяцам, потом уже тренировалась вспоминать каждый день своей жизни. Последовательно, шаг за шагом я заново переживала все счастливые и неудачные дни. Первая пятерка в школе, первая двойка, воспоминания катились дальше назад, вот уже детский сад. Голос говорил, что самое трудное будет вспомнить те дни, когда ребенок еще не воспринимает внешний мир — сразу после рождения. Я и не пыталась, приближаясь к этому дню постепенно. Потом буду вспоминать уже каждый час каждого дня. Собранность, быть постоянно начеку…

Вот последнему меня учиться заставлять не надо. Сейчас любая ошибка может стать для меня последней. Слаба я еще, чтобы бросить вызов архимагу. Еще обязательные занятия с оружием. Тут и просто и сложнее одновременно: я отправляюсь на спортивную площадку и занимаюсь там, отслеживая тренировки солдат, а потом последовательно, шаг за шагом, вспоминаю все их движения и повторяю их, пока тело не запомнит. Были и занятия в лаборатории, но тут из‑за Маренса на них остается мало времени. Занятия с Голосом немного другие. Он ведь не материален, но древние интерфекты предусмотрели и это. Надеваешь специальный медальон и повторяешь те движения, которые всплывают в голове. А потом тренируешься до потери сознания, чтобы они стали автоматическими. Ошибешься и тебя скручивает боль, очень эффективный метод борьбы с ошибками. Правда, занятия были специфическими — меня учили сражаться не мечом, а ножом, метать все, что можно кинуть, стрелять из арбалетов, из духовых трубок, а так же готовить всякие алхимические смеси. О! Оказывается столько всего интересного можно приготовить из подручных материалов, если приложить немного магии!!!

В общем, прошедший год был познавателен во всех смыслах. И я с нетерпением ждала новой поездки Маренса на совет, чтобы снова остаться на три месяца предоставленной самой себе. Голос предупреждал, что процесс перестройки организма может занять некоторое время, и меня в этот момент лучше будет не беспокоить недели две. А пока в замке присутствует Маренс на такую удачу лучше не рассчитывать.

И вот он уехал, как обычно выдав мне задание. Прочитать книги? Ха! Да теперь мне достаточно взглянуть на лист, чтобы запомнить его целиком. Только вот сообщать об этом не стоит. С пустым выражением на лице кланяюсь. Маренс доволен.

— Настоящий апостифик! А брыкалась.

Эх, господин маг, мог бы ты заглянуть на эмоциональную защиту и глянуть на ту бурю, что сейчас полыхает внутри… Но эмоции я уже хорошо маскирую. Вообще заклинания маскировки это, по-моему, то, в чем интерфектам не было равных. Там такие изощренные плетения попадались. Впрочем, с учетом их специфической деятельности, в этом не было ничего удивительного, как я уже не удивлялась арсеналу смертоубийственных средств в загашниках тайной лаборатории. И уже даже научилась по желанию вызывать печать интерфектов. В моменты, когда меня накрывала волна отчаяния или тоски по дому, я вызывала ее на руке и любовалась на смертоносный блеск клинка и всполохи молний вокруг него, на огненное око в гарде. Жутковатый вид у этой печати. У Кайтаидов она угрожающая, разворачивающийся вихрь, но она никогда не наводила на меня такой жути, как та, что у меня на руке. Если долго смотреть, то эти переливы молний завораживали, сознание, казалось, уплывало куда‑то вдаль. Позже Голос объяснил, что это тоже один из приемов в арсенале интерфектов. Против архонтов вряд ли сработает, а вот против обычных людей и инферов самое то. Даже против артификов может сработать, правда, лишь уровня домината или мастера, если маг стал им недавно. А вот против эксперта уже вряд ли. Это сияние и переливы молний вводили людей в транс, позволяя до определенного предела управлять ими. Гипноз, в общем. Но у меня, как у члена дома Интерфектов, был иммунитет против такой магии, хотя я далеко не архонт и даже пока еще не артифик. Так, ученик, уже приблизившийся к уровню викаруса. Да уж, обычные маги за тот срок, что учу магию я, уже достигают уровня домината. Вот она разница в подходах. Неудивительно, что Интерфекты проиграли свою войну — бог на стороне больших батальонов и в этом мире. Наполеон сказал, во! В книге прочитала еще дома, а в процессе тренировки памяти вспоминала о ней и обо всем прочитанном. В общем, за тот срок, что Интерфекты готовили магов, остальные дома выпускали уже десятерых. И, как правило, сразу после выпуска маги других домов по силе превосходили новичков дома Интерфектов. Правда, ключевое слово тут именно по силе. В плане управления этой силы они могли дать фору даже архимагам. Опыта только не хватало, потому и проигрывали. Да и против десяти пусть даже новичков не каждый артифик интерфектов выйдет. Ну уложит он девятерых камикадзе, но оставшийся добьет обессилившего интерфекта. А вот со мной такой номер не прошел бы, ибо я уже по объему силы превосхожу уже иного архонта — спасибо Маренсу, накачал. А уж как он радовался, когда мой резерв начал расти. Посчитал это следствием моего иномирянского происхождения. Даже не задумался об ином варианте. Понятно, почему радовался, теперь его заклинания, благодаря мне, становились воистину оружием массового поражения.

Узнала я, почему апостификов так ценят. Оказывается, если брать энергию человека, то она усиливает собственную энергию мага. Что‑то там в книге про резонанс было. В общем сила апостифка и мага не складывалась, а умножалась. Какие по силе заклинания получаются в этом случае трудно даже представить. Потому и запрещали магам на совет в столицу брать с собой апостификов. Не дай бог произойдет какая ссора между архимагами и столицу надо будет заново отстраивать. А уж как я была довольна этим…

Архимага я провожала до ворот и едва они закрылись, сразу помчалась в лабораторию. Вот тут я и узнала что такое настоящий ад. Тренировки архимага? Игры в песочницы обычные. Вот где боль, которая терзает меня уже три дня. И как с ума не сошла? Почему сознание не отключается?

— Вы должны узнать свой порог боли, господин, — вещал Голос. — Терпите, господин.

— Господи, — сквозь сжаты губы — зубы выпали еще на первые день этой пытки — простонала я, — когда же ты заткнешься!

— Я полагая, вам будет легче, если вы будете представлять, что вас ждет дальше. Сейчас идет укрепление вашего скелета, кости получают дополнительные вещества, изменяются хрящи и связки…

— Прошу тебя, заткнись…

— Не могу, господин. У меня строгие инструкции. Сейчас перестройка уже почти закончилась. Когда у вас снова отрастут зубы закончится первый этап.

Зубы выросли на следующий день, боль ушла. Я снова ревела, как когда‑то, сразу после похищения. Я не могу! Я не смогу этого вынести! Лучше умереть и ни о чем не думать. Больше не будет тоски и боли. Боль… такое впечатление, что в этом мире она преследует меня повсюду. Дрессировка Маренса, потом обучение магии, тренировки на арене, теперь это.

— Дальше будет легче, господин. Перестройка скелета самая болезненная и длительная процедура. Понадобится еще две недели, чтобы вы привыкли и все процессы окончательно завершились, а потом можно продолжить.

— А нельзя уменьшить скорость изменений? — с надеждой спросила я.

— Нет, господин. — Мне показалось, что в голосе Голоса… хм… как звучит… в общем, показалось, что в его голосе послышались нотки сожаления… Я предупреждал вас о побочной эффекте такого ускоренного обучения, но вы настояли на нем. Теперь прервать процесс уже не получится, иначе будет рассинхронизация ваших органов, а это чревато вашей гибелью, господин. А пока подкрепитесь, вам надо как можно больше есть.

Что имел в виду Голос по поводу привыкания, я поняла сразу, как только удалось встать на ноги. Из‑за изменений работы связок мои шаги напоминали походку пьяного боцмана, возвращающегося вечером на корабль. Так всегда папа говорил, когда его брат приходил к нам. Тетя Ира суровая женщина и мужа выгоняла из дома без сожаления, если тот возвращался навеселе. Мы жили недалеко, вот дядя Володя и приходил к нам переночевать, а утром бежал в цветочный магазин за «извинительным прибором», как он говорил. Вот сейчас сама себе я напоминала дядю Володю, когда он приползал к нам.

Боялась, что мое четырехдневное отсутствие встревожит кого в замке. Ага, даже не заметил никто. С трудом добралась до своего места в столовой, поела и уползла, постоянно оглядываясь. Если кто и смотрел на меня, то тут же пожимал плечами и отворачивался. Приедет хозяин — пусть разбирается. Или само пройдет. У меня в смысле. В такие моменты я всех магов просто обожала. Обожала их высокомерие и их самоуверенность, не позволяющую видеть угрозу в скуликах. А уж от апостификов и подавно, в восстание мебели не верил никто.

И вот я училась ходить снова. Как в раннем детстве — шаг, еще один.

— Очень важен, очень важен первый шаг, — напевала я запомнившуюся песенку из мультфильма. — Без него нельзя начать ходить никак. Даже если ты главнее всех и то… и то за тебя его не сделает никто.

Хотя ходить‑то я умела, вот только походкой пьяного боцмана. Теперь ходила по комнате, осторожно, вдоль стеночки, от одной к другой. Заново привыкала к работе рук и ног. Ноги при этом умудрялись сгибаться так, что раньше я бы точно вывих заработала бы. Все‑таки маги не сумасшедшие, если эту процедуру перестройки организма растягивают на недели. Это я такая идиотка. Получите и распишитесь. Ну и урок на будущее — спешка хороша при ловле блох. И я еще думала, что научилась терпению. Вот еще одна тренировка Голоса. Надо было по команде, раздавшейся в любой момент, замереть и не шевелиться, пока не разрешат. Никакая самая неудобная поза не оправдание. Пошевелилась — получай болезненную стимуляцию. Все‑таки эти маги ненормальные — все у них через боль. Но с другой стороны, сама учеба чрезвычайно утомительна и скучна. Как еще ученика заставишь работать? Это у меня выхода нет и стимул хороший. Не будь этого — давно бы бросила все это. К вечеру голова от всех упражнений так пухнет, что вообще думать не могу. Приходиться запоминать такой объем информации, что ой-ё–ёй. Да еще навык развития пространственного мышления. Сосредоточенности. Не думай о белом кролике. Причем именно не думай. И пока не получится о нем не думать никаких следующих этапов упражнений. Как контролировать, что я не думаю? Понятия не имею. Но Голос всегда знал, когда я нарушаю этот приказ. И на полигоне базовые связки: две линии перпендикулярны, силой напитать, высвободить. Три линии, звезда, треугольник, куб, ежик: простейшие конструкции, любой человек представит их за секунды две, а мне надо моментально, без потери времени. Как только пошла сила, фигуры вспыхивает передо мной.

— Медленно, господин. Очень медленно.

— Да они моментально появляются!!!

— Медленно, господин. Куб.

Вспыхивает треугольник и по мне прокатывается волна боли.

Снова учебники, снова тренировки, снова записи в тетради. Блин! Их даже в комнату не возьмешь, не дай бог заметит кто из тех слуг, что убираются там. Полагаться, что на них не обратят внимания, как не обращают внимания на меня, не стоит. А ведь мне еще тренироваться там. Не запомню что — день потеряю. Потеряю день — придется догонять, а значит еще более усиленные тренировки и занятия. К обеду уже падаю от усталости и бреду на обед. К связкам уже привыкла и теперь иду нормально, если не считать усталости. Хм… еще год назад такие нагрузки меня убили бы, а сейчас меня только шатает. Выносливость тоже нужна магам, все‑таки они свою энергию тратят, а сколько они смогут высвободить ее за раз зависит от выносливости. Значит, беги, Лена, беги. А потом еще ножички покидай. Потом теория магии.

— Перейдем к амулетам.

Ненавижу этот Голос.

— Любое заклинание можно поместить в неодушевленный предмет, запитать его силой и снабдить механизмом срабатывания. Таким амулетом может воспользоваться даже обычный человек, но после срабатывания заклинание рассеивается. Амулет — одноразовый механизм.

Ага, значит, на арене мне одевают не амулет. Вообще с этими магическими предметами интересная история. Маги так и не научились сохранять в них заклинания. Точнее научились, но вот такие вот, одноразовые. Однако магией можно было изменить свойства предмета и это уже серьезно и надолго. Нельзя в меч вложить какое‑то заклинание (точнее можно, но сработает оно один раз только, а потом его по новой, надо вкладывать, а это очень трудно и долго). Зато можно тот же меч изменить так, чтобы он стал очень прочным и очень острым. То же самое с доспехами или щитами. Все доспехи солдат Дома проходили такую модернизацию, а уж на оружие магов использовали лучшие из известных заклинаний. По той же причине не было смысла в защитных амулетах: одну атаку он отразит, а вот вторую уже нет. Причем амулеты сами по себе думать не умеют и защищают владельца от всех вредных заклинаний, даже если от него он только легкий ожог получит, но ведь это тоже вред. А то, что следом летит уже другое заклинание, не такое безобидное — то ерунда, мелочи жизни… оборвавшейся. И иметь несколько защитных амулетов тоже смыла нет — все равно они сработают на угрозу все одновременно, да еще в процессе срабатывания, если принцип их защиты построен на разных принципах, могут и нейтрализовать друг друга. Маги, обычно, носят такие защитные амулет как сигнализацию. Как сработал, готовься к бою, кто‑то идет по твою душу. И так же имели крепко заученную конструкцию заклинаний для таких амулетов, чтобы можно было в любой момент и относительно быстро снова восстановить силу амулета. Каждый маг имел такие заученные сложные заклинания, которыми пользовался либо в критические моменты, либо в повседневной жизни, либо еще для каких дел. Ну а если спешить некуда, можно построить заклинание любой сложности и вложить в амулет. Только вот сложное заклинание недолго там пролежит, быстро рассосется. Чем сложнее — тем быстрее. Такие вот амулеты. Я как раз начала проходить их свойства и основные заклинания на них. И снова я должна учить их так, чтобы воспроизвести мгновенно и в любое время.

— Повторите, господин, плетение.

Повторяю, хотя и медленно. Но и польза от таких занятий заметна: я научилась чувствовать любое заклинание. Часто ловила себя в на том, когда наблюдала за магами в замке, которые магичили, что по начальным связкам уже вижу, что они хотят получить в конце. Как правило, угадывала, но опыта не хватало. Много известных связок, а Голос отказывался отвечать на вопросы.

— Это плетение вам еще рано знать. Вы еще не выучили то, что прошли.

Вернулся Маренс и интенсивность занятий пришлось снизить. Нет, так дальше продолжаться не может. Сейчас самый ответственный момент, я, наконец, готова перейти на уровень викаруса, а значит надо будет целиком отдавать себя тренировкам. Отвлекаться на архимага будет некогда, да и невозможно. Решение пришло почти сразу — бежать. Куда тоже понятно — в тайную лабораторию. Если ее не нашли за девятьсот лет, то есть шанс, что не найдут еще несколько лет. Но прошедший год прошел для меня не даром и кое какие, весьма специфические знания, которые давал Голос и которым вряд ли обучают учеников других домов, подсказывали, что просто исчезнуть будет неправильно. Требуется какой‑то отвлекающий маневр. Нужно что‑то, что заставит Кайтаидов искать меня в другом месте, за пределами замка.

Сама придумать мало что смогла и обратилась за советом к Голосу. Тот вместо помощи отправил штудировать учебник по заметению следов и теории бегства. Надо же, какие учебники тут есть.

План я разработала за месяц. До сих пор горжусь им, хотя получилось и не сразу, первые наброски Голос раскритиковал, над вторыми долго думал, но потом тоже указал на слабые места. И вот окончательный вариант. Вроде простой, но в тоже время в случае успеха уводящий погоню в такие дебри Алкена, что искать там, меня можно до второго пришествия и то не найдут. Ошейник? Это уже не проблема. Хотя снять я его пока не могла, но мой текущий уровень вполне позволит избежать удушения, а большего пока и не требуется. Приступаем к подготовке.

О подготовке все же расскажу отдельно, самая сложная часть плана и то, чем я горжусь. Никогда еще я не ждала с таким нетерпением очередных переговоров с каким‑нибудь враждебным домом. Обычно на них приходится скучать рядом с Маренсом, но сейчас…

Прибыли послы огненного дома Фотье. Огневики, ха. Убогие маги, так отзывался Голос о тех, кто посвятил себя какому‑то одному направлению. Да, в управлении огнем они превосходят многих, но зачем с ними бороться огнем, когда есть множество других направлений? Вода, например, в которой они заведомо слабы. А вода ведь тушит огонь. Такие вот однонаправленные дома, по сути, в открытую показывают свои слабые места — приходи и бей их. Впрочем, не все так просто. Как вода тушит огонь, так и огонь в состоянии испарить воду. Все дело в объеме энергии противостоящих магов. И опять все упирается в силу… Там, где интерфектор сделает легкий мазок, изменив заклинание, маги будут накачивать силу в плетения. Мне бы тренировки без отвлечений…

Я заставляла себя не думать о будущем и сосредоточиться на текущих вопросах. Самым трудным было добыть части тел гостей. Все‑таки они находились во враждебном доме и принимали меры предосторожности, но апостифика не опасались, потому мне и удалось стянуть немного волос из комнат, где их поселили. Вопреки суевериям, распространенным среди людей (сама слышали такие сплетни от слуг, а уж если в это верят слуги магов, то что говорить об обычных людях), причинить вред никому через части его тел нельзя. Не будем говорить о частном случае, когда люди сами наносят себе вред, когда искренне начинают в эту белиберду верить.

Проще всего добыть часть тела Маренса, я же постоянно рядом с ним. Но тут другая сложность: его части тела мне нужны отдельно. Если украденные волосы и подстриженные ногти гостей из дома Фотье я просто перемешала в кучу, то волосы архимага пришлось спрятать в тайной лаборатории, причем так, чтобы я могла до них быстро добраться. Потом, под руководством Голоса, приготовила амулет. Тут никаких ошибок быть не должно, а потому я пошла по хоть и самому сложному и неудобному пути, зато самому надежному — в своих силах я еще не была настолько уверена, чтобы доверят им жизнь. Затем приготовила еще один амулет, замаскировала его. В качестве основы для амулета использовала кусок засохшей грязи, куда вложила волосы и ногти гостей. Подкинула его первому попавшемуся слуге из тех, кто имеет право покидать замок и кто должен был покинуть его сегодня. Проследила, чтобы амулет благополучно покинул предел крепостных стен. Теперь осталось надеяться, что слуга скоро обнаружит в карман комок грязи и выкинет его, решив, что над ним кто‑то пошутил. Чтобы не было накладок, я терпеливо дождалась возвращения слуги на следующее утро и проверила его — амулета при нем не было. В планет тщательности подготовки и терпения Голос всегда был непреклонен и вбивал в меня именно эти качества как основу основ работы интерфектов.

— Не уверен — не спеши, — постоянно повторял он. — Действуй наверняка. Даже если понадобится ждать год — жди, но сам удар должен быть подобно удару молнии.

Конечно, Голос не совсем так говорил, ко мне он обращался только на «вы» или «господин». Это я так коротко изложила основную суть его занятий со мной. Да уж, эти специфические занятия… как убить человека одним пальцем. Как причинить максимальную боль, как взломать магически запертый замок, чтобы никто этого не заметил, тысяча и один яд и их действия, тысяча и два противоядия. Хотя с ядами интересно. Поскольку мне постоянно приходилось прятаться от архимага, а заниматься в своей тайной комнате мне не всегда удавалось, то все‑таки приходилось брать в комнату лекции, но куда их потом девать, когда уже выучу? Сжигать негде, рвать и бросать в слив? Но кто знает, где конечная остановка всего того, что сливают в канализацию? Вдруг оно просматривается? Зная магов, я не удивлюсь, если у них есть такой вид наказания для провинившихся слуг. Значит, только кушать. Противно и горько. Голос пообещал, что желудок мне будет изменен сразу, как только появится возможность. Короче, после очередных изменений я могла питаться даже травой. Подозреваю, любыми ядами так же смогла бы — какая разница что этому «реактору» переваривать. Можно даже металлы. Преувеличиваю, конечно, но кто знает, кто знает. Так что яды против архонтов не очень эффективны, даже с магической составляющей. Опасны, но при правильных действиях выживут. Правильные действия в случае моего отравления такими ядами Голос заставил меня заучить, как обычно, до автоматизма. И даже траванул чем‑то, а потом смотрел, как я оказываю себе первую помощь и советы подавал, сволочь. Обещал, что занятия будут продолжены, заодно, мол, выработается у моего организма иммунитет.

Переговоры с Фотье подходили к концу, и вскоре мой план должен был вступить в финальную стадию, когда едва не произошла катастрофа. И сейчас у меня волосы встают на голове дыбом, когда я вспоминаю тот день. С утра все сошла как обычно, я даже сходила на лекцию и теперь читала про очередное плетение, когда за дверью раздались шаги. Есть эти несколько листов времени уже не было и я сунула их под другие листы на столе, схватила первую попавшуюся книгу и сделал вид, что читаю. Вошел Маренс, и я неторопливо встала, вытянулась перед ним, преданно глядя на хозяина.

— Чем занимаешься?

— Читаю историю дома, как вы велели, хозяин. Освежаю в памяти некоторые даты из войн дома Кайтаидов и дома Фотье. — Действительно, был такой приказ.

Маренс взял книгу, глянул на обложку и с легким презрением изучил меня.

— Ну да, вам же, людям, надо несколько раз прочитать, чтобы запомнить. У земляных червяков памяти совсем нет.

На моем лице не дрогнул ни один мускул. Чему-чему, а выдержке я научилась. Почти год ходила по лезвию и сейчас все еще на нем балансирую. Тут неверный шаг и о быстрой смерти можно будет только молить. А архимаг взял листы со стола и начал просматривать. У меня сердце ухнуло в пятки. Вот сейчас он доберется до лекции, поймет, что я занимаюсь магией и тогда… Каким чудом мне удалось сохранить на лице маску полнейшего равнодушия удивляюсь до сих пор. Маренс глянул на меня.

— Что это?

— Делаю выписки важных событий, хозяин, чтобы лучше запоминалось, — голос спокойный, чуть отстраненный и в то же время чувствуется готовность услужить хозяину.

— Пфе, — маг презрительно швырнул листы на стол. — Какая чепуха. Слушай сюда, завтра наши гости покидают замок, с утра ты должна быть в парадном костюме, которые доставят сегодня вечером.

Склоняю голову. Маренс еще раз изучает меня с ног до головы и удовлетворенно кивает, слегка приподнимает лицо за подбородок, всматривается в глаза. Видно остается довольным и улыбается.

— А казалось, что тебя не удастся выдрессировать, — замечает он. — А такой упрямой была. Возможно стоит подумать о том, чтобы еще раз навестить твой мир.

Маг вышел, а я бессильно опустилась на кровать. Последние минуты маску равнодушия я удерживала только чудом и помощью какого‑то святого, иначе не объяснить. Еще бы чуть-чуть и все. И только спустя некоторое время до меня дошли последние слова архимага. Мой мир! А ведь он знает, как можно пройти в мой мир, а значит, может вернуть меня обратно! Или может научить меня ходить. Пока это невозможно, но я ведь учусь и обязательно достигну того уровня, когда такое заклинание станет мне по силам. Уровень энергии у меня и так почти как у архимага. Только вот как заставить его научить? То, что маг отправится в мой мир за вторым апостификом меня не очень встревожило. После моего побега он вряд ли уже будет так уверен в послушность «вещей» из другого мира.

— Что б тебя прихлопнуло, — пробурчала я.

Потом задумалась. Итак, завтра послы дома Фотье уезжают. Еще раз мысленно пробежалась по всем частям плана. Вроде бы нигде ничего не пропустила. Самое слабое место — амулет, который вынес из замка слуга. Где он его бросил? Дорога до города одна, а Маренс вряд ли Фотье разрешит телепортироваться так близко к замку. Собственно, неважно откуда Фотье вернутся в свой замок, главное чтобы их со стен видно не было, а там уже мой амулет одолжен сработать на магию перемещения. Сложная штука и требует стационарной установки на месте приема, например такую, как у меня в тайной лаборатории. Теоретически, зная ее код, я могу вернуться в лабораторию откуда угодно. Практически же… гм… вечно с практикой сплошные проблемы. Короче, просто не рискну пробовать. Да и процесс подготовки очень долгий. Зато на близкие расстояния можно перемещаться и без всяких дополнительных приспособлений. Только смысла нет, потому как близкое расстояние — это метров пять. И зачем Голос дрессирует меня на изучение такого заклинания? Все равно быстро его не сделаешь, а пять метров проще пройти ножками и сил меньше потратишь. Правда он что‑то там говорил про другое использование. Я верила и не спорила.

Стою в парадной форме Кайтаидов, надеюсь сегодня в последний раз, позади архимага, провожающего гостей. Те, важные как индюки, неторопливо выезжали за ворота. Замечаю всполохи защитной магии вокруг ворот — вот почему близко к замку телепортироваться нельзя и Маренс не отключит защиту ради Фотье. А вот внутрь замка попасть через телепорт можно, зная код приемного устройства. Хорошая диверсия могла бы получиться, только вот охрану стационарных телепортов внутри замка за тысячелетия отладили так, что постороннему проникнуть без шансов. Прибудет мешанина из костей и мяса, если кто попробует обойти защиту. Единственный вариант — тайком построить еще один приемный модуль телепорта… или найти такой в тайной лаборатории. Отсюда мораль: нефиг строить свой замок на бывших чужих владениях, если не уверен, что знаешь все тайны древних развалин. Кайтаиды, сами того не зная, сделали такую брешь в защите, что в самое сердце их владений я смогу армию провести, как глава дома Интерфектов, под чьим контролем и находиться второй телепорт. Может так и сделаю — проведу кого из врагов Кайтаидов. Пока еще не решила. Стараюсь поменьше думать о таком отдаленном будущем, сейчас бы выжить.

Откровенно говоря, я и сейчас не знаю, стоит ли такое делать. Заманчиво отомстить, но это ведь значит и открыть тайну второго телепорта другим. Нет, все‑таки не стоит. Сама со всем разберусь, а надежная база, расположенная к тому же в самом сердце территории врага, где тебя никто и никогда искать не будет не лишняя. А вскоре я проверю, насколько она надежна, ведь Маренс будет искать меня очень старательно и упорно.

Вот последний гость Фотье покинул замок. Я огляделась, не смотрит ли кто и шагнула назад и в сторону, вошла в тень и… вот это заклинания у меня получалось хорошо, его Голос заставил отработать на пять, да я и сама старалась, очень удачное оно мне казалось. Главное, быть в тени. И вот эта тень вдруг словно натянулась на меня, я затаила дыхание, как можно больше замедлила сердце, теперь кровь внутри тела разгоняли сами сосуды. Не спрашивайте как, говорю то, что сказал Голос, а я не стала уточнять детали, как раз тогда изучала строение человека, и меня немного мутило от подробных изображений. Разбираться еще в собственном строении желания не было. Эта тень почти идеальная маскировка, только изнутри все кажется черно-белым, но это не смертельно. Для обычных людей обнаружить кого‑то прячущегося в тени почти нереально. Для магов — только если специально искать. Меня может выдать дыхание или стук сердца — еще несовершенны эти мои умения в маскировке, в идеале я ведь вообще дышать не должна и сердце должно остановиться. Но пока это слишком сложно, но по моим расчетам должно хватить и такой маскировки.

Прикрыла глаза и замерла, дожидаясь. Вот сработал амулет, что я подбросила гостям и Маренс мгновенно уловил мою ауру со стороны ушедших гостей, пожертвовала целым клоком волос для этого. Вот для чего я добывала части тел всех — они несут в себе отпечатков ауры человека. Недолго, правда, если не принять специальных мер, но об этом я позаботилась.

Архимаг нервно заозирался, увидел на земле, где раньше стояла я, что‑то, еще один мой подарок. Схватил и заревел разъяренным быком.

— В погоню!!! — никогда не видела мага в такой ярости, чуть не поседела от страха. — Эти дети навоза похитили апостифика!!!

Что тут началось. Сразу ведь не отправишься в погоню, но вот отряд во главе с архимагом выскочил из ворот. Теперь главное, чтобы Фотье убрались к себе раньше, чем их догонят. Ага, сработал телепорт. И тут же второй амулет. Пусть теперь маги Кайтаидов разбираются в оставшихся следах аур, в которых вместе с остатками аур гостей обязательно найдут и мою.

Теперь второй этап — как‑то пройти в замок и остаться незамеченной. Не так просто, как кажется. Тень — это хорошо, но ведь тень не бесконечна, да и перемещаться по ней трудно. Вот тут пригодится заклинание отвода глаз. Простенькое и с архонтами не сработает, но все архонты сейчас либо с архимагами, либо у себя, либо на местах, где им положено быть по тревоге. Вокруг носятся, в основном, ученики.

Я добралась до тайника, откуда достала приготовленную форму неофита Кайтаидов, быстро переоделась, свой парадный костюм спрятала в мешок, который закинула за спину.

— Главное, не оставь улик, что ты еще в замке, — наставлял меня Голос. А то я сама не знаю, что у магов возникнет куча вопросов, если найдут мой парадный костюм у стены. Зачем Фотье понадобилось бы меня переодевать? И с амулетом иллюзии неплохо получилось. Теперь Архимаг уверен, что рядом с ним стояла не я, а иллюзия. И ведь стояла, я отошла в сторону раньше, оставив подарочек. Теперь самые непредвзятые маги заявят, что есть следы иллюзии. А то, что апостифик, вещь, скулик способен применить магию никто не поверит. Даже не задумается о такой возможности. Нет, люблю я магов и их самоуверенность.

Так, заклинание, проверить как работает и вперед уверенной походкой человека, спешащего по важным делам. Если какой маг меня и сумет разглядеть, то, во-первых, не увидит черты лица, точнее увидит, но кого угодно, кроме лица апостифика Моренса (да помнят ли они вообще мое лицо); а, во-вторых, форма неофита дома Кайтаидов сама по себе делает меня невидимкой. Тут столько таких неофитов бегает кругом, что один лишний никого не заинтересует.

А вот пробираться по коридорам уже сложнее — тут народа на порядок меньше, но тут уже есть тени, так что можно в любой момент спрятаться там.

— Главное не спешить, — как заклинание повторяла я наставление Голоса. — Терпение и еще раз терпение.

Потому я замирала на каждый шорох, пряталась, иногда по часу стояла неподвижно, убеждаясь, что тревога ложная или дожидаясь, когда миом протопает отряд магов. Однажды на паладинов нарвалась. Вот когда можно сказать спасибо за учебу Голосу. Ведь уже несколько раз порывалась идти дальше, но каждый раз оставалась в своем уголке из‑за легкой неуверенности. Хороша бы я была, отправившись дальше и нарвавшись на этих грозных рыцарей.

Только когда оказалась в тайной лаборатории расслабилась и со стоном рухнула в кресло. Но нужно срочно сделать еще одно дело — ошейник. Быстро достала волосы Маренса, достала приготовленный амулет. Сначала подготовка. Парочка плетений на волосы, заставить их стать единым целым для увеличения силы ауры, теперь амулет, а волосы поднести к ошейнику, подошла к зеркалу, чтобы видеть происходящее и разрядила амулет. Теоретически теперь волосы архимага должны стать единым целым с ошейником и тот постоянно будет ощущать ауру архимага — своего хозяина. Таким образом где бы не находился настоящий архимаг, ошейник будет чувствовать его рядом, а значит не будет видеть причины в моем удушении. Так ли это может сказать только время: если останусь жива через месяц, значит все сделала правильно. Если где ошиблась, очень скоро это почувствую у себя на шее. Правда надолго этого не хватит и как не сохраняй ауру в волосах, но где‑то через восемь-девять месяцев она исчезнет, но к тому времени я надеялась суметь разобраться с этим украшением на шее раз и навсегда. И еще отрезать канал перекачки энергии от меня к архимагу. Перекрыла я его сразу, как только вошла в тень, но теперь надо окончательно избавиться от этой связи. Это уже не сложно, но доступно только магам. И я, пусть начинающий, уже маг.

— С удачным окончанием дела, господин.

— Насколько оно удачное покажет время, — буркнула я. — Если нас не найдут через несколько дней, будем считать его удачным.

Чтобы хоть немного отвлечься и сбить тревогу, я отправилась в библиотеку и достала первую попавшуюся книжку. Да уж, библиотека интерфектов отличалась от библиотеки Кайтаидов. Здесь маги погибающего дома собрали самые ценные книги, содержащие все их знания и разработанные ими заклинания. Хотя и тут меня пускали не везде.

— Незачем вам еще знать то, что применить не сможете. Двигаться по пути учения необходимо шаг за шагом, не торопясь.

Да уж, на счет «не торопясь» — это про меня. Почти.

Эту неделю я провела как на иголках. Убивало то, что я не могла получить никакой информации о том, что происходит в замке. Голос же учудил — подал мне официальную форму главы дома Интерфектов. Дескать, успешно решив задачу, заслужила этой чести. Форма оказалась красивой, в ней, правда, преобладали черный, темной синий и серебряный цвета. И снова рассчитана на мальчишку. Ну что б вас всех!!! Почему нет парадной юбки? Голос моей эмоциональной речи не понял и заставил переодеться. Покрой чем‑то напоминал одежду архимага, только цвета другие. Штаны и куртка темно-синие в упор скорее на темно, чем на синие, рубашка тоже синяя, но посветлее, серебряные пряжки на туфлях и черная накидка за спиной, на которой зловеще сверкала печать дома. Почему зловеще? Не знаю, но когда я глядела на нее, меня пробирала дрожь. Счастье, что когда накидка на мне — печать за спиной и я не могу ее видеть.

Минут тридцать крутилась перед зеркалом, размышляя, чем бы можно украсить костюм. С сожалением пришла к выводу, что украшать его только портить. В нем не было ничего выдающегося, но именно в этом и состояла его красота. Никакой лишней детали, только функциональность, возведенная в абсолют. Чуть подтянул завязки и костюм превращается в нечто, подобное костюму ниндзя, а с учетом магических изменений, которым подверглась ткань, он был скорее костюмом спецназовца. А уж сколько смертоносных штучек прячется в его потайных карманах… пару раз чуть не порезалась, когда обшаривала их. Вот только ошейник портил картину, но тут я пока ничего не могу сделать.

Странный костюм. По улице ведь в таком ходить не будешь, это все равно, что повесить на себя плакат: «Я интерфектор — ночной убийца». Хотя ночью я бы от такого костюмчика не отказалась. Его простота завораживала.

Как‑то читала я в книге Кайтаидов, что Интерфекторы использовали специальные мечи, которые переделывали каким‑то жутко тайным заклинанием. Мол только с помощью их они могли так легко убивать архимагов. Так вот, чушь полнейшая. Интерфекторы вообще избегали использовать какое‑либо необычное оружие. Ведь любой переделанный магией предмет любой маг определял без труда, задача же интерфектов приблизиться к объекту охоты так, чтобы не вызвать никаких подозрений, а потому ничего необычного у них быть не должно. А уж специфическое оружие сразу привлечет внимание. На самом деле интерфекты сумели добиться того, что они сами по себе были оружием. Все остальное только приложение к ним. В этом смысле совершенно неважно, что у них в руках: меч или столовая вилка и тем, и другим можно легко убить кого угодно, главное держать заклинание под рукой.

Так что мой костюм хоть и был набит колюще-режущими предметами, но точно такие же имелись у любого мага Алкены, который связал себя с военной стезей. Ну или с убийствами. А что, кто‑то думал, что с уничтожением Интерфектов наемные убийцы тоже исчезли? Интерфекты были лучшие — да, но далеко не единственные, кто занимался этим благородным ремеслом. Полагаю, что и в настоящее время есть множество гильдий, занимающихся тем же самым.

Дальше начались тренировки. Стараясь забыть о тревогах, я ушла в них с головой. С утра тренировка на арене, потом занятия в классе по теории, после них практические занятия, а потом отработка уже прошедшего. Базовые заклинания у меня уже выходили совершенно естественно, как дыхание. С базовыми связками сложнее, но и здесь добивалась результатов. Даже Голос один раз похвалил, не знаю насколько искренне. Есть подозрение, что он специально так сделан, чтобы хвалить хотя бы иногда для поднятия настроения ученику. Сама же я считала свой прогресс крайне медленным. Еще бы, ведь сравнивать не с кем. Этот момент Голос тоже тревожил, он постоянно говорил, что мне нужен спарринг. Пока я жила в замке, я хоть иногда могла наблюдать за занятиями и смотреть на плетения учеников, а сейчас что? Конечно, у Голоса в амулетах хранилось куча заклинаний, которыми он и запускал в меня, но это почти компьютерный симулятор. Играла я в такие игры, но ведь полет на ИЛ-2 в симуляторе не сделает из меня пилота. Так же и тут. Зато наловчилась заряжать эти самые амулеты.

Я говорила про их одноразовость? Так вот, есть еще один тип амулетов. Они намного сложнее, но зато умеют сохранять силовую структуру. После применения энергия исчезает, но если их снова наполнить, то они будут снова готовы к работе. У Голоса такие и были. А мне после занятий вместо отдыха их заряжать. Сотни, которые использовались за день. Впрочем, неплохая тренировка, заодно научилась быстро составлять заклинания для амулетов — ведь во время зарядки волей-неволей разбираешься и в их плетениях. А повторяя одно и тоже раз за разом в течении недель я все их выучила наизусть. Теперь при случае смогу повторить любой амулет из тех, что прошли через мои руки. Хотя они будут одноразовыми, но это ведь не всегда плохо.

Судя по тому, что спустя три месяца я еще была жива, то с ошейником я нигде не ошиблась. И раз пока все равно не могу покинуть тайную лабораторию, то надо продолжать занятия и ни о чем не думать. По крайней мере, до тех пор, пока не избавлюсь от ошейника. Только после этого можно думать о разведывательной вылазке в замок. Как снять его, я уже знаю, не хватает пока только умения. Но в последние дни только это заклинание и отрабатываю. Возможно, через месяц снять его удастся, а еще через месяц, если я не ошиблась в счете времени, Маренс должен отправиться на совет в Фламин. Как раз тогда и можно будет совершить вылазку. Значит, тогда уделяем особое внимание разным маскировочным заклинаниям и тренируем умение входить в транс, а так же управление дыханием и сердцебиением. Теперь уже все должно быть серьезно, тут уже не тоже самое, что скрыться в поднятой суматохе. Планы есть, осталось воплотить их в жизнь. Голос скорректировал немного занятия и вперед на полигон, отрабатывать все до кругов перед глазами и полной потери энергии. Не жалея сил, пота и крови. Ну почему нельзя получить могущество по взмаху волшебной палочки? Да и от самой волшебной палочки я бы не отказалась.

Глава 6

Эти два месяца ожидания были худшими в моей жизни. Как все‑таки в мире все относительно: еще недавно худшими днями я считала жизнь в замке, а вот теперь время, проведенное взаперти в тайной лаборатории Интерфектов. И ладно бы взаперти — это бы я пережила, благо скучать некогда, с той интенсивностью занятий, которую определил Голос. Я уже по теоретическим знаниям на уровне мастера, вот только практики не хватает. Именно этот момент больше всего тревожит Голос.

— Поймите, господин, никакая теория не заменит опыта и практики. Та имитация заклинаний на полигоне жалкое подобие реальных схваток. Придется уделить больше времени на отработку базовых связок.

Да они у меня уже на уровне рефлексов получаются! Порой даже невольно. Хочется что‑то взять, только хочу встать, как предмет уже ко мне подплывает. Впрочем, это тоже не нравится Голосу.

— Вы должны контролировать силу, а не следовать за ней. Никакое действие не должно происходить против вашего желания.

Мы как раз приступили к контролю и я вовсю старалась создать силовые линии будущего каркаса заклинания, а потом изогнуть их каким‑нибудь причудливым образом… ладно, хотя бы просто изогнуть. То есть сделать то, что недоступно ни одному обычному магу Алкены и чем славились маги Интерфекты: полный контроль на заклинаниями и энергией. Теперь утро начиналось не с зарядки, а с медитации, во время которой я постоянно воспроизводила различные элементы каркаса заклинания.

— Почувствуйте текущую через каркас энергию, — говорил Голос.

В общем, скучно не было, даже спать приходилось по пять-шесть часов в сутки с такой интенсивностью занятий. Почему же я с таким нетерпением ждала вылазку в замок? Ответ прост — закончились украденные запасы еды, которую я натаскала сюда перед побегом. Интерфекты были предусмотрительны и они подготовили гигантские запасы еды, защищенные от порчи магией, вот только время… Сами продукты не испортились и Голос уверял, что они содержат все необходимые для жизни элементы. С учетом того, сколько времени я уже ими питаюсь и питалась еще до того, как перестроился мой организм, без всяких последствия для себя он говорил правду. Одна беда, эти продукты совершенно потеряли вкус. Фрукты, запасы мяса, яйца, различные сорта сыров, хлеб, яйца, абсолютно все было совершенно безвкусным. Видно не рассчитывалось заклинание сохранности продуктов на такой длительный срок. Мальчишки у нас в классе любили рассказывать про какие‑то курсы выживания, которые должны проходить спецназовцы. Якобы там заставляют их есть личинок, гусениц, червяков… Согласна! Даже на… бр-р–р-р… пауков согласна, только бы у этого был хоть какой‑то вкус!

С этой едой я познакомилась практически сразу, как попала в лабораторию и потому позаботилась о создании запасов, но как ни экономила их, они закончились через три недели. С тех пор сижу на рационе, оставленном интерфекторами. После перестроения организма даже бумагу уже начала есть только бы хоть какой вкус почувствовать от еды. Когда поймала себя за жеванием черновика, где решала задачу из курса расчеты узловых параметров заклинаний, поняла, что или я добуду еду или скоро переключусь на книги из библиотеки. А может, попробую смогу ли я переварить бронзовые столовые приборы. Голос утверждает, что нет, хотя и вреда от этого не будет.

Голос настаивает на построение каких‑то планов по возрождению дома Интерфектов, но думать ни о чем, кроме жареного бифштекса или яичницы-глазуньи я была не способна. Занятия отвлекали, но только до перерыва в них.

Тем не менее, Голос прав — стоит задуматься о будущем. Чего, собственно я хочу? Восстановить дом Интерфектов? Честно не думала об этом. Пока с собой бы разобраться. Хорошо еще Голос понимает… хм… ляпнула. В общем, не знаю, чем он там думает, но знает, что с моими силами пока рано тягаться даже с малыми домами, не говоря уже о великих. Потому и настаивает на практике. Прямо не говорит, но понятно, что настаивает на выход в мир. Я и сама уже думала об этом, потому и штудировала атласы по географии, также выкраденные из библиотеки Кайтаидов — такая литература не помечалась печатью дома. Кстати, именно так ошейник и определял какие книги мне можно читать, а какие нет: стоит на ней печать дома Кайтаидов или нет. Если стоит, даже прикасаться к ней не смей. Помечали только ценные книги или те, которые мог читать только член дома, на котором тоже стояла печать. Любой посторонний, взявший такую книгу, могу получить весьма болезненный удар по нервам. Повезет, если не помрет. Так что тут ошейник скорее оберегал меня от глупостей, чем не давал знакомиться с магией. Сейчас‑то я смогла бы обойти эту защиту, точнее временно блокировать ее, но зачем? Подходы в магии Кайтаидов и Интерфектов настолько различны, что знакомство с теми заклинаниями может скорее помешать мне в тренировках, чем помочь. Вернее познакомиться с вражескими заклинаниями не помешает, чтобы понять как они работают и как против них сражаться, но это лучше делать наблюдая за тренировками магов. Стоп!

Я едва атлас не выронила. Где можно спокойно наблюдать за тренировками магов? Академия!

Когда‑то я обещала подробней рассказать об академии магии позже. Наверное, это позже уже наступило. Как я уже говорила, основное обучение члены дома проходят в замках. Никто из магов, находящихся в здравом уме, не передаст разработки по магии конкурентам. Тем более многие дома славились своими исследованиями и новыми наработками. С чего бы им делиться тем, над чем они работали годами?

Сразу возникает вопрос: а зачем тогда нужна академия, если там некому учиться? Не совсем так. В академии все‑таки учатся и учатся представители практически всех домов. Наследников туда никто не пошлет, а вот детей аристократии дома или просто отпрысков значимых семей отправляли. Расчет здесь был не столько на обучение, сколько на установление контактов детей между собой. Так завязывались связи между домами, происходило знакомство врагов и друзей. И самым важным было ознакомление с магией других домов. В самом начале зарождения академии, когда стало ясно, что нельзя изолироваться домам внутри самих себя, иначе идет остановка развития и, соответственно, возвышаются другие страны, где какое-никакое, но сотрудничество налажено, был заключен договор. По нему каждый дом предоставлял по собственному выбору несколько эксклюзивных заклинаний в академию. Там создали отдельную библиотеку с книгами, на которых не ставилась печать дома, а значит доступных всем учащимся. То есть академия играла своеобразную роль обмена идеями между домами, предотвращая застой в развитии. Находились, конечно, особо умные дома, которые отказывались делиться заклинаниями, но таких просто не допускали к библиотеке академии и такие находчивые вдруг обнаруживали, что безнадежно отстают от конкурентов в плане новых заклинаний. Это было лучшей рекламой для такого, пусть и ограниченного, но сотрудничества.

Ученики изучали заклинания других домов, разбирали их, знакомясь с магией не только своего дома. Частенько на основе этого они изобретали что‑то свое. В книгах было написано о весьма существенном пополнении заклинаний учениками. Такие разработки включали в библиотеку академии, и они становились доступными всем домам. Когда собирался совет в столице многие архимаги не считали зазорным посетить библиотеку академии и познакомиться с новинками, разработанными учениками за последний год.

В академию брали с четырнадцати лет, и обучение продолжалось три года. Преподавателей набирали из малых домов, остающихся нейтральными. Вообще деятельность академии и взаимоотношение учеников и преподавателей регулировалось специально разработанным сводом правил, достаточно простых и четких. Любое нарушение очень сильно не приветствовалось, а преподавателям предоставили очень широкие полномочия, чтобы избежать всяких несчастных случаев среди учеников. Ну еще бы, ведь там учились и дети враждующих домов, битвы между которыми не утихали столетия. Потому и разместили академию в столице на нейтральной территории, потому и запретили ученикам всяческие дуэли, а виноватых в смерти других учеников казнили сразу после короткого разбирательства, а магия позволяла установить виновника со стопроцентной вероятностью. Жестоко? Возможно, но только так можно было сдержать ненависть представителей враждующих домов. И каждый поступающий в академию приносил клятву соблюдать нейтралитет, а любые вопросы, касающиеся задетой чести решать только через преподавателей. В особых случаях они могли и разрешить дуэль с одобрения представителей тех домов, ученики от которых оказались замешаны в инциденте — такой вот своеобразный предохранительный клапан, иногда даже угроза смерти не останавливала учеников. Тогда‑то, чтобы избежать худшего, им могли и позволить спустить пар. Вот в такое место я решила отправиться. А разве есть лучшее место, где можно наблюдать за магами?

Понятно, что учеником мне не стать, для этого надо принадлежать к какому‑нибудь дому. Я, вроде как принадлежу к дому Интерфекту, но заявиться туда в таком качестве равносильно тому, чтобы в рейхстаг сорок первого года заявиться в буденовке и автоматом ППШ через плечо. Но ведь академии наверняка нужны слуги, особенно, когда начинается набор студентов после каникул. Правду тут никаких планов не построишь, я просто не знаю, как происходит набор слуг, и кто им требуется и требуется ли вообще. В библиотеке Кайтаидов эти сведения мне не попадались, а данным из библиотеке Интерфектов я не очень доверяла из‑за прошедшего времени, хотя и учитывала их в планах.

Решено, как только закончу теоретическую подготовку — отправлюсь в путь. Хотя бы ради того, чтобы есть нормально.

Этими планами я и поделилась с Голосом. Думал он долго, а потом выдал:

— Это самое лучшее решение из возможных. Я поражен, господин, вы научились анализировать ситуации и выбирать из разных возможностей наилучшее.

Спасибо, что тут скажешь. Только если целыми днями все мысли заняты только одной проблемой — как выбраться домой, то рано или поздно что‑нибудь обязательно в голову придет. А именно о возвращении домой я и думала, даже магов готова была простить вместе с Маренсом, если тот отведет меня домой. Но что‑то мне подсказывало, что если я заявлюсь к нему с таким предложением, то он просто прибьет меня. К таким типам, как Маренс, надо являться во всем великолепии магоубийцы Интерфектора, чтобы у того колени тряслись и голос пропадал от ужаса. И пока я такого ужаса внушать не научусь нечего и думать о какой‑либо сделке с ним. Итак, решено, в планах стать самым могущественным магом Алкены, чтобы иметь возможность диктовать свои условия одному хаму, который выкрал меня из родного мира. И если тот вернет меня домой готова даже оставить его в живых.

Размечталась тогда по полной. Особенно понравилось, когда представила, как Маренс ползает передо мной на коленях, а я, гордая, стою во всем блеске Интерфектора, с развивающейся накидкой, на которой сверкает меч, окруженный сверкающими молниями. Они срываются с клинка и лупят в ползающего архимага, а тот умоляет пощадить его.

Снова тренировка. Отрабатываю бег на повышенной скорости. Мышцы трещат, ноги впустую молотят по полу, но проскальзывают, и я лечу в стену. Если бы не смягчающая магическая подушка то либо проломила стену либо голову. Второе вернее. Повреждение головы — верная смерть даже для мага. Никакой архимаг не в состоянии залечить повреждение мозга. Вернее залечить может и в состоянии, но смысл? В результате получится растение, которое проще убить из человеколюбия. Именно потому очень много отрабатываемых мной ударов направлялись в голову мишени. В этом случае даже обычный меч несет смерть архонтам. Другой вопрос — попасть. У магов очень хорошая реакция и отменной чутье. Не попадешь с первого раза, второго они тебе не дадут. У меня, собственно, реакция тоже отличная, только вот как ее применить?

Ноги в очередной раз потеряли сцепление с полом, и я кувырком полетела по арене, сдирая кожу с рук. Больно. И почему эта печать не убирает боль?

— Это опасно, господин, — отозвался Голос, когда спросила. — В свое время такие эксперименты ставились и боль убиралась. Это приводило к быстрой смерти по непонятной причине.

Ну еще бы они поняли. Попались мне описание экспериментов, так потом всю ночь не спала. Все улучшения, которые маги вносили в человека подбирались ими методом научного тыка. А почему бы нам не сделать попытку создать человека-невидимку? Что проще? Сделаем его прозрачным. Сделали. А человек неожиданно возьми и умри. Не годится для внесения в печать дома. А теперь уплотним кости. Что? Мышцы не справляются? Укрепим и их. А теперь легкие не могут снабжать их кислородом? Не успевают? Улучшим и их. Накопленный удачный опыт в печать для изменения всех членов дома.

Удачные эксперименты по пальцам пересчитать можно, опыт накапливается тысячелетиями. Потому другие дома и охотились за наследством Интерфектов, пытаясь завладеть печатью для исследования и включения их заклинаний в собственные печати. Потому последние интерфекты так старательно заметали следы, подстраивая общее уничтожение всего хранилища знаний, чтобы они никому не достались.

Кстати, потому дома никогда не откажутся от раз выбранного пути развития. Ведь отказ означает потерю всего опыта, который они успели накопить за тысячелетия. Это сразу отбросит дома назад, они потеряют все. Весь опыт, все заклинания будут потеряны. Ну не все, конечно, что‑то смогут приспособить, но потери все равно окажутся колоссальны. Даже знания о возможном выигрыше в силе в будущем не заставит их свернуть с пути, ибо этими знаниями еще нужно будет успеть воспользоваться и получить время на развитие. Кто ж им его даст? Печать интерфектов помогла бы им преодолеть эти тысячелетия. Так что откройся я магам и еще неизвестно кто за кем охотиться будет. Впрочем, с трупа все равно они ничего не получат, тут уж маги домов постарались защитить свои секреты. Печать сразу рассыпается, а все заклинания разряжаются. Разом. Найти хоть какие‑то концы в возникшей мешанине из остатков ауры, силовых каркасов и угасающих узлов энергий просто нереально.

А теперь внимание, вопрос: догадайтесь, кто выступал в роли подопытных мышек в экспериментах магов по улучшению себя любимых? Добровольцы маги? А вот и не угадали. Зачем нужны добровольцы, когда есть скулики? Сколько погибло людей, когда маги добивались положительных результатов своих исследований, остается только гадать. И если кто думает, что нынешние дома прекратили эти эксперименты, советую еще раз подумать над тем, что все дома активно разрабатывают новые заклинания и активно стараются найти способ сделать себя сильнее перед конкурентами. А о научности подхода я уже прочитала в книгах. Да, им около тысячи лет, но что‑то мне подсказывало, что и сейчас не очень много изменилось в этом плане. И теперь мне ясно, зачем каждый месяц в замок приводили по десять-пятнадцать связанных людей под охраной солдат дома, не наместников и не карающих. Тогда думала, что преступники и иногда удивлялась, когда там видела детей. И ведь знала уже натуру магов, но все равно не верила.

— Скажи, чем эти интерфекты лучше других домов?

Этот вопрос, который я задала Голосу после прочтения журналов по опытам, остался без ответа. Голос его просто не понял и надолго завис. Наконец выдал ответ в том смысле, что они лучше тем, что сильнее. Ну конечно, кто бы сомневался: кто сильнее тот и прав. Было очень паршиво. На эмоциях подумала даже бросить изучать магию, но все же решила продолжить обучение. Отказом от магии тех жертв не вернешь, а так хоть мне выжить помогут. Возможно, и отомстить. С той порой на печать я смотрела совсем по-другому и в всполохах молний на лезвии мне виделись лица тех тысяч людей, которых принесли в жертву ради того, чтобы в этот красивый рисунок добавился новый узор, делающий его обладателя еще более могущественным.

Куда не посмотри, везде одно и тоже. Со злости я каким‑то образом сумела пробежать стометровку на несколько секунд… за три? Э-э–э…

— У вас получилось, господин. Просмотрите воспоминания.

Просмотрела. Оказывается, в момент бега магически цеплялась к поверхности, увеличивая трение. Песок арены не помеха, просто магическая хватка уйдет глубже. Отдышалась и покосилась на содранную кожу с руки. Кровь уже перестала течь и рана отчаянно чесалась — заживление шло полным ходом, выкачивая из меня энергию. Все‑таки иногда Маренса хочется поблагодарить. Например за мой запас силы. Одна из причин моей быстрой учебы как раз в этом. Ученик ведь развивает свою силу вовсе не тем способом, который применял архимаг. Потому на это у него уходит значительно больше времени. Очень значительно. Почему не тренируется как я? А потому что помереть мало кому охота. Процент выживших после таких тренировок очень мал, так что я в числе везунчиков. Но может тут мне помогло моё иномирянское происхождение. Должно же это хоть немного помочь мне? А может моё упрямство и желание выжить любой ценой, чтобы иметь возможность придушить этого долбанного архимага! Сказать спасибо или придушить? Сначала скажу спасибо, а потом придушу. Нет! Сначала вытрясу у него заклинание для возвращения домой, потом скажу спасибо, а потом придушу. Нет, лучше сначала скажу спасибо, чтобы не подумал, будто я благодарю его за предоставленное заклинание, потом вытрясу про путь домой, а потом придушу. Особо зверским способом. Однажды мы с папой были в книжном, где он покупал мне учебники для школы. Потом подошли к разделу с фантастикой. Папа взял одну книгу, прочитал аннотацию и вдруг начал смеяться. Аннотацию он мне прочитал, но я не поняла, что там смешного. Надулась. Потом, в процессе тренировки транса ее вспомнила. Там было про то, что одного человека заразили СПИДом особо циничным способом. Папа сказал, что не может представить себе особо циничный способ заразить кого‑либо. И что тут смешного? Загрустила, сейчас бы спросила его и он бы обязательно мне объяснил бы почему тот текст вызвал его смех. К чему я это вспомнила? Просто захотелось придушить Маренса особо циничным образом. Сначала особо цинично допросить, потом особо цинично оторвать ему голову, а потом особо цинично сделать из него чучело, поставить в комнату, когда домой вернусь. Буду пыль с него стряхивать, тряпочкой протирать, пылесосить.

— А помнишь, господин маг, как ты обещал меня в магическую школу отдать? Так вот, я научилась магии. Да-да, конечно, ты ведь это уже знаешь. Правда, неплохо научилась?

Безвкусная еда и как следствие нездоровые фантазии. Так я для себя решила в тот момент и ускорила подготовку по вылазке в замок, тем более по всем расчетам Маренс уже должен был уехать на совет. Сдерживал меня только ошейник, который никак не поддавался. Что‑то там архимаг недоделанный намудрил с ним и открываться никак не хотел, а плавить его на своей шее мне почему‑то не хотелось. Сейчас я усердно укрепляла и утоньшала нитку, которой решила перерезать проклятую железку, уже успевшую мне надоесть. Идею с ниткой я придумала сама, а вот ее реализация… несколько попыток уже провалилось. То я нитку сделала недостаточно прочной, и она порвалась, то слишком увлекалась, делая ее тоньше, но забыв приделать хоть какие‑то ручки, так что утоньшонную нитку я даже в руки взять не смогла. Так и валяется где‑то на полу.

Гм… интересно, а есть слово «утоньшонная»? Или «утоньшала»? Да уж, многое есть в библиотеке интерфектов, а вот словаря по русской грамматике почему‑то нет, вот и не спросишь ни у кого. Но с другой стороны, а как еще можно сказать про процесс делания нитки более тонкой? Утоньшение! Логично? Логично. А результат будет более тонкая нить по сравнению с оригиналом, значит нить утоньшонная. Вот. Недаром у меня всегда пятерка была по-русскому.

В общем, это была уже четвертая попытка изготовить нужную нитку. Даже утоньшала ее только в центре, а с краев только упрочняла, чтобы можно было взять ее. Еще дня два и будет готово. Голос меня за эту работу хвалит, говорит, что я уже начинаю понимать, что значит контроль. И еще говорит, что другие маги не смогли бы воздействовать на предмет так неравномерно, они работают только с целым. И пока готовилась эта пилка, я тренировалась в телепорте. Сил отнимало уйму, расстояния прыжка мизерное, а Голос говорит, что улучшить это вряд ли удастся. И зачем тогда я тренируюсь, если все равно пользы нет? Но Голос настаивает, говорит, что это лучшее упражнение для тренировки контроля. Я бегаю и прыгаю на несчастные пятьдесят сантиметров вперед. Бегая и прыгаю. Бегаю и прыгаю.

— Ускоренно, господин, — предлагает Голос.

Машинально подчиняюсь и тут случается чудо — я оказываюсь на другой стороне арены меньше, чем за секунду. Вот это был шок для меня, это же просто невозможно. Устала, конечно, но скорость! И голос молчит, зараза, считает, что лучше будет, если сама разберусь. Разбираюсь, куда деваться. Сажусь на песок арены, тем более ноги все равно не держат, вхожу в транс и начинаю прокручивать в голове все события. Ух ты, оказалось, что я не бежала, а совершила серию телепорт-прыжков, каждый из которых был на те самые несчастные пятьдесят сантиметров, но моя скорость повторения заклинания превратила их в целый ряд прыжков. Как отдельные кадры на кинопленке превращаются в движущие предметы, так же получилось и у меня. И почему я сама об этом не подумала? Правда трата энергии… ну как последний шанс для побега сойдет, нужно только тренироваться. И потом, не обязательно ведь бежать только прямо, можно при телепортировании повернуть в другую сторону и даже…

Проверю мысль. Встаю, мгновение… эх, еще медленно заклинание получается, надо будет подтянуть его. Вроде делаю шаг вперед, но шагаю совершенно в противоположную сторону. Ух ты, прямо разворот на месте. А если не делать шаг? Получается. Хм, а ведь это самый лучший способ поворота на высокой скорости — никакой тебе инерции. Теперь понятно, почему интерфекты перемещались быстрее других магов. Не быстрее на самом деле, просто им не было необходимости преодолевать инерцию. А прыгать не обязательно на пятьдесят сантиметров, можно и на пять всего лишь, если желаешь только повернуть или развернуться на месте. Вроде бы разница в расстоянии не очень велика, зато какая экономия в силе! Решила посчитать, уселась прямо на песок, разровняла его и принялась считать. Оказалось, что экономия будет в пятьдесят семь раз по сравнению с прыжком на максимальную дистанцию. Великолепно! Еще один прием в арсенале, нужно только отточить его до автоматизма, чтобы само получалось, когда надо. Значит опять сон по три часа в день, а все остальное время прыжки, пока без сил не свалюсь. Только отложим тренировку до возвращения из вылазки.

Я так готовилась к вылазке в замок, так готовилась, столько маскировочных заклинаний довела до автоматизма в выполнении, а все прошло до обидного обыденно и неинтересно. Только не думайте, что я огорчаюсь, хотя в тот раз и было обидно — почти ничего из освоенного и не пришлось использовать. С ошейником разобралась быстро, когда подготовила нитку, которая разрезала металл за полторы минуты. Интересный способ, но почему интерфекторы не позаботились о наличии в их библиотеке обычной ножовки по металлу?! Как бы проще все было и мне не пришлось бы в ошейнике щеголять после побега почти восемь месяцев, всю шею натерла. Ну да ладно, речь не о нем — избавилась и избавилась, даже торопиться не пришлось, аура архимага еще вполне могла бы проработать месяца два. После этого и сделала вылазку, нарядившись в прихваченный костюм неофита. Тут, кстати, неожиданно оказалась, что за прошедшее время я подросла и тот костюм оказался слегка маловат. Слегка всплакнула, вспомнив сколько времени я уже в этом мире. Скоро ведь три года будет. Разозлилась на магов и села перешивать костюм, сердито дергая иголкой и постоянно обрывая нить — меня никто не учил шить, только мама когда‑то. Пришлось вспоминать и тренироваться, прежде чем что‑то стало получаться. Снова вернулась за костюм. Когда закончила, Голос посетовал на потерянное время и сообщил, что магией соединить швы было бы быстрее… чуть не прибила.

Внутри замка старалась двигаться, не отходя далеко от тени и чуть что, сразу ныряла туда, натягивая ее на себя. Теперь уже даже архимагу надо было постараться, чтобы обнаружить меня, по крайней мере, так утверждал Голос. Но архимаги просто так по коридорам не шастали и мне встречались только инферы и артифики. Впрочем, похоже, могла бы и не маскироваться, тут столько было неофитов, что на меня вряд ли обратили бы внимания, но рисковать не стала. Хотя кое-где встречались патрули паладинов, не очень много, но раньше, когда жила в замке и такого не было. Очевидно остатки следов былого шмона, устроенного магами внутри замка. Патрулям я старалась не попадаться и сразу пряталась в тени, хотя вряд ли они обратили бы внимания на очередного неофита, но рисковать не стала. Пробралась в столовую. Кто говорит, что я проголодалась? Ничего подобного — это у меня такая стратегия была. За едой люди всегда расслабляются и менее внимательны, а значит меньше шансов, что меня заметят, к тому же слушая болтовню какой‑нибудь дружеской компании можно узнать столько тайн. Ну а еда — это уже побочный эффект стратегии. Не могла же я быть в столовой и не есть? Это было бы подозрительно…

Эх, кого я обманываю? Не пообещала бы писать только правду, сейчас сочинила бы историю, как я тайком пробиралась в кабинет архимага, где заколкой для волос вскрыла сейф и выкрала особо важные и секретные бумаги, а потом убегала от паладинов, укладывая их пачками.

Кстати, я поняла, почему дома, даже великие, такие немногочисленные. Просто маги — очень своенравные существа и чем могущественней маг, тем труднее на него влиять. Если дома будут слишком большие, то рано или поздно количество архимагов там превысит некоторый оптимальный порог. Вроде бы хорошо, дополнительное могущество дому, но это так кажется, если не учитывать то, что я написала выше про влияние на магов. Договориться можно только с не очень большим числом магов. Если это количество превращается в толпу, то ее можно вести за собой только сгоняя всех вместе силой или убеждениями. Силу против архимага применять чревато, остается убеждение и тут надо еще как‑то договориться с ним. Пока их мало, они понимают, что лучше держаться вместе внутри дома, поодиночке их сожрут, а потому договариваются. Но если число архимагов будет очень велико, то наладить сотрудничество станет намного сложнее со всеми вытекающими последствиями. Так и распадаются дома, когда один из них покидают наиболее нетерпеливые, требующие больше к себе уважения и желающие получить больше влияния. В первое время они идут проторенной дорожкой, ведь они забирают и тайну печати, но потом неизбежно прокладывают свой путь и вот родился новый дом, рождается новая печать.

Ух, наелась от пуза, еще бы, сколько времени питалась безвкусными запасами интерфектов? Даже о делах забыла. На неофита и, правда, никто не обратил внимания, главное держаться подальше от артификов. К счастью проверять печати дома в столовой никто не собирался и обед прошел вполне спокойно, после чего я спряталась в тени и приготовилась слушать. К столам артификов не пошла, осталась у инферов — молодежь более болтлива и более эмоциональна. Язык без костей, эта поговорка верна и для магов. И не прогадала. В общем‑то, разговоры были совершенно пустыми. Мальчишки обсуждали учителей и жаловались на тяжелую учебу. Нытики! Позанимались бы по моей методике, посмотрела бы, как они взвыли тогда. Более старшие обсуждали какую‑то местную красавицу и спорили, кому первому из них удастся пригласить ее на танец на праздничном балу. Тоже неинтересно. Думала уже зря стою, но тут услышала разговор о пропавшем апостифике архимага. Пишу, как помню (то есть дословно):

— А что там про Фотье слышно? — поинтересовался высокий юноша лет семнадцати, судя по костюму, уже викарус.

Его сосед равнодушно пожал плечами.

— Отец мне не очень рассказывает. Слышал только, что Фотье вроде как сами в недоумении, чего это мы на них взъелись.

— Ха! Похитить апостифика главы и думать после этого, что мы ничего не предпримем — верх глупости.

— Да зачем им это надо было?

— Да мало ли. Воздействовать через него на главу.

— Конечно, глава такой идиот, что станет пополнять энергию от апостифика, который находится у врага. Сразу и разорвал с ним связь и все дела.

— Да кто их знает. Может был какой план.

— Вероятно, только не думаю, что это Фотье сделали. Кто‑то их подставил, а значит, были шпионы других домов. Отец вроде бы склоняется к этому варианту.

— Может и так, — согласился первый.

После этого разговор свернул на обсуждение коней, и мне стало скучно. Перешла к другому столу, потом к третьему. Из обрывков разговоров узнала, что после моего побега внутри замка перевернули все вверх дном и даже разоблачили среди слуг шпионов других домов (а может, назначили). Их обвинили в соучастии похищения. Много гадали зачем кому‑то понадобился чужой апостифик и сошлись на том, что хотели похитить тайно, что‑то с ним сделать и вернуть, пока не разоблачили, подставив главу. Но что‑то с планом пошло не так и похищение открылось раньше, чем они успели апостифика, то есть меня, вернуть. Это объяснение казалось самым логичным. Идея, что апостифик сам все это подстроил и сбежал, в голову не пришла никому. Хотя кто знает, спустя столько времени после побега остались ведь самые «разумные» версии, а так в горячке может кто и высказал правильную, но сомневаюсь. Слишком самоуверенные люди, эти маги, чтобы предположить будто вещь может взбунтоваться и пойти против хозяина.

Побродила еще по замку, слушая разговоры, старалась держаться подальше от магов и таскалась в основном рядом с учениками. Чтобы там ни говорил Голос, но уверенности в собственных силах я еще не имела, а потому предпочитала осторожничать. Да и вряд ли серьезные маги будут обсуждать событие больше чем полугодовой давности и строить предположения. Это молодежь даже спустя столько времени продолжала гадать и предполагать. Глядя на этих шестнадцати и семнадцатилетних, я чувствовала себя старухой, настолько они мне казались несерьезными и взбалмошными. Одним словом, обычные дети. Мда. Настроение упало. Еще побродив некоторое время по коридорам, отправилась обратно. Когда вернулась, сразу завалилась спать, отказавшись отвечать на вопросы Голоса.

— Все завтра, — отрезала я. — Сил нет, почти всю энергию потратила. Но можешь успокоиться, внутри замка меня не ищут. Предполагают похищение непонятно кем, а Фотье просто подставили.

— Хорошо, если так.

— Все так, — отрезала я. — А сейчас дай поспать. Все расспросы завтра!

Единственный вывод, который я сделала из вылазки, когда обдумала все услышанное: меня уже бросили искать и теперь стараются понять кто похититель. Маренса напрягало не столько само похищение, сколько причина его. Апостифик совершенно бесполезен для всех, кроме владельца. Переназначить его на кого‑то другого невозможно, это убьет либо апостифика, либо мага, когда тот попытается им воспользоваться. Навредить через него владельцу тоже можно только в одном случае, если его хозяин не подозревает о нанесенном вреде.

Следы былых сражений по этому поводу я и слышала в разговорах неофитов и учеников. Если взрослые уже бросили гадать, не имея информации, то эти еще вовсю строили предположения. Иной раз хотелось подойти к какому‑нибудь особо умному и дать ему хорошего пинка, заорав что‑то типа:

— Я тоже человек и имею свои желания, на которые вы наплевали! И я сама сбежала от вас, таких многомудрых и могущественных! Сопливая девчонка надула весь ваш великий магический дом и всех остальных!

Индюки!

Примерно так я и высказала все Голосу. Тот ничего не понял, а подумав, пришел к парадоксальному выводу:

— Пора тебе отправляться на практику.

Не знаю ничего по поводу практики, но сидеть в этой дыре мне уже осточертело. Впрочем, сразу выгонять меня Голос не стал, признав, что я еще не готова к самостоятельному путешествию.

— Маловато теоретический базы.

Чего?! И это при том, что я целыми днями только и делала, что отрабатывала все те теории, которые заставлял учить меня Голос? Тот, видно печенкой… или что там у него… почувствовал мой гнев, потому пояснил:

— Обычный маг, когда переходит из группы инферов в артифики, знает намного больше заклинаний. Другой вопрос, что заучил их чисто механически, не понимая сути и не зная тех связей, которые действуют на силовые решетки заклинаний. Ты же изучала базовые связки и можешь заклинание любой сложности разбить на такие базовые элементы. И если подумаешь, поймешь как оно будет себя вести, если убрать тот или иной узел. Или наоборот, добавить какой‑нибудь. Для Интерфектов такие фокусы были в порядке вещей. Тебе же не хватает опыта. Пусть и в лабораторных условиях, но мы постараемся тебе его хоть немного предоставить. Теорию ты уже знаешь на уровне мастера, остальное придет со временем. А сейчас практика и только практика.

С этого дня занятия стали не то, чтобы интересней, но занимательней точно. Тут уже не надо было зубрить связки и до упора создавать их на полигоне. Нудно и скучно, хотя Голос и говорил, что именно в этом заключается мастерство настоящего мага — в нудной и скучной учебе. Зато сейчас Голос создавал плетения, а моя задача заключалась в том, чтобы внести в него изменение и заставив сделать нечто другое. Первые задачи были достаточно просты: заставить файерболл раздуться до размеров, когда он уже перестанет быть угрозой, рассеять иллюзию, увеличить пламя. В общем, сделать что‑то, что уже заложено в заклинании, но изменить параметры. Но первое время все равно приходилось задумываться, изучать силовые линии, выискивать знакомые узлы, отвечающие за нужные параметры.

Прав Голос, если я выйду сражаться с магом и столько времени буду тратить на изучение заклинания, он пришибет меня и пойдет по своим делам. Не просить же его:

— Эй, дядя, не кидай так быстро свой шарик, дай изучить его внимательно!

Смешно? А мне нет, поскольку именно моя жизнь зависела от этого. Впрочем, с этим я разобралась быстро: базовые узлы мне в свое время во сне снились. А потому, когда я поняла, где, обычно, располагаются нужные мне узлы, я их стала находить влет. Порой даже раньше, чем заклинание сформировывалось до конца. После этого задача усложнилась, и теперь мне нужно было уже вносить более сложные изменения. Высший пилотаж для Голоса, это превратить магическое пламя в магическую воду, плетения, по своей сути, противоположные друг другу.

— На моей памяти такое мог проделать только семеро Интерфектов за всю историю Дома, — сообщил Голос. — Так что тебе есть куда стремиться.

Снова стала усердно заниматься с мечом и шестом. Голос считает, что в жизни может пригодится все, потому извлек из своей гигантской базы некоторые техники, подходящие мне, продемонстрировал и заставил выбрать одну, после чего начались занятия в привычной манере — то есть доведение до автоматизма связок и движений. Причем все это он заставлял меня проделывать на максимально доступной для меня скорости. Без удивление заметила, что техника приспособлена для действий в безинерционной манере. Значит, я была права и Интерфекты действительно применяли микроперемещения в бою. На очередной тренировке в момент, когда требовался резкий разворот, телепортировалась на сантиметр вперед и чуть в сторону, сразу разворачиваясь в нужную сторону и тут же продолжила исполнения связки.

Потом несколько раз просматривала запись: Голос записывал все мои тренировки, а потом демонстрировал, указывая на ошибки. Впечатляет, однако. Даже описать не могу, как это выглядит со стороны. Вот двигается человек вперед, движется рука с мечом и вдруг раз, словно мигнул. Перемещение настолько стремительно, что разглядеть исчезновение и появление человек невозможно, да и само мигание только маги и разглядят, и то не все. Для остальных человек просто продолжит движение совершено в другую сторону, можно даже и в прямо противоположную первоначальному. Но это редко, часто приходиться просто менять направление меча. Кто сможет сражаться с противником, если его меч в течение секунды способен несколько раз изменить движение, причем совершенно непредсказуемо и никакие законы инерции на него не действуют? Двигался вперед и вот уже бьёт снизу, а в следующее мгновение опускается сверху. Вот так со стороны это и выглядело. Пинаю воображаемого противника по колену, и тут же нога сносит ему челюсть.

Что? Почему невозможно? Ах мелкая! Так и противника я себе по размеру подбираю. Кто сказал, что мой воображаемый противник дожжен быть двухметровым гигантом? А если серьезно, то это была еще одна проблема. Из‑за постоянных физических нагрузок и не очень качественного питания в свои тринадцать лет я выглядела как одинадцатилетка. Из‑за этого и все зеркала либо занавесила, либо спрятала. Смотреть на себя тошно. Короткие светлые волосы, мальчишеская фигура, вся в синяках и царапинах, худющая как жердина, осунувшееся лицо алкоголика со стажем (опять выражение папы) и глаза… Их ненавижу больше всего, такие глаза могут быть у старухи столетней и многое пережившей. И волосы… хорошо, что светлые и в них не так заметна седые волоски. Пусть их немного, но они есть. Тоже то еще удовольствие их рассматривать.

Зеркала‑то я попрятала, но куда от реальности спрятаться? Как мне путешествовать в таком виде? Хотя, может в таком и надо. Как раз сойду за сироту, бредущую куда глаза глядят в поисках пропитания. Возможно, эту легенду и стоит отрабатывать, когда отправлюсь в дорогу.

И тогда же решила начать дневник. Пока только дневник, куда перед сном записывала все, что произошло со мной за день. Идея записать все, что произошло со мной с момента прибытия в этот мир и до настоящего времени пришла мне позже. Пришла, когда я не справилась с очередной задачей Голоса и получила изрядный удар током, вот от встряски и пришла. В тот же вечер записала самое начало, когда была еще дома. Вот с тех пор каждый вечер и писала понемногу.

* * *

Чем ближе мой дневник приближается к настоящему, тем сумбурней получается излагать мысли. Наверное, это связано с тем, что впечатления намного ярче и они еще не улеглись, а потому хочется написать обо всем и сразу. Вот и скачу с обучения новой связке и новым приемом владения с мечом и без. Но тут же в голову приходит мысль о тех маскировочных заклинаниях, на которые я наседаю в последнее время в плане подготовки к путешествию, а в следующий момент обязательные занятия по созданию амулетов. Это искусство Голос вообще считает для меня самым важным и жизненно необходимым. Незаряженный амулет ничем от обычного предмета не отличается, если особо не присматриваться, а зарядить его можно очень быстро и тут же применить. Одноразовый? Ну и что? Кто мешает тут же еще один сделать? В амулет можно ведь вставить очень сложное плетение, на подготовку которого в обычной обстановке приходится тратить несколько минут. Такая роскошь не всегда доступна. Особо Голос заставлял учить меня телепортирующее заклинание, чтобы иметь возможность возвратиться в замок в любой момент времени. Правда, это остается как крайняя мера: защита Кайтаидов хоть и не остановит перемещение внутрь дома, но наверняка засечет несанкционированное применение телепорта. Обратят маги на это внимание или нет, это ведь на помеху похоже, которые часто возникают в эфире, но рисковать не хотелось никому. Зачем давать магам повод задуматься? Потому и телепортироваться из замка я собиралась не прямо в столицу, а в пределах охраняемого периметра замка, то есть недалеко от стен с той стороны. В свое время я писала, что гости замка не могли сразу при выезде из замка телепортироваться домой из‑за защитных заклинаний, так вот их радиус был ограничен. При перемещении внутри него защитные заклинания гарантировано меня не видят. Стоит пересечь эту незримую черту, как мы их потревожим. Вряд ли на это обратят внимания, как я уже говорила, это похоже на легкую помеху, но к чему лишний риск?

Есть и более важная причина того, что я отказалась от перемещения сразу в столицу. Изучать жизнь Алкены по книгам Интерфектов тысячелетней давности — это очень разумное дело. Они так подробно обо всем пишут… Это я так издеваюсь, кто не понял. Впрочем будь даже иначе, но изучать жизнь чужой страны по книгам все равно не очень разумное дело. У меня ведь и книги Кайтаидов были, но на что маги обращают внимания? Точно не на житейские мелочи. Вот появлюсь я перед столицей, вооруженная такими важными и подробными сведениями, а меня спрашивают там:

— Откуда ты, девочка?

— Из такой‑то деревни.

— А вы уже закончили обмолот торжа?

— Ага, закончили, совсем недавно.

А торж — это такой сорт капусты, выведенный магами. Вы себе хорошо представляете обмолот капусты? И это еще самые мелочи, вряд ли меня так проверять будут, но в беседах на знании таких вот мелочей я точно засыплюсь и быстро стану КРАЙНЕ ПОДОЗРИТЕЛЬНОЙ ЛИЧНОСТЬЮ, ничего не знающей о жизни и непонятно с какой целью проникшей в столицу.

Справедливости ради надо сказать, что на эту проблему указал мне Голос, когда еще только я обдумывала маршрут путешествия. Так что прежде, чем лезть в столицу, надо как следует узнать о стране и людях, а потому пешее путешествия от дома Кайтаидов до Фламина как раз то, что доктор прописал. Далеко правда и идти придется пешком, но какой выход? Запереться в секретной лаборатории и не вылазить? Так я никогда домой не вернусь. И о путешествии с комфортом придется забыть. Золото у Интерфектов есть, причем монеты разных магических домов, но одинокий путник с золотом — очень подозрительная фигура, не говоря уже о том, что притягательная для всяких разбойников. Разбойников я не боялась — маг как‑никак, но зачем лишние сложности? А остановят меня патруль магов? Что им сказать? В общем богатый путешественник привлекает слишком много внимания, которое мне совершенно не нужно. Вот и остановилась я, в конце концов, на варианте сироты, ищущей пропитание. Причем сироты не девчонка, а мальчишки, так намного безопаснее и менее привлекает внимание. Насколько я узнала из книг, в моем возрасте уже многие родители отправляют сыновей в поисках подработки для семьи, и я на дороге буду не одинока, а значит и не привлеку внимания. Вряд ли на таких бродяг много внимания обращают. Потому в последнее время я тренировалась в маскировке, накидывая на себя личину, чтобы никакая случайность не разоблачила мой пол. А что касается поведения, так Голос уверял, что я и так почти мальчишка и веду себя как они. Убила бы за такой «комплимент»! Но ведь он и правда хвалил. Оказывается он потому и обращался ко мне в мужском роде, что считал, будто оказывает мне честь. Во как! Ретроград недоделанный. Женщина, видите ли, для него низшее существо, а меня, как главу рода, он возвысил, до мужчины! Точно убью! Но если и во внешнем мире такое же отношение, то путешествовать мальчишкой действительно безопасней.

И вот закончены последние приготовления, вещи собраны, одежда тоже подготовлена. Одежда… да уж. Домотканные штаны с разлохмаченными штанинами внизу, рубашка из того же материала, что и штаны и пеньковая веревочка чтобы подпоясаться. Все потертое, кое-где видны штопаные швы. Обувь? А обувь нарядом не предусмотрена. На это я обратила внимание еще при путешествии вместе с Маренсом, все дети в деревнях сверкали босыми пятками. Ну оно и понятно — обувь слишком дорогое удовольствия для крестьян, а уж тем более для нищих сирот, кого я и собираюсь изображать. Как у нас в классе говорили: не баре, могут и босиком походить. Заранее представляю сбитые в кровь ноги от непривычки. За всю свою жизнь я без обуви только дома и на пляже ходила. Но к боли я уже привычная, переживу как‑нибудь и это. Плохо только, что под маскировкой Интерфектов магией пользоваться нельзя. В этом ее и преимущество и недостаток. Преимущество, что она действительно маскирует от всех видов сканирования, как магического так и…хм… обычного. Недостаток… ну потому она так и хороша, что магия не проникает за маскировку, но, как следствие, не может она и выйти из нее. Так что пока я в виде мальчишки брожу по дорогам, то о магии стоит забыть. Конечно, можно снять маскировку, вылечиться, но, как говорил Голос, именно на таких мелочах шпионы и прогорают. Так что придется мне в дороге быть обычным человеком. Единственное что сделала, это заранее сделала кожу на ступнях более грубой и плотной, опять Голос немного помог с изменениями. У магов такого заклинания подготовлено не было, видно не бродят без обуви почему‑то, а говорят для здоровья полезно.

Котомка… тоже потрепанная и тоже и серого мешковатого материала, что и одежда. Только потрепанней. В швы зашиты несколько медных монет, чтобы по прибытии в столицу я имела возможность переодеться во что‑нибудь более приличное. Почему не золото? Нет, Голос не жадный, это я не взяла. Нищенка с золотыми монетами привлекает много внимания и пробуждает в человеке низменные чувства о неправедном заработке. Зачем мне это? Золото хорошо, когда может помочь, но когда польза от него сомнительна, а неприятности, в случае его обнаружения гарантированы, то лучше его вообще не брать. Медные монеты не так приметны и не вызывают вопросов. Да даже если я их своровала, кому какое дело? Кто‑нибудь будет стражу, что ли звать? И приработок, если их у меня отберут, не велик. Дешевле и проще принять и отдать товар, чем грабить такую мелочь. Так что монеты прятала сама и в одежде и в мешке, каждую монетку пришивала, а потом проверяла, не выделяется ли, нигде ничего не выпирает, не мешает ли при ходьбе.

И снова тренировки. Голос вообще озверел при приближении дня отправления. Он словно экзамен мне устроил по всему изученному материалу. Понять его можно, не хочет терять главу дома, обретенного спустя тысячу лет, но легче мне от этого не стало. Потому день отправления я восприняла, чуть ли не как избавление от мук.

Отложила перо, последний раз перечитала последнюю страницу в дневнике. Что еще добавить? Вроде все сказала, даже жалко, что больше ничего не напишу, привыкла уже, но с собой дневник не возьмешь — привлечет лишнее внимание. Хотя… нет, дневник с собой не возьмешь, но я буду мысленно его наговаривать в путешествии, словно записываю, а потом, если будет возможность, все запишу, благо память хорошая и смогу сделать это дословно, как наговорила. Так и сделаю, и мне в дороге не скучно будет, хоть с дневником пообщаюсь, раз уж с попутчиками напряженка.

Я стояла в комнате, в которой провела последний год в том наряде, в котором мне теперь предстоит путешествовать. И скорее всего, он теперь останется со мной надолго, до столицы так точно. Что еще написать? О том, какие сомнения меня одолевают? Что есть нестерпимое желание плюнуть на все и остаться здесь, прожив всю жизнь в этом склепе? Да, еда не очень вкусная, ну так можно вылазки делать и покупать ее.

Так прочь все негативные мысли. Я Интерфектор, я глава дома, который в свое время наводил ужас на всех магов Алкены! И я выхожу в мир! Маги еще услышат обо мне и проклянут тот миг, когда одному из них взбрела в голову мысль похитить для изучения девчонку с Земли! Я иду, господа маги!

Решительно кивнув своим мыслям, я шагнула в телепорт.

Часть 2

Дороги Алкены

Глава 1

Едва появившись недалеко от стен замка, я стремительно бросилась по склону к видневшейся внизу реке, не обращая внимания на сучья под ногами и ветки, хлеставшие по лицу и рукам. С ходу бросилась в воду и переплыла на ту сторону, высоко подняв над головой котомку, благо река была так себе, ручей не река, всего плыть пришлось шагов восемь, не больше.

Там забралась в самые густые заросли травы и растянулась на ней, вдыхая полной грудью свежий воздух и ни о чем не думая. Мокрая одежда? Какие пустяки! Смотрите, солнце! Облака! Поймала себя на том, что глупо улыбаюсь, наблюдая за небом. Посидите больше года в подвале, не видя света, не выходя на улицу, посмотрю я на вас. Хорошо еще магия позволяет искусственный загар делать, иначе точно была бы белой вороной, в прямом смысле этого слова. Кто видел не загоревшего нищего мальчишку, у которого впереди только дорога, а крыша над головой небо? Опять Голос подумал об этом. Эх, жаль по дороге говорить с ним нельзя, но придумать как разговаривать друг с другом за пределами лаборатории ни он, ни я так и не смогли.

Но это единственный минус, а все остальное плюс: я опять вижу солнце, траву, реку! Опять дышу свежим воздухом! Отмахнулась от прожужжавшего жука и села, оглядываясь. Господи, сколько звуков! Какие краски! Весна, оживающая природа, радостный гомон птиц, грозное жужжание насекомых, пьянящие запахи зацветающих трав. Хотя Голос выбрал именно весну для начала моего путешествия из чисто практических соображений: больше теплого времени мне на осваивание в мире, много работы в полях, а значит каждые рабочие руки на счету и, следовательно, мне будет легче найти приработок и пропитание, но и мне это в радость. Когда расцветает вся природа трудно предаваться пессимизму. В конце концов, у меня получилось то, что считала невозможным — я сбежала от мага и даже сама научилась магичить.

Жаль только долго разлеживаться нельзя, а то так бы и лежала. Со вздохом поднялась, сняла одежду и тщательно все выжала, снова нарядилась. Бр-р–р, влажная, ну да ладно, на ходу высохнет. Теперь определить стороны света, вспомнить карту, изученную мной перед походом и вперед. Карту я изучала, понятно, украденную в библиотеке Кайтаидов, не подумайте будто я маршрут прокладывала по карте Интерфектов. Представляю, куда бы зашла по ней.

Начальный отрезок пути был самым легким — я уже выезжала по этой дороге с Маренсом из замка и окружающие места знаю. Не очень хорошо, понятно, но достаточно, чтобы ориентироваться. Сейчас главное выйти на дорогу, а там уже по ней пешочком, понемногу и вперед, хотя лучше с той дороге свернуть поскорее. Все‑таки это центральное шоссе, ведущее от замка Кайтаидов и маги по ней шастают постоянно, потому лучше лишний крюк сделать, чем попасться какому‑нибудь скучающему магу, который решит позабавиться с нищим мальчишкой. Приходилось слышать рассказы молодых остолопов в столовой, с хохотом вспоминающих какую шутку придумал кто‑нибудь из них и сыграл со скуликом, в недобрый час попавшемуся ему на пути.

Ругаясь сквозь зубы на всякие острые камни и сучки, я выбралась из зарослей на дорогу, огляделась, закинула котомку за спину и зашагала навстречу солнцу.

Хорошо под небесами,

Словно в лодке с парусами,

Вместе с верными друзьями

Плыть куда глаза глядят.

По дороге с облаками,

По дороге с облаками,

Очень нравится, когда мы

Возвращаемся назад.

По дороге с облаками…

Мурлыкала я тихонько под нос, не забывая прислушиваться к посторонним звукам. Встречаться пока меня ни с кем не тянуло.

Хм, а помогает песенка и настроение поднимает. Хорошо обладать абсолютной памятью, а так же иметь возможность вспомнить любую деталь из прошлого. Песенка из просмотренного когда‑то давно, век назад, мультфильма здорово помогала. С друзьями, правда, было тяжко и возвращалась я не назад, ну да ладно. Зато весело.

Сорвала большущий лист лопуха, смастерила из него шапочку от солнца и зашагала дальше.

Легко на сердце от песни весёлой,

Она скучать не даёт никогда,

И любят песню деревни и сёла,

И любят песню большие города.

Нам песня жить и любить помогает,

Она, как друг, и зовёт, и ведёт,

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадёт!

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадёт!

Вот! Это совсем другое дело. Главное, намного веселей. Что бы еще вспомнить? Стук копыт прервал воспоминания и заставил броситься в придорожные кусты. Мимо пронесся маг в форме гонца дома Кайтаидов. Определенно надо поскорее убираться с дороги, кстати, очень хорошей. Идти по ней одно удовольствие, так бы и шагала, пока не привыкла бы, но, если хочешь долго жить, не стоит искать легких путей. Потому едва показалась неприметная тропинка, уходящая в сторону от дороги к лесу, я, не колеблясь, свернула туда, не забыв посыпать за собой прихваченным перцем. Может и паранойя, но, говорят, параноики дольше живут.

В лесу не так празднично и весело, но весна ощущается и тут. И идти не так плохо, как ожидала, хотя что в этом странного? Если есть тропа, значит люди по ней ходят. Единственное, что мешало наслаждаться путешествием — камешки и ветки на тропинке, постоянно попадающиеся под ноги, все‑таки лесная тропа не наезженная дорога. Так что мое продвижение сопровождалась ругательствами сквозь зубы, возгласами типа «ой», «ай», «что б тебя», «куда ж ты, сволочь, лезешь». Последнее это уже жуку, нагло ударившего меня в ухо, а потом еще и попытавшегося туда залезть. За дупло принял, что ли? Но даже эти житейские неурядицы не заставили меня растерять хорошее настроение — все равно это лучше, чем в лаборатории. Солнце, пробивающееся сквозь листву, сверкание искорок на паутинке и голоса птиц, устроивших бурное обсуждение наглеца, посмевшего вторгнуться в их владения… Что может быть прекрасней? Вот застучал дятел, что‑то проорала сорока. Хм… Дятел? Сорока? А они тут есть? Ну стук похож на стук дятла, а вот кто стучит не видно. Ладно, я сказала дятел, значит, будет дятлом. Если на клетке с тигром написано заяц, значит там заяц, а кто не согласен — получит в лоб! И не надо мне предлагать войти в клетку и покормить «зайчика» морковкой. Если понадобиться, войду и покормлю. И будет этот «зайчик» жрать морковку, иначе усы оборву, хвост узлом завяжу, лапы поотрываю. Маг я, в конце концов, или погулять вышла?

Блин, ну и чушь в голову лезет. Свежий воздух после годового затворничества действует не хуже наркотика. Неторопливо иду по тропе, поминутно вертя головой во все стороны как дура, пытаясь рассмотреть птичек, заодно высматривая подстерегающие опасности.

Никогда не думала, что ходить босиком по лесу так больно и утомительно, потому, кстати, и неторопливо шла, а вовсе не потому, что не спешила. А если еще пальцем по корню въедешь… у-у–у. Было желание плюнуть на все, сбросить маскировку и залечить все царапины и ссадины, появляющиеся несмотря на все предпринятые меры. Отказалась от этого не потому, что было опасно, кто тут увидит? Из‑за того, что дорога впереди длинная и ситуации могут возникнуть разные. Если я не смогу перетерпеть такой пустяк, то не смогу выдержать и сдамся в более сложной обстановке. Тогда уж лучше сразу вернуться в подвал и не вылезать. Строга к себе? Может быть, но чтобы выжить только так и надо. Никто меня в этом мире жалеть не будет, а любая ошибка может стать последней и винить в ней некого, она только моя. Значит надо быть сильной. А потому заткнуться и забыть про то, что ты маг и что все царапины можно залечить, стоит только сбросить маскировку.

С этой маскировкой недоработали что‑то древние Интерфекты, а мне приходится страдать: не получается при маскировке колдовать. Не получается и все. Сама маскировка супер! Даже сама уверена, что я мальчик, в том числе и когда раздеваюсь… хм… Ладно, не будет о грустном. В конце концов, жизнь хороша… если не учитывать корни и ветки под ногами.

Вдали послышался стук топора.

В лесу раздавался удар дровосека и крики кассира: не дам кошелек!

Дальше не знаю. Не «не помню» (это я то не помню?), а именно не знаю, точнее Петька не знал дальше, который этот стих мне и рассказал. Криков кассира слышно не было, а вот стук топора раздавался с каждым шагом все отчетливей. На всякий случай свернула с тропы, выругалась тихонько и дальше старалась идти как можно тише. Выглянула из‑за дерева. Могла бы и не подкрадываться — дровосек был так увлечен делом, что ничего вокруг не замечал.

Я невольно залюбовалась его работой. Мужчина с густой, но короткой бородой, скинув рубашку, оставшись обнаженным по пояс, ритмично махал топором, выбивая щепки из дерева. Замахивался не руками, а всем корпусом, резко поворачивался, погружая топор все глубже и глубже в ствол дерева. От удара бисеринки пота, посверкивая в лучах солнца, слетали с его волос и рук. Дровосек махнул головой, стряхнув пот с лица, но ни на секунду не прекратил ритмичных махов. Казалось, он не работал, священнодействовал, так всегда кажется, когда наблюдаешь за делом настоящего мастера, который весь целиком ушел в него, ничего не замечая вокруг. Налипшие на спину листочки и веточки, солнце, уже начавшее основательно припекать, беда любой весны, когда по утрам еще прохладно, а днем уже жарко, ничего из этого не могло отвлечь мужчину. Прервать его работу сейчас мне показалось чуть ли не кощунством, так что я тихонечко вышла из кустов, устроилась в тенечке, вытащила из котомки краюху хлеба с сыром и принялась неторопливо жевать.

Есть что‑то в наблюдении за тем, как работают другие люди. Затягивает. Знала, что захоти и свалю это дерево одним ударом, но никогда не смогу сделать этого с помощью топора и так ловко. Лесоруб выпрямился, расправив плечи и невольно поиграв впечатляющими мускулами. Интересно, этого мужчину можно считать маминой мечтой? Она всегда говорила, что неправильно выбрала мужчину своей мечты. Тогда еще мала была и не понимала, что она имел в виду, а вот сейчас задумалась, точнее залюбовалась.

Дерево вдруг затрещало, накренилось и сначала медленно, словно нехотя начало падать, но постепенно скорость падения возрастала, оставшийся неподрубленным ствол еще пытался удержать его, напрягая все силы, но хруст с каждым мигом усиливался и вот треснули последние веточки, дерево на миг словно застыло и обреченно рухнуло вниз, ломая ветки соседей.

— Мамочки!

Дура городская, выбрала самое безопасное место — там где лесоруб рубит, ну кто знал, что именно в ту сторону дерево падать начнет? Лесоруб‑то что, отошел чуть в сторону и все, а мне каково?

Схватила котомку и кубарем покатилась в сторону, пытаясь одновременно отбежать и вскочить, в результате мое перемещение напоминало галоп бешенной обезьяны на четвереньках. Для скорости, я чуть приподнялась и бежала, упираясь и руками и ногами, этакой буквой «Л». При этом выпустить котомку мне мешала жадность, и я волочила ее за собой.

— Куда ж ты… — что там дальше лесоруб сказал, я не поняла, таким словам Маренс меня не обучал. «Непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений». Но мне сейчас было не до анализа. Где моя телепортация?! А-а–а!

Отбежать я успела, но не до конца, дерево хоть и накрыло меня, но легкими ветками, не сучьями, иначе мое путешествие тут бы и завершилось. Убить не убило бы, все‑таки в этом плане я уже маг и сумела бы вылечиться, даже если сердце пробьет, но путешествие придется отложить — сколько я там лечиться буду?

А лесоруб уже пробивался ко мне, отсекая топором мешавшие ветки. Вот наверху показался просвет, отлетела еще одна ветка и я сумела высунуть голову.

— Жив, парень?

Я хлопнула глазами. Видать видок у меня был еще тот — торчащая из веток взъерошенная голова, хлопающая глазами. Мужчина замер на миг, разглядывая, потом, словно очнулся, подхватил меня подмышки и как морковку выдернул из западни, отнес в сторону. Я болталась в его могучих ручищах, прижимая котомку к груди и испуганно хлопала глазами, с трудом понимая где я и кто я.

Лесоруб ощупал меня со всех сторон и, убедившись, что все кости целы, сплюнул.

— Ну куда ж ты полез, чурбан недозрелый!

Интересно, а бывает зрелый чурбан? Наверное, бывает. Это я. Уже созрела. В том смысле, что теперь знаю, в какую сторону падают деревья, когда их рубят. Ну что ж, пословицу про одного битого за двух не битых я прочувствовала на собственной шкуре: не всегда безопасно там, где я думаю.

— Даже младенцы знают, где опасно стоять, а где нет! Эх, горе.

Я хмыкнула, а потом не выдержала и расхохоталась. Это уже нервное, а ведь думала, что научилась держать чувства под контролем и вот, в первый же день путешествия их сорвало. Видно, слишком много впечатлений за день, а тут еще это. И вот результат. Дровосек глянул на меня, хмыкнул и отошел, давая мне возможность прийти в себя. Понимает, что «мужчину» лучше с его срывом оставить одного — не надо посторонних свидетелей. Но я то не мужчина! Я хочу, чтобы меня утешили, по головке погладили!

Ага, конфеточку дали, молочко подогрели. А ну заткнуться и взять себя в руки!

Помогло. Нервный смех прекратился. Еще немного времени понадобилось, чтобы окончательно взять под контроль чувства. Так ведь и не дойти можно до конца путешествия, если любой пустяк будет меня из равновесия вышибать. Будем надеяться, что это благодаря сюрпризу первого дня и моей неопытности.

Лесоруб же, тем временем, старательно осматривался, но убедившись, что я одна, расслабился и направился ко мне.

— Здравствуйте. — Не знаю, как тут положено здороваться, но, если верить книгам, общество людей в Алкене очень патриархальное и нравы тут простые: младший всегда должен оказывать уважение старшему и здороваться первым. Правильно сделала или нет, сейчас видно будет.

Лесоруб одним движением вскинул топор, проверил заточку, словно меня на мясо отправить решился. Это он напрасно, во мне мяса‑то всего ничего, только небольшая подкладка между кожей и костями. Даже не наешься.

Нет, с моим черным и циничным юмором пора завязывать, а то еще ляпну что‑нибудь подобное не в том месте и наживу себе огромную кучу неприятностей, и чудом будет, если их потом переживу. Впрочем, если я чего и научилась лучше всего в этом мире — так это умению держать язык за зубами. До сих пор все тело ныло, вспоминая наказание архимага, когда я что‑нибудь говорила без его разрешения.

— И тебе не хворать. — Лесоруб проверил топор, отставил его в сторону и огладил бороду, вытряхивая из нее щепки и листья. — Откель такой взялся, отрок?

— Оттуда, — неопределенно махнула я рукой. — Иду в Горноул. Вы не подскажите дорогу, дядечка?

Горноул — это первый город, который стоял на пути в столицу. Его миновать никак не получится, хотя и заходить пока в города мне очень не хотелось, но тут уж ничего не поделать. Самый короткий путь в него был по той самой дороге, с которой я сошла, но идти там что‑то не хотелось. Лесоруб, похоже, был того же мнения.

— Вижу, куда ты идешь, башка дубовая, хоть и везучая. — Он задумчиво глянул на меня и продолжать тему моего умственного развития не стал, видно понял, что я уже все усвоила. — Ты ведь с центральной дороги сошел? Так?

— Это такая, где центр мощеный? Ага. Но там магов полно ходит, лучше оттуда подальше держаться.

И опять насторожилась. Магам, в общем‑то, плевать, что там скулики о них говорят и думают, но мало ли. Люди могут и по-другому думать, и будут опасаться говорить что‑нибудь плохое про магов.

— Это проклятое отродье, — лесоруб сплюнул.

Ага, ну, по крайней мере, говорить о магах все, что думают, никто не боится. Маги, не дураки и понимают, что надо оставить хоть какую‑то отдушину людям, иначе непонятно к чему все это может привести. Вот и оставили такую — говорите все, что хотите, нас, великих, болтовня земляных червей, не трогает, как вас не трогает карканье вороны. Если уж и это запретить, то обычным людям останется только удавиться.

— Я случайно на ту дорогу вышел… — «вышел», «вышел», «вышел», ни в коем случае не «вышла», запомнить, зазубрить, зарубить на носу и других частях тела. — Сначала по ней шел, а потом мага увидал и свалил.

— Это ты правильно, — согласился лесоруб. Он уже успел достать откуда‑то корзину с едой и теперь раскладывал нехитрую снедь на постеленную тряпицу. — А что тебе в городе?

Интересный интерес. А что его волнует?

— Да так, — пожала я плечами. — Думал устроиться учеником к кому‑нибудь из ремесленников. У меня ни родителей, ни дома. Недавно только отца схоронил, вот теперь и ищу занятие.

— А-а–а. — Кажется, ничего необычного не сказала, мужчина воспринял все совершенно спокойно. Даже отломил немного от своего каравая хлеб и подвинул мне пару яиц.

— Спасибо, дядечка, — не стала я отказываться. Да и странно будет, если нищий мальчишка начнет жеманиться и отказываться от халявной еды.

Пока я торопливо хрумкала яйца и хлеб, вот уж не думала, что так проголодалась, лесоруб о чем‑то задумался.

— Скажи, а ты с лошадьми умеешь обращаться?

— С лошадьми? — Вот уж чему-чему, а ухаживать за лошадьми маги меня обучили. — Приходилось. Я частенько ухаживал за деревенскими.

— Отлично, отрок. — Лесоруб чему‑то сильно обрадовался. — Ежели ты в свой Горноул не слишком торопишься, не хочешь на время задержаться у нас, в Чистых Ручьях?

— А что делать надобно, дядечка?

— Эм, видишь ли, — мужчина усиленно зачесал затылок, видно мысль оказалась слишком сложной для формулировки. У меня, кстати, такая же проблема была, только наоборот: приходилось прикладывать усилие, чтобы разговаривать в его манере и не сорваться в «высокий стиль». Как бы то ни было, но я явно образованней этого человека. Приходилось контролировать каждое слово, не забывая использовать простецкие выражения и вставлять слова паразиты в речь, чтобы иметь возможность обдумать, как я буду говорить следующую фразу. — Конь заболел, — лесоруб вздохнул, переживая. — Ведунья говорит, выздоровеет, но ухаживать надо. А кому? Я рублю, жена в поле, а у меня еще дите малое, за ним тоже пригляд нужен. Ежели ты согласишься остаться пока коняка не выздоровеет, за дитем присмотришь… Денег не обещаю, но сыт будешь, и в дорогу соберем.

Хм… а почему бы и нет? Так и так придется останавливаться в деревнях и подрабатывать.

— Согласен я, дядечка.

— Вот и отлично! — лесоруб поднялся, отряхиваясь. — Зови меня Прохом. Дядька Прох, я.

— А я… — А кто, собственно, я? Ау, Голос! Имя, так вас растак! Ну как же так можно?! Обо всем подумали, а об имени нет! — Э-э–э… — Надо что‑то говорить. — Лан.

— Лан? — удивился дядька Прох. — Это откуда ж такое имя?

— Не имя это, дядька Прох, — принялась на ходу сочинять я. — Тятька так меня прозвал. Не знаю, откуда взял. Я и привык. Да меня в деревне все так звали, я лучше имени знал.

— Пущай будет Лан, — согласился лесоруб. — А пока помоги‑ка мне с дровами, надо бы вязанку загрузить.

Пока пронесло, но с именем надо что‑то делать. Присмотрюсь в деревне к парням, а там возьму понравившееся. Кстати, по поводу погрузки дров, а куда, собственно? Прислушалась. Сейчас, когда дровосек не стучал топором, а я все‑таки соизволила обратить внимание на окружающую обстановку (нет, таким образом, я точно никуда не дойду, либо разбойники пришибут, либо сама шею сверну). Чуть дальше изредка слышалось негромкое ржание. Ага.

Прох заметил мой интерес.

— У соседа лошадку взял, — снова вздохнул он. — В обмен на дрова. Эх, тяжко без своего.

Вот он поплевал на ладони, ухватился за топор и сноровисто взялся за ветки упавшего дерева. Я, следуя его указаниям, оттаскивала отрубленные ветки в сторону и увязывала их веревками. Блин, как же босиком неудобно и больно. И это я еще в лаборатории ступни магией обработала, страшно подумать что было бы, если бы не сделала этого! И как местные почти всегда босые ходят? Хотя, у них есть время для тренировки. С самого рождения. А я натура чутка, впечатлительная. Может ну его нафик, это путешествие? Как подумаю, сколько мне еще идти…

Молчать, тело! Я тебе поскулю! Заткнуться и не тявкать! Это разве боль? Боль, это когда маг тебя учит, или когда Голос тренирует, а тут массаж обычный! И для здоровья полезно.

Специально уперлась ногой в самые сучковатые ветки и потянула концы веревки, стягивая их в вязанку. Тренироваться. Тренироваться для дальнейшей дороги. Тренироваться и терпеть. Что‑что, а это у меня лучше всего получается. Особенно терпеть.

Когда Прох закончил с поваленным деревом и пришел ко мне на помощь, дело двинулось живее. Он с какой‑то кажущейся легкостью увязывал вязанки и играючи укладывал их в ряд.

— Ну вот, щас подводу подгоню и загрузим.

Непонятно каким образом, но дровосек таки сумел подогнать телегу с лошадью, хотя мне казалось это невозможно. Наверное, заранее присмотрел путь и где надо, его расчистил. И вязанки ведь уложены так, что можно быстро и без труда их загрузить, только телегу чуть подправляй и знай себе, кидай.

Кидать пришлось мне, а Прох укладывал их и крепил, помогал, если ему казалось, что я не подниму вязанку высоко. Мне‑то что, я не спорила, хотя могла бы и просто закинуть, особо тяжелыми они мне не казались, но… контроль и еще раз контроль. Господи, сколько же всего контролировать приходится: слова, манеру держаться, силу, выдуманное имя, реакцию окружающих на мои слова. И это только первый день! Что дальше будет? Ладно, для того все и затеяла, чтобы врасти в этот мир и постараться не выделяться в нем. Неужели у меня не получится уверенно сыграть бродяжку?

— Н-но, пошла, — Прох стеганул поводьями и зашагал рядом с груженой телегой, держа в руках вожжи и закинув топор на вязанку.

Я пристроилась рядом, хотя в лесу так идти не очень удобно. Впрочем, из леса мы очень быстро выбрались на хоть и не очень хорошую, но наезженную дорогу, достаточно широкую. Кажется, она идет параллельно центральной и ею весьма активно пользуются. Хм… а люди не дураки, просто параллельно центральной проложили другую дорогу, только чтобы поменьше с магами пересекаться. Теперь понятно и почему в той поездке так мало путешественником мы встретили. Это у больших обозов выбора особого нет, по этой они не пройдут, а так все предпочитают пусть менее удобную, зато дорогу без магов. «Любят» магов на Алкене. Так любят, что предпочитают дорогу новую проложить, только чтобы с ними не встречаться. Вот и первый сюрприз, а сколько их еще будет. Разве узнаешь все это сидя в библиотеке или прыгая через телепорт? Ради таких мелочей и стоило затевать путешествие через полстраны.

Деревенька Чистые Ручьи оказалась не слишком большой, домов на двадцать… да каких домов, так, то ли мазанки, то ли сараи с окнами, затянутые чем‑то мутным и полупрозрачным. Когда‑то читала, что в старину окна затягивали бычьим пузырем, может это он и есть. Но даже такие заменители стекол были не во всех домах, где‑то окна вообще не были ничем закрыты. То ли сняли после зимы, то ли никогда ничем и не закрывали, а на зиму просто заколачивали.

Деревня нас встретила гомоном птиц, блеянием коров из некоторых дворов и почти полным отсутствием людей, только дети в возрасте до шести лет иногда мелькали за частоколом того или иного дома. Вот и гадай, что это значит: попрятались при постороннем или в деревне действительно никого нет.

— Не вернулись еще с поля, — вздохнул лесоруб. — Плохо без коня, приходится раньше возвращаться, Рыська и в поле нужен. — Мужчина ласково потрепал коня по загривку.

Миновав несколько домов, мы вышли к более-менее приличному строению — бревенчатому срубу. В общем‑то, все дома в деревне сделаны очень похоже, наверное, срубы — очень удобная вещь, если таким образом собирают дома даже в другом мире. Только непонятно зачем дом вкапывать, а не приподнимать, ведь внутрь вода натечет. Конечно, я вижу, что вырыты ямки, отводящие воду, но зачем себе лишние сложности создавать?

Спрашивать не стала, вдруг есть какая причина, о которой тут все знают, а я тут вылезу со своим вопросом. Сейчас мне надо меньше говорить и больше слушать. Как ни странно, но слушая, порой получаешь больше информации, чем спрашивая. Это я узнала еще когда на разведку в замок выбиралась. Главное уши держать открытыми.

— Папка пришел! — нам навстречу выскочил мальчонка лет восьми и прыгнул отцу на шею.

— Ох, осторожнее. Как там Мирра?

— Спит. — Тут мальчишка увидал меня и замер, не зная, как реагировать.

— Вот, помощника привел тебе. Теперь маме не придется одной в поле выходить.

— Привет. — Тут я посчитала вежливость излишней. — Я Лан, а тебя как зовут?

— Конрес. А ты работник новый?

— Ага. — Конрес? Нет, такое имя я себе точно не возьму. — За конем буду ухаживать. Мне дома приходилось это делать.

— Конрес, проводи парня к Чернышу.

Заболевший конь стоял в конюшне, по внешнему виду мало отличавшейся от дома. Не знала бы, где что точно перепутала бы. Черныш свое имя оправдывал, весь черный, только белая звезда во лбу. Как я и предполагала, неказистая рабочая лошадка, не скакун, но точно выносливый. Я осторожно приблизилась к нему, протянула руку с небольшим кусочком хлеба — ради того, чтобы подружиться с коньком не пожалела. Тот покосился на хлеб, но брать не стал.

— Не ест, — вздохнул мой проводник. — Даже у папки не берет, а папку он любит.

Совсем плохо. Меня учили ухаживать за конями, но здоровыми. Для лечения специальные люди были, хотя мне приходилось помогать при лечении. Точнее как помогать, присутствовать. Кто попросит о помощи апостифика? Вспомнила, как проводил доктор осмотр и его слова, которые он бормотал себе под нос — была у эскулапа такая привычка. Все же хорошо, когда есть возможность вспомнить любой момент из прошлого со всеми подробностями.

Похоже, пакостей от Черныша ждать не приходится, несчастное животное совсем ослабло. Осмотрела. Понятно, что коняшка просто простудился, но как лечить я понятия не имела.

— Эта што ль, работник новый?

На пороге стояла дородная старушка в теплой куртке и длинной, до самой земли юбке из какого‑то темного и плотного материала. И не жарко ей? Старушка, прищурившись со света, оглядела меня с ног до головы, ничего не сказала и прошла мимо к коню.

— Госпожа ведунья, — мальчишка явно обрадовался. — Совсем плох Черныш, не ест ничего.

— Плохо, — прошамкала старушка. — Надо его заставить иначе помрет.

— Совсем плохо тогда будет, — мальчик чуть не плакал.

Старушка повернулась ко мне.

— Прох говорил, что ты ухаживал за конями, сможешь накормить Черныша?

Как‑то я видела, что в таких случаях делал в замке ветеринар, но не уверена, что у меня получится. Но ведь не показывать страха тут? Уверенно подошла к коню, погладила его, взяла те травы, которые принесла старушка для лечения, после чего выклянчила торбу овса. Вот, блин… крестьяне. Конь болеет, а им овса жалко, все сеном кормят, потому, наверное, и есть не хочет. А вот овес схрумкал с удовольствием, даже на травы ведуньи, которые я туда кинула, предварительно измельчив, внимания не обратил.

Минут за десять, в общем, мне удалось справиться и заставить Черныша поесть. Вся взмокла, пока старалась. Вот тут и пожалеешь, что нельзя магию использовать, как было бы проще с ней: подчинил разум коня и заставляй делать его что хочешь.

Фантазии-фантазии. Не умею я пока подчинять столь высокоорганизованных животных, хотя и тренируюсь. Вот насекомых сколько угодно. Однажды даже для пользы дела паука использовала… я коснулась веревки, которой была подпоясана. Пригодится это или нет, но совсем безоружной я выходить не рискнула, а утоньшонный (а все‑таки интересно, есть такое слово или нет в русском языке) волос, который я использовала, чтобы избавиться от ошейника натолкнул меня на одну мысль.

И чего это старуха так подозрительно посматривает на меня? Вроде бы справилась с ее заданием.

Мы вышли из конюшни, и ведунья рассмотрела меня уже более внимательно. На всякий случай постаралась с ней взглядами не встречаться. К счастью в этот момент подошел Прох, обрадовался, узнав, что Черныш поел, потом попросил помочь с разгрузкой дров. Конрес убежал домой, приглядывать за больной сестренкой, а я отправилась вместе с лесорубом, почти физически ощущая сверлящий подозрительный взгляд старухи. И чего она ко мне прицепилась? Я безобидный бродяжка, нищий мальчишка без гроша в кармане.

Дрова мы сгрузили в соседнем дворе, как я поняла, это и была обещанная плата за коня, а теперь Прох собирался снова ехать в лес, уже за дровами для себя. Предложила помощь (все подальше от этой слишком уж осторожной ведуньи).

До вечера успели сделать еще два рейса с дровами, вымоталась с непривычки так, что с трудом передвигала ноги. Думала ведь тренировки помогут освоиться, но куда там, крестьянский труд оказался тяжелее тренировок. Ну не совсем крестьянский, но легче от этого не стало. Зато поближе познакомилась с Прохом и стала для него «своим малым». Он хоть и не любил болтать во время работы, познакомил меня заочно с жителями деревни и чем они занимаются. Ну тут как обычно: растят хлеб, недавно вот капусту еще посадили. Сейчас самая горячая пора полевых работ и вся деревня там, дома остаются только совсем маленькие или те, кто должен приглядывать за малышами. Конрес обычно отправляется вместе с матерью в поле, не велика от него помощь, но есть, а тут младшая сестренка заболела, будто коня мало. Потому и понадобилась моя помощь, что Прох не успевает везде и не справляется.

Решили, что раз я смогла заставить коня есть, то мне за ним и ухаживать, заодно за Миррой присмотрю. С ней ничего серьезного, главное отдых и еда, но больную пятилетнюю девочку без присмотра не оставишь.

В деревне первой, кого увидела, оказалась ведунья. Вроде бы и не обращает на меня внимания, но нет-нет, да глянет. Даже Прох удивился, чего она за нами по пятам ходит. А мне уже надоедать это стало. Ну вот чего прицепилась? Может она маг? Да даже если и так, моя маскировка совершенна и никакому магу через нее не пробиться, она ведь рассчитана архимагов обманывать, а не деревенскую ведунью-травницу. Ладно еще в дом Проха не потащилась.

За столом познакомилась с женой лесоруба, оказавшейся невысокой и не очень красивой женщиной лет двадцати пяти. В моем мире это была бы молодость, тут же считается зрелым возрастом. Тридцать — уже старуха. Вот и эта женщина… моя мама старше, но выглядела намного лучше этой уставшей женщины. Чертовы маги! Я видела там женщин, которым было больше двухсот лет, но выглядели они при этом лет на восемнадцать. И их руки не знали тяжелой работы. Я ведь не могла не обратить внимание на руки женщины, когда она положила передо мной деревянную ложку.

— Кто работал, тот и ест.

— Я не лаботала, — высунула голову из‑за стола девчушка. Я улыбнулась.

— Будешь работать, когда выздоровеешь, — серьезно ответил ей отец.

— Буду, — согласилась та.

Рилла, жена Проха, за столом почти не разговаривала и даже присутствие незнакомого человека не вызвало ее интереса, а после еды сразу отправилась спать, видно совсем вымоталась. Но чем я могу ей помочь? Вот разве что хорошо делать то, ради чего меня наняли, это и будет лучшей помощью.

Со следующего утра я и приступила к своим обязанностям. Вся семья Проха, как я уже узнала, фамилий у крестьян нет, и семья называется по имени главы. Прох и Проховы дети. Причем жена Проха тоже была Прохова дочь. Запутано немного и я пока не до конца это поняла, а спрашивать, понятно, не рискнула.

Мирра оказалась непоседливой девчушкой. Вчера ей стало получше, а сегодня вообще носилась по двору не останавливаясь, от недавней болезни и следа не осталось, только и успевала ее отлавливать её то в дровяном сарае, то в конюшне, то на крышу дома заберется, а у меня сердце в пятках, не дай бог свалится. Еще дать сена коню, убраться в конюшне, подмести двор. За всей этой суетой мне было не до ведуньи, хотя иногда я видела ее, то бредущей мимо куда‑то к лесу, то сидевшей на лавочке у дороги.

— Лан! Лан, а мона мне каску?

— Потерпи, — едва успела поймать руку неугомонной, уже было сунувшейся в горшок. Повар, конечно, из меня тот еще, особенно на печи, но кое‑что сделать получилось. Все Рилле меньше работать, когда она вернется. — Скоро отец твой приедет, ему тоже кушать захочется. Вместе поедите.

Несмотря на очень примитивный и бедный быт, особо голодающих я в деревне не видела. Ходят в откровенных лохмотьях, из обуви какие‑то тряпки и кора вместо подошв, дети поголовно босые, а мальчишки порой и без рубашек носятся. В домах грубые скамейки, стол и кровать. Дети обычно спят либо на полатях (зимой), либо на сеновале, где и меня, кстати, поселили вместе с Конресом. Мирра, по причине болезни, спала вместе с родителями. Но при этом запас еды в доме хороший и еда разнообразная, потому и рискнула сварить кашу. Дома‑то я частенько сама себе готовила, только там плита электрическая, всякие специи. А тут прежде, чем что‑то варить, надо костер развести, котелок пристроить. Хорошо я с отцом в походы частенько ходила и сумела справиться. К печи в доме я и подойти не рискнула, на улице все готовила. И вроде бы получилось, мне понравилось. Мирре, которой я дала на пробу, как местному индикатору, тоже. По крайней мере, она тут же попыталась залезть в котелок за добавкой. Не очень, хороший, кстати, котелок. Очень грубая работа и кривая. Да, всем хороша магия, но вот ничего с ее помощью создать не получается. Ни хлеб не вырастить, ни одежду смастерить, ни котелок сковать. Только презирать людей маги и умеют. Ненавижу! Тут разница даже не между дворянами и крестьянами в моем мире, много хуже. Я могу оценивать — видела разницу в жизни магов и обычных людей. И маги еще смеют презирать тех, чьими трудами живут? А что они сами смогли бы сделать, без этих вот обычных людей? Скуликов, как они презрительно их зовут. Ради всей их роскоши Прох и его жена вынуждены горбатиться с утра до вечера, дети с семи лет начинают помогать родителям.

Под рукой хрустнула жердина изгороди. Я вздрогнула, надо быть все же сдержанней в чувствах. Оглянулась и, кто бы сомневался, ведунья тут как тут. Стоит, смотри. Сделала вид, что жердина была уже треснутой, и я подошла ее починить. Эта ведунья уже откровенно начинает меня нервировать. Была даже мысль ночью придушить ее или ненадолго сбросить маскировку и просто остановить ей сердце. Сама испугалась этих мыслей и поспешно занялась работой, пытаясь отвлечься. Проклятый мир и проклятые маги!

Голос хорошо постарался в тренировках, готовя из меня убийцу, но тут уже взбунтовалась я. Не хочу для себя такого! Как в свое время отказывалась признавать себя вещью, упрямо цепляясь за остатки достоинства, так и с ним сопротивлалась изо всех сил превращению в холодного и циничного убийцу. Благо Голос не человек и в некоторых ситуациях до ужаса неуклюж и некомпетентен. При всех объемах его знаний оценивал ситуацию и мою реакцию на его уроки он очень примтивно.

Постепенно втягивалась в жизнь деревни. Прох явно был мной доволен, его жена тоже, еще бы я взяла на себя почти все домашние работы, и теперь ей не нужно было по возвращению с поля еще и готовить, а потом убирать.

— Молодец, Лан, — неизменно хвалил меня лесоруб. — Само небо послало мне тебя в лесу, даже не представляю, как бы мы со всем справились без тебя.

Единственное неудобство, меня, как «мальчишку», не стеснялись ни Прох, ни Конрес, потому периодически приходилось выскакивать из дома или сеновала под надуманным предлогом, когда тем приходила в голову мысль переодеться. Видно предлоги становились уж очень надуманными, поскольку Прох стал коситься на меня не хуже ведуньи, правда, в отличие от нее, не надоедал постоянным вниманием.

Мирра переселилась к нам с Конресом на сеновал. Тот ворчал по поводу присутствию девчонки, которая мешает «мужским» разговорам, но не прогонял ее. Понятно почему, ему‑то мужская гордость мешала сознаться, что мои истории интересны, зато послушать, когда рассказываю их его сестре, он был не прочь. Случайно получилось, когда девочка отказывалась спать, рассказала ей сказку на ночь. Нет-нет, вовсе не моего мира сказку, ту, что в библиотеке Кайтаидов вычитала в книге, оттуда и остальные сказки были. Я еще не сошла с ума оставлять такой след Маренсу, как истории чужого мира. Дойдут они до него, сразу поймет что к чему. Может и перестраховываюсь, но, как я уже говорила, параноики дольше живут.

Если бы не ведунья, было бы совсем хорошо. Но к ней я уже привыкла, тем более твердо решила через три дня идти дальше, а то уже почти готова поселиться в деревне. Прох, кажется, не отказался бы меня усыновить. Самой не хочется уходить, но надо.

Утром отправилась за водой и у колодца столкнулась с ведуньей. То хромала по дорожке и вдруг споткнулась, завалившись на меня. Еле успела подхватить, но не удержала, старушка оказалась неожиданно тяжелой. Я бы удержала, но пришлось падать, согласитесь, будет подозрительно, если худющий мальчишка спокойно поднимет довольно упитанную старушку. Старушка, похоже, своими локтями прошлась по всему моему телу, пока поднималась. Еле удержалась, чтобы не обругать ее услышанными от Проха словами. Глянула на ведунью и только тут поняла, что падение было вовсе не случайно, уж очень растерянной старушка выглядела. Только тут до меня дошло, что вовсе не просто так та неудачно поднималась — пыталась определить кто я, мальчик или девочка. Не верит мне ведунья ни на грош. Где же я так прокололась, что она заподозрила обман? Или дело в огромном личном опыте? Огляделась, есть кто поблизости и повернулась к ведунье.

— Что вам надо?

Та улыбнулась.

— Все же я была права, ты не тот, кем хочешь казаться. Была даже уверена, что ты девочка, очень уж…

— Так чего вы ко мне пристали? — Ясно, где прокололась, на хозяйственных делах.

— Я забочусь о деревне, а я не знаю кто ты и какие у тебя цели. Только ты не тот, кем хочешь казаться. Не знаю в чем дело, но ты очень странный.

То же мне новость. Снова огляделась.

— Послушайте, через три дня я ухожу, и мы вряд ли еще когда увидимся. Какая разница, кто я и откуда?

— Точно уходишь?

Кивнула.

— Уже и Проху сказал.

— Он тебя отпустил? Мне казалось, он хочет тебя оставить в семье.

— У меня своя дорога.

— И мне лучше не болтать. Старая Граша все понимает и она понимает, что порой лучше знать меньше.

— Спасибо, — поблагодарила я. Непонятно зачем, но решила, что не помешает.

А через три дня я покидала приветливую деревню, где провела почти две недели. Провожать меня на околицу вышла вся семья Проха. Дети плакали… сама чуть не ревела, вот уж не думала, что стану настолько чувствительной.

— А может все же останешься? — поинтересовался Прох. — Куда тебе идти?

— Спасибо, дядя Прох, но надо. Может, найду родню отца.

— Тогда ладно, — вздохнул лесоруб и вдруг порывисто обнял. — Но ты помни, что в любой момент можешь вернуться, мы тебя примем.

Эх, дядя Прох, дядя Прох. Знал бы ты, что я один из тех проклятых магов, которые однажды убили твоего отца просто потому, что он случайно оказался не в том месте. Что бы ты тогда сказал?

У меня на шее повисла зареванная Мирра.

— Не уходииииии… позалустааааа…

Отвернулась. Решительно передала девочку матери, закинула на плечо изрядно потяжелевшую котомку и, не оборачиваясь, зашагала по дороге. Чтобы меня впереди ни ждало, это моя жизнь. А если останусь здесь, то все эти люди окажутся в опасности, стоит кому‑либо из Кайтаидов узнать меня. Слишком уж близко эта деревенька к их замку, может кто и заглянет. У магов ведь тоже абсолютная память и моя маскировка может их и не обмануть, тем более лицо не сильно меняла, вообще старалась по минимуму изменения вносить, так надежней. Другой вопрос присматривался ли кто к чужой веще? Но к чему лишний риск? Эх, дорога, пыль да туман… Вся моя жизнь впереди сплошной туман…

Не пойму, дождь, что ли пошел? Вроде небо ясное. Откуда тогда эта влага на щеках? Вытерла лицо и ускорила шаг, стараясь быстрее уйти подальше и не слышать никого из тех, к кому успела привязаться за это время… Может не стоило так уж сопротивляться Голосу, когда он хотел сделать из меня идеальную убийцу? Как было бы мне легче. И почему я такая упрямая? Всегда норовлю сделать все наоборот, если давят. Как в свое время сопротивлялась Маренсу. Так потом и Голосу.

Глава 2

Следующие две недели я провела в дороге. Оказалось, что самая безопасная ночёвка на Алкене — это ночёвка в лесу, в самой чаще подальше от людей. Вот в таких местечках среди буйных зарослей папоротников пополам с какими то колючими кустами я и наловчилась ставить свой шалашик. Быстренько разводила костер, выжигая маленький пятачок земли, заодно и прогревая её, соединяла верхушки папоротников и кустов в одну косицу, и шалашик готов.

Вопреки опасениям, город Горноул никаких неприятностей не доставил. Стража у ворот проводила меня ленивым взглядом и напутствием не воровать тут, а то… Поболтавшись по базару и послушав местных сплетен, я напоролась на то, что ожидала увидеть меньше всего — рабский базар. Могла предполагать о наличии такого на Алекене, но все же… все же… Люди поразительные скоты. Сами находятся практически в рабстве у магов, когда любой сопливый мальчишка-неофит может убить кого угодно из обычных людей и его даже не поругают — в своем праве, но с энтузиазмом обращают в рабство себе подобных. Самоутверждаются они так что ли?

Вот только эти философские вопросы никак не могли мне помочь, приходилось решать практическую сторону. Что делать мне? Голос ничего про рабство не упоминал, наверное, в то время его еще не было или было мало. Как ни противно, но придется потолкаться среди рабов и послушать, как они дошли до жизни такой. Одно дело, если есть какие‑то свои законы по этому поводу, а другое, если охотники отлавливают таких, как я, на дорогах. И если есть законы, то лучше их знать.

Присмотрела среди рабов сверстников и неторопливо прошлась мимо скованных мальчишек. Их так опасаются, интересно? Стражник попытался отвесить мне подзатыльник, но я вовремя отпрыгнула.

— Чего тебе, сопляк?

— Просто смотрю, — пожала я плечами.

Я не боялась, видела, что тут толкутся такие же оборванцы как я. Некоторых стражники явно знали и бросали им хлеб или те продукты, что предназначались рабам. Вот интересно, это такое проявление милосердия или жестокости? С одной стороны кормят голодных, с другой — рабы тоже не шикуют.

Бродила долга, на меня уже другие нищие стали косо посматривать, один раз даже попытались наехать, но я отбрыкалась тем, что к вечеру из города уйду. Взгляды попрошаек тут же потеплели и мне посоветовали место, где лучше просить милостыню. Странная доброта. Помогают, уступают доходное место, но вот чувствовала, что вздумай я задержаться здесь еще хотя бы на день и хорошо, если жива останусь. Тоже, скорее всего, неписанное правило. Отловила какого‑то мальчонку лет пяти в таком рванье, что даже на пугало не стала бы эти тряпки надевать. Посчитала, что его поспрашивать будет безопасно. Ага, тут же его охрана нарисовалась и чуть бока не намяли. С трудом убедила, что хотела только задать несколько вопросов, мол ищу знакомых и даже готова заплатить, в доказательство чего протянула малышу медную монетку. Тот мигом согласился ответить на все вопросы и показать город. Его охрана тоже успокоилась, хотя продолжала маячить вдалеке.

— Смотри у нас! — грозно предупредили меня и отошли. Видно, монетка эта несчастная считается большим заработком, раз ради нее малец бросил место, где просил милостыню. Что же за жизнь в этом проклятом мире?!

Для вида, попросила показать приметные места города, а сама осторожно задавала вопросы. Могла бы и не осторожничать, мальчишка оказался очень словоохотлив и выбалтывал много больше того, что я спрашивала. Просто клад, а не проводник. Как оказалось, среди нищих действительно есть неписанные законы. Мир суров и выжить одиночка здесь не может, тем более такие беззащитные люди, как бродяги и нищие. Потому они и стараются помочь друг другу, если кто нуждается, но только до определенного предела, после которого и правда, могут прирезать, а тело где‑нибудь закопать. В чем предел — фиг его знает, одна из тех вещей, которая всем очевидна, но чужаку разобраться трудно. Поняла только, что прося о помощи врать нельзя ни в коем случае. Соврешь и ты труп. Без вариантов. Я невольно попросила о помощи и сказала, что к вечеру уйду. Столько меня терпеть местные согласны и помогут чем смогут. А если окажется, что я соврала и пытаюсь заработать больше, чем мне позволили… понятно, в общем.

Поспрашивала и про рабов. Оказывается, есть законы и тут я слушала очень внимательно. В общем, свободного человека, даже последнего бродягу обращать в рабы нельзя. Хотя, по секрету, мальчишка сообщил, что если охотники на дороге поймают такого одинокого путника, то кто выяснять будет, был он свободен или нет. Так первый вывод: охотникам на рабов лучше не попадаться, второй вывод, путешествовать лучше не одной, уже с двумя, даже бродягами, охотники предпочитали не связываться. Почему, опять непонятно, но мальчишка уверял, что так и есть.

— У них и так хватает заработка, — пожал плечами тот на мой вопрос. — А сбежит один, так всех их казнят за попытку сделать рабом свободного.

— А как отличают раба от свободного?

Мальчонка удивленно посмотрел на меня.

— Ты откуда такой глупый свалился? По клейму, конечно. Такое клеймо можно поставить только с помощью специального амулета магов. — Ну кто бы сомневался, если какая мерзость, то точно без магов не обошлось. Но и понятно, зачем они поддерживают рабство, так намного проще добывать материал, как они это называют, для опытов. И возмущение у людей не вызывает… хотя что им до этих возмущений. — А такие амулеты выдают только доверенным людям, а заклеймить свободного… самому рабом можно стать.

Я задумалась. С одной стороны система более-менее защищает обычных людей, все‑таки магам не нужны сплошные рабы, с дугой, раз все равно похищают, то значит как‑то это все обходится, и эти доверенные люди имеют неплохой дополнительный заработок. Ну тут без сомнений — все понимают, что маги из‑за нескольких бродяжек, заклейменных против закона, устраивать разборки не будут. Главное не наглеть. Скорее всего, потому двоих стараются не трогать, тут уже риск непропорционально возрастает по сравнению с прибылью.

Что же касается того, что мой проводник называл клеймом, то, скорее всего, это обычная магическая печать, какие ставят слугам в замке, только попроще. Печать для слуг — это уже ментальная магия, он служит для подчинения, сомневаюсь, что маги такой инструмент доверят обычным людям, пусть даже для рабов. Тем более печать такой сложности должен ставить маг лично, а уж чтобы маги являлись по зову людей клеймить раба в это я вообще не поверю. Амулеты у этих доверенных людей, очевидно, все же артефакты, то есть не одноразовые, их только заряжать надо. А заряжение амулетов — хорошая тренировка для неофитов. Совмещение дел и практики. Скорее всего, разряженные амулеты доверенные люди сдают по описи, их заряжают и возвращают обратно.

Тут мне в голову пришла еще одна мысль, раз амулеты выдают только доверенным людям, то их ведь можно и привязать к ним, то есть никто, кроме конкретного человека таким амулетом воспользоваться не может. И можно точно установить кто ставил печать на того или иного раба. Как же мне захотелось посмотреть на эту печать, чтобы проверить догадки. Информация, пожалуй, настолько важная, что стоит рискнуть и снять маскировку, из‑под нее не только магичить не могу, но ведь и ничего магического рассмотреть не получается.

— Скажи, а есть где укромное место, где можно отдохнуть немного?

— Ага, — радостно согласился мальчишка, видно тоже устал мотаться со мной.

Место, куда он меня отвел, оказалось укромным, но для моей цели не подходило совершенно — это были какие‑то полуразваленные сараи почти у крепостной стены, но там уже находились другие люди. Меня встретили не очень приветливо, но и не доставали, видно что, уже знают обо мне, и что я собираюсь вечером город покинуть. Мне бы так получать информацию. Уже жалела даже, что пообещала скоро покинуть город, было бы неплохо тут немного побыть и присмотреться, информации можно получить много. Но увы, слово обратно не вернешь, не поймут тут этого, придется уходить. Ну что делать, будут у меня на пути и другие города, а я теперь знаю, как стоит себя вести и что можно говорить, а что нет. Эх, сто раз была права, когда решила идти в столицу пешком, а не телепортироваться — как бы я там устроилась без полученной информации? Ляпнула бы, как здесь, что уйду к вечеру и пришлось бы уходить или устраивать войну со всеми нищими столицы. Войну бы выиграла, но тогда даже до последнего идиота дошло бы кто я такая и уж точно появление непонятного мага заинтересовало бы Дома.

И опыт, сын ошибок трудных… как это правильно. И словно про меня сказано.

Укромное место пришлось искать самостоятельно, в конце концов, забралась в какой‑то бедный дом, где, точно знала, отсутствовали хозяева — по словам моего проводника, уехали в деревню за продуктами. Понятно, что мальчонку отпустила еще раньше, дав еще один медяк. Пусть их у меня мало, но ради уже полученной от него информации не жалко, а для меня она жизненно необходима.

В доме сняла рубашку, которая еще в лаборатории была превращенной мной в артефакт. Точнее не сама рубашка, а ее часть — воротник, если быть точным. Посчитала, что воротник повредить труднее всего. Фиговый артефакт, все‑таки ткань не очень подходящий материал для таких целей, но мне сойдет. Амулет многоразовый, но разряженный, значит, для начала его надо наполнить. Точнее для начала надо сделать другое…

Прикрыла глаза, не обязательно, но мне так легче, а теперь распутываем заклинание маскировки. Вообще любое заклинание, которое делал сам, снимается мгновенно, одна проблема: моя маскировка блокирует магию. Как можно снять магическое заклинание, если твоя магия блокирована? Кончено, как любое заклинание, рано или поздно оно сама разрушится, когда энергия закончится, только сколько времени это займет? В моем случае года. Вот тут и была сложность, которая делала применение этого заклинания очень неудобным. Чтобы его снять, сначала надо расплести силовой узел, который его питает. Расплести в своем сознании, где и строятся все заклинания, а это процесс не очень быстрый. Насколько быстрый — вопрос тренировки и сноровки, например, первый раз я снимала его минут десять, и даже уже испугалась, что не получится. Сейчас провозилась минут пять.

Так, силовые линии разрушены и поток энергии, поддерживающий заклинание, иссяк, осталось только развеять силовой каркас, но этот дело мгновений. Теперь, как можно быстрее напитать энергией артефакт и применить его. В магическом зрении я видела, как из моей рубашки возник силовой каркас, который немедленно начал прилипать к потолку и стенам, накрывая всю комнату своеобразным куполом, вот по готовым линиям устремилась энергия, запитав их. Все. По сути, внутри комнаты создался аналог защищенной арены в лаборатории и теперь как бы я ни магичила здесь, ни один маг, оказавшийся рядом (чего он в этих трущобах забыл?), но… про параноиков я уже говорила не один раз… ничего не почувствует. В общем, магичить можно без опасений.

Итак, первое правило: проверить сработавший амулет на предмет целостности силовых линий. Сделано, да и что ему будет? Но правила, по заверению Голоса, написаны кровью многих поколений Интерфекторов и пренебрегать ими не стоит. Если амулет будет поврежден, то исправить его надо пока я под защитой нахожусь, иначе если обнаружу повреждения при попытке установить купол, то восстанавливать его придется уже без всякой защиты, а если в это время на меня будут охотиться… понятно, короче.

Надела рубашку, подпоясалась и потянулась, эх, уже стала привыкать к мальчишескому телу. Солнце уже стало садиться и тени в городе вытянулись, захватывая почти все улицы — то, что надо. Зря Интерфекторов называли ночными убийцами, ночь для них, точнее теперь уже для нас, совершенно не подходящее время, теней нет и прятаться трудно. Звезды дают слишком мало света, а Луна тут хоть и есть, но очень маленькая, меньше той, что на Земле. Тень она дает, но так себе. Нас вернее было бы назвать не ночными, а сумеречными убийцами. Раннее утро или вечер — вот наше время, когда солнце отбрасывает от предметов самые длинные тени.

До рабского рынка я добиралась минут тридцать — всё‑таки двигаться в тени не очень удобно, словно сквозь воду пробиваешься. Вроде бы и можно, но утомляет. Вышла к месту, где держали рабов мужчин. Да как держали? Толстый брус, к которому крепились цепи с ошейниками, на эти ошейники рабов и посадили, как собак каких. И легкий навес от дождя и солнца, все‑таки товар и о нем должна быть хотя бы минимальная забота. Вот купят их и хозяева могут что угодно с ними делать, а пока надо заботиться о товарном виде. Женщин, кстати, я не вижу, хотя подозреваю, что их держат вон в том сарае, о них проявляют больше заботы. Впрочем, мне без разницы кто из рабов попадется, меня интересовала печать. Но пришлось ждать еще минут десять, когда тень переместится к рабам поближе. Показываться совершенно не хотелось, кто их знает этих рабов. Кто‑то промолчит, а иной, в надежде на похвалу хозяев и расскажет о непонятном мальчишке… или уже девчонке… блин, сама запуталась, в общем, расскажет о непонятно посетителе, и кто знает, что те сделают. Может и ничего, но… да-да, уже надоела всем, постоянно поминая параноиков, больше не буду про них ничего говорить, но и не удивляйтесь моей излишней осторожности, иногда даже откровенной трусости. Трусы, кстати, тоже частенько живут дольше обычных людей.

Но вот тени легли как надо, и я приблизилась к навесу. Печать отыскала быстро, ее ставили на плечо и, в отличие от печатей Домов или слуг, она была видна всем, даже простым людям. Первый раз, когда подходила к рабским загонам, я заметила ее, но приняла за татуировку, магию‑то совсем не чувствовала под маскировкой. Теперь ясно видела — печать. Как и предполагала, простейшее заклинание с привязкой к личности того, кто ее ставит, отпечаток ауры виден четко, причем ауры не раба. Хм…, если знать, что искать, печать ощущается издалека, думаю, километров с пяти засечь можно. Опять эти пять километров. Помнится, Маренс тоже у меня мог качать энергию не больше, чем с пяти километров. В общем, обычная сигналка, позволяющая отыскать беглого раба, если понадобится, и опознать его, не более. Присмотрелась к узору, да уж, такие я распутывала уже через месяц обучения, с закрытыми глазами могу уничтожить, а вот простые люди убрать печать не смогут. Можно всю кожу с руки содрать, все равно проступит. Руку отрубишь — появится на теле. Зачем тогда цепи, все равно с такой меткой не скроешься? И ведь и руки и ноги в кандалах, да еще ошейник. Странно, но выяснять это причин не видела, пора уже уходить, да и темнеет, надо успеть покинуть город до того, как закроют ворота. Что будет, если не успею, лучше не думать, была уверена, что местные нищие оправданий слушать не станут. А ведь еще надо успеть заклинание маскировки восстановить.

Успела. Почти в последний момент успела. Если не считать этого, то никаких проблем в городе у меня не возникло, а информации получила море, нужно только обдумать ее в спокойной обстановке. Потому и говорила, что ночевать в лесу в шалаше подальше от людей намного безопаснее, чем рядом с ними. Вот так и двигалась, а на третий день повезло прибиться к небольшому каравану, владелец которого согласился нанять меня за кормежку до конца поездки. В мои обязанности входил уход за животными и выполнение мелких поручений владельца, ничего необычного. Единственное условие, которое он поставил — вымыться. Ну это да, и сама не против, а то уже попахивать начало и от меня и от одежды. Надо будет уговорить хозяина еще мыло мне дать в качестве платы. Вот ведь очевидная мелочь, а не подумала, что в дороге понадобится. А сколько таких мелочей еще будет?

Удобно путешествовать в караване, сидишь на телеге, едешь, ноги не утруждаешь. Когда маскировку скинула, подлечилась, к тому же привыкать уже стала. Но все равно ехать лучше, чем идти. Работать, правда, много приходится. Зато в плане информации тут вообще рай, главное уши раскрыть пошире и слушать. Вот сейчас два охранника обсуждают какую‑то стычку на дороге, а сколько всего узнала? И о разбойниках и о тактике в лесу, как берут след, где можно столкнуться с разбойниками, а где безопасно.

— Ларс! Где ты, шельмец?!

Поспешно соскочила с телеги и бросилась на крик. Ларс… такое имя себе выбрала, заодно обругала себя же, могла бы раньше вспомнить! Имен местных не знаю! Будто легенды и сказки не читала в библиотеке. Там же куча имен, выбирай на любой вкус. Вот какая польза в абсолютной памяти, если пользоваться ею не умею? Ладно все‑таки догадалась, а то так бы и вызывала у всех удивление своим Ланом. А имя Ларс мне сразу понравилось и со смыслом — в одной из легенд это было имя могущественного мага, который бросил вызов владычеству Домов. Даже не знаю, как в библиотеке магов очутилась та книга, хотя они как сороки, тащат все, что плохо лежит. Бросать вызов Домам не собиралась, но ведь все равно стою вне их. И вне людей. Кто же я тогда? Это мне еще предстояло понять.

— Да, господин?

— Скоро привал, помоги с едой поварам, а лошадьми займутся конюхи, им пока помощь не требуется.

— Хорошо, господин.

Называется, высунулась однажды с помощью. Правильно говорят: инициатива наказуема, вот и наказали. И дернул меня черт предложить помощь с едой, теперь каждый привал так. Но нет худа без добра, зато опыта в готовке наберусь, пригодится в жизни. Тем более повар здесь великолепный и учит охотно. Кажется, он меня жалеет, сироту. За время пути с караваном многому, конечно, не научишься, но хоть что‑то, а там и память моя поможет, главное узнать побольше рецептов, так что потихоньку выспрашиваю.

Неожиданно караван дружно скатился к обочине, съезжая с дороги. Такой резкий поворот не мог не вызвать замешательство. Телеги перепутались, какая‑то завалилась набок, люди торопливо стащили ее в сторону, без жалости покидав товар в сторону, даже не думая о его сохранности. Сначала причину паники не поняла, но быстро догадалась, даже если бы не услышала прошелестевший испуганный шепот: маг на дороге. Люди торопливо выстраивались вдоль обочины, низко склонив голову. Вот послышался топот копыт… Маг пронесся стремительно, даже не посмотрев в нашу сторону. Пыль из под копыт, порыв ветра и лошадь уже мчится дальше. Я подняла голову и глянула вслед магу. Ведь широкая дорога! Никак наш караван не задержал бы его, он только половину дороги занимал, объехать — даже напрягаться не надо, чуть уздцы дернуть.

— И откуда его принесла, нелегкая? — злобно пробурчал кто‑то рядом. — Ведь не пользовались маги никогда этой дорогой, они предпочитают дороги получше.

— Наверное, опять какие‑то разборки у них начались, — услышала я начальника охраны каравана. — Слышал, что дом Кайтаидов едва в войну с Домом Фотье не ввязался, сейчас вроде бы стихло, но гонец от Кайтаидов был, я успел разглядеть печать на плаще.

Блин! Идиотка! На печать даже не посмотрела и не вспомнила о ней! А ведь информация о том, какому дому принадлежит гонец, достаточно важна. Шпионка недоделанная! Гроза магов, неподражаемый ночной убийца — интерфектор Елена Раззява, прошу любить и жаловать.

— То есть, что‑то важное? — поинтересовалась я, стараясь добыть как можно больше информации у знающего человека.

— Кто знает, кто знает… — пробормотал командир охраны, задумчиво глядя вслед уже ускакавшему гонцу. — Но он не просто так выбрал эту дорогу, в той стороне для магов ничего интересного нет и он либо пытается не попасться врагу, либо я ошибаюсь насчет важного.

Я попыталась вспомнить географию мира, но не успела, словила подзатыльник от владельца каравана.

— Долго ты тут собираешься прохлаждаться, бездельник? Давай помогай!

И правда, пока мы тут болтали о маге, остальные уже вытаскивали телеги с обочины и загружали упавший товар. Бросилась помогать. Бочонки с вином я не подниму (по легенде), а вот ткани грузила, потом переключилась на специи. Что еще вез караван, я не знала, остальной товар был надежно упакован. Да и не интересно мне это. Путешествие продолжалось.

При подъезде к городу Росму, где я должна была покинуть караван, нас остановила стража дома Тельм. Не великий дом, так, мелочь, но тем более интересно, это ведь не их территория, что они тут забыли? Хотя… если мне не изменяет память (что очень вряд ли), они вассалы дома Ораньо, а Росм — их территория. Другой вопрос, что же такое творится, что дом для досмотра каравана прибегают к помощи вассалов? Своих солдат не хватает? Неужели…

Меня едва не прошиб холодный пот. Меня ищут? Узнали, что я путешествую в караване? С трудом взяла себя в руки. Снимать маскировку или нет? Солдат дома всего трое, могу и справиться… а могу и не справиться, но сдаваться не собираюсь.

Вовремя остановилась, заметив с какой ленцой они прохаживаются вдоль телег, содержимое которых их интересовало намного больше, чем люди. При этом что‑то активно обсуждали друг с другом. Облегченно вздохнув, подошла поближе.

— Эй, хозяин этого барахла! — вдруг рявкнул один, самый старший солдат, со шрамом на щеке, отчего его лицо было слегка перекошено. Что там, у Тельмов мага-врача толкового не нашлось? Рана‑то пустяковая, поправить ее делов на минуту.

Рокс — хозяин каравана, постоянно кланяясь, приблизился к солдатам и опустил голову. Мне даже неловко стало от столь явного пресмыкательства.

— Слушаю, храбрейшие.

Храбрейшие? Нда. Большая храбрость нужна для солдат Дома остановить людской караван. Сколько тут охраны? Пятьдесят три человека. На это и одного солдата хватит, а их трое.

— Значит так, вот эту телегу и эту доставишь по этому адресу, — солдат бросил под ноги Роксу бумажку. Тот поспешно опустился на колени, бережно поднял листок, встал.

— Спасибо, что соблаговолили воспользоваться моей ничтожной помощью.

Я едва сдержалась, чтобы не заорать от этого зрелища, но тут же мое плечо стиснула крепкая рука, я дернулась, пытаясь освободиться, но вовремя очнулась, обернулась. Сзади стоял начальник каравана и с какой‑то беспомощной злостью наблюдал за происходящим. Глянул на меня.

— Молчи! — прошипел он. — Погубить нас всех хочешь? Знаешь, что бывает за нападение на солдат Дома?

Я себя уже взяла в руки, потому сердиться не стала.

— Ничего, — буркнула я. — Они и сами нас всех положат, не прибегая к помощи закона.

— А я думал ты совсем от злости мозги потерял. Многих я видел таких вот сопляков горячих, считающих, что могут бросить вызов магам.

Такие сумасшедшие встречаются? Что ж, царствие им небесное, дуракам.

— А за товар на телегах хоть заплатят?

Дорен глянул на меня как на идиота и вздохнул.

— Где ж ты жил все это время?

— В нашей деревеньке мы ни разу магов не видели, только их Руки.

— Повезло, значит, вашей деревеньке. — Суровое лицо командира вдруг отвердело, в глазах на мгновение мелькнула боль давней потери, но тут же пропала. Что же ты потерял, дядька Дорен? Что отняли у тебя маги?

Солдаты Дома уже давно ушли, а люди, довольные, что отделались столь легко, вовсю обсуждали происшедшее. Конечно, не их деньги потеряны, пусть о потерянных телегах у владельца голова болит, а они живы остались и ладно.

С караваном я рассталась сразу, как только мы пересекли ворота города. Как ни странно, но несмотря на произошедшее, Рокс расщедрился до того, что даже сунул мне пяток медяков вместе с котомкой, куда заботливый повар уложил мне в дорогу провизию. Из‑за этого я могла бы продолжать путь немедленно, не заходя в город, я ведь туда шла только продуктов подкупить, но раз так получилось, то делать в Росме мне как бы и нечего. А, нет, есть что, мыло надо купить. После потери части товара просить у Рокса мыло я не рискнула. Ну да ладно, оно стоит всего медяк за пяток брусков. Не обеднею.

Мыло купила особо не выбирая и пока стояла у прилавка, постоянно ловила на себя взгляды местных попрошаек. Я уже достаточно знала этот мир и понимала, что на самом деле они наблюдатели и уже доложили кому нужно о новеньком. Вообще все эти нищие, попрошайки, воры были объединены во что‑то вроде общества со своей довольно строгой иерархией. Но это и понятно, и в нашем мире в средневековье, если верить книгам, нищие и воры объединялись в единые сообщества. Поодиночке им не выжить, а врагов много. А уж в этом мире когда кроме власть предержащих еще и маги, тут сам бог велел поддерживать друг друга. Жаль, пока плохо знаю все эти правила. Мне бы как‑то вникнуть во все эти дела, познакомиться с кем‑то, кто все объяснит, но это потом, сейчас опасно, могу засыпаться на мелочах, а до столицы дорога еще долгая. Не будем прыгать, пойдем вперед маленькими шажками. Потому, не особо обращая внимание на взгляды попрошаек, упаковала мыло, закинула котомку на плечо и зашагала по улице.

Вот еще отличие от средневековья нашего мира — улицы. Впрочем, какой из меня эксперт-историк? Так, читала кое‑что: детская энциклопедия замков, рыцарства — это мне Петька давал, и история нарядов, моя собственная. Еще папа кое‑что рассказывал, он интересовался тем периодом. По его словам улицы европейских средневековых городов — это вонь и грязь. Он еще говорил, что даже знаменитую французскую косметику те придумали для того, чтобы перебить запах немытых тел, но тут я ему не поверила. Быть такого не может. Но видно маги в плане чистоты придерживались определенных взглядов, и местные города сияли чистотой. Была даже специальная повинность — работы на блага города, можно откупиться деньгами. В результате все улицы, даже самые глухи закутки были замощены, каждое утро я наблюдала как выходили на работу дворники с метлами, везде стояли урны для мусора и не дай бог тебе бросить хоть что‑то мимо мусорки, тут же отправишься на принудительные работы по уборке города. Если на такой чистоте действительно настаивают маги, то значит и они для чего‑то полезного нужны.

Задерживаться в городе не стала и сразу направилась к воротам. Ночевать тут все равно негде, а денег на ночлежку нет. Да и безопасней подальше от людей.

Убедившись, что я ухожу, от меня отстали все наблюдатели. То же мне, джеймсы бонды местного разлива. Они и в самом деле думают, что следят незаметно? Хотя, может и не думают, а специально показывают, мол смотри чужак, мы наблюдаем за тобой, не вздумай нарушать правила. Нет, определенно надо познакомиться с кем‑нибудь, кто объяснит мне все эти правила и тонкости, осталось придумать, как это сделать.

И снова под ногами пыль дороги, солнце в глаза и ветер навстречу.

Нам дворцов заманчивые своды

Не заменят никогда свободы-ы–ы…

Повыла немного я. Нет, от дворца я определенно не отказалась бы. А путешествовать лучше в карете, я в очередной раз охнула и потерла ногу — еще один камешек. Хм… а ведь уже почти привыкла и ходьба босиком уже не доставляет таких проблем, как в начале. Что ж, еще немного и карьеру бродяги можно считать состоявшейся.

Я села по-турецки и задрала ногу, рассматривая подошву. Вроде бы ничего серьезного… и тут впереди что‑то бахнуло. В этот момент я даже не задумалась о том, что этот камешек, попавший под ногу, спас мне жизнь, подумала об этом позже, скатившись на обочину и спрятавшись в кустах, по которым ползком попыталась сместиться вперед. Любопытство сгубило кошку и может сгубить меня.

Вот какого лезу вперед? Ясно же, что ничего хорошего там нет и надо двигаться в сторону прямо противоположную шуму, но все равно ползу. Может оно и так, но разум подсказывал, что опасность известная лучше опасности неизвестной. В этом случае очень может быть, что двигаться в обратную сторону много опасней, чем вперед.

Выглянула. Три мага, совсем молодые, самому старшему лет восемнадцать, младшему лет шестнадцать. Судя по цветам и печати на плащах, они из дома Тельм, а знаки у всех магов доминатов, только у младшего знак викаруса, да и те двое скорее всего только недавно перешли на ступень артификов. Они остановили телегу, на которой ехали крестьяне, двое мужчин, одна женщина и юноша, может семья. Сейчас все они, обреченно склонив головы, стояли на коленях перед телегой, а недалеко что‑то догорало… я присмотрелась и меня затошнило. Кажется, был еще один крестьянин или крестьянка.

Слышно было плохо, но, похоже, маги спорили о достоинстве какого‑то плетения. Старший настаивал, что силовые линии надо сплетать звездой, тогда расход энергии уменьшается, а сила возрастает. В доказательство он силой магии подхватил еще одного мужчина, швырнул его в сторону и сплел заклинание. Я успела закрыть глаза и не видела, что произошло, слушала только, как оборвался вой насмерть перепуганного и обреченного человека.

Снова открыла глаза, внутри бушевал ураган чувств и, как ни старалась, но взять его под контроль не получалось. Такую бурю эмоций маги не почувствовать не могли и все дружно повернулись в сторону, где я пряталась. Вот еще урок: не подглядывать за магами, если не можешь спрятать чувства. На этот раз я сообразила быстро и тут же прикрыла глаза, начиная снимать маскировку. Только бы успеть…

— Эй, а ну выходи! Кто там?

— Да ладно, Ралф, — остановил старшего второй. — Кто бы там ни был, никуда он не денется. Лучше покажи еще раз свое плетение.

Самоуверенные сволочи! Никуда не денусь, значит? Ну что ж, спасибо за подаренное время, торопиться не будем. Уйти, это я уже поняла, не удастся, эти маги решили поразвлечься и я для них только очередной объект шуток и экспериментов.

— Подожди, пусть Долвин попробует. У него же экзамен скоро, он должен уметь сплести такое заклинание.

Младший нахмурился.

— У меня не очень получаются огненные заклинания, учитель говорит, что я неспособен к магии огня.

Болван, твой учитель, парень. Нет магии огня или воды, есть энергия и только.

— Но на экзамене ведь это будет. Попробуй.

Мальчишка попробовал. Огненный шарик вышел так себе, он ударил в женщину с правой стороны, моментально сжигая руку. Как она кричала… Я зажмурилась и попыталась заткнуть уши, но бесполезно. А эти сволочи… сволочи! Они втроем стояли над орущей женщиной и совершенно спокойно обсуждали характер повреждений, при этой старший на правах учителя объяснял, что младший сделал неправильно. Молоденький парень не выдержал, с воплем вскочил с колен и бросился на младшего мага. Старший даже головы не повернул, просто выставил руку, сформировав воздушный мешок, в который парень и угодил. Лишившись притока воздуха задергался, пытаясь вздохнуть, его лицо посинело, он схватился за горло, но тут же потерял сознание и рухнул. Дернулся пару раз и затих. А маги продолжили беседу, словно и не случилось ничего.

Я спрятала лицо в траве, в бессилии кусая губы. Произошедшее сбило концентрацию и теперь снимать маскировку надо было заново. Вот, значит, какие вы, маги. Уснувшая было ненависть вспыхнула как костер, сметая все чувства. Не знаю как, но у меня получилось избавиться от маскировки всего лишь за минуту, хотя эта минута стоила жизни еще одному крестьянину, сожженного средним магом.

— У меня получилось, — обрадовался он. — Ралф, ты видел? У меня получилось.

— Вот и отлично.

Я медленно встала, зажав в кулаке небольшой камешек, и шагнула на дорогу. Первым меня заметил младший маг.

— О, смотрите, оказывается, там какая‑то сопля пряталась. Думал кто‑то из этой компании, а нет. Да заткнись ты! — это уже стонущей женщине. — Надоела. — Он махнул рукой, женщина дернулась и застыла.

Теперь, без маскировки, я сумела проследить заклинание. И его плетение и момент, когда оно наполнилось силой. Сделать ничего не успела, сказывался недостаток опыта. Время было, просто растерялась. Направь этот маг заклинание на меня и на этом мое путешествие закончилось бы. Тренировки тренировками, но реальная схватка отличается от учебной. Но маги все же самоуверенные болваны, даже старший не догадался просканировать меня и проверить уровень энергии. Ее же у меня как у архимага, уже одно это должно было их насторожить.

— Видел, — Ралф обернулся ко мне. — А ты подойди и встань там, жди.

Опыт-опыт. Никакими тренировками его не приобрести. Самые суровые тренинги не заменят простой, но реальной ситуации. Я видела и знала те плетения, которые используют маги, видела их потоки энергии, но не смогла сразу сосредоточиться. Голова кружилась от чувств и захватившей ненависти, а чувства очень плохие спутники мага. Тут требуется холодная голова, потому сначала надо обуздать их. Это я уже делала на тренировках и долгое время не заняло. Состояние сукрентоса… так оно называется. Когда начисто отключаются все чувства, остается только разум, ибо они только мешают заклинаниям.

Магов, видно, заинтересовало внезапное исчезновение эмоционального потока от меня. Они все разом удивленно посмотрели на меня. Я же стояла опустив голову, готовясь к схватке и настраивая себя. Это сопляки — идиоты и болваны, окажись на их месте воин дома, я бы была уже мертва. И я не хуже магов стала самоуверенной. Нельзя столько времени тратить на подготовку к битве. Сейчас, когда чувств не было, только холодный разум, я видела все свои ошибки до текущего момента.

— Заканчивайте тут, а я погляжу на нашу гостью. — Ралф кивнул спутникам и направился ко мне. Я ждала, холодно и отстраненно наблюдая за приближающимся магом. И ждала, когда убьют крестьян. Да, сейчас это был мой сознательный выбор, чувств нет, а разум говорит, что свидетели не нужны, ибо я маг, но никто не должен это знать. Раньше хотела спасти их? Ненужные эмоции, которые мешают. В сторону их. Сейчас командуют не они.

Ралф подошел почти вплотную и только тут догадался просканировать меня. Я подняла голову, встретилась с ним взглядом.

— Сюрприз.

— Тревога! — заорал этот недоумок, хватаясь за меч, больше ничего сделать не успел — я подняла руку с зажатым в ней камешком, положила ему на грудь, раскрывая кулак и тотчас телепортировала камешек прямо в сердце.

Кстати, этот прием с телепортацией предмета внутрь тела подробно был описан в книгах Интерфектов, они же его и придумали, только потом его взяли на вооружение и остальные маги. Сама видела, как его отрабатывали паладины в замке Кайтаидов, так что засветиться не боялась, мой разум с четкостью машины просчитал все варианты.

Применять этот прием издалека нельзя, потому пришлось ждать, когда маг подойдет вплотную. Тут все дело в точности. Самого себя можно переместить очень точно (в радиусе метра максимум), а вот посторонний предмет с точностью плюс-минус тот же метр. Так что отправляя камень во врага нет гарантии, что он не появится внутри твоего тела. И шанс такого исхода не такой уж и маленький. А вот с перемещением на несколько сантиметров никаких проблем. Прием еще тем удобен, что оружием для него может служить абсолютно любой предмет. Интерфекты вообще любили такие вещи: превращать в оружие все, что под руку попадется.

Понятно, что все это происходило не с обычной скоростью, попытайся проделать такое обычный человек и маг десять раз побриться успеет.

Для архимага камень в сердце не смертельно, но этот мальчишка далеко не архимаг и для него подарок оказался смертельным, аура пропала почти сразу, только быстро рассеивающийся след. Я нагнулась и вытащила меч с пояса убитого, повернулась. Почему меч? Магия оставляет следы, которые надо подчищать. Чем меньше магии — тем лучше, а против этих сгодится и меч.

Маги застыли. Для них ситуация оказалась шоком. Только что они были хозяевами положения, вот закончили отрабатывать новые заклинания, а тут вдруг раз, и их товарищ мертв. Я метнулась вперед, ускоряясь. Не успевала, конечно, ну на это и не рассчитывала. Голова, как компьютер, просчитывает все варианты. Первым не выдержал самый младший, горяч, еще не умеет чувства контролировать, этого и ждала. Не было у него такого учителя, как Маренс. Тот быстро бы объяснил, как должен вести себя настоящий апостифик и что чувства для вещи непозволительная роскошь. Очень в свое время помогли мне эти уроки архимага.

Выхватив меч и что‑то заорав, он бросился мне навстречу. Второй что‑то крикнул ему вслед, видно хотел остановить, но бесполезно, тот уже развил максимальную скорость. Остановиться в таком темпе просто нереально, да и я не стояла на месте, а этот мальчишка уже замахивался для удара. Ну-ну, я тоже такие ошибка допускала вначале. Какой недоучка тренирует неофитов в доме Тельм?

Мальчишка почти попал в меня. Почти вонзил свой меч мне в грудь. Ключевое слово почти. А ведь он уже победно улыбаться начал, по его представлению на таких встречных скоростях я никак не успевала увернуться. Я и не стала, просто телепортировалась чуть-чуть в сторону. Даже для архонтов сложно засечь миг прыжка, настолько он быстр, для викаруса же я вдруг появилась чуть левее, а его меч пронзил пустоту. Вытянутая рука удобная мишень, взмах и мой противник кричит от боли, зажимая обрубок. Я не садистка и мучения жертвы никакой радости не доставляют, потому еще один быстрый удар и голова мага катится по дороге. Поворот к последнему противнику.

Этот оказался самым сообразительным — бросился бежать, причем бежал не по дороге, а к лесу. Что‑то крутил в руке, наверное, пытался достучаться до своих, поднять тревогу. Напрасно, уж изолировать место боя проблема невелика и он должен понимать это. Кажется, он тоже еще не очень хорошо контролирует чувства — видны следы страха и паники. Для меня же сейчас главное не выпустить его из зоны глушения. Быстрый анализ ситуации. Убегает в лес — хорошо, убежать у него шансов нет, но зато уйдет с дороги в лес, где подчищать следы намного удобнее. Потому пока атаковать не стала, тем более атаковать могла бы его только с помощью магии, а такие сильные заклинания оставляют очень четкие следы, которые трудно чистить. Потому пока можно заняться зачисткой тут. Я неторопливо подошла к крестьянской телеге, посмотрела на тела крестьян и магов.

Короткий мах и все они вместе с телегой вспыхнули синим пламенем, через секунду только ветер разогнал пепел. Слегка усилила его, ненадолго, только чтобы пепел подальше унесло. Шли куда‑то три мага дома Тельм и пропали в пути, пусть теперь их ищут. А крестьян, уверена, никто и искать не будет. Потому запустила заклинание чистильщика, которое должно убрать следы магии и в погоню за беглецом, только вещи не забыть захватить, сюда я уже не вернусь.

Беглец оставил после себя просто замечательный след ауры и эмоций: страха вперемешку с гневом. Этих недоучек совсем, что ли не учат маскировать следы? Если бы убегала я, фиг бы кто меня отыскал по такому следу. Вот только состояние сукрентоса стало пропадать. Когда схватка закончилась, появилась первая трещина, а опыта взять его под контроль у меня не было. Сейчас неизвестно, что хуже, выйти из него или все‑таки удержать. Надо разобраться с беглецом поскорее. Появились отголоски чувств, которые в панике что‑то вопили о недопустимости таких действий, о крестьян, которых надо было спасать, а не ждать, когда их убьют. Одна половина вопила от ужаса совершенного, другая продолжала холодно оценивать ситуацию и требовать скорейших действий и пока она вела.

Ага, а еще беглец решил, что от меня можно спрятаться. Это оставив такой след? Ну-ну. Лучше бы бежал, больше шансов спастись было бы. Хотя все равно никуда не делся бы. Мгновение на оценку ситуации, а потом быстрое перемещение в сторону и обход. В последнее мгновение маг что‑то почувствовал, обернулся, с испуганным криком метнулся в сторону, метнув на ходу в меня огненный шарик. А заклинание то самое, что они разучивали на дороге. Добавила в него дополнительную силовую линию и шарик начал распухать, разрастаясь в размерах.

Все‑таки я идиотка или уже чувства почти вернулись и помешали трезво оценить обстановку. Ну кто делает расширение огня на такой дистанции? Ну накрыл меня огненный ветер, а не шарик ударил. Мое счастье, что маг не смог вложить в заклинание много силы, горячая волна меня обожгла, но не более. Да и за такое короткое время даже более высока температура была бы безопасна, хотя определенный дискомфорт она мне доставила. Вас бы так горячим воздухом обдуть. Хотя нет худа без добра, страх заставил сконцентрироваться и вновь вернулась холодная отстраненность.

В меня летел еще один шарик, на это раз я просто заставила его взорваться сразу, как только он сорвался с руки мага. Тот заорал и затряс обожженной кистью, попытался прыгнуть в кусты, и в тот же миг я метнула меч, метнула со всей силы. Мага словно бабочку насадило на него и пришпилило к дереву.

Присмотрелась. Маг был еще жив, но энергия таяла, не справляясь с повреждениями. Он пытался вырвать пронзивший его меч, но не мог, сил уже не хватало. А вот я бы выдернула. И рану залечила бы.

Я подошла к магу и остановилась напротив. Тот поднял на меня полные боли глаза.

— Почему? За что?

Ну ни фига себе! И он меня еще смеет об этом спрашивать? Подняла руку, чтобы остановить сердце, отвечать не собиралось, но именно сейчас меня и накрыло. Сукрентос разлетелся на куски, чувства вернулись моментально, накрыв с головой, а вторая моя половина вопила о еще незаконченной работе, что маг еще жив и промедление опасно. И остатки этого холодно-расчетливого состояния заставило меня заговорить, главное, чтобы маг не заметил моей внутренней борьбы, я сейчас беспомощна совершенно

— Ты не задумывался над этим вопросом, когда убивал крестьян на дороге?

— Крестьян?

— За что вы их?

— За что? — вопрос явно вызвал недоумение у мага. — Они же скулики! А Долвину надо было тренироваться, у него плохо получались огненные заклинания.

Я чуть прикрыла глаза. Бесполезно. Он ведь не понимает. И абсолютно убежден в своей правоте. По отношению к ним, магам, высшим существам мое поведение жестокость. А вот их к скуликам всего лишь тренировка перед экзаменом.

— Вот и мне надо было потренироваться обезвреживать заклинания. Каждый противника выбирает по себе. Вы скуликов, я магов.

— Кто ты такая? Кто?!

Смысла скрывать не видела, но и говорить прямо не стала, подняла руку, показываю магу тыльную сторону ладони и вызываю печать.

— Не уверена, что тебе это скажет что‑то.

Маг присмотрелся, задумался, видно вспоминая, и вот его глаза в страхе распахнулись, видно хорошо учил историю, вспомнил.

— Нет, — в голосе ужас. — Не может быть.

Он сдался. Именно сейчас. До этого еще пытался бороться, я видела. Подавил боль, готовил атакующее заклинание. Я это тоже видела и даже примерно разобралась, что именно он хочет сотворить, а потому его атака была не опасна для меня, но он об этом не знал. А вот когда увидел печать, бороться перестал. Вся его уверенность пропала, осталась только обреченность.

— Не может быть…

— Каково оказаться в роли скуликов? Нравится? — поинтересовалась я. Маг промолчал.

Его пренебрежение к скуликам заставило меня вновь вспомнить, что передо мной маг, от которых ждать ничего хорошего не стоит. Жалость сама собой пропала и я снова на мгновение стала машиной. Ухватила за рукоять меча и выдернула его и из дерева и из тела, а пока маг падал, снесла ему голову. И тут же испепелила и голову и тело.

И снова вернулись чувства, тут же наступил откат. Я была в ужасе от того, с какой холодной расчетливостью действовала, без колебаний и сожалений. И как расчетливо обрекла на смерть тех крестьян, убирая свидетелей чужими руками, нарочно выжидая с атакой. Но еще больше пугало то, что впервые в жизни убила, но не испытывала никаких угрызений совести, ничего, только удовлетворение от хорошо проделанной работы. Голос и его тренинги! Я ведь думала справилась! Думала, переборола, сумела сохранить себя!

С одной стороны удовлетворение, с другой ужас от происходящего, от осознания, каким чудовищем могу быть… такой внутренний раздрай был выше моих сил: развернулась и почти бегом припустилась в лес. Не к дороге. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и в том, что со мной творится. И что сделать, чтобы окончательно не превратиться в чудовище. А в мыслях промелькнуло восхищенное: вот она какая, сила мага.

Глава 3

Шла я долго, не обращая внимания на корни под ногами или хлеставшие по лицу ветки. Было страшно, но страшно не от того, что убила впервые в жизни, а от того, что готова была убить тех крестьян, если бы их оставили в живых маги. Да-да, себя‑то можно не обманывать, убила бы без колебаний и сомнений, ибо тайна должна быть соблюдена. Тогда убила бы, а сейчас мучаюсь от этого и переживаю. Где логика? Сама себя не понимаю, в душе полнейшее смятение. Ведь я действительно хотела защитить людей от магов, искренне, а потом просто стояла и смотрела, как их убивают. Это что, судьба всех, кто занимается магией? Быть такими вот подонками, думающих только о себе и своем благополучии?

Чтобы хоть немного прийти в себя, надо отвлечься от этих дум, а лучшее средство для того, чтобы отвлечься — работа. Потому принялась собирать ветки для шалаша и костра. Делать шалаш — это уже привычная работа, и заняться им стоит хотя бы потому, что, кажется, скоро начнется дождь.

Работала упорно до самого вечера: шалаш, втеки для костра, собрать ягоды, поймать какую‑нибудь живность для еды (с магией небольшая проблема). Работала не столько потому, что нужно, сколько чтобы забыть и не думать о себе, хотя бы пока. Едва успела поесть, как хлынул дождь. И еще какой дождь, целый дождище! Резко похолодало и меня легонько затрясло. Да уж, одежда не самая подходящая для такой погоды. И терпеть все это смысла нет.

Ставлю защиту от обнаружения и начинаю плести силовой колпак. Теперь дождь не доберется, а в шалаше заметно потеплело. Можно заняться и починкой одежды, давно уже просится. Главное не думать и не вспоминать. Попозже, когда впечатления немного сгладятся и я смогу думать о произошедшем без содрогания, а пока снять рубашку, иголку с нитками в зубы и вперед штопать дыры. Эх, знала бы, что во внешнем мире иголки такие дорогие, захватила бы не три (про запас), а больше (на продажу). Голос, конечно, уверял, что в крупных городах проблем с деньгами не будет, если эти города существовали во времена Интерфектов. Ниндзя, блин, оказались теми еще хомяками и везде понаделали тайных хранилищ. Хотя их к этому призывал образ жизни. Никогда не знает что, где и когда понадобится. Впрочем, при их образе жизни ничего удивительного. Лабораторию свою они создавали на основе как раз этих разработок тайников. Тот же принцип маскировки и перемещения внутрь. Города и карту тайников я запомнила, а печать Интерфектов, по уверению Голоса, откроет для меня вход. Из‑за этого и золота с собой брать не стала — в дороге не нужно, а в столице тайники есть. Некоторые могли и обнаружить за тысячу лет, но вряд ли все.

Закончив с одеждой, я забралась под теплое одеяло, сотворенное мною из листьев, как и подушку. Но едва закрыла глаза, снова нахлынули воспоминания о магах и крестьянах, хотя уже и не так ярко. В причинах своего поведения, собственно, я уже разобралась. Доброта и сочувствие — это ведь эмоции, но магия и эмоции мало совместимая вещь, они сильно мешают при плетении заклинаний. Потому маги разработали специальную методику для отключения эмоций, чтобы те не мешали. Такое состояние они назвали состоянием сосредоточенности или по-научному — сукрентос. У меня не было учителя, кроме Голоса, а он посчитал либо неважным этот момент, либо еще по какой причине, но не рассказал о побочных эффектах — отключение эмоций превращает человека в очень рациональное существо, подчиненное целиком и полностью разуму. Сочувствию, состраданию, злости, ненависти, радости места в нем нет. И чем опытней маг, тем полнее ему удается отключиться от чувств, потому, кстати, те маги все же демонстрировали какие‑то эмоции несмотря на то, что плели заклинания. Я же… ну не было у меня опыта, только на полигоне отрабатывала. Из‑за того состояние я освоила, но нигде не могла познакомиться с побочным эффектом, что ни говори, но полигон и жизнь сильно отличаются. Отличаются хотя бы уж тем, что на полигоне никогда не возникала ситуация с посторонними: там все просто, вот враг, а вот ты. Либо побеждай, либо «прибьют» тебя. Потому когда пришлось применять на практике то, чему меня учили на полигоне, то такое вот рациональное восприятие мира оказалось для меня полнейшим сюрпризом и поделать я с этим ничего не смогла. Остался только один вопрос: что делать дальше?

Вариантов немного: либо никогда больше не магичить, что нереально, либо как‑то преодолеть эту раздвоенность. И теперь, по крайней мере, мне понятны многие поступки магов. Там, на дороге, тот мальчишка викарус не проявлял жестокости по отношению к женщине, когда стоял и обсуждал ошибки своего огненного заклинания. Он просто был в состояние сукрентоса.

Снова похолодало. Несмотря на силовой купол, холод снаружи все‑таки проникал внутрь. Пришлось, как ни не хотелось, встать и что‑то с этим делать. После небольшого размышления подвесила под потолком шарик для обогрева, сделав его невидимым. Невозможно? В школу, в школу! Даже я знаю об инфракрасном спектре, хотя и не проходила это еще.

Ночью мне приснилось, будто шалаш — это мой дом в лесу, а я лесная фея. Я встаю утром, умываюсь росой и иду гулять в сад, где растут чудесные цветы, свезенные со всего света. Я брожу по дорожкам в белоснежном платье до самого пола с золотой короной на голове. Мне уступают дорогу, кланяются кавалеры, а где то там копошатся жалкие люди, недостойные даже дышать одним воздухом со мной. Я ведь маг, а они? Ничтожные червяки, которые непонятно зачем еще существуют. И вот я иду, не обращая внимания на тех людей, кто попадается мне под ноги и давлю их, давлю… давлю… И с криком вскакиваю с постели в холодном поту. Приснится же такое.

Сон напомнил о вчерашнем и оставил после себя такое гадливое чувство, будто все что мне приснилось, случилось наяву. И даже тем чувством несоизмеримого превосходства перед этими жалкими скуликами я наслаждалась не во сне, а вчера на дороге. Противно и мерзко. Неужели я, и правда, такая? Сукрентос или нет, но я твердо решила, что больше не позволю так собой манипулировать. Вчера ведь это не я была. Я — это ведь не чувства или разум. Я — это и то, и другое, единая личность. Одни чувства или один разум делает меня жалкой копией, подделкой, ущербной. А я не хочу быть ущербной! Плету ли я заклинания или иду по дороге под маскировкой в облике мальчишки-бродяги, я хочу оставаться самой собой. И мои поступки как мага не должны быть противны мне, как человеку. Не знаю пока как и каким образом этого достигну, но я хочу оставаться собой в любых обстоятельствах.

Продумал об этом все утро, пока занималась домашними делами. Решила немного разобраться в себе, прежде, чем продолжить путь. Потому занималась стиркой, готовкой еды, а еще думала. И даже вроде как нашла способ избежать проблем в сукрентосе. Раз все равно придется им пользоваться, значит надо просто наложить некоторые ограничения. Этим и занималась. Думала, размышляла, сомневалась, искала. Может было бы проще оставить все как есть, а все неблаговидные поступки списывать на сукрентос. Не я так поступала, просто сделать ничего не могла. Нет, не хочу.

Потрогала висящую на ветках одежду, почти высохла. Поежилась, холодновато, однако. Надо было все‑таки запасную с собой взять для таких случаев. Да что теперь говорить? С другой стороны, а чего такого? Никого нет, а птичек чего стеснятся? Все мое земное воспитание, на Алкене проще, что, порой, приводит меня в ступор. А еще комары, явно посланные за наши тяжкие прегрешения, стали досаждать. И пора подумать о дальнейших действиях. Магия! Точно. Привыкла уже за время странствий к маскировке. Все же как маг я еще очень неопытна и не привыкла полагаться на эту силу. Покопалась в памяти и отыскала подходящее заклинание от кровососов, маги, кажется, их тоже не любили, иначе не придумали бы заклинание, которое сжигало всех насекомых, приближающихся к ним.

Я зловеще усмехнулась и с чувством и расстановкой сплела заклинание, а потом медленно запитала энергией. Тут много не надо, так что фон магии от этого заклинания лишь чуть превышал естественный, дальше трех шагов уже ничего не обнаружить, но комарам хватило. Я понаблюдала за еле заметными искорками, в которых превращались летающие паразиты.

— Это вам за прошлое! — немного подумала и добавила: — И за будущее тоже. Отыграетесь ведь, сволочи, когда маскировку верну.

Ладно, пора уже заканчивать дурачиться. Пусть одежда не высохла, высохнет на мне, не царица, чай. Оделась и стала складывать вещи, разбирать шалаш — оставлять следы своего пребывания здесь не хотелось, потому их нужно замести, а также почистить магический фон. Парано… ладно-ладно, молчу.

Что дальше? Подумать было над чем. Будет или нет за мной погоня Тельмов? Погоня будет, просто так смерть своих они не оставят, а потому землю рыть начнут, но искать будут мага, а не сопливую девчонку или сопливого мальчишку. И уж точно прочесывать лес никто не будет. Сочтут внутренними разборками между домами и будут искать на что такое наткнулись эти новички, что их решили уничтожить. Хорошо, что тела крестьян развеяла, а значит, с людьми это происшествие не свяжут. Так что с этой стороны опасность не очень велика. Значит, остается снова замаскироваться и выбраться из чащи, куда сдуру вчера забрела.

Задумалась. Нет, не так, сначала выбраться из чащи, а потом замаскироваться. Оценивая опасности, я предпочту встретиться с сумасшедшим магом… А кто еще полезет в эти буреломы… но-но, это что еще за намеки в мою сторону? Я особый случай! А кто будет спорить — получит в лоб.

Так вот, здраво оценивая опасности (есть сомнения в моем здравомыслии? а в лоб?), я предпочту встретиться без маскировки с сумасшедшим магом, чем в маскировке с диким зверем. Видела я в книгах картинки некоторых обитателей лесов, и встречаться ними без магической поддержки очень не хочется. А маг… ну архонт сюда точно не полезет, а с остальными у меня очень неплохие шансы справиться. Конечно и в маскировке я сильнее обычного человека, только небольшая поправка: сильнее обычного человека моего возраста и моего пола. Примерно на уровне среднего взрослого мужчины. Именно среднего, а не культуриста какого. Но даже эта сила скорее доставляет неприятности, чем помогает. Постоянно приходится себя контролировать в деревнях. Никогда не забуду взглядов мужчин, когда тощий замухрышка-бродяга поднял мешок с мукой больше него весом. Пришлось потом изображать растяжение в спине. Потом уже, на привале, внесла небольшие коррективы в маскировку и уменьшила силу.

Почему так? Да потому что человеческие мышцы и связки не в силах выдержать слишком большие нагрузки, как их не улучшай. И кислорода больше для них надо и еще всякое разное, маги и сами плохо понимали все взаимосвязи в организме, научный подход у них отсутствовал как класс, все познавали методом научного тыка. В общем, как они не бились, но слишком сильно улучшить человека, способного действовать без магии, они не могли. То связки отрывало, то кости крошились, то человек просто задыхался, потому, что мышцы потребляли бешенное количество кислорода и на остальные органы его не хватало. Зато когда работала магия… Она и связки улучшала, и кровь гнала и кислородом снабжала все, что нужно. Углубляться в детали не буду, сама плохо понимала, что там к чему, да и скучно это. Знала только, что когда магия у меня замурована маскировкой — я совершенно обычный человек с чуть большей силой, чуть лучшей реакцией и очень сильно лучшим здоровьем. Ну тут понятно, органы‑то перестроены и работают на максимуме возможностей. И умение питаться травкой никуда не делось, пробовала однажды ради проверки. Ничего так… наелась. Потом долго плевалась. Проверяла же пучок травы, как там полынь оказалась?

Теперь понятно, почему я не горела желанием путешествовать по лесу в маскировке? Лучше с магом подраться, если обнаружит, чем без помощи магии беседовать с каким‑нибудь хищником, объясняя, что я не вкусная. А так дашь ему промеж ушей, и тот сразу проникается уважением и человеколюбием.

За всеми этими мыслями, я разобрала шалаш, уничтожила следы маскирующего заклинания, почистила фон от своей ауры, замаскировала листья, из которых делала одеяло и подушку. Все равно еле заметные, но следы остались. Ладно, день-два и тут уже никто ничего не найдет. Будем надеяться, что эти день два у меня есть и тут никто не появится. Самое простое — запахи. Мда, сколько всяких интересных уловок в арсенале Интерфекторов. Может напрасно я грешила на обучение магов Тельмы? Все же вид деятельности у Интерфекторов очень уж специфический, а потому умение читать остатки следов аур, брать след как магический, так и обычный, отыскивать засады, а так же все тоже самое, только наоборот, то есть скрывать следы ауры, уничтожать за собой след и устраивать засады, были необходимостью, а не блажью. Может и нынешним магам такие умения не помешают, вот только уровень обучения не тот, а так же нет кровной заинтересованности в постижении этой специфической науки, которая была в наличии у Интерфекторов. И Голос постарался вдолбить в меня простую истину: друзей во внешнем мире у меня нет, а потому от умения прятаться и искать моя жизнь зависит напрямую. А так же терпение, терпение и еще раз терпение.

Вот и применяла весь известный мне арсенал маскировки, когда осторожно пробиралась через буреломы, тщательно выбирая дорогу. Почему осторожно? Зайдите в чащу леса, а потом попробуйте выбраться из него в тонкой холщовой рубашке, таких же штанах и босиком. Вопросы остались? А ведь вчера как‑то дошла сюда и даже пострадала не сильно.

Вспомнился рассказ отца, как они отдыхали на даче у его друга, а вечером, после обильной гулянки, когда начал накрапывать дождь, им всем жутко хотелось спать и совершенно не хотелось убирать стол. Но оставлять его под дождем не стоило, тогда вся их компания сообща решила занести стол с остатками еды в дом, а убраться уже утром, на трез… то есть свежую голову. Дружно подняли, внесли и с чистой совестью отправились спать. Утром выяснилось, что стол в дверь не пролазает. То есть никак. Окна открываются не слишком широко и в них не то что стол, стул не пропихнуть. В общем, в центре прихожей гордо стоял стол с остатками вчерашнего пиршества, горой грязной посуды и наполовину полные (или наполовину пустые) бутылки. А так же рядом стояли три мужи… э-э–э…. папа с двумя друзьями и чесали головы, пытаясь сообразить, ну каким же образом они вчера эту дуру с посудой сюда занесли! После часа безуспешных попыток со стола сгрузили все лишнее, отвинтили столешницу и только тогда сумели выволочь его обратно на улицу. Папа был настолько ошеломлен всем этим, что когда вернулся домой, рассказывал нам эту историю несколько раз.

— Слушай, Лен, ты же помнишь тот стол у дяди Василия? Не знаешь, как его можно занести с посудой в дом? — этот вопрос звучал несколько раз в той или иной форме.

Когда в следующий раз мы приехали на дачу к дяде Васе вместе, я специально изучила и стол и дверь. Не пролезет. В общем, посчитала, что папа сочиняет.

Сейчас, бранясь сквозь зубы и охая (и это ведь я иду с применением магии), я уже не была столь уверена в папином сочинительстве. Сюда‑то я как‑то дошла! Без магии! Как?

Не забывала посматривать по сторонам, постоянно изучая окрестности с помощью магии на предмет какой‑либо крупной живности. Опасно, конечно, если маг почувствует, то сразу поймет, что тут кто‑то бродит.

Слушай, паранойя, уймись, а? Ну откуда здесь маг? Угу, а я, тогда кто? Дура, честно призналась я сама себе.

Больше всего я сейчас жалела, что у меня нет ничего, что хоть как‑то может служить обувью. На выбор, рубашку или штаны пустить на портянки? Котомку не отдам, там мыло, хлеб, сыр, яйца, нитки и прочего по мелочи, чем успела обзавестись за время путешествия. Без котомки все это барахло не донесу. Хоть жребий бросай. Остановило то, что рано или поздно, медленно или быстро, но дойду до дороги, а вот потом без штанов будет тяжко. Так что терпи казак… казачка… мда, атаманом мне стать не светит.

И дернул меня черт возвращаться не обратно, а идти дальше. Вспоминая карту, которую изучила в лаборатории самым внимательным образом, карту не Интерфекторов, понятно, по ней я бы далеко ушла, я знала, что дорога, по которой я двигалась до встречи с магами, делает петлю, огибая лес. Если пройти сквозь него, то можно изрядно сэкономить по времени и расстоянию. Впрочем, сейчас я уже не так была в этом уверена, хотя, если верить той карте, пройти мне надо не так уж и много. Стоило бы сообразить, что расстояние по лесу и по дороге сильно не одно и тоже. Но теперь уже поздно назад поворачивать, а то как в анекдоте получится про пловцов через реку, уже добравшихся до противоположного берега, но при заплыве они так устали, что решили повернуть обратно.

Вообще объем знаний о мире магов поражал своей обширностью и полнотой. Даже карты были самыми подробным, книги напечатанные, опять же. Хотя с учетом телепортов, понятно, что расстояния для магов не такая проблема, как для людей, которые и слышать не слышали о таком способе путешествий. Более того, люди в деревнях были уверены, что мир плоский. Как узнала? Да ляпнула однажды, что мол проще вокруг света обойти, чем горох перебрать. Меня тогда и просветили по поводу моей тупости и невежества. Оказалось, мир, это такой плоский диск, который висит в мировой эфире, поддерживаемый силами магов. Мол маги для того и служат, чтобы диск держать.

А что? Остроумно. Я даже восхитилась. Не идите дети против магов, а то утонет тогда земной диск в мировом эфире. Вопрос с религией меня занимал основательно и больше всего на свете я боялась что‑нибудь болтнуть затрагивающее веру, Голос предупреждал, что такие вопросы бывают самыми болезненными, для спрашивающего, как правило. Про то, что было в его время, Голос меня просветил, но, я полагала, с той поры много чего могло измениться.

Оказалось нет, не изменилось. Точнее изменилось, но мало. Я еще до встречи с Голосом заметила, что здания, напоминающие церкви, стоят только внутри замков. Когда ехала с Маренсом, специально осматривалась, ничего похожего не нашла. Из рассказа Голоса выходило, что Боги, спустившись на Алкену на огненных колесницах, выбрали самых достойных и дали им магию. А раз так, то какой смысл не попавшим в число избранным молиться? Боги выбор сделали и ясно это дали понять, так что любые молитвы в их адрес от скуликов запрещены и считаются осквернением богов со всеми вытекающими последствиями (файерболом по башке). В самом деле, вам бы понравились бесконечные просьбы о чем‑то от, скажем, земляных червяков? Так что любые храмы, посвященные Даровавшим Магию, за пределами замков Домов были запрещены под страхом уничтожения всех, кто проживает на земле, где такой храм будет обнаружен.

Я же предполагала, что маги просто боялись, что молитвы людей могут быть богами услышаны и тогда магам придется потесниться. Было у меня подозрение, что маги знают о тех временах намного больше, чем записано в книгах, только не для всех эти знания. Почему так думала? Да потому, что если бы магов это заботило и в самом деле только с точки зрения осквернения Богов, то они не вводили бы такие драконовские санкции против незаконных храмов, а предоставили бы возможность наказать таких непослушных самих богов. И это было бы намного эффективней самых суровых кар со стороны магов. Опять‑таки, если вам надоели бесконечные просьбы червяков, то однажды вы встанете и хорошенько тряхнете муравейник… или где там червяки живут? В общем, основательно перетряхнете все их жилище, чтоб в следующий раз не доставали идиотскими просьбами. А раз храмы рушат, значит, есть шансы, что кто‑то услышит. Правда лично я на это ставку делать не стала бы и полагаю, что тут уже взыграла паранойя магов. За пять тысяч лет те боги давно вернулись бы, если бы хотели.

Во что же верили люди? А вот в диск Алкены и верили, который держат маги. Награда после смерти? А как же без этого. Если будут себя хорошо вести, то после смерти они станут личными слугами умерших магов у чертогов Даровавших Магию. Каково? Лично я предпочла бы ад, только чтобы на том свете держаться от магов подальше. Мало их при жизни тут, так еще и после смерти в качестве награды им служить. Какие тут грехи существуют, которые надо совершить, чтобы тебя даже близко к магам не подпустили? Кто крайний на прегрешения?

К чему я подумала о религии и так подробно о ней говорю? Очень просто, я сейчас пряталась в тени и разглядывала сооружение, очень похожее на церковь. Сначала я просто обнаружила что‑то непонятное, какую‑то пустоту, которой быть в лесу не должно. Почему это эта неправильность воспринималась именно как некая пустота, дыра в ковре, отсутствующий пазл в мозаике. Была бы поопытнее, сразу бы сообразила, что к чему, а так пришлось долго размышлять что же неправильно. И внимание ведь, даже не обратила сначала, только из‑за крепко вбитой Голосу осторожности напряглась. Если что‑то непонятное, замри и смотри, так он говорил. Это и сделала. Немедленно свернула все свои изучающие окрестности заклинания, заблокировала ауру, скрыла чувства и немедленно нырнула в Тень. Затаилась. Терпение и еще раз терпение. Спешащий интерфектор — мертвый интерфектор.

— Вы должны почувствовать ситуацию, шестым или седьмым чувством сообразить, что вот он, нужный миг. Если есть хоть малейшие сомнения, не шевелитесь, господин.

— И как я пойму, что вот он тот момент для действий, который нужен?

— Это придет с опытом, господин.

А пока опыта нет, что делать? На этот вопрос у Голоса ответа не было.

— Приобретайте, господин, — вот и все, что сказал.

А терпению обучал очень основательно. Замри и не шевелись. Час, два, три. Шевельнулась? Получай разряд.

— Я причиню боль — враги убьют, — ответил он на мои жалобы.

Опасности я не чувствовала, но все равно сидела, иногда даже казалось, что это очередная тренировка и за мной наблюдает Голос. Щас выскочу раньше времени и меня опять как шибанет разряд, враги набегут и… дальше фантазия заканчивалась.

В общем, вперед к ощущаемой пустоте в лесу двигалась со всей осторожностью, принимая все возможные меры маскировки.

Снова замерла, осматриваясь. То, что вокруг не ощущается людей, не значит, что их нет, маги ведь тоже умеют маскироваться и не хуже интерфектов. Хуже, конечно, но для меня это не существенно — опыта все равно нет, только теория. Так, теория… что я, вообще, знаю о маскировке? Чем могут воспользоваться маги, если они где‑то там сидят в засаде?

Ну маскировка ауры, эмоционального и ментального фона — это азы. Такому учат начиная с ученической ступени. Конечно, если я увижу человека, то сразу могу сказать маг это или человек, несмотря на всю массировку. Вот если бы маги замаскировались как я, то уже были бы проблемы. Маскировка интерфекторов ведь меняет не внешний образ, а саму суть, именно потому она так надежна, что никакая магия не обнаружит обман. Если кто‑то с ее помощью пытается выдать себя за человека, то он не прячет магические способности, а становится человеком. Если я маскируюсь под мальчика, то становлюсь им и никто и никогда не заметит обмана.

Хм… спорный момент, душу заклинание не затрагивает, недаром ведь старуха ведунья почувствовала, что во мне что‑то не так. Выглядела‑то я как мальчишка, а вот мое поведение было типично девчоночьим. Голос предупреждал о таком и говорил, что надо долго наблюдать за теми, под кого маскируешься и перенимать их особенности. В деревнях и наблюдала за мальчишками. Потом наедине пыталась копировать их движения, словечки, взгляды. Отучалась использовать движения, которые примечала у девчонок и у себя. Так что не все так просто с этими маскировками. Был и еще один недостаток у моего заклинания: оно работало тем надежней, чем меньше объектов изменяло для внешнего мира. То есть чем меньше изменений нужно поддерживать, тем надежней. Изменил с его помощью только цвет глаз или волос, или размер губ, или овал лица — маскировка вообще идеальна. Разрушить ее почти нереально. Изменил рост… уже сложнее, вообще изменение размеров маскируемого объекта хуже всего для заклинания, это делает его очень нестабильным.

Именно поэтому я, кстати, не пытаюсь превратиться во взрослого мужчину. В моем случае я меняла только пол, чуть-чуть лицо, на случай внезапной встречи с теми магами, кто мог меня запомнить. Именно чуть-чуть: убрала ямочки со щек, сделала глаза не карие, а синие и волосы немного светлее. С волосами, правда, без вариантов, надо было спрятать седые волосы, пусть их не очень много, но они заметны. Вот и вся моя маскировка внешности. В последнее время еще убавила силы у тела, чтобы не выделяться, но это не дает нагрузку на заклинание, ибо для внешнего мира ничего не меняет, только внутри моего тела. Мало? Достаточно. Профессионал легким мазком туши сделает себя неузнаваемым, а любитель может килограммы грима намазать и все равно все его узнают.

Я не профессионал? Как сказать. Опыта, нет, но курс лекций от Голоса прослушала. Кто‑нибудь предполагал, что искусство маскировки наемные убийцы обойдут своим вниманием? Как бы не так. К тому же благодаря магии они вообще довели его до совершенства.

Более того, сумели сохранить тайну не то, что заклинания, а даже само существование такого способа маскировки. Вряд ли другие маги стали бы применять его, ни за что не поверю, что они откажутся от своей сущности мага ради скрытности. Это интерфекты не брезговали ничем, когда нужно было от погони уйти. Магам ведь и в голову не могло прийти, что самый обычный скулик, только что прошедший мимо их поста, и есть тот самый страшный Интерфектор, которого они ищут. Но вот действенные способы борьбы с этим заклинанием могли бы и придумать, если бы знали о его существовании.

Если впереди маги, то они используют либо полную маскировку против магов, либо обычную иллюзию против людей. Последнее самое простое и наличие иллюзии я проверила в первую очередь, как только подошла к интересующему меня месту на достаточное расстояние. Хм… либо там никого нет, либо используется не иллюзия.

Надежно, блин, спрятались, кто бы это ни был. В общем‑то я уже почти уверена, что магами тут не пахнет и это чисто людские разборки, слишком уж глубоко в лесу запрятано, так могут только люди что‑то прятать от магов, но никак не наоборот. Да и друг от друга маги так прятаться не будут. Они бы кучу маскирующих пологов навесили и я точно не заметила бы это место с того расстояния, где впервые ощутила неправильность в лесу.

Я же пока нашла то, что прятали, чуть в болото не забрела, а потом еще по ручью пришлось брести. Вот не было печали. Не желая мочить штаны, закатала брюки как можно повыше, а потом прыгала по воде, заметая следы как обычные, так и магические. Зачем, если уверена, что там только люди? А у моей паранойи спросите. Опять я про нее? Ну ведь права же, если до сих пор жива.

Наконец выбралась на другой берег, снова изучение окрестности и неторопливое продвижение, пока не показалась явно искусственно вырубленная поляна, в центре которой возвышалось шестиметровое строение из бревен с покатой крышей. Очень интересное здание, не прямоугольное, как обычное, а пятиугольное. Пентаграмма, блин. Что тут за культ вуду еще? Строение‑то явно носит религиозный характер, но от храмов в замках оно отличается. Те больше походили на протестантские кирхи это же… да ни на что не походило. Не видела таких построек за все время путешествия.

Если бы не это, я бы, вспоминая местную религию, предположила что некоторые диссиденты тайком построили тут храм и молятся Даровавшим Магию. Это объяснило бы все: и расположение в глухом лесу и дилетанизм в маскировке от магии. Вот только по канонам храм не таким должен быть. Видела их в замках и даже посещала вместе с Маренсом.

Ну так и что это такое? Медленно обхожу строение по самому краю поляны. Оказывается, это не единственная постройка, чуть в стороне виднеется еще несколько небольших домиков, почти сараев. Кажется, там жили те, кто приходил на службу.

Снова изучила храм. Прямо пентагон, только небольшой. И широкие окна почти у самой крыши. При желании могу добраться, по срубу‑то, но пока лучше осмотреться. Мало ли какие гадости могут быть внутри. Маги, при всем их могуществе, вовсе не боги, если застать врасплох, то можно убить и архимага. А то, что люди примут меры от излишне любопытных, которые отыщут место их молитв, я была уверена. Так же была уверена в изобретательности людского племени по части смертоубийства. Маги могут сколь угодно свысока относиться к обычным людям, но лично я предпочту не поворачиваться спиной ни к кому: ни к магам, ни к людям.

Наконец показалась дверь, тоже широкая, двустворчатая, а над ней прибит какой‑то черный овальный щит. Это еще что? Присмотрелась и от удивления чуть из тени не брякнулась. Даже глаза протерла, но щит не исчез. На нем, хотя и коряво и с ошибками, была нарисована печать Интерфектов… Почему все в мире уверены, что цвета Интерфекторов черный и серебряный? На самом деле их три: темно-синий, который и принимали ошибочно за черный, он служит фоном; серебряный-серебряный клинок, который обвивали серебристые же зигзаги молний; и красный-огненно-красный глаз в гарде меча.

На этой же печати фон был черным, меч вообще белый, причем клинок направлен вниз, что неправильно, а молнии представляли собой стилизованные зигзаги, бьющие сверху и пересекающиеся на клинке точно по его центру, тоже, кстати, белые. Только глаз правильного цвета, но зрачок обычный, человеческий, тогда как должен быть вертикальный.

Вот так номер. И чтобы это значило? Этому храму не могло быть тысяча лет. Ему от силы лет пять, не больше. Та-а–ак, кажется, скоро я получу все ответы — сюда кто‑то идет.

Поспешно спряталась и замаскировалась, прошмыгнув к самым дверям храма — уж очень удобная тень тут была. Затаилась. Теперь остается только ждать — гости уже близко и магов среди них я не чувствовала. Глупо, конечно, полагать, что маг идет по лесу, сияя как рождественская елка своей силой, но почему‑то была уверена, что права. Человек десять или двенадцать… двенадцать. Взрослые. Восемь мужчин и четыре женщины. Один уже совсем старик, лет пятьдесят. А что? Для здешних людей пятьдесят — это уже глубокая старость.

Когда те, наконец, показались, я довольно кивнула: ни в чем не ошиблась. Не зря тратила время на тренировках. Что ж, посмотрим, что тут происходит…

Люди, тем временем, подошли к домикам, которые я приметила после храма, осторожно осмотрелись и скрылись в них. Вышли минут через десять в странных одеяниях. Я догадалась, что они переодеваются в церемониальные одежды, но думала, что это будет что‑то типа тех, что носят в нашем мире священники или что‑то похожее на одеяния местных служителей Даровавших Магию. Ничего подобного. Вы видели костюмы ниндзя? Вот в нечто такое они и нарядились. Кстати я помню, читала в книгах, что Интерфектов так и представляли. Чушь полная. Точнее не так. В такие одежды интерфекты могли наряжаться, но очень редко, на специальные задания. Причем не обязательно именно так. В первую очередь одежда должна быть удобна тому, кто ее носит. Никому в голову не придет диктовать человеку, идущему на задание, как ему одеваться. У каждого Интерфектора были свои предпочтения в одежде, оружии, заклинаниях. Одевать всех в одинаковую одежду — глупость несусветная. Возможно, очень даже возможно, что кто‑то из Интерфекторов и наряжался в нечто похожее. Может прославился чем‑то, его видели в ней, запомнили, вот и решили, что все они носят такое. А может обычный выпендрежник, потому и заметили. Был бы в обычной одежде, никто и не подумал бы, что интерфекторов. А так запомнили.

Я просмотрела почти весь архив дел дома Интерфекторов. Большинство заказов выполнялись в самой обычной одежде, которая сливала убийц с толпой, а не выделяла из нее. Идет самый обычный горожанин, почесал щеку и продолжил путь, а недалеко стоявший маг рушится с коня с отравленной иглой в глазу. Если магия применялась, то совсем чуть, иглу там ускорить, сам бросок. Все остальное самое обычное. Обыщи этого горожанина и ничего предосудительного не найдешь. Игл много? Так он портной. Вот отрезки ткани, вот нитки. Игла — его рабочий инструмент. И таких дел большинство. Лезть по ночам, скрываясь от всех, проникать в запертые дома… это дилетантизм чистейшей воды, если только заказчик не специально оговаривал место смерти. Зачем такие сложности, если цель все равно рано или поздно покинет помещение?

Но вот пошло поверье, что Интерфекторы носили такие костюмы и все. Даже в книги попало. И эти туда же. Хотя да, одежда удобная для ночных путешествий по крышам. Для воров самое то, не для убийц. Для разведчиков подойдет — у них задачи другие. Если надо будет что‑то разведать, я тоже от такого бы не отказалась. А капюшон был только у одного — самого старшего. Он надел его уже на улице, завязал лицо, оставив только глаза. Остальные шли с непокрытой головой. Видать привилегия скрыть лицо доступна только старшему. Еще одна чушь. Если убийца хочет скрыть лицо, то он скроет его от всех, неважно главный перед ним или нет.

— Осторожно, — рявкнул старший на одного, который уже приготовился раскрыть дверь. Видать новичок. — Жить надоело?

Старший подошел к двери, легка дернул за косяк, отдирая доску, сунул за нее два пальца и что‑то там сделал. Хм… а хорошо, все‑таки, что не полезла проверять что внутри. Не нравились мне эти действия.

— Теперь можно.

Новичок испугано вздрогнул и поспешно распахнул обе створки двери. Я приметила маршрут и когда все эти странные жрецы направились внутрь на секунду выскочила из Тени, переместилась до тени от двери и нырнула в нее. Шедшая последней женщина резко обернулась и встревожено огляделась. А у нее неплохое чутье и аура развита. Мог бы получиться сильный маг.

— Что там, Лаиза?

— Ничего… показалось.

Дверь, как я опасалась, они закрывать не стали. Знала бы и не рисковала, подошла бы когда те уже зайдут. Так что я спокойно зашла внутрь и огляделась. Ага, вот и ловушка: три арбалета смотрят на дверь, механизм спуска совмещен с дверью. Стреляют разом, как только кто‑то открывает дверь. Ого! Вот так сюрприз, не увидела бы, не поверила! Артефакт! И не какая‑то там одноразовая дешевка, а серьезный маскирующий артефакт. Вся ловушка была надежна укрыта им, вот почему не заметила, когда пыталась изучить что находится в храме внутри. Была бы поопытнее, может и обнаружила бы пустоту, но кто знает, очень добротная штука. Очень. Даже задержалась у него, изучая плетение. Одна беда — почти разряжен, а эти люди не маги и зарядить его не могут. Судя по структуре, такие артефакты полную загрузку могут держать около полугода, потом разряжаются. Значит ему не больше полугода, а раз так, то где‑то же его люди взяли! Украли? А заряжал его им кто? Очень интересно… очень. Что они будут делать, когда он разрядится? И стоит он дорого, солидная игрушка. Если его пожертвовали на охрану этого храма, может не такой уж этот храм глухой?

И ведь даже архимага можно в такой ловушке завалить. Судя по всему эти люди знают главную слабость магов — голову. Любое ранение туда способно убить мага любой ступени. Даже если его сила так велика, что он сможет выжить после попадание стрелы в голову, будет поврежден мозг. В голову арбалеты и были нацелены, при чем каждый на разную высоту, рассчитаны на разный рост вошедшего.

С удовлетворением убедилась, что на меня ловушка не сработала бы. Нет, вовсе не потому, что я такой крутой маг Интерфектор, способный арбалетные болты зубами на лету ловить. Просто мой рост слишком мал, и выстрел из самого низкого арбалета пришелся бы выше. Кстати о маскировке. Если бы я маскировалась под взрослого, то выстрел бы меня убил. Да, мой фактический рост очень мал, да, арбалетный болт прошел бы выше, но для маскирующего заклинания он бы попал, и оно скорректировало бы полет стрелы. Совершенное преобразование. Вот еще один минус этого абсолютного маскирующего заклинания. Обо всех этих тонкостях помнить приходится. Порой абсолют может стать серьезной проблемой.

Жрецы, а это наверняка жрецы, уже собрались в центре, где белой краской была вычерчена пентаграмма. Блин, ну почему пентаграмма? Может в ней, действительно что‑то есть? И в моем мире и тут она считается неким магическим символом.

Пятеро заняли углы, еще пятеро стали в центре сторон. Один начал ходить по кругу с мечом в руке. Ха, а меч‑то копия того, что изображен на печати над дверью. Вот еще один миф — некий магический артефакт — меч, который позволял убивать магов. Не было ничего такого. Как глава Дома Интерфектов клянусь всем чем можно, нет никакого магического оружия у дома. Нету! Не пользовались никогда таким. Не пользовались ночные убийцы предметами, которые легко бы выдали их. Специальные заклинания были, а вот артефактов не было. И убить они могли как мечом, так и ножом, да даже вилкой, зубочисткой, в конце концов. Вот я, например, если будет нужно, убью зубочисткой любого мага, если, конечно, он меня подпустит на расстояние, с которого я смогу достать его. В этом вся проблема. Основная сложность не убить, а подобраться к жертве. А убийство это уже так, рутина, самое простое, особенно если удара не ждут. Но раз на печати меч, значит должен быть некий чудо-меч и у Интерфекторов. Даже маги этому поддались, хотя уж они‑то должны знать, что изображение на печати не всегда соответствует сути Дома. Раньше, изначально, может и соответствовало, но за тысячелетия дом изменился, а печать осталась.

Самый главный жрец, с закрытой головой, встал в центр пентаграммы и терпеливо ждал, когда у того с мечом закружится голова от беготни по кругу и он рухнет. Но, видно, опыт у него был большой, бегал уже минут десять и хоть бы что. Но вот угомонился, устал, наверное, бедняга. Он вошел в пентаграмму и протянул меч главарю… или как там называют верховного жреца? В общем, протянуло папе римскому… тоже, наверное, не то. Это я так издеваюсь, если кто не понял. Очень уж смешил меня этот обряд. Одиннадцать человек замерли статуями на своих местах, а двенадцатый бегает вокруг них с мечом и что‑то бубнит под нос. Ну не могла я это все всерьез воспринимать.

Вот Папа… решено, буду этого главаря звать Папой. Рима тут точно нет, будет Интерфектный Папа, раз уж храм посвящен Интерфекторам. Так вот, Папа торжественно принял меч, вручивший его опустился на колено и меч плашмя опустился ему на голову. Тяжелый, наверное, меч, а этот Папа уже старый человек, держать не может, вот опору нашел.

— Вознесем хвалу Защитникам, что когда‑то давно бросили вызов тирании магов в защиту людей…

Чего?!! Моя челюсть плавно опустилась до пола и там осталась. Прошу прощения, чего сделали Интерфекторы? Кто они? Защитники? Вызов тирании магов? О чем это вообще? Что это за бред? Ну-у–у… Это же каким воображением надо обладать, чтобы наемных убийц, самых безжалостных и кровавых, не жалеющих никого при выполнении заданий, превратить в защитников? Борцов с тиранией магов? Да я все книги и все архивы просмотрела. Тоже мне нашли революционеров. Пчелы против меда. Они разрабатывали свою магию, основанную на другом принципе, но их стремление было занять высшую ступень в иерархии магов, но отнюдь не бросить им вызов. Возглавить, а не сломать. Потому против них и выступили все Дома, что почувствовали угрозу. Хм… неудачный аргумент, они объединились бы и в том и в другом случае, почувствовав угрозу. И заяви я сейчас о возрождении Дома, закончится все точно так же. Слишком уж страшную память оставили после себя Интерфекторы, даже спустя тысячелетие их помнили. Вон как тот мальчишка побледнел, едва печать увидел.

А Папа все говорил и говорил. О том, какие эти Интерфекторы были хорошие, как они смотрели на муки людей, как пожалели их, как решили бросить вызов магам, чтобы построить новое, справедливые общество. Чуть не прослезилась, ну такие ангелы были эти интерфекторы, которых злобные маги уничтожили. На всякий случай пощупала голову и проверила за спиной: не появились ли крылья и нимб.

Как и предположила в начале, тот тип, что сейчас служил подпоркой для меча, был новичком, которого собирались принимать в славное братство последователей светлых Интерфекторов. Мда.

— Мы очистим мир от скверны магов! — возвестил старик. — Мы будем достойны вашей жертвы! Будьте свидетелями, Светлые Интерфекторы!

Захотелось выйти из тени и сказать что‑то типа «бу». А потом попросить не заниматься фигней и идти по домам. Что помешало? Для этих людей те, кто в свое время наводил ужас на магов, были единственным светлым пятном. Интерфекторы не убивали людей не потому, что жалели их. Просто не считали их достойной целью. Их же нанимали маги для убийства тех, до кого сами добраться не могли. А люди… что, маги с ними без интерфекторов не справятся? А заплатили бы, Интерфекторы с обычным профессионализмом исполнили бы и этот заказ. Какая разница кого просят убить, если за это платят деньги?

Служба закончилась и все двенадцать человек направились к выходу. Тут уж мне зевать не стоит, а то запрут еще, но проходя мимо маскирующего артефакта зарядила его. Пусть хоть что‑то приятное им будет от главы Интерфектов. А уж как объяснить это чудо — жрецы сами придумают. Пусть скажут, что Интерфекторы услышали их молитвы, тем более это так и есть.

Дождалась, когда все люди переоденутся, и двинулась следом — уж они‑то знают короткий путь. Да и тренировка неплохая. Краем уха слушала разговор новичка и опытного жреца.

— А что, эти Интерфекторы и правды были такими могущественными?

— Да. Даже самые могущественные маги дрожали при упоминании о них, а если узнавали, что на них нацелились эти воины ночи, то сразу писали завещание.

А вот в это охотно верю.

Тут к старику подошла та сама женщина, что осматривалась у храма.

— Ларс, у меня такое чувство, что за нами кто‑то следит. — Она нервно заозиралась.

Нет, все‑таки из нее получился бы очень сильный маг.

— Лаиза, тебе кажется, — терпеливо отозвался старик. — Мы проверялись.

Правда? А я и не заметила.

— И все‑таки, давай попробуем проверить ЭТИМ.

Не нравится мне то, как многозначительно прозвучало «этим». Этим — это чем? На всякий случай проверила наложенную иллюзию, благодаря которой сливалась с местностью — двигаться в тени, как я уже говорила, очень утомительно, но, к счастью, есть много других способов маскироваться и прятаться.

— Ты с ума сошла? — старик буквально взорвался. — Знаешь, сколько он стоит? И все из‑за того, что тебе кажется?

— Но если за нами идет маг…

— Лаиза, — на этот раз старик был сама кротость. — Если это маг, то прятаться он не станет.

Ну извините, вот такой вот я ненормальный маг. Разочарованы, господин Папа?

— Чего ему опасаться, — закончил старик. — Что мы ему сможем сделать?

— А если он хочет проследить за нами, чтобы мы вывели его на других?

— Ты всерьез думаешь, что сможешь что‑то утаить от мага, если он захочет это узнать?

— Ларс, ты помнишь, про заклинание в голове?

А вот это интересно. Как же не проверила. Убедилась, что передо мной люди и успокоилась. Заклинание отыскивать пришлось минут пять, благо люди шли медленно — спор задерживал. Интересненькая штука, если активировать, то оно развернется… развернется, захватывая весь мозг разрушая его. Оригинальная защита от ментальной магии. Ментальная магия. Серьезная и сложная штука, пока я овладела основами, но старалась. Именно на нее у меня была надежда, чтобы убедить Маренса поделиться тайнами со мной. Но чтобы победить в этом соревновании архимага, надо обладать не начальными умениями. Во многом из‑за этого я и отправилась в путешествии, тренироваться метальной магии невозможно в лаборатории без людей. И значит, если кто‑то затрагивал извне часть воспоминаний, заклинание срабатывало, но наверняка его может привести в действие и сам человек. Но самое интересно, что кто‑то же это заклинание поставил. И этот кто‑то уровня не ниже Мастера. И артефакты в храме, опять же.

Еще раз изучила заклинание, но разрушать не стала. Есть выбор отправиться следом и найти мага, либо идти по плану. Что лучше? Если искать этого мага, кто знает, как он на меня отреагирует. Что‑то подсказывает, что не обрадуется. Да и те, кто возглавляет этих последователей светлых Интерфекторов вряд ли обрадуются живому Интерфектору. В любом случае, я пока слишком мало знаю о мире, чтобы принимать такие решения. Если выйду, то волей-неволей ввяжусь в игру, которой не понимаю. И мне очень не нравятся те маги, что вроде бы помогают этим людям. Те же обычных людей за червяков держат, они даже разговаривать с ними не будут, если этот разговор не для отдачи приказа. В общем, не зная о мире ничего, лучше во все это не лезть. Надо запомнить на будущее, а когда хоть немного начну разбираться в ситуации, тогда и можно будет подумать. А если решу возродить Дом Интерфектов, то вот они готовые маги нового старого Дома.

В этот момент Лаизе спор надоел, она рванулась к старику и сорвала с него какую‑то штуку с шеи, и все вокруг залил какой‑то нестерпимо яркий свет. Почему‑то была уверенность, что любая иллюзия и любая маскировка под этим светом бессильна. Запомнить плетение я успела, а вот проанализировать нет, но какое же счастье, что я прилежная ученица! Помню уроки, помню…

— Прячься от магии, прячься от глаз и носа, и слуха.

Крепко вбивал уроки Голос. Следуя за людьми, я всегда выбирала такое место, где меня они не увидят, если заклинание пропадет, всегда держалась подветренной стороны, чтобы не учуяли, даже если магия маскирует и запах. Всегда шла очень осторожно, даже если магия маскирует звук. Вспышка скинула с меня иллюзию, но меня не обнаружили. Другого мага может и нашли бы, те слишком полагались на магию, не считаю нужным прибегать к иным способам маскировки. Другого, но не меня.

Ларс ругался. Ругался со вкусом и долго. Я заслушалась, притаившись в кустах. Восстанавливать иллюзию пока не стала.

— Ну что, убедилась? — наконец подвел итог старик.

Я осторожно выглянула из‑за корня, за которым пряталась. Женщина выглядела виноватой.

— Я была уверена, что за нами идет маг.

— Ну так покажи мне его!

Зря старик орет. Слушать надо, что умные люди говорят. И не надо полагаться только на заклинания. Вроде бы люди, а та же беда, что и у магов. Ну разрушило их заклинание иллюзию, так обыщи все вокруг! Почему вы уверены, что маг идиот и будет торчать на виду, когда маскировка спадет?

Кстати, в их заклинании я уже разобралась. Интересная вещь, но сложная. Для артефакта годится, а вот применить человеку… Можно, но есть и другие, более простые способы.

Я лежала и ждала, когда люди уйдут. Идти за ними мне что‑то резко расхотелось. Если у них есть такие игрушки, кто знает, что там может быть еще. Может, я со всем этим справлюсь, даже очень может быть, но мне что, бойню там устраивать? Мда, будет номер, последователи Интерфектов пытаются убить Интерфектора. Ладно, пусть идут играться в свои непонятные игры. Если разберусь в чем их суть, может и присоединюсь, но позже.

Дождавшись, когда голоса совсем стихнут, я еще некоторое время выждала, заодно подкрепилась, потом восстановила иллюзию и двинулась дальше. Вскоре наши пути должны разойтись. Проверила стороны света, припомнила карту, прикинула расстояние, которое уже прошла по лесу. Что ж, кажется завтра либо к обеду, либо к вечеру выйду на дорогу. Если, правда, нигде не ошиблась, но это вряд ли.

Глава 4

До вечера путешествовала без приключений, если не считать встречи с медведем. Напугали друг друга. Точнее сначала он меня, а потом я, разозлившись, его. Впервые получилась материализованная иллюзия страха. Вернее материализованная иллюзия страха медведя. Не знаю уж, чего он там боялся в своей жизни, но удирал быстро. Вообще‑то это из ментальной магии, Голос говорил, что мне еще тренироваться и тренироваться, пока я сумею применить это… оказывается страх неплохо подстегивает обучение. Надо будет потом еще попробовать, жаль подходящей живности не нашлось. Ну не на мышах же тренироваться… да и боюсь я их.

Отыскала ручей, где устроила себе уютный шалашик. Завтра опять возвращаться в суровые будни мальчишки бродяжки. Хоть последнюю ночь перед этим высплюсь как человек. А перед сном решила потренироваться. Магия — это такая вещь, которая не терпит небрежности. Заниматься нужно постоянно. Может, когда сделаюсь архимагом, можно будет бездельничать, но пока занятия и еще раз занятия. При маскировке я ведь не могу тренироваться, приходится наверстывать в такие моменты. Особенно решила заняться ментальной магией, повторив недавний опыт. Судя по тому, как резко затихли в округе птицы и пропал даже писк комаров — опыт удался. Вот блин, откуда у этих вредных кровососов мозг? С чего на него ментальная магия действует? Опять, что‑то напутала? Теперь не усну пока не разберусь. Вот вредная у меня натура: должна доделать любое дело или разобраться в любой проблеме, прежде, чем усну. Иначе всю ночь думать буду, изведу и себя и других. Других тут трудно извести, а вот себя запросто.

Думала до пяти утра, пока, наконец, не сообразила в чем ошибка, заодно, оказалось, я открыла новое заклинание. В библиотеке Интерфекторов о таком не было. Еще час потратила на его разбор и привидение в тот вид, который можно использовать и только потом уснула.

Из‑за всего этого на следующее утро встала только в полдень. Да, отдохнула. Давненько я так долго не спала. В деревнях работа начинается с восхода, там до полудня не поспишь. Да и в дороге утром прохладно, роса… волей-неволей приходится вскакивать на рассвете. А тут теплый шалаш с подогревом, без комаров, теплое одеяло из листьев, мягкая подушка. Красота. Может плюнуть на все и поселиться здесь в лесу? Стану отшельницей, заведу друзей из животных…

Все‑таки вредно мне спать так долго, полная чушь в голову лезет. Нехотя поднялась и отправилась к ручью приводить себя в порядок и проверить высохла ли одежда, которую вчера постирала. Сложилась, уничтожила следы и снова двинулась в путь. Птички…

В этот день к дороге выходить не стала — вечер. Блин, да кого я обманываю? Снова захотелось переночевать в нормальных условиях: без комаров в теплой палатке. Магия — великая сила, если применять ее для нормальных целей. Власть… это так мимолетно. На этот раз точно последняя ночь. Тянуть дальше уже никак не получится. Что ж, ну пусть будет так. Да и заклинания нужные уже получаются быстро и без проблем.

На следующее утро я с неохотой раскидала шалаш и приготовилась вернуться к своему облику мальчишки-бродяги. Может и дальше по лесу идти? Одна проблема — приобрести знания о мире таким образом сложно. Разве что о мире животных, но он меня, увы, не интересовал. А жаль, животные очень милые создания по сравнению с людьми. С людьми, не магами, маги ведь не с Сатурна прилетели, они такие же люди. Дай могущество обычному человеку и будет он делать тоже самое, что и маги.

Эта мысль мне пришла, когда я уже выбралась на дорогу. Действительно, а что будет, если обычного человека научить магии? Я совершенно обычный человек… ну была ею до встречи с Маренсом, вот приобрела силу мага. Нет, не годится, я ведь не могу ею открыто пользоваться, так что я тут не показатель. Кто знает, что было бы, если бы маги признали меня. Кто знает. После случая на дороге, где я хладнокровно ждала, когда маги убьют за меня свидетелей, я уже ни в чем не уверена. Может со временем превратилась бы в такого же чванливого существа, смотрящего на всех обычных людей свысока. Может и хорошо, что у меня нет выбора?

Блин, ну вот когда я поумнею? Ведь знала о всех возможных опасностях, и замечталась как… как дура. Нашла время на размышления. Совершенно не обратила внимания на двух всадников, едущих мне на встречу. Не маги и ладно, будто кроме магов нет плохих людей. Будь я опытней, заметила бы и их переглядывания, когда они меня увидели, и то, как они напряглись и демонстративно стали что‑то разглядывать в стороне леса, да еще очень громко принялись что‑то обсуждать. Я даже поморщилась.

Господи, да дай ты мне мозги, наконец! Почему нельзя приобретать опыт, слушая умных людей или читая полезные книги? И слушала и читала, толку? А вот хороший удар по башке помогает сильно. Вот почему любой человек начинает думать только когда получает по башке? Ведь я даже планы строила на случай встречи с такими людьми. Умные, хитры, продуманные. И где они? Да нигде. Даже не обратила на них внимания, как шла, так и прошла дальше, лишь поморщилась от их громкого разговора. И в тот же миг что‑то с силой прижало мне руки к телу, рвануло, сбивая с ног и швыряя на дорогу, выбивая дух. Дыхание перехватило, в глазах на мгновение помутилось.

Тело усиленное, может потому пришла в себя быстро, но я же сейчас под этой идеальной чертовой маскировкой! Я человек, а потому даже отреагировать быстро не могла, все моя перестраховка. Ну кто знал, что я такая дура?

А двое мужчин уже соскочили с коней и бросились ко мне, сорвали котомку, а второй швырнул первому отвязанную от седла моток веревки. Не успела я опомниться, как мне туго связали спереди запястья, пропустив еще петлю между стянутыми руками и затянув ее. Туго, но не больно, сразу чувствуются профессионалы. Только после этого освободили от петли аркана, которой меня и поймали… ковбои недоделанные.

Я помотала головой, оглянулась, рванула руки, но куда там. Снова осмотрелась, уже немного успокоившись. Один мужчина дергал за второй конец веревки, заставляя меня подняться, а второй сноровисто и со знанием дела потрошил мою котомку. Проверил швы, хмыкнул и вспорол их, вытрясая на дорогу медяки. Да уж, считала себя самой умной? Конечно, зашить монеты в швы — это такая новая и гениальная идея. Никто не знает об этом трюке. Оставалось порадоваться, что золото не взяла. Найди эти типы в котомке золото и тут бы мое путешествие закончилось. Они бы не отстали от меня, пока не вытрясли, где я его раздобыла, а я не уверена, что смогла бы сосредоточиться и снять маскировку. Когда тебя пытают, сосредоточиться бывает очень трудно. Даже сейчас я еще не до конца пришла в себя, потому решила пока ничего не делать. Дайте мне только минут десять и тогда… я этих типов червякам скормлю! Крысам! Дайте только десять минут! Обыскали и меня, точно так же вспоров швы на рубашке и достав последний запас медяков.

— Ну и чего с этим сопляком делать? — услышала я недовольный голос одного из мужчин, высокого брюнета.

— А какой вариант? — недовольно буркнул второй, посветлее. — Мы уже второй день тут пасемся и либо караваны идут, либо крестьяне толпой то в поле, то с поля. Так что либо мальчишка, либо никого.

— Да уж. — Первый подошел ко мне и пальцами задрал мою голову за подбородок. — Доходяга, какой‑то. Совсем юнец. Лет одиннадцать.

Тринадцать!!! На вашей диете вырастешь, ага. Убью! Жестоко! Всех!

Я рванулась вперед, но второй вовремя перехватил веревку и дернул, запястья резануло болью, когда петля чуть затянулась и я вынужденно остановилась.

— Может и доходяга, но шустрый. Гляди, как зыркает. Нож бы ему не дал. — Брюнет хмыкнул. — Ладно, сколько‑то, да получим, все лучше, чем ничего. Есть что у него ценное?

Светлый глянул на котомку на дороге.

— Нет. Только монеты. Иголку с нитками забрал и мыло, остальное мусор.

Ладно продукты сегодня утром доела — все этим хмырям не достанется. Как раз хотела в деревню зайти подзаработать немного, а то голодать бы пришлось… либо воровать. Было в моей карьере бродяги и такое. Ничего серьезного, немного продуктов с огорода, чуть-чуть запасов из сарая… Только дайте мне минут десять в себя прийти…

Щас. Время терять эти типы точно не намеревались. Светлый уже привязал второй конец веревки к седлу на своем коне, взобрался на него, дождался, когда его приятель тоже заберется и чуть пришпорил коня. Веревка больно впилась в кисти и рванула за руки, заставляя меня бежать следом. Бежать… Лошадь может и не сильно торопилась, а вот мне приходилось перебирать ногами довольно шустро. Проклятье! Может у какого архимага и получится сосредоточиться в таких условиях, но у меня точно нет. При малейшей задержке натянувшаяся веревка дергала меня за руки, грозя повалить на землю, и тогда мне придется за лошадью уже не бежать, а волочиться. Если это охотники за рабами, а скорее всего это они, если вспомнить их разговор, то я им нужна относительно целой, а значит, остановятся и поднимут, но могут и не сразу и тогда точно быстро не смогу снять заклинание. Так что пока лучше сосредоточиться на беге и забыть на время про побег и жестокую месть, а там посмотрим.

Блин, как же больно, думала уже привыкла шагать по дороге босиком. Оказывается, бежать на привязи за лошадью совсем другие ощущения. Надеюсь, бежать придется не очень долго.

Как же, не долго, не с моим везением. Первые десять минут я еще пыталась смотреть куда меня тащат, следила за временем, вертела головой, но потом осталась только одна мысль — когда же я сдохну.

Ничего, прорвемся, убить меня точно не хотят и эти люди не архимаг, если от него сбежала, то эти типы меня точно не остановят. Эта мысль и поддерживала меня, хотя потом не осталось и ее. Рубашка намокла от пота и прилипала к телу, пот заливал глаза, на зубах скрипел песок, попавший из‑под копыт коня. Чуть-чуть наклонилась и попыталась руками убрать пот с лица. Тяжело связанными руками, да еще веревка за них постоянно дергает, но вроде бы немного получилось.

Не знаю, сколько я так бежала, ноги уже просто не чувствовала. Если раньше могла пересчитать каждый камушек, попавший под ногу, то сейчас уже ничего. А эти типы ехали уверенно, только один изредка вырывался вперед, кажется, проверял дорогу. Выходит, некоторая опасность для них была, только мне от этого не легче.

Но вот они свернули с дороги и поехали по не очень хорошей грунтовой дороге, уходящей куда‑то в поля. Ехать они стали потише, зато дорога менее ровная и камешков на ней больше. Когда же все это закончится?

Еще полчаса… или час ехали вдоль полей с пшеницей, снова свернули на тропинку между посадками. Вот тот, кто тащил меня за собой на привязи, оглянулся, возможно, не первый раз, но как‑то не обращала внимания.

— Ты глянь, еще бежит, — удивился он. — Доходяга доходягой, но выносливый. Другой на его месте уже свалился бы.

Блин. Знала бы, давно упала. Теперь уже поздно. Да и что толку? Все равно не отпустили бы.

Но вот, кажется, мы прибыли — вдали показались дома небольшой деревеньки. Судя по тому, как уверенно к ней направились мои похитители, это именно то место, куда мы и направлялись. Наконец мы поравнялись с крайним домом и всадники притормозили, стало легче, теперь я уже не бежала, а шла, хотя если бы не веревка, точно упала бы. Так тонет лыжник на воде, если отпустит веревку от катера.

Мы миновали пять домов и свернули в сторону луга за околицу с какими‑то строениями на ней. Сразу даже не поняла что там, да и не до наблюдений мне было, только когда ближе подошли разобралась. Там оказалось несколько навесов, три больших сарая и четыре жилых небольших дома. Под навесами виднелись странные сооружения — вбитые столбики, к которым крепились два не очень толстых обтесанных бревна, от чего они были похожи на не очень хорошо обструганные доски. Но только увидев людей под навесами, сообразила, что это колодки, в которых были закреплены ноги, судя по всему, таких же как я невезучих путешественников.

Навесов было шесть: мимо пятерых мы проехали не останавливаясь, а вот у шестого притормозили. Понятно почему, в тех навесах колодки были с большими отверстиями, рассчитанные на взрослых, а здесь и доски поменьше как и дыры в них. Кажется, это для таких, как я, то есть детей. И если под теми навесами было по шесть колодок, рассчитанных на троих человек каждая, то тут всего три колодки и сидел в них только один пойманный, может мой ровесник, может чуть старше, кто его разберет. Тут с таким питанием все бродяжки, которых мне приходилось встречать, выглядели доходягами. На вид лет четырнадцать, оказывается все семнадцать. Да и вообще, все люди выглядели либо как дети, либо как старики. Такое ощущение, что среднего возраста просто нет.

Остановились. Хотела рухнуть на землю и просто потерять сознание. Легкие нестерпимо жгло, пот настолько залил глаза, что я практически ничего не видела, а сил поднять руки и протереть их не осталось. Не знаю, что заставило меня остаться на ногах и даже выпрямиться, когда ко мне подошли мои похитители. Меня не смог сломать архимаг Маренс, а этим подонкам не удастся подавно. Все‑таки вытерла глаза и посмотрела на подошедшего. Видок, судя по всему, у меня был еще тот, поскольку мужчина хмыкнул, оглядев меня с головы до ног. Я узнала брюнета. Второй отправился к колодке, в которых уже сидел пленник и что‑то там делал у столбика.

Брюнет подошел ко мне и дернул за веревку, заставляя поднять руки, посмотрел мне в лицо.

— Хочешь что‑то сказать? — расслышал он мое хрипы и сипы.

Сказать я хотела много чего, в основном на великом и могучем и матом, здешних ругательств слишком мало знала. Жаль, только не поймут, да и не смогла бы я ничего сказать, язык превратился словно в наждак, все лицо мокрое и в грязи от пыли. Пыль была вообще везде: на лице, в волосах, в ушах, в носу, во рту и на одежде. Ужасно хотелось пить.

Брюнет достал нож и одним движением разрезал веревку на запястьях, ухватил под локоть и потащил к колодке. Его напарник кивнул и откинул цепь, удерживающую верхнюю доску, поднял ее.

— Только шевельнись и пожалеешь! — угрожающе рыкнул он на первого пленника, который с мрачным видом наблюдал за всем происходящим. Сейчас, когда верхняя доска была поднята, его ноги оказались свободными, так что предупреждение было вовсе не лишним. Но тот, похоже, понимал, что бежать ему не удастся и остался лежать.

Меня пихнули к нему, заставив лечь рядом, ухватили за щиколотку и дернули, прижав ногу в углубление на нижней доске, в соседнее углубление положили вторую ногу. Светлый тотчас опустил верхнюю доску и накинул на нее цепь, щелкнув замком. Все, теперь уже ног не вытащить. Можно либо лежать на спине, либо сидеть, опираясь на руки. Сидеть у меня вряд ли получилось бы, так что я лежала и буквально наслаждалась этим, даже не обращая внимания на зажатые в колодки ноги, на моих пленителей, на невольника соседа, с интересом поглядывающим на меня. Если бы мне еще дали попить, был бы вообще рай.

Небо словно услышало мои молитвы. Рядом остановился еще один человек. Наверное, увидел подъехавших и вышел из дома. С ним была невысокая девчонка лет шестнадцати с кувшином. Пока подошедший хмуро рассматривал меня, она наклонилась и начала лить из кувшина мне на лицо.

Я открыла глаза, чихнула, лихорадочно дернулась, раскрыла рот и принялась с упоением пить. Никогда не думала, что вода может быть такой вкусной. Вытерла лицо и волосы. Девушка не мешала мне, лила не жалея воды и давая мне возможность привести себя в порядок.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я девушку.

Та чуть улыбнулась и поднялась, забрав кувшин. Я же прислушалась к разговору. Подошедший, кажется, был тут главным и сейчас устраивал разнос моим пленителям.

— Объясните мне, кого я просил ловить в первую очередь? — ядовито поинтересовался он у стушевавшихся охотников.

— Крепких и сильных мужчин, — наконец отозвался брюнет.

— И в каком месте этот мальчишка-заморыш крепкий и сильный?

— Джос, — брюнет явно нервничал. — Поверь, мы искали, мы долго искали, но этот малец единственный кто попался нам за три дня.

— И за каким хреном вы его взяли?

— Ну… понимаешь… мы подумали…

— Вы и думать, оказывается, умеете, — яда в словах столько, что полк отравить можно. — Ну-ну, и что же вы подумали?

— Понимаешь… мы решили, что несколько монет все лучше, чем ничего.

— Умные, значит, да? Что бы я без вас делал! Да этот доходяга сожрет больше, чем мы за него выручим.

— Значит, вы меня отпустите? — влезла я. Меня проигнорировали. Даже не посмотрели в мою сторону. Обидно даже. Хотя когда же я поумнею? Ну вот кто меня за язык тянул? Тут молчание не только золото, но и сама жизнь. Надо бы почаще об этом вспоминать.

— Ты не прав, Джос, — вмешался светлый. — Парень хоть и выглядит заморышем, но выносливый. Всю дорогу бежал за лошадью и ни разу не свалился. А мы ехали от самого Ренского леса. Мы его поймали там, где дорога делает поворот к реке.

— Ого. — Мужчина взглянул на меня уже с интересом. Даже подошел и внимательно изучил. Глянул мне в лицо, нахмурился. — Может и так, но что‑то мне не нравится этот парень. Глаз не отводит, нет страха.

Это он не очень громко сказал, у меня просто слух хороший, тоже модифицированный. Полезное умение. Я поспешно отвернулась, сделав вид, что испугалась. Не знаю, успокоила его или нет, но мужчина отошел.

— Ладно. Все равно уже ничего не сделаешь.

Я прикрыла глаза. Кажется, есть время поспать. Очень хочется спать… вокруг все поплыло, и я потеряла сознание.

Глава 5

Пришла в себя я уже ближе к вечеру. Не разобравшись, где нахожусь, попыталась встать и тут же резкая боль в щиколотках заставила меня опуститься обратно. На грудь легла чья‑то рука, прижимая к земле.

— Не пытайся встать, можешь ногу сломать.

И тут же вспомнила, где нахожусь. Конечно, колодки, блин. Они крепко зажимают щиколотки и если резко встать, можно действительно если и не сломать ногу, то вывихнуть. Со стоном отвернулась и глянула на неожиданного спасителя. А ничего так парнишка, если бы еще не худоба и не рванье, в которое он одет… Блин, о чем это я? Точно меня по голове не били? И еще, вспоминай, что ты мальчишка, мальчишка, мальчишка…

— Все в порядке, — пробормотала я. — Голова кружится. Спасибо.

— Да не за что. Мне было не трудно, — хмыкнул тот.

— Долго я в отключке был?

Тот пожал плечами.

— Тебя привели в обед, сейчас уже солнце садится.

— Я заметил. Меня на дороге поймали, а тебя? Ты ведь тоже не раб?

Мальчишка нахмурился.

— Никогда не был… хотя теперь что говорить.

— Значит, охотники?

— Они самые. Меня у Торона взяли, когда из ворот вышел, а теперь все в гильдии считают меня предателем и беглецом!

— В гильдии? — Что‑то не слышала о существовании каких‑либо гильдий на Алкене.

— Ты откуда взялся такой?

— Из деревни.

Мальчишка хмыкнул. Хотя… какой мальчишка взгляд слишком уж не детский.

На себя посмотри. Помнишь свое отражение в зеркале? Ненавижу это воспоминание!

Так, шизофрения, заткнись! Отставить спор сама с собой.

— Давно тут сидишь? — Я оперлась на руки и села, оглядываясь. Навесы для взрослых были чуть в стороне от нас и я разглядела там троих мужчин. Чуть дальше виднелся еще навес, но есть ли там кто видно не было. А мы тут вдвоем кукуем.

— Утром привели. Хотя в отличие от тебя, меня доставили на телеге.

— О! Ты, оказывается, очень важный господин, вас в карете привезли. Извините, господин, поклониться не могу.

— А ты забавный, — усмехнулся мой собрат по несчастью. И тут же снова превратился из взрослого в мальчишку. — Меня зовут Паук.

— Как? Паук?

— Ну… это не совсем имя, прозвище. Меня так в гильдии прозвали.

Опять эта гильдия загадочная. Ну нет гильдий на Алкене.

— А меня Ларс. Если что, мне уже тринадцать… просто маленький. Голодал много.

Паук расхохотался.

— Забавный ты Ларс. Попал к охотникам за рабами и еще можешь шутить. А мне пятнадцать.

А на вид лет двенадцать-тринадцать. Видно тоже поголодать пришлось. И есть в манерах у него что‑то такое развязное.

— Ничего, и не такое у меня было. Прорвемся.

— Пока не заклеймены — шанс есть, но стоит им поставить печать раба, все. Назад дорогу уже не будет.

— А когда…

— Не знаю. Мне ведь не докладывают.

— Так. Давай подумаем. Те, кто поймал меня, говорили, что караулили на дороге три дня и я единственный невезучий, кто им попался. Хотя им велели ловить только крепких и сильных мужчин, они взяли меня, значит, больше ждать не могли. Накинем еще сутки на всякие неожиданности. Думаю, все случится завтра. Вряд ли нас будут тут долго держать. Не знаешь, как такие вещи происходят?

— А ты не дурак, парень. — Паук явно приуныл, он надеялся на больший срок. — А так… я только слышал, как другие рассказывали. Обычно охотники приводят пойманных на перевалочный пункт рабских караванов…

— Так эта деревня…

— Ага. Один из таких пунктов. Когда прибудет рабский караван, нас присоединят к нему. Кто там рабов считать будет? Десятком больше, десятком меньше. С ним должен прибыть и эктипос.

— Кто?

Парень глянул на меня с явным удивлением.

— Откуда ты такой свалился? Эктипос. Тот, кто клеймит рабов, кому маги доверили рабское тавро.

А-а–а-а, этот. Не знала, что они так называются.

— Я просто не знал, что их так зовут. — Блин, как же трудно себя контролировать после всего произошедшего.

— Ты ведь недавно бродяжничаешь? — вдруг поинтересовался мой сосед.

Скрывать этот факт я не видела никакого смысла и кивнула.

— У меня была хорошая семья и мы были счастливы.

— И что случилось?

— Маги, — коротко бросила я, но видно в моем взгляде отразилось что‑то, поскольку Паук даже вздрогнул и невольно попытался отодвинуться, но тут же взял себя в руки и сочувственно похлопал меня по плечу.

— Извини, не хотел ворошить прошлое. Я знавал таких. Тоже хорошо жили, пока с магами не повстречались. А ты, гляжу, не любишь их.

Я посмотрела на него, парень отшатнулся.

— Я их уничтожу, — пообещала я. Ого, сколько пафоса, уверенности. Осталось придумать как это сделать.

Парень криво улыбнулся, видно засмеяться хотел, но снова посмотрел мне в глаза и смех его замер.

— Лучше смирись, — поспешно заговорил он. — Все равно ты сделать ничего не сможешь и либо погибнешь, либо себя изведешь.

Ну это мы еще посмотрим. Очень внимательно посмотрим. Я отвернулась и снова легла, заложив руки за голову.

— А ты откуда? Ты говорил про Гильдию?

— Странно, что ты и про нее не знаешь. Про нас все знают. Гильдия воров и нищих.

А вот это уже интересно. Очень интересно.

— Я не успел еще туда вступить. Просто брел по дороге. Хотел в столицу попасть, думал там устроиться легче будет.

Паук рассмеялся.

— Ну ты даешь, Ларс. В столице знаешь сколько таких умников? Там может поселиться только тот, кто может принести пользу гильдии. Просто так там никому не позволят остаться, слишком уж жирное место и от магов есть некоторая защита. Те во Фламине предпочитают вести себя спокойно.

Вот еще дополнительная информация. Хороша бы я была, если бы сразу появилась там и попыталась что‑то сделать.

— А как вообще, можно в гильдию попасть? И что там надо делать?

— Ну… это долго говорить.

Я повернула голову в его сторону и ехидно хмыкнула:

— А ты куда‑то торопишься? Опаздываешь на свидание?

— Ты прав. Действительно, что это я? Так хоть веселее будет. Я тут до обеда чуть со скуки не помер.

Я снова приподнялась и осмотрела колодку. Осторожно подергала ногами, стараясь не пораниться. Верхняя доска даже не шевельнулась и до цепи не дотянуться. Мало того, что она со стороны Паука, так еще и замок за ней.

— Я пробовал, — заметил мои маневры Паук. — Думаешь, эту штуку дураки делали?

— Ну попробовать стоило, — пожала я плечами.

Значит, побег с помощью обычных средств отменяется. Остается только магия. Сейчас, когда я лежу тут и меня никто не тревожит, я запросто могу снять маскировку, сломать эту колодку и… а что и? Что дальше? Магия, это войти в сукрентос, то есть абсолютная логика. И логика подсказывает, что свидетелей оставлять нельзя. Мне только слухов о мальчишке или девчонке, если кто разглядит, маге, путешествующем по дорогам Алкены в лохмотьях нищего, не хватает. Если эти слухи заинтересуют магов, они могут постараться и отыскать меня. Убить всех? Этого Паука, который мне немного пытается помочь и подбодрить, ту девушку, что дала мне напиться? Да-да, она заботилась о товаре, за который можно выручить деньги, но сочувствие в ее взгляде было настоящим. То есть единственный способ сбежать — это устроить бойню без выживших. Что‑то меня не тянет на такие подвиги, помню еще свое состояние после того случая на дороге. Я далеко не уверена, что смогу контролировать себя в сукрентосе. Очень возможно, что смерть для пойманных охотниками предпочтительнее того, что их ждет в будущем, но к такому «милосердию» я еще не готова.

Итак, какие варианты? Всего два: бежать с использованием магии и устроить бойню, заметая следы. Да уж, хорошее заметание получится. С другой стороны маги и не такое устраивают, так что я вряд ли выделюсь особо. Ну и чем я тогда от них отличаться буду?

Второй вариант ждать удобного случая и бежать позже. Что мне тут грозит? Я ведь товар, а о товаре заботятся, чтобы он к покупателю пришел в хорошем виде. Меня будут кормить, охранять, сплошные плюсы. Из минусов что? Клеймо раба, колодки и вряд ли в караване нас потащат не на привязи. Печать самая маленькая проблема: уберу сразу, как только потребуется. Колодки и все остальное? Да наплевать и начихать. Перетерплю. Что‑что, а физическую боль я хорошо научилась терпеть.

Что ж, решение принято: побудем немного рабом. Но охотников и того типа, кто попробует меня заклеймить я не прощу. Я их всех заставлю пожалеть о своей незаконной деятельности. Я повернулась к Пауку.

— Так что ты там говорил про гильдию? Можешь про нее рассказать? Чем ты там занимался, если это, конечно, не секрет.

— Какой уж теперь секрет, — махнул тот рукой. — Но тайны я тебе все равно не расскажу.

— Расскажи, что можешь. Мне честно интересно. Если бы знал, давно бы к вам присоединился. Может тогда не пришлось бы по дорогам шататься.

Разговор выдался на редкость интересный. За прошедший час я узнала о жизни на Алкене больше, чем за все свое прошлое путешествие. По крайней мере, про гильдию и порядки в ней. Про себя я старалась говорить поменьше, отговариваясь все еще болезненными воспоминаниями. Только легенду проверила. Паук не возражал, Голос оказался прав: людям приятнее говорить о себе, а не о других. Главное — слушать. Именно в умении слушать состоит секрет успеха разговора, что я и наблюдала. Возможно, не попадись Паук охотникам, он не говорил бы о гильдии так откровенно, но сейчас решил, что для него все кончено и потому делился воспоминаниями довольно откровенно. Хотя я заметила, что о многом он все равно умалчивал. Мои попытки скорректировать разговор в нужную сторону заставили его ненадолго замкнуться, а потом признаться:

— Раб я или нет, но если проболтаюсь кое о каких делах, то меня достанут где бы я ни был.

Странный подход, на мой взгляд, но его дело. Мне эти секреты не так уж и нужны, просто проверяла пределы откровенности.

— Поражаюсь твоему оптимизму, — неожиданно признался Паук уже под конец беседы. — Мы попались охотникам и скоро станем рабами, а ты выспрашиваешь меня, как вступить в гильдию и про порядки там. Ты в самом деле веришь, что можешь сбежать?

— Так ведь попытка не пытка.

— Пытка будет потом, после неудачи.

Я только плечами пожала. Паук вздохнул и сообщил, что хочет поспать. Я не возражала и сказала, что тоже хочу отдохнуть. Сама же просто наблюдала за небом. Совершенно не похожее на земное. Другие созвездия. Хм… надо же, за разговором даже не заметила, как стемнело. А ведь подходящий момент для побега. Следующий навес в стороне и нас не видно. Убрать маскировку, разломать эти колодки и к лесу. Пусть потом гадают, кто помог. Остается только одна проблема — Паук. Чем‑то мне понравился этот парень. Он просто симпатичен мне был, и думать о нем как о нежелательном свидетеле мне совершенно не нравилось. Для доверия, чтобы бежать вместе, я его слишком мало знала и не могла открыться полностью, а для устранения свидетеля я его уже узнала слишком хорошо. Тут я даже содрогнулась. Неужели это я? Неужели, это я сейчас размышляю уничтожить этого мальчишку как свидетеля или пока не рыпаться и оставить все как есть? Что же со мной сделала эта Алкена? В кого превратила?

Второй момент остался прежним — я все еще не была уверена, что смогу обуздать своё второе я. Вдруг оно решит, что для дела полезно устроить тут бойню? Человек я или чудовище? Кто я?

— Пусть остается как есть, — решила я. Вот и проверим. Может, я зря о себе столько воображаю, и я ничуть не лучше магов, но мне надо это знать. Надо знать, где та черта, дальше которой я перейти не смогу даже ради жизни. К тому же общение с Пауком действительно очень познавательно.

За размышлениями я и сама не заметила, как уснула. Разбудила меня утренняя роса. Одежда — хоть отжимай. И холодно. Бр-р–р. Я передернулась, заметив, что Паук тоже ежится от холода.

— С добрым утром.

— Издеваешься? — покосился на меня мальчишка. — Чего ты в нем доброго увидел?

— Ну… мы еще живы. Как тебе такой вариант?

— Если это единственная радостная новость, то…

— Только не говори, что хочешь умереть.

— Странный ты, все‑таки, — рассмеялся Паук. — Не унываешь даже сейчас, в последний день свободным человеком.

— Думаешь?

Вместо ответа Паук сел и кивнул в сторону дороги. Я присмотрелась и увидела вдали цепочку бредущих людей. Кто‑то ехал на лошади, но большинство плелись пешком. Разглядеть подробности было еще невозможно, но кто это было понятно сразу.

— Караван прибыл, а с ним, наверняка, и эктипос.

— Клеймовщик… а ты не знаешь, куда нас поведут?

— Скорее всего, на север к реке.

— Удачно, — кивнула я своим мыслям. — Мне по пути. Как раз в сторону Фламина.

Паук расхохотался.

— Ты говоришь так, словно не тебя схватили охотники, а ты нанял их в охрану и теперь они сопровождают тебя.

Я прикусила язык. Мда. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу, потому свела все к шутке:

— Я же говорю, во всем надо находить хорошее. В данном случае я все‑таки попаду туда, куда шел.

— Мы бы с тобой подружились, если бы встретились раньше. — Вздохнул Паук.

— А что с нами потом будет?

— А что будет? Доставят на рынок и продадут. Если нас поведут на север, то значит пойдем на Ровненский рынок. А если за запад, то на Торонский. Только на запад вряд ли поведут. Он дальше и сейчас там не сезон. Торон — порт на Лазурном море, а там сейчас весенние шторма и оттуда так просто не уплыть.

— Ты много знаешь о маршрутах рабских караванов.

— А кто в гильдии не знает?

— Зачем вам это знать? — удивилась я.

— К нам обращаются за помощью иногда.

— Вы помогаете караванщикам рабских караванов?

— А что тебя удивляет? Рабы тоже есть хотят, мы снабжаем караваны припасами в дороге. Очень выгодно.

— Значит, на тебе тоже кто‑то наживется. Не находишь, что это иронично?

Паук посмотрел на меня как на сумасшедшую и улегся.

— Дурак ты, — буркнул он.

— Дурак ты. Для тебя это был заработок, пока самого не коснулось.

Паук промолчал. Либо задумался, либо обиделся. Ну и фиг с ним.

Караван тем временем уже прошел деревню и людей разместили в стороне от нас неподалеку от леса. Я сначала удивилась, а потом заметила, что все рабы были закованы по рукам и ногам. Не побегаешь. К тому же цепи на руках крепились к одной общей. Точнее люди были разбиты на несколько групп, каждая из которых была прикована к своему отрезку цепи. Теперь их замкнули вокруг деревьев и повесили замок. Даже если его и откроют, далеко ли убежит шесть человек на одной цепи в кандалах?

В деревне поднялась суматоха. Видно было, как рабам понесли огромные котлы с едой. Надсмотрщики следили, чтобы досталось каждому. Кажется, дедовщина среди рабов не приветствуется. Больше всего я опасалась, именно этого.

И еще момент, в кандалах были только мужчины. Как я заметила, девушки ехали на телегах. Были они скованы или нет отсюда не видно, но их везли, пешком не шел никто. Вот ведь несправедливость. Знала бы, не стала бы изображать из себя мальчишку. С другой стороны, как подсказывает опыт, такое бережное отношение неспроста и не уверена, что мне хочется знать почему так.

До самого обеда ничего не происходило, если не считать, что покормили и нас. Не очень вкусно, но много. А потом пленников стали доставать из колодок и куда‑то уводить. Наш навес был последним, а потому время еще есть. На что, правда, непонятно.

Приподнялась и глянула на Паука. Тот с тоской смотрел, как караванщики неумолимо приближаются к нам. Хотелось его подбодрить, но как? Мальчишка сам обратился ко мне.

— Ты ведешь себя так, будто для тебя это приключение какое, — буркнул он.

Что сказать? По большему счету он прав. И думала я в этот момент не о рабстве, а о том, снимать маскировку или нет. Я не знала, сопровождают маги караваны или нет. Все зависело от этого. Если в караване окажется хоть один маг, то без маскировки он меня может разоблачить. Как ни невелика вероятность присутствия мага тут, но не учитывать я ее не могла. К тому же я не видела для себя реальной угрозы. Даже если меня захотят убить вряд ли сделают это сразу посреди деревни, так что время на принятие мер у меня будет.

Вот и наша очередь. На всякий случай легла, сделав вид, что изучаю небо. К нам подошли трое. Особо миндальничать не стали, один освободил колодки, а двое довольно грубо подхватили нас под руки и заставили встать. Я попыталась стоять самостоятельно, но оказалось, что после колодок это не так легко — ноги затекли.

Мне заломили руку за спину, заставив слегка пригнуться и охнуть от боли. Держали крепко: ни вырваться, ни лишнего движения не сделать. Только идти туда, куда ведут. Со взрослыми так не обращались. Хотя понятно — дети более безбашенны, Паук бы точно попытался убежать, не схвати его так же, как меня.

Нас привели к кузнеце, если судить по звукам изнутри. Огляделась. Странно, никого нет. Куда делись те, кого приводили раньше?

В кузницу меня поволокли первой, даже не знаю почему. Может показалась опасней Паука? Там поняла, почему не видела никого: кузница оказалась проходной: людей заводили в одну дверь, а выводили через другую.

Меня небрежно швырнули на пол перед не очень высокой наковальней. Кузнец равнодушно оглядел меня с ног до головы, привычным движением, сразу видно, делал все это неоднократно, ухватил меня за щиколотку и положил ногу на наковальню, поднял небольшую доску с нарезанными углублениями разного диаметра и приложил к ноге сначала одним углублением, потом вторым. Мда, все точно по науке, не на глаз. Вот он посмотрел на какую‑то надпись рядом с углублением и повернулся к стене, где связками свисали кандалы разной толщины и длины. Пробежал по всему этому хозяйству взглядом и направился почти в самый конец, где висели кандалы с не очень большими размерами колец. Я заметила, что дальше были и еще меньше цепи, чем те, что он взял для меня. Совсем они тут озверели, что ли?

Кузнец все так же молча замкнул вокруг моей щиколотки стальную полосу, сунул руку в ящик, стоявший рядом и достал клепку, два точных удара и вот уже одну ногу прочно охватывает полоса металла. Еще два удара и вторая нога тоже скована. Все? Оказалось нет. Меня заставили встать на колени и положить на наковальню руки. Их тоже обмерили, принесли цепи нужного размера и еще по два удара на каждую заклепку. Теперь все. Меня заставили встать и толчком направили к выходу.

Идти в цепях было очень… непривычно и неудобно. Собственно пришлось учиться идти заново, стараясь ставить ноги пошире, чтобы кольца на ногах не задевали друг друга. Меня поторопили еще одним тычком, и я чуть не упала, с трудом сохранив равновесие. Так, гремя цепями на руках и ногах, вышла на улицу. Не успела оглядеться, как меня заставили сесть на табурет, а один из надсмотрщиков обнажил мне плечо, еще один крепко ухватил за шею, чтобы не дергалась.

Я не дергалась, только смотрела вокруг. Видно мое поведение было очень нетипичным, поскольку эти двое, державших меня, смотрели с явным недоумением. Никаких криков, просьб, слез.

А вот и эктипос. Лицо закутано платком, на голове широкополая шляпа, видны только глаза, да и то не разглядеть толком — в тени. Одежда свободная и удобная для путешествий, но также ничем не примечательная. Принял меры, чтобы опознать его было невозможно.

Наши взгляды встретились.

— Скажите, вас совесть не мучает? Вы по ночам хорошо спите?

Кажется, такое действительно было впервые. Державшие даже отпустили меня от неожиданности. Но я не попыталась ни бежать, ни закрыть плечо. Эктипос вздрогнул.

— Таким как вы, бродягам, нет места в обществе, — буркнул он. Голос хриплый. Или человек слегка простуженный или раньше болел. Но вот чего я не ожидала, так это что он снизойдет до ответа. Растерялся, видно.

— Если вы считаете это правильным, почему прячете лицо? Стесняетесь своих добрых дел?

На этот раз эктипос отвечать не стал. Понял, что и первый ответ был ошибкой. Просто вытащил из мешка небольшой камешек и вставил его в ручку маленького жезла, который крутил в руке. Я сначала приняла его за печать… мда, а ведь это она и есть, только магическая, а камень — артефакт. Вот интересно, а он знает, что печать передает и слепок ауры того, кто ее ставит? Любой маг сможет узнать, если понадобится, кто ее поставил. Можешь прятать лицо, но мне оно не нужно. Едва твоя штука прикоснется к моему плечу и ты уже никогда не спрячешься от меня.

Тут мне пришла в голову другая мысль: ведь на человека нельзя ставить две печати, а на мне уже печать Интерфекторов… Чуть не испугалась, но быстро сообразила, что сравнивать рабское клеймо и печать магического дома глупо. Две печати нельзя ставить только потому, что каждая начинает изменять человека по той программе, что заложена в ней. А поскольку печати двух домов имеют… гм… разные программы, то на человеке это сказывается далеко не лучшим образом. Рабское же клеймо обычный рисунок, только магический, со слепком ауры, чтобы клейменного можно было обнаружить на расстоянии.

Печать коснулась моего плеча, и я с трудом удержалась от крика. Не от боли, от неожиданности, это было похоже, будто ущипнул кто. Скосила глаза: на плече красовалось изображение двух колец, соединенных цепочкой. Да уж, символичней некуда.

Я поправила рубашку и встала, глянула на эктипоса. Хотела сказать что‑то типа «я все равно найду тебя» или «тебе все равно не спрятаться», но быстро сообразила, как это глупо будет выглядеть.

Меня подтолкнули к другим невольникам, уже заклейменным и теперь сидящим под большим дубом под присмотром пары солдат. Кажется, здесь даже больше людей, чем поймали. Видно и рабы из каравана здесь, непонятно по какому признаку отобранные. Я просеменила к ним и села рядом с невысоким пожилым мужчиной с грустными глазами. Он смотрел куда‑то вдаль, ни на что не обращая внимания, но когда я села рядом, обернулся и оглядел с головы до ног.

— Позволь.

— Что?

Он вдруг взял меня за руку, а потом резко дернул за рукав, отрывая его от рубашки.

— Эй…

— Поверь мне, — тихонько проговорил он. Я глянула на него, на его чуть жалостливую улыбку и не стала дергаться, когда он поднял острый камешек и резким движением распорол рукав, снимая его у меня с руки, а потом еще разорвал его пополам вдоль, сделав две полосы из ткани. Тоже самое проделал и с другим рукавом.

Я покосилась на солдат, но те оставались безучастными, словно их это не касалось. А мужчина, тем временем взял одну полосу, нагнулся к моей ноге и стал аккуратно обматывать ее вокруг кольца на моей ноге, делая своеобразную подушку между металлом и щиколоткой. Только сейчас я заметила, что многие рабы сделали точно так же.

— Поверь мне, — тихонько проговорил он, продолжая работу, — без рукавов на рубашке тебе будет намного удобнее, чем без этого.

Возможно… только вот рабское клеймо теперь видно всем, но, кажется, этот человек знает, что делает. А клеймо… его все равно не спрячешь есть рукава или нет.

Замотав одним рукавом кольцо, он перешел ко второму. Как раз в этот момент из кузницы выволокли сопротивляющегося из всех сил Паука. Хотя как сопротивляющегося? Надсмотрщик даже не морщился, просто тащил его за собой, мало обращая внимания на все его попытки вырваться. Толкнул на табурет. И вот тут Паук, увидев клеймо в руках эктипоса, завыл, задергался. Кажется, даже на колени попытался упасть. Ни на его крики, ни на мольбу не обратили внимание. Несколько секунд и еще одним рабом стало больше. Воющего мальчишку приволокли к нам и бросили под дерево. Из рабов не шевельнулся никто. Я посмотрела на заканчивающего работу мужчину, покачал ногой, где кольцо было уже обмотано тряпкой.

— У вас большой опыт, я смотрю.

— Я уже десять лет как раб, — голос тихий и спокойный. Ага, я права, тут не только свежепойманные.

И что на это ответить? Ничего. Дождалась, когда он закончит со второй ногой, я поблагодарила его и подошла к Пауку, села перед ним и обняла. Его всхлипы постепенно затихли и он успокоился.

— Обещаю, мы что‑нибудь придумаем, — прошептала я ему. — Мы не будем рабами.

Не помню, что там еще говорила. Успокаивала, даже что‑то напела ему. Могла бы вспомнить, если бы захотела, но не буду, не уверена, что хочу вспоминать ту чушь, что наплела ему.

— Оптимист, как всегда, — наконец услышала я тихий голос друга. Друга? Давно ли? — И хватит обниматься, как девчонка, ей богу.

«Ой, дурак!», хотелось крикнуть. Какой же дурак! Вовремя язык прикусила. Отодвинулась и продемонстрировала ему ногу.

— Видишь? Сделай так же. — Потом покосился на дыры на его рукавах. — Если не хватит их, то от штанины немного оторви. Опытные люди говорят, что так будет лучше.

— Это рабы, что ли?

Что‑то не нравятся мне эти нотки презрения в его голосе.

— А сам‑то ты кто?

Паук мигом заткнулся и помрачнел, но рукава отрывать начал. Я отыскала подходящий камешек и стала распарывать его рукав пополам, когда Паук закончил.

— Давай помогу, тебе неудобно. — Я взяла одну полосу и стала обматывать кольцо ему.

— Слушай, а почему ты мне помогаешь?

Я подняла голову, обернулась.

— Вон тот человек помог мне. Я помогаю тебе. Ты потом поможешь мне или еще кому. Тебе не кажется, что наше положение и так не очень хорошее, чтобы еще держаться каждый себя?

Паук улыбнулся сквозь слезы.

— Ты словно не от мира сего.

— А может как раз от того мира, от которого нужно?

— Вряд ли. Такие долго не живут. Слышал я одного проповедника, который говорил, что людям надо держаться вместе, что и магов, мол достаточно, чтобы еще и между собой враждовать.

— Правильно говорил. И что?

— Да ничего, — пожал плечами Паук. — Прирезали его в драке, когда кинулся разнимать дерущихся. Говорю же, не живут такие долго.

— И тебе его не жаль?

— А чего дурака жалеть? Не полез бы не в свое дело — остался бы жив.

Симпатия к этому мальчишке чуть упала. Хотя кто я такая, чтобы судить? Не трогали бы меня, я бы тоже никуда не полезла. В гробу я видала этих магов, и в белых тапочках.

Честно говоря, я думала, что этот день мы еще пробудем в деревне, но уже далеко после полудни, по моим прикидкам часа в четыре дня, на всех стали сгонять в одну колонну, пристегивая цепи на руках к общей, образуя отряды по шесть человек. Нас, детей, выделили в отдельную группу почти в самый конец каравана. Кроме меня и Паука тут были еще только двое, примерно ровесники Паука, я оказалась самой младшей в караване. Хотя может среди девчонок и был кто поменьше, но те ехали на телегах. Кстати, их тоже сковали, правда кандалы надели только на руки и они были скорее символическими, настолько тонкая там цепочка. А стальные кольца, охватывающие запястья, были закрыты кожаным чехлом. Нет, определенно мне не надо было маскироваться. Интересно, караванщики адекватно воспримут, если я прямо сейчас сниму маскировку? Скорее всего, нет.

К нам приблизился высокий мужчина с мечом на поясе и в лисьей шапке. Я узнала того, кто распекал поймавших меня. Те его называли Джосом. Без всякого интереса он окинул строй рабов хмурым взглядом.

— Меня зовут Джос Ванд. Кто еще не понял, отныне вы все принадлежите мне. Я могу с каждым из вас сделать все, что захочу, а потому надеюсь, вы не доставите мне никаких проблем, и мне не придется ничего с вами делать. Надеюсь, всем всё понятно.

— Но это незаконно даже по законам магов. — Ну вот кто меня за язык тянет?

Джос повернулся ко мне и с интересом оглядел с головы до ног. Я звякнула цепями и чуть присела в реверансе. Джос не сдержал улыбку и жестом остановил одного из надсмотрщиков, уже начавшего разворачивать хлыст.

— Заморыш, я тебя помню. И мне нравится твое настроение.

На этот раз я выпендриваться не стала и не стала изображать из себя шибко остроумную особу и промолчала, хотя готова была сказать многое, только закончиться хорошо этот разговор не мог. По крайней мере, для одного из нас.

В общем, нас построили и погнали по дороге, при этом сами охранники ехали на лошадях, позади нас пылили повозки с рабынями и припасами.

Первый час пути превратился для меня в кошмар. Я постоянно пыталась идти как привыкла, при этом цепи на ногах постоянно задавали друг друга и больно били по щиколоткам. И это ведь они были еще обмотаны тряпками, что хоть немного, но защищало от цепей. Пока не привыкла двигаться расставляя ноги пошире, было очень неудобно и порой болезненно. Вот для чего на нас их одели? Куда мы денемся, да еще от всадников? И я не говорю уже о том, что кандалы на руках пристегнуты к цепи, на которой еще трое плетутся. По мне, так только лишнее издевательство. Или желание лишний раз подчеркнуть наш статус, сообразила я. Ничто не говорит о твоем положение лучше, чем вот эти гремящие при каждом шаге железки на ногах, пусть даже они тормозят движение каравана.

Я повернулась к Пауку, который шагал рядом со мной, но с другой стороны цепи.

— Слушай, а зачем нам на ноги цепи надели? Мы же плетемся как улитка.

Тот с начала движения выглядел совсем плохо. Кажется, клеймо отняло у него всю надежду, и он сразу растерял свою волю и теперь напоминал тень самого себя. Может я и не ту тему выбрала для разговора, но если я с ним не заговорю хоть о чем, то парень просто замкнется в себе и что‑то мне подсказывает, что для него это закончится очень печально.

— А куда им торопиться? — без выражения ответил он. — Мы же к реке идем, а там нас на баржи погрузят, и дальше уже по течению на север поплывем. Но пороги мы сможем пройти только в половодье, а оно через две недели начнется. Так что гнать быстро не имеет никакого смысла.

Я чуть дернула руками, обхватывая цепь и слегка подтянув общую к себе, рассмотрела замок. Да уж, технологический шедевр местных мастеров. Вот уверена, что смогу открыть его даже без магии. Хм… может потому цепи на ноги и надевают, видно находились умельцы. В кандалах не очень побегаешь, тогда как цепи на руках скорость бега снижают ненамного.

К вечеру мы прошли едва ли километров восемь. Паук, несмотря на все мои старания его расшевелить, замкнулся и отвечал односложно на все вопросы.

— Что ты к нему пристал? — наконец не выдержал еще один мальчишка, шагавший впереди на нашей цепи. — Не видишь, он потерял себя.

Что означает «потерял себя», понятно, но неужели он не понимает, чем это грозит Пауку. Так и спросила.

— Он же не выживет.

— А тебе что? — так же равнодушно поинтересовался тот. — Заботься о себе лучше.

— Вот потому ты и раб! — разозлилась я. — Заботишься только о себе, а когда тебя схватили, никто не позаботился о тебе!

— Я и говорю, каждый за себя.

— А я не хочу так! Я человек! Человек, а не чудовище! — давний спор с собой прорвался наружу, но был в корне задавлен ударом плети по спине. Не сильным, но чувствительным. Впереди идущий парень хмыкнул, но тут же тоже получил удар плетью и вскрикнул.

— Заботься только о себе, — ядовито прошипела я и снова повернулась к Пауку, старательно пытаясь привести его в чувство, заставить хоть на секунду выйти из этого его состояния равнодушия ко всему. Так увлеклась, что даже про цепи забыла и что идти в них неудобно.

За ужином его пришлось кормить чуть ли не насильно. К нам приблизился тот парень, что призывал думать о себе.

— Не хочет есть, давай вместе съедим его долю, — предложил он. — Все равно не выживет, видал я таких.

— Только посмей прикоснуться к его еде, и я так закричу!

Видно он всерьез опасался привлечь внимания надзирателей и поспешно ретировался, бубня себе под нос ругательства в мой адрес. А я ведь все слышала. Придвинулась к Паку и с размаху, насколько позволяли цепи, влепила ему пощечину, потом еще одну.

— Да приди ты в себя уже! Тряпка ты или мужчина?! Чуть трудности и уже расклеился! Я не могу, я такой гордый! Тьфу, смотреть противно! Ешь давай! — И сунула ему прямо в рот кусок черствого хлеба с небольшим кусочком вяленого мяса.

Паук ошарашено дернул головой и испуганно покосился на меня.

— Ты чего это, Ларс?

— Это ты чего? Я, между прочим, младше тебя! Это ты должен обо мне заботиться как старший товарищ! А ты что делаешь? Тряпка, червяк, жаба болотная, скулик склизкий!

От каждого моего оскорбления, произнесенного свистящим шепотом, Паук моргал и даже попытался отодвинуться подальше. Куда он денется с подводной лодки… точнее с цепи. Я снова ухватила его за ворот рубашки и встряхнула.

— Ну как? Пришел в себя? А теперь ешь и говори.

— О чем? — кажется, бедный парень совсем сбит с толку.

— О чем хочешь. О себе, о родителях, о рассвете над рекой, в конце концов. Ты, например, пробовал сочинять стихи?

— Чего? — Он что, решил, что я с ума сошла? Вон как пятится. Ну и пусть, по крайней мере, из взгляда исчезла пустота.

— Стихи. Такие рифмованные строчки, говорят, они еще звучат красиво, но это если поэт хороший попадается. Если плохой, то лучше его сразу прибить, чтоб и сам не мучился и других не мучил.

— Я не поэт! — Ого, а он испугался. Я хихикнула.

— Вот и хорошо. Значит, твоих плохих стихов слушать мы не будем.

Мы проговорили еще часа два прежде, чем заснуть. В основном ни о чем. Я не пыталась получить информацию, главное было заставить Паука говорить, чтобы он хоть на миг позабыл о своем положении, чтобы ожил. Немного рассказала о себе, в основном какие‑нибудь забавные истории, адаптируя их к этому миру. Понимала, что лучше бы нам выспаться перед завтрашней дорогой, но так же понимала, что если не разворошить Паука сейчас, когда он начал более-менее оживать, то завтра сделать это будет намного сложнее. И что, спрашивается, я с ним нянчусь? В конце концов, он старше меня! И я девочка! Правда, он об этом не знает. Уж не влюбилась ли я? Задумалась. Наверное, нет, просто этот парень мне чем‑то симпатичен. А может это и есть любовь? Я ведь не знаю, что это такое. Дома поговорила бы с мамой… мама… где она? Как они там с папой? Так, не думать об этом, если еще и я расклеюсь, то это будет точно конец.

Кажется, зря я замолчала, Паук опять собрался уйти в себя. Пришлось встряхнуть. Ну чего же я с ним нянчусь, а?

Глава 6

Такое путешествие мне надоело уже на следующий день. Очень неудобно двигаться в цепях на связке с другими рабами. И план побега готов. Замок, соединяющий наручные кандалы и цепь так, одно название. Тут и без магии можно его взломать, но вот от кандалов без магии уже не избавиться, да и потом удирать тяжко будет. Так что план был прост: ночью снимаю маскировку, усыпляю всех… ну на всех меня не хватит, но тех, кто будет находиться рядом вполне. В общем, усыпляю всех, кто рядом, избавляюсь от цепей и в лес, мы как раз недалеко от него идем. Повожу немного преследователей по нему, а там у подходящего места обрывок одежды, кровь, река, унесшее тело, а отсутствие сигнала от печати докажет всем, что беглый раб трагически погиб при попытке переправиться на ту сторону. Все просто. Почему же я уже третий день все еще шагаю в этом чертовом караване, бренча кандалами, которые до ужаса раздражают меня и натирают кожу? Но если уж иду, можно было бы снять маскировку и набросить на себя иллюзию, в караване нет магов, в этом я убедилась. Так и хотела сделать, но в первый же день мимо нас пронесся маг на коне, почему‑то внимательно оглядывая рабов и мало обращая внимания на надсмотрщиков. Рабы под этим взглядом сжимались, кто‑то в обморок упал даже, потом откачивали. Нас еще раньше заставили опуститься на колени, и когда маг проезжал мимо, мы все должны были опуститься на землю. Когда маг проехал, я все‑таки умудрилась посмотреть ему вслед. Дом Тельм. Уж не по мою ли душу? Точнее по душу того, кто убил их магов на дороге. Ну-ну, пусть ищут. Полагаю, в рабском караване искать убийцу никто не будет, тем более среди рабов. Но эта встреча заставила меня передумать снимать маскировку. Так что пришлось терпеть неудобства путешествия в человеческом облике.

За эти дни видела, наверное, больше человеческой подлости, чем за всю свою прошлую жизнь. Маги? Маги это уже не люди, к ним так трудно относиться, а здесь? Скованные рабы, ворующие у соседа еду, лишь бы выжить самому, доносы на попытку побега, в результате которого было до смерти запорото два человека. Караван специально остановили и заставили нас всех смотреть на это. В назидании, так сказать. Очень боялась, что попробуют пристать и к нам, но нет. Во-первых, нашу группу детей держали подальше от остальных, а во-вторых, обратила внимания, что за мной специально приглядывает один из охранников. Видно, Джос ожидал от меня каких‑либо пакостей, вряд ли он впечатлился моей отвагой при разговоре с ним, а вот нахальство оценил. Так что мог предположить попытку побега с моей стороны.

Этот охранник помешать мне никак не мог, так что я не обращала на него внимания, даже благодарна была за то, что избавил от многих проблем — видела, какие жадные взгляды бросает на раздаваемую нам еду тот парень, который предлагал мне поделить долю Паука на двоих. Своего соседа он буквально затерроризировал, причем делал все исподтишка, когда думал, что никто не видит. Вот кусок мяса украдет, вот подножку на ходу подставит, а потом смотрит, как надсмотрщик плеткой заставляет бедного парня подняться и идти дальше. На вторую ночь не выдержала, сняла маскировку и набросила иллюзию, усыпила всех поблизости (заодно потренировалась в заклинании), кроме этого подонка, подползла к нему и ухватила за горло, сдавив так, что тот дышать не мог.

— А теперь слушай сюда, подонок, — прошипела я ему прямо в лицо, глядя в расширенные от ужаса глаза. Чуть отпустила, давая возможность вздохнуть, а потом снова сжала шею. Парень дергался, всеми силами пытаясь оторвать мою руку от собственного горла, но не ему тягаться с силой мага. — Слушай и запоминай! — я его хорошенько встряхнула, его рыпанья мне уже надоели. — Если я еще раз увижу, как ты пытаешься воровать чью‑то еду или подставляешь кого‑то, следующую ночь ты не переживешь. Ты понял меня?

Этот трус отчаянно замотал головой. Кажется, он даже обмочился. Я такая страшная? С отвращение швырнула его в сторону и едва не полетела следом за ним. Блин! Забыла, что мы на одной цепи. Возникло стойкое желание избавиться от кандалов и свалить отсюда. С трудом переборола и вернулась на место. Рассеяла заклинание сна, а потом вернула маскировку на место.

И почему я терплю все это? Покосилась на Паука. Да вот из‑за него и терплю. За прошедшие дни он более-менее ожил, даже улыбаться начал, но уйди я и он умрет. Пока только я одна удерживаю его от отчаяния, заставляя жить и бороться. Ну не могу я его так просто бросить. Не могу и все. Привыкла уже к нему. Да и многие рабы не такие уж и плохие. Видела подонков, но видела и других. Те, кто проходя мимо нас, совал мне в руку лишний кусочек хлеба, полагая, что мне, самому маленькому тут, он нужнее. Тот раб, что обернул кольца кандалов на ногах. Видела, как некоторые помогали другим. Подлость и доблесть. Наверное, только в таких вот отчаянных ситуациях лучше всего видно кто есть кто. Никогда в спокойной обстановке так четко и ясно не увидеть сущность другого человека. И я наблюдала… и запоминала. И чем больше наблюдала, тем меньше мне нравились люди. Тех, кто помогал другим — единицы. А вот подставить другого, если это сулило им хоть малейшую выгода, даже если это лишний кусочек хлеба за обедом, готовы были почти все. Это были рабы. Рабы уже давно, несмотря на то, что клеймо у многих появилось только недавно.

Но чему я удивляюсь? Люди ведь уже несколько тысячелетий находятся чуть ли не на положении рабов у магов. Сейчас это просто стало более зримо, вот и все. Можно ли их осуждать? Они с рождения привыкли подчиняться и лебезить перед тем, у кого сила. Точнее не так, у кого СИЛА. У надсмотрщиков тоже сила, пусть не такая пугающая и грозная, но сила, значит лебезить нужно и перед ними. А уж перед тем, кто командует этими надсмотрщиками… Противно.

— Ты о чем задумался? — пихнул меня Паук. Ну да, уже целых десять минут мы с ним не говорили.

— Да так. Смотрю. Видишь вон того высокого и крепкого блондина? Впереди через группу.

Паук присмотрелся.

— Да, ну и что?

— Он только что отобрал рубашку у соседа и сейчас рвет ее на полосы, хочет привязать цепь на ногах к поясу. Я гляжу, так некоторые делают.

— Ага. — Паук с грустью поглядел на свою рубашку, где дыр было больше, чем ткани. — Я бы тоже так сделал.

— Отобрал у кого‑нибудь?

— Да нет, — уж что‑что, но мое отношение к таким типам он уже понял. — Подвязал бы. Слушай! У тебя рубашка почти целая, только рукавов нет и швы распороты!

Ну да, когда мои монеты оттуда доставали.

— И что? — подозрительно покосилась я на него.

— Если мы ее распорем, то как раз на двоих хватит! Мы же не очень высокие, значит, одной рубашки хватит. Если цепь привязать к поясу, то кандалы не будут бить по ногам и идти сразу станет легче.

— И не думай! — я как клещ вцепилась в рубашку, словно ее у меня уже пытаются отобрать.

Маскировка маскировкой, но я все равно девочка! Пусть все видят только то, что показывает она, но… Вот видела в одной передаче еще дома, как на улице поставили стеклянный туалет: изнутри видно все, а снаружи зеркальные стенки. Никто не рискнул там делать свои дела. Знали, что их не видят, но все равно. Вот так же и я. Блин, да для меня даже в туалет сходить — мучение, все тайком стараюсь. Паук заметил и даже обсмеял, типа, как барышня стесняюсь. Чуть не прибила. Заставила отвернуться и спиной закрыть меня от других. А тут еще рубашку отнять норовят.

— Послушай…

— Ты снимешь ее только с моего трупа! Разговор закончен!

— Но…

— Это память, — тут же сочинила я на ходу. Паук подозрительно покосился на меня, сообразил, что вру, но спорить больше не стал. Знал уже, что если я упрусь, то сдвинуть с места меня можно только тягловой лошадью и то не факт. — И кожа у меня нежная, солнца не переносит. И вообще, отстань.

Идущий впереди парень испуганно обернулся на нас. После той ночи он притих и старался быть незаметным. Сейчас, видно, испугался, что мы потребуем его рубашку. Поскольку на него никто не обратил внимания, поспешно отвернулся. Наверное, и зашагал бы быстрее, если бы мог. Так и хочется дать ему пинка, жаль не получится. Этот тип вызывал у меня такое отвращение, что плеваться хотелось.

— Никак не пойму, что ты на него взъелся? — заметив мою гримасу, спросил Паук.

— Терпеть не могу таких. Исподтишка гадит, а в открытую сделать что‑либо боится.

Эх, знала бы тогда насколько я права, прибила бы ближайшей ночью. Или наоборот… как бы то ни было, но его поступок, как ни странно, очень мне помог. Но по порядку…

Караван продвигался по дороге, с остановками, неторопливо. И изматывающе. Изматывало не столько движение и даже не цепи на ногах, а осознание обреченности, исходящее от людей. Я могла воспринимать все происходящее как забавное приключение, пусть и приносящее определенное неудобство, но для остальных это было всерьез. Они не могли, как я, сбежать в любой момент. Да даже вот прямо сейчас. Пять минут на снятие маскировки и на дороге останутся одни трупы. Да и беседа с Пауком помогала отвлечься. На пятый день путешествия он уже практически ожил и почти напоминал себя прежнего. Можно было бы и оставить этот караван, но… просто не могла. Я ведь обещала ему, что он не останется рабом. Надо думать, как и его вытащить и самой не подставиться. А вот с этим планом были проблемы.

Так что теперь я присматривалась к рабам, выбирая тех, кто мог бы мне помочь. Кое-кого уже нашла, кто не смирился со своим положением.

На шестой день подошли к реке. Нас отвели на берег и заставили сесть прямо там, недалеко от подлеска, где расположилась охрана. А что, там удобно, тенек, опять же. Кораблей не было. Я привстала, пытаясь разглядеть их, но не смогла.

— Да нет их еще, — дернул меня за руку Паук. — Ты так прыгаешь, будто тебе не терпится попасть на корабль.

Тут он прав. Родился у меня один планчик, и он был связан с кораблем. Потому и не терпелось.

— А когда они придут?

— Да откуда я знаю? Может завтра, может через три дня.

И тут прямо ко мне направились двое охранников, дежуривших у рабов. Не успела я ничего понять, как меня подхватили за руку и довольно болезненно сжали. Я даже вскрикнула. Второй охранник сноровисто похлопал меня по ногам, довольно оскалился и вытащил из штанины гвоздь. Откуда он тут взялся?

И тут… Я резко повернула голову к тому типу, с кем общалась ночью. Так и есть, успела разглядеть его торжествующую ухмылку. И ведь, сволочь, успел и гвоздь мне подбросить и доложить об этом.

— Значит, бежать собрались?

— Я собрался, — поправил я. Не знаю, чем мне это грозит, но втягивать Паука не хочу. Если придется действовать по жесткому варианту, он точно пострадает.

— Даже и не отрицаешь, — охранник был удивлен.

— Так ведь все равно попался.

— Это хорошо, что ты такое покладистый. Джос особо велел за тобой присматривать, он умеет разбираться в людях.

Я покосилась на Паука. Тот сидел растерянный и только глазами хлопал. Я моргнула ему, а потом тихонько кивнула на парня, что шел в связке с нами впереди. Кажется, Паук понял в чем дело, он нехорошо прищурился и глянул в сторону того парня.

— Ничего не предпринимай, — проговорила я одними губами. Паук как‑то обмолвился, что умеет читать по губам. — Жди.

Он нахмурился, но все же кивнул. Я кивнула в ответ.

Тем временем меня уже отстегнули от цепи и, подталкивая древками копий, повели в сторону подлеска, где расположилась отдыхающая смена стражников и начальство. Подвели к просторному шатру и заставили остановиться, солдат с гвоздем шагнул внутрь. Пробыл он там минуты две, а потом оттуда вышел уже с Джосом. Тот, кажется, был даже доволен.

— Так и знал, что ты выкинешь что‑то подобное, — он осмотрел гвоздь, который отдал ему солдат. — Ты не такой, как остальные. Ты понимаешь, чем это тебе грозит?

— Запорете до смерти? — Я вскинула голову.

— О, нет. Для тебя это было бы избавлением. Я не прав? Смерть для тебя не наказание, а награда. Я бы тебя даже простил, ибо рабство для тебя уже наказание и хуже этого ничего быть не может, но не могу, другие не поймут. Но я рад, что ты оправдал мои ожидания. Я уж начал было подозревать, что ты действительно задумал что‑то нехорошее. А это… — Он подкинул гвоздь. — Куда бы ты бежал?

— А может я и не хотел бежать? Уж кого‑нибудь ткнуть успел бы.

— А вот это может быть, — легко согласился Джос. Кажется, даже не удивился. — Хорошо, что не успел, иначе мне пришлось бы тебя казнить. А так я хочу сделать тебе предложение.

Предложение? Видно удивление было настолько явным, что Джос хмыкнул.

— Да. Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться ко мне? Ты не похож на этих скотов.

— То есть, вы предлагаете мне стать охотником? — спросила я, когда более-менее пришла в себя от удивления.

— Да. Поверь, я не многим делаю такие предложения.

— И, наверное, никто еще не отказывался?

— Никто.

— О! Как, однако, приятно, быть хоть в чем‑то первым.

Вот тут уже Джос удивился. Даже солдаты уставились на меня.

— То есть, ты отказываешься? — после небольшой паузы поинтересовался Джос.

— Верно. — Я подняла скованные руки. — Лучше вот это, чем быть такими, как вы. Вы хуже магов. Те над своими не издеваются, а вы, человек, обращаетесь с людьми хуже магов.

— Я не повторяю предложений…

— Это все равно ничего не изменит.

— Мда, парень, ты заставил меня уважать себя. Но ты сдохнешь рабом. Ты это понимаешь?

— Цепи не делают меня рабом. Я уверен, что умру свободным.

— Что ж, посмотрим, как ты запоешь завтра. — Джос кивнул солдатам.

Один из них тут же подошел ко мне сзади, быстро вставил мне в рот палку с привязанными к её концам ремешками, которые он туго завязал у меня на затылке. Я даже пискнуть не успела. А второй в этот момент привязывал к середине цепи на руках откуда‑то раздобытую веревку. Закончив с этим, они подвели меня к дереву и перекинули второй конец веревки через ветку, подтянули, заставляя меня вытянуться и встать на цыпочки. Убедившись, что я только и могу, что достать до земли самыми кончиками пальцев ног, солдат привязал веревку к стволу и отошел. Я тихонько застонала, пытаясь устроиться поудобнее. Рядом остановился Джос и поднял мою голову за подбородок, заставляя взглянуть на него.

— Ты не умрешь, — пообещал он мне. — Но я заставлю тебя пожалеть о своем отказе. А теперь до завтра. Подумай над своим поведением и запомни: теперь ты раб.

Ответить я не могла, а вот мотнуть головой вполне, что и сделала. Жаль не могу сказать ему все, что хочу. Много нового о себе узнал бы. Сейчас же он только хмыкнул и похлопал по щеке.

— Отдыхай, раб.

Я убью тебя, обещаю. Я смотрела в спину Джосу до тех пор, пока она не скрылся в палатке, а потом снова опустила голову. Больно. Но к боли я давно привыкла. Надо решать что делать. Можно снять маскировку и разнести тут все, но тогда я не выручу Паука. Уходить придется без него или хуже того… об этом хуже думать не хотелось.

Немного подергалась и постаралась вытянуться побольше, чтобы снять нагрузку с рук. Немного лучше, но долго так не простою. Но хоть что‑то.

Через пять минут желание избавиться от этой ноющей боли в руках, в спине, в ногах стало невыносимым. Но тогда я предам Паука, предам человека, который мне верит. Человек я или чудовище? Как же легко быть чудовищем. Забудь обо всех, живи только для себя. Это же так просто. И так легко. Блин, даже губу прокусить нельзя. Быть человеком? Насмотрелась на них за время пути. Взять хотя бы того, кто меня подставил. Тоже ведь человек. Хотя какой он человек, так, скулик. Можно стать чудовищем, можно стать таким вот скуликом и забиться в нору. А как стать человеком? Что для этого нужно? Папа, ну помоги же мне! Я не знаю, что решить! Что мне делать, подскажи, ну пожалуйста! Мне уже надоело постоянно терпеть эту боль! Сколько же можно? Я уже через столько прошла и все равно приходится что‑то решать и терпеть новую боль.

Слезы сами потекли из глаз, а отчаяние уже почти готово было поглотить меня.

— Смотри‑ка, а наш несгибаемый заморыш плачет никак? — раздался рядом насмешливый голос одного из солдат, который привел меня сюда.

Я чуть приподняла голову и скосила глаза. Он думает, я плачу от боли? Рядом посмеивался еще один. Кем бы я ни стану в будущем, но точно не хочу быть такой, как эти. Как представила себя на их месте, стоящей рядом с наказанным рабом и смеющейся над чьей‑то глупой шуткой по его поводу… Меня передернуло. Мерзость. Мерзость — мерзость — мерзость. Никогда и ни за что. Отвернулась. Что ж, это мое решение и как бы больно и трудно не было, больше я не усомнюсь. Иначе если… нет, не если, а когда… когда вернусь домой, то не смогу взглянуть в глаза маме и папе. А они должны мной гордиться. Только так. Я человек! Не скулик, не маг, не чудовище.

Закрыла глаза. Магия может мне и недоступна, но вот вогнать себя в легкий транс можно попытаться. Хоть немного, но боль это снимет и поможет отрешиться. Можно еще подумать над тем, что я сделаю с типом, который меня подставил, это тоже помогает.

Сняли меня с дерева только на следующий день ближе к обеду. Самостоятельно я не то что передвигаться, стоять не могла. Двое солдат отволокли меня к берегу и снова пристегнули к общей цепи. Надо было видеть глаза подонка, когда я вернулась. Он-то надеялся, что уже не увидит меня больше. Кажется, он понял, что ничем хорошим для него это не закончится и заскулил что‑то там, попытался о чем‑то попросить стражников, но те дали ему пару пинков и ушли.

Рядом присел Паук, положил мою голову себе на колени и слегка погладил.

— Наконец‑то теперь ты, как старший, заботишься обо мне, — слабо улыбнулась я. Губы все еще плохо слушались и говорила я с трудом. Паук не удержался и улыбнулся в ответ.

— Как всегда полон оптимизма, Ларс. Что они с тобой сделали?

— А что они могли со мной сделать за попытку побега? Похвалили и пообещали бочку варенья и корзину печенья. Извини, трудно говорить и все тело болит. Отдохну немного, а ты присмотри за тем типом, — я кивнула. — Это он сунул мне гвоздь и рассказал о якобы попытке побега.

— Ах… — я успела ухватить Паука за руку.

— Потом. Не сейчас. Еще будет время. Пожалуйста, поверь мне. Просто присмотри, чтобы больше ничего не натворил.

— Я его все равно убью!

— Я помогу, но потом. Пожалуйста, поверь.

Видно я была убедительна. Паук успокоился и вернулся на место. Я снова устроила голову у него на коленях. Хорошо. Удобно. Почти как дома. Я нащупала его руку и крепко сжала. Жаль, что он не знает, что я девочка. С этой мыслью и уснула.

Пришла в себя я на удивление быстро. Будь я обычным человеком, точно провалялась бы сутки, а так уже через два часа была в норме. Все‑таки в магии есть и хорошее. Потом некоторое время лежала, пытаясь понять, почему я такая дура. Зачем мне надо было все это терпеть, если была возможность бежать? И даже Паука можно было оставить живым, а потом подкорректировать ему память. Кто для меня все эти рабы, многих их которых я откровенно презирала за их двурушничество, пресмыкательство, не упускающие ни единого шанса пнуть ближнего своего. Многие из них погибли бы, но не поделом ли? Чего я так стараюсь сохранить им жизнь? Возможно, я все‑таки действительно больше человек, чем сама о себе думаю, если стараюсь избежать таких крайностей и готова ради этого терпеть боль.

Но все это уже не имеет значение. Решение принято и отступить от него я уже не могу. Я пообещала, что больше не буду сомневаться, а значит и думать об этом не имеет смысла.

Зато следующее время до вечера доставили мне неизгладимое удовольствие. Паук, глядя на мою пантомиму, хохотал до слез, даже стражники похмыкивали, совершенно не вмешиваясь ни во что. Какая пантомима? Ну не собиралась же я прощать подонка, подставившего меня, вот для него и устроила концерт.

Мое общество явно заставляло его нервничать, и он вздрагивал всякий раз, когда звякали мои цепи, стоило мне шевельнуться. Он втягивал голову в плечи, оборачивался. Я, замечая его взгляды, многообещающе хмыкала, плотоядно улыбалась и, словно ненароком, чиркала себя по горлу ребром ладони. Подлец краснел, бледнел, но не смел отвернуться, пока я смотрела ему в глаза. Казалось бы, вот урок, сиди и бойся, но он опять не выдерживал и оборачивался на шум. Вот что страх с человеком… простите с кем? С каким человеком? Ладно, поправка, вот что страх с подлецом делает. На воображение я не жаловалась, а потому в следующий раз демонстрировала как душу его, потом как отрываю руки и ноги, потом… ну мало ли что придумает больная женская фантазия, если женщину разозлить? Оторвалась по полной, доведя парня к вечеру до нервного срыва.

Забыв про кандалы и цепи, он с воплем рванулся к реке, дернул нас всех, упал, а подбежавшим стражникам начал целовать ноги, ползая перед ними и крича:

— Заберите меня, пожалуйста, умоляю! Он убьет меня! Убьет! Я не переживу эту ночь, прошу вас, умоляю! — Вопил он, не обращая внимания на сыпавшиеся на него тумаки. Еле успокоили, теперь лежал и только поскуливал.

— Ты хочешь его убить? — со смешком повернулся ко мне стражник.

— Я? — искренне удивилась я. — Эй, парень, ты совсем спятил? Разве мне есть за что тебя убивать? Ты, разве сделал мне что‑нибудь плохого? Я убиваю только тех, кто мне сильно насолит.

В ответ тот заскулил сильнее. Бесплатное представление явно доставляло стражникам истинное наслаждение, потому они даже не сделали попытки перевести бедолагу на другую связку. Дали пару тумаков на прощание и отошли, оставив его лежать, тот только голову прикрыл руками и тихонько поскуливал.

— Ну ты даешь, Ларс, — протянул Паук. — Я тобой просто восхищаюсь.

А я себе противна, но в этом мире уже давно поняла, что прощать подлости нельзя. Никто этого не поймет и не оценит. Убивать я этого подонка не собиралась, просто противно было, но это не значит, что он должен уйти безнаказанным. Так что я довольно громко принялась рассуждать о том, какие темные тут ночи, что можно подойти к реке и утопить любого, или сломать ногу, что будет интереснее — та же смерть, но намного медленнее.

Теперь парень всеми силами пытался заткнуть уши. Во дает. Я махнула рукой и отвернулась. Сейчас эта игра уже не доставляла мне того удовольствия, что раньше. Одернула и Паука, когда тот попытался продолжить издевательства.

— Ты собираешься его простить? — удивился он.

— Посмотри на него. Тебе и правда нравится издеваться над таким ничтожеством? Чем, в таком случае, ты лучше него? Можно драться с сильным, а с этим… об это можно только ноги вытереть, но стоит ли этим хвастаться?

— Все‑таки я тебя не понимаю порой, Ларс. Явно презираешь многих из этих рабов, но все же ругаешь тех, кто забирает у таких еду и одежду и сам ничего не хочешь у них взять. — Паук с явным сожалением покосился на рубашку нашего подлеца.

— Если я это сделаю, то стану ничем не лучше этих подлецов. Я не делаю это не потому, что их жалею, а потому что сам не хочу опуститься до их уровня. Мой папа говорил, что хорошие поступки мы совершаем не для кого‑то, не для того, чтобы нас хвалили, а для себя. Живи так, чтобы тебе не было стыдно за свою жизнь. А я точно знаю, что начни я отнимать еду и одежду даже у таких, как этот тип, то никогда не смогу потом посмотреть в глаза маме или папе.

Паук задумался. Кажется, для него такие рассуждения были внове.

— Ты же говорил, что твои родители умерли.

— Я такого не говорил. Меня забрали у них маги, но они где‑то живут, только я пока не знаю, как вернуться домой.

Корабли прибыли на следующее утро. Да какие корабли, обычные баржи с одной мачтой и прямым парусом. Все что они могли — это плыть по течению. Хотя палуба на них была. Точнее трюм для рабов. Тесный, вонючий и до крайности неудобный. Экипаж и солдаты жили на верхней палубе, там же и спали, а нас всех загнали внутрь, пристегнули ножные кандалы к цепям, протянутым по всему трюму, и ушли. Только один солдат остался за решетчатой дверью, которая отгораживала наш трюм от входа на палубу. Расположился там на скамейке, положил рядом меч, копье и задремал.

Я оказалась почти в самом конце трюма у борта, а Паука отвели в другую сторону. Тот было дернулся ко мне, но получив пинок, успокоился и понуро побрел куда указали. Но я, откровенно говоря, была даже рада. Твердо решив, что эта ночь будет последней, когда я еще нахожусь в статусе раба, мне не нужны были разные отвлекающие факторы, а Паук наверняка принялся бы снова болтать и прошло бы слишком много времени, пока он успокоился бы и уснул, дав мне возможность сосредоточиться и избавиться от маскировки.

В трюме было душно, не понимаю, как тут вообще можно выдержать несколько дней, всего ведь и надо что проделать несколько отверстий в палубе, но, похоже, удобства рабов мало кого волновали. Ладно, до вечера потерплю. Успокоившись, я отрешилась от внешнего мира, прислонилась спиной к борту и принялась снимать маскировку. Покончив с этим, тут же накинула на себя иллюзию. Сразу стало легче. Воспользовавшись амулетом (а что, рубашку‑то у меня не отняли), я поставила внутри трюма защитный купол. Теперь снаружи ни один маг не заметит, что внутри трюма кто‑то магичит. Вообще такая защита рекомендовалась во всех учебниках магии как обязательная, если планируется колдовство в закрытом пространстве. Например, таком, как трюм. Заклинания не всегда срабатывали так, как ожидается даже у опытных магов, что уж говорить о новичках. А эта защита не только маскирует волшбу, но и защищает от последствий ошибок. В моем случае, правда, на первом месте была все‑таки маскировка, потом уже защита, но одно другому не мешает.

Спрятавшись за этой защитой, я развернулась вовсю. Поставила вокруг себя барьер, защитивший меня от запахов, проложила магический канал от входа до себя с потоком свежего воздуха, очистилась от грязи. Я готова терпеть и боль и неудобства, если это необходимо, но никакого удовольствия мне это не доставляет, а потому, если есть возможность всего этого избежать, почему бы не воспользоваться? Так что едва подвернулась возможность, а моя паранойя не стала вопить о нарушении безопасности, я сразу позаботилась о собственном удобстве. После этого, с чувством выполненного долга, устроилась поудобнее и принялась ждать ночи.

Баржа ощутимо дернулась, отчаливая от берега. Я приложила руку к борту, закрыла глаза, силовая структура заклинания, ток энергии и вот я уже смотрю кораблем. Как это происходит не спрашивайте. Просто корабль стал как бы частью меня. Я ощущала каждую его досточку, каждый канат на нем, видела что происходит впереди и позади. Сложное заклинание, даже загордилось, когда оно получилось с первого раза. Не зря меня Голос гонял, не зря я ночами не спала, тренировалась.

Так, посмотрим. И сразу удача — наш корабль оказался последним в караване. Кажется, в этот день удача решила твердо повернуться ко мне лицом. Плыви мы в середине каравана и ситуация сразу стала бы сложнее. По крайней мере, лимит времени был бы меньше. Теперь надо подготовиться.

Я разорвала контакт с кораблем и задумалась. На всех меня не хватит, но усыпить экипаж надо обязательно. Что же делать? А если… Точно! Меня не хватит, но кто мне мешает превратить корабль в амулет? Это будет медленно, но куда нам спешить? Надо только нарисовать руны… чем? Я зашарила в соломе, накиданной в трюме, вроде как рабам легче должно быть. Ага, конечно.

Естественно не нашла ни уголек, ни, тем более, мел. Блин, а такая идея была. И тут же с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Блондинка недоразвитая. Тихонько отковыряла небольшую щепку от борта, создала иллюзию спящей себя и отвела всем глаза от себя настоящей. Примитивно, но сойдет. Даже если среди рабов и найдется кто‑то с высоким уровнем восприятия и что‑то заподозрит, что он сделает? Поднимет шум? Так ему же потом и достанется. Пока стража прибежит, я уже десять раз успею превратить иллюзию в реальность. Нет, все‑таки быть чудовищем определенно легче. Сейчас скинуть цепи, проломить борт, предварительно шандарахнув вокруг себя оглушающим заклинанием. А потом просто как в тире расстрелять оставшиеся корабли огненными молниями. Ну еще и в реку швырнуть несколько молний на случай, если кто‑то успеет прыгнуть за борт. Эх и почему я такая добрая?

Хмыкнув, я решительно ткнула щепкой себя в ладонь и кровью начала выводить на борту руны. Кровь засыхала быстро, а моя повышенная регенерация справлялась с такой пустяковой царапиной буквально за секунду. Приходилось тыкать снова и снова пока до меня не дошло, что я могу приказать ране просто не закрываться. Точно блондинка.

Ну вроде бы закончила. На всякий случай несколько раз проверила силовой рисунок. И почему его рунами называют? Внешнее сходство есть, но на самом деле это именно силовые линии заклинания, просто перенесенные на поверхность и воплощенные в зримые образы… Так, для лекция не время. Скучно просто. Проверила линии еще раз, после чего мысленно пробежалась по придуманному плану. Ладно, если что пойдет не так, всегда есть возможность подкорректировать его незаметно. Как никак, но теперь я маг.

Солнце опустилось как‑то незаметно и быстро. Частенько я ругала отсутствие на небе такой луны, как на земле, сейчас радовалась этому. Наша баржа продолжала движение, кажется караванщики решили, что все равно никуда мы с реки не денемся. Такая уверенность мне на пользу. Я наполнила силой линии, те на мгновение полыхнули, превращая корабль в один большой, до крайности примитивный, но действующий амулет. Энергия буквально испепелила кровяные линии, оставив на борту выжженное пятно, но свою работу они сделали. Вокруг сразу воцарилась тишина и покой. Я снова стала единым целым с корабле и убедилась, что заснули все, от капитана до последней корабельной крысы. Крысы?! Ой, мамочка! Чуть не завизжала и поспешно сунула руку себе в рот. Никого не разбудила бы, конечно, но это было бы так стыдно потом.

Так, спокойствие, только спокойствие. Крыса — это всего лишь маленький серый мерзкий… очень мерзкий зверек. Блин, медведя в лесу не испугалась, а тут из‑за крысы дрожу. Чуть сама себе подзатыльник не дала. Стараясь забыть о крысах, я взяла в руки замок, который пристегивал мои ножные кандалы к общей цепи. Секунда на изучение его, еще секунда, внутри раздался щелчок и замок открылся. Отложила его в сторону, чтобы не потерять, а сама встала, потянулась, разминая руки и ноги. Избавиться бы от кандалов, но пока нельзя. Ни в коем случае нельзя, чтобы хоть кто‑то заподозрил, что именно я организатор побега.

Гремя цепями и спотыкаясь о ноги, руки и тела других рабов, добралась до решетки, чуть подняла руку и ключи с пояса спящего солдата метнулись мне в ладонь. Хорошая вещь, магия. А солдат разиня, как же он забыл решетку закрыть. Я открыла ключом замок и размотала с двери цепь. Вышла к солдату и пристегнула ему ключи обратно к поясу. Разиня, в общем. Заколебалась. Противно, но необходимо. Закрыла глаза, прикусила губы, быстро схватила солдата за волосы, дернула на себя, а потом с силой приложила его об стену, даже проломив ее. Одно хорошо, этот стражник умер быстро, так и не успев понять, что произошло.

— В кого же ты превращаешься, Ленка? — пробормотала я, глядя на дело рук своих. Явно перестаралась. Не рассчитала своих магических сил. Ладно, чего жалеть этого охотника? Никто его на эту работу силой не гнал.

Я отвернулась и поднялась на палубу. Теперь надо отыскать инструменты. На любом корабле они просто обязательно должны быть, но сначала пришлось подкорректировать курс корабля, а то рулевой, заснув, повернул корабль к берегу. Еще рано. Я вернула руль в прежнее положение и закрепила его, вернув корабль на фарватер. Еще какое‑то время мы поплывем дальше.

Инструмент отыскала быстро, прихватила всю коробку и спустила в трюм, положив ее рядом с убитым мной охранником. И плотники здесь раззявы: разве можно инструменты забывать перед трюмом с рабами? Отыскала в них молоток, нечто, похожее на долото, примерилась к своим кандалам, насколько удобно будет. Пойдет. Если что, можно и вернуться. Теперь обратно в трюм, прихватив выбранные инструменты. Где лежит нужный мне человек я приметила давно и теперь, настроив ночное зрение, уверенно шла к нему. Села перед ним и разбудила щелчком пальцев. Тот вздрогнул, открыл глаза и обнаружил перед носом тыльную сторону моей ладони с пылающим на ней мечом интерфекторов и посверкивающими молниями. Посмотрим, как быстро эта картинка вводит людей в транс. Оказалось очень быстро. Почти сразу глаза раба закатились, взгляд стал стеклянный и потерял осмысленность.

— Ты меня слышишь?

— Да, — спокойный ответ.

— Слушай и помни. — Я начала говорить, одновременно формируя зрительные образы и передавая их ему прямо в голову. Рассказывала и показывала. Вот он ломает замок на своих цепях. Сломала сама, а потом заставила его с силой сжать замок в руках. Так сильно, что он руки себе разодрал в кровь, зато теперь не усомнится, что сам сломал. Вот он крадется к выходу, а стражник так крепко спит, что ничего не замечает, да еще и дверь забыл закрыть. Вот он убивает его и думает, что делать дальше, замечает забытый инструмент и понимает, что один он не справится, добывает оттуда молоток, долото возвращается, чтобы избавиться от цепей и освободить других. Особо передаю ему в голову образ Паука. Почему не себя? А не хочу, чтобы меня кто запомнил. Полагаю, обо мне Паук вспомнит.

Кладу рядом с ним добытые инструменты и ключи от замков. Теперь вернуться на место и снова пристегнуться к цепи. Первый этап закончен, теперь второй. Щелчок рассеивает заклинание сна, но пока только в трюме. Сама я ложусь и делаю вид, что сплю, наблюдая за всем «глазами» корабля — так надежней и меньше шансов что‑либо пропустить.

Выбранный мной раб мгновение растерян, но тут же начинает действовать. Сразу чувствуется, что бывший солдат. Почему? Да уж слишком характерны у него некоторые шрамы и повадки хищника. Я несколько таких не смирившихся приметила. На всякий случай передала ему образы тех, кто оказался на этом корабле. Да, такие скорее умрут, чем станут рабами. Человек не колебался ни секунды. «Вспомнив», как он действовал, он сразу стал избавляться от кандалов. На всякий случай я пока притормозила процесс пробуждения остальных рабов, а то знаю их, крик еще поднимут, чтобы выслужиться. Их никто не услышит, но выбранный мной человек об этом не знает. Так что пусть спокойно от цепей избавится.

Ага, вот звякнули его ножные кандалы и распались, но с руками сложнее. Несколько раз он пытался сделать это сам, потом на миг замер и решительно шагнул в сторону. Так, пора снимать сон окончательно. Пока снимала заклинание, не могла наблюдать за беглецом, а тот уже успел с кем‑то договориться и теперь избавлялся от цепей на нем.

— Эй, чегой это вы делаете? — раздался чей‑то недоуменный вопрос. — Эй, вы чегой‑то? А-а–а-а! Попытка побега! Стража!!!

Вот мразь. Солдат медлить не стал, метнулся к крикуну и опустил ему на голову молоток. В трюме поднялась суета, испуганный шепот.

— Еще кто заорет, убью! — пообещал бывший раб, потрясая молотком. — Может бежать не получится, но до крикуна доберусь!

Обещание серьезное и такому человеку веришь сразу. Больше желающих поднимать тревогу не нашлось. Они ведь трусы и кричать готовы не от смелости, а именно от трусости. Но стража далеко, а этот страшный человек с молотком рядом. Вот и заткнулись все, испуганно наблюдая за происходящим.

Когда освободились двое дело пошло быстрее. Солдат притащил коробку с инструментами и раскопал там что‑то еще. Кажется, они там и сами примечали тех, кто мог им быть полезным и освобождали в первую очередь таких. Ну конечно, глупо полагать себя самой умной. Некоторых, несмотря на просьбы и мольбы, игнорировали, оставляя их прикованными. Я присмотрелась к ним и мысленно хмыкнула — этих я бы лучше прибила, чем освободила. Наверняка первое, что они сделают — бросятся к выходу с криком, поднимая тревогу.

Освободили и Паука — мое внушение не могло не сработать. Тот бросился ко мне и потребовал инструмент, но того не хватало и он раздобыл только ключи от замка. Подошедший на его возмущенные крики освобожденный мной раб, оглядел меня с ног до головы.

— Я не сомневаюсь в твоем друге, — заметил он, — но сейчас нам нужны бойцы. Если стража очнется, нам конец, а потому извини, но сначала мы освободим тех, кто сможет сражаться, а твой друг подождет.

— Он прав, Паук, — остановила я возмущенное шипенье друга. — Потерплю еще немного в кандалах, ничего страшного.

Стража не очнется, но просвещать об этом я никого не собиралась, а потому просто отошла к выходу из трюма, откуда удобнее всего было контролировать и палубу и трюм. Вот бывшие рабы собрались у входа, вооруженные цепями и мечом убитого стражника. Цепь не оружие? Еще какое оружие. Если кандалы раскрутить и заехать ими по чьему‑нибудь кумполу, то мало не покажется, тем более другого оружия все равно нет. Вот они метнулись на палубу, стараясь действовать бесшумно. Я развеяла заклинание сна, теперь уже очнулись и стражники. Почему я так сделала? Ведь сонных бежавшие рабы вырезали бы без потерь, а теперь будет сраженье. Но свобода бесплатной быть не может, а я и так уже сделала очень много. А вот абсолютно все сонные охранники заставили бы очень многих задуматься, а потом и, возможно, прийти к нужным выводам. Жестоко? Пусть меня осудит только тот, кто сам пережил все то, что пришлось пережить мне. Единственное чем я еще помогла рабам, так это сделала так, что заклинание сна рассеивалось не сразу, а спустя три секунды и потом еще несколько секунд стражники двигались как сонные мухи. Простите, ребята, но большего от меня не ждите. Теперь последнее, я положила ладонь на нарисованную руну, заклинание короткая огненная вспышка буквально выжгла и руну и следы магии. Конечно, осталась подпалина, но вряд ли на нее обратят внимание. Теперь запустить чистильщиков и через пару часов тут ни один маг не найдет даже следа магии. Вот и все.

Я ухватила пробегающего мимо Паука за руку.

— Ты куда? А мне помочь не хочешь? — Я многозначительно тряхнула руками, на которых еще позвякивали кандалы. Его помощь мне не очень и нужна, надо будет, сама освобожусь, но на палубе ему точно делать нечего.

— Но… — Паук растерянно глянул вслед убежавшим рабам.

— Без тебя справятся. — Я сунула ему в руку подобранный молоток и долото. — Работай давай. — Села на пол и вытянула вперед руки.

Паук вздохнул, но видимо решил, что проще мне помочь, чем спорить. Сел рядом и неумело принялся сбивать заклепки. Одну руку он освободил мне только с десятого удара, а вот со второй справился всего за шесть.

— Слушай, а может ноги ты сам…

Но я уже сидела, вытянув к нему ноги.

— Работай давай, не ленись. — И уже себе под нос пробурчала: — Вам мужикам лишь бы шашками махать, а нам, слабым женщинам мучайся, переживай, волнуйся.

Наконец он справился и с ножными кандалами и тут же, опасаясь, что я снова его остановлю, бросился на палубу. Я глянула туда с помощью корабля и кивнула — уже без него справились, рабов было больше стражников раз в пять. Так что пусть бежит повоюет, мужчина, как‑никак. А я, слабая женщина, займусь другими делами.

С отвращением отбросила кандалы, которые еще недавно были на мне, и повернулась к оставшимся рабам, которых либо не успели освободить, либо не стали. Уперла руки в боки. Как там: а если у меня руки в боках будут, мне плевать на каком глазу твоя тюбетейка.

— Значит так, товарищи рабы, — обратилась я ко всем сразу. Те притихли и обернулись. А что им делать? Я хоть говорю с ними, а ведь ситуация для них совершенно непонятная. — Как вы все слышите, наши доблестные освободители добивают остатки угнетающей нас силы в виде надсмотрщиков, охранников и господ. — Блин? Ну чего я несу? И, главное, остановиться не могу. — И, кажется, операция заканчивается нашей полной победой. В связи с этим у вас есть два выхода: присоединиться к нашим доблестным войскам, добивающих врага в его логове, или остаться скованными здесь в трюме дожидаться возвращения эксплуататоров, в надежде доказать, что вы здесь абсолютно не причем и всеми силами пытались отговорить злобных нас от убийств беззащитных стражников.

Кажется, меня начали бояться. Ну еще бы, я и сама испугалась бы сумасшедшего, с серьезным видом несущего какую‑то ахинею.

— Итак, прошу поднять руки тех, кто хочет присоединиться к нашему доблестному побегу?

Неуверенно поднялось несколько рук. Меньше, чем ожидала. Ну да ладно, никого судить не собираюсь. Я подняла ключи и направилась к ним. Сняла замки, потом освободила от цепей одного и передала молоток ему.

— Поработай и ты, не одному мне тут надрываться. Освобождай остальных.

Выбранный мной освободитель испуганно покосился на меня, кивнул и бросился помогать тем, кто этого пожелал. Я же приметила своего давнего врага, подставившего меня и, помахивая ручными кандалами, совершенно случайно попавшихся мне под руку, ну совершенно случайно, направилась к нему. Остановилась, многозначительно покачивая цепью.

— Мне тебя быстро прибить или хочешь помучиться? — вежливо поинтересовалась у него.

Парень вдруг растянулся передо мной на полу и принялся целовать мне ноги.

— Помилуйте, господин! Я не понял… я не знал… я не хотел… не думал, что… прошу вас, господин, не убивайте меня.

Меня чуть не стошнило от этого. Пинком освободилась от его объятий и отпрыгнула назад, плюнула.

— Раб! Был, есть и останешься им! — крикнула я ему в бешенстве. Меня трясло. — Живи, если тебе такая жизнь нравится! — Развернулась и бросилась на палубу. Если задержусь, точно прибью.

Тут уже все было кончено, а баржа уверенно направлялась к берегу. Рабы поспешно собирали вещи, которые могут пригодиться при бегстве. Никто ни о каких совместных действиях не договаривался. Я разыскала Паука, который торопливо набивал где‑то раздобытые котомки едой и припасами.

— Наконец‑то, — увидел он меня. — Я уже хотел за тобой идти. Вот, это твое.

Я молча ухватила протянутую котомку и закинула себе за спину, даже не заглянув.

— До утра пропажи баржи не хватятся, — сообщила ему. — Потом пока найдут, пока разберутся что к чему, пока снарядят погоню. У нас впереди вся ночь и половина дня.

Паук согласно кивнул. Кажется, это понимали и остальные рабы и тоже лихорадочно готовились к бегству, выбирая вещи. Еще недавно действовавшие сообща, они снова превратились в одиночек, едва ли не дерущиеся за лишний кусок хлеба или иную полезную вещицу. Надо ли говорить, что все оружие и ножи они разобрали себе. Некоторые пытались обуздать таких, но куда там.

— Уходим, — велела я, глядя на это безобразие.

— Но, Ларс, давай хоть одежду возьмем какую! И этих припасов мало.

— Если мы задержимся, не унесем и то, что есть. Смотри что творится.

Паук обернулся, глянул на палубу, где уже начались ссоры из‑за дележа трофеев. На нас пока не обращали внимания, но это пока. Потом вспомнят и кто‑то обязательно решит, что двум мальчишкам слишком много тех припасов, что они уже получили.

Я подтолкнула Паука к борту.

— Я плавать не умею, — слабо пискнул он.

— Я умею. Давай быстро за борт.

Столкнула его, схватила какую‑то тряпку из подвернувшегося сундука, похожую на рубашку и прыгнула следом. Ухватила Паука за шкирку и высунул его голову из воды.

— Не дергайся, — прошипела я ему. — Сам утонешь и меня утопишь. Давай к берегу, тут всего метров десять.

Я проводила взглядом удаляющуюся баржу и погребла к берегу. Паук помогал по мере сил. Лучше бы не дергался. Наконец мы выбрались на берег и рухнули на песок, тяжело дыша. Я раскинула руки в стороны и уставилась на небо.

— Я же тебе говорил, что мы недолго будем рабами.

— Да, — не очень весело отозвался Паук.

Я подняла голову и с удивлением посмотрела на него.

— Ты чем недоволен?

Вместо ответа он мне продемонстрировал клеймо раба.

— От этого не избавиться и нас будут искать сколько бы времени это не заняло.

— Это мы еще посмотрим, — хмыкнула я и снова легла. — Печать же магическая, значит, ее может снять любой маг.

— Ага, осталось только отыскать мага и попросить его ее снять, — ядовито отозвался Паук, но задумался.

— Любой не снимет, но что‑нибудь придумаем.

Все‑таки надо Пауку рассказать о себе, решила я. Чуть позже, когда уйдем подальше от реки, где нас наверняка будут искать. Сколько уже можно прятаться и не доверять ему? Решено, как только отойдем подальше.

Я решительно встала, отошла в сторону, сняла рубашку и выжала ее. Натянула.

— Все еще стесняешься как барышня? — усмехнулся Паук. — Чего ты уходишь? Тут только мы вдвоем.

— Привычка, — буркнула я, покраснев. Хорошо еще ночью он не видит, это у меня зрения сейчас не хуже, чем днем благодаря магии. — Лучше давай ногами перебирай пошустрей. Надо уйти подальше.

— Да иду, иду, — встал и он.

— И, кстати, на, держи. Велика, конечно, но потом что‑нибудь придумаем. — Я сунула вытащенную из сундука тряпку и в самом деле оказавшейся рубашкой, причем довольно неплохой.

Паук моргнул, но подарок принял и тут же напялил на себя. Я с трудом удержалась от смеха, настолько нелепо она на нем смотрелась. Рукава болтались у колен, подол спускался ниже и путался в ногах. Мальчишка хмуро глянул на меня, закатал рукава, подтянул подол и заправил его в штаны. Ну вот, совсем другой вид. Свое рванье он без сожалений швырнул в реку.

Я отвернулась от него, скрывая улыбку, и посмотрела вслед барже. Что ж, тоже дополнительный шанс, рабов ведь будут искать там, где она пристанет к берегу, а значит, какой‑то выигрыш во времени у нас появится. Так не будем его упускать, вперед.

Глава 7

Я слушала Паука и размышляла, что магия такой же обман, как сказки. Улучшение организма, отсутствие болезней… почему же тогда у меня так болит сердце?

— Ты пойми, Ларс, я благодарен за все, что ты сделал, но я просто не могу тебя с собой взять! Если бы не клеймо раба… ты смог бы стать хорошим членом гильдии, но ради раба никто ничего не сделает. Нас просто сдадут властям.

Зачем столько слов? Я уже давно поняла, что я для Паука стала лишней сразу, как только мы сбежали.

— Если бы был хоть какой‑то шанс… я не уверен, что даже меня примут и укроют…

Он чувствует себя виноватым, вот и идет этот поток слов и оправданий. Зачем? Разве я прошу его взять меня с собой? Уговариваю не бросать? Просто стою и смотрю на него. И слушаю. Ну почему же так болит сердце? Магия испортилась?

— Извини, Ларс, если бы не клеймо…

Да поняла я уже. Хорошо, что не успела открыться ему. Только-только собралась, но он заговорил первым.

— Ну не могу я, пойми. Даже меня, члена гильдии могут не принять…

Начал уже повторяться. Хотя может и не врет. Кому охота связываться с беглым рабом? Проще сдать. Скорее всего, его «друзья» так и сделают. Он ясно показал цену дружбы. А был ли он мне другом или я только обманывала себя? Смогу ли я теперь поверить хоть кому‑то?

— Не ходи за мной! Нас обоих убьют! Да пойми ты, наконец!

Он с кем спорит? Разве я сказала хоть слово? Только смотрю… И он смотрит на меня и не может опустить голову. Вроде бы не магичу, что ж он не уйдет? И себя мучает и меня. И его прозвище… Почему только сейчас сообразила, что прозвища просто так наугад не дают. Кто такие пауки? Такие мелкие и очень противные насекомыми, которые сидят в углу и плетут паутину, куда попадают их жертвы. Они могут прикинуться и дружелюбными и добрыми, чтобы вернее поймать жертву. Насколько же был честен со мной Паук? Где был он настоящий, а где притворство? Я маг, сильнее многих на Алкене, возможно, но я не могу сказать когда он был честен, а когда обманывал.

— Ларс, прошу, уйди. Очень прошу! — Он покрепче стиснул кулаки и уже смотрел на меня с откровенной злостью. Почему он сам не повернется и не уйдет? Почему никак не может отпустить мой взгляд? Что он видит в моих глазах, из‑за чего вместо того, чтобы уже идти к своим стоит и пытается оправдаться? Не передо мной, перед собой, это тоже видно.

Кажется, он понял, что так оправдываться будет долго, резко развернулся и зашагал в лес. Но не пройдя и десяти шагов остановился и обернулся. Наверное, если бы я побежала за ним, он нашел бы что сказать, нашел бы слова, оправдывающие его, мол достал его, Ларс, надоел, что бегает за ним постоянно. Но я не сдвинулась с места, так и смотрела ему вслед.

Понимает ли он, что с ним поступят также, как он со мной? Цену дружбы он уже показал, почему он думает, что его друзья отнесутся к нему лучше, он ко мне? Почему я не пытаюсь ему это объяснить? Не стараюсь как‑то удержать? Наверное, понимаю, что он и сам это знает лучше меня, но прийти одному, без посторонних, для него единственный крошечный, но шанс. С посторонним его не примут, а вот одному могут и помочь. Наверное, у него есть и должники в гильдии, недаром он Паук. Кто знает, кто в его паутине бьется.

Да уж. Раньше считала, что люблю его, сейчас делаю из него чуть ли не профессора Мориарти.

— Да скажи же хоть что‑нибудь!? — не выдержал Паук.

А ведь он понимает, что предает, но жить хочет больше, чем сохранить дружбу. А мне сказать нечего. Это его выбор и облегчать его я ему не собираюсь. Кто сказал, что я должна подставлять правую щеку, если меня ударят по левой? Пальцы правой руки невольно сложились щепотью. Один щелчок и сердце Паука остановится, но перестанет ли от этого болеть мое? Это его выбор.

— Ну и стой там, упрямец дурной!

Неужели он хочет, чтобы я его отговорила от бегства? Пальцы сами собой разжались. Не буду ничего делать. Хочет он, чтобы я его отговорила или нет, уже ничего не изменит. Всегда хочется верить, что тот, кто тебе симпатичен — рыцарь на белом коне, который пойдет с тобой в огонь и в воду. А если тот, от кого ты ожидаешь слишком много тебя подводит, то простить его становится практически невозможно. Пусть идет своей дорогой. Только почему тогда я никак не могу опустить взгляд? Отвернись я и он уйдет, а так мой взгляд продолжает держать его, продолжает беспокоить его совесть, если она у него есть. Но не может же быть, чтобы он меня обманывал постоянно. Не рассчитывал же он, что я организую побег?

Паук сплюнул, отвернулся и уже не оглядываясь убежал. Я дождалась, когда его спина перестанет мелькать среди деревьев и устало опустилась на землю, спрятала лицо в ладонях.

— Что же я делаю? Почему так получилось?

Нет ответа. А ведь так хорошо начиналось. Убежали от реки мы без проблем, да и не ожидал их никто. Почти до самого утра двигались на север, наверное даже караван опередили, если те остановились, чтобы разобраться с потерей. Идея показалась нам с Пауком хорошей: вряд ли нас будут искать там, куда нас везли. Глупость, конечно, нашим рабские печати светились с пяти километров, а в караване наверняка есть артефакты, для их обнаружения. Наша надежда была в том, чтобы выйти за пятикилометровую зону обнаружения. Паук тогда сильно удивился, когда услышал про расстояние.

— Точно только пять километров?

Я кивнула. Вот уж не знала, что из этого делают тайну.

— Сам слышал.

— Вот оно как… кое‑кто заплатил бы за эту информацию хорошие деньги. Мы всегда думали, что расстояние, на котором можно обнаружить рабскую печать намного больше.

— Кто это «мы»?

— Гильдия.

— А-а–а. А что в этом ценного?

Паук махнул рукой.

— Мал еще, все равно не поймешь.

Я не придала тогда значения, что после побега отношение Паука ко мне изменилось, приобрело некоторую покровительственность старшего к младшему. Появилось даже определенное высокомерие. И когда мы поспорили, что делать дальше мало обращал внимания на мои аргументы. А потом он сообщил, что не может дальше идти со мной и что я должна сама о себе позаботиться. Ладно, хоть котомку оставил, не забрал. Полагаю, что совесть у него хоть немного, но была. Хоть бы спасибо сказал, за то что жизнь спасла ему, про побег уж не говорю, тут он не знает, что его я организовала, но когда я его чуть ли не ложечки кормила, заставляя есть, теребила, когда он потерял всякую надежду…

Ну вот, только себя извожу. Может в этом все дело? Кому приятно находиться рядом с человеком, который видел тебя в таком состоянии? Мне бы тоже было неприятно.

Не поняла? Я пытаюсь его оправдать? Где я слышала фразу про то, что только истинно благородный человек имеет мужество не ненавидеть человека, который спас ему жизнь? От отца, наверное.

Все‑таки я пыталась его оправдать.

Разозлившись, вскочила и чуть ли не бегом рванула по лесу и совсем не в ту сторону, куда ушел Паук. Это его выбор и навязываться не буду. Сколько так бежала помню смутно, остановилась только когда выскочила на поляну. Выскочила и замерла от неожиданности, настолько резок был перед от сумрака леса к свету. Некоторое время ошеломленно моргала, привыкая к утренним лучам солнца, уже неторопливо вышла на середину полянки, огляделась, покосилась на клеймо на плече: пора бы уже с этим делать, хватит бегать сломя голову от разбитого сердца. Голос сказал бы, что это непрофессионально. Три раза медленно глубоко вздохнуть-выдохнуть, вздохнуть-выдохнуть. Убрать лишни эмоции, в сторону мысли о Пауке и прошлом. Все, я спокойна. Хм, а Голос прав, такие тренинги и правда помогают.

Сосредоточилась, готовясь уничтожить клеймо, но тут же нахмурилась и задумалась, а потом улыбка медленно расплылась у меня по лицу. Уничтожить? А как же тогда меня охотники найдут? Я что, зверь какой, заставлять их вслепую по лесу бегать?

Где‑то через два часа в центре поляны весело потрескивал костер, а над ним жарилась тушка пойманного мной зайца. Сама я удобно расположилась рядом и с философским видом наблюдала как поджаривается заячье мясо. А еще посматривала на десяток палок длинной где‑то с половины моей руки, концами лежащих в огне. Иногда я доставал одну из палок, изучала как обгорел ей край, а потом клала ее обратно. Вот решила, что обожгла их достаточно и неторопливо заточила каждую о камень. Получилось десяток остро заточенных и обожженных палок. Удовлетворенно кивнула, воткнула их перед собой рядом с огнем и снова устроилась на земле, разглядывая языки пламени. Глянула на солнце. Ну и где этих охотников носит? Если они так за сбежавшими рабами охотятся, то удивительно, что у них еще все не разбежались.

Впрочем, наверное, я к ним несправедлива, это все из‑за Паука. Чем дольше сижу тут ничего не делая, тем больше начинаю думать о нем. Ну когда же охотники меня найдут?

Те появились уже далеко за полдень. Я успела поесть, сварила кашу, обнаруженную в котомке, которую собрал Паук… Блин, опять он, хотела же забыть о нем поскорее. В общем сейчас я спокойно лежала на спине заложив руки за голову и рассматривала проплывающие облака. Костер уже почти прогорел и погас, но огонь еще пытался продлить себе жизнь и частично ему это удавалось. Иногда я поворачивала голову и наблюдала за этими жалкими попытками, размышляя подбросить ли дров или мне все‑таки лень? Зачем, собственно, мне костер сейчас? Я поела, не холодно, можно даже сказать даже жарковато.

В этот момент и потревожили мою сигнализацию. Один, два, три… пять… семь человек. Хм. Не много ли на меня одну? В смысле много не то, что я боюсь не справится, просто охотники же не знают, что я маг и семеро на одного мальчишку все же многовато. Почему мальчишку? Так иллюзия я не сбрасывала. Если он наткнутся вместо мальчишки, которого ищут, на девчонку, то могут сильно удивиться. С другой стороны, а мне какое дело до их удивления?

Опустила левую руку и нащупала наточенные деревянные колышки, после чего закрыла глаза и притворилась спящей, наблюдая за окружающей обстановкой с помощью магии. Вот на поляну вышел один, замер, удивленно разглядывая лежащую меня и спокойно дрыхнувшую в окружении заячьих костей и других остатков еды. Кажется, удивился. О, да тут еще и сам Джос пожаловал. Как удачно получается. Только он почему‑то не пошел вперед, а замер на краю поляны и с очень встревоженным видом осматривался, пытаясь сообразить что тут происходит. Не дурак, совсем не дурак. Он же разговаривал со мной и вряд ли думает, что я дура… или дурак… в общем, он вполне адекватно оценивает мои умственные способности и ему явно не нравится моя беспечность. И, похоже, кроме меня пока никого не поймали. Впрочем, это ведь наверняка не единственный отряд охотников, отправившихся за беглыми рабами.

А вот остальные были менее осторожны. Едва убедившись, что сигнал клейма исходит от меня, все шестеро уверенно вышли на поляну и даже не стараясь действовать тихо направились прямо ко мне. Я сжала в руке один из колышков и приготовилась. Видели ли он колышки? Наверняка. Вот только не встревожили они их. Приготовились отбить и на это успокоились. Кто же из них знал, что удар может быть нанесен со скоростью, превосходящей человеческую? Первый пробил горло наклонившегося надо мной охотника справа и вышел с левой стороны. Никто из оставшихся еще ничего не понял, а меня уже не было на месте, а в каждой руке по новым колышкам. Шаг вперед и еще двое получают подарки в шею, на этот раз я отпускать колья не стала и выдернула их. Моя первая жертва еще не успела даже упасть, а умер еще один охотник. Четверо меньше чем за секунду, а оставшиеся даже еще не поняли, что происходит.

Я училась сражаться под руководством Голоса, но какой смысл в этом умении против людей? Только сейчас я по-настоящему оценила то преимущество, которое имеют маги против людей. Тут не надо никакой хитрости, никакого умения. Просто двигайся и бей, даже не на пределе своих возможностей. Почему я не воспользовалась магией? Не хочу оставлять явных магических следов. Пусть охотники погибнут по естественным причинам… мало ли что не поделили люди?

Еще один охотник, бью его в грудь, стараясь попасть в сердце. Колышек не выдерживает и ломается, но человек мертв. Вперед. Осталось двое, тот что передо мной и Джос на краю поляны. Сейчас я вижу только его, а охотник так, препятствие на дороге, которое сметаю ударом ноги в грудь и тут же вонзаю кол в сердце, оставляя его там. Легкий взмах руки и от костра прямо мне в руки падают два новых кола. Перестаралась, десять штук не нужно, хватило и пять. Ускоряюсь и замираю перед Джосом, смотрю ему у в глаза. Тот явно еще ничего не понял, ошарашенно смотрит на меня, потом медленно переводит взгляд мне за спин, где слышится грохот рухнувших тел… только сейчас. Да уж он ведь ничего не видел, просто не успел. Для него люди направились ко мне, один нагнулся и вдруг я стою перед ним, а за моей спиной охотники просто падают без видимых причин. Колья‑то ему не видны отсюда.

— Здравствуй, Джос. — И с чего мне захотелось с ним поговорить? Может потому, что хочу его понять. Там, у реки, он вовсе не показался мне таким уж негодяем.

— Ты?

Он все еще не понял. Очерчиваю рукой круг и нас с ним накрывает огненный купол — обычная иллюзия, но если в нее поверить… Люди не способны отличить иллюзию от реальности.

— Маг? — его рука на мече разжимается и обреченно опускается. — Развлекаетесь, господин маг?

— Госпожа, — я склоняю голову и изучаю противника. Скидываю иллюзию. Хм, а Джос этому удивлен даже больше, чем тому, что я маг.

— Госпожа… развлекаетесь?

— Прячусь от врагов. Но никогда не думала, что окажусь в рабстве. Я такое не планировала. Вы ведь нарушаете закон, знаете ли.

Глупый разговор. Не об этом я хочу его спросить. Совсем не об этом.

— Закон? — Джос криво усмехается. — Какой закон для магов?

— Прекратите! — Тут уже я не выдерживаю. — Вы не знали, что я маг! Крепкий мальчишка, да? Можно выгодно продать?! Вам так весело было, что я смогла на привязи пробежать то расстояние? Сулит большую выгоду, говорите?

— Вы могли бы не попасться…

Могла бы, но была дуррой, а потом это заклинание маскировки… Но тебе, Джос, об этом знать совсем не обязательно.

— А мне вдруг стало интересно, кто тут решил закон нарушить. — Я покосилась на своей плечо. — А еще мне интересно, кто тут занимается незаконным клеймением. И не надо сюда приплетать магов! Это не маги заставляют вас охотиться на путников на дорогах. И не маги заставляют того негодяя клеймить таких несчастных! Это ваш и только ваш выбор!

Я сформировала несколько силовых жгутов, захлестнула Джоса и заставила того опуститься на колени, подошла к нему и приподняла голову.

— Мы поменялись местами, не так ли?

— Проклятые маги! — прохрипел он.

— Маги? О! Значит маги виноваты. Ты же совершенно не причем.

— Что ты знаешь, обо мне?

— Ничего. Но и ты ничего не знаешь обо мне. Ты беспомощен и понимаешь это… А скажи, тебе ведь уже приходилось испытывать такое, да? Маги? Кто‑то из магов походя забрал что‑то очень дорогое для тебя, а ты мог только смотреть? — Надо же и откуда я это знаю? Кажется, только что я поднялась на очередную ступень в магии. Это ведь ментальная магия. Не совсем мысли, но что‑то из эмоционального фона и… трудно объяснить. Это как догадка.

— Прекрати! — прохрипел Джос, пытаясь вырваться из силовых пут. В глазах отчаяние и боль.

Господи, сколько же всего маги натворили тут? И их ведь действительно мало, очень мало. Понимают ли они сколько жестоко будет расплата за все сотворенное ими, если их превосходство хоть немного пошатнется? Не думаю, что они даже задумываются об этом.

— Вижу, было, — констатировала я. — Кто‑то из родни? Стой… сын, да? Одному из магов зачем‑то понадобился ребенок и подвернулся он? И ты это видел, но ничего не мог сделать. А знаешь, маги ведь чувствуют эмоции. Думаю, твоя бессильная ярость и ненависть доставляли тому магу огромное удовольствие.

— Прекрати! Убей меня, только не мучай!

— Мучаю? А поделом! Ты знаешь, что один их тех рабов, кого захватили твои люди, тоже был отцом? У него недавно жена умерла и его сын, четыре года, остался один. Он как раз возвращался домой с заработков. А теперь его сын обречен, ибо чужой ребенок никому не нужен. Ты не слышал, как он кричал и молил отпустить его? Хочешь еще послушать?

— Убей…

Я подняла руки, демонстрируя натертые кандалами запястья.

— Это ведь ерунда, Джос, мелочь. Уже через неделю и следов не останется, но что делать с память? И болью души, когда меня превратили в раба? Шрамы в душе и за годы не исчезают.

— Прошу, убей… пожалуйста…

Хм. А смерть для него и правда, избавление.

— Убью. Если ответишь.

— Чего ты хочешь? Если тебя так тревожила судьба того человека, почему не освободила его? Чем ты лучше нас?

Хороший вопрос. Я задумалась. Идти творить добро? Недолго, правда. Так что тут я действительно ничем не лучше его.

— Может и ничем, — согласилась я. — Но знаешь в чем между нами разница? Я стараюсь хоть как‑то сопротивляться, а ты все принял и тебе это нравится. Ты ненавидишь магов? Могу понять, они всех вас, людей, держат чуть ли не за скот. Вы для них червяки, не больше. Но ты‑то ведь не лучше них. Ты делаешь тоже самое по отношению к другим людям, что и они! Ругаешь магов за то, что делаешь сам?

Такого охотник явно не ожидал.

— Я просто живу… как все.

— И как? Нравится? Нравится быть как все?

— Не хуже других.

— А тебе ни разу не хотелось быть лучше?

Тут Джос не выдержал:

— Лучше?! Что значит, лучше?! Ты, сопливая девчонка, — я нахмурилась, но решила не обращать внимания… пока, — походя уничтожила шестерых человек, те даже не поняли, что произошло! И кто я против даже самого слабого мага? Что я могу?!

— Ну… я далеко не самый слабый маг. И потом, я ведь не призываю тебя воевать с магами, я ведь не сумасшедшая и понимаю твои шансы. А что ты можешь… например можешь просто жить достойно. Не пробовал? Помочь кому‑то, если по силам, делать что‑то полезное для себя и других. Я ведь даже не призываю забыть о себе, помогая всем вокруг, но просто не пройти мимо, когда можно помочь, а тебя это не напряжёт. И просто жить, не делая никому зла, но и не давая делать его себе и, если можно, окружающим. Может тогда в вашем гребаном мире, — я уже чувствовала, что срываюсь, мало того, что после магии наступил откат по чувствам, так еще и этот тип меня довел. Я чуть ли не орала, возвышаясь над ним, — было бы меньше мерзости и в нем не было так противно жить!

— Маг проповедует доброту к людям. Забавно. — Охотник криво усмехнулся, а меня эта усмешка окончательно вывела из себя.

— Ненавидишь магов — ненавидь! — уже в полный голос завопила я. — Но зачем людей, таких же как ты, так ненавидеть?!

— А что эти люди сделали мне хорошего, когда я нуждался в помощи?!

— А ты сам сделал что‑то хорошее хоть кому‑то до того, как помощь потребовалась тебе? Вот так вы все и живете! — Я махнула рукой. Бесполезно. Как слепому от рождения пытаться объяснить, что такое цвета. Подняла колышек. — Прощай, Джос.

И тут в глазах мужчины вдруг появился огонек, он словно понял что‑то важное, что‑то, что даже на пороге смерти заставило его радостно улыбнуться. Он так и умер с улыбкой.

— Ваш мир… — слабо шевельнулись его губы.

Я стояла над мертвым, даже не первым, убитым мной, но почему‑то именно он запомнился больше всего. Интересно, о чем он подумал в последний миг? Какая мысль заставила его улыбаться на пороге смерти? Откуда эта радость, на мгновение вспыхнувшая в его глазах? И что значат его последний слова «ваш мир»? Теперь ответов уже не получить.

Я отвернулась. Возвращаться к костру не хотелось, потому я просто притянула к себе котомку, прихлопнула костер, чтобы не устроить в лесу пожар, снова накинула иллюзию и зашагала в лес даже не оборачиваясь. Мое путешествие по дорогам Алкены продолжалось.

Зря я затеяла тот разговор с Джосом. Хотела отвлечься и забыть о Пауке. Забыла, но легче не стало, теперь думаю о Джосе. О чем же он думал в последний миг? Неужели по моей оговорке о «вашем гребаном мире» он понял, что я не с Алкены? И к какому выводу он пришел? Что я буду сражаться с магами? А оно мне надо? Если сами люди не хотят помочь себе, то поему я должна изображать спасителя человечества? Жанна д’Арк и Иисус Христос в одном флаконе, блин. Да пошли они все! И Паук, и Джос, и все человечество! Я домой хочу к маме и папе!

Куда я шла, не знаю. Наверное, ушла бы далеко, но тут на меня выскочил еще один отряд охотников, всего трое. Я даже шага не замедлила, просто спалила их всех и пошла дальше, запустив очищающее заклинание, чтобы уничтожило следы применения магии. Но уже задумалась, что так дальше не пойдет и от моих переживаний лучше никому не будет и в первую очередь мне. И с этим клеймом пора что‑то делать. И снова моя рука замерла над ним. Минуту, если меня вычисляют по ауре того, кто поставил клеймо, то если обратить заклинание, то тогда уже я смогу найти этого мерзавца эктипоса. Сама же говорила, что если не напряжно, помоги тому, кто нуждается. А ведь если прибить мерзавца, сколько невинных людей не будет заклеймено, вопреки закону? Пусть закон, допускающий рабство, жесток и не очень справедлив, но ведь он хоть как‑то, но защищает других.

Уничтожить печать легко, а вот превратить ее в локатор сложнее. Минут десять разбиралась с плетением, прежде, чем сообразила как сделать так, чтобы она реагировала на ауру автора клемма. Еще столько же возилась с корректировкой каркаса. Кажется, справилась. Теперь, если этот эктипос окажется на расстоянии ближе пяти километров от меня, я его засеку. И, кажется, я даже знаю где его найти. Наверняка ведь он еще в караване, вряд ли та деревня, единственное место, куда свозили пойманных на дорогах бедолаг. Скорее всего, по пути таких стоянок еще много и на каждой для него найдется работа. Значит, надо идти к каравану, тот наверняка еще стоит на месте, пока охотники хотя бы часть рабов не переловят и не вернут. Если я правильно поняла Паука, то время до торгов еще есть и они вполне могут позволить себе потерять несколько дней, а каждый сбежавший раб — это потеря денег.

Снова наткнулась на охотников, на этот раз совершенно случайно, мы просто выскочили друг на друга. Точнее они выскочили, я‑то их давно засекла, просто не стала сворачивать. Четверо. Они недоуменно смотрели на рабскую печать на моем плече, потом на амулет, который и не думал сигнализировать о том, что я сбежавший раб. Умственные усилия давались им явно с трудом. Я с некоторым ехидством наблюдала за ними, гадая, к какому выводу они в конце концов придут. С одной стороны поисковый амулет не показывал, что я сбежавший раб, с другой они ясно видели на моем плече знакомую печать. И чему им верить? Глазам или магическому амулету? С таким охотники еще не сталкивались и теперь растерянно переводили взгляды с меня на прибор. Я улыбалась и смотрела. Видно это мое поведение и определило их решение — оно их просто разозлило. Впрочем, любое их решение их бы не спасло.

Все обычно и привычно и даже без внутренних колебаний. В кого же я все‑таки превращаюсь? Дождалась, когда меня схватил за руки один и попытается завернуть их за спину. Не получилось. Мужчина нахмурился и надавил сильнее. Я медленно надавила, разводя их в сторону. Это в голове охотника никак не укладывалась. Он со всей силы пытался преодолеть мое сопротивление, но получалось, что я борола его. Вот моя рука ухватила его за ворот рубашки… я покрепче ухватила его за ворот, приподняла и со всей силы швырнула в его приятеля. Один, кажется, сразу свернул себе шею, а второй отделался сломанными ребрами. Прежде, чем остальные сообразили, ускорилась и сразу одному сломала шею ударом кулака, а другого швырнула на сухое дерево, насадив его на ветку, еще в полете остановив ему сердце. Я не собираюсь их мучить, даже если они того и заслуживают, потому не медля добила последнего со сломанными ребрами.

Зачем я это делаю? Хотя ясно зачем, чем меньше будет охотников, тем больше шансов спастись хоть у кого‑то из беглецов. Уже собралась было идти дальше, но почувствовала еще одного человека. Развернулась. Неужели кого‑то пропустила? Не особо скрываясь, направилась туда, где ощутила эмоции человека. Идти пришлось недолго: тот сидел у осины охватив ствол руками и с бессильной злобой смотрел в мою сторону. Правда злоба тотчас сменилась удивлением.

— Эй, а я тебя помню! Ты тот раб с тем… вторым мальчишкой.

И я его узнала — тот самый солдат, кого я избрала в качестве главаря беглецов и которому внушала, что это он все проделал. И только тут увидела, что его руки скованы по ту сторону ствола.

— Я тебя тоже узнал. Ты тот, кто помог нам сбежать.

Мужчина невесело хмыкнул.

— Только у самого не получилось. — Он поднял скованные руки, но тут же нахмурился. — Вот что, парень, ты бы шел отсюда поскорее, а том охотники могут в любой момент вернуться. Как же они тебя пропустили?

Я замерла и уставилась на него. Он что, переживает за меня? Не за себя? Не просит ему помочь?

— Я тебя освобожу.

— Нет, беги, парень. Ты просто не успеешь. Охотники в любой момент вернутся.

Он в самом деле не о себе тревожится?

— Скажи… если у тебя будет возможность снять рабскую печать… ты меня с собой возьмешь? Не бросишь?

— Парень, ты с ума сошел? Я же говорю, беги отсюда!

— Нет, пожалуйста…

— Ну меня многие сумасшедшим называют, — он хмыкнул. — Разве бы я смог бросить ребенка? Я и в рабство попал, потому что другому помочь хотел.

Не верю! Не верю, не верю, не верю! Он все лжет, чтобы втереться ко мне в доверие! Я развернулась и бросилась к лесу, но едва скрылась за деревьями, остановилась, прислонившись в стволу, тяжело дыша.

— Он все лжет! Он тоже пытается втереться ко мне в доверие!

Что я хочу сделать и сама не знаю. Просто сидела в кустах и оттуда наблюдала за солдатом. Тот, едва я скрылась, задергался, пытаясь освободиться. Мне вслед даже не взглянул. Убежал мол и хорошо.

Я встала, набросила на себя иллюзию одного из охотников, вышла к рабу. Зачем я это делаю? Кого проверяю? Его или себя. Голос, не забыть про голос, он должен стать грубее.

— Тут кто‑то был?

Мужчина пожал плечами и криво усмехнулся.

— Я тут, не видно?

— Кроме тебя, я спрашиваю? — Достала иллюзорный меч. — Хочешь жить? Я же вижу, что кто‑то был!

Человек дернулся, явно пытаясь насадить себя на меч, машинально отдернула его.

— Я все равно не буду рабом! — Дальше он говорил много непонятного и незнакомого, хотя Паук и просветил меня по поводу местных ругательств, но у этого человека словарный запас был явно больше.

Я развернулась и ушла. Еще некоторое время сидела в кустах, обхватив голову, пытаясь разобраться в себе, в других, а потом снова вернула иллюзию мальчишки и выбралась обратно.

— Опять ты? — удивился он.

— Я не могу тебя бросить, — хмуро заявила и села рядом.

— Дурак ты, парень. А где твой друг?

Я молчала. Отвернулась. И тут, совершенно неожиданно, из глаз полились слезы. Пыталась их остановить, тщетно вспоминала тренинги с Голосом. Я даже не плакала, а ревела как… как девчонка.

— Эй, не плачь. Ты чего? Он погиб, да?

Я мотнула головой.

— Нет? Подожди… ты говорил, возьму ли я тебя, если буду знать, как снять печать… Ты хочешь сказать, что он знает, как снять печать, но отказался взять тебя с собой?

Кивнула.

— Эй, парень… послушай, он ведь врет.

Снова кивнула. Говорить не могла. Разве в этом дело? Врет, не врет, какая разница? Мне просто больно! Кажется, он понял.

— Мда. Я наблюдал за вами… ты это… крепись, парень. Такие люди даже хуже магов…

— Что ты знаешь о магах, человек? — буркнула я.

Надоело. Все надоело.

— Хм… достаточно, чтобы стараться держаться от них подальше. Постой… та сказал, человек? А ты тогда…

А я тогда дура! Штирлиц без диплома, вот кто я. Да гори оно все синим пламенем!

— А я маг. — Скинула иллюзию и подошла к рабу, встала. Тот ошарашенно оглядывал меня с головы до ног, но отодвигаться не пытался. Кажется, настолько поражен, что еще не сообразил, что к чему.

Вздохнула. Обошла дерево и нагнулась к кандалам, коснулась замков и те с тихим щелчком раскрылись. Снова вернулась обратно и наклонилась к плечу солдата, накрыла ладонью клеймо раба, замерла, а когда руку убрала, печати под ней уже не было. Глянула в глаза теперь уже бывшего раба, развернулась и зашагала к лесу. Что я делаю?

За спиной послышался топот ног, кажется, нарочитый. Солдат не хотел, чтобы я подумала, будто он за мной крадется. Замерла и обернулась.

— Ты же хотел держаться от магов подальше?

— Кто ты?

Я промолчала. Он и в самом деле думал, что я отвечу?

— Куда ты идешь? — спросил он, не дождавшись ответа на первый вопрос.

— Хочу поговорить с тем, кто поставил вот это, — показала на свое клеймо.

— А-а–а… а почему ты не уберешь его, как мое?

— Потому что маги сделали так, что в клеймо вшивается слепок ауры того человека, кто поставил его. Сейчас я изменила клеймо так, что не амулеты охотников ищут меня, а я ищу того человека, чья аура отпечатана в нём. Если помнишь, он был в маске. Как я его по-другому отыщу?

— И что ты сделаешь с ним, когда найдешь?

— Еще не придумала. В голову приходят разные экзотические мысли, но, скорее всего, просто сверну ему шею.

— Гм… откуда у такой милой девочки такие жестокие мысли?

Кажется, у меня во взгляде появилось что‑то такое, что заставило солдата отшатнутся, но поздно, я уже стояла перед ним, он даже моргнуть не успел, а мои руки сжали его горло, хотела одной сжать, но куда там, охвата не хватило.

— Полагаешь, это у меня единственный на счету будет? А милая девочка умерла три года назад, когда кое‑кто решил превратить меня в вещь!

— Прости… — Как ни странно, но извинение было искренним и испуга в нем не было. Я даже растерялась, а потому разжала руки. — Ты быстро бегаешь.

Это что? Вообще, что за идиотизм сейчас происходит? Я дура, выдала себя, надо прибить этого свидетеля и двигать дальше. Подняла руку, готовясь щелкнуть пальцами. И зачем я заклинание остановки сердца привязала к этому жесту? Выглядит как в дешевом комиксе. Глянула на солдата. Тот стоял и спокойно смотрел мне в глаза.

— Твой приятель… он знал, что ты маг? И что ты девочка?

— Только собиралась ему сказать. Но он опередил и сказал, что я ему буду мешать и что нам двоим не помогут. Лучше выжить одному, чем погибнуть вдвоем.

— Тебе… очень больно? Прости, я видел, как ты беспокоилась за него, как вытащила из отчаяния. Я не понимаю, его.

Рука бессильно упала. Ну не могу я его убить, он так искренен. С другой стороны, Паук тоже был искренен.

— Ты меня убьешь? Как я понимаю, я стал свидетелем чего‑то, чего видеть не должен был. Вряд ли ты ради развлечения пряталась в рабском караване под видом мальчишки.

— Хотела, — призналась я. — Но не могу. Точнее смогла бы, если бы пересилила себя, но не хочу. Хочешь заработать много денег и стать алламагом — другом магов? Найди любого из дома Кайтаидов и скажи, что хочешь поговорить с архимагом Маренсом, а потом расскажи ему обо мне.

Как же я устала. Если он так и сделает, даже останавливать не буду, пусть так все и закончится. Если не сделает… будем считать это знаком, что я смогу вернуться домой и разберусь с Маренсом. Глупо? Пусть так. Развернулась и зашагала к лесу, а меня чуть ли не колотит от напряжения в ожидании решения солдата.

Он догнал меня довольно быстро и зашагал рядом.

— Дешевая проверка, — усмехнулся он. — Ты же ведь убила бы меня, если бы я пошел в другую сторону?

— Нет, — честно ответила я. — Я загадала, что если ты сдашь меня, то так тому и быть. Живой бы не далась, но и долго сопротивляться не смогла бы. А если не сдашь, значит, у меня получится… неважно что.

Солдат покрутил головой и чуть ли не у виска пальцем покрутил. Да знаю, что дура и что сумасшедшая, но мне просто нужно хоть какое‑то оправдание, хоть какая‑то привязка, иначе либо сойду с ума, либо пойду к цели по трупам. Но вот сказал он то, что я никак не ожидала:

— Тот парень… ты… он ведь тебе нравился?

Я сверкнула в его сторону глазами.

— А вот это не твое дело!

Но солдат вдруг рассмеялся.

— Ты точь-в–точь моя дочь. Очень похожа. Григ, — он вдруг обогнал меня и остановился прямо передо мной, заставив замереть и меня, — будем знакомы.

Я где‑то минуту вглядывалась ему в лицо, но ничего, кроме желания помочь, там не было.

— Почему?

— Мне кажется, тебе нужна помощь.

— Я маг.

— Ты девчонка, на которую, похоже, свалилось очень много всяких неприятностей и которой приходится нести все это в одиночку. А тут еще предательство того, кого ты считала другом. Такие люди как ты по пустякам не плачут.

Ну спасибо за напоминание. Очень признательна. Нет, спасибо, конечно, за искреннее сочувствие и желание помочь, но можно быть и деликатнее, в конце концов! Кажется, мое сердитое сопение Григ истолковал правильно и рассмеялся. И вдруг шагнул ко мне и обнял.

— Если хочешь, поплачь. Я никому не скажу.

Я дернулась было, но… господи, как же давно я ощущала в последний раз такое искреннее участие.

— Папка…

— Что?

— Ничего. — Я уткнулась носом ему в грудь и всхлипнула. Но тут же дернулась и вырвалась из рук. — Но-но! Еще раз такое сделаешь, и я тебя так шарахну, потом месяц хромать на обе ноги будешь!

— Учту, — усмехнулся он.

— И вообще, ты куда шел, когда тебя схватили?

— Вообще‑то домой.

— У тебя есть семья?

— Да. Жена, старший сын, дочь и еще один сын.

Я скисла. А ведь была какая‑то надежда, но на что я надеялась? На то, что он пойдет со мной? Прочь все.

— Сядь.

Григ послушно опустился на землю.

— Я слабый ментальный маг, но такие вещи отрабатывала. Не дергайся только, хуже будет.

— Хочешь стереть мне память? — Григ нахмурился.

— Нет. Такое не смогу, я не очень опытна в такой магии, если попытаюсь, скорее мозги тебе сожгу… да не дергайся ты. Сказала же, что не это хочу сделать.

— А что же?

Ой, сколько подозрения в голосе. Раньше надо было бояться. Так и сказала. Григ усмехнулся и перестал дергаться.

— Хочу поставить блокировку. Как ты верно заметил, ты стал свидетелем, совершенно мне не нужным. Так что я должна либо тебя убить, либо… либо заблокировать воспоминания, чтобы ты не смог никому обо мне рассказать.

— То есть все же стереть воспоминания?

— Да нет же. Помнить ты будешь все, но если захочешь сказать кому обо мне, то просто не сможешь. Это не очень сложно, просто привязывается некий набор твоих воспоминаний, и когда подается знакомый сигнал от мозга к лицевым мышцам, те просто блокируются.

— Чего?

— Забудь! Ты не сможешь ничего сказать обо мне никому. И еще, я поставлю ментальную защиту на твой мозг, и ты сможешь видеть иллюзии. Не сквозь них, а просто будешь знать, что маг маскируется иллюзией, но это побочный эффект. Основной же тот, что ты будешь защищен от ментальной атаки. Никто не сможет прочитать твои мысли или подчинить тебя. Печати слуг на тебя тоже не будут действовать.

— А… такое возможно? Я видел однажды, как один человек с печатью слуги убивал свою семью…

— Я тоже такое видела. Любимое наказание магов за серьезную провинность… за то, что они считают серьезной провинностью. А сейчас заткнись и не мешай… Все.

— Так быстро?

— Есть несколько заклинаний, которые я считаю очень важными и которые я выучила очень хорошо. Это одно из них. Ну‑ка… что чувствуешь?

— Будто кто‑то мне голову чешет.

Я кивнула.

— Это я пыталась внушить тебе желание пить. Теперь ты знаешь, как это выглядит, а теперь прощай.

— Э-э–э…

— Ну что еще, Григ?

— Я бы хотел с тобой пойти.

— Григ, я тебе благодарна, честно, но зачем тебе это? У тебя семья и ты им очень нужен. А мне ты уже помог. Намного больше, чем ты думаешь.

— Помог?

— Я снова поверила в людей, Григ. Поверь, для меня это не мало.

— Я… я кажется, понимаю, но я бы тоже хотел поговорить с тем эктипосом, кто поставил мне клеймо. И с охотниками.

Я задумалась.

— Ладно, идем. Встречу с охотниками не обещаю, но с эктипосом поговоришь.

— А почему не с охотниками? — поинтересовался он спустя некоторое время, когда мы уже определились с направлением и шагали в сторону реки.

— Невозможно никого вызвать из‑за края, — коротко отрезала я, прислушиваясь. Нет, пока ничего.

— Все время забываю, что ты маг, — вздохнул Григ. — Ни капли важности и надменности.

— Говорю, ты ничего о магах не знаешь.

К реке мы вышли где‑то в четвертом часу, если верить солнцу и сейчас надо понять, куда двигаться — вверх по течению или вниз. Я подошла к воде, посмотрела направо, налево и со вздохом бросила котомку на песок.

— Давай перекусим и подумаем, куда идти.

— Здесь? — удивился Григ.

— А что не так? — тоже удивилась я.

— Но… мы же здесь открыты.

— И что?

— Охотники могу наткнуться на нас. Пусть печатей больше нет, но вряд ли они нас не узнают.

Я пожала плечами.

— Наткнутся, тем хуже для них.

— А-а–а… ну да. Подожди. Ну‑ка, подними голову повыше. Еще. Вот так, а теперь посмотри на меня пренебрежительно. Ногу вперед. Вот, вылитый маг.

— Тьфу! Григ, совершенно не смешно. Я думала серьезное что.

— Да нет, просто ты такая серьезная была. Хотел развеселить. Скажи, а почему ты сразу из каравана не сбежала? Зачем шла с ним все это время и терпела, когда тебя наказывали?

— Ты не поймешь, — коротко отрезала я, собирая ветки по берегу.

— Но…

— Там магов слишком много шастало по дороге.

— Да, их было больше обычного… это из‑за тебя?

— Частично. Ты уверен, что тебе это надо знать?

— Ладно, я понял. Ты скрываешься от какого‑то дома.

Я молча сложила костер и зажгла его и тут же бросилась тушить.

— Что случилось? — встрепенулся Григ.

— Наш эктипос недалеко. Только что я его почувствовала… — Я встала и начала медленно поворачиваться, стараясь определить откуда идет сигнал. Подняла руку и указала на реку. — Там. Кажется, баржи двигаются в нашу сторону. Я думала, они дольше задержатся.

— Скорее всего, двигаются за рабами.

— За рабами?

— Ну да. Они же все сюда побежали. Я же предупреждал, что глупо идти туда, куда нас вели. Детская хитрость.

Мда. Мы с Пауком полнейшие ослы. Всех перехитрили, называется. Тоже ведь ломанулись в эту сторону.

Мы спрятались в кустах и стали ждать. Я устроилась поудобнее, защитив нас от комаров и прикрыла глаза. Григ покосился на меня, но промолчал. Странный он, все‑таки, но не враг. Нет в нем обмана, его я почувствовала бы. Но и в Пауке не было обмана. Обмана не было, но не было и искренности.

Баржи прошли мимо нас часа через два. Я проследила за ними и уверенно показала на головную.

— Он там.

— И что будем делать?

— Зачем они снялись с места?

Григ задумался.

— Ты много охотников убила?

— Семерых вместе с Джосом, потом еще троих и еще четверых. Четырнадцать.

Григ закашлялся и ошеломленно уставился на меня. Покачал головой.

— Не одобряешь?

— Да нет. Просто не знал, что ты такой боец, оказывается. Скорее всего, трупы нашли… ты их как убила?

— Заточенными кольями обожженными в костре. Это первых семерых вместе с Джосом. Вторую группу… тех не найдут, пепел, наверное, уже по всему лесу ветром разнесло. — И опять Григ закашлялся. Вот такой я кровавый маньяк. — А последнюю группу… двоим сломала шеи, одного насадила на ветку, а четвертому пробила грудь.

— Гм… мда… Тогда понятно. В общем, первых, скорее всего, нашли и раз они были убиты обожженными в огне кольями, то решили, что их подкараулили сбежавшие рабы. Да, оказала ты им услугу. Теперь ведь всех сбежавших казнят, ты понимаешь это?

Пожала плечами.

— Что ты от меня хочешь? Я не хочу и не буду думать обо всех. Я не святая.

— Не кто? Ладно, неважно. Нет, я не осуждаю тебя. Те, кто бежал, сами понимали, что у них нет шансов. Не с клеймами. Я и сам не надеялся спастись. Хотел умереть свободным и напоследок убить хоть кого‑то из этих… Так что я тебе даже благодарен. Думаю, и остальные не осудят. О, смотри!

Я оглянулась куда указывал Григ. Баржи чуть ниже по течению приставали к берегу и с них сбегали солдаты охраны. Вооруженные весьма основательно, словно на войну собрались. Я подкорректировала зрение, чтобы видеть на большом расстоянии. Солдаты настроены серьезно и очень злы. Кажется, Григ прав и они идут мстить.

— Что будем делать?

— Ждем до вечера, — отозвалась я, продолжая наблюдение, — а ночью навестим нашего дорого друга.

— А если нас найдут?

— Не найдут. — Мое утверждение прозвучало настолько уверенно, что Григ спорить не стал. Жаль только, что пообедать нормально не удастся, придется обойтись холодными закусками: хлеб, сыр, вино… А что? Убивать мне не рано, а вино рано? Давно хотела попробовать, это удачно, что Паук сунул парочку бутылок.

Вино мне не понравилось, к тому же быстро поняла, что если выпью его много, то попытка магичить может окончиться катастрофой и непонятно для кого. Алкоголь не способствует концентрации.

Стемнело быстро, все время забываю, что луна тут намного меньше, чем на Земле, а вроде бы пора привыкнуть уже. Я выбралась из зарослей и уверенно пробиралась по лесу в сторону стоянки рабского каравана. Позади тихонько ругался Григ.

— Ты чего? — обернулась я к нему.

— Так темно же. Не видно ничего. Как ты идешь в такой темноте?

Я на мгновение задумалась, потом подошла к солдату и закрыла его глаза ладонью.

— Не дергайся, — прошипела ему, когда тот попытался отстраниться. — Так лучше?

Григ поморгал, огляделся вокруг и радостно улыбнулся.

— Так теперь всегда будет?

— Нет. Неделю, примерно, потом заклинание надо обновлять. Но можно сделать и постоянно, только…

— Что?

— Как ты днем будешь жить с таким зрением?

— А-а–а… Мда. Ой, а с таким днем можно?

— С таким, как сейчас можно. Это «умное» заклинание, оно подстраивается под внешнее освещение. Но именно потому его и надо обновлять раз в неделю.

— Понятно. Слушай, я еще видел, как ты двигалась. Очень быстро. А сможешь сделать чтобы и я так смог?

— Могу.

Не дождавшись продолжения, Григ догнал меня и пристроился рядом, теперь ему уже не нужно было двигаться следом за мной, чтобы не заблудиться.

— А сделаешь?

— Нет.

Григ опять выждал некоторое время, ожидая продолжения.

— А почему?

— Потому что не хочу тебя убить.

Кажется, он уже начал привыкать к моей манере скупого разговора, когда каждый мой ответ был предельно краток.

— Убить?

— Чтобы научиться двигаться быстро большого ума не надо, лучше скажи, как ты собираешься тормозить или поворачивать. Есть такое умное ученое слово, называется инерция. Так вот, я тебе гарантирую, что первая же твоя попытка двигаться с той же скоростью, что и я, закончится в ближайшем дереве. О последствиях подумай сам.

— А почему ты успеваешь и повернуть и затормозить?

— Есть секреты. И вот им я тебя научить не смогу. Именно не смогу, а ни не хочу. Мы, кстати, пришли.

— Эм… тогда может ты будешь потише говорить?

— Не буду. Нас все равно никто не услышит. Вокруг нас сфера тишины. Затратная вещь, в плане энергии… впрочем, тебе это вряд ли будет интересно. Идем.

Мы остановились на границе пляжа и кустов и стали наблюдать за баржами. Охрана была усилена, но…

— Жди, — бросила я и шагнула в тень. Поймала последнюю от заходящего солнца, которое еще было видно здесь, у воды. Вынырнула позади часовых и сразу положила руки им на головы. Миг и оба мягко опустились на землю. Я махнула Грегу. Тот, пригибаясь, быстро подбежал к сходням.

— Мертвы?

— Спят. Как только мы поднимемся, они проснутся и снова встанут на пост.

— Почему же ты сразу не ушла из каравана, если так легко…

— Совсем не легко. Не считай магов всемогущими, хотя они и стараются это внушить людям. Двое — это еще нормально, но трое будет уже тяжело. Пятерых я усыпить не смогу. Убить да, запросто, а вот усыпить…

— А на корабле? Я теперь вот думаю, что там…

— Там у меня времени было много, и я сделала из корабля амулет. А поскольку все, кого нужно было усыпить, находились на этом корабле, то все просто.

— Гм… понятно, — а в голосе растерянность. И чего он хотел услышать?

Мы поднялись на палубу и тихонько стали пробираться вдоль борта. Людей здесь было мало. Остались только гражданские, но таких не очень много и немного охраны, которая сейчас дрыхла у мачты. Те, кто не спал, играли во что‑то, напоминающие кости. Я усиленно отводила всем взгляды, точнее внушала желание НЕ смотреть в нашу сторону. Читала, что интерфекторы таким пользовались для отвлечения людей и вроде бы было эффективно. Сейчас и проверим. Если не сработает, будем считать, что охране не повезло.

Как ни странно, сработало. Мимо нас прошли двое, при этом они смотрели куда угодно, но не в нашу сторону. Позади выдохнул Григ.

— Я поседею с тобой.

Он думает, что я не боюсь и не волнуюсь? Просто я сейчас в сукрентосе, а тут мир воспринимается несколько специфически, потому и кажусь спокойной как удав. Кажется, я даже сумела обуздать это состояние и мое второе я уже не рвется всех убивать и все крушить ради достижения поставленной цели. Больше нет раздвоенности сознания. Эх, если бы так же было там, на дороге, может у меня и получилось бы как‑нибудь спасти крестьян.

Мы подошли к каюте и замерли. Я вовремя схватила за руку Грига, уже было сунувшегося туда.

— Подожди. — Прокусила себе палец и старательно намалевала на двери руну тишины, запитала энергией и только потом кивнула Григу. Тот быстро распахнул дверь и нырнул внутрь. Я следом.

Мда, а быстро он действует. Уже стоит перед кроватью в которой спал мужчина и держит его за глотку, одновременно доставая из‑под подушки кинжал. Хм… Ну ладно, пусть развлекается, я тоже повеселюсь. Вернула иллюзию мальчишки и подошла к столу, передвинула ногой табурет поближе к кровати и села. Григ удивленно глянул на мой новый-старый облик, но решил, что спрашивать не самое подходящее время. Коротким ударом утихомирил эктипоса, после чего разорвал простыню на полосы и связал его.

— Это точно он?

Я кивнула.

— Помогите!!!

Надо же, как быстро очнулся. Григ было дернулся, чтобы заткнуть его, но я вовремя удержала его руку.

— Пусть кричит. Все равно никто не услышит. Помнишь, что я делала перед тем, как войти сюда?

— Что‑то на двери рисовала… кровью, — неуверенно предположил Григ.

— Верно. Так вот, его не услышат. — Я встала и подошла к эктипосу. Тот еще некоторое время поорал, но видя, что на помощь к нему никто не спешит, в ужасе установился на нас.

— Кто вы?

— Ты меня не помнишь? — Я взяла со стола канделябр со свечами, зажгла их, при этом сделав так, чтобы пленник не видел, каким именно образом зажгла и поднесла к своему лицу. — Ты говорил, что таким бродягам, как я, нет места в обществе. О, вижу вспомнил.

— Ты? — О, какой испуганный взгляд. Не меня, понятно, испугался, Грига, который держал его за горло. Меня‑то, сопливого мальчишку чего бояться? — Послушайте, вам ведь некуда бежать! Вы не уйдете далеко с клеймом, и вас все равно поймают…

— Не напомнишь, благодаря кому появились эти клейма? — ехидно поинтересовалась я.

— Теперь уже все равно ничего не сделаешь. Если вы хотите, чтобы я их снял, то я не могу! Поверьте мне! Просто не могу.

— Я знаю.

— Поверьте, что не… что? Вы знаете?

— Я знаю, а Григ, это мой друг, который нежно так тебя за горло держит, только что узнал.

— Но если вы знали, то зачем…

— Зачем сюда пришли? Тебя поблагодарить. И убить, — я не пугала, а просто констатировала факт, и это эктипоса перепугало больше всяких угроз.

— Но…

— За что? Понимаешь, друг мой, я была в караване, и мне невольно пришлось послушать кое-какие рассказы тех, кого ты заклеймил. У всех были семьи, какие‑то мечты, надежды. И ты все это разрушил. Я не знаю, сколько ты имеешь с каждого такого незаконного раба, и не хочу даже задумываться над этим. Я просто хочу, чтобы больше такого не было, понимаешь? Чтобы люди больше не плакали по оставшемуся без отца сыну, по невесте, которая ждет жениха и который никогда уже не вернется к ней. Понимаешь меня? Твоя смерть не вернет им свободу, тут ты прав, но спасет очень многих от такой же печальной участи в будущем.

На мое плечо опустилась рука Грига.

— Нас точно никто не услышит?

— Точно. — Я непонимающе посмотрела на него.

— Тогда прошу тебя, отойди вон в тот угол. Позволь мне с ним потолковать. А тебе не стоит пачкать об него руки.

— Григ, я…

— Знаю. Это не первый для тебя, но если я могу тебя избавить от такого, я сделаю это. Зачем тебе лишнее на совесть брать?

— Поверь, из‑за этого типа моя совесть меня не потревожит.

— И все равно. Я хочу по-своему с ним поговорить, как у нас на границе с такими говорили.

Я посмотрела ему в глаза и вздрогнула. Теперь страшно стало мне. В них уже не было ни грамма веселья, а только жгучий холод. Я без слов отошла в угол, а когда позади вдруг раздался жуткий вопль, передумала смотреть и окутала себя сферой тишины. Не хочу даже слушать, что там происходит.

Григ долго не задержался, всего минут пять возился. Вот он подошел ко мне, обнял за плечо и, не давая оглянуться, заставил выйти. Тут я вывернулась из объятий и уничтожила руну, запустила чистильщиков. Корабль мы покинули так же без проблем, как и попали на него.

— Теперь у этих подонков будет пища для размышлений, — пробормотал он, когда мы отошли в лес. — Кстати, ты ведь так и не сказала, как тебя зовут?

— Зачем тебе, Григ? — Я остановилась, а потом показала рукой. — Твой дом там, а мне надо идти дальше, в столицу.

— Но… Пойми, я хочу помочь тебе…

— Верю. Если бы не поверила, ты был бы уже мертв. Но потому я и хочу, чтобы ты ушел.

— Но я…

— Ой, что там?

Григ обернулся, проследив за моим взглядом, недоуменно моргнул и снова повернулся… но меня уже не увидел. Некоторое время он еще бегал по лесу, пытаясь докричаться, но я только крепче сжимала зубы, наблюдая за ним из тени и молчала. У него своя жизнь.

Григ быстро понял, что найти меня, если я сама того не захочу, он не сможет. Покачал головой.

— Эх, сестренка, зачем же ты пытаешься тащить все в одиночку?

Дура, потому что. Почему я должна всем помогать? Кто поможет мне? Ведь с ним было бы безопасней идти и мир он знает лучше моего, мне не пришлось бы набивать шишек на собственном печальном опыте. Покачала головой и неторопливо двинулась вдоль реки, стараясь выйти на дорогу, а там уже в столицу. Надеюсь, теперь я туда доберусь без происшествий: все‑таки приобретенный опыт чего‑нибудь да стоит.

Часть 3

Судьба Интерфектора

Глава 1

Я сидела на небольшом холмике, поросшим вереском и еще какими‑то травами, название которых я не знала. Даже не уверена, есть ли такая трава на Земле, хотя… какое это имеет значение? Я ведь и земные травы не все знаю, что говорить про Алкену, впрочем, по мере силы пыталась восполнить этот пробел, да и Голос помогал, когда занималась алхимией. Там много разных травок применялось для приготовления магических зелий, хотя основными ингредиентами выступали все‑таки вещества.

Обхватила колени руками и снова посмотрела на дорогу, по которой ехали телеги, шли люди, скакали всадники и все направлялись в столицу империи Исмаил — Фламин. Я не старалась прятаться, просто сидела и неторопливо жевала вяленое мясо. Три недели… почти три недели я добиралась сюда после того, как сбежала из рабства. Наученная горьким опытом, я теперь была максимально осторожна, стараясь передвигаться только с караванами. В общем, никаких приключений больше не было, и последний отрезок пути до столицы я добиралась уже самостоятельно.

А сейчас вот вспомнила тех работорговцев, черт бы их побрал! Столько натерпелась из‑за них. Но самое плохое даже не в этом. Рабство, цепи, клеймо — к физической боли я уже давно привыкла и если такое случается, воспринимаю ее как неизбежность, которую надо просто перетерпеть. А прошла и забыла о ней. А вот раны душевные… я ведь теперь уже себя бояться начинаю. Сколько я уже народу убила? И что? Страдаю? Да как бы ни так: скорее удовлетворена, что негодяи получили по заслугам. Вот это и пугает — я слишком легко восприняла смерть людей, а ведь это я их убила! И не могу оправдаться даже тем, что защищалась! Нет, с магами все понятно, там либо я их, либо они меня, но от охотников я могла совершенно спокойно сбежать, вовсе не надо было их дожидаться в лесу, а ведь я сознательно их ждала, чтобы убить! Сволочь я или нет? Да-да, я их убила для того, чтобы остальные сбежавшие рабы получили шанс. Только вот себе врать не надо, я тогда даже не думала об этом, просто срывала злость от всего того, что они мне сделали, от предательства Паука, от тех историй, что наслушалась, будучи в рабстве. Это уже потом придумала себе оправдание про наказание их и про шанс для рабов.

Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что человек — это такая скотина, которая задним числом любой неблаговидный поступок оправдать может. Вот только не могу я позволить себе такой роскоши, как обманывать себя. Но что сделано — то сделано, жалеть не собираюсь, бессмысленно это. И уж о ком точно не пожалею, так это об эктипосе. Повторись все и я его убью без малейших колебаний и сомнений. Вот уж кто заслужил свою судьбу. Да и охотники не лучше, но вот о них жалею. Не о том, что убила, заслужили они смерть, дело в мотивации, я убивала не хладнокровно, обдумав все и приняв решение, как с эктипосом, хотя там и не я постаралась. В раздражении, на чувствах, словно они не люди, а вещи, которые можно швырнуть об стену в плохом настроении, а потом выкинуть то, что от них осталось.

Как я сопротивлялась, когда меня пытались превратить в вещь, а теперь сама стала относиться к людям, как к вещам, на которых можно сорвать злость. Если бы не встретила искреннего Грига, которому не было никакого дела, что я маг, но который очень переживал за меня ребенка, страшно представить, что могла бы еще натворить. Хороший он человек и правильно, что отправила его домой, незачем ему рисковать со мной бездумно. А все‑таки жаль, что его со мной нет.

Вздохнула. Папа обязательно что‑нибудь высказался бы по поводу женской логики: я хочу, чтобы Григ был рядом, хочу хоть кому‑то довериться, хоть на кого‑то опереться, и я хочу, чтобы он был с семьей, ибо представляю себя на месте его дочери. Хотела бы я, чтобы мой папа отправился куда‑то далеко помогать незнакомой девочке?

Мысль снова вернулась к охотникам. Убила? Убила. Жалею? Нет. Переживаю? Да. О том, что не сделала это хладнокровно, а только под воздействием эмоций. Так кто же я? Становлюсь чудовищем или все еще человек? Чудовище? А не хотите сами побыть рабом, а уже потом оценить мой поступок? И почему тогда мне потом несколько дней кошмары снились, как я иду по дорогам и убиваю всех, кто встречается по пути?

Впрочем, ладно. Как говорил Голос, жалеть о том, что уже не можешь исправить — самое бесполезное занятие, которое лишает силы и воли, ибо начинаешь бояться что‑то делать, чтобы снова не пожалеть о сделанном. И если я начну так бояться, то можно сразу ложиться в ближайшую яму и закапываться.

Снова глянула на ворота и на идущих в город людей. Вот дошла, но что дальше? Понятно, нужно идти в город, но как там себя вести? Фламин — это не провинциальные города, в которые я заходила на день или на два, а потом шла дальше. Здесь я намерена остановиться надолго, а значит, надо придумать как это сделать. Хотя изначально лучше осмотреться так, как есть, то есть мальчишка-бродяга, в поисках места, где можно обосноваться. Надо вспомнить, что Паук говорил про гильдию и использовать его сведения себе на пользу. Столица — слишком лакомый кусок и нищего бродягу вышвырнут оттуда в момент, если он не сможет доказать, что принесет гильдии пользу. А пользу обязан приносить каждый ее член, иначе зачем он нужен? Убить не убьют, сразу не убьют, а предупредят, чтобы через столько‑то дней покинул Фламин, рассказывал Паук о таком. Не послушаюсь — тогда уже могут и убить.

Я завернула остатки вяленого мяса в лист лопуха и сунула его в котомку, встала. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сидя тут на холме ничего не придумаешь, надо просто войти и осмотреться. Есть пара мыслей, а вот за какую ухватиться надо смотреть.

Вопреки моим опасениям в город я попала без всяких проблем. Стража проводила меня внимательными взглядами, глянули на разные артефакты, развешанные у ворот на столбе, убедились, что ни один из них не подал никакого сигнала, и потеряли ко мне всякий интерес. А ведь я читала в книжках еще на земле, что стража у ворот считает своим долгом с каждого вошедшего потребовать взятку… вот и верь после этого книгам. Хотя может поняли, что с меня нечего взять: потрепанная одежда с живописными прорехами (сволочи охотники, отняли и иглы, и нитки, а поди купи иголки, они столько стоят, что у-у–у), почти пустая котомка за спиной, босые ноги, выглядывающие из‑под рваных штанов. Интересно, похожа я Гекльберри Финна?

Блин! Ну о чем я думаю?!! Гроза магов, недоделанная!

Третий час мотаюсь по улицам столицы с видом провинциального дурочка, впервые попавшего в большой город. Город отличался от тех, в которых я побывала раньше, хотя не сразу поняла чем. Потом сообразила — тут было много магов. В тех городах если и встречался какой, то один-два, не больше. Даже солдат домов не видела. Здесь же маги попадались на каждом углу и все они были разных домов. Вот уж чего невозможно представить ни в одном городе, так именного этого. Маги вообще не очень доверяют друг другу, не говоря уже о том, чтобы доверять кому‑то из других домов, а тут вполне мирно встречаются, раскланиваются, расходятся. На людей ноль внимания, но и люди не очень‑то боятся, только дорогу уступают и кланяются. Никакого особого страха от них не чувствую. Может он и есть, просто спрятан глубоко, но внешне никак не проявляется.

Сейчас я была даже рада, что решила рискнуть и вошла в город под маскировкой интерфекторов, а не обычной маскировкой магов. Выбирая между скрытностью и возможностью защищаться, я выбрала скрытность, благоразумно решив, что если меня разоблачат, то никакая магия меня не спасет в силу подавляющего численного превосходства магов. Ну положу пару-тройку магов и что? Так что если мне не поможет маскировка, то не поможет ничто.

Вот и ходила, раскрыв рот, делая вид, что поражена окружающим великолепием. Так же кланялась магам, уступая им дорогу. Вот и сейчас поспешно сошла с дороги и поклонилась, попуская парочку молодых, лет по восемнадцать, магов.

— Говорю тебе, там великолепно кормят, — услышала я одного. — Такая жареная зайчатина… мма…

— Да ну тебя, Лорун, достал уже, — отмахивался второй.

Я чуть подняла голову и глянула им вслед. На меня они вообще не обратили внимания, продолжая активно обсуждать кулинарные шедевры неведомого мне трактира. Вот посмотришь на все этот и начнешь считать магов нормальными людьми.

Хотя тут я несправедлива. По первому впечатлению могло показаться, что от магов вообще житья никакого нет, и они убивают всех направо и налево ради развлечения. На самом деле, конечно, это не так. Даже по дороге я бывала в деревнях, где магов вообще ни разу не видели за все время их существования, а ведь тут центр империи. Просто магов действительно очень мало. Меньше даже процента от численности населения. Высшие маги-архонты, вообще редко покидают замки, а если и покидают, то с солидным сопровождением и им не до развлечений — по делу едут. Попадется какой караван, как нам тогда, когда я с Маренсом ехала, так сам виноват. Другие маги тоже не просто так бегают по империи. Одиночки ездят через порталы, если надо срочно, остальные заняты прямыми обязанностями. Может и есть среди них какой особо большой ненавистник скуликов, ну так такой один на тысячу. Основные проблемы людям создают, как ни странно, самые слабые маги, инферы-ученики и викарусы. Молодые, только познавшие силу, которым не терпится показать ее всем и доказать, прежде всего самим себе, что они самые-самые. Вот дурость у них и играет. В замке не очень побесишься, может и достаться от старших, вот и отрываются на тех, кто ничего сделать не может — на людях. Почему такое поведение не пресекаются старшими магами, не знаю. Может считают, что пусть лучше молодежь на скуликах отрывается, чем дома дебоширит. Хотя вроде бы и убытки для дома (кто им даст подебоширить на территории другого дома?)… хотя какие там убытки. Насколько я поняла в пути, отрываются те как раз именно на дороге, особенно далеко с нее не уходя. Ну прибьют пару-тройку червяков, велика ли потеря?

А вот в городе я наблюдала совсем другую картину. Вполне серьезные маги, уже не молодежь, которым все не терпится свою силу показать, знающие себе цену. Да и то, что тут находятся маги разных домов великолепно их сдерживает. Устрой кто дебош в столице, так таких все остальные дома дружно вразумлять будут и от своих еще достанется. А еще и печати жителей столицы… Да даже гостей никто не трогал. В общем, порядок в городе, идеальный. Хотя…

Я с интересом понаблюдала как какой‑то мальчишка лет девяти, воровато оглядевшись, срезал кошелек с пояса мужчины, которые что‑то рассматривал на прилавке. Рынок — это все для любого города. Именно тут сосредотачивается вся жизнь города, потому, поплутав по улицам, я отправилась именно на него. Если где и можно начать зарабатывать, то только тут.

— Украли!!!

Я глянула на вопящего мужчину и хмыкнула. Ну чего теперь‑то кричать? Отвернулась. Еще не хватало, чтобы мой интерес к крикуну приняли за насмешку вора. Как говорится, обвинят, а там доказывай, что не верблюд. Ввернулась в толпу и стала пробираться в центр площади, откуда доносилась веселая музыка и смех, а сама продолжала внимательно оглядываться, изучая любую возможность хоть как‑то начать зарабатывать и доказать свою полезность гильдии. Без этого мне никто не позволит остаться в столь лакомом месте, как Фламин. Неужели я ничего не придумаю? Если так, тогда придется срочно поднимать свой статус, воспользовавшись золотом из тайников интерфекторов. Но уж очень не хочется делать это, пока я еще не изучила тут все. Как говорил Голос, сначала осмотреться, узнать все вокруг, а потом только действовать. Если начать без подготовки, можно очень серьезно вляпаться.

Как я понимаю, воришкой мне не стать, это область деятельности тут занята, да и не привлекает меня это, честно говоря. Так что же?

Протискиваясь сквозь толпу, я обратила внимание, что тут почти все жители ходят в обуви. Кто побогаче в сапогах или туфлях, победнее, в чем‑то, похожем на мокасины (кожа и шнуровка). Хм… Я стала оглядываться, пытаясь сообразить, занята ли эта ниша или нет? Так, ладно, будем пока что смотреть. Как говорится, там видно будет.

Наконец я протиснулась вперед, едва не налетев грудью на брус, отгораживающий зрителей от сцены, на которой разыгрывалось представление, насколько поняла, акробаты. Я оказалась в толпе таких же детей, одетых кто побогаче, кто победнее, пару раз мелькнули лохмотья не хуже, чем у меня. Все смеялись, хлопали. Даже я поддалась общему настроению и устроила бурные овации, глядя как ловко построили пирамиду шестерка акробатов. Чуть в стороне от них расположились музыканты, вовсю наигрывая какую‑то веселую мелодию, отчаянно фальшивя при этом. Каждый играл кто в лес, кто по дрова. Мда, Николай Павлович точно бы в обморок упал. Мелодия ничто, энтузиазм — все! А энтузиазма у музыкантов было с избытком. Я хоть и год всего училась в музыкальном классе, а сейчас почти уже все забыла, но эта мелодия для моего слуха была слишком… шумной и энергичной. Определенно не большой симфонический оркестр. Определенно. Я задумчиво поглядела на музыкантов. Может я занималась всего лишь год, но по сравнению с ними я Паганини, благо, вижу что‑то, похожее на скрипку. Так, вот еще один вариант, а теперь двигаем дальше.

Так и путешествовала я по рынку. Потом снова прошлась по центральным улицам города и снова на рынок. Под конец ноги уже гудели от усталости, хотелось завалиться куда‑нибудь и спать-спать-спать!

— Да пошло оно все! — эмоционально высказалась я, подпрыгнула, зацепилась за ветку дуба, непонятно как оказавшегося недалеко от рынка, точнее непонятно как сохранившегося, подтянулась, забралась повыше, где и устроилась в развилке. Поерзала, повесила рядом котомку, извлекла из нее лист лопуха с вяленым мясом, сунула кусок в рот, после чего закинула руки за голову и задумчиво уставилась на небо, разглядывая его сквозь листву и неторопливо пережевывая мясо.

Итак, кое-какие идеи есть, осталось посмотреть, как их воспримут в гильдии. Хочешь, не хочешь, но пора выходить с ними на контакт. Меня наверняка ведь засекли уже и доложили кому следует и даже, наверняка, отследили все мои перемещения по городу… если верить тому, что говорил Паук. А он мне вряд ли врал, когда рассказывал о гильдии. Значит, за мной следили. Искать следящих я не пыталась, просто не видела смысла. Даже если засеку, что делать? Так что нет, пусть смотрят. Я никаких негласных правил не нарушаю и пока в своем праве: двое суток у меня есть, в течение которых я могу находиться в столице. А вот после… либо я выхожу с ними на контакт с предложением, либо я покидаю город. Либо уже они выходят на меня со своим предложением убираться или… В общем понятно. До последнего лучше не доводить, они ведь тогда могут и отказаться меня слушать.

Ветки затряслись, подо мной кто‑то охнул, потом тихонько ругнулся, снова задрожали ветки. Не открывая глаз, я сунула руку в котомку и достала еще один кусок мяса, протянула вторженцу.

— Будешь?

— Ага. — Мясо стремительно вырвали у меня из руки и тут же принялись жевать, громко чавкая.

Я чуть приоткрыла глаза и приподняла голову, разглядывая лохматое чудо, примостившееся на соседней ветке. На вид лет одиннадцать, но тут все спорно, мне столько же на вид, хотя, если судить по поведению, ему именно столько лет, на сколько он выглядит. Лохматое и чумазое в таких же обносках, как у меня.

— Ты надолго к нам? — пацаненок оторвался от еды и глянул на меня.

Ну вот, началось. Хотя чего удивляюсь? Знала же, откуда он.

— Надеюсь надолго, — я снова легла на ветку, делая вид, что изучаю что‑то в листве, а сама внимательно наблюдая за мальчишкой. Тот от моего ответа даже жевать перестал, ошарашенно заморгал темными глазищами, но тут же снова вернулся к прерванному занятию, убедившись, что я на него не обращаю внимания (ага, не обращаю).

— Тебе надо встретиться с Торном, — сообщил он.

— Завтра, — отозвалась я так, словно меня это нисколько не интересовало. — Надо еще кое‑что посмотреть. Не думаю, что этот Торн согласится меня приютить, если я не смогу принести пользу.

Малец снова оторвался от еды и удивленно оглядел меня с ног до головы.

— Надо же. Я думал ты хлюпик, а ты опытный.

Я снова приподнялась и глянула на собеседника. Своя иерархия? Забавно. Паук о таком не рассказывал. Впрочем, может это все и негласно быть.

— Что‑то типа того, — улыбнулась я.

— А что? Есть какие идеи? — с плохо скрываемым интересом спросил малец.

Я глянула на этого нахала и ехидненько так поинтересовалась:

— Может вам, молодой человек, еще и ключ от квартиры дать, где деньги лежат? — Откуда эта фраза, я не знала, слышала только, как папа однажды так мне сказал, когда я что‑то у него клянчила. Фраза понравилась, а вот теперь как раз в тему пришлась. — Идеи они, знаешь ли, тоже денег стоят.

Мальчишка надулся, но тут же снова вернулся к жеванию, видно признал мою правоту. Мда, Паук точно сказал и любая идея — собственность ее придумавшего. Пока о ней не знает глава квартала в гильдии, ее может украсть кто угодно, представив своей, а вот после доклада именно доложившему дается шанс на ее реализацию. И если она реально принесет пользу, то придумавший получает нехилые плюшки. На этом я и строила свой расчет. Неужели я не смогу придумать способ заработка? Это я, которая еще дома зачитывалась и Томом Сойером и Гекльберри Финном, и еще кучей похожих книг? Мда… надеюсь, что сработает, тем более люди тут явно небедные. Столица, как‑никак. Мда. И чего тогда опасаюсь, если так уверена в себе?

— Ты не похож на нищего, — наконец вынес свой вердикт нахал, ткнув в мою сторону кулаком с зажатым в нем остатком мяса и тут же зашатался, едва не загремев с ветки. И загремел бы, не ухвати я его за руку.

— Не прыгай, свалишься. И я недавно брожу… из‑за магов. Решил податься в столицу.

Малец покивал.

— Все так решают. Но ежели всех принимать, как говорит Торн, то местов на всех не хватит.

— «Мест не хватит», грамотей, — рассмеялась я.

— А ты что, грамотный что ль? — вытаращил глаза малец.

— Ну да. Даже учился…

— Ух ты! Так ты правда, недавно стал бродягой?

— Правда. Зачем мне врать?

— Класс! Грамотные нам завсегда нужны. Так тоже Торн говорит. Так что, глядишь, и идеи твои не нужны будут.

Хм. А вот о таком варианте я вообще не думала. Никак не предполагала, что у гильдии могут быть проблемы с грамотными людьми, хотя если бы подумала, то не удивлялась бы так. Откуда им взяться? Образование магов им недоступно, а школы для людей… О, тут дело даже не в стоимости обучения (случайно разговор подслушала в одном городе), которое весьма немаленькое, а том, что даже за деньги туда попасть может далеко не каждый. Есть привилегии друзей магов — алламагов, есть привилегии местной людской аристократии. В общем в итоге грамотность населения держалась на очень низком уровне. И вот тут еще неизвестно, хорошо я сделала, что выдала себя за грамотного или капитально себя подставила. Но теперь уже поздно отыгрывать назад.

— Я не то что бы очень… так, читать, писать могу. Еще складываю и вычитаю.

— Здорово! А меня научишь?

— Как Торн скажет. — А вот меньше всего мне надо давать какие‑то обещания поверх головы главы квартала гильдии. Он и обидеться может, а оно мне надо?

Малец сразу скис и хмуро догрыз мясо, вытер руки о штаны.

— Ну тогда я пошел.

— Подожди. Не хочешь показать мне город? А я замолвлю за тебя словечко перед Торном.

Ох, как этот мальчишка обрадовался. Прямо засиял весь, пади сейчас ночь и солнца не надо будет, он один весь город осветит. А мне лишняя пометка о значимости образования в этом мире.

— Конечно! — малец так обрадовался, что мне снова пришлось его ловить, а то точно грохнулся бы. Пришлось высказать ему все, что думаю по поводу его прыжков на дереве.

— Упадешь, кто меня по городу поведет?

Мальчишка надулся, но прыгать перестал, молча спустился и дождался, когда рядом окажусь я.

— Ну, как тебя хоть звать? И куда пойдем?

— Зови Воробей, — буркнул он, а я едва удержалась от смеха, ну ведь точно про него! Воробей — он и есть воробей. Такой же растрепанный, так же ни минуты не сидящий спокойно, все норовящий попрыгать или с дерева свалиться. Так же любопытно крутит головой во все стороны.

— Отлично, Воробушек, — хихикнула я, пытаясь потрепать его волосы. Тот прыжком убрался от меня и исподлобья недовольно глянул.

— Но-но! Воробей! Никаких воробушек! Никто не смеет так меня называть!

— Хорошо, господин Воробей, — важно кивнула я, пряча улыбку. Забавный мальчишка.

Малец важно так повел плечом, гордо задирая нос, но тут же сообразил, что над ним подшучивают и снова надулся, снова превращаясь из павлина в воробья.

— Так куда ты хочешь пойти? — буркнул он, хмуро глядя на меня.

— Я слышал про академию магов…

— А… и что все хотят на нее посмотреть? Чего там смотреть?

— Так можно?

— А чего ж нельзя? Конечно можно.

— Вот главное здание академии, — новоявленный экскурсовод махнул рукой, показывая на противоположную сторону площади.

Я задрала голову, рассматривая нечто коническое и эпическое. Высоченное, блин. Этажей тридцать, не меньше. Само здание, точнее его центральная часть, походила на медленно сходящийся конус, но на вершине он не сходился, а оказывался накрытым крышей, очень похожей на китайскую пагоду, только круглую. Не знаю, уж есть такие в Китае или нет, но архитектура очень уж запоминающаяся. Будь крыша не круглой, а прямоугольной, сразу бы назвала ее пагодой и не мучилась. А так… Впрочем, ладно. С четырех сторон этой башни вплотную к ней ввысь стремились еще похожие башни. Только из‑за того, что центральная сужалась, внешние казались облокотившимися на нее, а вот наклон внешних стен этих башен был уже не так заметен, хотя и видно, что он есть. Интересно, почему стены не сделали вертикальными? Для лучше устойчивости сооружения? А фиг его знает.

Высота этих башен была этажей двенадцать и снова крыши, похожие на пагоды. И все эти башни покоились на раскинувшемся внизу здании — основании этажей в шесть. Это скорее было не одно здание, целый комплекс разной архитектуры и раскраски. Наверное, именно там была лаборатории, жилые помещения, склады, столовые, да кто его знает, что еще. Чертежи академии у меня были, но только тысячелетней давности, а там она вовсе не такая внушающая была. Всего лишь башня с пристройками.

Башня, кстати, вовсе не просто так. На ее вершине располагалась лаборатория астрологов, которые изучали звезды. В ней же была огромные лекторские залы, где и читались лекции. Ну и там же находились кабинеты преподавателей и ректора. Скорее всего тут тоже самое, только вот разрослось все неимоверно, занимая целый квартал в немаленьком по площади городе.

— Правда, здорово? — восторженно спросил меня мальчишка, глянув на мой раскрытый рот. — Самое высокое здание города!

Такая гордость, словно лично строил эту академию. А действительно солидно. Даже в моем мире такое сооружение сделало бы честь строителям и архитектору, а уж тут. Впрочем, тут магия, скорее всего, поработала. Уж на себя маги скупиться не стали бы. И ведь видела эту башню с холма, когда на город смотрела, ее же невозможно не заметить, но решила, что это императорский дворец. Мда. Вон он дворец, на другой стороне от академии, солидный, но совершенно теряющийся в ее тени. Мы мимо него проходили, когда шли к главным воротам академии. Ворота, кстати, тоже заслуживают отдельного описания. Папа рассказывал, как один англичанин давно еще приехал в Петербург специально, чтобы посмотреть на решетку Летнего сада. Посмотрел и уехал к себе в Лондон. Так вот, увидев эту ограду, можно уже уезжать из Фламина. Это не решетка, в настоящее произведение искусства, с металлическими птицами на ней, экзотическими фруктами. И все это не раскрашено, а сгруппировано из металлов разных цветов. На краю сознания мелькнуло какое‑то воспоминание из рассказов отца об алюминиевой яхте какого‑то миллиардера с медными заклепками, но тут же исчезло, задвинутое красотой ограды.

— Видал! — опять вылез мой экскурсовод. — Только почему‑то гниет быстро, — вздохнул малец. — Мастера чуть ли не по два раза в год обновляют его. Даже магия не спасет. Говорят, маги никак понять не могут, почему забор так быстро рассыпается.

Что там папа говорил про ту яхту, нахмурилась я. Почему она тогда рассыпалась, едва отойдя от причала? Что‑то про электрохимическую проводимость металла. А, ладно. Даже если сейчас уберу маскировку и вспомню, я что к магам побегу объяснять причину недолговечности их ограды?

Но ограда шикарная! И ворота ей под стать, а за ними замерли два паладина. Однако. Парочка паладинов — эта сила, равно человеческой армии. Ну понятно, там же учатся представители самых знатных семейств магических Домов. Вот только печати на их плащах сразу не вспомнила. Ну конечно, я же пыталась привязать их к Домам, а это печать императора. То есть эти паладины из личной гвардии императора. И опять тут же припомнила, что формально академия находится в ведении императора и нейтральна ко всем Домам, как и сам Фламин. Ну да, подчинение академии какому‑либо Дому, даже слабому, никто бы не потерпел. Слишком большое влияние приобрел бы он.

— Ладно, хватит тут смотреть! — малец схватил меня за руку и потащил в сторону. — Идем я тебе лучше причалы покажу! Там ух какие корабли.

Тут я вроде бы все увидела, а потому сопротивляться не стала и отправилась смотреть на «ух какие корабли». Краем уха слушая объяснения Воробья, я размышляла об академии и о том, что о ней читала еще будучи в Доме Кайтаидов.

Академия, созданная как место, для обмена достижениями в магии между Домами. Как не дорожили они секретами, но понимали, что без свежего влияния быстро ив своих заклинаниях зайдут в тупик. И попутно служила местом знакомств будущих наследников знатных семейств Домов. Какие бы битвы между Домами ни шли, какие бы интриги не велись, но прерывать внешние контакты никто не хотел. Вот в академии все и знакомились. Понятно, что попасть туда на обучение мог только и только представитель Дома. Не обязательно наследник знатного рода, могли направить и талантливого ученика, но обязательного члена Дома. Попасть туда со стороны не мог никто.

Я хмыкнула, представив, как пойду мимо паладинов у ворот, продемонстрировав им печать Интерфекторов. Формально помешать мне сдать экзамены они не могут, но что‑то мне подсказывало, что обучение мое там будет очень коротким. Так что такой путь отпадает, а попасть внутрь академии мне очень надо. Сейчас почти начало лета, занятия начнутся в начале осени, значит за три месяца мне надо вжиться в город, наладить связи и отыскать путь проникновения в академию. Что ж, цель определена, осталось ее осуществить. А пока можно расслабиться и послушать экскурсовода.

— А вон там склады, но советую туда не соваться, — важно вещал тот. — Там ух, какая охрана. Поймают и даже на печать императора не посмотрят. Всыпят так, — тут малец страдальчески сморщился и машинально потер пятую точку, — что потом сидеть не сможешь.

— Тебе досталось? — поинтересовалась я, пряча улыбку.

— Вот еще! — мальчишка возмущенно фыркнул. — Меня еще никто поймать не мог! — И снова потер попу.

Я поспешно отвернулась, чтобы скрыть смешок.

— А печать императора… она у тебя есть?

— Конечно! — Мальчишка с гордостью продемонстрировал плечо, на котором красовалось изображение короны. Эх, жаль, не могу изучить печать магически, а очень хочется. Что‑то мне подсказывает, что она посложнее рабской будет. — Каждый рожденный в Фламине получает императорскую печать! Она говорит, что я гражданин Фламина! — Последнюю фразу малец явно за кем‑то повторил, но вид при этом имел донельзя гордый.

— А не рожденный во Фламине может получить такую же?

— Да ты что? Только если окажет услугу короне! — Малец воровато огляделся, придвинулся ко мне поближе и прошептал: — Либо за очень большие деньги. Я слышал, как старшие говорили, что имеют выход на какого‑то эктипоса императора.

И тут эктипос! Хотя, понятно. Только в отличие от того, этот не лишает свободы, а дает ее. И ясно, что его услуги стоят намного больше. Вот уж где золотое дно. Ладно, что‑нибудь придумаем.

— Только я тебе ничего не говорил.

— Конечно, — так же шепотом отозвалась я. Да уж, воробушек-воробей. Язык‑то за зубами держать не умеешь. — Буду молчать.

Корабли меня совершенно не вдохновили, несмотря на восторженный писк Воробья, который просвещал меня по поводу галеонов, неф и других кораблей неизвестных мне названий. Никогда не интересовалась морской тематикой. Но вот что странно, Фламин ведь не портовой город, хотя и стоит в глубине узкого, но очень длинного залива, выходящего в море. То есть как порт его можно рассматривать только как конечную точку пути, но, судя по количеству кораблей на пристани, купцы считали такое путешествие вполне выгодным.

— А вон! Вон там смотри! Видишь тот синий корабль?

Ну скорее он голубой, а не синий…

— Это «Жаворонок» капитана Рольфа! Он на нем вокруг света несколько раз обошел! Знаешь, каких интересный зверюшек привез? Они сейчас в зоопарке академии, их маги выкупили, но раз в год они открывают доступ в него всем желающим… только дорого, — вздохнул Воробей.

— Угу. — В общем, большего от меня и не требовалось, только подтверждение того, что я слушаю и что мне интересно. Мда уж… ужасно интересно. С трудом подавила зевок, поспешно отвернулась, сделав вид, что меня что‑то заинтересовало на другой стороне бухты.

— Ага! Ты правильно смотришь! Видишь там в порт заходит корабль? Это либо «Заря», либо «Восход». Они совершенно одинаковые, только вблизи и можно различить. Правда, здорово, да?

— Угум. Слушай, Воробей, а тут ничего другого…

— Смотри-смотри! Эскадра в море выходит, наверное опять пираты шалят. Говорят тут на островах обосновались.

— А куда маги смотрят?

— А что маги? Пираты же не идиоты и на магов не нападают. И корабли с печатью Домов не трогают.

Ну да, попробовали бы. Но вот что интересно, издали печати можно опознать либо магией, либо специальным артефактом, наподобие тех, что я видела на столбе у ворот Фламина. Наверняка там был амулет для распознавания рабской печати. Впрочем, не суть важно. Такие артефакты в городах вполне понятны, маги сами заинтересованы в их существовании, но вот кто артефактами снабжает пиратов? Хотя, конечно, можно и украсть где, но все равно любой артефакт не вечен и энергия, при активном использовании, быстро заканчивается.

— А как вы тут вообще с магами уживаетесь?

— Да нормально. — Мальчишка пожал плечами. — Если их не задеваешь, они не задевают тебя. Главное знать правила и все. А вот когда студенты приезжают в академию, то у-у–у! Тогда только держись.

Ну как я и говорила, молодежь резвится.

— Сильно достают?

— Да не то чтобы очень, но бывает. Маги‑то их стараются сдержать, так что особо не буйствуют… без жертв, но шутки у них бывают… — малец нахмурился. — Если бы не академия, тут здорово было бы жить. Перенесли бы ее в другой город, что ли…

Тогда и столица станет там, и все потеряют свой статус. И свои императорские печати. Хотя этот мальчишка вряд ли задумывается о такой связи. Мда, а я задумываюсь, аж жуть. Такая вся взрослая из себя.

— Ладно, идем, Воробушек, считай, порт ты мне показал.

— Я Воробей! Не воробушек!

— Конечно-конечно. Прошу прощения.

— Не обзывайся! Умный, да?

Я хмыкнула.

— А что, у вас только умные обзываются? У остальных ума не хватает придумать обзывалку?

Мальчишка завис. Только бы не расхохотаться, только бы не расхохотаться. Не, ну до чего забавный этот воробушек.

Следующим пунктом нашей экскурсии были ремесленные мастерские. Воробей, услышав о моей просьбе, очень удивился, даже про обиды забыл.

— Ремесленники?

— Ты же ведь не думаешь, что я пришел в город только посмотреть на академию магии?

— А-а–а, — сообразил малец. — Тебе что‑то нужно в мастерских для твоего плана?

Догадливый. Но ни подтверждать, ни опровергать его догадку я не стала, зато заметила с какой внимательностью он наблюдал за мной в ремесленном квартале, где я изучала уровень мастеров и что они вообще делают и на что способны. Особенное внимание уделила обувщикам, чем сильно удивила моего гида.

— Хочешь обувь делать?

— Ага, — хмыкнула я. — Пойдем‑ка снова на рынок, хочу еще кое‑что посмотреть.

— Не дадут мастера. Да и гильдии это не интересно. Проси, может тебя возьмут в ученики.

— Обязательно, а сейчас на рынок.

На рынке я внимательно изучила то, чем торгуют и удовлетворенно кивнула, заметив интересующий меня товар. Интересно, почему этим раньше никто не занялся? Не выгодно или не догадались? Вот будет весело, если я окажусь в пролете со своей идеей. Что ж, будем считать, что поделом тогда, нечего считать себя самой умной. Придется тогда зарабатывать грамотностью. Хм… что ж, посмотрим, чего раньше времени паниковать? Одна беда, деньги. Вот с наличностью туго. Есть несколько медяков, но их не хватит для реализации.

— Скажи, Воробей, — задумчиво пересчитала я мелочь. — А Торн может дать денег на идею?

— У-у–у, если сильно-сильно убедить.

Я с трудом удержалась от смешка. «Сильно-сильно убедить» — это как? Веслом по башке? Вряд ли такой сильный способ понравится Торну.

— Сильно-это как?

— У тебя и так может получиться, — вздохнул Воробей. — Ты ж грамотный.

Что ж, хорошо. Я глянула на небо. Уже начало темнеть, хорошо бы отыскать место для ночлега, но в незнакомом городе, тем более в столице… фиг его знает, что тут позволено, а что нет. В обычных городах, если выпадала нужда, я не особо заморачиваясь, либо забиралась на крышу какого‑нибудь склада, не сильно важного и не охраняемого, либо платила медяк местным нищим и те принимали меня в своих местах. Второй способ нравился мне намного меньше первого, ибо в тех местах, где обитали нищие, всегда было много народу и трудно было о чем‑нибудь подумать. А еще некоторые пытались затащить меня в свои артели, один раз чуть ли не насильно, хорошо удалось сбежать, иначе не знаю, что бы сделала с этими недоумками, как только представилась бы возможность. Зла была сильно.

— Воробей, а где можно переночевать?

Малец замешкался.

— А ты разве не пойдешь к Торну?

— Завтра, я же сказал. Я знаю, что могу два дня находиться в городе.

— Это да, — неуверенно протянул мальчишка, — но тут столица… а, ладно, я переговорю со своими. Но ты обещай, что научишь меня читать!

Понятно, столица, значит. А научиться читать, похоже, заветная мечта мальца.

— А зачем тебе?

— Тогда меня взяли бы на корабль, — мечтательно возвел глаза к небу Воробей. — Сейчас говорят, что мал еще, а если бы я умен читать и считать, тогда никто бы мне не отказал!

— Хочешь стать моряком?

— Ага.

Я не удержалась и снова потрепала мальца, тот отстранился, но не так резко, как обычно.

— Хорошо, если Торн не будет против, научу. Но ты же понимаешь, что ссориться с вашим главой я не буду.

— Да какой он глава, — проворчал мальчишка. — Обычный квартальный. Воображает о себе много.

Ясненько. Мотаем на ус… или на что там девочки должны мотать? Хи, никогда не думала над этим. В общем, все равно мотаем. Значит, Торн честолюбив и хочет подняться в иерархии гильдии, если верить Пауку, то квартальный собирает прибыль от своих в квартале и часть переправляет вышестоящим. Подняться он может либо скинув вышестоящего, либо доказав, что может лучше организовать добычу денег. И если я ему немного помогу, то и меня он будет ценить.

Переночевать меня Воробей отвел в свой закуток — небольшой отгороженный угол в каком‑то непонятном доме, то ли гостинице, то ли трактире. Махнул в угол и кинул матрас, набитый сеном… или соломой.

— У хозяина выпросил, — пояснил он на мой недоуменный взгляд. — А вот подушка, одеяла, извини, нет.

— Да ничего, я привык, — пробормотала я, глядя на эту роскошь. Ведь ожидала куда худших условий.

Воробей уже вовсю посапывал в две дырочки, а я все еще лежала на матрасе, уставившись в потолок. Снова накатила тоска. Домой хотелось неимоверно, против воли на глазах навернулись слезы. Чертов Маренс! В этот момент я готова была магам и Маренсу простить все что угодно, лишь бы они вернули меня домой. Вернут, и завтра же забуду о всяких магах как о кошмарном сне. Вот за что мне все это? Мир несправедлив!

Я резко встала и подолом рубашки старательно вытерла лицо. Еще плакать тут не хватает. Не дождетесь! Снова легла и отвернулась к стене, не дай бог Воробей слезы увидит. В душе же волной поднимался гнев на магов, на весь этот мир. Была бы возможность, уничтожила бы его не задумываясь. И тут же зажмурилась, сама испугавшись этих мыслей. И новая мысль: а что я вообще хорошего видела в этом мире? Чего его жалеть? Кто мне встречался? Маренс, маги, Паук? Паук!!! Придушила бы.

А с другой стороны, как бы я поступила на его месте?

Вот дурацкая привычка вечно рассматривать поведение других, примеряя его на себя. Так любого подонка оправдать можно. Но Паук однозначно КОЗЕЛ!

От гнева даже слезы исчезли. Ладно, надо отдохнуть, завтра будет тяжелый день. Если не удастся официально остаться в городе, то даже не знаю, что буду делать. Очень уж удобно, будучи незаметным нищим, изучать город и искать связи. Точнее связи искать придется не нищему мальчишке, конечно, но вот путь отступления очень и очень хороший. А что делать — там видно будет. Да уж, Штирлиц в тылу врага. И надо устроить магам такую веселую жизнь, чтобы они сами предложили отправить меня домой, лишь бы только я от них отстала. А с Маренсом мы еще поговорим, по душам… скрипнула зубами… вот только освою ментальную магию, ради которой, собственно, весь поход мной и задевался, тогда и поговорим.

И как эту магию освоить? Одно ясно, надо получить доступ в библиотеку академии. Но это полбеды, у интерфекторов тоже была неплохая подборка книг по ментальной магии, только нельзя ее освоить без партнера… Точнее нельзя хорошо освоить, а начальный уровень я усвоила, даже посильнее в ней буду иных магов. Но все равно слабовата, чтобы бросать вызов архимагу. Вот для тренировки партнер и нужен, какое обучение без тренировки? Блин и где я партнера искать буду?

Глава 2

На следующее утро я, вопреки надеждам Воробья, отправилась не к Торну, а на рынок, попросив его показать, где обосновались писцы. Мальчишка удивился, но покорно поплелся в сторону рынка, бубня под нос что‑то о том, что некоторые слишком уж вольно понимают свое положение гостя.

— Не ворчи, — хмыкнула я. — Ты помогаешь мне не потому, что я гость, а потому что хочешь, чтобы я научила тебя писать.

Мальчишка почесал лохматый затылок, насупился и дальше двигался уже молча.

Писцы, оказывается, обосновались в стороне от всех и тут было даже чисто, очень чисто. Ни в коем случае не хочу сказать, что остальной рынок был грязный — маги очень внимательно следили за чистотой и спорить с ними сумасшедших не находилось. Но рынок он и есть рынок. Как ни поддерживай чистоту, но к концу дня на улице было полно навоза от ишаков и коней, который на телегах развозили товары, раздавленные фрукты и овощи, другой разный мусор. После закрытия рынка дворники наводили чистоту, но уже к обеду от нее мало что оставалось. Даже сейчас с утра уже кое-где виднелись кучи навоза, которые я старательно обходила, брезгливо морща нос. Воробей, при виде мой гримасы, только скалился, а потом, засранец, провел меня мимо складов, куда и свозили весь товар, а значит, такого добра тут было с избытком. Вот ни за что не поверю, что к писцам нельзя было пройти более чистой дорогой, ведь не крестьяне же к ним ходят.

А вот в том закутке, где писцы и примостились, было действительно чисто. Ни соринки, ни лужицы. Сами писцы располагались за выносными столами под матерчатыми навесами, но только недалеко от ворот, а вот дальше стояли дома довольно приличного вида.

— Там самые уважаемые, — махнул на них рукой Воробей. — А эти берут дешевле. Ну и что дальше?

Я огляделась. Мда. Кроме писцов никого. Сидят за столами, кто‑то что‑то читает, другие лениво перебрасываются фразами. На нас ноль внимания, только стража перед оградой подозрительно косится. Перед оградой? Ну да, весь этот закуток был огорожен забором высотой примерно с мой рост, в него вели только одни ворота, которые и охранялись двумя солдатами. Я даже подумала сначала, что нас не пустят, но нет, пропустили, только покосились. Писцы сначала было оживились, но разглядев наши с Воробьем наряды, вернулись к своим делам.

Хм… так я ничего не узнаю. Будем ждать. Заметив пустое место между двумя столами, я направилась туда и пристроилась у забора, достав остатки мяса и последний кусок сыра, который, нехотя, отдала Воробью. Ну да, самой хотелось, но сейчас он мне был нужен с его знанием города, а потому пришлось так вот подкупать.

Обрадованный Воробей тут же прекратил ныть и пристроился рядом. Писец было возмутился такому соседству, но Воробей мигом подскочил к нему, что‑то шепнул и все возражения снялись.

— Он на Торна работает, — пояснил он, старательно обкладывая кусок сыра мясом. У меня даже слюнки потекли. Блин, я тоже хочу!

— Ты морем интересуешься? А что тебя привлекает?

Все, на любимую тему Воробей мог говорить часами, мне оставалось только изредка угукать и агакать, ну еще изредка восхищенно тянуть что‑то типа «вот это да». В общем, слушала я его краем уха, главное с «угу» или «ага» в тему попасть, в остальное же время я могла изучать снаряжение писцов, их наряды. Кстати наряд писца, рядом с которым мы обосновались, вовсе не блистал новизной и чистотой. Не так уж и много они зарабатывают, оказывается.

В этот момент в нашем закутке появился крестьянин, который несмело огляделся, что‑то спросил у стражей и зашагал прямо к нам. Я насторожилась, с интересом ожидая продолжения. А крестьянин подошел к писцу и поклонился.

— Письмецо бы написать мне, — прошамкал он. — Дорого ль будет?

— Смотря какой длины письмо будет, — буркнул писец, без всякого интереса оглядывая клиента.

Воробей, ненадолго отвлекся от рассказа про корабли и море и прокомментировал:

— Лурон самый дешевый писец, к нему такие вот крестьяне только и ходят. Остальные больше берут.

Тогда ясно такое равнодушие к клиенту — куда он денется?

— И сколь будет слово?

Лурон назвал цену. Гхм… некоторое время я занималась только тем, что возвращала глаза со лба на их законное место. Это самый дешевый?! Сколько же берет дорогой?

Крестьянин откуда‑то достал медяки и старательно пересчитал, положил на стол.

— Вот настолько письмо, пожалуйста, господин.

Лурон лениво пересчитал монеты и смахнул их в ящик стола, достал бумагу, открыл крышку на чернильнице, макнул перо.

— Давай, диктуй, да поживее.

Крестьянин, покряхтывая, стал диктовать, как я поняла, письмо в деревню, в котором он сообщал цены на овощи, разведчик, блин, экономический. Я поднялась и прошла мимо стола, за которым кряхтел писец, старательно выводя буковки. По слогам он что ли пишет? Ну точно, по слогам. Я кинула взгляд на письмо. Одного взгляда хватило, чтобы запомнить написанное, еще минуту проговаривала текст и едва удержалась, чтобы натурально не заржать. Понятно теперь, почему этот писец самый дешевый. Первые же пять слов и семь ошибок в них, а дальше… дальше, короче, в том же духе. Ох, не завидую тому, кто будет разбирать эти каракули, а о знаках препинания этот грамотей, похоже, не имеет вообще никакого понятия: ни точек, ни запятых. Про вопросительные и восклицательные знаки вообще молчу.

Вот что значит стереотип. Даже не думала, что моя грамотность может приносить деньги. Дома надо еще поискать неграмотных, у нас же чуть ли не с пяти лет все и читают и пишут, сама в пять читать начала. Когда меня похитил Маренс, то тоже не видела ни одного неграмотного мага. Но тут понятно, неграмотный маг — это полный нонсенс и мрак. И я даже представить не могла, насколько в мире людей ценится грамотный человек. Мне просто в моем путешествии не пришлось с этим столкнуться. Ну чего там читать в деревне во время работы в полях? В городах я тоже шастала только по рынкам в поисках припасов в дорогу. Да, видела вывески в виде рисунков, но полагала, что просто для красоты без надписей. Вот и при поиске способа заработать думала о чем угодно, кроме продажи своей учености. Я же ведь не один язык знаю — три, не считая русского и рунной грамоты, которая нужна в артефакторике! Все амулеты и артефакты создаются с помощью рун, которые для этого подходят намного лучше алфавита, ведь тут в минимальное число символов надо включать максимальное количество информации, а такое позволяли делать только руны. Но это я изучала уже когда магией занималась под руководством Голоса. А вот обычные языки местного мира… Ну а что еще было делать у Кайтаидов? Скука же смертная! На скрипке играть мне никто не давал, рисовала я так себе, хотя и развлекалась. Оставалось чтение книг и учеба. Это я говорю на трех языках этого мира, а читать смогу на пяти. Просто по тем трем Маренс меня гонял, и их знание требовал обязательно, а остальные два я по книгам учила. Читать‑то научилась, но языковой практики нет. Да и с грамотностью у меня, тьфу-тьфу, все в порядке. Да, я тут вообще крута неимоверно! Гуру!

Я вернулась к Воробью, плюхнулась на землю и с интересом досмотрела спектакль, как Лурон отдал написанный лист крестьянину и как тот благодарит, кланяется, пятится и благодарит.

— А ведь надул, жучара, — хмыкнула я, снова мысленно проговаривая письмо.

— Надул? — удивился Воробей.

— Ага. Он взял семнадцать медяков, то есть за тридцать четыре слова, а в письме было всего тридцать слов. На два медяка надул крестьянина.

— Семнадцать? Ты уверен?

Я нахмурилась, вспоминая, кивнула.

— Ага. Три новеньких, четыре сильно потертых, на одном даже герб почти не виден, остальные средней потертости, но один медяк не имперский, там был герб Архейского королевства.

— Ты все это запомнил? — вытаращил глаза Воробей.

Я же готова была себе затрещину дать. Выпендрилась, называется.

— Ну… приблизительно. Могу и ошибиться.

— А-а–а, — разочарованно отвернулся мальчишка. Видно решил, что я прикалываюсь так над ним. — Мы еще долго тут будем?

— Щас, давай пройдемся.

Мы миновали дешевых писцов, ожидавших клиентов под навесами и остановились напротив крепкого одноэтажного дома, широкий. Я сунула нос в дверь, едва не получила по кумполу и поспешно отбежала, успев разглядеть просторное помещение со большим дубовым столом у окна, полками с чернилами и перьями, а так же шкаф, что в нем, непонятно. Писец как раз стоял у двери, дыша свежим воздухом… тут‑то я ему и подвернулась. И ведь достал, сволочь, ишь как весело гогочет. Я потерла макушку, вспоминая все самые страшные пытки и казни, но озвучивать мысли не рискнула, вон, стражники тоже смеются, но если начну права качать, их настроение может и измениться.

Тут в закуток въехала карета, из которой вышел важный господин в высоких сапогах, нарядном камзоле и шляпе с полями, в которой торчало огромное перо. Он замер у дверцы и помог выйти молодой девушке лет восемнадцати. На нас с Воробьем они не обратили никакого внимания, гордо прошествовав в дом, где мне досталось по голове. Я тут же пристроилась у двери. Писец встретил господ поклонами, пригласив их сесть в мягкие кресла, предложил им какой‑то напиток… ух ты, вот это сервис! Тут он снова увидел меня и погрозил кулаком.

Решив не испытывать больше его терпения, я отошла от дома и задумалась.

— Скажи, Воробей, а вот этот вот писец тоже на Торна работает?

Мальчишка сморщился.

— Да ну, это ж ого! Разви ж он свяжется с гильдией?

— А вот если я захочу стать писцом, что мне для этого надо?

— Получить эту…лиц… ливен… лисенсию, во, в императорском университете.

— Чего? — нахмурилась я и тут же догадалась: — Может лицензию?

— Ну да, а я как сказал? — искренне удивился Воробей.

— Ну да, — хрюкнула я, давя смех, — примерно так и сказал. А я могу получить лицензию?

Воробей пожал плечами.

— А я почем знаю? Думаешь, я знаю, как эту лисенсию там получают?

— А без лицензии никак?

— Дык Лурон без нее и работает. Тут ведь как, либо с лисенсией и сам по себе, либо без нее, но под кем‑то.

Крыша рулит.

— Ясно, ладно, я все узнал, что хотел. Идем, Воробушек.

— Я же просил не дразниться! Я Воробей!

— А я как сказал? — деланно удивилась я.

Мальчишка обиженно засопел и двинулся к выходу. Однако сразу уйти не удалось — в ворота въехало сразу несколько карет, из которых повалили нарядно разодетые кавалеры и дамы. С праздника что ли какого? Или для них посещение писцов всегда праздник?

Воробей оттащил меня к карете, в которой приехала первая пара и замер недалеко от нее.

— Пусть разойдутся, — заметил он, хмуро поглядывая на толпу. — Вряд ли на нас обратят внимания, но мало ли.

— А чем их внимание нам может грозить? — удивилась я. — Не маги же они?

— Да лучше бы это были маги, — пробурчал мальчишка. — Они на нас точно внимания не обратили бы, а эти… кто знает, что этим может в голову прийти.

Хм… я недоуменно выглянула из‑за кареты и рассмотрела приехавших повнимательней. В основном молодежь от шестнадцати и старше, но тех, кому больше двадцати всего четверо и те одеты не очень богато. Всего их семнадцать человек, но шуму как от сотни, Смеются, один что‑то орет другому, видно такое доказательство в споре. Судя по тому, как морщится его оппонент и пытается зажать уши, этот спор крикун выиграл в чистую. Две девушки в стороне поглядывали на статного красавца, в картинной позе стоявшего у ворот кареты и тихонько хихикали. Пощебечут друг с другом и опять: «Хи-хи-хи».

— Они мне не кажутся опасными.

— Ты просто с ними не пересекался, — буркнул Воробей. — Это алламаги, точнее дети их.

— И что? — все еще не понимала я.

— Хуже них никого нет! Маги могут прихлопнуть, если попадешься им случайно на пути, люди знатные люди могут приказать выпороть, а эти… они считают себя выше обычных людей и пытаются подражать молодым магам.

— О. Но какое это отношение имеет к детям алламагов? Они же не алламаги.

— Ты откуда вообще такой свалился? — Воробей хмуро глянул на меня. — Печать алламага передается по наследству детям… правда внукам уже не достается.

Гхм. Вот об этом не знала. Оказывается алламаг — это не просто защита от магов, но и защита твоих детей. Чтобы совсем уже не выставить себя невежей, перевела разговор подальше от печати алламагов.

— Это понятно, я не понимаю, как именно они пытаются подражать магам?

— Ну ты даешь! Говорю же, когда тут учебный год в академии начинается, ученики тут в городе такие буйства устраивают.

— Но эти‑то не маги.

— Не маги. Но маги очень жестоко карают тех, кто поднимают руку на носящих их печать. Никакой судья и стражник в здравом уме не станет связываться с алламагом. Максимум, что они могут сделать: подать жалобу в императорскую канцелярию, откуда она пойдет смотрящему от того Дома, чьи печати алламагов носят нарушители. А те могу наказать, а могут и не обратить не жалобу никакого внимания.

— А наказывали?

Воробей пожал плечами.

— Было пару раз при мне, когда кое‑кто совсем уже распоясался.

— И как наказали? — заинтересовалась я.

— Как‑как… просто. Взяли и убрали с них печать алламагов.

— И все? — удивилась я.

— И все, — кивнул Воробей. — А потом люди их уже сами на куски разорвали.

— Кха! Что?!

— Говорю же, совсем распоясались. Устроили пыточный клуб.

— Что? — Чего‑то я себя сейчас совсем дурой чувствую.

— Пыточный клуб. Ловили бедняков, в основном детей, а потом устраивали для богачей показательные пытки.

— Кого? — тупо поинтересовалась я.

Воробей глянул на меня как на больную.

— Пойманных. Не богачей же. А если кто дополнительно платил, то мог выступить в роли палача и сам.

— Зачем?

— Да чего ты привязался! — вдруг разозлился Воробей. — А я откуда знаю, зачем? Нравилось, значит, других мучить, вот и делали. И тут же немного смягчился и рассказал подробнее. — Лет пять назад это было. Организовались такие вот деточки алламагов и клуб сделали. Сначала‑то никто ничего не знал, но кто‑то узнал правду. Мне потом Ролстрен… это мой опекун в гильдии, рассказывал, что когда к ним пришли, те только посмеялись. Когда правда всплыла, они даже скрываться не стали, вполне официально клуб зарегистрировали. Вон там, он стоял, — Воробей показал рукой куда‑то влево. — Еще несколько месяцев работали. А потом появился маг Дома, под защитой которого они находились. Сначала уничтожил их клуб, поубивав там всех служащих, потом приволок этих… этих… на площадь, снял с них печати алламагов и ушел.

— И ты там был?

Воробей мрачно кивнул.

— Там такая толпа собралась. Я на дереве сидел. Люди окружили этих шестерых и просто смотрели на них. А те… плакали. Один даже ноги людям целовать пытался. Минут двадцать так на них смотрели. А потом все раз и пошли к ним… Я не видел, что там было…

И слава Богу, чуть было не произнесла я.

— Люди сомкнулись, а потом когда отхлынули, там на мостовой только пятна крови и остались. Вот и думай, кто хуже: эти или маги.

Я отвернулась. Эх, мальчик. Оттого, что маги творят свои дела за стенами замков и о них ничего не известно окружающим, это не значит, что они лучше. Ненавижу! Я сжала кулаки. Ненавижу!!! Господи, кому тут помогать, если одни не лучше других?! Маги с их лабораториями и апостификами, люди с рабскими караванами и кандалами, алламагами с их клубами! Я хочу домой! Я только хочу домой! Маги, алламаги, пусть весь этот мир катится в пропасть и дальше, а он катится! Не могу описать словами, просто чувствую это. Земля сейчас и пять тысяч лет назад — это совершенно разные земли. А Алкена? Попади я сюда пять тысяч лет назад, все равно было бы все тоже самое, что сейчас. Уверена, что и через пять тысяч лет этот мир ничуть не измениться.

— Эй, ты чего? — Воробей осторожно коснулся моего сжатого кулака. — Да не бойся, больше таких нет. Говорю же, их еще пять лет назад всех уничтожили.

Конечно. Это радостное известие.

— Алламаги, значит?

Воробей отшатнулся.

— Эй, ты чего? Ты не пугай меня так. Я чуть было не подумал, что ты сейчас их убивать пойдешь.

Я отвернулась, заметив, что из дома вышла та пара, которая прибыла до этой шумной компании. На миг они замерли, но тут же уверенно направились к карете, мужчина покрепче стиснул локоть своей спутницы, поставив между ней и шумной компанией себя. Однако молодые люди на них не обратили никакого внимания — их больше интересовали дома писцов, при этом шумно принялись обсуждать кто тут лучший.

Девушка же одной рукой вцепилась в спутника, а второй сжимала сложенный лист бумаги. Едва они приблизились к карете, как Воробей сорвался с места, я только моргнуть удивленно успела, а тот уже подскочил к двери карете и с почтительным поклоном распахнул ее перед ними. Девушка от неожиданности выронила листок и тот упал, развернувшись. Я как раз тоже подошла и успела разглядеть текст прежде, чем мужчина поспешно нагнулся и поднял оброненный лист, вполголоса обругав «несносного сорванца». И ком это он интересно, хмыкнула я. Девушка, однако, успокаивающе положила свою ладонь ему на руку и тот сразу утихомирился. Достал несколько медяшек и кинул их Воробью.

Малец рассыпался в благодарностях и кинулся собирать монеты. Кучер же, сердито зыркнул на нас, хлестнул лошадь и направил ее к выходу. Довольный Воробей выпрямился и подкинул на ладони медяки.

— Видал? Вот как надо! — Тут он вздохнул, выбрал из пяти две монеты и протянул их мне. — Держи. Твоя доля. Если бы ты не притащил меня сюда, я бы ничего не заработал.

Ты гляди‑ка, а честный этот малец попался. Я отказываться не стала и спрятала деньги.

— Ты говоришь, в том доме был лучший писец?

— Не совсем. Совсем уж лучшие сидеть тут не будут — они у господ служат. А тот из тех, что на рынке, лучший. А что?

— Да нет, ничего. Этот лучший хоть про знаки препинания знает, но зачем они нужны, имеет весьма смутные представления.

— Ты о чем сейчас?

— А, не обращай внимания, я тут просто про то письмо, которое тот писец написал.

— А ты что, его прочитал?

— Нет, конечно, — соврала я. — Только пару слов успела разобрать.

— И как? — заинтересовался мальчишка.

— Почерк у писца хороший, — дипломатично отозвалась я.

— Ну я же говорил, он тут лучший! А чего мы ждем? Идем. Куда сейчас?

Я огляделась. Пока мы тут провожали парочку и обсуждали почерк писца, алламаги уже успели зайти в какой‑то дом, и теперь дорога была свободна.

— Наверное, уже можно и к Торну.

— Наконец‑то, — под нос себе буркнул Воробей.

Воробей вел меня по таким переулкам и улочкам, словно задался целью запутать. Хотя может так и есть, даже скорее всего. Откуда же ему было знать про мою память? Думаю, без труда смогла бы вернуться по той же дороге, по которой меня вел малец. Но ему об этом лучше не знать. Я хмыкнула и покосилась на маячившую впереди светлую макушку. Мальчишка словно почувствовал мой взгляд, обернулся.

— Ты чего?

— Я боюсь, что ты заблудился. Очень маршрут запутанный.

— Правильный маршрут.

Я хихикнула.

— А ты знаешь, что такое маршрут?

— Э-э–э… Дорога? — но очень робко спросил. Видно не знал, догадался по смыслу фразы, но после моего вопроса в своей догадке сильно усомнился.

Я не выдержала и рассмеялась, но уж очень забавно он выглядел.

— Точно!

— А чего тогда ржешь? — Кажется, обиделся.

— Прости. Это нервное.

— Чего?

— Ой, не могу! Воробей, прекрати меня смешить! У тебя сейчас такой забавный вид!

— Щас как дам!

И в самом деле полез с кулаками. Я отпрыгнула назад, выставив перед собой ладони.

— Прошу прощения, Воробей, я не хочу тебя обидеть. Честно-честно. Просто… перенервничал от встречи с алламагами.

— Нервный, значит, да? — Смотрел исподлобья и очень сердито.

Я развела руками и улыбнулся.

— Просто ты меня так напугал.

Похоже, это заявление мальчишке крайне польстило, а мне с трудом удалось удержаться, чтобы снова не засмеяться, глядя как гордость за самого себя боролась у Воробья с его сердитостью на меня. Наконец он сдался и гордо вскинул голову.

— Трус ты еще, вот!

— Конечно, — покаянно согласилась я, склонив голову и пряча улыбку. — Я же впервые в столице, тут все так необычно. А ты такой… — чуть не ляпнула «маленький»… — опытный.

— Ты это, держись меня, — совсем раздулся от гордости Воробей. — Со мной не пропадешь.

Покивала. Конечно, буду, куда ж я без такого опытного проводника. Воробей отвернулся и снова зашагал по улице. Я же беззвучно рассмеялась, зажимая себе рот руками, чтобы малец не услышал. Забавный мальчишка. Такой серьезный.

Наконец, пришли, а то признаться, мне уже надоели все эти переулки. А ведь от рынка мы совсем недалеко, уверена, что если бы шли по прямой, то были бы тут уже через десять минут, в отличие от тех полутора часов, что мы блуждали по городу.

Вошли мы не в какое‑то полуподвальное помещение в полуразрушенном доме, как я полагала, а во вполне приличное трехэтажное здание. Солидное и крепкое, с толстыми дубовыми ставнями, сейчас открытыми. На окнах вроде бы даже стекла. Вообще я заметила, что все, что есть у магов, доступно и людям, хотя и не всегда и всем, только богатым. Хотя чему удивляться? Кто это все магам делает? Они же сами ничего руками сделать не в состоянии. Не уверена, что даже пуговицу смогут пришить, если нужно будет, магией просто приклеят и все. А раз так, то все нужное изготовляется людьми, а раз магов не очень много, то никто им излишки продавать не запретит. Магам, в общем‑то, плевать, лишь бы выполнялся их заказ. Так что пусть для людей это стоило совсем не тех денег, что для магов, но это было. А уж стекла… Ну да, качество хуже, чем в замке, но большинство устраивает.

Внизу здания находился… я сначала решила трактир: столы, скамейки, стойка. Но тут же поняла, что ничего подобного, все находящиеся тут явно знали друг друга и весьма непринужденно общающиеся друг с другом. Так же видно, что не все ладили друг с другом, но, опять‑таки, видно, что это нелюбовь знающих друг друга людей много лет. Да и не все ели или пили, таких как раз было меньшинство. Остальные просто собирались группами и что‑то там активно обсуждали, спорили. Другие в кости играли, только не на деньги, судя по красным лбам и по тому, что один из игроков как раз прилаживался дать щелбан другому.

На нас посмотрели, на как‑то без интереса и тут же вернулись к своим занятиям. Воробей подошел к столу недалеко от стойки, за которой стоял огромный медведеобразный мужчина, протирающий большущие кружки тряпкой. Я уважительно покосилась на него, но этот медведь на нас вообще не обратил никакого внимания.

Воробей плюхнулся за стол и прислонился к стенке.

— Будем ждать, нас позовут.

— Понятно, — пробормотала я, не сводя взгляда с мужчины за стойкой. — Слушай, — протянула я, — а его случайно не Малыш зовут?

Воробей сперва не понял. Потом проследил мой взгляд. Воробей секунду подумал, посмотрел на меня, на громадного мужчину, снова на меня. Непонятно чего в его взгляде было больше: мученичества (с кем я связался) или жалости (совсем на голову слаб, видно сильно его приложило).

— Нет, — кротко ответил он. Даже насмешничать не стал. Меня же снова пробило на смех. С очень большим трудом удержалась. Если бы рассмеялась, то только бы подтвердила мнение о моем слабом уме у Воробья.

Дверь снова открылась и в зал вошло еще несколько человек. Бросив в мою сторону, именно в мою, взгляды, они молча скрылись в двери за стойкой с другой стороны от нас. А вот это уже не шутки. Я чуть прикрыла глаза и собралась, думаю, время есть. Минута… две… три… да снимайся ты, чертова маскировка! Спокойно… пять минут. Поехало, структура заклинания начала рушиться, поток силы прекратился. Все. Восприятие моментально ускорилось. Быстрое сканирование, внутри ничего магического нет, снаружи и на двери есть, но те амулеты проверяют подходящих и входящих, но не зал. Интересно, а на зал амулетов не хватило? Скорее всего, все‑таки три шутки все равно мало. Ладно, пусть. Быстрый жест по воротнику рубашки, активация амулета защиты и зал накрывается защитным куполом, теперь можно применять и более сложную магию, не боясь, что засекут снаружи. Самое главное, вернуть мой мальчишеский облик, пока не засекли, хотя, конечно, и без маскировки трудно определить кто я, если не присматриваться. Я вздохнула и даже отвлеклась, бросив взгляд себе на грудь. Снов вздохнула, стиснула зубы — не отвлекаться. Итак, возвращаем себе мальчишеский образ, на этот раз обычная маскировка, не от интерфекторов. Ну вот, а сейчас уже спокойно и не торопясь можно продолжить.

Осмотрелась, не заметил ли кто. Хотя я и действовала на максимальной доступной мне скорости, но кто знает. Нет, никто ничего не заметил. Я отломила щепку от стола, проколола палец и старательно принялась под крышкой рисовать руны. Трудно не глядя, несколько раз пришлось ускоряться и смотреть, правильно ли нарисовала, один раз поправила. Так, готово, теперь можно расширить защитный купол на все здание. Ну вот, теперь могу магичить без опаски.

— Ты чего?

— Что?

Я тряхнула головой и повернулась к Воробью.

— Спрашиваю, что с тобой?

— А, нет, ничего. Просто задремал немного. Устал.

— Мотаться надо меньше по городу, — проворчал Воробей. — Я тебя сразу к Торну звал. Еще утром.

— Эй, ну не сердись. Интересный же город.

— Вас ждут. — Рядом с нами остановился небольшого роста мужчина в простенькой одежде. Да и сам он выглядел невзрачно, но вот то, как он двигался, заставило меня насторожиться. Непростой человек, очень непростой.

— Привет, Рамон, — обрадовался Воробей.

— Потом, Воробушек, — отрезал подошедший. — Сначала дела.

Я против воли улыбнулась при виде нахохлившегося мальчишке.

— Говоришь, никто не смеет называть тебя так? — прошептала я. Мужчина явно услышал, его губы чуть дрогнули, но собой он владел превосходно.

Воробей прошипел в мой адрес что‑то ругательное. Я даже чуть покраснела, поймала на себе задумчивый взгляд нашего проводника, встала.

— Идемте.

Мы прошли небольшой коридор, остановились у неприметной двери. Рамон на секунду вошел в нее, после чего распахнул дверь, приглашая. Как я поняла, тот мужчина, что сейчас сидел у окна в глубоком мягком кресле и есть Торн. Я с интересом оглядела его, он меня. А ничего так, видный мужчина, как сказала бы мама. Золотистые волосы… эх, зачем он их так коротко стрижет? Ему явно подошли бы длинные локоны… Тут я снова почувствовала на себе взгляд, обернулась. Так и есть, Рамон с легким удивлением изучает меня. Эмпатия… Так. Удивление, недоумение и потому настороженность. Что‑то он не понимает и ему это не нравится. Не дает покоя большая неправильность. Но и угрозы он не чувствует, потому просто наблюдает. Да и сомнение он свои оформить словами не может. Большой личный опыт подсказывает, что что‑то не так, но что именно, непонятно. Что же ему не нравится?

— Воробей? — Торн повернулся к моему сопровождающему.

— Вот… — мальчишка неуверенно затоптался. — Привел. Явно из богатой семьи был, хорошо воспитан, знает много непонятных слов и говорит правильно, но и много ему пришлось поскитаться по дорогам, это тоже видно.

Вот Шерлок Холмс малолетний! И откуда это все узнал обо мне? Все же какое счастье, что я не переместилась сразу в столицу через телепорт!

— А еще он говорит, что грамотный, — закончил доклад Воробей.

— Вот как? — Теперь обратили внимание на меня. — Это правда?

Я кивнула.

— Мы проверим. — Торн откинулся на спинку стула и приглашающе махнул на стулья у стены. — Берите, присаживайтесь.

Рамон пристроился рядом со мной, предварительно притащив из угла стол, с полки достал несколько листов бумаги, чернильницу и перья, но пока все это оставил в стороне.

— Итак, ты хочешь остаться в гильдии Фламина? — я согласно кивнула. — Но мы не можем пристраивать к себе всех, кто приходит. Ты должен доказать, что сумеешь принести пользу гильдии.

— Самый скверный писарь зарабатывает медяк за два слова. Это хорошая польза гильдии?

— Я еще не знаю, насколько хороший ты писарь.

Я пожала плечами, покосилась на листы бумаги. Торн мой взгляд понял правильно, но даже не шевельнулся, чтобы передать мне листы.

— Ты не боишься, — вдруг заметил Торн. — И ты не выглядишь просящим.

Мда. Голос точно высказался бы по этому поводу. Итак, дорогой товарищ Штирлиц, будем считать попытку внедрение в гильдию проваленной. Это же надо умудриться забыть, что сейчас я не маг-интерфектор, убийца магов, а простой бродяжка, пришедший в поисках милости к управляющему кварталу гильдии. И если я сейчас начну играть, то будет только хуже. Думать и быстро. Думать.

Пожимаю плечами. Эх, не хотела раскрывать все карты, но, сама виновата.

— Я видела так называемых писцов. И прочитала даже то письмо, что написал лучший. Я теперь знаю себе цену. Думаю, смогу принести пользу гильдии больше, чем тот воришка, что я видела на рынке. Вихрастый такой.

— Вот как? Ты настолько уверен в своем таланте? Воробей, как, ты говоришь, зовут нашего гостя?

Мальчишка покраснел.

— Я не спрашивал…

На него удивленно посмотрели оба взрослых.

— Отлично! — едко прокомментировал это высказывание Рамон.

— Меня Ларсом зовут, — пришла я на помощь мальчишке.

Тот же, явно чтобы загладить вину, затараторил:

— Он вообще не понимал, что на грамотности можно заработать! Выискивал другие способы быть полезным гильдии! Говорит, нашел что‑то, но когда узнал, сколько зарабатывают писцы, стал думать об этом.

— Не знал? — Снова этот изучающие взгляды с двух сторон. Быстренько включаю эмпатию. В основном у всех недоумение. Это где же надо жить, чтобы не знать, сколь мало грамотных людей. Вот и еще один мой прокол. Да что же это такое! И ведь уже опытной себя считала, а сейчас перед этой вот троицей, даже перед этим сопляком Воробьем, который младше меня даже, чувствую себя как провинившийся первоклашка в кабинете директора! Пришлось мысленно дать себе хорошенькую затрещину и напомнить, что я маг.

— Я редко выходил из дома, — буркнула я. — И если бы не маги, так бы и жил там.

— Понятно… как же ты выжил?

— Повезло.

— Возможно… очень возможно. Но мы о твоем везении еще поговорим. А что за идеи у тебя были до того, как ты решил стать писцом? Может гильдии они пригодятся, если не тебе.

— Я еще не в гильдии.

Мужчина одобрительно хмыкнул.

— Ох, не похож ты на выросшего в саду.

Еще одна местная идиома? Лучше, конечно, не переспрашивать, тем более, вроде бы поняла, что имелось в виду. Снова пожимаю плечами.

— Так чего ты хочешь, если мы примем тебя в гильдию?

А может все и хорошо сложилось, раз уж все равно решила признаваться, то требуем по максимуму.

— Отдельный дом, запас бумаги и чернил оплачивает гильдия, а так же кое-какие книги. И мне половину дохода.

Ох, как я удивила всех! Рамон чуть с кресла не грохнулся, Воробей вон как рот раскрыл. Торн оказался покрепче в плане нервов, но и он своего удивления скрыть не смог.

— Однако ты много на себя берешь, — наконец проговорил он. — Мне нравятся такие нахалы, но нахальство должно быть обосновано. Ты настолько уверен, что лучше тех, кто сидит в канцелярском тупичке?

— Ага, — кивнул я.

— И зачем тебе тогда гильдия? Сдавай на лицензию и вперед.

Я встала и демонстративно оглядела себя.

— Полагаете, меня примут в императорском университете и примут экзамен? К тому же люди взрослые, увидев за столом ребенка, вряд ли посчитают, что я стою тех денег, которые попрошу.

Торн одобрительно хмыкнул.

— Что ж, думать умеешь, но твои таланты писца, даже если я поверю во все то, что ты про себя говоришь, все равно недостаточны, чтобы выставлять гильдии такие требования.

— Даже если я скажу, что свободно говорю и пишу на исмаилском, архейском и иримийском?

Вот тут вот я действительно всех удивила. Тишина стояла где‑то минуту. Наконец Торн пошевелился и махнул рукой Воробью. Тот нахохлился, но стоило главе квартала гильдии покоситься на него, как мальчишка быстро вскочил и выскочил за дверь. Когда дверь закрылась, Торн снова повернулся ко мне.

— То есть ты можешь переводить с трех языков?

— С пяти. На трех перечисленных я говорю и пишу. А вот на элларе и торнском я только читаю. Причем торнский я знаю хуже всего, там очень сложная грамматика. Потому перевести с него смогу, а вот на него… уже не уверен. Да и с него со словарем.

— Хм… Эл турн ат дорт, — с чудовищным акцентом проговорил Торн.

Я поморщилась.

— Эл турн тро торт, — поправила я. — В архейском неправильно говорить «в дом». «Ат» — это когда заходишь внутрь чего‑то. А вот «тро» — это указатель направления движения, в данном случае «к дому».

— Поймут же, — пожал плечами Торн.

— Поймут, — согласилась я. — Я вот понял, что вы хотели сказать, хотя сказали совсем не это.

— Да? — легкое удивление.

— Ага, — кивнула я. — «Дом» по-архейски — «торт». А вот то, что вы сказали, в мягком варианте переводится как «задница». С учетом употребленного предлога «ат», фраза и вовсе звучит неприлично.

Рядом заржал Рамон. Явно пытался перебороть себя, но не мог. Торн покосился на него, поморщился, потом махнул рукой и сам рассмеялся.

— Да уж, а я‑то думал, чего тот купец так косился на меня, когда я позвал его к себе в дом. Надо же. Что ж, если ты действительно знаешь все эти языки и умеешь на них писать, тогда, считай, ты в гильдии. Сейчас Рамон тебя проводит в комнату, где сможешь отдохнуть, а потом мы обсудим все условия. Заодно поделишься своими идеями. Если ты в гильдии, ты ведь расскажешь о них?

— За долю в доходе.

Торн поперхнулся, уставился на меня, а потом снова рассмеялся.

— Да! А тебе палец в рот не клади, без руки останешься. Но ты мне нравишься, парень! Мы обсудим этот вопрос. Рамон проводи нашего нового члена в комнату, пусть отдохнет.

Рамон поднялся, кивнул и повернулся ко мне, дожидаясь, когда я выйду. Только протянула руку к ручке двери, как та распахнулась, пропуская в комнату еще одного человека.

— Но вот я и дома! — радостно грохнул он.

Я отшатнулась, ошарашенно уставившись на вошедшего. Только рот раскрывала. Вошедший мужчина, удивленный такой реакцией, посмотрел на меня и тоже раскрыл рот.

— Ларс?! — неверяще спросил он. — Ты пришел?

А ведь явно хотел сказать «пришла», но мое заклятие не позволило.

— Григ?! — одновременно с ним выдохнула я. — А ты как здесь оказался?

— Вы знакомы? — поинтересовался Торн, с интересом наблюдая за нами.

— Встречались по пути во Фламин, — осторожно сообщил Григ, явно не зная, что можно говорить, а что нет.

— Ага, — подтвердила я. — Он меня с собой звал, но я не знал, что он из гильдии, потому отказался…

— А этот… — легкая заминка, еле заметная, — парень, мне здорово помог. Если бы не он, Торн, быть бы мне рабом.

— О! — снова подверглась изучающему взгляду с двух сторон. — А ты, оказывается, успел оказать услугу гильдии. Мы этого не забываем, тем более Григ — очень важный член нашего братства. Но ты иди, отдыхай, потом поговорим.

Рамон вежливо, но настойчиво выпроводил меня из комнаты.

Ага, отдыхай! Отдохнешь тут. Григ, конечно, ничего рассказать про меня не сможет, мое заклинание не позволит, но у этих очень уж богатый опыт по части разных нестыковок в рассказе. Жизнь заставила быть внимательными. И к каким выводам они придут после рассказа Грига, а рассказать ему в любом случае что‑то придется, я даже боялась представить. С такими тревожными мыслями я и завалилась в кровать. Думала, не усну, но слишком устала. Только и успела сигнализацию на дверь поставить, после чего провалилась в сон без сновидений.

Глава 3

Я вертелась перед зеркалом, разглядывая свой новый наряд: легкие синие штаны, льняная белая рубашка и мягкие кожаные полусапожки. Необычные ощущения. Я хмыкнула. Столько пропутешествовала уже босиком, что в обуви становится неудобно. Позади меня в кресле сидел Григ и развлекался, подозреваю, на мой счет, глядя как я уже почти час кручусь перед зеркалом. Ну и ладно. Это первая новая одежда за все то время, что я в этом мире. Ну не считать же мундир кайтаидов, которым снабжал меня Маренс. У него всего лишь два типа одежды было для меня: парадный мундир Дома и повседневный. Когда я сбежала, мне тоже было не до нарядов, да и не было особого выбора в лаборатории, как и у Маренса, два типа одежды: мундир парадный и мундир повседневный. Всего и отличие, что мундир Дома Интерфекторов. Сейчас я впервые выбирала одежду сама, жалея только обо дном, не могу купить платья… там на рынке было одно такое замечательное, синее с золотом, а кружевной воротничок вообще класс. Минут двадцать смотрела на него, впервые жалея, что я изображаю мальчишку. Григ, вызвавшийся сопровождать меня на рынок, даже не пытался сдержать улыбку, когда наблюдал мои мучения.

— Ну точно моя дочь, когда увидит что‑то, что ей понравится.

— Мне ведь это по карману, — вздохнула я.

Чтобы еще больше не травить душу, отвернулась и зашагала в сторону одежды для мужчин. Не различают в этом мире детей и взрослых. Для здешних дети — это всего лишь взрослые небольшого роста. Есть младенцы и взрослые. Младенец до тех пор, пока не можешь работать, помогая родителям. Можешь помогать — уже взрослый. Так что никакого «дети — цветы жизни», «ах, он всего лишь ребенок» тут не услышишь.

Едва я отдохнула, как Торн вручил мне кошелек, велев одеться подобающе, а потом, мол, мы уже поговорим серьезно. Григ вызвался меня сопровождать, сообщив, что мне будет тяжело одному нести покупки. Этот поход стал для меня испытанием похлеще, чем рабский караван. Раньше, посещая рынки разных городов, я не особо присматривалась к разложенным там вещам, понимая ограниченность собственных средств. Покупала только то, что необходимо в дороге. Сейчас же, имея приличную сумму, мне хотелось и того и этого и вот этого. Это Григу было весело, а я с тоской смотрела на красивые платья и мечтала хотя бы примерить хоть одно.

В результате я накупила все-таки только мальчишеские одежды и сейчас вот мерила покупки перед зеркалом. Вот уже ужас! Надраенный до блеска бронзовый лист чуть меньше меня. Григ сказал, что такое зеркало стоит бешенных денег. Я честно пыталась минуты две разглядеть в этом «чуде местной промышленности» себя, потом плюнула и немного помагичила, превратив его во вполне приличное зеркало, ничуть не хуже того, что было у меня дома, даже лучше, здесь я сколдовала объемное изображение. В конце концов, Григ знает, что я маг, а в дверь никто без моего разрешения не войдет.

Григ позади восхищенно ахнул.

— Просто вам, магам, живется.

— Просто обалденно как, — проворчала я, изучая себя со всех сторон, для чего вокруг себя подвесила специальные зеркальные шары, которые улавливали мое изображение и транслировали в зеркало. Мне оставалось только управлять им, заставляя крутиться так, чтобы я могла рассмотреть себя со всех сторон. — В рабские караваны для развлечения попадаем, в нищенской одежде по дорогам бродим.

— Подозреваю, что таких магов как ты, не очень много.

— Скажу по секрету — я такой единственный!

— Полагаю, ты не скажешь, почему скрываешь от других магов?

— Правильно полагаешь. Меньше знаешь, крепче спишь. Скажи, Григ, почему ты возишься со мной? Я же вижу, что ты не хочешь получить от меня каких‑то плюшек.

— Плюшек?

— Оу… э-э–э… Не гонишься за выгодой. Ты и там в лесу хотел мне помочь.

— Свой маг в гильдии. Разве это плохо? Гильдия помогает тебе, а ты помогаешь, в чем сможешь гильдии.

— Ты и правда, так думал? — я повернулась к Григу. Тот молча кивнул. — Ну хоть честно, — вздохнула я. — Но на будущее, Григ, ты совершенно не представляешь кто такие маги. Это я такая особенная, на что есть причины. Но любой другой маг испепелил бы тебя на месте за одно такое предположение, а потом отправился бы по своим делам. И я точно никому не собираюсь сообщать, что я маг.

— Ты напрасно думаешь, что я не знаком с магами. С магами из Домов действительно невозможно иметь дел, но ведь есть и свободные маги.

Опана!!! Я замерла, сделав стойку. Медленно повернулась.

— Григ, милый… — проворковала я, улыбнувшись.

— Э-э–э… — Григ растерянно заозирался, потом в ужасе посмотрел на меня. — Ларс… эм… прости, не знаю твое настоящее имя… ты красивая девочка, но, во-первых, мне нравятся постарше, а во-вторых, я женат.

— Ты это о чем? — не поняла я. И тут же дошло о чем. Покраснела как вареный рак, даже сказать ничего не могла, только рот раскрывала. — Испепелю! — наконец вырвался вопль души. — В жабу! Нет, слишком милосердно! В гусеницу! В червяка! Будешь настоящим скуликом!

Григ явно испугался, но по мере того, как я продолжала вопить, а ничего не происходило, он успокоился и даже стал наблюдать за беснующейся мной с интересом. Сообразил, негодяй, что не собираюсь претворять в жизнь угрозы.

— А маги и правда могут превратить человека в кого‑нибудь? — поинтересовался он, когда я выдала очередную порцию угроз и собиралась набрать воздуха для новых.

Запал пропал, и я медленно выдохнула.

— Нет. Но могут внушить, что человек стал курицей. Будет носиться по двору и клевать зерно. Хочешь?

— Спасибо, нет. Только я не понял, ты так расстроилась, что я тебе отказал или просто я тебя не так понял?

Этот… этот… Негодяй! Он еще издевается! И лыбится, сволочь!

— Григ, милый, — опять проворковала я. — Не зли магов!

— Ква. — Григ недоуменно замер. Снова открыл рот: — ква, ква, ква.

Медленно повернулся ко мне, заметил мою ухмылку.

— Ква! — возмутился он.

Я кивнула.

— Прекрасно тебя понимаю. Это нехорошо.

— Ква-ква, ква!

— Да-да. Маги — они все такие сволочи.

— Ква! — обреченно выдохнул Григ и поднял руки.

— То‑то же! И учти, ты так легко отделался только потому, что должен мне кое‑что рассказать! — Я прошла мимо второго кресла, взяла стул с высокой спинкой, поставила его перед креслом с Григом, развернув спинкой к нему, сама оседлала стул верхом, положив подбородок на спинку. — Что ты там говорил про свободных магов?

— Ква!

— Григ, это уже не смешно! Не притворяйся.

— Ква! — Но тут Григ заметил мой прищур и счел за лучшее прекратить дурачиться. — Ладно-ладно. Не знал, что маги такие…

— Сволочи? Григ, я среди них самый добрый, самый чуткий, самый отзывчивый.

— Да?

— И не смей даже сомневаться в этом! Руки и ноги поотрываю.

Григ поспешно зажал себе рот, чтобы не расхохотаться.

— Умеешь ты убеждать в своей доброте.

— Конечно! — гордо заявила я. — Злой маг предупреждать не стал бы, сразу оторвал. И не отвлекайся! Я вопрос задала. И кстати, я знаю, как тебе отомстить! Я скажу твоей жене, что она для тебя всего лишь «во-вторых», когда разговор идет о красивых девушках! — Я не удержалась и бросила взгляд на себя в зеркало.

— Коварная, — заметил Григ, улыбаясь. — Интересный ты человек… Ларс.

— Зови Ларессой, раз уж не можешь обращаться ко мне мужским именем.

— Хорошо. Но ты тут так раскричалась. Не боишься, что…

— Не боюсь. О том, чтобы нас не подслушивали, я позаботилась в первую очередь. Так что там про свободных магов?

— А что про них? Вот тебя можно назвать свободным магом. То есть маг, не принадлежащий Дому. Некоторых изгоняют в качестве наказания, другие сами уходят, не желая ввязываться в дрязги Домов. Причин много может быть? Ты откуда вообще взялась, если не знаешь такого? В вашем Доме такого не было?

— Григ… — медленно проговорила я, — давай я скажу только один раз, и ты к этой теме больше возвращаться не будешь. Когда я говорила, что благодаря магам лишилась семьи, я не врала. И в Доме никто не считал нужным делиться со мной какой‑либо информацией и уж тем более что‑то рассказывать. Все, что я знаю о мире, я прочитала в книгах. Так понятно?

Григ медленно кивнул.

— Теперь мне многое понятно. Но, в общем, я все сказал. Эти маги становятся изгоями. Жить‑то им надо? Вот и берутся за разные работы. Амулеты там сделать, зарядить, подлечить кого. Денег берут немало, но это же маги.

Теперь ясно откуда амулеты в том храме в лесу и здесь в здании гильдии.

— А Дома против такого не возражают?

— Не знаю, что там думают в Домах, сама понимаешь, но если бы они возражали, то таких свободных магов уничтожали бы. Конечно, и сейчас свободных магов не очень жалуют, есть даже охотники, которые убивают их, считая предателями, но, насколько я понимаю, все это на добровольной основе. Сами Дома за ними специально не охотятся, если только такой маг не перейдет дорогу какому‑нибудь Дому. Тогда да, могут и уничтожить. За свободными же никого нет, они сами по себе. И никакой Дом за них не вступится.

Я задумалась, вспоминая все, что слышала в Доме Кайтаидов. Всегда ведь считала, что маги дорожат монополией на магию, чтобы она не досталась людям и вот такой вот фортель. А с другой стороны без печати Дома, он не сможет его полноценно обучить. Не правильно, обучить сможет, но печать — это набор заклинаний, проверенных тысячелетиями. Без нее изучение магии будет намного более трудным и долгим процессом. Намного. Стоп! Эрхонд! Пришедший! Слышала, как у Кайтаидов так называли какого‑то юношу, но тогда не поняла. Ну пришел он откуда и что? А теперь, если подумать, если предположить, что он ученик свободного мага?

А я все гадала, как маги пополняют свои ряды. Дети магов, понятно, но магов действительно мало, пусть они и живут по двести, триста лет, архимаги вообще могут жить больше четырехсот. И не все из них заводят детей. В результате получается замкнутая система. Что там папа говорил о вырождении династий? Магия, конечно, позволит решить большинство проблем, но свежая кровь все равно нужна, вот и появляются эрхонды. Боятся ли маги, что свободные обучат людей магии и те восстанут против них? Ха. Наверняка все проверено и отработано за тысячелетия. Не стоит думать, что Дома такие олухи.

— Наверное, эрхонды ужасные люди.

Григ хмуро глянул в мою сторону.

— Не все выдерживают соблазна стать членом могущественного Дома. Правда, туда и попасть тяжело, проще в какой‑нибудь второстепенный. Но быть членом даже не Главного Дома все равно лучше судьбы одиночки. Если свободных магов не трогают, то их учеников каждый маг считает своим долгом уничтожить.

Ну да, все отработано. И у таких учеников остается выбор: или погибнуть или присоединиться к какому‑либо Дому. Правильно все поняла.

— Я бы предположила, что никто не выдерживает. А кто выдерживает — тот рано или поздно нарывается на мага Дома и погибает. Пришедшие же в Дома становятся настоящим кошмаром для людей. Наверняка ведь хуже всего к людям относятся те, кто сам стал магом из людей.

Григ пожал плечами.

— Помнишь что в караване говорили? Худший надсмотрщик — надсмотрщик из рабов.

— Три вещи в дрожь приводят нас,

Четвёртой не снести,

В великой книге сам Агур

Их в список поместил.

Все четверо проклятья ад,

Но всё же в списке том

Агур поставил раньше всех

Раба, что стал царём.

— Что?

— Потом переведу, как‑нибудь, — вздохнула я. — Если будет настроение. Так ты знаком с кем‑то из таких свободных?

— Не то, что знаком, просто приходилось иметь с ними дела по поручению Гильдии. Они, кстати, и печати рабские снимали.

Что ж, Паук, возможно, твоя задумка не такая уж и безнадежная, как мне казалось раньше. Может тебе действительно помогут. Но ты все равно сволочь!

— А ты можешь меня познакомить с кем‑нибудь?

— Сейчас?

— Нет, — подумав, отказалась я. — Сначала мне надо обосноваться в городе. Закрепиться тут. Меня ведь проверять будут?

Григ только кивнул.

— Мое слово дорого стоит, потому тебе уже почти поверили. Но Рамон подозревает, что ты девочка. Он меня уже спрашивал об этом.

— И как он догадался? — мрачно поинтересовалась я.

— Он сказал, — хмыкнул Григ, — что такие взгляды на Торна, который он заметил у тебя, бросают на него только девушки. Или же…

— Не продолжай, — мрачно посоветовала я. — А то кукарекать будешь.

— Молчу-молчу.

— Ладно, — вздохнула я. — Можешь им сказать, что они правы и я переодетая девочка.

— Вот как?

— Да. Ты же сам понимаешь, что моя цель вовсе не гильдия. Мне надо в академию попасть. Стать там учеником мне не светит, значит надо наняться к кому‑нибудь слугой. Если я продолжу изображать мальчишку, значит, придется наниматься к парню. Извини, но помогать парням переодеваться… это для меня слишком. Я, конечно, выдержу, если очень надо, но не вижу смысла. Так что за лето я должна освоиться в городе и найти путь попасть в академию. А к девчонке… девчонок меньше подозревают. Так что Ларс сегодня умер и превратился в Ларессу.

— Тоже верно.

— Я уже перестала маскироваться магически и теперь изображаю парня исключительно подручными и сугубо не магическими способами. Потому признавайся Рамону или Торну, что они правы в своих подозрениях.

— Что сказать, я найду. Тут вопросов не возникнет, они прекрасно поймут, почему ты путешествовала под видом мальчишки. И, раз уж ты решила поменять пол. — Григ нагнулся и достал из‑под кресла какой‑то сверток. Купил что‑то на рынке, а когда спрашивала, сказал только подарок другу. Подарок и подарок, я отстала. Сейчас протянул его мне. — Держи. Как и говорил, подарок другу.

Я нахмурилась, потом развязала тесемку и… Ахнула. Платье! То самое, у которого крутилась на рынке.

— Григ!

— Не мог отказать, — хмыкнул этот негодяй. — Ты такими глазами на него смотрела.

— Ты! Ты… А ну отвернись немедленно! И только попробуй подглядывать! — я кинулась к зеркалу переодеваться. Сзади рассмеялся Григ. По-доброму, почти как мой папа, когда я что‑нибудь отчебучивала… Смахнула непрошенную слезу и улыбнулась. Возможно, и в этом мире не все так плохо, как мне казалось? Ведь порой все зависит только лишь от точки зрения.

Не знаю, сколько бы я провела у зеркала в платье, но заявился Воробей и принялся тарабанить в дверь.

— Чего тебе? — крикнула я.

— Тебя Рамон спрашивает. А чего ты заперся?

— Переодеваюсь.

— И чего? — удивился Воробей с той стороны двери. — Меня‑то чего не пускаешь?

— Воробей, отстань! Скажи, сейчас буду.

Я еще немного покрутилась перед зеркалом и вздохнула. Григ с усмешкой наблюдал за мной, а потом предложил идти в платье, мол все равно собралась сознаться.

— С ума сошел?! У меня же обуви подходящей нет! — Я чуть-чуть приподняла подол, демонстрируя свои кожаные полусапожки. — Они же совершенно не под платье.

Григ удивленно посмотрел на сапоги, на меня, на платье.

— Их же все равно не видно под платьем. Никто не узнает что там у тебя на ногах.

Ну что тут непонятного? Вот вроде бы умный человек, но говорит такие глупости порой. При чем тут видит кто или нет? Попыталась объяснить, но запуталась сама, потому просто обозвала его черствым бездушным нахалом, который не понимает чувств девушки. Что одежда должна соответствовать внутреннему содержанию. Над последней фразой сама задумалась, пытаясь вспомнить, что я хотела сказать дальше, после чего Григ просто обязан был признать мою правоту.

Григ сидел с каменным лицом, выслушивая мою эмоциональную речь, даже не пытаясь спорить. Увидев, что я замолчала, признал:

— Ты совершенно права. И как я сам не подумал, что сапоги под подолом платья, которые никто не увидит, совершенно не подходят к этому наряду.

— Вот! И это, отвернись. — Сама поняла, что если продолжу, запутаюсь совершенно. — А лучше иди к Рамону.

— Ага, подготовлю, — Григ поднялся и вышел.

Платье я аккуратно сложила на полочку в шкафу. Все‑таки придется снова на рынок сходить, к нему обязательно нужна подходящая обувь. Ну вот, готово. Оглядела себя в зеркало, после чего развеяла заклинание, вернув ему первоначальный вид начищенного бронзового листа. И как в это убожище смотрят?

Рамон оказался не один. Ну понятно, Григ тут, сидит рядом с Рамоном и что‑то тихонько ему говорит. Но кроме него за столом сидел какой‑то старикашка и разглядывал несколько разложенных перед ним листов. И Воробей пристроился на скамейке, его тут явно держат в качестве посыльного: подай-принеси-позови. Сейчас увлеченно грызет что‑то, похожее на наши сушки, макая в мед.

— Вот он, — Воробей возмущенно уставился на меня. — Заперся у себя и говорит, переодевается. Даже не открыл, — нажаловался мальчишка.

Рамон хмыкнул, оглядел меня с ног до головы.

— Ты, Воробей, помолчи. Рано тебе еще за девушками подглядывать.

Воробей поперхнулся.

— Каким девушками?

Рамон привстал и подвинул мне стул.

— Присаживайся, Ларесса.

— Что? Какая Ларесса? — Воробей завертел головой. Потом уставился на меня. — Так ты девчонка?! — возмущенно завопил он.

Я развернулась и отвесила ему затрещину, после чего нависла над ним, уперев руки в бока.

— Есть какие‑то претензии?!

— Я… это… Рамон, она дерется!

— А ябеды получают еще, — новый подзатыльник.

— Рамон!

— Я не понял, ты хочешь, чтобы я заступился за тебе, потому что тебя избивает девчонка?

Я сунула под нос мальчишке кулак.

— Запомни, нахал, не девчонка, а девочка! Мужлан! — тряхнула головой, задрав нос и вернулась на место. Григ смеялся, Рамон был более сдержан, но и ему явно понравилось разыгранное представление. Старик за столом тоже улыбался в бородку. Из всех присутствующих недовольным остался только Воробей. Потер затылок и что‑то забубнил себе под нос, хмуро глядя на меня.

— Мы обдумали твои условия, — заговорил Рамон, глядя на меня. — Сейчас, после рассказа Грига, он говорит, что ты спасла его от охотников…

— Он тоже мне помог.

— Возможно. Но Григ один из моих немногих друзей, как и Торн. И он ручается за тебя. Говорит, что у тебя нет желания навредить гильдии, хотя и мне понятно, что долго ты у нас не задержишься. Если все, что ты наговорила о себе правда, то скоро сумеешь найти свою дорогу.

— Но я не забываю доброту. Я слишком редко с ней сталкивалась после встречи с магами, чтобы отмахиваться от тех, кто искренне мне помогает.

— Григ мне сказал примерно тоже самое. Жаль, мало кто придерживается таких же взглядов. Но раз так, нам остается только использовать твои таланты по максимуму, пока ты в гильдии. Григ говорит, ты хочешь попасть в академию?

Я развернулась к бывшему пограничнику.

— Ну-ну, не сверкай глазами, — успокоил меня Рамон. — Он тебе помочь хочет, с нашей помощью попасть туда вовсе не так трудно, как может показаться.

— Вот как? Не просто так, разумеется?

— Разумеется, — кивнул Рамон. — Первое условие, ты рассказываешь нам о всех своих идеях, которые у тебя были, чтобы обосноваться в городе. Полагаю, что идеи от образованного человека, который много читал…

— Тоже Григ рассказал?

— Это очень заметно. Мне приходилось общаться с разными людьми. Поверь, девочка, даже если бы Григ промолчал, все равно я бы все понял, просто время бы потеряли и доверия к тебе было бы меньше. Так вот, полагаю, что твои идеи будут полезны для гильдии. И без отчислений доли в твою пользу, — хмыкнул Рамон. — В обмен на наше покровительство, крышу над головой и помощь в проникновении в академию.

— И это все?

— Второе условие, ты трудишься на благо гильдии, переводя тексты с разных языков. Думаю, твоими талантами можно воспользоваться с большей пользой, чем просто в качестве писца на рынке, хотя, возможно, будем тебя привлекать и в этом качестве. Но тут тебе придется подтвердить свои таланты. Джорк, — Рамон показал на старика за столом, тот чуть привстал и кивнул, — работает в императорском университете и у него есть связи с профессорами. Сейчас ты сделаешь то, что он попросит, после чего отнесет написанное тобой в университет. Дальнейший наш разговор с тобой будет зависеть от его ответа. Если все, что ты говорила о себе подтвердиться, мы согласимся на твои условия.

А похоже, я продешевила. Отдельный дом, половина дохода. Они даже торговаться не стали, только захотели подтверждение моих слов. Впрочем, какая разница? Я же не ради денег, да и не стоит сильно наглеть.

Я подвинула стул к столу. Старик молча выставил чернильницу, перо, пачку чистых листов бумаги.

— Мне говорили, — чуть хрипловатым голосом заговорил он, — что ты знаешь пять языков.

— Три почти в совершенстве, — четыре, если считать русский, но тут лучше молчать. — Много на них читала, приходилось… общаться, — если можно так называть получение приказов. Хотя магическая практика сильно помогала ставить произношение. — А вот еще два… на них я только читать умею, говорить не приходилось. Их там, где я училась, почти никто не знал, а книг на них было много. На элларском может даже написать чего смогу, но будет много ошибок, а вот на торнском даже не возьмусь. Я с него и перевожу с трудом, постоянно в словари заглядывать приходится.

Кажется, у старика шок. Чего это? Что он так уставился на меня?

— Хм… в университете с торнского даже со словарем никто не переводит. Гм… девочка, у нас есть один текст на нем, если ты возьмешься его перевести…

— Об этом вам придется договариваться со мной, профессор, — с вежливой улыбкой прервал его Рамон. — Ларесса член гильдии, а я ее начальник.

— В принципе, можно попробовать, но мне нужны будут словари.

— Это у нас есть, — махнул рукой Джорк, — мы давно уже над тем текстом бьемся. Но язык не очень распространен и его мало кто знает, но именно на нем написаны самые лучшие книги по травам.

Потому в свое время его и учила. Не знаю уж, почему так, но торонцы — самые заядлые путешественники в этом мире. В библиотеке у Кайтаидов были собраны целые тома их записок. Но по какой‑то причине писали они их исключительно на своем крайне запутанном языке. Переводить не запрещали, но в переводе очень много терялось, тем более и специалистов по языку было не очень много. Хорошо магам. Потом я еще тренировалась в языке у Голоса, где читала книги по описанию флоры мира. Худо-бедно, но натренировалась, но так и не уверена, что смогу составить на этом языке хоть одно предложение. И про словари почти не соврала, магия перевода — тоже ведь словарь своеобразный.

— А еще про путешествия, — согласилась я. — Замечательные и точные описания. Приносите, мне тоже будет интересно. — Тут я покосилась на недовольного Рамона и поправилась: — если договоритесь с моим начальником.

Рамон одобрительно кивнул.

— Профессор, мы теряем время.

— Да-да. Вот тут несколько листов. Этот на архейском, этот на ирилийском, а вот по-элларски. Ничего не напутал? Переведите пожалуйста. Понимаю, что без словаря точно не получится, но хотя бы пересказ смысла текстов.

Я придвинула к себе листы и бегло просмотрела все три. Без словаря? Да чего тут переводить? Я прямо с листа и выдала перевод.

— Только тут есть ошибка, но ее многие допускают. — Я показала фразу. — Это устойчивое выражение и переводится оно как «отлично сделанная работа», что в данном тексте явно бессмысленно. А если автор текста хотел написать про «стремящиеся ввысь вершины», то надо использовать вместо слова «тулор» «тролон»

— Кха. Мда. Вообще‑то, это сознательная ошибка. Тест на внимательность студентов. Мда… Но пока вы первая, кто ее заметил.

И тут Джок разразился целой речью на архейском. Оказывается, он родился там и переехал в Исмаил пять лет назад по приглашению императорского университета. По дороге попал в передрягу и если бы не Рамон, пропал бы совсем. Рамон же в благодарность за помощь попросил иногда оказывать кое-какие услуги гильдии. Ничего сложного с него не просили, просто иногда требовалось перевести письмо или, как сейчас, проэкзаменовать кого‑либо. И как ему приятно поговорить пусть и не с соотечественником, но хотя бы с тем, кто так великолепно владеет языком его родины.

— Уважаемый Рамон, — наконец подвел итог профессор, — если бы я не знал, что девочка никогда не была в Археи, то подумал бы, что она оттуда. Ее говор напоминает солдский, одной из провинции Археи.

— То есть, этот язык она знает?

— И лучше многих архейцев. Она даже владеет высоким слогом дипломатического.

Ха. Именно этим Маренс меня и пичкал, в основном. Остальное так, прилагалось дополнительно. Я придвинула лист бумаги и написала на архейском пожелание долгих лет жизни — традиционное на праздники. Протянула профессору.

— Хоть и с опозданием на день, праздник вчера ведь был, но хоть так.

Тот прочитал и даже прослезился.

— Это традиционное поздравление, — пояснил он. — У нас такое каждый пишет знакомым, но составить его должен сам. Тут же… просто великолепно. Потрясающе. Кто вас учил?

Я развела руками.

— Ах да, конечно, — сник профессор. — Иначе вы не оказались бы в гильдии. Но из вас получился бы великолепный писец в дипломатической службе. И ваш почерк просто отличный.

Маренс натренировал. Часто использовал меня в качестве писца, надиктовывая секретные послания, которые не мог доверить обычным писцам. Почему он так был уверен, что я не смогу о них рассказать? Вещи болтать не умеют? Интересно, а после моего побега, он много волос с головы вырвал? Хотелось бы мне посмотреть на него беснующегося. Ох, что угодно отдала бы за такое зрелище.

Так же легко перевела и остальные тексты. Потом писала под диктовку, причем сначала я должна была записать текст на исмаилском, потом на архейском, потом на иримйском. И все это с ходу, на слух. Профессор же, кажется, решил проверить мои таланты по полной и специально давал очень сложные тексты, хотя, справедливости ради, предоставил в помощь словари, которые достал из сумки.

— Ценные вещи, — прокомментировал он. — Если пропадут, я в жизни за них не расплачусь.

— Поверьте, профессор, — хмыкнула я, — я книгами не питаюсь.

В общем‑то, уже все давно поняли, что экзамен превратился в простую формальность. Уже даже у Рамона не осталось никаких сомнений относительно уровня моей грамотности. Просто профессор очень уж увлекся, явно наслаждаясь общением, видно тяжело ему было с его студентами. Сейчас же он расспрашивал, какие книги я читала, слышала ли о том или другом авторе. Что я думаю о прочитанном. В конце концов, Рамон не выдержал и просто выставил Джока за дверь. Тот нехотя собрал все листы и удалился, пообещав заглядывать.

— Сумела ты удивить профессора, — заметил Рамон, качая головой. — Впервые видел его таким… одухотворенным, что ли. Что ж, вроде бы и надо дождаться профессора с результатами, но я понимаю, это уже просто формальность. Меня ты тоже удивила. Тебя не в дипломаты готовили?

— В писцы для важной переписки, — буркнула я. — Иногда мне эти дипломатические письма во сне снились. В кошмарных.

— Ах вот оно что. Понятно теперь, почему ты скрываешься. Много успела узнать?

— Достаточно. Теперь не примите меня в гильдию?

— Вот еще, — хохотнул Рамон. — Разве от какого сокровища отказываются? Полагаешь, гильдия — это такой клуб добрых друзей? Друзья в ней, конечно есть, но вот насчет добрых… к некоторым и я бы не рискнул поворачиваться спиной. Григ, раз уж ты так заботишься о девочке, вот и продолжай. Подбери дом, мебель. Пока же можешь ее к себя забрать и ей не скучно будет с твоими. Воробей…

Тут я поймала на себе умоляющий взгляд мальчишки, вспомнила обещание.

— Э-э… — я подняла руку. — Мне бы еще помощника. Ну там сбегать куда, помочь в доме. Я же город совершенно не знаю. Воробей вполне подойдет.

Рамон грозно посмотрел на сжавшегося мальчишку.

— Напросился все‑таки? И когда успел? Вот заноза! А то, что придется слушаться девчонку, тебя не пугает?

— Да я… я ничего такого не говорил! Я никогда…

— Ясно, что никогда. Ладно, пусть будет так. Но если от Ларессы на тебя поступит хоть одна жалоба, что ты не слушаешься ее или еще что, отправлю на площадь инвалида изображать! Будешь месяц у меня безногим милостыню клянчить!

Кажется, страшная угроза. Вон как побледнел малец, ах сжался весь.

Вскоре я уже шагала с Григом в сторону его дома. Тот нес за спиной в мешке мои немногочисленные вещи вместе с новым платьем и держал меня за руку. Я иногда посматривала на его руку: сильную, большую. Я маг, убийца магов, я могу этого бывшего пограничника скрутить в бараний рог меньше, чем за секунду. Но почему же тогда я рядом с ним ощущаю себя маленькой девочкой рядом с большим, сильным и надежным человеком? Почему мне так спокойно? Впервые, за три года с тех пор, как я попала в этот мир? Почему мне он кажется похожим на папу? Ну не влюбилась же я, это даже не смешно, но все равно ощущаю его надежность и знаю, что он поможет мне, если понадобится. Всегда и во всем.

— Ларесса, а почему бы тебе и правда не поселиться у меня? Зачем тебе отдельный дом? Тебе же там скучно будет одной.

— Григ, ты не забыл, кто я? Я маг. И мне нужно тренироваться и учиться. Как ты себе это представляешь в твоем доме?

— А-а–а. Вон ты почему дом захотела. Прости, даже не подумал об этом. А что? Разве магам тренироваться надо и учиться?

— Нет, блин, маги вылупляются из яиц уже знающими все заклинания и умеющие их применять. Григ, ну чего ты глупости спрашиваешь? Маги — такие же люди, как все. Ты же ведь не родился с умением сражаться мечом, научился.

— Я бы не сказал, что маги обычные люди.

— Самые обычные, только умеют больше. Внутри они ничем не отличаются… хотя за некоторые Дома утверждать бы не стала, они там совсем себя переделали заклинаниями. Улучшают все. Но их и сами маги уродами считают.

Хорошо от Воробья отбились, а то хотел за нами увязаться. Благо Рамон все понял и поинтересовался у него, где он собирается помогать мне, если у меня еще дома нет. А потом тонко намекнул на площадь, нищих и операцию по лишению лишних конечностей.

— И потом, Григ ведет нашу гостью к себе домой, там ты где собираешься спать? Чего ты спрашиваешь у Ларессы, а не у хозяина?

В общем, отвязались.

Женой Грига оказалась моложавая женщина лет тридцати пяти-сорока. Вопреки всему, что я видела в этом мире, выглядела она вполне симпатично, даже заметила следы косметики на лице. Все‑таки жизнь в деревнях и в городах, тем более в столице, отличается. В деревне она выглядела бы уже лет на семьдесят.

Что‑то меня понесло не туда. Неуверенно покосилась на Грига, чуть поклонилась хозяйке.

— Здравствуйте.

— Здравствуй. — Женщина с интересом оглядела меня с ног до головы. — А ты, значит, и будешь тот самый Ларс, что помог мужу?

— Э… — Не успела назвать новое имя, как оказалась в объятиях.

— Спасибо.

Я моргнула. Чего со мной? Почему вдруг так хорошо стало? От всего лишь спасибо? Зато какое искреннее! Совсем я в этом мире отвыкла от такого искреннего проявления чувств. Эх, знала бы ты, как близко ты была к тому, чтобы лишиться мужа. Совсем чуть-чуть оставалось. Только пальцами щелкнуть. Я отстранилась.

— Не благодарите.

— Что? — Женщина неуверенно моргнула.

— Не благодарите, говорю. Я не помогала вашему мужу, сама себя спасала, а остальное получилось случайно. И я Ларесса, не Ларс.

Поймала на себе растерянный взгляд Грига. А плевать. Но не заслужила я этой благодарности. Все‑таки я дура и не получится из меня хорошего Интерфектора. Не умею отключать чувства, как учил Голос и наблюдать за происходящим отстраненно. Но самое поганое или хорошее, тут зависит от точки зрения, я и не хочу так смотреть на происходящее. Это верный путь к одиночеству. Но в одиночестве я уже жила целых три года и мне оно сильно не понравилось.

За дверьми раздался какой‑то шум и я только успела заметить мелькнувшие чьи‑то босые пятки. Мальчишка или девчонка там за дверью подслушивал, я разглядеть не успела. Помню, Григ говорил, что у него есть дочь, но никогда не говорил, что она у него одна. Зная кое‑что про мир людей, уверена, что она не одна.

Так и оказалось. Меня представили четверым детям, двое уже совсем старшие, лет по шестнадцать-семнадцать, девчонка моего возраста и мальчишка лет десяти. Не знаю, как они хотели благодарить меня за спасение отца, но мой хмурый вид их отпугнул. Даже старшие не рискнули сказать ничего сверх простых слов вежливости.

Григ отвел меня в предназначенный мне угол и сложил рядом вещи, сел сам. А я жалела только о том, что снова натянула на себя маскировку Интерфекторов, прежде, чем выйти из здания гильдии. Но рисковать я не могла, слишком уж много магов в городе шастала. Когда освоюсь и пойму, что можно ждать, тогда может и буду более смелая, а пока… параноики живут дольше. Вот сейчас очень хотелось подобрать нужные слова, чтобы извиниться, но без эмпатии не хотела рисковать, потому просто молчала.

— Зачем ты так? Они действительно благодарны.

— Григ, можешь считать меня свиньей.

— Правда? Ты очень симпатичная свинка.

Против воли улыбнулась. Вот знает, что сказать, сразу виден опыт общения с детьми. Считаю ли я себя дитем, вот в чем вопрос. Наверное, уже нет, после всего пережитого. Смотрю на Грига и тот отводит глаза.

— Григ, я не заслуживаю этих благодарностей и ты это знаешь. Если бы не предательство Паука… Ладно, не предательства, это я о нем всего навоображала, нашла принца на белом коне. Не спрашивай о ком это я, ладно? В общем, если бы не он, я бы даже пальцем не пошевелила, чтобы помочь тебе. Ты не просил для себя, беспокоился обо мне, потому помогла. Хотела снова поверить в людей. Но все равно я тебя чуть не убила. Вот столько оставалось. — Я показала сколько, на пальцах, почти соединив их. — И я до сих пор не знаю, почему не убила. А меня благодарят за твое спасение. Смешно.

Григ помолчал, потом подсел рядом.

— Как ты говорила, в мире достаточно всякой грязи. Главное не то, что ты думала или хотела сделать, а что сделала. Я тоже о многом ведь думал и о тебе в том числе.

— Представлял меня без одежды? — Не удержалась. Иногда мое ехидство вот так вот прорывается, когда не знаю что сказать.

Григ не рассердился, хмыкнул.

— Глупая ты еще и маленькая, даже если считаешь себя взрослой, много повидавшей.

Я поджала ноги и обняла колени, задумалась.

— Может быть. Но знал бы ты, как я хочу домой… ненавижу магов. И если бы не ты, возненавидела бы людей. Думаешь, после такого мне легко бы жилось? Кто кому благодарен должен быть? Хотя знаешь, может и легко бы. Не надо ни о чем думать, ни о ком беспокоиться. Есть только ты и враги. Очень просто, правда?

— Страшная правота.

— Думаешь?

— Я видел таких. Видел тех, кто возненавидел весь мир. Поверь, жалкое зрелище. И страшное, если таким становится ребенок, кто еще только начинает жить.

— Скажи, — вдруг заинтересовалась я. — Если бы ты мог, ты бы уничтожил магов?

Григ сначала хотел отшутиться, но поймал мой взгляд и понял, что вопрос серьезный. Задумался минут на пять.

— Наверное, нет, — наконец признал он. — Понимаешь, маги живут в своих замках и почти не вмешиваются в жизнь людей.

Я хмыкнула.

— Таких очень мало, — уверенно ответил он. — Подростки шалят, да, но не больше, чем разбойники. Зато маги хороший сдерживающий фактор для наших правителей, который всегда знают, что над ними есть кто‑то, кто может прийти и надавать по башке невзирая на все связи, привилегия и звания. Маги ведь не очень много и хотят: налогов с подвластных земель, причем налог меньше, чем собирают наместники императора, товары иногда вместо денег, но редко, предпочитают просто купить. И спокойствия. Любое восстание против правителей вызывает интерес магов и их расследование. А магов не подкупить и следствие ведут они тщательно и быстро. Им ведь неважно кто виновен, им важно найти его и покарать. Им спокойствие нужно внутри своих владений. Так что да, власть имущие магов люто ненавидят, не дают им развернуться, а таким как мы что? Нам ведь все равно, кто правит, но магов мало и они далеко. Мы с ним и не сталкиваемся почти. Зато угроза обратиться на суд могущественных очень хорошо приструнивает многих так называемых судей и наместников.

— То есть тебя все устраивает?

— Нет, — хмыкнул Григ. — Я же не дурак все‑таки. Но это лучше, чем могло бы быть. Представляешь, какую бы власть могли получить наместники и чиновники, не виси над ними угроза от магов? Это даже страшно представить куда бы мир скатился.

Я моргнула, уставилась на бывшего солдата, пытаясь понять насколько он серьезен. Потом рассмеялась, никак не могла остановиться, хохотала и все, даже со стула грохнулась из‑за своей крайне неудобной позы. Эх, говорил мне папа, чтобы не забиралась на стул с ногами. Ушиблась, но все равно не могла сдержать смех.

— Просто кошмарный мир, — согласилась я, успокоившись. Григ, похоже, причину моего смеха не понял, но оно и понятно. Он же не знает откуда я и кто. И ведь мир без магов его и в самом деле приводит в ужас. И я бы с ним даже может быть согласилась бы, если бы не читала историю в Доме Кайтаидов и у Интерфекторов. Мир, который описывался в библиотеке Интерфекторов мало отличался от того, что описывался у Кайтаидов. А ведь разница между этими описаниями тысяча лет. Мир не может не измениться за это время, но так оно и было. Это застой, болото, но изнутри этого не видно. Надо смотреть со стороны, имея возможность сравнивать и оценивать, только тогда можно понять, что все давно уже несется в пропасть и весь вопрос только во времени пути к ней. И я точно уверена, что маги эту катастрофу уже почти обеспечили, ибо абсолютно все люди убеждены, что иной жизни, чем та, что они ведут, быть не может. Вот почему нет восстаний против магов, они устраивают многих. Тогда интересно, а кто же состоит в храме Интерфекторов, святых защитников людей? Кто‑то же тот храм в лесу построил? Явно не такие, как Григ.

Мой закуток Григ даже занавеской отделил от остальной комнаты, давая возможность побыть в одиночестве… да уж. И ведь я оказалось в комнате только с дочерью Грига, а вот была бы мальчишкой, так пришлось бы вчетвером ночевать.

Рядом с занавеской постучали о стену. Я как раз закончила снимать свои сапожки и уложила рубашку рядом с постеленном на полу матрасом.

— Каура, ты?

— Да, — тут же отозвалась дочь Грига. Ну кто тут еще может быть?

— Заходи.

Девчонка зашла и присела на краешек матраса, смотря на меня своими васильковыми глазами. Очень пронзительными. Я отвернулась и продолжила заниматься своими делами, готовясь ко сну.

— Ты правда хотела убить папу?

Я вздрогнула, замерла.

— Подслушивала?

— Краешком.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Но за что?

Я развернулась и села на корточки перед ней.

— Не за что. Для чего. Чтобы выжить самой.

— Но папа не мог тебе угрожать!

— Правда? Скажи, если твоя жизнь будет висеть на самом краю и чтобы спастись, тебе надо кого‑то убить… или поверить ему и оставить в живых, но если он тебя предаст, о смерти ты будешь молить. Ты поверишь? Или убьешь?

— Папе?

— Это тебе он папа, а для меня совершенно незнакомый человек тогда был.

— Ты очень жестока, — после недолгого молчания выдала Каура.

— Да, — не стала спорить я. — Но я просто хочу выжить.

— Любой ценой?

— Да, — соврала я. Соврала ли?

— Ты плохой человек.

— Да. Но знаешь… если тебя это поможет. Твой папа помог мне намного больше, чем я ему. Он у тебя очень хороший человек. И это… извини… понимаешь, мне тяжело просто. Меня благодарят за то, что я не делала. Не люблю так. Я, конечно, помогла твоему отцу, но… не знаю как сказать. Не ради него. Не могу принять такие похвалы. Не заслужила. Вот.

Каура покачала головой.

— Совсем не понимаю.

— Я и сама не понимаю, — призналась я. — Но я очень благодарна твоему отцу. Он сделал больше, а хвалят меня. Ладно, завтра я уйду отсюда, и тебе не придется меня видеть и задумываться об этом. Извини, не хотела обидеть, честно. Просто не знаю, как объяснить. Завтра и перед твоей мамой извинюсь. Я действительно не хотела никого обидеть.

— Но обидела.

— Извини.

— Тебе ведь самой все это не нравится. Зачем ты так?

Вот еще один Григ выискался. Но он ладно, у него опыт, а эта‑то откуда что знает про меня?

— Откуда ты знаешь, что мне нравится, а что нет?

— Чувствую. Ладно, отдыхай, не буду мешать. Уверена, завтра ты по-другому скажешь.

Каура снова покачала головой и вышла.

«Мне не нужно ни к кому привязываться», устала уже от этого и от одиночества. Не могу так больше. И чем ближе с кем сближаюсь, тем тяжелее держать их на расстоянии, сейчас вот оскорбила тех, кто искренне был мне благодарен. Но если до меня доберутся маги, то мало не покажется никому и достанется тем, кто помогал. Так что если нужно, буду оскорблять всех, кто постарается мне помочь, главное держать их подальше, чтобы в случае чего, им не прилетело рикошетом от магов. Ненависть к магам вспыхнула по новой. Проклятье, из‑за них я даже друзей завести не могу и вынуждена сторониться тех, кто мне нравится. А ведь эта семья мне понравилась, так похоже на дом… тогда тем более надо держаться от них подальше, если не хочу навлечь на них беду. Видно теперь такая у меня судьба.

А на следующее я покидала дом Грига, переезжая на новое место жительство. Григ сказал, что специально подыскал такой, чтобы мне было удобно заниматься моими делами и что там рядом есть контора гильдии и за мной всегда присмотрят.

— Да и не тронет тебя никто, Торн уже предупредил, что ты член гильдии и находишься под ее защитой. Связываться с гильдией никто не захочет, даже стража, так что спокойствие я тебе обещаю.

— Спасибо, Григ.

— Что‑то ты не весела.

— Устала просто. И думала, будет труднее устроиться в городе.

— Это ничего, это пройдет. А вот и дом. Красивый, да? Пусть небольшой, но в нем три комнаты и общая зала, все как у писцов. Торн специально велел с таким отыскать. Идем.

Мой личный дом в этом мире. Потихоньку устраиваюсь. Невесело улыбнулась и шагнула за порог.

Глава 4

Осмотрев дом, я выставила Грига за порог, велев прибыть после обеда.

— Но разве тебе не нужна помощь? — удивился он. — Я думал помочь с уборкой, мебелью…

— В том, что я собираюсь заниматься сейчас, — я особо выделила интонацией «том», — ты мне не поможешь.

Григ сообразил и кивнул.

— Ладно, тогда после обеда буду с помощниками, расставим мебель и поможем устроиться.

Тщательно заперев за ним дверь, я первым делом изучила дом сверху донизу, с кухни принесла нож и в подвале за лестницей тщательно вырезала несколько рун, привычно проколола палец, заполнив их кровью, потом силой. Кровь в данном случае нужна не для рисования, вырезание намного надежней, а для привязки заклинаний ко мне, чтобы накопленной энергией и защитой не смог воспользоваться никто, кроме меня. Моя кровь и служила привязкой и определителем хозяина. Руны слабо засветились, впитывая кровь. На миг задумалась, проверяя правильность. Так, защита, энергоколпак, чтобы энергия магии наружу не прорывалась, сигнал о пришедших, подпитка энергией от земли. Вроде все нормально, теперь замкнуть все это в систему и запустить. Отлично.

Снова облазила дом от чердака до подвала, проверяя как легли силовые потоки в доме. При желании, маг любую хибару может превратить в настоящую крепость. Сейчас дом начал усиленно накапливать энергию и когда он это сделает, я получу в распоряжение очень нехилую энергию и внутри дома смогу потягаться даже с архимагом тупо за счет большей силы.

Смагичила тестовое заклинание и проверила, как стены дома поглощают энергию, отправляя ее в накопитель (не разбрасываться же ею). Вышла из дома и убедилась, что наружу не прорвалось ни крохи. Отлично.

Снова спустилась в подвал и завалила руны каким‑то хламом, чтобы их не было видно. Огляделась. Что ж, подвал можно превратить в лабораторию для отработки особо сильных заклинаний, надо будет только дополнительно укрепить его стены. Так, что там у нас еще осталось в рекомендации магам, издание шестое, дополненное. Гм… почти как на земле. Хихикнула, но тут же мотнула головой, вспоминая инструкцию, которую Голос заставлял меня говорить ему почти каждый день. Все мои отговорки, что у меня теперь фотографическая память и я ничего не забываю, Голос игнорировал.

— Помнить и знать — разные вещи, — только однажды он соизволил ответить. — Ты сейчас помнишь много всего, в том числе из своего мира. Только не все умеешь применять и не все тебе придет в голову тогда, когда необходимо.

Его правоту я поняла много позже, когда отрабатывала приемы борьбы Интерфекторов. Долго мучилась с зубрежкой заклинаний телепортаций под разными углами. Там ведь как, при прыжке ты не сможешь поменять положение тела, но можешь поменять угол, развернуться, например. Интерфекторы, математики недоделанные, под каждый угол поворота придумали свое заклинание. Надо повернуться после прыжка на девяносто градусов, вот это заклинание используй. Надо на тридцать, другое. На тридцать один градус, третье. Но Интерфектора такой фигней не страдали и потому у них было всего лишь несколько заклинаний для поворота на сорок пять градусов, девяносто, сто тридцать пять, сто восемьдесят, двести двадцать пять, двести семьдесят и триста пятнадцать. Больше, посчитали излишним, мол на все случаи жизни таких поворотов хватит, а то заклинание уж очень сложное. И я ведь, как дура, учила их все, пока на одной из тренировке по памяти не вспомнила учебник геометрии, который случайно попался мне в школе и я его от скуки пролистала. Пролистала и ладно, но сейчас‑то я смогла его восстановить постранично. Там и наткнулась на формулу расчета угла, про синус и косинус. Поняла мало, но понимать от меня и не требовалось, главное формула. Переработала заклинание, и теперь мне нужно было только представить тот угол, на который я хочу повернуться после выхода из прыжка. Расчет же производился у меня в подсознании и очень быстро. Скорость прыжков сразу возросла, не говоря уже о том, что я могла теперь крутиться на любой угол, хоть на семнадцать целых семьдесят восемь сотых. Точность не проверяла, но, полагаю, погрешность будет небольшой.

Порой я задумывалась, почему так. Маги вроде бы не дураки, но вот таких вещей не понимают. Ведь многие их проблемы с заклинаниями можно решить элементарнейшей математикой или физикой даже на уровне начального курса. Но не ведут они научные исследования, а все их новые заклинания создаются методом научного тыка. Отсюда и потребность в подопытном материале, как они называют людей, закупленных для лабораторий.

В конце концов, решила, что магия сродни творчеству. Чем больше у человека воображение, тем сильнее он как маг. Творческие же люди, как правило, не очень сильны в точных науках. Вот и получается, что те, кто мог бы заняться научными исследованиями, слабы как маги, к тому же усиленно развивают именно творческую составляющую своей натуры, тут уже не до точных наук, а сильным магам это просто не нужно. Привлечь же людей никто не догадался. Даже не думали об этом, такое для магов вообще непредставимо. Вот и стоит наука на месте тысячелетия, топчется.

Но ладно, не мои проблемы. Я, например, уже активно пользуюсь достижениями в области точных наук моего родного мира, составляя и улучшая многие заклинания, делая их точнее и быстрее обычных. И жалела только об одном, что в свое время мне на глаза попадалось слишком мало книг по точным наукам старших классов.

Выбралась из подвала и плюхнулась на первый же подвернувшийся стул. Вроде бы закончила, до обеда еще время есть, что делать дальше? По-хорошему стоит привести дом в порядок, только вот беда, у меня ж нет ничего, даже денег нет. Все те вещи и мебель, что стоят в доме, выданы Торном, чтобы уж дом совсем пустым не был. Некоторые вещи с удовольствием поменяла. Только, наверное, наглеть не стоит и надо брать то, что дают. Вот будет заработок, появятся свободные деньги, тогда и подумаю, как обустроить дом, а то ужас один. Пока же, пусть будет как есть, хотя и ужасно. Сейчас я даже мебель не могу расставить как хочу: как потом объяснить пришедшим мне помогать, что маленькая девочка двигала громадный шкафы и тяжеленные сундуки?

Скучно. Смотреть на эту убогонькую мебель и почти пустой дом сил нет, руки так и чешутся хоть как‑то его обустроить. Но магией нельзя, а без магии не получится за отсутствием денег. Остается только как‑то отвлечься и не думать о плохом. Лучший же способ отвлечься — физические упражнения, это я еще в лаборатории у Голоса поняла — чтобы не думать о безвкусной пищи и не поддаться унынию, надо довести себя тренировками до такого состояния, что подошел к кровати и уснул. А утром все по новой. Гарантировано на депрессию и грустные мысли времени не останется.

Решено, просто потренируюсь. Если я что и поняла за время пути, то только то, что я еще очень и очень неумелый боец. Мне на дороге просто повезло, что столкнулась с неумехами еще большими, чем я, которые дали мне возможность обдумать ситуацию, подготовиться, ударить. Воин дома такой роскоши мне никогда не предоставил бы.

Это только кажется простым: телепортнулся, появился перед противником, ударил, убил. Проблема только одна, нельзя во время прыжка менять положение тела, только развернуть его. Заклинание‑то я улучшила, но и это дает небольшое преимущество. Что толку прыгать, если после выхода из прыжка все равно потребуется время, чтобы оценить ситуацию, подготовиться, нанести удар. Для этого нужно мало времени, но опытному воину хватит, чтобы отреагировать и защититься. Это для человека что прыжок, что сверхскорость, все равно ничего не разглядит, но не для воина Дома, не говоря уже о Паладине. Эти не только успеют отреагировать, но еще и в ответ ударят, пока обстановку после выхода из прыжка оцениваешь.

В чем же тогда суть боевого искусства магов? А вот в этом и заключается, чтобы оценить ситуацию не после прыжка, а до. Оценить, просчитать возможную атаку противника, принять подходящее положение, чтобы атаковать сразу, после прыжка, прыгнуть и сразу же, не задумываясь, нанести удар. Если рассчитал все правильно, то и противник окажется там, где ты рассчитывал и под удар он подставится, и ты не промахнешься. Правильно оценил ситуацию и просчитал действия врага — победил, неправильно оценил — схлопотал вражескую контратаку в момент, когда ты наиболее беззащитен. Потому после атаки, удачной или нет неважно, лучше еще раз отпрыгнуть в сторону.

Опытный боец такие ситуации оценивает влет, на инстинктах и богатом опыте, это мне пока все просчитывать приходится, из‑за чего и сводится на нет мое преимущество в скорости действий заклинаний. Ведь и противник не дурак, дураки не выживают, заметив, что его враг принял нелепую в данный момент стойку для обороны и атаки, задумается, осмотрится и может даже догадается, куда тот собирается прыгать, в какой точке эта стойка будет опасной для него. И в свою очередь сам может устроить что‑нибудь в ответ. Потому высший пилотаж у воинов заключается еще и в том, чтобы не показать, что собираешься прыгать, стойка не должна нарушать текущую логику боя, в крайнем случае, она не должна дать понять куда именно собираешься прыгать.

Так что не все так просто с этими короткими телепортирующими прыжкам и сверхскоростью. И выход тут один — тренироваться, тренироваться и тренироваться. Это не уроки, которые можно отложить на завтра. За невыученные сегодня грозит не двойка, которую можно исправить.

Нехотя встала и прошла мимо окон, накладывая на них обманку. Теперь, если кто заглянет снаружи, увидит обычную пустую комнату. Теперь сформировать спарринг-партнера, тоже из тех заклинаний, который Голос заставил меня выучить и отработать.

Передо мной появилась тень стражника с мечом. Я тоже сформировала себе меч, приготовилась и активировала атаку. Отразить, прыгнуть, зараза, просчитал и сам отпрыгнул. Поднырнуть под удар… сволочь, сам прыгать собрался, куда… куда, а не успеваю, в сторону отпрыгнуть, выставив меч — вдруг повезет и напорется. Ага, как же, повезет. Удар, удар, прыжок, в сторону, удар, развернуться, ускоряюсь, есть! Тень заколебалась и растаяла, но тут же снова возникла у стены, дожидаясь команды на атаку.

Тупейшая штука, в которой заложен базовый набор атак и оборонительных действий. В лаборатории, кстати, была такая же, но там хоть этот базовый набор был намного больше. А тут… пятьдесят возможных атак и столько же оборонительных движений. Единственное что спасает и помогает тренироваться, так это, как ни странно, тупость спарринг-партнера. Из‑за этой тупости его действия абсолютно непредсказуемы, а потому оставляют ему некоторые шансы на победу. В общем, с ним трудно тренироваться по-настоящему, но помогает держать форму. В общем, в атаку болван.

Потом новая атака, еще одна. В дверь постучали.

— Это я, Григ. Я один.

Я уже приготовилась было развеять заклинания, но остановилась. Раз Григ один, значит остальные подойдут позже, а значит, будет время еще немного потренироваться. Я мысленно потянулась к засову и отодвинула его. Григ вошел, закрыл дверь и замер, удивленно глядя на маячившую у двери тень.

— Это еще что за чудо?

— Тренировка, — буркнула я. — Садись там у стены, подожди немного.

Григ с интересом глянул на тень и послушно пристроился в уголке.

— Атака, — скомандовала я, поднимая иллюзорный меч.

— Что все? — на лице Грига застыло неподдельное изумление. — Я даже моргнуть не успел.

Я с трудом удержалась от смеха, настолько нелепо сейчас выглядел Григ. Это для меня бой казался долгим, а он ведь действительно ничего не успел разглядеть.

— А хочешь видеть? — вдруг загорелась я идеей.

— А разве можно?

Я быстро подошла к Григу.

— Так. Ну‑ка, замри. Замри, я сказала. — Положила ему ладонь на глаза. — Так. Ага. Активируем вот этот участок мозга. Григ, смотри за моим пальцем. — Я начала водить перед ним рукой, попутно отслеживая сигналы мозга у него в голове и воздействуя на них, ускоряя восприятие. Рукой двигала все быстрее и быстрее. Так, теперь подключим вот эту часть восприятия, теперь вот эту. Дальше мозг уже сам начал адаптироваться, перестраивая связи.

— И что теперь? — Григ осмотрелся.

Я отошла в сторону.

— Следи за мной. В атаку.

Новый бой.

— Ух ты! — Григ восторженно хлопал в ладоши. — Надо же! Никогда не думал, что бои магов выглядят так.

— Ты все успел заметить?

— Почти. Иногда мне казалось, что ты словно мерцаешь, и я не успевал рассмотреть как ты двигаешься.

— Это ни у кого не получится, поверь. Даже у архимагов. Тут главное не видеть, а чувствовать. Эй! А ну сидеть! Даже не думай вставать! С ума сошел?

— Э-э… а почему? — Григ от моего крика замер, успев лишь чуть привстать.

— Ты сейчас все воспринимаешь в очень ускоренном режиме. Твой мозг к таким нагрузкам не готов. Ты просто не сможешь сделать ни шагу, у тебя же все восприятие окружающего мира сместилось.

— Это теперь навсегда? — испугался Григ.

— Нет, конечно, — рассмеялась я и тут же мне в голову пришла новая идея. — Григ, милый…

— Так, такое обращение уже начинает меня пугать, — обреченно выдохнул бывший пограничник. — Чую неприятности на собственную…

— Эй, не при даме! — возмутилась я. — Лучше скажи, хочешь мне помочь или нет?

— Как? — осторожно спросил он.

Я ткнула в тень у двери.

— Видишь это убожество?

— Эм… А это убожество?

— Поверь, еще какое. Но за неимением ничего лучшего, приходится тренироваться с ним. Григ, я как боец почти ноль. Новичок, но я вот это чудо побеждаю почти постоянно.

— А чем я могу тебе помочь?

— Сейчас объясню. Ты только не пугайся, но тебя временно парализует…

Григ не успел ни возмутиться, ни ответить, как застыл на стуле. Даже глаза не двигались. Я подвела к нему тень, так… ага, вот они сигналы. Делаем привязку… И тут же тень сорвалась с места и начала носиться по комнате, размахивая руками.

— Григ, успокойся, пожалуйста! Прекрати носиться как укушенный!

Тень застыла в какой‑то нелепой позе, только рот раскрывала.

— Если ты пообещаешь не ругаться, я сделаю так, что ты сможешь говорить.

Тень выпрямилась, опустив голову, ее рука поднялась и почесала затылок, а потом тень обреченно кивнула.

Я быстро связала голосовые связки Грига и куклы.

— Могла бы предупредить! — высказал мне солдат ртом Тени.

— Извини, но ты ведь сам согласился мне помочь.

Тень возмущенно уставилась на меня.

— Чего ты хочешь, коварная?

— Хи, а мне нравится. Назови меня еще раз так, пожалуйста.

В ответ прилетел подзатыльник.

— Эй, больно же!

— Прости, — но в голосе Грига ни тени раскаяния. — Я же не знал, что эта штука материальна.

— Достаточно материальна, чтобы причинить боль, — буркнула я. — Ладно. Как ты уже понял, ты теперь связан с этой вот штукой и управляешь ею как своим телом, даже смотришь ее глазами. Теоретическую основу боевого искусства магов я вложила тебе в голову, ты уже должен ее освоить. Поскольку эта тень — искусственное тело, то тебе нужно только потренироваться применять полученные знания. После того, как освоишься, мы будем тренироваться — ты станешь моим противником. Согласен?

— У меня есть выбор? — хмуро поинтересовался солдат.

Я села на стул и печально глянула на него… на тень.

— Я не могу и не хочу тебя заставлять. Если ты откажешься, я все отменю.

— Это для тебя важно?

— У меня много врагов, пусть даже сейчас они считают, что я или умерла или недоступна для них. Но так долго продолжаться не будет, рано или поздно или они на меня выйдут или мне придется выйти к ним. Умение сражаться для меня не вопрос прихоти, а выживания.

— Ты потому не хочешь ни с кем сближаться и отталкиваешь тех, кто хочет помочь?

— Замолчи! Замолчи! Замолчи! Нападай! — Я резко сорвалась с места, перейдя в атаку и, естественно, зарубила тень моментально, правда она тут же появилась у двери.

— Кажется, я прав, — невозмутимо заявила она. — Ты уверена, что сможешь сражаться в одиночку?

— Я уверена, что в это не стоит втравливать посторонних! А тебе твоя семья совсем не дорога?!

— Ты потому их оттолкнула? Я же видел, что тебе больно, потому не стал ничего вчера говорить, хотел сегодня все обсудить.

— Обсудил? Легче стало? Григ, если действительно хочешь мне помочь, помоги подготовиться к встрече с моим врагом. Больше я ничего не прошу. Не пытайся подружиться со мной или влезть в душу.

Григ немного помолчал.

— Хорошо. Как пожелаешь. Только позволь мне немного потренироваться. Очень необычные ощущения и кое-какие твои знания проверить надо.

Я развернулась и села на стул рядом с замершим Григом, откуда стала наблюдать за тренировкой. Первые движения Грига были очень неловкими, никак не мог освоиться с ускоренным восприятием, постоянно то в стену врубиться, то стул опрокинет. Действовал бы в своем теле, точно без головы остался бы.

— Теперь я понимаю, о чем ты говорила, предупреждая, что я повернуть не смогу. Но вроде освоился. А в собственном теле я так не смогу?

— Тень, в отличие от тела, не обладает инерцией. Так ты в теле двигаться не сможешь.

— А с магом я так могу сражаться? Ну с помощью вот этой штуки.

— Если тени дать чуть больше материальности, то может быть. Зависит от опыта. Только не советую, маг ведь сражаться не будет, едва поймет, что к чему, просто размажет твое тело и на этом бой закончится, а издалека ты управлять тенью не сможешь. Да и у меня энергия не беспредельна, как ты думаешь, за чей счет ты сейчас ею управляешь?

— Эм. Я думал, я управляю.

— Управляешь ты, но энергию откуда берешь? Или ты полагаешь, что твой куцый запасец позволит так управлять куклой?

— Я понял. Ладно, сейчас попробую телепортирование. А это правда прыжок?

— В твоем случае нет. Слишком затратно. Твоя тень просто очень быстро, со скоростью света, перемещается туда, куда ты хочешь. На маленьком расстоянии это ничем не отличается от телепорта.

Тень отчаянно заскребла по затылку.

— Ладно, будем считать, что я понял. Лучше начну тренироваться.

— Минуту, Григ. А что ты сказал в Гильдии и дома? Как я тебя спасла? Сам понимаешь, нужно чтобы наши слова совпадали.

— Ах да. Почти не соврал. Сказал, что меня поймали охотники, а ты нашла меня, пока те искали беглых рабов. Могли и тебя поймать, но ты осталась и помогла мне освободиться, а потом мы вдвоем убегали от охотников, тогда и расстались.

— Логично. Запомню. Полагаю, это ты вспомнил тот момент в лесу.

— Верно.

— Тогда хорошо. Ты ведь не старался рассказать, что я маг?

— Даже не думал и без твоего заклятья. Кстати, захотел бы, сказал.

— Да? — я удивилась. — Это как?

— Я проверял, когда был один. Сказать я о тебе не мог, а вот показать… — Тень зажестикулировала руками. — Тайный язык гильдии, — пояснил Григ. — Вот только что я рассказал о тебе все.

Я отвернулась. Вот всегда, когда начинаешь считать себя самой умной следует вот такой тычок носом в… не будем говорить во что.

— Не расстраивайся, — я ощутила на плече прикосновение тени. — Опыт приходит со временем, радуйся таким моментам, ибо они учат.

— А если бы ты оказался враг?

— Я и говорю, радуйся. Ты учишься, приобретаешь опыт без серьезных последствий. Думай.

Я только кивнула. А что еще оставалось? Потребовать дать возможность снова наложить заклинание с учетом набранного опыта? Глупо. Если бы Григ хотел, уже всем бы рассказал. Чего сейчас, когда дом сгорел, бегать с ведрами и песком?

— Григ, начинай тренироваться, у нас не так уж и много времени.

У него как раз стало получаться, когда в дверь снова постучали. Пришлось в срочном порядке снимать все заклинания. Григ отправился, слегка пошатываясь, открывать в дверь, а я, захватив метлу, в комнату, где принялась делать вид, что подметаю.

Пришли присланные Рамоном помощники и Воробей. Григ тотчас запряг всех на работу расставлять мебель и выносить лишний мусор. Поскольку мебели особо не было: кровать, шкаф в спальне, несколько столов, стулья, еще пара шкафов и куча полок, то и особо задумываться над расстановкой я не стала. Ткнула, вот кровать сюда, шкаф сюда, стол туда — все равно потом все переставлять, когда нормальной мебелью обзаведусь. Так же и в других комнатах. Убедившись, что вопросов по расстановке нет, снова ушла подметать, а мальчишку отправили помогать мне. Воробей тоскливо смотрел на тряпку, на пыль в доме и вздыхал — фронт работы его явно не вдохновлял.

— Глаза боятся, а руки делают, — подбодрила я его.

Воробей состроил рожицу кота из Шрека.

— А если и руки боятся?

— Тогда прописывается волшебный пендаль, после чего и руки и глаза перестают бояться и начинают быстро-быстро работать!

Малец опасливо покосился на мою ногу в сапожке и счел за лучшее приняться за работу, не дожидаясь прописанного лекарства от лени и страха.

До вечера кое‑как управились. Даже спальню приготовили, хотя из моих вещей была пара мальчишеских костюмов и одно платье. И два комплекта постельного белья — Торн расщедрился. Как стемнело, привезли еще кипы бумажных листов, запас перьев и чернил. Я покосилась на четыре небольших бочонка, где‑то мне по колено. Вроде не говорила, что собираюсь «Войну и мир» писать. Ну да ладно, кажется, чернила в этом мире дешево стоят, как и бумага, ибо спроса нет, а делают их для магов много, много и остатков остается. Вот и распродают по дешевке, хоть сколько‑то, но выручат.

Изучила перья и вздохнула. Маги пишут специальными выращенными кристаллами, которые вставляют в ручку. Кристаллы наполняются чернилами, а потом можно писать, почти как «перьевая ручка» из моего мира. Очень удобно и не пачкают. Уверена, что такие кристаллы есть у людей, только ведь их забрали себе самые богатые и влиятельные, да и стоит такой кристалл, наверняка, ошибительно, как говорили у меня в классе, много. Неважно, что эти богатеи безграмотны и писать не умеют, зато какой престиж! А я вот этим вот мучиться должна! Гусиное перо! Ха! Хотя могло быть и хуже: восковые дощечки и стило.

Отнесли бочонки с чернилами на склад, оставив только небольшую склянку для пользования. Принесли чернильницу и присыпку с песком. Расставлять все это я никому не позволила, да, похоже, иного и не ждали, даже удивились бы, если я доверила кому все это хозяйство. Только руководила куда шкаф поставить, а куда полки прибить. Письменный стол я вообще поставила в углу у окна. Удивились, но не рассказывать же, что я специально оставила центр комнаты для занятий. Вот Грег понял. Рядом с кладовой поставили еще один стол с перочинными ножами и заготовками перьев. Это место я торжественно показала Воробью, сообщив, что пока он не научится хорошо очинять перья, пусть даже не надеется на уроки грамотности.

Наконец все разошлись, и я осталась одна. После дневной суеты даже скучно стала. Присела за столом у окна и долго наблюдала за двором, где, собственно, располагались главные удобства. Отличный видок, точно на туалет, типа «сортир». Букв только не хватает, всего одна кабинка, общая. Поморщилась и переставила стул к другому окну, это на улицу выходит, можно за прохожими наблюдать… а им за мной. Надо бы кустики какие посадить под окнами и занавески повесить на окна. Завтра скажу Грегу. И вообще, пойду‑ка я спать, устала. Конечно, хорошо бы помыться, но тут ведь целая проблема: ни ванны, ни душа. Вышла во двор, подняла из колодца ведро воды и, морщась, умылась ледяной водой. Я вроде бы видела тут душевую кабину с бочкой наверху, но сейчас нет сил смотреть, завтра, а пока и так сойдет. Набрала еще одно ведро и оставила на крыльце. За ночь нагреется, завтра с утра сгодится умыться, магией на улице лучше не пользоваться, пока не решу проблему безопасности. Все, а теперь с чистой совестью и чистым телом в кровать и на боковую. Спа-а–ать…

На следующее утро первым появился у меня не Григ, как я ожидала, а Рамон с профессором университета, который принимал у меня экзамены. Я даже умыться толком не успела, вчера весь день дом в порядок приводили, сегодня думала помоюсь, но и тут выдернули. Только и успела ведра из колодца поднять, присмотрев подходящий закуток у дома, явно и рассчитанный для этого. К тому же с ними пришел еще один мужчина, моложе Джока, хотя явно физическими упражнениями он избалован не был, под мышкой он держал папку из мягкой кожи, а в другой руке сумку, явно тяжелую. Едва войдя, он с облегчением взгромоздил ее на стул и глянул на меня.

— Это что ль, твой уникум, Джок? Что‑то мелковат он.

Я выпрямилась во весь рост, стараясь казаться выше.

— Знаете, уважаемый, — ядовито уведомила я хама, — если вам оторвать ноги, то мы с вами как раз окажемся одного роста! Если вас так смущает мой рост, можем провести операцию выравнивания. Господин Рамон, вы не окажете мне услугу?

Рамон плотоядно улыбнулся и обнажил меч. Гость испуганно попятился и забормотал про то, что его неправильно поняли, что он вообще‑то не хотел никого обидеть. Я махнула рукой, типа прощаю. Мужчина плюхнулся в кресло, облегченно вздохнув. За его спиной Рамон продемонстрировал мне открытую ладонь с растопыренными пальцами, аналог нашего большого пальца вверх, жест одобрения и восхищения.

— Э-э… Ларс, не надо пугать моего коллегу, пожалуйста.

Я покосилась на Рамона. Тот пожал плечами.

— Ларс удобнее.

Ну удобнее, так удобнее.

— Я не пугаю, профессор. Не люблю, когда ничего не зная обо мне, делают какие‑то выводы по моему росту. Я старше, чем выгляжу.

— А, да-да. Хорошо. Познакомься, Ларс, мой коллега, учитель географии, профессор Роналг. К нему в руки попали записи одного путешествия, но они…

— На торнском, — кивнула. — Вы это говорили при нашей первой встрече.

— Да-да. Скажи, ты сможешь перевести?

— Не знаю. Если бы у меня были словари…

— А-а–а, словари! Коллега, будьте добры.

Роналг, сердито покосившись на меня, видно не прости шутки, встал, взял принесенную сумку и стал выкладывать из нее книги. Пять штук и довольно толстые. Взяла одну. Надо же, отпечатанная, значит от магов, словари торнского, грамматика его же, словарь устоявшихся фраз. Солидно. Еще один словарь, озаглавленный как словарь редких слов и синонимов. Хм… такого мне раньше не попадалось. Пролистала ради интереса. Ого! Где ж такая книга раньше была! Тут как раз все те слова, что попались мне в одной книге в библиотеке Голоса. Ясно, что написана она была тысячу лет назад, а словари я использовала из библиотеки Кайтаидов. Вот и не поняла почти ничего. А тут вот они, эти слова и современные синонимы. И краткая история слов. Кто‑то постарался, составляя ее.

— Самая ценная книга тут, — потрясла я ею. — Давайте посмотрим текст.

Роналг раскрыл паку и вытащил листов двадцать, записанный мелким почерком. Я взяла первый лист, посмотрела на Рамона. Тот кивнул.

— Все оплачено, хотя когда Джок говорил о небольшом тексте, я ожидал действительно небольшого.

— Я тоже.

— Так ты можешь перевести? — не выдержал Роналг.

Я молча взяла первый лист, захватила парочку словарей и отправилась за письменный стол, выдернула с полки чистый лист и достала перо. С ходу перевела первое предложение, со вторым пришлось помучиться и даже залезть в словарь, о третьем скорее догадалась по контексту, но все равно проверила. Перевела первый абзац, записала его в чистовую и протянула текст Роналгу.

— Вот первый абзац. Если такой уровень перевода вас устраивает и возражений нет, я берусь за работу.

Профессор географии удивленно посмотрел на меня, на листок, принял его с явным скептицизмом, но по мере чтения скептическое выражение с его лица исчезало, сменившись удивленным. Он перечитал текст несколько раз, потом взял оригинал и просмотрел его, вытащил из‑за пазухи еще один лист и перечитал. Я не удержалась и заглянула в него тоже. Оказалось, перевод текста выполненный кем‑то другим. С грубейшими ошибками, кстати, а одно предложение вообще переведено ни к селу, ни к городу.

— Это кто ж связку существительное-глагол умудрился перевести как определение? Там же ясно стоит указатель на части речи. А пятое предложение вообще кошмар, тупо взяли из словаря первые значения и успокоились.

Роналг поспешно скомкал лист с переводом.

— Меня устраивает перевод и цена устраивает.

— Вы больше не считаете, что переплачиваете? — ехидно поинтересовался Рамон.

— Не считаю. Господин Ларс, когда можно прийти за переводом?

Ого, уже господин! Приятно. Я взяла папку и бегло просмотрела текст. Тут все просто, а вот тут есть непонятные места. В общем, неопределенно.

— Не могу точно сказать. Все зависит от сложности текста, а его сходу трудно оценить. Есть простейшие места, а есть не очень понятные. Вот эти знаки мне непонятны, надо будет смотреть в книгах, либо догадываться о их значении по смыслу. Приходите через три дня, тогда я либо закончу перевод, либо скажу более точные сроки.

— Три дня! Да у нас месяц возились!

— Месяц возился не тот, кто написал ваш перевод, который вы в мусор отправили? Он мог и год возиться.

— Хорошо-хорошо. Я буду через три дня.

Когда профессора ушли, Рамон залез под плащ, достал оттуда мешочек и положил его на стол.

— Твоя доля от задатка. Ровно половина.

Я развязала его и высыпала монет. Ого! Золото! И не просто золото, с печатью магов, защищающей от подделки. Такая монета на Алкене ценилась даже выше золотого императорской чеканки. Корова стоила шестьдесят медяков, солидный дом можно было построить за десять золотых. У меня же на столе лежал золотой и двадцать серебряных монет. Если это задаток, то какая окончательная цена?

— Гм, Рамон, а можно золото разменять?

— Разменять? Я наоборот, принес его, думал, ты копить будешь.

— Копить? Что за чушь? Рамон, ты посмотри вокруг, не дом, а сарай! Мне занавески на окна нужны, нормальная мебель, хочу у себя в комнате коврик какой постелить…

— Все-все, понял! — Рамон поднял руки, смеясь. — Как я упустил такую очевидную вещь, что дом пустой.

Он издевается, да? Или действительно считает, что кроме кровати и обеденного стола в доме больше ничего не надо?

— Р-р–р!

— Устрашен и ухожу, — Рамон сграбастал золото. — Пришлю с посыльным серебро.

Я проводила его и снова вернулась во двор к оставленным ведрам. Подняла голову и осмотрела бочку на крыше душевой. Забралась по лестнице и заглянула внутрь. Воды, конечно нет. Поднять ведра магией не проблема, но тут столица и магов полно шастает, а на улице скрыть магию намного сложнее, чем в доме. Блин, это мне что, ручками ведра таскать для душа?! Ненавижу магов! Хочу ванную с горячей водой!

На лестнице и застал меня Григ, когда я пыхтя, затаскивала ведро с водой к бочке душа. Несколько секунд наблюдал за моим пыхтением, а потом начал ржать. Я опрокинула в бочку ведро, уселась на верхней ступени лестницы и обиженно уставилась на него.

— И что тут такого смешного?

— Извини, просто ты сейчас напоминаешь скролика, это такой небольшой забавный зверек…

— По-твоему, я зверек? — совсем обиделась я.

— Нет-нет, ты человек, только не надо так сверкать глазами. Спускайся. Я поговорю с Рамоном, пусть пришлет кого‑нибудь для тяжелых работ: дрова наколоть… — Ух, еще и дрова!!! В голове сплошные ругательства. Ненавижу магов! — …воду натаскать. Вот только платить ему тебе придется из своего заработка.

— Много? — хмуро поинтересовалась я.

— Десяток медяков в месяц.

— Согласна. Пусть приходит в полдень и наполняет бочку и готовит дрова.

Я спустилась вниз, а Григ подхватил ведра и стал наполнять бочку сам. Я уселась в стороне на полено и стала проверять теорию, что человек может бесконечно наблюдать, как работают другие люди. Теория получила подтверждение — было не скучно.

Григ вылили очередную порцию воды, и ненадолго присел отдохнуть.

— Я обдумал то, что ты мне показала по бою магов.

— И?

— Не торопи. Я заметил, что в бою маги избегают касаний оружия оружием.

— Григ, ты можешь представить себя парирование мечом меча со скоростью мага и силой мага? Не выдержит либо меч, даже самый укрепленный магический, либо рука у мага.

— Я это прекрасно понимаю. Ты учти, что мы на границе воевали не мечами магов, а обычными и парировать ими удары тоже удовольствие ниже среднего. После ударов приходилось лезвие править, иногда и вывих вправлять. Это все, кончено, у новичков. А вот опытный солдат никогда напрямую парировать удар не будет. А чуть ударив по лезвию сбоку вполне можно отвести удар. Если же такой вот толчок сделать со скоростью мага, то атакующий может и провалиться, подставившись.

— Такие приемы я тоже знаю.

— Если ты передала мне все знания, то я их видел. Примитивно и прямолинейно. У меня сложилось ощущение, что у магов все ориентировано на магический поединок, меч просто приложение, средство отвлечения внимания.

Я задумалась. А ведь Григ прав. Все приемы начинались атакой меча, но во время связки предусматривалось как минимум три магические атаки. Средства атаки рекомендовалось выбирать каждому магу самостоятельно в зависимости от его способностей.

— Ты прав. И о чем это говорит?

— О том, что боя как такового у магов нет. Есть отдельные приемы, вписанные в поединок магии и все.

— Хм… Думаешь, это мне поможет?

— Не повредит точно. — Григ поднялся и снова отправился за водой, продолжая говорить уже на ходу: — Это научит тебя более точно владеть телом в поединке. Конечно, с твоей скоростью и силой все будет по-другому, мне тоже придется учиться заново, но кое-какие этапы обучения я наметил и составил план.

Бочка оказалась заполненной. Я прогнала Грига с лестницы и забралась сама, осмотрелась, после чего специально для этой цели запасенным угольком накарябала на бочке руну защиты. Снова огляделась и сунула руку в ледяную воду и начала ее нагревать, проверяя утечку энергии. Она была, но намного меньше естественного фона, думаю, шагах в десяти уже никто бы не сказал, что тут кто‑то магичит. Замечательно, ну хоть проблему подогрева решила.

Хотелось сразу забраться под душ, потом покосилась на Грига. Если сейчас душ, а потом тренировка, то пропотею вся и снова под душ. Вздохнула. Хочу душ!

— Идем, покажешь, что ты там надумал.

Оказалось, Григ не только надумал, но и принес два деревянных меча, несколько деревянных же ножей, палки.

— Давай попробуем, — согласился он, протягивая мне меч. — Но пока без твое тени, отработаем все так. Ты можешь как‑нибудь отключить эти твои сверхспособности мага?

— Уже. Сейчас я по силе примерно равна тебе. Даже немного слабее. И двигаюсь хоть и быстро, но для тебя проблем не составит.

— Отлично. Давай пробовать.

Попробовали. Потом тренировались, отрабатывая движения. Это вид боя в корне отличался от того, чему меня учил Голос. Хорошо, что у меня память хорошая, а магия позволяет заставить и тело запоминать все движения. Как правило, мне хватала трех повторений, чтобы запомнить, это сначала сильно удивляло Григ, но он быстро привык, только потребовал аккуратности при первых движениях.

— Выучишь неправильное движение, потом не отучишь. Так что лучше медленно делай, но точно. Давай попробуем сразиться.

Сразились. Только успела парировать две атаки, как получила пинок в живот. Не сильный, но болезненный.

— Вот тебе первый урок, — без тени жалости заявил Григ. — Бой — не поединок на мечах. У человека две ноги, две руки и голова и все это надо использовать в бою, любой момент ловить. Победил тот, кто остался жив.

Будто я этого не знаю. Вообще, Григ напрасно воображает, уж чему-чему, но искусству убийства всем, что под руку попадется, меня обучили весьма основательно. Если я не применяла этих приемов против Грига, то вовсе не по причине собственного благородства. Я ж убью его просто, а он мне живым нравится. Да и не хочется демонстрировать свои таланты. Вот даже сейчас я могу убить Грига тремя способами без всякой магии, вон он подставил точку — нервный узел. Один удар туда и смерть от удушья гарантирована.

В разгар тренировки заявился Воробей. Пришлось заканчивать.

— Не думал, что ты так быстро обучаться будешь, — сообщил мне Григ перед уходом. — Я сегодня подумаю и пересмотрю расписание тренировок. Завтра утром приду и продолжим.

Я кивнула, запрела дверь. Отправила Воробья тренироваться чинить перья, а сама полезла в душ. Неземное наслаждение! Мыло вот только так себе, но да ладно, на такие мелочи уже не стоит обращать внимания. Плескалась минут двадцать. Мало? Вода в бочке кончилась, зараза!

— Я готов! — в душевую кабину заскочил Воробей. Хорошо я уже успела одеться, что, впрочем, не помешало мне надавать ему по шее и прочитать лекцию на тему поведения воспитанных мальчишек, которые стучатся прежде, чему куда‑то войти.

Лекция на него впечатления не произвела, а вот угроза в следующий раз оторвать ему голову заставила задуматься и пообещать впредь стучаться.

— А перья я закончил делать, — наконец сообщил он.

— Идем смотреть. — Посмотрела. Внимательно. — Что ж… для первого раза сойдет.

Воробей надулся от гордости и засиял улыбкой, которая тут же увяла, когда я сгребла все подготовленные им перья и отправила в мусорное ведро.

— Вот только зачем ты так глубоко их расщепил, скажи на милость? Их теперь ни поправишь и писать нельзя.

— Я думал, так лучше будет, — буркнул он.

— Думать тебе тут не надо, надо делать так, как я показывала.

— Еще попробуем?

— Нет, мы сейчас идем на рынок за покупками. Кажется, прибыл посыльный от Рамона.

Стучал действительно посыльный, который принес кошелек с деньгами, а еще сообщил, что ему велено сопровождать меня на рынке, если я соблаговолю туда пойти. Носятся со мной, однако, в гильдии. Хотя, если я что‑либо понимаю, то уже одним заказом с университетом я заработала для гильдии больше, чем десяток иных членов зарабатывали за полгода. Неудивительно, что все мои прихоти, не очень обременительные, надо сказать, выполняются моментально.

Воробей в восторг от предстоящего похода не пришел, ему учиться хотелось, но выбора у него не было, пришлось идти с нами, точнее ехать. Эти двое еще не представляют, как попали! Я дома обожала ходить по магазинам, а вот в этом мире до сегодняшнего дня у меня никакой возможности пробежаться за покупками. И вот впервые у меня появились серьезные деньги и возможность их потратить, а самое главное необходимость этого. Ох и оторвусь же за все последние три года!

Воробей хоть и недоволен, но спокоен, а вот посыльный этот опытный, слишком он как‑то пугливо посматривает на мой пылающий энтузиазм и взгляд у него какой‑то обреченный. Интересно, в чем он провинился, что его назначили меня за покупками сопровождать?

Ну да ладно. Так, что нужно купить определила, с остальным на месте разберемся. Ого, Рамон даже телегу выделил, значит, ограничений по массе тоже нет… ну почти. Оторвемся! Кажется, последнее я вслух сказала, поскольку посыльный как‑то обреченно вздохнул и совсем сник.

Глава 5

Выделенная телега для вещей не развалилась только потому, что у меня закончились деньги. Возможно из‑за того, что я слишком долго была лишена места, где я могла бы почувствовать себя дома, я накупила всякой мелочи, не несущей практического смысла, но создающей уют. Заодно увидела то влияние, которое имеет гильдия в городе. Стоило моему сопровождающему что‑то шепнуть продавцу, как торг моментально прекращался, а цена снижалась до разумной величины, при этом товар моментально заменялся «более лучшим», как убеждали меня продавцы. И хорошо еще, что особо большие вещи, как шкафы и кресла, не пришлось грузить на телегу, все это обещали доставить к дому.

Уже дома поняла, что расставить все покупки я сегодня просто не успею. Время, конечно, еще есть до того, как стемнеет, но, в конце концов, надо заняться и тем, за что мне платят. В результате вещи свалили во дворе под навес, расставив только мягкие кресла — большую комнату, куда первоначально хотели все сгрузить, я загромождать не дала. Где мне утром тренироваться? Ничего не случится, если покупки ночь на улице проведут — дождя не ожидается, а остальное пустяки. Воров, как меня уверили, тоже опасаться не стоит.

В общем, выгнав всех, я уселась за столом и приступила к переводу. Воробей хотел было остаться, но мне удалось отговорить его, заявив, что будет только мешать. Так что пока не стемнело, писала, потом, навесив морок на окна, зажгла осветительный шар на столе. Не портить же мне зрения свечами, в конце концов?

Перевод оказался труднее, чем ожидала, так что до того, как ушла спать, перевела только две страницы. Если и дальше так пойдет, то точно не успею в обещанный срок. Ладно, посмотрим, вроде там дальше попроще.

Утром, только я успела принять душ, пришел Григ.

— Я был в гильдии и попросил прислать побольше людей, чтобы вещи расставить. Торн не очень доволен. Гильдия, конечно, обещала о тебе заботиться, но это не значит, что надо ее использовать как носильщиков.

— У меня денег больше нет, — буркнула я. — К тому же дом обставляют один раз, он же тут вообще пустой.

— Я так и сказал, потому Торн особо не возражал, ворчал для приличия. Так как? Продолжим тренировку?

Я кивнула.

— В таком случае покажи, как ты запомнила те связки, что я тебе показывал.

Все‑таки никак он не хочет поверить, в мою абсолютную память и в силу магии, позволяющую отработанные движения перенести и на уровень рефлексов, словно все они повторялись мной несколько сотен раз. Хотя, конечно, повторение лишним не будет, потому молча достала деревянный меч и показала все движения, с каждым разом делая их все быстрее и быстрее.

— Отойди, — попросила я. — Сейчас попробую использовать магию и проделать все в высоком темпе.

Григ послушно отошел в угол, а я приготовилась, подняла меч… Атака! Движения четкие, каждое новое — продолжение предыдущего, но нарушен тот баланс магии и тела, к которому я привыкла, на очередном резком повороте я не справилась с инерцией и влетела в стену, мягко сползла по ней.

— Ларесса! — Григ бросился ко мне.

— Назад! — рявкнула я, тяжело дыша. — Не подходи! Мне надо подумать.

— Но…

— Ничего со мной не случилось, я не человек, помнишь? Была бы человеком, тогда переломала бы все кости, а так только ушибы.

— Но ведь больно, наверное.

— Ерунда. Боль — всего лишь боль, перетерплю, привыкла. А пока не отвлекай, я должна все обдумать пока впечатления свежие, иначе повторить придется, а мне не хочется.

— Привыкла? — как‑то странно спросил Григ, но не дождавшись ответа, отошел обратно, наблюдая за мной из угла. Я же прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь понять, где ошиблась. Сообразила, люди, лишенные возможности применять магию, тренировками достигли того уровня, когда начинают действовать добиваясь максимальной отдачи. Поскольку мое тело благодаря тренировкам и памяти вполне может справиться с тем, что предлагает Григ, то я резко поднялась на другой уровень. Ведь люди постепенно, шаг за шагом, оттачивают приемы, развивая гибкость, силу, скорость и точность движений и так же постепенно привыкают ко всему этому. Гибкость, скорость и сила у меня уже есть, а вот с точностью проблема, поскольку тело еще не приспособилось к этому. Так что либо набивать шишки, приобретая опыт, либо снижать скорость, либо придумать какую‑то хитрость. Первые два варианта мне не понравились, третий… а что если…

Я встала и снова приготовилась к бою. Атака, поворот, связка, выход, меня начало заносить и я тут же прыгнула, вышла из прыжка, продолжая падение, но теперь я перевела его в перекат, совершенно непредсказуемый. Выход, удар, прыжок с разворотом, выпад, новая связка, опять прыжок, но до того как меня захватила инерция. Чем хорош еще прыжок — он гасит любую инерцию и из прыжка я уже выхожу с нулевой скоростью, а потому могу сразу начинать новую связку. Как просто и не надо сложнейших тактических схем придумывать, главное, чтобы одна связка после прыжка четко перетекла в другую, а это достигается простейшей тренировкой. Проверяем.

Одна связка, прыжок, вторая, прыжок.

— Я же не вижу ничего, — проворчал Григ из угла, когда я на мгновение замерла. Остановилась, тяжело дыша.

— Кажется, я придумала как совместить твои приемы и магию. Сейчас покажу. А ты сядь на стул, иначе свалишься, когда я тебя к кукле подсоединю.

Григ, пока я создавала тень и восстанавливала вчерашнее заклинание, надо будет потом амулет сделать для скорости, устроился поудобнее на стуле. Наконец я все закончила и недалеко от меня замерла Тень.

— Смотришь? Атакую.

Я старательно демонстрировала все, что опробовала. Однажды Григ вмешался, попросив вместо одной связки продолжить атаку другой. Попробовала. И правда, лучше, потренировалась в этом.

— Сильно, — восхищенно выдохнул Григ. — Теперь я понимаю, как маги в одиночку армии разгоняют.

— Сказки, — буркнула я, опускаясь на пол. — Армия любого мага числом задавит.

— И какие потери у нее будут? — ехидно спросил Григ.

Я задумалась.

— Может быть половина убитых и раненых. От численности, кстати, мало зависит, все равно ведь одного человека не смогут все одновременно атаковать, а луки против заговоренных доспехов все равно не очень эффективны.

— И ты полагаешь, что люди выдержат такие потери и не побегут? Да они начнут разбегаться уже после первой сотни погибших. Кстати, мечи против магических доспехов тоже не очень эффективны. А у тебя, кстати, они есть?

— Издеваешься? — хмуро поинтересовалась я. — Где бы я их взяла? Да и не нужны они мне, я же не могу ведь в них ходить, я не маг официально.

— Официально?

— Скажем так, мои враги даже не догадываются, что я маг и это дает мне кое-какое преимущество. Потому между доспехами и неожиданностью я выбираю сюрприз. Кстати, кажется, пришли грузчики гильдии.

— Ты только их так при них не назови, — посоветовал Григ.

— Это понятно, — хмыкнула я, выглядывая в окно. — Ага и Воробей с ними. Ладно, продолжим завтра, а пока под душ залезу, распорядись тут, пожалуйста.

Поприветствовав гостей, я ушла во двор принимать душ, свалив всю руководящую работу на Грига, благо объяснила ему что и куда надо затаскивать. Воробей отправился чинить перья взамен тех, что испортил вчера.

Выйдя из душа и понаблюдав за кипевшей работой, я решила не мешать и ушла готовить чай, которым и угостила всех помощников. Быстро они управились, правда, ничего удивительного тут не было, их десять человек пришло, моментально вся разнесли и расставили. Выпив чая, Григ и остальные отправились по своим делам, но тут же заявился еще один мужчина лет пятидесяти, крепкий, но не очень высокий. Представился Воромеем и заявил, что я его наняла. Сначала не поняла о чем он, но тут же вспомнила разговор с Григом.

— Вы воду таскать будете?

— И дрова рубить, двор мести.

— Все во дворе в сарае. Ведра, метла. Колодец…

— Думаю, отыщу его, — без тени улыбки перебил меня мужчина и отправился во двор.

Я минуты две понаблюдала за ним и убедившись, что дело свое он знает, вернулась в комнату, где бедолага Воробей готовил уже пятнадцатое перо. Я осмотрела их все и кивнула.

— Пойдет.

— Пойдет? Да я их очень хорошо сделал!

— Правда? — деланно удивилась я. — Замечательно, потому как ты их делал для себя.

— А?

— Ага. Вот хотела показать, где ты ошибся и что неправильно сделал, но раз ты уверен, что все отлично — хорошо. Кто я такая, в конце концов, чтобы поправлять великого мастера.

— Издеваешься? — нахохлился мальчишка.

— Садись, — ткнула я в стул пальцем. — И бери листок. Конечно, издеваюсь, а чего ты хотел? Или ты всерьез полагаешь, что знаешь, как надо делать перья, лучше меня?

Я достала карандаш — свинцовый стержень, зажатый между двумя тоненькими дощечками. Толстый и неудобный, но за неимением лучшего пойдет. Аккуратно вывела на листе букву «А».

— А теперь бери перо… стой! Разве я сказала макать его в чернильницу? Вот теперь выкидывай его и бери чистое. И на будущее, сначала дослушай меня, а потом делай. Бери перо и аккуратно обводи букву, которую я написала. Вот так. — Я сжала руку мальчишки в своей, показав как правильно держать перо, и аккуратно повела его рукой, обводя букву по линии. — В общем вот, обводи и вспоминай те слова, которые начинаются на эту букву, потом мне их скажешь. Тренируйся.

Я пересела за другой стол, откуда был виден Воробей и придвинула текст для перевода. Глянула на мальчишку. Тот, высунув язык от усердия, медленно вел кончиком пера по чернильным линиям буквы. Рука дрогнула, послышалось тихоненькое ругательство и новая попытка. Я хмыкнула и придвинула словарь. Где я там вчера остановилась?

Ближе к вечеру я прогнала Воробья отдыхать, а то у него уже в глазах начало двоиться и руки трясутся от усердия в учебе, иначе трудно объяснить его букву «а», больше похожу на каракатицу. Сам Воробей этим смущен не был ни капли и ушел гордый собой до безумия — впервые написал букву! Если бы не боязнь получить по шее, наверное сейчас кричал бы об этом на всю улицу.

Вовремя спровадила, пришел Григ и тренировки продолжились, на этот раз был спарринг с Тенью. Да уж, это совсем не то же самое, что глупая кукла. Григ хоть и плохо еще освоился, но он даст сто очков тому убожеству, с которым я тренировалась раньше. К тому же он начал обучать меня сражаться не только мечом, но и ножом, а потом рассказывал о ловушках в лесу.

Маги все‑таки самовлюбленные самоуверенные идиоты. Это же надо настолько игнорировать придуманное людьми. Совершенно недооценивают изобретательность обычных людей, лишенных магии. Но именно отсутствие магии заставляет активнее шевелить мозгами, придумывая такое, до чего ни один маг не додумается. Конечно, против мага все эти ухищрения все равно не тянут, но, блин, соедини придумки людей и возможности магии и получится сногсшибательная смесь. Вот как, КАК можно пропустить боевое искусство пограничников? Почему уверена, что они пропустили? Ну я же видела тренировки паладинов и воинов Дома у Кайтаидов. И видела тренировки приезжающих гостей. Ничего по уровню и близко нет. Да, маги быстрее, сильнее, тут никакое искусство не поможет, но ведь это не значит, что и для них это не нужно. Прав Грег, все боевое искусство магов крутится вокруг магии и без нее все их приемы ничего не стоят.

Следующие три недели ничем особым мне не запомнились. Утром и вечером мы тренировались с Григом и вроде бы у меня заметны были серьезные успехи, так и сам Григ говорил. Сам он прекрасно освоился с управлением Тенью и теперь победить его было очень трудно. Ближе к обеду приходил Воробей и садился осваивать написание букв. Он бы с утра приходил, но кто ж его отпустит, у него ведь и свои обязанности в гильдии есть. Подозреваю, тут еще Григ постарался, чтобы он не мешал нам во время тренировок, так что во время их мальчишка был занят в других местах.

Еще я изучала город. Первое правило Интерфектора: приходя в новое место — изучи его лучше местных. Я и изучала. Под видом прогулки я заставляла Воробья показывать мне все достопримечательности, улочки и переулки. Я не пропускала ни одного поворота, не проверив, куда он ведет. Изучила тупики на предмет возможности сбежать из них через заборы или крышу. Воробей такими экскурсиями не очень интересовался, считал, что так и должно быть. Я слушала его рассказы про корабли и моря, а остальное его мало волновало. Малец, видать, совсем истосковался по слушателю, раньше‑то наверняка, все гнали его с рассказами, а тут нарвался на того, кто слушает. И ради этого он готов был показать даже канализацию. Возвращались с прогулки, садились за урок. Тут, правда, я только показывала написание буквы, а дальше уже Воробей сам тренировался, а я в это время занималась переводами.

Тут, кстати, полнейший успех. Мой перевод текста так понравился, что вскоре заказы посыпались одни за другим. Оказывается, в университете скопилось множество текстов на торнском, некоторые даже с переводом, но откровенно плохим, а вот переводчика не было. Ну почему им не нужно переводить с архейского или ирилийского? С этих языков я могла бы с листа переводить, но нет, нужен переводчик именно с торнского! Хотя понятно почему, переводчиков с первых двух языков и без меня хватает, а вот с торнского нет никого. Зато работой я точно обеспечена надолго.

Еще неделю обдумывала свои дальнейшие планы. В городе я чуть меньше месяца и хотя изучила его насколько возможно, но к реальной цели своего пребывания здесь не приблизилась. Конечно, время еще есть, но пора бы что‑то делать, а то расслабилась совсем, волосы начала отращивать, питание, опять же улучшилось. И даже расти начала (ура!). В конце концов, решила, что еще недели две потрачу на изучение города, и надо будет посетить тайники Интерфекторов, проверить, чем я располагаю. Помнится, Голос очень настойчиво советовал зайти в них. Ничему‑то меня жизнь не учит и ведь вроде бы помнила про бесплатный сыр…

К первому тайнику Интерфекторов я подходила со всей осторожностью. Первые два дня просто изучала окрестности, потом еще день наблюдала за местом активации телепорта и только после этого решилась на его посещение. Нарядившись в темный костюм, я на закате тайком покинула дом, пройдя мимо наблюдателей от гильдии воспользовавшись тенью. Эти наблюдатели доставали меня с первого дня, как я оказалась в гильдии. Уж не знаю, заподозрил ли что Рамон или просто обеспечивал безопасность ценного приобретения, но меня оставляли без присмотра только дома, а все остальное время за мной постоянно следили. Иногда видела одного шпика, иногда их было двое, редко трое. Не то, что они меня беспокоили, но определенные неудобства доставляли из‑за них же приходилось прибегать к разным ухищрениям. Да еще маскировка… Я все еще не решалась выходить на улицу без маскировки Интерфекторов, правда сейчас она только немного изменяла мое лицо, чтобы не дай бог меня не узнал кто из Дома Кайтаидов. С памятью магов это вполне могло случиться, тем более во Фламине присутствовали маги самых разных Домов, мало ли кто меня мог видеть, стоявшей на всех церемониях за спиной Маренса. Правда, сейчас лето, традиционное спокойное время, когда большинство магов разъезжается по замкам. Вот осенью тут от них будет не протолкнуться.

Вышла из тени, огляделась, ментально прощупывая окрестности, тут главное не переборщить с мощностью щупа, иначе все маги сбегутся посмотреть кто тут хулиганит. Никого. Оставаясь настороже, продолжаю двигаться по улице оставаясь в тени домов. Именно в тени, не погружаясь в нее. Эти Интерфекторы недоделанные, не могли нормальное заклинание сделать, а то двигаться внутри тени настоящий кошмар. Как здорово было бы дойти до места вообще не выходя из нее, благо вон какие тени от заходящего солнца.

Ворча под нос, я не забывала, тем не менее, об осторожности. До места добралась без происшествия, только однажды пришлось прятаться от какой‑то загулявшей компании, но они оповестили о своем присутствии заранее, громко вопя пьяными голосами какие‑то бравурные песни. Солдаты, что ли? А вот телепорт. Вызвала на руке печать Интерфекторов и приложила к ключу. Что ж это за ключ, что сохранился тысячу лет? Таким может быть не предмет, а только место, но вот как это реализовано практически… все‑таки мастера эти Интерфекторы по таким штучкам, недаром же целую лабораторию спрятали так, что даже когда над ней возвели замок нового Дома, то и тогда ее не обнаружили.

Даже зная, что ничего страшного произойти не может, меня слегка трясло. Телепорты ведь такая штука, что она либо срабатывает, либо нет. Размазанный человек в пространстве, перенастройка точки выхода — все это сказки для новичков, которыми более старшие товарищи пугают неофитов. В связи с этим для меня до сих пор оставалось загадкой, каким образом Маренс сумел случайно оказаться в моем мире, как он говорил, в результате сбоя. Понятно, что соврал тогда, но все же как?

Телепорт сработал и я оказалась в ярко освещенной громадной пещере, судя по ощущениям, очень глубоко под землей. Я стояла в круге телепорта, надежный, как танк, все руны вырезаны на большущей гранитной плите, в самом центре красовался герб Интерфекторов. Да уж, не завидую тому, кто попробует воспользоваться этим телепортом без печати.

Я сошла с постамента, огляделась. Хм… первое впечатление обманчивое, не такая уж и большая пещера, хотя и не маленькая. У стен аккуратные стеллажи, рядом сундуки, шкафы. И отовсюду явственно ощущается магия, очень похожая на ту, что была в лаборатории. Не сразу сообразила, что это магия сохранения, или стазиса, как я ее называю.

Что ж, приступим к… к… блин, как там это слово называл папа? А, точно, инвентаризации.

Сундуки с едой я сразу отставила в сторону, помня «превосходный вкус» еды из лаборатории после тысячелетнего стазиса. Так, золото, драгоценные камни, это все ерунда, а вот энергетические накопители пригодятся. Захвачу один и встрою в защиту дома, это очень сильно повысит его защищенность. Путь тогда ко мне попробует кто сунуться, даже архимага прибью, тупой силой задавлю.

Одежда… ой, сколько тут одежды. Самых разных размеров и фасона: лохмотья нищих, одежда чиновника той эпохи, совершено бесполезная сейчас, еще куча разных фасонов и стилей, так же бесполезных. Идея‑то хорошая, только вот не носят сейчас такое, надо бы постепенно заменить все это будет. А вот и оружие. Метательные ножи, духовые трубки, замаскированные под дудочки, беру вместе с набором игл. Ого, да тут целая химическая лаборатория… или алхимическая. Неважно, но зато тут есть очень редкие вещества, которые так просто не достанешь и которые нужны для многих сильных и полезных заклинаний. Захватим несколько баночек особо ценного, дома поэкспериментирую.

Возиться тут можно было еще долго, но время поджимает. Ладно, все равно за один день все не изучишь, завтра еще вернусь. Пока складываем все, что пригодится, и в телепорт. Домой я вернулась уже глубоко за полночь, а завтра ведь вставать очень рано, тренировка…

Утром Григ опоздал. Впервые на моей памяти. Встревоженная, я уже хотела было бежать в гильдию, как тот завалился в дом, до ужаса возбужденный, чем‑то встревоженный, но одновременно и довольный.

— Ларесса, слышала новости? — с порога озадачил он меня?

— Григ, ау! — помахала я у него перед лицом рукой. — Я только что из кроватки, душ успела принять, а во сне новости ко мне не являются.

— Кто вас, магов, разберет, — проворчал он, — вдруг являются?

— А в лоб не хочешь?

Вопреки всему, Григ не отшутился, как обычно, а плюхнулся в кресло, схватил кувшин с водой и начал жадно пить прямо из горла, игнорируя стоявшую рядом кружку. Я чуть приподняла одну бровь, но решила дождаться, когда гость немного успокоится. Скрестила руки и облокотилась о стену, наблюдая. Вот Григ закончил пить и шмякнул кувшин на стол, едва не разбил.

— Убийцы магов вернулись! — рявкнул он, глядя на меня.

Не знаю, какую реакцию он ждал, но я просто не поняла.

— Прости, кто?

— Убийцы! Сейчас все маги в панике носятся по всему городу, сегодня ночью в городе пробудилось сразу несколько алтарей… А, ты же все равно не понимаешь, откуда ты только взялась такая, общеизвестных вещей не знаешь. Слушай, — Григ снова схватил кувшин и сделал очередной глоток.

— Может кружку возьмешь? — поинтересовалась я.

Тот отмахнулся.

— В общем когда‑то давно существовал один очень сильный Дом. У них была какая‑то особая магия, отличающаяся от магии других Домов. Их сила очень пугала остальные Дома. Возможно, все бы и обошлось, но этот Дом выступил против магов, защищая людей.

В общем‑то, я уже поняла о чем речь, только удивлялась, что случилось и как это все понимать. Но в этом месте моя челюсть оказалась в районе пола, благо Григ снова приложился к кувшину и не видел выражение моего лица. Интерфекторы — защитники людей? Выступили против магов? Может, он какой другой Дом имеет в виду и я чего‑то не понимаю? Но именно это удивление словами Грига помогла мне не показать своих реальных чувств к тому, что стало известно о возрождении Дома Интерфекторов.

— Вот тогда‑то, — продолжил Григ, — остальные Дома и выступили против них. Была страшная война. Тот Дом не просто так прозвали убийцами магов, они сумели разработать очень эффективное оружие против магов, позволяющее убивать их даже простым касанием.

Ну да, ну да, слышала я об этом и даже читала у Кайтаидов. Надо же, какой живучей оказалась запущенная кем‑то глупость. Разработанное оружие, убивающее магов простым касанием. Да если бы все было так просто, то и люди могли бы легко убивать магов: сделай такими стрелы и засыпай ими магов, какая‑нибудь, да коснется кого. Но что же, черт побери, происходит?! И тут же поняла. Голос! Вот сволочь!!!

Григ продолжал что‑то говорить, но я уже не слушала, усиленно размышляя. Глупо, конечно, обвинять Голос, это всего лишь сгусток заклинаний с псевдоличностью и действует он так, как ему когда‑то велели. Вот что он имел в виду под возрождением Дома вопреки воле. Эти древние маги все предусмотрели. Ведь был же шанс, что тот, кто натолкнется на лабораторию и пройдет испытание решит оставить все эти умения для себя, не светясь и живя в свое удовольствие. Вот и предусмотрели разные варианты. Путешествие пешком в столицу — было всего лишь первым этапом испытаний. Вот ведь… надули как младенца! То‑то Голос так уговаривал меня отправиться именно пешком и под полной маскировкой, лишающей всех магических сил. Его же идея была, хотя и я ее одобрила. А вот сейчас, вспоминая те размышления, понимала, как ловко он подвел меня к этой мысли. Типа если маг — интерфектор не сможет дойти до столицы, то такой и не нужен — в отбраковку. Посещение тайника — второй этап. Кто же в здравом уме откажется от кучи золота, хранящегося там? Раз дошел и освоился настолько, что посчитал возможным посетить тайник, значит, пора сделать следующий шаг и весь магический мир оповещается о возрождении Дома Интерфекторов. И теперь у такого испытуемого, у меня, то есть, только и остается выбор: либо вечно прятаться от охотников, либо собирать сторонников, обучая их и стараясь выгрызть себе место под солнцем. Не справлюсь, что ж. Голос готов ждать еще тысячу лет.

Сволочь! Сволочь! Сволочь! И я дура! Ведь знала же, что никому нельзя верить, почему я решила, что Голос на моей стороне? Нет, формально, он на моей стороне, как главы Дома. Только для него на первом месте Дом, а уж кто там во главе его, ему совершенно до лампочки. И основная его задача не моя безопасность, а возрождение Дома и ради этого он пойдет на что угодно. Но пока я единственный маг Интерфектор, он будет обеспечивать мою защиту по мере сил, но, опять‑таки, не в ущерб основной цели. Вот влипла.

— Эй, ты меня слушаешь?

— Что, прости?

— Говорю, ты слушаешь меня?

— Да-да, просто задумалась. И чем нам это грозит?

Григ пожал плечами.

— Понятия не имею. Нам, может и ничем, а вот магам… Кто бы ни взялся за возрождение древнего Дома, но к магам, полагаю, у него накопился большущий счет.

— Эй, ты не забыл, что я тоже вообще‑то маг?

— Э-э–э… прости, как‑то упустил из виду. Но, думаю, если ты не полезешь в эту свару, то ничего с тобой не случится.

Угу, будто у меня есть выбор. Вот на кой меня понесло в этот тайник? Чего мне не хватало? Надо срочно вспоминать, что я там читала про алтари Интерфекторов. Тоже их изобретение. На самом деле алтарь — минителепорт — ретранслятор для небольших предметов. Когда Интерфекторы уже отметились как наемные убийцы высшего класса, светить свои личности для них стало опасно. Вот и придумали способ получения заказов и при этом остаться в тени. Есть алтарь Интерфекторов, всем известно, где он находится, надо только прийти туда, положить листок с именем жертвы и золото в качестве задатка, и средство для связи. Если заказ принимали, заказчику выставляли окончательную сумму. Соглашался, заказ выполняли. Нет, сообщали, где он может забрать свой задаток, оставляя себе какой‑то процент.

Уничтожить алтарь невозможно просто потому, что физически его там нет, он надежно спрятан в тайнике, а в месте перехода только связующее заклинание, позволяющее перекидывать небольшие и неживые предметы. Разрушишь его, так алтарь через несколько минут заново все восстановит. А сам алтарь всего лишь перенаправляющее заклинание, отправляющее предметы туда, куда указал маг. И если я активировала всю эту систему из тайника, то, скорее всего, все алтари замкнутся именно там. Хм… ну да ладно. Все равно ничего не поделать, подождем.

Тренировка в этот день не состоялась, а все приходящие ко мне активно обсуждали только одну новость. Наслушалась столько глупостей про древний и благородный Дом убийц, что порой хотелось одновременно смеяться и плакать. Хоть бы задумался кто о самом сочетании: благородный убийца. Тот еще оксюморон. А вот маги и в самом деле устроили настоящий кипеж. Воины Домов и паладины прочесывали кварталы, выискивая непонятно что. Я не показывалась из Дома без надежной маскировки, но даже под ней предпочитала покидать дом как можно реже. И как тут снова посетить тайник?

Решила, что раз уж все равно поднялся шум, то и забывать о тайнике не стоит, слишком много полезного в нем есть. На третий день меня осенило. Ночью забралась в подвал, подвесила осветительные шары и принялась очищать пол, а потом, вспоминая теорию, стала создавать телепортационное заклинание, привязывая его к телепорту в тайнике. Для такой привязки нужна ключевая последовательность рун в телепорте-приемнике, но с моей памятью восстановить их не проблема. Стирая и правя руны, прокладывая силовые линии, я провозилась три ночи. Не высыпаясь, на тренировках стала проигрывать Григу. Тот хмурился, но почему‑то посчитал, что я испугалась возрождения Интерфекторов.

— Ларесса, да не бойся ты, не такие уж и отмороженные эти Интерфекторы были, чтобы убивать всех магов подряд. Только тех, кто против них выступал. А ты и людей не обижаешь…

— Если не перестанешь нести чушь, я тебя обижу, — огрызалась я.

Кого я сейчас с удовольствием обидела бы, так это тех, кто создал Голос. Ведь ясно же, что восстанавливать Дом лучше втайне… правда я не уверена, что собиралась это делать. Кажется, потому те так и поступили, не оставляя выбора. Ну тут мы еще посмотрим! Вот разберусь с телепортами и сама найду дорогу домой, а Голос путь других идиотов ищет еще тысячу лет. Только Маренса прибью.

При первой проверки готового телепорта я немного мандражировала. И ведь делала я на тренировках телепорты, только не на такие большие расстояния и без привязки. Ладно, тут или работает или нет, третьего не дано. Шагнула в круг и запитала его энергией. Мир померк… я зажмурила глаза, потом осторожно приоткрыла один. Уф, сработала! В тайнике!

— А это что? — я наступила на что‑то позвякивающее. В прошлый раз этого не было.

Нагнулась и подняла. Бумажка и кошелек? В следующий миг я выражалась исключительно на великом и могучем, ибо в местных языках таких крепких ругательств нет. Я вспомнила все слова, которые слышала от мальчишек и на улице, порой даже не понимая смысла сказанного. Заказ! Ну не сволочи, эти маги? Всего лишь четыре дня как стало известно о возрождении Дома, как уже первый заказ! И ведь не себя обвиняют в подлости и жестокости, а убийц, по сути, инструменты! Вот возьмись я за этот заказ, кто будет больше виноват: я, исполнившая его, или тот, кто заплатил? Но при этом себя этот заплативший будет считать благородным магом, а меня грязным убийцей! А вот и средство связи — небольшой амулет.

Активировала его и высказала все, что думаю о подонке, хотя совсем головы, к счастью, не потеряла и говорила измененным голосом, заодно приняв меры, чтобы амулет не обнаружили. Высказавшись, отправила золото на тот алтарь, откуда оно прибыло, а после безуспешно пыталась отключить алтари, чтобы они больше не пересылали мне заказов. Бесполезно, система оказалась простой как кирпич и такой же надежной. Чтобы разрушить ее надо отыскать все алтари и разломать их, но где они находятся, я не знала, а Голос об этом не говорил. Зная же о талантах Интерфекторов в маскировке, я понимала, что отыскать их все просто нереально.

Домой я вернулась уставшая и злая. Уснуть не смогла, потому освежила в памяти теорию построения телепортационных порталов

Утром, как обычно, заявился Григ.

— Интерфекторы начали действовать! — огорошил он меня с порога. Я едва стакан с водой не выплеснула, настолько ошарашил.

— Что?

— Вчера ночью убили какого‑то мага, а рядом оставили листок с изображением печати Интерфекторов!

Я в мире единственный Интерфектор и я точно никого не убивала, тем более такие вот театральные жесты совсем не в характере этого Дома. Они предпочитали убивать либо тихо, либо с шумом, который использовали для отвлечения внимания, но никак не наоборот и уж точно они никогда не оставляли чего‑либо как свидетельство своей работы. Тем более изображение печати, не саму печать. Явно кто‑то прикрылся, неужели этому поверят? Ну люди ладно, могут и поверить, а вот маги?

— Ты чего такая задумчивая? В последнее время ты сама не своя, как услышала про Интерфекторов. Поверь, не убивают они просто так.

— Тебе откуда знать? Знаток, блин, убийц магов! То же мне, нашел добродетелей! А ты знаешь, что они целые семьи вырезали, если им ставили такую задачу? Люди-люди-люди! Да плевать они хотели на людей! Защитников скуликов нашли!

— Эй, ты чего? — Григ от моей вспышки даже растерялся.

— Прости, — буркнула я. — Просто раздражает все это до ужаса. Все носятся с этими убийцами… Вот объясни, как убийца может быть благородным? Он благороден тогда, когда не тебя убивает? Людей они не трогали? Там им не платили за них, вот и не трогали. Людей маги и без их помощи убивали.

— Вроде как ты ничего не знала о них, когда я тебе сообщил новость про возвращение Убийц?

— Прости, — ядовито заметила я, — когда ты рассказывал о благородных убийцах защитников людей, я не поняла, что это про них. Григ, в отличие от тебя, я читала хроники той войны. Даже учитывая, что писали ее победители, это страшно.

— Вот именно, их писали победители! А что бы сказали сами Интерфекторы?

Я махнула рукой. Бесполезно в чем‑либо убеждать его.

— Давай тренироваться, сейчас мне это особенно нужно.

— Собираешься воевать с Интерфекторами?

— Если понадобится… — я посмотрела Григу в глаза. — А на чью сторону ты в этом случае встанешь?

— На твою, конечно, — без колебаний отозвался он. — Тебя я уже довольно давно знаю, и ты помогла мне однажды, а этих Интерфекторов я и не видел ни разу.

Судя по дошедшим до меня слухам, маги ничуть не поверили в версию убийства интерфектором, но напряжение в городе сгустилось почти до осязаемого уровня. Ясно, что мага убили маги, а значит, кто‑то решил под шумок разобраться со своими делами, прикрываясь Убийцами. Следы Интерфекторов тоже не нашли и постепенно шум затихал. Только ко мне продолжали приходить заказы, за последние дни уже три. Ну не наглость ли?

А еще в городе появились отряды сумасшедших людей, ходивших по улицам в балахонах и плащах — убийственное сочетание в одежде. На плащах красовался неумело нарисованный герб Интерфекторов, примерно такого же плана, что был изображен в храме в лесу. Маги их не трогали, просто внимания не обращали (кто‑то там умный среди них нашелся, сообразивший не накалять обстановку), императорские стражники беззлобно гоняли. Люди первоначально присоединялись к их шествиям, но уже на третий день, когда стало ясно, что никто на них не обращает никакого внимания, все стало стихать. Но эти маньяки с упорством летящего с обрыва булыжника продолжали устраивать свои шествия. Лично мне хотелось их прибить и порой мечтала, чтобы маги, в конце концов, испепелили идиотов. В любом другом городе так бы и сделали, но столица совершенно другой случай. И чего им дома не сидится, болванам?

— Грядет спасение, грядет спасение, грядет спасение…. — под этот монотонный бубнеж мимо меня прошла очередная толпа человек в десять придурков, а я вынужденно стояла у обочины, не в силах перейти на другую сторону к дому.

— Поубивала бы! — бурчала я, глядя на это безобразие.

— При виде них закипает разум мага? — ехидно поинтересовался у меня Григ, когда мы оказались дома, и он сгрузил мои покупки на стол.

— При виде них у меня закипает здравый смысл, — отпарировала я. — Скажи, ты в самом деле веришь в то, что они там несут?

— Обычные сумасшедшие, — пожал он плечами. — Чего ты так все близко к сердцу принимаешь?

— Устала, просто.

Еще бы не устать. В последние дни я только и занималась по ночам тем, что инспектировала тайники в городе и соединяли их телепортационными каналами. Не знаю, сколько раньше было тайников, но и сейчас их сохранилось восемь штук. А этой ночью впервые прыгнула в тайник в другом городе и налаживала сеть там. Если так и дальше пойдет, то через месяц я свяжу телепортационными каналами все сохранившиеся тайники в городах империи Исмаил. На другие страны пока не замахивалась. Только вот энергию жрут эти прыжки немерено, если бы не энергетические накопители, которые я тоже подсоединяла к телепортам, не знаю, чтобы я делала. Теперь я понимаю, почему маги пользуются телепортами только по необходимости — после них ощущаешь себя выжатым лимоном. И это ведь прыжки через стационарные порталы, а если прыгнуть из временного на пустое место, так потом несколько дней в себя приходить! Такое сколдуешь только в качестве чрезвычайной меры, когда ничего другого уже не остается и на выходе такого прыжка желательно иметь надежное убежище с преданными людьми, которые на эти несколько дней беспомощности тебя укроют и позаботятся.

Заявился Воробей, требуя очередной урок.

— А ты сделал то, что я говорила в прошлый раз?

Мальчишка с гордостью продемонстрировал тетрадь со своими каракулями, на этот раз он тренировался писать слоги, соединяя уже пройденные буквы. Нет, надо серьезно заняться его почерком, это же читать невозможно.

— Воробей, скажи, ты для кого писать собираешься? Для себя или что‑то другим тоже хочешь писать?

— Э-э–э… ну если я буду писцом… наверное и для других тоже.

— Скажи мне тогда, чучело, будет ли этим другим приятно разбирать твои каракули? В общем, бери тетрадь и перепиши все аккуратней. Можешь сесть за мой стол, я все равно уже почти закончила перевод, там немного осталось, а за текстом придут только завтра.

В комнату, переваливаясь с боку на бок, вошла неимоверных размеров женщина.

— Здравствуй, Ларесса. О, и это охламон тут, — добродушно проворчала она, глядя на мальчишку.

— Здравствуйте, тетя Галла, — поздоровалась я. — Вон сумка на столе, я купила, что вы просили.

— Ага-ага, вижу. Отлично. Сейчас я вам такой пирог испеку, пальцы вместе с ним съедите.

Тетя Галла появилась в доме недавно, когда я пожаловалась Григу, что не успеваю готовить, убирать, переводить, а еще и тренироваться. Вот эту тетю и прислала гильдия. Сначала я отнеслась к ней очень недоверчиво, но правильно говорят, не суди о книге по обложке. Тетя Галла оказалась на редкость добродушной женщиной, которая очень переживала о несчастном ребенке, то есть обо мне, который вынужден жить одна одинешенько без родителей. В общем она твердо решила заменить мне если не мать, то тетю, так и просила себя называть — тетя Галла. Как‑то очень легко и непринужденно ей удавалось и поддерживать чистоту в доме и снабжать меня вкуснейшей едой.

А однажды Григ заметил как я, разувшись, стояла у косяка двери и ножом делала зарубку, отмечая рост. Я подпрыгнула от радости по поводу взятия очередного (целый сантиметр!) рекорда раньше, чем заметила, что он смотрит. Как он тогда хохотал! Только чудо сохранило ему жизнь в тот день! Ух и сердилась я на него. Григ же потрепал меня по голове, успокаивая.

— Ты действительно выросла с нашей последней встрече в лесу.

— Конечно, — заявила я, все еще сердясь. — Каждый день теперь ем… и молоко пью.

Григ умилился.

— Ну чисто ребенок… — после этих слов он прятался от меня до вечера, кажется, поверил, что убью если появится раньше.

В общем, дома было весело и сердилась я, в основном, чисто для проформы, поддерживая реноме гордых и недоступных для простых смертных магов. А вот все происходящее в городе заставляло меня тревожиться по-настоящему.

В дверь постучали.

— Кто там? — отозвался Григ.

— Карн. Я от Торна!

Григ открыл дверь. Вошедший молодой парнишка лет шестнадцати огляделся, увидел меня и кивнул.

— Ларесса, Торн просит тебя срочно прийти к нему. Говорит, что‑то важное.

— А я нужен?

Карн бросил на Грига быстрый взгляд и пожал плечами.

— Не знаю, про тебя Торн ничего не говорил. Хочешь, пошли.

— Пройдусь, пожалуй, — подумав, согласился Григ. — У меня тоже есть к нему разговор.

В здании гильдии квартала все было как обычно: шум, гам, кто‑то что‑то обсуждал, кто‑то просто развлекался, кто‑то скучал. К Торну на этот раз меня проводили без задержек, а Григ отправился куда‑то в другую сторону, заявив, что будет позже.

Торн, предложив мне садиться, жестом велел остальным удалиться, а сам сел напротив.

— Такие вот дела, Ларесса, что маги, кажется, очень встревожены всеми слухами.

— Понимаю, — согласилась я. — А я тут причем?

— Был приказ проверить всех гостей города, без печатей слуг Домов, алламагов, или императорских печатей и доложить о таких кому следует… Ты же понимаешь, что я не могу пойти против приказов магов?

Я похолодела. Торн пристально смотрел на меня, но надеюсь у меня получилось скрыть напряжение. Как хорошо, что я сняла маскировку перед походом сюда — не люблю такие неожиданные вызовы. Торн ждал, я молчала.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — наконец не выдержал он.

— О чем?

— От того, насколько ты будешь со мной откровенна, зависит наш дальнейший разговор.

— Так вроде бы я все рассказала и Григ подтвердил…

— Григ обязан тебе жизнью, а потому он на твоей стороне. Скажу больше, если бы не Григ, ты бы была уже мертва, несмотря на всю пользу, которую приносишь гильдии. Я, знаешь ли, не люблю, когда меня водят за нос. Но Григу я верю и уверен, что он никогда и ничего не сделает против меня или гильдии. И раз он ручается за тебя, значит уверен, что ты того стоишь. Тем не менее, я хочу знать правду.

Молчу, думаю.

— Я не понимаю.

Торн встал и направился к двери, говоря по дороге:

— Чистая случайность. Из другого города к нам прислали одного гонца с очень интересной историей, которая, впрочем, к его поручению никакого отношения не имеет. История интересна сама по себе. Ну интересна и интересна, я бы послушал и забыл, но он, опять‑таки случайно, заметил Грига и вспомнил его, как одного из героев своей истории. И мне вдруг стало интересно, а узнает ли этот гонец другого героя этой истории, уж очень описание его напоминает кое-кого.

Торн открыл дверь и кивнул кому‑то, в комнату вошел мальчишка. Я повернулась и замерла. Вот гадство!!!

— Ларс?! — удивленный голос от двери полный недоумения. — А почему ты в плать… э-э–э…

— Ты всегда отличался отменной тупостью, Паук, — обреченно буркнула я. И этот парень когда‑то казался мне симпатичным.

Глава 6

Все‑таки Григ молодец. Если бы не он, даже не знаю, что бы сейчас делала, но даже с его предупреждением растерялась — никак не ожидала появления Паука. Но может оно и к лучшему, иначе у меня не получилось бы изобразить растерянность в ответ на это обвинение. Григ верно сказал, что скрыть наше рабство от Гильдии не удастся.

— Ты всерьез полагаешь, что гильдия до этого не докопается? — хмыкнул он, после моего удивления в ответ на вопрос что я собираюсь говорить, когда меня спросят про рабство. — Маленькая наивная девочка.

Ненавижу, когда он так меня называет!

— И что ты предлагаешь делать?

— Ничего. Я почти все сделал. А тебе, когда зададут такой вопрос, надо будет сделать так…

Вот и посмотрим, что там Григ наделал.

— Я ведь не ошибусь, если предположу, что у тебя нет рабской печати, иначе ты никогда бы не вошла в город. Григ тоже не вошел бы. Не объяснишь мне этот момент? Если я правильно помню, ты говорила, что помогла Григу когда его поймали охотники.

— Правильно, — кивнула я. — После нашего бегства с корабля работорговцев. Его схватили посланные в погоню охотники, а я как раз рассталась с этим вот… рыцарем в белом плаще и уходила в лес. Там на него и наткнулась.

— Хм… вот как? И почему ты об этом не говорила раньше?

— Григ не велел. Сказал, чтобы я говорила, будто его поймали до того, как его заклеймят.

Для лжи это было бы чересчур, тем более Торн знал, что Григ находится в здании гильдии и проверить эти слова ничего не стоит. И знал, что я знаю об этом, а потому лгать вот так нагло не буду.

— Гм… А как вы с ним избавились от печати?

— Не могу сказать.

— Гм… Девочка, ты понимаешь, что сейчас…

— Торн, я немного поправлюсь. С большим-большим намеком. Я ни не хочу сказать, а именно НЕ МОГУ.

— А… — И тут Торн сообразил. Замолчал и задумался. — Разыщите Грига!!! — Вдруг рявкнул он.

— Правильно, — согласилась я. — Он тоже говорил, что если у вас возникнут вопросы, чтобы я попросила позвать его. — Я покосилась на Паука, стоявшего в стороне и рассматривающего меня, раскрыв рот. Показала ему язык. Похоже, только сейчас он поверил, что я тот самый Ларс.

— Ларс, но как ты…

— Я тебе говорила, что есть разные пути, ты выбрал свой. Я на тебя очень злилась. Очень! Потом успокоилась и поняла, что ты вовсе не обязан был делать иной выбор, что в чем‑то ты прав. Поняла, но простить не могу, а потому давай просто забудем о том, что было раньше и не будем напоминать друг другу о том времени.

— Но ты… ты девчонка!

— А ты что, шовинист?

— Э… — Паук завис.

— Что‑то имеешь против девушек? — поправилась я.

— Нет, — затряс тот головой.

— Тогда к чему вопрос?

— Но… почему ты мне не сказала?!

— А я что, должна была весь караван оповестить об этом? Я маскировалась не для того, чтобы обо мне все знали.

— Так вот почему ты постоянно отворачивалась от меня, когда в туалет ходила и рубашку снимала!

— Ты тупица, Паук! — рявкнула я. Судя по выражению лица Торна, с интересом прислушивающегося к нашему разговору, он со мной был полностью согласен.

— Но почему не сказала после побега?!

— Я и хотела это сделать!!! — уже орала я ему в лицо и наступая на него, сжимая кулаки. Паук пятила, пока не уперся в стену, в поисках помощи он затравленно посмотрел на Торна, но тот демонстративно скрестил руки на груди и с любопытством слушал. — Хотела! Но ты меня опередил! Помнишь, что ты тогда мне сказал? Ты сказал, что не можешь меня взять с собой! Что помогут только тебе! Ты оставил меня там в лесу одну! И ты еще смеешь спрашивать, почему я тебе ничего не сказала?! Паук, заройся в самую большую кучу навоза и не отсвечивай! Я твой выбор приняла, но это не значит, что теперь, когда и я избавилась от печати, можно делать вид, будто никакого разговора в лесу не было! Я понятно выражаюсь?

Паук нервно закивал.

— Вот и умничка, — я ласково похлопала его по щеке. — А теперь сядь, заткнись и постарайся не попадаться мне на глаза.

В комнату вошел Григ, спасая Паука от окончательного позора. Увидел его, на миг замер, потом посмотрел на меня, хмыкнул, повернулся к Торну.

— Что‑то случилось?

— Вот этот малец поведал одну интересную историю…

— Дальше можешь не продолжать.

— Почему ты мне не сказал о том, что все‑таки попал в рабство?

— Я сказал об этом, но не тебе. И мне велели молчать. — Григ сделал какой‑то жест рукой.

— А-а–а, — Торн явно успокоился. — Что‑то настолько важное было, что ты обратился наверх через мою голову?

— Сам не понял, честно говоря, — пожал плечами Григ. — Потому и решил подстраховаться, да и тебя подставлять не хотелось. Там меня выслушали и велели молчать. — Тут Григ повернулся к Пауку. — Только никак не ожидал, что тут этот тип появится и начнет трепать языком не по теме.

Ой, чего‑то Паук так с лица сбледнул? Вспоминая его рассказы о том, как в гильдии относятся к болтунам, мне его стало почти жалко.

Григ же подошел к Пауку и положил ему руку на плечо, посмотрел ему в глаза.

— Скажи мне, юноша, кто просил тебя трепать языком везде, где не попадя о рабстве? Или избавился от печати и решил, что ничего больше не страшно? Я ведь, так понимаю, что тебе печать снимал свободный маг, сотрудничающий с гильдией. Тебе не приходило в твою тупую голову, что своим языком ты подставляешь его, ибо если историю дойдет до мага любого Дома, то их может заинтересовать маг, снимающий рабские печати?

Нет, я в Грига почти влюбилась! Это же надо так все повернуть, что теперь не мы оправдываемся, а этот болтун!

— Я… я… я….

— Что? — так ласково спросил Григ, что меня в дрожь бросило. Пусть никогда Григ не обратится таким тоном ко мне. — Вот теперь мне что делать? Есть приказ свыше про рабство и печать не упоминать, а ты об этом растрепал всей квартальной гильдии. Итак?

Я отвернулась. Мда. Теперь Паука мне стало жалко по-настоящему. Не знаю, что в этом страшного, но судя по всему, ему было страшно до ужаса, раз даже штаны намокли, но мне совершенно не хотелось смеяться — поняла, что сейчас почти произнесен приговор.

— Твое счастье, что я не твой смотрящий, но твоему руководству я о произошедшем сообщу, а там уже как оно решит.

Раздался грохот рухнувшего тела.

Григ удивленно вскрикнул, потом сплюнул.

— Вот ничтожество! Ларс, — вдруг обратился он ко мне моим мальчишеским именем. — Скажи, чего ты возилась с этим ничтожеством?

Я повернулась, с жалостью гладя на лежащее бессознательное тело Паука.

— Он был первым за долгое время, кто заговорил со мной просто как приятель. Думала, что смогу найти друга… первого за много лет. А… а что с ним будет?

— С ним? — Григ слегка пнул тело. — Да ничего. Не такая уж и тайна это все, просто трепаться не принято. Если у него смотрящий строг, может приказать язык парню отрезать, но это вряд ли. Хотя накажет, наверняка.

Торн, все это время молча наблюдавший за происходящим, подошел к двери и кого‑то позвал. В комнату зашли сразу двое.

— Уберите этого отсюда, — кивнул он на тело. — Приведите в чувство и пусть он сам себя потом в порядок приведет.

Ухмыляющиеся мужчины подхватили лежащего подростка и вынесли из комнаты. Судя по их ехидным рожам, Паука вскоре ждет весьма печальная слава.

Дождавшись, когда провинившегося вынесут, Торн повернулся к Григу.

— Я так понимаю, о произошедшем в лесу, после вашего бегства с корабля, лучше не спрашивать? Как, кстати, тебе удалось освободиться?

Григ на мгновение растерялся.

— Кандалы были старые… кажется. Руками растянул и… да и охрана там какая‑то… — И тут он замер, раскрыв рот. Я видела, с каким усилием он удерживался, чтобы не посмотреть в мою сторону. Кажется, только сейчас он всерьез задумался о побеге с корабля и быстро уловил очень много разных нестыковок, а зная, что я маг… — В общем, повезло, что охрана несла вахту спустя рукава.

— А ваши печати снял маг, — кивнул Торн, глядя на Грига.

Тот развел руки, посмотрел на меня, на Торна и быстро зажестикулировал, изображая глухонемого. Торн поморщился и повернулся ко мне.

— Григ говорит, что ты не знаешь тайного языка, а он может рассказать все только с его помощью и просит переводить тебе. Говорит, что раз все стало известно, то не видит смысла скрывать, хотя все равно расскажет все без подробностей, ибо не имеет права идти против приказа вышестоящих.

Григ снова начал жестикулировать, когда закончил, Торн продолжил перевод:

— Он бежал с корабля, но тебя не видел.

— Я бежала раньше с Пауком, не стали дожидаться, чем там на корабле все закончится.

— И правильно сделали, — кивнул Григ. — Там потом такое началось, что… впрочем, неважно, продолжай Торн.

— В общем, он сказал, что уговаривал всех послушать его, но никто этого желать не стал и когда корабль пристал к берегу, разбежались каждый в свою сторону. Он ушел в лес, где его и поймали посланные в погоню охотники. Тогда он и встретил тебя… точнее ты его.

— Его к дереву приковали.

— Именно так он и говорит. — Торн глянул на меня довольно дружелюбно. — Он говорит, что ты отказалась его там бросить, хотя он и велел тебе убираться, ибо охотники были близко. И что ты освободила его и вы стали убегать вдвоем.

Новая порция жестикуляций.

— И тут в лесу вы встретили мага… странного мага… Он задал вам вопросы и его очень заинтересовал эктипос, который незаконно ставит печати. Он выслушал вас, расспросил, где стоит караван работорговцев, снял печати и ушел в ту сторону, а вы продолжили бегство, во время которого разделились. Хм… Могу от себя добавить, что тот эктипос погиб, мне об этом и сообщили в послании, присланном с Пауком.

— Зачем? — удивился Григ.

— Как я понял, Паука прислали как очевидца и свидетеля, а меня просили выяснить о произошедшем, ибо многое было непонятно. Очевидно, твою историю смотрящие зря скрыли, могли бы хотя бы первых квартальных предупредить, тогда не было бы такой накладки.

— Потому я сейчас тебе и рассказываю об этом, — кивнул Григ. — Ты сможешь им объяснить ситуацию и повлиять.

— Да понял я. А почему вы говорить не можете про мага?

Григ снова зажестикулировал.

— Вот как? Маг наложил какое‑то заклинание, из‑за которого вы ничего не можете сказать о нем. Но в заклинании обнаружился изъян, он блокирует только язык, но не руки.

Я едва не хмыкнула. Григ, я тебя точно люблю! Это же мой ляп! Мое заклинание и мой изъян в нем. Все повернул себе на пользу.

— Хм… странно, что живыми оставил.

Григ снова пожал плечами. А я решила внести свою лепту.

— Есть еще один момент. Григ этого не мог видеть, он стоял с другой стороны, а вот я видела под плащом. Я видела на рукаве рисунок… блин… не могу говорить. Но нарисовать могу.

Торн молча протянул карандаш и листок. Я, как умела, нарисовала герб Интерфекторов, но не оригинальный, а тот, что видела над дверью храма в лесу. Торн, при виде рисунка, нахмурился.

— Это точно? Точно такой?

— Я, конечно, не художник, но, кажется да.

— Хм… очень интересно. Значит, это маг Ожидающих? Тогда понятно, почему он помог и не убил. Везет вам на пару, нечего сказать. Вот что, Ларесса, подожди‑ка ты снаружи, а нам надо с Григом поговорить о взрослых делах.

Да пожалуйста. Я спокойно повернулась и вышла, как будто от мага можно утаить разговор, если он хочет его послушать. Короткое заклинание и пара меток заняла места в кабинете. Теперь настроиться на них и у меня в ушах зазвучали голоса Торна и Грига. Теперь осталось найти спокойное место и изобразить спящего, чтобы никто не мешал слушать. Пара пустяков.

— Ты действительно не видел этого рисунка? — услышала я озабоченный голос Торна. Ответа Грига я не услышала, видно просто покачал головой. — Плохо. Если окажется, что именно Ожидающие виновны в возникшей кутерьме с пробудившимися алтарями, то маги возьмутся за них всерьез, а у нас много на них завязано. И что теперь делать? Можно первыми донести…

— Это твоя забота?

— Может стать и моей, если наш план выгорит.

— Хм…

— Как же все не вовремя случилось. — Торн явно был раздражен и даже не пытался это скрывать. — Поговорить бы с тем магом, что вам помог…

— Почему бы сразу не попросить бессмертие, кучу золота и исполнения всех желаний.

— Не бухти, Григ, понимаю, что глупость говорю, но сейчас готов ухватиться за любую глупость. Кстати, а чего это Ларесса так взъелась на этого Паука? Я думал, она его на месте пришибет.

Григ хмыкнул.

— Понимаешь, она же его спасла. Если бы не она, Паук бы точно не пережил рабство. Видел я его после того, как печать ему поставили, сразу понял, не жилец. Да ты и сам видел таких людей, которые уже сдались.

— Понимаю…

— Ну вот и Паук так же сдался. А Ларесса его вытащила буквально с того света. Нянчилась с ним, чуть ли не с рук кормила, заставляла говорить, от других защищала, тормошила. Я же от н их недалеко был. Я в связке, а за нами была уже их, так что многое видел, хотя и не все слышал. В одном уверен, если бы не она, Паук там бы и сдох.

— А после побега он ее бросил, поскольку гильдия не стала бы помогать чужаку, — догадался Торн.

— Как я понял, да. Я встретился с ней как раз после этого. Торн, девочка очень сильно переживала по этому поводу. Видел бы ты ее тогда. Из нее словно душу вынули. Я бы этого Паука за одно это только прибил бы. Если бы она не смогла взять себя в руки…

— Все гораздо хуже, чем ты думаешь, Григ, — вздохнул Торн. — Я не стал это говорить при Ларессе, но… Понимаешь, гильдия уже давно установила связь с некоторыми свободными магами. Не буду говорить чем мы интересны им, но в ответ они оказывают нам мелкие услуги: амулет там зарядить…

— Рабскую печать снять, — понял Григ.

— Да. Я не успел тебе сказать до того, как ты уехал, а потом не смог связаться. В общем, каждый член гильдии был предупрежден о такой возможности.

— Паук знал?

— Когда попал в рабство — нет.

— А когда узнал?

— После бегства, когда расстался с Ларессой, он встретил человека из гильдии и тот ему все рассказал.

— Все равно не понимаю, почему ты сказал, что все гораздо хуже? Что ты имел в виду?

— Видишь ли, тот человек из гильдии уже встретился с беглецами… на цепи с Ларессой не только Паук и она была. И тот человек рассказал о рабстве. И о Ларсе. Он предложил Пауку вернуться и разыскать мальчишку, очень уж он заинтересовал его, посчитал, что его можно позвать в гильдию. А Паук отказался. Испугался с печатью возвращаться к охотникам.

— Вот сволочь, — выругался Григ. — А ведь она только из‑за него в этом караване торчала!

— Что ты имеешь в виду? — удивился Торн.

— А-а… э… Да, в общем, была у нее возможность удрать, но только одной. Без Паука.

— И она осталась? Вот уж странная она.

— Это верно. Но откуда ты об этом узнал, Торн? Я имею в виду о встрече Паука и члена гильдии?

— Рассказывали на встрече квартальных. Но тогда я просто не понял о чем речь. Даже не связал с тобой или, тем более, с Ларессой. Даже после рассказа Паука не понял, что тут есть связь. А вот когда ты говорил про то, что девочка его спасла, сообразил, что тот рассказ и этот связаны.

— Значит, Паук не захотел возвращаться за ней…

— Григ, а какие шансы были за то, что они ее отыщут? И какие шансы, что Паука с его печатью не найдут охотники раньше, чем они отыщут Ларса?

— Да все я понимаю. Я не понимаю, почему Паук не взял Ларса с собой!

— Кто такой Паук? Мелочь. Он не был уверен, что ему помогут, а с чужаком могли бы и без разговора выгнать.

— Этого он и испугался, — согласился Григ. — Ладно, если у тебя все, я пойду.

— Не так быстро. Бери свою подопечную и бегом в мастеровой переулок. Знаешь куда.

— Торн, ты…

— Заткнись, Григ, а. Это не ради тебя. Эта девчонка за предыдущие два месяца принесла гильдии денег больше, чем все остальные вместе взятые. Так что потерять такой источник дохода мне совсем не хочется.

— Тем более, часть идет прямо тебе, — хмыкнул Григ.

— И тебе тоже, Григ. Тебе тоже. А потому заботься о ней очень хорошо до тех пор, пока она не захочет уйти.

— И ты ее отпустишь?

— Григ, не делай из меня монстра. Не будь она с тобой, я бы еще подумал, как ее покрепче привязать к гильдии, но так… Я вот печенкой чую, что тут не все так просто и что‑то мне подсказывает, что не стоит ее удерживать силой, хотя сам не понимаю, почему. Так что да, я выполню твою просьбу, а ты отведи Ларессу куда велено.

Дальше слушать было бессмысленно и я поспешно развеяла заклинание. Григ, едва выйдя, подозрительно поглядел на спящую меня, не поверил, но говорить ничего не стал. Не дал и мне заговорить на улице, просто велел молчать и идти следом. Молчала и шла. Город я уже знала неплохо, потому прекрасно знала, где мы, но никак не могла понять зачем мы тут. Вошли в неприметный дом, и только тут Григ позволил себе немного расслабиться.

— Потерпи до дома с вопросами, — оборвал он меня. — А пока просто жди, это специальное место гильдии и тут есть один специальный амулет.

Амулет я не чувствовала, но поверила — снаружи дом не сканировался. Причем не тупая защита, а просто создавалось ощущение заброшенности. Но поскольку Григ в заброшенный дом меня не повел бы, то именно это меня и насторожило.

Не зная куда и зачем меня ведут, тут я даже Григу не доверяла, благо уже достаточно уроков получила, я все же рискнула отправиться в город без маскировки Интерфекторов, только с обычной магической защитой. Если специально не вглядываться, ни один маг ничего не поймет. Ну, а если какой маг вдруг по какой‑то причине заинтересуется неприметно одетой девчонкой в обществе, возможно, ее отца, и попробует ее просканировать… для того случая я приберегла парочку заклинаний. Так, на всякий случай.

Никто не заинтересовался, слава богу. Да и чего бы? Но моя паранойя не давала мне успокоиться, пока я не приняла все возможные меры предосторожности, в том числе и кое‑что убойное, сработавшее бы при попытке сканирования.

Но вот нас пригласили в комнату, где за столом сидел не очень приметный мужчина в простой одежде без всяких украшений. Он устало посмотрел на Грига, меня и махнул в сторону просторного кресла.

— Кого нужно метить? Садитесь.

Григ подтолкнул меня к креслу.

— Это эктипос императора, — пояснил он.

Эктипос императора… и тут поняла — тот, кто ставит императорскую печать жителя Фламина. То есть я теперь буду полноценным подданным императора и жителем Фламина. И как это получилось у гильдии? Или я не одна такая? Вот это, скорее всего, вряд ли Торн ради меня все это провернул. А деньги ведь нужны не только тем эктипосам, что ставят рабскую печать. Только о какой сумме идет речь тут?

Процедура простановки печати мало чем отличалась от той, что была при клеймении рабской печати. Единственное, что — печать оказалась намного более сложной и, в отличие от рабской, не оставила после себя какого‑либо видимого следа. Если бы я не ощущала ее, то и не поверила бы.

Для эктипоса, похоже, недоверие было в порядке вещей, потому он молча достал из сумочки на поясе какой‑то амулет, который сразу, едва его достали, засветился мягким зеленоватым светом. Эктипос поднес амулет к моей ладони и на ней высветилось изображение короны, которая вдруг словно выпрыгнула из руки и приняла вид объемного рисунка.

— Последняя проверка, — пробормотал он. — Покажи мне печать.

Я в недоумении подняла чистую ладонь, покрутила ее и посмотрела на амулет в руке эктипоса. Тот поморщился от моей недогадливости.

— Представь, что я обычный человек, встреченный тобой на дороге. Стражник. И я не верю, что ты житель Фламина и требую подтверждения, а такого амулета у меня нет. Ты должна мне показать свою печать, доказав, что не самозванка.

Я опять покрутила рукой.

— Мысленно прикажи печати появиться, — помог мне эктипос.

Я так и сделала и тотчас над ладонью вспыхнуло изображение короны, я даже ахнула.

— Отлично, — совершенно равнодушным тоном отозвался эктипос, не замечая ни моего удивления, ни моей радости. И тут же развернулся и отправился к столу, сел за него, достал пергамент и магический кристалл.

Присмотрелась — точно магический. И пергамент необычный, очень интересные чары — все, что написано на этом пергаменте этим кристаллом немедленно записывается еще в несколько мест. Полный архив и база данных. Подделывать императорскую печать совершенно бессмысленно, если не будет отметки о человеке в канцелярии, а пергамент и кристалл так же жестко привязаны к ауре эктипоса, как и само клеймо, которым он ставит печать.

Вот он внес все нужные данные и поднялся.

— Госпожа Ларесса, поздравляю вас с подданством его всемилостивейшего величества Эртона Третьего. — Протараторив эту фразу, он, не слушая моей благодарности, поспешно вышел.

На улице Григ снова отказался что‑либо обсуждать и только когда мы вошли в дом, он кивнул мне.

— Только скажи, нас тут точно никто не сможет подслушать?

— Григ, если бы могли, тут уже давно собрались бы все императорские паладины, после все тех магических экспериментов, что я устраивала. Но как вам удалось подкупить императорского эктипоса?

Григ пожал плечами.

— Думаешь, я все знаю? И потом, деньги — это ведь не все, что существует в мире. Мало ли способов. Ты лучше объясни, зачем ты с той картинкой вылезла? Откуда ты ее вообще взяла?

— А что‑то не так?

— Не знаю. — Григ задумался. — Но если история об этом дойдет до магов дома, то они вполне могут решить, что именно Ожидающие виновны в пробуждение алтарей, раскопав какой‑то тайник интерфекторов. И тогда может случиться бойня. — Григ глянул на меня, но я оставалась совершенно спокойной. А чего мне переживать по поводу каких‑то Ожидающих? Я и понятия не имею, кто это.

— Кто такие Ожидающие?

Григ хмыкнул.

— Порой мне кажется, что тебя в каком‑то подвале воспитывали, пряча от всех людей. — Я едва не расхохоталась — Григ, сам того не понимая, попал в точку. Именно в подвале и воспитывали, почти год солнца не видела. — Ожидающие, это…. Не знаю, секта, церковь, клан… Как хочешь называй. В общем, они поклонники Интерфекторов, считают, что те защитники людей и уздечка на магов. Некоторые маги тоже считают, что должны быть интерфекторы, чтобы маги не расслаблялись. Мол когда те были, магия развивалась, все лучшие заклинания были придуманы именно в то время, а сейчас даже не застой, а настоящая деградация.

Я вздернула бровь. Григ заметил и раздраженно дернул плечом.

— Чего смотришь? Я откуда знаю так это или нет, это у тебя надо спрашивать, что там у вас, у магов творится.

Если подумать, то эти маги могут оказаться и правыми. Ведь именно угроза от интерфекторов заставляла их шевелиться и думать. Едва угроза исчезла, исчез и стимул к развитию. Люди видят в интерфекторах защитников, маги стимул для развития.

— То есть в этой секте есть и маги и люди?

— Да. Уточняю — свободные маги.

— Да это понятно, кто ж мага Дома пустит туда, разве только как шпиона.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю.

— И Дома терпят их?

— Не совсем. В истории было несколько попыток их уничтожить, иногда это даже почти удавалось, но каждый раз эта секта возрождалась, приходили новые члены. И они научились хорошо скрываться. Только это вряд ли им поможет, если маги решат, что пробуждение алтарей их дело.

— Да могут и просто превентивно уничтожить, — предположила я. — Они Ожидающие, как я понимаю, потому, что ожидают возвращения Интерфекторов?

— Ну да. Что‑то там последний архимаг Интерфекторов наколдовал и сказал, что они еще вернуться и горе тогда тем, кто уничтожил их. Или что‑то похожее сказал. Предсказание было.

— Предсказания чушь, — буркнула я, задумавшись.

— Что?

— Говорю, что все предсказания чушь полнейшая. Будущее можно предвидеть, но только как вероятность. Если смотреть близко, то сделать предсказание легко, но чем дальше, тем больше путей, а уж рассчитать вероятность любого из них дело вообще нереальное, тем более ты просто не сможешь увидеть все пути, ибо многие из них могут появиться вследствие исполнения нулевой вероятности.

Григ откровенно завис, хотя честно и попытался разобраться в том, что я говорила. Я посмотрела на его вытянувшуюся физиономию и попыталась объяснить на примере:

— Вот ты находишься в комнате. У тебя есть несколько вероятностей: остаться тут, выйти через дверь, через окно, удариться в стену и потерять сознание. Но приоритетно то, что ты останешься, поскольку разговор не закончен. Я предсказываю, что в ближайший час ты останешься в комнате и будешь разговаривать со мной. Я предсказатель?

Григ хмыкнул.

— Вполне.

— И ты такой же предсказатель. Так вот, предсказание — это и есть озвученная вероятность события. Многие маги входят в транс, в котором рассматривают все возможности событий и вероятность их происхождения, на основе этого и строят предсказания. Но все они все равно остаются всего лишь наиболее вероятным развитием событием, но не обязательно оно случится. А после каждого события идут другие вероятности. И чем дальше в будущее, тем больше всего надо учитывать.

Григ, видно, представил эту картинку, даже головой затряс.

— Да уж.

— Теперь ты понимаешь, почему я говорю, что предсказание — чушь? А есть еще нулевые вероятности.

— Нулевые вероятности? Это еще что? — удивился Григ.

— Эм… как бы объяснить… О! Вот история. Двое мужчин нашли кошелек с деньгами и думают, что с ними делать. Один предлагает кинуть монету. Если упадет орел — деньги пропить. Если решка — прогулять в ресторане. Если на ребро встанет — разделить между собой и спрятать. А если в воздухе зависнет — отдать найденное женам.

Григ расхохотался.

— Как я понимаю зависание монеты в воздухе и есть нулевая вероятность?

— Точно. Однако если проходящий мимо маг их услышит и ради шутки заставит монету зависнуть в воздухе, исполнится именно нулевая вероятность, но предсказать такой исход не сможет ни один предсказатель.

— Ладно, — махнул рукой Григ. — Это все занимательно и даже забавно, но в нашем случае неважно. Спустя столько времени об Интерфекторах забыли, а потому на Ожидающих просто махнули рукой. Они не очень мешают магам, люди с ними сделать ничего могут…

— Из‑за магов у них?

— Ну да. Ожидающие стали третьей силой в мире: не маги и не люди. Постепенно они заняли свою нишу, все к ним привыкли и не обращают внимания. Они же говорят, что ждут возрождение древнего Дома и готовы ему служить.

— А если интерфектор действительно возродился? — предположила я.

— Спустя больше тысячи лет? Очень сильно сомневаюсь, — хмыкнул Григ. Скорее всего, маги что‑то там намудрили или действительно кто‑то нашел древний тайник. Вопрос только в том, что это сделал.

— Может быть, но вдруг? Значит, эти Ожидающие будут служить ему?

Григ расхохотался. И чего смеется? Я просто так спросила, совсем не хотела появляться перед ними, демонстрируя печать Дома. Может я и неопытная, но совсем не дура, чтобы верить первым встречным, купясь на название и декларируемую цель.

— Ларесса, маленькая наивная девочка… — треск, — уууй! Ларесса! Прекрати меня бить, больно же!

— А ты прекрати называть меня маленькой наивной девочкой!

— Ладно-ладно. Я не знаю, чего эти Ожидающие хотели, когда только появились, но сейчас они заняли свою нишу и она их вполне устраивает. Интерфектор, появись он реально, сломает все равновесие в мире. Ожидающие готовые работать и ждать своего будущего господина, но сильно сомневаюсь, что они действительно хотят его дождаться. Рядовые‑то члены может, и обрадуются, а вот верхушка… им же придется власть отдать. Думаешь, они так легко с ней расстанутся? Даже подозреваю, что эта верхушка сейчас активно сливает магам всю информацию о клане, боясь, как бы маги действительно не взялись за них, превентивно, как ты сказала.

— Ну и мерзость!

— Почему мерзость? — удивился Григ. — Все хотят жить. Ты лучше скажи, где видела тот рисунок? Не на плече же мифического мага?

— В лесу наткнулась на храм, на нем был этот рисунок.

— Хм… повезло тебе, что там не было никого. Ожидающие тебя живой не выпустили бы… — Тут он увидел мой удивленный взгляд и сообразил. — А-а–а! Совсем забываю, что ты маг. Тогда да. Хотя если бы с Ожидающими тоже был маг… Смогла бы с ним справиться?

Пожимаю плечами.

— Откуда я знаю? Зависит от его силы. Но сомневаюсь, что действительно сильные маги пойдут в свободные.

— Ты удивишься, насколько сильные маги порой покидают Дома.

Тут появился Воробей, пришлось отвлекаться и садиться с ним за занятия. Григ пообещал прийти позже, хотя явно хотел еще много что со мной обсудить, да и я еще не все выяснила.

От Воробья удалось избавиться только через три часа, да и то, подозреваю, не обошлось без Грига, поскольку прибыл посланник от Торна, который велел Воробью немедленно явиться в Гильдию, а едва мальчишка ушел, появился Григ.

— Не вовремя нас прервали, — буркнул он, — но может и к лучшему, мне тоже надо было дома побывать. Так вот, по Ожидающим…

— Забудь ты про них, — махнула я рукой. — Лучше расскажи, что ты там намудрил с магом. Я ведь герб этих Ожидающих не просто так ввернула, от тебя хотела отвести угрозу. Что ты там наврал?

— Фи, а еще девочка. — Григ глянул на меня очень укоризненно и покачал головой. — Тебя не учили, что врать нехорошо?

— Григ, — с угрозой протянула я, прищурившись. — Ква-ква, — напомнила ему.

Григ слегка побледнел, хотя и пытался сохранить хладнокровие.

— Врать руководствую гильдии слишком вредно для здоровья, — поспешно заговорил он, — тем более есть средства поймать на лжи и я не был уверен, что когда меня спрашивали у них не было нужного амулета. Потому я и не врал им. Честно рассказал про то, как попал в рабство, как бежал… что помнил. Это же ты побег устроила?

Врать я смысле не видела и кивнула.

— А то, что помнил, как рвал цепь?

— Ложная память.

— Это так каждый маг может?

— Нет. Тут специфическая техника конкретного дома. Да и мало там магии. К тому же она, как ты сам видишь, не очень надежная и недолговечная. Если бы ты задумался о побеге раньше, ты бы сам достроил все несуразности и объяснил бы их. Но чем дальше по времени, тем критичней ты все стал оценивать. Мне надо было тогда при встрече расспросить тебя о побеге, тогда бы сейчас ты так легко не догадался бы. А так сразу все понял и моя магия исчезла.

— Понятно… А зачем?

— Не хотела выставлять себя не первый план, если маги будут допрашивать людей. А так все твердо заверят, что побег произошел самым обычным образом, без всякой магии. Ты продолжай рассказ лучше.

— А что там продолжать? Ты же все слышала у Торна. Вот это и рассказал. Ну а то, что никто не догадался, что девчонка-замарашка претворяющаяся мальчишкой, тащившаяся в кандалах в рабском караване, и встреченный мною маг, снявший печати, один и тот же человек… разве я в этом виноват?

Я хмыкнула. Да уж. Я бы и сама не догадалась о таком.

— И тебе велели молчать?

— Да, хотя не знаю почему. На такое я не рассчитывал.

— А Торн не обиделся на тебя за то, что скрыл это?

— Торн на моем месте сделал бы тоже самое. Ларесса, ты не понимаешь, это не игрушки и есть правила, которые не посмеет нарушить никто. И несмотря на то, что мы с Торном друзья с детства, он первый убьет меня, если заподозрит в измене. Для него во всем этом главное было, что я не подставил гильдию и его. Убедившись, что это не так, он не стал копать дальше.

— Понятно, — я задумалась. — А кто вы?

— Что?

— Григ, у Торна слишком много власти для его должности. Паук мне рассказывал кое‑что о гильдии. Квартальный — слишком большой чин у вас.

— Не путай квартального и квартального столицы. Это очень разные вещи. Тем более первого квартального столицы.

— Первый квартальный — это…

— Председатель. Раз в год или по зову кого‑либо, квартальные собираются и обсуждают возникшие споры или какие‑либо важные вопросы, не затрагивающие что‑то глобальное. Торн там председатель.

— Понятно, — протянула я.

Григ вдруг огляделся, выглянул в окно. Я понаблюдала за ним, потом указала на кресло.

— Сядь. Нас никто не может подслушать.

— Это радует… хотелось бы такую защиту в одной из комнат гильдии… — он быстро глянул на меня, я сделала вид, что не поняла намек и выжидательно смотрела на него. Григ вздохнул. — Торн будущий глава всей гильдии во Фламине. Очень скоро состоится общее собрание, где он и будет утвержден — вопрос уже почти решенный. А я ездил договариваться с некоторыми главами других городов, склонял их на сторону Торна.

— Неожиданно… — все что и смогла сказать я.

— И ты в этом тоже заинтересована, потому и решил рассказать. Если Торн станет главой гильдии во Фламине, ты почти гарантировано получишь место в академии.

— Продолжай, — напряглась я.

— Как ты поняла, я тоже далеко не рядовой член гильдии. Я, Рамон и Торн дружим с детства. Когда я вырос, пошел служить на границу, а они остались. После окончание контракта, вернулся, а они, оказывается пошли в гильдию и даже заняли там кое-какие места. Им нужен был человек с боевым опытом, которому могли бы доверять. Так я стал руководить охраной у них. Торн — пробивной малый, потому именно он вышел на передний план. Рамон… он кажется раздолбаем, но в наших детских проказах именно он был заводилой. И когда нами руководил он — нас ни разу не поймали. План этого продвижения тоже его.

— Надо полагать, что вперед вы продвигались не в белых одеждах, — констатировала я. Григ нахмурился, но отвечать не стал, да я и не ждала.

— И он почти работал. Мне нужно было склонить глав некоторых городов на нашу сторону. Вот по дороге обратно меня и схватили. Теперь ты понимаешь, почему Торн и Рамон так благодарны тебе, когда я сказал, что ты спасла меня? Если бы я не вернулся, все полетело бы в пропасть, а потом убрали бы и их, как опасных конкурентов в борьбе.

Мда. А я почти поверила, что Торн и Рамон помогают мне и пошли навстречу всем моим капризам ради дружбы с Григом. Какое очередное разочарование в людях. С другой стороны, могли бы ведь и не пойти, услуга ведь уже оказана и уже ничего не стоит. Хоть благодарность им не чужда.

— И когда будет этот ваш совет?

— Через неделю. Должен был состояться вчера, но из‑за известных событий было решено его перенести — не все смогли попасть вовремя в город.

— И насколько вы уверены в своих силах?

— Почти полностью. Торн устраивает почти всех как компромиссная фигура. А после последних новостей это стало почти свершившимся фактом.

Я задумалась.

— И ты потащил меня с собой, прикрывал от своих, защищал, помогал и заботился, — печально констатировала я, — потому что знал, что я маг и в случае чего непредвиденного могу помочь и прикрыть. Потому и привел сюда и настоял на принятии всех моих условий.

На лице Грига мелькнуло виноватое выражение.

— Ларесса…

— Григ, не надо оправдываться. Я тебя понимаю и не сержусь. Наши интересы совпадают и я готова помочь вам по мере сил, но в ответ я рассчитываю на вашу помощь. Вы мне, я вам. Когда есть взаимозаинтересованность, отношения становятся более надежными, не так ли?

— Ларесса… послушай… я действительно искренне хочу тебе помочь, я же вижу…

— Не надо Григ. Пожалуйста. Для всех будет лучше, если мое отношение с гильдией будет основано на взаимных интересах.

— Я бы тебе помог в любом случае.

— Знаю. Я маг и могу отличить ложь от правды. И за твою искренность я тебе благодарна, честно. Но только тебе. Торну и Рамону я ничем не обязана. Намек понятен? А комнату вам сделаю в гильдии, если хотите, но только если не придется открываться им, что я маг.

— И как это сделать? — заинтересовался Григ.

— Завтра вечером зайди, я сделаю один амулет. В его присутствии никто никаким образом подслушать вас не сможет. А уж как ты объяснишь им где его раздобыл — твоя проблема.

— Спасибо… а как оправдаться — я подумаю.

Григ ушел, а я еще долго сидела у окна, наблюдая за прохожими. В общем‑то ничего нового Григ мне не сказал, я давно уже подозревала, что у него есть свой интерес во всем этом, потому и не дергалась. Вот если бы не смогла понять, чего он хочет, тогда заволновалась и возможно бы дала деру, ибо в искренность бескорыстной помощи, когда есть реальная угроза ему и его близким, не верила. Точнее верила, что он может помочь искренне и бескорыстно, но только до тех пор, пока он может это делать без последствий для себя и семьи. А если такой риск есть, значит, его заставляет помогать мне что‑то совсем другое. Что ж, раз разобралась во всем, можно успокоиться, относительно, понятно, ибо самые надежные связи это, как я уже говорила, связи основанные на взаимных интересах. И тут еще неизвестно кто в ком нуждается больше: Григ с приятелями во мне или я в гильдии. Хотя ясно, что с их помощью для меня снимется просто гигантский груз проблем.

Ладно, пойду‑ка я потренируюсь, заодно это хорошо очистит мозги от всяких мыслей и размышлений о несовершенстве мира.

Утром меня чуть инфаркт не хватил, когда в дом постучался отряд магов в котором было два паладина. Не особо церемонясь, они потребовали протянуть руку, которую осветили знакомым зеленоватым светом. Убедившись в наличии короны, они молча, даже не извинились, гады, развернулись и ушли, оставив меня хлопать ртом. Никаких лишних вопросов, ничего. Проследив, как они направляются к следующему дому, я поспешно закрыла дверь и сползла по ней на пол, хватая воздух. В эту минуту я, наверное, почувствовала себя заново рожденный. Однако отряд они собрали: два паладина и четыре мага. Это же целую войнушку можно устроить, неужели маги приняли всерьез пробуждение алтарей или просто решили подстраховаться на всякий случай. Да уж, с таким отрядом я бы даже на своей территории не рискнула бы сражаться. Если бы повезло, двоих прибила бы, а потом меня отскребали бы от пола, потолка и стен.

Что ж, как бы я ни относилась к мотивам поступков Торна, Рамона и Грига, но надо признать, что они меня реально спасли, когда помогли обзавестись императорской печатью. Так что нечего воротить нос: неважно какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей. Надо бы обдумать структуру будущего амулета для Грига и поэкспериментировать со связками — это должно быть моим лучшим творением в артефакторике!

Глава 7

В течение следующей недели я старалась быть тише воды ниже травы, только слухи отслеживала, бродящие по городу. Да еще по ночам скакала по сохранившимся порталам интерфекторов. За предыдущий месяц я действительно стала настоящим мастером в портальной магии. Наверное, порталов тридцать восстановила и еще с десяток смонтировала заново, подключала накопители, без них портал начинает потреблять силу мага. Теперь лучше понимала магов, которые не очень любили пользоваться порталами.

В одном из тайников отыскала книгу по порталам, которой не было в основной библиотеке. Как она туда попала — непонятно, но, как ни странно, оказалась полезной.

Порталы… интересная штука. И совершенно непонятно, как Маренс мог случайно оказаться в моем мире, ведь для прыжка нужна привязка к месту финиша или маяк. Я сидела во дворе дома в кресле в тени раскидистого вяза и уже минут сорок размышляла об этом, а учитывая, что я была в состоянии сукрентоса, это очень много. Сейчас, когда я знала не только теорию порталов, но и обладала большой практикой, я понимала, что так ошибиться просто невозможно. Но, кажется, поняла, как все произошло.

Телепортироваться можно со стационарного портала на стационарный; со стационарного в выбранное место; построить временный портал с прыжком на стационарный и с временного портала в выбранное место. Первый вариант самый простой способ, доступный любому ученику. Энергия для перемещения берется с накопителей, потому, кстати, не больше четырех человек. После четвертого телепортирования подряд накопитель разряжается и стационарный портал ничем не отличается от временного, то есть начинает использоваться энергия мага, совершающего прыжок. Хорошо попадется маг с большим запасом силы, а прыгнет новичок, так прибудет высушенная тушка, годная разве что для музея мумий, а то вообще одни кости прибудут.

Самый паршивый вариант: временный портал — выбранное место. Вот уж что следует использовать только в крайнем случае, так именно этот вариант. Тут энергия для переноса берется полностью у мага, и не дай бог ее не хватит — будет использована энергия души человека, а потом и собственно тела. Ясно, что при такой способе перемещения маг никого не сможет взять с собой, разве что архимаг с огромным запасом силы.

Я в основном использовала первый вариант, перемещаясь в работающие порталы в другие города, а потом просто пешком ходила от тайника к тайнику, которые были на зашифрованной карте в каждом тайнике и восстанавливала неработающие порталы. Иногда приходилось применять второй вариант, когда в городе не оказывалось работающих порталов. Даже с моим запасом энергии чувствовался ее расход, так проверять третий и четвертый варианты меня не тянуло, хотя, создавая порталы, я довольно ловко наловчилась их делать, даже заготовила специальный амулет, который автоматически воссоздавал некоторые особо сложные плетения. И почему маги до такого не додумались? Нет, почему маги не додумались — понятно, а вот почему интерфекторы этого не сделали? Посчитали, что такой амулет будет их демаскировать? Возможно. На всякий случай припрятала его подальше, беря только в свои ночные вылазки. Из‑за них и отдыхать приходилось по методу магов, спят не более часа в сутки. Вроде как теоретически позволят заменить полноценный сон, но как же это утомляет морально…

Итак, как мог прыгать Маренс, чтобы попасть в мой мир? Исходя из логики, тут однозначно годится только второй вариант: первый, третий и четвертый невозможен. Первый и третий из‑за того, что вряд ли в моем мире кто‑то позаботился о стационарном портале, а в четвертом варианте Маренсу просто не хватило бы сил.

Немного помечтала как архимаг Кайтаидов строит временный портал, прыгает в мой мир и приземляется там горской праха.

Итак, второй вариант — прыжок со стационарного портала. Но тогда он либо должен знать место, куда прыгал, либо поймать маяк, к которому привязался. Маяк… маяк… Что может служить маяком? Да что угодно. Что‑то, выделяющее энергию. Вспышка на Солнце, в конце концов, любое возмущение в атмосфере, которое маг мог засечь при подготовке к прыжку куда‑то по своим делам. Засек и привязался… И удивился, когда не смог сопоставить координаты с известными ему в этом мире… Чего у Маренса не отнять — так это его патологическое любопытство. Он просто не мог не заинтересоваться таким феноменом, а уж проверить место прыжка на предмет можно там жить или нет — тут не нужно иметь много талантов. Проверил, нашел место, подходящее для жизни, запустил несколько маяков и вперед. Даже я такое могу сделать.

Поможет мне это знание? Ага, как же! Маренс прыгнул наудачу. Если задаться целью, почитать литературу, я смогу раскинуть сеть для отлова сигналов, которые могут стать маяком для перемещения, но кто сказал, что они будут из моего мира? Если есть Алкена и Земля, почему не может быть еще сколько‑то там миров? Какие у меня шансы поймать сигнал именно из моего мира?

Что ж, значит остается тот вариант, который и был — отловить Маренса и вытрясти из него координаты его маяков. А ведь я с этими порталами возилась столько еще и из‑за того, что надеялась, разобравшись с теорией и практикой, самой отыскать дорогу домой, не охотясь за Маренсом. И такой облом. И как следствие полный упадок сил и уныние. Вот и сидела сорок минут в сукрентосе, пытаясь отыскать хоть какой‑то выход. Не будь этого сосредоточения, точно начала бы жалеть себя, переживать, а это в моем положение непозволительная роскошь.

Заявился Григ и некоторое время смотрел на меня очень странно, даже испуганно. Наверное, пытался прочитать что‑то на лице, но бесполезно. Никаких эмоций и чувств, лицо в этом состоянии у любого мага на восковую маску похоже — жуткое зрелище. Пугать его у меня в планах не было, и я отключилась, приходя в себя.

— Что случилось?

— Вообще‑то, я на тренировку…

— Уже пора? — глянула на солнце. — Действительно пора. Ладно, встаю.

— Э-э–э… слушай, а что сейчас с тобой было? Выглядит жутко.

— Это то состояние, в котором маги колдуют.

— Да. Ни разу не видел такого.

Интересно, как он мог бы это заметить? Любое заклинание, тем более боевое, маг плетет меньше, чем за секунду. Через секунду уже ясен победитель и держать это состояние дольше смысла нет. И какой человек способен, что разглядеть за такое время? Объяснять Григу ничего не стала, только плечами пожала, мол много ты колдующих магов видел в своей жизни?

Отработка движений и связок. Да уж, сейчас наши тренировки ничуть не напоминали то, что было вначале. Григ уже освоился при работе с Тенью и действовал, словно это он сам. Атаковал, строил планы. Я даже повесила в Тень имитацию некоторых заклинаний, который Григ успешно против меня применял. Стала проигрывать. Обидно, но зато я чувствовала, что теперь могу на равных сражаться с воином Дома. Завалю его чисто на неизвестной для него технике. Все эти жалкие «принять позицию, переместиться, ударить» — игра в песочнице. Каким же глупым мне казался сейчас такой способ боя. Ведь принять позицию, дожидаясь врага — это остановиться, а остановиться — это потерять темп, отдать инициативу врагу. Стиль Грига — постоянные перемещения, поиск слабостей в обороне и мгновенная атака туда, не получилось, тут же новая атака, пусть даже пробная, прощупывающая. Оборона тоже строится на постоянном движении, чтобы противник даже не понял, где ты будешь в следующий миг.

— Григ, ты восхитителен! — я останавливаюсь, опуская деревянный меч. Плечо, куда пришелся удар деревяшки Тени, болело, но боль быстро проходила.

— Это можно считать признание в любви? — ехидничает пограничник.

Без замаха швыряю меч, но не в тень, а в тело Грига, замершее на стуле. Тень в панике метнулась следом, но не успела, и удар пришелся точно в лоб, хорошо плашмя. Да и кинула я не сильно, но шишка будет.

— Я предупреждала, что злить мага опасно? — уперла руки в бока. А когда Тень метнулась ко мне с мечом на перевес, просто прервала подачу энергию и Тень растаяла, не добежав до меня шага два.

— Я же пошутил, — недовольно проворчал Григ, приходя в себя и потирая наливающуюся на лбу шишку.

— А нечего, — виновато буркнула. И правда, отреагировала как дура на невинную подколку. Но все же подошла к нему и кончиком пальца коснулась шишки… щелчок… Григ ойкнул и отскочил.

— Решила совсем доконать? — поинтересовался он.

— Лучше шишку свою посмотри.

Григ поднял руку, попытался ее нащупать, удивленно замер, а потом начал хлопать себя по лбу в ее поиске.

— Но ведь болит! — он уставился на меня чуть ли не обвинительно.

— Конечно, болит, — буркнула я. — Я же шишку убрала почти мгновенно, но тело уже привыкло, что там болит и еще не осознало, что болеть нечему. Фантомные боли — слышал о таком?

— Это когда болит отрубленная рука?

— Да. А у тебя вот отрубленная шишка болит, — хихикнула я.

— Вот язва, — хмыкает Григ, потом смотрит на дверь в комнату. — На медяк?

— Ага, — киваю я. Мы почему‑то осторожно крадемся к двери, открываем и заглядываем в комнату — рядом с дверью мирно посапывал Воробей, свернувшись калачиком и подложив кулак под голову.

— И когда же он угомонится! — вопросила я к небу. Потом вытащила из кармана медяк и бросила Григу. Тот ухмыльнулся и сунул его в кошелек.

Недооценила я Воробья. Не мог он не заинтересоваться, чем мы занимаемся с Григом по утрам и вечерам. Куратор мой? Так и что? Это не значит, что каждый день надо у меня торчать. Вот и забрался однажды в соседнюю комнату, решив подсмотреть. Ну не знал, что там у меня как раз для таких любопытных подготовлен сюрприз, вот и заснул под дверью, где мы его и обнаружили. Григ сперва растерялся, пришлось объяснить про заклинание.

— Проснется и не вспомнит ничего. Да и не видел он, не успел дойти до двери, видишь где уснул?

— Так теперь не успокоится, — вздохнул Григ. Знал он Воробья лучше меня, я предположила, что он еще раза три появится, не больше. Сегодня был уже пятый, а я проиграла Григу три медяка. Медяки мне было не жалко, но, блин, этот мальчишка когда угомонится? В следующий раз капкан поставлю! Волчий!

— А его не заинтересует, почему он все время засыпает тут?

— Нет, — я разглядываю мальчишку на полу. — Вспомни, он никогда этому не удивлялся. И вообще, тащи его в постель. Раздевай и укладывай.

— Эм… я?

— А ты хочешь, чтобы я его раздевала и укладывала? — ехидства в моем голосе столько, что будь оно медом, хватило бы на весь город. — И вообще, он твой подопечный.

Это верно. Торн не возражал, когда я взялась за обучение Воробья, еще бы ему возражать, потому передал его в распоряжение Грига. Типа раз он мой куратор в гильдии, а Воробей всегда со мной, то и за ним, значит, присмотрит. Надо ли говорить, что Григ был совершенно не в восторге от такой перспективы. Впрочем, все его кураторство сводилось к тому, чтобы надавать ему поручений и проконтролировать их выполнение. Причем такие поручения, которые заставляли бы его держаться от меня подальше, когда мы тренируемся. Каким‑то образом, Григ пока не понял каким, Воробей умудряется и поручения выполнить и появляться тут, чтобы подсмотреть.

Пока Григ возился с мальчишкой, я вернулась в зал и стала убирать вещи, которые мы использовали для тренировки. Настроение поднялось, хандра прошла. Что ж, раз обходные пути не годятся, значит продолжим старый план.

— Что там с академией? — поинтересовалась я у вошедшего Грига.

— Завтра голосование и только тогда Торн сможет заняться твоей проблемой. Ларесса, ты меня замучила с этим. Если Торн обещал, он сделает. И да, я уверен, что Торн станет главой гильдии во Фламине, это уже почти предрешено. Скажи, а что, в этой академии действительно можно научиться сильным заклинаниям? Чего ты туда рвешься?

— Сильным заклинаниям? — нахмурилась я. — Что ты называешь сильными заклинаниями? Есть качественные и нет, а сильные… слабые… Григ, где можно купить сильные мечи?

На мгновение Григ завис, потом сообразил:

— Сильные мечи глупость, как и сильные заклинания?

— Точно. Меня не интересуют сами заклинания, тем более ни один Дом в академию не передаст свои самые сокровенные тайны. Меня интересует методика работы с силовыми… а-а–а, Григ ну все равно ведь не поймешь, а объяснять… так это весь учебник «Введение в магию» надо зачитывать. Вот ты можешь по движению воина в бою определить какая у него школа и кто его учил?

— Это очевидно же.

— Ну вот так и тут. Каждому Дому присущи им и только им характерные черты заклинаний и плетений. В академии маги познают плетения других Домов и там можно увидеть в каком направлении идет развитие. В общем, масса информации. И там мне надо потренироваться… это тоже сложно объяснить.

Блин! Чуть все не рассказала. И про библиотеку и про ментальную магию. Без нее мне даже думать нечего тягаться с Маренсом, но как же ею заняться? Вот еще проблема.

Вечером я стояла перед зеркалом, примеряя на себя разные наряды. Причем фигура в зеркале была не совсем моей… точнее там была я, только лет на шесть старше. Высокая, стройная, красавица… Пышное белое платье… Фигура в зеркале крутилось, повинуясь моим мысленным командам, а сама я чуть не ревела, глядя на мои мечты.

— Это кто?

Я резко обернулась: в дверях стоял Григ и с интересом рассматривал фигуру в зеркале… с очень большим интересом.

— Ты же обещал воду наносить!

— Уже, — отозвался он, не отрывая взгляда от фигуры в зеркале. — Красивая. Твоя знакомая?

— Да! — рычу я. Он что, даже не предположил, что это я? — Это я!

— Э-э–э… — Григ смотрит на меня, потом на изображение в зеркале, снова на меня. Я смотрю его глазами и вижу тощую девчонку неопределенного возраста, хотя сейчас хоть видно, что именно девчонка, а в зеркале… С досады убираю зеркало, сжимаю кулаки. Григ пятится.

— Пойду еще дров нарублю, — бормочет он.

Трус! Я всего лишь убью, мучить не буду, обещаю! Вернись, трус!

По какой‑то причине в этот день Григ решает не попадаться мне на глаза и после окончания работ, вместо заболевшего работника, исчезает. Точно трус! Хорошее настроение испаряется и совсем сходит на нет, когда в тайнике обнаруживается очередной заказ. Хочу, как обычно, вышвырнуть его обратно, но тут глаз цепляет имя жертвы и рука застывает. Не может быть! Осторожно опускаюсь на стул и разворачиваю лист. Вот уж не думала, что доведется так столкнуться. Сама не соображая, что делаю, отправляю подтверждение — заказ принят. Господин, что я делаю?! Но остановиться не могу, в памяти всплывает картина, которая очень долго снилась мне в кошмарах и давняя ненависть поднимается из самых глубин души. А ведь уже думала, успокоилась.

— Вот мы и встретились, мразь! — шиплю я. — И теперь я не беспомощная девчонка!

Память! Проклятая память мага! Я помню тот день, словно это случилось вчера…

«Лежащее у столба тело Лоренса и его взгляд, направленный на меня. Вот с рук Кларенса срывается серебристый туман и окутывает Лоренса, а посланец Дома Нер добродушного улыбается, словно не он сотворил это страшное заклинание. На песке лежит вытянутая большая колбаса — все, что осталось от слуги.

— Я тут специально уплотнил, — со смешком поясняет Кларенс. — А то фигура человека как‑то аппетит отбивает. Но уже, в общем, все. Вот в такой упаковке продукты могут храниться года три».

Аппетит! Ему отбивает аппетит?! И следующая сцена:

«— Впечатляет, — замечает Маренс, изучая результат. — Можешь нарисовать узор?

— Конечно.

— Вроде бы ничего сложного, — говорит Беатрис.

— Конечно, нет — в том и прелесть. И еще это хорошая вещь для утилизации.

— Утилизации? — Маренс.

— Да. — Кларенс показывает на „колбасу“. — Вы же не собираетесь это хранить три года?

Беатрис передергивает.

— Нет, конечно.

— Вот и я про то. Смотрите. — Покрывающая Лоренса пленка вдруг стала малиновой, потом на мгновение вспыхнула и лопнула, а вверх взвился пепел…»

Снова и снова в голове крутится эта сцена и смеющиеся маги. И Кларенс… А теперь твое имя здесь! Тебя заказали! И я, я могу отомстить тебя за Лоренса! В этом чертовом мире у меня не было более близкого человека, чем он! И ты его меня лишил! Если бы не ты, он остался бы жив! Я видела, что Маренс хотел приказать отпустить его, но тут вмешался ты! Какие шутки, порой, выкидывает судьба! Я хохочу.

Сигнал телепорта — новое послание. Оказалось прислали полную информацию о Кларенсе. Его привычки, характер, где находится сейчас и где будет находиться ближайшую неделю. Кто‑то сильно постарался, собирая все. Кому он так насолил? Ого, оказывается, он стал полноправным представителем Дома Нур у Кайтаидов. Не с этим ли связан заказ? Впрочем, какая разница? Читаю, запоминаю, анализирую. Мда, а ведь думала, что пропустила мимо ушей все, что говорил Голос. Те занятия как‑то сами собой всплыли в памяти, помогая отбрасывать лишний мусор в информации и искать то, что может помочь в деле. Ни капли сомнения не зародилось, да и поздно уже, раз отправлено подтверждение. Не знаю, почему я была уверена, что отказаться уже не получится.

Быстрее вычленяю главное — Кларенс сегодня утром прибыл в город Ронст, расположенный почти в ста километрах от Фламина. С одной стороны далеко, с другой в этот город я уже настроила порталы и могу отправиться хоть сейчас…

Следующие три дня я оказалась загружена с головой. Чтобы не вызвать подозрений у Грига, продолжала занятия, а вечером, ссылаясь на усталость, оставалась одна, а потом отправлялась в Ронст и изучала местность. В образе нищего излазила все закоулки вокруг ратуши, где собирался присутствовать Кларенс на заседании какого‑то там собрания магов, в образе просителя побывала в самой ратуши, изучив ее внутреннее устройство. Кем только не пришлось мне побывать в эти дни, даже сгорбленной старухой и крестьянином. Да-да, маскировка интерфекторов становится ненадежной, если пытаться маскировать много всего, а тем более увеличивая свой рост, но на два часа ее вполне хватало, а больше и не надо. Просто чтобы изучить все вокруг, приходилось представляться разными людьми. Там, где вызовет подозрение появление крестьянина, вполне нормально смотрится нищий мальчишка, а там, где этого мальчишку выгонят в шею вполне нормально подойдет солидный горожанин. На этой ратуше я и решила остановиться, тем более было там одно место…

Интересное это место было. Случайно ли так получилось или специально сделали, но утром, когда солнце вставала над городом, его лучи проникали сквозь окна большого зала ратуши, куда в первую очередь и попадали посетители, и освещали пятачок у входа. Если там оказывался человек, то он становился похожим на сияющую фигуру какого‑то полубога, не человека. Судя по тому, что через ту дверь вход разрешен был только магам, сделано это было все‑таки специально. Сама видела, как вошедшая фигура озарилась светом, в этих лучах. Причем окна были сделаны так, что пятачок, освещался довольно длительное время, пока солнце шло по небу, освещая его из разных окон. Возможно, был и еще какой секрет, иначе трудно представить, почему освещалось только одно место. Магия ли или стекла были такие не суть важно. И вот когда я это увидела, меня и посетила идея, а дальше нужно было только хорошенько ее обкатать, для чего на четвертый день я забралась в ратушу на всю ночь, излазив весь этот зал начиная от потолочных балок и заканчивая окнами. Интересно, почему ее не охраняют? Действительно понадеялись на магические ловушки-охранники? Ню-ню. В эту ночь и родился план…

Как я не пыталась не показывать виду, но Григ все‑таки заметил, что со мной что‑то не так.

— Ты в последние дни какая‑то странная. Вечно думаешь о чем‑то, этот лихорадочный блеск в глазах… Я начинаю бояться.

— Меня? — принужденно рассмеялась я, чем сделала только хуже.

— Вот-вот. Что с тобой?

— Не знаю, что‑то плохо себя чувствую.

— Ты не заболела? — с неподдельной тревогой поинтересовался Григ.

— Не знаю. Слушай, а ты не можешь попросить Воробья пока не приходить ко мне? Хотя бы два дня. У меня тут перевод очень сложный, устаю очень.

— Конечно. Может доктора позвать?

Стараясь отвлечь Грига от моего здоровья, постаралась перевести тему:

— Да не надо. Буду просто пораньше ложиться и все. Отдохну — само пройдет. Ты лучше вот что скажи. Я никак не пойму место вашей гильдии. Чем вы вообще занимаетесь? И почему гильдия одна? Неужели нет конкурентов?

— Маги — достаточная конкуренция, — хмыкнул Григ. — Если и тут еще делиться на множество гильдий, так толку не будет. А занимаемся всем. И нищие, и воры, и ремесленники — все это гильдия.

— Так вы тогда могущественней императора, получается.

Григ нервно дернулся и заозирался.

— Ты язык‑то придержи, — зашипел он. — Много толку от этой власти, если одного паладина императорской гвардии достаточно, чтобы разнести все наши конторы. Думаешь, мы от хорошей жизни стараемся не выпячивать свое влияние?

— Хм…

— Но в одном ты права, — продолжил Григ, не дожидаясь моих слов, — влияние у нас большое. Проблема только, что гильдия вовсе не однородное объединение и тот же Торн скорее арбитр в спорах, чем командир. Сама посуди, что может быть общего у вора и купца?

— Деньги? — со смешком предположила я.

— Это само собой, — поддержал меня он. — Но вот насчет общих дел в гильдии — тут вопрос. Так что внутри они все объединены по цехам. У нищих свой цех и свой глава, у купцов свой. Потому и нужны арбитры, которые решают вопросы между цехами в случае споров. Их решения обязательны для исполнения, но это держится не на силе или страхе, а на авторитете и понимании, что законы должны быть едины для всех. И таких вот и выбирают главы цехов. Торн недавно стал главой гильдии во Фламине, то есть арбитр цехов Фламина, но до этого он руководил цехом мастеров. Ларесса, зачем тебе это? Там все так запутанно, что даже я не всегда понимаю кто и что там делает.

— Драки за власть в гильдии, как я понимаю, бывают те еще при таком устройстве.

— Не без этого, — пожал плечами Григ. — Зато и нанести поражение гильдии почти невозможно. Нет единого центра, по которому можно ударить. Пусть завтра, например, маги уничтожат Торна вместе с Рамоном и мной, что это даст? Всех тайн все равно никто из них не знает. Не будут же те же воры делиться с нами своими тайнами? Так что через некоторое время, когда все успокоится, главы цехов соберутся и выберут нового главу.

Паук говорил немного не так, но это скорее от недостатка знаний, чем из‑за того, что скрыть что‑то хотел.

— А чего тогда с этим правилом о нищих? Сутки и убирайся.

Григ хохотнул.

— Ты всерьез думаешь, что Торна или меня интересует количество попрошаек на улицах города? Нам главное, чтобы они делились с нами доходом и все. А уж за остальным они сами следят, им ведь не хочется терять доходы из‑за чужака, который заберет все себе и не поделится. Да и увеличивать число попрошаек в городах им тоже не нужно.

— А как вы доходы считаете? Не обманывают они? — Не то, что меня это интересовало, но Григ все еще поглядывает на меня с тревогой, надо отвлекать дальше, потому делаю вид, что мне ужасно интересно.

— Хе. Глава цеха сам следит за тем, чтобы его не обманывали, а он не будет обманывать нас — свои же на него донесут, чтобы продвинуться и занять его место. Обманывать гильдию рискованное дело. Убийцы — тоже члены гильдии.

Я нахмурилась — не очень приятное напоминание. Повертела столовый нож и вдруг направила его на Грига, скорчив зловещую рожу.

— Грррр. Как думаешь, похожа я на интерфектора?

Григ рассмеялся.

— На глупую девчонку ты похожа.

— А жаль, — я вздохнула и убрала нож. — Представляешь, если бы это было так? Меня боятся все маги и дрожат при одном упоминании моего имени.

— А также охотятся всем скопом, мечтая убить. Веселая перспектива.

— Это тоже минус, — согласилась я.

— Вот потому оставайся собой и не лезь в это.

Можно подумать, у меня есть выбор.

Григ поднялся.

— Ладно, пойду я, а ты ложись спать, что‑то у тебя какие‑то фантазии нездоровые, интерфектор наш.

— Спокойной ночи, Григ, — проводила я его, закрыла дверь и медленно сползла по ней на пол. Что же я делаю? Я же именно этого и хотела избежать? И тут в памяти снова всплыла давняя картина. Проклятая память мага, почему я не могу забыть этого? Почему я должна помнить все в таких подробностях и деталях? Сейчас я завидовала плохой памяти обычных людей, у них есть благословенный дар — дар забывать.

Воспоминания заставили меня встать и отправиться в подвал, готовиться к делу, оставалось очень мало времени — всего два дня. Через два дня Кларенс покинет Ронст, и где он будет после этого, я не знаю. Одно хорошо — он не ждет покушения, это точно. Я видела его несколько раз из толпы. Меры безопасности он принимал, но вовсе не такие, как если бы опасался чего‑то реально.

Да-да, я нарушила несколько правил, которые вдалбливал в меня Голос. Время на подготовку надо немного больше и, основное: ни в коем случае не идти на поводу заказчика и не выполнять заказ там, куда он указывает. Ратуша… в письме с заказом на нее указывалось практически открытым текстом, как на самое удобное место. Потому и крутилась там постоянно, практически постоянно, даже завела дружбу с некоторыми мальчишками, от которых получала бесценную информацию.

Осознание этого все‑таки заставило меня принять дополнительные меры безопасности, потому и потратила еще день на изготовление некоторых зелий, благо теперь у меня не было недостатка в веществах, когда я обнаружила их в тайниках.

В подвале я вытащила из котла с весьма интересным раствором вымоченную там веревку и повесила ее сушиться. Если в ратуше будет ловушка, то этот вот сюрприз должен здорово мне помочь. Ловушка там или нет, но Кларенс от меня не уйдет.

На следующий день я предупредила Грига, что завтра с утра собираюсь пройтись до моря.

— Может мне с тобой…

— Григ, ты собрался со мной купаться? — ехидно поинтересовалась я. С учетом того, что купальников в этом мире не было, то купались все либо в ночнушках, либо голышом, но в ночнушках не поплаваешь… — Я и Воробья с собой не зову.

В общем, отвязалась и уже вечером переместилась в Ронст. С последними лучами солнца, воспользовавшись тенями, проникла внутрь и затаилась, дожидаясь, когда все разойдутся. Теперь главное терпение, а уж этому Голос обучал в первую очередь. Полночь… Час ночи… Пора. Сильный толчок от пола и я взлетаю метра на четыре до самого потолка. Маги не могут летать — это все равно, что поднять самого себя за волосы, но вот используя землю как точку опоры и оттолкнувшись от нее энергией можно прыгнуть очень высоко или далеко.

Хотя да, можно и летать, постоянно отталкиваясь от пола, сама так летала, зависнув метрах в двух от земли, только потом дня два отлеживалась, энергию восстанавливала. Ух и досталось тогда от Голоса. Целую лекцию прочитал по поводу разумной траты энергии.

В общем забралась на потолочные балки и закрепилась на них крючьями, помогая себе магией. Привязала веревку, отмерила столько, сколько надо для моего плана, потом прошлась вдоль стен, подготовив сюрпризы в окнах, попутно размышляя, не слишком ли легко у меня все получается. Да, ратушу охраняют… два мага уровня доминат. Я их вырубила печатью интерфекторов. Магов! Печатью! То есть не воины они совсем, а так, что‑то умеют. Причем они не притворялись. А с другой стороны, кто такой Кларенс, чтобы ради него организовывать серьезную охрану? Подумаешь, представитель второсортного Дома, там таких с десяток будет. Да и как маг он пусть и архонт, но низшего уровня — корифей. И паранойя моя молчит. Однако на заметку, больше на поводу заказчика не идти!

На заметку? Я что, всерьез собралась продолжать этим заниматься? Да никогда! И вообще, надо поторопиться.

К рассвету все было готово и я снова закрепилась на потолочных балках, притянула к себе привязанную веревку и крепко связала себе ноги, не забыв наложить заклинание на узлы: когда придет время, я не должна терять время на их распутывание. Достала еще одну веревку, которую приготовила еще в лаборатории с помощью магии и паука… Легкий посыл магии и веревка распалась точно посередине, теперь две половинки веревки оказались связаны обманчиво непрочной паутинкой. Держась руками у того места, где паутинка крепилась к веревке, подергала, проверяя прочность. А теперь, прикрепить веревку к ладоням с помощью магии, упереться в балку и новый посыл энергии, который буквально приклеил ладони к дереву. Я оказалась висящей под самым потолком: ноги связывала веревка другой конец которой крепился к третьей ото входа балке, а руками я держась первую. Вот в такой вот раскоряченной позе я и болталась там, спрятавшись в тени, теперь меня никто разглядеть не сможет, как и веревку, раз она крепилась ко мне, тогда спрятать я могла и ее. Ах да, еще замаскировать следы магии… вот теперь точно все. И горе-охранников разбудить.

Мда, висеть так совершенно неудобно и ладони уже начали побаливать, через которые шел хоть и слабый, но магический поток. Еще приходилось тратить силы на его маскировку. Хотя за охранниками наблюдать забавно, как они ходят подо мной, изредка посылая во все стороны магические поисковые импульсы, пытаясь найти нарушителей. Что ж, флаг им в руки, оптимистам. Если бы таким примитивным способом можно было отыскать прячущихся в тени, то интерфекторов вырезали бы намного раньше и не с такими жертвами. А вот и рассвет, людей в ратуше сразу прибавилось. Пришли на работу служащие, оживились другие охранники, которые тоже сочли своим долгом обыскать все вокруг. Один из них даже голову задрал и долго рассматривал меня… точнее то место, где я болталась. Но стоял он так долго, что я даже забеспокоилась — вдруг увидел? Оказалось, этот идиот заметил птицу, которая каким‑то образом проникла внутрь ратуши и сейчас летала рядом со мной. Но вот появился его командир и высказал в его адрес все, что думает. Поскольку высказывал он прямо подо мной, то слышала я все прекрасно и даже запомнила выражения — вдруг пригодятся.

Наконец прибыл Кларенс. Первыми вошли воины Дома, огляделись и зашагали вперед по проходу. Я приготовилась… Кларенс. Все такой же красавец, только одежда стала нарядней. Неторопливо вошел, глянул на коленопреклоненных людей и зашагал по проходу.

Пора! Остановив поток энергии в ладони, я начала медленно падать, веревка дернула за ноги. Я падала точно над проходом, по которому шел Кларенс. Мда, сбылась мечта идиотки, дома видела, как прыгали с моста с привязанной к ногам резинке и мечтала попробовать. Тут, правда, высота не та и падала я не отвесно вниз, а описывая полукруг и если мой расчет верен, то в низшей точке полета я окажусь как раз над головой мага.

Раньше мне казалось, что мучение идти в тени, так вот, падать в тени намного хуже. Очень похоже на погружение в сироп… предполагаю, что похоже, пробовать не приходилось. Да еще падала я лицом вниз и ведь глаз не закроешь.

Еще мгновение… Я достигла границы тени и света и сразу серость мира пропала, появились краски, мир ожил, переход оказался очень резким, ошеломив, что, впрочем, не помешало мне, слишком долго я обдумывала план действий и теперь действовала на рефлексах. Я развела руки, натягивая паутину и тут же ударив легкими молниями, совершенно неопасными, но именно на них среагировала защита, разряжая амулет.

Каким‑то образом Кларенс почувствовал угрозу и даже успел среагировать, развернувшись и вставив навстречу угрозе руку. Ему не хватило буквально долей секунды задействовать магию. Паутина даже не заметила препятствие, срезав пальцы с руки, инерция понесла меня дальше, паутина уперлась в шею, легкое сопротивление и я пронеслась дальше… Солнце освящало очень небольшой пятачок и едва оказавшись в тени, я снова спряталась. Для всех я промелькнула тенью и растворилась. Маги осознали угрозу первыми, кто‑то даже швырнул какую‑то пакость, которая пролетела едва не задев меня, но поздно. Послы энергии и узлы с веревки исчезли. Лишившись контакта со мной, она выпала в обычный мир. Дальше все происходит почти одновременно: маги что‑то кричат, люди недоумевают, появившаяся из ниоткуда веревка вспыхивает синим пламенем, а пропитавший ее раствор при горении начинает обильно выделять густой белый дым, быстро заволакивающий все помещение. Я делаю сальто, отталкиваюсь магией от пола и приземляюсь около людей, тут же плюхаюсь на колени, отводя взгляды окружающих и накидывая на себя маскировку служащего, выхожу из тени и тут же «поддаюсь» общей панике, не забыв проверить Кларенса. Надо же, без головы, но еще жив, впрочем, это ненадолго.

У белого дыма есть еще одно полезное свойство — он магический и сейчас он мало того, что основательно перемешал все следы аур, что никакой эксперт в них не разберется, так еще не дает увидеть где и кто магичит. Да еще в таком дыму маги опасаются применять особо убойные заклинания, боясь поубивать своих.

Новая команда и одновременно вылетают все стекла в окнах. Дальше разглядеть что‑либо было просто невозможно. Крики, шум, паника, мечущиеся люди и маги. Снова ныряю в тень и замираю у двери, дожидаясь, когда воины Дома расчистят мне выход. Рывок и вот я уже на улице. Ого, а быстро сообразили — к ратуше уже бежит новый отряд воинов Дома, только вот их командир пока ничего не понимает и ведет их внутрь помещения… если бы он распорядился окружить площадь…

Уже позже я поняла, что в этот день мне дважды сильно повезло, даже трижды. Первый раз, что день был солнечный. Конечно, я была готова к тому, что солнечного круга не будет и вышла бы в момент атаки из тени с помощью магии, только вот времени это заняло бы побольше. Совсем чуточку побольше, буквально доли секунд. Только вот Кларенс действительно почти успел выставить защиту как раз этих долей секунд ему и не хватило. Все‑таки я недооценила реакцию опытного мага. Второй раз повезло, когда маги охраны стали лупить всякими заклинаниями в потолок, усиливая панику и вызвав обрушения из‑за чего дали мне возможность покинуть помещение с потоком беженцев, тут я перестраховалась уйдя в тень. И третий раз повезло, когда командир подошедшего отряда не разобрался в ситуации и повел своих людей внутрь, вызвав затор у дверях. Все это дало мне возможность затеряться в толпе и теперь за суматохой наблюдай невысокий рыжий мальчика в рванье с огромным синяком под глазом.

— Слышь, а чё тут? — повернулась я к еще одному мальчишке в таком же рванье, как у меня. Сейчас здесь было столько магии, что даже мою примитивную маскировку не разглядит ни один архимаг. Ну а если кто и вспомнит обо мне, то опишет рыжего мальчишку и с синяком, отличные приметы, запоминающиеся.

Мальчишка, к которому я обратился, развернулся и дернул меня за рукав.

— Валим отсюда, щас тут такое будет!

Уговаривать меня не надо было, что сейчас тут будет я представляла намного лучше него. Во время бегства отстала от него и свернула в небольшой переулок, где быстро переоделась в уже настоящую одежду, которую припрятала там заранее. Еще одна команда и одежда в тайниках на других улицах уничтожается — такие улики я оставлять не собираюсь, а сейчас даже пепла никто не найдет и магия не поможет, об этом я тоже позаботилась. А так же о ложных магических следах.

Смешиваюсь с потоком людей, удирающих с площади, сейчас главное добраться до тайника.

Дело сделано! Я буквально выпала из портала в подвале своего дома и рухнула на пол. Время уже около десяти и для всех я купаюсь в море. Напряжение спадает, зато приходит осознание того, что сделала. Убила. Да, не впервой, но первый раз не защищаясь, не убегая, а за деньги!

Поднялась и пошатываясь прошла к себе в комнату, опустилась на кровать, тяжело дыша. Да, сейчас уже не оправдаться тем, что защищала себя. Господи, что же я наделала! Когда ненависть исчезла, а кого ненавидеть, если объект ненависти мертв, пришло понимание произошедшего. И в этот момент я готова была отдать все на свете, лишь бы переиграть все назад. Отомстила, но почему же тогда нет облегчения? Почему так хреново мне? И почему мне кажется, что только что я совершила самую большую ошибку в своей жизни?

Рухнула в кровать и тут же вскочила. На мне же кровь! Надо отмыться! Бросилась под душ, не задумываясь, увидит меня кто или нет. Разделась и стоя под струями воды стала яростно оттирать с себя несуществующую кровь. В ход шел мыло, песок, даже грязь. Терла так яростно, что кожа стала гореть, словно наждаком по ней прошлась. В конце концов, заставила себя остановиться и отправилась в кровать. Рухнула на нее и застонала…

Когда ближе к обеду появился Григ, он застал меня в кровати, а коснувшись лба чуть не помчался за доктором, показалась, что у меня лихорадка. Еле успокоила, не знаю квалификацию здешних докторов, но проверять не хотелось. Огромным усилием воли взяла себя в руки и сообщила, что все‑таки, похоже, немного приболела, потому утром никуда не пошла и решила отлежаться. Но сейчас уже лучше. Я смеялась над шутками Грига, которыми тот меня подбадривал, отвечала на вопросы, а в душе была пустота. Оказывается даже между убийствами есть разница. И убивать, защищая себя или кого‑то, совершенно не тоже самое, что убиваться на заказ за деньги. И еще я не понимала, как же это все получилось, я ведь не хотела этим заниматься. Это судьба интерфектора? Все‑таки нельзя тренироваться на убийцу и не пропитаться всем этим, не начать считать, что все проблемы можно решить простым способом. Как же мне паршиво, но надо улыбаться и отвечать на вопросы. А скоро придет Воробей, надо будет встать и заниматься с ним… хотя, надеюсь, Григ прогонит его и даст мне сегодня «выздороветь».

Все же хорошо, что Григ не оставил меня и не ушел. Разговаривал, веселил, поддерживал, кормил с ложечки. Пустота в душе не исчезла, но я оттаяла, ожила. Я понимала, что теперь это останется со мной навсегда и изменить уже ничего нельзя. Григ что‑то чувствовал, когда с тревогой вглядывался мне в лицо, только понять не мог, объяснял болезнью. Постаралась убедить его в этом.

Потом пришла тетя Галла и началось… Наверное впервые в этом мире я почувствовала себя дома. Тетя Галла носилась вокруг меня, охая и переживая, но успела сготовить еды, накормить так, что и встать не могла (больной деточке надо есть). Возможно, благодаря этой заботе я сумела взять себя в руки и прекратить жалеть себя и о произошедшем. Тетя Галла, несмотря на мои не очень настойчивые возражения, осталась у меня ночевать.

— Спасибо вам, — пробормотала я, уже лежа в кровати, а тетя Галла сидела рядом, гладя мою руку.

— Да что ты, девочка. Ты главное, выздоравливай. Отдыхай.

Однако отдыхать я не стала и когда тетя Галла вышла, ушла в сукрентос, спрятавшись от всех эмоций. Сразу стало легче. А имея возможность без влияния чувств обдумать произошедший день, осознала сколько всего я натворила и сколько наделала ошибок. Просто чудо, что заказ не был ловушкой, иначе моя карьера интерфектора сегодня же и закончилась бы.

В результате нескольких часов размышлений я четко осознала два момента. Первое, как бы я не рядилась в овечью шкуру, но меня готовила как убийцу, соответственно ставя реакцию на угрозу и эмоциональный всплеск, и делали это профессионалы. Как бы я не сопротивлялась этому, но побороть их влияние не получилось бы никогда. И второе, я поклялась себе, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не буду принимать важные решения под влияниям эмоций. Ведь есть у меня великолепный инструмент для анализа и размышления — сукрентос. Нет, когда гнев затмил разум, я бросилась мстить, забыв обо всем и игнорируя большинство правил, которые вдалбливал в меня Голос. Как бы я к нему ни относилась, но надо понимать, что правила эти составляли профессионалы своего дела и наверняка они возникали не на пустом месте.

Утром я проснулась совершено другим человеком, уже не пытающимся прятаться от реальности и четко осознавая кто я есть — убийца. C того самого мгновения, как я вошла в лабораторию с Голосом и согласилась на его условия избежать судьбы интерфектора у меня не было никакого шанса. И теперь я это осознавала с предельной ясностью. Голос и те, кто его создавал, все‑таки сволочи и великолепно умеют играть на чувствах. Не просто же так я взбесилась, едва завидев имя Кларенса, что напрочь отключилось все критическое мышление и я кинулась в атаку не раздумывая.

Поразмышляла над этим и добавила еще один пункт к анализу: как можно скорее заняться ментальной магией и поискать еще какие внушения, оставленные Голосом, появилось у меня такое подозрение и оставлять это дело как есть мне совсем не хотелось — кто знает, где и что выстрелит.

Часть 4

Выбор мага

Глава 1

Я закинула на телегу очередной тюк соломы и вытерла пот со лба. Пусть я сейчас выгляжу лет на двадцать и крепким мужчиной, но силы-то приходится прилагать собственные, пусть даже усиленные магией. Долго еще этого недоделанного садиста ждать? Понятно, что я должна быть терпеливой и все такое прочее, но это не мешает мне мысленно костерить свою будущую жертву. Уже пять дней тут корячусь, дожидаясь того, кто мне нужен. Если заказчик ошибся…

— Тарн, ты чем занят, бездельник?!

Сам такой! Уж кто бы говорил. Этот сынок хозяина постоялого двора вывел меня из себя уже на второй день своим высокомерием и постоянными придирками. Сам делать ничего не хочет, все на других переложить норовит. Если бы не дело, точно накостыляла бы ему, а так приходилось терпеть, изображая из себя этакого недалекого увальня-крестьянина, нанявшегося на сезонную работу. Сейчас ведь самые караваны идут и работы много. Появление Аркота должно стать моим избавлением.

Когда я заявила Григу, что мне нужно на неделю убраться из города ради отработки очень важного заклинания, без которого мне нечего даже соваться в академию, он даже растерялся.

— Ты серьезно? Ларесса, Торн уже почти договорился и ты станешь одной из претенденток на личные слуги… Ты ведь этого хотела, не просто быть прислугой?

— Прислуга не имеет доступа в те помещения, куда мне надо попасть обязательно, а личная прислуга почти всегда сопровождает своих господ, как я слышала.

— Это все верно, но тогда тебе поставят печать слуги…

Я укоризненно покачала головой.

— Григ, помнишь, что я тебе говорила, когда ставила блок? Ты теперь защищен от печати слуги. Так почему ты думаешь, что я, защитив тебя, не смогу защитить себя?

— Э-э… а моя защита и от тебя защитит?

Я укоризненно посмотрела на Грига и квакнула, напоминая.

— Любое заклятье безоговорочно подчиняется магу, его создавшего. Потому, кстати, если надо кого защитить от ментальной атаки, такую защиту ставит одновременно несколько магов. Свою защиту каждый из них преодолеет, а вот защиту других… Ну а себе я сама ставлю защиту.

— Спорить не буду, тут тебе виднее, но если тебя поймают, гильдии может достаться, — комментировать мои откровения Григ не стал, только вздохнул печально-печально.

— Можете валить все на меня. Пробралась, втерлась в доверие. В общем, это будет правдой ведь.

— Ларесса, это не шутки.

— Григ, поверь, если меня поймают, мне будет совсем не до шуток. И ваши слова мое положение не улучшат и не ухудшат.

— Ладно, но что я скажу Торну?

— Уверена, придумаешь что сказать. В конце концов, можешь просто сказать, что мне надоело сидеть в городе, и я хочу прогуляться.

— Смешно. Но через десять дней тебе надо быть в академии на смотринах!

— Смотрины, — томно протянула я. — Как это звучит… словно невесту выбирать будут.

— Тьфу на тебя! Шутит еще. Тебе действительно так надо уехать?

— Надо. И за десять дней я успею.

Надо ли? Да нет, конечно, но все равно сделаю. Тогда, после той ночи, признав, что глупо обманывать себя, я признала и свою сущность. Не могу радоваться тому, кем я стала, но и устраивать истерики и жалеть себя не собираюсь. Не могу уйти от судьбы интерфектора, но зато могу выбирать жертвы. Хотя, конечно, стоит все‑таки заняться сначала тренировками, а потом уже… гм… работой. Почему же я согласилась на очередной заказ? Из‑за Аркота, именно его и заказали и даже очень за неплохие деньги. Но этого человека… какого человека, чудовища в человеческом облике, я убила бы и бесплатно. Я не собираюсь печься о благе человечества, устраивать охоту за чудовищем на безвозмездной основе. Я не ангел и даже не бэтмен, чтобы бороться со злом за свои деньги, помнится, тот еще очень богатым был и мог себе такую блажь позволить. Но раз уж есть заказ и за это платят, почему бы не избавить мир от мрази?

Об Аркоте я слышала еще будучи апостификом у Маренса. Даже сами маги отзывались о нем как о чудовище, а это о многом говорит. Гениальный исследователь Дома Райн, он, казалось, ради своих исследований отбросил все нормы морали, ставя эксперименты даже над магами, пусть и преступниками, или же над пойманными учениками свободных магов, которых он специально просил ловить живыми. Среди людей его именем пугали детей, а рабы предпочитали любыми средствами покончить с собой, если узнавали, что их покупал Дом Райн.

Да, гений, да, разработал множество новых и уникальных заклинаний, да, серьезно продвинул исследование магии, но цена этого… И вот сейчас он с несколькими учениками двигался в сторону замка Артадов за каким‑то редким объектом для исследования. Не знаю, хотел ли заказчик убрать Аркота или спасти тот неведомый редкий объект, да и дела до этого мне не было. День я потратила, изучая трассу между замком Райн и Артад, а потом нанялась на постоялый двор временным слугой, предварительно замаскировавшись. Нет, маскировку интерфекторов я не использовала, как бы я прикинулась двадцатилетним парнем, обладая силой тринадцатилетней девчонки? Да и, как я говорила уже, у этой маскировки есть и другие слабости, в частности она ненадежна, когда надо изображать что‑то большее по размеру, чем исходное. Так что тут простая иллюзия, плюс небольшая защита от магии, чтобы случайно проезжающий маг ничего не заподозрил. Вот и вкалывала третий день. И если Аркот по какой‑то причине не проедет тут, точно прибью этого сынка хозяина, что б уж не зря страдала. Мир немного потеряет, избавившись от этого высокомерного ублюдка.

Я так сказала? А ведь воспитанная девочка, даже матом не ругаюсь… почти. Вот до чего довел, скотина! И хорошо, я отказалась от идеи наняться в слуги в виде девушки. Тогда точно пришлось бы убить его и дело завалила бы. До зацикленности на деле любой ценой древних интерфекторов мне было еще далеко, и я вовсе не уверена, что стерпела бы ухаживание великовозрастного идиота, а уж если бы он попытался сделать что силой, точно бы испепелила. Но и так уже с трудом терплю, когда вижу его с очередной жертвой. Импотентом его сделать что ли, когда с работой закончу?

Аркот с четырьмя учениками и двумя воинами охраны появился на следующий день. План я разрабатывала в сукрентосе и ничего на волю случая не оставила. Вряд ли эту кавалькаду насторожило, что при подъезде к постоялому двору сразу у двух лошадей слетели подковы, обычное дело тут, как я поняла, у магов. Как бы то ни было, но они вынуждены были задержаться.

Аркот оказался мужчиной среднего роста с пепельными длинными волосами лет сорока (хотя точно знала, что ему уже почти двести). И взгляд у него хоть и пронзительный, но не пугающий и в нем не чувствуется какой‑то особой жестокости или порочности, как я предполагала. Ну не мог в моем представлении нормальный человек творить те вещи, что делал он. Но кажется, он сам просто не считал это чем‑то плохим. Для него все его действия — просто путь познания, ради которого позволительно абсолютно все.

А еще эта неподдающаяся описанию харизма. Этот человек буквально притягивал к себе внимание, перед ним невозможно было остаться равнодушным. Поймала себя на том, что этот человек мне начал нравиться. Если отстраниться от его поступков, то я бы мечтала такому служить. Хм… не магия ли это? Впрочем, неважно, все это не помешает мне выполнить работу.

Вон как все забегали, даже мне прилетел подзатыльник от хозяина, когда кавалькада остановилась во дворе. Подозревая серьезную проверку магов, я накинула на себя маскировку интерфекторов. Выдержит пару часов, представляя меня выше, чем я есть на самом деле, зато точно выдержу проверку.

Так и есть. Воины уже самым внимательным образом изучали весь персонал гостиницы и постояльцев. Надо ли говорить, что никто даже пикнуть не посмел. Проверили и меня. Знала, что маскировка надежна, но все равно колени дрожали, но это и к лучшему, кажется, такая реакция на магов вполне естественна, вот если бы я не боялась, тогда бы на меня обратили внимание.

Проверку я выдержала и мне тут же отвесили хорошего пинка, отправив расседлывать коней. Сами маги отправились кушать, а воины стали проверять конюшню и пристройку. Проверяйте-проверяйте, все равно пока руны не напитаны силой они ничем не отличаются от обычных рисунков. К тому же замаскировала я их очень хорошо. Сейчас весь постоялый двор с конюшней и сараями представлял собой большущую ловушку. И о кузнеце я позаботилась, подсыпав ему в еду одну травку. Теперь бедняга маялся животом вместе с учеником, из одного же котла ели. Ничего страшного, уже завтра пройдет и даже здоровее станет, не яд дала, а настойку, которая очистит организм от разной дряни… ну есть у настойки побочный эффект, что с того?

В общем кузнеца нет, ученика его нет, подкову прибить некому. Я опасалась реакции магов, но Аркот оказался на удивление адекватен, в этом заказчик тоже не врал. Выслушав сбивчивый лепет хозяина, он на миг задумался.

— Пошлите в деревню за кузнецом, а пока приготовьте комнаты и еды. А раз вы не можете толком обслужить клиентов, все за ваш счет.

Ух, как обрадовался хозяин, а ведь к смерти приготовился.

Монстр… монстр? Для мага вполне вежливый, людей не задирает. Кажется, действительно просто повернутый на работе фанатик. Такие в обычной жизни вполне могут быть нормальными людьми и даже милыми, но только до тех пор, пока дело не касается, их работы. В общем Аркот никого не задирал, он вообще ни на что не обращал внимания, его ученики тоже вели себя сдержано, между собой что‑то обсуждали и все. Только воины постоянно что‑то проверяли, но им по работе положено.

Вот Аркот поел и отправился на улицу. Самый опасный момент плана, если бы он ушел в комнату, было бы труднее, но что делать в душной комнате ему? Так что вероятность хоть и была, но небольшая. Я уже расседлал коней и теперь расчесывал их, краем глаза наблюдая за выходом. Появился Аркот, постоял на крыльце и стал прогуливаться по двору. Пора.

Встала перед сараем и стала с задумчивым видом перетаскивать камень с места на место. Подниму, перенесу к стене, положу, отойду на шаг, осмотрю, как художник осматривает незаконченную картину, снова подниму и отнесу чуть в сторону. Хозяин и слуги уже были подвергнуты внушению печатью и сейчас у всех дружно нашлись срочные дела в другой части двора или вообще в трактире.

Не заинтересоваться моими действиями Аркот не мог — ученый, он и есть ученый. Сначала просто наблюдал, я ловила его возрастающий интерес. Сейчас главное, чтобы он не стал проверять меня на мага. Хотя с чего ему беспокоиться? Видел же, что его телохранители проверяли всех, в том числе и меня. Вот я уложила камень и радостно улыбнулась… или улыбнулся. Взяла второй и стала его укладывать с таким же старанием.

Аркот не выдержал и зашагал в мою сторону. Воины за ним. Так… ждать… ждать… Маг приближается. Легкий посыл энергии, почти неразличимый. В лесу разряжается кристалл, выдав всплеск магической энергии, в сторону трактира летит молния. Воины сориентировались мгновенно. Щит к лесу, прикрыть Аркота. Тут видят сарай с открытой дверью и направляют подзащитного туда, накладывая на сарай заклятье защиты. Как и рассчитывала. Если бы подумали, сообразили бы, что глупо направлять того, кого защищаешь в сарай, который не проверили, пусть даже исследовали его раньше. На самом деле они не сильно и облегчили мою работу, просто жизни себе спасли. Если бы не впихнули Аркоты туда, пришлось бы валить троих, благо все было готово — вступать в честную схватку с воинами Дома я не собиралась. Я прижалась к стене сарая, запитывая энергией руны.

Надо отдать должное, воины быстро сообразили что к чему и кинулись к сараю. Поздно, его уже окутала защитная сфера. Теперь у меня есть секунд десять, прежде чем ее сломают — бездна времени, если подумать. Я же скользнула внутрь, скидывая маскировку — пусть мало, но энергию она жрет и замедляет меня. В руках ножи и один сразу метаю в Аркота. Мда, не воин он, сразу видно. Бросок‑то отвлекающий и пока он уворачивался, я уже растянулась в стремительном выпаде, он сам подставился под удар, сразу видно нет опыта боев. Мой нож вонзается ему в ногу и тут же я выпускаю заклинание. Смертельное, убийственное и от него нет защиты. То самое заклинание, что разрабатывали интерфекторы и которое оказалось настолько эффективным, что его вплели в печать Дома и теперь мне даже не надо плетения создавать, просто вызвать его. Заклинание бьет в кинжал и срывается с лезвия, вонзившегося в ногу, молниями.

Как‑то на тренировке я вызвала заклинание на нож, никуда его не воткнув — завораживающее зрелище и очень похожее на то, что изображалось на печати: молнии, оплетающие лезвие. Тогда долго гадала — это печать пошла от этого заклинания или заклинание сделали похожим на печать. Так и не пришла ни к какому выводу, а в библиотеке ничего не нашла. Защиты от заклинания нет, одна беда, нож должен хоть немного, но вонзиться в тело и тогда эти молнии все уходят внутрь, круша и дробя все внутренности, превращая их в однородную массу. Лежит человек, с виду как живой, а разрежь его, увидишь внутри однородно перемешанную массу из костей и органов. Возможно, из‑за этого и пошла молва про оружие — убийцу магов. Ведь чтобы использовать заклинание, надо проткнуть кожу, отправив заклинание внутрь тела. Потому все интерфекторы и пользовались мечами или ножами. В старые времена маги может и понимали что к чему, а потом уже пошла молва про якобы специальное оружие. Ну а со временем слухи подменили реальность и уже и сами маги поверили, что против них использовали специальное зачарованное оружие. Из‑за этого, кстати, и не боялась оставлять такой почерк. Даже нож оставила со следами магии. Пусть теперь маги пытаются разобраться в этом «зачарованном» оружие и строят ловушки на похожее плетение. Если клюнут и начнут защищаться от того плетения, смогу беспрепятственно заходить в любой дом, который будет защищен таким образом. А не клюнут… попытка ведь не пытка. Заодно оживим легенду об оружии интерфекторов, главное не забыть оставить еще кое-какой сюрприз и пусть маги до посинения ищут тех, кто отыскал тайник интерфекторов.

Кстати, несмотря на жуткое действие, жертва умирает без боли, поскольку первым идет парализация. Не из доброты сделано, просто парализованный на мгновение маг не может сопротивляться основному заклинанию, а потом уже становится поздно и остановить распространение заклинания невозможно. Даже если нож вытащить быстро, то и тогда оно затухнет не сразу, успев натворить дел, после чего мага милосерднее добить.

Фирменное заклинание. Что ж, теперь ни у кого не останется сомнений, что интерфекторы вернулись.

Толкаю уже мертвого мага к стене и ударом руки ломаю столб, поддерживающий полки. Те сыплются на тело, только ноги торчат наружу. Защита ломается, как раз успеваю метнуться к выходу и уйти в тень. Мимо проскакивает воин, у двери, мешая мне выйти, замирает еще один. Надо же, как быстро, за три секунды справилась, я думала у меня будет секунд семь-восемь. Но и ладно, я уже все сделала.

Воин, видя ноги господина, торчащие из под обрушившихся полок, запускает поисковое заклинание. Не то, совсем не то, которое позволит меня обнаружить, расслабились они тут. Никого не обнаружив, бросается к телу, пытается вытащить. Второй воин запускает сразу несколько поисковых заклинаний. Явно удивлен, что никого не находит, но и времени терять не может — вдруг господин жив? Бросается на помощь. Я спокойно выхожу из сарая, накидываю маскировку и смешиваюсь со слугами. Старательно отвожу им глаза и неторопливо бреду к лесу, по дороге отправлю сразу несколько заклинаний с ложными следами, ведущими в разные стороны. Сейчас главное до леса добраться. Активирую все руны, что приготовила на постоялом дворе. Вспыхивает сарай, если повезет, тело сгорит, но в такое везение не верю, но как отвлечение сойдет. Что ж, некоторое время всем там весело будет, пытаться отличить иллюзию от реальности. Разберутся‑то маги быстро, тут сомнений нет, но потратят драгоценное время. Чуть отойдя, сразу бросаюсь к деревьям, перемещаясь серией коротких прыжков, утомительно, но гораздо быстрее, чем просто бегом. Теперь добраться до временного телепорта и домой… пешком. А маги пусть смотрят на магический фон телепорта и думают, что я отправилась через него. Следы же с него далеко уведут… прямо в дом Кайтаидов. Не удержалась от такой шутки. Проверила ее в сукрентосе, но и там ничего плохого в ней не нашла, только плюсы. Пусть теперь Маренс оправдывается.

До ближайшего города добралась лесом, благо недалеко и опыт хождения в лесу имеется. Пусть дольше, чем по дороге, но нарваться сейчас на магов там — меньшее, что мне нужно. Перед городом привычно превратилась в нищего мальчишку, у ворот оторвалась от наблюдателей гильдии и скрылась в переулках, понаблюдала ка какой‑то малец лет девяти носится взад-вперед по улице, тщетно пытаясь отыскать куда я пошла. Сообразил, что упустил и, повесив нос, отправился на «доклад». Влетит, конечно, но не смертельно. Теперь в тайник.

Переместилась я не домой, как бы мне этого не хотелось, а в лесу неподалеку от Фламина. Все же по легенде я сейчас вне города отрабатываю заклинание. И если сейчас сразу появлюсь дома, минуя наблюдателей гильдии у ворот, обязательно возникнут вопросы даже у самый тупых, а Торн или, тем более, Рамон, к таким точно не относятся.

Так что ближе к обеду я, уже в привычной одежде шагала к воротам. Навстречу выскочил Воробей.

— Ларесса! — завопил он мне уже от ворот. — Повезло, что сегодня я тут.

— Кому повезло? — улыбнулась я. Не удержалась.

Мальчишка надулся. Такой забавный, когда обижается. Потрепала его по голове. Хороший из него младший братик получился бы. Дома я не думала об этом, а вот когда оказалась тут, полагаю, родители намного легче перенесли бы мое исчезновение, если бы у них оставались еще дети.

— Ну не обижайся, Воробушек…

— Я Воробей! — обиженно провыл он таким тоном, что даже стража у ворот заулыбались, глядя на нас. А что, для них младший брат встречает сестренку, возвращающуюся от родственников деревне, например.

Я продемонстрировала им императорскую печать и меня и даже проверять не стали. Мальчишка, кажется, решил обидеться всерьез, но не выдержал, слишком уж хотелось похвастаться:

— А я прочитал книгу! Ты представляешь! Закончил!

Книгу эту он уже второй месяц читает, хотя там страниц‑то штук сорок, причем шрифт далеко не мелкий. Когда начинал, над каждым словом минут по пять корпел, потом втянулся и стал двигаться шустрее, но продолжал проговаривать каждое слово по слогам. Если закончил читать, значит, с чтением уже почти освоился.

— Молодец. Только это не единственная книга в мире, у меня еще есть. И еще, прочитать мало, ты должен научиться, прежде всего, мыслить, а потому сегодня вечером перескажешь мне о чем книга. Своими словами, не надо мне дословно ее пытаться цитировать, я хочу узнать, что ты понял из прочитанного.

Воробей задумался. Кажется, ему даже в голову не приходило, что нужно не только прочитать книгу, но и понять о чем она.

Провожать меня долго он не мог, все‑таки на посту (гхм… постовой, блин), так что попрощался до обеда и вернулся к своим. Я заметила там еще двоих мальчишек младше его. Они недалеко от ворот играли в какие‑то свои игры, метая камешки в небольшой чурбачок. И кто бы подумал, что это наблюдателей от цеха нищих. Правда, Воробей, уже поднялся в негласной иерархии и весьма солидно. Еще бы, ученик писаря и уже даже читать умеет! Что ж, когда уйду в академию, он не пропадет. Впрочем, кто сказал, что уход в академию — это разрыв всех связей? Насколько я знаю, слугам положены выходные, ибо все они набирались из жителей Фламина, а значит семьи у всех тут.

Ладно, чего гадать, там видно будет. Может лучше будет, если я действительно разорву все старые связи, если попадусь, то хоть других не подставлю. Проклятье! Я не хочу всего этого! Хочу жить обычной жизнью! Хочу просто быть счастливой! Разве я много прошу?

Хмыкнула. Да уж, в моем случае проще луну с неба получить, чем жить спокойной и счастливой жизнью. Поймаю Маренса, воткну в него раскаленное шило и буду долго крутить.

Григ заявился через три часа, когда я уже успел принять душ, и переоделась с дороги. Хм… он же тут рядом живет, а Воробей наверняка послал кого сообщить о моем возвращении. Я раньше его ждала. Хотя он же не дурак и понимает, что с дороги мне надо привести себя в порядок, вот и дал мне это время.

— Рад, что вернулась вовремя…

— А уж как я рада, — хмыкнула я.

— А что, были сомнения? — встревожился он.

— Понимаешь, когда осваиваешь новое заклинание подальше от людей и города, значит, всегда есть опасность, что что‑то пойдет не так. Хотя… знаешь, возможно, для вашей гильдии было бы лучше, если бы все‑таки заклинание пошло не так.

— Типун тебе на язык! — рассердился он.

Я только грустно улыбнулась.

— Откуда ты знаешь, что я не скрываю большущую тайну?

— А ты ее скрываешь?

— Ага. Я страшный интерфектор и убийца магов!

Григ хмыкнул и покачал головой.

— Ты только перед магами так не шути. Они не поймут.

— Я что, похожа на идиотку?

— Иногда.

— Ах ты… — схватила с кресла подушку и от души треснула ею Грига по голове.

Было весело… и грустно, поскольку понимала, что не смогу остаться с Григом и его семьей. Знала, что у него проблемы с этим, поскольку в свое время я сознательно отгородилась от его семьи. Теперь его жена постоянно пилит его по поводу меня и того, что якобы Григ уделяет мне больше времени, чем родным детям. Хотя почему якобы? Может и так. Но кто осудит меня за то, что я немного своровала у них чуточку обычного человеческого тепла? Нет, я не доверяла Григу, не сошла еще с ума, но с ним было хорошо. Мысленно я обращалась к нему «папа», и знала, что никогда не скажу этого вслух. Он стал моей семьей, пусть только в моих мечтах и мыслях. Но именно поэтому нам и придется расстаться — я не могу позволить себе такую привязку. Это я могу защититься, к тому же, по большему счету, мне уже плевать, что будет со мной. Накатило такое вот безразличие, и только усилием воли продолжала трепыхаться и идти к намеченной цели. Тяжело, когда не на кого опереться и некому довериться, все приходится нести одной.

Долго стояла у окна, хотя Григ уже давно ушел. Что ж, осталось два дня и я попаду в академию, надо подготовиться. И интересные новости передал Торн. Вот как у меня в сукрентосе получаются такие потрясающие анализы, что в обычной, казалось бы, операции по выполнению заказа устроить столько подводных камней? Вот как могла я подумать, что при подтверждении возрождения интерфекторов маги увеличат набор слуг в академию? А ведь размышления просты: интерфекторы славятся как защитники людей. Ерунда, конечно, но кто помнит те времена? А некоторые Дома возникли уже после той войны и вообще мало что могли знать, хотя должны быть хроники. Но, как говорится, на всякий случай, вреда ведь не будет, надо окружить своих представителей людьми. Ведь интерфекторы тогда не тронут магов, чтобы не навредить людям. Утрировано, конечно, тут как с подковой: никто, конечно, не верит, что она помогает, но говорят, что она помогает и тем, кто в нее не верит. Ну а дальше стадный инстинкт — если те увеличивают количество слуг, значит, что‑то знают. И великие Дома, куда ж без них: мы что, рыжие, если эта мелочь может позволить себе слуг, нет ли урона нашей чести, что наши ученики обходятся без них? Кто‑то стал нанимать и двух слуг. В общем, неожиданно, образовалось очень много вакансий для личных слуг магов. А тут ведь совсем другие требование, чем к простым слугам академии. В общем, меня, такую умную и талантливую, и грамотную, и знающуюся несколько языков представили в самом лучшем свете. Хм… Занятно.

И Воробья жалко, но вроде бы я научила его основам, а дальше он и сам разберется, не дурак ведь, и исполнит свою мечту. Удачи ему в этом.

Весь следующий день я провела в доме гильдии. Ни Торн, ни Григ, ни Рамон ничего не говорили, но, кажется, сообразили, что я прощаюсь. Воробей радостно скакал вокруг меня, гордясь, что я теперь работаю в академию. Григ искоса поглядывал на него, но разочаровывать не спешил.

— Ты все же не забывай о нас, — заметил Торн ближе к вечеру. — Если что, всегда обращайся.

— Даже если это принесет вред гильдии? — улыбнулась я.

Торн шутки не поддержал и ответил серьезно:

— Мне кажется, ты не подставишь нас. С этой стороны я совершенно спокоен.

Я даже не нашлась, что ответить от такого доверия. А ведь он был серьезен.

— Спасибо.

Утром я собрала только самое необходимое. Когда начинаешь новую жизнь — тащить за собой груз старых вещей не стоит. Потому все уместилось в одной небольшой сумке. Теперь маскировка интерфекторов, которая напрочь блокирует мою магию, превращая меня в обычную человеческую девчонку — скулика. Мда. Осмотреть себя: простое серое платьице, распущенные волосы — отросли за последний три месяца, я их только подравнивала. В общем, самый обычный подросток — девчонка, не красавица, но и не уродка, за лето откормилась немного и хоть перестала пугаться себя в зеркале. Самое главное спрятать взгляд, слишком уж он уверенный и жесткий. Не может быть такого у человека перед магами. Тут оказалось сложнее всего замаскировать, долго экспериментировала, пока не подобрала идеальное заклинание. Сделала глаза темнее, чуть углубила, чтобы спрятать… да кому это интересно, в общем постаралась. Плохо только зеркала нормального нет, глянуть на себя напоследок.

У двери ждала простая коляска, в которой сидел кто‑то незнакомый из гильдии — типа опекун. Почему не Григ? А потому, что если что случится, этого вот «опекуна» и будут разыскивать в первую очередь. А он наемник простой, даже не знает кто я и кто ему платит.

До академии добрались без проблем, проехали под аркой во двор, от арки так сильно разило магией, что я даже в заблокированном состоянии чувствовала ее. Что туда напихали, интересно? Ясно, что что‑то сканирующее, но сколько же туда сил вбухали?

Во дворе собрались другие претенденты. Мой «опекун» отдал документы подошедшему слуге и укатил, на прощание чмокнув меня в щечку, родственничек, блин. Убью Торна за такую легенду! Хотя могло быть и хуже, например он мог изображать моего любовника. Ладно, не буду убивать Торна.

— Веди себя хорошо, — настолько фальшиво прослезился «опекун» при прощании, что я с трудом удержалась, чтобы не сплюнуть. К счастью он тут же вскочил в коляску и уехал.

Нас же провели в отдельный зал, где и выстроили вдоль стены, не разбирая мальчишка, девчонка. В основном тут были подростки двенадцати-пятнадцати лет. Оно и понятно, ведь личных слуг подбирала для учеников, а те и сами были этого возраста. Хотя вон там стоит группа постарше, им лет по семнадцать, может для старшекурсников.

Стояли мы минут сорок. Я тихонько осматривалась, а вот соседи не осмеливались даже на это, как поставили, так и стоят. Даже дышать боятся. Хм… приходится и мне принять вид каменного изваяния, а то слишком выделяться буду своим ненормальным бесстрашием.

Вот появились маги, которые быстро распределились и стали подходить к каждому претенденту, пристально всматривались в лицо, кое‑кто не выдерживал и падал в обморок, не знаю от страха или от магии. Таких просто выносили обратно во двор, кажется, на этом для них все заканчивалось. Вот подошли ко мне. Изобразила страх, но в обморок не упала… хотя что обманываю, изображать не пришлось — боялась, да еще как, пусть и не того, чего боялись остальные. А вдруг маг все‑таки сумеет пробиться сквозь маскировку интерфекторов?

Не пробились и вскоре всех, кто выдержал проверку, отправили в следующий зал. Опять всех построили воль стены и стали приглашать по одному в разные кабинеты. Там пришлось отвечать на вопросы под детекторами лжи, к счастью я учитывала такой вариант и кое‑что подправила у себя в сознании. Установка должна была исчезнуть после захода солнца.

— Нет, что вы, я не интерфектор, — первый вопрос и в лоб. Скосила глаза, маги в ужасе не забегали, никого звать не стали, только один устало зевнул.

— Да, хочу служить господам магам, это для меня такая честь…

— Готова принять печать…

— Нет, никого из Ожидающих не знаю… не привлекалась… родственников за границей не имею…

Ну и дальше в том же духе. В четвертый зал попала гораздо меньше человек, чем было во втором. Лихо тут отсеивают претендентов. Еще одна проверка, потом еще одна. Потом повторили вопросы, задаваемые раньше, вдруг кто запутается, если лжет. Наконец ближе к вечеру всех отправили по комнатам, больше напоминающие казармы с двухъярусными кроватями вдоль стен, каждая комната рассчитана на восемь человек. И опять никто не стал разбираться одного пола люди попали в комнату или нет. Снова выстроили около кроватей, вошел не маг, явно человек. Дождался, когда мы утихнем.

— Все сведения о вас собраны и переданы господам, — возвестил он. — Теперь ждите, когда вас выберет один из достопочтеннейших магов. Покидать это крыло здания запрещено, туалет в конце коридора, обеды вам принесут в комнаты. Отдыхайте.

Замечательно, маги просто образец гостеприимства. Как бы я и не сомневалась, что будет что‑то подобное, но все же хотелось ошибиться, ведь в основном тут дети, вон уже у кое-кого глаза на мокром месте. Впрочем, остальные ничего, держатся, все же слабые духом не пошли бы в услужение к магам, даже с учетом тех денег, что выплачиваются их семьям. Интересный момент, признаться, не думала, что маги что‑то платят слугам, хотя если бы подумала, поняла бы, что так намного выгоднее и спокойнее, чем затаскивать кого‑то силой.

Еще раз осмотрела убогую комнату с кроватями и столом по центру и вздохнула, надеюсь, меня быстро кто выберет, не хочется провести тут много времени.

Знакомиться ни с кем не тянуло, потому просто улеглась на кровать и прикрыла глаза, задумавшись, заодно слушая и разговоры в комнате. Как ни странно, но ко мне никто особо не лез, спит себе человек и спит, зато друг с другом стали знакомиться активно, прозвучала здравая мысль, что людям среди магов надо держаться вместе. Интересно, к кому можно отнести меня? Если бы можно было как‑то замаскировать печать, я бы сейчас была среди магов. Впрочем, особого смысла думать над этим нет и, вообще, знакомств тоже заводить не стоит. Опять‑таки ради самих же людей. Ведь если меня раскроют, то трясти будут всех, с кем общалась. Проклятье! Что ж, я давно уже поняла, что одиночество — это отныне моя судьба. И теперь мне понятно, почему Голос уверен, что я начну возрождать Дом, даже после его подстав. Человек не может вечно быть один, не может вечно скрываться и бегать. Хотя бы ради себя, ради того, чтобы не быть одному он начнет собирать вокруг себя друзей и единомышленников. Может и я рано или поздно сдамся и пойду по тому пути, который указывает Голос. Как просто плыть по течению…

Из подслушанных разговоров выяснила, что все в комнате умеют читать и писать, один даже знает два языка. Хм-м–м, а оказывается, вовсе не так беспорядочно нас разместили, как я думала вначале. Если мое предположение верно, то меня действительно вызовут одной из первых.

— Ларесса! — возвестил вошедший в комнату слуга. — Следуй за мной.

Поправка, вызовут самой первой.

Я поднялась, оправила платье, быстро глянуло в бронзовое зеркало (ужас, маги могли бы раскошелиться и на нормальное артефактное зеркало, не такая уж и сложная эта магия) и вышла следом под пристальным взглядом всех оставшихся.

Меня провели в отдельную комнату с роскошным ковром на полу, мягкие кресла, дубовый резной стол по центру, за которым сидел мужчина в мантии с печатью Дома Влепос — не великий Дом, но и не из последних. Бог услышал мои молитвы! Светиться среди магов Великих Домов мне совсем не хотелось, очень уж горды и чванливы они, порой. Видела я слуг у Кайтаидов. Мысленно, я, конечно, готова была и к такому и настроила себя, но все же надеялась. Слишком слабый Дом — это гарантировано заиметь проблемы с магами сильных Домов. Ну не верила я, что в академии нет тех противоречий, которые есть среди самих Домов. И если Дом Фотье воюет с Домом Влепос, то несмотря на все запреты и договора дети из Фотье будут выяснять свои отношения с детьми из Влепос. Пусть до убийств не дойдет, но драки точно будут. Рикошетом достанется и слугам. И чем слабее Дом, тем с больших сторон прилетит. Влепос в этом плане просто идеален. Они союзники Дома Ораньо, но сохраняют самостоятельность, потому назвать их вассалами нельзя. Достаточно силен, чтобы отстаивать свое самостоятельно положение, но и слишком слаб, чтобы стать вровень с великими Домами. Главное, чтобы меня все‑таки выбрали.

Я медленно прошла к столу, опустилась на колени и уткнулась носом в пол, дожидаясь.

— Встань.

Ага, встань. «Встань» в данном случае означает «подними голову». Если встану с колен — вполне могу получить в лоб и чем получу — зависит от настроения мага. Это я уже знала — правила поведения с магами я выучила хорошо. Потом только выпрямляюсь, оставаясь на коленях. Смотреть в пол, но это и хорошо — замаскировала я там свои глаза или нет, но лучше не проверять качество маскировки.

— Почему ты хочешь пойти в слуги к магам?

— Это для меня великая честь, господин.

Маг фыркнул.

— А если честно? Ты, говорила, что знаешь три языка и даже переводишь с Торнского? Значит, дело не в деньгах, — вдруг заговорил он на архейском.

Ответила на том же:

— Мне интересна академия, господин, говорят, здесь есть в библиотеке книги, которые нет больше нигде и они доступны обычным людям. — Что ж, проверим свою легенду.

— Вот как? Любишь учиться?

— Люблю узнавать новое, господин.

— Что ж, — на этот раз маг заговорил на ирилийском, — ты права, в библиотеке академии есть такие книги, но, полагаю, знакомиться с ними ты будешь не в ущерб своим прямым обязанностям.

— Что вы, господин, — отвечаю тоже на ирилийском. Краем глаза замечаю как он одобрительно кивает, явно доволен не ответом, иного ведь и не ожидал, а моим произношением.

— Признаться, меня заинтересовало твое знание торнского, пусть даже, ты не умеешь на нем говорить. Я хочу, чтобы ты обучила мою дочь читать на нем.

— Если такова будет ваша воля, господин.

— Будет!

Чуть скашиваю глаза на маячившую чуть сбоку девчонку — примерно мою ровесницу. Значит или первогодка или второй год. Если я правильно помню, то набор идет с двенадцати лет, начальные знания маги получают в своих Домах, плюс осваиваются с печатью и разрабатывают резерв. Интересно было бы глянуть на мою будущую госпожу в этом плане. Девчонка же морщится, явно не очень довольна этим дополнительным занятиям. Фигово. Если она учиться не захочет, я ее не заставлю, а если не выучу — влетит от ее отца. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Естественно, высказывать свои сомнения я не рискнула, хотя маг понял все сам.

— Моя дочь будет учиться, поскольку я проверю ее знания и записи занятий. — Сказано это было не мне, хотя обращались вроде бы ко мне. Маг вышел из‑за стола, остановился рядом со мной и положил ладонь на голову. Я почувствовала, будто у меня в голове зашебуршились муравьи, не очень приятное ощущение. Блин! Менталист, никак. Вот зараза! Если менталист сильный, то сможет разобраться в моей защите.

— Ты хочешь навредить моей дочери?

— Нет, господин, — что‑то мне подсказывает, что врать очень не рекомендуется.

— Как ты относишься к магам?

Мгновение колеблюсь. Нет, все же не рискнул врать, очень не нравится мне ощущение в голове.

— Не очень хорошо, господин.

Маг вдруг хмыкает.

— Однако ты первая, кто ответил на этот вопрос честно, остальные пытались доказывать, как восхищаются нами и поклоняются.

Блин!!! Ну когда я начну думать? Ну откуда обычному человеку знать, что за магию применяет этот человек? Хотя… ясно же, что колдует и проверяет. Будем считать, что я умная и догадалась, потому соврать не рискнула.

— Вы же проверяете говорю ли я правду или нет, господин. Я боюсь лгать, господин.

— Умеешь думать. Но тут я и не сомневался: дурак не смог бы выучить четыре языка, в том числе и торнский.

— Еще элларский, господин. — И русский, но тут лучше молчать, коль не спрашивают.

Маг обернулся и глянул на дочь, весьма выразительно хмыкнул. Мда, мне еще проблем с его дочерью не хватало. Он ведь уедет домой, а мне с ней общаться. К счастью маг воздержался от сравнений

— Что ж, хорошо. Ты принята! Элора, у тебя возражения есть?

Элора, оказавшейся не очень высокой шатенкой с приятной внешностью — раньше‑то никак не могла ее нормально рассмотреть, только рост и видела, ну еще примерный возраст. Платье… тоже нормальное. Вспоминая, во что выряжались богатые представители Дома Кайтаидов, ожидала нечто подобного и тут, но Элора, похоже, предпочитает напыщенности удобство, хотя ткань дорогая. Интересно, какое положение занимает в Доме ее отец? Главу Дома я знаю, пусть только по фотографии в альманахе, который учила у Кайтаидов и это явно не он. Но одежда его и его дочери очень богата. Очень! Функциональна, удобна, без лишних украшательств, но богата.

Девчонка подошла поближе, глянула. Во взгляде ни тени превосходства или пренебрежения, простой интерес — возможно все будет не так уж и плохо, как боялась.

— Отец, ты уверен, что это необходимо? В прошлый год я как‑то обходилась без слуг.

Прошлый год? Значит моя ровесница и второй год обучения. Вообще отлично — первый год изучают введение в магию, а это мне не надо, тут я не ожидаю никаких сюрпризов, помню уроки у Кайтаидов — видела несколько, все то же самое, что потом описывал и Голос. Еще в первый год изучают базовые плетения, тоже для меня ничего интересного — слишком разный подход в этом у обычных магов и Интерфекторов.

— Смысла особого нет, но и не взять слугу мы не можем, я тебе дома все объяснял.

О, великое состояние сукрентоса, я уже тебя люблю! Какая точность анализа! И не будь убийства этого маньяка, фиг бы объявили дополнительный набор слуг, и не попала бы я к Элоре. По первому взгляду вполне ничего, намного лучше того, что я ожидала. Все равно, конечно, маг, так что на панибратские отношения рассчитывать не стоит, но если не будет специально доставать — уже хорошо.

— Ну хорошо, — девчонка обреченно вздохнула. — Ты ж ведь берешь ее не для услужения мне, а чтобы я торнский выучила.

— Это очень полезное знание.

— Тогда я не возражаю, не ее, так ведь все равно другого кого найдешь, а эта хоть моя ровесница. И не дура.

Хм. Может все будет лучше, чем я рассчитываю. Ладно, загадывать не буду и лишних иллюзий тоже питать не буду — там видно будет.

— А ты знаешь, что сможешь занять место только при установке печати слуги?

Занятно, он интересуется моим мнением? Хотя… скорее всего да. Теоретически я сейчас могу отказаться, но тогда меня просто вышвырнут из академии и на этом все закончится.

— Да, господин.

— Ты готова добровольно принять ее?

А вот это уже ритуал. Опять‑таки, теоретически печать слуги можно поставить только тому, кто добровольно готов ее принять. Но хотелось бы мне посмотреть на того самоубийцу, кто откажется ее принять, если маг решит ее кому поставить.

— Я готова принять ее добровольно, господин.

— Склони голову.

Наклоняю. Маг рукой отводит мои волосы с шеи и кладет на нее руку. Начинает щипать и слегка жжет, но тут же все прекращается. Еще секунд пять маг держит руку на моей шее, потом убирает.

— Отныне твоя госпожа — Элора Розейн.

Розейн! Ну, конечно! И как не узнала? Алорс Розейн — в моем мире его назвали бы министром иностранных дел. Тут он руководитель внешних отношений Дома Влепос и один из сильнейших менталистов в мире, даже не в своем Доме. Потому, кстати, и учила его биографию особенно тщательно, только вот портрета его не было в альманахе, его недавно тогда назначили и еще не успели переиздать. Но все равно должна была догадаться кто это.

— Да, господин.

— Встань.

Вот теперь можно и встать. Однако тут же встаю на колени перед Элорой в знак признания ее своей госпожой. Блин, кто у магов писал эти правила? Интересно, он еще жив? Может на него кто заказ сделает?

— Госпожа.

— Ларесса, правильно?

— Да, госпожа.

— Хорошо, Ларесса. И поднимись.

Встаю, но голова по-прежнему опущена — смотреть в лицо магу для человека считается оскорблением. Карается на усмотрение мага. А вот это правило писал самовлюбленный идиот. Будь я магом, так запретила бы общаться со мной иначе, чем глядя в лицо. Очень трудно врать, глядя в лицо человеку, а тем более, если человек маг. Ну так это я, а точнее моя паранойя, а вот маги не опасаются людей. Что ж, мне же легче. Занятно, убийца магов проникает в святые святых магов — академию, где учатся отпрыски самых знатных и могущественных Домов империи Исмаил. Захочу, такую бойню тут устрою, что Варфоломеевская ночь покажется воскресным пикником. Мда, ну и мысли. И ведь забавно: магическая академия, местные гари поттеры… роны… А вот я на Гермиону никак не тяну, скорее уж на Воландеморта. Действительно, забавно. Может кого‑нибудь не добить и испариться с жутким криком? Будет и у них «Мальчик, который выжил».

Чуть не расхохоталась от представленной картинки. Надо все‑таки держать свою фантазию под контролем, а то точно рассмеюсь не к месту, а маги шуток не понимают, могут и шарахнуть чем‑нибудь, посчитав, что смеюсь над ними.

— Ларесса, иди за мной. Твои вещи скоро доставят.

Кланяюсь и неторопливо, все так же не поднимая головы, шагаю за Элорой. Вот и пробралась я в академию, будем изучать врагов изнутри. Но первое время лучше не высовываться.

Глава 2

Да здравствует лень! Если бы спросили мое мнение, я бы потребовала поставить ей памятник на самом видном месте и раз в месяц носила бы к нему цветы. Что бы я делала, не будь ее?

Если что‑то можно сделать с меньшими усилиями, даже если это будет сделано менее эффективно, человек, как правило, выберет именно этот путь. Маги в этом плане не исключение. Да, собственноручно писать лекции и внимательно слушать — этот путь лучше для обучения, но записывать лекции на шар памяти намного проще. Потом уже в комнате можно будет спокойно просмотреть всю лекцию, вплоть до эмоций преподавателя и каждого присутствующего. Почему этот путь менее эффективен? Шар пишет все, что происходит в комнате, то есть совершенно все и, по-хорошему, потом надо делать новую запись, исключая все лишнее, иначе незначащие детали отвлекают от действительно важного, но вот этого как раз никто и не делает, иначе проще писать лекции самим. Элора тоже записывала лекции на такие шары, не утруждая себя дальнейшей работ над записью.

Но мне‑то это было в плюс! Просматривая эти записи, я словно присутствовала на лекциях, переживая все, что там происходит, вместе со всеми. В свое время, готовясь пробраться в академию, я именно на такие шары и рассчитывала, ведь ясно было, что меня никто не пустит на саму лекцию. Шары же могли прочитать только маги. Конечно, чтобы прочитать шар, мне нужно было снимать свою маскировку, но, как ни странно, именно академия для меня как мага была самым безопасным местом на земле. Тут ведь учились именно магии, а потом все комнаты учащихся были надежно защищены и экранированы от воздействий как изнутри так и снаружи — детям ведь надо уроки делать. В коридорах тоже висели глушилки и стиратели, быстро уничтожающие все следы магии, опять‑таки для безопасности, чтобы энергия от заклинаний не скапливалась, тут ведь не магистры орудуют, а новички, мало ли что они могут учудить. Глушилки, кстати, блокировали сильный выброс энергии, чтобы ученики себя не подорвали.

В такой обстановке я могла практиковаться в магии где угодно, что я и делала, когда Элора уходила на занятия. Работа моя была проста — убраться в комнате, расставить вещи и можно быть свободной. Лень, ох лень человеческая — если можно не застилать постель, которую уберет служанка, так зачем это делать? Уверена, что Элора раньше справлялась со всем сама, но как только появилась я, она быстро прекратила напрягаться. Но со всем этим я справлялась за час. Потом избавлялась от маскировки, хотя и накидывала маскировку магическую — вдруг кто войдет и просматривала шары с лекциями, потом отрабатывала все то, что говорил преподаватель.

Был шанс, что моей госпожой станет заучка, которая досконально будет выполнять требования учителей, которые сильно не одобряли использование шаров памяти, хотя и не запрещали их использовать. Но Элора явно не такая. Не лентяйка, но и трудолюбием особым не отличается. Учит уроки в той мере, в которой надо, чтобы получать хорошие оценки, но не более. А уж какое счастье было для меня, когда в комнате у Элоры собрались ее подруги и стали отрабатывать сложное заклинание, которое ни у кого не получалось. В первый раз я была под маскировкой и потому мало что поняла, а вот второй рискнула остаться только под магической маскировкой. На меня совершенно никто не обратил внимания. Слуг вообще не замечали. Сидят у стенки и пусть сидят. Наверное, даже начни я колдовать, никто не обернется.

Элора же ко мне относилась… никак. Утром говорила со мной ровно столько, сколько нужно, чтобы отдать распоряжение, а потом уже не обращала внимания, то есть вообще. Иногда использовала в качестве громоотвода, высказывая мне, что накопилось на душе в какой‑нибудь неудачный день. Не про меня высказывала, а про события, при этом никаких ответов от меня не ждала, так я бы высказала, например креслу о вредной Светке, которая отобрала у меня на уроке конфету. Вот и она шипела про какую‑то Кору, которая считает себя королевой класса лишь на том основании, что у нее уже есть кавалер, про тупого Торга, преподавателя алхимии, не могущего объяснить сложный вопрос и который вообще свой предмет не знает. Интересно с точки зрения житейских отношений в среде магов, но совершенно бесполезная информация для обучения. Мне оставалось только кивать и поддакивать, хотя, наверное, даже это было лишнее.

В общем, жизнь моя тут оказалась намного лучше, чем я могла предполагать и чего боялась, вспоминая жизнь у Кайтаидов. В чем‑то я даже симпатизировала Элоре, она не чванилась своим положением, со мной вела себя ровно, не пытаясь демонстрировать превосходство магов перед скуликами, хотя, из разговоров с другим слугами я знала, что есть такие, кто любит поиздеваться над беззащитными людьми, показывая свою силу.

С момента моего появления в академии прошло почти две недели и сейчас, пока Элоры не было, я размышляла, подводя итог своего пребывания здесь. Все это время я старалась никуда не лезть и быть предельно осторожной, пока не поняла, что до слуг тут нет никому никакого дела, а магией все вокруг настолько пропитано, что можно и особо не скрываться, хотя от учителей все равно лучше держаться подальше.

Итак, было ли последнее мое убийство маньяка-ученого ошибкой или нет? Как ни парадоксально звучит, но, с точки зрения восстановления Дома, мне сейчас нужно быть тише воды ниже травы и учиться, учиться, учиться. А вот если я хочу вернуться домой, тогда это должно быть первым шагом в том плане, который я составила и надолго исчезать я не должна.

Размышлять о выборе я не стала, уже решив в свое время, когда приняла заказ. Проблема ведь в том, что как бы я ни училась, как бы ни изучала заклинания, но это не сделает меня сильнее. Невозможно научиться дзю-до или карате по книгам. Можно вызубрить их все, делать все упражнения из них, но без реальных схваток эта теория ничего не стоит. Потому и должно быть подтверждено появление реальных интерфекторов и, как не претит мне это дело, но должны быть еще жертвы. Пусть маги встревожатся, начнут делать хоть что‑нибудь, главное, чтобы не было намеков, что я укрылась в академии. А вот потом должен появиться ОН — ГЕРОЙ! Тот, кто бросит вызов грозному интерфектору. Этот мир не знал супергероев, так пусть узнает. План на грани сумасшествия и авантюризма, но, если верить моему анализу, проведенному в сукрентосе, он единственный позволит в реальные сроки победить Маренса. Для этого мне нужно стать сильнее как магу, а значит, требуются реальные бои и подобраться к нему, чтобы он ничего не заподозрил, для этого нужно как можно больше тумана и паники. А так же кое-какие намеки, что действуют непосредственно против Кайтаидов, использую знания о Доме, для остальных магов должно казаться, что действует именно Дом Кайтаидов против других магов. Тут главное с намеками не переборщить.

Блин! Все‑таки Голос точно что‑то сделал с моими мозгами, я уже себя начинаю бояться, из‑за своего плана. «Теория заговоров», да? Хорошая книжка, а таких в библиотеке Интерфекторов было много и именно их Голос заставлял меня штудировать особенно внимательным образом.

— Момент удара — это всего лишь завершающий росчерк в заговоре. Учись управлять процессами.

Гм… может напрасно ввязалась? Нужно было поднабраться опыта, а потом уже ввязываться в эту интригу на грани фола? Поражение ведь для меня означает потерю всего. Ну нет, набраться опыта, это означает участие в заказах, убийства, прятки. В общем, все тоже самое, только если сейчас цель моего плана — разобраться с Маренсом и вернуться домой, то по-другому все убийства будут для того, чтобы набраться опыта и в результате все опять сведется к ним же, чтобы подобраться к Маренсу.

Нет, я так не могу. Да, я сознаю, что ставлю на кон свою жизнь, что риск такой интриги без реального опыта слишком велик и, сознаю, без возможности использовать сукрентос никогда на него не пошла бы. Но я готова к таким ставкам и не жалею, что начала игру.

Похоже на аутотренинг, мда. А ведь мне просто страшно, если честно. Слишком сложная игра для меня началась, слишком высоки ставки в ней, но и выигрыш немаленький.

— Еще не поздно отказаться, — подсказывает здравый смысл. — Пусть все поняли, что убийство совершил Интерфектор, но ты можешь спрятаться в академии как минимум на год, и никто тебя тут не найдет. Затаись, уже скоро все утихнет.

— А что потом? — возражаю я. — Спряталась один раз, а потом прятаться всю жизнь?

— Это опасно!

— Моя жизнь сплошная опасность. Вечно прятаться не получится.

— Наберись опыта, потом встревай.

— Набраться опыта — это убивать и убивать.

— А что ты сейчас собираешься делать?

— Убиваю. Чтобы вернуться домой и больше этого не делать. И я выбираю жертвы, убиваю тех, кто заслуживает этого.

— Самооправдание. Тебе это нравится. Нравится чувствовать себя всемогущей. Нравится свысока посматривать на магов, зная, что стоит тебе сказать кто ты и продемонстрировать это и они с визгом разбегутся. Ты относишься к ним так же, как они к скуликам.

— Вот еще!

К счастью спор сама с собой прервало появление Элоры. К счастью, потому что кто бы в этом споре не выиграл, я однозначно проиграла. «Никогда не жалей о принятом решении!», именно этому учил меня Голос. Пусть он сволочь еще та, но в таких делах толк знает. Жалеть о чем‑то, значит зациклиться на этом, начать допускать ошибки из‑за возникших сомнений и в конечном итоге проиграть. Когда ставкой является твоя жизнь, начинаешь немного по-другому воспринимать все философские теории о праве первого удара и убийствах.

Элора появилась не одна, а с подругами, значит, ожидается очередная тренировка. Мысленно улыбнулась и приготовилась наблюдать за представлением. Вообще‑то мне полагается убраться в свою комнату, примыкающую к комнате госпожи, но раз никто приказа не отдавал, пристраиваюсь в уголке у стены. Рядом садиться служанка подруги Элоры. То же, кстати, интересуется магией, я буквально кожей ощущала ее зависть, когда юные магички начинали творить заклинания. Остальные служанки считали меня и ее сумасшедшими, раз мы оставались в комнате, когда тут творилась «разная фигня», по их словам. Так что трое других девчонок, все, кстати, старше меня кто на три года, кто на пять. Так что им было «не интересно с такой малявкой, как я». Высокомерные дуры, не могущие сообразить, что тут людям надо держаться вместе вне зависимости от возраста. Но нет, тут еще умудрялись и свое деление по классам провести. Была еще одна дура в квадрате, дочь герцога, которая считала честью служить магам, а раз она занимает такое положение, то остальные слуги должны подчиняться ей. И если бы она была одна такая. В общем, такие как она отстраивали свою иерархию внутри слуг. А я ведь полагала, что проблемы будут только от магов.

А другие идиоты гордились, что служат семьям Великих Домов, потому слуг более слабых Домов частенько третировали на том основании, что их господа занимают более высокое положение. Как ни странно, но сами маги такое отношение своих слуг к другим полностью поддерживали. Ну правильно сами‑то они не могли опуститься до издевательств над скуликами других Домов, это прямо запрещали правила академии (частная собственность священна, потому со своими вещами делай что хочешь, но не смей трогать чужие). Зато то, что творят их слуги против других — это их дело. А если какой маг и пробовал заступиться, это же потеря лица, когда другие слуги издеваются над твоими, то тут в дело вступал уже сам подстрекатель. За две недели уже состоялись три магические дуэли на этой почве, хотя их, к сожалению, не видела. Ясно, что слуги тут простые пешки, руками которых маги показывали превосходство своих Домов над другими, но сами‑то людям ведь думать надо! Нет, с радостным визгом и писком дружно отправлялись на заклании в этой жестокой игре. Такого я точно не ожидала, хотя пока и удавалось соблюдать нейтралитет, но тут скорее благодаря Элоре и ее Дому, у которых не было таких уж смертельных врагов, а сам Дом был достаточно сильным, чтобы его задевать просто ради потехи. Кстати, все подруги Элоры, которые собирались на тренировки, были из ее Дома.

Опа! Вот это да! Сегодня день сюрпризов! На занятия пришел мальчишка. Отчаянно краснея, видно впервые оказался в обществе стольких девчонок, он неуверенно сел на краешек стула, но был тут же подхвачен вихрем, перенесен на кровать, а рядом с ним плюхнулась Астра, лучшая подруга Элоры, ухватив его под руку.

— Ну не стесняйся, Ор, чего ты жмешься?

Парень попал, мысленно хмыкнула я. Кажется, кое‑кто положил на него глаз и теперь старательно обхаживает. И судя по всему, удачно. Только вот стеснительный мальчик какой‑то, хотя это и объясняет, почему инициатива исходит от Астры.

— В-вы п-просили п-помочь в-вам р-разобраться с-с–с… с построением с-схемы Арота.

С трудом сдерживаю смех, наблюдая, как парень пытается взять себя в руки и одновременно отодвинуться от Астры, но та так вцепилась в него, что все попытки заранее обречены на провал.

— Точно, — Элора крайне неодобрительно смотрит на подругу.

Если я правильно понимаю, парень из тех, кого называют ботаниками и его действительно пригласили, чтобы он помог им разобраться в заклинании. Только вот у Астры свои планы на его счет. Совместными усилиями остальных девчонок жертва Астры была вырвана из ее цепких ручек и перемещена на отдельный стул, остальные, в том числе и недовольная Астра, расселись вокруг. Парень сразу почувствовал себя увереннее и даже излечился от заикания.

— Покажите сначала, как и что делает вы. По очереди.

Я тут же настроила зрение и приготовилась смотреть. Что они делают и что именно делают неправильно, я разобралась сразу. У любого мага Интерфектора в этом упражнении не возникло бы даже тени проблемы. Ведь ясна видна кривая силовая линия, которую я даже сейчас смогла бы просто подправить в плетении и оно заработало бы. Любой маг Интерфектор сделал бы это машинально, даже не задумываясь, просто посмотрев на каркас. Проблема же этим магов заключалась в том, что они уже создавали каркас с такой кривой линией, а вмешиваться в готовое плетение не могли. То есть ошибка где‑то на уровне создания.

Задумалась. Если смотреть на такой подход к магии, то обычные маги должны быть намного точнее и внимательнее интерфекторов, ведь они не могут исправить ошибку в плетении, значит надо сразу создавать его точно и, главное, быстро. А это дисциплинирует и тренирует внимательность. Интерфекторы же, имеющие возможность править ошибки в процессе, были менее внимательны. Преимущество это или недостаток? На первом этапе однозначно преимущество, а вот дальше… Архимаги, всю жизнь работающие с плетениями, тренировались так, чтобы у них все получалось с первого раза, другого может и не быть. За счет этого их навык мог вполне равняться по скорости плетения с навыками интерфекторов.

Дала себе задания тренироваться в сложных плетениях, пытаясь создавать их сразу и без ошибок. Медленнее будет получаться, чем мои обычные плетения, зато потренирую точность и внимательность.

Послушала объяснения Ора и в голове попыталась последовать его совету, воспроизведя заклинание. Хм… тоже кривая силовая линия получилось. К сожалению, напитать силовой каркас силой я сейчас не могла, уж такое Элора с подругами почувствовали бы сразу. Подправив линию, я нахмурилась, пытаясь понять, что делаю не так. Вот тебе и смотреть на магов свысока. Оказывается, если идти их путем, то даже эти вот новички дадут мне сто очков, а все мое преимущество — оперирование структурой заклинания. Колоссальное преимущество, но неплохо бы было развивать и точность исполнения по методу обычных магов, тогда я смогу использовать преимущества обоих подходов.

Тут же составила упражнения для тренировки. Что ж, двух недель для ознакомления с ситуацией внутри академии достаточно и пора заняться тем, ради чего здесь и оказалась.

Когда Элора с подругами ушла, я первым делом перечитала ее учебник по данному разделу магии. Да уж, учебники эти, долго боялась к ним подступиться, ведь никто, кроме магов их не мог открыть, а демонстрировать печать не хотелось, вдруг книги отсылают информацию о том, кто их открывал? Долго создавала несколько слоев защитного купола, блокировала пространство перемещения… Потом долго ругалась, обнаружив примитивнейшую защитную систему, тупо бьющую нехилом разрядом по тем, кто отказывался давать энергию для зарядки. То есть маг должен просто перед тем, как открыть книгу, дать ей энергию. Так и заряжалась и поддерживалась защита. Обычный человек такое сделать не мог и получал той энергией, что уже накопилась. Конечно, книги Домов защищались, скорее всего, более сложным заклинанием, чтобы их не смогли открыть маги других Домов, даже если попадут к ним в руки. А там ведь и архимаги будут пытаться их прочитать. Но для книг академии все сочли достаточной и такую защиту. Ведь книги эти и так доступны всем магам, зачем их от них защищать? Вот и защитили только от людей.

Разобравшись с защитой, я, конечно же, сразу прочитала все учебники Элоры, а так же все те книги, что были у нее из библиотеки академии. С книгами из ее дома я пока благоразумно решила не связываться, потом разберусь. Ясно, что прочитать с моей памятью и понять их разные вещи, потому на всякий случай пока просто запомнила тексты, а анализировать их буду уже в процессе тренировок.

Перечитала введение и задумалась. На первом этапе тренировки интерфекторов и магов почти ничем не отличались, различия наступали дальше, когда маги начинали заучивать готовые простые структуры и тренировались их вызывать, а потом из них, как кирпичиков, строить более сложные заклинания. А вот интерфекторы учились плести все заклинания как раз из основ. На первом этапе это замедляло их обучение, зато потом, когда они ухватывали суть и начинали привязывать основы почти машинально, это давало им колоссальное преимущество. Впрочем, об этом я уже говорила ранее, просто именно сейчас я прочувствовала разницу в подходах на собственной шкуре, наблюдая за плетениями учеников. Та самая схема Арота, которую плели Элора, интерфектор построил из основ с нуля, а они использовали готовые блоки. При кажущейся простоте этого подхода, он не давал гибкости и требовал очень много энергии, потребляя ее совершенно не оптимальным образом. Проанализировав ту структуру, я воссоздала его заново, но не на готовых блоках, а с нуля, при этом, понятно, пришлось разбираться что делает каждый блок. Мда, подход к заклинанию как к «черному ящику» ускорял плетение (если оно не сложное), но лишал очень многих других преимуществ. Мое плетение потребляло на треть меньше энергии и было мощнее по эффекту. Запомнив его, я развеяла структуру и постаралась вызвать его как единый блок… ошибок появилось… тут криво, тут не так соединено, там вообще разрыв. Гм… А ведь архимаг любого Дома, если ему показать, очень быстро сможет вызывать именно мое улучшенное плетение именно за счет привычки работать точно и кропотливо. Повторит структуру раз триста… гм… тут да, а более сложное? А вот более сложное фигвам. Это схема Арота простейший элемент щита, а вот более сложное заклинание простым повторением не запомнить хотя бы потому, что для начала надо хотя бы раз его вызвать без ошибки.

В общем, запуталась, пытаясь сообразить, какой подход лучше. Все же и в магии обычных Домов есть свое преимущество, когда запоминаются простые блоки, из которых строится более сложное заклинание. И в магии Интерфекторов, все делающих с нуля, но использовавших наработки Домов. Как ни странно, но именно в плане исследований метод Домов был лучшим, потому как у их блоков было меньше вариативности подключений, тогда как у основ Интерфекторов способы состыковки почти бесконечны. Это и плюс и минус, который был виден в плане отсутствия системного подхода к изучению, где доминировал метод научного тыка. Даже странно.

Тут же сообразила, что магия — скорее искусство, чем точная наука. Одно и тоже заклинание у одного мага могло получиться великолепно, а у другого была бледная тень оригинала. Так что свой набор заклинания каждый маг подбирал индивидуально под себя, это интерфекторы могли повторить что угодно. А раз так, то маги были, соответственно, совсем не аналитики, люди творческие и увлекающиеся. Это художники и поэты с полетом воображения, но никак не сухие математики. А вот я ни капли не художник, хотя и пыталась рисовать, мама говорила, что у меня ум математика, а потому я все пыталась подвести к чему‑то единому и выработать правила. Ясно, что опыта в магии у меня никакого, но даже так получалось улучшить несколько заклинаний. Например, то же заклинания прыжка. Эх, чтобы могло получиться, соединив знания скуликов и магов…

Еще одна неделя прошла уже не так скучно — я усиленно тренировалась по методу магов, стараясь добиться их точности. Получалось много хуже, чем у той же Элоры. Блин, и совета у нее не спросишь. Оставалось только внимательно наблюдать за ее занятиями и смотреть лекции в шарах. Из‑за этого я почти и не покидала свою комнату. В столовую ходила вместе с Элорой, ванная и туалет были к комнате. По сути, каждый номер в школьном общежитии походил на двухкомнатную квартиру: большая комната для ученика, маленькая комнатушка для слуги и туалет с ванной. Для представителей Великих Домов апартаменты иные, была там в гостях, опять‑таки вместе с Элорой. Там были и трех и пятикомнатные номера и обстановка побогаче. Хотя раньше эти номера почти всегда пустовали, поскольку родители предпочитали снимать дома в городе, но сейчас, как я поняла из‑за меня, все постарались пристроить своих чад в общежитие под охраной. Элора по этому поводу довольно едко прошлась в разговоре с подружками.

Поскольку тренировки у меня шли довольно интенсивно, то дело я находила без того, чтобы шататься в разрешенных для слуг местах. С одной стороны я упускала много информации, но с другой я активно училась, разучивая плетениях Домов, разбирая их на составляющие. Да, Интерфектор может вмешаться в формирующееся плетение и разрушить его, но он должен понимать куда вмешиваться, а для этого сначала нужно разобраться что именно делает его противник. Разберется, конечно, куда денется, это не сложно, вопрос‑то во времени. Когда тебе в лоб заехали чем‑нибудь смертельным уже поздно вмешиваться в плетение, потому желательно знать заранее, чем в тебя могут шандарахнуть. Кажется, это невозможно, но если вспомнить, что заклинания магов состоят из готовых блоков, то достаточно изучить их и методы их соединения, а дальше уже просто. Так что учебники я штудировала весьма основательно. Ясно, что самые убойные заклятия Дома приберегают и в академию не предоставляют, но изучая плетения разных Домов, можно с большой вероятностью прогнозировать их возможный арсенал. Этим тоже занималась. И запоминала, запоминала, запоминала, ведь записывать я не могла, еще не хватала такую улику оставить. Потом, выберусь в тайник, там все сброшу в шары памяти, а пока работать.

Правда недостаток информации с лихвой компенсировала Элора. Если их дружная компания соберется, так перемоет косточки как мальчишкам из класса, так и преподавателям. И новостями из внешнего мира не забудут поделиться.

— А что там про интерфекторов слышно?

Ох, как мои уши не выросли до эльфийских, даже не знаю. Мне казалось, что они даже развернулись в сторону голосов. Спрашивала неугомонная Астра, тут же был и Ор, с того раза он почти постоянно был в их компании.

Элора пожала плечами.

— Думаешь, мне папа рассказывает? Будь я дома, постаралась бы подслушать, а так при разговоре через Ухо что он скажет?

— Что, совсем-совсем ничего не знаешь?

Элора осторожно осмотрелась, полностью не заметив меня и других слуг. Мда, коспираторша, однако.

— Я перед школой слышала, что подтверждено убийство одного мага именно интерфектором.

— Ужас! — ахнула Астра, прижимая кулачок ко рту.

— Это как они подтвердили? — усомнился Ор. Он вообще тут самый умный, отличник и зубрила. Всегда и все подвергал сомнению. Из него вышел бы неплохой ученый, только загубят его ведь такой системой обучения, хотя может и пойдет в лаборатории, изобретать новые заклинания. И будет проверять их на рабах… Тихий, добрый, любит птичек. Скулики ведь не птички, так бы и к ним может быть уважительно относился бы.

Накручиваю себя, конечно, ни разу не видела, чтобы он был груб хоть с кем‑нибудь, магом или скуликом. И не слышала, хотя спрашивала у служанок, которые приходят вместе с подругами Элоры. Как и остальные, он нас просто не замечал.

— Применили заклятие, которое недоступно никому больше и которое осталось в описаниях. Папа предполагает, что отыскали один из тайников с оружием интерфекторов.

Опять это оружие. Вроде бы ее отец умный человек. Впрочем, чего я волнуюсь? Оружие, так оружие, тем более сама подкинула несколько улик, указывающих как раз на оружие, правда не верила, что сработает.

— А может кто‑то восстановил то заклинание? — Уважаю, все‑таки, этого мальчишку.

Элора пфекнула.

— Там знаешь, какой сложности заклинание? Никакой архимаг его не сплетет.

— Вот это и интересно! — Ор даже подался вперед. — Кто‑нибудь может объяснить, каким образом интерфекторы плели заклинания такой сложности? Почему об этом никто не задумывается? Каким образом они воссоздавали столь сложные плетения, которые маги любого Дома если и могут повторить, то только собравшись вместе архонты и объединив сознания, где каждый из них отвечает за свою часть плетения! А ведь, если верить легендам, эти плетения у интерфекторов плели чуть ли не ученики.

Ложь и провокация! У инферов просто силенок не хватит, а вот артифики запросто сплетут. Впрочем, как я уже говорила, у интерфекторов все эти ступени магические носят весьма условный характер. Я вот по многим параметрам архимаг, но одновременно по другим ключевым же параметрам, по которым меряют уровень магов, жалкий викарус. Вот как раз это и исправляю тут. Ирония в том, что Интерфектор может научиться магии обычных Домов, а вот им, чем дальше, тем сложнее перестроиться. Элору или Ора я смогу еще переучить, возникни у меня такая идиотская идея, а вот их родителей уже нет.

— Легенды могут и врать. — Здравая мысль, Астра. Некоторые меня до колик доводили, чуть от смеха не умерла, когда читала.

Теперь пфекнул Ор.

— Не считай меня дураком. Когда я услышал про интерфекторов, я внимательно прочитал информацию по ним в домашней библиотеке, — все девчонки с улыбками переглянулись, Астра с гордостью глянула на мальчишку. — Так вот, я брал только те заклинания интерфекторов, которые точно известны и смотрел их плетения. Вы же знаете, что многие из них применяют. Например, Универсальный Щит — это их разработка.

Опа! Если маги применяют это заклинание, они попали. Все заклинания Интерфекторов имеют закладки и безоговорочно подчиняются носителю печати. Это жестко вносится в плетение. Маги изменить столь сложную структуру не в состоянии, а значит, тупо повторяют то, что досталось им в качестве трофеев. А раз Интерфекторов не осталось, то указать им на их глупость никто не мог. За тысячу же лет привыкли, что Универсальные Щит — весьма мощная защита и надежная. Надо будет выяснить, какие еще заклинания от Интерфекторов применяют Дома. В простых, закладок нет, понятно, а вот в сложных есть всегда.

— Ну и что?

— А то, что его ставят три архимага! Три! А ведь это стандартная защита воина-интерфектора! Значит, они такие щиты ставили индивидуально для себя. Понимаете? Его ставил даже не архонт, обычный артифик! А у нас даже архимаг не может в одиночку его повторить!

Не все так просто. Все же щит, поставленный тремя архимагами, будет намного мощнее того, что воздвигнет любой интерфектор, у них вообще проблемы были с запасом энергии. Это я могу поставить нехилый такой щит, но и он уступит тому, что сделают трое. Да и абсолютной защиты все равно не существует. Универсальный Щит — громкое название, но от ножа, например, не спасет. Да и держать его долго — всю энергию растратишь. Он на крайний случай, когда не получается определить чем именно по тебе собираются шарахнуть.

— Но ведь ставят, значит, ничего такого особенного в этом щите нет. — Это Фера — блондинка и этим все сказано. На ее слова даже внимания никто не обратил.

— То есть ты хочешь сказать, что эти Интерфекторы искуснее магов любого Дома? — заинтересовалась Элора.

— И намного, — кивнул Ор. — Не просто же так ту войну вспоминают до сих пор, называя ее побоищем архонтов. Сколько Домов тогда перестало существовать, вырезанных под корень?

Всего лишь три. Не надо из Интерфектов лепить таких непобедимых отморозков. Причем эти три были слабейшими Домам. Хотя с другой стороны многие Великие Дома того времени из‑за Интерфекторов скатились на второстепенные и даже третьестепенные роли, это да.

— Любой их артифик мог на равных сражаться с архимагами и даже побеждать. — Блин! Да не имеют смысла эти деления для Интерфекторов! Совершенно никакого. Так, дань общей традиции.

Дальше Ор пустился в предположения, почему именно интерфекторы были столь искусны в плетениях. Некоторые его мысли были довольно здравыми, другие откровенный бред. Хотя чувствовалось, что интересовался он вопросом плотно и читал много. Кое-какие идеи я вспоминала, как читанные мной в библиотеке Кайтаидов в разных там легендах и анализах, другие и для меня в новинку оказывались. Очень трудно порой было удержаться от смеха. В результате Ор сам запутался в правде и вымысле, а здравые идеи были похоронены под тоннами бреда, а конечная версия, звучала так, будто Интерфекторы так изменили свои мозги, что были способны запомнить намного большие по размеру и по сложности блоки, из которых и составляли свои суперзаклинания. Вот что значит шаблонность мышления. Вместо того чтобы взглянуть на проблему под разными углами пошел привычной дорогой. Раз все Дома делают так, то и Интерфекторы должны делать так же, а более сложные заклинания у них получались, потому что открыли какое‑то другое заклинание, которое позволило развить им мозги. О том, что можно вообще идти другой дорогой даже в мыслях не допустил.

Собственно, на этом разговор об Интерфекторах и закончился. Ор слыл в компании самым умным и ему поверили, сделав вывод, что раз для таких заклинаний надо развить мозги, то интерфекторы, даже если они действительно появились, еще долго не смогут реально угрожать Домам, пока мозги не разовьют своим заклинанием, а это дело не быстрое. К тому времени маги их найдут и уничтожат.

Чуть не прослезилась от умиления, выслушав это заключение. Хотелось встать и поаплодировать.

Честно говоря, думала, что месяц так и закончится без особых новостей, и я получу свои законные четыре дня выходных, положенных по условию кайма вместе с первой зарплатой. Но за три дня до окончания месяца в комнату вихрем ворвалась Элора, швырнув сумку с учебниками на кровать с такой силой, что та впечаталась в стену, а потом сползла вниз. Я только и успела убрать шар памяти, который изучала, за спину. Лихорадочно замаскировала следы магии, впрочем, совершенно бессмысленное дело — Элора в этом состоянии не заметила бы даже если я перед ней начала бы магичить высшими заклинаниями.

— Ларесса, иди за мной!

— Госпожа? — С Элорой можно было позволить некоторую вольность, все‑таки девчонка еще. Другой маг за мой вопрос немедленно придумал бы наказание: приказы слуга должен выполнять быстро, точно и без вопросов.

— Ор! Этот ублюдок Лерон спровоцировал его на дуэль!

— Дуэли до смерти запрещены кодексом академии, — я уже неслась следом за Элорой по коридору, но все же попыталась ее успокоить.

— До смерти запрещены, только этот… этот… этот подонок уже несколько человек искалечил! И он из Великого Дома, преподаватели не будут ссориться с Кайтаидами!

Кайтаиды? Кайтаиды! Хорошо, что Элора неслась впереди и не видела в этот момент моего лица

— Если бы он убил кого, тогда выгнали бы, тут уже никто его не защитил бы, но так… «Случайно получилось», — девочка явно кого‑то передразнивала.

Мы ворвались в людный коридор, по которому уже двигалось множество людей, направляясь, как я знала, к арене, на которой ученики отрабатывали заклинания. Тут я сочла за лучшее замолчать. Это наедине Элора прощала мои такие вот вопросы, а здесь могла и взбрыкнуть, показав кто тут хозяин, а кто скулик.

Народу на тренировочной арене собралось не так много, как я полагала. Наверное, слишком быстро все произошло и здесь были либо те, кто оказался поблизости, либо друзья Лерона или Ора. Всего человек двадцать. Сама тренировочная площадка походила на цирковую: круглая арена в центре и ступенчатые возвышения, чтобы ученики могли видеть, что происходит внизу в каком бы ряду не оказались. Сидячих мест тут не предусматривалось. Элора подскочила к перилам, ограждающим арену и вцепилась в них, чуть ли не повиснув.

— Ор, прекрати дурить!

— Госпожа Элора Влепос, — хм… обращение по имени и названию Дома… запомним. — Будьте добры, не вмешивайтесь.

Распоряжался на арене явно старшеклассник, ему было лет восемнадцать и сейчас он не слишком довольно смотрел на Элору. Ор сидел на бортике арены, рядом стоял незнакомый мне мальчишка и что‑то пытался ему эмоционально объяснить. Его противник стоял на противоположной стороне и с насмешкой наблюдал за ним, чуть позади него стояли еще двое мальчишек и о чем‑то беседовали между собой.

Я огляделась. Ага, вон и Астра, бледна как смерть, кусает кулак, ее подруги пытаются подбодрить ее, но та, похоже, просто не слышит что ей говорят.

Пока оглядывалась, зрителей прибавилось. Большинство, правда, были совершенно равнодушны, спокойно обсуждая шансы каждого противника. Похоже, в победу Ора никто не верил.

Элора что‑то высказала распорядителю дуэли, но кричать перестала, направилась к подругам. Чуть коснулась плеча Астры. То вздрогнула, глянула на подругу, потом развернулась к Лерону.

— Лерон, негодяй! Если ты хоть как‑то навредишь Ору пеняй на себя!

Тот услышал, повернулся на крик, вежливо улыбнулся и неторопливо подошел. Поклонился.

— Разве я могу не исполнить просьбу такой очаровательной леди? Только он сам виноват. Это он вызвал меня.

— Не пытайся обмануть меня, Лерон! — прошипела Астра. — Я прекрасно все видела! Ты сам его спровоцировал!

Лерон улыбнулся шире.

— Если он такой слабак, за которого вынуждены просить, он должен был молчать в тряпочку и не вылезать. А если вылез — пусть принимает последствия.

Однако уверенный в себе. Снова огляделась, на этот раз магическим зрением. Хорошо, что не успела замаскироваться — на тренировочной арене буквально все пропитано магией, та еще ученики постоянно что‑то там магичат. В общем, обнаружить тут мою магию из разряда чудес, потому обнаглела настолько, что даже просканировала противников. Ничуть не удивилась, отловив несколько таких сканирующих щупов, направленных со всех сторон — зрители тоже пытались определить силу противника. Понятно, что реальную силу так не понять, только уровень энергии, в битве же побеждает зачастую не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее и знает больше заклинаний… в поединке обычных магов.

Хм… сюрприз, однако. Лерон оказался ничуть не сильнее Ора. Даже, скорее, наоборот, уровень его энергии уступал уровню Ора, к тому же мой щуп имел еще несколько функций, потому видела, что энергия Ора более упорядочена, то есть он регулярно занимается и тренируется, а вот энергия Лерона представляла собой жуткую мешанину разных сил. Кажется, он пытался тренировать все и вся, к тому же делал это не очень регулярно. Беда подхода магов к тренировке — зацикливание на каких‑то стихиях. Но если так, почему же Лерон так уверен в победе? И почему побеждал других соперников? Неужели те были слабее Ора? Да нет, вроде бы Ларесса упоминала, что Лерон одолел и более старшего мальчишку.

Гадать не стала, просто подвесила несколько датчиков, заслав их в кучу подобных, подвешенных другими зрителями.

Вот появился преподаватель. Хмуро оглядел соперников, которые немедленно подскочили и замерли напротив друг друга каждый шагах в десяти от учителя, вставшего между ними. Вот он посмотрел на одного на другого, сморщился. Я ясно видела, что ему хочется высказать что‑то не очень лестно в адрес сопляков, решивших подражать взрослым.

— Значит так, — скучным голосом заговорил он. — Правила вы все знаете, но повторю: никаких заклинаний выше второго уровня. Увижу хоть одно — применивший их вылетит из академии немедленно. Лерон, тебе это понятно? Никакие заступники тебе не помогут больше.

Мальчишка вежливо улыбнулся и кивнул.

— Не беспокойтесь, учитель Орет, против этого слабака такие заклинания не понадобятся.

Учитель снова поморщился.

— Я предупредил. Итак, не хотите закончить дело без драки?

— Учитель, дуэль — это не драка скуликов, это благородное искусство.

Как излагает. Заслушаешься. Хотела бы я сейчас очутиться на арене вместо Ора. Показала бы ему сейчас и благородное искусство дуэли магов и драку скуликов.

Орет проигнорировал эти слова, посмотрел на Ора. Мальчишка покачал головой, хотя было видно, что ему страшно. Мда, вне зависимости от силы, но, похоже, он проиграл. Боится ведь.

— Если так, тогда ставлю Щит.

Тотчас арену накрыл защитный купол. О! Универсальная защита интерфекторов, видать под ареной неплохие накопители стоят, раз этот щит тут ставят. Что ж, пожалуй, тут ему и место — ученики, даже выпускники, все‑таки не обладают большим объемом энергии и действительно сильные заклинания, которые реально смогут повредить щиту, им просто недоступны. А все остальное он поглотит, наполнив накопители. Вот только Ор говорил, что Щит ставят три архимага, а тут… да и не видела я как этот Орет магичил.

Скрестила руки на груди, спрятав тыльную сторону ладони, и вызвала печать Интерфекторов. Щит моментально уловил мой посыл, затрепетал, энергия от него потянулась ко мне, переподчиняя управляющие контуры. Рвать их совсем не стала, иначе те, кто управляют им, заметят и насторожатся. Щит же хоть и подчинялся им, но только до тех пор, пока я позволяла это. Ну, вмешиваться в управление не буду, а вот так… послала запрос и тотчас получила всю раскладку по примененному плетению, количеству доступной энергии и используемым накопителям, схему расположения силовых линий. А вот и те, кто ставил щит, не архимаги, всего лишь мастера и двое. Зато с амулетами, сейчас разряженными. Оригинально, вызывать щит с помощью амулетов. Быстро, но сильно не качественно, однако тут пойдет, раз доступны накопители, к которым Щит и подключают. Без них эти маги выдохлись бы секунд за двадцать. Ммм… а ведь такую систему можно соорудить и для защиты Замков магов… Нет, расточительно. На такого размера щит нужно столько накопителей… можно даже посчитать уровень потребной энергии, но не хочется, тем более дуэль, кажется, начинается.

Сейчас противники разошлись в противоположные стороны и замерли там, дожидаясь команды. Учитель отошел в сторону, старшеклассник замер напротив учителя. В зале повисло напряженное молчание. Даже зрители замерли. Астра, не заметив кто рядом, вцепилась мне в плечо.

— Начали! — раздалась команда и в тот же миг оба соперника возвели щиты, обменявшись сканирующими заклинаниями.

Я наблюдала, стараясь не обращать внимания на вцепившуюся в меня Астру. Тем более щит беспрепятственно и не поднимая тревоги позволял мне наблюдать за боем всеми доступными способами. Так что информацию я получала не только от подвешенных над ареной датчиков.

Пока шло взаимное прощупывание, и вроде бы даже побеждал Ор. Он быстрее разобрался в плетениях противника и начал действовать с опережением, пытаясь ударить раньше, чем его соперник поставит щит. Детский сад в песочнице, блин. Никто никаких сильных заклинаний не применял и, подозреваю, вовсе не из‑за запрета учителя, просто силенок маловато у обоих. Я бы за секунду раскатала бы обоих, и даже не задействовав свой резерв, просто введя в резонанс их щиты, а потом тупо долбила бы по ним, пока те не разорвало. Это же надо догадаться ставить жесткие каркасные щиты в бою! Ну не для того они, совсем не для того! Однако простые, как кирпичи и энергии не очень много потребляют. О резонансе плетений никто из них, похоже, не подозревал и бил в щиты наугад, не пытаясь раскачать жесткий каркас.

Не поняла? Я удивленно моргнула. Удар энергетического щита пришелся по ногам Ору в тот момент, когда он поднял свой щит, чтобы ударить из‑под него каким‑то заклинанием, в которой я не разобралась. Не успел. Но откуда Лерон знал, что щит приподнимется? Я, например, даже не думала об этом. Повезло? О! Еще раз повезло? Что творится? Почему Лерон угадывает и бьет как раз в щели щита, когда тот раскрывается для атаки?

— Лерон, сволочь! — прошипел рядом Элора. — Да он менталист!

Ого! Чуть тоже не закричала. Мои щупы буквально приросли к голове Лерона, стараясь уловить все, что происходит у него в голове. Забыв о бое, сосредоточилась только на нем, пытаясь разобраться как и что он делает. Минут через пять разобралась, благо общую теорию знала, все‑таки этот Лерон идиот, с такой силой и столько возится с противником — ведь тупо на измор берет. Ментальная магия потому так и опасна, что ее применение практически не ощутимо и незаметно, надо очень постараться, чтобы засечь ее работу. Вот как я сейчас, например, и то с помощью универсального щита, чьи плетения я беззастенчиво использовала в своих интересах. Пошла даже на риск, что это засекут, настолько заинтересовалась ментальной магией.

Как оказалось, Лерон действовал хоть и грубо, но надежно: он просто настраивался на противника и читал его действия. Не мысли, а именно движения. Улавливал посылы мозга, сопоставлял с действиями, потом читал… Мгм… не так, все намного — намного сложнее, трудно объяснить. В общем, он тупо предугадывал действия врага. Ох, как же примитивно и топорно, тут же можно даже заставить врага действовать в свою пользу, не прямо, конечно и не явно, но можно. Вместо этого грубое чтение. Но и это дает преимущество, главное сначала подстроиться, потому и проигрывал сперва, еще не разобрался. Ясны и минусы такого подхода — против двух и больше врагов совершенно бессмысленная техника. Но вот на дуэли… Только Ор собрался сдвинуть щит влево, считал это, ударил туда. Лерон просто тупо изматывал врага. Не имея возможности применить сильное заклинание, он бил слабыми, но часто, вынуждая противника тратить силы на лечение мелких повреждений, защиту. И ведь никто этого не видел и не понимал, что происходит. Это Элора разобралась, ясно же, что ее отец обучал и ментальная магия для нее не секрет. Быстро раскусила и сейчас стоит нахмуренная, впившись взглядом в Лерона.

Кстати, а почему они стоят и не пытаются сблизиться? Запрещено использовать физическую силу?

Ор, все‑таки, умница, быстро сообразил, что тут что‑то не так и взял паузу, закрывшись щитом и прекратив атаки. Задумался. И вот сорвался с места и просто бросился на Лерона, забыв о магии. Ну да, тот по-прежнему считывал движения, только не успевал что‑либо действовать. Мда, местные магические хулиганы оказались слабы физически, хотя и Ор далеко не атлет. Но и тут Лерона выручила его магия. Поняв, что к чему, он стал просто убегать, отстреливаясь какими‑то молниями, угадывая куда Ор будет отклоняться, точнее считывая это. А вот держать такие щиты на бегу очень трудно, болтает сильно, тоже одна из причин, почему их в бою не применяют.

Кажется, сейчас все и закончится. Ор за десять минут боя и постоянного избиения оказался сильно истощен магически и, хотя еще держался, но уже ничего не мог противопоставить противнику. Тот, поняв, что к чему, гадостно улыбнулся и стал тупо палить всем своим арсеналом. Щит не выдержал и Ора откинуло к границе арены. Арбитр начал поднимать руку, готовясь остановить схватку, но, опережая его, Лерон швырнул дробящий удар, который впечатал Ора в щит, ломая ему кости, сдавливая тело. Мальчишка рухнул на арену бесформенной куклой. Мага, даже такого недоделанного, так, конечно, не убьешь, но это больно. Очень больно. И ведь этот удар был совершенно не нужен, Лорен уже выиграл, о чем учитель и собирался сообщить.

Астра чуть мне плечо не раздавила, магиня недоделанная, пришлось срочно его укреплять и подпитывать, иначе точно раздавит, с ее‑то силой мага и немного покричать, якобы от боли. Элора оглянулась, быстро разобралась, что к чему и отодвинула меня от подруги, поставив рядом с собой и обняла Астру, что‑то ей говоря успокаивающее. Глянула на арену. Мда, не хотела бы я, чтобы на меня смотрели так, как сейчас Элора смотрела на Лерона. Кажется, тот только что заработал врага в ее лице. А на арену уже выскочили двое с носилками, куда аккуратно и уложили пострадавшего. Сам Лерон стоял в сторонке и виновато улыбался, только вот не верилось его улыбке ни капельки.

— Извините, учитель, я не видел вашего жеста, — оправдывался он. — Думал притворяется и сейчас встанет.

Звучало логично, тем более Ор несколько раз притворялся упавшим, чтобы неожиданно ударить. Вот только не мог Лерон ошибиться в этом, не с его ментальной магией. Он точно знал, что его противник истощен и физически не может подняться. Вот только он не знал, что Элора его раскрыла и тоже знала это. И, судя по всему, спускать такое она не собиралась. Не тогда, когда задевают ее друзей, а тем более из ее Дома. Мда, а я то хотела тихонько пожить тут, не привлекая внимания. Какое ко мне это отношение имеет? Ну так когда паны дерутся, чубы трещат у холопов. Что‑то мне подсказывала, что остаться в стороне от этой схватке мне не удастся. Попала. Ну да ладно, бог не выдаст, свинья не съест. Прорвемся. Я развернулась и зашагала за Элорой, отправившуюся провожать Астру в больничной отделение.

Глава 3

Все следующие дни до моих выходных Элора была крайне задумчивой, даже наши уроки торнского продвигались без прежнего энтузиазма. Когда девочка поняла, насколько я знаю этот язык лучше ее учителя, с которым она занималась раньше, то набросилась на учебы с рвением, сильно меня удивившим. Да и отношение ко мне изменилось, из‑за этого Элора и позволяла мне многое того, что другие маги слугам не позволят никогда. Да и к другим моим промахам относилась вполне терпимо. Впрочем, ни о какой дружбе речи все равно не шло. На уроки к нам напросился в свое время и Ор, следом подтянулась Астра. Таким образом учила языку я сразу троих магов. Сурово. Астра, кстати, была самой несдержанной и очень болезненно относилась к любым замечаниям с моей стороны. Если бы не Ор, не знаю даже, чем бы дело закончилось. Мальчишка занимался старательно и очень не любил, когда кто‑то мешал ему, а спор с тем, кто учит, он как раз относил к помехам. Обычной робкий, он здесь прямо Астре заявил, что если она не хочет заниматься, никто ее не держит, но пусть не мешает другим. А если считает, что знает язык лучше меня, раз спорит, тогда пусть учит она. Астра заткнулась и в спор больше не вступала, ну а я просто свела общение с ней к минимуму. В конце концов, мне платят за обучение только Элоры и проверять будут ее. С Ором было проще, он если и спорил, то по делу и если давил, то только фактами, не авторитетом. Порой ругались даже с ним, но тут, как правило, побеждал мой опыт в переводах. Астра опять‑таки попробовала было возмутиться моим неподобающим поведением, но и тут Ор встал на мою сторону.

Мальчишка стал мне даже чем‑то симпатичен за прошедший месяц. И вот теперь он лежит в больнице, Астра все свободное время пропадает у него, а Элора строит планы мести. Может действительно стоило вмешаться и помочь Ору? Я бы смогла сделать это незаметно. Но я никак не думала, что Лерон окажется таким негодяям и уже победив, устроит такую пакость. Полагала, что максимальная угроза Ору — магическое истощение, но с этим он уже через два часа справился бы под присмотром педагогов. Неуютно, но терпимо. Ну да ладно, может и полезен этот урок для мальчишки окажется. Тем не менее, в город я уходила с тяжелым сердцем. Элора, кажется, что‑то придумала и часа два общалась с отцом, требуя от него какую‑то книгу. Тот пообещал ей прислать ее через три дня.

Если бы не дела в городе, я бы осталась в академии присмотреть за этой буйной кампанией, поскольку была уверена, что Астра присоединится к Элоре, что бы та ни задумала. Впрочем, я няньки я не нанималась, что бы ни учудили — не смертельно.

Выйдя в город, я сразу накинула маскировку и отправилась в тайник, проверять поступившие заказы. Еще в академии я твердо решила не навещать Грига или Воробья. Мой план продвигался, риск высок, так зачем их еще втравливать? Григ и так сделал уже очень многое и даже к тому, что я задумала в эти свои выходные. Давно еще я попросила его составить список тех магов, что живет в столице отдельно от резиденций Домов. Отговорилась тем, что опасаюсь как раз таких и лучше бы мне знать, кто где живет, чтобы держаться от тех мест подальше. Кажется, поверил и вскоре принес такой список и даже с краткими характеристиками на них. И особо посоветовал держаться от некоего мага, который, как Григ несколько неуверенно и завуалировано объяснял, испытывает некоторый интерес к молоденьким девочкам. В ответ я заявила, что уже большая девочка, и он может не мямлить, пообещала держаться подальше, заметив, что с моей «красотой» бояться его интереса не стоит.

— Ты себя недооцениваешь, — задумчиво проговорил Григ, оглядывая меня с ног до головы. — Тебе просто надо питаться получше, а все остальное у тебя есть.

— Это можно расценивать как признание? — с усмешкой поинтересовалась я.

Григ тогда промолчал и я про разговор забыла. А вот когда стала придумывать свой безумный план, вспомнила. И этот самый любитель девочек играл в нем не последнюю роль. Точнее мне вообще‑то подошел бы любой маг, живущий вне резиденций Домов, просто к этому типу я испытывала особо трепетные чувства после рассказов Воробья, которого я потом напрягла добывать информацию, догадываясь, что Григ просто не все расскажет, даже если знает. Типа заботится о маленькой невинной девочке. Лестно, конечно, и мило даже, только вот на счету этой девочки больше трупов, чем у иных грабителей.

В общем, в тайнике долго не задержалась и сразу из него отправилась за город. Уверена, Воробей или его друзья доложат о том, что я покинула Фламин, Григ может даже обидится, что не навестила, но, полагаю, поймет. Он даже лучше других, а вот Воробей… Ладно, не в моей ситуации горевать. Главное, чтобы мой выход из города видело как можно больше народу. Шла несколько часов, потом удалилась в лес, где нашла подходящую полянку и принялась мастерить временный портал. Да уж, до поступления в академию столько с ними возилась, что теперь работаю почти без ошибок, еще плюс, что могу ошибки на ходу править, в отличие от обычных магов. Так что сделал его в рекордные сроки — всего лишь за два с половиной часа. Потом подвесила вокруг специально придуманных мной чистильщиков, которые после прыжка полностью уберут с поляны как следы магии так и обычные. Ух и провозилась с ними, а ведь идею таких штук именно в академии подсмотрела и там же плетения придумала, даже проверила кое‑что тихонько.

Перемещение. Вернулась в тайник и тут же повалилась на пол. Ох, блин, знала, что столько энергии портал жрет, но все равно оказалась не готова, до сегодняшнего дня ни разу еще не прыгала из временного портала на стационарный. Представляю, каково мне будет, если прыгну из временного в неподготовленное место. Да уж, даже такой способ не для новичков, у кого уровень энергии не позволят прыгать лучше даже не пытаться. Хорошо я благоразумно приготовила несколько накопителей, которыми се6йчас и воспользовалась, восстановив часть потраченного.

Что ж, немного отдохнуть, чтобы окончательно прийти в себя и пора на дело. Ненадолго задумалась, как бы получше замаскироваться, решила особо не изобретать велосипед и нарядилась мальчишкой из средней семьи, приобрела школьную сумку и стала изображать бездельника, сбежавшего с уроков, видела таких и они совершенно не привлекали внимания. Вором не интересны, с них взять нечего, остальным они вообще пофиг, пусть у родителей голова болит. Вот и слонялась неподалеку от интересующего меня дома, следя за тем, кто туда входит и выходит, следя за распорядком. Вообще‑то все эти сведения у меня уже были, но нужно было убедиться, что ничего не изменилось и что неожиданно не приехали гости. Порылась в мусорке, ненадолго преобразившись в нищего и долго разбирала добытые оттуда бумаги и письма. Никогда бы раньше не подумала, сколько всего можно узнать о ком‑то, просто порывшись в его мусорном ведре.

Ого! А что эти тут делают? Я узнала двоих членов гильдии, которых видела в здании. С моей памятью ошибиться я не могла, но… Помнится, Григ говорил, что с магами Домов они предпочитают не связывать. Очень интересно. Следую за ними. К счастью, они сами облегчили мне жизнь, свернув в безлюдный переулок. Я тут же ускорилась, обгоняя их, потом резко развернулась, перегородив дорогу.

— Чего тебе, пацан? — грубо поинтересовался один.

— Дяденька, смотрите, что у меня есть, — с видом идиота протягиваю вперед руку ладонью вверх. Они машинально глянула оба, нахмурились, но сказать ничего не успели. — Опа! — Я резко перевернула ладонь, вызывая печать. Мужчины застыли, не отрываясь глядя на сползающие с клинка молнии, их взгляд остекленел.

Воровато оглядевшись, я велела им идти за мной. Заведя их в такие дебри, куда точно никто не заберется, устроила им форменный допрос. Получив ответы, чуть не прибила подонков. Вот негодяи! Руки и ноги оторвать! Но тут же сдержалась. А может оно и к лучшему? Я‑то размышляла, как проникнуть в дом. Особых проблем не видела, но так надежнее. Ушла в сукрентос и еще раз все обдумала, потом снова вызвала печать, заставила на нее глядеть и монотонным голосом стала давать инструкции. Конечно, проблема такого вот программирования с помощью печати имеет свои минусы, это, по сути, тот же гипноз со всеми его недостатками. И с его помощью невозможно заставить человека сделать что‑то, что противоречит его натуре или инстинктам. Но тут я не боялась, они ведь и так собирались сделать то, что я просила, я им только немного подкорректировала цель атаки на конкретного человека, которого они должны встретить в конкретном месте. Убедившись, что они все правильно поняли и запомнили, я отпустила их и бросилась к тайнику.

Перед работой выспалась, потом переоделась в легкое платьице, проверила что оно не сковывает движения, размялась. Сегодня я решила устроить для себя еще одну тренировку. Рискованно? Да, на кону моя жизнь, но иначе я не могу быть уверенной в собственных силах противостоять обученным воинам магических Домов. А я должны твердо знать свои силы и слабости в тот момент, когда мне понадобятся все мои умения для борьбы с Маренсом. Никакие тренировки тут мне не помогут, а потому я готовилась к бою. Не к убийству, а именно к бою, открытому один на один. Еще раз проверила одежду. Можно, конечно, воспользоваться иллюзией, но не хочу тратить сил даже на нее.

Покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя. А Григ тогда был все‑таки прав, стоило немного лучше питаться и многое изменилось. Конечно, красавицей так и не стала, но и уже не та тощая палка с мальчишеской фигурой. Ладно, чуть-чуть иллюзии, совсем чуть, чтобы сделать себя попривлекательнее, с моей точки зрения, конечно. Пора.

Быстро отыскала нужную улицу и стала неторопливо прогуливаться, дожидаясь своих недоумков. Интересно, Торн знает об их роде деятельности или нет? Сами они об этом не знали, держа в курсе только своего непосредственного главу, а докладывал он об этом наверх или нет. Не знают. Я подозреваю… надеюсь, что не знает.

Вот из‑за угла вывернула крытая карета… та самая, описание мне точное дали. Немного напряглась, но тут же расслабилась. Все должно быть естественно. Карета поравнялась со мной, начала тормозить. Я иду, делая вид, что не обращаю на нее внимания. Вот дверь распахивается, из нее выскакивает мой дневной собеседник, хватает меня сзади за шею, зажимая рот и впихивая в карету. Делаю вид, что отчаянно сопротивляюсь, затихаю, когда к горлу приставляют нож, демонстрирую ужас, когда мне пихают в рот кляп и связывают руки. Еще раз брыкнулась для проформы и затихла, поглядывая на похитителей. Один мой знакомый, второго не знаю, на козлах мой второй дневной собеседник. Мгновение размышляю надо ли обрабатывать этого незнакомца, но решила, что и так сойдет. Меня уже похитили, мы едем туда, куда надо, так чего дергаться?

Ехали минут пятнадцать, ненадолго остановились перед воротами ограды вокруг дома — плотные занавески на окнах мне совсем не мешали наблюдать за дорогой. Вот мы подкатили к подъезду. Меня довольно бесцеремонно вытряхнули из кареты и потащили в дом.

— Иди, дурочка, — хохотнул тащивший меня, — тебе понравится.

Спокойно, он свое получит позже.

Меня впихнули в кабинет, где и находился тот самый маг. Играю до смерти перепуганную девчонку, а сама внимательно осматриваюсь. Стол у стены, широкая мягка кровать, на которую меня и толкнули. Приволочивший меня достал нож и разрезал веревку на руках, я тотчас вытащила кляп и заорала:

— Помогите!

Маг досадливо поморщился и махнул рукой, блокировав связки, теперь я только рот могла открывать. Вот оно подошел ко мне, наклонился.

— Тощая какая‑то, — поморщился он.

Убью! Я не тощая, я просто стройная!

— Зато крепкая, господин. Посмотрите только. — Мужчина наклонился ко мне и, преодолевая сопротивление, ухватил меня за грудь. Маг с интересом наблюдал за этим, потом отпихнул похитителя и сам полез, схватил ворот платья и рванул, разрывая. Блин, торможу, ну да ладно. Быстро оглядываюсь. Похититель мой тут один, где же еще двое? И в доме должен быть воин Дома, охранник этого извращенца. По идее, он должен быть недалеко, но сейчас я даже сканирование запустить не могу — маг почувствует.

А этот тип уже наклонился надо мной, прижимая к кровати. Я мило улыбнулась ему, маг что‑то сообразил, когда его заклинание немоты, наложенное на меня, вдруг исчезло, дернулся, но поздно, кончиками пальцев коснулась левой руки одного виска мага, а пальцами правой руки второго.

— Разряд.

Маг умер мгновенно, после того, как кому‑то прожарят молнией мозги выжить крайне трудно. Быстро спихивая тело в сторону, бросок вперед и крепко хватила похитителя за горло. Тот что‑то пытается хрипеть, освободиться, но куда ему.

— Скольких, вы говорите, притащили ему? — я улыбаюсь, но почему‑то эта улыбка его ничуть не успокаивает. Пожимаю плечами и резко дергаю рукой, ломая шею, откинула тело в сторону, предварительно позаимствовав меч. Огонь превращает тело в пепел.

Создаю фантом и ставлю его в стороне, а сама запускаю сканирование, совершенно не маскируясь. Воин Дома естественно это безобразие сразу засекает и устремляется в сторону. Я перевожу сканирование через фантом и замирая в сторону. Дверь разлетается от могучего удара и в фантом бьет какое‑то темное облако. Хм, неплохо, разложение, но фантом не материален, а потому это заклинание игнорирует, нечему у него разлагаться.

— Глупо, — комментирую я.

Воин резко разворачивается в мою сторону. Замирает.

— Ты кто?

— Одну минуту. Я скажу, но сначала, — я смотрю на вбежавших следом похитителей, один держал мешочек с монетами, — разберемся с крысами. Не возражаете? Это заклинание показал мне один милый человек из Дома Кайтаидов. Сейчас он мертв. — Взмах руки и обоих людей окутывает полупрозрачная пленка, смыкается и их вопль ужаса захлебывается. — Он еще сказал, что в таком виде продукты можно неделями хранить. Как вам?

Воин уже успел оглядеться, пока я тут выступала, увидел тело господина, глянул на две сосиски на полу, в которые превратились тела.

— Не подождешь еще немного? — интересуюсь. — Обещаю, все объяснить и рассказать. Или сразу нападешь?

— Подожду.

Киваю. Не очень‑то и верю, потому глаз не спускаю, новое плетенье, вспышка и с полу взметнулся пепел — все, что осталось от тел.

— Тот маг говорил, что сам придумал это заклинание, — задумчиво пробормотала я. — Но в тот момент мне оно не понравилось.

— Итак, кто ты?

Я подняла меч, крутанула в руке, проверяя. Плетение укрепления, преобразования — все это я заготовила заранее и потому магия не заняла много времени. Еще раз крутанула меч, проверяя баланс и привыкая к нему, кивнула своим мыслям. Новое заклинаний и в комнате возникает защитный купол.

— Что ж, теперь можно и поговорить. Думаю, это все объяснит лучше слов. — Поднимаю руку и демонстрирую печать.

Воин вздрогнул, побледнел и уставился на меня как кролик на удава.

— О, не пугайся, — улыбаюсь. — Я очень неопытная еще. Более того, пока убивала только из засады, ни разу не сражалась в открытую… ну если не считать тех трех недоумков на дороге, которые посчитали меня хорошей мишенью для тренировки наложения огненных заклятий. Работать с обычными мишенями им, видно, показалось скучно и они остановили семью скуликов, ну и я попалась заодно.

— Зачем ты мне это говоришь? — воин, похоже, сумел взять себя в руки.

— Очень просто на самом деле — мне нужна тренировка. Мне не заказывали твоего господина, это моя прихоть. Не люблю таких, как он, если ты понимаешь, о чем я.

Воин кивнул.

— Ну вот я и совместила приятное с полезным. Твой господин еще послужит мне, а вот ты мне нужен для проверки моих умений сражаться в открытом бою. Если я не сумею справиться с тобой, тогда грош цена моим планам.

— Ради проверки?

— Совершенно верно. Видишь ли, впереди меня ждет… кое‑что и там мне надо быть уверенной в своих силах.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Ты испугался, когда увидел печать. Испуганный воин — уже проигравший. Я же хочу, чтобы ты сражался со мной в полную силу.

— Странная у тебя игра, интерфектор. Ставишь на кон жизнь.

— Она уже давно на кону.

— И зачем ты мне все это рассказываешь?

— А какая разница? — пожимаю плечами. — Все равно останется только один. Если я, то все услышанное ты унесешь в могилу. Ну а если ты, это будет твоим дополнительным выигрышем — ты станешь знаменитым убийцей интерфектора, прославишься. Мне же будет уже все равно. Как тебе такая слава? Есть за что драться? Выживешь, станешь богатым, знаменитым.

— Ты дура… если…

— Это мой настоящий облик. И почему я дура?

— Я не понимаю…

— Ты сам сказал — ты не понимаешь. Ладно, хватит разговоров.

Может, я действительно дура, но мне нужен опыт реальных схваток, а не убийств из‑за угла. И такой опыт только в открытых схватках и можно приобрести. Пора посмотреть чему я научилась у Грига. Конечно, я немного лукавила, этот воин вряд ли был таким уже великим бойцом, хороший воин не будет работать охранником у этой мрази, что сейчас валяется у стены с прожаренным мозгом. Да и ауру успела разглядеть с запасом энергии. Шансы у него были, куда без них, но у меня они больше. Потренируемся. Жестоко? Гораздо честнее, чем убийство из‑за угла.

Воин атаковал первым. Я тут же сдвинулась в сторону, кувырок, ушла вбок, прыжок и тут же в перекат. Да уж, ошеломила я своим стилем этого вояку. Никак такого не ожидал, привык, что бой магов это почтив всегда обмен заклинаниями, и прыжок для удара. Сам‑то он сыпал этими заклинаниями постоянно, только попасть не мог, не успевал за мной. Сообразив, что только без толку растрачивает энергию, бросился на меня с мечом, я на него, но тут же поднырнула и в перекат — там, где я стояла, возник воин, махнул мечом. Раззява. В схватке магов принцип «удивил — победил» намного более актуален, чем в любой другом бою. Ну никак он не ожидал от меня, что я буду так быстро и хаотично перемещаться, а в момент выхода из прыжка, если он не завершился точной атакой, любой маг наиболее уязвим. Воин успел отпрыгнуть, я метнулась к нему — снова прыжок. Развернулся и воин снова вынужден был прыгать. Новый его рывок мне навстречу, прыжок, я прыгнула ему навстречу и оказалась точно у него за спиной, разворот меча и бью себе под руку, вонзая лезвие ему в спину, воин прыгнул вперед, уходя от атаки. Прыгаю следом с разворотом и наношу новый удар, на этот раз он не такой удачный, но тоже оставившей кровавый след.

Любого человека уже первая рана убила бы — удар в спину пришелся в районе печени и наверняка пронзил ее. Вторая рана шла по левому плечу. Но вот мага, а тем более воина Дома так просто убить было трудно. Слишком уж они напичканы разными защитными и страховочными заклинаниями, которые срабатывают даже если человек теряет сознания, все заточено на максимальную защиту и эффективность в бою. Впрочем, ничего это ему помочь не могла в такой схватке, ее результат уже очевиден. Никакое лечащее заклинание не исцеляет мгновенно. Так что моя задача была заставить воина тратить как можно больше силы, выматывая его и заставляя тратить энергию, а там он либо умрет от кровопотери, либо я его добью после того, как истощатся силы. Время, нужное для исцеления я точно давать не собираюсь. Сражаться то он еще может и долго, но вот победить уже нет.

Воин снова ударил заклинанием. Узнаю, видела в учебнике Элоры, правда там попроще, тем не менее, суть одна, а потому тут же перекручиваю у него две линии и замыкаю на землю. Возникшая кислота ударила вверх, раскрылась над моим противником зонтиком и тут же обрушилась на него. Сразу атакую. Мда, все‑таки недооценила его, каким‑то чудом ему удается избежать ран, но теперь он еще борется с химическими ожогами. А нечего всякую гадость использовать, тем более если управлять толком не умеешь. Атакую воздушными лезвиями, и пока он отвлекается на них, снова прыгаю вперед с мечом наизготовку. Ушел, но избежать новых ран не смог.

Так мы поиграли еще немого, разрушила парочку заклинаний, но тут он атаковал меня чем‑то неизвестным и я предпочла не рисковать и сбежала, прыжками переместившись из одного конца комнаты в другую.

Тридцать секунд боя. Нормально, в принципе, и все ясно. Бегу вперед, прыжок, рывок вперед, падаю на спину, противник не успевает, его меч проходит там, где была моя голова доли секунды назад, а я уже проскальзываю по полу мимо его ног. Бью в голень, удар, усиленный магией, и меч отрубает ступню даже не задерживаясь, словно нет препятствий и воин со стоном падает. Отталкиваюсь спиной от пола, вскакиваю, прыжок, нога наступает на руку врага с мечом, замах и мой меч с силой опускается на голову противника, пронзает ее и глубоко уходит в деревянный пол. Все. После такого уже не живут. Отхожу к кровати и устало опускаюсь в нее. Да уж, схватка в бою совсем не то же самое, что убийство из‑за угла. Недооценила я этого воина, но, тем не менее, справилась.

— Григ, огромное спасибо тебе!

Воин все‑таки оказался опытным и рано или поздно сумел бы приспособиться к моему стилю, вот только времени я ему не дала. С первых мгновений сумела навязать свою игру, заставляя его только отвечать. Ну а когда я разбила его заклинания, он совсем растерялся — это растерянность лишила его и тех шансов, что еще оставались. Что ж, можно считать опыт я приобрела бесценный.

Так, некогда рассиживаться, еще работы полно. Беру со стола лист бумаги и карандашом стилизовано изображаю меч с молниями, бросаю на грудь трупа мага, запустить чистильщиков. Сейчас самая ответственная часть: надо сделать так, чтобы убийство выглядело как убийство интерфектором по заказу, но при этом умные должны в это не поверить. Главное с уликами не переборщить, если уж слишком много будет всего указывающих на работу интерфекторов, то и последний тупица сообразит, что здесь что‑то не так.

Мой план вступил в свою кульминационную часть и главное сейчас не ошибиться, а потому торопиться нельзя. Именно для этого я и убила сумасшедшего ученого специфическим приемом интерфектора. Пока у магов не было реальных доказательств возрождения Дома, они не верили в убийства от имени интерфекторов, которые кое‑кто начал совершать, надеясь так замести следы. Сейчас уже все знают, что убийцы магов не миф и они действуют, а потому это убийство тоже отнесут на мой счет. Но надо заставить внимательных усомниться. Внимательных и умных. Ведь интерфекторы так не действуют! Излишне кроваво с зачисткой свидетелей, причем тех, чьего внимания можно легко избежать. Вот пусть и задумаются над всеми этими мелкими несуразицами. Ну и рисунок меча с молниями так, на всякий случай.

Закончила зачистку магических следов, стала убирать физические следы… блин, а с платьем что делать? Не могу же я в рваном идти по городу? Ладно, иллюзию наложу, так будет надежнее, хотя и чуть опасней.

Еще раз внимательно осмотрелась и вышла. Во дворе увидела карету с запряженными лошадьми. Задумалась на миг, наложила на себя иллюзию кучера и взобралась на козлы. Усилием воли распахнула ворота и выехала на улицу, ворота позади захлопнулись. Сейчас главное справиться с управлением… зараза, это тяжелее, чем управлять телегой.

Проехав несколько улиц, я соскочила с козел, превратилась в мальчишку, а лошадей хлопнула по спине, отправляя в дальнейший путь. Пусть где‑нибудь их завтра найдут.

Вернувшись в тайник, я быстро сполоснулась и завалилась спать, Как ни странно, никаких кошмаров ночью не снилось, и убитый воин во сне тоже не появился. Неужели привыкаю?

А утром снова занялась порталом. Надо будет заняться своим алиби. Вряд ли кто будет проверять слугу ученика академии, но все равно не стоит пускать все на самотек. Прыжок за город и там по дороге в сторону столицы. К обеду я завернула в деревеньку по дороге, где весьма активно закупила всякий овощей, меда и ягод. Со всеми этим хозяйством купила место в обозе с которым и прибыла во Фламин. Тут‑то меня и перехватил Григ и выглядел он при этом весьма недовольным.

— Могла бы и зайти прежде, чем линять из города! — пробурчал он. — Где тебя носило?

— Прости, Григ, — виновато опустила голову. Мда, вот и спряталась от них. Оглянулась. — Но все же лучше бы тебе не встречаться со мной. Мало ли. Сейчас маги очень встревожены и тебе может быть опасно со мной встречаться.

— То, что неспокойно и без тебя знаю, — буркнул он. — У нас тут все маги словно с ума посходили — весь город перевернули вверх дном. Эти долбанные интерфекторы мага замочили прямо в столице! Представляешь? Чем они думали?

Прости, Григ, но мне действительно надо было сделать это именно в столице, чтобы резонанс был больше.

— Хотя, — вдруг закончил он, — оно и к лучшему. Воздух в столице без этого негодяя стал намного чище. Знал бы, кто это сделал — лично пожал бы руку.

Эх, Григ, не знаешь ты, кто помогал этому негодяю в его развлечениях. Возможно, ты их даже знал, здоровался с ними каждый день в доме гильдии.

— Ты о чем? — делаю непонимающее лицо.

— Эм… помнишь я тебе как‑то рассказывал про… эм-м… одного мага, от которого надо было держаться подальше?

Нахмурилась, делая вид, что вспоминаю.

— Это который жил в Каменном переулке около Большой Имперской дороги?

— Да. Вот его и убили. И охранника его тоже. Маги весь город прочесывали, а по городу какие‑то кареты ездили с чем‑то похожим на хрустальные шары на крыше.

Уловители магии. И чего маги собирались с их помощью добиться? Это же столица, тут магов на квадратный метр больше, чем в любом другом городе, тем более когда учебный год начался. Да еще академия, где все активно магичат, человеческая академия, использующая амулеты, императорский дворец, Подворья магических Домов. А-а-а! Кажется, сообразила! Едва не расхохоталась, когда поняла в чем дело. В академии была распространена одна теория по поводу интерфекторов. Ор грезил тем, что интерфекторы заклинанием развили свой мозг, а вот кто‑то говорил, что они сумели подчинить другую магию, совершенно чуждую обычной, которую применяют Дома. Если уловители настроить на энергию, отличающуюся от обычной, то ее они и смогут засечь. Мда, какого только бреда не наслушаешься про интерфекторов от обычных людей, хотя, надо признать, звучит это предположение логично. Даже какие‑то теоретические подтверждения этому находили.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что бредом это звучит только для меня, которая знает истинное положение дел — магия интерфекторов всего лишь потрясающий контроль над энергией и ничего более.

— Кстати, — снова заговорил Григ. — Гильдию тоже перетряхнули. Допросили всех, в том числе и Торна.

— Кто‑нибудь пострадал? — встревожилась я.

— Как ни странно, нет. Только трое пропали как раз в тот день, когда убийство совершилось. Вообще у меня сложилось впечатление, что магам совершенно не до нас… они вообще как‑то даже чрезмерно вежливы были, я бы сказал.

Чего?! Испугались интерфекторов? А, ну да, сколько жертв и все чем‑то досаждали обычным людям. Подтверждаются давние легенды. Только сомневаюсь, что это все заставило бы магов быть такими вежливыми, если бы они реально думали, что гильдия может быть причастной. Скорее всего, просто потрепали всем нервы, а также навербовали доносчиков, чтобы смотрели и докладывали. Как бы ни были маги высокомерны, но в службе безопасности Домов не идиоты сидят, и они понимают, что именно люди могут заметить что‑то, что пропустят маги и что поможет выйти на интерфекторов. Потому и относительно вежливыми были, не хотели злить без причины гильдийцев. Торна вряд ли вербовали, в этом деле ценнее мелкие главари, которые, как правило, намного более информированы об обстановке вокруг, чем даже тот же Рамон. По крайней мере, я бы на месте магов именно эту мелочь и вербовала бы. А от предложений магов отказываться не принято, значит можно уверенно утверждать, что все низовое звено гильдии сейчас работает на службы безопасности различных Домов, а то и на несколько разом. Нужно будет учитывать еще и этот момент. Гм, жизнь становится веселее.

— Ты знал этих троих пропавших?

— Не очень хорошо. Дукор так мне вообще не нравился. Скользкий какой‑то, всегда себе на уме был. Но все равно они члены гильдии и мы не можем оставить это дело просто так, так что еще и их ищем.

Могла бы посоветовать, где их искать, но сомневаюсь, что получится, ведь там даже пепел уже убрали в лабораторию Домов, хотя и не знаю что из него можно вытянуть — огонь лучший чистильщик чем даже специализированные заклинания. Интересно, маги обратят внимания, что были сожжены тела на месте убийства, а тело воина и мага не тронули? Наверняка. Не дураки же. Вот пусть еще и об этом подумают.

Отвертеться от встречи мне, естественно, не удалось. Григ кликнул двоих помощников, которые схватили все мои покупки и направились к моему старому дому.

— Разве он еще мой? — удивилась я у калитки.

— Твой-твой, — уверил Григ. — Мы пока решили его за тобой оставить.

Хм… с чего такая доброта от гильдии? Наверняка Торну что‑то надо от меня или на будущее решил подкатиться. Все‑таки слуга в академии — это сила. Ну, точно, вот и он.

— И что это мы о своих старых знакомы забыли? — улыбнулся он, правда, от улыбки этой что‑то холодом повеяло. — Загордились?

— Конечно, загордилась! — я задрала нос, демонстративно не замечая его холодность. — Я теперь не абы кто, а рядом с магами хожу!

Григ, зная кто я, прыснул. Торн нахмурился. Шутка от него ускользнула, а он не любил не понимать чего‑то. Я вздохнула и объяснила.

— Торн, ничего веселого в моем положении нет. Если бы не необходимость, я бы ни за что не полезла в этот гадюшник. Поверь мне, обстановка для людей там еще та, если ты, конечно, думать умеешь и смотреть. Дома между собой воюют, а достается слугам. Преподаватели ведь только о здоровье учеников заботятся, а до их слуг им дело нет. Это мне госпожа нормальная попалась, а некоторые беззастенчиво пользуются своими слугами в своих разборках с учениками из враждебных Домов.

— Весело у вас там, — недоверчиво хмыкнул он.

— Еще как. Потому и не встречалась с вами, что не хочу втравливать в эти разборки и вас.

— Не пойму я тебя. Ты ведь знала, что тебе там не понравится?

— Догадывалась.

— Так чего полезла?

Переглянулась с Григом. Он‑то знает, но что объяснить им?

— Деньги нужны. Очень. А маги, тут не отнять, платят очень хорошо. Больше, чем я получала за переводы.

— Больше? — удивился он.

— Да. Мне еще платят за учебы моей госпожи. Учу ее торнскому.

— О! Всегда знал, что ты далеко пойдешь. Так, глядишь, и в алламаги выберешься.

Чур меня, чур! Но пожимаю плечами.

— Хорошо бы. Тогда я стала бы свободной и смогла бы вернуться домой.

— Ах вот оно что, — догадался о моей причине Торн, точнее думал, что догадался.

В общем‑то, сама его к такой догадке подвела, главное ведь и спрашивать не будет, поскольку его догадку к делу не пришьешь, и если маги будут спрашивать, он под любым детектором лжи честно ответит, что понятия не имеет, откуда я и зачем пришла. А вот если и скажут что‑то типа того, что убежала от мага и теперь боюсь появиться дома, то это уже будет серьезно. Ясно же, что серьезное ничего не совершила, иначе не убежала бы далеко, но попадаться под горячую руку мага не хочу. Вот пусть в этом направлении и думает.

В доме меня встретил Воробей, демонстративно сделал вид, что не узнал.

— У нас гости, уважаемый Торн? Кто это?

— Вредная нахалка, — ответила я вместо него, — которой хочется дать пинка одному вредному типу, который не узнает своих учителей.

Воробей нахмурился и с опаской покосился на меня, знал, что могу и дать обещанное.

— Ну-ну, Воробушек, — улыбнулся Торн. — Не ругай учителя, это невежливо, ты сейчас весьма ценный член гильдии только благодаря ей.

Я посмотрела на руки Воробья, у которого все пальцы были в чернилах, на словари на столе и стопку исписанных листов и хмыкнула. Судя по всему, учеба Воробья продолжалась и без меня. А по поводу грамотности я в свое время мальчишке плешь проела и купила орфографические словари, в которые и заставляла смотреть, когда он сомневался, как пишется то или иное слово.

— О, а вот и наша беглянка, — в комнату вошел Рамон.

Я вздохнула.

— За покупками я ходила! И надо было мне кое‑что выяснить! По своим делам, которые гильдию никоим образом не касаются! Лучше бы рассказали, что тут у вас творится. Опять убийство? И что слышно?

Животрепещущая тема мгновенно вытеснила обсуждения поведения меня любимой и переключила всех на более важную проблему. Рамона, конечно, таким нехитрым способом отвлечь не получилось, но ему что‑то шепнул Торн и он начал рассказывать о событиях в городе.

По его словам получилось, что маги устроили в городе настоящий шмон с тотальной проверкой на этот раз именно жителей столицы и алломагов. Еще, похоже, он прекрасно понимал суть того допроса, который устроили маги гильдии и ничуть не обманывался их вежливости, судя по предупреждению:

— И вообще, лучше держать рот на замке если дело касается магов, — Торн тут энергично кивнул. — Лучше вообще их не трогать пока они с этими сумасшедшими интерфекторами не разберутся.

— А вы что о них думаете? — поинтересовалась я.

— Жили без них и еще бы прожили. Они дергают магов за усы, а достается нам, обычным людям. В общем, предпочитаю от разборок магов держаться подальше.

Я задумалась, заметив, как изучающе смотрит на меня Григ. Уже провожая меня в академию и неся мои покупки, я ему напомнила эти слова:

— Григ, Рамон совершенно прав, от этих разборок лучше держаться подальше. Не надо больше искать встречи со мной, пожалуйста. В связи со всеми этими событиями неизвестно чем для меня все закончится. Маги сейчас удвоят бдительность.

— А тебе действительно так нужно быть в этой академии?

— А куда мне еще идти? Как ни странно, но сейчас там для меня самое безопасное место. Да и не до меня сейчас моим врагам, я опасаюсь только как бы меня за этого самого Интерфектора не приняли.

Григ хмыкнул.

— А чего ты смеешься? Думаешь, если меня найдут мои враги они не обвинят меня во всех убийствах?

— Это просто смешно! Маги не люди и такая маленькая девочка не справится с ними.

Отвернулась, чтобы Григ не видел в этот момент моего лица.

— Мои враги намного опытней меня. За опытом я и пошла в академию. Григ, я просто хочу жить и хочу вернуться домой. Я не монстр и не чудовище! Я просто хочу домой!

— Э-э… это ты сейчас к чему?

М-м-м… все‑таки не сдержалась. Но я уже просто не могу на все это смотреть. Почему все, кто становится мне ближе, вынужден страдать из‑за меня? Я ведь на самом деле подставляю этих людей.

— Просто устала скрываться.

— Понятно. На связь с гильдией выходили Ожидающие.

Не сразу сообразила кто это.

— Ожидающие — это…

— Те, кто Интерфекторов ждет. Они просили сообщить им, если нам что‑нибудь станет известно об Интерфекторе. Обещают всяческую помощь им и все такое прочее.

Угу-угу. Они, потом маги. Ясно же, что заодно действуют.

— Они этих Интерфекторов совсем за идиотов держат? — хмыкнула я.

Григ согласно кивнул.

— Нас это тоже позабавило. Но пообещали, с нас не убудет.

У ворот академии обернулась. Григ стоял на другой стороне дороге и смотрел на меня. Интересно, он подозревает обо мне или это моя паранойя? К чему он вообще завел речь об Ожидающих и Интерфекторов? Хорошо бы умереть и тогда никаких забот и тревог не будет. Умереть? Я задумалась. А что… это мысль. Надо будет подумать об изменении плана, вот будет подходящий момент, войду в сукрентос и подумаю. Такие идеи лучше обдумывать как можно тщательней. Пока же академия меня снова ждет. Вперед, Воландеморт местного магического мира, покажи этим магам где раки зимуют! Главное, местного Гарри Поттера в живых не оставить. Демонстрирую паладину у входа печать слуги Дома Влепос и прохожу в коридор. Оказывается не все так просто, меня проверяют с помощью какой‑то установки. Хорошо маскировку нормальную накинула. Вижу, как воины расслабляются и пропускают меня в здание. Ну вот и родная альма маттер. Ох, чую неприятности на свои нижние девяно… м-м-м… однако мания величия у меня развелась… в общем на нижнюю точку, на которую обычно все неприятности и валятся. Вот наверняка достанется мне с этой войной Элоры и Лерона. Ладно, неприятности будем решать по мере их поступления, может, и польза от нее какая мне будет, не зря же Элора какие‑то книги у отца просила.

Глава 4

Первые дни оказались на редкость спокойными. Ора уже выписали из больнице и он, весь в бинтах, стал почти постоянным посетителем комнаты Элоры вместе с Астрой, где Элора обучала их основам ментальной магии и защите от нее. Надо ли говорить как я была счастлива? Сидела в стороне тихонько и запоминала, запоминала, запоминала, а потом, когда все были на занятиях, отрабатывала все упражнения чуть ли не до потери сознания. На самих занятиях тоже тренировалась, пытаясь незаметно заставить Астру или Ора сделать какой-либо жест. Тренироваться на Элоре не рисковала — та оказалась на редкость опытным менталистом. Скорее всего, понимая, какой силой обладает эта магия, ее натаскивал отец. А потом она достала книги, присланные из дома.

Я весь пол слюной закапала, глядя на них. Таких книг не было в библиотеке у Интерфекторов и все по ментальной магии. И основы, и развитие, и упражнения. Вот только облизываться и оставалось. Защита на них была не стандартная академическая, а Дома Влепос и как ее снять я понятия не имела. Проблема таких защит та, что обычно она практически незаметна и просто так никогда не разберешься в плетениях. Рекомендации от Интерфекторов по взлому: подключиться к источнику магии и сбросить энергию, но не полностью. Так, чтобы при срабатывании ее хватило запитать каркас заклинания, но не хватило бы нанести вреда. Ну а когда силовой каркас высветится взломать его дело техники для любого Интерфектора. Вот только к книгам Элоры такой способ не подходит, не так уж и быстро осуществляется процесс сброса энергии и Элора такой финт заметит сразу, как только возьмет книгу в руку. Дня два ходила вокруг них. Потом вспомнила, как отец говорил, что любая система почти всегда взламывается изнутри. Хм… Однажды, когда мы с Элорой остались вдвоем, я подошла к лежащей на столе книге введения в ментальную магию и стала ее рассматривать. Девочка быстро заметила мой интерес, некоторое время наблюдала с усмешкой, как я прыгаю перед книгой, изображая обезьяну.

— Интересно? — не выдержала она.

— Даже не знаю, что там может быть написано, — отозвалась я. — Моя подруга Торса, служанка Астры, сильно интересуется учебниками по магии. Считает, что если бы сумела прочитать, то стала бы магом.

Это заявление вызвало искренний смех Элоры.

— Господи, какая чушь. Магией невозможно заниматься без учителя и учебник сам по себе ничего не даст, тем более человеку. Там же многие плетения впечатаны в страницы и прочитать их сможет только маг. Защиту же ставят не от людей, а от других магов. — Она подошла к книге, вызвала печать Дома Влепос и провела рукой над обложкой. Я тут же запомнила и возникшее плетение и комбинацию сигналов. Проследила, как отреагировала защита книги и запомнила возникший рисунок. Девочка же перекинула книгу мне. — Если хочешь, можешь почитать. — Сама она вернулась к своим делам, не обращая на меня никакого внимания.

Надо ли говорить с какой жадностью я последовала совету? Впрочем, сейчас я не столько читала, сколько просматривая страницы, не сомневаясь, что потом сумею их восстановить в памяти. Считывала предлагаемые автором книги плетения, откладывая их в памяти — потом разберусь с ними. Пролистала от корки до корки, покосилась на Элору, та делала уроки и не обращала на меня внимания. Вернулась к первой странице и начала уже читать.

— Ну и как? — поинтересовалась Элора спустя полтора часа. За это время я уже успела три раза просмотреть книгу и прочитать две главы.

Элора хмыкнула и передо мной повисла объемная картинка, демонстрирующая данное соединение.

— Стало понятней?

— Ага, — радостно отозвалась я. — То есть достаточно вызвать две такие линии и перекрутить их и сразу можно магичить?

— Примерно так, — расхохоталась Элора. — Хочешь еще книги почитать?

— А можно? Все не понимаю, но введение интересное.

— Ладно, читай, — она убрала первую книгу и открыла еще две, положила на стол. — А я пока потренируюсь в плетениях. Очень сложные задали.

Несмотря на все мое нетерпение, я некоторое время наблюдала за тренировкой Элоры. Быстро сообразила, что именно вызывает у нее трудность. Мда, а могла бы ведь и посоветовать. Странные у них тут учителя, идут каким-то сложным путем, хотя тот же самый результат можно добиться и менее затратным способом и экономичным он будет. Да даже вот это вот плетение если немного подправить и то лучше будет. Неужели этого не никто не видит? А, ладно, не мое дело. Я раскрыла книги и углубилась в запоминание.

Надо ли говорить, что следующая неделя для меня превратилась в сплошную тренировку. Счастье еще, Элора с друзьями где-то пропадали все это время, появляясь только ближе к вечеру. Кажется, даже уроки стали учить у кого-то и меня не брали. В другое время огорчилась бы, но сейчас только рада была — в моем распоряжении оказывался почти весь день, только в столовую не забывай ходить, но тут забыть трудно, Элора таскала меня туда регулярно, хотя слуги и ели за отдельным столом.

Очень надеялась, что такой режим сохраниться весь месяц. Ну да, а про Лерона и забыла. Утром, когда ожидала госпожу из душа с приготовленной одеждой, раздался сигнал от моей сигнализации. Тут такими вещами баловались все, кому не лень, потому совершенно не боялась, что засекут мои сенсоры. Для начала их надо отыскать среди трех или четырех десятков аналогичных. Быстро осмотрелась и сообразила что к чему. Гм… Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится. То, что задумал этот… этот… даже слов не могу подобрать, конечно, не смертельно совсем и даже не больно, но… Что же делать? Ну не могу же я поднять тревогу, основываясь на показаниях своих датчиков? И как я это объясню? О! Придумала! Я быстро приоткрыла дверь в ванну.

— Госпожа, госпожа, мне страшно. Мне кажется, кто-то скребет в дверь. Там какой-то шум.

Элора что-то высказала в мой адрес не слишком лестное и выглянула из-за двери.

— Чего тебя?

Я попыталась встать так, чтобы заслонить госпожу от опасности, но та уже вышла из ванной и огляделась. Мда, теперь если Элора не поймет что к чему, то позже будут трупы. Но девчонка привыкла уже, что я редко когда говорю, но если говорю, то по делу. Потому она прищурилась и огляделась уже с помощью магии. Ох, как она ругается! При этом успела взвизгнуть, набросить на себя халат и выскочить в коридор, откуда немедленно раздался грохот и испуганный крик. Интересно, Элора никого не убила? Осторожно выглянула из-за двери. Вот эта картинка!

Элора босая в одном халате держала за горло крепкого парня лет шестнадцати и рассматривала небольшой белый матовый шарик, который держала другой рукой. Парень начал уже синеть, тщетно пытаясь освободиться из захвата хрупкой девочки. Хм, знакомая личность — это же слуга Лерона, Корн.

Элора, тем временем, поднесла шар к глазам, активировала его, секунд пять смотрела куда-то в его глубину. Как она покраснела, никогда не думала, что госпожа может быть настолько стеснительной. Ну подумаешь, засняли ее, когда она из душа выходила в чем мать родила. Эка беда. Тем более все равно никто кадров не видел, Корн же не маг. Сунуть под дверь записывающее устройство он может, а вот просмотреть его, нет. Вот только парня жалко, не сам же он это придумал.

— Госпожа, — испуганно кричу. — Вы убьете его. Вы убьете Корна.

— Корн? — Элора посмотрела на парня и чуть ослабила хватку. Из дверей уже начали выглядывать другие ученики. Элора глянула на них и, не отпуская горло парня, потащила его в комнату. Там прислонила к стене и парализовала. — Ларесса, платья!

Когда говорят таким тоном, лучше подчиниться и не задавать вопросов. Вырвав у меня из рук свое платье, она зашла в ванну и вышла оттуда минут через пять уже полностью одетой. Вот это скорость!

Не останавливаясь, она сразу прошла к двери, по дороге сграбастав слугу, и, опять за шею, поволокла его по коридору. Бедный Корн вынужден был пятиться спиной, быстро-быстро семеня ногами, поскольку Элора о его удобстве совершенно не думала, таща его чуть ли не волоком. Картина вообще была феерическая. Небольшого роста девочка лет тринадцати держит за шею парня выше ее головы на две и значительно крепче и волочит его по полу за спиной без видимых усилий. Парень же отчаянно перебирает ногами по полу и тщетно пытается ослабить хватку на своем горле. Без магии тут, кстати, точно не обошлось, иначе как бы она своей ладошкой так крепко держала бы парня за шею, если она ее и двумя руками не обхватит. Я на всякий случай последовала за ними.

С нашей дороги все предпочитали отойти, едва взглянув на лицо Элоры. Эх, парню совсем не повезло, впереди лестница.

Бум-бум-бум. Ну могло быть и хуже, мы могли спуститься не на один, а на два этажа. Ага, а это мужское отделение общежития. Кажется, я знаю, куда мы идем. Спустя десять минут мои предположения полностью подтвердились. Блин, ну не надо мне идти сюда. Вот чую неприятности, но ничего не могу с собой поделать, любопытство сильнее. Корн же уже совсем посинел, бедняга, но еще слабо трепыхается.

Из комнаты вышел Лерон и мрачно оглядел открывшуюся картину. Элора приподняла его слугу и швырнула его ему под ноги.

— Как это понимать, Лерон?! Ты можешь объяснить?

— Понятия не имею о чем ты.

— Не имеешь? Этот твой слуга торчал у моей двери и запустил в комнату запоминающий шар! — Она продемонстрировала его у себя на руке. — Что у тебя за фантазии?!

— Говорю же, понятия не имею о чем ты. Если мой слуга решил подсмотреть за тобой…

— Не говори чушь! Слуга не мог просмотреть то, что отснял шар! Это мог сделать только маг! — Элора сжала ладонь и шар в ее руке хрястнул и осыпался мелкой пылью. — Знаешь, такого я даже от тебя не ожидала!

Она резко развернулась и направилась обратно.

— Ларесса, не отставай.

Я обернулась, поймала на себе взгляд Лерона и поежилась. Все-таки не надо было мне сюда приходить, правильно говорят: любопытство сгубило кошку. Вот чую, что задумал что-то Лерон и это что-то касается меня. Элору он побоится тронуть, но я тут самая беззащитная. Надо что-то срочно придумать. К счастью придумала Элора за меня. У двери коридора обернулась.

— Послезавтра на арене. Я тебе вызываю, Лерон! Посмотрим, как ты применишь свои фокусы против МЕНЯ!

Ох, как побледнел-то он. Не, ну не идиот ли? Если он знал, что Элора менталист сильнее его, то какого спрашивается, дергал Ора из ее кампании? Да еще это вот. Явно не для себя снимки делал, для шантажа на будущее. И если бы не я вполне могло бы и получиться. Ну не имеет человек привычку в своем доме или комнате опасаться подглядывающих шпионов. И Элора никогда не осматривалась на такое. Это моя паранойя старается, да и всегда полезно знать, когда нужно прекратить мои эксперименты с магией в комнате. Вот и навешала сигналок. Лерон о них, понятно, знать не мог, отправив слугу на верное, как ему казалось, дело.

Почти весь следующий день, благо выходной был, Элора просидела за книгами, присланными ее отцом, при этом с ее губ не сходила улыбка. Честно сказать, глядя на Элору в этот момент, мне даже стало жалко Лерона. Не знаю, что она там задумала, но этот дурак точно такого не заслуживает. Ну руки ноги поломать ему, внутренности взболтать, поджарить на медленном окне, осиновый кол в сердце, кипящим маслом залить, но точно не то, что задумала эта девчонка. Вот не знаю, что именно, но мне страшно. Надо запомнить — ни в коем случае никогда не злить Элору. С этой загадочной улыбкой она так и заснула с книгой в руке. Хм… Осторожно вытащила книгу из ее руки и села читать — эту мне Элора не давала.

Утром юная магиня была бодра и полна энтузиазма. Вчера отказалась даже разговаривать с друзьями, заперлась и никого не пускала и за обедом меня послала. Зато сегодня сама всех позвала. Ор выглядел встревоженным, а вот Астра тоже лучилось счастьем.

— Да не бойся ты, — подбодрила она приятеля. — Элора у нас чемпионом была в дуэлях.

И почему я не удивлена? Даже Лерон, слабак слабаком в обычной магии, и то вон что творит с помощью ментальной магии. И что-то мне подсказывала, что Элора в этом совсем не новичок.

Как и в прошлый раз меня взяли с собой, но на этот раз я оказалась не среди зрителей, а недалеко от арены, где находились друзья дуэлянтов. Арбитром был тот же преподаватель, что и в прошлый раз. Выглядел он, правда, куда злее, чем тогда.

— Делать вам что ли нечего? — сердито поинтересовался он у подошедших Элора и Лерона. — Лерон, это правда, что ты там учинил?

Я слушала краем уха, больше меня интересовал слуга Лерона Корн. Что-то он неважно выглядит и взгляд какой-то остекленевший. Не сдержалась и просканировала его, несмотря на риск. «Пип… пип… пип… Элора, убей эту гадину!!!» Только чудом не проорала этого вслух. Кажется, состоянием Корна она заинтересовалась и без моей подсказки, нахмурилась, даже шагнула к нему. Побледнела, резко повернулась к Лерону, с усмешкой наблюдавшему за ней.

— Жалеешь скуликов?

Убью! Только мое, по сути бегство, в сукрентос в этот момент спасло Лерона. Нет, он ничего такого страшного не делал. Просто перемкнул кое-какие связи в мозгу слуги, довольно топорно, надо признать, но от этого работало все не менее эффективно. Корн был в своем разуме, но не мог даже пальцем шевельнуть без прямого приказа, Лерон превратил его почти в робота. Не выполнить приказ Корн тоже мог, но следствием стала бы все усиливающая боль. Заклинание подчинения через печать слуги. Жуткая вещь. Невольно коснулась своей печати на шее и поймала взгляд Элоры. Она покачала мне головой и снова повернулась к Корну.

— Жалкий самовлюбленный кретин! — припечатала она своего соперника. — Полагаешь этим ты демонстрируешь свою силу? Идиот! Великое достоинство справиться с тем, кто не может тебе ничего сделать.

— О, как интересно. А кто его тащил ко мне, едва не придушив? Тогда ты его не жалела.

— Гадина!

— Лерон. Очень приятно было познакомиться.

Думала Элора сейчас взорвется, но нет. Прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Лерон нахмурился, кажется, он пытался вывести ее из себя, но облом, девчонка оказалась опытной дуэлянткой. Именно в этот момент мне стал предельно ясен результат схватки и я приготовилась насладиться зрелищем, может даже и научусь чему.

Дуэль закончилась за десять минут. Минуты две они обменивались пристрелочными заклинаниями, при этом Элора, словно издеваясь, зеркально повторяла каждый шаг Лерона. Тот щит выставит и она такой же. Тот запустит молнию и она в ответ. В конце концов, они стали двигаться, словно человек и его отражения. Молнии били друг в друга, взлетающие с арены мелкие камешки тоже сбивались такими же встречными.

Оп, Элора сбилась с ритма, Лерон, уже бывший почти в отчаянии, торжествующе улыбнулся, поймав ритм девочки и ухвативший ее движения. Я, наблюдая за госпожой, нахмурилась. Как же она так подставилась? Лерон выстрелил и рванулся вперед… и налетел на воздушный кулак, потом еще один поднял его с арены и швырнул на силовое поле, потом еще один бросок и еще. Элора растопырила пальцы и с каждого к ее противнику устремилось по маленькому зеленому огоньку, от которых мальчишка скорчился от боли и заорал.

— Стоп! — остановил дуэль преподаватель.

Мне оставалось только поаплодировать Элоре, которая с невозмутимым видом стояла в центре арены скрестив руки и брезгливо рассматривающей скорчившегося мальчишку. Мда, если Элора и не мастер, то очень близка к этому — это же надо суметь создать в бою и подсунуть Лерону ложные мысли. И как это сделала! Сначала ввергла в отчаяние, а потом сделал вид, что ошиблась и открыла свои мысли, чем мальчишка и попытался воспользоваться, даже не задумавшись, как это она допустила такую грубую ошибку, если до этого мастерски вела бой. И мне хороший урок: не спеши пользоваться грубыми ошибками врага, это может быть ловушкой. Сначала оцени его силы и прикинь, мог он сделать её или все-таки претворяется.

Арбитр тем временем осмотрел жертву и хмуро обернулся к Элоре.

— Что вы с ним сделали? Это ведь было не просто болевое заклинание?

— Четыре огонька именно болевыми и были.

— А пятое? — не дождавшись продолжения, спросил преподаватель.

— Поставила печать слуги и активировала ее. А что вы волнуетесь, учитель? Такой великий маг без труда справится с этим.

Браво!!! Элора, ты супер! Не сможет он снять печать с себя. Не с его организацией. Я присмотрелась… ух ты! Печать буквально вплавлена в ауру и голову, кажется проиграв ментальную схватку, Лерон подставился под удар по полной, я не знаю способа, как так можно было ее поставить иначе. Только если маг не сопротивляется. Самое забавное, что такой способ постановки печать на самом деле облегчал ее снятие, но только самому магу. Печать ведь располагалась практически на коре головного мозга и маг получал над ней почти полный контроль. Почти. А вот извне ее лучше не трогать, иначе можно необратимо повредить мозг. В общем, сила в слабости и наоборот. Обычную печать легко убирал бы любой маг, но самому магу, если ее поставили на него, пришлось бы некоторое время повозиться. Тут обратная ситуация. Проблема одна — Лерон с его уровнем подготовки неспособен ее убрать. Слишком тонкая работа нужна и точная. И самое забавное, даже Элора не смогла бы ее убрать — вторжение в голову извне. Точнее не так, если Лерон ей полностью откроется, тогда сможет убрать, но в этом случае ей будут доступны абсолютно все его мысли и воспоминания.

Преподаватель, изучив печать, видно пришел к этим же выводам и сейчас решал сложную задачу: ругать Элору за такое дело или хвалить за мастерскую работу. Лерон уже пришел в себя и даже встал и теперь с ненавистью смотрел на Элору.

— Убью, скотина! — Он сорвался с места и бросился к ней. Девчонка даже не пошевелилась, а Лерон вдруг взвыл от боли и скорчился у ее ног.

— Активация печати — если ты пытаешься причинить кому-нибудь боль. Лерон, теперь ты никому не сможешь ничего сделать. — Элора развернулась и отправилась с арены.

Я пристроилась следом, качая головой. Элора, конечно, проделал все мастерски, но после такого живым противника не оставляют. Только что она приобрела смертельного врага. Печать он, пусть пока и не может это сделать, все равно рано или поздно уберет, он все-таки маг. И стремление ее убрать только подстегнет его заниматься больше. А вот что он будет делать, когда избавится от нее, а он избавится… Валить надо, поняла я. Как только Лерон избавится от печати так и надо давать деру. Надеюсь, это получится у него не раньше, чем через год.

Подруги дружно поздравляли Элору с победой. Я тихонько стояла в сторонке и старалась не отсвечивать. Самым адекватным в этой кампании оказался Ор, замерший недалеко от меня со скрещенными на груди руками, которые все еще оставались в бинтах. Наконец на него обратили внимание. На взгляд Астры он был неподобающе хмур, уж не огорчается ли он проигрышу Лерона.

— Девочки, вы позволите мне поговорить с Элорой наедине? — поинтересовался он таким тоном, что спорить не рискнул никто. Испуганно оглядываясь на него, они вышли в коридор.

Полагала и меня попросят уйти, но никто и внимания не обратил. Ну конечно, я же слуга. Так, предмет обстановки.

Дождавшись, когда закрылась дверь за последней девчонкой, Ор быстро сделал какой-то жест и все звуки извне разом пропали.

— Элора, ты совсем не соображаешь, да? — с ходу наехал он на нее. Это он еще вежлив, я бы на его месте сразу по башке настучала.

— Ты о чем?

— Вот только притворяться не надо, хорошо? Ты прекрасно знаешь о чем я.

— Он заслужил это целиком и полностью!

— Да мне не жалко его, но… о всемогущие боги, да лучше бы ты убила его, чем вот так прилюдно унижать! Ты понимаешь, что он тебе это не простит? А его отец, между прочим, не последний пост занимает в Доме Кайтаидов! Ты серьезно решила поссорить наш Дом и Дом Кайтаидов? Ну ты же дочь дипломата, ты же должна понимать такие вещи!

— Эти Кайтаиды, между прочим, давно уже точат зуб на наш Дом! Я должна это терпеть?

Хм… Не слышала о таком, хотя и не удивлена. Но вообще-то такие вещи нужно наедине обсуждать. То есть совсем и этот разговор мне совсем не нужен, а настраивать против себя Элору не хочу, потому тихонько ушла к себе в комнату и закрыла дверь, хотя обрывки разговора все равно доносились до меня, блин, маг-недоучка, ну почему сферу тишины на квартиру наложил, а не на комнату?

В общем, Ор высказал много всего «лестного» об умственных способностях моей госпожи. Элора, на удивление, все эти высказывания сносила молча, видно понимала, что виновата.

Уже когда гости разошлись, она еще долго сидела за столом, подперев подбородок руками. Когда я начала ей стелить постель, обернулась.

— Скажи, Ларесса, ты тоже считаешь, что я не права была?

Ого, мир перевернулся. Она в самом деле интересуется моим мнением? Чур меня, чур.

— Кто я такая, госпожа, чтобы что-то считать о ваших поступках? Вы не можете быть неправы.

Элора поморщилась, зыркнула в мою сторону и отвернулась.

— Конечно… кто же ты такая… — Мне показалось, что у нее промелькнули вопросительные интонации, но сама Элора была скорее раздражена, чем задумчива. — Да кто все такие, чтобы осуждать меня?

Ну понесло. Есть такая у черту у хозяйки, когда понимает, что виновата, вот так вот старается убедить себя, что поступила правильно, а остальные просто не понимают. К ее чести, всегда безуспешно. Правда на этот раз убедить себя она старалась не полчаса, а всего минут пять, после чего угомонилась и отправилась спать. Похоже, действительно понимает, что натворила. А вот мне совсем не спалось. Блин, а ведь так хорошо все начиналось. С другой стороны я уже получила почти всю информацию, которая мне была нужна. Считала все базовые заклинания магов, посмотрела, как они организовывают плетения, подсмотрела некоторые их них и понаблюдала за тем, как проходят дуэли — тоже весьма познавательно в целях приобретения опыта по магии. Вот только книги Элоры по менталистике… Ладно, пока ничего опасного вроде нет, но принять кое-какие меры стоит. Этим и займусь в свои очередные выходные в город.

Жизнь постепенно приобрела прежнюю размеренность, если не считать ненавидящего взгляда Лерона, которым он постоянно сопровождал мою госпожу, стоило ей появиться в пределах видимости. Та прекрасно его чувствовала и, похоже, даже начала побаиваться, иначе трудно объяснить чего она по возможности постоянно таскает меня за собой. В эти дни я изучила академию лучше, чем за прошлый месяц. С одной стороны плохо — больше не могу тренироваться. С другой — столько новых плетений подсмотрела. В общем, плюсов больше, а потренироваться можно будет и потом, когда итоги пребывания в академии подводить буду и запрячусь в тайнике минимум на полгода, отрабатывая все, что узнала. Так же было ясно, что Лерон ничего не предпримет, пока не избавиться от печати. Судя по состоянию ауры тренироваться он начал, но процесс этот долгий. Просто удивительно как он дожил до такого возраста и все так не развил ни свой резерв, ни свое умение управлять ее потоком. Кувалдой орудовать научился и посчитал, что ему хватит, но вот для работы с микроскопом и часовой отверткой нужны совсем другие навыки, а вот их ему как раз и недоставало. Справится, конечно, урок он хороший получил, но мне, откровенно говоря, было страшно, когда я ловила его взгляды, обращенные на госпожу. Этот не забудет об оскорблении никогда, сколько бы времени не прошло.

Впрочем, он быстро успокоился и уже демонстрировал свои чувства не так явно. Вряд ли забыл, но стал лучше держать себя в руках, явный признак, что он увлекся тренировками в сукрентосе.

Тем не менее, ясно, что в ближайшее время он ничего предпринимать не будет, а потому я успокоилась. Надеялась, что месяц закончится спокойно…

А за три дня до моих выходных в академии произошел «взрыв». Новость распространилась со скоростью лесного пожара, на время парализовав весь учебный процесс. Ее обсуждали все и ученики и преподаватели: интерфекторы нанесли удар. В течении ночи были убиты несколько магов с оставленными фирменными знаками.

Мда, когда я начинала свой план, то именно на это и рассчитывала, но не думала, что все произойдет так быстро. Полагала, что придется совершить еще несколько вылазок. Хотя, если подумать, все закономерно. Равновесие между Домами в империи давно уже было довольно шатким, которое могло рухнуть от малейшего чиха. Пауки в банке — это слишком слабое описание того, что происходило между ними. Вот на разрушение равновесия я и направила усилия. Потому и понадобилось мне подтверждать возрождение Дома Интерфекторов, когда я убила сумасшедшего ученого фирменным заклинанием убийц магов. Ведь и до этого были попытки решить свои проблемы, свалив убийства на Интерфекторов. Но пока их возрождение было не очевидно, это не вызывало резонанса и обман быстро разоблачался. А вот после явного подтверждения… после того, как я показала, как надо действовать, чтобы выдать убийство за работу Интерфекторов…

В общем, равновесие рухнуло, хотя и неожиданно даже для меня. Но радостно не было. Пусть этих людей убивала не я, но они все равно на мне, я к этому и вела свою игру. На душе было противно. С другой стороны, я только ускорила события, а вовсе не инициировала их. При той ситуации, что сложилась в империи, война Домов за передел сфер влияния была лишь вопросом времени. Что ж, не первая и не последняя.

Самое интересно, что как раз в столице сейчас было безопаснее всего. Даже во время войны Домов всем нужна нейтральная территория, где можно встречаться и разговаривать, а потому порядок во Фламине будут стремиться поддерживать все Дома. Ну и не помню в хрониках ни одного случая, чтобы какой Дом нападал на академию. Против такого самоубийцы немедленно выступят все Дома единым фронтом. Что ж, хоть за друзей можно не беспокоиться.

В очередные свои законные выходные мне бы, по-хорошему, следовало бы еще немного подлить бензина в костер войны, но просто не смогла себя заставить. Противно и… убивать вовсе не так весело, как кому-то может показаться, даже когда защищаешь свою жизнь. С каждым убийством из тебя словно частицу души вынимают. Хотя излишняя доброта в моем случае может закончиться только одним — моей смертью. Так что если понадобится, я снова пойду на дело без колебаний. Пока же, если нет явной необходимости, лучше этого избегать. Потому все выходные провела с друзьями из гильдии, гуляла с Воробьем по рынку, где и увидела первые результаты подкинутых идей. Все гадала, почему никто их не реализовал, оказывается осени ждали. И сейчас на самых оживленных перекрестках наблюдала сидящих за кое-как сколоченными ящиками мальчишек с щетками и ваксами, призывно призывающих прохожих почистить обувь. И ведь находились клиенты, даже не мало. Воробей недоуменно повернулся ко мне, когда я остановилась недалеко от одного такого чистильщика и стала с улыбкой наблюдать за ним.

— Ты чего? — удивился он.

— Да вот, смотрю. Интересно, сколько такой вот чистильщик зарабатывает?

— А тебе зачем? Хочешь податься? — Но тут же, не дожидаясь ответа, завистливо вздохнул: — Больше тех, кто побирается. Говорят, Корун туда всех своих любимчиков пристроил.

— Корун, это кто?

— Он нищими руководит. Я тоже у него был, пока с тобой не познакомился. А сейчас в гильдии разные бумаги читаю и пишу. Уже быстро читать научился!

— Еще бы писать грамотно научился, — поддела я его. — Смотреть ведь страшно. Ужас. Ну куда ты торопишься? Чего тебе, лишний раз в словарь заглянуть страшно?

— Да ну тебя. Как слышу, так и пишу! Понимают же.

— Грамотность, молодой человек, лишней не бывает. Если ты сейчас этим пренебрежешь — потом пожалеешь. Переучиваться будет намного сложнее.

— Старая дева, — фыркнул это нахал за что тут же схлопотал подзатыльник.

— Ты как со своей учительницей разговариваешь?

— Ой, простите, госпожа, — Воробей скорчился в притворном ужасе.

Посмеялись, потом отправились закупать фрукты, а вечером устроили настоящий пир, куда пришли и Торн, и Рамон, и Григ. Я веселилась вовсю, было у меня ощущение, что очень скоро мне будет уже не до веселья и, возможно, я сейчас всех этих людей вижу в последний раз. Не в том смысле, что собралась умирать… точнее собралась, но… в общем, не собралась… гм… собралась, но не по-настоящему. В общем после моей «смерти» будет проблематично встретиться с ними, а значит, больше их уже не увижу. Не стоит их подвергать риску. И поскольку я не знаю, когда мне надо будет линять из академии, кое какие меры принять стоит уже сейчас.

Так что в последний день выходных я отправилась добывать тело. Сделать это оказалось намного проще, чем я думала. Накинула личину взрослого мужчины и отправилась в порт, где дала взятку портовому врачу и тот, совершенно не интересуясь зачем мне это нужно, выдал мне тело недавно умершей девочки-нищей, которую подобрали стража, но которое еще не успели сжечь. Тело перетащила в тайник интерфекторов, где неумело помолилась за упокой ее души, заранее прося прощения за то, что собиралась сделать. Долго убеждала труп, что ему все равно, а мне это может спасти жизнь. Наверное, схожу с ума. Ну и пусть. Как же меня достал этот чокнутый и жестокий мир, где для того, чтобы тебя не трогали надо убивать.

Потом готовила заклинание стазиса и прятала под ним тело — не знаю же, когда оно понадобится. Ну а дальше самое сложное, приготовить зелье. Долго готовила ингредиенты, выцеживала из себя кровь, в данном зелье основной элемент, на котором и надо его готовить. Стакан где-то нацедила, потом, слегка пошатываясь, начала варку… Главное не ошибиться, еще один стакан крови из себя я не наберу. Точнее набрать-то наберу, только вот потом уже ни на какую магию меня не хватит, а значит, придется откладывать приготовление его на следующий месяц.

Зелье приготовила за два часа. Протестировала. Вроде работает. Упрятала его подальше. В отличие от многих других, у этого зелья срок хранения чуть ли не полгода, хоть в чем-то повезло. Ну а если оно мне не понадобится в течение этого полугода, еще сделаю. А утром вернулась в академию…

В следующие два месяца ничего особо интересного для меня не случилось несмотря ан все мои дурные предчувствия. Возможно, как ни странно, из-за набирающей обороты войны Домов, в которой число жертв все росло, никто уже не давал себе труда выдавать убитых за жертвы интерфекторов. Из-за этого охрану академию усилили дополнительными отрядами императорских паладинов. Эти ребята шутить не любили и очень быстро навели порядок среди учащихся, жестко пресекая попытки перенести войну Домов в стены академии. Из-за них же я не рисковала разгуливать по академии без маскировки Интерфекторов. Впрочем, как раз гулять-то мне приходилось мало, в основном сидела в комнате и тренировалась, тренировалась, тренировалась, пока Элора была на занятиях. Тщательно анализировала прочитанные книги по ментальной магии, изучала учебники. Даже разработала несколько совершенно новых заклинаний, которые могут пригодиться, еще кое-какие творчески переработала, думаю, их авторы сильно удивились бы, обнаружив какое применения им нашла. Хотя не стоит думать, что маги дураки не догадались до моих идей. Просто без свободного оперирование плетениями они бессмысленны, потому маги даже не смотрели в ту сторону, а вот для меня это не проблема. Жаль только на практике нельзя проверить. Еще открыла интересный момент: если охлаждать воздух до выпадения осадков в виде снега, то очень легко оказывается вызвать огонь и затраты на это резко снижаются. В голове крутилось что-то о законе сохранения энергии, слышанном от отца, но самостоятельно разобраться не могла, просто не понимала. Хотя какая польза от этого знания? Ведь я трачу силы на охлаждение и, пусть и меньше, трачу на вызов огня. А в результате получается, что трачу сил больше, чем на вызов огня или холода по отдельности. И чем мне помогло знание закона сохранения, спрашивается? Только лишняя головная боль.

И, самое главное, тщательно обдумывала все полученные знания на предмет использования их для убийства или защиты… все-таки я точно с ума сошла. Ненавижу этот мир и Голос. Но тут, надо признаться, были определенные успехи, здорово помогали идеи, почерпнутые из прочитанных в свое время книга. Ледяное копье, конечно, слишком затратное, хотя и эффектное, но не обязательно все воспринимать буквально. Ох, больное мое воображение… Потом надо тренироваться, чтобы довести вызов всех этих заклинания до автоматизма. Но и это еще не все. Сами по себе заклинания бессмысленны, если применять их беспорядочно и хаотично, от этого любой маг отобьется, все равно ведь опытом уступлю ему. Значит, нужно все эти заклинания встраивать в мой боевой комплекс подготовки. Долго прыгала по комнате и кувыркалась, изучая когда и из какого положения выгодней вызывать то или иное плетение, отрабатывала все это, вызывая эмуляции. К вечеру выматывалась совершенно, но надо было делать вид, что чувствую себя великолепно перед Элорой, иначе вопросы возникнут. И снизить темп подготовки нельзя, иначе все это впустую будет.

Впрочем, ей сейчас не до меня. Пусть Лерон пока выключен из игры, но он тут не единственный Кайтаид и его друзья восприняли довольно болезненно то, как с ним обошлась Элора. В результате началась холодная война между Домами Влепос и Кайтаидов, подогреваемая еще и тем, что эти Дома, похоже, стали врагами и за стенами академии. Что там произошло, я не знаю, но Элора, получая сообщения от отца, долго потом ходила подавленная. Ее явно мучили какие-то мысли, но ими она не делилась даже с друзьями. В общем состоялась серия дуэлей между этими Домами, с незначительным перевесом закончившихся победой Кайитаидов, а так же заполненным больничным крылом. После этого преподаватели просто запретили все дуэли. Напрасно. Они хоть какой-то сброс эмоций давали, но после запрета вся энергия пошла на выяснение отношений уже в коридорах академии, разные ловушки друг против друга, от которых порой страдали и другие, взаимные оскорбления. Лучше бы все-таки дуэли оставила, там хоть все под присмотром преподавателей происходило. Надо ли говорить, почему я предпочитала выходить из комнаты как можно реже и только по крайней необходимости. Хотя в этом конфликте слуги были слишком мелкой целью, чтобы размениваться на них, тем более все понимали, что если кто тронет слуг другой стороны, то те сделают тоже самое. А оставаться без слуг не хотелось никому, где других найдешь, родителям же не до этого сейчас.

Меня эта война почти не задевала. Я сочувствовала Элоре, но вмешиваться не собиралась — своих забот выше крыше. Меня не задевают и ладно, хотя Элоре однажды пришлось проходить в гипсе почти три недели. Это что ж ей умудрились повредить-то, если даже с помощью магии потребовалось столько времени на лечение? Такое могло сотворить только проклятье, когда организм сам отказывается лечить себя.

В очередные выходные Григ сообщил новость: в городе оживились Ожидающие. Маги уже не так смотрели на них сквозь пальцы, как раньше, а потому начались аресты. Кажется, рядовые Ожидающие восприняли идею их ордена весьма буквально, в отличеи от руководителей. Рамон сообщил, что внутри началась борьба за власть и маги отлавливают самых заметных лидеров оппозиции, ясно показывая на чьей они стороне. И сейчас, похоже, все настоящие руководители Ожидающих держатся у власти только при поддержке магов.

— То есть, они теперь и не скрывают, что работают на магов, — хмыкнул Рамон. — Но самое забавное, эти идиоты продолжают призывать возрожденных интерфекторов выйти из тени и встать во главе «верных их последователей» и повести на борьбу с магами.

Я слушала эти рассуждения равнодушно. Будь даже и иначе, все равно не собиралась выходить к ним.

Зима в империи никогда не была суровой и снег если и выпадал когда, то был такой диковиной, о которой еще долго потом говорили жители Фламина. Единственное, чем зима отличалась от лета — обилием дождей. Тем не менее, климат жарким я бы не назвала, скорее умеренным. Как так получалось, я не знала, в моем представлении если нет снега зимой, то летом должно быть очень жарко. Но нет, климат был ровный и больших перепадов температур не было. Для меня, привыкшей к резкой смене погоды в разные времена года на родине, такое однообразие наводило тоску. Раньше как-то не задумывалась об этом. У Кайтаидов было не до этого, потом год почти сидела в убежище с Голосом, там тоже проблематично было наблюдать за погодой. А вот сейчас, глядя на хлещущий за окном дождь, помирала со скуки. Элора сидела за учебниками, в кои-то веки у себя в комнате, а не у друзей, так что даже не потренируешься. Вот и приходилось скучать, наблюдая за последним дождем зимы. Завтра первый день весны… календарной, понятно, когда она наступит тут реально не знаю, хотя весна тут не отличается от осени и лета. Так, условности.

В этот вот тоскливый и дождливый день Элоре и доставили письмо от отца. Обычный запечатанный конверт, а не шар памяти, как обычно. Девочка, при виде конверта, вдруг побледнела и долго не решалась его открыть. Я с недоумением наблюдала как она крутит в руках конверт, тянется вскрыть его, но тут же отдергивая руку. Видно у магов присылка такого письма что-то значит и это что-то очень неприятное.

Вот она все-таки решилась, из конверта выпало несколько листов бумаги, одна из них опустилась около моих ног. Я подняла лист и положила на стол, успев прочитать заглавие. «Завещание», гласила надпись. Хм… очень интересно.

Элора же читала письмо, завещание, кажется, было приложением к нему. Я видела, как по мере чтения все сильнее и сильнее дрожали у девочки руки, как она хмурилась. Что там у них вообще происходит? Я бы предположила, что Дом Влепос проигрывает войну Кайтаидам, но об этом бы говорили и остальные, но Астра весела как обычно и Ор не выглядит расстроенным. Ладно, чего гадать, смысла в этом все равно особого нет — любое мое предположение может быть одинаково верным и ложным. К тому же у Элоры через две недели день рождения — четырнадцать лет исполняется. Хм… а у меня через полтора месяца… Но мое день рождение, в отличие от ее, никто праздновать не будет…

Дни до дня рождения Элоры выдались на редкость спокойными, даже Кайтаиды поутихли и устроили всего две «диверсии», в результате которых несколько мальчишек из Дома Влепос сутки ходили с зелеными волосами. Сама Элора тоже успокоилась и даже повеселела. Я как-то отстранилась от общего энтузиазма в подготовке к празднику, понимая, что после него мне придется уходить. Все что нужно я в академии получила и теперь требовалось время на осмысления знаний и тренировки. Жаль не нашла кого тренироваться в ментальной магии, но и того, что я прочитала в книгах Элоры должно хватить чтобы подняться на следующий уровень в этом виде магии. Почему не ухожу сейчас? А фиг его знает. Привыкла уже к Элоре, чем-то симпатична она мне была. В другое время и в других обстоятельствах мы могли бы стать подругами, у нас с ней похожий взгляд на многие жизненные ситуации и отношения. Потому и отложила уход до ее дня рождения, видела же, что она тоже ко мне привязалась и не хотела портить ей праздник.

Для праздника академия предоставила довольно просторную комнату, в которой вполне могло поместиться человек сорок. Элора заставила меня нарядиться в форменное платье слуги Дома Влепос и я как китайский болванчик стояла у дверей и кланялась всем приходящим гостям. Мда, отвыкла я уже от таких церемоний, в последний раз нечто подобное было у Кайтаидов. Ну да ладно, полдня можно и потерпеть.

Первыми пришли друзья Элоры, потом подтянулись ученики из Дома Влепос, пришли еще несколько человек из других Домов. Где-то через час прибыли взрослые, кажется родственники. Элора постоянно вскакивала, когда кто-то заходил в комнату, но тут же опускалась обратно, когда замечала того, кто пришел. Сообразила, что она ждет отца. Интересно, почему он задержался? Судя по всему он не из тех, кто забудет о дне рождения дочери.

За дверью послышалась какой-то шум, потом кто-то остановился у двери, даже не один, а несколько человек, которые что-то активно обсуждали, правда почти шепотом, я слышала только что-то типа: шур-шур-шур… сегодня… шур-шур… понимаю…

Двери распахнулись, я привычно склонилась в поклоне, меня так же привычно проигнорировали. В комнату вошел высокий мужчина, широченный… вот это мускулатура. Обхват руки как моя голова. Да уж, Шварценеггер обзавидовался бы такой мускулатуры. Жаль, лица не вижу, мужчина стоял спиной ко мне.

Элора привычно вскочила, но разглядев вошедшего, нахмурилась.

— Дядя?

— Элора… — мужчина замялся. — Элора… мне жаль… твой день рождения, но…

— Что с отцом? — Элора смертельно побледнела.

— Он направлялся к тебе на праздник когда… мне жаль… это был интерфектор… стража ничего не успела сделать.

Гости затихли, и в комнате воцарилась мертвая тишина. Только Элора стояла, замерев на месте, а с ее бледностью, наверное, могла посоперничать только я, хотя с моим опытом контроля чувств мне довольно быстро удалось взять себя в руки. Только к стене привалилась. Господи, Элора… я не хотела! Разрабатывая свой план, я знала, что погибнет много магов, но всегда относилась к этому по принципу «так им и надо». Но глядя на полное горя лицо Элоры, невольно испытала угрызения совести. Почему именно ее отец должен был пострадать? Почему?

Девочка одновременно медленно опустилась в кресло.

— Прошу вас, оставьте меня, — прошептала она, но в царившей в комнате тишине ее расслышали все.

— Элора, — шагнул к ней мужчина.

— Дядя, оставьте меня, прошу вас. Мне надо побыть одной.

Гости, оглядываясь на Элору, потянулись к выходу. Последним вышел дядя Элоры, прикрыв дверь. Мда, слуг, конечно, никто не считал и меня опять не заметили. Усилием воли заставила себя оторваться от стены и шагнуть к Элоре. Подошла и остановилась рядом с сидящей девочкой, но та находилась в каком-то ступоре и даже не повернула голову в мою сторону. Виновата или нет, но Элоре сейчас нужна хотя бы небольшая поддержка. С таким горем нельзя оставаться одной. Друзья, тоже мне… и дядя хорош — доставил новость и сбежал. Неужели не понял, что ей поддержка нужна? Я присела рядом и обняла ее.

— Поплачь… по себе знаю, что становится легче.

Элора повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами, открыла рот чтобы что-то сказать, но вдруг как-то разом сдулась, уткнулась мне в грудь и заревела. Я растерянно замерла и только гладила ее по голове. Господи, Элора, я не хотела этого, честно! Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Но так же знала, получи я шанс что-либо изменить в прошлом и я сделала бы все точно так же.

Вот бы увидел кто зрелище, если бы заглянул в комнату. Ни мага, ни слуги он бы тут точно не увидел, две обычные девчонки, одна из которых самозабвенно рыдает на плечу у другой, а та поглаживает ее по голове …

Глава 5

Следующие дни я запомнила не очень хорошо, все время думала о том, чтобы поскорее прекратилось вся это. О выходных пришлось забыть — девушка отказывалась расставаться со мной. Пришлось ехать с ней в Дом, присутствовать на похоронах, поддерживая едва не рухнувшую в обморок при виде тела отца Элору. «Ехать»… хм… для скорости в академии по такому случаю открыли все телепорты для всех, даже меня через них протащили. Вот траты были, сколько же накопителей спалили на телепортацию сразу столько народу? Уже на месте в Доме вместе с ней принимала соболезнования родных и знакомых. Точнее соболезнования принимала Элора, я просто присутствовала в траурном платье слуги Дома. Стояла за спиной и скучала. Даже я чувствовала откровенную фальшивость многих соболезновавших, а уж что говорить об Элоре, она-то менталист посильнее меня будет. Самое паршивое то, что все эти люди об этом знали и даже не делали попытки спрятать свои реальные чувство. Последним был дядя Элоры, с которым она разговаривала уже наедине… ну почти, я еще была, Элора опять-таки не захотела прогонять меня, а ее дядя не стал настаивать, только плечами пожал. Я отошла подальше и постаралась изобразить из себя предмет мебели.

— Девочка, ты не поверишь, как мне жаль. Эти Интерфекторы совсем распоясались.

Вот тут впервые на моей памяти Элоры вышла из себя. Она не кричала, не топала ногами, но взгляд… И слова… говорила четко проговаривая каждое слово.

— Причем тут Интерфекторы, дядя? Не надо считать меня маленькой глупой девочкой! Я читала о них все, что удалось достать, в том числе и в академии. Они наемники, а потому не они выбирают цель! Если они убили папу, значит, им кто-то его заказал! Кто, дядя? Я хочу знать, кто убил моего папу и мне плевать, кто вонзил в него кинжал! Кто платил за это?

— Мы выясняем это и, поверь, выясним. Он очень многим перешел дорогу.

— Да ладно тебе, дядя. — Элора скривилась. — Папа мне все писал. И он предчувствовал свою смерть, Последним письмом даже завещание переслал.

— Завещание? — Видно, это новость была для дядя Элоры большим сюрпризом. — Могу я на него взглянуть?

— Нет. Я переслала его в комитет по имуществу. Могу показать документ о его регистрации и исполнении последней воли моего отца.

— Девочка, тебе не надо было спешить в таких серьезных вещах. Прежде, чем делать это, надо было посоветоваться с более опытными людьми… и потом, у тебя отец погиб… ты подумала, как люди отнесутся, что не успели его похоронить, а ту уже имущество делишь? Это может серьезно навредить нашей партии.

— А мне плевать! — четко проговорила Элора, глядя в глаза дяди. — Я действовала четко по тем инструкциям, которые мне оставил отец. Он предвидел, что с ним может случиться что-то такое и прописал, как мне действовать в этом случае. И если он советовал мне сразу же по прибытии в Дом переслать завещание в комитет, никого не ставя в известность, значит, он подозревал кого-то из своих.

Вообще-то, очень здравое рассуждение. Элора быстро повзрослела. Основываясь же на собственном, пусть и небольшом опыте, могу сказать, что убить отца Элоры сразу по выходе из Дома могли только при помощи кого-то изнутри. Из любого замка множество выходов и никто не может предвидеть из какого выйдет тот, кого ждут. Не все же караулили? Кто-то же должен сказать из которого выйдут. И кто-то должен был как-то отвлечь охрану. И еще вопрос почему отец Элоры не отправился в академию через телепорт. Зачем он вообще со свитой отправился? Да даже если она нужна, может ведь два-три человека отправиться через телепорт, а свита уже потом пусть подъедет.

— Слишком опрометчиво делать такие выводы…

— А это не мои выводы, это отец так подозревал. Дядя, это ведь с Кайтаидами связано?

Ее дядя вздохнул и поморщился.

— Твой отец был очень последовательным и самым яростным врагом этого Дома, сопротивляясь слиянию…

— Слиянию? Дядя, это поглощение, а не слияние! Кто будет руководить объединенным Домом? Маренс!

— Так Кайтаиды Великий Дом…

— У нас тоже был шанс стать таким! Именно этого отец и добивался! Именно он настаивал на развитии ментальной магии, как способе выбиться в лидеры.

— Ментальная магия и привлекла внимание Кайтаидов. Они сделали несколько очень заманчивых предложений.

— Дядя, вы ведь не всерьез? Неужели вы еще хотите объединения после того, как они убили папу?

— Они? Элора, девочка, это слишком опрометчивое заявление.

— Дядя!

— Гм…

— Я по завещанию отца должна возглавить комитет внешних дел в совете…

— Элора…

— Это мое законное право!

— Да я не спорю, но ты понимаешь, что в этом случае ты тоже оказываешься на прицеле?

— Понимаю.

— Гм… ладно. Давай сделаем так: никто спускать убийство твоего отца не собирается и расследование будет самым тщательным. Если мой брат прав и среди нас есть предатель, то тебе лучше пока держаться подальше от Дома. Возвращайся пока в академию, а остальное предоставь мне. Я обещаю, что если Кайтаиды каким-либо образом причастны к смерти моего брата, я пересмотрю свою позицию по слиянию Домов. А ты пока побудь в академии — там предателю труднее будет до тебя добраться.

Наговорил еще кучу всего, но уговорил ее временно вернуться в академию. До конца учебного года, благо уже немного остается. Естественно, заботясь исключительно о безопасности племянницы.

Что-то моей паранойе не нравится предложенный вариант. Не потому, что я в чем-то подозреваю дядю Элоры, просто как раз сейчас лучше быть поближе к месту действий, а в академии она ни на что повлиять не сможет, Точнее просто не успеет, если события вдруг ускорятся. Хотя, конечно, для меня лучше всего возвращение в академию — уйти из замка Дома намного труднее будет, а потому лучше молчать в тряпочку. Не дело слуги обсуждать господские забавы и интриги. В общем, сопим в две дырки и молчим, хотя не уверена, что последую собственному совету, если Элора напрямую спросит моего мнения.

Не спросила. Ну да, не скулику обсуждать все это, а значит, моя совесть чиста. Слуга лезущий давать советы господину, когда его об этом не просят недолго задерживается на своем месте. Хи, будто я дорожу этим местом, но маги — те еще сволочи, могут и не просто уволить, а с каким-нибудь «добрым» напутствием в печать слуги, не выполнить которого будет невозможно. Не то, что я опасаюсь этого, но разочароваться в Элоре не хочу, а потому и проверять не буду.

В академию мы вернулись через десять дней после похорон снова через телепорт. Я и Элора. Мда, что-то уж очень старательно Элору выпроваживают из Дома. Я бы на ее месте насторожилась, даже после всех трат на путешествие сюда снова использовать телепорт и не только для нее, но и для меня. И первая новость, которую сообщила Астра по возвращении — Лерон сумел удалить печать, поставленную Элорой и теперь очень злой грозится припомнить это одной дуре. Понять его можно, тем более, как доносили слухи, его отец, воспринял такое оскорбление, мягко говоря, не слишком радостно и лишил сына всех карманных денег на то время, пока он не сможет снять печать. Сейчас, когда Лерон избавился от уздечки, неизвестно что он учудит. Что-то мне не нравится все это, особенно та ледяная вежливость, с которой он раскланялся с Элорой при встрече. Так что начала капать на мозги Элоре по поводу своих пропавших выходных.

— Ты действительно хочешь уйти в город?

— Госпожа, я не видела близких мне людей уже давно, а они ждали меня еще неделю назад. Я не прошу у вас четыре дня, мне достаточно двух суток, просто сказать, что со мной все нормально.

Элора задумалась, потом вздохнула.

— Не хочется мне тебя отпускать, честно говоря, но ты права. Нельзя близких людей заставлять волноваться.

Эм…. Что это с Элорой случилось? Она начала задумываться о чувствах других? Даже скуликов? Чувствую себя предательницей за то, что собираюсь сделать. Бр-р-р. Прочь отсюда. Еще не хватало начать жалеть магов. Пусть делают что хотят, но без меня.

На следующее утро я покинула академию и отправилась на рынок, где наняла носильщиков и основательно затарилась продуктами, потом взяла помощника и до обеда пропала на кухне, готовя потрясающий пир. Прощаться с друзьями надо так, чтобы тебя запомнили чем-нибудь этаким, а этот пир запомнят.

Все начали собираться ближе к пяти часам вечера.

— С чего такой пир? — заинтересовался Григ, оглядывая накрытые во дворе столы.

— Как это с чего? Ты забыл? — притворно оскорбилась я. — Год назад мы познакомились с тобой! Как ты мог, Григ, забыть об этом? Я возмущена!

Торн расхохотался и даже хлопнул растерявшегося Грига по спине.

— Однако, стол шикарный, — заметил Рамон, оглядывая столы.

— Ха! Если бы мы были дома… я имею в виду у меня на родине, там бы вы увидели столы, а тут… так, легкие закуски.

— Гхм. Легкие?

— Кому не нравится, может уходить! — у уткнула руки в бока и выпятила грудь. — Ну, кто тут против халявы?

Торн рассмеялся, а вот Рамон остался серьезным, но ничего не сказал.

В гости ко мне пришли не только мои близкие друзья, но и почти все, с кем я успела хотя бы пообщаться в гильдии. Воробей же занимал почетное место рядом со мной, и я старательно ухаживала за ним, подкладывая еду на тарелку.

— Кушай, Воробушек, кушай. Совсем исхудал с этими занятиями грамотности.

Воробей сидел красный как рак, поглядывая на хохочущих друзей, но и спорить не решался, вдруг лишат еды? Где еще такую роскошь попробуешь? К тому же видел, что я вовсе не издеваюсь над ним, просто подшучиваю дружески.

Когда почти все со столов смели, затащила Воробья в комнату.

— Ну, показывая, что выучил без меня.

— Ну Ларесса, — заныл он. — Давай завтра? Я уже двигаюсь с трудом.

— Завтра я в академию возвращаюсь, забыл? Когда еще увидимся? Так что давай, читай, — сунула ему книгу.

Воробей неохотно взял ее и стал читать. Я сидела и смотрела на него, почти не слушала. Мальчишка вырос за этот год, во взгляде появилась серьезность, стал сознавать собственную важность. Как умение читать в этом мире изменяет людей? Вспоминала дом, где нас заставляли учиться чуть ли не силой. Сюда бы некоторых из этих прогульщиков. Рай для них. Не хочешь, никто тебя заставлять учиться не будет: помоек тут много, прокормиться всегда можно.

— Молодец! — остановила я его. — Просто молодец! Как учитель? Даже горжусь тобой.

Мальчишка расцвел.

— Правда?

— Да. Ты только не бросай учебу. Вот, возьми в подарок, — я сняла с полки несколько книг и протянула ему.

— Ларесса, но…

— Бери-бери, тебе они нужней. Я же вижу, что ты старался и не бросал заниматься. А раз так, значит книги будут у хорошего человека.

Воробей радостный тут же принялся их упаковывать. Я же наблюдала за ним с грустноватой улыбкой. Что ж… прощай, Воробушек, пусть твоя жизнь будет счастливой.

Гости стали расходиться когда уже почти стемнело. Я стояла у калитки и раскланивалась с каждый уходящим. Торна выносили его друзья. Не знала, что он любитель выпить. Видно расслабился у меня, не ожидая никаких подвохов.

Последним уходил Рамон, но у меня слегка задержался, глянул в глаза.

— Это похоже на прощание.

Я улыбнулась.

— Ты ведь не веришь в предчувствия?

Рамон фыркнул.

— Предчувствия? Чушь. Это к магам.

Если бы он тоже не был пьян, возможно, разговор получился бы другим… кто знает. Но сейчас продолжать его он был просто не в силах. Пообещал продолжить завтра, он ушел. Я же опустилась на скамейку перед калиткой и еще долго смотрела на улицу или небо, рассматривая звезды. Совсем не похожи на земные. Встала. Что ж, опять моя жизнь должна сделать резкий поворот. Не первый и, подозреваю, не последний раз. Проклятая судьба Интерфектора, которая не терпит привязанностей, обрекая на одиночество.

Дома я сразу отправилась в подвал, откуда переместилась в один из тайников Интерфекторов, достала тело и приготовленное зелье, поболтала его, глянула на лицо мертвой девчонки, вздохнула и вылила зелья на нее.

Несколько минут ничего не происходило, я уже было подумала, что что-то напортачила при варке, но тут тело начало меняться, лицо поплыло, труп задергался… жуткое зрелище, удивительно, как не закричала, сразу вспомнила ужасы про зомби. Чуть не поседела. Но вот тело успокоилось и передо мной лежала абсолютная копия меня. Никакая экспертиза даже в моем родном мире не отличит, тут произошла полная замена клеток. Беда только, что заклинание не долговечное и через неделю все вернется обратно, но, полагаю, никто неделю труп держать не будет. А еще эту штуку не стоит применять на живых — это больно. Очень больно. Да и не выдержит человек такое изменение, там же организм войну устроит между измененными клетками и еще нет. Самым трудным оказалось наложить фальшивую печать слуги Дома Влепос. Тут я произвела копирование своей на тело. Ох и намучилась… Думала, будет проще. Но справилась. Если внимательно не присматриваться, то прокатит. А кто будет присматриваться к печати скулика? Кому это интересно?

Со слов Грига и Торна я прекрасно знала, где наиболее активно ведется патрулирование магами, осталось только переместиться вместе с телом на ту улицу, спрятать его временно и ждать. Сидела на крыше почти всю ночь, наблюдая за патрулями. Главное не ошибиться. Ведь если я подложу тело не на ту улицу, то возникнут вопросы, а что я, собственно там делала. Потому-то и наблюдала за улицами на рынок. Поглядела на труп и поежилась. Очень, знаете ли, неприятно смотреть на себя мертвую. Тем не менее, пересилила себя и еще раз осмотрела одежду, вези в карманах и на поясе. Так, список покупок, кошелек с деньгами, сумка. Никто не удивится тем, что я с утра отправилась на рынок — вчера знатно все поели и опустошили припасы.

Отвернулась и снова уставилась на дорогу. Вот он шанс! Какой-то воришка вытащил у зазевавшегося прохожего кошелек и помчался по улице, поднялась суматоха, стража бросилась за ним. Я обернулась к патрулю магов, наблюдавших за происходящим. Покосилась на вора, потом на миг накрыла его иллюзией. А вот это маги уже не могли оставить без проверки. Кто тут магичит? Шагнули к воришке. Перепуганный вор метнулся в переулок, прямо в мою сторону. Я мысленно подхватила труп и, управляя им словно марионеткой, направила по дороге навстречу вору. Сделал вид, что испугалась и заметалась на узкой тропе.

— С дороги! — заорал вор, отмахиваясь ножом. Самой трудное оказалось подставиться под удар. Нож вспорол живот и «мое тело», обливаясь кровью (та еще проблема была это организовать), рухнуло на дорогу. Со стороны магов прилетело несколько заклинаний, нашинковав попавшиеся по дороге деревья и почти перерубившее вора пополам, заодно и телу еще досталось. Очень хорошо, а то Григ мог бы и не поверить, что маг погиб от удара ножом какого-то вора, а вот в смерть от заклинаний магов поверит. Теперь главное незаметно смотаться отсюда.

Сидела в тайнике до обеда, а потом, тщательно замаскировавшись под парня лет двадцати, отправилась на проверку. О том, что мой план сработал, я поняла уже на подходе к собственному дому, где обнаружила массу народу. Там же увидала и бледного Грига, стоявшего у калитки тыкающего какой-то палкой в землю. Вид его был… мрачен. Мда, повезло вору, что он погиб от магов, иначе точно не выжил бы. Вместе с людьми из гильдии проникла во двор, на меня вообще мало кто обратил внимания, тут и так народу много. И Торн здесь оказался, надо же.

Тут я словно на стену налетела… Мда, смотреть на собственное тело, аккуратно лежащее на столе во дворе… то еще испытание для нервов. Поборола дрожь, подошла поближе… О, Господи, Воробей… Мальчишка почти лежал на столе, рыдая в голос. Из-за того, что он был с другой стороны я его и не заметила сразу, поскольку плакал он беззвучно, но от того его горе и казалось таким большим. Сердце сжалось. Ненавижу магов! Ненавижу, за то что сотворили со мной, за то, что лишили меня возможности завести друзей и подруг, лишили возможности жить нормальной человеческой жизнью.

Люди менялись. Кто-то горе только изображал, подражая Григу, Торну или Рамону. Я не злилась, понимала, что трудно ожидать какой-то искренности от людей, которых ты и видела только пару раз. Кто-то был огорчен искренне. Торн, как ни странно, тоже был огорчен. Вот уж не думала, что он так привязался ко мне. Рамон выглядел равнодушным, хотя я и видела, каких сил ему это стоило. И видела, что он старательно пытается проанализировать наш с ним вчерашний разговор. Ну да ладно, любые подозрения он будет держать при себе без фактов, а фактов у него нет и не будет, если не переговорит с Григом. Если бы он знал, что я маг, тогда, может быть, что-то и заподозрил бы. Рамон не Григ и в такую нелепую смерть мага не поверил бы никогда. А вот Григ верит и расстроен очень сильно. Его горе почти как у Воробья. Мальчишку мне вообще было жалко больше всех. Что Григ? Вернется к семье и вскоре я останусь у него только в памяти. А Воробей… Я же видела, что он привязался ко мне. Я для него навсегда останусь учителем, другом, человеком, который вывел его в люди, помог в трудную минуту. Что ж, Воробей, живи и будь счастлив, и не зацикливайся на мне.

Нда, собственные похороны — незабываемое зрелище. Не дожидаясь вечера ушла. Как ни не хочется, но завтра снова придется прийти. Завтра «меня» должны похоронить и хотелось бы убедиться, что все пройдет как надо, заодно и проконтролировать. Не хочется чтобы какая-то нелепая случайность разоблачила бы мою постановку. Такие вещи на самотек пускать не стоит. Даже сейчас зря ухожу, но просто не могу уже смотреть на Воробья. Может завтра успокоиться?

У дома я была уже с утра, немного изменив облик и превратившись в мальчишку лет шестнадцати — меньше внимания привлекает, чем взрослый. Тело уже уложили в гроб, небольшие кучки народу перемещались по двору, Воробей сидел рядом с Григом на скамейке у забора, вцепившись ему в рукав.

Вот гроб водрузили на телегу, приготовившись к отъезду. Никаких торжественных речей никто не говорил. Вот Торн хотел было уже махнуть рукой извозчику и вдруг… все замолчали, обернувшись к калитке. Тишина… полная… Я удивилась и осторожно выглянула из-за чьей-то широкой спины, оттуда прекрасно был виден гроб, но калитка нет. Охнула и нырнула обратно за спину.

У калитки стояла молодая девчонка лет четырнадцати, совершенно обычная, если бы не парадная одежда с цветами Дома Влепос и печатью Дома на плаще, который она небрежно держала перекинутым через руку, но так, чтобы печать была видна всем. На дороге были видны еще несколько магов, но те стояли в стороне и явно не собирались подходить ближе.

В полнейшей тишине девчонка прошла к гробу и остановилась перед ним, вглядываясь в лицо, махнула рукой, доставая из-под плаща небольшой букет цветов, положила его в гроб.

— Ты! — Воробей вырвался из рук Грига и бросился к девчонке.

Элора недоуменно замерла и обернулась. Блин! Если Элора не выдержит и что-то сотворит с ним… Он же ведь вообще сейчас ничего не соображает! Григ, ну куда ты смотрел?

— Это ведь вы убили ее! — заорал он прямо, подскочив к ней. — Вы, маги! Довольны, да?!

Григ подскочил сзади к мальчишке и зажал ему рот.

— Прошу прощения, госпожа, погибшая была для него очень важна, он не соображает что говорит.

Элора чуть прикрыла глаза, обвела взглядом двор, словно к чему-то прислушиваясь внутри себя. Вот ее губы чуть дрогнули, словно готовясь растянуться в улыбке.

— Ничего. Я его понимаю. Я тоже недавно потеряла близкого человека.

Уф! Элора, ты заставила меня не так сильно ненавидеть магов. Если бы все они были такими же, возможно ничего этого и не случилось бы.

Вот она развернулась и покинула двор. Ну все, теперь можно и расслабиться. Очень уж сильно она напрягала меня своим присутствием. Интересно, зачем она вообще приходила? Она что, приходит на похороны каждого своего слуги?

Гроб с телом я проводила до самых ворот города, дальше уже не рискнула — в воротах уж слишком много разных магических сканеров проходить приходится. Что-то из этого может либо скинуть мою иллюзию, либо, несмотря на маскировку, прочитать данные моей императорской печати. Вот шуму будет, если обнаружится, что тут разгуливает кто-то с печатью человека, который считается мертвым. Напоследок чуть-чуть помагичила, накладывая на труп заклинание ускоренного разложения. Через два месяца уже никто не сможет сказать, кто там похоронен. В моем мире еще могли бы провести генетическую экспертизу, тут нет. А вообще надеюсь, что такая идея, как вскрытие могилы, никому не придет в голову.

И тут почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. Явно маг, поскольку усиленно маскировал себя именно магией, но в слежке совершенно неопытный, потому и выдал себя. Явно не безопасность одного из Домов, те, если бы следили, вряд ли допустили такую ошибку. Да и я подставилась, расслабилась и совершенно не прослеживала этот момент. Это что же творится? Чье это внимание из магов я умудрилась привлечь? С этим надо было разбираться и срочно.

Планы приходится перестраивать на ходу и вместо портала к тайнику, направляюсь к рынку, изображая что пересчитываю деньги в кошельке, а на самом деле оставляя за спиной метки, которые должны помочь отследить наблюдателей и посчитать их. Через полчаса я была в полнейшем недоумении — наблюдателя я заметила только одного и никакие усилия не помогли найти других. Либо они слишком ловко маскировались, но это глупость. Подставили неумеху, а сами спрятались? Смешно. Ладно, надо что-то решать.

Сворачиваю в переулок и быстро достаю из пояса веревку с сюрпризом, снимаю блокировку и освобождаю паутину, попутно наматывая разные концы веревки на руки. Шаг в сторону и исчезаю в Тени.

Ждать долго свой хвост мне не пришлось, уже через три минуты (вот торопыга, ну кто так следит) в переулок влетел гость. Не очень высокий, но плащ с капюшоном полностью скрывал фигуру и самого человека. Мда, он в таком виде за мной шел по городу? Горе мне, такого лопуха сразу не заметила.

Фигура же растерянно замерла, оглядываясь. Вот послала сканирующий луч. Я вышла у нее за спиной, шаг, рывок и вот веревка накинута на горло жертвы, потянуть, сдавливая шею. Перед этим я предусмотрительно накинула на паутину силовое заклинание — мне нужно было поговорить с жертвой, а не сразу убивать. У трупа трудно что-либо узнать. И сейчас только это заклинание мешало отделить голову от тела незадачливого шпика. Тут главное еще и то, что заклинание поддерживается только пока я в сознании. Если этот маг окажется более опытным как боец, чем в слежке и сумеет вывести меня из строя, поле пропадет и тончайшая паутинка отрежет ему голову просто под весом моего тела — петля ведь не ослабнет, я веревку сразу перекрутила.

— Господин не желает мне ничего объяснить? — как можно более грозным голосом поинтересовалась я. — Кстати, дергаться тоже не советую, если я вдруг потеряю сознание, вам отрежет голову. Знаете толщину той удавки, что сейчас затянулась на вашей шейке?

— Хр-р…

— Ой, простите, господин, — издеваюсь я. А что? Надо же его из себя вывести, чтоб быстрее говорить начал. — Кажется, слишком сильно затянул. — Конечно, «затянул», а не «затянула» все-таки я сейчас в образе парня лет шестнадцати. О таких вещах забывать не стоит. — Итак, не расскажет ли уважаемый господин, чем моя скромная персона привлекла его внимание?

— Ларесса… это ведь ты? — слабо пискнули из-под капюшона.

Опа! Я чуть не села, попутно отключив заклинание. Это ж как надо удивиться, чтобы даже в сукрентосе его прочувствовать? Не отпуская удавки, слегка ослабляю ее, рывком разворачиваю пойманного шпика и срывая капюшон. И почему мне совершенно не хочется сейчас убрать силовую защиту и дернуть веревку? Даже в сукрентосе, хотя разум кричит о том, что только что я заимела огромную проблему.

Элора смотрит на меня без всякого страха. Чуть подрагивает, но это скорее от напряжения, чем опаски, даже петля на шее не пугает.

— Скажи мне, почему я не должна сейчас убить тебя?

— Ты сможешь это сделать?

— А ты думаешь, мне не приходилось этого делать?

Элора задумалась. С такой позиции она, кажется, не смотрела и впервые в эмоциях промелькнула тень страха. Промелькнула и исчезла.

— Если бы хотела, уже убила бы.

Теперь задумалась я.

— Проклятье! — рывком сдернула удавку и смотала ее. Элора с интересом покосилась на нее, но промолчала. Я же отвернулась и с силой пнула стену дома. Помогло. Развернулась и уже к этой стене прислонилась, сползла по ней и села прямо на мостовую. — Как ты догадалась? Только не говори, что случайно увязалась за мной.

— И не собиралась, — пожала плечами Элора. Он подошла ко мне и села на мостовую рядом. — Честно говоря, я тебя давно уже подозревать начала, когда ты книги мои читала.

— Книги? Но я думала, что спрятала эмоции.

— Вот именно. Ты не считаешь, что странно, когда обычный человек, читая магическую книгу, ничего не чувствует? А потом еще говорит, что ему интересна только первая глава, а остальное он не понял.

Я засопела.

— Это все? — поинтересовалась я.

— Нет. Я дала тебе еще книг. И вот тогда ты уже не смогла скрыть эмоций. Пыталась, но чуть-чуть пробилось. Ты не читала книгу без интереса, тебя очень интересовало то, что в ней написано.

— И почему ты меня не выдала?

— Кому? Отцу я сказала.

Мда.

— И он?

— Он сказал, что когда тебя спрашивал, не почувствовал желания навредить мне и попросил приглядывать за тобой, но никому не говорить. Он обещал тоже справки навести.

— И что ты подумала?

— Что ты ученица свободного мага, пробравшаяся в академию ради знаний. Я права? Отец, кстати, это же подумал. Я, потом проверила, отдала приказ тебе через печать слуги. Мысленно. Ты не подчинилась, даже не заметила его.

Еще один минус мне. Товарищ Штирлиц, вы провалились по всем статьям. Вздохнула.

— Все понятно. И все же, почему не выдала?

— Думаю, отец хотел привлечь тебя в наш Дом, но давить не хотел.

— И, конечно, просил быть ко мне внимательней и вежливой, — горько произнесла я.

Элора удивленно посмотрела на меня.

— Нет. Зачем ему было это просить? А-а-а, ты считаешь, что я относилась к тебя так хорошо только потому, что надеялась привлечь в свой Дом? Гм. Ларесса, но я заподозрила тебя только когда ты книги читала. Разве после этого мое отношение к тебе в чем-то изменилось?

Задумалась. А ведь действительно нет. С силой протерла виски. Надо что-то решать, но что? Я рассмеялась и тут с ужасом поняла, что не могу остановиться. Элора испуганно посмотрела на меня, дернулась, но я махнула рукой. Смех перешел слезы.

— Элора… даже не знаю, что делать. Знаешь, я давно гадала, кем я стала. Осталась ли человеком или превратилась в чудовище. Ты дала ответ на этот вопрос. Знаешь, несмотря ни на что, я не могу тебя убить. Вот ничего не могу с собой поделать, хотя понимаю, что ты теперь для меня стала смертельно опасной. Собственно, теперь у меня почти нет шансов уцелеть.

— Все так плохо? — Кажется, она совершенно не понимает. — Ларесса, но ты можешь попроситься к нам в Дом. Чтобы ни случилось в прошлом, мы защитим…

— Господи, глупая, ты всерьез думаешь, что из-за меня твой Дом ввяжется войну с Кайтаидами? Да у вас уже слияние на носу.

— Кайтаидами? Подожди…

— Да-да. От них я скрываюсь. А точнее от Маренса.

— Я думаю, это он заказал моего отца Интерфекторам, — мрачно заметила она.

— Честно говоря, я тоже так думаю. Но это только говорит, что сейчас слияние Домов уже практически не остановить. Думаешь, тебя зря выставили из Дома, отправив в академию?

— Что? Но дядя сказал, что…

— Твой дядя, как я поняла, возглавляет партию тех, кто за слияние. Вот он и спровадил тебя подальше, чтоб не мешалась, а вовсе не из-за опасности покушений.

Элора задумалась, а потом выругалась.

— Почему ты мне не сказала там?

— Как ты себе представляешь слугу, дающую совета госпоже? А ты моего мнения не спросила.

Элора снова задумалась.

— Мне надо вернуться в Дом.

Я покачала головой.

— Это ничего не изменит. Всего лишь к трупу твоего отца добавится твой. Ты всерьез надеешься победить там, где проиграл он? — Я поднялась. — Давай продолжим разговор в другом месте. Я знаю одно безопасное. Только, извини, но мне придется надеть на тебе заклинание тишины.

Элора глянула на меня исподлобья, задумалась.

— Это так необходимо?

— Ты и так меня подставила по полной. Предлагаешь и свое убежище тебе показать? Если не доверяешь мне, можешь идти.

— Ладно, — нехотя согласилась она.

— Скажи, а как ты поняла, что я не умерла?

— Ну я знала, что ты маг. Так подставиться в переулке под нож обычного вора… Тут суметь надо. К тому же когда ты уходила, ты была печальной, словно прощалась. Вот я и навестила твои похороны. На трупе была печать слуги, но она была копией. На тебя ведь ее ставил мой отец, а его работу я ни с чем не спутаю. Кстати, копия великолепная, другой маг бы и не заметил. Ну а дальше мне осталось только просканировать окружающих… Кстати, знаешь, а те люди искренне о тебе горевали… Они не знали, что ты маг?

— Один знал, — мрачно буркнула я. Не стоило ей напоминать о произошедшем сегодня.

— Прости, — считала она меня, но все же не удержалась: — А кто знал? Тот, кто жалел, что не поговорил с тобой вчера?

— Э? А-а-а, ты о Рамоне. Нет. Другой, который мальчишку поймал, от тебя защищал.

— Не может быть!

Я удивленно посмотрела на Элору. Чего это она?

— Его горе было искренним, — объяснила она.

— И что? — не поняла я.

— Он горевал о маге! Обычный человек!

— Ну и что? — И тут до меня дошло. Мда. Магов не любят. И маги не могут этого не чувствовать, а уж Элора с ее ментальной магией и подавно это видит. Она даже не удивилась реакции мальчишки. — Кажется, я поняла, о чем ты. Но знаешь, мы были друзьями. Ему мало было дело до того маг я или нет. А я не относилась к нему как к скулику. Так в академии вы называете обычных людей?

Элора отвернулась. Она и сама так постоянно говорила. При этом она совершенно никого не хотела обидеть и даже не задумывалась о значении этого слова. Просто привыкла с детства. Делала как все. А сейчас впервые задумалась о том, что означает слово.

— Но я не хотела…

— Конечно, назвать кого-то червяком, это ведь совершенно не обидно.

— А ты сама…

— Я никогда в своей жизни ни разу никого не назвала скуликом.

Элора отвернулась.

— Ладно, идем в твое убежище.

Я сотворила заклинание и направила его на Элору. Та проследила за ним, поморщилась, но даже не сделала попытки уклониться. Миг и девчонку окутала плотная пелена, которая не мешала дышать, но сквозь которую совершенно ничего не могла видеть или слышать. При этом снаружи эта пелена никому не была видна, даже магам нужно было присмотреться, чтобы заметить.

Я взяла Элору за руку и повела по улице. Та двигалась не очень уверенно, несколько раз даже протягивала руку, словно ощупывая воздух перед собой, но магичить не пробовала. Хотя даже если бы и попробовала, то не получилось — пелена и магию не пропускала. Она могла только уничтожить сферу тишина, но никак не пробраться сквозь нее незаметно.

Я немного поплутала по улицам, запутывая следы, потом подвела ее к телепорту и на миг задумалась, решая куда идти. Есть одно место, подходит идеально. Подтолкнула Элору и активировала телепорт.

В своем тайнике я скинула маскировку и убрала заклинание тишины. Элора поморгала, а потом с интересом осмотрелась. Ничего особого не нашла, обычный склад, в котором остались только кое-какие амулеты по мелочи и запас еды, который натаскала за эти месяцы. Как я поняла, такие вот небольшие склады Интерфекторы использовали как пересадочные станции, чтобы запутать следы или если есть подозрение, что кто-то следит. Даже если кто отследит перемещение сюда, то тут просто все обваливается и засыпается (нашла такое плетение в потолке). Никаких важных вещей тут тоже нет: еда, стационарный телепорт, обычные амулеты-накопители, вот и все. Ну еще мебель для удобства, если нужно передохнуть.

— Это твой тайник? Бедновато.

— Нормально, — буркнула я, все еще сердясь на саму себя. Надо же как подставилась. И что делать, главное, не совсем понятно. Точнее понятно, но как же мне это не нравится. Чтобы хоть как-то отвлечься, отправилась готовить чай и хлеб.

Элора осматривалась.

— Как я понимаю, сюда можно попасть только через портал и портал защищен. Хм, в центре ведь печать Дома? Ты не ученик свободного мага… но тогда… кто ты?

Я отвлеклась от чайника, который сейчас кипятила с помощью магии и обернулась. Мрачно осмотрела Элору с ног до головы

— Ты печать в портале не хочешь посмотреть поближе?

— Я ее не вижу. Она словно в дымке.

— Да? — Хм… неожиданно, но логично. Если кто сюда попадет, неважно как, вовсе не надо сообщать кому тут все принадлежит и не имея печать Интерфекторов, он не увидит ее в портале. А поскольку именно она и защищает от постороннего проникновения, то не поставить ее нельзя. — Ладно. — Я села напротив Элоры и задумалась, никак не решаясь на следующий шаг. Чем это обернется? — Смотри. — Я протянула руку Элоре и вызвала печать.

Девочка всмотрелась, кажется не сразу сообразила, а когда сообразила… Никогда не видела такого страха.

— Ты?!

Я откинулась на спинку и смотрела на нее. Просто смотрела, без всяких эмоций, наблюдая за бурей эмоций, которые бушевали у нее внутри. Думала не выдержит и кинется на меня. Нападения я не боялась, тайник достаточно защищен, чтобы кто смог здесь что-либо сделать. Однако, к моему удивлению, Элора сумела взять себя в руки.

— Значит, это ты убила отца?

Вот так вопрос.

— Если ты помнишь, в то время я постоянно была рядом с тобой, встречала гостей у входа в зал с утра. Даже если бы захотела, я бы не смогла быть в двух местах одновременно.

— Значит, другой Интерфектор. — Я видела, что Элора мне поверила. Не знаю что тут сыграло: ее доверие ко мне и нежелание верить, что я плохая, или она вспомнила тот день и действительно понимала, что я не могла убить ее отца.

— Тоже нет.

— Откуда ты знаешь? Тебе докладывает глава Дома?

— Я и есть глава Дома.

— Ты?! — Вот это удивление. И страх перед злобными Интерфекторами ушел.

— Я. А также я единственный член Дома Интерфекторов. Элора, кроме меня других нет. А я твоего отца не убивала. Я давно уже не смотрела заказы, но даже если бы его имя там было, я бы не стала убивать человека, который близок к той, с кем я жила под одной крышей почти год.

— Но… тогда кто…

Я отвернулась.

— У меня не очень большой опыт в этих делах, но меня учили… Элора, извне никто не смог бы пробраться через охрану. Не так, как было сделано. Твоего отца убил кто-то из своих.

— Я знаю, что убийце кто-то помогал в Доме. Ты слышала это, когда я говорила с дядей.

— Да. И это не Интерфектор. Подумай об этом.

— Почему я должна тебе верить?

Я вернулась к чайнику и разлила кипяток по чашкам, бросила заварку.

— Ты знаешь, что я говорю правду… Уже жалеешь, что следила за мной?

Элора обхватила себя руками и кивнула.

— Я думала ты из свободных. Прости… мне надо идти. Выведешь меня отсюда?

Я вернулась к столику и поставила чашки перед ней и собой. Достала печенье. Села за стол и посмотрела на нее.

— Можешь меня ненавидеть, но тебе придется здесь остаться.

— Что?! Ты хочешь сказать, что берешь меня в заложники?!

— Заложник, плен, называй, как хочешь. Элора, я не могу тебя отпустить. Ты знаешь обо мне и если расскажешь кому — я труп. В обмен я готова обучить тебя магии Интерфекторов. Полностью освоить ее тебе не даст печать твоего Дома, но придумать кое-что можно.

Элора сидела опустив голову… отчаяние и безнадежность. Я же ощущала себя последней сволочью, но альтернатива этому плену — убийство.

— Зачем мне эта магия, если я теперь всю жизнь должна провести тут? Лучше убей.

— Не могу, — развела я руками.

— Не можешь?

— Элора, в другое время и место мы могли бы стать подругами. Я просто не могу тебя убить… Но если придется защищаться… Стой! Не надо делать глупостей. Я не собираюсь держать тебя тут всю твою жизнь. Это было бы слишком жестоко.

Элора, уже готовая было броситься в бой, замерла.

— Не собираешься?

— Как только я разберусь со своим врагом и получу что хочу я тебя отпущу. Тогда можешь рассказывать обо мне все что хочешь и кому хочешь?

Теперь недоверие.

— Элора, я просто хочу домой.

— Не понимаю.

Я взяла кружку и чуть отхлебнула, уставившись в пространство.

— В одной далекой-далекой стране, в которой и не слышали о магах и империи Исмаил жила была девочка. Самая обычная девочка, не маг. У нее были мама и папа и она ходила в школу, дружила, иногда дралась, сбегала с уроков. Можно сказать, она была счастлива ибо у нее было все: родители, которые ее любили, друзья, перед ней был весь мир. И вот однажды один маг что-то там наэкспериментировал и открыл портал в эту страну. Девочка обладала определенным талантом в магии и потому сумела разглядеть этого мага через маскировку, как он и рассчитывал. И маг предложил девочке путешествие к магам, обещал обучить всему, что знает сам…

— Но это…

— Девочка была любопытная, а маг еще больше разжег ее любопытство и приглушил ее страх. Это ведь не сложною И девочка с радостью отправилась с ним, после чего выяснилось, что никто не собирается учить ее магии, а она нужна только как житель далекой страны, над которой можно поставить некоторые эксперименты. Интересно, Элора, ты знаешь как отрабатываются новые заклинания в Домах? Не задумывалась, зачем Дома покупают рабов?

Элора в ужасе смотрела на меня, прижав кулачок ко рту.

— Ты стала рабом?

— Рабом? — я горько усмехнулась. — О нет, такой роскоши мне не дали. Раб, пусть бесправен, но он человек. А меня сделали апостификом. Знаешь что это такое?

— Это… это вещь, которая служит…

— Вещь? — я непроизвольно передернулась. Элора это заметила и замолчала. — О да. Именно вещью я и стала.

— Но апостифики делают из камня…

— Апостифика можно сделать из чего угодно. Те же накопители частный случай апостификов. Но если апостифика сделать из человека, желательно еще маленького, пока его аура гибкая и не сформированная, тогда маг получает доступ к огромному запасу энергии. Если только апостифика потренировать. Не хочешь посмотреть мой объем энергии?

— О господи, — выдохнула Элора, когда я открылась. — У наших архимагов меньше… Но это невозможно… На это надо года тренировок!

— Года? Надо. Но можно сделать иначе. Берется человек и опустошается до дна. А потом снова в него вливается энергия прежде, чем он умрет. Так, чтобы она хлестала из него. А потом снова выкачать досуха и снова заполнить. Главное чтобы рядом был хороший врач, иначе будущий апостифик может с ума сойти от боли, а брать энергию из сумасшедшего чревато. Не так ли?

— Ларесса…

— Что-то не так? Не знала о таком? И так день за днем. День за днем. Я не боюсь боли. Я поняла, что любую боль можно стерпеть. Понимаешь почему? А потом нужно целенаправленно убить в апостифике все эмоции, все привязанности, иначе он не будет отдавать свою энергию хозяину с радостью. Для этого надо пресечь все контакты и показательно наказывать тех из слуг, кто осмелился заговорить с чужой вещью.

— Прошу тебя, прекрати! — Элора зажала руками уши.

— А что так? Ты слушай, слушай. А потом эта девочка случайно наткнулась на тайник Интерфекторов и там было одно заклинание, которое предложило девочке стать убийцей магов. Убивать тех, кто лишил девочку семьи, дома, друзей, всего, что у нее было, превратил в вещь, тех, кто ко всем не магам относился хуже, чем к грязи. Скажи мне, что бы ты сделала на месте этой девочки?

— Ларесса.

— Скажи, черт возьми! Не смей воротить нос! У тебя было все, чего вы, маги, лишили меня!

— У меня тоже погиб отец! — не выдержала Элора, вскочив и нависнув надо мной. Даже о страхе забыла. — Я тоже лишилась самого дорого мне человека! А мать тоже убили когда я была еще маленькой! Не одной тебе было плохо и тяжело! И я никогда не смотрела на обычных людей свысока. Я менталист, если помнишь, и я хорошо могу читать эмоции и даже улавливать верхние мысли.

Как ни странно, я успокоилась.

— Это тебе кажется, что хорошо. Поверь, изнутри это выглядит совсем иначе. Вспомни слугу Лерона! Он выполнял приказ своего господина и не мог ослушаться его. Зачем ты тащила его через всю академию за шею?

Элора ошарашенно уставилась на меня, моргнула. Снова задумалась, попятилась и плюхнулась в кресло.

— Но… Он же…

— Не он, а его господин. В этом ваша и беда, всех магов. Люди для вас ничто. А потом удивляетесь, что при известии о появлении Интерфекторов они так обрадовались.

Элора отвернулась.

— И что ты хочешь?

— Хочу подготовиться и поговорить с тем магом, который притащил меня сюда. Выбью из него маркеры привязки моей страны и уйду домой. После этого меня совершенно не будет интересовать, что тут у вас происходит. Хоть передеритесь друг с другом.

— Этот маг… Этот маг, который тебя приволок сюда. Это Маренс?

Я удивлено посмотрела на Элору.

— Ну да.

— Это он нанял того, кто убил моего отца.

— Может быть и что?

— Он ведь знает, кто это сделал? Ну того, кто убил он вряд ли знает, но уверена, что знает предателя в Доме.

— Гм… возможно и так.

— И ты хочешь вытрясти из него путь домой?

— Да.

— Я хочу знать, кто предатель. Кто убил отца. Если ты пообещаешь помочь мне добыть эту информацию я согласна сидеть тут не пытаясь убегать. Я хочу нанять Интерфектора для получения этой информации. Сколько это будет стоить?

Я рванулась вперед и ухватила Элору за горло.

— Ты понимаешь, что говоришь? Ты полагаешь, мне нравится это занятие? А хочешь, я тебя сейчас убью?

Но Элора даже не вздрогнула.

— Если это твоя цена, я согласна. Когда узнаю имя убийцу и разберусь с ним, можешь забрать мою жизнь.

Я несколько секунда смотрела в лицо Элоры, но та даже не дрогнула, выдержав взгляд. Мда, вот тебе и разбалованная девочка. Я отпихнула ее и вернулась на место.

— Сумасшедшая! Не смей даже думать об этом. А цена… Ты можешь заплатить. Задать лишний вопрос мне не сложно. И у меня есть план, как эти вопросы Маренсу задать. Но тут мне нужна твоя помощь. Ты ведь менталист и тебя отец учил.

— После отца я лучшая в Доме, хотя сил пока и не хватает.

— Силы мы тебе разовьем и кое-чему научим, а ты должна обучить меня ментальной магии.

— Ментальной магии?

— А ты думаешь Маренс вот так просто и ответит на вопросы, когда мы их зададим ему?

— Ты с ума сошла! Он же архимаг! Он тебя в пыль сотрет!

— А я убийца магов! Помнишь? Если бы у меня не было шансов, я бы не ввязывалась в дело, а подождала немного и еще потренировалась бы. Но для успеха дела я должна овладеть ментальной магией.

Элора задумалась.

— Хорошо. Я согласна. Я буду тебя учить, но на допрос Маренса ты возьмешь меня.

Мда, зрелище феерическое. Две сопливые девчонки обсуждают как будут захватывать архимага Великого Дома и никого из них это не смущает. Ну меня ладно, я уже настроилась на все, даже на то, что меня убьют. Как там: хочешь победить, приготовься к смерти. НО Элора чего таким энтузиазмом пылает?

— Ладно, — вздохнула я. — И раз уж так получилось, слушай, что я придумала…

Глава 6

В следующий месяц ничего интересного не произошло, если не считать того, что мы перебрались в более удобный тайник, в котором было несколько комнат и колодец — для жизни самое то. Правда несколько дней мне пришлось готовить этот тайник для переезда: блокировать портал, убирать лишние вещи и те, которые не хотела показывать Элоре. Элора же… она говорила, что всем довольна, что готова терпеть неудобства ради того, чтобы узнать кто предатель в Доме. Но я то видела, какая мрачная она была все время и как порой поглядывала на портал, хотя и понимала, что не может воспользоваться им. Все остальное время я тренировалась до изнеможения, отрабатывая все новые плетения и экспериментируя с ними. Раз в два-три дня выбиралась в город узнать последние новости. С этим, правда, были проблемы — люди не знают о том, что происходит в академии, а самой мне в академию соваться совершенно не с руки. Вот и приходилось довольствоваться слухами с рынка, куда некоторые ученики выбирались за продуктами или еще какими вещами. Но тут должно очень повезти, чтобы узнать что-то важное. Впрочем, что-то действительно важное я бы услышала, ибо утаить это сложно. Но пока молчание. Хотела бы еще узнать, как отреагировали в Доме Влепос на исчезновение Элоры. Увы, но тут я была бессильна. Не пробираться же тайком в их Дом.

Потому-то, стараясь отвлечь Элору, я и заставляла ее тренировать меня, пока я не падал, выжатая как лимон. Сегодня очередной урок. Не выдержала и остановила Элору, которая демонстрировала мне плетение.

— Что не так? — удивилась она.

— Просто не понимаю, — я задумалась. — Почему именно так? Очень странно.

— А что странного?

— Ментальная магия подразумевает прямое воздействие на разум человека. Я видела твою дуэль, ты читала противника.

— Но прежде надо к нему подстроиться. Это отнимает большую часть времени.

Я кивнула, но все равно что-то мне не нравится. И тут словно молния сверкнула. Блин! Идиотка! Кретинка! Ну ведь очевидная вещь, но словно затмение нашло, но правильно говорят, что очевидное порой и не видно.

— Элор, слушая, ты понимаешь отличие магии Интерфекторов от обычной?

— Ну Ор говорил про увеличение возможностей мозга…

— Да-да, я слышала эту теорию, не представляешь, каких трудов мне стоило не расхохотаться в тот момент.

— Он был не прав?

— У него были здравые идеи, но он сам похоронил их под грудой того, что навыдумывал сам. Вот и это развитие мозга заклинанием… Он подошел к Интерфекторам как к обычным магам, а с этой точки зрения иначе их потрясающие заклинания он объяснить не мог. Помнишь, он говорил про универсальные щит, который делают три архимага?

— Ну да. Типа Интерфекторы даже обычные маги могли его вызывать…

— Так? — перебила я, возведя вокруг себя тот самый универсальный щит. Элора только рот раскрыла. Недоверчиво изучила плетения. Чтобы помочь ей, я напитала в них еще энергией, высветив весь рисунок.

— Но как? Никто не может сформировать плетение такой сложности!

— Я вообще удивлена, что ты раньше не спрашивала о магии Интерфекторов, хотя я и обещала помочь тебе выучить ее.

Элора помолчала, глядя на меня исподлобья.

— И ты научишь?

— Научу, хотя как ты освоишь ее… сложно сказать. Понимаешь, ваша беда… ну это как я поняла объяснения в книгах, в том, что вы разделяете магию на огненную, воздушную и пытаетесь работать со стихиями. А это мало того что немного затратно, но перестраивает ауру для того, чтобы можно было наиболее эффективно работать с тем, что ты выбрал в качестве основной магии.

— Так это хорошо.

— Хорошо для работы с той стихией, которой хочешь. А с остальным? Вот твой отец предлагал развивать магию ментальную. Я уже вижу те изменения в твоей ауре. Потому я никогда не превзойду тебя в ней, но видишь ли, такая специализация мешает использовать другие виды. А ведь магия — это чистая энергия, которой можно управлять напрямую. У вас же получается: преобразование энергии в то, что надо вам и работа уже с этим. Видишь, где большая трата сил происходит? Интерфекторы же работают с энергией напрямую, а потому им и не нужен был такой запас сил, которые копят ваши архимаги.

— Ты хочешь сказать…

— Ну да. Запас сил — это всегда было самым слабым местом Интерфекторов. Они развивали контроль, но это мешало им развивать запас. Хм… тоже ведь слабость, если подумать.

— Но ты…

— Да, я такой вот уникум. Но ведь я свой запас получила еще не будучи Интерфектором. И вовсе не тем способом, о котором можно мечтать. С другой стороны этот запас позволил мне очень быстро прогрессировать, когда мне поставили печать.

Я видела, что Элоре хочет спросить, кто поставил мне печать Интерфекторов, но сдержалась. Понимала, что не отвечу, а впустую сотрясать воздух не в ее характере.

— И в чем главное отличие тогда?

— Помнишь, ты тогда делала упражнение и у вас не получалось плетение — всегда одна связка криво выходила?

— Это которое?

Я вызвала ту связку, сделав ее видимой и подвесив перед Элорой. Та присмотрелась и кивнула.

— Помню. Вот точно как у тебя сейчас у меня и получалось. Никак не могла выправить… А-а? — Элора раскрыла рот, когда кривая связка на ее глазах вдруг пришла в движение и заняла подобающее место. — Но так не бывает, — прошептала она. — Если плетение вызвано, то его уже нельзя исправить!

Я развернула связки в плетение и состыковала их иначе, полностью изменив суть заклинания, что вызвало полный ступор у Элоры.

— Вот так и работают Интерфекторы. Потому и не нужно три архимага для разворачивания сложных плетений. Когда ты можешь изменять плетение на любом этапе, то вовсе не нужно тренировать вызов сложнейших блоков сразу и без ошибок, заучивая их дни и ночи.

— Но так не бывает…

Я вздохнула и развеяла плетение.

— Вот где я раньше была, заучивая твои плетения? Ведь знала об отличии магии, но даже не подумала о том, чтобы адаптировать твои связки к магии Интерфекторов, Потому у меня так плохо и получалась ментальная магия под твоим руководством. Я пыталась повторять за тобой, но мы совершенно по-разному подходим к плетениям. В общем, чтобы ты лучше поняла отличия, теперь мы будем тренироваться вместе: ты меня, я тебя. Давай я тебе покажу несколько упражнений, который ты должна отработать до автоматизма. Занятие скучнейшее, сразу предупрежу, но именно из таких вот скучных упражнений и складывается магия Интерфекторов.

— Ты действительно будешь меня учить этому? Не боишься, что я обращу это против тебя?

— Как я не смогу достигнуть твоих высот в ментальной магии, так и ты никогда не сможешь в магии Интерфекторов превзойти меня, ибо твоя печать уже изменила твою ауру, адаптировав ее под магию твоего Дома. Внести наши изменения еще не поздно, но и вернуться в начало мы не сможем.

— Ментальная магия — очень мощная. Владея ею наш Дом смог бы стать Великим.

— Да я и не спорю. Только напрасно вы считаете ее панацей от всего. Это вообще беда всех магов, считать, что магия годится для всех случаев, особенно их магия. Я вот заметила, что на дуэли практически не применяли физическое воздействие. Ор один раз атаковал, но скорее от отчаяния, чем по какому-то хитрому расчету. Да, я не превзойду тебя в ментальной магии, но уже сейчас моих навыков вполне хватит, чтобы защититься от твоих атак на мой разум. В разумные сроки ты взломать мою защиту не сможешь, а стоять и ждать я не буду и атакую например мечом. Другой же магией, кроме ментальной, ты владеешь открвоенно слабо.

В качестве демонстрации я вызвала небольшой огненный шарик и подкинула его пару раз на ладони.

— Какой щит выставишь против него?

Элора задумалась.

— Вот этот.

Я хмыкнула и метнула шарик. Шарик лопнул, но разнес и щит, но следом уже летел еще один, который и завис перед носом Элоры. Та испуганно пискнула и плюхнулась на пол, понимала, что сделал бы такой шарик с ней, не останови я его.

— Ну и что бы ты успела сделать со своей ментальной магией? Или так… защищайся!

Я мысленным усилием сорвала со стола меч и бросилась в атаку, специально занизив скорость. Дождалась, когда Элора выставит мне навстречу щит и ушла в прыжок прямо перед щитом ровно настолько, чтобы появиться с другой его стороны. Меч замер у горла Элоры.

— Вообще-то в бою я останавливать удар не стала бы, но тебе даю минуту на разработку защиты. Твои действия?

Девчонка сглотнула, меч у горла явно не способствовал трезвости мыслей.

— Успеешь за эту минуту использовать против меня ментальную магию?

Элора честно пыталась. Сначала простейшие заклинания, потом попыталась напугать меня, потом внушить что-то, потом пыталась подменить реальность.

— Время вышла, а ты труп, — констатировала я. — Хотя последняя твоя атака едва не увенчалась успехом. Что ж, было бы у тебя две минуты, может и справилась бы.

— Только в бою мне никто не даст две минуты, — буркнула она.

— Рада, что ты понимаешь реальность, — я вернула меч на место. — А потому займемся тренировками, и на этот раз будем тренировать друг друга…

Спроси меня кто о самом скучном периоде в моей жизни и я без колебания назову эти три месяца, которые провела в тайнике вместе с Элорой. Даже у лаборатории с Голосом было веселее, там хоть книги были, да и магией занималась много. Тут же… Ну Элора тренировалась, осваивая магию Интерфекторов и у нее даже начало получаться. По крайней мере простейшие изменения в заклинания она внести могла, что прибавило ей энтузиазма. А вот я… Ну первое время было интересно, когда я перекраивала плетения Элоры и разбиралась в теории, а потом… ну потом тупая отработка этих самых плетений и доведение их вызовов до автоматизма. Потом снова стало чуть интересней, когда я встраивала все, что узнала и освоила в свой боевой комплекс, а потом снова тупейшая отработка и проверка. Раз за разом много-много раз одно и тоже плетение, стойка, перемещение. Раз связка, два связка. И по новой.

— Зачем ты учишься с мечом? — спросила я однажды, когда заметила, как Элора повторяет упражнение за мной.

— А что я буду делать, когда найду предателя?

— Хочешь его убить? Элора, я убийца, потому поверь мне, убивать кого-либо, даже если он этого заслуживает, не самое хорошее дело. Отца твоего это не воскресит, а тебе легче не станет.

— Хочешь чтобы я простила?

— Не обязательно. Давай я его убью? Мне уже все равно, но ты не пачкайся, прошу тебя.

Элора ошарашенно уставилась на меня.

— Ты серьезно?

Я кивнула.

— Элора, прошу тебя, не иди по моему пути.

Упрямая она. Вижу, что не убедила, считает, что должна сама разобраться с виновником гибели отца. Как ее убедить, что этого не надо делать? Прочитать лекцию о второй щеке из Библии? Ну да, в этом мире самая жизненная философия. Подставишь вторую щеку, так тебе не только по ней влепят, так еще потом и запинают. На всякий случай.

В какой-то день, сочтя, что я уже достаточно освоилась с ментальной магией, я решила начать готовиться к операции. Первым шагом должна стать разведка. Окрестности замка Кайтаидов я совершенно не знала. Когда была апостификом замок не покидала, а когда сбежала торопилась убраться от него как можно дальше и быстрее. Да и наблюдать надо — мой план основан на том, что Маренс все-таки иногда покидает замок, ту главное не упустить этот момент. А чтобы его не упустить надо, опять-таки, следить. В общем, пора. Не знаю сколько времени это займет пока Маренс не решит куда-либо выехать, но я этот момент не упущу.

Поделилась планами с Элорой. Та только головой покачала.

— Ты еще не все освоила.

— Мне и не надо осваивать все. Мне надо освоить то, что мне потребуется для реализации плана, а это я уже изучила досконально. А потому дальнейшая задержка всего лишь оттягивание времени.

Элора пожала плечами.

— Да я только за, уже осточертело сидеть в этом твоем тайнике, каким-бы комфортабельным он ни был. Но мне вовсе не хочется, чтобы ты погибла.

— Тогда ты получишь свободу, — скопировала я жест Элоры и тоже пожала плечами. Та сплюнула.

— Да разве в этом дело? Я совершенно не хочу свободу такой ценой! Я не хочу, чтобы ты погибала!

Я удивленно посмотрела на нее.

— Да я тоже не хочу. Тем более пока и не собираюсь ничего опасного предпринимать, только наблюдение.

— Ну смотри… ты главное осторожней там.

— Это я тебе обещаю, — заверяю Элору. Надо же, не думала, что она обо мне будет переживать.

Откровенно говоря я уже давно вела наблюдение за замком Кайтаидов хотя и издали. Появлялась там и бродила по окрестностям под видом бродяжки, осматриваясь и изучая подходы. Начала обустраивать небольшую полянку в лесу, вырезая на стволах деревьях маскирующие руны, готовя почву. В нужный момент надо будет только активировать все это хозяйством. На поляне же подготовила временный портал, хотя и с накопителями, чтобы не остаться в критический момент без энергии. Там же вырыла землянку, сделав ее максимально комфортабельной с помощью магии. Впрочем, основная ее задача была не в том, чтобы жить там. Это была подготовленная тюрьма для мага. В свое время я много литературы изучила по поводу того, как маги запирают других магов. Ведь есть же у них нарушители? В общем, при строительстве этой землянке я применила все новейшие достижения магической науки в плане тюремного строительства. Как ни странно, но ничего сложного в этом не было, самым сложным оказалось подправить плетения так, чтобы тюрьма узнавала меня и позволяла там магичить только мне и никому больше. Намучилась с этим, но дело того стоило.

После этого занялась строительством порталов подскока, как я их называла. Суть их в том, что по всей империи Исмаил (границу решила не пересекать, дабы не привлекать внимания пограничников) я разбросала в укромных местах временные порталы, связанные в единую сеть, запитав их от накопителей, а так же снабдив заклинанием самоуничтожение с последующей чисткой всех следов как аур, так и магии. Именно через эту сеть я планировала уходить от погони в случае успеха. Ну а в случае неудачи… в случае неудачи это мне не понадобится.

В этот раз я устроилась на высоком ясене почти на самой его верхушке и разглядывала главные ворота замка Кайтаидов. В деревне, через которую я сюда прошла и где покупала еду, мне сказали, что маги в последнее время весьма активировались и по слухам дело идет чуть ли не к войне. Обожаю деревенские слухи. Война идет почти полгода, с того момента, как исчезла Элора, в похищении обвинили Кайтаидов, Дом Влепос словно удила закусил. И если война не перешла в активную фазу то, подозреваю, только из-за стараний дяди Элоры. Видно у отца Элоры и правды было много последователей, которые и подняли шумиху. Дяде Элоры исчезновение племянницы явно было не выгодно, как и ее смерть. Когда я рассказала об этом Элоре та даже обрадовалась.

— Что ж, если мое исчезновение хоть как-то помешает убийцам моего отца, то так даже к лучшему.

— Не очень обольщайся, — предостерегла я ее. — Это всего лишь временная отсрочка. Если в вашем Доме слишком много сторонников слияния, то они в конце концов переломят ситуацию. Это, кстати, объясняет почему Дом Кайтаидов еще не предпринял ничего, несмотря на откровенные наезды с вашей стороны. Скорее всего, Маренс ждет когда его сторонники сами разрулят ситуацию. Но нам это даже в плюс. В этой ситуации он не сможет вечно сидеть в замке — он просто обязан будет встретиться со своими сторонниками.

Я тогда сильно задумалась, а потом… А ведь это хорошая идея. Маренс знает меня как своего апостифика, а в Доме Влепос меня знают как слугу Элоры… которая пропала. Блин!!! Да это же резко повышает мои шансы на успех. До этого я делала ставку на любопытство Маренса, а сейчас добавился еще один пункт.

Поделилась мыслями с Элорой. Та подумала и согласилась, даже внесла небольшое дополнение в подготовленное заклинание, которое я заучивала. Теперь только ждать, когда Маренс покинет замок.

Так, ладно, на ветке, изображая дятла, можно сидеть еще долго. Я спустилась на землю и отряхнулась. Мда, наряд нищего мальчишки становится почти привычным. Но это в мире Алкены самый безопасный вид маскировки: ни магов, ни грабителей не привлечет, разве что работорговцев, но эти встречаются не так часто, а теперь я таких распознавала заранее. Один раз даже специально с ними столкнулась. Ветер долго разносил пепел по дороге — работорговцев не люблю еще больше, чем магов.

Так, быстро осмотреться, вроде нигде не вылезаю из образа: рваная одежда, чумазая, грязный мешок за спиной. Вроде все нормально. Вперед. Плохо только что маскировка не интерфекторов, но сейчас я не рискнула бы остаться без магии — слишком много патрулей магов вокруг. Надеюсь, нищий мальчишка не привлечет их внимание: быструю проверку моя маскировка выдержит, а вот если маги захотят проверить получше…

Выскочила на поляну и наткнулась на мага. Блин! Вот везуха… черт!!! Может удастся разойтись?

— Апостифик?!

Везуха, мать ее!!! Воин из охраны Маренса и узнал меня несмотря на маскировку!? Как??? Моя маскировка, конечно, не маскировка интерфекторов, но вроде бы все учла! Внешний вид, отвлекающие приметы, аура… все по книге сделала! Как он меня узнал? Что за… Где-то либо учебник врет, что вряд ли, либо я не учла каких-то специфических моментов, присущих только апостификам и по которым этот маг влет меня узнал. Я так маскировалась неоднократно и больше никто не узнавала из магов, что я апостифик. Вывод: есть что-то, что не меняется при маскировке и что присуще только бывшим апостфикам и это что-то индивидуально. Блин! Ладно, не время сейчас об этом думать — позже, все позже, пока надо решать текущую проблему, а об маскировке подумаю позже, когда будет свободная минутка.

Его удивление длилось меньше секунды, но мне хватило. Оставлять такого свидетеля нельзя ни в коем случае, медяк в руке, прыжок, телепортации монеты прямо в голову. Маг валится, еще не осознав, что умер. Огненная плеть и ветер, раскидывающий пепел по поляне.

Зараза!!! Он не один оказался. На поляну выходило еще четыре мага и два паладина. Ну, я попала! Что ж, кажется, сейчас я проверю, что стоит вся моя подготовка и все мои занятия вместе с Григом, а потом с Элорой, а так же те нестандартные заклинания, которые я готовила.

Быстро ногой рисую в пыли руну огня, стараясь делать незаметно. Да даже если заметят, не поймут, до идеи минирования тут еще не дошли.

Маги не тратят время на разговоры и выяснение ситуации. Им хватило того, что они уже видели и почувствовали. Щиты возведены, резервы активизированы, заклинания готовы. Атака.

— Стой, недоумки! — орет паладин… поздно. Да и бессмысленно, кто его расслышит на такой скорости восприятия. Я-то скорее угадываю, что он там вопит, чем слышу. Хотя двое из четверки воинов останавливаются, но скорее не из-за крика, а сами сообразили, что что-то не так. Остальные атакуют.

Я прыгаю назад, маги проносятся по тому месту, где я стояла секунду назад… активация! Огненный вихрь ударил из земли там, где была начертана руна. Мда, не ждали такого, щиты были развернуты в мою сторону, а потому один маг сгорел сразу, а второму не повезло — он успел среагировать и поставил общий щит вокруг себя. Почему не повезло? Да потому что времени ему не хватило. Щит-то поставил и от огня он защитил, проблема только одна осталась… точнее две. Во-первых, огонь выжег внутри щита весь кислород, а во-вторых резко поднял температуру внутри защитной сферы градусов до двухсот. Что стало с магов можно представить. Маг копченый — одна штука.

— Идиоты! — прорычал паладин. — Чему вас только учат?! Предупреждал же, никогда не недооценивайте противника!

Присмотрелась. Гм, а воины явно молоды, видно только-только закончили обучение и их назначили к этому вот паладину в отряд. По два воина на паладина, только вот тот, что первого завалила выбивается из картины. Впрочем, некогда об этом. Может просто следом увязался. Мда, опытный воин никогда не прошел бы по тому месту, где другой маг что-то чертил на земле.

Сейчас вполне походящий момент чтобы удрать, но нельзя. Нельзя мне сейчас оставлять свидетелей, иначе весь мой план идет псу под хвост и можно прощаться с идеей вернуться домой. А потому все эти маги должны умереть. Паладины? А плевать! Зубами рвать буду! Мне есть за что сражаться!

Сразу атакую, пока не пришли в себя. Молодые, могут и растеряться. Молодые… гм… с кем сравниваю? С собой?

Бью всем, чем могу. Маги уходят, отступают. Больше не рискуют переть на рожон. Вот паладин исчезает и появляется у меня за спиной, второй остается на месте, сыпля какими-то мелкими, но вредными заклинаниями. Проверять что будет, если огни меня достанут, не хочется, потому просто убираю некоторые линии на моменте создания и заклинание теряет устойчивость, шары летят куда годно, кроме цели. На некоторое время этот паладин выведен из строя, пусть пока разбирается что у него не так. Вот это скорость у первого паладина! Он на успех не рассчитывает, отвлекает от подопечных, которые совсем растерялись. Не будь этого паладина тут, думаю, справилась бы с этими магами, пусть даже воинами. Чувствую, что превосхожу их. Но паладин… И о втором не стоит забывать — он хоть и выведен пока из строя, но очень временно. Снова атакуют, снова… Времени не остается ни на что, только защищаюсь. О, хорошо! Маги пришли в себя и атаковали огненными шарами, просто супер, Прыжок, ухожу с лини огня, и паладин с трудом успевает увернуться. Ох, как он ругал своих подопечных. Заслушаешься.

Но надо что-то делать, скорость у этого паладина чудовищная, я не успеваю за ним. О! передышка дала мне время на раздумье. Новая руна на земле! Успеваю в последний момент. Паладин кривит губы. Ну правильно, только идиот будет пытаться два раза повторить одну и ту же ловушку. Ну что ожидать от сопливой девчонки?

Почему девчонки? Так бой же. Последний болван будет тратить энергию на ненужную уже маскировку, когда все силы нужны для боя.

Паладин снова атакует, пытаясь предугадать в какую сторону я собираюсь уйти, чтобы заманить его на руну. Да ни в какую! Активация! Холод!

Вокруг меня резко падает температура, выпадает снег, только не обычный: снежинки прочные и острые. В этот вихрь и влетает паладин на своей скорости. Снежинки эти совсем не опасны… если не пытаться прорваться сквозь них на высокой скорости. Вывалился паладин весь в крови. Лицо защитил, а вот одежда висела клочьями и тело… Но ничего опасного или смертельного — паладина так просто не убьешь.

Тут подключаются маги… А теперь, собственно, ради чего я руну рисовала. В свое время я говорила про телепортирование мелких предметов в тела противников и что делать это на расстоянии не стоит, поскольку выйти из телепорта они могут где угодно, в том числе и в твоем теле. Контролировать можно их перемещение только сантиметров на пять максимум. Проблему эту я решила довольно оригинальным способом, как я полагаю — просто возвела вокруг себя защиту от телепортации, подхватила кучу мелких камешков вокруг и стала их перемещать. Куда они попадут — не знала даже я. Некоторые пытались попасть внутрь меня, но руна, начертанная подо мной, вышибала их в обычное пространство и камешки бессильно тыкались в меня, грозя максимум поставить синяк. А вот магам не повезло. Когда вокруг хаотично совершают прыжки небольшие камешки, то хоть несколько, но попадет в кого-нибудь. Попало во всех, но если паладины очень быстро с этим справились, тоже возведя вокруг себя защиту, то остальным… Хотя нет, не справились, еще один паладин падает. Не знаю, что он там стоял так долго, наверное все еще пытался разобраться почему его заклинания работают не так, но приложило его солидно. Правда живой. Будем надеяться, что пролежит так до конца боя. Еще один маг умер, камень попал внутрь головы, второй… второй разозлился.

Защита, и огненный вихрь взметнулся вокруг него, огненные плети рванулись в сторону. Маг буквально окутался пламенем. Хм… эффектно, но не эффективно. Но красиво. В учебниках было написано, что так вот можно смущать неопытных магов. Типа вреда не будет, но польза может и получится. Не будет? Ну это если твой противник не интерфектор, тогда да, не будет. Мысленно пожимаю плечами и меняю вектор заклинания. Маг швыряет огненными плетьми по мне… плети разворачиваются и бьют в него. Тот просто не понимает, что происходит и на землю падает несколько обрубков, даже не кровоточащих, от огня крови не бывает.

Паладин смотрит на разбросанные вокруг тела. На меня. Жуткий взгляд. Он либо убьет меня, либо погибнет. И ведь весь в крови, получил несколько камней внутрь тела, но никаких ослаблений сил у него не ощущаю.

— Кто ты такая?

Молчу. Глупо разговаривать. И он, и я понимаем, что отсюда уйдет только один. Атака, прыжок, кувырок. В первые секунды меня спасали только уроки Грига. Паладин никак не мог просчитать моих перемещений. Все-таки я права, маги слишком полагаются на свою магию. Будь у меня сейчас меч и, возможно, все закончилось бы быстрее. А сейчас мне приходилось блокировать его атаки, уходить от них, атаковать самой.

Меч? Пытаюсь добраться до меча какого-нибудь воина, но паладин пресекает эту попытку на корню, даже магия не помогает, кажется в мечи владельцев что-то вшито и они слушаются только тех, у кого стоит печать Дома. Хм… первый раз с таким сталкиваюсь. Но паладин не удовлетворен защитой, видно не слишком хороша, и швыряет какую-то пакость, от которой все железо превращается во что-то мягкое и склизкое. Только и успеваю себя защитить. Надо было нож взять, но он остался в котомке, а теперь тоже, наверняка, похож на такое же склизкое, как эти мечи. Надо будет защиту какую-нибудь придумать потом на свои вещи.

Паладин швыряет в меня огненный шар… пытается швырнуть… огненный шар взрывается у него в руке, почти оторвав ее. Кажется, сообразил, кто может вот так легко менять чужие заклинания. Ну конечно, тут совсем кретином надо быть, чтобы не понять.

— Интерфектор! — прорычал он. — Должен был догадаться!

Он словно не чувствовал боли и оторванная рука его явно не беспокоила. Растерялась. Точнее не так — как таковых чувств в сукрентосе быть не может, но может быть представление разума о них. Вот разум сейчас в растерянности, не в силах просчитать дальнейших ход боя. Мгновенное колебания всего лишь, похожее немного на панику, только похожую, но этого хватило, чтобы получить несколько ударов, один из которых задел сердце. Система защиты активировалась сама, сердце остановилась, а кровь пошла по резервным каналам, минуя вроде как необходимый для жизни орган. Расход энергии резко возрос, тратя ее на заживление. Но рана помогла мне взять себя в руки. Разозлилась. Если я не справлюсь сейчас, то какие шансы справиться с архимагом?

Тут очень не вовремя очнулся второй паладин. Не знаю, что там с ним не так было изначально, но сейчас он явно приготовился к бою и бросился в него самозабвенно. Мда, паладины не те сопливые воины, атакуют слажено и быстро, чередуя защиту и атаку. Только я решаю атаковать одного, как он уходит в защиту, а второй атакует. Переключаюсь на атакующего, они меняются ролями. Да, я могу переделывать их заклинания, но банально не успеваю. Одна надежда на ментальную магию и на те уроки, что были с Элорой. Но для ее использования надо какое-то время, подстроиться под врагов. Хотя немного отвлечь можно — это пока и спасет. Наверное сами удивлены почему я так ловко ухожу от всех их плетений, словно предугадываю куда будет удар. А я и предугадываю.

Разразилась вихрем атакующих заклинаний, ударила плетьми воздуха, нашинковав деревья вокруг. Вообще повеселились мы на поляне знатно. Тут лежал и снег и пылали кусты рядом, сейчас повалились нарубленные дрова. Битва магов феерическое зрелище, если смотреть со стороны. Молнии, огонь, порывы ветра — это только видимые проявления драки, но основное творилось в сферах, которые обычным людям не видны. Вот уж где кипел настоящий ураган!

Наконец мне удалось поймать ритм. Лоренс все-таки идиот! Освоив чуть ментальной магии, он успокоился, используя освоенное в самом примитивном виде. Один противник? Как бы не так! Можно подстраиваться под сколько угодно врагов, главное не перепутать. К тому же, как ни странно это звучит, но чем слаженнее действуют враги, тем легче подстроиться под их стиль и ритм. В этом случае они становятся почти одним существом. И ритм их един. Если бы не моя растерянность, я бы давно уже сумела справиться паладинами. Увы, но только сейчас достаточно овладела собой, чтобы применить все то, что отрабатывала с Элорой. Считывать движения? Это только вершина, причем самая простая. А навязывать свою волю слабо? А ведь тоже не сложно, главное не дать понять противнику, что он действует по твоей указке, иначе сменит ритм. Наконец я поймала их, время словно замедлилось, плыву мимо, уворачиваясь от ударов еще до того, как те нанесены, но со стороны кажется, будто моя скорость возросла чуть лит не на порядок. Паладины в растерянности, не понимают, что происходит. Краткий миг растерянности дорого обходится одному, мое ветряное лезвие сносит ему голову, второй паладин откатывается.

Воздух дрожит вокруг моих рук и уплотняется, превращаюсь в острейшие клинки. Вперед. Влево, вправо, удар! Паладин отскакивает, но кровь льется из бока. Тут же атакует сам, блин, сколько же я сил впустую потратила вначале из-за растерянности? А потом, уворачиваясь и защищаясь от их сдвоенных атак? Два паладина — это страшно. Не будь у меня столько энергии, ни за что не отразила бы их атаки. Почти всю ее на щиты расстратила. Пыталась брать у них, но обрабатывать не успевала, энергия просто рассеивалась в пространство, мне доставались крохи, которые тут же тратились на новые щиты или атакующие плетения. Из-за этого не успеваю среагировать и получаю свою рану.

Паладин не обманывается и понимает, что бой идет под мою диктовку, но пока не понимает почему, видит же, что опытней меня, и не понимает, почему я с такой легкостью ухожу от его сложнейших атак.

Три секунды. Пора заканчивать. Рвусь вперед, гоня перед собой раскаленный воздух, поднимаю в воздух кучу камешков и кидаю их в противника. Нанести ими вред нельзя, а вот отвлечь вполне. А на такой скорости любое отвлечение может стать смертельным. Туман, мороз! Одежда паладина покрывается изморозью, на мгновение сковывая движение. Этого вполне хватает, чтобы воздушный меч отсек ему ногу. И как он успел увернуться? Удар должен был разрубить его пополам. Впрочем, он уже проиграл и понимает это. Без ноги никаких шансов. Хотя я и сама выгляжу не лучше и резерв почти пуст. Да уж, опыта таких вот открытых боев мне катастрофически не хватает. Все-таки убийство из-за угла и прямой бой далеко не одно и тоже. Не понимаю, как раньше интерфекторы воевали с их вечно небольшим резервом? Наверное, в открытую и не воевали. Там засада, тут удар, пробрался в замок и ночью вырезал, кого успел. А если проберется отряд интерфекторов — туши свет и выноси готовеньких. С их маскировкой они могут по несколько дней скрываться, выходя на охоту по ночам. Собственно, именно так я и собиралась действовать, чтобы похитить Маренса, это мне просто «везет» так нарваться на двух паладинов с воинами. Да, запас сил как у архимага, а потратила его почти весь из-за отсутствия опыта таких боев. И не потому, что не умела, а потому что не могла просчитать расход сил, где можно ударить в полную силу, а где и придержать ее. Я же даже удары на отвлечение наносила в полную силу. И как результат почти пустой резерв. А у паладина он намного меньше, но сил осталось больше, несмотря на все раны. Если бы моя последняя атака не увенчалась успехом, могла бы и проиграть, с ужасом осознаю я, несмотря на все новинки в заклинаниях, ментальную магию и прочие ухищрения. Но именно ментальная магия и ухищрения, совершенно неожиданные для врага, принесли мне победу.

Паладин смотрит на меня. Понимает, что проиграл, но во взгляде ни тени испуга.

— Кто ты?

— Интерфектор. Убийца магов. — Дура! Убей немедленно, иначе тут же сама свалишься! Бью всем доступным сейчас арсеналом. Паладина режет чуть ли не на части, но он жив и даже сопротивляется. — Да умри ты!!! — воплю уже из последних сил. Ветряные лезвия, бросок. Одно лезвие отклонено, второе, наконец-то перерубает паладина пополам.

Опускаюсь на колено, с трудом дыша.

— Ты умрешь рядом со мной, — хрипит паладин.

Жив?! Сволочь! Сволочь! Сволочь! И понимаю, что он прав. Сил уже почти нет, выжита до суха, на лечение ран может и не хватить. А без энергии и сердца жить будет трудно. Подбираю сухую ветку, которая каким-тио чудом уцелела в этом буйстве стихий и почти ползу к паладину. Тот сейчас может только наблюдать за мной, даже шевельнуться не в силах. Криво улыбается.

— Ты сдохнешь тут же, интерфектор.

Почти падаю на него, вонзая ветку ему в глаз, наваливаюсь всем телом, проталкивая ее как можно глубже. Чувствуя, как подо мной умирает паладин, но сил даже сдвинуться уже нет, только и хватает перевернуться на спину и сползти с тела. Смотрю в небо. Кажется, он прав — отсюда мне уже не уйти. Обидно. Так и не получилось вернуться домой. Но умирать не страшно. Кажется, для меня так будет даже лучше. Я лишний человек и для этого мира и теперь уже для своего. Сейчас-то я понимаю, что даже вернувшись не смогу там жить. Кем я там стану? Чем займусь? Я человек, у которого руки даже не по локоть в крови, я вся в ней. Сейчас даже буквально. Чуть улыбаюсь.

— Хорошо… — боли нет. Сожалений тоже. — Может оно и хорошо.

Чувствую, как немеет тело. Сначала отнимаются ноги. Боли нет… боль… с того момента, как оказалась в этом мире она для меня стала уже привычной. Подругой, можно сказать.

Интересно, а когда Элора поймет, что блокировка портала отключена и это будет означать, что я мертва? Она тогда сможет выбраться из тайника. Огорчиться моей смерти или облегченно вздохнет? А все-таки жаль, что так и не повидалась с мамой. Как там мои родители?

Мысли совершенно произвольно и сумбурно скакали с одного на другое. С воспоминаний, на вид неба, сожалений и радости. Когда онемение добралось до груди, стало страшно. Вдруг резко захотелось жить. Рванулась, но сил нет, энергия на нуле. Если бы не это, пережить можно было любые раны, но без энергии я ничего не могу. Осталось только медленно умирать. Страх отступил, осталась только умиротворенность. Что ж, видно такая и есть у меня судьба. Маренс все-таки победил… Ну и ладно. Зато я обрела настоящую свободу.

— Я хочу жить, — шепчу из последних сил, а потом сознание медленно погасло, и все вокруг затопила тьма…

Глава 7

Очнулась я от ощущения будто меня погрузили на матрас и толкают по морю по волнам. И энергии, как ни странно, было достаточно, чтобы не умереть, я чувствовала, как активно идут все исцеляющие процессы. Сердце, по крайней мере, уже билось вполне самостоятельно. Попыталась пошевелиться и тут же заработала не сильный удар кулаком в бок.

— Да лежи ты спокойно! — прошипел до боли знакомый голос. — Мы еще не ушли достаточно далеко, еще можно на поисковые партии нарваться. Вы там с магами Кайтаидов такой тарарам устроили, что, наверное, в столице слышно было.

— Элора? — слабо сиплю я, но меня слышат.

— Нет, твой добрый дядюшка приехал. Теперь вот тащит тебя в гости, на собственном горбу, заметь.

— Но… Но как ты тут оказалась?

— Как-как. Наблюдала за кайтаидами, как и ты. А потом услышала что творится в магическом фоне… Сразу сообразила, кто может так хулиганить. Твое счастье, что была недалеко и успела раньше дежурного отряда, который уже выехал из замка. Почти из-под носа тебя у них увела.

— Ты следила за мной?

— Ну да. Есть возражения? К тому же за тобой уследишь. Так что формально я наблюдала за Домом Кайтаидов, как и ты. И вообще, ты уверена, что сейчас подходящее время для разговоров?

— Эм… просто… как ты выбралась из тайника? Портал же блокирован! Я ведь еще жива, а он снимет блокировку только в случае моей смерти.

— Ну и настырная ты. — Меня встряхнули, поудобнее устраивая на спине, на которой и тащили. Я даже неловко себя чувствовать стала. Тащат вот на себе куда-то. Куда, кстати?

— Я и не пользовалась им, соорудила временный портал. Повозиться, конечно, пришлось, но по памяти восстановила, один раз мне пришлось помогать отцу делать его.

— Временный? Но тебе энергии не должно было хватить…

— Это с тем количеством накопителей, которые ты хранишь в тайнике? — ехидно поинтересовалась Элора.

Я же совсем почувствовала себя идиоткой. В оправдание могу сказать, что соединить временный портал с накопителем задача далеко не тривиальная. Даже я тренировалась очень долго, прежде чем стало что-то получаться. Даже не думала, что Элора умеет такое, вот и не учитывала этот вариант. Еще один урок — не стоит оценивать чьи-то таланты лишь по тому, что они слабее тебя. В чем-то другом они могут и не уступать твоим умениям. Мда, но если бы Элора стала бы играть против меня, то это оправдание можно было смело выбивать у меня на надгробие.

Но, опять-таки, еще с одной стороны, если бы я все предусмотрела, то Элора сейчас сидела бы в тайнике, а я отбрасывала коньки на той поляне в лучшем случае. В худшем меня бы захватил отряд Кайтаидов и я уже была бы в их медицинском здании, где меня приводили бы в лучший вид для дальнейших расспросов у палача.

— А почему ты мне помогаешь?

— Слушай, Ларесса, если это твое настоящее имя, в чем я уже не уверена, ты в самом деле думаешь, что сейчас подходящее время для разговоров? Давай вернемся в безопасное место и там я тебе все объясню.

Я замолчала. Она совершенно права. Какой смысл сейчас в разговорах. Вздохнула и опустила голову на плечо Элоре.

— Лена.

— Что? — удивилась Элора.

— Лена. Это мое настоящее имя.

— Хм… никогда такого не слышала. Видно, ты издалека. О, а вот и мой подготовленный телепорт. Придется прыгать подальше, не в тайник. Я же его координат не знаю.

— И хорошо, — пробурчала я. — Канал телепортирования можно отследить при желании, если не позаботиться об этом заранее. Ты позаботилась?

— Нет, — виновато опустила голову Элора.

— Я так и думала. Потому прыгай туда, куда запланировала, но предварительно положи меня на землю, там, где я могу рисовать. На земле.

Видно я чем-то Элору все-таки обидела, она шмякнула меня на землю словно мешок картошки. Я только прошипела от боли, но тут же чуть повернула голову, пытаясь сконцентрировать зрения на песке под рукой. Рука слушалась плохо, а потому на руну потратила минуты три.

— Элор, активировать я ее не смогу, сил не хватит. Перед перемещением активируй ее.

— А что это? — Элора встала рядом, с интересом рассматривая руну. — Я такой не видела.

— Не удивлена. — Я опрокинулась на спину, рисование отняло последние оставшиеся силы. — Это из арсенала Интерфекторов. Эта руна вызовет тут магическую бурю, в которой перемешаются все следы аур и магии.

— Это помешает магам определить, куда мы переместились?

— Помечтай, — посоветовала я. — Это всего лишь даст отсрочку часов в шесть. За это время я надеюсь немного оклематься и сотворить кое-что поэффективнее, чтобы скрыть наши следы. А теперь действуй.

— Вот настоящий интерфектор, — бурчала себе под нос Элора, готовя телепорт. — При смерти валяется, а все приказы отдает. Туда идти, то сделай!

Я лежала на спине и с улыбкой наблюдала за подругой. Мда, вот уж не думала, что так получится. Однако вопросов у меня будет к ней много… как и у нее ко мне. Вот Элора закончила возиться с силовым каркасом и перенесла мою неподвижную тушку в центр. Встала рядом.

— Когда там твою руну активировать?

— В момент перехода, Если раньше, то можем застрять здесь на те самые шесть часов, пока магическая буря не успокоиться. Руна сделана так, что в полную силу входит не сразу. После активации у нас будет около двух минут на перемещение.

— Этого достаточно. Сейчас замкну в портал накопитель и можно будет прыгать.

— А ты много их с собой взяла?

— Три штуки. Слишком уж тяжелые, зараза.

Ну да, есть такой недостаток у накопителей. Потому-то апостификов и делают — накопитель, который сам за хозяином ходит. Эти три штуки накопителя весят по двадцать килограмм каждый. Только маг и мог их таскать за собой в сумке, но и ему вряд ли это доставляло удовольствие. Вон с какой радостью Элора коситься на накопитель, который вставила в портал — радуется, что таскать его больше за собой не нужно.

— То есть у тебя остается еще два?

— Нет, у меня остается только один.

— Но ты говорила, что взяла с собой три? — удивилась я.

— Правильно. Это второй я использую.

— А первый где?

Элора покосилась на меня как на безнадежно больную.

— Скажи-ка мне, самый тупой интерфектор, какой только мне попадался на свете…

— А тебе много интерфекторов попадалось до этого? — обиделась я на «тупого интерфектора».

— Неважно. Просто как ты думаешь, почему ты до сих пор жива и даже неплохо себя чувствуешь?

— О… не подумала. Извини.

— Рада, что ты это понимаешь.

Переход прошел вовсе не так гладко, как я думала — я просто потеряла сознание. Очнулась лежа на охапке листьев, которые Элора нагребла в кучу под могучих размеров дуб. Ими же меня дополнительно укрыла. Сама она расположилась недалеко, задумчиво рассматривая что-то на небе. На мое шевеление она обернулась и тут же улыбнулась.

— Ага, очнулась.

— Долго я так валялась?

— Часа два.

— Блин! Нам же надо…

— Сядь! Точнее ляг. Я уже сделала портал, осталось только задать координаты и подключить накопитель. Это недолго.

Я задумалась. И действительно, чего дергаться? Время еще есть.

— Ладно. — Я откинулась на импровизированной ложе. — Тогда давай я покажу одно плетение. Ты его активируешь перед прыжком. Самой мне энергии не хватит его запитать, так что смотри.

Элора вздохнула, а потом подвинулась поближе.

— Показывай.

Показала. Элора нахмурилась, пытаясь разобраться в переплетениях линий. Я разложила заклинание на составляющие и заставила ее вызвать поочередно все простые блоки. Указала на ошибки, а потом потребовала тренироваться. Через полчаса показала, как эти блоки соединяются в заклинание. Вот тут и начались проблемы. Элора знала, как должно быть, но ей не хватало опыта это повторить, а потом порой сбивалась или вызывала блоки не в той последовательности. Она безусловно разучила бы это заклинание со временем, вот только времени у нас нет.

Я остановилась эксперименты и попросила вызвать заклинание так, как получится. Прищурившись, изучила плетения, а потом быстро внесла корректировку, исправляя ошибки. Каркас заклинания вдруг потек и лопнул. Я удивленно посмотрела на Элору и наткнулась на два большущих глаза, размером с блюдца.

— Как!? Как ты это делаешь?! Нам говорили, что невозможно изменять готовое плетение! Это основа основ! А ты мимоходом делаешь то, что считается невозможным!

— А это и есть магия Интерфекторов. Не улучшенные мозги, как предполагал Ор, а контроль. Я же показывала тебе, как правила заклинание. Чему ты удивляешься сейчас?

— Ты тогда правила СВОЕ заклинание. А это мое!

— Ну вот так я и победила магов там… слабоваты, кстати, если бы не паладины…

— Ты разделалась с отрядом магов и паладинов и говоришь так, словно ничего особого не случилось!

— Случилось. Мозги свои потеряла, вот что случилось. Сама ругала магов за то, что они ничего не видят кроме магии и сама же сцепилась с ними на их поле. И как это называется? В результате валяюсь вот тут.

— Ты говоришь так, словно ты могла бы победить без такого истощения.

— Могла бы. Сейчас вот, думая о бое, вижу кучу возможностей. И уж самая большая глупость — держать нож в котомке, в результате добраться до него не смогла тогда, когда он понадобился. Еще эта маскировка…

— А что маскировка?

— Узнали меня сквозь нее, а как, не пойму. Подозреваю, что это связано с тем, что я была апостификом, это единственное объяснение. А со стороны я на свою маскирвоку посмотреть не могу.

— Я помогу разобраться, лучше скажи, что там про заклинание и контроль?

Вот вцепилась. Пришлось еще раз объяснять ситуацию. Элора задумалась.

— А научить можешь?

— Если помнишь, я тебе это сразу и предложила и даже начала учить.

— Это те скучные занятия?

— Именно. Тут ты либо доверяешь мне и делаешь что я говорю, либо не доверяешь, но тогда учись сама.

— Ладно-ладно, — вздохнула Элора. — А откуда ты? Твое имя мне совершенно незнакомо. Я все это время пыталась вспомнить где оно могло мне попасться, но так и не смогла.

Я хихикнула, но тут же закашлялась, такие резкие движения были мне противопоказаны.

— Элора, мне кажется, ты меня спасла не потому, что пожалела, а чтобы утолить свое любопытство.

Элора надулась, но тут же сама улыбнулась.

— Ты права, сейчас не время. Ну что, я активирую портал?

— Давай. Чем больше времени пройдет между нашим бегством и временем, когда маги найдут этот портал, тем лучше.

Элора тут же поднялась и отправилась подключать накопитель, потом перенесла меня, где я настроила координаты.

— Вызывай мое заклинание.

Внесла правку и кивнула Элоре. Та активировала его, понаблюдала за размножающимися чистильщиками и вернулась к порталу. Запуск. Сознание снова меркнет. Да уж, такие прыжки сейчас не для меня, только вот поделать ничего нельзя.

На этот раз в сознание я приходила дольше, хотя Элора тут же накачала меня энергией по максимуму, вот только бессмысленно это, все равно процесс усвоения энергии ограничен внутренними каналами. Можно хоть с десяток накопителей в человека влить, но процесса восстановления это не ускорит. Так что подозреваю, что ближайшую неделю мне придется провести в кровати.

В общем, так оно и получилось. Даже не неделю, а почти две восстанавливалась. За это время десять раз переиграла свой бой и каждый раз находила все новые и новые пути к победе без такого опустошения. Да уж, за одного битого двух небитых дают — это как раз про меня. В оправдание могу только сказать, что подготовка у Голоса не была направлена на изучение открытых боев. Интерфекторы, имея небольшой запас сил, применяли тактику: ударил — беги. В открытый бой они предпочитали не вступать. Потому-то мне практически самой пришлось создавать свою технику боя, очень здорово помогли занятия с Григом, не знаю, чтобы я делала, не имея той основы, которую создал он мне. Не выжила бы точно. Ну а опыт дело наживное, главное четко сознавать ошибки и хорошенько их обдумать. Десять раз мысленно переиграла тот бой, снова разбирала его по косточкам. Что ж, основные ошибки ясны, осталось их усвоить.

Лежать скучно, а встать Элора не дает, сама кормит, помогает двигаться, что б совсем мхом не заросла.

— Лежи. Видела я таких вот опустошенных и помню, что надо делать. Потому даже не думай вставать. И не вздумай магичить. Тебе сейчас покой нужен. Лучше расскажи еще что-нибудь о своем мире.

Ну да, Элоре я рассказала о себе все. А был ли у меня выбор? Да и надоело уже прятаться, пусть хоть кто-то будет, с кем поговорить можно. Причем Элору шокировало не столько наличие других миров, это ее даже не удивило, сколько то, что в моем мире напрочь отсутствует магия.

— Так не бывает! — категорически заявила она, когда я озвучила эту с ее точки зрения ересь.

— Бывает.

— Люди без магии навеки остались бы в звериных шкурах, даже огонь разжечь не смогли бы.

— Ты недооцениваешь изобретательность людей. Скажи, на какую высоту сможет подняться маг?

— Ну… метров на пять… если очень сильный.

А у нас люди поднимаются в космос, летают на самолетах со скоростью больше тысячи километров в час. — Расстояние и время я, конечно, говорила в их единицах измерения, но Элора только головой покрутила.

Пришлось вспоминать то, что я знала о планерах, о воздушных шарах и реактивных двигателях. Оказалось, не так уж и мало. Потом рассказывала как я с родителями летала на отдых в другую страну к морю. Это совсем было удивительно для Элоры. В Другую страну? Тут в соседние владения другого Дома не рискуешь выбраться. Пришлось вспоминать о политическом устройстве мира, что помнила и знала.

— А бомбы есть такие, которых за раз несколько городов могут уничтожить, потому и воевать бессмысленно. Ты извини, но ваш мир мне напоминает именно болото, в котором ничего не изменяется. Знаешь, что меня поразило больше всего, когда я начала изучать его историю?

— Что? — хмуро поинтересовалась Элора — кому понравится, если твой дом называют болотом?

— Он совершенно такой же, каким был и пять тысяч лет назад. Ничего не изменилось кроме названий великих Домов. Даже страны те же. У меня на родине пять тысяч лет назад на всей планете жило едва ли миллионов сто людей. Все ходили в набедренных повязках и воевали копьями с каменными наконечниками. Две тысячи лет назад уже были великие империи, строились дороги, спорили философы. Двести лет назад стали применять пар для двигателей. Сто лет назад открыли атомное деление. Сейчас мы уже научились строить молекулярные связи. Мы искусственно создаем золото и алмазы. Наши исследовательские роботы летают по всей солнечной системы. Но дело даже не в этом. Мой мир… он меняется каждое десятилетие. Еще пятьдесят лет назад он был совершенно другим, чем сейчас. Не знаю, в лучшую сторону меняется или нет, но он движется. Я не была дома четыре года, но не уверена, что узнаю его, когда вернусь. А у вас ничего не происходит. Ваш мир застыл. Со стороны, когда есть с чем сравнивать, это особенно заметно.

— Зато нет того оружия, про которое ты говоришь. И нет ваших больших войн.

— Может и так. Только знаешь, что я думаю? Человек либо развивается, либо мертв. Третьего не бывает. Так же и мир. Он либо изменяется, либо умирает. Извини, но ваши Дома заняли свою высоту и ничего менять не хотят, а обычные люди не в силах им ничего противопоставить. Такое вот равновесие и так на протяжении тысячелетий. И если ничего не изменится, то продлится такое состояние и еще несколько тысячелетий.

— Ты хочешь выступить на стороне людей и разрушить Дома?

— Элора, — вздохнула я. — Все, что я хочу — это убраться с Алкены как можно быстрее к себе на родину к папе и маме. Я их почти четыре года не видела. И хочу забыть о вашем мире как о кошмарном сне. А ты… я могу научить тебя магии Интерфекторов. Не всей, понятно, но хоть немного будешь знать. Могу взять тебя с собой в свой мир, могу просто отпустить, а дальше решай сама. Этот мир твой и свою судьбу ты можешь определять сама. Мне же от него ничего не надо, но и сама я ничего для него не хочу.

С тех пор так и пошли эти разговоры, делать все равно было нечего, а просто валяться было скучно. Элора даже русский язык взялась изучать и теперь мы иногда болтали на нем, в пределах ее словарного запаса, понятно, хотя он и расширялся очень быстро, ну с памятью мага это не удивительно. Я же ушла от политики и оружия, в которых все равно ничего не понимала и рассказывала просто о себе. Как училась в школе, что там изучали…

— Столько предметов?!

— Это еще что, — вздыхала я. — Вот если бы я пошла в следующий класс, там бы еще куча новых добавилось бы.

Говорила о том, какие профессии у нас есть, о телевидении и театре, рассказывала о поездках с родителями на дачу, к морю.

— А горы там из труб таких изогнутых. Поднимаешь на горку и в них в потоке воды! Бултых в бассейн! А еще я хотела танцами заняться, но не успела. И рисовать хотела научиться, но тут, видно, таланта нет.

— Это точно, — хихикала Элора, вспоминая мои художества.

Когда я стала немного поправляться, начала заниматься с магией, возобновила тренировки. Зная свои слабости, я теперь не собиралась повторять ошибки и доводить себя до истощения. Мой стиль боя наконец-то приобрел законченный вид. Главное, как я поняла, максимально быстро вывести противника из строя, пусть даже не смертельно, но болезненно. Раненого добить по-любому проще, чем живого и здорового. Сколько моментов упустила в том бою, посчитав, что легкая рана не остановит противника. А надо не считать, а бить-бить-бить, сразу, как только представится возможность. И продолжать тренироваться в ментальной магии, переделывая ее под возможности Интерфектора.

— Не понимаю, — Элора быстро нанесла несколько болезненный ударов, пытаясь пробить мой ментальный щит. — Если, как ты говоришь, у тебя есть доступ внутрь Дома Кайтаидов, зачем ты снаружи наблюдала?

— Я не доверяю Голосу. С того момента, как я начала заниматься с тобой ментальной магией, я уже три закладки у себя в голове нашла. Ничего плохого они не несли, просто определенные действия на определенные обстоятельства, но мне не нравится, когда мной пытаются управлять.

— Ну так сейчас тобой никто и не сможет управлять.

— Наверное, но тем не менее. Знаешь, у меня нет приятных воспоминаний о том месте. Это я бы пережила ради дела, но и тут непонятно что мне это даст. В свое время я свободно разгуливала по Дому, но только в общих помещениях, а там я ничего не узнаю. Маренс вообще не отличался особой болтливостью, и о нем мне ни разу ничего не удалось узнать в этих коридорах. Все, что я о нем узнала, я узнала, находясь рядом с ним в качестве апостифика. На меня ведь никогда не обращали внимания. Вещь и вещь, стоит себе рядом и стоит.

— Не говори так, — Элору передергивает. — Терпеть не могу, когда ты начинаешь говорить о себе, как о неодушевленном предмете.

— Но это правда, Элора, нравится она тебе или нет. Ты полагаешь, в твоем Доме к апостификам относятся иначе? Только не говори, что у вас ни у кого их нет.

— У папы не было…

— Верю, ну и что это меняет? В общем, я подумала и решила, что полученные сведения, которые я смогу добыть в общих коридорах, не стоят удовольствия снова оказаться в той лаборатории и общения с Голосом. Тем более все что мне нужно — это засечь выезд Маренса.

— Все еще не отказалась от своей безумной идеи?

— Наоборот. Чем дальше, тем больше мне кажется, что она сработает. Маренс ведь хочет разобраться что происходит вокруг и о твоем исчезновении он наверняка знает.

— Пока ты болела, я несколько раз была на разведке, но там пока тишина.

— Значит, скоро выедет. Такая тишина не может быть долгой. Надо усилить наблюдение.

— Только после того случая там и патрули усилили.

— Ерунда, — отмахнулась я. — Благодаря тебе я разобралась с проблемой маскировки. Никогда бы не подумала, что состояние апостифика оставляет такую метку на ауре. И как тот маг углядел ее?

— Не углядел, а почувствовал, а потом просто присмотрелся и узнал. Эта метка также неповторима, как слепок ауры.

— Да-да, — отмахнулась я. — Зато теперь все в порядке. И теперь я буду трижды осторожней.

Элора только рукой махнула. Пообещала только присмотреть за мной и снова вытащить, если понадобится.

— Хотя чего я боюсь? Уложила двоих паладинов и четырех воинов Дома.

— Ну воины не такая уж и сила была. Сама даже удивилась, с какой легкостью с ними справилась. А вот паладины и в самом деле крепкий орешек. Не хотелось бы мне еще одного такого боя. А Маренс, кстати, совсем не воин. Зафигачить заклинанием он, конечно, может, но сомневаюсь, что у него большой опыт боев.

— Опять недооцениваешь противника? Сама сколько раз об этом мне говоришь?

— Знаешь, я знаю, что Маренс архимаг и уже одно это бросает меня в дрожь. Так что хоть какие-то его слабости немного меня подбадривают. Если бы надо было убить Маренса, я бы ни секунды не сомневалась, что у меня получится. Но проблема-то в том, что он живым мне нужен.

Элора снова повздыхала, а потом начался третий акт марлезонского балета, то есть расспросы о моем мире и порядках там. В последнее время она вообще мне с этим проходу не давала, все пыталась понять чем мой мир отличается от ее.

— Да пойми ты, — однажды я не выдержала и взвыла, — мне тогда десять лет было, когда Маренс меня забрал. Ну что я могу рассказать о хорошем и плохом в моем мире? Хочешь знать, что для меня там самым плохим было? Петька меня за волосы дергать любил, из-за него даже в школу ходить не хотела. Что хорошего было? Мама заколку новую купила, красивую, я ее в парк одела, так хотелось перед всеми ею похвастаться. Что из этого относится к проблемам моего мира? Думаешь, я за новостями там следила? Ну слышала, что взрывы бывают, дома горят… так тут это и не прекращается, даже новостью дня не стало бы, если кто такие новости решил бы составлять. Да и вообще… сейчас там мне все прекрасным кажется.

Девочка тяжко вздыхала и смотрела так жалостливо, что я сдавалась и по памяти цитировала статьи в газетах, которые попадались мне на глаза, когда папа их читал. Приходилось впадать в транс и вспоминать. Вот уж не думала, что это мне пригодится тут, потому и не восстанавливала из памяти раньше. Ну а дальше:

— А что такое электроника? А автомобили? Новое производство полимеров — это как?

Пришлось вспоминать что я знаю о заводах.

— Сколько? — ахнула Элора, когда я сказала про количество выпускаемых автомобилей (карет, чтоб понятней ей было), сделанных из железа. — Это сколько же метала надо?

Ну да, железо тут ценится, а как иначе? С их-то методом ковки. Все вручную, максимум водный молот для перемалывания руды. Об этом и сказала, а так же озвучила цифры плавки стали.

— Это не по моей стране, только по одному заводу. Он же у нас в области был, там многие папины знакомые работали. Они говорили в разговорах. Там еще какую-то новую печь ставили конвертерную. Говорили, что теперь больше плавить будут. Заводов таких не один, как понимаешь, но по ним ничего сказать не могу, просто не знаю. А сталь везде применяют. И корабли и самолеты. И вообще, если с Маренсом все получится, отправляйся со мной и сама посмотри. Маркеры мира-то узнаем, значит, можно будет и туда и обратно путешествовать. Главное, накопителей побольше с собой захватить… хотя лишний вес… мда. И как ты с шестьюдесятью килограммами в портал прыгала? Это же второй человек по сути. Что за накопитель ты использовала?

— Вообще-то… два подключила.

— М-м-м… это же вроде невозможно?

— Невозможно заклинания чужие править, а это хоть и трудно, но можно.

Я рассмеялась, поднимая руки.

— Ладно-ладно, уела. Покажешь, как ты это сделала?

— А куда я денусь? Как я могу отказать злобному Интерфектору, грозе всех магов?

На следующее утро снова отправились в разведку. Сидя на дереве, мы меланхолично следили за дорогой к замку, грызя яблоки.

— Элор, скажи, а почему ты со мной все еще сидишь? Тебя не тянет домой?

Элора задумчиво качнула ногой.

— А что меня дома ждет? Маму убили… теперь еще папу. Из родни только дядя и остался, но мы с ним особо близкими никогда не были, он и навещал-то нас редко. Так что там меня ждет только пустые комнаты и одиночество. А с тобой хоть не соскучишься, а уж сколько нового о магии узнала…

— Маренс! — вдруг зашипела я, разглядев кавалькаду всадников, вынырнувших из-за поворота дороги.

Элора тут же встрепенулась и замолчала, вглядываясь во всадников.

— Много, — констатировала она. — И паладинов человек восемь.

— Я не собираюсь вступать с ними в схватку. Надо узнать, куда они направляются.

Элора соскользнула вниз прежде, чем я успела ее остановить.

— Предоставь это мне, тебя могут узнать. Свою маскировку интерфектора ты ведь надевать не станешь, а с этой подходить к Маренсу опасно. А меня там никто не знает.

— Стой, дура! Это опасно!

Поздно. Девчонка уже неслась по лесу в сторону ближайшей деревни. Бежать за ней — гарантировано подставить и ее и себя, уж такого шума маги не пропустят. Вот… блин… Вернется, лично убью! Но пока надо идти в тайник и ждать.

Элора вернулась ближе к вечеру. Едва взглянув на мое лицо, отскочила в угол и загородилась стулом, тут же затараторила:

— Да ничего мне не грозило! Я в эту деревню постоянно заходила, меня там все знают. Говорила, что из Крона иду и пока тут остановилась. Помнишь, ты мне про свое путешествие рассказывала? Вот и я так сделала. Даже помогала там.

Воистину подвиг, чтобы магичка, наследница знатной фамилии работала в деревне? Это известие полностью выбило меня из колеи и разрушило весь гнев. Элора это уловила сразу.

— А чего? Думаешь, мне слабо было?.. Ну… немного… ну помогала себе магией, когда никто не видел. А если бы не делала, так сдохла бы там! Я же не знала, что так тяжело в деревне работать?!

— Эх ты, маг недоделанный, — вздохнула я. — Что хоть узнала?

— Да так… В общем, как мы и предполагали, они едут по направлению Дома Влепос. Похоже, собираются встретиться с кем-то из моего Дома. Идут переговоры по слиянию, — тут Элора нахмурилась, но тут же тряхнула головой. — Если это так, то я знаю, куда они едут. Есть там один домик, где всегда происходят такие вот переговоры, отец туда часто ездил, когда не хотел афишировать встречу с представителями того или иного Дома или когда не было доверия с двух сторон. Там очень удобная местность — все видно, никакой засады не организуешь.

— Отлично. Перемещаемся по дороге и проверяем. Как только убеждаемся, что они едут именно туда, прыгаем на место и дальше по плану.

Элора почесала затылок.

— Глупость, конечно, спрошу, но все-таки: ты уверена? Ты точно этого хочешь?

— Да. Другого способа я не вижу. По крайней мере, это наименее опасный вариант из всех возможных и с наибольшими шансами на успех. Сама ведь проверяла.

— Ну тогда давай. Я знаю на дороге одну развилку. Если поедут налево, значит точно в тот домик едут.

— На всякий случай подумай о еще двух точках, по которым можно будет судить о маршруте, а сейчас прыгаем туда и маскируемся. Близко подбираться не будем, все же охрана у Маренса не из идиотов состоит и придорожные места они проверят тщательно. Нам же главное увидеть их отряд и посмотреть, куда они повернут.

Прыгнули, замаскировались по максимуму, после чего дружно высказались по поводу своих умственных способностях. Прыгнули, называется, а отряд-то еще ту деревню покидает и будет здесь минимум через пять часов. Пять часов в засаде сидеть? Возвращаться? Так прыжки через портал не самое приятное дело и выматывает страшно даже с накопителем. Пришлось сидеть эти пять с половиной часов, дожидаясь отряд Маренса.

— Налево, — констатировала я, когда последний всадник скрылся за горизонтом, а Элора помрачнела. Она-то надеялась, что ошибается и что это не встреча с изменниками ее Дома. Изменниками она считала всех сторонников слияния Домов, даже своего дядю.

— Возвращаемся, — буркнула она. — В следующую точку они приедут через семь часов. Им же еще ночевать надо будет.

— Ну и мы поспим. Возвращаемся.

Прыгали еще два раза, чтобы уж точно убедиться. Кошмар! Что б я еще раз воспользовалась порталом без крайней необходимости?! Пристрелите меня! Даже с накопителем после трех перемещений я выглядела как выжатый лимон, а уж об Элоре я вообще молчу. Последний раз я ее даже брать не стала, да она и не рвалась, понимала, что не выдержит еще одного перемещения.

— Значит, действительно переговоры, — вздохнула она, когда я рассказала о своем наблюдении. — Когда пойдешь? До встречи, во время или после?

Я задумалась.

— Сразу после, — решила я. — Сейчас они настороже и могут отреагировать на мое появление неадекватно. Во время встречи могу легко нарваться на воинов твоего Дома, а те могут меня и не знать, а потому не опознают. А вот после в самый раз, особенно если встреча будет успешной для всех. Вот тогда они мной точно заинтересуются.

— Что ж… согласна.

— Еще понаблюдаем дня два и я буду готовиться.

— Все-таки ты сумасшедшая, — Элора покачала головой. — Даже будь я уверена в стопроцентном результате, не решилась бы на такое.

Промолчала. А что говорить? Все уже по десять раз обговорено, и начинать все по новой у меня нет никакого желания.

К домику переговоров отряд Маренса приехал к утру следующего дня. По поводу удобства того места… тут я бы поспорила с Элорой. Нет, ну надо же выбрать такое место, что даже не подобраться туда честному Интерфектору? Даже теней нет на той ровной площадке. Ну как тут можно работать? Элора на мое бурчание только посмеялась.

— Ладно, — поднялась я. — Переговоры вряд ли продлятся больше суток, так что я пошла готовиться.

— Лена…

— Элора, не спорь. Я должна выглядеть соответствующе и чем раньше я это сделаю, тем натуральней буду выглядеть. Я понимаю, что тебе будет неприятно, но тут уж ничего не поделаешь.

— Да я понимаю, — сникла она.

— Тогда я рассчитываю на тебя. Дальше тебе придется действовать самостоятельно так, как мы договорились.

Я подошла к девчонке и положила руки ей на плечи, посмотрела в глаза.

— Я надеюсь на тебя.

Она твердо встретила мой взгляд и кивнула.

— Я все сделаю.

— Тогда я переодеваться и начну медитировать… не заходи ко мне эти два часа… не хочу, чтобы ты видела процесс.

— Понимаю… — Элора нахмурилась и отвернулась. — Ты только вернись, — прошептала она. — Пожалуйста. Ты для меня последний человек остался, кого я могу назвать другом.

Я отвернулась и решительно отправилась к себе в комнату. То, что мне надо было сделать — очень неприятно, но необходимо. От одной только мысли дурно становиться, но… Решительно стискиваю зубы. Я выдержу! Я все выдержу и все пройду! Никакой Маренс, никакой архимаг не остановит…

Ну а если не получится… что ж, я давно уже готова к смерти, этому Голос тоже учил. Хочешь победить — действуй так, будто ты уже мертв. А какой страх или сомнения могут быть у мертвеца? А то что дышу, так отсрочка.

Ненадолго остановилась у двери, вздохнула, готовясь, потом распахнула дверь и вошла внутрь, где уже несколько дней для меня готовился мой новый наряд, который должен будет довершить мой новый образ, который я и собиралась воплотить. Образ, который должен обмануть и одурачить даже архимага.

— Что ж, Ленка, с богом. Все, что я хочу — вернуться домой. Не отомстить, не принести справедливость — всего лишь вернуться. Неужели я хочу слишком много?

Глава 8

Главное, было не ошибиться со сроками, подогнав время проявления к концу встречи, чтобы у Маренса или дяди Элоры не было времени на обдумывание ситуации. Элора сразу предположила, что сейчас такая встреча долго продлиться не может, просто обговорят основы, а детали уже будут дорабатывать другие люди, профессиональные дипломаты.

— Такие, как мой отец, например, был, — пояснила она. — Лидеры же просто говорят о намерениях и согласовывают общие положения. Так что встреча будет дня два-три.

— Из этого и будем исходить, — решила я.

Вот так к началу третьего дня встречи по дороге в сторону домика для встречи брело странно существо. Существо, ибо назвать это человеком ни у кого не повернулся бы язык. Когда-то это безусловно было девчонкой, причем довольно молодой, но сейчас по дороге шагало нечто со спутанными грязными волосами, такая же грязная рваная одежда, к тому же перед которой оказался весь заляпанный слюной. Сбитые кровоточащие босые ноги, на которые существо не обращало никакого внимания. Но вызывало отвращение не внешний вид, а глаза, в которых не было ни капли разума. Взгляд абсолютно бессмысленный и пустой. Правда к поясу существа был привязан вполне приличный кожаный мешочек, но это была единственная вещь, которая казалась новой.

Воин Дома Кайтаидов, охраняющий периметр и первым заметивший существо, удивился даже не тому, что это сумело подойти сюда, а что оно до сих пор живо. Такие на Алкене не жили долго — их, как правило, убивали либо из жалости или ради развлечения. Однако воин в охране человек опытный и если что-то выбивается из привычного, то тут лучше доложить вышестоящему командиру и пусть он думает, а эта безумная явно выбивается. Без разума сюда она бы просто не добралась, а раз появилась, то вопрос, как она тут оказалась. Первое сканирование не показало никакой угрозы, а потому можно действовать стандартно — солдаты нигде и никогда не любят проявлять лишнюю инициативу, если можно все повесить на начальство. Единственное, что он сделал — отвел безумное существо к посту и усадил у стены.

Безумная девчонка осталась сидеть, где посадили, глядя куда-то вдаль. Подошедший через пять минут паладин секунд пять глядел на неожиданную гостю, потом его глаза вдруг расширились.

— Обыскать! — рявкнул он. — И охранять! Чтоб никто к ней не подошел и чтобы сама себе не навредила! Быстро! Я с докладом.

Опешивший воин проследил как паладин развил максимальную скорость, потом недоуменно глянул на безумную девчонку. Интересно, что в ней такого, что паладин так взбесился? Да и обыскивать это?.. Но приказ есть приказ, а тут не та ситуация, чтобы нарушать прямой приказ. Потому он нехотя подошел к пускающей слюни идиотке и приступил к обыску. Прикасаться ему к ней совершенно не хотелось, потому сделал это с помощью доступных ему магических щупов и амулетов. На даже полное сканирование не выявило никакой угрозы. На девчонке не было ни одного амулета, никакого, даже самого завалявшегося ножа. Да и чтобы она с ним делала? Удовлетворенный выполненным приказом, воин замер рядом с гостьей, пытаясь понять, что же привело в такое возбуждение обычно спокойного командира, и куда он помчался с такой скоростью.

Самое трудное в ментальной магии не заклинания, они там как раз не очень сложные, а кропотливость в работе, особенно это важно, когда начинаешь работать над собственным разумом. Тяжело создавать несколько пластов воспоминаний. Самое простое — это верхний с слой: слой абсолютно безмозглого существа, не умеющего контролировать даже собственное тело, в которой остались только базовые рефлексы. В общем, не человек, растение. Но простая маскировка под такое обманула бы людей, но не мага. Тот разобрался бы во всем едва только проведя глубинное сканирование. Потому тут надо было не казаться безумной, а быть ей.

Потому-то самой сложной частью было спрятать свой разум в глубине сознание, окружив его плотной стеной, отгородившись ею от мира, прервав всякую связь с реальностью.

Когда я обдумывала идею, это мне казалось самым очевидным, вот только я никак не могла предположить, что будет настолько тяжело. Нет, не заклинание тяжелое, тут, опять-таки, все просто, но… Для примера, зайдите в любое совершенно темное и звукоизолированное помещение — сколько вы там просидите? Сколько выдержите? И в первый день даже канал связи с внешним миром нельзя организовать, даже самый тонкий — есть шанс, что его обнаружат.

Если бы я только могла предположить, что будет НАСТОЛЬКО тяжело, я бы никогда не решилась. Мне казалось, что прошла вечность, когда запустилась заложенная в голове первая закладка и из внешнего мира был сброшен первый пакет информации о происходящем. Тут я особо гордилась, вспомнив в вычитанной какой-то исторической книжке и сжатой передаче данный. Таким вот и воспользовалась, а Элора помогла реализовать идею практически. Теперь все знания накапливало внешнее сознание — безумное. Поскольку мозг всегда запоминает информацию, даже если это мозг совершенного безумца, то это не должно было привлечь ничьего внимания. А вот то, что потом эта информация сжатым пакетом скидывается куда-то вглубь… тут надо очень долго искать и сознательно, зная, что такое плетение есть.

Так, посмотрим, что там происходило. Хоть какое-то, но развлечение в этой абсолютной тьме, а то уже думала с ума сойду.

Первые моменты пропустила: кому приятно смотреть на себя, пускающую слюни со спутанными сальными волосами? И так не красавица, а тут еще это. Ну почему я не могла, попав в этот мир, следуя канонам, стать принцессой там. А вот с момента, как меня обнаружили воины Кайтаидов я уже смотрела внимательно. Вот паладин узнал меня и умчался на доклад. Во, скорость развил. Вот примчались еще два паладина и с ними секретарь Маренса. Надо же, все еще служит — его я помнила хорошо. Он склонился надо мной, секунд тридцать изучал лицо, потом просканировал мозг, поморщился.

— Это совершенно точно она, но безумие вызвано полным сканированием мозга.

— Сканированием? — удивился паладин.

— Да. Кто-то весьма качественно считал все из ее мозга, превратив ее в растение. Следы магического воздействия видны сразу.

Не знаю, что там Элора делала, когда я превратила себя в безумца, но мне она обещала, что никакой менталист не заподозрит, что следы грубого сканирование наложены уже после того, как разум ушел.

— Ты сама так хотела, — заметила она мне. — Но при твоем способе есть шанс, что искусственность этих следов заметят, если попадется опытный ментальный маг, а тебя именно такие и будут сканировать.

— И что же делать? — расстроилась я.

— Ничего. Возводи свое убежище внутри сознания и уходи. Остальное оставь мне. Когда сознания во внешнем слое разума не останется, тут уж я постараюсь. Нанести вреда тебе будет просто невозможно — разума-то нет, а вот следы сканирования оставлю качественные — никто не усомнится.

Не знаю, насколько секретарь качественный ментальный маг, но он точно не усомнился.

— Так, тут уже не мой уровень. Смотрели, что у нее на поясе? Что за кошелек?

Ответ, в общем-то, был очевидный, но для проформы задать его следовало. Секретарь кивнул паладину, стоявшему рядом со мной и шагнул назад. Тот наклонился, просканировал все. Эх, жаль, сейчас не могу понять, что за магию использовали, но, как говорится, жирно будет, если еще и эту информацию передавать.

Дальше было не очень интересно. Паладин проверил кошелек, достал оттуда клочок бумаги, еще раз проверил его и передал секретарю. Тот прочитал ее, нахмурился и снова изучил меня.

— Какое отношения она имеет к магу Дома Влепос? — недоуменно буркнул он. — Ладно, потом. Доставьте ее в домик.

Как меня доставляли в домик — отдельная тема. Воинам явно не хотелось возиться со мной, но и выбора у них не было. В конце концов, кто-то притащил несколько ведер воды, которой меня и окатили. Паладин еще дополнительно произвел чистку одежды и волос магией. Видно не рискнул заставлять воинов прикасаться ко мне в том виде, что я была. Мда, как я доводила одежду до такого состояния — отдельный вопрос, но то, как я заставляла себя эту одежду на себя надевать — целый отдельный роман. А еще и волосы… Бр-р-р. Если все закончится хорошо, найду первую крепкую каменную стену и буду долго биться об нее головой, чтобы больше таких «гениальных» идей в нее не приходило.

В общем, вычистили меня на месте, потом погрузили на лошадь как куль и таким образом доставили к домику, где уже ждал Маренс с дядей Элоры. Рядом охрана. Когда меня стряхнули с лошади, Маренс шагнул вперед, хотя охрана тут же закрыла его. Тот поморщился, но спорить не стал, рассмотрел меня издалека.

— Это же служанка моей племянницы! — вдруг воскликнул дядя Элоры.

— Что? — обернулся к нему Маренс.

— Эта девчонка! Я ее видел. Она была служанкой у моей племянницы, когда та училась в академии, а потом она пропала.

— Та-ак! — Маренс недоуменно посмотрел на меня, на собеседника. — А с этого места подробнее.

Дядя знал не очень много, ну понятно, кто же слугами интересуется.

— Это отец Элоры ее где-то нашел и нанял для нее, — закончил он.

Маренс снова поморщился.

— Вот руки бы оторвать тому, кто убийство организовал. — Он многозначительно покосился на дядя. Хм… неужели он виновен в смерти отца Элоры? Его брать? Да нет… но… Ладно, потом.

— Он мешал…

— Вы там идиоты все, да? Вы всерьез считаете, что убийство решает все проблемы?

Дядя возражения проглотил. А я… мда, бедная Элора. Дядя — единственный близкий человек у нее остался и тут.

— Вот и гадай теперь, знал он о том, кто такая эта служанка или случайно получилось.

— Да кто она такая? — удивился дядя.

— Апостифик мой… бывший. Кто-то ее похитил и сейчас вернул… в таком вот виде. Что этот кто-то хотел сказать?

— Кажется, теперь я понимаю, что к чему, — вмешался секретарь.

— Да, Урол? — повернулся к нему Маренс.

— На ней был кошелек, а в ней вот эта записка. Уважаемый Кортол, вам знаком почерк?

Дядя Элоры шагнул к секретарю и присмотрелся к записке.

— Да. Это моя племянница писала.

Маренс тоже глянул, прочитал.

— Вот как. Похитители обещают вернуть Элору тому, кто больше заплатит. Если мы откажемся, эти некто вернут ее в Дом Влепос с доказательствами причастности к похищению и убийству ее отца вами… Господин Кортол до сих пор считает, что убийство было хорошей идеей? — Едко осведомился Маренс.

— Но откуда… — дядя Элоры откровенно растерялся. — Никто не должен был догадаться.

Да не откуда. Это был просто выстрел наугад. И уж точно Элора не думала о дяде, когда писала записку. Просто по принципу «бегите, все открылось». Кто ж знал, что выстрел настолько попадет в цель?

— Какая теперь разница? Вот еще вопрос: похититель имели отношению к краже моего апостифика или просто подобрали ее, когда она перестала быть нужна настоящим похитителям? И ведь как-то сумели пристроить ее в академию к вашей племяннице. Да, где-то у вас в Доме есть весьма умный противник, а вы сами дали ему оружие против себя. А апостифик… после того, как она перестала быть нужна похитителям вашей племянницы, они выжали ее до суха и передали такое вот своеобразное послание. Вы понимаете, что пока мы не разберемся с этой проблемой, мы не можем говорить ни о каком слиянии?

— Ваша милость, у меня есть отличные ментальные маги, они разберутся.

Маренс глянуло на солнце.

— У вас есть час. Через час я уезжаю и апостифика заберу с собой, у меня Дома тоже есть замечательные специалисты. Урол, ты обязан присутствовать на сканировании, потом все расскажешь.

Кто бы сомневался. Разве ж Маренс доверит кому-то копаться в мозгах его апостифика без его присмотра? Или без присмотра того, кому доверяет. И уж точно он не отдал бы меня кому-то посторонним, даже если там ментальные маги лучше, чем у него в Доме. На это и делала ставку. Маренс вообще собственник жуткий и со своими вещами так легко не расстается. Но так же мы предполагали, что в доме будет произведено сканирование.

Само сканирование было совершенно неинтересно. Меня привязали к креслу, не столько опасаясь чего-то, сколько чтобы не дергалась, потом за спиной встал маг и положил на голову руки. Я просмотрела то, что он сумел считать. Ничего лишнего, добрался до второго слоя ложных воспоминаний, где были вставлены отдельные картинки, как меня обездвижили, а потом начали ломать сознание. Чтобы не попасться на деталях, все это представлялось в виде чего-то расплывчатого и непонятного, когда можно догадаться о происходящем, но никаких конкретных деталей не получить. Ну и сами маги, ломающие мое сознание, представлялись в виде темных и страшных пятен — эмоции тоже были вложены в этот слой.

После этого меня оставили привязанной в кресле и исчезли, видно на доклад. Появились уже вместе с Маренсом и Кортолом и проели повторное сканирование уже в их присутствии.

— Ничего, — устало отозвался менталист. — Кто бы не проводил считывание, но сделал он это качественно. Разум полностью уничтожен, только какие-то отдельные детали. Что-то, возможно, можно будет восстановить, можно попробовать восстановить лица магов, но тут нужна долгая и копотливая работа как минимум на неделю. И в лучших условиях.

Конечно, можно. Не зря же я оставляла эти вот отдельные снимки. Если бы все решили, что ничего от меня не добиться, то тут же бы и уничтожили, как бесполезную вещь. Сейчас же на такое никто не пойдет.

— Это мой апостифик, — задумчиво протянул Маренс. — Может это как-то помочь в восстановлении информации?

— Да, — уверенно кивнул маг. — Это может сильно облегчить работу, даже если вы связь разорвали, она никуда не делась и что-то должно остаться. Значит, вы сможете получить доступ в более глубокие слои памяти, куда я не рискнул забираться без страховки. Но и вам не советую. Мало ли что там у нее в голове натворили. Риск, конечно, минимален, но все же меры безопасности принять стоит, и делать надо все под присмотром нескольких менталистов высокого уровня. Им главное указать путь в глубины сознания, а дальше они уже сами справятся.

Нечто такое я предполагала и даже почти уверена, что Маренс смог бы добраться до моего убежище после долгого и копотливого поиска. Единственное на что я надеялась — он не рискнет делать это без прикрытия опытных менталистов и вне подготовленной лаборатории, тем более спешки особой нет. Так оно и оказалось.

— Хорошо. Урол, позаботься о моем апостифике. Ее должны доставить в Дом в целости и сохранности. Кортол, если хочешь быстро получить сведения о племяннице, можешь отправить кого-нибудь с нами, после сканирования апостифика я передам через него все, что узнаю.

— Хорошо, — как-то безрадостно кивнул он. Ну понятно, только предположил, что дело в шляпе, а тут вдруг объявилась какая-то третья сила и все смешала. И самое главное, непонятно, что ей надо. Не деньги же, в самом деле, хотя именно о них и сказано в записке.

Надо же… даже сама удивилась насколько точно все идет по плану. На ночь меня оставили в том же кресле, только охрану выставили. Я же задумалась, что делать дальше. «Просыпаться» пока рано, слишком все насторожены. Идеальный вариант проделать все в дороге. Что ж, будем ждать. Сейчас вечер, ночью вряд ли кто куда поедет, но утром могут снова провести сканирование, так, на всякий случай. Значит, выставляем следующее время связи через десять часов и можно снова погружаться в свою крепость. Бр-р-р! Стена должна будет быть очень крепкой, а сила удара большой, иначе мозги точно на место не встанут.

Следующий пакет информации я уже ждала с меньшим нетерпением, благо было чем заняться даже в абсолютной тьме и тишине: обдумывала что узнала и размышляла. То, что меня уже не опасаются — хорошо. Так что будут охранять меня, но не от меня.

Новый пакет. Оказывается, за прошедшие десять часов меня сканировали три раза. Последний уже утром на предмет всяческих вредоносных закладок. Правда маг, производящий сканирование, сам не верил в такое, делал это исключительно что «так положено», но добросовестно — такие вещи отсюда, когда смотришь на себя со стороны, очень хорошо чувствуются. Тут даже появился еще один, совершенно неожиданный плюс для меня: я лучше стала понимать ментальную магию и способы ее воздействия на человека. Если все закончится хорошо, я сделаю большущий шаг в плане ее освоения. Но сейчас надо осмыслить все то, что получила в очередном пакете. Так, сканирование, а дальше… Ага, меня переодели во что-то чистое, но с фасоном никто не заморачивался: взяли мужские штаны и рубашку, обрезали им рукава и штанины мне по росту, в это и нарядили. Выглядит нелепо, но такое мало кого волнует. Меня загрузили в телегу и привязали за пояс к борту, чтобы не выпала и не сбежала, что лучше всего показывало, что меня совершенно не опасаются. Рядом ехал один паладин и три воина Дома, поглядывая больше по сторонам, чем на меня. Ну и ладно. Выставила время сброса следующего пакета через три часа и снова вернулась в свою «крепость».

Через три часа ничего не изменилось — та же дорога, только охрана другая. А где Маренс? Ага, раза три подъезжал ко мне и что-то пытался делать в моей голове, но охрана особо углубляться не давала. Видела, что архимаг весь в нетерпении, но охрану слушается. Торопит. Что ж, мы тоже поторопимся. Судя по всему из-за спешки мы не сможем остановиться в какой-нибудь серьезной гостинице — либо в деревеньке, либо в поле: что-что, но дорогу я изучила основательно. А эта спешка мне даже на руку. Прикинула примерное время и выставила следующий сброс информации ближе к вечеру.

На этот раз ждать пришлось долго, тем более в своей «крепости» отслеживать время практически невозможно. Сколько прошло времени, сколько еще осталось… все моя паранойя, заставляющая максимально увеличивать время между сбросами пакета. «Заметят, если у этот момент сканировать будут… заметят» Да кто заметит? Пакет-то импульсно сжат, метод сжатия моей разработки. Даже если кто заметит и даже если кто заинтересуется, все равно в Доме в лаборатории разбираться будут. Тем не менее, ворчала, но действовала осторожно. Не хотелось бы все разрушить в последний момент из-за собственного нетерпения.

Вечерний пакет принес интересную информацию. Маренс не очень смущался моим присутствием и общался с начальником своей охраны. Впрочем, ему надо быть параноиком похлеще меня, чтобы опасаться разговаривать в присутствии пускающей слюни идиотки без капли разума во взгляде. Тем более данную идиотку охраняют и с ней еще будут общаться в лаборатории Дома.

— Ты уверен, что ничего подозрительного нет вокруг?

— Уверен, ваша милость.

Маренс хмурился.

— Был уверен, что ее постараются либо отбить, либо убить. Если не пытаются, значит уверены, что ничего интересного из ее мозга получить не получится.

— Меня, ваша милость, больше беспокоит, что совершенно непонятны цели этих похитителей. Чего они пытались добиться?

— Тут как раз все ясно: пытаются расстроить слияние. Не удивлюсь, если узнаю, что эта Элора сама все организовала. Я слышал, что она по силе менталиста уступала только отцу. Если она сумела догадаться, что слуга — бывший мой апостифик… а скорее всего это еще ее отец понял, то она запросто могла организовать похищение самой себя, а потом считала всю информацию из мозга служанки и, чтобы заставить нас нервничать, отправила ее с этим письмом.

Гм… Маренс, конечно, интриган, но что-то он обычную четырнадцатилетнюю девчонку, пусть и мага, превратил в какое-то чудовище, которое ради своей выгоды способно обычного слугу превратить в такое вот пускающее слюни растение. Хотя он ее не знает и потому, вполне может и предполагать нечто такое. Хотя, конечно, рациональное зерно в этом есть. На месте Элоры и если бы у меня не было ни грамма уважения к обычным людям, я бы нечто подобное и придумала бы.

— Очень похоже на это, ваша милость. Тогда понятно и возвращение вашего апостифика — чтобы внести еще больше сомнений и тревог.

— И я так думаю, — согласился Маренс. — Но тем важнее провести полное обследование апостифика, может все-таки удастся что полезное вынести. Если все устроила Элора, то она хоть и сильный ментальный маг, но все же она еще девчонка сопливая, наверняка где-нибудь, да ошиблась. И, может, удастся выяснить, кто его украл у меня. Этот момент меня тревожит намного больше, чем похищение Элоры, которого, возможно, и не было.

В следующий сеанс узнала, что меня сканировали еще два раза. Не знаю уж чего Маренс хотел добиться, отправляя своего менталиста на сканирование, но, похоже, ничего нового узнать не удалось. По крайней мере охрану меня усиливать не стали, оставили двоих воинов и паладин в соседней палатке. Меня же, опять-таки за пояс привязали к врытому в землю шесту, на котором держалась палатка. Кажется, меня постарались спрятать в самый центр лагеря, чтобы извне никто не добрался. Планируй все заранее, лучше бы не придумала для себя, но тут уже критичным становится выбор времени атаки, потом теперь запрограммировал сброс информационных пакетов каждые пятнадцать минут. Время! Вопрос времени становится первостепенным.

Решаю, что пора часа в три утра, когда сон самый крепкий. Сигнал на пробуждение… С отвращением вытираю собственные слюни с одежды, но отвлекаться некогда: руна тишины на полу, руну защиты, чтобы тревогу от применения магии не подняли. Активировать ее, а вот тишину не надо. Начинаю шуметь, изображая буйство сумасшедшей. В комнату входит недовольный воин, с отвращением наблюдает за мной, потом подходит ближе… Раскрываю ладонь с зажатыми в них кучей мелких камешков, поднятых с пола. Активация тишины, телепортация камней в мозг. Воин умирает почти мгновенно. Извини, солдат, ничего личного. Ты просто оказался не в том месте и не то время и ты бы меня не пощадил. Так что или ты или я. Тебя мне жалко, но себя жальче больше. Быстрый и короткий воинский салют убитому, но это все, что могу сделать. А если попадется кто еще по дороге, то колебаться не буду ни мгновения: на войне, как на войне. Теперь убрать тишину, изобразить голос недовольного воина.

— Помоги, — кричу, подражая убитому, и тут же срываюсь с места, уходя в Тень. В палатку заглядывает второй воин. Выход из Тени, камень к голове, телепортация, снова активация Тишины. Затащить труп внутрь и убрать тишину. Зачем убрать? Так подозрительно, когда вдруг из какого-то места исчезают абсолютно все звуки. Так же быстрый салют ему. Блин… и зачем я это делаю? Кому от этого легче? Даже не мне.

Теперь самое сложное — паладин. Он, конечно, не дежурит, просто в соседней палатке сидит, готовый к действию.

Осторожно выглядываю наружу. Лагерь устроен так, чтобы максимально защититься от атаки извне. Изнутри нападение не ждут, что играет мне на руку. Ныряю обратно и с максимальной скоростью начинаю на полу чертить линии временного портала. Руны поглощения энергии, несколько заклинаний, вызывающих магическую бурю, это уже для маскировки.

Управляюсь за пятнадцать минут, никогда еще не строила портал с такой скоростью, недаром тренировалась до потери пульса, причем буквально. Скорость тут первейшая задача. Строила ведь не абы что, весьма конкретную конструкцию, а потому четко известную. Единственно что потребовалось изменить — указание места, откуда осуществляется телепортация.

Готово. Выхожу из палатки и сразу ухожу в Тень. Неудобно перемещаться, но плевать, главное, незаметность. Подхожу к палатке и окликаю Паладина голосом одного из воинов, что были на часах.

— Ну что там? — недовольно раздается изнутри.

— Непонятно, господин, — хриплю я. — С апостификом что-то не то.

— Иду.

Паладин при выходе ожидаемо наклоняется. Шаг вперед, зажать голову…

— Разряд!

Подхватить рухнувшее тело и затащить внутрь. Все, теперь остались только бодрствующие часовые на внешнем периметре лагеря, но они мне не должны помешать. Палатка Маренса недалеко, он ведь тоже в центре располагается, как и меня поместили. Идти недалеко. Тут тоже часовые, но я уже вооружена: по ножу в каждой руке, тени замечательно лежат. Выход и одновременный удар с двух рук, заклинание интерфекторов и вот еще два трупа. Подхватить, чтобы шум не подняли, убрать поглотителей магии, который блокировали всплески магии — не дай бог кто почует, особенно Маренс. Но сейчас они лишние, только силы отвлекают.

Уход в Тень и внутрь. Маренс спит, но на всякий случай сканирую его. Точно спит. Не спеша приближаюсь к нему в Тени… ближе… ближе… Пора. Рывок, руки на головы, разряд, но на этот раз строго дозировано, не смертельно, опять-таки долго тренировалась. Убить ведь проще, чем вывести из строя. Тем не менее, это всего лишь отсрочка, уже вижу, как Маренс начинает приходить в себя. Вот живучесть, но это пока ожидаемо. Пока его мозги хорошенько перетрясены, глушу его ментальной атакой, попутно разрушая защитные амулеты. Скорость! Скорость сейчас важнее всего. Захват ножа и два быстрых удара в каждое легкое — пусть теперь все защитные механизма организма залечивают эти раны, не отвлекаясь на голову, где ничего смертельного нет. Если не контролировать процесс, то механизм защиты в первую очередь начинает работать на те раны, что более опасны. В данном случае на залечивание поврежденных легких. Еще раз бью ментальной магией, воздействую на зоны сна. Организм не только не сопротивляется, но и помогает мне. Понятно, ведь во сне лечить раны намного проще, и неважно, что угроза идет далеко не от ран. Вот в чем слабость всех этих встроенных механизмов защиты магов, не умеют они думать и анализировать.

Хватаю Маренса и ныряю с ним в Тень. Я говорила, что в Тени трудно перемещаться? Забудьте. Просто до этого я никогда не пыталась перемещаться в Тени с кем-то на загривке. Была и еще одна проблема: Маренс был существенно выше меня. Да, сила мага позволяла мне без труда тащить взрослого мужчину, но вот рост-то, точнее разница в росте никуда не делась. Так что поднять могла, но ноги его волочились по земле, оставляя вполне отчетливо видимый след. Попыталась перехватить тело поперек, но лучше не стало. В общем, в конце концов кое-как ухватила и быстро к выходу.

Из Тени пришлось выйти, слишком тяжело идти там с кем-то — вся надежда на утренний сон. Как ни странно, оправдалось, до палатки, где меня держали, добралась без проблем. Скинула тело в центр портала, привязала активацию заклинания магической бури к пологу палатки — как только кто откинет, сразу и активируется.

Прыжок. Ух, сколько сил потратила на перемещение, но задерживаться некогда. Сразу активирую чистильщиков и ныряю к заранее приготовленному порталу, на этот раз с подключенными к нему накопителями. Для похищения Маренса заранее решила пожертвовать одним из тайников Интерфекторов, куда и переместилась вторым прыжком. Теперь меня тут ждал уже стационарный портал. Тело туда, активировать заклинание праха и прыгнуть в портал. Краем глаза замечаю, как начинает рушиться потолок тайника. Скоро там все будет погребено под толстенным слоем земли. Ох, не завидую тому, кто решится прыгнуть по моим следам туда, если, конечно, кто сумеет восстановить мой маршрут.

Но и новое место не конец маршрута, но там задерживаюсь уже минут на двадцать, чтобы еще раз оглушить Маренса, сорвать с него одежду, в которой наверняка куча амулетов вшита, сама ведь так делала, когда путешествовала по стране и нарядить в, опять-таки заранее приготовленную одежду, в которой были вшиты уже мои амулеты с вышитыми рунами. Все они, амулеты и руны, образовывали сложнейший комплекс заклинаний, которые в теории должны напрочь блокировать магию Маренса, выпивая из него всю лишнюю энергию, если задумает магичить. Закончив с этим, занялась подготовкой всего известного мне арсенала маскирующих чар.

На следующей станции добавила на спину Маренса еще одну руну, так называемую руну последней надежды. Если он все же как-то сумеет преодолеть все, что я на него навешала, то она просто выжжет ему в спине изрядную дыру. Главное, чтобы он не почувствовал ее, что вряд ли. Если кому-то чернилами ночью на спине что-то нарисовать, то утром он вряд ли рисунок почувствует, пока кто-то не скажет, а без напитки энергией руна обычный рисунок.

Начала уже выдыхаться. Накопители накопителями, но и собственной энергии потратила море. Последний штрих: слить немного крови Маренса и через портал отправить ее в разные места… в сотню примерно. Сумеют проследить до сюда, что уже фантастика, пусть выясняют какое направление настоящее.

Все эти меры безопасности параноидальны до ужаса, но я изначально решила действовать с максимально возможными методами маскировки и ложных следов. Отсюда и мои прыжки по заранее приготовленным порталам с накопителями. В каждом месте была своя закладка, которая обеспечивала более высокий уровень контроля над пленником и путаницы в следах. Наконец последнее перемещение к землянке-тюрьме. Там сразу активировала все защитные руны и заклинания, выставила несколько щитов, запитав их от накопителей и почти без сил свалилась рядом с Маренсом. Теперь надо ждать, когда он придет в себя, тут торопить дело не стоит, иначе раны легких, после всех наложенных вокруг чар, вполне могут стать для него смертельными. Только и успела сигнал Элоре послать.

Когда Маренс пришел в себя, я уже вполне очухалась и даже успела переодеться. Теперь сидела недалеко от Маренса, который был запакован под защитным полем, и наблюдала за ним. Элору я уговорила пока не светиться у него на виду, хотя она и слышала все, что происходит внутри. Вот Маренс пришел в себя достаточно, чтобы вполне осмысленно оглядеться, обнаружить свое положение и увидеть меня. Замер.

Я закинула нога на ногу и внимательно его изучила.

— Знаете, хозяин, — последнее слово постаралась произнести с максимальным сарказмом, — меня позабавило ваше предположение, что это Элора все подстроила. Похитила себя, меня отправила к вам… Вам даже в голову не пришло, что это не она использует меня, а я ее.

Маренс попытался ударить каким-то заклинанием, но тут же взвыл, когда сработала защита, впитав в себя всю энергию чар и даже чуть больше.

— Ты не мой апостифик!

Быстро разобрался в плетениях вокруг и больше магичить не пытался, хотя вижу, как осматривается. Ну пусть смотрит, это все равно лишь первый уровень защиты.

— Уже нет, — соглашаюсь я.

Теперь у него в глазах растерянность. Он видит, что это действительно я, но осознать данный факт еще не в состоянии. Я молчу, только смотрю на него. Пусть думает.

— Что тебе надо? — наконец он пришел к какому-то выводу.

— А как ты думаешь? — не могу сдержать злости и она прорывается. — Когда-то у меня была семья, дом. А ты всего этого меня лишил! Забрал в свой мир, превратил в вещь… Думаешь, я забыла все это? Забыла, как меня превращали в апостифка? Думаешь, забыла, как ты увеличивал мой резерв?

— Месть, значит, — кивает Маренс своим мыслям. — И ты стала магом… Кто же тебя учил?

Я встала, подняла руку и вызвала печать.

— Судьба, порой, выкидывает удивительные шутки, неправда ли?

Вот теперь мне удалось его ошарашить. До этого он держал нить разговора в своих руках… или он думал, что держит, но теперь… Все-таки репутация страшная сила, даже то, что я вещь было забыто, теперь я Интерфектор — убийца магов.

— Как…

— Как? — улыбаюсь, но Маренс от моей улыбки почему-то слегка бледнее. — Знаешь, мне предложили возможность отомстить в обмен на это. Как думаешь, долго я размышляла?

— Ты не этого хочешь. — Хм. Быстро в себя пришел. — Ты ведь хочешь вернуться и только я смогу тебя вернуть домой. Потому я сейчас здесь живой, а не мертвый там в лагере.

— В лагере и без тебя мертвецов хватает, — равнодушно бросаю я. Маренс снова бледнеет, но не комментирует мои слова. — А так ты прав, я хочу вернуться и ты мне поможешь.

— А если я откажусь?

Пожимаю плечами.

— Полагаешь, я рассчитывала на твое добровольное сотрудничество? Как думаешь, чем я занималась все это время? Изучала ментальную магию. Я знаю, ты тоже ее учил, хоть и как второстепенную, а потому знаешь, что при наличии времени можно из любого человека вытащить любую информацию. Время у нас есть и, поверь, я вытащу то, что меня интересует. Веришь, что не заколеблюсь ни на мгновение? Выбор же у тебя простой: помочь мне и умереть быстро или отказаться и в конце превратиться в овощ, пускающий слюни и все равно рассказать мне все, что мне интересно. У тебя десять минут на решение. — Я встала.

— Постой, ты думаешь…

Слушать не стала, просто вышла. Вернулась, как и обещала, через десять минут вместе с Элорой. Вот тут Маренс снова удивился.

— Ты?

— Лена мне рассказала о разговоре… Дядя убил моего отца и, возможно мать.

— Я к этому не имею никакого отношения!

— Имеешь, — Элора покачала головой. — Это ты затеял все и ты имел дело с нашими предателями. Я тоже хочу получить кое-какую информацию. Полагаешь, сможешь сопротивляться нам двоим?

Я видела, что Маренс почти сдался, только гордость заставляла его держаться — слишком обидно было ему проиграть двум соплюшкам. И сопротивляться он пытался яростно. Мучились почти два дня, сменяя друг друга, медленно ломая и продавливая его щиты, добывая крохи информации. Маренс понимал, что единственная его надежда, что его спасут, потому и старался тянуть время. Мы тоже не могли ослабить давление, потому и не следили за окружающим миром, единственная надежда на то, что чаща тут действительно непроходимая, а поставленная защита от магии надежна. Да и плевать, если где ошиблись, то второго шанса у нас все равно не будет, останется только подороже продать наши жизни. А если все сделано правильно, то внешней угрозы не будет и можно сосредоточиться на деле.

Да, опыт все же намного более весомая вещь, чем сила. Даже будучи слабым ментальным магом так отчаянно сопротивлялся. Взяли измором. Все же трудно сопротивляться, когда тебя долбают день и ночь без отдыха, выкачивая все силы, периодически активирую амулеты боли — припомнила я наказания Маренса и теперь пользовалась его рецептами. Боль физическая и моральная, постоянные атаки, а любая попытка применить магии лишала его избранного запаса энергии, только ускоряя финал. Когда он на третий день попытался покончить с собой, я поняла, что мы победили. Если человек еще на что-то надеется, то пытаться убить себя не будет.

— Путь ты проклята!

А сколько ненависти во взгляде. И бессильной злобы.

Его взгляд встречаю с совершеннейшим равнодушием.

— Знаешь, если бы ты не трогал меня, не тащил в ваш сумасшедший мир ничего этого бы тут не было.

Глянула на Элору. Ей происходящее далось тяжелее всего и в плане потери энергии, у нее все же запас был значительно меньше, чем у меня, так и в плане моральном. Впервые она сознательно и целенаправленно ломала волю другого человека, превращая его в овощ. Но тут я могла только поддержать ее, решение она принимала сама и сама настояла на участие в этом. Настояла? Получайте. Некрасиво и грязно? А я не доктор. Добро пожаловать в реальный мир. И как бы я ни относилась к Элоре, но прятать и ограждать от жестокости внешнего мира не собиралась. Она имеет право знать. Предупредила только, что будет плохо, она приняла это. Не поверила, что будет так плохо? Но тут я тоже ничем помочь не могу. Я и сама держалась каким-то чудом, хотелось выть вместе с Маренсом, но на все просьбы рассказать добровольно он отвечал отказом.

— Хочешь остаться чистенькой? — однажды он поинтересовался у меня. — Думаешь, если расскажу, то не надо будет вам ручки пачкать? Нет уж, такой подарок я вам не сделаю. Хотели сыграть в эти взрослые игры, извольте, но чистенькими я вас не отпущу.

— Не переживай, — огрызнулась я. — Твоими стараниями мне уже приходилось убивать.

— То убивать, — сплевывая кровью, отозвался маг. — А приходилось ли тебе пытать? Так что изволь испить все сполна.

Все-таки не только я изучила Маренса, но и он меня неплохо узнал, понимал, что все происходящее для меня сейчас словно раскаленный нож в ране. Я ведь сколько раз убеждала себя, что он жесток был ко мне, когда наказывал, когда напитывал энергией, увеличивая запас. И сейчас Маренс, даже проиграв, отыгрывался сполна, как бы говоря: хотела доказать, что можно всего добиться без такого насилия? Что ж, пробуй. Ах, пытаешь меня, ну и чем тогда ты лучше? Ты такая же, как я, только наши цели различны.

Я это понимала, ничего не могла поделать, и от этого становилось еще хуже. И так же понимала, что даже когда все закончится, я никогда не забуду того, что сейчас происходит на этой поляне в самом центре глухого леса. В глубине души надеялась, что Маренс испугается угрозы и сдастся. Знала, что не будет такого, в правители Дома слабые волей не пробираются, но надеялась. И Маренс даже сейчас сумел победить меня. Победил хотя бы тем, что доказал: я ничуть не лучше него и готова платить любую цену ради своей цели. Именно в этот момент я архимага возненавидела по-настоящему, и даже когда он уже сдался, не остановилась, просто не смогла.

На третий день Элора все-таки не выдержала и убежала, но ее помощь мне уже не была нужна — последняя защита пала и я начала сканирование. Маренс орал, просил убить, но это уже остатки сознания и ничего уже изменить было нельзя, даже если остановлюсь, разрушение сознание не остановить уже никому. Было очень плохо, чтобы хоть как-то сохранить свой разум, ушла в сукрентос и слушала его с совершеннейшим равнодушием. Не сделай этого и вполне могла бы упустить момент, потеряв все результаты трудов, и тогда вся заплаченная цена окажется напрасной.

Ударила ментально, заставляя его замолчать и начала считывание. К концу его на полу землянки ползало нечто, напрочь лишенное разума. Постояла. Теперь, зная все, что знал он, считала, что поступила с ним излишне милосердно. Весь его путь к власти был передо мной, но как же страшно его осознавать… все эти смерти, убийства, предательства, в том числе и лучших друзей ради власти. Последние его планы организовать мост на Землю для похищения из моего мира людей и оружия, видно осознал, что технический мир может что-то предоставить магическому. Идея эта, кстати, пришла к нему недавно, когда понял, что не хватает сил для устранения одного мешающего ему Дома. Тогда и вспомнил про мой мир и про то, что слышал там о каком-то сильном оружии.

Отвернулась и поднялась наверх. Элора сидела под сосной, спрятав голову в коленях. Я подошла и села рядом, утешать не стала.

— Все? — подняла она голову.

Я кивнула.

— Я не думала, что все будет так.

— Я знала Маренса и четко понимала, что будет все именно так. — Кого я обманываю? Надеялась, на другое. И сейчас успокаиваю Элору, хотя самой не лучше. Но я сильнее ее, а потому мне нельзя показывать слабость. Если сейчас сдамся я, сломается и она. И тогда точно все будет напрасным. Я сильная, я уже привыкла к боли, даже к боле душевной, я справлюсь. Элора вдруг разрыдалась и уткнулась носом мне в плечо.

— Я, наверное, никогда этого не забуду.

Некоторое время тишину леса нарушали только всхлипывания Элоры.

— Забудешь, — тихо прошептала я. — Поверь мне, забудешь. В жизни бывают вещи намного более худшие. А он заслужил свое…

В этот же день я телепортировала то, что осталось от Маренса почти к самому Дому Кайтаидов, оставив там следы ауры Дома Нуар, одного из великих Домов и давних соперников Кайтаидов. Не думала, что поверят, что это они сделали, но сын Маренса и наследник точно не откажется от такого подарка. Как я узнала из памяти Маренса, его сын давно уже настаивает на этой войне, только отец сдерживал порывы сына. Теперь, когда тормоз убран, совершенно неважно реально ли Нуар виноват в случившемся или нет. Сынок Маренса такого удобного случая не упустит. Ну а в начавшейся войне Домов им будет не до реального виновника. Пусть развлекаются. В этот же день я переместилась в один из тайников и начала переделывать стационарный портал для возвращения на Землю. Судя по всему это займет у меня около недели.

Кстати, о портале, оказывается, Маренс раздобыл где-то старинный манускрипт, где говорилось о неизвестном для него виде порталов. Вот и решил попробовать… Хорошо еще спрятал манускрипт так, что теперь вряд ли до него кто доберется. Что касается Элоры… я просто скинула ей всю информацию, которую удалось узнать у Маренса. Может и жестоко, но… я не доктор. С тех пор, как она осознала уровень предательства в ее Доме, она ходила совершенно убитая. Я пока не трогала ее, давая возможность самой разобраться.

— Я ведь считала Астру подругой, — в конце концов, не выдержала она.

Я отвлеклась от долбежки новой линии в граните и повернулась к ней.

— Астра во всем этом не замешана.

— Она да, но ее родители… это же они убили мою мать, а потом… я же приходила к ним в гости, а они улыбались мне…

— Ты долго собираешься еще жалеть себя? — все же не выдержала я.

— Но…

— Есть люди, которым значительно хуже тебя. Ты же… В общем решай, что хочешь делать, а пока я все-таки заберу тебя с собой. Посмотришь на мой мир, заодно отвлечешься. Это в любом случае полезно будет. Потом решишь, что делать дальше.

— Я хочу наказать дядю…

— Накажешь, а пока помоги. Бегом!

Элора подскочила, но тут же поняла, что от нее хотят и бросилась помогать.

Все это время я вкалывала как проклятая, прокладывая новые каналы в портале, проверяя, устанавливая направление на маркеры Земли. Делала несколько проверочных пусков, запускала изучающие заклинания, снова проверяла. Наконец все было подготовлено, на землю переправила несколько накопителей (пригодятся), заодно сделав из них дополнительный маяк. Кстати, Маренс в свое время действовал точно так же, я даже уловила сигналы от оставленного им маяка, его тоже связала со своими, благодаря этому я попаду точно в свой родной город, а не просто на Землю. Работала не столько потому, что хотела поскорее вернуться домой, сколько отвлекаясь от произошедшего. Отличный, кстати, способ. Когда вечером падаешь от усталости и истощения уже не до самокопаний и переживаний о своем моральном падении.

Как мне ни хотелось поскорее вернуться, пришлось еще два дня потратить на одежду. Вспомнила, как выглядели девчонки моего возраста на Земле и во что одевались и сварганила себя нечто похожее, Элоре чуточку другое.

— Оригинально, — прокомментировала она, крутясь перед зеркалом. Мда, сразу надо было припахать ее к делу. Увлеклась и о своих переживаниях забыла.

— Это еще не оригинально. Оригинально, это примерно так… — Набросила на себя иллюзию виденной в свое время одной… м-м-м… хулиганки, может. Неважно. В общем, красный ирокез, пирсинг где только можно, кожаная куртка и кожаная же миниюбка.

Элора отшатнулась от меня, потом долго рассматривала иллюзию.

— Твой мир очень страшный, — в конце концов заявила она. — Такие чудовища там водятся…

Расхохоталась. Убедить ее, что так выглядит человек мне так и не удалось.

— Человек так выглядеть не может! — категорично заявила она. — И, пожалуйста, давай в такие места, где водится такое не пойдем.

Испуг Элоры был настолько явным, что, с трудом сохраняя серьезность, пришлось пообещать.

Но вот все приготовления закончились, и мы вдвоем замерли в центре переделанного портала. Элора слегка дрожала, и я ухватила ее за руку и активировала портал.

— Поехали! — А почему нет?

Глава 9

Дома… Дома! Я оглядывалась по сторонам, одновременно пытаясь сориентироваться и… и увидеть что-то, что точно бы сказала, я дома! Гм… ладно, о запахе помолчу. Все-таки с экологией на Алкене намного лучше. Рядом кашляла Элора. Вот они, запахи Родины!

Мда, ехидство не по делу, но без него намного-намного хуже.

То ли Элора быстро привыкла, то о ли я уже перестала на все обращать внимания, а просто стояла и смотрела. И дышала. Плевать на экологию, плевать на все.

Кто-то стиснул мою руку. Обернулась. Оказывается, Элора уже давно пытается что-то мне сказать, а сейчас встревоженно всматривается в меня.

— Лена! Лена, ты как?

— Я? Нормально вроде. — Чего это с Элорой, удивилась я.

— Ты дрожишь!

Я? Подняла руку и с удивлением заметила, что она заметно подрагивает. Сжала кулак, пытаясь успокоиться. Мда, не думала, что возвращение так выбьет меня из колеи.

— Нет, я в порядке… в порядке. — С дрожью никак справиться не получалось, а уходить в сукрентос не хотелось совершенно. В конце концов, я просто опустилась на землю и сжалась. — В порядке… — Остановить слезы у меня так и не получилось и я разревелась как… как сопливая девчонка.

Элора, кажется, все поняла. Опустилась рядом и обняла. Я же все пыталась успокоиться, терла глаза, рукавами убирала слезы, пока Элора не вытащила откуда-то платок и не протянула мне.

— Каждая настоящая леди должна иметь свой, — наставительно сообщила она.

Я слабо улыбнулась, потом не выдержала и рассмеялась, взяла платок и стала вытираться.

— Я не леди. Я злой и страшный интерфектор, убийца магов и вообще нехороший человек.

Интерфектор… Сердце сжалось. Шутка шутками, но я действительно та, кто есть — убийца. Меня снова затрясло, на этот раз от страха.

Элора вмиг сообразила, что на этот раз со мной что-то происходит не от радости.

— Лена, что с тобой? Что? Лена, ты в порядке?

— Я боюсь! Элька, я не могу сказать родителям, кто я. Как мне им это сказать?!

— Лен, да ты что?

— Ты не понимаешь! Я не смогу сказать им правду! Я…

— Лен, это же твои родители! Думаешь, они не поймут?

— Я… я не знаю… а вдруг они откажутся от меня? Проклянут…

Элька вдруг схватила меня руками за ворот куртки, подняла и хорошенько тряхнула несколько раз. С ее силой мага это вовсе не метафорически. Она действительно подняла меня в воздух и трясла как куклу.

— Приди в себя! Ты… Ты тряпка или кто! Ради чего ты все выдержала там? Чтобы превратиться вот в это дрожащее и хнычущее существо? «Они меня проклянут! Они от меня откажутся! Я не смогу рассказать!» А ну быстро взяла себя в руки!!! — заорала она мне прямо в лицо, — иначе я тебя прокляну, а это будет намного страшнее.

— Эл-л-л-ор-р-ра, пр-р-р-рек-кр-р-ра-т-ти-и-и-и меня-а-а тряс-сти-и-и-и!

— О, кажется, пришла в себя. — Элора осторожно поставила меня на землю и похлопала по щеке. — Вот и умничка.

Я наградила ее убийственный взглядом, который та выдержала с убийственным пренебрежением. Потом печально посмотрела на меня.

— Тебе есть к кому пойти, проклянут или нет тебя. А я бы с тобой поменялась местами, даже если бы была уверена, что меня не примут, главное, чтобы родители были живы.

Словно обухом по голове шарахнула и дрожь сразу как-то прошла. Стояла, опустив руки и голову. Сколько раз ругала других, когда те начинали жалеть себя, такие люди меня буквально до бешенства доводили, всегда думала, что их бы на мое место, а я, так и быть, согласна принять на себя их неприятности. И вот сама… как я расскажу и о чем — это моя забота, но мои родители живы, в отличие от… и хуже того, она знает, кто убил ее родителей и знает, что в этом принимали участие те, кого она в свое время знала и если не любила, то уважала.

— Элора…

Она вдруг подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Не надо, Лена. Я понимаю, каково тебе.

— Просто… Маренс, сволочь! Знал, куда бить! — Я вдруг всхлипнула, но уже не жалостливо, а зло. — Он меня хорошо изучил! Если бы просто все рассказал…

— Ты бы его отпустила?

— Я что, похожа на умалишенную? Маренс изучил меня, но и я его тоже прекрасно знаю, потому и не пробовала обещать сохранить ему жизнь, и он знал, что не сохраню. Это страшный человек и оставлять его живым за спиной — довольно странный способ самоубийства. Проще с дерева прыгнуть вниз головой. Своего унижения он никогда бы не простил, а поскольку он тоже знал дорогу в мой мир, то мне бы нигде не было спасения. Он бы и моих родителей не пощадил, чтобы добраться до меня.

— Тогда чего ты так распереживалась?

Я посмотрела на руки.

— А ты чего тогда сбежала в последний день?

Элора отвернулась.

— Прости… ты сильнее меня…

— Сильнее? Я в последний момент чуть сама не сбежала… Кажется, Маренс этого и добивался. Промедли я еще несколько минут и из разрушенного сознания уже ничего бы достать не удалось. Просто он знал, через что мне уже пришлось пройти. Все ведь я уже переживала и первые трупы были и ночные кошмары. Я сознательно приняла решение и приняла свою судьбу… чтобы выжить. Маренсу удалось меня поколебать, но недостаточно, чтобы я отступила, тем более уже заплатила такую цену.

— А раз приняла, чего тогда тут сырость разводишь и трясешься?

Я посмотрела на небо.

— Скажи, Элора, а ты бы вот хотела, чтобы твоя дочь вернулась и заявила тебе, что стала убийцей и что она уже отправила на тот свет людей больше, чем любой маньяк?

— Прежде всего, я хотела бы, чтобы она вернулась, а в каком качестве — это потом можно будет разобраться. Ты смогла бы вернуться, если бы не выбрала этот путь?

Я задумалась, честно пытаясь понять.

— Нет.

— Тогда и говорить нечего. Это был не твой выбор, его сделал за тебя Маренс. У тебя всего лишь хватило мужество встать на него. Хм… «всего лишь»… мда… Извини, Лена, наверное, что-то не то говорю.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Нет, все правильно.

— Но самое главное, ты не озверела. И не стала считать всех магов врагами. Я бы, наверное, так не смогла.

— Как думаешь, госпожа маг, чтобы случилось, если бы меня в слуги выбрал не твой отец, а, скажем, отец Лерона?

Элора нахмурилась, видно пытаясь представить такое.

— Я терпеливый человек… жизнь, знаешь ли приучила. Да и Голос первому, чему обучил — терпению. Сутки висеть на потолочных балках, не двигаться в засаде, прятаться в такие места, куда нормальный человек и не сунется, все это основа… гм… ремесла. Не владение ножом или приемами боя, а именно терпение. Но оно у меня совсем не бесконечно и если бы Лерон попытался проделать со мной тот же трюк, что и со своим слугой… Думаю, в академии быстро прошел бы мор среди магов. Террористическим методам войны Голос меня тоже обучал и поверь, далеко не сразу бы обнаружили истинную причину мора.

Элора смотрела с ужасом, я спокойно. Не шутила и Элора это видела. Но и молчать больше не буду, пусть видит меня такой, какая я есть.

— Я не ангел и не бог, чтобы всем и все прощать. Но знаешь… каждый раз как-то так получалось, что в моменты, когда я окончательно разочаровывалась в людях ли магах, мне попадались люди и маги, которые показывали, что есть и другие. После работорговцев и Паука я встретила Грига, Воробья и других. После Маренса и тех недоумков на дороге, которые тренировались на крестьянах, я встретила тебя и Ора. И мне самой страшно становится, когда я думаю, во что я могла бы превратиться, не попадись мне в свое время на дороге Григ и попади я в слуги вместо тебя к Лерону.

— Знаешь, — голос Элоры заметно дрожал, хотя она и пыталась это скрыть. — До меня только сейчас дошло… ведь там, в переулке, когда я тебя выследила… ты ведь действительно могла меня убить. И это решило бы все твои проблемы, которые я тебе создала.

Спорить с очевидным глупо, но еще глупее продолжать этот разговор. Кажется, он зашел куда-то не туда. Только напугала подругу. Подругу? Пожалуй, все же да. Любого за нее прибью. Но если так пойдет и дальше, она сама сбежит. Я поднялась с земли, отряхнула брюки, имитирующие джинсы (а где я в том мире джинсовую ткань нашла бы, зато с имитацией справилась) и оглянулась.

— Так, а куда, собственно, нас занесло? Маренс вряд ли открывал портал далеко от моего города. Ага… Кажется, знаю, это бывший складской район, а сейчас тут что-то собирались строить… давно уже, но, похоже, до сих пор не собрались. Эм… а склады подновили и поправили.

— И о чем это говорит? — заинтересовалась Элора, с интересом оглядываясь, кажется, она и сама была не прочь сменить тему.

— Это говорит о том, что эти склады стали активно использовать, а значит у нас есть шанс выбраться отсюда побыстрее. В мое время тут вообще одни коробки стояли и сюда практически не ездил никто, зато на разных мрачных типов наткнуться можно было легко. Сейчас, я гляжу, заборы поставили, здания новые и колеи наезженные, даже асфальт положили. Идем. Только, прошу, не вмешивайся. Твой статус мага тут ничего не значит, а по незнанию можно и влететь.

— И тут правда нет магов?

Похоже, Элора вспомнила наши споры и теперь усиленно вертела головой. Я же ткнула пальцем в небо, где отчетливо был виден след реактивного самолета. Элора поглядела на это чудо.

— Это что? Природное явление?

— Угу. Природы не мага. Самолет обычный. Пассажирский. В той стороне аэродром, тут они часто летают.

— Самолет?

— Потом картинки покажу. И без грамма магии. Высота… — А чего гадать? Послала импульс, дождалась ответа. — Семь тысяч пятьсот метров. Интересно, ваши маги смогут на такую высоту подняться? Можешь не отвечать, я прекрасно знаю, возможности ваших магов. Кстати, когда Маренс меня похитил, я все время боялась, что он решится завоевать мою родину. — Говоря, я уже шагала по дороге к выходу, игнорируя то тут, то там попадающих рабочих и служащих, которые что-то таскали из склада на машины или обратно, другие что-то писали в листке. Да уж, оживленно тут стало. Засмотрелась немного, потом очнулась и снова повернулась к Элоре, тоже с интересом осматривающейся по сторонам. — Так вот, все время этого опасалась. Потом узнала про свойства порталов и немного успокоилась — армию через них не протащить, никаких накопителей не напасешься.

— Так армию и не надо, — пожала плечами Элора. — Пяток паладинов и любая человеческая армия будет уничтожена.

— Да, это был мой второй страх, но потом я узнала магию и… в общем в противостоянии магов и солдат моего мира я поставлю все же на свой мир. Видишь ли, я все-таки изучала больше именно боевой раздел магии и знаю возможности оружия моего мира… теоретически, но ваши маги не знают и так. В общем, против одного автоматчика я, пожалуй выйду, часть пуль отведу, часть блокирую, остальную часть… ну попадет что-то в меня, не страшно, главное, что не в голову. Ну скорость моя даст выигрыш, так что можно и без ран обойтись. Против трех автоматчиков… пожалуй смогу победить, зная возможности оружия. А вот против отделения я выйти не рискну. Там ведь не только из автомата лупить будут. Плотность огня будет такая, что никакая скорость не поможет.

Поймала скептический взгляд Элоры.

— Хочешь стрелу из арбалета? — предложила я.

Та пожала плечами.

— Уклонюсь.

— А если стрела будет лететь раза так в три-четыре быстрее?

Элора нахмурилась.

— Блокирую.

— А если арбалетчик будет выпускать такие стрелы со скоростью триста стрел в минуту?

— Эй, где ты такой арбалет найдешь?

— Как-то мне попалась книжка с ТТХ оружия… Так вот, скорострельность автомата — шестьсот выстрелов в минуту. Пуль в нем, конечно, меньше, но если будет палить десять человек одновременно… хотелось бы мне посмотреть на того мага, кто будет уворачиваться от пуль. И еще, в отделение ведь не только автоматы. Там еще и гранатометы есть. От осколков тоже увернешься? Щит поставишь? Сколько там выстрелов из арбалета выдержит самый сильный щит мага?

— Сжечь этих твоих арбалетчиков, — буркнула Элора.

Я хмыкнула.

— Ты не знаешь, как тут у нас войны ведутся. Первому, чему учат солдат — это окапываться и маскироваться. Никто стоя лупить не будет. Все быстро разбегутся в разные стороны и будут стрелять из всего, что есть под рукой со всех сторон. Разом всех не накроешь. А вот маги, знаю я эту высокомерную братию, будут переть дуром. Это же позор, прятаться от людишек, скуликов. И, кстати, отделение само по себе не воюет. Там еще и поддержка подтянется. Пушки разные. Могу вертолеты вызвать. Как-то думала, как бы наши земные вояки организовали штурм магического Дома? Летят стратегические бомбардировщики на высоте… на какой там высоте они летают? А неважно, точно намного выше, на порядок примерно, тех пятьсот метров, на которые достают заклинания магов, и с расстояния в… тысячи километров от Дома, пуск ракет. Одна, вторая, третья. Один самолет отстрелялся, второй, третий… их много у нас. Потом с расстояния километров в… десять, начинают стрелять гаубицы, с расстояния километров в сорок лупят установки залпового огня. Сколько там ракета в секунду идет? Не помню. Впрочем, неважно.

— Ты издеваешься?

— Да нет. Просто пыталась спрогнозировать как-то войну моего мира и твоего. В общем, как я ни подыгрывала магам, но шансов никаких. Единственное преимущество магов — индивидуальная подготовка. Любой паладин сильнее десятка любых солдат моего мира. Так что только такая вот террористическая война. Но ведь Интерфекторы в свое время такую же войну и вели против остальных Домов. И тут все закончится тем же самым. Паладины сильны, но, например, следящие устройства они не обманут. Не потому, что такие неумехи, а просто потому, что не знают, как это все работает. Со временем научатся, только вот времени нет. Магов мало. Очень мало. Архимагов сколько всего во всех Домах? И сколько из них согласится действовать сообща с другими? А скулики, так магами презираемые, первыми побегут к нам и все расскажут про магов и их слабости. Маги сумеют нанести большие потери, но магов просто тупо не хватит. О, а вот этот нас и подбросит.

Элора мрачно проследила как я бросилась к отъезжающей от одного из склада машине. Уговорить водителя, имея в запас е ментальную магию, взять двух пассажирок до города никакой сложности я не видела. Главное, убедиться, что машина едет в город. Конечно, даже в другом случае можно уговорить его отвезти нас туда. куда надо нам, но я заранее решила не злоупотреблять. Чем меньше требуешь от людей с помощью магии, тем меньше шансов засыпаться. Подвезти двух пассажирок, малолетних девчонок, непонятно как оказавшихся тут, по пути — это одно, уже через пять минут водитель и забудет о нас, посчитав, что просто сделал доброе дело. А вот отвезти их вопреки своим планам и расписанию заставит его потом крепко задуматься, а поскольку гипноз и легкое воздействие ментальной магии долго не длится, то очень быстро это заставит его задуматься, какого черта он вообще послушал этих двух пигалиц и схлопотал выговор за отклонения от маршрута? А потом в разговоре упомянет:

— И вот словно пелена на меня напала какая, взял и повез куда сказали.

Может и не заинтересуют эти разговоры никого, но моя паранойя настаивает, что лучше такого избегать, а ей я уже привыкла верить.

Водитель оказался понимающий и взялся нас подбросить почти без внушений. Я только заставила его вопросов не задавать лишних. Замахала Элоре. Та, опасливо косясь на газельку, подошла и не очень уверенно забралась в кабину следом за мной.

«Не задавать вопросов» водитель воспринял буквально, а может и по жизни был такой молчаливый, но всю дорогу он молчал. Элора же, как залезла, сразу вцепилась мне в руку, так и не отпускала всю дорогу, раскрыв рот, смотря в окно. Я достала заранее приготовленный листок с нарисованном на нем руной тишины и активировала ее. Кивнула Элоре.

— Что это? — сразу выпалила она. — Как можно ехать с такой скоростью без магии?

— Ну так это только магам порталы доступны, — хмыкнула я. Тут Элору явственно перекосило, давая понять, что она думает о путешествии в порталах. — Люди же вынуждены ходить по земле. Вот и придумывают разные штуки, чтобы это делать быстрее. Мы, кстати, на грузовой машине едем, небольшой грузоподъемности. Как она едет — не спрашивай. Я ушла к вам в десять лет, просто не интересовалась тогда, как это все работает. Что-то там бензин, который горит…

— Оно и чувствуется, — пробурчала Элора, слегка принюхиваясь.

— Ну от лошадей тоже попахивает, — справедливости ради уточнила я. — А вспомни какие кучи они оставляют в городах…

Всю дорогу я отвечала на вопросы. Зато на центральном шоссе Элора в полной мере смогла осознать масштабы и сущность моего мира, когда нескончаемым потоком мимо стали проноситься машины самого разного назначения. Шикарные частные машины, большегрузные фуры, трактора, дорожная техника. Один раз повезло посмотреть, как кладут асфальт. Для Элоры все было внове.

— И тут нет магов? — подавленно спросила она, рассматривая многоэтажные башни, уходящие под облака.

— Нет, — покачала я головой. — Как-то обходимся.

— А в этих башнях кто живет?

Я присмотрелась.

— Да никто. Это не жилые дома, там, в основном работают. Офисы разные. Гхм… знаешь, а ведь этих башен не было четыре года назад. Тут пустыри сплошные были. Вон того квартала точно не было, этих башен…

— Ты хочешь сказать, что их построили за четыре года?! Да у нас с помощью магии такое построят лет за сорок, не меньше!

Я пожала плечами.

— Не думаю, что у нас кто-то стал бы заморачиваться и что-то строить, если ради этого пришлось бы тратить сорок лет. Не было их четыре года назад, это я точно знаю.

Газель уходила в другую сторону города и водитель высадил нас у автобусной остановки. Я попрощалась с ним, поблагодарив, и потянула Элору за собой.

— Идем, еще общественный транспорт посмотрим… хотя лучше бы его не видеть.

Убедить кондуктора, что билеты у нас есть, никакого труда не составило. Элора же вертела головой во все стороны. Я сотворила заклинания отвода глаз, чтобы можно было продолжать разговор, не отвлекаясь. Мда, с магическим фоном на Земле и правда туго, очень долго приходится подзаряжаться. Впрочем, с моим запасом энергии малый магический фон — наименьшая проблема. Это Элоре будет через некоторое время трудно, но и она, полагаю, справится быстро.

Пришлось сделать еще пересадку на трамвай — все-таки далеко нас занесло от дома, почти в другом конце города. И чего это Маренс оттуда до моей школы добирался? Не мог какую поближе найти? Или это из-за прошедшего времени метка сдрейфовала? /Если я правильно понимаю эту математику, то при межпространственном портале метка привязывается к координатам галактики, а не планеты, что и понятно, а раз так, то вполне могла и сдвинуться. На планете привязка ведь не к месту, а к поверхности./

Наконец добрались и чем ближе к дому, тем сильнее меня охватывал мандраж.

— Надо найти место, где остановимся, — завертела я головой.

— А мы разве не к тебе идем? — удивилась Элора. Чудеса технического мира Элоре уже приелись, и проносящихся мимо мальчишек и девчонок на велосипедах она провожала скорее усталым, чем удивленным взглядом.

— С ума сошла? Да моих родителей инфаркт хватит, если я появлюсь вот так, без подготовки.

— Ну и что? Ты же маг? Вмиг все исправишь.

— А можно без фанатизма? — поморщилась я. — Лучше до такого вообще не доводить. — Еще я боялась, что родители просто переехали и сменили адрес, тогда неизвестно как их искать.

Зайдя в соседний с домом, где я раньше жила, двор, огляделась. Мда, и двор изменился. Вообще и с этим адресом… не будь я магом, никогда бы не вспомнила, как сюда добираться. Все-таки десять лет мне было и четыре года отсутствовала… многое уже поменялось с тех пор, да и не уходила я тогда от дома далеко. Хорошо перед прыжком основательно освежила в памяти все, что я помнила о доме.

Ага. Вот, кто нам подходит, заметила я одиноко бредущую бабушку с сумками. Активировав печать, я дала знак Элоре, чтобы прикрыла и подошла к ней… Не с первого раза, но я отыскала одинокую старушку. Чем хороша ментальная магия по сравнению с гипнозом, тут не надо ничего придумывать, грозя в любой момент проколоться на каком-нибудь противоречии при внушении. Мне же было достаточно задать несколько вопросов и старушка сама придумала все за нас, а любые нестыковки сама же объяснит и себе и окружающим.

Итак, мы с Элорой оказались дочками знакомой ее бывшей сослуживице, которая попросила приютить девочек на несколько дней за определенную плату, поскольку:

— Сейчас так опасно на улицах и так страшно девочек доверить незнакомым при съеме квартиры.

В общем, эта теме бабушке оказалась очень близка и уже скоро она сама чуть ли не силком тащила нас к себе, твердя, что никогда не отпустит их к незнакомым людям.

Обманывать с оплатой я бабушку не собиралась, как я уже говорила, при таком виде магии главное, чтобы все стороны были довольны, тогда никто и задумываться о несуразностях не будет. Хотя денег у меня и не было, зато я захватила с собой золото, которое переправила из монет в пластины еще в том мире, так вопросов меньше будет. Его я и собиралась обменять на деньги. Опасалась ли я, что меня постараются нагреть на рынке, где и хотела произвести обмен? Скажем… сочувствовала тем, кто попытается. Я ведь человек добрый, сломаю руки-ноги и прощу.

Баба Лера оказалась даже чрезмерно заботливой и отказалась отпускать нас не покормив. В общем-то, правильно, я действительно проголодалась. Чтобы показать Элоре процесс приготовления еды в нашем мире, я взяла ее на кухню, где тихонько объясняла назначение того или иного предмета. Но добила ее не электрическая плита и не электромясорубка, а горячая и холодная вода, упругой струей бившие из крана. Заметив ее реакцию, я хмыкнула, попросила разрешения и затащила ее в ванну.

— Надо бы и помыться.

В ванну мы забрались вдвоем. Неудобно, но без меня Элора тут ничего не поймет, а мыться по отдельности просто некогда.

После еды, чувствуя себя последней сволочью, я попросила Элору подождать меня здесь — с родителями я хотела встретиться без свидетелей. Впрочем, Элора все поняла правильно и кивнула.

— Не беспокойся, я тут заметила много книг, почитаю что-нибудь о вашем мире. Что посоветуешь?

Все-таки хорошо обладать памятью мага — язык учится почти влет, причем читать учишься намного быстрее, чем говорить, но тут понятно. Баба Лера не возражала, даже прониклась, что «современная молодежь книжки читает, а не только в кампутерах сидит».

Я быстро просмотрела библиотеку. Вытащила цветной атлас о путешествии, какую-то книгу о политологии, непонятно как оказавшуюся здесь, и «Унесенные ветром».

— Так, это просто картинки о разных местах, эта скучная книга, но можно узнать о нашем мире… сложная и для взрослых. А это художественная… тебе понравится. А еще лучше телевизор посмотри… это вон то плоское в углу. Как пользоваться баба Лера покажет. Я пошла… Извини, Элор.

— Беги давай, — вздохнула она, натянуто улыбнувшись, но мага обмануть не так-то просто, я видела, что ей грустно.

В свой двор я входила как диверсант в тылу врага: осторожно и прячась. Чего опасалась? Кого? Сама не знаю. Сердце отчаянно забилось, грозя выпрыгнуть из груди. А вот и мой подъезд. На улице народу… малышня с бабушками и няньками, более старшие ребята играют в футбол на площадке, машин во дворе… Четыре года назад их столько не было, сейчас даже на пешеходных дорожках стоят.

Не могу! Отошла от подъезда и устроилась на скамейке под деревом. В тенечке и незаметно. Что делать? Просто войти и позвонить в квартиру? А если родители уехали и откроют совершенно незнакомые люди?

Да блин! Я Маренса не испугалась… почти! Чего сейчас-то меня трясет?

Встала и решительно направилась в подъезд к лифту. Замок для мага преграда небольшая. Просто магией временно блокировала ток электричества в электромагнит, замок пискнул и открылся. Шестой этаж.

Так, инфаркт — я ведь на полном серьезе боюсь этого, потому накидываю иллюзию, привычно преображаясь в мальчишку лет шестнадцати. Магов тут нет, потому самая примитивнейшая маскировка. Звоню. За дверью недолгая тишина, потом шаги, щелкает замок на двери. Дверь открывается…

За дверью стояла совершенно незнакомая девушка лет двадцати, из-за ее спины выглядывал пацан лет трех.

— Миша, отойди от двери! — девушка задвинула мальчишку подальше и повернулась ко мне. — Вы, простите, к кому?

— Нет. Я, кажется, ошибся… Извините.

Девушка пожала плечами, дверь закрылась. Я обессилено прислонилась к косяку. И некоторое время молча стояла, потом повернулась и неторопливо стала спускаться по лестнице. На этаже, откуда я только что ушла, раскрылись двери лифта, шаги, звонок. Тот же самый и в ту же квартиру, очень оригинальный там звонок, я заметила. Вздохнула и стала спускаться быстрее. Выйдя из подъезда, опустилась на скамейку, даже иллюзию забыла снять. Все-таки родители уехали. Как же так? Ведь я не умерла, только потерялась! И куда мне возвращаться, если не сюда?

Подъездная дверь распахнулась и из нее вышла виденная мной девушка, она обернулась и придержала дверь, выпуская двоих детей, сразу видно близнецы: девочка и мальчик. Те довольно шустро выкатились из подъезда и замерли напротив меня, оглядываясь на подъезд, но девушка продолжала держать дверь, не спеша к ним. Кого она там ждет? Вот вышла еще одна женщина, что-то говоря девушке, держащей дверь, повернулась…

Что я боялась, что у родителей инфаркт будет? Он у меня будет! Сердце едва не выпрыгнуло из груди, дышать стало тяжело, только воздух глотала.

— Мамочка, — прошептала я, вскочила и замерла.

Мама прошла вместе с девушкой…

— Извини, пожалуйста, Светочка, — говорила девушка маме, — понимаю, тебе бежать надо, но вот забыла хлеб купить, я буквально на пять минут.

— Ничего-ничего, Татьяна Викторовна, мне не трудно присмотреть за ребятами.

Тут мама повернулась в мою сторону, видно удивилась, чего это незнакомый мальчишка вскочил и так смотрит на нее? Споткнулась и чуть не упала, пристально глядя на меня.

Что же я стою? А что делать? Сбрасывать иллюзию? Ну-да и будет тут труп… а потом еще один — мой. Мама вдруг шагнула ко мне.

— Простите, вы… Да нет, глупость… прошу прощения…

Мама?! Она что, узнала меня? Иллюзия так себе, но даже маг не сможет сходу увидеть сквозь нее!

Мама шла и оглядывалась на меня, а я стояла и смотрела.

— Мама, быстлее плиходи, — малец встал на носочки, стараясь выглядеть выше и махал рукой.

Мама сразу переключилась на малышей.

— Конечно, Миша, Лена, слушайте тетю Свтету, я скоро приду.

Лену? При своем имени вздрогнула и чуть не отозвалась, но обращались не ко мне. Не ко мне? Близнецы… мальчишка — Миша, девочка… Лена?! Мама заменила меня ею?

Я повернулась к малышам… растерянно шагнула вперед… что я хочу сделать? Что? Сама не знаю. Заорать? Вцепиться ногтями? В кого? Эмоции захлестнули с головой, снося весь самоконтроль, только огромным трудом сдерживала крик. Да что же со мной происходит? И почему я так разгневалась на эту малышку? Она-то в чем виновата? Что я хочу сделать? В чем виновата эта девчонка, которой сейчас вместо меня достается вся любовь мамы и папы? Но та вспышка гнева и раздражения перепугала меня до ужаса. Ведь я маг и любая такая неконтролируемая вспышка гнева вполне может вылиться в реальное заклинание. Я что, реально сейчас собиралась шарахнуть по этой девочке чем-нибудь из арсенала мага? В кого же я превратилась? Я смогла убежать с Алкены… смогла ли? Или Алкена уже навечно останется со мной?

Я слышала, как каблуки мамы стучали по асфальту, но даже не обернулась, шагнула за угол дома, скинула иллюзию, вышла. Света с детьми уже направились к детской площадке. Я догнала их и пристроилась рядом.

— Ух, какие красавцы, — присела я рядом с детьми. — Вы ведь близнецы?

— Близнецы, — торжественно проговорил малец, долго видно тренировался, я даже улыбнулась, глянула на Свету, вводя в транс, что б не мешалась.

— И как вас зовут?

— Я Миша, а это моя сестла, она Лена.

— Какое красивое имя у твоей сестры.

— Да… Но мама иногда плачет.

Сердце сжалось.

— Я думаю, от радости, что у нее такие замечательные дети.

— А ты кто?

Я все ждала, когда заговорит девочка, но та молчала, прячась за брата. Хм… защитничек будет. Эх, мне бы в школе такого братика! У нее не только любящие родители, но брат, о котором я всегда мечтала! Жизнь, почему ты так несправедлива?! Только бы сейчас не разреветься.

— А я добрая фея.

— Плавда? — недоверчиво выглянула сестра из-за спины брата, видно истории про фей она любила.

— Правда, — улыбнулась я. — Ну-ка, протяните вперед руки ладонью вверх.

Мальчишка сделал это без колебаний, а вот Лена немного замешкалась, но примеру брата последовала. Я сотворила два небольших светящихся шарика, чуть колючих на ощупь, но мягких… вот такие вот шарики и посадила по шарику на ладошки каждому.

Мальчик только глаза раскрыл, а вот девочка откровенно засмеялась, катая шарик на ладони.

— А теперь смотрите… раз! — Шарики вдруг лопнули разноцветными огоньками и впитались в ладони детей.

— Ой, — Миша попытался отбросить шар, но, понятно, не получилось.

— Не бойся, — остановила я его. — Это мой вам подарок.

— Подалок? — Мальчик недоуменно посмотрел на пустую ладонь. Лена тоже.

— Ну я же фея, значит мой подарок должен быть необычный. Вы теперь будете здоровыми и сильными, особенно ты. И больше не будете болеть.

— Никогда?! — радостно спросила Лена, видно болеть ей не нравилось.

— Ну-у… почти, — честно призналась я. — Но даже если и заболеете, то очень быстро выздоровеете. А еще память у вас улучшится… А ты, рыцарь, всегда защищай сестру. Заботься о ней.

— Я же мужчина! — сказано с такой гордостью, что я не удержалась и потрепала его по голове, потом все же не выдержала и прижала их к себе, слезы сами полились из глаз.

Дети явно что-то почувствовали, потому что даже не попытались вырваться.

— И всегда заботьтесь о маме и папе, — прошептала я, потом резко встала и, не оглядываясь, отправилась в соседний двор. Сзади хлопала глазами, пришедшая в себя Света, но ее быстро отвлекли дети.

Дойти мне удалось только до ближайшего фонарного столба за поворотом дома, к нему и прислонилась, рыдания рвались наружу, и никакими усилиями сдержать их не получалось. Сукрентос? Не уверена, что сейчас смогу даже войти в него.

— Девочка, тебе плохо? — ко мне подошла какая-то пожилая женщина.

Я подняла на нее мокрое заплаканное лицо, хотела что-то сказать, но сил хватило только потрясти головой. Но все же взяла себя в руки.

— Спасибо… все в порядке… я уже в порядке…

Надо уходить отсюда, не хватало еще реветь в людном месте. Пошатываясь, направилась в подъезд, где мы поселились с Элорой. Дверь открыла баба Лера, глянула на меня, ахнула и тут же потащила в комнату. Элора, открыв рот, наблюдала как я, пошатываясь, прошла к дивану и плюхаюсь на него. Вздрогнула и бросилась ко мне.

— Лена, что случилось? Они не дождались? Они… умерли?

Я отрицательно покачала головой, потом уткнулась ей в плечо и заревела, одновременно пытаясь рассказать о том, что произошло. Элора явно понимала с пятого на десятое, но терпеливо слушала.

— Я не понимаю, — наконец проговорила она, — у тебя появились младшие брат и сестра… и что тут такого страшного?

— Ты действительно не понимаешь! Я чуть не шарахнула по девочке заклинанием! В последний момент удержалась и взяла эмоции под контроль! Ты понимаешь это?! Я чуть не навредила своей сестре!!! Как я могу вернуться домой, если буду испытывать такое к родной сестре? Ты представляешь мага с таким отношением к кому-то? Ты представляешь, что я могу сделать в порыве чувств, если серьезно разгневаюсь за что-то? Ты просто вспомни кто я! Я — убийца! Подумай, во что может вылиться мой гнев! — заорала я, благо мы разговаривали на исмаилском, мда, давно все же, я на русском не разговаривали, уже на другом языке мне проще формулировать мысли.

Элора помолчала.

— Но ты же сдержалась?

Я отвернулась. Сдержалась, но кто может гарантировать, что в следующий раз не натворю чего? Я уже не та послушная и тихая девочка… после того, что со мной было, смогу ли я принять главенство родителей? Для них я прежняя девочка и даже расскажи я все им, что это изменит?

Баба Лера принесла горячий чай с баранками и пока пила, успокоилась, правда мысли были мрачные.

— Мне кажется, ты все же наговариваешь на себя, — заговорила Элора. — Я понимаю твой первый порыв, просто для тебя все очень неожиданно было, ты посчитала, что тебя заменили…

— Я и сейчас так считаю. Умом понимаю, что дура и что неправа, но сердце… — Я встала. — Элор, извини, немного прогуляюсь. Мне надо проветриться.

Подруга только кивнула, напрашиваться идти со мной не стала. Не дожидаясь лифта, я спустилась по лестнице и выскочила на улицу. Куда я направляюсь даже не следила, куда ноги понесли туда и двинула.

Бродить бесцельно совсем не в моем характере, слишком хорошо знаю цену времени, а потому решила совместить прогулку с полезным и отправилась на рынок менять золото, предусмотрительное захваченное с собой. Ну не Элоре же его отдавать? Куда она с ним пойдет в моем мире? В лучше случае в магазине попытается расплатиться им. Так что кому его нести никаких разногласий не было, а уж с помощью ментальной магии обменять его на деньги вообще не проблема. Главное внушить представителю криминала на рынке, что за мной такая крыша, что не только ему с ней лучше не ссориться, но и крыше его крыше держаться стоит подальше. Ну а поскольку сделка была совершенно честной, то и в обиде этот меня остаться не должен. Повторяла и повторяю, что всегда лучше придерживаться соглашений. Наиболее прочны те договоренности, которые приносят пользу обоим сторонам. Как ни странно может показаться, но обдурить кого-либо большого ума не надо, но как потом отношения выстраивать?

Вот и сейчас этот меняла легко поверил в мою крышу, когда даже немного заработал на сделке. А вот надури я его, что нетрудно, так потом ведь носом землю рыть будет и не он один. Оно мне надо? Нет, честность — лучшая политика.

Пересчитав наличность, убрала ее подальше. Не то что кражи опасалась (покажите мне этого вора-самоубийцу), но действовала по принципу: подальше положишь — поближе возьмешь.

За всем этой обыденной суетой как-то даже успокоилась, эмоции улеглись и я смогла уже обдумать все спокойно. Вообще в таких делах самое правильное дело заняться чем-нибудь обыденным, что отвлечет хоть немного от проблем. Злость, прежде всего на себя и свою несдержанность, никуда не делась, но на этот раз я крепко держала эмоции в узде.

Что, собственно, произошло? Да, у родителей появились новые дети, а что, мне было бы лучше, если бы я нашла разбитых горем отца и мать, которых в жизни ничего не интересует? И тут выхожу я вся в белом, и все налаживается. Тьфу. Даже самой противной стало. Надо честно признать, что с моим исчезновением из этого мира жизнь не остановилась и как бы ни любили меня родители, но горевать вечно не будут. А если судить по возрасту детей, то в проекте они появились еще до моего исчезновения. И если это так, то переживать для мамы было бы просто опасно. Но что делать мне? Как показали последние события, держать под контролем себя я могу, но будет ли мне легко вместе с младшими братьями и особенно сестрой? Даже сейчас кажется, что меня заменили ими, хотя понимаю, что это глупость. Эмоции или разум? Что победит? Что-то мне не хочется ставить такой эксперимент. Но и мучать родителей не хочется.

Ноги сами собой понесли меня в сторону родного двора.

Шум я услышала совершенно случайно, когда проходила мимо каких-то сараев, решив срезать путь. Выглянула. Шестеро каких-то отморозков прижали двоих девчонок лет тринадцати и чего-то им там пытались объяснить. Перепуганные девчонки пытались отпихнуть их, но куда-там.

Губы сами собой растянулись в усмешке. Бог, все-таки есть и он меня не оставил! Как раз то, что нужно! Разрядка мне точно не помешает. С такой улыбкой я и шагнула в эту подворотню.

Хулиганы явно растерялись. Идет какая-то девчонка не старше тех, что они сейчас трясли, не поняла еще на деньги или еще на что и улыбается улыбкой добренького людоеда. Не обращая внимания на них, прошла к девчонкам, глянула вокруг, огляделась вокруг, повернулась к девчонкам.

— Исчезните. Мальчики со мной развлекаться будут, — я мило улыбнулась. — Правда мальчики?

— Ты кто такая, швабра? — пропыхтел один.

Моя улыбка стала натянутой. Швабра? Повернулась. Девчонки дважды просить не заставили и теперь они неслись в сторону улицы, хотя у выхода и обернулись.

— Бегите!

— Мы позовем кого-нибудь! — крикнула она.

— Хм… ей так жалко этих идиотов? — пробормотала я. — Зачем кого-то звать их спасать?

— Чигооо?

— Тупой, — вздохнула я. Желание драться как-то разом пропала. Просто подняла руку и вызвала печать. — Смотреть сюда! — рявкаю.

Печать завораживает, привлекает взгляды. Кто-то еще пытается сопротивляться, но не этим лыцарям сопротивляться ею. Люди с сильной волей в хулиганы не идут.

— А теперь слушать меня, — ментальная магия обволакивает всех вокруг, хулиганы выстраиваются вдоль стенке со стеклянными взглядами, устремленными на печать на моей ладони. А вот тот, что обозвал меня шваброй, к стене прилетел… по воздуху, отправленный туда моей недрогнувшей рукой. Просто подхватила за шкирку и подкинула. Тип впечатался в стену и медленно сполз по ней на землю, лишившись парочки зубов.

— А тебе это персонально за швабру, — заявила ему, заставляя подняться и проверяя, жив ли. Не то, что жалею, но что-то не хочется в родном мире трупы плодить — хватит мне и Алкены.

Слегка покачиваю рукой, все они покачиваются вслед за ней. Мой голос становится тихим, проникающим в самое сознание.

— Хороши ли вы меня слышите, бандерлоги?

— Да-а-а, — шелестит отовсюду.

— Да, Каа, — требую я. Ну не удержалась, не удержалась, хотя и глупая шутка.

— Да, Каа, — повторяют придурки.

— Слушайте внимательно, бандерлоги. Когда я выйду из подворотни, и вы перестанете меня видеть, вы забудете о моем существовании, забудете, что видели меня, но запомните ваш страх, что вы испытываете сейчас. Вы ведь боитесь, бандерлоги?

— Да, Каа.

— Вы в ужасе, бандерлоги.

— Да, Каа.

— Запомнили этот ужас?

— Да, Каа.

— Отныне каждый раз, когда вы намеренно причините кому-либо боль моральную или физическую, этот ужас будет возвращаться к вам. И с каждым разом он будет все сильнее и сильнее пока однажды, если вы не прекратите издеваться над другими людьми, он не убьет вас. Вы это хорошо поняли, бандерлоги?

— Да, Каа.

— Вы хорошо запомните это и будете помнить эти мои слова всю жизнь и днем и ночью, хотя никому не сможете рассказать о них. — Я сжала кулак, убирая печать. Оглядела строй с по-прежнему отсутствующими взглядами. Надо было все-таки врезать пару раз особо настырным… вот этому, например… Швабра… Сам не лучше.

Разворачиваюсь и шагаю к выходу. Раньше надо было бить, а сейчас… ну какой смысл столб пинать?

Настроение улучшилось и к бабе Лере я уже вернулась даже насвистывая какую-то песенку. Элора удивилась, но расспрашивать не стала. Я же заплатила за месяц. Элора удивленно покосилась на бумажки, типа «и это деньги?», но промолчала.

Я же принесла купленный ноутбук и 3g модем в комнату и водрузила его на стол. Просто удивительно какие чудеса творят дополнительные суммы продавцам в магазине. Они и все программы там установили и модем настроили и даже ускоренный мастер-класс провели. В десять лет я, конечно, по инету лазила довольно шустро, но тогда меня интересовало немного не то, что нужно сейчас. Да и программы за четыре года немного изменились. А ведь сначала продавцы не верили, что меня можно обучить до уровня обычного пользователя всего за час. Ха, не знали про мою память. Да и прошлый опыт никуда не делся. В общем, сейчас я пришла во всеоружии и готовая объяснять.

— Значит так, госпожа маг, смотри и учись.

Элора покосилась на меня, но сочла за лучшее не расспрашивать ни о чем и молча уселась рядом.

— Магия магией, но что ты скажешь на то, что придумали скулики. Эта штука называется компьютер, а то, куда мы сейчас отправимся называется интернет. Там можно получить почти всю информацию, которую только можно…

В общем, на память Элора тоже не жаловалась и освоила компьютер довольно быстро, хотя и по обезьяньему принципу — жму сюда получаю это. Хотя я и прочитала краткую лекцию о принципах работы компа, но вряд ли Элора что-либо поняла хотя бы потому, что я и сама не очень хорошо это дело понимала. Впрочем, это все ерунда. Запустить браузер и набрать в поисковике то, что хочешь найти дело нехитрое. А можно ролики посмотреть. Ютуб там или еще что похожее. В общем разобравшись что к чему, Элора выпала из реальности и когда я уходила спать она еще сидела сгорбившись у компа в наушниках и смотрела очередной фильм из цикла всемирная история, где за сорок минут мелькает изменяемая карта мира и краткий курс по истории. Еще видела как она смотрела за залпом батареи реактивных установок и полетом самолетов, даже разыскала в сети их устройство и принципы полета аппаратов тяжелее воздуха. Дальше я просто смотреть не стала — хочет просвещаться, пускай просвещается.

Так закончился мой первый день в родном мире.

Глава 10

Конечно, за ночь всю мудрость человечества Элора не усвоила, но я заметила, что она читала с экрана что-то о классовой борьбе и прибавочной стоимости. Увидев, что я встала, она закрыла крышку и устало глянула на меня.

— Знаешь, теперь я тебя понимаю, когда ты говорила про болото… — Элора задумчиво уставилась в окно. — Поразительно много книг… У нас над такими вопросами даже не задумываются.

Я пожала плечами. А что тут скажешь?

— Скажи, а эти книги у вас только в таком вот виде? На экране?

— Почему это? В книжном всякого полно. Если хочешь, пошли сходим.

— А-а-а…

— Я еще думаю, — оборвала я ее. — Не готова еще.

Элора глянула на меня исподлобья, но спорить не стала.

Книжный магазин — огромный зал со стеллажами из книг, произвел на нее впечатление. Первые минуты она только и ходила между полок.

— Бумага дешевая, печатать можно хоть миллион экземпляров, — поспешила ответить я на невысказанный вопрос.

Элора книги выбирала основательно и долго. Я не торопила. Да пусть хоть весь магазин скупает. Весь не весь, но тащили мы отсюда сумки очень объемные. Но дома читать она их не стала, свалила в угол и потащила меня на улицу.

— А теперь идем к тебе.

— Но…

— Идем, я сказала. Не хочешь показываться родителям? Боишься, что им станет плохо? Маскируйся. Но ты пойдешь со мной.

Все-таки потащила. Мы с ней вдвоем проторчали во дворе до вечера, два раза поднимались в квартиру, но никто не открыл. Хм… Только уже когда собирались уходить заметила отца, маму и брата с сестрой, которые откуда-то возвращались веселые. Папа смеялся, посадив на шею Лену, Мишка топал рядом и завидовал.

Мы стояли у самого подъезда и смотрели на них. Элора моих родителей не видела раньше, но все поняла по моему виду.

— Ну-ка, Аленка, слезай, — папа поднял девочку и спустил с шеи. Аленка?! Почему Аленка? Не Лена?

— Лена, — заявил Мишка. Папа нахмурился, переглянулся с мамой, но та сделал вид, что ничего не происходит.

— Миша, твою сестру зовут…

— Лена, — заявил мальчишка.

— Ну пусть будет Лена, — мама успокаивающе положила папе руку на плечо. — Он же еще маленький, не понимает ничего.

— Но ты же сама… — дальше я уже не слышала, они скрылись в подъезде, а дверь захлопнулась. Я устало оперлась о стену дома, тяжело дыша. Аленка… И этот мальчишка, который зовет сестру Лена… и мама так же ее называла… видно от сына набралась. Наверное, родители слишком часто обо мне вспоминали. Значит, они все же любят меня? И не пытались ни кем заменить?

Элора вдруг развернулась и прижала меня к стене.

— Ты дура и идиотка! Я бы с удовольствием поменялась с тобой местами! Но решать тебе. Можешь всю жизнь прятаться. — С этими словами Элора развернулась и ушла.

Вечером мы с ней не разговаривали. Элора привычно погрузилась в изучении интернета, а я уселась на диван, подтянула колени к подбородку и задумалась. Ненавижу себя жалеть, но в этот момент мне хотелось именно этого. А раз так, то ничего хорошего не получится точно, надо принимать какое-то решение и действовать, иначе будет только хуже.

— Я решила, — заявила я.

Элора обернулась и вопросительно подняла бровь. И как у нее получается? Я честно пыталась, но ничего не вышло.

— Завтра побуду няней у брата с сестрой. Познакомлюсь с ними поближе… и о родителях поспрашиваю.

Мой ответ Элоре явно не понравился, но и возражать не стала, была довольно, что хоть на что-то я решилась.

— И когда ты познакомишься с родителями?

— Все будет зависеть от того, что я услышу от детей.

— Дура, — печально констатировала Элора и вернулась к ноутбуку.

Свету я караулила у подъезда с самого утра и когда она появилась, быстро вышла навстречу, вызвав печать. Сделать внушение труда не составило, и я пропустила ее дальше. Дождалась, когда дом покинут родители, я поднялась на этаж и позвонила. Света открыла дверь, глядя куда-то мне за спину — внушение начало действовать. Вот она повернулась к детям, с интересом смотревшим на меня от двери в комнату.

— Сегодня, — заговорила она лишенным эмоцией голосом, — с вами посидит моя подруга Лена, а я буду занята…

— Вы не возражаете? — повернулась я к детям.

Миша с Аленой переглянулись, потом посмотрели на меня и дружно покачали головой. Миша улыбнулся.

— Тетя фея плишла.

— Какая я вам тетя? — обиделась я. — Зовите меня… ну зовите меня сестренкой. Договорились?

— Да! — вдруг крикнула Аленка.

Я улыбнулась.

— Вот и ладно. Давайте теперь проводим тетю Свету…

Няня намек поняла и скрылась за дверью. В общем, ей действительно надо было срочно сделать что-то там в институте и я ее здорово выручила, так бы она точно не успела. Пусть теперь считает, что я ее выручила.

Когда Света ушла, я огляделась… Блин! Не подумала вчера… я ведь дома… Там моя комната… Прошла по коридору, но у двери меня ухватил Мишка за штанину джинсов.

— Незя.

— Почему? — присела я перед ним.

— Незя. Там сестла живет… плосто ее сейчас нет. Мама говолит, что плидет.

Придет?

— А папа что говорит?

— Папа не говолит. Молчит.

Спорить с детьми не хотелось и я просто ненадолго их усыпила. Осторожно открыла дверь и заглянула в комнату. Все вещи на месте. Квартира у нас, кончено, трехкомнатная, но неужели родители до сих пор держат мою комнату, запрещая туда заходить кому бы то ни было? А ведь, похоже, так и есть. Только пыль протирают.

Я осторожно вошла, огляделась… мои тетради на столе, учебники… Нам задавали задачи по математике и я хотела их сделать, когда вернусь из школы. Вот учебник, тетрадь. Лежат аккуратно. Не могу. Резко отвернулась и вышла, прислонилась к стене и еще минут пять приходила в себя. Закрыла дверь. Воспоминания захватывали одни за другим, как раз сейчас тот случай, когда я не рада своей памятью мага. Нет, в квартире я оставаться не могу, слишком много воспоминаний. Только вот к родителям в комнату зайду…

Зашла… Долго стояла перед кроватью, изучая мамины вещи на прикроватной тумбочке. Если раньше у меня и были мысли, что не стоит появляться перед родителями, то сейчас они пропали. Я видела, что родителям это время с моего исчезновения тоже дались очень нелегко и оставить их в неведении дальше просто жестоко.

Вернулась к детям и привела их в чувство.

— Ну нельзя, так нельзя, — согласилась я с Мишей. — Скажи, а почему ты свою сестру Леной зовешь? Она же Алена.

— Мама иногда так зовет… путает… И плачет. Я чтобы мама не плакала тоже так ее зову. Аленка не плотив.

Мда… ребенок. А ведь не думаю, что маме было радостно это слушать, но не спорила.

— А давай сделаем так, чтобы мама больше не плакала?

— Честно?! — ух, сколько надежды в голосе.

— Конечно. Я же фея.

— Можно загадать желание?

— Загадывай, — улыбнулась я, готовая выслушать что-то типа про маму и радость.

— Хочу чтобы наша сестла велнулась, — я застыла. — Я хочу познакомиться со сталшей сестлой.

— Я тоже, — шагнула ко мне Аленка. — Тогда папа и мама будут улыбаться.

Я так и села там, где стояла. Потом просто прижала к себе детей и сама заплакала, только беззвучно, чтобы их не напугать. Все-таки я свинья. Права Элора, дура я и свинья.

— А хотите погулять? Идемте на улицу.

— Ула-а-а!!!

Пока дети собирались, я быстро просмотрела память телефона, и запомнила все номера, меня интересовал только рабочий телефон отца или его сотовый, остальное уже шло так, довеском. Можно было бы позвонить прямо сейчас, но… не хотелось все делать вот так наскоком, под влиянием чувств. Отучилась я от такой привычки и понимаю, что сейчас на осмысленные действия я не способна. Надо все обдумать и действовать с холодной головой, иначе наврежу только. А пока же погуляю с сестрой и братом… как же я мечтала о таком там на Алкене…

Вечером я буквально приползла домой. Блин, маг… сильный, выносливый, а двое малолеток умотали так, что меня от усталости шатает. Качели, карусели, мороженое… Элора плюхнулась рядом. А что, кто-то думал, что я одна страдать буду? Ее тоже вытащила. Вот вдвоем с ней и следили за парочкой.

— Никогда не заведу детей! — Элора плюхнулась на диван, и вяло обмахивала себя рукой.

Передав их подошедшей Свете, мы с Элорой очень быстро смотались, я, правда, с детей взяла клятву, что обо мне родителям они пока не скажут.

— А то мое волшебство не сработает.

Впечатлило и они пообещали молчать, хотя расставаться все равно не хотели. Аленка даже заплакала. Еле отбились и сбежали. По дороге Элора смотрела на молодых мам и пап, встречаемых нами по дороге, как на эпических героев. И сейчас это заявление. Я только посмеялась, а потом попросила Элору о помощи.

— Не хочу одна идти на встречу, — честно призналась я. — Извини, я понимаю, что тебе тяжело, но… пожалуйста. Если я не сдержу эмоций, то только ты сможешь меня остановить. А общаться с родителями в сукрентосе…

— Будет большой глупостью. И не надо извиняться, что за глупость. Конечно, я тебе помогу.

Про будущую встречу мы проговорили до ночи, а с утра отправились реализовывать план. Купить телефон оказалось не трудно, хотя там и нужен был паспорт для регистрации симки, но мой вид продавца разжалобил (может и магия постаралась, но скорее всего все-таки мой вид) и я оказалась владельцем сотового телефона. Ну а дальше по плану. Элора отправилась выполнять свою часть, а я свою. Как оказалось, зря я не стала спрашивать детей о работе отца — это оказалось самым трудным — найти, где он работает. Адрес-то я знала, только вот город изменился, да и я туда ни разу не ездила раньше, так что память мага помочь не могла. Пришлось спрашивать у прохожих.

И вот я стояла недалеко от главного входа какого-то там ОАО, даже задумываться не буду, что эти буквы означают, в образе Элоры и вертела в руках телефонную трубку, никак не решаясь набрать номер. Так, снова по новой! Подняла трубку и решительно вдавила первую кнопку…

Гудок… еще один…

— Алло…

Папка… его голос… с трудом сглотнула ком…

— Алла, что за глупые шутки?

Сообразив, что могу выдать себя голосом, если заговорю, ушла в сукрентос и спародировала голос Элоры.

— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич.

— Здравствуйте. Кто вы?

— Вы меня не знаете. Я бы хотела поговорить с вами сейчас.

— Простите, но я работаю.

— Да-да, я понимаю, но вы могли бы на сегодня отпросится? Это очень важно, поверьте.

— Эм… — кажется, папа даже растерялся от такого заявления, я поспешно вмешалась, понимая, что он может просто бросить трубку.

— Я подруга вашей дочери Лены…

— Это шутка? — голосом можно воду заморозить. Мда, не ждала такой реакции.

— Я бы не стала так шутить. Я действительно знаю вашу дочь и знаю, где она находится сейчас и я предлагаю нам встретиться, чтобы отправиться к ней. Вы можете мне не верить, но ведь проверить не трудно. Вам всего лишь надо отправиться со мной.

В трубке молчание, только тяжелое дыхание. Интересно, согласиться или нет? Если уже не ждет, то может и отказаться.

— Когда и где с вами можно встретиться?

— Я стою напротив входа на вашу работу. Если вы выйдете, то сразу меня заметите. На мне брючный костюм синего цвета и белая рубашка.

— Иду. — В трубке зазвучали короткие гудки отбоя.

Из сукрентоса решила не выходить — сейчас мне как никогда потребуется все мое самообладание, иначе могу не выдержать и просто брошусь к отцу на шею. Так что когда он выскочил из здания, оглядываясь, я осталась совершенно равнодушной. Махнула рукой, подзывая, заодно оглядывая отца магическим взглядом. Хмыкнула.

Папа поспешно подошел, осмотрел меня с ног до головы.

— Ты… вы сказали, что были подругой моей дочери?

— Почему была? Я и сейчас ее подруга.

— И моя дочь…

— Ждет нас.

— А почему она сама не пришла домой?

— Говорит, что не хочет оставить своих младших брата и сестру сиротой, поскольку боится, что у вас с мамой может случиться сердечный приступ. — Папа впервые улыбнулся, а я продолжила: — потому она решила сначала поговорить с вами без мамы, а потом уже вы должны решить что именно будете рассказывать маме.

Отец нахмурился.

— Она… что с ней случилось?

Я опять присмотрелась к папе, потом подошла, вытащила микрофон из-за ворота пиджака, покрутила в руке.

— Поймите, я совсем не возражаю чтобы ваша служба безопасности проследила за вами, но возражаю против подслушивания. — Сжала кулак, давя микрофон, на асфальт упал покореженный микрофон.

Папа проследил за ним печальным взглядом.

— Это мой друг приделал, я с ним переговорил… ему может достаться за порчу имущества.

Понятно, что не имущество его сейчас интересовало и не порча его. Что этот микрофон? Копейки. Но что-то сказать должен.

— Думаю, он без труда спишет его. А сейчас прошу за мной.

Я развернулась и направилась по дороге, не оглядываясь. Да мне это и не нужно было, я прекрасно видела папу — есть такая возможность, хотя и привыкнуть к ней надо, одновременно смотреть и вперед и назад очень необычно и с непривычки тяжело. Когда папа решил, что я не вижу, он как-то разом посмурнел. Видно, что это общение далось ему очень тяжело. Тут и надежда, что дочь вернулась и боязнь поверить в чудо, а потому заранее настроился, что я мошенник, решивший выцыганить у него деньги. В общем и хочет и боится поверить. Разглядывал меня, пытаясь понять кто я и откуда.

— Где была моя дочь?

— Думаю, лучше вам спросить у нее.

Скоро там этот ресторан? Я даже в сукрентосе уже не могу сдерживаться. Вот уж не думала, что эмоции могут быть настолько сильны, что пробьют и это состояние. Ага, вот и он. Подала сигнал Элоре, чтобы та временно ушла, в туалет, например, а сама веду отца в заказанную нами кабинку, где уже накрыт стол и расторопный официант расставлял последние блюда.

— Здесь? — отец явно был удивлен.

— А вы думали, я поведу вас в какое-нибудь полуразрушенное здание на окраине города в квартале под снос? — поинтересовалась я с иронией.

Отец смутился, видно этого и ожидал.

— Поверьте, тут гораздо удобнее и менее привлекает внимание. А тайные встречи в развалинах — это для дешевого детектива или боевика.

— А вы, конечно, опытный шпион.

Ба! Папа шутит. Я улыбнулась.

— Пришлось научиться.

Отец огляделся, видно искал меня… в смысле дочь.

— Но…

— Она вышла. Подождите немного, я схожу за ней, — Повернулась и выскочила из кабины. Все же и у сукрентоса есть свои пределы — оставаться там дольше уже не могла. Сейчас разыскать Элору и снять маскировку и уже вернуться с ней вдвоем. Зачем такие сложности и почему я не отправила к отцу Элору? Ну она все-таки не очень хорошо знает мой мир, а потом я боялась, что она по незнанию что-нибудь лишнее скажет. Да и вообще… Под это «вообще» можно все что угодно подвести, но главное, просто хотела с отцом увидеться как можно быстрее, вот и не выдержала.

Элора нетерпеливо дожидалась в помещении туалета. Увидев меня… в смысле себя… в смысле меня в своем облике, оглядела, хмыкнула и тут же уничтожила мою маскировку. И что она ей так не нравится?

— Ты как?

— Страшно, — призналась я, — но я справлюсь.

— Уже прогресс, — кивнула Элора. — Ладно, я иду, отвлекаю твоего отца, а ты следом.

Киваю, но ненадолго задерживаюсь у зеркала. Мда, на невинную девочку уже не тяну. Жилистая, собранная, взгляд жесткий внимательный и сама напряжена как пружина. Не удержалась и чуть-чуть магией смягчила черты лица, спрятала глаза в легкой тени, прокатила теплую расслабляющую волну по телу. Вот теперь в самый раз. Кивнула изображению и вышла. Прошла к кабинке и прислушалась. Отец расспрашивал про меня, а Элора что-то невнятно мычала в ответ, при этом мысленно высказывала мне все, что думает. Маг разума недоделанный, блин. Иду я, иду, и нечего так обо мне думать.

Тихонько открыла дверь и вошла в кабинку. Отец сидел спиной, разговаривая с Элорой. Та, заметив меня, замолчала, папа заметил куда направлен ее взгляд, вздрогнул, начал медленно оборачиваться, но я опередила, подскочила и обняла сзади, спрятала лицо у него в волосах. Еще там, на дороге так хотела сделать. Просто прыгнуть ему на спину как в детстве, он бы подхватил меня, завертел…

— Папка, — шепчу.

Он замирает. Буквально на миг, который длится вечность, потом резко поворачивается, подхватывает меня и перетаскивает к себе на колени, смотрит неверяще. Я улыбаюсь, а у самой слезы из глаз, даже шевельнуться боюсь, а вдруг сейчас все исчезнет, и я снова окажусь на Алкене.

— Лена… — Он вдруг хватает меня и прижимает к себе, кости бы затрещали, не будь они укреплены магически.

Я уже не стесняюсь и рыдаю у него на груди. Не знаю, сколько мы так сидели, но вот я обернулась… Элоры не было. Быстро просканировала все вокруг. Оказалось стоит у двери с той стороны и следит, чтобы никто не вошел и не помешал… А эмоции ее… странные.

Быстро соскакиваю с колен отца, посылаю ей сигнал. Она осторожно заглядывает, заходит и садится рядом со мной. Взгляд совершенно спокоен. Да она же в сукрентосе! Мда, совершенно не думала, каково ей увидеть мою встречу с отцом. Наверное, не стоило ее брать. Элора улавливает мое чувство вины, направленное на нее и мотает головой, мол в порядке все. Оборачиваюсь к отцу. Тот безмолвно наблюдает за нами. Мало что понимает, но понимает главное — наш с ней обмен взглядами что-то для нас двоих значит, что постороннему понять трудно. Но так же понимает, что спрашивать пока не стоит, все равно ведь расскажу только то, что сочту нужным.

Я откинулась на спинку кресла. Сейчас будет самое сложное. И дело тут не в рассказе, а в том, что я твердо решила ничего не скрывать. Каково папе будет узнать, что его дочь стала профессиональной убийцей, на чьем счету трупов больше, чем у иного маньяка? Ну и ладно, если откажется от такой дочери, значит не так уж я ему нужна.

Думаю так, а у самой сердце в пятки проваливается, а вдруг он и в самом деле решит отказаться? Что я тогда делать буду?

— Лена… — кажется, папа первым решил разорвать это, ставшее тягостным для всех, молчание. — Ты… Ты пропала четыре года…

— Меня похитили… Папа, я тебе расскажу все… пусть тебе покажется сначала, что я перегрелась, что я обманываю… Но я не буду от тебя ничего скрывать и все, что я расскажу, будет правдой. И все я могу доказать. Пока же просто выслушай. Обещаешь?

Папа медленно кивнул, при этом он не отпускал моей руки, словно боясь, что я снова пропаду. Но я и не возражала — это было так приятно.

Когда я стала рассказывать про мага и другой мир, папа напрягся и стал смотреть на меня уж очень внимательно, но не перебивал, помня об обещании. А я рассказывала как жила в замке Маренса, что мне пришлось терпеть и через что пройти. Не знаю уж, верил отец мне или нет, а сканировать его эмоции я не хотела совершенно, но с каждым моим словом он все крепче и крепче сжимал мою руку. Я все же рискнула чуть коснуться его сознания. Он пребывал… в сдвоенном состоянии: не верил в магию и другие миры, но такие детали, что я рассказывала, придумать было невозможно.

А рассказ продолжался. Как меня превращали в вещь, как отчаянно я сопротивлялась и как, в конце концов, медленно сдавалась, слишком уж больно было продолжать сопротивление. Как нашла скрытую лабораторию древнего уничтоженного Дома. Тут уже Элора не выдержала.

— Кайтаиды идиоты! — прошипела она. — Самоуверенные придурки! Только им могло прийти в голову мысль построить свой замок на развалинах замка другого Дома, словно это они их победили!

— Элора, извини, но лично я не увидела особой разницы между Кайтаидами и другими Домами… даже Домом Влепос. Все маги самоуверенный придурки на мой взгляд.

Элора нахмурилась, но возражать не стала. Уже прогресс, раньше обязательно кинулась бы в спор, как неоднократно было раньше, когда я рассказывала о своем мире, пытаясь доказать, что Алкена находится в тупике.

— И уж мне грешно жаловаться на это. Будь по-другому у меня и шанса не было бы сбежать.

С этим Элоре трудно было спорить. Отец весь этот спор молча переводил взгляд с меня на Элору и молчал. Почти герой он у меня. Кто еще не стал бы ни о чем говорить или выспрашивать, слушая все это?

В общем, продолжила рассказ. Как стала изучать магию и другие предметы под руководством магического Голоса, как он тренировал меня, готовя из меня убийцу.

Быстро глянула на отца. Он смотрел на меня и молчал. Верил? Нет? Не буду смотреть. Боюсь. Продолжаю рассказ. Постижение заклинаний, тренировка, осознание, что с текущим уровнем мастерства не справлюсь с Маренсом, а если и справлюсь не смогу узнать, как вернуться домой, а потому решаю ради тренировки и для ознакомления с ментальной магией отправилась в столицу Фламин. Небольшая заминка, а потом, глядя на отца, рассказываю про эпизод на дороге, когда впервые убила магов и о том, как сознательно ждала когда те убьют крестьян, чтобы не осталось свидетелей.

— Это был твое первое применение магии в бою? — вдруг вмешалась Элора? Элора, я люблю тебя! Отец отвлекся и перестал смотреть на меня, еще мгновение и я сама бы начала оправдываться чтобы понял, поверил…

— Да.

Элора повернулась к моему отцу.

— Вообще-то нельзя сказать, что это ваша дочь делала. Состояние сукрентоса очень коварно, потому при первом практическом применении магии всегда должен присутствовать инструктор.

— Почему? — не знаю уж действительно заинтересовался папа этим или просто брал паузу для размышлений, но это дало время и мне подумать.

— Для любых плетений, — принялась объяснять Элора, — которые и есть заклинания, требуется полная сосредоточенность мага, надо отвлечься от мира, отстраниться от него. А эмоции очень мешают. Любая из них может стать фатальной для мага. Потому и было разработано то самое состоянии, когда эмоции блокируются, отсекаются. Маг в сукрентосе не совсем тот человек, что без него. Главным в его поступках становится разум, а он, порой выкидывает еще те коленца. Я, например, в первый раз чуть отца не убила, посчитав что он сдерживает мое развитие, не показывая сильных заклинаний. Сейчас-то понятно, что он просто не пускал меня туда, куда я еще не готова была идти из-за слабого резерва, но в тот раз мне это казалось очень правильным и логичным. Хотя я очень люблю… любила папу. Со временем человек привыкает к этому. Без эмоций невозможно, поскольку действия без них совсем не то, что с ними. Мозг человека на основе поступков создает матрицу эмоций и начинает их эмулировать в сукрентосе. Со стороны может даже показаться, что маг радуется в сукрентосе, боится, переживает, но на самом деле это всего лишь симуляция.

— Социопат.

— Что? — Элора неуверенно посмотрела на меня, я на отца. Тоже не знала этого слова. Тот затряс головой. — Ничего-ничего, это я так. Продолжай.

— Ну вот. Но чтобы эти симуляции были, надо работать в сукрентосе. А в первый раз, да еще если об этом никто не предупредил… У вашей дочери не было никаких шансов удержать это состояние под контролем.

— Но я ее ни в чем не обвиняю.

— Вам не понравилось то, что она рассказывала, хотя вы и старались этого не показать. Поймите, я один из сильнейших магов менталистов своего Дома, а Лена училась у меня. Для нас ваши эмоции очень ясно видны.

— Я не смотрела, — сразу отказалась я.

— Я смотрела, — отрезала Элора. — И мне это было видно. Лен… ты мне не рассказывала о том, что было у Маренса.

— А что бы это изменило? — пожала я плечами.

— Но… Я всегда считала, что когда берут апостифика, то этим оказывается услуга человеку… ведь он жил в нищете…

— Это все равно жизнь. А тут тебя просто превращают в вещь. Я ведь разговаривала с другими апостификами. Пыталась достучаться до кого-нибудь. Так один мне заявил, что умереть ради господина — высшее счастье для апостифика. Нет уж, не нужно мне такого счастья.

— Теперь я понимаю твое отношение к магам, — прошептала она.

Теперь? Будто я мало говорила с ней. Ну да, без таких подробностей, но сказала в свое время достаточно, чтобы сделать выводы.

Продолжила рассказ. Как ходила в облике нищего мальчишки от деревне к деревне, подрабатывая на полях и в домах. Как попалась работорговцам и познакомилась с Пауком, как тащила его из отчаяния, как организовала побег. Отец слегка морщился, когда я рассказывала как убивала охрану, но в эмоциях он вовсе не осуждал меня. Ему просто не нравилось, что мне пришлось это делать, но вовсе не то, что я убивала (решила, что глупо не читать эмоции раз могу). Как бежали с корабля и как Паук бросил меня.

Быстро глянула на Элору, которая что-то хотела сказать по этому поводу. Та намек поняла и рот закрыла. Я рассказала, как стала уходить, попутно убивая всех солдат из поисковой партии, о своем отчаянии и о том, как познакомилась с Григом…

За все время, что мы сидели, никто и нас так и не притронулся к блюдам на столе, только я изредка пила минералку, чтобы промочить горло. Официанты нас не беспокоили — им быстро достаточно заплачено, чтобы нас не тревожили. Побег, дорога во Фламин, мои планы и знакомство с Воробьем, мой шок, когда узнала насколько ценятся в том мире грамотные люди.

— У нас все грамотные, — вылезла Элора и осеклась, сообразила, о ком я говорю, и кого она имеет в виду.

— Маги и слуги, — глянула я не нее. — Конечно все. Скулики же не люди.

— Ну извини, — пробормотала Элора и отвернулась.

Вздохнула и продолжила рассказ. Как стала открывать тайники Интерфекторов и как составила план возвращения назад и свой первый заказ…

— Лена!

Повернулась к отцу.

— Да, папа. От этого никуда не деться. И это был мой выбор вполне сознательный и за сукрентос прятаться не собираюсь. Решения я приняла и только я, а в сукрентосе я только обдумывал детали реализации. Был бы другой путь, я бы с радостью ухватилась за него. Но убивала я только тех, кто заслужил.

— Ты хочешь решать кто заслужил, а кто нет?

— Даже не думаю. Но я была в лаборатории Дома Кайтаидов и даже в виде образца эксперимента. А потом еще с Маренсом. О том человеке даже маги говорили с отвращением, а это многое о нем говорит. А поскольку самый лучший образец эксперимента у магов дети, поскольку у них еще не сформировалась аура и с ней можно делать все, что угодно, то именно они и попадали к нему на лабораторный стол. Меня ведь тоже не просто так похитили, а не кого-то из учителей.

Отец глянул на Элору.

— Это очень… тяжело.

Кажется, отцу глубоко плевать было уже на все. Слушал, потому что я просила, но сейчас он, словно очнулся, кажется, только-только сообразил, что дочь вот она, сидит рядом, живая и здоровая, хотя уже и почти похоронил ее. А все остальное такие мелочи по сравнению с этим. ОН на миг отвернулся, потом просто прижал меня к себе.

— Знаешь, Лен, а плевать на все это. Самое главное, ты вот тут сидишь, живая, а все остальное можно пережить.

И ведь совершенно искренен. Первая заторможенность… он просто еще не осознал до конца.

— Пап… а что маме скажем?

— Думаешь, мама не поймет? Хотя ты права, маму надо немного подготовить и без того представления, что вы вдвоем тут устроили. Зачем, кстати?

— Я боялась, — честно призналась я.

— Ну и глупая ты у меня. — Папа потрепал меня по голове, а я просто млела. Может жестоко по отношению к Элоре, но… люди все-таки эгоисты.

— Я все-таки дорасскажу… Ты все равно должен это знать.

Рассказ о моем устройстве в академию…

— Гарри Поттер ты мой, — улыбнулся он.

— Уж лучше Гермиона, — хмыкнула я. — Хотя если следовать логике, я скорее там была Воландемортом. — Поймав недоумевающий взгляд Элоры, пообещала: — я дам тебе книгу почитать. Она тебя повеселит.

Ну а дальше… убийство отца Элоры… о нем я постаралась рассказать мельком, но Элора вмешалась сама и ничего скрывать не стала. И как вычислила, что я на самом деле не погибла от рук грабителей, а подстроила свою смерть. Как мы скрывались в тайнике… Элора совершенно упустила тот факт, что находилась в том тайнике на положении пленницы. Вдвоем спрятались и все. А вот о том, как она спасла мне жизнь, когда я нарвалась на отряд Кайтаидов рассказывать пришлось мне. Папа прижал меня к себе покрепче и выглядел испуганным. Потом посмотрел на Элору и кивнул ей.

— Спасибо, девочка.

— Не за что, — буркнула она, отворачиваясь.

А вот о пытках Маренса я рассказать так и не решилась. Просто доставила в землянку, считал память и все. Папа понял, что я о чем-то умалчиваю, но настаивать на подробностях не стал. Видно понял, что ничего там хорошего нет.

Маме папа позвонил прямо отсюда, но сразу вываливать новость не стал, просто предупредил, что появились новости относительно пропавшей дочери и что есть шанс что она, в смысле я, еще жива.

Мучить ее не стал и перезвонил через пять минут и сообщил, что дочь жива и что он едет за ней, а потом сразу домой. Крик мамы, что она уже мчится туда же слышали, наверное, все в ресторане.

— А ты, значит маг теперь? — Папа встал, но напоследок налил себе стакан минералки.

Хм… кажется, он все же еще не до конца поверил. Улыбнулась.

— Ты сейчас что пьешь, как думаешь?

Отец удивленно посмотрел на бутылку минералки в руке…. Минералки? Он замер, уставившись на бутылку водки, недоверчиво понюхал, потом поднял глаза на меня. Я пожала плечами и снова кивнула на бутылку в его руке. На этот раз это оказалась бутылка кваса.

— Впрочем, это всего лишь трюк, — призналась я. — Если ты попробуешь, то несмотря на запах и вид, ты почувствуешь, что пьешь минералку. Может быть какой гипнотизер на земле так же сможет, не знаю.

— Понятно, — папа хмыкнул и отставил бутылку. — Поехали домой, магиня моя маленькая.

— Да какая же я маленькая? — удивилась я. — Но домой поехали.

Я ухватила Элору и вытащила ее из ресторана следом за отцом. Мда, официанты сегодня получат щедрые чаевые, но при этом посетители даже не притронулись к еде. Вот будет у них разговоров о причудах богатых сумасшедших.

О встрече с мамой рассказывать не хочу. Часа два она прижимала меня к себе, боясь даже отпустить лишний раз. Ходила за мной повсюду, куда бы я не пошла. Слушать ничего не захотела, хотя уяснив, что я уже давно вернулась, просто боялась появляться, чтобы родителям плохо не стало, заявила, что без меня ей было гораздо хуже и что я бессердечное чудо, умница, красавица и вообще… Забавно слушать как тебя одновременно ругают и хвалят.

Папа от всего отстранился, только посмеивался, глядя на маму, и о чем-то расспрашивал Элору, наблюдающую за нами рядом с отцом. Понял, что ей тоже поддержка нужна и не забыл. Все-таки молодец у меня папа, несмотря на радость от встречи не забыл и о других. Я им горжусь.

Вскоре вернулась Света с детьми и все началось по новой.

— А я знала, что ты не фея! — постоянно повторяла Аленка, вцепившись мне в шею. — И тепель ведь все холошо будет! И мама с папой больше не будут солиться и плакать.

— Так! А ну-ка, чудо мое, с этого момента поподробнее. — Я с деланной сердитостью посмотрела на родителей. — Чего там они ругались и плакали? Не переживай, мы их поругаем и они больше не будут ругаться.

Мама с папой смущенно отвернулись друг от друга, потом снова обернулись.

— Обещаем, — дружно сказали они.

Няня Света, что-то там охала, уже умчалась на кухню что-то там готовить. Успокоились только к вечеру. Детей отправили спать (ушли бы они без помощи магии, как же), Света тоже ушла и на кухне мы остались вчетвером. Мама периодически с тревогой посматривала в сторону спальни детей, но я успокоила, что теперь они до утра не проснутся.

Рассказывать на этот раз взялся папа, только иногда просил меня что-нибудь уточнить или поправить. Мама слушала недоверчиво до тех пор пока по кухне не стали летать разные предметы — так я решила рассеять все сомнения, лучше один раз показать, чем сто раз объяснить. Попросила помочь Элору. Та на миг задумалась, А потом окуталась пламенем. Я сначала встревожилась, потом поняла, что это очень качественна иллюзия. Пока папа продолжала рассказ, я успела не сходя с места налить воду в кастрюлю, поднесла ее к Элоре, та вскипятила воду прямо на весу, а я уже достала чай и разлила кипяток. Почему в кастрюле? Так чайник у родителей пластиковый был и вскипал от электричества. Элора при попытке вскипятить там воду точно его бы расплавила. В конце концов я не столько чай готовила, сколько демонстрировала свои таланты в магии. Только я чувствовала, что основные проблемы будут не сейчас, а потом, когда надо будет объяснить всем остальным где я пропадала. Об этом и проговорили всю оставшуюся ночь…

В общем, как я боялась так и получилось. Отец привлек свои связи, меня не очень долго мурыжили в милиции, где я частично с помощью магии, а частично просто хлопая глазами, изображая недалекую девочку, удалось убедить, что для всех будет лучше, если о пропаже забудут. Нашлась и ладно. Вот только на медосмотре настояли, но тут уже совсем просто. Брали анализы вроде как у меня, а потом вдруг оказывались подмененными, это если была опасность обнаружения, что у меня в организме были изменения. Некоторые врачи удивились, но промолчали, поскольку у меня, по их мнению, слишком все было хорошо, но это к делу не пришьешь и в конце концов все устаканилось.

Труднее всего было с Элорой, но тут уже помогли связи папы, который заявил, что собирается удочерить ее, раз она спасла его дочь из лап похитителей. Некоторое время ей, правда, пришлось пожить в детском доме (я чуть ли не умоляла ее никого там не калечить). Элора справилась, но высказалась о некоторых очень нелицеприятно, причем не только о детях там, но и о взрослых. Судя по тому, с какой радостью ее провожали из детского дома, когда наконец все бумаги были оформлены, шороха она там навела изрядного. Ну правильно, прятать мага разума в детском доме не самая гениальная идея, а зная, как там дети могут отнестись к новичку, то и совсем идея плохая. В общем, когда она ушла оттуда, все вздохнули с облегчением.

— Надо переезжать, — категорично заявила я. — Трехкомнатная квартира нам мала.

Отец, в принципе, был согласен, но свободных денег… Я выложила свои деньги и золото, которое еще не успела реализовать.

— Я глава Дома Интерфекторов и все их средства в моем полном распоряжении, — заявила я. — А это так, мелочи на карманные расходы.

А вот Элора была крайне задумчивой и почти все время проводила в интернете, что-то изучая и отписываясь на форумах. Много знакомых завела, с которыми и спорила о чем-то. Меня она не посвящала, а я, понимая ее состояние, не настаивала. Эх, надо было настоять, надо было забыть и воспитании и прочитать, о чем она пишет. Я чувствовала, что Элора не очень радостная и ходит какая-то задумчивая, но полагала, что это просто акклиматизация не прошла. Я и сама ведь была не в своей тарелке, хотя это мой мир. Оказывается, надо теперь в школу записываться, хотя я и отстала от сверстников, но есть репетиторы, которые помогут… Как я и боялась, родители совсем не считали, что их дочь уже взрослая и самостоятельная и надо по-прежнему окружать ее заботой и вниманием. Первое время мне это нравилось, но потом надоело. Терпела только из-за любви к родителям. Вспоминался фильм: «Как на тропу войны выходить, так большой, а как фильму смотреть, так еще маленький». Вот в точности про меня!

Все изменилось в одно утро, когда я, после долгого безответного стука, вошла в комнату к Элоре и обнаружила на ее аккуратно убранной кровати записку:

«Лена, прости меня за то, что ухожу не прощаясь, но я знаю, ты хорошая и никогда меня не отпустила бы или отправилась бы со мной. А я чувствую, что мешая и тебе и твоим родителям. Не спорь, ты ведь помнишь кто я. И ты и твои родители очень хорошие люди, как я раньше могла не замечать обычных людей! Но я вижу, что лишняя тут. Но не это даже главное, я ведь так же вижу, что с каждым днем отношения ко мне улучшаются, а Мишка вообще постоянно за мной ходит… Главное в том, что сравнивая твой и свой мир, я понимаю, насколько ты была права. Я внимательно изучила историю твоего мира, изучила его развитие. У людей поразительная изобретательность, если нет магии. Многое, что вы делаете без магии, у нас не сможет сотворить ни один архимаг. Я понимаю, что Алкена не твой мир и что она много зла принесла тебе, но это мой дом и моя родина. Я хочу изменить ее, разрушить равновесие. Пока не знаю, как я это сделаю, но сделаю точно. Я много общалась в вашей сети и получила много советов, хотя они считали, что просто дают мне сюжет для книги… замечательные люди. Спасибо тебе за то, что показала мне чего можно достичь людям и что теряют маги. И спасибо твоим родителям за доброту и понимание. Прощай и спасибо еще раз. Элора».

Не слышала Элора что я в этот момент о ней высказала, а родители, кажется, только в этот момент узнали, что их доченька, оказывается, и ругаться умеет, причем сразу на нескольких языках. По-русски только плохо, не знаю как, а потому они не совсем поняли о чем я.

Отец молча прочитал протянутую мной записку и нахмурился.

— Она действительно может вернуться?

— А что тут сложного? — пожала плечами я. — Я не была уверена, что у меня с первого раза получится и поставила маркеры Алкены. Элора все это прекрасно видела и запомнила. Дело только в энергии, но с учетом тех накопителей, что мы притащили с собой, а так же то, что возвращаться она будет не в пустоту, а на такой же портал-приемник, и тут ничего сложного нет. Ты пойми главное, в том мире равновесие сложилось даже не за века, за тысячелетия! Там ничего не меняется и как Элора собирается разрушать его… Она самоубийца! Пап, я за ней.

— Что?

— Пойми, она погибнет, если я не верну ее! Я не могу этого допустить. Да не волнуйся ты, я не надолго… Слушай, у нас же есть дача? Давай туда.

— Не пущу! — Мама встала в проходе.

Я грустно посмотрела на нее, покачала головой, подошла и ткнулась макушкой ей в грудь.

— Мама, прости… Элора мне жизнь спасла, и я не могу так оставить ее. И я действительно ненадолго.

— А меня можешь взять?

Я повернулась к отцу. Теоретически могу, но… ты не маг, а если я найду Элору, то возвращаться нам нужно будет втроем, а это очень большой расход энергии.

Отец задумался.

— Ты ведь правда, ненадолго?

— Да, папа.

— Да ты что?! — мама аж покраснела, но попа подошел к ней и положил руку ей на плечо.

— Дорогая… мы все равно не сможем удержать ее. Или поможем или она уйдет сама… Я ведь прав? — он посмотрел на меня. Я прикусила губу и кивнула. — Она уже повзрослела и пора нам это осознать.

Надо же…

Закончилось все тем, что на дачу мы ехали втроем, по пути заехав за накопителями, не могла же Элора все два разрядить. Там с помощью отца и магии я очистила пол в сарае, долго осматривала дерево, потом достала маркер и принялась чертить портал, потратила некоторое время на подключения накопителя, заодно организовав его подпитку. Мда, все-таки слабоваты здесь потоки силы, сказывается то, что маги отсутствуют. Тут ведь как, маги не только тратят эту силу, но и сами ее отдают. И чем больше магов, тем больше энергии будет вокруг. А раз мир чисто технический, то довольствоваться приходится вот этими жалкими пародиями на потоки. Впрочем, на силе заклинаний это никак не должно сказаться, только на время подзарядки.

Портал я закончила быстро — сказалась практика последнего года, когда я почти только ими и занималась. Проверила подключение источника. Тут в голову пришла мысль, что неплохо бы было здесь стационарный портал организовать… тут же отогнала ее. Я что, собираюсь постоянно мотаться между мирами?

Ладно, запускаем проверку. Пока энергия бежала по силовому каркасу, сигнализируя о каждом успешном прохождении узла, отошла в сторонку к родителям, которые с интересом следили за моими действиями.

— Надеюсь, жертву никакую не надо принести? — пошутил папа.

Я серьезно посмотрела на него.

— Так не шутят, папа. Пока я жила в Доме Кайтаидов, туда каждую неделю доставляли караваны рабов и там были люди разных возрастов. Жертв, конечно, никто не приносил, но все исследования велись с отработкой их на рабах прежде, чем новое заклинание будет применено магами. Можно назвать их жертвами?

— Прости… — папа смутился и отвернулся, а мама нахмурилась сильнее.

— И ты хочешь отправиться…

— А я вовсе не беззащитна, — мягко перебила ее. — Я Интерфектор. Пусть маги меня боятся.

В общем, успокоила всех как могла. Закончив проверку, переоделась в костюм Алкены и встала в портал, обернулась к родителям:

— Я постараюсь не задерживаться.

Перемещение. Элоры, как я и опасалась, в тайнике не было, а вот записка была:

«Знала, что придешь, потому и пишу. Лена, пожалуйста, не надо меня искать, я вернусь в свой Дом, а вот тебе туда дороги нет. И не бойся, что меня там убьют, мне есть что им сказать и предложить».

— Дура! Дура! Дура! — в сердцах пнула стену, немного попрыгала, пока нога не прошла и задумалась. Судя по всему, Элора вожжа под хвост попала крепко и даже если я ее найду, то вернуть смогу только силой. Это, конечно, не проблема, но как я собираюсь ее удерживать у себя дома? Тоже силой? Угу, удерживать мага силой — это либо сумасшествие, либо мания величия.

Все равно после отдыха прыгнула в столицу и немного походила по ней недалеко от академии, собирая последний слухи. Много услышать не удалось, но возвращение Элоры обсуждали все. Главное, что она жива и даже не заперта нигде, выдвинула претензию на занятие ею должности в совете и, похоже, занять его получится. Быстро она, почти за двое суток управилась. Ну и что? делать мне? Пробираться в Дом Влепос, чтобы вытягивать ее оттуда? Не смешно. Да и не пойдет.

Домой я вернулась злая и одновременно расстроенная. Отец, увидев меня одну, но совсем не печальную, понял все правильно и с вопросами не приставал. Рассказала сама, когда успокоилась.

— Думаешь, ей что-то грозит?

— Что-то? Да если она начнет рушить устои и реально угрожать сложившемуся положению магов, ее просто уберут, как убрали ее мать и отца. Нельзя изменить систему находясь в ней. Там только революцией можно что-то добиться, но кто выступит?

— Люди?

— Очень смешно, — фыркнула я. — Выйдет парочка паладинов и разнесет все человеческие армии часа за два. А потом придет небольшой отряд воинов и там, где кто-то выступил против магов, будет пустыня.

— А ты, как глава Дома?

— Думаешь, я не думала об этом? Пап, Дом Интерфекторов в данный момент фикция, в котором единственный член, он же глава — это я. К тому же этот Дом такая же часть системы, как и все остальные. Ну начну я что-то делать, закончится все тем, что или я найду свою нишу и впишусь в существующую систему, либо опять все Дома выступят против и история повторится. Единственное, что способно всколыхнуть то болото — это внешняя угроза. Например, если бы земля вторглась туда… Знаешь о чем я мечтала частенько?

— О чем? — заинтересовался отец.

— Отыскать мир тех добреньких и любознательных «богов», которые принесли на Алкену магию, отправиться туда и популярно объяснить, в чем они не правы.

— Ты думаешь, те «боги»…

— Почти уверена. Я много книг перечитала об этом и в библиотеке Кайтаидов и в академии и Элору просила рассказать, что она помнит. Маги совершенно не представляют устройство мира и звезды для них всего лишь светильники в небе, а потому их описание тех богов и летающих колесниц очень подробны, но выводы они сделать не могли, у них нет понятия других планет. Другие миры они знают, чему свидетельство хотя бы визит Маренса на Землю, но с космосом они это не связывают. Я вот даже не уверена, Алкена — это другая планета, куда открывается портал, или другой мир в другую Вселенную с иными законами. Если магия действует на Земле, то я все же думаю, что это наша Вселенная. — Достала фотоаппарат. — Я тут сфотографировала ночное небо Алкены, неплохо было бы показать его астрономам, вдруг они узнают какие звезды. Но не знаю как это сделать.

— Хм… — Папа взял фотоаппарат. — Есть у меня друг, хотя они и любитель. Покажу ему.

— Только не надо про Алкену рассказывать.

— Это само собой, — улыбнулся он.

После того разговора с отцом прошел месяц, в течении которого я не находила себе места, все переживала об Элоре и думала, как ей помочь. Да и наш мир начал мне уже надоедать. Говорят, что к миру привыкнуть трудно, когда всю жизнь приходилось быть настороже, когда все сводится к тому: убей или убьют тебя. Мир мне не надоел, я наслаждалась спокойствием, но все равно чего-то не хватало. Да, Алкена не мой мир, но все же что-то там осталось у меня и скучала я по нему так же, как там скучала по Земле.

Прогуливаясь по улице, я зашла в тот книжный магазин, в котором мы были вместе с Элорой. Вспомнив, как она выбирала себе книги, я улыбнулась и тут мелькнула мысль… Замерла прямо посередине прохода, обдумывая ее. А ведь может получиться! И маги, сами того не желая, будут работать на разрушение своего мира. Нельзя разрушить систему изнутри? Нельзя, но если ввести в условие новую силу, то система рухнет сама. Главное, чтобы маги в самом начале не поняли, к чему все идет, а потом будет уже поздно. Но тут можно смело полагаться на их высокомерие, а так же пренебрежение к скуликам.

Когда я поделилась идеей с отцом, он только вздохнул.

— Я знал, что долго ты не задержишься у нас. Видел, как переживаешь и изводишь себя. И дело не только в Элоре, даже если бы она была тут, то все равно вы рано или поздно вернулись бы.

— Спасибо, что понимаешь, папа, — я прижалась к нему. — И я ведь смогу навещать вас… часто. Сделаем стационарный портал на даче, и я смогу появляться здесь если и не каждую неделю, то каждый месяц точно. Главное, маму уговорить.

Мама понимала все не хуже отца, но и отпускать меня не хотела. Даже со мной грозилась отправиться.

— А как же Алена и Миша? — спросила я.

Мама замолчала, а потом долго плакала. Я сидела рядом и обещала, что буду появляться дома так часто, как получится.

Следующий месяц я закупала все, что мне нужно для моего плана и свозила на дачу. Груз получался изрядный, но за один раз я и не планировала все переправить.

— Все же не уверен, что ты самостоятельно сможешь с этим разобраться, — заметил отец, взвешивая сумки.

— Начало точно пойму, а потом… всегда можно будет проконсультироваться. У меня еще будет время до того, как я начну реализовывать свой план. Как минимум два года, а то и три. Подучусь.

— Что ж… удачи.

Я обняла маму, папу, а потом накинула на плечи рюкзак с первой партией груза и вошла в портал, активировала его. Ну Алкена, держись, я начинаю революцию!

Эпилог

Никогда не любила когда, передо мной заискивают или унижаются. Это мне напоминало то время, когда меня считали вещью и относились соответственно. И ладно бы меня считали магом, но нет, тут никто об этом не знал и за мага не принимал, хотя с точки зрения этого, уже немолодого человека я была гораздо выше любого мага — я была учителем. Получить учителя для этой, богом забытой деревне в горах, хотя и довольно большой, было недостижимой мечтой. И тем удивительней было, что сюда добровольно приехала лучшая выпускница педагогической школы города Лариэта. Дыра еще та, но для местных жителей почти столица. Меня же та школа привлекла тем, что там принимали кого угодно, лишь бы был способен заплатить за весь четырехлетний курс. Ума не приложу, чему там учили четыре года, если из всех предметов изучали математику, исмаилский язык, историю (с точки зрения магов с богами и избранными), немного географию (по соседним странам) ну и всего понемножку, в том числе такие «супер полезные» предметы, как камневедение (гадание по камням и расшифровка воли богов), вода-первостихия (все сущее от нее). Было и еще что-то, но я даже не потрудилась все это запоминать. Нет, при желании, все восстановлю из памяти, но мне даже в кошмарном сне не приснятся те обстоятельства, из-за которых я вынуждена буду вспоминать тот бред, что нас пичкали в школе педагогики. Как я ни хотела не вылезать вперед, но все же не выдержала и уже на второй год обучения сдала экстерном все предметы, тупо запомнив учебники. Поскольку я заплатила за все четыре года и не требовала возврата денег, то учителя с удовольствием выписали мне диплом лучшей ученицы, благо я оттарабанила весь прочитанный бред без запинки, и отпустили. Еще больше обрадовались, что я решила отправиться учителем в затерянную деревню в горах, от которой уже лет сорок была заявка на учителя, и в которую никто не хотел ехать.

Реально же я занималась в основном на Земле, куда переправлялась каждый выходные, изучала учебники и работала с репетиторами, читала соответствующую литературу по психологии и педагогике. Я не спешила, для начала хотела только овладеть базовыми знаниями начальной школы и некоторыми из средней. Например, учить географию для меня не было никакого смысла, хотя физическая была полезна в том плане, что показывала взаимосвязь процессов в земной коре и нахождением полезных ископаемых. Вот так и жила: четыре дня на Алкене училась в тамошней школе педагогов, а два дня на Земле, где показывала выполненные уроки и получала новые, а также слушала объяснения тех тем, в которых не могла разобраться самостоятельно.

Сначала хотела отыскать следы Элоры, но не очень успешно. Слышала только, что она пыталась что-то там продвинуть на совете в Доме Влепос, чуть ли не уровнять в правах скуликов и магов. Революционерка недоделанная. А то непонятно, чем все это закончится. Счастье, что покушение не удалось, ну не рассчитывали убийцы, что столкнутся с магом, который тренировался по методикам Интерфекторов. В общем Элора положила убийц, серьезно ранила дядю и исчезла. С тех пор я не видела и не слышала о ней. Тратить всю жизнь на ее поиски я не стала, хотя и хотелось найти, но в каждом тайнике, который она знала, оставила ей послание, в котором на русском сообщала, как со мной можно связаться. С тех пор прошло два года, но от нее не было ни слуху ни духа. Не хотелось бы думать о плохом, но я ее практически похоронила, уже не веря, что она найдется.

Пусть она действовала излишне прямолинейно, на мой взгляд, и сама она виновата в произошедшем, но прощать ее смерть магам я не собиралась, а потом взялась за реализацию своего плана с тем же рвением и упорством, с которым готовила свое возвращение домой. Вот так и я и оказалась в школе педагогов.

Учитель на Алкене для простых людей был чуть ли не выше магов, пусть и в неофициальном табеле о рангах, а потому, когда я появилась в деревне с рекомендациями и дипломом, люди чуть ли не молились на меня. Вот и староста не знал, как угодить самой госпоже учительнице. Обо мне сюда сообщили раньше, а потому к моему приезду всей деревней успели построить мне великолепный дом, почти хоромы, пообещали снабжать любой едой, которая только есть в деревне, а если госпожа учительница пожелает, то они готовы ездить за тем, чего нет, в город.

— Прошу вас, уважаемый староста, не надо ничего этого. Меня все устраивает.

— Ну дык это, госпожа учительница, вы токма скажите, ежеле что понадобится, мы так разом… это…

— Хорошо, — пообещала я, поняв, что иначе староста не отвяжется. При этом мой возраст старосту совершенно не смущал. Если раньше я еще опасалась чего-либо по отношению ко мне, все-таки девушка в глухой деревне, то при виде взглядов всех жителей, поняла, что опасаться нечего. Тут жители сами разберутся с теми, кто не то что сделает, а косо посмотрит в мою сторону. Слишком уж большую пользу деревне могла оказать учительница, которая обучит детей грамоте и позволит им выбиться в люди. — Давайте поговорим о школе.

Все же надо что-то попросить, иначе не поймут, а раз так, то совместим приятное с полезным.

— Первое время я готова учить детей у себя в доме, благо вы большой построили, но там все не поместятся…

— Дык это… госпожа учительницы, вы что ж… всех учить будете?

— В обмен на еду и помощь по дому, я согласна обучать всех, кто пожелает, даже взрослых.

— Госпожа! — староста опять сделал попытку рухнуть на колени, но я удержала.

— А вот чтобы это сделать, мне нужна школа, специальное здание, где мы и будем учиться. Вот посмотрите, я тут нарисовала что надо построить… Как только школа будет готова, я буду учить всех, кто пожелает. Пока же по известной договоренности — пять детей.

Староста только взглянул на рисунки и усиленно закивал.

— Это ж мы мигом! Мы ж всем миром возьмемся!

— И еще, иногда я буду уезжать из деревни на неделю или месяц, буду ходить за разными инструментами и книгами.

— Конечно, госпожа! Как вам будет угодно, госпожа.

Вот так я и стала учительницей в деревне Белая Скала. Сказал бы мне кто раньше, что я стану учителем, так ведь не поверила. Вот ведь карьера: ученица, вещь, убийца, а теперь простая учительница в деревенской школе. Школу, как и обещал староста, всем миром построили за три недели по моим рисункам, и я сразу натаскала туда книг, которые покупала еще во Фламине. Ну в самом деле, не тащить же сюда те, что изучала в педагогической школе? В основном, правда, по географии и словари. Решила учить детей всеми теми языкам, которые знала сама, ну кроме русского, понятно. И вот, первый урок…

Зашла в класс… парты, настороженные взгляды детей (взрослых и детей решила учить отдельно). Неожиданно горло сдавили слезы, едва сдержала себя, чтобы не разреветься. Как же это знакомо, только раньше я сама занимала место за партой, а не за доской. Да мне и сейчас по меркам моего мира еще учиться, а не преподавать! Шестнадцать лет, на Земле девчонка сопливая, а здесь госпожа учительница, с которой раскланиваются убеленные сединами люди и не из страха, как перед магом, а из искреннего уважения.

Взяла себя в руки и улыбнулась.

— Встаньте. — Дождалась, когда дети выйдут из-за парт. — Давайте договоримся, что когда я вхожу в класс, вы будете вставать, здороваясь со мной. Договорились?

Раздалось нестройное «да».

Смотрела на этих детей, с жадным любопытством глядящих на меня и сравнивала их с учениками из прошлой жизни. Да вот хотя бы на школу посмотреть. Сделана быстро, но как качественно, с душой. Люди тут сами живут впроголодь, но ради школы постарались, мой стол украсили резьбой. Ну как же, уважаемая госпожа учительница будет сидеть за обычным? Непорядок это. И дети смотрят с интересом, готовые внимать каждому моему слову. Тоже понятно — в этом мире учеба — единственный шанс для людей достичь хоть чего-нибудь в жизни и родители этих детей готовы отдать последнее учителю ради этого шанса. И зашибут любого, кто хотя бы косо посмотрит в мою сторону.

Как не похоже на мой мир. Вспоминаю себя и свой класс: какие же мы разные. Мы считали, что образование все равно получим, зачем тогда вообще учиться? Лучше играть отправиться на компе или в футбол, если мальчишки. Обижались, когда родители за уроки сажали. И вот эти дети, твердо знающие, что в жизни им будет нелегко и сейчас только от них зависит, добьются они в ней чего-нибудь или нет. От их старательности и послушания, а потому готовые слушать меня и учиться со всем пылом души.

Разложила на столе листы, чернила, перо. Что ж, приступим к урокам. Я не собираюсь ограничиваться местной программой, иначе все это и затевать не стоило. Дома уже дожидаются своего часа учебники по алгебре, геометрии, физики и химии из моего мира. До них еще дойдет дело, сначала начальная школа, потом буду переписывать книги по мере надобности. Ну не сами же учебники на непонятном языке выставлять? Будем вместе мастерить учебные пособия и ставить опыты, учиться, записывать, познавать мир. Не верить во что-то, а экспериментировать. Начальное образование я этим детям смогу дать без труда, а дальше получим и кислоты и щелочи, добудем молнии и я постараюсь доказать, что в маги нет ничего сверхъестественного и неодолимого. Пора уже перетряхнуть этот медленно гниющий мир, и в будущем именно эти дети и их ученики перевернут его вверх дном.

— Итак, — начала я, — давайте знакомиться. Хотя вы уже наверняка знаете меня, я все же представлюсь. Я Элайна и теперь буду учить вас самым разным предметам. А теперь прошу представиться вас. Прошу, вставайте по одному и называйте мне ваши имена. Начнем с первой парты вот этого ряда…

* * *

Я стояла на холме у реки и наблюдала как дети готовятся запустить небольшой воздушный шар с приделанной к нему корзиной, в которую кто-то заботливо посадил тряпичную куклу, Наверное, Линка — это в ее стиле…

Я с улыбкой разглядывала суетящихся и спорящих детей. Вот они — будущее этого мира. Не маги, которые уже тысячелетия властвуют здесь, но так и не сумевших ничего сделать, законсервировав устраивающий их порядок. Алкену можно назвать застывшим миром, и эти дети в будущем должны столкнуть его из этого болота, а потом вытащить его оттуда, снова начнут идти часы истории. Первый шаг к тому, чтобы знания победили магию. Не сразу, нет, я не мечтатель, думающий, что все можно сдвинуть за год-два. Понимаю, что пройдут века, прежде чем взойдут те плоды, посевом которых я занимаюсь сейчас.

Прелесть еще в том, что сами маги и помогут воплотить мой план. Маховик прогресса начинает двигаться очень медленно, почти незаметно. Первые его плоды будут уступать тем предметам, что есть даже сейчас, просто они будут дешевле и их будет больше. Даже первые ружья уступят лукам и арбалетам. Испугаются ли маги? Не с их самомнением, тем более все равно ничего с этим люди не сделают. Но главное тут ведь не сами предметы, а знания, прогресс, который потянется вслед за появлением новых знаний. Накопление, а потом количество переходит в качество. Откажутся ли маги от такого удобного средства передвижения, как дирижабли? Лететь с комфортом, осматривая свои владения! К тому же с помощью магии можно избавить их от тех недостатков, что были на земле: укрепить ткань, без увеличения веса, укрепить каркас, да многое чего. Но даже дирижабль тянет за собой сколько знаний и наук? И не смогут маги его сделать сами, ничего они не делают, все им скулики изготавливают. Но теперешние мастерские не осилят изготовления их. Это требует инфраструктуры, точных станков, знаний, опыта. Скулики вдруг станут нужны магам, нужны знающие, умные, опытные. И долго ли пройдет времени, когда кто-нибудь догадается сбрасывать пороховые бомбы или напалм на замки Домов? Летят ведь дирижабли там, где их никакая магия не достанет. Поймут ли маги угрозу? Со временем да, но что они сделают? Откажутся от прогресса, который приносит им столько плюшек? Ну пусть даже запретят. Кто? Отдельный Дом? До тех пор, пока к ним в гости не наведаются дирижабли другого Дома, и им нечего будет им противопоставить. Ладно, пусть Дома империи договорятся и запретят здесь. А в других странах? Удержится ли от соблазна какое-нибудь слабое королевство увеличить свою мощь техническими способами? Я верю в эгоизм людей и магов особенно.

Попытаются ли они взять все под контроль? Безусловно. Я думаю даже, что в начале положение людей даже ухудшится, но года за годами будет накапливаться промышленный потенциал, знания, опыт и рано или поздно это рванет. И чем туже маги попытаются затянуть гайки, тем сильнее рванет. Понимаю ли я, какая кровь будет? Да, вполне осознаю, но выбор сделан и отступать я не буду.

И начало должны положить именно эти дети любопытные, непоседливые, с живостью постигающие все новое. Пока даже не костерок знаний — искорки, которые можно затушить движением пальца. Значит, мне надо продолжать тренироваться особенно старательно, придумывать новые заклинания, основываясь на знаниях Земли и магии Алкены, готовиться к будущей схватке за будущее. Если понадобится, буду всех магов и их сообщников зубами рвать, только чтобы защитить каждую из этих искорок, давая им шанс превратиться сначала в костер, а потом во всепланетный пожар. А дальше они уже сами пойдут по свету, неся знания другим, раздувая пламя, помогая, обучая, делясь опытом. Вряд ли им даже в голову придет противостоять магам, но это и не надо. Пусть разгораются такие костры где только можно, расширяясь, захватывая новые территории. А там пусть маги попробуют затушить их. Шанс, конечно, есть, если они все дружно объединяться… Ага. Ведь найдутся шибко умные, которые попытаются оседлать эту волну и получить дивиденды для себя. Найдутся искренние энтузиасты, которые будут пытаться скрестить магию с техникой, найдутся идеалисты, которые искренне встанут на сторону людей. Наверное, самым опасным будут первые лет двести, когда только будут накапливаться знания, только-только будет с их помощью улучшаться положение людей и облегчаться их труд… А там уже посмотрим кто кого. А я буду помогать по мере сил.

Сколько там жил последний архимаг интерфекторов? Семьсот лет? И ведь не сам умер, погиб, когда обрушилась башня его замка под ударами других магов, а так еще неизвестно, сколько бы он жил, видела его портрет, сделанный за несколько лет до смерти. Дядька выглядел лет на тридцать. Значит, время у меня есть и, возможно, даже увижу конец магического мира и рождение мира.

Каким он будет? Возможно, магия и техника переплетется во что-то невообразимое и родится техномагическая цивилизация, возможно маги, чтобы победить, пойдут на компромисс и согласятся обучать магией всех, тогда будет уже магическая цивилизация. А может Маги постараются удержаться у власти и сохранить свое положение, тогда начнется война на уничтожение, в которой победить у них нет никаких шансов. Жаль, если будет так. Тогда ведь люди все припомнят магам, все тысячелетия унижений и страха и будут просто уничтожать всех магов. А ведь магия столько пользы может принести… Одно управление собственным телом чего стоит. Все йоги Земли жалкие дилетанты даже если сравнивать с викарусом. Жаль все же, но я думаю, что будет именно третий вариант. Сплетение науки и магии… не верю я в такое благоразумие магов. Живи они не так долго, еще можно было надеяться, что новое поколение воспримет новые идеи, а так… Старики будут отчаянно бороться за привычный им мир. Отсюда и не верю, что они добровольно поделятся знаниями с людьми. Жаль… Увы, но, как показала жизнь, люди еще не готовы к такому могуществу. Едва приобретя силу, большинство тут же бросается покорять и подчинять тех, у кого силы нет, пьянея от собственной безнаказанности. И плевать им, что таким образом загоняют и себя и других в тупик. Кстати, поэтому я тоже не верю, что маги объединятся, слишком уж они индивидуалисты и эгоисты. Подозреваю, что покажи им явно кто, к чему все идет, то и тогда каждый будет пытаться использовать знания себе во благо и другим во вред. Хорошо иметь дело с обществом индивидуалистов, все предсказуемо и ожидаемо и нет опасности, что они начнут действовать сообща. Начнут, конечно, когда прижмет, но уже поздно будет. Боюсь ли я? Наверное, да, но я готова к тому, что придется вести войну на уничтожение. Приняла это. Буду делать все возможное, чтобы такой вариант не случился, но и не дрогну, если, придется принять в нем участие. И останутся маги только в сказках про злых и добрых волшебников, возможно, именно там им и место…

Всем магам и мне в том числе. Что ж, когда придет время, и если останусь жива, я тоже должна буду уйти. Интересно, а можно магию принести на Землю, положив начало новой цивилизации? Подумать стоит… Потом… как-нибудь… Буду смотреть, что получится тут. Тоже ведь неплохая цель. Да и миров ведь, наверняка не два.

Пока же я буду защищать этих непоседливых и любопытных ребятишек — зарю нового мира.

— Элайна! — позвал меня Крил. — Мы готовы!

Я оглянулась на реку, глянула на горизонт. Новый мир… Какой он будет? Решительно повернулась.

— Иду! Только осторожнее с огнем и не пролейте керосин. Ничего без меня не поджигать!

В небо медленно начал подниматься воздушный шар — маленький еще несовершенный, но символ нового мира…

* * *

Осенью в деревню приехал маг без герба на плаще. Свободный. Что ему тут понадобилось? Деревня пребывала в страхе, от магов непонятно чего ждать. Был бы он от Дома, еще ничего, тем нет смысла безобразничать, а от свободного всего можно ожидать. С этой новостью и пришли жители ко мне, посоветовав уйти в лес по ягоды… на всякий случай. Терять учительницу никто не хотел. Я же не хотела терять учеников. Мало ли что там этот маг задумал. Но и просвещать жителей деревни на тему того, кто кого должен сильнее опасаться: я этого мага или маг меня не хотелось. Потому хоть и отказалась прятаться (я с вами до конца и враг не пройдет), но усиленно изображая страх, вышла на улицу, по которой и шагал маг, внимательно осматриваясь по сторонам. Шел в накидке с капюшоном, которым и прикрывал голову и лица даже не разглядеть отсюда. Да еще этой головой маг крутил во все стороны. Я ощущала потоки энергии, которой он ощупывал каждый дом. Но вот увидел меня в окружении местных жителей, на миг замер, словно споткнулся, а потом быстро зашагал навстречу. Жители испуганно загомонили и теснее сплотились вокруг. Пришлось раздвигать защитников и выходить вперед.

Маг остановился и откинул капюшон. Я только рот раскрыла, тоже замерла. Так мы и стояли друг напротив друга. Потом Элора шагнула ко мне, уткнулась в плечо и разревелась как обычная девчонка, словно и не было этих пяти лет разлуки.

— Прости, — постоянно повторяла она. — Прости меня… ты была права… во всем права, а я дура! Сначала хотела магов уговорить, потом через Ожидающих действовать… Они же меня и сдали, сказали… Ой…

Я обняла ее и рассмеялась. Все-таки она выжила, а я и не верила. И теперь мы вдвоем, а значит есть шанс, что все пойдет не по самому плохому сценарию. Ведь вдвоем — это всегда лучше, чем один. Но интересно, что же обо мне теперь будут думать крестьяне, если даже сам МАГ просит прощения у госпожи учительницы!

— Но я так хотела что-то сделать, — всхлипнула Элора. — И не хотела вмешивать тебя…

— Я сама вмешалась, — заговорила по-русски. Нечего нас слушать посторонним. — Все же тоже не смогла остаться в стороне. Но давай ко мне домой, там поговорим. Думаю, теперь у нас точно все с тобой получится.

В этот день мой новый мир стал ближе… Шаг за шагом, неторопливо, пока еще сделав только первый шаг, мы все же придем к нему. Я в это верю. А теперь, когда нас стало двое, особенно.

Content

Сергей Садов
Преодоление

Часть 1 Вещь по имени Лена

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2 Дороги Алкены

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 3 Судьба Интерфектора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 4 Выбор мага

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог