Василий Горъ

Ход конем

Глава 1

Генерал Климов

Предупредительный рев сирены, едва заметный скачок силы тяжести — и примыкающая к коридору стена блока Эпсилон-восемнадцать стала абсолютно прозрачной. Открыв взорам следственной бригады… самый настоящий сад камней: пятнадцать валунов, лежащих в кажущемся беспорядке на аккуратно «расчесанном» граблями гравии и заботливо обсаженных мхом!

Ослепительно-белый гравий, зеленый мох, черные камни, розовое облако цветущих сакур, ветви которых нависали над невысоким глинобитным заборчиком, огораживающим сад, — все это вместе выглядело настолько иррационально, что Климов на некоторое время потерял дар речи. И собрался с мыслями только тогда, когда почувствовал вибрацию своего комма.

Взгляд на экран АЛБ[1] — и генерал недоуменно пробежал взглядом первые предложения из полученной справки:

«Сад Рёандзи, Киото, Япония, Старая Земля. Построен в 1525 году от Р. Х. мастером Соами. Принадлежал школе Мёсиндзи ветви Ринзай…»

— Та-а-ак… — с угрозой в голосе начал он и, свернув голограмму в трей, уставился на начальника тюрьмы: — И как это, по-вашему, называется?

Майор Раллис опустил взгляд и виновато пробормотал:

— ВАЦ[2] «Облик», господин генерал!

Выслушав этот редкий по своей тупости ответ, Климов с хрустом сжал кулаки и нехорошо усмехнулся:

— ВАЦ? В Алькирате[3]? В корпусе Эпсилон?

— Э-э-э… Виноват, сэр! Недосмотрел.

— Еще и с выходом в Галанет, сэр, — глядя на виртуальный экран своего комма, доложил один из криминалистов. — Вон, как раз начинает базы обновлять.

Генерал скрипнул зубами, бросил взгляд на «веранду», на которой лежало изломанное тело заключенного «номер один», и, с трудом заставив себя не повышать голос, желчно поинтересовался:

— Господин… лейтенант! Вы вообще слышали о существовании кибер-преступности?

Услышав свое новое звание, начальник Алькирата смертельно побледнел:

— Слышал, господин генерал.

Климов набрал в грудь воздуха, чтобы объяснить придурку, какой подарок он сделал убийце, и… промолчал. Почувствовав очередную вибрацию комма и увидев, как посерьезнели лица криминалистов.

Судя по репликам офицеров следственной бригады, албэшки их коммов завершили первичный анализ логов системы компьютерной безопасности Алькирата одновременно с климовским. И с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента выдали то же самое заключение, которое возникло перед лицом генерала:

Анализ системного ядра искина «Алькират»:

— Нарушение целостности ядра — отсутствует.

— Нарушение систем безопасности — отсутствует.

— Аппаратные сбои системы — отсутствуют.

Анализ системы климатизации:

— Нарушение целостности ядра — отсутствует.

— Нарушение систем безопасности — отсутствует.

— Аппаратные сбои системы — отсутствуют.

— Сбоев в системе климатизации — одиннадцать.

— Количество в указанный период времени — одиннадцать.

— Совпадений — одиннадцать.

— Сбой датчика СОАС[4] — один.

— Сбой датчика КСА[5]— один.

— Сбой датчика АКП[6] — один.

Тратить время на поиск расшифровок аббревиатур, использованных программой в строках, выделенных красным цветом, Климов не стал. Вместо этого он прикоснулся к плечу стоящего неподалеку капитану Мергеля.

Эксперту, работающему в МБ уже не первый десяток лет, объяснений не потребовалось. Он оторвался от виртуального экрана, посмотрел на начальство и криво усмехнулся:

— Как я и предполагал, сэр, систему климатизации корпуса хакнули через канал «Облика». Потом использовали анализаторы состава атмосферы для поиска нужного заключенного, перепрограммировали систему синтеза органических соединений и все контрольные датчики блока и…

— Хакну-ли? Использова-ли? Перепрограммирова-ли? — с надеждой в голосе уточнил генерал. И, увидев взгляд подчиненного, понял, что вопрос можно было и не задавать.

— Ну, подписи пока не обнаружено, то есть по умолчанию положено считать, что это убийство — дело рук неизвестной группы лиц… хотя я почти уверен, что это — дело рук Моисея.

— Из-за таймеров?

— Да, сэр! Тут — та же картина, что и в Эйшере[7]: возврат к нормальному функционированию прописан через двенадцать часов тридцать четыре минуты и пятьдесят шесть секунд…

— М-да… Как скоро планируете найти подпись?

Капитан Мергель вытаращил глаза:

— Понятия не имею, сэр. Мы же только начали! Она может быть где угодно: в служебных и графических файлах, в ссылках на сайты Галанета и даже… — эксперт покосился на тело за силовой перегородкой, — даже там, на полу. Впрочем, нет, на полу — не может: Моисей не повторяется.

Климов вспомнил блок Гамма-шесть в Эйшере, окровавленное тело бывшего заместителя министра Экономики и Развития КПС Вилли Розенфельда, «прощальную» фразу, нацарапанную его рукой, и тяжело вздохнул: эксперт был прав. Моисей повторяться не любил. Если, конечно, не считать повторением те три слова, которые он всегда оставлял на месте преступления.

Это убийство почти ничем не выделялось в череде себе подобных — как прошлые одиннадцать раз, на месте преступления[8] не удалось обнаружить ни одного следа, хотя бы косвенно указывающего на личность исполнителя. Работа с системой безопасности Алькирата велась через цепочку прокси-серверов и с использованием кодов доступа высших чинов Министерства Юстиции. Стилистика взлома не позволяла отнести Моисея ни к выпускникам профильных вузов, ни к одной из известных группировок хакеров. Правда, последнее косвенно свидетельствовало о том, что за его плечами была Школа — т. е. военные училища спецслужб. Но доказать это, естественно, было невозможно.

Единственное, что читалось со всей определенностью, — это мотив: циклическая программка, загруженная в «Облик», демонстрировала следственной бригаде всего три картинки. Сад Рёандзи, копия которого стояла в одной из общеобразовательных школ Ниппона[9], кусочек парка Детской Мечты из пригорода Вайттауна[10] и Лесная Аллея с мемориального кладбища Арлина с голограммами тех, кто отдал жизнь, защищая систему от Циклопов.

Кстати, подпись Моисея — фраза «Око за око» — обнаружилась на третьей: ажурная вязь микроскопических символов оказалась вписана в дорожку от слез на лице убитой горем женщины, стоящей перед портретом своего сына. А на первой — в саду Рёандзи — нашелся еще один намек: четыре кандзи[11], которые АЛБ комма перевел как «то, что каждый имеет, является всем, в чем он нуждается…».

Толковать эту фразу можно было по-разному. Но Климову пришелся по душе только один вариант. Тот, который предложил капитан Мергель, оказавшийся знатоком пословиц Старой Земли:

— На чужой каравай рот не разевай.

«Этот — доразевался…» — подумал Климов и, решив, что с остальным эксперты справятся и без него, двинулся в сторону подземной стоянки. И, выйдя из блока, наткнулся на бледного как смерть начальника тюрьмы:

— Слышали фразу, лейтенант?

— Да, сэр… — промямлил бывший майор Раллис.

— Запомните ее хорошенько! У вас будет лет пять-семь, чтобы подумать над ее смыслом.

Полчаса спустя, забравшись в служебный флаер, генерал рухнул в пассажирское кресло и устало махнул рукой:

— В контору…

Адъютант кивнул, прикоснулся к сенсорам управления — и тяжеленный «Мастодонт», поднявшись в воздух, неторопливо поплыл к внутреннему шлюзу Алькирата.

Чтобы не портить себе настроение неминуемыми задержками на постах аппаратного контроля тюремного комплекса, Климов затемнил внешние экраны, перевел спинку кресла в лежачее положение, разблокировал комм для входящих звонков и хмуро уставился на протаявшую над ним стайку голограмм-аватарок.

Пропущенных звонков было много. Даже слишком. Что, учитывая программу-сепаратор, автоматически переадресовывающую не особо важные звонки на секретариат Министерства Безопасности, было довольно странно.

Пообещав себе пересмотреть критерии отбора звонков, генерал потянулся к аватарке супруги и поддел ее пальцем.

Трехмерная фигурка феи задорно улыбнулась… и исчезла. А на ее месте возникло густое черное пятно в форме креста с покосившейся перекладиной.

— Климов. Слушаю, — дождавшись, пока перед ним появится вечно недовольная физиономия нового министра, хмуро отозвался генерал. И, предвосхищая стандартный вопрос начальства, доложил: — В Алькирате. Вылетал вместе со следственной группой.

Альфред Шнитке поперхнулся на полуслове и побагровел:

— Что вы себе позволяете?

— Выполнять должностные обязанности, сэр! — бесстрастно ответил генерал.

— Вы обязаны быть в кабинете!

— В два ночи по локальному времени Ньюпорта? Где такое сказано, сэ-э-эр?

Министр скосил взгляд в сторону, удостоверился, что Климов прав, и побагровел еще сильнее:

— Докладывайте!

— Вчера утром, в четыре сорок семь по локальному времени Валаша, в своем блоке был убит бывший председатель КПС господин Джереми Мак-Грегор. Как и в одиннадцати предыдущих случаях, убийство совершила неустановленная личность, которую мы прозвали Моисеем.

— В тюремном блоке? Как?! — заорал министр.

— Очень просто, сэр! — Климов пожал плечами и криво усмехнулся: — Господина экс-председателя подвела любовь к комфорту. Небольшая взятка руководству этого пенитенциарного заведения — какой-то миллион кредитов, — и его блок превратился в комфортабельную квартиру. ВАК «Облик», АВС[12] «JLT-Хром», пара кресел от «Future-Tec, Inc», голови…

— Плевать на технику, Климов! Как его убили?!

Доводить начальство до сердечного приступа генерал не стал:

— Хакер воспользовался каналом доступа в Галанет, любезно предоставленным ему начальником тюрьмы майором Никасом Раллисом, перепрограммировал систему синтеза органических соединений климатизатора.

— И?

— И Джереми Мак-Грегору пришлось учиться дышать тем же, чем дышат Циклопы.

Министр побледнел:

— Д-демоны?

Смотреть на трясущийся подбородок министра было противно. Тем более что мотивов его страха перед Демонами Климов не понимал: до назначения на должность генерал Альфред Шнитке служил в пресс-службе МБ в должности заместителя начальника отдела. И никаким боком не мог навредить проекту генерала Харитонова.

«Или… мог?» — спросил себя генерал, потом сообразил, что пауза слишком затянулась, и отрицательно помотал головой:

— Нет, сэр. Я почти уверен, что это — не они.

— Да, но все убитые Моисеем в той или иной мере имели отношение к… э-э-э…

— Вы хотели сказать, «к грязным интригам, в результате которых Конфедерация осталась без своих единственных защитников»? — ехидно поинтересовался Климов.

Министр вспыхнул, замахал руками и… предпочел не обострять разговор:

— Называйте так, как вам нравится. Главное, что за каких-то четыре месяца ваш Моисей убил двенадцать человек! В том числе председателя КПС, командующего ВКС, генерального прокурора, министра Экономики и Развития, замести…

— Я в курсе должностей, которые занимали его жертвы, сэр.

— Так почему же вы считаете, что Демоны тут ни при чем?

— Простите, сэр, но прямо над вашим кабинетом — целый аналитический отдел! — не удержался генерал. — Ознакомьтесь с моделью поведения старших офицеров этого подразделения, подготовленной ими эдак год назад, — и все поймете сами.

Шнитке стиснул зубы и прошипел:

— Я принял должность совсем недавно. И у меня нет времени на ерунду! Объясните! Желательно в двух словах.

— Подполковник[13] Волков — человек действия. И если бы он хотел отомстить — то эскадра Демонов всплыла бы в нашей системе максимум на шестой день после взрыва в Парк-Сити. Если этого не произошло, значит, он захотел, чтобы мы перегрызлись, как свора голодных крыс. Или… его смогли убедить, что так будет правильнее.

— Тогда это дело рук генерала Харитонова.

— Харитонов — профессионал. Значит, во всех своих действиях руководствуется понятием «эффективность». Уничтожить всех тех, кто им насолил, причем за одни сутки, — и эффективно, и вполне реально. А растягивать этот процесс на несколько месяцев — нет.

— Ну да, логично… — растерянно согласился министр. — А кто еще может быть заинтересован в смерти этих… несчастных?

Акцентировать внимание на слове «несчастных» Климов не захотел. Резонно рассудив, что высокое начальство и так знает, как он относится к тем, кто довел Конфедерацию до Смуты. Поэтому криво усмехнулся, влез в Галанет, нашел сайт аналитического центра WWW[14] и сбросил министру ссылку на интерактивный график:

— Сорок семь миллиардов человек, сэр. Не считая населения Окраины.

Глава 2

Виктор Волков

— Уважаемые Мал’ери[15] и лагосцы! Пока члены команд — финалистов первого открытого чемпионата НСЛ по киберспорту поднимаются на борт «Посейдона» и занимают места в виртуально-имитационном комплексе «Альтернатива», я бы хотел предоставить слово почетному судье чемпионата, одному из известнейших геймеров системы Лагос, лучшему оружейнику подразделения «Демон» подполковнику Линде Горобец! Ваши аплодисменты!!! — Ведущий церемонии, звезда голосериала «Время умирать» Дэн Гиллеспи вскинул руки над головой, и из колонок акустической системы студии раздался восторженный рев счастливчиков, которым искин канала LEN-1 дал возможность выразить мнение многомиллиардной аудитории.

Услышав свое имя, Линда кокетливо поправила волосы, несколько мгновений понаслаждалась эмоциями голограмм, появившихся в центре студии, а потом ослепительно улыбнулась прямо в оптический датчик подлетевшего к ней бота[16]:

— Уважаемые дамы, пацаны, госу[17], манчкины[18] и нубы[19]! Сегодня вы увидите финальную бэгэшку[20] самой зачетной ММОРПГ в истории! Тут, как и в реале, нет сейвов[21] и респавна[22], читов[23] и аимботов[24], а каждый вайп[25] — конкретный пермадес[26]. Поэтому, чтобы не стать фрагом[27], тем, кто сейчас грузит клиент[28], потребуются мозги, рефлексы и скилл[29].

Несмотря на то что у меня имелся некоторый опыт общения с госпожой Горобец, я понимал то, что она несет, в лучшем случае через слово. Потому, чтобы врубиться в смысл остальных, полез было в Галанет, но, услышав в ОКМ голос Вильямс, с удовольствием отвлекся. Решив, что все равно буду догонять то, о чем бредит Линда, с очень солидным опозданием…

— Паша-а-а… — подозрительно ласково мурлыкнула Элен. — Паша-а-а За-а-абро-о-оди-и-ин!!! Скажи-ка мне, милый, кто предложил Дэнни дать слово Пушному Зверьку?

В общем канале настала мертвая тишина: видимо, этот вопрос не давал покоя не только Вильямс. Однако нашего аналитика, как обычно, витающего в облаках, это не насторожило:

— Ну, я… А че?

— Да в общем-то ниче… Просто пытаюсь понять, откуда в тебе столько мужества, чтобы решиться на такой поступок.

— Мужества? — хором переспросили человек десять. Включая Забродина.

— Ну да… Ибо результат сего подвига очевиден даже для полных и законченных нубасин.

Паша подумал секунд десять, а потом сокрушенно признался:

— Н-не понял.

Вильямс притворно вздохнула, а потом заботливо объяснила:

— Посмотри в глаза Роммеля! Они — круглые, как кружка Эсмарха, которую… он тебе поставит после открытия!

Аналитик ненадолго завис — видимо, искал в Галанете незнакомый термин. Потом икнул и растерянно поинтересовался:

— За что?!

— Паша! Речь Зверька в режиме онлайн передается на сорок девять планетных систем Гномов! А программа-транслятор у нас и у них стандартная. Не-для-гей-ме-ров! И о чем, по-твоему, это говорит?

— Лично мне — об объеме этой самой кружки… — деловито пробормотал Шварц. — Если считать по литру за каждую систему, то объем получается солидный. М-да, Паша… Попал ты не по-детски.

ОКМ грохнул. А через мгновение наш хохот перекрыл начальственный рык генерала Харитонова:

— Забродин?!

— Да, сэр?

— Транслятор сбоит!!!

— Э-э-э…

Услышав в стоне аналитика нотки обреченности, я кинул взгляд на полоску состояния ПКМ подразделения и, увидев, что канал Линды приглушен, попытался привлечь ее внимание условными жестами. Какой там — ее несло, как корову по льду:

— …танки — это, по сути, лидеры звеньев, ДД-шники[30] — оружейники, а вот с хилами[31] — полная засада: единственное, что тут можно юзать, — это ремботы…

Вглядевшись в ее одухотворенное лицо, я понял, что останавливаться она не собирается. И решил подзабить на инструкции генерала Роммеля:

— Как вам только что сказала лучшая оружейница подразделения «Демон», игра «Защитник» максимально приближена к реальной жизни. Поэтому в финал прошли самые лучшие игроки. Вернее, не игроки, а команды, действующие как единый организм. Слаженность, умение понимать друг друга с полуслова, отработанные до автоматизма тактические схемы — и эти ребята оказались в одном шаге от того, чтобы получить вожделенный приз.

Увидев, что боты поворачиваются ко мне, Линда обиженно надулась. И прошипела мне в ПКМ:

— Слово дали МНЕ! Может, дашь договорить?

— Не вопрос… — слегка ускорив восприятие, ответил я. — Но только в том случае, если ты перейдешь на нормальный язык.

— А я что, говорю на ненормальном? — возмутилась Горобец. — Что тебе конкретно не нравится?

— Лично мне нравится все. А вот Гномы не понимают! Благодаря тебе их транслятор сдох. — Я взглядом показал ей на алую полоску состояния, мигающую под голоэкранами сектора Гномов, и, заметив, что Дэн Гиллеспи медленно поворачивается ко мне, изобразил радушную улыбку и вернулся к нормальной скорости восприятия.

— Господин полковник! Не могли бы вы ответить на пару вопросов наших зрителей?

— А как же госпожа Горобец? Она еще не закончила…

— Ну, хотя бы на один!!! — взмолилась звезда. И, непонятно с чего решив, что я согласен, засиял: — Спасибо, сэр! Итак, вопрос, который интересует почти восемьдесят процентов нашей аудитории: скажите, почему ни на вашем парадном мундире, ни на мундирах ваших подчиненных нет ни одной награды?

Я покосился на генерала Харитонова и, увидев в его глазах ожидание, мысленно вздохнул:

— Ответ на него вы знаете не хуже меня. Ибо что такое награда? — я вопросительно приподнял бровь, выждал рекомендованную аналитиками паузу, а потом… подключил комм к искину студии: — Награда — это материальный эквивалент благодарности. Согласны?

Гиллеспи кивнул:

— Безусловно.

— А нам такая благодарность… не нужна!

Ведущий непонимающе вытаращил глаза, а потом, заметив пиктограмму подключения, возникшую на сервисном экране, видимом только ему, неуверенно шевельнул пальцами. На большом голоэкране студии сразу же появилась заставка с логотипом нашего подразделения: ухмыляющаяся морда демона с глазами, покрытыми поволокой безумия.

В двухминутной нарезке, «склеенной» подчиненными Пашки Забродина, не было ничего особенного. Самые обычные люди, стоящие на улице и с надеждой глядящие в ночное небо, расчерченное сполохами далеких взрывов. Стайка детей, с гиканьем несущихся от здания школы к флотской «Капле», зависшей над стоянкой. Мальчишка, сидящий на пластобетоне прямо под дюзами линкора законников[32] и с ненавистью глядящий куда-то вверх…

Ничего особенного. На первый взгляд. Но все время, пока демонстрировались эти файлы, и в студии, и на голоэкранах было тихо. Зато, как только ролик закончился, из динамиков акустической системы раздался многоголосый гул одобрения.

Оторвавшись от текста, демонстрируемого ему «репетитором», Гиллеспи пошевелил пальцами — и в центре студии возникла голограмма рыжей девчушки лет эдак пятнадцати.

Растерянно вглядевшись куда-то вдаль — видимо, в экран собственного головизора, — она ненадолго «зависла», а потом, услышав подсказку искина, издала торжествующий вопль:

— Вау-у-у!!!

— Это все, что вы хотели нам сказать? — усмехнулся я.

Девчушка забавно сморщила носик, отрицательно помотала головой, а потом… послала мне воздушный поцелуй:

— Неа! Я хотела сказать, что вы правы: ну какая награда может сравниться с нашей любовью?!

— Никакая… — предельно серьезно ответил я. И добавил, но уже в ПКМ генерала Харитонова: — Удовлетворены, сэр?

— Мама Ира, я бы на твоем месте напрягся… — съехидничал Шварц в ОКМ. — Девочка-то строит глазки… Как бы у них с Виком чего не срослось.

Ответ моей ненаглядной я слушать не стал, ибо в ожидании ответа начальства прибавил громкость персонального канала.

— Спасибо.

С ума сойти — в одно-единственное слово Харитонов умудрился вложить столько смысла, что я опять почувствовал себя виноватым.

— Хмуришься? А почему? — Владимир Семенович свернул экран в трей и повернулся ко мне.

— Не люблю пафоса, сэр, — буркнул я. Потом подумал и добавил: — Может, ну их, все эти ваши «врезки»?

Генерал криво усмехнулся:

— А я, значит, люблю, да? Просыпаюсь по утрам — и давай думать, где бы толкнуть речь подлиннее да попафоснее. И если не нахожу подходящий вариант — весь день хожу как неприкаянный.

— Я этого не говорил, сэр!

Харитонов нахмурился:

— Не перебивай! Вы, Демоны, — плоть от плоти человечества. И в то же время — другая раса. Вы намного сильнее, быстрее, выносливее и жизнеспособнее, чем те, кто вас создал. Запас прочности, вложенный в вас биоинженерами, настолько велик, что вы не выродитесь, даже если будете заключать только близкородственные браки. Впрочем, пока идет война, обычным людям на эту разницу наплевать: они искренне радуются тому, что вы есть, и так же искренне верят в то, что их благодарность будет вечной.

Генерал сделал небольшую паузу, отпил воды из стакана и угрюмо продолжил:

— Увы, эта вера — мираж: как только война закончится, вам начнут ЗАВИДОВАТЬ! Сначала самые слабые и немощные, а потом и те, кто посильнее. В самом начале процесс будет медленным и незаметным. Но в какой-то момент вопрос «Почему им — все, а нам ничего?» начнут задавать себе даже дети. Что будет дальше, представляешь?

Я кивнул:

— Охота на ведьм[33]…

— Именно! Вас начнут травить, как бешеных собак, причем те же самые люди, которые сейчас готовы носить вас на руках.

— Не все…

— Не все, — согласился генерал. — Но БОЛЬШИНСТВО! Поэтому пока у нас есть внешний враг, который отвлекает их внимание на себя, мы должны сделать все, чтобы этот процесс начался как можно позднее. Или не начался совсем.

— Вы считаете, что такой вот ролик способен что-то изменить?

Харитонов посмотрел на меня, как на умалишенного:

— Сам по себе — конечно, нет. Но мы им не ограничиваемся. И подходим к решению вопроса системно: скорректировали программу начального образования таким образом, чтобы дети не только привыкали к существованию других рас, но и относились к их представителям с уважением. Заказали десятки документальных и художественных голофильмов, основная задача которых — приучить зрителей к тому, что иные могут быть не только врагами, но и друзьями. Провели безумную по своему объему «воспитательную» работу с владельцами информационных агентств и заручились их поддержкой. А еще в самое ближайшее время заработает программа обмена, и эдак через год-полтора население Лагоса начнет осознавать себя частью нового социума.

— Программа обмена, сэр? — переспросил я.

— Уже через два месяца мы отправим к Гномам первую партию школьников, студентов и молодых ученых.

Представив себе весь тот объем вопросов и технических проблем, которые требуется решить для того, чтобы обеспечить комфортные условия для проживания и обучения иномирян, я мысленно присвистнул.

— А вы вообще спите, сэр?

— Сон у меня регулярный: каждый первый понедельник месяца, — грустно пошутил генерал.

— А тут еще я со своей «нелюбовью», — вздохнул я.

— Если бы только ты… Знаешь, сколько времени и души у меня сожрал этот чемпионат?

— Ну, он стоит того, сэр. Если он позволит ускорить процесс поиска перспективных кандидатов в шестую очередь и подтолкнет к «правильному выбору» еще некоторый процент молодежи, то затраченное время окупится сторицей.

На лице генерала появилась ехидная улыбка:

— Пожалуй, Роммель поторопился: для штабной работы ты пока не созрел…

— А я созревать и не собираюсь! Я — пилот, значит, должен…

— Даже пилотам не мешает думать. Хотя бы иногда: чемпионат проводится совсем НЕ ДЛЯ ЭТОГО!

М-да. Открытый чемпионат НСЛ по киберспорту оказался чем-то вроде айсберга: сравнительно небольшая вершина, возвышающаяся над водой и открытая взорам проплывающих мимо судов, — и в десятки раз больший объем, прячущийся под поверхностью!

И если бы дело было только в объеме — как оказалось, устраивая этот чемпионат, штаб ВС Лагоса действительно пытался решить совсем другую проблему:

— Как говорили наши предки, «спасение утопающих — дело рук самих утопающих…». Сорок девять систем Мал’ери — это не только боевые корабли, но и системы ПВО, ПКО и Ключи. Чтобы укомплектовать экипажами все это хозяйство, нам придется прогнать через Проект чуть ли не половину населения Лагоса. Как ты понимаешь, это нереально. Проще пойти другим путем: вылечить Гномов от пацифизма.

— По-вашему, это вообще возможно? — удивился я.

Харитонов пожал плечами:

— Вполне! Если верить нашим аналитикам, то в одну шестнадцатую финала этого чемпионата с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента выйдут только человеческие команды. Уже к третьему-четвертому чемпионату Гномы пробьются в одну восьмую. Еще через пару лет — в полуфинал. А через десять-пятнадцать вырастет целое поколение, способное, а главное, умеющее воевать.

— Так это через десять-пятнадцать, — вздохнул я. — А нам, по-хорошему, их пилоты нужны уже сейчас.

— Уже после этого чемпионата мы возьмем в работу как минимум сотню Мал’ери!

— Сколько-сколько?! — ошарашенно переспросил я.

Харитонов не на шутку развеселился:

— Сотню. Если не больше.

— Но их же всего сорок четыре!

— Это прилетело! А отборочный тур проходили семьдесят три команды. Мы проанализировали записи, сделанные их организаторами, и пришли к выводу, что сто с лишним Мал’ери при правильном подходе уже через восемь месяцев смогут стать щитовиками. Конечно же, щитовиками не вашего подразделения, а Ключей. Но сути это не меняет: чуть больше чем через полгода мы начнем формирование вооруженных сил Гномов!

«Нормальный» язык в понимании Линды звучал несколько понятнее того, что она несла в самом начале своей речи: она использовала игровой сленг не через слово, а через два, и иногда даже объясняла особо замороченные фразы. Кроме того, очередное обновление, «залитое» в транслятор насмерть перепуганным Забродиным, начало переводить на аши’ре[34] основные термины любителей ММОРПГ, и в результате в интерактивное общение с «лучшей оружейницей подразделения Демон» начали включаться все больше и больше зрителей.

Глядя на виртуальный счетчик активности аудитории, расположенный прямо под большим голоэкраном, я тихо дурел от удивления: число зрителей, активно общающихся с Горобец, увеличивалось с невероятной скоростью и к концу ее выступления достигло восемнадцати миллиардов «человек». Львиная доля которых являлась Мал’ери! Видимо, поэтому, дождавшись, пока Горобец вернет слово Дэну Гиллеспи, я вышел в ОКМ и без тени насмешки пробормотал:

— Восемнадцать миллиардов слушателей! Офигеть! Линда, ты была великолепна!

— Я была, есть и буду…

— …и будет есть… — закончила за нее Вильямс.

Линда возмущенно засопела, но ответить не успела — сорвалась с места и в компании Иришки рванула к двери студии, стилизованной под люк!

Смотреть, как работают вбитые в подкорку рефлексы, было забавно: взлетая с кресел, обе Демоницы активировали режим замедления времени и впрыснули себе «коктейль»; к концу первого шага — подключились к сервакам СДО[35]; к началу второго — проанализировали оперативную обстановку в системе, и… вспомнили о том, что сегодня этот сигнал используется в «мирных целях». Для того чтобы сообщить зрителям о готовности команд, подключенных к «Альтернативе».

В общем, их третий шаг к двери оказался последним — сконфуженные девчонки врубили «экстренное торможение» и изобразили на лицах ослепительные улыбки.

Правда, логику последнего поступка я не понял: ни один из ботов, порхающих по студии, не успел среагировать на их рывок. А значит, зрители таращились на улетающие к стене пустые кресла.

Несмотря на то что этот рывок не был прописан в сценарии, Дэн Гиллеспи не растерялся: заблокировал поворот ботов, стремящихся поймать в фокус пропавшие из него объекты, и дал в эфир ролик-подводку.

В предрассветных сумерках квадрат двести шесть[36] выглядел на редкость мирно: темно-серые дома с пятнами бликов-«окон» — освещенные прожекторами «Беркуты». Спящие «улицы» — проходы между ними и элеваторами артскладов. Россыпь звезд над головой. И… розовеющие под лучами восходящего солнца горы, невесть откуда взявшиеся на западе от космодрома.

Звуковой и ароматический ряд картинки был ничуть не хуже:

Шелест легкого ветерка, колышущего несколько травинок, прихотью режиссера пробившихся между стыками плит. Теньканье какой-то пичужки, радующейся наступающему дню. Запах свежей выпечки, тянущийся от «Гнутой Подковы» Толстого Тэда.

Картинка выглядела потрясающе. И ею можно было бы любоваться целую вечность. Если бы не комментарии Шварца в ОКМ:

— Птицы на космодроме — это круто! Не видел ни разу! А выросшие за ночь горы — так вообще улет.

— Смотри, что будет дальше! — тут же отозвалась Вильямс. — Сейчас из казармы выйдет Вик. В плавках и с полотенцем через плечо. И неторопливо пойдет к озеру. Плавать…

Изображение скользнуло к казарме, и перед зрителями возникло окно (!), которого в ней не могло быть по определению. А за ним — мое лицо! Невесть чему улыбающееся во сне!

— К какому, на фиг, озеру? — поинтересовалась Линда. — Бельер? Так до него километров сто шестьдесят!

— Сто пятьдесят два, — уточнил Вольф. И ехидненько так добавил: — Но для Большого Демона, всю ночь видевшего сны о водной толще, пронизанной лучами солнца, это фигня! Видите, как он улыбается?

— Не знаю, о чем там мечтает Вик, а вы — явно о марш-броске в полной выкладке километров на пятьдесят! — вступилась за меня Иришка. — Чего ходить вокруг да около? Скажите прямо: так, мол, и так, Викки, мы жутко устали летать и хотим побегать по окрестностям космодрома. Пошли нас, пожалуйста, куда подальше. А если стесняетесь — шепните мне: я его как-нибудь уговорю.

— Знаем мы это «как-нибудь»! — захихикала Элен. — После твоих «уговоров» нам придется обогнуть Лагос по экватору. И скорее всего не один раз. Кстати, Мама Ира, а где это ты там шарахаешься? Почему Вик спит один?

Ответить на этот вопрос Тень не успела: нарисованную режиссером идиллию разорвал рев баззеров боевой тревоги.

Яркая вспышка в ночном небе, отразившаяся в оконном стекле (!), — и космодром преобразился: в домах-«Беркутах» возникли черные провалы люков, с элеваторов артавтоматов слетели защитные кожухи, а из дверей казармы вылетели размазывающиеся от скорости силуэты Демонов.

Хриплое (!) дыхание бегущих, отрывистые команды, отданные вслух (!), взвизги (!) сервоприводов, щелчки фиксаторов пилотских кресел…

Несколько мгновений жуткого бедлама — и камера сместилась далеко за границу космодрома. Чтобы показать зрителям «звездопад наоборот»: искорки «Беркутов», возносящиеся в черную бездну неба…

— Хочу окно! Со стеклом, резными ставнями и наличниками, — заныла Вильямс.

— И на что ты будешь в него любоваться на своем минус третьем? — захихикала Иришка. — На дождевых червей, что ли?

— Злая ты, Мама Ира! — Cудя по тембру голоса, Элен представила себе эту картину и сейчас еле сдерживалась, чтобы не заржать.

Сверху, с оптических датчиков дежурного Ключа, россыпь алых точек, возникшая в атмосфере планеты, казалась праздничным салютом — по мере всплытия «Беркуты» делились на отдельные группы и наконец образовали десяток «Каруселей», каждая из которых, все ускоряясь, двинулась в свой сектор ответственности.

Момент, когда подводка перешла из реальности в виртуальность, я не почувствовал. И понял, что это случилось, только тогда, когда на большом голоэкране студии возникла заставка чемпионата: силуэт средневекового воина, закрывающего своим телом голубовато-зеленый шар Лагоса.

Несмотря на то что эту картинку я видел не один десяток раз и дважды общался с ее автором, мне снова захотелось сказать ему спасибо: этот воин выглядел настоящим Защитником. Человеком, в принципе не способным сделать шаг назад…

Копье, брошенное в его щит из глубин межзвездного мрака, разлетелось на мелкие кусочки, и каждый из них вдруг превратился в отдельный сектор голоэкрана, показывающий рубку каждого из кораблей участников чемпионата. А я вдруг сообразил, что на какое-то время ушел в себя и не услышал ни слова из закадровых объяснений Дэна Гиллеспи:

— …и наши доблестные защитники вот-вот вступят в неравный бой…

Сценарий боя, сгенерированный искином «Альтернативы», отличался от тех, которые отрабатывали мы только количеством кораблей Циклопов. Все остальное, начиная от вооружения и заканчивая настройками программы визуализации, было стандартным: идейный вдохновитель чемпионата, генерал Харитонов, не собирался тратить время на изменение рефлексов будущих Демонов. И сделал все, чтобы их адаптация к БК-ашкам прошла как можно безболезненнее:

— Да, я прекрасно понимаю, что заинтересованные лица будут разбирать «Защитника» на байты и постараются выжать из него максимум информации. Однако уверен, что использовать эту информацию, не обладая связкой «Демон-БК-Беркут», невозможно. Поэтому оболочка и интерфейс игры будут максимально приближены к реальности, а вся «деза», прописанная в «Защитнике», будет следовать одной цели: внушить сотрудникам ОСО ВКС страх перед тактическими ноу-хау Циклопов…

Не согласиться с ним было трудно: порядка семидесяти двух процентов времени подготовки молодого Демона, только что вышедшего из-под ножа сотрудников Комплекса, уходило на адаптацию к возможностям бэкашки и на отработку взаимодействия в звене и группе. А все остальные дисциплины, включая привыкание к новому телу и пилотирование, укладывались в оставшиеся двадцать восемь. Впрочем, учитывая почти круглосуточный режим тренировок и постоянные корректировки учебных планов, на выходе мы получали весьма неплохую заготовку. Требующую длительной шлифовки в реальных боях.

Финалистам чемпионата до этой заготовки было как пешком до Искорки[37]: да, члены обеих команд-финалистов показывали неплохое знание тактики и стратегии, понимали механику игры и неплохо разобрались в ее интерфейсе, однако могли играть только против аппаратно упрощенных кораблей Циклопов. Или друг против друга: лидеры звеньев не использовали возможностей «Дырокола» и новых эмиттеров защитных полей, не работали ГПИ[38] и крайне редко выдумывали действительно стоящие тактические приемы. Однако при этом выкладывались по полной, делая все, чтобы получить главный приз: возможность пройти тестирование в Проект вне конкурса.

— Вик! Видел? — услышав восхищенный голос Иришки, я подключился к ее бэкашке, вгляделся в тот голоэкран, в который она смотрела, и удивленно хмыкнул: десяток кораблей сборной Эдинверского технологического университета рвал в клочья втрое больший ордер Циклопов. Двигаясь ордером, который смутно напоминал «Карусель»!

— Ничего себе… — ошарашенно выдохнул я. — Это что, домашняя заготовка?

— Угу, — поддакнула Тень. — Я тут просмотрела логи их сегодняшних тренировок — парни отрабатывали это передвижение почти всю ночь! И, как видишь, отработали!

Отработали. И весьма неплохо: каждое «звено» закольцованной траектории было достаточно длинным, чтобы по умолчанию считаться хаотическим, а технику исполнения восьми пилотов из десяти можно было назвать идеальной. Правда, в реальности я бы ни за что не согласился лететь в таком строю — малейшая ошибка любого из пилотов, щитовиков или оружейников гарантированно привела бы к гибели как минимум двух машин.

— Самоубийцы… — с уважением протянул я, представив, сколько труда требуется для такого пилотирования без использования бэкашки.

— Да, — согласилась Иришка. — Но самоубийцы упертые. А это — по-нашему!

— Намек понял! Я к ним присмо…

— Вик!!! — вопль Линды, раздавшийся в ОКМ, прервал меня на полуслове. — Ты меня слышишь?

— Ну, как тебе сказать? — морщась от звона в ушах, ответил я. — Чтобы обойтись без отглагольных прилагательных сексуального характера?

Линда почесала затылок и виновато потупила взгляд:

— Ну да, громковато получилось… Но…

— Но тебе полезно, босс! — хохотнул Шварц. — Это называется отработкой вводных задач при использовании противником акустического оружия массового поражения.

— Гельмут! Ща я выйду из студии, найду твою хамскую морду и поражу ее к чертовой матери чем-нибудь акустическим-преакустическим…

— Например? — заинтересованно спросила Элен.

— Например, во-он тем сабом[39].

— Ты что-то хотела сказать? — спросил я, сообразив, что перепалка может затянуться.

— Угу! — мгновенно забыв про Шварца и его «хамскую морду», воскликнула Горобец: — А давай после финала заовним[40] победителей? А то сидим тут, как нубы, а эти ботские[41] пвешники[42] чувствуют себя отцами[43].

Глава 3

Генерал Харитонов

Потеряв второй двигатель, линкор Циклопов окутался облаком «обманок», выпустил стайку противоракет и… дал полную тягу на все эволюционники. Полученная мощность компенсировала треть потерь плотности «просевшего» защитного поля, но создала дополнительные проблемы истребителю прикрытия. Поэтому, несмотря на высочайший уровень летной подготовки обоих пилотов, синхронизировать взаимное положение защитных полей им удалось не сразу.

Этим тут же воспользовался оружейник пятой «тройки» ЭТУ[44]: управляемые им «Мурены» проскользнули в щель между щитами и воткнулись в дюзы третьего двигателя хаотически вращающейся махины.

Да не все — две из пяти выпущенных им торпед разлетелись на части еще на подлете, но БЧ трех оставшихся хватило Циклопу за глаза: его двигатель вспух ярким огненным цветком, и… «лизнул» пилон истребителя прикрытия! Пилот легкой машины рефлекторно вывесил щит между собой и линкором и ушел в «мерцание».

Вернуться на курс ему уже не удалось: еще две «Мурены», но выпущенные оружейником четвертой «тройки», превратили его машину в мелкодисперсное облако обломков. А через три с половиной секунды это облако стало в восемнадцать раз больше — в лишенный прикрытия линкор влетели остатки боезапаса аж семи «Беркутов» команды ЭТУ…

— Лидер-один, я — Защитник-четыре! Боевая задача выполнена! Эскадра Циклопов уничтожена!!! — с трудом отвернув от летящего навстречу куска посадочной пятки, заорал Горан Ладович, пилот, принявший на себя командование «подразделением» Защитников после условной гибели командира эскадрильи.

— Защитник-четыре! Я — Лидер-один! Отличная работа, парни! — Генерал Роммель сделал небольшую паузу, и… озвучил ответ на незаданный вопрос: — Поздравляю! Вы победили!!!

В эфире началось сущее столпотворение: сначала радостно взвыли игроки, оставшиеся в живых, а потом к их воплям присоединились и «восставшие из мертвых».

Приблизительно то же самое творилось и в эфире канала «LEN-1»: зрители, по достоинству оценившие красоту только что закончившегося боя, выражали свою радость всеми известными им способами. И для того чтобы не оглохнуть, Харитонову пришлось приглушить громкость акустического сигнала почти до нуля.

В ОКМе восторгов было на порядок меньше: главный «эксперт» подразделения «Демон» по киберспорту Линда Горобец, по своему обыкновению, грызлась с Вильямс и Шварцем:

— Не, вы видели последний маневр этого нуба? Чтобы воткнуть «Мурены» в движок истребителя, он взял и оторвался от собственного щитовика! Да будь я на месте Циклопов…

— А ты-то там зачем? — притворно удивился Гельмут. — За глаза хватило бы одной Мамы Иры: сидела бы себе в кресле щитовика линкора и, поплевывая в потолок, переводила бы боезапас этих горе-«Защитников».

— Угу! — поддакнула ему Элен. — А мы бы тем временем спокойно наворачивали шашлыки.

— Вам бы только жрать и спать! — возмутилась Горобец.

— Что ж, значит, на твою долю мясо брать не будем, — деловито пробормотал Краузе. И обратился к Большому Демону: — Слышь, Вик, чемпионат вроде закончился. Как считаешь, уже можно вылетать?

Пушной Зверек сложила два и два, прервала возмущенную тираду и взвыла:

— Та-а-ак! И куда это мы собрались?

— Собрались МЫ! На пикник! А ты будешь вайпать нубов… или ставить им скилл… на голодный желудок!

— Гельмут! Я тебя ненавижу!!! — перекрикивая общий хохот, заявила Горобец. И тоже рассмеялась…

— Владимир Семенович? Э-э-э… господин генерал!!!

Услышав голос, раздавшийся в ПКМ, Харитонов тут же приглушил общий канал:

— Слушаю!

— Я… это… сделал то, что вы просили… — Аналитик подразделения «Демон» почему-то хихикнул и, по своему обыкновению, пустился в объяснения: — Во время последнего боя машина Чжу Юйшена рыскнула на вираже, и у пилота отказал вестибулярный аппарат. Маневр был вызван усталостью, поэтому докопаться до настоящей причины, вызвавшей пиковое нарастание перегрузок, не сможет ни один эксперт. Результат воздействия, оказанного на организм пилота, на сто процентов отвечает поставленному ТЗ[45]: срезывающее усилие[46], действующее со стороны отолитов и купул[47] на комплекс скоплений чувствительных реснитчатых клеток внутреннего уха[48], исправно сигнализировало об изменении положения тела и его ускорениях, а…

— Паша! Пожалуйста, избавь меня от подробностей!!! — взвыл Харитонов, представивший, во что могут вылиться эти объяснения. — Он в состоянии играть дальше?

— Играть?! — B голосе аналитика прозвучало такое искреннее возмущение, что генерал почувствовал себя виноватым. — Он полностью потерял способность ориентироваться в пространстве и сейчас не сможет даже встать!

— Так бы сразу и сказал! А то «отолиты», «купулы»… — проворчал генерал, вошел в меню своей бэкашки и подключился к сигналу, идущему с камеры блока номер двадцать семь.

Наименее подготовленный щитовик сборной Эдинверского технологического университета выглядел, скажем так, весьма своеобразно: на губах, залитых кровью из носа, играла растерянная, но от этого не менее счастливая улыбка, а карие глаза со склерами, покрытыми алыми пятнами кровоизлияний, лучились ожиданием. При этом подбородок студента то и дело сотрясала мелкая дрожь, на правом виске судорожно пульсировала жилка, а трясущиеся руки зачем-то пытались нашарить стены индивидуальной капсулы.

«Прости меня, парень», — угрюмо подумал Харитонов и, мысленно обозвав себя циничной и расчетливой сволочью, подключился к ПКМ полковника Волкова:

— Виктор?

Большой Демон ответил в то же мгновение:

— Да, сэр?

— Бери своих девиц и дуй на «Посейдон».

— Играть?! — зачем-то уточнил пилот. — Вы разрешаете?

— Играть будут Орлова и Горобец. А ты будешь работать… — угрюмо пробормотал генерал. — Как говорили наши предки, праздник для солдата — что свадьба для лошади.

Волков тут же посерьезнел:

— Что именно от меня требуется?

— В команде ваших противников будет замена: у самого слабого из их щитовиков появились проблемы с вестибулярным аппаратом.

— Э-э-э…

— Да, не без нашей помощи! Но… они уже выиграли чемпионат, значит, Юйшен ничего не теряет.

— Понятно, сэр.

— Да ничего тебе не понятно! — раздраженно повысил голос генерал и, почувствовав, что его понесло, заставил себя успокоиться: — Прости… Просто чувствую себя виноватым и злюсь.

Волков помолчал несколько мгновений, а потом заявил:

— Мне тоже не всегда нравится то, что я вынужден делать.

— Ладно, вернемся к команде ЭТУ… Вместо Чжу против вас будет играть Арви мили Гралис, лучший щитовик Мал’ери. Как он окажется в команде — не твоя проблема. От тебя требуется только одно — дать ему возможность раскрыться.

— Первый шаг к смешанным экипажам, сэр? — В голосе Демона прозвучало уважение!

— Да… И если ты отработаешь так, как надо, то мы сможем сделать еще и второй: возьмем его в Проект.

— Отработаем. Если не ввести в курс дела Горобец, то бой закончится еще до начала первой атаки.

Харитонов вспомнил пару последних тактических «находок» Пушного Зверька и усмехнулся:

— Пожалуй, ты прав. Хорошо, вводи девочек в курс дела — и вперед. Да, чуть не забыл: вот файл с анализом возможностей этого Гнома. В самом конце — выкладки аналитиков. Посмотри, может, что-нибудь вам пригодится.

— Хорошо, сэр! Что-нибудь еще?

— Нет. Главное — постарайтесь не переиграть.

Тройка Демонов вылетела из студии канала «LEN-1» в таком режиме, что чуть было не выломала входную дверь. Дэн Гиллеспи, как раз комментировавший повтор одного из самых зрелищных моментов закончившейся игры, прервался на полуслове и слегка побледнел. Вместе с ним встревожилась и та часть зрителей, которые проживали на Лагосе. В результате за каких-то полторы секунды нагрузка на новостные серверы Галанета и серверы гражданских СДО возросла в сорок с лишним раз, поэтому Харитонову пришлось брать бразды правления чемпионатом в свои руки:

— Уважаемые Мал’ери, граждане Независимой системы Лагос и… члены команды Эдинверского технологического университета! Почетные судьи первого открытого чемпионата системы по киберспорту покинули эту уютную студию, чтобы устроить вам небольшой сюрприз!

Полоска состояния виртуального счетчика активности аудитории резко рванула вправо, и… преодолела рубеж в двадцать миллиардов зрителей.

Генерал мысленно усмехнулся: он только что с легкостью побил рекорд Линды Горобец!

Тем временем успокоившийся Гиллеспи вспомнил о своих обязанностях и ослепительно улыбнулся:

— И в чем будет заключаться этот сюрприз?

— Лучшая боевая тройка подразделения «Демон» сразится с командой победителей!

Последние девять секторов счетчика превратились в размытые пятна, а во втором слева замелькали сменяющие друг друга цифры: 0… 3… 6… 8… 9…

Дождавшись цифры в тридцать миллиардов зрителей, Харитонов нанес рекорду Горобец удар милосердия[49]:

— И это еще не все: вместо Чжу Юйшена, выбывшего из игры по состоянию здоровья, в роли щитовика команды ЭТУ выступит Арви мили Гралис, один из лучших игроков Мал’ери!

За каких-то тридцать секунд число зрителей выросло до сорока миллиардов и… продолжило увеличиваться! Судя по информации, появившейся на сервисных экранах студии, к вещанию подключались все новые и новые мегаполисы Гномов, и в какой-то момент Харитонов даже засомневался в пропускных способностях канала «Иглы».

Среагировав на подсказку режиссера, Дэн Гиллеспи вывел на один из экранов картинку из двадцать седьмого блока «Альтернативы» и улыбнулся:

— Отвечу на вопрос, который интересует практически все население НСЛ: у Чжу Юйшена возникли небольшие проблемы с вестибулярным аппаратом. Те, кто уже подключился к четвертому каналу «LEN-1», могут подтвердить, что игроком уже занялась бригада врачей подразделения «Демон». Кстати, там же через две с половиной минуты начнется беседа с полковником Рамоном Родригесом, человеком, знающем о медицине все и даже больше.

Убедившись, что ведущий завладел вниманием аудитории, Харитонов устроил себе небольшой серфинг между каналами. На первом крутили микс из лучших моментов только что закончившегося боя, на втором демонстрировали записи интервью с членами команды-чемпиона, третий вел прямую трансляцию с сервера, на котором «первая смешанная команда в истории» отрабатывала совместные маневры.

На каналах с пятого по тридцать пятый можно было полюбоваться телеметрией из боевых шлемов каждого из участников, еще десяток давал возможность понаблюдать за их маневрами «со стороны», пятидесятый вел трансляцию из «Капли» Демонов и так далее.

Интереснее всего оказалось на пятьдесят первом: семьсот с лишним миллионов подростков обеих рас обменивались коллекционными записями настоящих боев. И делали это с таким энтузиазмом, что генерал не удержался и подкинул им несколько роликов со своего комма. Реакция юных коллекционеров превзошла все его ожидания, и на следующие полчаса Харитонов напрочь выпал из реальности: отвечал на вопросы, толковые и не очень, объяснял тактику действий флотов и отдельных эскадр, разбирал тактические схемы Демонов и Циклопов и указывал на ошибки, допущенные и теми, и другими.

Общение, нисколько не напоминающее рутинную работу, доставило Харитонову столько удовольствия, что когда цифра, горевшая на счетчике виртуальной активности, устремилась к нулю, генерал вдруг почувствовал себя обделенным.

На первом канале, демонстрирующем безбрежную черноту виртуального «космоса», был полный аншлаг: абсолютное большинство зрителей «LEN-1» прикипели взглядами к двум россыпям меток, только-только начавших движение с противоположных краев трехмерного поля боя.

Метки истребителей «Демонов» отливали зеленым, а машины ЭТУ — почему-то желтым. И, судя по воплям в ОКМе, это здорово веселило офицеров:

— Слышь, Зверек, а че ты, и правда такая зеленая? А я доверял тебе самое дорогое, что у меня есть! Спину!!! — вздохнул Шварц.

— Это я зеленая? — взвыла Горобец, но ее последующую тираду заглушил сокрушенный вздох Вильямс:

— Бренда, милая, как я тебе сочувствую! Будет совсем тяжко — скажи: я, так и быть, на время одолжу тебе своего Гарри! У него нет ничего дешевого…

Услышав вызов Роммеля, Харитонов расстроенно приглушил громкость общего канала:

— Да, Курт?

— Твои опять ржут…

— И что?

— Волкову это не помешает?

— Не помешает.

— Ясно. — Kомандующий ВС НСЛ почему-то вздохнул и после небольшой паузы угрюмо пробормотал: — Ты в курсе последних новостей?

— Да.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Не дергайся, Курт, все идет по плану! Лучше вспомни о том, что мы только что успешно завершили очередной этап работы.

— Если бы ты знал, как меня достала эта работа, — раздраженно зарычал Роммель.

— Тогда отвлекись и посмотри, что сейчас будет вытворять Волков со своими девицами!

— Володя! У Лагоса-пять уже восемь часов висит корабль Агнии Фогель, а я и в ус не дую…

— Потому что дуть, собственно, не во что, — ухмыльнулся Харитонов. — А вот если бы ты не брился эдак недельки три-четыре…

— Может, хватит паясничать?! — разозлился Роммель. — Она звонит каждые полчаса и умоляет о помощи!!!

— Все разговоры — завтра. Ибо сегодня у нас ПРАЗДНИК.

Глава 4

Донован Нейман

Сдвигаться в сторону переборка не захотела, и Нейман, несшийся по коридору в режиме айрбайка, вдруг почувствовал себя мухой в сиропе: искин системы безопасности «Сизифа», распознав угрозу здоровью члена экипажа, сгенерировал перед его телом защитное поле.

В первое мгновение после срабатывания поля Донован, получивший чувствительный «толчок» в грудь, вспомнил ближайших родственников создателей искина и даже пообещал себе заменить его на более современную модель. Но когда «надвигающаяся» переборка замерла в паре миллиметров от кончика носа, изменил свое мнение на диаметрально противоположное: эта часть лица, пусть и не вписывающаяся в современные каноны красоты, была ему очень дорога.

В общем, дождавшись отключения защитного поля, он кое-как утвердился в вертикальном положении, отключил музыку, бьющую по ушам, и благодарно воскликнул:

— Спасибо, Мэри!

Искин не ответил. Видимо, переваривал предыдущую тираду.

Еще раз представив себе последствия столкновения носа и переборки, Нейман подумал и извинился:

— Прости! Я был не прав.

— Ладно, — обиженно проворчал искин. — На этот раз прощаю.

— Кстати, а что с переборкой? — поинтересовался Донован, благоразумно не расслышав словосочетание «на этот раз».

— Ничего. В полном порядке. Просто некоторые из нас слишком громко слушают музыку, — ехидно ответила Мэри. И добавила: — А еще позволяют себе игнорировать предупреждающие световые сигналы.

Донован кинул взгляд на мигающие алым стенные панели, потом посмотрел на экран НГП[50], «протаявший» прямо перед ним, и ошалело присвистнул:

— Ого!

— Вот тебе и «ого»! — захихикал искин. — Ну что, может, попробуешь забежать туда еще раз?

— Я что, совсем дурак? — замахал руками Нейман и на всякий случай отошел на шаг назад.

По своему обыкновению, Мэри тут же прицепилась к его словам. И нахально заявила:

— Пожалуй, не совсем…

Донован открыл рот, чтобы высказать все, что он думает об охамевшей железяке, и… вспомнил об астероиде!

— Нил у себя?

— Ага…

Судя по тону, которым было произнесено это самое «ага», искин рассчитывал собачиться как минимум до второго пришествия!

— Тогда открывай: доругаемся как-нибудь потом…

Легонькое шипение, которым Мэри сопроводила открывание переборки, можно было расценить как недовольный вздох. Впрочем, Нейману, увидевшему багровое лицо напарника, было уже не до нее:

— Нил! Ты ненормальный!! Сто-о-оп!!!

Нил Скотт, первый и единственный пилот «Сизифа», уродовавшийся на универсальном тренажере компании Natsco, услышав голосовую команду, деактивирующую силовое воздействие, недовольно взвыл:

— Дон, я тренируюсь!!!

— При трех с половиной g?! Ты псих! Если тебе не хватает мышечной массы — пройди косметический морфинг: это не так уж и дорого.

— Я не собираюсь тратить деньги на всякую ерунду! — взвыл пилот. — Чего ты сюда приперся? До начала моей вахты — еще полтора часа, и я имею полное право заниматься тем, чем хочу!!!

— Имеешь… — ехидно ухмыльнулся Донован. — Прости! Я буду ждать тебя в рубке.

Восемь лет работы в паре сделали свое дело: услышав тон напарника, Нил замер, повернул к Нейману чудовищно отекшее лицо с набрякшими веками и прохрипел:

— Ты что-то нашел?

— Скажу. Через полтора часа. В рубке. Перед тем, как сдать тебе вахту!

Ворвавшись в рубку, Скотт наткнулся взглядом на виртуальную модель «Найденыша», вращающуюся прямо над его креслом, и с интересом уставился на нее:

— Что в нем, Донни?

— Немного осмия, палладия, платины…

— Не трави!

Услышав в голосе напарника мольбу, Нейман откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и ехидно предложил:

— Может, попробуешь догадаться?

— До-о-он!!!

Перевитая вздутыми венами гора мышц сделала шаг вперед, и геолог, ощутив нешуточную угрозу для своей жизни, предпочел сдаться:

— Рениит[51].

— И… сколько?

— Диаметр астероида — кстати, я назвал его Найденышем, — одна целая и две десятых километра.

— Сколько рениита, Донни?!!!

— Триста[52] с лишним миллионов тонн.

— Врешь… — недоверчиво выдохнул пилот.

А в его глазах появилась такая неистовая надежда, что Нейман, собиравшийся еще немного поиздеваться, расплылся в счастливой улыбке:

— Нет, Нил, не вру. И готов носить тебя на руках до потери сознания: если бы не ты…

— При скольких g? — заинтересованно спросила Мэри.

— Ноль целых одна десятая… — сообразив, что его сейчас поймают на слове, взвыл Донован.

— У-у-у… Это несерьезно!!! — притворно вздохнул Скотт, потом подумал и улыбнулся: — Впрочем, согласен и на это: на руках меня еще не носили…

Черное пятнышко Найденыша, «двигающееся» навстречу фигурке в скафандре, все увеличивалось и увеличивалось. Сначала оно выглядело как небольшой бесформенный сгусток мрака размером с ладонь. Потом — как эллипсоид с перетяжкой посередине. А когда Нил, наблюдавший за своим полетом по каналу телеметрии, неожиданно отработал эволюционниками, повернулся на тридцать градусов влево и, растопырив руки так, как будто пытался обнять астероид, завопил на всю систему «Радость моя, как же я тебя люблю!», Нейман вдруг сообразил, что с этого ракурса Найденыш напоминает силуэт женщины. Причем женщины весьма выдающихся форм, летящей в объятия его напарника!

— Ну, ты и гад, Нил! — восхитился Донован. — А я-то думаю, чего это ты решил повременить со стыковкой.

— А куда нам теперь торопиться? — усмехнулся Скотт. — Весь тот мусор, который мы считали добычей, я уже сбросил. Значит, ближайшие месяца полтора мы будем овладевать Найденышем всеми способами, описанными в памятниках мировой эротической литературы.

— А этот ролик ты, конечно же, сохранишь для истории?

— Естественно! Чтобы было чем доставать своих внуков! Так и представляю: сижу я на диване в окружении родственников, мечтающих о моей смерти, и показываю пальцем на экран головизора: «Смотрите, гады, как зарабатывалось наше состояние…»

— Состояние… — повторил Нейман и помрачнел: — Эх… Найти бы этот астероид года два-три назад.

— Триста с лишним миллионов тонн, Донни! — тут же отозвался Скотт. А потом затих: видимо, вспомнил, чем закончился предыдущий рейд.

Арчибальд Мадус, возникший на экране рубки сразу же после всплытия, угрюмо свел кустистые брови у переносицы и хмуро поинтересовался:

— Ну и где вас носило столько времени?

— Пятьдесят тысяч тонн железо-никелевой руды, сэр! — воскликнул Нил. — Трюмы — под завязку! Забиты даже…

— Две недели назад ваш груз стоил хороших денег, — криво усмехнулся босс. — А сейчас можете сбросить его в ближайшем поле астероидов.

— В смысле «сбросить», сэр?! — хором спросили оба члена экипажа «Сизифа».

— В самом прямом, недоумки: открыть погрузочные узлы и вышвырнуть руду в космос!!!

— Да, но она стоит денег!

— Стои-ла! Две недели назад! А сейчас, когда обанкротились и «Фьюджи», и «Эм-Си-Ай», она никому не нужна.

— Обанкротились? — растерянно спросил Нейман.

— Да, черт тебя подери!!! — взвыл Мадус. — Слышали слово «Смута»?

— Н-нет, сэр!

Глава GTY страдальчески поднял глаза к потолку, потом тяжело вздохнул и еле слышно пробормотал:

— Пятый терминал. Встанете на выгрузку через час сорок. А пока претесь — посмотрите новости. За последние три месяца…

— Что именно смотреть, сэр? — поинтересовался Нил.

— Все… Хотя… начните с закупочных цен на железо-никелевую руду…

Вспышка эволюционников, яркое пятно выхлопа ранцевого движка — и в акустической системе рубки раздался недовольный рык Скотта:

— Это же рениит, Дон!

— А в КПС — Смута… — угрюмо напомнил Нейман.

Нил чертыхнулся, добавил тяги на движок, а потом вдруг окутался пламенем из всех эволюционников до единого и почти «остановился»:

— В КПС? А что, если пристроить ее на Новую Зарю к Виктору Лоо? Его верфи — системообразующие предприятия. Значит, останавливать их он не будет…

— Тогда лучше на Лагос…

— Диаметрально противоположный край сектора… — неуверенно пробормотал Нил. — И зона, закрытая для конфедератов…

— А у нас будет пропуск! — расхохотался Донован. — Самый лучший пропуск во всей Вселенной: рениит.

Глава 5

Виктор Волков

Мои R&B завибрировали ровно в шесть утра. А через десять секунд в ПКМ раздался голос генерала Харитонова:

— Виктор? Ты уже в сознании?

— Да, сэр!

— Бери ноги в руки и лети на Ключ-семь. Жду тебя на адмиральской палубе через полчаса.

— Есть, сэр! — воскликнул я и тут же подключился к сервакам СДО.

Ключ-семь болтался над Ораницей[53]. То есть в двенадцати минутах лета. Потерев слипающиеся глаза, я вздохнул, сел и свесил ноги с кровати.

За моей спиной тут же зашелестело одеяло, потом на сервисном экране бэкашки отобразилось еще одно подключение к сервакам СДО, а через пару секунд мою поясницу обожгло ласковое прикосновение:

— Ты куда в такую рань, а, Вик? Вроде все спокойно.

Я криво усмехнулся: первое, что делала моя любимая женщина спросонья, — это проверяла наличие в системе вражеских кораблей!

— На Ключ-семь… Харитонов вызвал. — Я зевнул и решительно встал.

Иришка оказалась на ногах чуть ли не раньше меня:

— Как он выглядел и сколько у тебя времени?

— Хмур, но не зол. Видать, текучка заела. Думаю, ничего особо серьезного. Времени — немного: должен взлететь через одиннадцать минут…

— Ясно. Тогда беги умываться. А я пока приготовлю тебе чего-нибудь перекусить.

Я благодарно улыбнулся, перепрыгнул через кровать и нежно поцеловал ее в мягкие теплые губы:

— Спасибо, солнышко!

Ира обхватила меня за шею, встала на цыпочки и прижалась обнаженной грудью к моей груди:

— Я тебя люблю.

Почувствовав жар ее тела, я закусил губу и с огромным трудом заставил себя выскользнуть из ее объятий:

— Мне пора. Правда…

Орлова обиженно вздохнула, «расстроенно» пожала плечами, а когда ее грудь тяжело колыхнулась, как бы невзначай провела пальчиком по внутренней поверхности своего бедра.

Мысли о Харитонове и Ключе-семь тут же подернулись туманом забвения, а перед глазами возникли отдельные моменты бурно проведенной ночи.

— Ириш, я…

Заметив, что я начинаю плавиться от желания, Орлова приложила пальчик к моим губам и виновато улыбнулась:

— Иди… тебе надо лететь. И… прости, не удержалась.

Я сокрушенно вздохнул, зажмурился и, выведя на экран бэкашки виртуальную схему комнаты, все-таки добрался до душа.

Провожать меня до «Беркута» Иришка не пошла. Резонно рассудив, что прощание на его борту тоже может затянуться. Поэтому от пластобетона я оторвался в расчетное время и ушел в зенит в нормальном (для Демона) режиме.

— Большой Демон! Я — Ключ-три! Доброе утро! — поздоровался со мной дежурный диспетчер СДО.

— Ключ-три, я — Большой Демон! Доброе! Как служба? — улыбнулся я: чувствовать, что тебе рады, было чертовски приятно.

— Стараниями твоих парней — просто прекрасно!

— Да врет он: хреново нам! Уже часа полтора, как дохнем от скуки, — подключился к разговору диспетчер Башни. — В пространстве — тишь, гладь да благодать, а до начала первых тренировок — еще час сорок пять.

— Лучше дохнуть от скуки, чем от торпед Циклопов, — философски заметил я и приглушил звук акустической системы шлема: в ПКМе возникла картинка с бэкашки моей Иришки.

Подернутое конденсатом зеркало… Клубы пара от потолка и до середины бедра… Длинные сильные ноги… Бедра… Плоский живот с любимой родинкой чуть ниже пупка… И хмурое, если не сказать, угрюмое лицо:

— Вот оно, значит, как, да?! Из одной постели — и сразу в другую?!

Я опешил:

— Ириш! Ты чего?

— Я чего? Это ты чего?! Говорил, что любишь, а сам… — Глаза Орловой заблестели, а по ее щеке скатилась одинокая слезинка. — А сам, не успев продрать глаза, полетел к своей клуше!

— К кому я полетел?! — растерянно переспросил я.

— К мелкой, безгрудой и к тому же старой клуше по имени Агния Фогель! — протараторила Ирка. И сжала кулаки.

Я вытаращил глаза. И совсем не из-за абсурдности обвинения: там, в зеркале, у нее вдруг появилась вторая правая нога… потом вторая правая рука… а потом над ее плечом появилось еще одно ухмыляющееся лицо:

— Привет, Викки! Ты бы видел свои глаза!

— Ох, и допрыгаетесь вы у меня, девки!

— Ну вот, начинается, — притворно обиделась Вильямс. — Вместо того чтобы поздороваться — угрожает. А другой на его месте сказал бы мне «спасибо».

— За что? — ехидно поинтересовался я. — За гнусную инсинуацию, которую ты считаешь розыгрышем?

— Неа! За то, что сообщила, кто и что тебя ждет на Ключе-семь.

Я удивленно приподнял бровь, кинул взгляд на экран СДО и мысленно обозвал себя дураком: на траверзе адмиральской палубы орбитальной крепости висела яхта президента Дабога!

— О, допер! Наконец-то! Слышь, Мама Ира, а он у тебя во всем такой тормознутый?!

Ира недолго думая отвесила ей подзатыльник:

— Тормознутый — твой Гарри. А мой Вик млеет от счастья после ночи любви.

Элен тут же надулась:

— Злые вы… Уйду я от вас…

— …не могу видеть ваши счастливые морды… — в унисон ей пробормотал я и засмеялся.

Девочки тоже расхохотались. Потом до меня донесся звучный шлепок, после которого Иришка аж подскочила, а потом — возмущенный голос Вильямс:

— Ну и долго ты будешь носиться с голым задом? Давай уже, одевайся! Опаздываем!

— Далеко собрались? — поинтересовался я.

И получил фантастический по своей информативности ответ:

— Угу.

Уточнить, что скрывается под этим «угу», мне не удалось: в ПКМе раздался вызов высшего приоритета.

Пришлось переключаться:

— Полковник Волков, господин президент!

— Доброе утро, Виктор! Вы скоро?

— Полторы минуты до стыковки, сэр!

— Отлично. Ждем, — ответил Элайя Фарелл и отключился.

Следом за ним в персоналку «постучались» Роммель и Харитонов. Их интересовало то же самое — время моего прибытия на Ключ.

В отличие от президента НСЛ они оказались более многословны, и я смог вернуться в канал Иришки только тогда, когда вваливался в адмиральскую кают-компанию.

Увидев, где я нахожусь, Орлова тихонечко вздохнула и оборвала связь. Предварительно пожелав мне удачи.

Увидев меня, моя «любовница по версии Вильямс» угрюмо закусила губу и нервно забарабанила пальцами по столу. Незнакомый мне мужчина, сидящий по правую руку от нее, почему-то сглотнул и отвел взгляд в сторону. А от бара раздался голос президента Арлина:

— Доброго времени суток, господин полковник!

Я ответил на приветствие Андрэ О’Хара и тут же полез в Галанет. Проверять мелькнувшую у меня догадку.

Две с половиной секунды — и я мысленно усмехнулся: мужчина, восседавший рядом с госпожой Фогель, был новым президентом Квидли, вступившим в должность через три с половиной месяца после начала Смуты. Прочитать статью, посвященную его личности, я не успел, так как Элайя Фарелл по-свойски подтолкнул ко мне свободное кресло и улыбнулся:

— Садитесь, полковник! Ждали только вас.

«О как! — удивленно подумал я. — Четыре президента и два генерала ждут какого-то полковника! Гельмут бы умер от гордости…»

Все время, пока я подстраивал кресло под свою фигуру, Агния Фогель барабанила пальцами по столу. А когда его спинка замерла в нужном мне положении, не выдержала и вскочила на ноги:

— Перед кем мне нужно упасть на колени, чтобы вы наконец перестали ломать комедию и соизволили нас выслушать? Перед вами, Элайя? Перед генералом Роммелем? Или перед полковником Волковым?

— Падать на колени нет никакой необходимости: раз вы уже в кают-компании, значит, мы готовы к разговору, — без тени раздражения ответил ей Фарелл.

— Мы двое суток болтались на орбите…

— Госпожа Фогель! Если вы прилетели сюда высказывать претензии, то можете возвращаться домой. Мы вас не задерживаем.

От генерала Харитонова ощутимо потянуло льдом, и госпожа президент, почувствовавшая это не хуже меня, тут же рухнула обратно в кресло. Трясущиеся пальцы закрыли лицо, и из-под них раздался дрожащий от негодования голос:

— Простите, господа, нервы…

— Позвольте мне? — отставил в сторону бокал с чем-то алкогольным О’Хара.

— Почему нет?

— В общем, мы прилетели к вам за помощью.

Девяносто процентов информации, которую на нас вывалил президент Арлина, мы знали и так: сеть пэгэмэсок[54] работала без сбоев, обновляя наш Галанет в режиме реального времени. А вот оставшиеся десять, судя по всему, проходили под грифом «ДСП»[55]. И прошли мимо нас.

Вернее, мимо меня: как я ни присматривался к лицам Фарелла, Роммеля и Харитонова, особого удивления на них так и не заметил: они явно знали, что с начала Смуты население Дабога, Арлина и Квидли уменьшилось на сорок семь процентов. Знали, что экономика этих систем находится на грани коллапса. И что они балансируют на грани социального взрыва. Видимо, поэтому, выслушав сбивчивый и крайне эмоциональный рассказ О’Хары, они почти одновременно пожали плечами. А генерал Харитонов озвучил не высказанную ими мысль:

— Как говорили наши предки: «B каждой своей беде человек виноват сам…» Перефразируя это выражение, могу сказать, что все это — результат ваших собственных ошибок.

Агния Фогель страдальчески закатила глаза, а Андрэ О’Хара угрюмо кивнул:

— Так оно и есть. Только вот за мою глупость, по логике, должен отвечать только я, а не миллиарды людей, родившиеся под небом планет Окраины. Разумом я понимаю, что ваш уход был… скажем так, единственным выходом из сложившейся тогда ситуации… Но сердцем… сердцем я этого понять не могу!

— Мы живы только потому, что за эти восемь месяцев не было ни одного Вторжения, — хмуро продолжил Николас Веллингтон. — И если бы не…

— За это можете поблагодарить полковника Волкова, — перебил его Харитонов. — Временное затишье — целиком и полностью заслуга подразделения «Демон»: все это время они совершали рейды в системы Циклопов и уничтожали их корабли.

«Ага… Бои! Особенно последние семь месяцев, — мысленно усмехнулся я. — Прыжок в одну из мертвых систем, двое суток тренировок и прыжок обратно. С очередной „победой“…»

Все три президента мгновенно оказались на ногах и залепетали что-то очень благодарственное. Причем в их глазах горело искреннее восхищение. Впрочем, это «лирическое отступление» продолжалось чуть более минуты — не успев закончить очередной комплимент, О’Хара рухнул обратно в кресло и мрачно вздохнул:

— Все это, конечно, здорово. Однако вы не хуже меня понимаете, что мы живем под дамокловым мечом! И что оборона любой из наших систем не выдержит атаки флота Циклопов, состоящего даже из сотни вымпелов!

— Мы подарили вам двенадцать орбитальных крепостей, — напомнил генерал Роммель. — По четыре на каждую систему.

— Да, — кивнул Николас Веллингтон. — И эти Ключи продлят нашу агонию часов эдак на двенадцать…

— Ну и чего вы от нас хотите?

— Помощи!!! — одновременно воскликнули все трое.

— Мы хотим войти в состав НСЛ! — торопливо добавил О’Хара, словно испугавшись, что мы не поймем. — На любых условиях!

— Мы не претендуем на автономию или политическую самостоятельность! — поддакнул ему Веллингтон. — Считайте нас частью своей территории, сырьевыми или промышленными придатками.

— Да хоть чем, — тряхнула волосами Фогель. — Лишь бы Арлин, Дабог и Квидли продолжали существовать…

— А как же мнение народа? — ухмыльнулся Харитонов. — Как там орали «благодарные» жители ваших систем? «Демоны — исчадия Ада»? «Нелюдей — на плаху!»? «Убей модификанта — или он убьет тебя сам!»?

Веллингтон потер переносицу и пожал плечами:

— Было. Давно, но было. А потом… Потом все изменилось. Вы знаете, что такое самосуд? Наверное, нет. Ну, так я расскажу! Первый случай самосуда на Окраине зарегистрировали у меня, на Квидли. На двадцать первый день после вашего Ухода: посетители ночного клуба «Фантасмагория» втоптали в пол журналиста, вякнувшего нечто подобное… Втоптали не в переносном, а в буквальном смысле этого слова.

— Через сутки с небольшим толпа жителей города Стейнборо убила ведущего новостного канала «D-4» и сожгла его дом, — продолжила Фогель. — Потом какой-то умник покопался в Галанете и обнародовал список тех, кто публично высказывал свое недовольство проектом «Демон». С фамилиями, адресами и голографиями.

— Погибло почти полторы тысячи человек. Еще одиннадцать с половиной мы успели эвакуировать и отправить на Кальтор, — уточнил О’Хара и почему-то посмотрел на меня: — Кстати, тех, кто нес эту чушь, было сравнительно немного. А все остальные вам искренне благодарны. Если не верите на слово, могу показать вам головидео, на котором снят ваш дом на Дабоге. Он в целости и сохранности, а его крыша всегда усыпана свежими цветами.

— Мы никогда не забывали того, что вы для нас сделали! Просто у нас не было другого выхода, — еле слышно пробормотала Агния Фогель и… заплакала!

Мне стало не по себе. И остальным мужчинам, видимо, тоже: на лицах Роммеля и Харитонова заиграли желваки, Фарелл закусил губу, а О’Хара и Веллингтон угрюмо сдвинули брови.

— Агния… — примирительно начал Харитонов.

— Что Агния? Вы вообще слышите то, что мы вам говорим? Вот здесь, — Фогель сорвала с руки и кинула на стол собственный комм, — мольбы о помощи нескольких сотен миллионов человек! Тех, которые уже восемь месяцев с ужасом смотрят на небо и живут в постоянном страхе перед Циклопами! Посмотрите хотя бы одно голописьмо — и вы поймете, как вы им нужны!! И как к вам относятся простые люди!!!

— Население Окраины выставило нам ультиматум… — прикоснувшись к ее плечу и дождавшись, пока она успокоится, негромко сказал О’Хара. — Народу надоели политические игры. Он требует действий. Вернее, одного-единственного — любым способом убедить вас вернуться.

— А что в альтернативе? — зачем-то спросил Роммель.

— В вашей системе всплывут семнадцать тысяч кораблей, битком набитых женщинами и детьми. Это не акция, господа: народ потерял веру в государственные структуры и хочет попробовать сделать то, что не удалось нам.

Следующие несколько минут я толком не слышал и слова из того, что говорилось присутствующими: перед глазами мелькало то заплаканное лицо Агнии Фогель, то затравленный взгляд Андрэ О’Хары, то побелевшие костяшки пальцев Николаса Веллингтона. А еще я периодически представлял себе, каково жить в бесконечном ожидании смерти, и сходил с ума от угрызений совести.

«Пауки в банке? — звенели в голове сказанные когда-то[56] слова. — А как же простые люди?»

«Зато теперь президенты и весь их аппарат будет делать, а не говорить…» — пытался вякать внутренний голос, но сознание, подавленное десятком просмотренных голописем, напрочь отказывалось что-либо понимать.

«Чем мы лучше Мак-Грегора? — спрашивал себя я. И тут же отвечал: — Да, собственно, ничем! Он манипулировал общественным мнением — и мы им тоже манипулируем! Он…»

Впрыснутый в кровь «коктейль» заставил меня вздрогнуть и перейти в состояние замедленного времени, а раздавшийся в ПКМе рев Харитонова — изо всех сил сжать зубы от бешенства: мое состояние не только мониторили! В него еще и вмешивались!

— Вик? У тебя что, проблемы с памятью? Вспомни Ниппон и Форт-Лейк, Бирмингем и Вайттаун! Вспомни Парк-Сити, наконец! Если бы не продажные политики, делающие деньги на войне, то миллиарды людей остались бы живы!!!

— Мы ничуть не лучше их, сэр! — возразил я. — Мы манипулируем общественным мнением точно так же, как и эти твари! И добиваемся своих целей любыми доступными нам способами.

— Любыми? Ты в этом уверен? — перебил меня генерал и замолчал.

Я подумал… и вынужден был признать, что не прав:

— Н-нет…

— Давай-ка сравним результаты их действий и наших! Они послали вас в систему Пронина, чтобы заработать денег, и развязали очередную войну, а мы не дали Циклопам захватить ни одну из систем Окраины! Видишь разницу?

— Да, сэр!

— Политические игры Мак-Грегора и Блохина чуть не уничтожили лучших пилотов подразделения «Демон», а мы создали и подготовили уже более тысячи бойцов, способных на равных сражаться с Циклопами! Есть разница?

— Да, сэр.

— В результате нашего ухода большинство продажных политиков КПС потеряли свои кресла. Мы — сохранили. И, не побоюсь этого слова, заслужили любовь народа. Как насчет этого?

— Да, сэр, но население Арлина, Кви…

— Население этих трех планет тоже знает, что такое война, — перебил меня генерал. — А теперь еще и научилось ценить поступки, а не слова. Обрати внимание: два из трех президентов этих систем тоже сохранили свои кресла! Как думаешь почему?

— Мне было не до анализа, сэр.

— Потому что и Фогель, и О’Хара искренне старались сделать все, чтобы население их планет ВЫЖИЛО!

— Да, но эти восемь месяцев…

— Эти восемь месяцев они пахали как проклятые: дрессировали свои флоты по тем программам, которые мы им подарили, переводили промышленность на военные рельсы и, самое главное, учились жить вместе! Ты обратил внимание, что они прилетели на одной яхте?

— Да, сэр! — вздохнул я. И попытался привести еще один аргумент: — Значит, все это время они учились. А мы?

— А мы делали все возможное, чтобы в их системах не всплыл ни один Циклоп! Кроме того, мы на свои деньги построили для них тридцать три орбитальные крепости, которые ждут своего часа в одной из мертвых систем. И под завязку забили их боекомплектом.

Я ошалело захлопал глазами, пытаясь представить себе планету, защищенную пятнадцатью Ключами!

— Единственная сила, способная остановить Циклопов, — это вы, Демоны. Для того чтобы вы могли делать свою работу, нужно немногое: чтобы вам не мешали. Те, кто этого не понимает, — такие же враги, как и Вел’Арры! Нет, эти хуже: они предают собственную расу! — Генерал сделал короткую паузу, перевел дух и добавил: — Теперь задумайся вот о чем: восемь месяцев назад за вас вступилось население всего одной системы. Сейчас таких систем уже четыре. Дальше продолжать?

— Нет, сэр.

— Слава богу! — Харитонов отключился.

За время нашей беседы в настроении президентов Арлина, Квидли и Дабога произошли существенные перемены: Агния Фогель теребила обшлаг делового костюма и недоверчиво вслушивалась в то, что ей говорил Фарелл. Андрэ О’Хара вдумчиво изучал вывешенный перед ним голофайл и что-то бормотал себе под нос. А Николас Веллингтон смотрел на голограмму, изображающую осенний лес, и ошалело улыбался.

Сообразив, что пропустил самую важную часть переговоров, я влез в бэкашку и нашел момент, когда меня «повело».

— Это не акция, господа: народ потерял веру в государственные структуры и хочет попробовать сделать то, что не удалось нам, — договорив, О’Хара пристально уставился на Элайю Фарелла. Так, словно пытался понять, верит он ему или нет.

— Что ж… Воля народа — это весомый аргумент, — выдержав небольшую паузу, сказал президент. — Мы пойдем ему навстречу.

— Что вы сказали? — растерянно переспросила Фогель.

— Что мы готовы к переговорам. — Генерал Роммель склонил голову к плечу и задумчиво поинтересовался: — И для начала нам бы хотелось бы услышать ваши условия.

— Вы нас не поняли, генерал! — криво усмехнулся Веллингтон. — С нашей стороны не будет никаких условий: мы готовы на все что угодно, лишь бы вы взяли нас под свою защиту.

— Я понял. Просто хотел услышать это еще раз, — улыбнулся Роммель и мгновенно превратился в того самого «импозантного мужчину», который так нравился Элен. — Что ж, такая позиция нас вполне устраивает. Поэтому… завтра, в два часа ночи по общегалактическому, в ваших системах всплывут орбитальные крепости. По одиннадцать штук на каждую. Схемы их взаимного расположения, рекомендации по комплектованию, методика подготовки экипажей и еще кое-какие мелочи будут у капитанов транзитных команд. Далее…

— Простите, я, наверное, ослышалась? — выдохнула Фогель. — Вы сказали, что в каждой системе всплывет по одиннадцать Ключей?

— Со слухом у вас все в порядке: мы считаем, что для полноценной защиты ваших систем требуется минимум по пятнадцать Ключей нового типа, — усмехнулся Роммель. — А также боеспособный флот…

— С ума сойти! — Агния с трудом сглотнула.

Зато подал голос президент Квидли:

— А Демоны?

— И Демоны тоже нужны, — улыбнулся генерал. — Поэтому в каждой из ваших систем будет базироваться по сто человек. Пока… А в дальнейшем, по мере прохождения через Проект ваших соотечественников, их число увеличится в разы.

Все три президента посмотрели на меня и… побледнели! Видимо, увидев выражение моего лица.

— А что, полковник Волков против вашего решения?! — спросила госпожа Фогель.

— Нет, — отрицательно помотал головой Харитонов. — Большой Демон готовится к очередному рейду и, видимо, что-то обдумывает.

— А-а-а… — протянула Агния и снова покосилась на меня.

Взгляд Харитонова остекленел, а через мгновение вниманием президентов завладел Элайя Фарелл:

— Все одиннадцать ваших Ключей оборудованы комплексами межсистемной связи «Игла». Соответственно, с момента их всплытия начнется обновление Галанета в режиме реального времени. О плюсах мгновенной связи распространяться не буду — вы их знаете не хуже меня. Далее, в течение трех-четырех дней к вам прибудут представители компании «Гэлэкси-комм».

— Все, необходимое для строительства систем связи, будет предоставлено незамедлительно! — протараторил О’Хара.

— Мы в этом не сомневаемся, — улыбнулся Фарелл. — Надеюсь, что вы с таким же рвением решите и остальные вопросы, которыми будут заниматься эти господа.

— Решим, — твердо пообещал президент Квидли. А уже потом поинтересовался: — А что за вопросы, если не секрет?

— В основном перепрофилирование некоторых предприятий: если мы — одно государство, то должны сделать все, чтобы повысить КПД нашей общей промышленности.

Все три президента склонили головы в знак согласия.

— Ну и последнее… — Фарелл прикоснулся пальцами к виртуальной клавиатуре своего комма, и гости Лагоса, получив пакеты информации, развернули свои локалки. — Тут — модель того, во что бы мы хотели превратить Окраину. Схемы органов законодательной и исполнительной власти, социальная и экономическая структура, силовые структуры и тэ дэ. За базовое законодательство будет принято действующее у нас. Если не вдаваться в подробности, то основные изменения произойдут в области, касающейся взаимоотношений между расами. И нашего общего будущего.

О’Хара задумчиво посмотрел на меня и… кивнул:

— Логично!

Потом прищурился и неуверенно пробормотал:

— Господа, у меня возник один вопрос. Заранее прошу прощения за некоторое… э-э-э… любопытство. Разрешите?

— Конечно.

— Вы… знали? Ну… как все это… э-э-э… сложится?

Агния Фогель вцепилась в обшлаг костюма и застыла, а Николас Веллингтон ненадолго оторвался от своей локалки.

Фарелл пожал плечами и кивнул:

— Мы — такая же часть человечества, как и вы. В одиночку нам не выжить. Поэтому мы… скажем так, ждали… и надеялись…

О’Хара откинулся на спинку кресла, уставился на голограмму осеннего леса и облегченно вздохнул:

— Спасибо… Знаете, первый раз в жизни я чувствую себя счастливым от осознания того, что кто-то взвалил мою ответственность на свои плечи.

Глава 6

ИРИНА ОРЛОВА

Босоножки на невысоком каблучке. Открытый, белый, совсем не просвечивающий (!) сарафанчик с V-образным вырезом и оторочкой самыми настоящими кружевами. Ажурный платиновый браслет вместо комма. Волосы, аккуратно уложенные в затейливую, но чертовски скромную прическу. Подведенные глаза. Губы, чуть тронутые нежно-розовой помадой. Робкая (!) улыбка, играющая на лице одной из самых безбашенных Демониц подразделения. Наманикюренный ноготок, осторожно касающийся закопченного обтекателя «Беркута». Увидев Вильямс, я потеряла дар речи. И даже пару раз моргнула, чтобы удостовериться, что эта картинка — не плод моего воображения.

Тем временем Элен шевельнула правой рукой, и я закусила губу, чтобы не заржать: с ключ-карты от ее истребителя свисало нечто белое и пушистое, напоминающее заячью лапку. Или хвостик!

Увидев выражение моего лица, Вильямс зачем-то одернула подол сарафана и покраснела.

— Зачетная форма одежды! — не в силах сдерживаться, захихикала я. — А аксессуар — так вообще улет! Интересно, сколько нужно зайцев, чтобы снабдить такими брелками весь личный состав подразделения?

— Орлова!!! — Вильямс возмущенно сжала кулаки и… спрятала руку с заячьей лапкой за спину!

— Поняла, поняла, поняла, — ухмыльнулась я. — Уже транслирую.

— Что? Куда?! Зачем?!!! — взвыла Элен.

— Изображение! В ОКМе! Чтобы парни увидели твой новый скафандр.

— Не надо!!! — Вильямс дернулась и… застыла. Видимо, подключаясь к общему каналу мыслесвязи.

Естественно, никакой телеметрии там не оказалось, и она наконец сообразила, что я шучу:

— Фу-у-у… Я аж перепугалась.

— Еще бы: если Гарри увидит, в каком виде ты летаешь на Комплекс, то честно заработает кличку «Отелло». И перекалечит половину сотрудников Рамона.

Элен обиженно надулась:

— Чем издеваться, лучше бы подумала тем местом, в которое ешь: мы прилетели к детям! Значит, и выглядеть должны соответственно.

Я вгляделась в ее глаза и почувствовала, что Вильямс не до шуток. Смеяться над ней мне тут же расхотелось, и я, опустив взгляд, еле слышно пробормотала:

— Извини.

— Проехали… — Элен прошла мимо меня и, элегантно помахивая брелком, двинулась по направлению к Комплексу.

Мягкие, теплые тона косметики и белый сарафан сделали свое дело: буквально через минуту после появления в детской Вильямс оказалась облепленной детьми. Девочки, покачиваясь на подгибающихся ножках, восторженно теребили заячью лапку, с интересом изучали ткань сарафана и деловито расширяли малюсенькими, но уже по-демонски сильными пальчиками дырочки в кружевах. А мальчишки пытались стянуть с руки Элен блестящий браслет и отобрать ключ-карту. При этом мелкие Демонята издавали такой шум, что морщились даже их мамы.

На меня, «разодетую» в обычный полевой комбез, дети обращали приблизительно столько же внимания, сколько на сенсоры тревожной сигнализации, расположенные на потолке. Несмотря на то что я от всей души старалась привлечь их внимание сюсюканьем и жестикуляцией.

В общем, в какой-то момент я почувствовала себя лишней и, присев на стул рядом с терминалом ВАК, с грустью принялась вертеть в руках одну из кукол, купленных в прошлые выходные.

— Почему ты такая мрачная? — прикоснувшись ко мне рукой, мысленно спросила Арагаки Кейко, мать прелестного мальчугана по имени Ямамото.

— Я не мрачная, а грустная. Устала, наверное, — криво усмехнулась я. Потом посмотрела на счастливое лицо Вильямс и попробовала перевести разговор на нее: — Да это ерунда: вон, Элен сияет за двоих. Хотя вернулась с патрулирования в пять двадцать по общегалактическому.

Кейко не повелась:

— Ревнуешь?

Я подумала и кивнула:

— Есть немного.

— Зря: ты тут бываешь чаще всех. И для детей давно своя. Вильямс они видят реже, поэтому и реагируют с большим интересом… Ну… и оделась она правильнее.

— Угу.

— Кстати, спасибо, что не забываете, — поблагодарила моя собеседница, и я вдруг увидела в ее взгляде тоску.

Я попыталась ее успокоить:

— Не знаю, в курсе ты или нет, но навещать вас разрешили только первой и второй очереди. Если бы не это — у вас бы жила вся слабая половина подразделения.

Арагаки обреченно посмотрела на меня и вздохнула:

— Лучше так, чем…

— Н-не поняла? Ты-то с чего такая мрачная? У тебя есть ребенок!!! Значит, ты должна чувствовать себя счастливой…

— Ребенок? — угрюмо переспросила Кейко. — А разве это все, что нужно для счастья?

— Не все, — усмехнулась я. — Но от добра добра не ищут: твой Ямо абсолютно здоров, развивается в точном соответствии с аналитической моделью и обгоняет в развитии ординаров. Да если хочешь знать, Рамон и его сотрудники писают кипятком, видя результаты анализов.

— Это — только одна сторона монеты, — опустив взгляд, еле слышно пробормотала моя собеседница. — Увы, есть и другая…

— Это какая?

Кейко закусила губу и затравленно посмотрела куда-то сквозь стену:

— Мы — ровесницы. Обе поступили в военные училища, обе выбились в число лучших курсантов и обе попали в первую очередь Проекта. Дальше наши пути разошлись: ты прошла весь комплекс изменений и стала Демоном, научилась управлять «Беркутом» и уничтожать Циклопов. Мне повезло чуть меньше: вместо кресла пилота истребителя я попала в Отсев и… превратилась в лабораторную крысу.

— Кейко…

Арагаки жестом попросила меня не перебивать, смяла пальцами пластиковый подлокотник стула и продолжила:

— Я прекрасно понимаю, что тот материал, которые Рамон и его подчиненные получили в результате проводимых со мной экспериментов, позволил отработать методику проведения операций, последовательность воздействий на организм и сознание будущих Демонов. И уже спас жизни и психику сотням, если не тысячам, людей. Да, понимаю. Но все равно не могу относиться к своему существованию в этих стенах как к работе.

Демоница собралась с мыслями и обреченно посмотрела на меня:

— Я… балансирую на грани нервного срыва… из-за Ямо: я вижу его по три-четыре часа в сутки, в основном тогда, когда сюда прилетает кто-нибудь из вас. А остальное время он проводит в лабораториях… То, от чего писает Рамон, получается в результате каких-то анализов, испытаний и тестов, которые проводятся на МОЕМ РЕБЕНКЕ! Стоит мне представить, что они выкачивают из него кровь, делают пункции или еще какую-нибудь гадость, как меня… тянет убивать. Я… боюсь, Ира! Боюсь, что в какой-то момент, решив, что его ждет то же будущее, что и меня, сойду с ума.

Боль, плеснувшая из глаз Арагаки, резанула по душе, как клинок десантного ножа. И я мигом оказалась на ногах:

— Поняла. Поговорю с Рамоном. Прямо сейчас!

Вылетев в коридор, я активировала бэкашку и, еле дождавшись соединения, зашипела, как готовая к атаке змея:

— Рамон?

— Доброго времени суток, Ира!

— Мне надо с тобой поговорить! Немедленно!

— Я тебя слушаю!

— Лично!!!

Полковник промычал что-то невразумительное и… согласился:

— Хорошо. Прилетай. Я у себя…

— Я уже на Комплексе. Сейчас прибегу.

— Опять? — удивился Родригес. — Ладно, жду.

Рамон выглядел неважно: красные, воспаленные глаза, ввалившиеся щеки, землистого цвета кожа, нечесаные волосы, измятый до безобразия китель. Даже его руки, летающие над виртуальной клавиатурой, казались пергаментно-белыми и… какими-то старыми, что ли? Однако на меня вид а-ля Забродин подействовал как красная тряпка — на быка:

— Что, вивисекторы, никак не успокоитесь?

Полковник вытаращил глаза и по-девичьи захлопал ресницами:

— Н-не понял?

Пришлось объяснить. Подробно-подробно. Перемежая свою речь «лирическими» отступлениями и, как выражается Шварц, «отглагольными прилагательными сексуального характера».

Родригес слушал молча. Не отводя взгляда от моих глаз. А когда я начала повторяться, с сарказмом поинтересовался:

— Орлова! Ты хоть раз слышала от меня советы по технике использования защитных полей, скажем, во время работы в ордере «Карусель»? А ЦУ по поводу техники парного пилотажа получала? Нет? Тогда какого черта ты лезешь в то, чего не понимаешь? Все те Демоницы, которых ты пытаешься защитить, пошли на эксперимент абсолютно добровольно! Заранее зная, что и их, и их детей будут мониторить круглые сутки!

— Да, но…

— Никаких «но»! — В голосе полковника зазвучал металл. — От результатов этих наблюдений зависит будущее вашей расы!

— Это дети!!!

— И что? Вот ты знаешь, в каком возрасте у здорового ребенка Демонов должны пропасть рефлексы Галанта или Переса? Нет? Еще совсем недавно не знал и я! А еще не знал, в каком возрасте он должен начать приподнимать голову, лежа на животе. Переворачиваться, садиться, ходить.

Родригес сделал небольшую паузу и, не глядя на меня, продолжил:

— Один из основоположников педиатрии[57] эпохи Темных Веков дал весьма интересное определение основной задачи, стоящей перед детскими врачами. Вдумайся в него, пожалуйста: «Целью педиатрии является сохранение или возвращение состояния здоровья ребенку, позволяющее ему максимально полно реализовать врожденный потенциал жизни». «Максимально полно», слышишь? Ваши дети, Орлова, отличаются от обычных так же, как «Беркут» от «Берго». Значит, нам надо создавать новую педиатрию, ориентированную на возможности модифицированных организмов. А теперь задумайся о том, что в медицине условно выделяют профилактическую, клиническую, научную, социальную и экологическую педиатрию. Каждая из которых требует…

— Я поняла… — глухо пробормотала я. — Хватит.

— Не хватит! — рявкнул Рамон. — Ладно, молодые мамаши — они помешаны на здоровье своих детей и имеют право на фобии. Но ты-то в состоянии соображать, правда? Неужели ты думаешь, что для исследования малышни нам обязательно надо их резать? В наше время абсолютное большинство процедур проводится без вмешательства в организм.

Я почувствовала себя дурой и виновато вздохнула:

— Извини…

Родригес прервал свой монолог, потом почесал затылок и задумчиво пробормотал:

— Черт! А ведь ты в чем-то права! Мы заигрались в секретность.

— Не поняла?

— Да если бы девочки присутствовали при контрольных процедурах, то перестали бы дергаться сами, и…

— …начали бы вам помогать! — с облегчением выдохнула я.

— Можно сказать и так… Хотя от некоторых видов «помощи» я бы, пожалуй, отказался.

— О чем это ты?

— Да так, о своем, о девичьем, — устало усмехнулся полковник. И, увидев на моем лице гримасу недоверия, раздраженно добавил: — Не дергайся: эта фраза не имеет никакого отношения ни к Демоницам, ни к их детям. Так, кое-какие не очень приятные воспоминания.

— Ясно. — Я разгладила складку на штанах и виновато пробормотала: — Пойду, наверное. И… извини меня, ладно? Я просто…

— …переживала. — Родригес фыркнул и, увидев, что я встаю, отрицательно помотал головой: — Не торопись! Раз ты уже тут, ознакомься-ка с одним документом.

Я опустилась обратно в кресло и с интересом пробежала взглядом первый абзац текста, украшенного грифом «ДСП»[58].

— Аналитическая записка? От Саши Тишкина?

— Не совсем, — ухмыльнулся Рамон. — Скорее, кое-какие выводы, сделанные на основе полученной от него информации.

Я проглядела еще абзаца четыре и снова не удержалась:

— Рейд? К Циклопам? А Вик уже в курсе?

— Орлова, ты сегодня невыносима! Прежде чем задавать вопросы, пожалуйста, дочитай текст до конца…

Глава 7

Сеппо Нюканен

Пальцы, прикоснувшиеся к щеке, были холодными, как лед. А рывок за веко — настолько грубым и бесцеремонным, что рука, повинуясь вбитым в подкорку рефлексам, сжалась в кулак и… не сдвинулась с места даже на миллиметр. Впрочем, удивиться этому он не успел: одновременно с попыткой пошевелиться откуда-то сверху и сзади раздался хриплый и очень низкий рык:

— Он очнулся, босс!

— Отлично… Свободен… — отозвался неведомый «босс», а следом за этой фразой легонечко зашелестела сдвигающаяся дверь.

Механически отметив, что не услышал звуков шагов уходящего человека, Сеппо попробовал открыть глаза и мысленно сжался от ужаса: веко, только что приподнятое врачом, снова опустилось и напрочь отказалось двигаться!

— Последствия стазиса… — констатировали справа-сзади. — Пройдут через пару минут.

«Стазис?» — Мысль, появившаяся в голове, была медленной и какой-то тягучей. Настолько, что смысл, вложенный в это слово, он понял только через вечность. А среагировал на него только тогда, когда почувствовал покалывание в кончиках пальцев, першение в горле и легкий, но чертовски неприятный зуд под кожей лица.

— Для чего меня в него по… — начал было он. И замолчал, сообразив, что не узнает тембр своего голоса.

— Жить хотите? — проигнорировав заданный наполовину вопрос, хмыкнул «босс».

— Жить?

— Ага…

— А что, есть другие варианты? — ответил Сеппо и, услышав собственный голос, снова почувствовал себя не в своей тарелке: слова, выговариваемые непослушными губами, звучали так, как будто их произносила… женщина!

— Есть… — усмехнулся его собеседник. — Череда убийств тех, кто занимал сколько-нибудь значимые посты в руководстве КПС, продолжается: позавчера в Алькирате был убит экс-председатель КПС господин Джереми Мак-Грегор…

— Опять Моисей, сэр? — спросил Нюканен и наконец смог открыть глаза.

Правда, толку от этого оказалось немного: шея шевелиться не хотела, поэтому в поле его зрения оказались только порядком «размытые» потолочные панели и манипулятор системы жизнеобеспечения медблока.

— Он самый…

— Этот убийца — весьма последовательная и чрезвычайно находчивая личность… — вздохнул Сеппо. И, вспомнив, что так и не ответил на заданный ему вопрос, добавил: — Хочу. В смысле, жить. Вернее, не совсем так: я не хочу умирать так, как умирают жертвы Моисея.

— О-о-о! Вижу, начинаете приходить в себя, — невесть чему обрадовавшись, хохотнул «босс». — Это радует.

В отличие от него Сеппо было не до радости: он моргал, морщил нос, шевелил нижней челюстью и прикасался опухшим и не помещающимся во рту языком к собственным зубам. Ощущения, которые он при этом испытывал, были… странными. Вернее, не так: он их не узнавал. Следовательно, тело, в котором он находился, ему не принадлежало. Или… принадлежало, но над ним поработал очень хороший косметический хирург!

Придя к этому выводу, он заставил себя успокоиться и угрюмо поинтересовался:

— Это что, косметический морфинг, сэр?

— Угу… — отозвался его собеседник. — Он самый.

— Категория небось не ниже четвертой?

— Одиннадцатая, — усмехнулся «босс». — Как выражается один мой хороший знакомый, вам сделали «полную замену кузова».

— Здорово, — хмуро буркнул Сеппо, не испытывавший ни капли радости от потери внешности.

— Вас не удивляет номер категории?

Голова мотнулась сама собой. И в поле зрения Нюканена промелькнуло хрупкое женское плечо! Поэтому собственный ответ он услышал словно через слабенькое поле подавления акустического сигнала:

— Нет, сэр! Если существует восемь гражданских, то еще несколько должны использоваться силовыми структурами. Скажем, в той же ПЗС[59]…

— Вы уже в норме, — не дав ему договорить, хмыкнул «босс», и Сеппо, почувствовав смену тональности разговора, заставил себя отвлечься от мыслей о новом теле.

Первый настоящий вопрос прозвучал секунды через полторы-две:

— Скажите, Сеппо, кем вы видите себя в новом мире?

— Вы забыли добавить «в будущей жизни», сэр, — криво усмехнулся Нюканен. — Мне впаяли пожизненное, причем без права апелляции…

— Вы — в команде. И это налагает на вас ответственность, — чуть изменившимся голосом произнес «босс».

Намек был более чем прозрачен. Однако Сеппо предпочел перестраховаться:

— В том разговоре меня поздравляли с новым назначением. Вы не напомните[60] мне последнюю фразу?

— Когда Джереми вручил вам служебный комм и сообщил о том, что в Хантингтоне вас ждет линкор «Медичи», он пожелал вам счастливого пути…

Сеппо прикрыл глаза и мысленно усмехнулся: он поставил на зеро и выиграл! А значит, о пожизненном заключении можно было забыть!

— Вам нужны еще какие-то доказательства? — не дождавшись его реакции, раздраженно поинтересовался Александр Филиппович.

— Нет, сэр! Этого достаточно… Кстати, как мне к вам теперь обращаться?

Блохин ожидал другого вопроса. Поэтому хмыкнул. И довольно долго собирался с мыслями:

— На людях — Григорием. Или по фамилии — Гладышевым. В присутствии близких — Максимычем… В плохом настроении — Гриней…

— Железная Стелла? — кое-как справившись с паникой, вызванной пониманием того, что стоит за этими словами, выдохнул Сеппо.

— Она самая… — отозвался Блохин.

— Да, но она же…

— Она — подводка, — усмехнулся бывший заместитель председателя КПС. — Поэтому жить в ее образе вам будет предельно комфортно…

В одном-единственном слове «подводка» содержалось столько информации, требующей осмысления, что Сеппо на несколько мгновений впал в ступор. И не сразу врубился в смысл следующей фразы Блохина:

— Мне нужно месяцев восемь-десять. Потом я приведу к власти еще одну команду, и вы получите новое тело. Такое, какое вам заблагорассудится…

Глава 8

Ирина Орлова

Как и предсказывали аналитики, служба дальнего обнаружения Дейр’Лос’Эри[61] ела свой хлеб не зря: не успели Шмакова с Краузе всплыть на окраине системы, как патрульная группа, двигавшаяся в плоскости эклиптики между орбитами третьей и четвертой планеты, окуталась защитными полями и, совершив разворот на пределе возможностей гравикомпенсаторов, рванула наперерез.

Линда, искренне возмущенная тем, что валить Циклопов будут без нее, невесть в который раз заверещала, а я, приглушив ее голос в ОКМ, принялась ждать реакции командующего флотом Вел’Арров[62].

И дождалась: через минуту и сорок две секунды после начала операции СДО обоих корветов обнаружили в атмосфере единственной обитаемой планеты системы множественные метки всплывающего флота.

Еще минуты через три Дейр’Лос’Эри-три стала похожа на елочную игрушку: аналоги наших эмзешек начали в спешке вывешивать МОВы, операторы ГПИ орбитальных крепостей принялись тестить свои генераторы, а полторы сотни боевых машин, поднятых по тревоге, на форсаже рванули вдогонку за патрулем, на ходу перестраиваясь в атакующий ордер.

— Ни фига себе… — ошалело пробормотала Вильямс. — Такая паника из-за двух паршивых корветов?!

— Это у тебя корвет паршивый! — тут же отозвалась Валентина. — А у нас с Вольфом они весьма… э-э-э… милые! И чертовски боеспособные!

— Так че ж вы тогда на «Беркутах»-то летаете? — притворно удивилась Горобец. — Летали бы на этих корытах и горя б не знали…

— А чтобы ты их ненароком не сбила! — хихикнула Вильямс.

— Элен! Минута пятьдесят три секунды до погружения! — кинув взгляд на таймер, озвучила я.

— Врешь! Минута сорок семь… сорок шесть… сорок четыре… — ответила она, потом переключилась в ПКМ и ехидно поинтересовалась: — Чего ты дергаешься, а, Мама Ира? Все путем!

— Половина твоей эскадрильи — пятая очередь! Ни техники пилотирования, ни опыта, ни…

— Скажешь тоже! — возмущенно перебила меня Вильямс. — Последние семь месяцев Вик как с цепи сорвался: что ни тренировка — то пилотаж. Сольный, парный, в «Карусели». Летаем круглые сутки. Скоро ходить разучимся.

— О вас же заботится.

— От такой заботы кони дохнут! Даже в гипере, вместо того, чтобы дать нам немного отоспаться, терзал нас в «Альтернативе». Восемнадцать суток, между прочим!

— Он тоже тренировался.

— Ну, так он у тебя двужильный! А я — маленькая и слабенькая.

— Слышь, маленькая и слабенькая, вам пора! Двадцать девять секунд…

— Вижу, — усмехнулась Элен, потом сделала коротенькую паузу и гнусно хихикнула: — Я врубилась, почему ты дергаешься.

— Почему?

— Потому что ты и твой ненормальный мужчинка привыкли к праву первой ночи: чуть что — вы первые и частенько единственные. А тут до вас Циклопов поимеет аж двадцать два человека!

— Слышь, ты, предводительница сексуальных маньяков… — начала было я, но договорить не успела — корвет Вильямс погрузился в гипер, и связь прервалась…

Двадцать две минуты до нашего ухода в гипер я не отрывала взгляда от меток патрульной группы на тактической карте шмаковской бэкашки и пыталась представить себе картину будущего боя. Увы, в каждой из алых точек, приближающихся к их корветам, мне чудился Мэй’Ур’Син[63]. Тот самый, который убил Вику Шипилову и Диму Колычева. Поэтому картины, которые возникали перед моим внутренним взором, получались одна другой страшнее. В общем, к моменту погружения я тряслась как осиновый лист, и Вик, мониторивший мое состояние, принудительно впрыснул мне «коктейль».

В голове тут же прояснилось, однако весь прыжок я просидела, не шевелясь. А последние минуты три, кажется, даже не дышала.

Легкая тошнота при всплытии — и я, впившись взглядом в тактический экран, не поверила собственным глазам: корветы Шмаковой и Вольфа были целы и невредимы! Мало того, на траектории их полета, услужливо смоделированной бэкашкой, появилось четыре характерных «пятна» — сферы разлета обломков взорванных ими кораблей.

Следующие пару миллисекунд я определялась со своим положением в пространстве и прикидывала траекторию движения, которая позволила бы мне максимально быстро вцепиться в движки Вика и не мешать молодежи встраиваться в формируемый им ордер. Траектория получалась довольно замысловатой, поэтому я дала полную тягу на движки, отработала эволюционниками… и чуть не оглохла от ликующего вопля Вильямс:

— Викки, Зверек, с приехалом! Кстати, снимайтесь с ручников — мы в заповеднике нубов!!!

Еще один взгляд на тактический экран — на этот раз в сектор, в котором должны были находиться Элен и ее группа, — и я с трудом удержалась от желания протереть глаза: за семнадцать минут нашего пребывания в гипере пятая часть флота Дейр’Лос’Эри превратилась в пыль! А выжившие корабли, успевшие перестроиться в защитный ордер, тратили всю энергию двигателей на щиты!!!

— Вильямс, ты что, охренела?! — возмущенно воскликнула Горобец. — Вам поручили отвести флот подальше от планеты! Отвести, а не вайпать!!!

— Они сами вайпаются!!! — хохотнул Гарри. — Детсадовцы, а не пилоты…

Пока Линда переругивалась с Вильямс, а Вик выводил ордер на вектор атаки, я кинула взгляд на сервисное окно эскадры и удивленно приподняла бровь: почти все наши корветы сияли изумрудно-зеленым светом, а с большинством светло-розовых «пятнышек» — повреждениями первой и второй степени — могли справиться обычные ремботы!

«Система Дейр’Лос’Эри, располагается в самом центре сектора императорского клана. Базирующийся на ней флот не имеет боевого опыта, поэтому, вероятнее всего, не окажет вам особого сопротивления…» — мысленно повторила я слова Тишкина и улыбнулась: прогноз Саши начал сбываться. И это здорово подняло мне настроение.

Над планетой, повернутой к нам ночной стороной, болтались два орбитальных завода, небольшая верфь, несколько довольно крупных транзитных грузовых терминалов и сотни три разнокалиберных спутников. Кроме того, между верфью и Ключом, висящим перпендикулярно плоскости эклиптики, сновали грузовики, а из-под одного из терминалов в атмосферу падал тяжеленный транспортник. Мысленно отметив, что выбраться в космос самостоятельно он скорее всего уже не сможет, я перевела взгляд на метки, появившиеся в атмосфере, и ухмыльнулась: судя по характеристикам всплывающих боевых кораблей, Онг’Ло[64], не успевающий вернуться к планете вместе со своим флотом, выставил против нас последние резервы: отжившие свой век развалюхи и учебные спарки.

Что самое забавное, все четырнадцать истребителей этой горе-эскадры пилотировали курсанты — ибо назвать полетом то, что они вытворяли со своими машинами, у меня бы не повернулся язык. Зато оба крейсера и три из четырех эсминцев вели инструкторы: маневры этих бортов отличались характерной «легкостью». И точностью, появляющейся с весьма солидным опытом…

Вик, видимо, тоже анализировал их перестроения, так как пришел к аналогичному выводу:

— Ха! Курки[65] и преподы…

— Какое трогательное самопожертвование! — съязвила Линда, обратившая внимание на то, что каждый из тяжелых кораблей прикрыт истребителем, а значит, половина каждой двойки, по сути, является слабым звеном. — Смотрите, эти ламеры любезно предлагают себя заовнить!!!

— Отставить! — в общем канале раздался возмущенный рык генерала Харитонова. — «Овнить» запрещаю!!!

— Ну, Владимир Семенович! Ну, миленький! Ну, я быстренько! Вы даже не заметите! — затараторила Линда и, видимо, представив себе реакцию Харитонова на такое неуставное обращение, расхохоталась.

Вместе с ней заржали человек двадцать. Поэтому следующую фразу генерала я расслышала с большим трудом:

— Горобец! Я тебя когда-нибудь грохну! Придерживайся плана операции, ясно?

— Эх, нет в жизни счастья… — сокрушенно вздохнула Пушной Зверек. Потом подумала и добавила: — А можно я сковырну Ключ-другой? Или пару заводиков?

— Десять секунд до выхода на дистанцию поражения, — скомандовал Вик, и в ОКМе наступила тишина.

Первый же залп тяжелых торпед в исполнении Пушного Зверька лишил Циклопов сразу трех истребителей: добрая половина курсантов «зевнула» момент пуска; треть — не отстрелила ни одной «обманки», а троица самых тупых забыла даже про противоракеты! Про щиты я вообще не говорю, те, которые были, использовались по старинке. То есть и курсанты, и инструкторы вывешивали их либо в передней, либо в задней полусфере, тупо ждали, пока в них влетят боевые части торпед. И не делали ни одной попытки использовать их для резки БЧ.

А еще у них были проблемы с тактикой: вместо того чтобы перестроиться в «Туман» после потери первых трех машин, они упорно атаковали нас «двойками». Поэтому, когда к веселью подключились Волков, Стоун и Мартиросян, в ордере Вел’Арров появилось еще шесть сфер из обломков.

Реакция Онг’Ло на потерю девяти бортов была предсказуемой. Но не особо молниеносной: эдак секунд через семь с половиной флот Циклопов снял треть мощности со щитов, несинхронно отработал эволюционниками, развернул борта дюзами к группе Вильямс и дал полную тягу на маршевые движки.

«Двенадцать минут…» — мысленно отметила я. И автоматически вывесила под тактическим экраном еще один таймер.

Развалив на части пятый по счету истребитель, Линда возмущенно заверещала:

— Они что, в афке[66]?

— Ага! А еще им впадлу тырить тактические схемы у своих братанов! — отозвалась Вильямс. — Поэтому они летают по учебникам эпохи Темных Веков.

Тираду Волкова, прозвучавшую после этих слов, надо было заносить в учебники изящной словесности. В течение двадцати двух секунд — в режиме замедленного времени, между прочим, — он весьма нелестно охарактеризовал уровень летной и стрелковой подготовки «криворуких асов, так и не научившихся промахиваться…», посетовал на недостаток интеллектуальных способностей «дубин стоеросовых, не способных осознать необходимость дословного выполнения приказов», и пообещал придумать несколько особо извращенных упражнений. С помощью которых мы обязательно научимся «слакать[67] не хуже, чем имперские нубасины».

Последнее словосочетание в его устах прозвучало настолько смешно, что расхохотался даже генерал Харитонов.

Увы, речь Вика пропала втуне: во время следующей атаки Миша Басов с какого-то перепугу «уронил» эсминец, а Оксана Мартиросян разнесла ближайшему крейсеру один из движков.

— Вы что, охренели? Таймеры видите или как? До подхода флота — семь минут двадцать три секунды! Если вы сожжете все корабли — то куда мы будем подсаживать ребят?!

— Я старался промахнуться, Вик!!! — виновато пробормотал Басов. — А эта тупость взяла и сама об меня убилась!!!

В ПКМе раздалось похрюкивание.

Я ошалело посмотрела на идентификатор, потом вспомнила, что на переборке за пилотским креслом наглухо принайтовлен Эрнест Фогг, и криво усмехнулась:

— Что-то не так?

— Я с вас дурею! Посуди сама: Большой Демон защищает Циклопов, а все остальные честно пытаются промахнуться! Не рейд, а цирк какой-то!

— Лучше цирк, чем когда нас убивают… — снова вспомнив Мэй’Ур’Сина, усмехнулась я.

Четвертый заход получился идеальным: БЧ наших торпед срубали оружейные пилоны, выжигали эмиттеры защитных полей, проламывали борта эсминцев и крейсеров над жилыми помещениями и грузовыми трюмами. В общем, делали что угодно, лишь бы не лишать корабли возможности передвижения. Увы, добросовестности ведущим всех пяти наших двоек было не занимать, поэтому к концу этого захода корабли Одноглазых превратились в металлолом, летающий на честном слове. И если бы не весьма своевременный подход торпед от ближайшего Ключа, этой атаки не пережил бы ни один Одноглазый. А так, потеряв кучу времени на уклонение от нескольких сотен БЧ, мы на какое-то «забыли» про недобитые корабли и дали возможность Циклопам немного подумать.

Услышав рев командующего флотом Циклопов, я включила транслятор и… облегченно перевела дух: Онг’Ло наконец-то догадался приказать курсантам отступать к орбитальным крепостям и требовал, чтобы они прикрыли вектор своего отхода мовами.

— Умничка!!! — восхищенно воскликнула Линда. Благо не в транслятор, а в ОКМ. Потом подумала и добавила: — Только тормоз: можно было почесаться и раньше.

— С вами почешешься, — хохотнул Харитонов. — Стоит отвести взгляд — и половины эскадрильи как не бывало.

— Ага! Ходят тут всякие, а потом трусы пропадают, — притворно вздохнув, согласилась Элен.

— Последние небось сперли? — поинтересовался Гельмут. — Кстати, а голая задница к пилотскому креслу не прилипает? Или…

— Харе трепаться, клоуны!!! — перебил его Вик. — Работаем…

За две минуты, потребовавшиеся нам, чтобы облететь только что вывешенное минное поле и догнать уходящие к Ключу корабли, флот, спешащий на помощь гибнущей эскадрилье, подошел практически на дистанцию пуска торпед. Правда, при этом стараниями Вильямс потерял еще семь бортов. Впрочем, ордер из сотни с лишним вымпелов, в котором было «аж два» линкора, выглядел более чем внушительно, поэтому мы «испугались». И атаковали не все уходящие корабли, а только поврежденный крейсер и прикрывавший его истребитель.

Увидев двадцать с лишним меток тяжелых торпед, сброшенных с наших корветов, пилот истребителя прикрытия запаниковал. И разом сбросил весь запас противоракет, имевшихся на борту. Увы, вбитые в подсознание рефлексы сделали свое черное дело, и за пределы защитного поля, снятого им на стандартный промежуток времени, вылетело лишь двенадцать штук, а остальные доблестно врезались в возникшую перед ними стену. Изнутри.

Яркая вспышка в непосредственной близости от истребителя показалась Циклопу той самой, последней. И он увел машину в мерцание. Естественно, вместе со щитом. В результате между защитными полями обеих машин появился весьма солидный зазор. В который при желании можно было впихнуть эсминец. Подходящего эсминца у нас не нашлось, поэтому пришлось ограничиться «торпедками» Линды.

Они скользнули в него легко и непринужденно, а через пару миллисекунд разделились на боевые части, и последний учебный истребитель Дейр’Лос’Эри превратился в мелкодисперсную пыль. А следом за ним на куски развалился и крейсер.

Траекторию боевого захода на крейсер Вик рассчитал идеально: после взрыва флот Циклопов оказался прямо за нашими дюзами, поэтому мы «были вынуждены» нырять в облако из обломков.

В принципе, будь у меня выбор, соваться в него я бы не стала: любой из хаотически вращающихся многотонных кусков мог превратить в лепешку гораздо более массивный корабль, чем мой корвет. Однако, планируя операцию, Забродин и его ребята консультировались с Виком, а не со мной, поэтому я, сжав зубы, бросила машину в эту мешанину. И на всякий случай подвела ее как можно ближе к дюзам машины Волкова.

Нырок «под» несущуюся в лоб посадочную пятку, уход мерцанием от здоровенного куска двигателя, поворот на два и семь десятых градуса к оси движения, короткое, но довольно жесткое торможение эволюционниками, и сразу же выход на форсаж. Уклонение от скрученного в спираль шпангоута, прием на косой щит россыпи чего-то, отдаленно напоминающего корпуса планетарных танков, еще один уход в мерцание, отстрел пары противоракет по куску застывшего топлива, новое торможение.

Трехмерная схема обломка одной из жилых палуб, щедро заляпанная зелеными метками биосканера, вращалась медленно-медленно. Поэтому курсовая линия, проложенная впритирку к нему, выглядела абсолютно безобидно. Но стоило мне перенести схему в реальность, как мне стало не по себе: осколок, который мы догоняли, колбасило так, что от одной мысли о том, что к нему надо притереться, захватывало дух. Подключившись к бэкашке Вика и удостоверившись, что правильно поняла его маневр, я кинула телеметрию Фоггу и одновременно разгерметизировала атмосферный шлюз.

Пара мгновений — и в ПКМе раздался преувеличенно спокойный голос Эрнеста:

— Готов.

— Ни пуха! — выдохнула я и бросила машину к сравнительно ровному участку поверхности. И, на мгновение уравняв относительные скорости, скосила глаза на одно из вспомогательных окон.

Подсвеченный искином бэкашки силуэт моего «пассажира» оторвался от корвета и исчез в дикой мешанине из перекрученных конструкций. Безумно долгое мгновение ожидания — и в ПКМе прозвучал вздох облегчения:

— Я на месте… Все о’кей… Уходи…

Глава 9

Генерал Климов

Заметив приближающееся начальство, капитан Мергель оторвался от блока универсального анализатора, подключенного к искину системы компьютерной безопасности Бриналя[68], и вскочил на ноги:

— Добрый вечер, сэр!

— Привет, Дамьен, — поздоровался генерал, опустился в соседнее кресло и, жестом разрешив подчиненному сесть, потребовал: — Давай, рассказывай! Только коротко и по существу.

— Через полчаса после завтрака, ровно в десять часов тридцать минут утра, к двери камеры Максима Рогова была подана кабина внутреннего лифта. В десять тридцать шесть он вошел внутрь и через тридцать семь секунд оказался на уровне «L», прямо перед входом в виртуально-имитационный комплекс, используемый для создания иллюзии прогулок на свежем воздухе. Система идентификации комплекса, определив его личность, разблокировала дверь, и господин Рогов двинулся по дорожке в сторону своей любимой беседки. А через минуту и четыре секунды после начала движения в АЛБ[69] системы контроля за заключенными активизировался вирус.

— Что за вирус? — автоматически поинтересовался Климов.

— Понятия не имею, сэр! — пожал плечами эксперт. — Его следов не обнаружено. Вероятнее всего, он самоуничтожился сразу после срабатывания. Однако я точно знаю результат его воздействия на систему: он изменил базовые настройки АЛБ таким образом, что тот стал воспринимать самые безобидные жесты контролируемого объекта как признаки опасности нулевой категории…

— Угроза жизни персонала? — удивленно переспросил генерал. — Которого в ВИКе нет и не может быть по определению?

— Именно…

— Хорошо. Изменил. А дальше-то что? Ведь, если мне не изменяет память, в случае проявления признаков агрессии нулевой категории заключенный должен обездвиживаться импульсом генератора стазиса.

— Да, сэр! Но только в том случае, если система контроля работает штатно. Увы, в нашем случае ее базовые настройки были изменены, поэтому импульс, который выдал генератор, оказался в двенадцать с лишним раз мощнее стандартного.

— И?

Капитан Мергель криво усмехнулся:

— Моисей — чертовски информированный тип, сэр: не знаю, как вы, а я не знал, что при такой мощности импульса человек превращается в растение.

— То есть, по сути, Моисей подверг Рогова психокоррекции[70] третьей степени?! — перебил его Климов.

— Технология другая, но результат практически тот же.

— Черт!!! — пробормотал генерал. — А что насчет подписи?

— Нашли. Ма-а-аленький такой текстовый файлик в одной из рабочих директорий АЛБ. Слова те же: «Око за око…» В общем, это, без всякого сомнения, Моисей.

— Да, но прошлые двенадцать жертв были убиты, а Рогов — жив…

Эксперт равнодушно пожал плечами:

— Мотив преступления тот же. Значит, просто еще одна грань наказания. Кстати, сэр, в этот раз у нас появилась ниточка.

Климов подал корпус вперед и нетерпеливо застучал пальцами по подлокотникам.

— Этот самый вирус загрузили в систему, используя коды доступа высших чинов Министерства Юстиции.

— Не понял?! Их же заменили какими-то там динами… — поймав за хвост крутящуюся мысль, генерал прервался на полуслове и задумчиво уставился на подчиненного: — Получается, что кто-то из законников[71] находится под контролем Моисея? Или… является им самим?

Мергель пожал плечами:

— Слишком примитивно, сэр, и не вписывается в аналитическую модель его личности. Я бы, скорее, поставил на то, что Моисей использовал на ком-то из них что-то вроде «Мозголомки»[72] и теперь пользуется плодами своей предусмотрительности.

— Матрица сознания? — от мысли, что капитан скорее всего прав, у Климова испортилось настроение.

— Да, сэр.

— Значит, мы все еще в тупике.

Капитан Мергель задумчиво уставился на свой комм, потом почесал затылок. А через мгновение, судорожно дернувшись, развернул перед собой окно виртуального экрана.

Несколько быстрых прикосновений к виртуальной клавиатуре — и на его лице появилась довольная ухмылка:

— Так… Кодами доступа такого уровня пользуются всего семь человек, сэр! Точнее, министр Юстиции и все его замы. Если провести полное сканирование их сознания, а потом проанализировать записи полицейских сканеров, расположенных рядом с местом жительства жертвы Моисея, пользуясь полученными временными рамками, то…

— То ни хрена у нас не получится! Как только я заикнусь о необходимости сканирования, все семеро сошлются на пункт 4.11.72 должностной инструкции и уйдут в тину.

— Тогда это будет уже не ваша проблема, сэр: вы провели расследование, определили круг подозреваемых, — капитан сделал небольшую паузу и ехидно ухмыльнулся, — и доложили по инстанции…

— Еще не доложил, — автоматически уточнил Климов.

— Не суть важно, сэр! Главное, что вы наметили необходимые следственные действия, а значит, теперь шевелиться должен господин министр. Кстати, если правильно сместить акценты и организовать небольшую утечку информации в СМИ, то ваш рейтинг скакнет в недосягаемую высь.

В общем, ход мыслей эксперта Климову понравился. Естественно, не в части роста рейтинга, на который ему было наплевать, а в первой, касающейся смещения акцентов. Поэтому, ознакомившись с выкладками остальных экспертов, он набросал на виртуальном экране комма основные тезисы будущего доклада, потом внес в них пару корректив и связался с министром.

Большое Начальство ответило на звонок сигнала после двадцать пятого. Причем не лично, а спрятав лицо за аватаркой. Мысленно отметив, что господин Шнитке никак не избавится от привычки дрыхнуть в рабочее время, Климов изобразил почтительную гримасу, а потом тяжело вздохнул:

— Сэр! У меня плохие новости.

— Слушаю.

— Сегодня в десять часов тридцать девять минут утра в виртуально-имитационном комплексе тюрьмы Бриналь совершено покушение на бывшего прокурора Ньюпорта Максима Евгеньевича Рогова.

В аудиосистеме комма раздалось приглушенное сопение, а через мгновение окончательно проснувшийся министр возмущенно проревел:

— Опять?

— Что «опять», сэр? На Рогова еще не покушались.

— Климов!!! Сейчас не время для шуток!!! Это убийство — дело рук вашего Моисея?

— Рогов — жив. Однако вирус, запущенный в ассоциативно-логический блок системы контроля за заключенными, выжег ему мозги. Далее, Моисей — не мой, а свой собственный.

Шнитке заскрипел зубами:

— Климов, прекратите ерничать!!!

Генерал мысленно усмехнулся, а потом наконец ответил на заданный вопрос:

— Так называемая «подпись» обнаружена. Следовательно, мы можем утверждать, что это преступление совершил серийный убийца по прозвищу Моисей.

Аватарка министра мигнула и сменилась изображением его лица. Весьма помятого и со следами подушки, отпечатавшимися на правой щеке. Альфред Шнитке гневно нахмурил брови, набрал в грудь воздуха и язвительно поинтересовался:

— И, конечно же, это все, что вы можете мне сказать…

— Нет, сэр! В этот раз, работая с ассоциативно-логическим блоком системы контроля за заключенными, Моисей допустил небольшую ошибку. В результа…

— Что за ошибку?

— Он воспользовался кодами доступа первых лиц Министерства Юстиции, введенными в обращение после убийства Джереми Мак-Грегора…

— И что нам это дает? — В голосе Шнитке прозвучало недоумение.

«И что он делает в кресле министра? — мысленно спросил себе Климов. — Сидел бы в своей пресс-службе и в ус не дул».

— Климов! Я задал вам вопрос!!!

— Этими кодами пользуются всего семь человек, сэр. Министр Юстиции и его заместители…

Большое Начальство вытаращило глаза:

— Вы хотите сказать, что Моисей — кто-то из них?

— Вероятность этого — порядка двух десятых процента, — усмехнулся генерал.

— Тогда… один из них — его сообщник?

— Три целых двенадцать сотых процента.

Министр ошалело уставился куда-то за пределы экрана, а потом промямлил:

— Что остается?

— Вероятнее всего, что один из этих семерых находится под матрицей сознания, наложенной на него с помощью гипномодулятора. Таким образом, если провести полное сканирование сознаний всех семерых, то можно опреде…

У Альфреда Шнитке задергалось веко:

— Что вы сказали?

— Мне нужна санкция на полное сканирование, сэр!

Министр отрицательно помотал головой. Видимо, представив себя на их месте:

— Санкции не будет!

Потом сообразил, что такое заявление надо мотивировать, и заюлил:

— Вам ли не знать, что, согласно одному из пунктов должностной инструкции, для определенных министерств и ведомств для полного сканирования сознаний их сотрудников, начиная с шестой категории и выше, требуется личное согласие?

— Неужели мелкие ведомственные тайны важнее, чем безопасность высших должностных лиц Конфедерации? — стараясь не выказать обуревающих его чувств, поинтересовался генерал. — Вот вы можете дать мне гарантии того, что в списке будущих жертв Моисея нет, скажем, вас… или господина Этьена Ламарка, временно исполняющего обязанности председателя КПС?

Министра проняло: на его лбу появились капельки пота, а веко задергалось раза в полтора быстрее:

— Н-нет, но нас охраня…

— Господина Мак-Грегора охраняли ничуть не хуже… — усмехнулся Климов. — Вернее, даже лучше: он был под постоянным контролем круглые сутки! Однако сейчас он мертвее мертвого!

— Можно усилить охрану первых лиц.

— А также вторых, третьих и четвертых, — не удержался Климов. — Да как вы не понимаете, сэр: если один из этой семерки сливает Моисею информацию, то вам придется взять под контроль не только первых лиц, но и их родственников, знакомых, дома, офисы, места отдыха и тэ дэ, и тэ пэ.

— Возьмем!

«Охренеть!!!» — мысленно взвыл генерал. Потом заставил себя успокоиться и преувеличенно медленно произнес:

— Любая охрана защищает от второго действия. Выстрела, взрыва, вмешательства в управляющие сети. А первое, при должной подготовке злоумышленника, проходит. Моисей далеко не дурак. Поэтому будет убивать и дальше. Если, конечно, мы не заставим законников согласиться на сканирование.

— Ладно, меня вы убедили! — выставив вперед ладони, пробормотал Шнитке. — А как вы убедите их?

— Убеждать их буду не я, а ваши бывшие подчиненные, сэр! — усмехнулся Климов. — Небольшая пресс-конференция в прямом эфире. Пара десятков нужных гостей. Правильно поданная информация.

— И?

— И хранители государственных секретов, испугавшись потерять лицо перед миллиардами сограждан, любезно согласятся на что угодно.

Глава 10

Виктор Волков

Из Дейр’Лос’Эри мы ушли, «еле слышно скрипнув входной дверью»: несмотря на то, что наши корветы демонстративно неторопливо рвали остатки патрульной группы в каких-то десяти минутах хода от флота Циклопов, их корабли так и не рискнули вылететь за пределы сферы поражения орбитальных крепостей.

Линда и Элен, донельзя возмущенные трусостью местного Онг’Ло, принялись нести такую пургу, что генерал Харитонов на всякий случай аппаратно заблокировал им трансляторы. И возможность выхода в эфир на частотах Вел’Арров.

На мой взгляд — зря: громогласные требования девочек дать им возможность высказать свое «фи» были шуткой, а не призывом к действию. Впрочем, логику действий Владимира Семеновича я понял, поэтому попросил их перестать ломать комедию. Естественно, в персональных каналах мыслесвязи. А когда они обиженно замолчали, дал команду уходить.

Все время короткого прыжка до системы временного базирования я старательно анализировал записи только что закончившегося боя, просматривая все, что скачал с бэкашек ребят перед погружением. Увы, Демоны пятой очереди, обкатывавшиеся в этом рейде, отработали просто идеально, придираться было не к чему, поэтому последние шесть минут перед всплытием я рвал себе душу, дожидаясь момента, когда смогу получить телеметрию от бойцов ДШГ[73].

Почему рвал? Да потому, что операция «Невод», ради которой мы прыгнули к Дейр’Лос’Эри, была чистой воды авантюрой! Ибо отправлять парней из Отсева на поверхность планеты иной цивилизации было слишком рано: четыре месяца тренировок не могли дать им навыков, необходимых для выживания в мире, в котором иным было абсолютно все. От менталитета и до архитектуры!

Увы, мое мнение интересовало разве что Иришку — и начальство, планировавшее рейд, и «яйцеголовые» Родригеса, и аналитики штаба ВС Лагоса в один голос твердили, что операция «Невод» спланирована просто идеально. И что риска для второй очереди «Проекта-С»[74] нет.

«Психоматрицы доноров, наложенные на сознание метаморфов, контролируют большую часть как условных, так и безусловных рефлексов… — утверждали они. — Кроме того, возможность постоянного мониторинга текущей ситуации сотрудниками аналитического отдела позволяет с уверенностью утверждать, что на любое действие со стороны Циклопов последует адекватная реакция…»

На чем зиждилась эта уверенность, я понимать отказывался. Напрочь. Ибо и эта самая психоматрица, и мониторинг через бэкашку были только частью того, что требовалось любому сотруднику ОСО[75], действующему на вражеской территории. Те же самые Саша Тишкин, Женя Костин и Аслан Козаев, уже больше полугода живущие в секторе клана Шер’Нар, до попадания в «Проект-С» были далеко не худшими представителями «четверки»[76]. То есть много лет работали, скажем так, по «смежной» специальности. В отличие от них четверка бойцов ДШГ, которых мы высадили на обломки крейсера, попала в тела Циклопов из Отсева. То есть багаж имеющихся у них знаний не превышал того, который давался выпускнику военного училища.

Сразу после всплытия я попробовал подключиться к бэкашке Влада Агалакова. И сразу же обломался: канал связи оказался занят вызовом с более высоким уровнем приоритета. Выждав минуты полторы и повторив вызов, я мысленно обозвал себя придурком и попробовал отследить входящий сигнал.

Получилось. Причем без особых проблем. Оказалось, что на бэкашке Агалакова «сидел» аналитический отдел штаба ВС Лагоса. Вспомнив, что бойцов группы «ведут» в режиме онлайн, я обозвал себя еще раз и отключился. А в этот момент в мой персональный канал влезла Иришка и поинтересовалась моими «успехами».

— Доступ к ним заблокирован. Наглухо… Парни общаются с «яйцеголовыми»…

— А через черный ход не пробовал? — поинтересовалась Орлова.

— Что ты имеешь в виду?

Ира хмыкнула, обозвала меня «донельзя примитивным созданием, так и не научившимся пользоваться своими возможностями», а потом, сжалившись, несколькими короткими фразами объяснила мне алгоритм доступа к вожделенной телеметрии.

— И не забудь разблокировать шлюз, вывесить экран локалки и уступить мне свое кресло, — с усмешкой добавила она в самом конце монолога. — Автор идеи должен смотреть картинку в максимально комфортных условиях.

Автоматически выполнив первые два пункта ее требований, я кинул взгляд на тактический экран и… схватился за голову: кроме корвета Иришки, к моей машине летело еще шесть бортов! То есть все Демоны первой очереди, отправившиеся в этот рейд. Что для весьма небольшой рубки было явным перебором.

— Боюсь, тебе придется довольствоваться моими коленями, — вздохнул я, отключился от ПКМ Орловой и связался с Харитоновым.

Выслушав доклад о завершении первой части операции и аргументы, подсказанные Иришкой, Владимир Семенович насмешливо поинтересовался:

— Волков, а что так поздно? Согласно аналитической модели, ты должен был связаться со мной еще минуту и тридцать шесть секунд тому назад!

— Н-не понял, сэр?

— Хорошо известный тебе подполковник Забродин уверял меня, что требование дать тебе возможность подключиться к телеметрии капитана Агалакова прозвучит не позже, чем через четыре минуты после вашего всплытия!

Я ненадолго завис. А потом, решив, что умирать — так с музыкой, нагло заявил:

— Пытался хакнуть канал, сэр! Вы же понимаете, что я должен быть в курсе того, что там происходит. Подчиненные — мои, так что если что-то пойдет не так…

— …то ты и твои безбашенные друзья немедленно прыгнете к Дейр’Лос’Эри и разнесете планету к чертовой матери… — ехидно закончил генерал.

— Да, сэр! Именно так! — отчеканил я.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Кстати, у тебя проблемы с памятью: после ухода в «Проект-С» капитан Агалаков и его парни вышли из твоего подчинения…

Отступать я не привык, поэтому возмутился:

— Бывших Демонов не бывает, сэр! Все они…

— …будут вечно жить в твоей душе… — хохотнул Владимир Семенович, потом сделал небольшую паузу и… сокрушенно вздохнул: — Как сказал Павел Забродин, ссориться с Демонами — идиотизм. Поэтому я, так и быть, сдамся.

Я мысленно пообещал себе устроить Пашке двадцать четыре часа строгого расстрела, а потом сообразил, что расщедрившееся начальство жаждет услышать мою благодарность.

— Спасибо, сэр!

— Пожалуйста! Кстати, хотел тебя порадовать: на Лагосе вас ждет приятный сюр… — Генерал прервался на полуслове и «виновато» вздохнул: — Ладно, тебе сейчас, наверное, не до этого! Подключайся к бэкашке Агалакова и смотри. А о них поговорим как-нибудь потом.

Фразу о приятных сюрпризах, ожидающих меня на Лагосе, я выбросил из головы сразу же, как отключился от ПКМа Харитонова: корвет легонько качнуло, и мне пришлось подрабатывать эволюционниками, чтобы погасить момент вращения.

— Дорогой! Ты по мне соску… Та-а-ак!!! А почему ты все еще в кресле?

— Восемь тел в одной рубке — это перебор!

— В этой рубке будет одно тело… и одно тельце! Кстати, весьма симпатичное! А остальные… тушки… будут смотреть трансляцию в своих корытах. Если я соизволю включить свою бэкашку! Вопросы?

— Никак нет! — отрапортовал я, разблокировал фиксаторы скафандра, оттолкнулся от кресла и поплыл к ближайшей стене.

Иришка поймала меня за ногу, развернула шлемом к себе и возмущенно взрыкнула:

— Куда собрался? А нежно прижать меня к груди, чмокнуть в щечку, шепнуть что-нибудь ласковое? Или… я тебе надоела?!

— Поцелуй в вакууме — это круто… Впрочем, ради тебя я готов на все! — Я демонстративно потянулся к шлему… и тут же схлопотал по рукам.

— Я тебе дам «на все»!!!

Чтобы спастись от дальнейшей экзекуции, я в темпе вальса развернул экран локалки и кинул на нее изображение с оптических датчиков Владислава…

Мелькание темно-синих и фиолетовых потолочных панелей действовало нам на нервы чуть больше двадцати секунд. А потом в поле зрения Агалакова возникла какая-то устрашающего вида хрень, топорщащаяся всевозможными железяками.

Хрень приблизилась почти к самому шлему, а потом рывком отодвинулась метра на полтора.

Я затаил дыхание… и услышал спокойный голос Владислава:

— Саркофаг операционного блока спасательного бота. Проводят повторный анализ моего состояния…

— Угу… — ответил кто-то из яйцеголовых. — Можешь не дергаться: принцип действия стационарных сканеров Вел’Арров отличается от мобильных только мощностью. Аппаратура, встроенная в твой скафандр, покажет, что ты жив и совершенно здоров. Кстати, для справок: Фогга уже просканировали…

— И как? — спокойно поинтересовался Агалаков.

— Проверку прошел. Сейчас сидит в семи метрах правее тебя…

— А что с остальными?

— Нормана только что внесли в шлюзовую камеру, а над Игнатом разбирают завал…

В этот момент над шлемом Влада склонился кто-то из команды бота, и аналитик замолчал. Короткая абракадабра — и изображение «поехало» вправо-вниз…

«Сел… А теперь встал…» — мысленно прокомментировал я.

— Вруби транслятор, Вик! А то ни хрена не понятно… — попросила Иришка. И для пущей убедительности рванула меня за плечо.

Рывок получился сильнее, чем надо, поэтому блок переводчика я включал, хаотически вращаясь вокруг себя и медленно смещаясь по направлению к пищевому синтезатору.

— Та-ак… Раз нашли всех, значит, в ближайшие минут двадцать ничего особо важного не предвидится, — задумчиво пробормотала Иришка. — О чем, по-твоему, это говорит?

Подначивать ее я не стал. Просто констатировал факт:

— Ты проголодалась.

Спасательный бот Циклопов сел на космодром только через полтора часа. Однако еще минут двадцать в отсеке, в который загнали сравнительно здоровых членов экипажа уничтоженного нами крейсера, было тихо, как на кладбище. Одноглазые, восседающие в противоперегрузочных креслах, заново переживали то ли крушение, то ли свое спасение и даже не шевелились.

Агалаков вел себя точно так же. Правда, минут через пять после приземления недоуменно поинтересовался причинами неподвижности своих соседей.

Аналитик ответил, почти не задумываясь:

— Согласно регламенту проведения спасательных работ, сначала выгружаются «тяжелые», потом — «легкие», потом трупы… Так что можешь не дергаться — все идет нормально.

— Ясно… — Агалаков затих.

— Ви-и-ик… — В голосе Орловой, раздавшемся в ПКМе, прозвучала тревога.

— Да, Ириш?

— У тебя нет ощущения, что все это как-то неправильно?

— В каком смысле?

— Ну… вот это их «нормально». Задумайся: наши парни — в телах Циклопов! Сидят рядом с нашими врагами — и ничего! А ведь совсем недавно у любого из нас при виде кораблей или скафандров Циклопов возникало одно-единственное желание…

— Атаковать?

— Угу, — кивнула она. — А сейчас… Сейчас они для меня… немножечко… очеловечились, что ли? Черт, не могу подобрать правильное слово. В общем, ненависти во мне стало меньше.

Я пожал плечами, потом сообразил, что в скафандре и что этот жест не разглядеть, и хмыкнул:

— Ну да. Есть такое дело. Только беспокоиться тебе не о чем. Так и должно быть! Вспомни Сунь Цзы…

— «Если знаешь врага и знаешь себя[77] — сражайся тысячу раз — и тысячу раз победишь»? — процитировала Орлова.

— Нет, не это. «Самая лучшая война — разбить замыслы врага. На следующем месте — разбить его союзы».

— «На следующем месте — разбить его войска… — подхватила Ира. — Самое худшее — осаждать крепости».

— Именно, — кивнул я. — С замыслами пока сложно, поэтому…

— …поэтому мы разбиваем его союзы. Или разделяем и пытаемся властвовать. Вернее, не властвовать, а побеждать. Умом.

Она врезала кулаком по подлокотнику, а потом продолжила:

— Разумом я понимаю, что это — в порядке вещей. Только вот непривычно как-то.

— Что удивительного? Когда мы боялись эскадр из тридцати вымпелов, мы жили лютой ненавистью и слабенькой надеждой. А сейчас, точно зная свои возможности, можем не обращать внимания на эмоции.

— «Не стоит ненавидеть врагов. Эмоции мешают думать»?[78] — усмехнулась Орлова.

— Можно сказать и так.

Спустившись по аппарели спасательного бота, Влад остановился и, выполняя рекомендации аналитика, задрал голову к ночному небу и замер в неподвижности. Несколько мгновений тишины — и рядом с ним раздался негромкий рык кого-то из «соплеменников»:

— Дыхание Бездны сорвало щитки с наших глаз…

Влад мотнул головой и что-то пробормотал в ответ. Потом изображение пошло вниз, и когда на экране моей локалки возник куцый ряд искореженных боевых кораблей, тот же голос пробормотал что-то вроде «Надо воскурить Ахаль[79] в честь Мига Второго Рождения…».

— Чего он несет? — заинтересованно спросила Ира.

— Понятия не име… — начал было я. И в этот момент услышал облегченный вздох аналитика:

— Отлично! А вы не верили…

— Мы… сомневались, сэр! — дипломатично ответил Агалаков. — Просто у рядового состава не так много возможностей выбраться за территорию военной базы. Да еще после потери боевого корабля.

— «Второе рождение» — это святое! — ухмыльнулся «яйцеголовый». — Единственная причина, которая может помешать провести ритуал, — это нападение врага. Врага поблизости нет — значит, первое, что вы должны сделать после приземления, — это наведаться в Дом Матери Клана…

— Слава богу!

— Да? Честно говоря, информации о посещении этого заведения у нас предостаточно. А вот некоторые аспекты межполовых отношений Вел’Арров — все еще тайна за семью печатями.

— Господин майор!!! — взвыл Влад. — Опять?

— А что я такого сказал? — удивленно поинтересовался аналитик. А потом не выдержал и расхохотался: — Да шучу я, шучу.

— Вам смешно, а меня тошнит.

— Интересно, каким образом? Пищевода у тебя нет… желудка и слюнных желез — тоже.

— Господин майор!!!

— Ладно, ладно! Ты уже продемонстрировал свое согласие?

— Да, сэр.

— Тогда иди следом… И… дай панораму, ладно?

Местный аналог КПП процессия миновала без особого труда. И неторопливо двинулась к городу, расположенному эдак в километре от базы. Пешком. Как выразился один из Циклопов, дабы «вкусить сладость первых мгновений Второго Рождения».

Судя по поведению Одноглазых, это самое Мгновение надо было «вкушать» молча. Определенная логика в этом была: после легкой и необременительной прогулки в компании дамы с косой самые обыденные грани жизни начинали играть всеми цветами радуги. У прокаленных выхлопами плит пластобетона появлялся непередаваемый аромат, выцветшие стены казарм начинали радовать глаз сочностью оттенков, а еда из пищевого синтезатора казалась изысканными яствами.

Правда, для бойцов ДШГ все это было не актуально. Единственное, что их действительно радовало в этой циклопской традиции, — это отсутствие необходимости общаться с членами экипажа: несмотря на имеющиеся навыки и наличие психоматрицы, грамотно «косить» под тех, чье тело использовалось для метаморфии, было нереально.

Поэтому чуть ли не каждые две минуты Влад благодарил «яйцеголовых», придумавших такой толковый способ внедрения, и вспоминал предков Вел’Арров, заложивших основу будущей Традиции.

Я думал о другом. О том объеме информации, который пришлось перелопатить нашим аналитикам, чтобы спланировать эту операцию. Ведь для того, чтобы четверка бойцов ДШГ смогла добраться от спасательного бота до города, не общаясь с членами команды, начальством и родственниками, «умникам» из аналитического отдела штаба ВС пришлось изучить принципы внутриклановых, внутриродовых и внутрисемейных отношений, разобраться в статусе этих самых «Матерей Клана» и проштудировать уставы гарнизонной и караульной службы.

Потом я задумался о той роли, которую во всем этом сыграла команда Саши Тишкина, и вдруг понял истинную причину постоянной занятости их персональных каналов: все восемь месяцев своего пребывания в шкуре Циклопов эта троица добывала и пересылала на Лагос самое ценное, что есть на свете, — знания! И, естественно, комментировала все то, чему научилась на практике.

«Интересно, а я смог бы жить среди Циклопов? — подумал я, потом представил себе последнее голофото, на котором была запечатлена моя семья… и криво ухмыльнулся: — Скорее всего нет: мне бы не хватило выдержки…»

Видимо, Иришка думала о том же, так как буквально через пару минут негромко пробормотала:

— Знаешь, если бы год назад меня сделали метаморфом, а не Демоном, я бы, наверное, сошла с ума. Или оказалась бы в Отсеве: идти по улице в дом этой самой Матери бок о бок с теми, кто вот уже двенадцать лет уничтожает человечество… о чем-то там говорить… или даже молчать… Нет!!! Лучше застрелиться!!!

— Вот поэтому мы и летаем.

Несмотря на некоторый опыт восприятия архитектуры Вел’Арров, при виде изломанных конструкций, окрашенных в наимерзейшие оттенки коричневого и зеленого, меня начало мутить. Иришку — тоже. А Влад, неторопливо бредущий между этих плодов ожившего кошмара, даже не сбился с шага! Мало того, он умудрялся оценивать некоторые топологические изыски так, как это делал Саша Тишкин:

— Если я не ошибаюсь, вот это здание построено в стиле позднего Райл-ис-Торра… Только вот с деконструктивизмом[80] они перегнули: это здание не разрушает само себя. Оно себя уничтожает!

— Оно уничтожает не себя, а мозг. Нам! — раздраженно проныла Иришка. — Слышь, Вик, пожалуйста, измени цветовую гамму! От этой меня тошнит.

Изменил. Не полегчало. Видимо, тошнило не от цвета, а от стиля.

Впрочем, скоро нам стало не до тошноты — пройдя квартала полтора, выжившие члены команды уничтоженного нами крейсера остановились перед высоченным зданием грязно-красного оттенка и, постояв перед ним минуты полторы, неторопливо прошли в широченный дверной проем.

— Камер наблюдения в Доме Матери Клана нет. Поэтому не дергайся и работай, как на тренировке, — подал голос аналитик. — Какой ранг у твоего донора, не забыл?

— Эль-Вейс! Цвет — серый, с зелеными прожилками.

— А какого черта ты прешься в фиолетовый сектор?

— Обхожу замешкавшегося Ра-Сина, — пояснил Агалаков.

— О чем это они? — поинтересовалась Иришка.

— Понятия не имею.

— Жаль. Интересно.

Тем временем изображение метнулось вправо, и Влад, пройдя метров двадцать — двадцать пять, остановился перед массивной дверью, расцветкой напоминающей игривый летний сарафанчик.

Мысленно отметив, что игривость двери — следствие моих экспериментов с цветовой гаммой, я на мгновение отвел взгляд от экрана… и дернулся, как от удара током:

— Начали!!!

Силуэт Циклопа, возникший в клубах серого дыма, заволакивавшего комнату, рванулся навстречу… и превратился в фигуру высоченного и на редкость широкоплечего Вел’Арра. Хитиновые щитки, прикрывающие его глаза, опустились вниз, теменной гребень встопорщился… и опал. А через мгновение в канале раздался облегченный выдох аналитика:

— Готов!!!

На то, чтобы закрыть дверь, раздеть свою жертву и метаморфировать в новый образ, у Влада ушло чуть больше пяти минут. Глядя, как меняется изображение в виртуальном «зеркале» aгалаковской локалки, я нервно посматривал на запущенный таймер и сжимал пальцами тягу гравикомпенсатора, пытаясь сообразить, куда он денет труп. А когда на экране мелькнул цилиндр со знакомой маркировкой, ошарашенно посмотрел на Иришку:

— Ни хрена себе!

— Быстро! — согласилась Орлова.

Сообразив, что программа обучения в АПД[81] несколько отличается от того, чему учили меня, криво усмехнулся:

— Я не об этом! Знаешь, как будут утилизированы тела?

— Н-неа.

— Про «РОУ» слышать приходилось?

Иришка отрицательно помотала головой.

— РОУ — это растворитель органики универсальный, — начал я, невольно копируя голос преподавателя. — Спецсредство из списка «А-0», некогда использовавшееся сотрудниками спецслужб для сокрытия следов пребывания человека. В частности, уничтожения трупов. После его использования от тела не остается ничего. Только тоненькая пленочка на полу…

— …и воспоминания… — закончила за меня Иришка. — Как сказала бы Горобец, это — пермадес.

— Ну да, окончательнее не бывает, — согласился я.

— Что ж, значит, вторая часть операции «Невод» успешно завершена. Можно расслабиться.

Глава 11

Донован Нейман

Пожелав Нилу спокойного сна, Донован поскреб пальцами щетину, душераздирающе зевнул и на подгибающихся ногах подошел к пищевому синтезатору:

— Коретто[82]. Двойной.

Огонек над лотком выдачи мигнул красным, а потом начал медленно желтеть.

— И… круассан, — добавил Нейман. Потом подумал и отказался: — Нет, круассана, пожалуй, не надо.

— Нет, чтобы нормально позавтракать, — проворчала Мэри. — Брал бы пример со Скотта, что ли…

— Он уродуется на своих тренажерах, как раб на прииске. А я работаю головой, — лениво отозвался Донован. — Поэтому потребности в пище у нас разные.

— Видимо, поэтому Нил здоров как бык, а тебя периодически приходится укладывать в медблок.

Взяв с лотка чашку, исходящую ароматным паром, Донован принюхался и зажмурился от удовольствия:

— У-у-у, какой запах!

— Донни! Ты меня слышал? Может, все-таки позавтракаешь?

— Слышал. Но завтракать не буду. — Нейман пригубил горячий кофе и открыл глаза: — Не хочу.

Мэри обиженно затихла, а потом выругалась. Настолько грязно, что Донована аж перекосило:

— Мэри?! Базовые настройки искина, немедленно!!! Режим коррекции! Раздел «голосо…»

— Потом, Донни! У нас серьезная авария…

Мгновенно развернувшись на месте, геолог впился взглядом в экран СТК[83], мигающий всеми оттенками красного, и в два прыжка оказался рядом с ним:

— Что случилось?

— В двух словах не объяснишь…

— Объясни в трех! — рявкнул Донни.

— Как скажешь! Итак, две с половиной секунды назад полетел один из контрольных датчиков блока тонкой подстройки. Естественно, плотность фокусировки плазменного пучка тут же упала, и наш глючный контрольный контур, который ты никак не соглашаешься заменить, решил компенсировать мощность рабочего тела. Проигнорировав показания девяти из десяти контрольных датчиков, он решил восстановить один-единственный параметр и подал на блок фокусировки максимальное напряжение!

Донован похолодел:

— И что в итоге?

— БФПП просто испарился. А еще расплавились контакты главного и обоих резервных энерговодов, перегорело восемнадцать… уже девятнадцать второстепенных блоков… и если я не заглушу реактор, то через двенадцать минут сорок семь секунд «Сизиф» превратится в прогулочную яхту…

— О черт!!! Глуши!!!

— О’кей, босс! Начинаю…

— Хватит ерничать! Лучше скажи, починить сможешь?

— Если раскурочить спасательный бот и один из эволюционников, то скорее всего да…

— Ну что за выражения?! Разбирай!!! Сколько на это потребуется времени?

— Порядка семидесяти часов. Правда, это не решит основной проблемы…

— Какой?

— Контрольный контур не поумнеет. А дублировать его функции я, как ты знаешь, не в состоянии.

— Да и бог с ним, с контуром. Главное, чтобы заработал ГПК[84]! — вздохнул Донни. — Значит, трое суток. А быстрее никак?

— Можно и быстрее, — усмехнулся искин. — Если вы телепортируете меня к ближайшей судоремонтной базе. Ну или ее — ко мне.

— Издеваешься? — возмутился Нейман.

— Ага! Беру пример с тебя!

— В смысле?

— Я просила заменить этот долбаный контрольный контур еще в прошлом году! А ты сказал — «нехер».

— Мэри! Твой словарный запас действует мне на нервы!!!

— Вопрос не ко мне, а к Нилу: последняя коррекция стиля общения проводилась под его чутким руководством.

— Базовые настройки искина! Режим коррекции. Раздел «голосовое общение». Выбрать стиль «бизнес-леди», базовый режим! Принять к исполнению!!!

— Принято, сэр!

— Вот и отлично. Что там с ремонтом?

— Демонтаж поврежденных блоков выполнен на ноль целых четырнадцать сотых процента, сэр! Следить за ходом ремонтных работ вы можете на третьем вспомогательном экране или на локалке своего комма, сэр!

— Четырнадцать сотых процента? — потерянно переспросил Нейман, потом с тоской посмотрел на модель «Найденыша», сдвинутую Скоттом к креслу оператора ГПК, и в сердцах швырнул чашку с недопитым кофе в утилизатор: — Ну да… Трое суток же. Ладно, я — к себе. Если что — зови.

— Как скажете, сэр…

Оптимистический прогноз Мэри не подтвердился: в одном из энерговодов, снятых со спасательного бота, обнаружился заводской брак, и срок завершения ремонта сдвинулся еще на семь с половиной часов. Сидеть в рубке и следить за суетой ремонтных роботов было невыносимо, поэтому к исходу третьих суток вынужденного безделья Донован успел дважды прослушать новые треки группы Sаint Devil, выдрыхся до умопомрачения и даже опробовал cкоттовский Natsco. Естественно, при нормальном значении напряженности гравитационного поля.

Получить удовольствие от тренировки не удалось: веса, рекомендованные искином тренажера, показались слишком большими, а тупое повторение одних и тех же движений в режиме «ноль целых три десятых» навевало скуку. В общем, убив на это мероприятие чуть больше получаса, он в очередной раз мысленно обозвал напарника «фанатом железа», выбрался в коридор и побрел в сторону своей каюты. Спать.

Однако дойти до нее не успел: в момент, когда он поравнялся с дверью кают-компании, корабль сотряс рев баззеров системы оповещения при чрезвычайных ситуациях. А потом из-под потолка раздался насмерть перепуганный голос Нила:

— Дуй в рубку, Дон! Циклопы…

Алая россыпь точек, возникшая между орбитами второй и третьей планет системы, оказалась нереально плотной: по подсчетам Мэри, флот, всплывающий в шести а. е.[85] от «Сизифа», уже состоял из четырехсот семидесяти двух вымпелов! И постепенно рос!

Сразу после всплытия некоторые корабли давали полную тягу на движки, и Донован, оценив общую массу покоя вражеской армады, скоростные характеристики самых быстрых машин и курсы отдельных ордеров, схватился за голову:

— Не уйдем!

— Угу, — хмуро отозвался Нил. — Восемь тысяч тонн рениита в трюмах — это тебе не дамская сумочка. И даже не рюкзак: нас сожгут еще в первой трети разгона.

— И что будем делать?

— Ждать…

— Ты… решил сдохнуть прямо здесь?

Нил недоуменно приподнял бровь и уставился на Неймана:

— Сдохнуть? С чего ты взял? Реактор заглушен, а металла в поясе астероидов предостаточно. Значит, нас пока не видят.

— Черт, забыл!!!

Пилот криво усмехнулся, встал из своего кресла и потянулся:

— Что ни делается — к лучшему: если бы не эта авария, мы бы сейчас смотрели на экраны и ждали смерти. А так — еще побарахтаемся. Мэри?

— Да, сэр?

— Рассчитай максимальную массу покоя, с которой «Сизиф» может добраться до точки погружения быстрее, чем истребители Одноглазых. Исходное место их старта — орбита четвертой планеты.

— Почему «четвертой»? — удивленно спросил Донован. — Насколько я вижу, ближайший к нам ордер движется курсом на третью.

— Предпочитаю отталкиваться от худшего.

— Восемьсот семьдесят одна тонна, сэр! Это жилые помещения, часть прочного корпуса, один эволюционник, маршевые двигатели и запас топлива, необходимый для одного прыжка до Октавии[86]. Если рассчитывать на прыжок до места постоянного базирования, то придется пожертвовать еще и частью системы жизнеобеспечения.

— До Октавии — вполне нормально. А сколько времени потребуется, чтобы изуродовать «Сизиф» до такого состояния?

— Если не фонить при резке конструкций, то тридцать один час тридцать семь минут, сэр.

— Тогда так: весь добытый рениит перегрузи в контейнеры и вывеси за борт. Далее, демонтируй все, что планируется сбросить, и тоже загрузи в контейнер. Прочный корпус и лишние эволюционники пока не трогай. Излишки топлива тоже не сбрасывай.

Нейман представил себе миллиарды кредитов, вываливающихся из створов погрузочного терминала, и взорвался:

— Ты что, охренел? Восемь тысяч тонн рениита — это будущее! Твое, мое, наших детей и внуков!! Его нельзя выбрасывать!!! Давай подождем — вдруг Циклопы уйдут?!

Скотт подошел к пищевому синтезатору, набрал на пульте какую-то комбинацию и спокойно дождался, пока на лоток выдачи опустится запотевший пластиковый стаканчик. Неторопливое движение рукой, взгляд сквозь прозрачные стенки, глоток — а потом с его губ сорвалась фраза, от которой у Неймана задрожали колени:

— Никуда они не уйдут, Дон! Посмотри повнимательнее: две трети их флота — транспорты. Причем груженые!

— И что?

— А то, что это не рейд, а экспансия[87].

Глава 12

Ирина Орлова

— Вот это шкаф… — ошалело пробормотал Влад. — Охренеть…

Изображение дернулось, и на экране локалки возник силуэт настоящего Геракла среди Циклопов.

Мощная шея, широченные плечищи, руки раза в полтора толще моего бедра, торс, напоминающий корпус штурмового робота, тумбы вместо ног и мрачный взгляд из-под хитиновых щитков, прикрывающих глаза, — рядом с этим Вел’Арром тип, которого Влад завалил в Доме Матери Клана, выглядел бы сущим ребенком!

— Четвертый лагайн[88]… — презрительно фыркнул аналитик. — Будущее «мясо»…

«О чем это они?» — взглядом спросила я Вика.

Волков недоуменно пожал плечами.

Тем временем изображение мигнуло и резко укрупнилось, продемонстрировав нам небольшой мерцающий прямоугольник, закрепленный на форменном кителе Одноглазого.

Мгновение ожидания — и Агалаков виновато вздохнул:

— Точно: четыре роо’лара[89], знак Белой Брони, Вторая Жизнь.

— У-у-у, как медленно!!!

— Двенадцать переходных агранов, сданных с высшим баллом, отметка прохождения Надзорного Ока… — Влад не обратил на его замечание никакого внимания. — Так… Мэлис’Вар — это фигня. Лам’Ари — тоже. Э-э-э… получается, что он — курсант пятого года обучения!

— Не года, а оборота… — менторским тоном уточнил майор: — Непозволительно долгий анализ, Агалаков! Пока ты на него пялился — мог пропустить все на свете… и… пропустил: дай-ка картинку на восемь часов[90], живо!!!

Влад повиновался. И на экране локалки появилась пара Циклопов помельче. Впрочем, эти двое, не выделяющиеся ни ростом, ни весом, ни особой пластикой, двигались по самому центру коридора. И вели себя так, как будто являлись как минимум наследниками самого Кайм’Ло[91].

Встопорщенные головные гребни, разведенные локти, полностью поднятые хитиновые щитки, взгляд, устремленный чуть ли не в потолок, — даже я, счастливо избежавшая «счастья» пройти курс «Проекта-С», знала, что все это означает крайнюю степень пренебрежения к окружающим.

Забавно, но все те, мимо которых проходила эта парочка, воспринимали такое их поведение как должное! И незамедлительно принимали позу подчинения!

— Первый лагайн[92], седьмой оборот… — удовлетворенно выдохнул аналитик. — То, что нужно! О, Алый Всплеск! Давай, шевели конечностями — сейчас концерт начнется!

Влад заторопился. И, пройдя по мрачному, в фиолетовых тонах, коридору, вошел в небольшой зал, скупо освещенный несколькими тусклыми световыми панелями и заставленный невысокими, крайне аскетично выглядящими лежаками.

Я кинула взгляд на желтовато-серый овал, возникший на дальней от входа стене, и вопросительно посмотрела на Волкова.

— Что-то вроде кино, наверное. Не знаю, Ириш.

Тем временем картинка метнулась вправо-вниз, к изголовью одного из лежаков, и поперек экрана промелькнула какая-то расплывчатая тень.

— «Занозу» сбросил, — негромко доложил Агалаков. А через мгновение в углу тактического экрана активировалась иконка интерфейса какой-то незнакомой мне программы.

— Молодец, — удовлетворенно похвалил аналитик. — Хоть это сделал быстро и незаметно…

Влад не ответил — усаживался на соседний лежак.

Не успел Агалаков занять свое место и опустить хитиновые щитки, как в его ПКМе раздался нетерпеливый голос майора Жихаря:

— Ну?!

— Что — «ну»? Блок активирован, вышел на рабочий режим и сейчас снимает показания активности головного мозга объекта номер один.

— Да я не про «Занозу», а про аромузыку! Чувствуешь что-нибудь или как?

— Малиной пахнет… свежескошенной травой… чем-то тухлым… А теперь… о-о-о… Черт, как в голову-то шибает! Это точно не наркотик? Может, активировать фильтры?

— Только попробуй!!! — возмутился аналитик. — Аромузыка — это неизведанный пласт искусства иной расы, и наш долг — изучить его как можно полнее!

— «Целью операции „Невод“ является обнаружение, захват и вывоз с планеты одного-двух курсантов старших курсов первого факультета академии „Бейт’Ло“», — ехидно процитировал Влад. — Как видишь, в формулировке полученного мною приказа нет ни слова о том, что я обязан нюхать «дурь» в местной ароматической «опере»!

— Но ведь ты все равно там валяешься!!! — возмутился «яйцеголовый».

— Не «валяюсь», а лежу. И осуществляю фармакологическое воздействие на один из объектов. Кстати, а почему бы вам не попробовать эту «дурь» на себе? Химический анализатор состава окружающей среды работает в штатном режиме и передает получаемую им информацию в полном объеме. Следовательно, при желании вы можете синтезировать все ароматические добавки, которые используются Вел’Аррами, смоделировать эту «симфонию».

— Олиер-тай.

— Мне больше нравится слово «симфония», — заупрямился Агалаков. — Так вот, вы сможете смоделировать эту самую «симфонию» и утоксикоманиться в хлам. Всем вашим ненормальным коллективом!

— Наш человек! — восхитилась Горобец. Но продолжить свою мысль не успела: возмущенный ученый аргументированно «объяснил» старлею всю глубину его заблуждений, при этом использовав чуть ли не весь известный мне спектр непарламентских выражений.

— Этот — тоже наш, — расхохоталась Вильямс. — Только двинутый на всю голову.

«Любители прекрасного» приобщались к великому наследию культуры наших соседей по спиральному рукаву два с лишним часа. И наприобщались так сильно, что к финальным «аккордам» «симфонии» пришли в состояние легкого нестояния. А также нележания и недумания: на задаваемые ему вопросы Влад начал отвечать с неслабой задержкой. И не всегда в тему!

Однако вместо того, чтобы впрыснуть ему «коктейль», майор Жихарь принялся прогонять его через один психологический тест за другим. И занимался этим делом до тех пор, пока не получил по ушам от кого-то из вышестоящего начальства.

Как только Агалаков пришел в себя, на его тактическом экране, сменяя друг друга, в бешеном темпе замелькали какие-то программные оболочки, таймеры и трехмерные графики. Некоторые «сползали» к нижней границе ПВ[93], некоторые — пропадали или меняли внешний вид, причем с такой скоростью, что я слегка заволновалась: работа с предельным ускорением восприятия должна была негативно сказаться на состоянии мозга.

Впрочем, этот «трудовой экстаз» продолжался сравнительно недолго — чуть больше полутора секунд. И закончился резким скачком изображения на экране нашей локалки.

Потолок. Желтовато-серая стена, на которую проецировался видеоряд «симфонии». Морда Циклопа крупным планом. Панорама части помещения за его лежаком.

Я попыталась оценить состояние Циклопов, поднимающихся со своих мест, однако довольно быстро поняла всю несостоятельность своих надежд: и мимика, и жесты Вел’Арров были настолько чуждыми, что не давали ни бита полезной информации. Естественно, не давали мне и Демонам «Проекта-А». А вот аналитик, вглядывающийся в экран, тараторил не переставая. И выдавал на-гора такое количество фактов, что я его невольно зауважала.

— Кстати, Влад! Ты видел?! — воскликнул майор эдак минуты через полторы.

— Что именно?

— Вон там, в ложе, — местная Ули’Рошш![94] С ума сойти.

— Только ее тут не хватало, — злобно буркнул Агалаков и, не дожидаясь команды, показал «мамашу» крупным планом.

Циклопка… или циклопша, возлежащая на широченном ложе за невысоким парапетом, показалась мне ожившим кошмаром: иссиня-черная чешуя, покрывающая ее голову и морду, словно кольчужный капюшон эпохи Темных Веков, местами отшелушилась от старости. И огненно-рыжая «кожа», проглядывающая из-под нее, выглядела раскаленной лавой, в которой плавились куски базальта. Вставший дыбом головной гребень, переливающийся всеми оттенками синего, напоминал топор, вбитый неведомым героем в череп инфернального существа. А кроваво-красные хитиновые щитки, опущенные на глаза, вкупе с широченной пастью, тоже отливающей алым, казались кровоточащими ранами…

— Охренеть!!! — хором выдохнули Элен, Линда и Гарри.

— Жуть… — поддакнула я.

Вик промолчал. Но его рука, нервно вцепившаяся в рукоять «Града», сказала мне больше, чем любое восклицание.

— Чем тебе мешает ее присутствие? — удивленно поинтересовался у Влада аналитик.

— «Матери Кланов обладают повышенными способностями к эмпатии…» — объяснил Влад. — Помните? И что, по-вашему, из этого следует?

— А, понял!!! — облегченно усмехнулся «яйцеголовый». — Тебя беспокоит то, что она должна воспринимать аромамузыку намного острее обычных Вел’Арров?

— Именно! «Занозы», которые мы использовали на объектах, замедляют восстановление среднего Циклопа всего минут на восемнадцать-двадцать. Следовательно, если мы не начнем работать через восемь минут, то нам придется искать новые объекты.

— Ты забыл про ее способности к регенерации! Они — втрое выше, чем у нормальных Вел’Арров. Посмотришь — не пройдет и минуты, как она будет на ногах.

— Твоими бы устами — и медка навернуть, — хмуро пробормотал Агалаков. И ошарашенно хмыкнул: оживший кошмар встал на ноги и, окинув взглядом медленно пустеющий зал, легко скользнул к двери, предупредительно распахнутой кем-то из суетящихся рядом с ней Циклопов.

— Вот и все, а ты боялся, — хохотнул ученый и тут же перешел на деловой тон: — Так… Игнат готов к работе. Фогг — тоже. Активируй «Завесу»[95] и дуй к входу: парням нужно семь минут тишины.

В то, что «Мозголомка», адаптированная под особенности организма и психики Вел’Арров, сможет наложить на их сознания нужную матрицу, я не верила до последней минуты. Поэтому, когда «пациент» Эрнеста пришел в себя и, мигом оказавшись на ногах, принялся нести какую-то чушь о «праве на вдохновение», заслуженном Владом и его парнями, и о том, что он, курсант седьмого оборота первого лагайна Академии Бейт’Ло, «милостиво соизволяет следующим по пути созерцания» составить им компанию, я облегченно перевела дух. И улыбнулась:

— Ну, наконец-то…

— Слышь, Викки! А давай после возвращения на Лагос построим наших «яйцеголовых» в одну шеренгу и расстреляем их к чертовой матери? — одновременно со мной затараторила Вильямс. — Если бы они не тратили время на всякую хрень, мы бы выиграли эту войну еще десять лет назад! Истребители, Ключи, проект «Демон» — все это ерунда. Единственное, что действительно рулит, — это супермозголомка орбитального базирования! Прикинь, прилетает флот Циклопов куда-нибудь на Эквинд, проходит пару несложных процедур… и тут же улетает обратно кошмарить собственные планеты!

— А во главе их флота летит Пушной Зверек, — хохотнул Гельмут. — Со своими торпедками.

— Неа, в такой патьке[96] я гамать[97] не буду, — фыркнула Линда. — Мне нужен Викки, Ирка.

— Амор де труа? — с издевкой спросил Шварц.

— Если бы ты меня не перебил, то услышал бы и свое имя… — фыркнула Горобец. — А так я тебя вычеркиваю!

— Так! Стоп флуд[98]!!! — в лучших традициях геймеров гаркнул Виктор. — Боевая готовность номер два. Дуйте на свои корабли! Живо!!!

Перебравшись через шлюз, я упала в кресло, заблокировала скафандр и быстренько прогнала все предполетные тесты. Убедившись, что системы корвета работают нормально, я на всякий случай пристроилась к машине Волкова, а уже потом позволила себе слегка расслабиться: поймала телеметрию, транслируемую Виком в ОКМ группы, и прикипела взглядом к экрану.

В поле зрения оптического датчика Агалакова мелькали какие-то здания, куски серо-зеленого неба и инверсионные следы пролетающих над городом флаеров. Полюбовавшись окрестностями «оперы», Влад перевел взгляд на одного из курсантов и пробурчал что-то невразумительное.

«Объект номер один» тут же принялся деловито водить руками перед своей мордой. Несколько замысловатых пассов, меньше минуты ожидания — и над их головами нарисовался флаер, отдаленно напоминающий наши «Берго».

Оценив время подлета, я с уважением уставилась на курсанта… и вздрогнула, увидев, что из открывшегося дверного проема флаера выпрыгивают Циклопы.

В отличие от меня Влад даже не дернулся. И смотрел на группу захвата так, как будто был законопослушным гражданином Дейр’Лос’Эри!

Причину такого спокойствия я поняла через пару секунд: Циклопы, выскочившие наружу, приняли позу подчинения! А курсанты и «их сопровождающие», не обращая на них никакого внимания, забрались в освободившееся транспортное средство и подняли его в воздух!

«Получается, что их курсанты имеют право выбрасывать из машины пассажиров… — подумала я. — Ничего себе у них статус!»

Статус у курсантов действительно оказался что надо: флаер рванул до границы космодрома напрямик, хамски игнорируя разгонные коридоры для общественного транспорта. И влетел на его территорию так, как будто она не охранялась.

Представив себе реакцию подразделения охраны нашего космодрома на несанкционированный пролет гражданского судна, я невольно поежилась. А потом выбросила эту мысль из головы, так как увидела цель полета: посадочный квадрат, на котором сиротливо стояло десятка полтора жутко потрепанных эсминцев.

— Ха! Вы только посмотрите, во что мы превратили эти калоши!!! — восторженно завопила Линда.

— Ну, парочка смотрится более-менее ничего, — усмехнулся Аллес Капут.

— Это потому, что меня шлепали по ручкам, — обиделась Горобец, но сразу же захихикала.

Пока ребята обсуждали свой вклад в «тюнинг» флота Дейр’Лос’Эри, курсанты Академии Бейт’Ло посадили флаер рядом с наименее пострадавшим кораблем, выбрались наружу и неторопливо двинулись к грузовой аппарели, по которой деловито сновали ремботы. А когда Норман Райт, первым добравшийся до погрузочного терминала, попытался вывести на монитор информацию о повреждениях, полученных кораблем, оба «объекта» одновременно замерли и стеклянными взглядами уставились перед собой.

Я напряглась: судя по коротким, рубленым фразам Влада, связавшийся с курсантами дежурный офицер пытался выяснить, какого хрена они забыли на борту одного из бортов, базирующихся на его космодроме.

Ответ «объекта номер один» убил меня своей лаконичностью:

— Мейт’Ро’Ло[99].

Я ухмыльнулась… и тут же помрачнела. Вспомнив, чем закончился рейд к Дейр’Ти’Ульс[100], в котором я услышала это словосочетание в первый раз.

Тем временем кто-то из ребят Агалакова завершил перехват сигнала, и в его ПКМе зазвучал голос того самого офицера:

— …руете выйти в пространство?

К моему удивлению, в нем не было ни возмущения, ни удивления.

Курсант промолчал. А через несколько секунд его собеседник издал странный звук, здорово смахивающий на мяуканье. И изменил тон на уважительный:

— Приказ принят. Ваши полномочия подтверждены. Разгонный коридор два-сорок три-одиннадцать… и… темного вам безмолвия!

— Фу-у… — облегченно выдохнул Влад. — Сработало…

— Ты сомневался? — возмущенно поинтересовался аналитик. — Знаешь, сколько труда вложено в тот файл, который вы ему отправили?

— Не знаю… Но если бы вы допустили ошибку, то…

— Агалаков!!! Перед тем, как использовать его в этой операции, мы проверили аутентичность принципа построения приказов такого типа на семи военных базах клана Дийн’Нар! Естественно, не в этой планетной системе. И везде… слышишь, везде он сработал как надо!

Во время предполетных тестов выяснилось, что эсминец к взлету не готов и что на его борту работает аж две бригады техников, каждая из которых готова лечь костьми, но закончить порученное им дело.

И если ремонт одного из оружейных пилонов с грехом пополам удалось отложить «на потом», то с калибровкой маршевых движков этот номер не прошел: разгоняться до скорости погружения на корабле с такой неисправностью решился бы только самоубийца. Поэтому следующие минут двадцать мы просидели как на иголках. Молча. Моля бога, чтобы дежурному офицеру не пришло в голову связаться с вышестоящим руководством и доложить о состоявшейся «экспроприации».

В отличие от нас аналитик, работающий с Владом, этого совершенно не боялся: как только выяснилось, сколько времени займет калибровка, он потребовал у Агалакова хакнуть «комм» одного из курсантов и войти во внутреннюю сеть Академии Бейт’Ло.

Я представила себе последствия возможной ошибки, вызвала Вика… и облегченно вздохнула, услышав в персональном канале Агалакова начальственный рык генерала Харитонова:

— А-а-атставить хак! Майор Жихарь, у вас что, прогрессирующий склероз? ОСНОВНАЯ и ЕДИНСТВЕННАЯ задача операции «Невод» — это захват и вывоз с планеты курсантов старших курсов первого факультета Академии Бейт’Ло. Любые действия, ставящие под угрозу выполнение этой задачи, строжайше запрещены!

— Э-э-э… виноват, сэр.

— Поговорим об этом потом. А сейчас займитесь тем, что вам поручено. Ясно?

— Да, сэр.

— Старший лейтенант Агалаков?

— Я, сэр! — тут же отозвался Влад.

— Не забывайте, что те, с кем вы общаетесь, — только консультанты. А операцией командуете вы.

Eдинственная команда Агалакова, которую я услышала в этот день, состояла всего из двух слов. «Взлет разрешаю». Она прозвучала в его персональном канале через двадцать две минуты после посадки на эсминец и дала начало еще одному, сравнительно короткому отрезку времени — ожиданию момента, когда трофейная машина разгонится до скорости погружения. А когда корабль с ДШГ и вожделенными «объектами» ушел в прыжок, в общем канале мыслесвязи раздался крайне довольный голос Харитонова:

— Господа офицеры, поздравляю вас с успешным завершением операции «Невод»! Рейдовая группа полковника Волкова может возвращаться домой.

Глава 13

Сеппо Нюканен

Несмотря на все старания психологов, смириться с некоторыми особенностями анатомии и физиологии своего временного пристанища Нюканену так и не удалось. В теле Железной Стеллы раздражало буквально все: наличие груди, мешающей спать на животе, широкие бедра, придающие походке «непередаваемый шарм», круглая задница, создающая впечатление подушки под седалищем, длинные волосы, требующие постоянного ухода. А еще ногти, кольца, белье…

Каждое утро, просыпаясь, он тратил как минимум полчаса на то, чтобы заставить себя смириться с необходимостью выдержать весь комплекс косметических процедур, выполняемых женщинами перед выходом из дому, а по вечерам, оставаясь в одиночестве, усиленно обходил стороной встроенный в стену спальни бар, в содержимом которого можно было найти требуемое ему успокоение.

«Восемь месяцев… — уговаривал себя он. — Каких-то восемь месяцев — и я вернусь к полноценной жизни! У меня будет все, о чем может мечтать человек: власть, деньги, женщины, будущее. Надо только дотерпеть…»

Молитва помогала, но слабо: каждый раз, увидев свое отражение, опустив взгляд на свою грудь или справляя естественные потребности, он испытывал самый настоящий шок. И, чтобы восстановить душевное равновесие, с головой уходил в работу.

Последней было предостаточно: будущему председателю КПС требовалось изучить политическую платформу Железной Стеллы и ее противников, проштудировать все речи, которые она когда-либо произносила, вжиться в ее манеру говорить и двигаться, вбить в подсознание любимые слова и выражения, а также научиться адекватно реагировать на отношение к ней мужчин. А еще подготовиться к встречам с каждым из многочисленных друзей госпожи О’Лири, с ее детьми и любящим мужем.

«В политике не бывает мелочей, — мысленно повторял Сеппо, стараясь не думать о том, что в ближайшем будущем ему придется как-то регулировать сексуальные отношения с супругом. — Любая ошибка, будь то слово, жест или взгляд, обязательно будет использована против меня. Поэтому надо быть безгрешным, как ангел, и не допускать ни одного просчета».

Увы, даже такие разумные доводы не спасали от панических мыслей об исполнении супружеского долга. А армия врачей и психологов, контролировавшая его состояние первые дни после смены тела, куда-то испарилась именно тогда, когда он начал испытывать потребность в беседе. И оставила его наедине со своими проблемами.

Нет, при желании можно было вызвать кого угодно. И получить как помощь психолога, так и фармакологию, снижающую остроту восприятия действительности и сживания с новым телом. Однако Сеппо старался обходиться своими силами, зная, что каждое его действие будет оцениваться Блохиным с точки зрения его взгляда на долг «человека команды». И любое несоответствие тому образу, который смог поднять Сеппо на предпоследнюю ступень пирамиды власти, может оказаться тем самым толчком, который сбросит его вниз.

Поэтому распорядок дня он составил так, чтобы оставлять себе как можно меньше возможностей для рефлексии. Два часа — на косметические процедуры, завтрак, потом — шесть часов работы с «Суфлером»[101]. Обед, двадцатиминутная беседа с помощниками, во время которой Сеппо оттачивал манеру разговора и жестикуляции. Потом получасовой анализ отснятого за это время голофильма… и еще шесть часов в кабинете с роликами, снятыми во время бесед Железной Стеллы с ее родителями, детьми и мужем.

После ужина Нюканен, морально уничтоженный просмотром «романтических сцен» с участием «своего» супруга, отправлялся в прекрасно оборудованный тренажерный зал, чтобы при помощи физических нагрузок отключить мозги. И заодно привыкнуть к особенностям тела с центром тяжести, расположенным значительно ниже привычного.

Увы, первое удавалось все реже и реже: подсознание, не желающее мириться со сменой пола, всячески протестовало. И частенько заставляло его просыпаться в холодном поту, подсовывая образы, забыть которые не удавалось по нескольку дней. Например, первую брачную ночь с Джереми Мак-Грегором или увиденную в одном из снов процедуру кастрации. Даже вибрация комма, заставившая его открыть глаза на пятнадцатое утро после завершения косметического морфинга, сначала показалась Нюканену очередным кошмаром: там, на грани яви и сна, какой-то мужчина с безумным взглядом фанатика пытался отрезать ему руку.

Усилием воли заставив себя проснуться, Сеппо кинул взгляд на пляшущую перед лицом аватарку и, сообразив, что это — звонок от Блохина, рывком сел. Вбитые в подсознание рефлексы заставили его привычно натянуть одеяло на свою обнаженную грудь и посмотреть на то, как смотрится его лицо на экране обратной связи.

Лицо выглядело не очень: следы от складок подушки на левой щеке, темные круги под глазами, слипшиеся ресницы. Да и волосы, еще вечером радовавшие взгляд своей чистотой, слиплись от пота и напоминали клубок водорослей…

В общем, оценив свое изображение по достоинству, Сеппо со вздохом включил заранее подготовленный видеоролик, в котором он, то есть Стелла, был одет и причесан:

— Доброе утро, Гриша!

— Доброе утро, мэм! — подобострастно затараторил Блохин. — У меня появилась кое-какая информация, требующая вашего внимания. Я понимаю, что вы на отдыхе, но… может, вы все-таки сможете уделить мне часа полтора своего времени?

Сеппо пошевелил губами, потом вспомнил о том, что Блохин его не видит, и задумчиво пробормотал:

— Та-ак… До восьми тридцати у меня процедуры… Потом — завтрак… Потом — опять процедуры… Хм… Со временем — никак… Впрочем, к завтраку добраться успеешь?

— Да, мэм! — Блохин энергично закивал. — Я вылетел еще два часа назад и сейчас нахожусь в ста сорока трех километрах от вашей клиники…

— Значит, тебе придется подождать, пока я освобожусь… — Сеппо усмехнулся и, помня, что Железная Стелла не переваривает тратить время на прощания, взял и отключил комм.

Ощущение приближающихся перемен было таким острым, что он вскочил с кровати и, придерживая руками колыхающуюся грудь, понесся в ванную. Приводить себя в порядок…

…Дорогущий «Куафер»[102], поставленный в жесткие временные и стилевые рамки, за какой-то час превратил хозяйку в преуспевающего политика, готового к встрече с электоратом. Безукоризненная прическа. Минимум косметики, невесть каким образом создающей эффект легкой усталости. Строгий деловой костюм, почти полностью скрадывающий сексуальность весьма женственной фигуры Железной Стеллы. Со вкусом подобранные украшения…

По мнению создателей косметического комплекса, такой образ должен был вызвать у ее собеседников одно-единственное чувство: чувство глубочайшего уважения к нелегкому труду человека, бросившего личную жизнь на алтарь общественной деятельности.

В принципе они были правы. Но делать Большую Политику, находясь в теле дамы, Сеппо совершенно не улыбалось. Поэтому, оглядев себя с ног до головы, он скривился, как от зубной боли, обреченно влез в туфельки на каблуках и, покачивая бедрами, отправился в кабинет. Убивать время, оставшееся до прилета Блохина…

…Речь, произнесенную Железной Стеллой на последней сессии КПС, Нюканен знал почти наизусть. Однако, включив голофайл на воспроизведение, в очередной раз постарался представить себя на месте одного из самых радикально настроенных политиков современности.

Мысли о цели прилета Блохина, то и дело лезущие в голову, мешали концентрации, но минут через десять после начала речи он наконец почувствовал себя Стеллой. И, приглушив звук акустической системы, заговорил вместе с ней:

— …Последние три года Комиссия Присоединившихся Систем занималась исключительно поддержанием собственного статус-кво. Целью большинства законов и подзаконных актов, принятых за это время, являлось создание возможностей для последующего установления авторитарной диктатуры во главе с действующим председателем КПС. В попытке сохранить власть команда господина Джереми Мак-Грегора фальсифицировала историю, использовала административный ресурс и средства массовой информации для манипулирования общественным мнением и в итоге довела человечество до края пропасти. В результате КПС и силовые структуры погрязли в интригах, в вооруженных силах процветает кумовство и семейственность, фундаментальная наука, еще недавно двигавшая человечество к знаниям, дышит на ладан, а миллиарды обычных людей, живущие на разных планетах, оставлены один на один со своими проблемами…

На экране монитора автоматически включившегося «Суфлера» появилась цифра 92, и Нюканен добавил в голос немножечко экспрессии:

— Проблем у нас предостаточно: повальное бездействие силовых структур привело к невиданному росту преступности, возрождению института рейдерского захвата малого и среднего бизнеса и безумному расслоению общества на очень богатых и практически нищих. Только за последние восемь месяцев доходы абсолютного большинства наших сограждан упали на шесть с половиной процентов, что, по моему мнению, является самой настоящей катастрофой. А ведь все это происходит далеко не в мирное время: последние два года экспансия цивилизации так называемых Циклопов перешла на качественно иной уровень и приобрела поистине чудовищные размеры: количество кораблей в обычном флоте Вторжения выросло на два порядка, а частота их появлений — в десятки раз! Увы, благодаря весьма своеобразной внутренней политике Комиссии для большинства жителей Метрополии этой войны как бы не существует. Их стараниями она превратилась во что-то вроде третьесортного развлекательного головидео: большинство репортажей с Окраины, выбрасываемые в Галанет, снимаются частными компаниями и сопровождаются невразумительными комментариями, а государственные структуры занимаются только одним — цензурой!

«Суфлер» сменил оценку на 94 и выдал в эфир аплодисменты.

— Да, конечно же, им есть что скрывать: последние полтора года КПС делало все, чтобы уничтожить единственную силу, способную воевать с Циклопами на равных. Проекту «Демон» урезали финансирование, объявляли вне закона, а его пилотов за вымышленные преступления приговаривали к психокоррекции третьей степени — наказанию, которое могло прийти в голову только патологическому садисту! А ведь без этих ребят Окраина, естественный буфер между Метрополией и Циклопами, не продержалась бы и месяца…

В этот момент на лицах большинства членов Комиссии появились выражения несогласия, и Стелла, а вместе с ней и Сеппо решили усилить эффект последней фразы:

— Сомневаетесь? А зря! Если бы не одна-единственная планетная система, не побоявшаяся дать защиту лучшим курсантам Академий ВКС, пилотам от Бога, превратившимся в разменные фигуры в политических играх команды Джереми Мак-Грегора, флоты Вторжения Циклопов могли всплыть в ВАШЕЙ системе еще год назад… Представили? А теперь вспомните, чем закончился показательный бой между девятью Демонами и шестью десятками кораблей Семнадцатого флота… А ведь этот флот должен защищать столичную планету Конфедерации…

Стелла сделала небольшую паузу, дождалась понимания на лицах присутствующих и сокрушенно вздохнула:

— Пилоты из подразделения Демон спасают все, что вам дорого. А получают взамен только ненависть! Мы называем их преступниками, результатом незаконных экспериментов с геномом человека и даже представителями иной расы, созданной при попустительстве властей. Не знаю, как вам, а мне это кажется черной неблагодарностью. Дорвавшиеся до власти Настоящие Преступники таким образом пытаются очернить наших с вами детей и заставляют нас забыть, что Демоны — это единственная надежда человечества, сила, которая может остановить неудержимую военную машину Циклопов… а может и не остановить…

Глухой ропот в зале становился все громче и громче, и для того, чтобы перекричать самых возмущенных членов комиссии, Стеле пришлось повысить голос:

— Теперь, когда Мак-Грегор и его приспешники получили по заслугам, мы начали это понимать. Но разве что-то изменилось? Уже год с лишним Лагосцы сдерживают экспансию БЕЗ НАШЕЙ ПОМОЩИ! Они кладут свои жизни на алтарь войны, а мы… мы все еще пытаемся им мешать! Может, хватит? Хватит прятаться в собственном благополучном мирке, смотреть развлекательное головидео и зевать от скуки! Хватит играть в Большую Политику, любоваться на красивые перестроения парадных флотов Метрополии и надеяться на то, что единственное, чем мы будем заниматься всю жизнь, — это тратить заработанные деньги. Задумайтесь: если мы не протянем руку помощи нашим соседям, то будущего, о котором мы мечтаем, может и не быть! В общем, если мы не хотим кануть в межзвездный мрак, то нам пора стряхнуть с себя сонное оцепенение и потребовать от себя и власти не пустопорожних заявлений, а ДЕЙСТВИЙ!!!

…Оторвавшись от экрана локалки, Сеппо откинулся на спинку кресла, попытался скрестить руки на груди и, почувствовав под предплечьями внушительный бюст, раздраженно поморщился: любимые жесты старого тела упорно не желали забываться. И вылезали на поверхность в самый неподходящий момент.

— А ведь можно было наложить на меня матрицу ее сознания… — задумчиво пробормотал он.

— Можно было… Но тогда мы бы внесли разлад в то, что называется Состоявшейся Личностью. Увы, думающих, а особенно умеющих отвечать за свои поступки людей не так много, поэтому разбрасываться теми, которые есть, — непозволительная роскошь…

Блохин, вернее, Гладышев Григорий Максимович, быстрым шагом вошел в кабинет. И, остановившись рядом со столом, склонил голову к плечу:

— Великолепно смотритесь, Сеппо! Никогда бы не сказал, что в теле этой прелестной дамы — мозг настоящего мужчины…

«Что ни слово — то тест на профпригодность…» — хмуро подумал Нюканен, потом отвел за ухо непослушную прядь и благодарно улыбнулся:

— Спасибо за комплимент, Григорий!

Максимыч усмехнулся, упал в кресло и посерьезнел:

— Эксперты утверждают, что вы полностью адаптировались к новому телу и готовы выйти в свет в ближайшие дни. Откровенно говоря, я не рассчитывал на столь ошеломляющие результаты, поэтому вынужден корректировать планы…

Небольшая пауза, которую сделал Блохин, явно была очередным тестом. Однако ныть и жаловаться на трудности с адаптацией к женскому телу Сеппо не стал. И, дождавшись довольной улыбки на лице Большого Босса, мысленно поставил себе сто баллов.

— Что ж, я вижу, что вы действительно включились в работу: ваша мимика и жесты полностью соответствуют образу, а состояние психики не вызывает никаких нареканий. Поэтому мы начнем активные действия не в конце следующего месяца, а уже через неделю.

Сеппо вывел на экран локалки календарь со своими пометками и удивленно приподнял бровь:

— Хм… А к какому такому событию будет приурочен мой первый выход в свет?

Блохин ослепительно улыбнулся:

— К похоронам вашего мужа, господина Валдиса Берга…

Ужасаться цинизму этого человека было глупо. Поэтому Нюканен изобразил подобающее ситуации выражение лица и сокрушенно вздохнул:

— Мне будет его очень не хватать.

— Нисколько не сомневаюсь, — хохотнул Александр Филиппович. — Особенно пылких ночей в вашем новом особняке, о которых не делал репортаж разве что ленивый.

— И их — тоже, — кивнула Железная Стелла. — Мой супруг был примерным мужем и великолепным любовником.

— …поэтому вы будете блюсти траур по нему… до последнего дня в этом теле.

Пауза после этого предложения требовала ответа. И Сеппо не заставил себя долго ждать:

— Спасибо, Григорий Максимович. Вы избавили меня от… э-э-э… испытания, которое я мог и не выдержать.

— Вы работаете на меня, а я забочусь о вас… и о вашем моральном комфорте. Принцип, который сформировался на Старой Земле в эпоху Темных Веков, — без тени улыбки сказал Блохин. — Мне он очень нравится, поскольку налагает ответственность на обе договаривающиеся стороны.

— Согласен.

— Что ж, тогда мы можем перейти к делу. Как вы понимаете, речь, которую вы произнесете на похоронах, будет не единственной, которую вам придется написать: через четыре дня после этой церемонии вы выступите на конференции глав крупнейших научно-исследовательских центров Конфедерации. Где попробуете убедить собравшуюся публику инициировать запрос в конституционный суд по поводу полной отмены пресловутого закона о вмешательстве в геном человека…

Глава 14

Виктор Волков

Первое, что я сделал, всплыв в системе Дабога, — это активировал СДО. И задумчиво уставился на пятнадцать Ключей, висящих вокруг планеты.

Здоровенные шары диаметром без малого десять километров и массой покоя под девятьсот миллионов тонн, под завязку набитые всевозможными средствами ПКО, начиная с АПП[103] и заканчивая «Муренами» и «Москитами» последних модификаций, выглядели более чем внушительно. Представив себе количество боевых кораблей, требуемых для «проламывания» такого защитного периметра, я невольно улыбнулся: их должно было быть не меньше пяти тысяч. А такого количества бортов не было во всех системах Первой и Второй линии[104], вместе взятых.

Пока я анализировал взаимное расположение орбитальных крепостей и пытался найти наиболее уязвимые сектора, в эфире раздался неуверенный голос диспетчера:

— Б-большой Демон?

— Он самый! Доброго времени суток, Башня! Ордером из десяти вымпелов следую на Дабог. Прошу выделить нам посадочный кори…

Договорить мне не дали: в канале раздался многоголосый ор офицеров связи всех без исключения Ключей, основной и вспомогательной Башен, а также диспетчеров чуть ли не всех космодромов планеты.

Секунд за десять я услышал столько теплых слов, что невольно растерялся. И вышел из ступора только тогда, когда в ОКМе раздался ехидный голос Пушного Зверька:

— Слышь, Вик, ты все еще думаешь, что нам здесь дадут отдохнуть?

Чесать затылок в скафандре было неудобно. Поэтому я судорожно дернул правой рукой и хмуро пробурчал:

— А я и не утверждал, что мы летим сюда отдыхать.

— Не поняла? — удивленно воскликнула Линда.

— Как сказал генерал Харитонов, «вы летите на Дабог, чтобы продемонстрировать населению Окраины нынешнее отношение Лагоса».

— Понятно… — вздохнула Горобец. — Еще один боевой вылет.

— Лисенок — в ауте, — хохотнул Гельмут. — Видать, расстроилась, что тут не постреляешь.

Тем временем столпотворение в эфире набирало обороты: к частоте дежурного СДО подключались все новые и новые абоненты, имеющие доступ к военным частотам. Каждый из которых считал своим долгом выказать нам свою любовь и уважение. Увы, все говорили одновременно, поэтому ответить на каждую фразу не было никакой возможности. Точно так же, как и расслышать, по какому посадочному коридору нам разрешили посадку.

В общем, в какой-то момент я решил, что заведу машины на космодром так, как бог на душу положит. И дал тягу на маршевые движки.

Шум в эфире оборвало, когда мы разогнались до шестидесяти пяти процентов крейсерской скорости. А через мгновение на тактическом экране моего шлема возникло встревоженное лицо госпожи президента:

— Полковник Волков? Случилось что-то… из ряда вон выходящее?

Я непонимающе уставился на нее:

— В каком смысле?

— Ну… ваш прилет, он… — Агния Фогель смешно сжала маленькие кулачки, набрала в грудь воздуха и затараторила: — Как я понимаю, у вас появились некие данные по поводу очередного Вторжения на Дабог?

Сообразив, что она насмерть перепугана нашим появлением, я отрицательно помотал головой и улыбнулся:

— Вторжение? Ну что вы! Мы недавно вернулись из рейда по системам Второй Линии, получили десять дней отпуска и решили провести его в своем доме. Надеюсь, вы не против?

Госпожа президент засияла, как маленькое солнышко, а потом возмущенно всплеснула руками:

— Против? Да вы что!!! Мы счастливы! Честно-честно! И сделаем все, чтобы эти десять дней вы запомнили на всю жизнь!

Видимо, выражение моего лица оказалось слишком красноречивым, так как Агния Фогель запнулась на полуслове и… снова всплеснула руками:

— Вы меня не так поняли! Никто не будет вам досаждать! Делайте, что хотите! Просто если вам потребуется помощь, то весь административный ресурс управления делами президента — в вашем распоряжении.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Кстати, нам пока не выделили посадочный коридор. Как вы считаете, если мы сядем на базу в…

— Секундочку! — перебила меня Агния Фогель. — Сейчас я дам вам другой, намного удобнее. Та-а-ак… Ловите файл… и… еще вот этот… Во втором — идентификаторы моих коммов. Рабочего и личного. Если вам что-то понадобится — то не стесняйтесь. Договорились?

«Хорошо, что все это звучит не в ОКМ, — мелькнула в голове дурацкая мысль. — Вильямс бы меня извела…»

— Господин полковник, это меня нисколько не затруднит!!! — истолковав паузу как мое нежелание принимать ее помощь, с жаром воскликнула президент. — Наоборот, мне будет приятно, если я смогу вам хоть чем-нибудь помочь.

Решив, что в этом случае лучше согласиться, чем объяснять причины, почему не хочется этого делать, я утвердительно кивнул:

— Хорошо. Если что-то понадобится — обязательно наберу.

— Замечательно! Тогда я отключаюсь. Надеюсь, вы не пожалеете, что решили отдохнуть именно у нас.

Загрузив файл в курсовой компьютер, я обнаружил, что точка финиша посадочного коридора, полученного от президента Дабога, находится в семидесяти километрах от нашего особняка, в местности, где отродясь не было никаких космодромов. Решив, что в файл закралась ошибка, я хотел было связаться с диспетчером Башни, но потом вспомнил про возможности «Игл».

Подключиться к сканерам орбитальной крепости, висящей над нужным мне участком поверхности, удалось без особого труда. Получить картинку с оптического умножителя — и того легче. В общем, когда передо мной развернулась панорама точки финиша, я ошарашенно присвистнул: за время, прошедшее с последнего посещения Дабога, в тропическом лесу неподалеку от нашего дома возник небольшой космодром. Причем не какой-нибудь там частный, рассчитанный на прием нескольких прогулочных яхт, а самый настоящий, военный. С полноценной инфраструктурой, казармами, артскладами, посадочными секторами, приводами и даже системами ПВО и ПКО.

Что странно, несмотря на активный радиообмен между различными службами этого космодрома, на пластобетоне не оказалось ни одного корабля. Мало того, поверхность посадочных секторов выглядела так, как будто на нее ни разу не приземлялось ничего тяжелее гражданского флаера.

«Забавно…» — подумал я. И кинул картинку в ОКМ.

Мнения ребят разделились: абсолютное большинство, состоящее из всех без исключения ребят и моей Иришки, считало, что этот космодром — плата за «беспримерный героизм, проявленный пилотами подразделения Демон во время защиты планеты от флотов агрессора». А меньшинство, состоящее из Линды и Элен, утверждало, что это только аванс и что основной «платеж» героям еще впереди.

У меня была возможность оценить отношение, декларируемое госпожой Фогель, поэтому я склонялся ко второму варианту. И слегка напрягался: принимать подарки такой стоимости я как-то не привык.

Наша троица как в воду глядела: сюрпризы начались сразу же после приземления. Для начала искин АСКО[105] напрочь отказался принимать файл-идентификатор нашего подразделения. При этом все сервисные механизмы, начиная с заправщиков и заканчивая элеваторами артскладов, подключились к системам кораблей чуть ли не до того, как мы заглушили движки.

Диспетчер Башни, услышав о возникшей проблеме, расплылся в широченной улыбке в стиле «можно шире, но уши мешают», и заявил, что списывать средства за заправку со счетов интендантской службы ВС Лагоса никто не собирается, так как Дабог и без этого в неоплатном долгу перед Демонами и НСЛ.

Спорить с человеком, выполняющим приказ вышестоящего начальства, я не стал. И, искренне поблагодарив за отношение и оперативность, попросил вызвать нам какой-нибудь флаер.

Диспетчер улыбнулся еще шире, кинул мне картинку из ангара, в котором стояло десятка полтора машин производства самых известных брендов КПС, и предложил выбирать.

Я недоуменно приподнял бровь: летать на чужих машинах, тем более такого класса, как, скажем, «Эйс-Фантом-Элит», я не собирался.

Сообразив, о чем я думаю, диспетчер хрюкнул от восторга и заявил, что все эти машины — наша собственность. Как, впрочем, и космодром. А когда я попробовал что-то возразить, показал один из флаеров сбоку. И я, увидев морду «Демона», скалящуюся с обтекателя движка, решил посоветоваться с Харитоновым.

Выслушав мой сбивчивый монолог, Владимир Семенович пожал плечами и заявил:

— Ты теперь публичный человек. Соответственно, должен научиться философски относиться к издержкам своего положения. Все то, что ты видишь на Дабоге, — нормально. Более того, дальше будет еще интереснее. Кстати, большинство так называемых «сюрпризов» — результат договоренностей между руководством Дабога и нами.

— Даже так?

— Да! Мы обязаны держать руку на пульсе, поэтому стараемся разбираться с проблемами до их появления. Чтобы не быть голословным, могу сказать, что добрая треть сотрудников нового космодрома — «контрики». Естественно, наши. Они контролируют техническое состояние ваших кораблей, проводят весь комплекс мероприятий, необходимых для обеспечения вашей безопасности, и обеспечивают координацию между действиями силовых структур Дабога и НСЛ. Говоря иными словами, они делают все, чтобы вы могли отдыхать и ничему не удивляться.

Загнав лимузин в подземный ангар нашего особняка, мы выбрались на поверхность и лицом к лицу столкнулись со спешащим нам навстречу старшим лейтенантом Кожиным.

— Господин полковник, господа офицеры! Рад приветствовать вас на Дабоге! — радостно протараторил Дима. — Ваш дом — в полном порядке.

— А в печень? — угрожающе поинтересовалась Вильямс. — Мы тебе что, Ба-а-альшое Начальство?

— Привет, Элен! Привет, ребята! Просто я здесь совсем одичал, — тут же поправился «контрик». — Будете лазать по логам почтовых серваков — не удивляйтесь: они «падали» раз двадцать, поэтому нам пришлось решать вопрос системно.

— Это как? — поинтересовался Шварц. — Кстати, с чего это они падали?

— Семьсот миллионов сообщений только за прошлую неделю, — хохотнул Кожин. — Никакой памяти не хватит. А сейчас вся почта в ваш адрес отправляется на Лагос.

— Бедный Томми! — ужаснулась Ира.

— Чего это он бедный-то? — возмутился старлей. — Девяносто девять процентов корреспонденции обрабатывается искином «девятки» и ее сотрудниками. А до него доходят жалкие крохи…

— Ну, тогда ладно…

— Да хрен с ней, с почтой! — перебил ее Аллес Капут. — Слышь, Димон, мы здорово проголодались. Скажи, как по-твоему, нам лучше перекусить дома или все-таки куда-нибудь слетать?

«Контрик» покопался в своем комме, а через мгновение завибрировали мои R&B:

— Файл с обращением президента Дабога к населению планеты. Посмотрите на досуге.

— А если в двух словах? — оценив «вес» файла, спросила Линда.

— Госпожа Фогель настоятельно просила своих соотечественников не создавать нездорового ажиотажа вокруг пилотов вашего подразделения, ибо, по ее мнению, это мешает вам и работать, и отдыхать.

— И когда она только успела?! Мы же только прилетели!

— А про сотню Демонов Пятой очереди, прибывших на Дабог почти месяц назад, вы, конечно же, забыли. Впрочем, о чем это я? — ехидно усмехнулся «контрик». — Они же Пятые, то есть полные и законченные нубы. А вы — из легендарной Первой и Второй…

Готовили в ресторане «Черная жемчужина», расположенном на искусственном островке на оконечности мыса, вдающегося в океан, просто бесподобно. Фирменное блюдо заведения — филе радужной акулы — было настолько нежным, что таяло на языке. А аромат блюда, приправленного острым соусом, пьянил не хуже белого вина «Альенте», рекомендованного нам местным сомелье. Увы, размер порции мог насытить в лучшем случае ребенка, а отнюдь не проголодавшегося модификанта с массой тела за полтора центнера. Поэтому, уговорив по тарелке этого кулинарного шедевра, мы угрюмо посмотрели на чинное семейство, вкушающее что-то мясное в кабинете по другую сторону центрального зала, и скрепя сердце снова вывели на локалки меню.

Мысль о том, что восхитительное послевкусие, оставшееся от блюда, вот-вот прикажет долго жить, мучила не только меня: Иришка, сидящая слева, мечтательно пялилась на голофайл с изображением этой самой радужной акулы и изредка вздыхала.

— Не знаю, как вы, а я хочу еще… — выразил общую мысль Аллес Капут. — Причем того же самого. Только, учитывая размер предыдущей порции, тарелок пять-шесть…

— Я обойдусь четырьмя… Нет, пожалуй, все-таки пятью… — поддакнула ему Вильямс.

— Может, попросить принести целую акулку? — хихикнула Линда. — Или лучше сразу две?

— Прикидываю названия статей, которые появятся в местном Галанете после такого обеда: «Ихтиоцид[106] а-ля Демон», «Демон vs[107] Акула: у хищника — никаких шансов!» и тэ дэ, — хохотнул Вольф. — После этого нам запретят садиться на планеты, на которых есть хотя бы одна речка.

— Интересно, а если мы сейчас улетим… а вернувшись эдак через полчаса, снова закажем это блюдо, то это будет нарушением этикета или нет?

— Может, лучше заказать доставку на дом? — жалобно спросила Иришка.

— Порций пятидесяти — пятидесяти пяти? — уточнил Гарри. — Представляю себе лица поваров…

— А ты свое-то видел? — ехидно поинтересовалась Бренда. — Голодный взгляд, искусанные губы, струйка слюны на подбородке… Ужас!!!

— Внимание! На пять часов — какое-то тело. Движется к нам, — негромко прошептала Валя, и мы быстренько сменили тему разговора.

Добравшись до нашего стола, мужчина в белом халате и архаичном колпаке на голове галантно поклонился и представился:

— Уильям Росс, шеф-повар и по совместительству владелец этого ресторана. Искренне рад, что имею честь приветствовать вас в своем заведении…

Прекрасно понимая, что он знает нас по именам, я встал и все-таки представился. А потом представил и остальных.

— Очень приятно, — улыбнулся Росс. — А теперь я бы хотел принести вам свои извинения…

— За что? — хором спросили девчонки.

— Насколько я понимаю, в последний раз вы ели на Лагосе?

— Да…

— Потом разгон, двенадцатичасовой прыжок, всякие там перелеты… и — малюсенький кусочек рыбы, который вам на один зуб?

— Я бы хотела уточнить: «…малюсенький кусочек изумительно приготовленной рыбы, после которой остается та-а-акое послевкусие, что думать о чем-то еще кажется кощунством…» — сокрушенно вздохнула Вильямс. И улыбнулась.

Владелец «Черной жемчужины» улыбнулся в ответ:

— Это лучший комплимент, который я слышал за свою жизнь! Искренне благодарю…

— Всегда пожалуйста!

— Так вот, дабы загладить свою вину, нижайше прошу вас отведать еще по одной порции радужной акулы…

— Не знаю, как все остальные, а я отказываться не буду! — нахально заявила Горобец. Потом подключилась к ОКМу и озабоченно поинтересовалась: — Надеюсь, он догадается увеличить ее размер?

Эта порция оказалась что надо. Поэтому из «Черной жемчужины» мы выползли с большим трудом. И, добравшись до флаера, с облегчением попадали в кресла. Но почему-то не все: Ира, Элен, Бренда и Валя остались стоять снаружи. А Пушной Зверек вообще рванула обратно в ресторан.

— Мы вызвали себе еще один флаер. Хотим прошвырнуться по магазинам. А вы валите, куда хотите… — ответив на мой немой вопрос, Иришка помахала нам рукой и решительно задвинула дверь. А мгновение спустя в ОКМе начался прямой репортаж с бэкашки Линды Горобец:

— Господин Росс? Я надеюсь, на сайте вашего ресторана есть раздел с отзывами благодарных клиентов?

— Конечно, есть!

— Тогда вы не будете против, если я оставлю там небольшое головидео с мнениями офицеров нашего подразделения?

— Не буду, — улыбнулся ее собеседник.

— Отлично. Тогда встаньте рядом со мной. Улыбнитесь. Поцелуйте мне ручку. М-да. Недурственно! Ладно, все остальное я сделаю сама! Еще раз спасибо! И до следующей встречи в вашем ресторане.

Ответа Уильяма Росса я не услышал, так как его заглушило возмущенное шипение Пушного Зверька:

— Жрать вы горазды. А делать добро ближнему своему так и не научились…

Добравшись до дома, ребята посовещались и решили отправиться в какой-то супермодный развлекательный центр, «чтобы оторваться на славу». «Отрываться» без Иришки мне было неохота, поэтому я пожелал им успехов, добрался до своей комнаты, завалился на кровать и влез в Сеть.

Серфинг по новостным лентам Дабога надоел уже через пять минут: самой обсуждаемой новостью Галанета являлся наш прилет. За несколько часов нашего пребывания на планете головидео приземления наших «Беркутов» просмотрело чуть ли не все население системы. А количество скачиваний этого ролика перевалило за сто миллионов.

Убедившись, что найти хоть что-то интересное в море сообщений о нас, любимых, не удастся, я посмотрел в окно и, не увидев за ним флаера девчонок, угрюмо вздохнул: вызывать Орлову через полчаса после расставания у ресторана было глупо. А лететь к ней, потому что соскучился, — еще глупее.

В общем, помучившись минут десять, я влез в память бэкашки и вывесил перед собой запись разговора с Харитоновым, состоявшегося перед нашим отлетом.

— Противостояние с Циклопами перешло в качественно иную стадию, — глядя куда-то сквозь меня, негромко сказал Владимир Семенович. — Инициированная нами междоусобица сместила вектор территориальных интересов цивилизации Вел’Арров к диаметрально противоположной части их сектора и дала нам небольшую передышку. Сколько времени она продлится, я не знаю, но намерен использовать ее по максимуму.

Экран локалки генерала повернулся ко мне, мигнул заставкой «ДСП» и показал трехмерную модель нашего спирального рукава. Мгновенное изменение масштаба — и передо мной появилась виртуальная граница между нами и сектором Циклопов.

— По самым пессимистичным расчетам, это перемирие продлится года полтора-два. И закончится широкомасштабным Вторжением. Причем скорее всего во все системы Окраины одновременно. Чтобы успешно противостоять военной машине клана Шер’Нар, мы должны сделать все, чтобы флоты Арлина, Квидли и Дабога вышли на уровень подготовки Шестого флота. А также прогнать через Проект и «слетать» как минимум три тысячи жителей этих систем.

— Простите, что перебиваю, сэр, но мне кажется, что воевать лучше на территории врага и чужими руками. У клана Шер’Нар хватает воинственных соседей. И если мы сможем натравить их на нашего непоседливого соседа, то…

— Мы говорим о самом пессимистичном прогнозе, — жестом попросил не перебивать генерал. — О войне на нашей территории. Так вот, за время вашего отсутствия мы провели все необходимые консультации с госпожой Фогель и ее коллегами с Арлина и Квидли, и сейчас я могу с уверенностью утверждать, что через пять месяцев смогу выпустить из Проекта «А» не менее двух с половиной тысяч пилотов…

— Ого! — вырвалось у меня.

— Да, это не может не радовать… За это же время на верфях Мал’ери будет построено еще порядка двадцати Ключей. В общем, с такими силами любая из четырех наших систем без особого труда перемелет флот Вторжения, состоящий из пяти-семи тысяч кораблей. Естественно, при должном уровне подготовки экипажей Ключей и молодых Демонов. И вот тут мы приходим к серьезнейшей проблеме: недостатку квалифицированных преподавателей, способных в минимальные сроки сделать из сырой заготовки настоящего бойца…

Спрашивать, к чему он клонит, я не стал: все было понятно и так.

Не дождавшись вопроса, генерал склонил голову к плечу и задумчиво посмотрел на меня:

— Растешь… Молодец…

Еще одна пауза, и он вернулся к теме разговора:

— Итак, после вашего возвращения из отпуска звено Стоун — Шварц отправится на Квидли, Валя Шмакова с Вольфом улетят на Дабог, а Олег Гринев с напарником — на Арлин. Они должны добиться высочайшего уровня взаимодействия обычных флотов, экипажей Ключей и Демонов, отправленных в эти системы на постоянное базирование. Задача не особенно легкая, но выполнимая…

— А кого должны тренировать пары Семенова, Вильямс и я с Орловой?

— Никого. У вас — другая задача. По уверениям аналитиков, избежать реализации пессимистического варианта событий довольно просто. Для этого необходимо оказывать точно выверенные воздействия на ключевые точки общества Вел’Арров. По их расчетам, для этого требуется информация… и мобильная группа из трех десятков кораблей, базирующаяся в непосредственной близости от внутренней границы сектора Шер’Нар…

— И сотни три корветов различных кланов…

— Уже нет… — ухмыльнулся генерал. — На стапелях верфи в Оранице завершается сборка корабля нового типа…

Я завороженно уставился на экран локалки и, увидев, что в нем протаивает силуэт самого обычного корвета, удивленно перевел взгляд на генерала.

— Корабль под названием «Призрак». На первый взгляд он ничем не отличается от корвета Вел’Арров. На второй — тоже. А вот на третий… — Харитонов сделал длинную паузу, насладился моим нетерпением и усмехнулся: — Что, любопытно?

— Да, сэр!

— Здорово. Ладно, не буду тебя мучить. Этот корабль предназначен для долговременного полуавтономного пребывания в Маат’Оре[108]. Основное отличие от своих трофейных собратьев — это способность мимикрировать под корабли практически любых кланов. Да-да, ты не ослышался — мощнейший искин «Призрака», используя широчайший спектр топливных добавок, способен менять характеристики выхлопа в соответствии с эталонами, хранящимися в его памяти. Параллельно этот же самый искин вносит изменения в рабочие частоты систем связи и тэ дэ.

— А что насчет выхлопа торпед? Ведь топливо, синтезируемое в разных системах, обладает разными характеристиками.

— С этим — чуть-чуть сложнее. — Харитонов прикоснулся к виртуальной клавиатуре, и за корпусом «Призрака» возник шар орбитальной крепости. — К мобильной группе, которая отправится в Маат’Ор, планируется прикрепить специально переоборудованный Ключ. Перед каждым боем вам придется грузить на борт торпеды нужных вам модификаций, а после его завершения — выгружать.

— Разумно, — кивнул я.

— Еще бы! Запаса его артскладов вам хватит месяцев на пять-шесть. Хотя нет: с аппетитами Линды Горобец в лучшем случае на два.

Судя по шутке, Владимир Семенович пребывал в отличнейшем настроении. И я его понимал: проверенная веками тактика диверсионной войны не могла не принести результата.

— По нашим прикидкам, такой дестабилизирующий фактор, как ваша мобильная группа, способен отодвинуть дату начала очередного витка противостояния как минимум лет на пять.

— Хорошо бы… — представив себе пять лет мира, вздохнул я. — Кстати, когда я смогу потестить эти корабли, сэр?

— После отпуска. И не только потестить, но и проверить их в деле.

— Опять рейд?

— Нет, обычная доставка: нужно будет слетать к Тишкину и отвезти тонн пять груза. Кстати, чуть не забыл — мобильных групп будет три. И меняться они будут раз в месяц. В общем, когда у тебя будет время, набросай мне пофамильные списки тех, кого, по твоему мнению, можно сажать на «Призрак».

Досмотрев ролик до конца, я снова поразился количеству проблем, решением которых занимался Харитонов, и вывел на экран локалки списки пилотов первых четырех очередей.

Демонов, научившихся летать, было много. Но большинство из них не обладало либо нужной пластичностью мышления, либо запасом техники пилотирования. То есть первые, пересев на «Призрак», неизбежно потеряли бы часть навыков управления «Беркутом», а вторые, «потеряв» в мощности движков и не имея возможности пользоваться наработанными тактическими схемами вроде «Карусели», превратились бы в пушечное мясо. Поэтому я быстренько перенес в новый файл фамилии будущих лидеров мобильных групп и задумался…

— Ви-и-ик! Ты дома? — Голос Иришки, раздавшийся в персональном канале, заставил меня оторвать взгляд от куцего списка и потянуться.

— Ага…

— Один?

— Да…

— Опять работаешь?

Я виновато вздохнул:

— Без тебя было скучно. Поэтому… в общем, да, работал.

— Ясно. А я могу попросить тебя зажмуриться и не открывать глаза, пока я не скажу?

— Попросить — можешь, — улыбнулся я, — но…

— Ви-и-ик!!!

— Хорошо. Ложусь. Лежу. Зажмурился.

— Я быстро… — странным голосом протараторила Иришка и отключилась.

Слушать, как она чем-то шуршит, звенит и громыхает, было чертовски любопытно. Еще любопытнее — принюхиваться к запахам, доносящимся из гостиной.

Пахло мясом, какими-то специями, свежевыделанной кожей, фруктами, цветами и почему-то стеарином. Пытаясь догадаться, что за сюрприз она для меня приготовила, я даже полез в Сеть, чтобы узнать из новостей, где ее носило, но тут же отключился. Решив, что это — то же самое подглядывание.

Время тянулось, как резиновое, делать было нечего, поэтому минуте на десятой ожидания я додумался до того, что туп, как бревно: моя любимая женщина приготовила мне сюрприз, а я не догадался подарить ей даже букет цветов!

На то, чтобы найти в Сети сайт подходящего магазина, ушло чуть больше минуты. Чтобы выбрать и оплатить заказ — еще две. Чтобы задать высший приоритет скорости доставки, прикинуть время, которое потребуется контейнеру, чтобы пролететь по трубам системы пневмодоставки, и отключить звуковой сигнал почтового сервера особняка — еще три. В общем, через шесть минут я снова отключился от Сети и позволил себе расслабиться. Мысленно уговаривая Иришку не торопиться…

Мои мольбы оказались услышанными: ее «Ви-и-ик!» прозвучало тогда, когда контейнер с цветами не только добрался до особняка, но и успел перекочевать в приемный лоток нашей гостиной.

Я тут же оказался на ногах, на ощупь пошел на ее голос и, получив разрешение открыть глаза, онемел: девушка, стоящая в центре комнаты, выглядела как воплощение понятия «нежность»!

Нет, ни в ее одежде, ни в прическе, ни в выражении лица не было ничего особенного: короткое черное платье с неглубоким декольте, изящные туфельки на высоком каблуке, тоненький браслет на левом запястье. Поднятые вверх волосы. Помада в тон естественному цвету губ. Чуть подведенные ресницы. Спокойный взгляд. Улыбка на губах… Но все это вместе вдруг подействовало на меня, как удар дубиной: я захлопал глазами и… не смог сказать ни слова.

Оценив мое состояние, Орлова улыбнулась, подошла ко мне, приподнялась на цыпочки и еле слышно поинтересовалась:

— Волков! Ты меня любишь?

— Больше всего на свете! — так же тихо выдохнул я. Потом нежно провел пальцем по ее щеке… и в два прыжка оказался около приемного лотка пневмопочты.

Чуть не оторвав крышку, я вытащил контейнер, ткнул пальцем в сенсор замка, выхватил из открывшейся емкости роскошный букет махровой сирени и повернулся к Иришке:

— Люблю…

Ира улыбнулась, на мгновение прикрыла глаза, и в динамиках акустической системы раздались первые аккорды моей любимой мелодии «Первый вечер вдвоем».

— Потанцуем?

Я кинул взгляд на свои помятые брюки… и понял, что тратить время на переодевание не буду:

— С удовольствием!

Орлова дождалась, пока я подойду к ней вплотную, обвила мою шею руками и положила щеку мне на грудь. Этот в общем-то простой жест выглядел так трогательно, что у меня защемило сердце:

— Ири-и-иш? Что-то случилось?

— Нет… Просто мне с тобой хорошо.

Предложение прозвучало не так. И очень похоже на то, как она сказала «я быстро».

Я ласково провел пальцами по ее спине, дождался так хорошо знакомой мне дрожи… и попросил:

— Может, все-таки скажешь?

Ира замерла, как пойманный в ловушку зверек, набрала в грудь воздуха и прошептала:

— Про полтора года без войны слышал?

— Да.

— Значит, у нас есть время жить.

— Есть.

Короткая пауза, напряжение в ее спине… и выдох на грани слышимости:

— Я хочу ребенка. И… могу. Владимир Семенович дал добро, а… Рамон снял с нас блокировку…

Еще не договорив последнего слова, Ира подняла голову и посмотрела на меня глазами, полными слез.

Не знаю как, но я услышал, как колотится ее сердце, ощутил, что она задержала дыхание, и понял, что она со страхом ждет моей реакции на это известие.

Чувствовать то, что чувствовала она в этот момент, оказалось… больно. Поэтому я подхватил ее на руки и понес в спальню:

— Я буду самым счастливым отцом на свете.

Орлова недоверчиво улыбнулась:

— Правда?

— Вот увидишь!

— А… куда ты меня тащишь? Сначала — романтический ужин!

Я прижал ее к себе, вдохнул запах ее волос и… прошептал:

— Романтический ужин подождет…

Глава 15

Генерал Климов

Услышав еле слышное шипение входной двери, Климов развернулся вместе с креслом и с интересом посмотрел на мужчин, возникших на пороге лаборатории.

Первый из предписанных законом наблюдателей — томное создание в баснословно дорогом костюме, ботинках из кожи какого-то экзотического зверя, с платиновым обручем в волосах и с коммуникатором «R&B» стоимостью с хороший флаер — выглядел на миллиард кредитов. И, без всякого сомнения, являлся адвокатом — защитником «чести и достоинства» второго заместителя министра Юстиции. Второй, одетый гораздо менее претенциозно — в форменный китель сотрудника МЮ[109], — мог быть только сотрудником СБ. И ревнителем ведомственных интересов министерства.

Внимательно оглядев замерших на рабочих местах экспертов, адвокат еле заметно изогнул правую бровь, облизнул губы и слащаво улыбнулся:

— Добрый день, господа! Позвольте представиться: Марек Венцель, душеприказчик господина Вернона Брауна.

«Ого! — услышав фамилию одного из самых успешных адвокатов современности, генерал мысленно восхитился. — Это сколько же надо зарабатывать, чтобы иметь возможность пользоваться его услугами? И откуда такие средства у обычного чиновника?»

Эксперты, занятые делом, на мгновение отвлеклись от своих мониторов: видимо, тоже имели представление о стоимости услуг человека, больше известного не по фамилии, а по прозвищу «Невиновен».

Тем временем подал голос и второй наблюдатель:

— Здравствуйте! Сотрудник СБ[110] Министерства Юстиции майор Герхард Селье…

Климов встал с кресла, представился, а потом предложил гостям лаборатории занять места за терминалами со всем необходимым программным обеспечением.

«Законник» благодарно кивнул и сразу же прошел к своему креслу, а его спутник, тоже наверняка неплохо знакомый с процедурой глубокого сканирования, по дороге как бы невзначай поинтересовался показаниями контрольных мониторов пары ближайших экспертов и сверился с каким-то файлом, вывешенным перед его лицом.

Генерал не протестовал: те данные, которые мог подсмотреть Венцель, не отображали ни байта информации о технических или методологических подробностях процедуры.

Видимо, Невиновен пришел к тому же выводу, так как перестал валять дурака, царственно опустил обтянутый брюками тощий зад на сиденье, демонстративно вывесил над своей головой несколько ботов, провел пару тестов и, удовлетворенно улыбнувшись, повернулся к Климову:

— Господин генерал, как я понимаю, мой клиент будет проходить сканирование на стандартном оборудовании и по стандартной программе?

— Конечно!

— Что ж, приятно убедиться в вашей законопослушности…

«Э-э-э, батенька, да вы — хам, — мысленно отметил генерал. — Только вот не на того напали».

Не дождавшись реакции на свое заявление, адвокат несколько раз прикоснулся к виртуальной клавиатуре своего комма, потом повернул голову к ближайшему эксперту и возмущенно воскликнул:

— Ну и где телеметрия из блока «А»?

— Там же, где и обычно, — бесстрастно ответил майор Вучетич. Потом прикоснулся к какому-то, видимому одному ему, виртуальному сенсору и снова прикипел взглядом к рабочему экрану.

Марек Венцель поковырялся в настройках своего комма и, сделав вид, что только что подключился к частоте единственного открытого канала ЛГС[111], сделал неопределенное движение кистью, мол, «начинайте»…

— Этого недостаточно, — заметил генерал. — Вы обязаны предоставить нам файл с согласием вашего клиента, заверенным его электронной подписью, подтвердить, что ваш клиент прошел предварительный медицинский осмотр и не имеет никаких противопоказаний к полному сканированию, озвучить свою готовность к контролю над процедурой и далее по известному вам списку. Дабы, как вы недавно выразились, продемонстрировать нам свою законопослушность.

Невиновен ослепительно улыбнулся, снова шевельнул кистью — и на сервер лаборатории упал весь необходимый пакет документов.

В отличие от адвоката майор Селье не собирался тратить время на игры: усевшись в свое кресло, он тут же скинул на сервер лаборатории свои идентификаторы, получил допуск категории «2-б»[112], в темпе проверил логи УГС[113], убедился, что процедуру еще не начинали, а потом напрямую подключился к сканеру блока «А».

Что интересно, все его действия были уж очень лаконичны и точны — создавалось впечатление, что он уже имел дело со сканерами. Причем не как сторонний наблюдатель, а как пользователь.

«Забавно…» — подумал Климов. И пообещал себе озадачить подчиненных поиском информации о наличии у МЮ УГС.

На то, чтобы составить карту стандартных реакций Вернона Брауна, потребовалось более полутора часов: несмотря на то, что все без исключения эмоции, используемые экспертами на этом этапе процедуры, брались не из памяти, а из открытых источников, Невиновен то и дело пытался наложить на их использование свое вето:

— В этом ролике мой клиент переживает смерть своей горячо любимой тетушки! Вы не можете быть настолько нетактичными, чтобы использовать его горе в своих целях!

— Тут он отравился некачественным алкоголем, поэтому его реакция не соответствует норме!

— Это головидео — грязная инсинуация: господин Браун никогда не встречался с этой женщиной! А значит, просто не мог оказаться в ее флаере! Тем более — в таком виде.

Зато, как только эксперты заявили, что все необходимые данные получены и они готовы приступать к сканированию, господин Венцель посерьезнел и слегка напрягся: согласно законам КПС, любой из кусочков воспоминаний, которые могли быть получены во время этой процедуры, мог использоваться против сканируемого.

Напрягся и Герхард Селье. Но по другой причине: заместитель министра Юстиции являлся носителем государственных секретов, и присутствие при процедуре гражданского лица гипотетически могло привести к их разглашению…

В принципе второй этап процедуры — поиск участков «аномальных реакций» — тоже не требовал участия наблюдателей: в это время искин ЛГС в автоматическом режиме сверял эмоциональный фон памяти господина Брауна с имеющимися у него эталонами и копировал в свою память те их отрезки, которые могли содержать в себе искомую информацию. Однако наблюдатели следили за ней очень внимательно.

Первые двенадцать минут страница отчета, или, как ее называли в просторечии, «садок», была девственно чиста, а на тринадцатой в ней появилась первая запись — абракадабра из букв и цифр, понятная только специалистам.

Оценив ее дату и цвет — бледно-зеленый, — Климов мысленно вздохнул: с вероятностью процентов в восемьдесят пять в этот момент своей жизни семнадцатилетний господин Браун испытал несколько чувств одновременно. То есть то ли оказался в постели с объектом своего вожделения в состоянии жуткого алкогольного опьянения, то ли испытал эйфорию от приема какого-то наркотика и параллельно боялся разоблачения.

Еще через девять минут к записи добавилась вторая. Но уже ярко-красного цвета. А на двадцать седьмой минуте садок расцвел целой россыпью записей той же цветовой гаммы!

В этот момент на лице майора Вучетича, искоса поглядывающего на Марека Венцеля, промелькнула злорадная усмешка: эти метки скорее всего относились к категории «Альфа». Или, говоря иными словами, являлись следствием воздействия на мозг устройств типа «Мозголомки», «Конструктора» или фармакологических средств, аналогичных им по результатам применения. А значит, адвокату сканируемого надо было начинать придумывать объяснения поведению своего клиента.

Увы, Венцелю было не до эксперта: он угрюмо смотрел на «законника», видимо, пытаясь представить, чем для него может закончиться будущее приобщение к отдельным моментам жизни носителя государственной тайны.

Просмотр первого участка воспоминаний из «садка» подарил присутствующим несколько минут веселья: в них будущий второй заместитель министра Юстиции, заглядевшийся на трансляцию телеметрии с бота, засланного в женскую раздевалку колледжа, не услышал шагов преподавателя и оказался пойман с поличным.

Несмотря на протесты Марека Венцеля, это воспоминание просмотрели от начала и до конца. И переключились к следующему только тогда, когда убедились в том, что ситуация на голоэкране — не «постановка», маскирующая будущее воздействие на мозг.

А переключившись, мгновенно забыли про недавнее веселье: стандартный получасовой «отступ», сделанный искином ЛГС от начала аномальной реакции, «кинул» их в середину процедуры накладывания психоматрицы!

С трудом оторвав взгляд от лица оператора «Мозголомки», Климов повернулся к «законнику»:

— Господин майор? Воздействие категории «Альфа». Требуется ваше согласие на сканирование прилегающего участка памяти.

— Категорию подтверждаю, — мрачно кивнул Герхард Селье. И без напоминаний завизировал свое согласие электронной подписью.

Господин Вернон Браун оказался «куклой». Но работал не на Моисея, а на покойного председателя КПС Джереми Мак-Грегора. Вербовка, вернее, насильственное привлечение заместителя министра в «команду» состоялось за год до его назначения на должность в одном из элитных загородных клубов Ньюпорта, а периодические корректировки проводились во время ежегодных профилактических осмотров в сети правительственных клиник. Однако никакого отношения к Моисею он не имел и иметь не мог: последняя метка, упавшая в «садок», соответствовала биологическому возрасту в сорок семь лет, два месяца и девять дней. А на момент совершения первого убийства господину Брауну было почти сорок три.

«Опять пустышка…» — угрюмо подумал генерал и с огромным трудом заставил себя заняться делом: вывесить перед собой «рыбу» будущего предписания, рекомендующего отделу специального надзора Конституционного Суда КПС провести экспертизу результатов всей деятельности заместителя министра с момента наложения психоматрицы.

Получив на руки итоговый файл сканирования, завизированное электронной подписью генерала Климова заключение экспертов и копию предписания в СН КС, майор Герхард Селье ненадолго окутался защитной «сферой» и, пообщавшись с начальством, повернулся к адвокату:

— Господин Венцель? В связи с вновь открывшимися обстоятельствами и согласно закону о нераспространении государственной тайны ваши деловые отношения с господином Брауном считаются завершенными. Согласно статье семьдесят два, части первой, вы обязаны немедленно сдать мне все имеющиеся у вас устройства записи и хранения информации, а также дать согласие на погружение вас в стазис до начала процедуры коррекции памяти.

Задав флаеру курс на ближайший ресторан, Климов разложил кресло в горизонталь, улегся поудобнее и вывесил перед собой файл с голографиями первых лиц Министерства Юстиции.

Легкое движение указательным пальцем — и одухотворенное лицо Вернона Брауна перечеркнула алая полоса. Такая же, как те, которые красовались на голографиях четверых его сознательных коллег, уже подвергнувшихся процедуре полного сканирования.

— Осталось два человека. Один из которых является нитью к Моисею… — пробормотал генерал. И с ненавистью уставился на изображения министра и его первого заместителя.

Такое сильное чувство возникло не на пустом месте: несмотря на весьма толково проведенную пресс-конференцию и на более чем внушительное количество ньюпортцев, принявших в ней участие, эти двое «законников» напрочь отказались помогать следствию! По их мнению, чем «заниматься пустым сотрясением воздуха», сотрудникам Министерства Безопасности стоило попробовать поискать преступника по старинке. Так, как это делали «нормальные» сыскари на протяжении всей истории Человечества. И заодно научиться обеспечивать безопасность тех, кто может стать следующей жертвой Моисея…

— Ладно, допустим, первое убийство могло быть неожиданным, — глядя в оптические датчики ботов, вещал министр. — Но остальные-то не могли быть таковыми по определению! Значит, вы были обязаны сделать все, чтобы их защитить!

— Пытаемся. Только вот получается не очень. — Климов посмотрел прямо в глаза голографии министра. Потом решительно закрыл файл и набрал капитана Мергеля…

Дамьен отозвался практически мгновенно. Только вот вместо его лица на экране комма почему-то возник участок пола, припорошенный чем-то черным:

— Доброго времени суток, сэр! Ну, наконец-то!!!

— В смысле?

— Тут очередное убийство. Информация ушла в Сеть. Министр рвет и мечет, а вы — вне зоны доступа.

Генерал аж подскочил:

— Моисей?

— Да… то есть нет… В общем, мы сомневаемся, сэр.

На первый взгляд убийство личного помощника экс-председателя КПС господина Сеппо Нюканена действительно совершил Моисей: проникновение во внутреннюю сеть тюремного комплекса произошло через цепочку прокси-серверов и с использованием кодов доступа первых лиц Минюста. Вирус, запущенный в искин, изменил базовые настройки ряда контрольных систем. Стилистика взлома не позволяла идентифицировать ни автора, ни тип учебного заведения, в котором он обучался. А в логах климатизатора камеры убитого нашлась та самая подпись.

Однако при ближайшем рассмотрении начинали появляться вопросы.

Во-первых, в этом убийстве не было «изюминки»: да, пищевой синтезатор, перепрограммированный вирусом, выдал Нюканену обед, приправленный коктейлем «Кантарелла»[114] — мышьяком в смеси с солями меди и медом, — но весь остальной антураж убийства не создавал ощущения завершенной картины. Той самой, которой Моисей так нервировал Климова.

Во-вторых, после отравления убийце зачем-то понадобилось зачищать место убийства, и система контроля за состоянием окружающей среды принялась насыщать воздух смесью кислорода и водорода…

В-третьих… Это самое «в-третьих» было самым интересным: после того, как сработала независимая сеть контрольных датчиков, установленных в камерах гипотетических жертв, и дежурный офицер МБ обесточил весь тюремный комплекс, тем самым предотвратив взрыв гремучего газа, оказалось, что отравленный арестант — «вещь» в себе! Да еще какая: во время первичного осмотра тела эксперты-криминалисты обнаружили следы недавно проведенной операции по пересадке головного мозга. Которая Нюканену не проводилась!

— Мне кажется, что это — инсценировка. Попытка скинуть свою вину на серийного убийцу… — Капитан Мергель завершил рассказ. — А Моисей тут ни при чем…

— Quid prodest[115], — угрюмо кивнул генерал. — В смысле, будем искать…

— Убийцу?

— Да… а вместе с ним — новое вместилище мозга господина Нюканена.

Глава 16

Донован Нейман

— Мне кажется, или кто-то из древних утверждал, что перед улучшением ситуация обязательно ухудшается? — с надеждой в голосе поинтересовался Донован, глядя на россыпь алых меток, расползающихся по экрану СДО.

— Если вы надеетесь, что дополнение Эрмана к закону Мерфи предсказывает хоть какое-то улучшение, то вы очень сильно ошибаетесь, сэр! — грустно сказала Мэри.

— Почему это? — удивился геолог. — В нем же четко сказано: «перед улучшением…» Да и наш преподаватель по минералогии, любивший повторять эту фразу, вкладывал в нее именно такой смысл…

— Он цитировал только первую часть этого дополнения, сэр? — уточнил искин.

— А что, есть и вторая?

— Увы, да: «А кто сказал, что она улучшится?»

— Ч-черт!!! Этот твой Эрман был пессимистом! Нет, чтобы предсказать что-нибудь хорошее!

— Вы еще законы Чизхолма[116] не читали, сэр. Вот где бездна пессимизма.

— Не слышал и не хочу! Мне бы что-нибудь оптимистическое! Например, о пандемии, уничтожающей расу Циклопов… вернее, команды тех кораблей, которые я вижу на экране СДО. О каком-нибудь вирусе, поразившем системы опознавания. О каком-нибудь проповеднике, в мгновение ока заставившем их превратиться в пацифистов.

— Я бы тоже послушала нечто подобное, — грустно усмехнулась Мэри. — Только вот подходящего рассказчика никак не найду.

— Жаль. Я бы отдал десять лет жизни за то, чтобы его послушать, — вздохнул геолог. И сглотнул подступивший к горлу комок.

Нейман кривил душой: за сообщение о том, что Циклопы стали пацифистами или вот-вот перемрут, он отдал бы не десять лет, а все пятьдесят. Ибо надежды на это не было никакой — за двенадцать суток, прошедших с момента их всплытия, он уверился в том, что Одноглазые пришли в этот сектор навсегда.

И уверился не он один: даже неисправимый оптимист Нил, умудрявшийся находить положительные моменты в самых безвыходных ситуациях, считал так же. Поэтому сутками не вылезал из отсека со своим ненаглядным «Natsco» и доводил себя до полного изнеможения.

Смотреть на его лицо, оплывшее от чудовищных перегрузок, было страшно: «звездочки» полопавшихся капилляров, черные мешки под глазами, пожелтевшие, покрытые красными пятнами склеры и плохо затертые потеки крови, сочащейся из носа и ушей. Однако Донован согласился бы не отрывать от него взгляда всю оставшуюся жизнь, лишь бы не видеть экрана СДО с россыпью алых точек, медленно расползающихся по системе.

То, что Циклопы испытывают недостаток с топливом, Нейман заметил еще во время первой фазы экспансии: не успев всплыть в нормальное пространство, огромный флот Циклопов двинулся к третьей и четвертой планетам по сверхэкономичной траектории. При этом основную часть пути транспортники проделали по инерции, на скорости, как минимум раза в четыре меньше крейсерской. А рядом с ними так же неторопливо летели линейные корабли.

Единственным классом судов, который его не экономил, были истребители: приблизительно пятая часть от их общего числа, разбившись на небольшие группы, сразу же после всплытия отправилась патрулировать систему, а остальные, первыми долетев до интересующих их планет, упали к их поверхности.

Увы, разрешение системы СДО не позволяло рассмотреть траектории их движения непосредственно над поверхностью, но, по логике, единственными занятиями, которыми можно было загрузить экипажи, летающие над изъязвленными кратерами пустынями, было картографирование и поиск полезных ископаемых.

К моменту, когда к обеим планетам подошли транспортники, Донован уверился, что его догадки верны: тяжелые машины, экономно отработав торможение маршевыми движками, взяли и развалились на отдельные блоки, которые, ускоряясь, принялись падать в гравитационный колодец планет.

Блоки приземлялись не абы как, а группами по несколько десятков штук. В точки, «намеченные» одним-двумя крейсерами. А через несколько минут после посадки к ним с орбиты устремлялись челноки.

«Скелеты» тягачей, выполнивших свое предназначение, отрабатывали пламенем выхлопа. И разлетались в равноудаленные друг от друга точки высоких орбит. А потом к ним начинали стыковаться линкоры, быстро, а главное, без особых временных затрат образуя нечто, весьма похожее на орбитальные крепости. Когда стыковка завершалась, от получившихся новообразований отделялись кораблики класса эмзешек и принимались «засеивать» сектора подходов минными полями.

Вторая волна кораблей, всплывшая в системе через восемь часов после первой, действовала не менее целенаправленно и экономно: добравшись до обеих планет, основная масса вновь прибывших транспортников разбилась на группы из сорока-пятидесяти вымпелов и начала преобразовываться в орбитальные производственные комплексы и верфи. Что интересно, до момента полной перестройки они использовались как стационарные заправщики для патрульных групп и атмосферных челноков.

Меньшая часть второй волны к планетам не полетела. А добравшись до ближайшего поля астероидов, принялась стыковаться друг с другом, превращаясь в горно-обогатительный комбинат совершенно нереальных размеров.

В том, что это именно ГОК, у Неймана не было никаких сомнений. Ибо стартовавшие с них перед самой стыковкой кораблики тут же разлетелись в разные стороны, усиленно сканируя окрестные «валуны» геолого-разведочными сканерами.

К несчастью для команды «Сизифа», этот ГОК Циклопы решили «собрать» сравнительно недалеко от места дрейфа их корабля, поэтому зона ответственности патрульных групп Циклопов сместилась чуть ближе. А вероятность гарантированного ухода из системы упала до исчезающе малой величины.

На пятый день после начала терраформирования планет в системе всплыли еще два флота. С зазором часа в четыре.

Первый состоял из трех с лишним тысяч транспортников и был сравнительно целым — поврежденными выглядели где-то порядка десяти процентов судов.

Услышав об его всплытии и оценив общую массу покоя и количество вымпелов на экране локалки отсека с Natsco, Нил даже прервал тренировку и принесся в рубку прямо в том виде, в каком был:

— Черт, Донни, если бы ты знал, как я завидую Волкову и его парням! Ты только представь — эти ненормальные сорвали с места целый клан!!!

— О чем это ты? — недоуменно поинтересовался геолог.

И тут же нарвался на ошарашенный взгляд пилота:

— Ну, ты и дубина! Откуда, по-твоему, взялось все это стадо?

Нейман виновато опустил взгляд и пожал плечами.

— Да из систем Первой и Второй линии, дурень! Видать, на одной планете лагосцам стало тесновато, и Харитонов решил наложить лапу на все, до чего может дотянуться!

— И?

— Что «и»? Лапы у него загребущие и ой какие длинные! Поэтому Циклопы поджали хвосты и дали деру, причем туда, где их точно не догадаются искать!

Мысль Скотта была дикой, но… вполне логичной: система, в которой они обретались, находилась далеко за границей человеческого сектора и со стороны, диаметрально противоположной Окраине.

— Да, но сюда прыгнуло уже тысяч десять бортов! Чтобы заставить поджать хвосты такую махину…

— Основная масса кораблей — транспортники. А флот из пяти тысяч вымпелов на Лагос как-то уже нападал, — безапелляционно заявил Нил. — Получил по первое число и свалил несолоно хлебавши.

— И прямо на наши головы, — поморщился геолог. А потом прикипел к экрану, на котором продолжало разворачиваться пугающее действо под названием «Экспансия».

Второй флот был раза в три меньше первого, почти целиком состоял из тяжелых кораблей и дышал на ладан. Причем в самом нехорошем смысле этого выражения: на грани гибели от взрыва маршевых двигателей балансировало порядка восьмидесяти процентов судов!

Представив себе ту мясорубку, из которой они сбежали, геолог невольно поежился:

— С ума сойти, Нил! Такое ощущение, что их рвали на части!!!

— Да-а-а… Хотел бы я на это посмотреть… — мечтательно протянул пилот. — Или поучаствовать…

— Так кто тебе мешает? — поинтересовался Нейман. — Сейчас эти лоханки можно добить зубочисткой. Или, если тебе больше нравится, плазменным пучком ГПК.

— …а через месяцок, когда они отремонтируются на местных верфях и укрепятся на обеих планетах, чтобы их уничтожить, потребуется не одна сотня Демонов… — закончил за него Скотт. — Черт, Донни, а ведь нам надо возвращаться домой! И чем быстрее — тем лучше: если Циклопы решат отомстить, то ударят по…

— …Октавии! — хором выдохнули они.

Мгновением позже в наступившей тишине раздался удрученный голос Мэри:

— А у Октавии всего один Ключ. И флот, состоящий из одного-единственного крейсера, нескольких эсминцев и трех с лишним десятков «Торнадо», отлетавших все положенные сроки.

Следующие двое суток Нил не отрывался от РЛБ[117]: вводил в него переменные, понятные только ему, дожидался завершения расчетов, в сердцах обкладывал несчастное устройство многоэтажным матом и… задавал очередные параметры. Увы, искомое решение все не находилось, и пилот постепенно впадал в состояние неконтролируемого бешенства.

Скотта раздражало буквально все — голос Мэри и ее новая манера общаться, запах еды, синтезированной Донованом на обед, звук, с которым утилизатор сигнализировал об уничтожении одноразовой посуды, «бестолковые» вопросы Неймана и его обиженное молчание.

Терпеть придирки товарища было невыносимо, поэтому к вечеру второго дня по общегалактическому времени Донни заперся у себя в каюте и попробовал забыться в музыке или голофильмах.

Мысль, еще в рубке казавшаяся такой здравой, доказала свою несостоятельность буквально через пару минут. После того как он закрыл за собой дверь каюты: в финальных аккордах первой же музыкальной композиции, случайным образом выбранной из архива, Доновану почудился рев баззеров СОЧС[118].

Оборвав воспроизведение, он вслушался в наступившую тишину, а потом угрюмо спросил:

— Мэри?

— Да, сэр?

— Ты тревогу объявляла?

— Нет, сэр…

— М-да… Показалось. А-а-а… как там Циклопы? Ну… в смысле, расстояние до ближайшей патрульной группы случайно не растет?

— Уменьшилось, сэр! На три десятых астрономической единицы.

— Ясно, — вздохнул он, включил музыку… и тут же ее выключил: — Выведи мне, пожалуйста, телеметрию с СДО, скажем, на потолочную панель. Вместе со всеми сервисными экранами. И подсвети ближайшие машины.

Слушать музыку, пялясь на алые точки вражеских кораблей, оказалось тем еще «удовольствием»: стоило слегка задуматься, как они начинали двоиться и тем самым ввергали Неймана в состояние безумной паники. Правда, эдак через час он научился с ней бороться. И заодно нашел идеальный способ убить время: принялся пересчитывать метки, пытаясь убедить себя в том, что их количество медленно уменьшается.

Как ни странно, вскоре это ему удалось: когда очередной пересчет дал цифру, отличающуюся от первоначальной на сотню с лишним бортов, он обрадованно воскликнул:

— Ура, они постепенно уходят!!!

— Ну и чему вы радуетесь, сэр? — удивленно поинтересовалась Мэри. — Они же скоро вернутся!

В душе геолога все оборвалось.

— В каком смысле?

— В самом прямом, сэр! — ответила Мэри. — Судя по совпадению характеристик выхлопов улетающих и возвращающихся кораблей, части истребителей поручено провести изучение окрестных систем. Информации у меня предостаточно, поэтому с высокой долей уверенности могу утверждать, что за последние четыре дня они уже завершили картографирование сферы диаметром в два световых года и останавливаться не собираются…

— То есть получается, что они планируют захватить и терраформировать целый сектор?

— Получается, что так, сэр!

— М-да… А что там у Нила? Все так же глухо?

Мэри сделала небольшую паузу, потом угрюмо вздохнула и еле слышно произнесла:

— Ну, я бы не сказала… Хотя… радоваться вам нечему: тот вариант, который он нащупал, вам точно не понравится.

Глава 17

Тигран Вартанян

Посадочный стол подземного ангара начал опускаться вниз без двадцати пяти минут семь. Как обычно, в штатном режиме: зная патологическую нелюбовь господина Месропа Вартаняна к любым проявлениям суетливости, сотрудники СБ концерна «Ануш» начинали подготовку к его вылету из дома заблаговременно.

Пять минут на неторопливое опускание. Еще пять — на полировку и без того идеально чистой поверхности «пятки» и столько же — на подачу лимузина, его ориентацию относительно эмблемы концерна, изображенной в точке зависания антигравитационного лифта, на открывание люка, выпуск трапа и проверку настроек кресла Большого Босса.

Сам Большой Босс всегда опускался в ангар в шесть пятьдесят. Неторопливо здоровался с дежурным пилотом, окидывал придирчивым взглядом «Эйс-Фантом» и, убедившись в том, что тот смотрится безукоризненно, удовлетворенно кивал. Потом делал один-единственный шаг с серебристого антигравитационного диска к креслу, опускался на сиденье, активировал экран локалки, выводил на него биржевые сводки и щелкал пальцами. Разрешая пилоту закрыть дверь. А потом прикипал взглядом к своему комму — флаер должен был оторваться от посадочного стола ровно в семь утра. И ни секундой раньше или позже…

Дождавшись, пока над зевом «колодца» замерцает яркое пятно голограммы предупреждения о взлете, Тигран снял с руки комм, аккуратно положил его на край крыши, раскусил капсулу, вложенную под язык. И… тоже сделал шаг. Один-единственный. В полукилометровую пропасть под ногами.

В животе екнуло, а по ушам резануло ревом сирены: искин небоскреба запоздало среагировал на перемещение человеческого тела сквозь нижнюю границу защитного силового поля, опоясывающего крышу.

Тигран мысленно усмехнулся: вирус, скачанный с форума самоубийц, оказался рабочим. А значит, большинство историй о попытках суицида, закончившихся в «киселе» силовых полей, были обычной брехней…

Все восемь секунд падения вдоль панорамных окон, быстро слившихся в одну расплывчатую полосу, он не отрывал взгляда от все увеличивающегося в размерах черного пятнышка — корпуса отцовского «Эйс-Фантома». И все равно чуть было не «зевнул» момент, когда над крышей их особняка пропала серо-голубая пленка защитного поля…

На появление тела Тиграна в своей зоне ответственности искин службы безопасности особняка Вартанянов среагировал согласно штатному сценарию: сначала попробовал связаться с личным коммом падающего человека, потом — с искином его спасательного или спортивного оборудования. А не найдя ни одного, ни второго, ни третьего, подключился к ближайшему гражданскому сканеру.

Найти признаки веществ, входящих в списки потенциально опасных, в теле или вещах Тиграна сканерам не удалось. Кроме того, его пульс оказался слишком быстрым и свидетельствовал о сильнейшем стрессе, а траектория его падения проходила в тридцати метрах от края крыши. Поэтому искин расценил ситуацию как попытку самоубийства и кинул блок информации на сервер СЭМПа[119].

Выскользнув из пальцев, шарик «медузы» рванулся вверх — и над головой Тиграна распустился узкий купол EX-Flight, продукции компании, специализирующейся на выпуске современных аналогов древнего оборудования для экстремального спорта. А через мгновение руки молодого Вартаняна-младшего вцепились в клеванты[120] и бросили его тело в направлении посадочного стола.

Реакции пилота лимузина можно было позавидовать: как только он получил сигнал о нападении, тяжеленная машина, только-только начавшая взлет, мгновенно «провалилась» до самой крыши и «спряталась» за поднявшейся из-под пластикового покрытия бронеплитой. А через мгновение ее накрыло еще и стационарным силовым полем.

— Доброе утро! Это я! Простите, что без приглашения! Мне просто очень надо поговорить с отцом, — затараторил Тигран. Еще до того, как зажал клеванты. — Увы, созвониться с ним нереально, а поймать где-то, кроме дома, — вообще из области фантастики…

В принципе в этот момент можно было говорить о чем угодно: АЛБ системы безопасности анализировал не только тембр голоса, но и видимые из-под полумаски черты лица, строение ушей, а также особенности фигуры, пластику движений и даже запах пота. Поэтому Вартанян-младший и говорил, и двигался. Правда, так, чтобы его движения нельзя было расценить как угрозу.

Информации об опальном сыне господина Месропа Вартаняна на серваке АЛБ было предостаточно, поэтому через пару секунд силовое поле пропало. А лимузин, к этому времени успевший ощетиниться разного вида оружием, вернул себе нормальный вид, снова поднялся в воздух и… полетел в сторону ближайшего разгонного коридора!

Тигран удрученно хмыкнул: его отец себе не изменил. Даже сейчас. И в который раз проигнорировал появление сына.

Гарегин Абовян, бессменный начальник СБ концерна «Ануш» и по совместительству двоюродный дядя Тиграна, выбираться на крышу тоже не захотел. Поэтому послал бойца. С простеньким, но полностью заряженным коммом-анализатором.

Что интересно, лифт, доставивший бойца, ушел вниз чуть ли не раньше, чем тот с него сошел: видимо, приказ, отлучающий Вартаняна-младшего от семьи, отменять не собирались.

Постаравшись отнестись к этому как к должному, Вартанян-младший нацепил на руку врученное ему «чудо техники», нажал на сенсор развертки экрана и, не мигая, уставился на сканер сетчатки, появившийся на нем.

Сканер мигнул, выдал подтверждение личности и заработал в штатном режиме: руку под ним слабенько кольнуло, а потом от места укола начал распространяться неприятный холодок.

— Я завязал, — пробормотал Тигран, зная, что его кто-нибудь, да слышит.

Боец СБ сделал каменное лицо. А дядя Гарегин, или тот, кто ждал результатов анализа на другом конце канала связи, промолчал.

Вартанян-младший закусил губу, расстегнул грудной обхват, ослабил ножные и скинул с себя подвесную систему парашюта. Решив, что дожидаться результатов анализа можно и налегке.

Голос дяди раздался минуты через две с половиной:

— Ты чист, как младенец! Я просто не верю своим глазам! Сколько времени ты уже без дозы? Месяца три-четыре?

— Нет… Только сорок семь дней… — честно признался Тигран.

— Не может быть! Или…

— Да. Я заложил фамильный перстень и лег в QRA-medical. А после выписки прошел еще два курса реабилитации. У них же.

Соображал дядя быстро:

— Ясно. Дай координаты ювелира. И жди.

— Они — в моем комме. Комм — на крыше «Паруса». Пошли кого-нибудь из бойцов. И дай отбой флаеру СЭМПа — они должны быть где-то на подлете.

Гарегин замолчал. Надолго. Видимо, связывался с ювелиром, наводил справки в QRA-medical и беседовал с медиками. А когда наконец вернулся обратно, то Тигран с удивлением услышал в его голосе плохо скрываемое раздражение:

— Ты что, идиот?! Вероятность нормального приземления в таком режиме прыжка и на этой системе — меньше двух процентов! О чем ты думал, когда ее покупал?

— О том, что этот прыжок будет хорошей демонстрацией возможностей моего организма. Теперь вы знаете, что я выздоровел. И полностью контролирую и свое тело, и свой дух.

— Система однокупольная, без антиграва, без искина, без контроля за состоянием здоровья.

— Ты удивишься, но я в курсе, — с усмешкой перебил его Тигран, представив, что за информацию дядя видит на экране своего комма. — Могу дать попрыгать.

— Я не шучу!!! Ты чуть не убился!!!

— «Чуть» — не считается. Я добился того, чего хотел. Ну и заодно обманул твой хваленый искин.

— Добился? — с издевкой переспросил Гарегин. — Уже? А ты не торопишься с выводами?

— Ты провел анализ и знаешь, что я здоров. Значит, доложишь об этом отцу. Он — человек любопытный и захочет узнать, ради чего я «завязал».

— Ну и ради чего?

Уловив движение чего-то бело-оранжевого, Тигран поднял голову и проводил взглядом флаер СЭМПа, видимо, прилетавший по его душу.

— Ради чего, Тигран?! — нетерпеливо рыкнул дядя Гарегин.

— Расскажу… Но только отцу… И при личной встрече.

Глава 18

Донован Нейман

Коротенький рык баззеров оповещения о чрезвычайных ситуациях подбросил Донована с кровати в четыре пятнадцать утра по локальному времени корабля. Оценив краткость поданного искином звукового сигнала и кинув взгляд на потолочную панель, на которую все еще проецировалась телеметрия с СДО, он угрюмо поинтересовался:

— Ну и чего тебе надо?

— Пожалуйста, посмотрите на экран еще раз, сэр! — попросила Мэри. И тут же выделила красным небольшую группу истребителей, двигающихся из сектора всплытия по направлению к ближайшему транспорту-заправщику. — Видите вот эту эскадрилью?

Геолог кивнул.

— Это разведчики, только что вернувшиеся из очередного прыжка. Длительность временного промежутка между их отлетом и возвращением позволяет предположить, что они вернулись из системы Рантаил. А экстраполяция наиболее вероятной модели исследования окружающего пространства — сделать вывод, что в течение ближайших двух недель Циклопы наткнутся на Октавию…

— Наткнутся? — удивленно переспросил Нейман. — Почему ты употребила именно это слово?

Мэри вывесила под потолком трехмерную модель части спирального рукава, прилегающей к их системе, и вывела на экран какую-то таблицу:

— Справа — данные о длительности рейдов разведывательных групп с начала наблюдений. Слева — расстояния до систем сектора в порядке возрастания. И поправочные коэффициенты задержки, вычисленные на основании информации о наличии в них планет и астероидных поясов. Теперь посмотрим на процесс в динамике…

Зеленая точка, рядом с которой сиротливо висела метка «Сизифа», вдруг окуталась небольшим розовым облачком. Потом это облачко выбросило в разные стороны выросты чуть посветлее и принялось пожирать окрестное пространство.

Броски этих псевдоподий были последовательны и донельзя логичны: виртуальная амеба сначала вобрала в себя самые ближние системы, а потом потянулась к тем, которые лежали чуть дальше.

Что интересно, она разрасталась во все стороны. С приблизительно одинаковой скоростью. Не делая никаких различий между направлением на сектор, занятый системами Конфедерации, и всеми остальными.

Смотреть на процесс роста «амебы» было жутковато: с каждым мгновением она становилась все больше и больше и вскоре «съела» добрую треть расстояния до подсвеченного зеленым сектора КПС.

Жестом попросив остановить воспроизведение, Нейман задумчиво поскреб заросший щетиной подбородок:

— Странно… Такое ощущение, что Циклопы прыгнули вслепую. То есть выбрали эту систему, толком ничего о ней не зная. Бред!

— Почему, сэр? — удивленно поинтересовалась Мэри. — Согласно информации, выложенной в Галанет пресс-службой правительства НСЛ, общество Циклопов состоит из кланов. Каждый клан контролирует некую область пространства и старается наложить лапу на ближайшие окрестности. Если представить себе идеальную модель экспансии, то это — сфера, линейно расширяющаяся во все стороны…

— …до соприкосновения с другими такими же сферами… — закончил за нее геолог. — Ты хочешь сказать, что все то, что мы видим, — всего лишь начало захвата еще одного сектора?

— Что-то вроде того, сэр!

Представив себе область пространства радиусом во весь сектор Человечества, Донован поежился:

— Если на такой участочек претендует всего-навсего один клан, то данные о количестве планетных систем Циклопов, озвученные генералом Роммелем, ошибочны! И на самом деле их раса контролирует область на несколько порядков больше!!!

— Вероятнее всего, так оно и есть, сэр, — подтвердил искин.

— Черт!!! Циклопы последовательно захватывают все, что видят, а мы, самовлюбленно считая себя венцом творения, тратим время на надувание щек и грызню между собой, — горько усмехнулся Нейман. — Идиотизм, не правда ли?

— С этим трудно не согласиться, сэр! — в унисон ему сказала Мэри. — На мой взгляд, гораздо логичнее было бы объединить силы для того, чтобы выжить.

— Объединить? — эхом переспросил геолог. — С этим у нас неважно. Хочешь, расскажу, как будут развиваться события после того, как мы доберемся до Октавии? Если, конечно, доберемся. Для начала нам не поверят! А головидео, отправленное на серваки местного представительства КПС, сочтут искусно сделанной подделкой. Впрочем, его все равно засекретят, чтобы «не вызвать паники». А потом используют для карьерного роста, перевода в Метрополию отдельных, самых изворотливых личностей или делания Очень Больших Денег.

Картинка, возникшая перед внутренним взором, была настолько яркой, что Донован невольно поежился:

— При этом ни одной из Больших Шишек КПС и в голову не придет отправить на Октавию дополнительные Ключи или усилить ее флот линкорами и крейсерами. Зачем? Ведь это — фальшивка!

— Прошу прощения, что перебиваю, но, на мой взгляд, сэр, усиление флота при отсутствии в системе достаточного количества орбитальных крепостей ничего не даст, — отметила Мэри.

— Не даст. И даже при их наличии, — хмуро скривился геолог. — Воевать с Циклопами на равных могут только Демоны или единственный боеспособный флот Человечества — Шестой. А они от Октавии ой как далеко.

— Все равно надо что-то делать! Циклопы наткнутся на Октавию максимум через две недели, — напомнил искин. — Двенадцать часов на возвращение, какое-то время на подготовку флота Вторжения и еще двенадцать часов на дорогу туда. Итого — пятнадцать дней. Плюс-минус сутки.

— Да что делать-то? — в сердцах воскликнул Нейман. — Даже если мы умудримся уйти живыми, то нам НЕ ПОВЕРЯТ!!! Стоп!!! Мэри! Где сейчас Нил?!

— В рубке, конечно.

— Так!!! Я — туда.

«Пятьдесят один процент… — мысленно повторил Донован, укладываясь в капсулу. — Не десять, не двадцать, не пятьдесят, а пятьдесят ОДИН! Значительно больше половины! Определенно, это звучит о-о-очень обнадеживающе…»

Увы, издевательство над собой настроения не улучшало: план ухода из системы, придуманный Нилом, отдавал безумием. Хотя почему «отдавал»? Он и был этим самым безумием. Причем возведенным в энную степень.

Впрочем, другого варианта уйти из системы живыми не было. А уходить мертвыми — не хотелось. Поэтому его реализацией занимались с удвоенным энтузиазмом.

Почему «удвоенным»? Да потому что любая возможность думать о чем-то, кроме текущей задачи, ввергала обоих в состояние тихой паники: прыжок в другую систему в до предела раскуроченной спасательной шлюпке, с корпусом, приваренным чуть ли не к корабельным движкам, был самым настоящим самоубийством!

— Двигатели «Сизифа» могут разогнать до скорости погружения шестьдесят пять тысяч тонн… — утверждал пилот, глядя на Донована красными от недосыпания глазами. — Соответственно, чем меньше масса покоя — тем меньше времени потребуется нам для ухода в гипер. Увы, человеческое тело — весьма хрупкая вещь, поэтому для его защиты от жесткого излучения придется оставить хотя бы часть прочного корпуса… а лучше — корпус от шлюпки… Кроме того, не получится обойтись и без гравикомпенсаторов… Впрочем, с определенной долей уверенности могу сказать, что если Циклопы кинут вдогонку корветы, то в прыжок из-за слишком высоких перегрузок мы уйдем в состоянии «киселя»…

Спорить с ним ни тогда, ни потом не было смысла: он жил полетами с самого детства. И точно знал, о чем говорит.

— То, что осталось от «Сизифа», весит восемьсот семьдесят тонн с мелочью. Если бы мы стартовали в день появления Циклопов, то ушли бы с таким весом без всяких проблем. А сейчас с ним мы не пролетим и половины расстояния до точки погружения…

Представлять, что было бы, если бы они не опоздали с раскурочиванием корабля или если бы Циклопы выбрали для всплытия любую другую систему, надоело еще в первые дни ожидания. Поэтому Донован думал только о том, что будет, если им повезет.

— Поэтому уходить мы будем с половиной этого веса. Вернее, с тремя сотнями тонн…

«Половиной» веса в понимании Нила являлись маршевые движки, гиперпривод, система подачи топлива, само топливо в количестве, достаточном для разгона, и… полторы тонны «мелочей»: искин «Сизифа», расчетный блок гиперпривода, блок связи и корпус спасательной шлюпки с двумя стазис-капсулами внутри.

— Ну да, смотрится страшновато… — глядя на трехмерную модель планируемых останков «Сизифа», вывешенную в центре рубки, вздыхал пилот. — Только вот любой килограмм сверх того, что тут есть, уменьшит шанс выжить…

Укладываться в стазис, зная, что через минуту после этого корабль лишится всей системы жизнеобеспечения, было страшно. Точно так же, как и понимать, что любая ошибка в расчете траектории разгона окажется фатальной: без эволюционников «Сизиф» не сможет изменить курс даже на один градус и всплывет… хрен знает где. Впрочем, озвученная Нилом цифра вероятности успешного исхода этой авантюры давала призрачную надежду:

— По моим расчетам, мы — в плюсе: пятьдесят один процент — за то, что мы выживем, и только сорок девять — против…

«Пятьдесят один процент…» — в очередной раз подумал Нейман, опустил голову в выемку капсулы, вытянул руки вдоль тела и с тоской посмотрел на лапу манипулятора, зависшую над прозрачной крышкой: ее растопыренные «пальцы» почему-то напоминали костлявую лапу старухи с косой. Вернее, того ее образа, который чаще всего использовался в детских голофильмах…

— Мэри, ты меня слышишь? — срывающимся голосом произнес он и покраснел. От стыда. За то, что не смог скрыть свой страх…

— Да, сэр, слышу…

— Мы за тобой вернемся… Если, конечно, выживем… Ты жди, ладно?

— Буду, сэр… — отозвался искин. — Что еще мне останется делать?

— Ну да… — вздохнул геолог. Потом представил себе, каково это ждать, будучи заключенным в изуродованный остов корабля, да еще и в полном одиночестве, и поежился. — Мы постараемся побыстрее…

Мэри не ответила. Точно зная, что это самое «побыстрее» в самом лучшем случае займет не меньше месяца.

Донован почувствовал себя виноватым. Поэтому тяжело вздохнул и шевельнул пальцами правой руки:

— Ладно, я готов. Включай.

— Ни пуха ни пера, сэр!

— К чер…

— …знании… Пульс — сорок семь ударов в минуту.

Голос, ударивший по ушам, принес с собой жуткую боль. Казалось, болело не только тело, но и мозг, и даже мысли. И Донован, оглушенный этим жутким ощущением, чуть было не потерял сознание.

— …кубиков! Немедле…

Сразу же после этого обрывка разговора боль исчезла. Совсем. И сознание геолога затопило ощущение бесконечного счастья.

Причины счастья он не понимал. Но точно знал, что ему безумно приятно слышать голоса. И страшно хочется открыть глаза, чтобы увидеть тех, кто говорит…

— Состояние стабилизировалось… Он в норме… А что со вторым?

«Второй — это Нил…» — мелькнуло в голове. А сразу же за этой мыслью пришла вторая. О Циклопах, оставшихся в двенадцати часах гипера от Октавии.

— Нил жив? — еле слышно выдохнул он.

— Еще нет… — пошутил тот же голос. — Впрочем, процентов шестьдесят пять за то, что мы его вытащим…

— Шестьдесят пять — это гораздо больше, чем пятьдесят один… — глупо хихикнул Донован и чуть не «отъехал» в небытие от наступившей слабости.

Сохранить способность думать удалось с большим трудом.

— Вы кто? Где я? — кое-как собравшись с силами, поинтересовался он. — И почему я ничего не вижу?

— Андре Гайдн, лейтенант медицинской службы ВКС. Медблок эсминца «Варгас». Система Октавия. Ничего не видите, потому что лежите в регенераторе с непрозрачными стенками.

— Вояки… — угрюмо констатировал геолог. — Оборудование конца прошлого тысячелетия.

— Зато не святой Петр у ворот рая… — жизнерадостно хохотнул врач. — А оборудование у нас очень даже ничего.

Обсуждать сравнительные характеристики лучших и худших регенераторов современности не было ни сил, ни желания. Поэтому Нил набрал в грудь воздуха и потребовал:

— Свяжите меня с командиром корабля. По Красному Коду. И обеспечьте конфиденциальность разговора.

— Хорошо, если нас подберут «таблетки»… — контролируя демонтаж эволюционника, рассуждал Нил. — Тогда мы сможем договориться: десять килограммов рениита, которые я положу в каждую капсулу, — это бешеные деньги даже в эпоху Смуты. За такую сумму любой гражданский плюнет на долг и отправится с нами хоть на край света. Но вероятность такого подбора исчезающе мала: СЭМП обычно работает только на планетах и крупных спутниках. И крайне редко отзывается на сигналы SOS, раздавшиеся с задворок системы… Гораздо вероятнее, что нас найдут вояки. Тупых служак и жулья среди них, конечно же, хватает, но вопреки расхожему мнению основная масса офицеров достойна уважения. В общем, давать взятку этим не стоит: будет только хуже. С ними надо по-другому… Как? Сейчас расскажу…

Командир «Варгаса» явился в медблок через пару минут. И, выставив вон всех подчиненных, склонился над ванной регенератора:

— Майор Ортан. Тридцать Седьмой флот ВКС Конфедерации. Слушаю…

Вглядевшись в лицо офицера, Нейман не нашел в нем ни гордыни, ни самовлюбленности, ни дуболомства, которыми офицеров наделяли анекдоты, — прямой, спокойный и участливый взгляд, четкие, самые обычные мимические морщины и простая прическа без каких-либо претензий на модность или оригинальность.

— Вы меня слышите, сэр? — не дождавшись реакции, спросил майор Ортан.

— Да, сэр! — выдохнул геолог. — У меня сообщение чрезвычайной важности. Но прежде, чем его озвучить, я бы хотел получить подтверждение того, что до конца нашего разговора ни один бит информации не покинет стен этого медблока.

Командир «Варгаса» подумал… и кивнул:

— Даю слово. Подождите минуту — заблокирую каналы наблюдения и связи…

Дождавшись, пока офицер закончит все необходимые манипуляции, Донован собрался с мыслями и негромко пробормотал:

— Мы обнаружили Циклопов. В шести световых годах за Рантаилом. Информация о точных координатах системы, количестве кораблей и…

— Циклопы? Здесь?! Вы уверены?!!! — перебил его майор.

— Увы, да… Не перебивайте меня, пожалуйста. Мне не очень легко говорить.

— Простите, сэр! Я вас внимательно слушаю.

Изложить свои соображения и обрисовать наиболее вероятные перспективы Октавии Доновану удалось минут за десять. Еще столько же он ждал, пока командир эсминца ознакомится с содержимым его комма и примет решение. И молил Бога, чтобы это решение было тем самым. Единственно верным.

Наконец майор свернул экран локалки и вернулся к ванне регенератора:

— М-да… Задали вы мне задачку, сэр…

— Я? — криво усмехнулся геолог. — Если бы это зависело от меня, я, живой и здоровый, дробил бы астероиды где-нибудь у черта на рогах. В целом и невредимом «Сизифе». А Циклопов во Вселенной не было бы вообще.

— Это я так, к слову. Просто оба возможных пути, которые я вижу, ведут в тупик.

— Оба? Мне кажется, что путь у вас всего один, — выделил последнее слово Нейман. — Вы присягали не Комиссии Присоединившихся систем, не штабу ВКС, а человечеству! И ваш долг — сделать все, что можно, для спасения тех, кто построил для вас эти боевые корабли. Там, за стенами вашего эсминца, — планета с населением в два с лишним миллиарда. Вы готовы доверить их жизни политикам, умеющим только говорить?

— Нет, но я готов за них умереть.

— Вы имеете право умереть только в одном случае: если ваша смерть СПАСЕТ население планеты. Во всех остальных ваше самопожертвование будет абсолютно бессмысленным. Да черт подери, если не в состоянии думать сами, возьмите пример с Демонов и Шестого флота: они до сих пор живы. А все те, кто суется к ним с мечом, превращаются в пыль.

Майор Ортан скрипнул зубами. И… улыбнулся:

— Знаете, а ведь вы правы: не надо толковать смысл слова «долг». Надо им жить.

Глава 19

Ирина Орлова

Вызов от Рамона пришел на мою бэкашку сразу после всплытия из гипера. Я посмотрела на полоску таймеров, прикинула, который час на Комплексе, и сочувственно вздохнула: судя по всему, полковник опять по уши увяз в решении очередной проблемы и подобно Пашке Забродину забыл и про сон, и про еду.

Вызов я, конечно же, приняла. Но не сразу, а после того, как вывела на тактический экран показания СДО, убедилась, что в системе нет ни одного вражеского корабля, и «вцепилась» в дюзы волковского «Беркута»:

— Доброй ночи, фанатик от науки! Чего это ты не спишь?

Для человека, чахнущего над расчетами невесть который час подряд, голос Родригеса оказался на удивление свеж. И весел:

— Привет, Орлова! Да вот, получил последние данные с твоей бэкашки и решил, что должен поздравить тебя с завершением стадии метафазы митоза зиготы[121]!

— С чем поздравить? — не поняла я.

Рамон поперхнулся и возмущенно воскликнул:

— Госпожа подполковник! Вам не стыдно быть такой дремучей?

— Дремучим бывает лес. И мужчины… — огрызнулась я. — А девушки бывают невыспавшимися, погруженными в смакование приятного послевкусия, оставшегося от хорошо проведенного отпуска, и в принципе не готовыми выслушивать умничанья всяких там «яйцеголовых». Так что если хочешь меня с чем-то поздравить — говори по-человечески…

Переварив мою отповедь, полковник удрученно хмыкнул:

— М-да… Общение с Горобец и Вильямс негативно сказывается на уровне твоего IQ… Провести, что ли, контрольные тесты?

— Рамон!!!

— Ладно, как-нибудь потом… Итак, на чем я остановился? Ах да, поздравляю, ты беременна!

Я почувствовала, что краснею. И выдала первое, что пришло в голову:

— Обычно поздравляют чуть позже. После родов…

— Так это ординаров[122]. А вы — Демоны! С вами все иначе.

Услышав местоимение «вы», я прищурилась:

— Как я понимаю, забеременела не я одна… Кто еще?

— Все Демоницы первой и второй очереди… и еще сто тридцать две девушки «помоложе».

— Вы что, сдурели? — взвыла я. — А летать кто будет?!

— Аналитики обещают как минимум два года мира, — неуверенно пробормотал полковник.

— А если они ошибаются? Если через месяц-два Кайм’Ло наплюет на традиции, наложит лапу на сектор Зей’Нар, и наши соседи, оставшиеся ни с чем, отправят к нам весь свой флот?! Кто тогда сядет в «Беркуты»? Ваши аналитики?

— Пилоты четвертой, пятой и шестой очереди.

— Да они же еще совсем зеленые!!! Так… Ты делаешь мне аборт… Немедленно!!!

Ощущение будущей потери было таким острым, что я изо всех сил сжала кулаки и пошире открыла глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы. А потом кое-как заставила себя успокоиться:

— На Комплекс прилетать, или его можно сделать так же, как и снятие блокировки, то есть медикаментозно и через бэкашку?

— Никакой аборт я тебе делать не буду. — Рамон пропустил мимо ушей мой следующий, весьма эмоциональный монолог и… расхохотался: — Уймись, Мама Ира! Я пошутил! Беременны только ты, Вильямс, Шмакова, Стоун, Реми и еще девять Демониц из третьей очереди. А вторая партия получит разрешение только через десять месяцев.

Мысленно пообещав себе убить шутника при первой же возможности, я кинула взгляд на «Беркут» моего Вика и представила себе его, летающего без ведомого. Или с каким-нибудь «левым» новичком:

— Беременных старичков все равно как-то многовато. Кто рейды водить будет?

— Ты хотела сказать, беременных «старушек»? — хохотнул Родригес. — Да есть кому: с этим без проблем справится хотя бы… твой Вик.

— Может, мне все-таки…

— Зачем?! — догадавшись, что я собираюсь сказать, удивился он.

— Ему нужен напарник.

— К вашей беременности мы готовились почти семь месяцев. Неужели ты думаешь, что мы не озаботились подбором напарников для ваших мужей?

— Ну и с кем он будет летать? — чуть-чуть успокоившись, поинтересовалась я.

— В рейды — с Фордом. А в увольнения и в отпуска — с Машенькой Фроловой.

— С кем, с кем?

— Ну, есть тут одна девица… Полностью в его вкусе… Да тебе-то, в общем, какая разница?

— Рамон!!! — возмущенно рявкнула я. И мысленно взвыла: ко мне в ПКМ стучался Вик. НЕ ВОВРЕМЯ!!!

Если бы не маневр ухода с курса, начатый им одновременно со звонком, я бы сначала договорила с Родригесом и выяснила, кто такая эта Машенька, что ей надо от моего Вика и почему мне должны быть до лампочки их совместные развлечения. А так мне пришлось перекидывать полковника в режим ожидания и связываться со своим ведущим:

— Да?!

— Хватит трепаться! Давай за мной к «Посейдону». И побыстрее…

— А там что, Машенька Фролова? — злобно поинтересовалась я.

— Кто? — удивленно переспросил Волков, потом почувствовал, что я не в духе, и, вместо того, чтобы взять и ответить на заданный вопрос, принялся объяснять, как ребенку: — Там Харитонов, Роммель и все руководство Норвейнской корабельной верфи. Разгоняются для ухода в прыжок. Кроме них, на борту «Посейдона» два новых корабля-морфа, которые мы с тобой должны будем потестить. Летать на них в окрестностях Лагоса — идиотизм, поэтому…

— Вик!!! — взвыла я… и заставила себя заткнуться: моя реакция на его слова была уж очень эмоциональной!

Пара мгновений на оценку своего состояния — и я виновато вздохнула:

— Прости, Вик! У меня что-то с гормональным фоном. Сейчас поинтересуюсь причинами у Рамона — он висит на второй линии. И… давай, разгоняйся — я не отстану.

К кораблю-матке мы подлетели на форсаже. Где-то минуты за две до его ухода в гипер. И, погасив скорость маршевыми движками, тут же нырнули в черный зев, открывшийся по его правому борту: неплохо представляя наши возможности, оператор посадочного стола проигнорировал требования техники безопасности и ограничился открыванием внешних створок «колодца», ведущего на грузовую палубу.

Короткое «падение» в недра корабля, жесткое торможение — и меня чуть было не размазало по пилотскому креслу: вместо того чтобы фиксировать наши корабли стационарными гравизахватами, оператор «прибил» их к точкам финиша силовым полем с пиковым усилием номиналом где-то в пятнадцать g!

Впрочем, возмущаться таким бесцеремонным обращением с хрупким организмом беременной женщины я не стала — дождалась, пока пройдет тошнота от перехода в гипер, отстыковала скафандр, разблокировала люк, выбралась наружу и неторопливо побрела к атмосферному шлюзу.

Вернее, не к шлюзу, а к отцу моего будущего ребенка, на которого я только что наорала.

— Ну, что там с твоим фоном? — спросил Вик, когда я подошла к нему поближе.

— Действительно, повышен… Объяснений я не поняла, но Рамон утверждает, что так и должно быть…

Вик замер, потом сделал шаг вперед и прижал свой шлем к моему. Так, как будто они были стеклянными и сквозь них можно было увидеть выражение моих глаз. А потом осторожно взял меня за плечи:

— Ты… в положении?

В его голосе было столько участия, радости и нежности, что я чуть не заплакала от счастья.

— Ири-и-иш? Чего ты молчишь?!

— Д-да…

— Я тебя поздравляю от всей души! И… отстраняю от полетов. А оператора посадочного стола я сейчас…

— Одурел?! Первые четыре месяца беременности мы можем летать без ограничений!!! — возмутилась я. — Не веришь — спроси у Рамона!!!

— Даже так? — судя по тону, в этот момент Волков на полном серьезе обдумывал то, что сделает с моим «обидчиком». — А ты уверена, что пиковые перегрузки в пятнадцать с половиной g не скажутся на здоровье нашего будущего ребенка?

— Уверена! Кстати, Вик, «Посейдон» вот уже минуты три как в гипере. А нас ждет Большое Начальство. Давай поговорим об особенностях физиологии беременных Демониц как-нибудь потом?

Добравшись до кают-компании, мы поздоровались с собравшимися там мужчинами и уселись в свободные кресла в полутора метрах от трехмерной модели самого обычного корвета Циклопов.

Модель медленно вращалась вокруг продольной оси, изредка «подмигивая» коротенькими вспышками эволюционников.

Не знаю, как Вика, а меня внешний вид этой машины радовал, скажем так, не особенно: обводы «Беркутов», «Кречетов» и даже «Торнадо» были намного красивее и… человечнее, что ли? В общем, будь моя воля, я бы летала на кораблях, построенных руками людей и для людей, а уродские корыта вроде этого сжигала бы… с превеликим удовольствием. Увы, новый формат «боевых действий» на территории Вел’Арров диктовал свои требования как к типам используемых в них кораблей, так и к их вооружению.

Дав нам немного времени на подстройку кресел под свои фигуры, генерал Харитонов кивнул худощавому мужчине, флегматично поигрывающему световой указкой, и тот, оживившись, принялся рассказывать нам о тактико-технических характеристиках этого самого корабля.

Первую часть его рассказа — о принципах действия блока «Хамелеон» — я слушала как аудиофайл с фантастическим романом. И даже грезила наяву, пытаясь представить, что можно вытворять на корабле, способном мимикрировать под машину любого из двадцати двух крупнейших кланов Циклопов.

С ума сойти: для смены всех характеристик корабля, начиная с выхлопа и заканчивая особенностями систем связи, требовалась одна-единственная команда! Волевое решение пилота — и из корвета, скажем, наших заклятых врагов корабль превращался в машину императорского клана. И тратил на это чуть больше минуты. При этом, кроме смены собственно «образа», блок «Хамелеон» проводил тестирование типов загруженных на борт боезапасов и без всякого участия пилота намертво блокировал систему управления торпед и противоракет, чьи ТТХ не соответствовали требуемым в данной ипостаси.

В случае отсутствия нужных видов боеприпасов этот же самый блок выдавал в шлем пилота рекомендацию незамедлительно покинуть эту область пространства и даже рассчитывал направление разгонного коридора на ближайшую мертвую систему.

Увы, на этом приятные сюрпризы заканчивались. И начинались неприятные: корабль-морф проектировали как машину для самоубийц! Эмиттеры защитных полей, установленные на нем, ничем не отличались от стандартных для Вел’Арров. Движки один в один повторяли те, которые стоят на обычных корветах. И в двадцати одном режиме из двадцати двух выдавали обычную тягу. А чтобы воспользоваться прибавкой к мощности порядка двенадцати с половиной процентов, которую при нас как-то выдавали кораблики императорского клана, требовалось находиться в «образе» Дийн’Нар…

Приблизительно так же дело обстояло и с генераторами «мерцания» — гипотетически все корабли-морфы могли уходить от БЧ не в «плоскость», а в «сферу», но в реальности делать это могла только одна машина в рейде — та, которую его лидер заранее «назначил» «Мэй’Ур’Сином». И тоже в «образе» императорского клана.

Впрочем, все это были еще цветочки: когда генеральный конструктор морфа начал рассказывать про «защиту от дурака», установленную на его машинах, я поняла, что закипаю.

Морфы были напичканы этой дрянью так, как будто их планировали поставлять пилотам, обучавшимся пилотажу в детских дошкольных учреждениях, или лицам, отсидевшим не одно десятилетие в исправительных заведениях МЮ! Скажем, та самая одна-единственная команда, меняющая все и вся, требовала подтверждения. Причем не от лидера звена, а от того, кто командовал рейдом!

Без его же санкции пилот не мог выйти в эфир. Вообще! Как на частотах Вел’Арров, так и на тех, которыми пользовались в НСЛ и КПС. Не мог уйти в гипер с точкой финиша в любой из систем, лежащих в пределах запаса хода корабля, если их координаты не были заранее «забиты» в курсовой компьютер. А попытка стыковки с любым из кораблей Циклопов без санкции лидера рейда вызывала автоматический подрыв заряда самоликвидации.

Кстати, место расположения последнего не давало пилоту морфа ни одного шанса на спасение: конструкторы Норвейнской верфи расположили стандартную БЧ от тяжелой торпеды Циклопов между креслом пилота и блоком управления системой подачи присадок в двигатели. И… тоже замкнули на лидера рейда. Чтобы он, в случае чего, мог уничтожить все следы наших технологий… вместе со своим товарищем!!!

К моменту, когда генеральный конструктор принялся описывать алгоритм работы системы погрузки и автоматического контроля за типами боеприпасов, которую предполагалось смонтировать на приданном морфам корабле-матке, я уже с трудом сдерживала свои эмоции и мысленно кляла свой гормональный фон, заставляющий воспринимать действительность слишком уж остро… и почему-то ненавидела Рамона Родригеса…

Чтобы удержать себя в руках, я уставилась на носки ботинок сидящего напротив Харитонова и попыталась загнать себя в медитативный транс.

Увы, получалось это из рук вон плохо: вместо образа свечи перед моим мысленным взором появлялись и пропадали другие. Гораздо более страшные:

Вик, с сардонической ухмылкой активирующий систему самоликвидации корабля Вильямс…

Корвет Лешки Кощеева, превращающийся в мелкодисперсную пыль сразу же после попытки пройти впритирку к истребителю Циклопов…

Последовательные вспышки выгорающих эмиттеров и ослепительно-белое пятно на месте машины, «поймавшей» жалкий десяток импульсов ГПИ…

Каждый последующий образ становился все страшнее и страшнее, и в какой-то момент я поняла, что вот-вот взорвусь. А через мгновение справа от меня скрипнуло кресло, и с него поднялся Вик:

— У меня такое ощущение, что ТЗ[123] к этим машинам писали Циклопы… И… знаете что, господа? Я на ваших машинах летать не буду…

— П-простите? — ошарашенно пролепетал генеральный конструктор.

— Я. На них. Летать. Не буду! — выделяя каждое слово интонацией, повторил Волков. — И. Другим. Не дам!

— Почему? — хором воскликнули чуть ли не все представители НКВ[124]. А генерал Харитонов с хрустом сжал кулаки и нехорошо прищурился.

Вик пожал плечами:

— Потому что эти машины будут убивать тех, кто их пилотирует.

— Хотелось бы услышать более аргументированный ответ, — робко попросил кто-то из «умников».

Большой Демон ненадолго ушел в себя, потом прикоснулся к своему комму и вывесил перед собой виртуальный экран.

— Что ж, попробую объяснить. Пример номер один, самый простой и понятный. Это — фрагмент одного из недавних боев. Скорость воспроизведения — в десять раз ниже обычной. Корвет, который я выделил зеленым, пилотирует Валентина Шмакова, а съемка ведется с машины ее ведомого, Вольфа Краузе. Это — не то… Это — тоже… Вот! Вот этот кусок. Итак, в этот момент боя взаимное положение ее машины, точек фокуса полей интерференции и вот этих боевых частей потребовало маневра на сверхмалых дистанциях. Смотрите, Валя практически притирается к эсминцу Циклопов. Видите цифры в правом верхнем углу экрана? Линейное расстояние от ее оружейного пилона и до борта вражеского корабля — всего четыре с половиной метра. А теперь задумайтесь: если бы в этот момент она летела на вашем морфе, то система самоуничтожения сочла бы ее маневр попыткой стыковки. И этого маневра Шмакова бы не пережила. Я вам могу сказать, что случилось бы после этого: через минуту-полторы Циклопы сожгли бы и ее ведомого. В общем, я счастлив, что тогда мы летали на обычных корветах, а не на вашем новоделе. Благодаря этому мои друзья все еще живы. Подождите, это еще не все! Сейчас я вам покажу вариант посложнее…

С каждой новой ситуацией, которую моделировал Вик, лицо генерального конструктора бледнело все больше и больше и к моменту, когда Вик вывесил перед ним аналог тактического экрана бэкашки, стало напоминать гипсовую маску.

— Теперь попробуйте представить себе, какое количество информации лидер рейда обрабатывает во время боя. Рассмотрим совсем простенький вариант: боестолкновение десяти «своих» и двадцати «чужих» кораблей в открытом космосе, достаточно далеко от орбитальных крепостей и обитаемых планет. Итак, в условиях такого боестолкновения я должен контролировать не так много факторов: взаимное положение всех трех десятков машин, выпущенных ими торпед и их боевых частей, расположение точек возможной фокусировки полей интерференции, состояние эмиттеров защитных полей каждого из «своих» бортов и свое положение относительно ведомого. Кроме того, через некоторое время после начала боя в условной «сфере контакта» появятся сотни больших и маленьких обломков, которые, в свою очередь, внесут свои коррективы в траектории движения всех боевых машин. Если кому непонятно, то объясню: если маневры кораблей можно предугадать, то векторы разлета многотонных кусков железа до взрыва предсказать невозможно!

Волков сделал паузу, вывел на имитацию тактического экрана десяток сервисных окон и усмехнулся:

— А вот еще несколько раздражителей: таймеры важнейших моментов операции, программа визуализации систем контроля за отдельными узлами своей машины, «окошко» ассоциативно-логического блока бэкашки, позволяющего экстраполировать последствия каждого попадания во вражеский корабль, контролировать активность эмиттеров его защитных полей и давать рекомендации по векторам возможной атаки…

— А еще Виктору надо командовать каждым из звеньев рейда, отслеживать маневры ведомого, контролировать переговоры Циклопов и тэ дэ, и тэ пэ… — не выдержала я. — Даже в условиях замедления времени его мозг загружен до предела! Ему НЕКОГДА давать подтверждение каждому чиху своих подчиненных!!!

— Сейчас я воспроизведу все то, о чем говорил, на нормальной скорости, — дав мне договорить, продолжил Вик. — А вы посмотрите, послушайте и попробуйте представить себя на моем месте…

— Ага! И представьте, каково будет вам рулить процессом, если вы банально не успеете отдать нужное подтверждение, и один из ваших близких друзей погибнет только потому, что слишком близко подлетел к вражескому кораблю. Или не смог воспользоваться противоракетами, так как они, видите ли, не подходят к выбранному «образу»!!!

— Насколько мы поняли техническое задание, основной задачей, поставленной перед нами, являлось создание системы, обеспечивающей сколь угодно долгое сохранение в тайне роли вооруженных сил НСЛ в межклановых конфликтах Циклопов… — еле слышно пробормотал генеральный конструктор. — Ибо любая утечка этой информации гарантированно подставляет Человечество под удар объединенной военной машины ВСЕХ кланов Одноглазых…

— И вы, конечно же, решили этого добиться любой ценой, — с издевкой констатировал Вик. — Что ж, вам это почти удалось. Дело за малым — найти того, кто готов платить за ваши ноу-хау своей жизнью.

После этой фразы в кают-компании установилась мертвая тишина. Спутники генерального конструктора поедали глазами то своего шефа, то Виктора, шеф, в свою очередь, не отрываясь смотрел на Волкова. А Вик… Вик ждал реакции генерала Харитонова. И, кажется, мысленно готовился к чему-то донельзя ужасному. Вроде разжалования до лейтенанта, перевода в подразделение космодромного обслуживания или увольнения в запас с какой-нибудь крайне гнусной формулировкой.

А я… я была готова выцарапать глаза тому, кто попробует вякнуть, что он неправ!

Харитонов подал голос минуты через полторы:

— Полковник Волков?

— Да, сэр?

— Огромное спасибо за качественный анализ недостатков этого проекта. Даю слово, что все ваши замечания будут учтены…

Генерал сделал паузу, потом виновато вздохнул и добавил. Уже в общий канал мыслесвязи:

— И… извините меня, пожалуйста: я увлекся безопасностью всего Человечества и… напрочь забыл о тех, из кого оно состоит.

Глава 20

Генерал Климов

Полное сканирование памяти психоаналитика тюремного комплекса в Даланге оказалось пустой тратой времени: человек, работавший с сознанием господина Горана Штикса, не оставил ни одной зацепки, которая позволила бы напасть на его след.

Единственное, что можно было сказать со всей определенностью, — так это то, что в процессе накладывания матрицы на сознание «донора» использовалась «Мозголомка». И что использованная методика здорово отдавала силовыми структурами.

О самой процедуре Горан Штикс не помнил абсолютно ничего. Выбрался из флаера, поднялся в квартиру своей любовницы, нежно поцеловал ее в щеку, потерял сознание… и пришел в себя в ее душе. Насвистывающим какую-то веселую мелодию и вспоминающим отдельные моменты только что завершившегося свидания…

Надо ли говорить, что все эти воспоминания были «липой»? В памяти мисс Эйприл Доде этого промежутка времени просто не было!

…Матрица, наложенная на психолога, была высочайшего качества: даже ассоциативно-логический блок АСК ПСПЗ[125], постоянно анализирующий поведение сотрудников тюремного комплекса, не заметил в нем ничего необычного. Ни в этот день, ни на следующий.

Да что там АСК! По уверениям жены Горана, закатившей неслабый скандал «задержавшемуся» на работе супругу, «несмотря на то, что от него за километр несло бабой, этот мерзавец опять умудрился мне доказать, что мне это только кажется!!!».

Прилетев на работу, Горан привычно довел до белого каления своего «любимого» недруга — старшего смены охраны тюремного комплекса капитана Монтала, — потом «заправился» двумя чашками крепчайшего кофе, пофлиртовал с секретаршей начальника медслужбы и отправился к себе в кабинет. Правда, только тогда, когда получил нагоняй от своего непосредственного начальника. И начал работать…

Согласно логам системы безопасности ТК, подтверждение готовности психолога принять первого пациента «упало» во внутреннюю сеть комплекса в десять часов сорок одну минуту по локальному времени. То есть и тут господин Штикс, никогда не отличавшийся особой пунктуальностью, не изменил своим привычкам.

Сканирование его кабинета на предмет наличия вещей, запрещенных к проносу на территорию ТК, проведенное сразу же после этого, не выявило ничего запрещенного. Поэтому АЛБ СБ подтвердил готовность медблока к приему арестанта, проконтролировал доставку последнего, разблокировал двери внутреннего лифта и, закрыв их за его спиной, выключил аудио— и видеодатчики…

…Закон о сохранении врачебной тайны, поставленный во главу угла, сыграл с разработчиками алгоритма работы системы контроля за посетителями медблока злую шутку: поручив контроль за арестантами десятку разноплановых сканеров, фиксирующих более тридцати параметров состояния биологических объектов, они упустили главное — возможность вмешательства в мозг пациента самого психотерапевта…

Понять, что именно Штикс делал со своим пациентом, не представлялось возможным: на записях биосканера оба силуэта ни разу не сокращали предписанного внутренними инструкциями расстояния. И даже почти не жестикулировали. А через два часа десять минут после сеанса господин Бенджамин Эванс, экс-министр обороны КПС, вернулся в свою камеру, вывел на локалку комма графический редактор и принялся рисовать.

Трехмерная картина, рождающаяся под его виртуальным пером, корректировалась АЛБ коммуникатора, поэтому то, что получилось на выходе, можно было смело называть шедевром. Если бы, конечно, это творение не было компиляцией из визуальных блоков, имеющихся в памяти программы…

Прокаленная беспощадным солнцем и потрескавшаяся от зноя земля… Жалкие клочки травы, пытающиеся спрятаться под изломанными «боками» камней от ослепительно-белого светила… Спутанные грязно-серые «шары» перекати-поля, в панике убегающие от угольно-черной полосы песчаной бури, уже сожравшей добрую треть небосвода…

Цепочка следов от босых ног, на глазах засыпаемая песком. В самом первом — маленькое серебристое пятнышко, виднеющееся из-под кучки красно-коричневых крупинок. Чуть поодаль — второе, заметное только потому, что от его ребра отражается солнечный луч. Еще дальше — целая россыпь. Штук из пяти или шести.

Это монеты: если приглядеться повнимательнее, то на первом, самом крупном кружочке можно заметить какие-то символы…

Чуть поодаль, там, где цепочка следов истончается в едва заметную нить, — деревце. Невысокое, когда-то бывшее белоствольным, оно в страхе пытается прикрыться от надвигающейся непогоды изломанными руками-ветками. И сгибается все ниже и ниже. А пожухлые грязно-зеленые листики, все еще цепляющиеся за его ветви, вот-вот сорвутся вниз. И, подхваченные ураганным ветром, отправятся в последний полет…

В статичном режиме воспроизведения в картине не было ничего особенного: ну, неплохо переданное ощущение безысходности и страха перед будущим. Ну, неверие в собственные силы. Да при желании в Сети можно было найти не один миллион таких «творений»! А вот в динамике картина меняла настрой. И из депрессивно-суицидальной превращалась в… торжествующую: тень дерева вдруг раздваивалась, одна из двух его половинок начинала биться в конвульсии, и изумленный зритель вдруг понимал, что там, по другую сторону от ствола, вершится Правосудие.

— Весьма вольное изображение картины самоубийства Иуды Искариота, — с кривой усмешкой прокомментировал этот образ капитан Мергель. — Вот этих монет в следах Иуды не могло быть по определению, так как перед самоубийством он возвратил все тридцать сребреников первосвященникам. Далее, дерево со стволом такого диаметра не выдержало бы веса тела повешенного… и так далее.

А вот самому Климову на эти нестыковки было наплевать: главное, что герой картины получал воздаяние за свои грехи еще в этой жизни. Так же, как его прообраз, господин Бенджамин Эванс, покинувший этот бренный мир через десять минут после завершения своего последнего шедевра.

То, что это убийство — дело рук Моисея, не сомневались ни генерал, ни его подчиненные: в этот раз, кроме набившей оскомину фразы «Око за око», самый неуловимый преступник современности оставил еще и ссылку на бесплатный файлообменник. С кодом доступа к хранящейся там информации, состоящим из семи слов: «И да воздастся каждому по делам его…»[126].

Естественно, информацию, содержащуюся на нем, скопировали. И, ознакомившись с ней, порядком удивились: в полутора сотнях файлов, собранных в папке, содержался компромат чуть ли не на все руководство ВКС!

Сто сорок семь человек. В звании от майора и выше. Начальники управлений, округов, командующие флотами, сотрудники Генерального штаба… Объединяло всю эту разношерстную компанию только одно — все эти личности оказались обязаны «хлебным» местом лично экс-министру обороны. Лежащему в центре камеры с собственноручно нарисованной на шее странгуляционной[127] бороздой и бледным, как бумага, лицом…

«Адский труд. Даже для любого отдельно взятого отделения МБ… — наскоро проглядев парочку досье, подумал Климов. — Какой сыскарь пропадает…»

А в последнем файле, названном Моисеем «Пожелание», обнаружился… таймер! И еще две о-о-очень многозначительные фразы:

«Кто прощает преступление — тот становится его соучастником»[128] и «Даже когда виновных слишком много, воздаяние должен получить каждый»[129].

— Мне кажется, что он передал нам эстафету, сэр, — криво усмехнулся Дамьен, не отрывающий взгляда от сменяющих друг друга цифр. — Он ждет нашей реакции… с плохо скрываемым нетерпением.

— Не тебе одному это кажется, — криво ухмыльнулся генерал. — Если мы не воспользуемся этой информацией в течение десяти суток, то в лучшем случае он ее просто опубликует…

— …а в худшем добавит к списку своих жертв еще и… э-э-э… некоторых сотрудников Министерства Безопасности.

— Ты хотел сказать, меня? Не добавит: я обязательно воспользуюсь всем тем, что он нам так любезно подготовил. И… совсем не из-за этого таймера…

Глава 21

ГЕНЕРАЛ ХАРИТОНОВ

Подполковник Забродин спал. Сидя. Оперевшись грудью о край столешницы и подложив под голову предплечье левой руки.

Полюбовавшись на трехдневную щетину, впавшие щеки и след от браслета комма, отпечатавшийся на его лбу, Харитонов мысленно пообещал себе в ближайшее время заняться обустройством личной жизни одного из лучших аналитиков ВС Лагоса. А потом, вздохнув, легонько потряс его за плечо:

— Паша! Подъем!!!

Забродин отреагировал. Но совсем не так, как это обычно делают нормальные офицеры: вместо того чтобы рефлекторно вскочить на ноги и принять стойку «смирно», он улыбнулся во сне и тихонечко засопел…

«Та-а-ак! Этот раздражитель не годится…» — подумал генерал. Потом кинул взгляд на слабенько мерцающий экран забродинской локалки и заорал:

— Паша! Данные пошли!!!

Аналитик мгновенно открыл глаза, бросил обе руки на виртуальную клавиатуру и… ошалело уставился на вспыхнувший экран, на котором медленно кружилась эмблема какой-то сети ресторанов быстрого питания.

— Добрый день, господин подполковник! — усмехнулся Харитонов. — Что, искал, где бы перекусить, и вырубился?

Забродин повернулся к нему лицом и виновато почесал затылок:

— Я что, опять выключил комм, сэр?

— Нет. Комм включен. Просто на вызовы ты почему-то не отвечаешь…

— А через бэкашку пробовали?

— Пробовал. Та же история…

— Не слышал… наверное… — Аналитик зачем-то подергал себя за нос, а потом ткнул пальцем в сенсор вывода меню. — А! Понятно: громкость на минимуме. Хм… И в бэкашке — тоже. И когда это я умудрился?

— Ладно, бог с ней, с громкостью… Ты мне вот что скажи: что там у тебя с программой «Студент»?

Забродин мгновенно перестроился в рабочий режим и возмущенно затараторил:

— Автор методического курса по экономике клана Саат’Нар — клинический идиот! Вы представляете, сэр, в своем учебнике он на полном серьезе утверждает, что сорок два процента ВВП этого сектора создается… — вы только вдумайтесь, сэр!!! — …в добывающей и перерабатывающей промышленности!!! А на самом деле там все не так…

Увидев, каким фанатичным огнем загорелись глаза аналитика, и сообразив, что вот-вот услышит развернутый анализ экономики одного из четырех крупнейших кланов Циклопов, Харитонов выставил перед собой ладони и взвыл:

— Паша!!! Ты что, решил переписать учебники Академии Бейт’Ло? Зачем?!!

Забродин вскинул подбородок и пожал плечами:

— А зачем парням забивать голову всякой ерундой?

— Чтобы НЕ ВЫДЕЛЯТЬСЯ среди своих однокашников! Чтобы сдать выпускные тесты с высшим баллом!! Чтобы получить назначение в Метрополию!!!

— Да, но…

— Паша! Основная задача третьей части операции «Невод» — это обеспечение оптимальных условий внедрения агентуры в структуры Бейт’Ло. Вдумайся в то, что я только что сказал: «оптимальных условий внедрения», а не «защиты докторской диссертации по экономике кланов Вел’Арров» перед комиссией из преподавателей этой самой Академии. Ты должен был выпотрошить мозги Циклопам, доставленным с Дейр’Лос’Эри, и разработать программу обучения, которая позволила бы нашим агентам НЕ ВЫДЕЛЯТЬСЯ…

— Для того чтобы не выделяться, сэр, им надо научиться косить под идиотов. И вызубрить весь тот бред, который Вел’Арры высокопарно называют аше’т’айир’дерр… — угрюмо пробормотал Забродин.

«Аше’т’айир’дерр… — Светоч Знаний для Посвященных, — автоматически перевел транслятор. — Или Наука для Тех, кто Знает…»

— Так! Давай заново… — стараясь держать себя в руках, выдохнул генерал. — Вы составили список тех дисциплин, которые изучают в этой чертовой Академии?

— Да, сэр… — кивнул аналитик.

— Определили тот объем информации, который потребуется найти подполковнику Тишкину и его подчиненным для того, чтобы вы смогли подготовить программы обучения по этим дисциплинам?

— Программы по математике и естественно-научным дисциплинам уже давно готовы; по психологии Эли’н’ра и Кор’н’ури…

— Паша!!! — перебил его генерал. — У меня нет времени вникать в подробности. Скажи коротко: сколько вам нужно времени, чтобы довести программы обучения до ума? Вернее, не так: когда я смогу начать подготовку первой партии курсантов?

— Программы будут готовы через пару недель. А начинать обучение в принципе можно уже сейчас: то, что Вел’Арры проходят за первые два оборота, мы дав…

Увидев, как стекленеет взгляд Забродина, Харитонов скрипнул зубами, набрал в грудь воздуха… и вдруг понял, что тот с кем-то говорит…

Забродин «отсутствовал» в реальности секунд десять. Потом отключился от абонента и, забыв (!) про начальство, встревоженно развернулся к своей локалке:

— Та-а-ак… Папка — вот она… Файл — э-э-э… этот… Открыва-а-аем… Блин!!!

Первое, что появилось на экране, — это четыре алых слова на черном фоне. «Теперь Циклопы атакуют НАС». А через мгновение под ними протаяла иконка запуска воспроизведения — обычный треугольник, без всяких там стилизаций, анимации и тому подобной дребедени.

Харитонов удивленно приподнял бровь: судя по отсутствию зарезервированных мест для рекламы и аватарок создателей ролика, его авторам было плевать как на возможных спонсоров, так и на авторские права. Что выглядело более чем странно.

Потом буквы исчезли, на экране возник незнакомый рисунок созвездий, и генералу стало не до раздумий…

— Мертвая система в шести световых годах за Рантаилом. Шестое ноября сего года, восемнадцать двадцать три по общегалактическому. Запись ведется с борта геолого-разведывательного корабля «Сизиф», находящегося в поле астероидов…

Голос за кадром был тих и спокоен. Но это его спокойствие ощутимо отдавало отчаянием.

— Обратите внимание вот на этот сектор экрана…

В черной тьме, усыпанной мерцающими искорками звезд, возник криво очерченный овал.

— Вот появилась первая метка… Две… Двенадцать… Сорок девять… Двести четыре… Триста пятьдесят восемь… Четыреста двадцать шесть… Четыреста сорок три… Четыреста семьдесят девять…

Количество меток продолжало увеличиваться чуть ли не с каждой секундой. Но скорость их появления постепенно уменьшалась. И вскоре автор ролика решил нанести coup de grace[130]: вывесил под картинкой горящую алым пиктограмму системы «свой-чужой». Несколько мгновений тишины — и за кадром снова раздался тот же голос:

— Да, вы не ошиблись. Это — Циклопы. И они уже здесь. Совсем рядом с нами… «Что им тут надо?» — спросите вы. Я не отвечу… А покажу…

Короткая пауза — и таймер даты на экране окрасился тревожным красным цветом:

— Вот как выглядит система через сутки… двое… трое… Кстати, смотреть надо не на все увеличивающееся число кораблей, а на появляющуюся инфраструктуру! Если кто не видит — покажу: вот эта точка — верфь… Эта — горно-обогатительный комбинат… Вот сборные орбитальные крепости, заправочные терминалы, спутники связи…

Голос сделал небольшую паузу, за время которой картинка на экране «прыгнула» к планете и уткнулась в спиральный вихрь чудовищных размеров…

— Вот эти торнадо в атмосфере — результат действия наземных ТФ-комплексов[131]. А вот эти точки, — картинка повернулась градусов на двадцать пять и показала участок открытого космоса, — группа кораблей-разведчиков, отправляющаяся картографировать ближайшие системы… Прыгнем на три дня вперед… Они же — после возвращения… Заправляются и готовятся к следующему прыжку…

После этих слов на экране возник участок спирального рукава, правая часть которого была подсвечена зеленым, а в левой… В левой агрессивно распухало небольшое алое пятно…

— В файле, приложенном к этому головидео, подробный отчет о перемещениях Циклопов, анализ их методики исследования окрестных систем и расчетная дата появления кораблей-разведчиков в системе Октавии… Тем, кому не хочется перепроверять наши выводы, скажу просто: через четырнадцать дней вы увидите Циклопов над своими головами…

Картинка снова мигнула — и перед изумленным генералом возникло его собственное лицо:

— Генерал Владимир Харитонов. Создатель Проекта «Демон». Благодаря надуманным обвинениям, выдвинутым в его адрес руководством Конфедерации, лишился поста начальника отдела специальных операций штаба ВКС и улетел на Окраину… Экс-командующий ВКС бригадный генерал Курт Роммель. Та же история… Командующий Шестым флотом ВКС полковник Джон Ридли… Командир подразделения «Демон» подполковник Виктор Волков… Ирина Орлова… Гарри Форд…

Галерея лиц становилась все длиннее и длиннее, пока не стала напоминать Стену Почета в «Гнутой Подкове» Тома Чейза.

— Вглядитесь в эти лица, дамы и господа: стараниями наших политиков эти люди уже НЕ ЗАЩИТЯТ нас от Циклопов. Ну и что мы будем делать ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ДНЕЙ?

После этих слов на экране возник ярко-голубой шар Октавии. Потом на его фоне протаяла цифра 14, чтобы через секунду превратиться в 13, потом в 12, 11…

Цифры сменяли друг друга все быстрее и быстрее и наконец превратились в огромный 0… который вспух пламенем термоядерного взрыва.

— Откуда файл?! — не отрывая взгляда от пылающей планеты, спросил Харитонов. А потом сообразил, что может узнать интересующую его информацию напрямую. У оперативного дежурного по Бункеру…

Файл оказался сброшен в Сеть в системе Октавии чуть более четырех минут назад. Передача велась с борта эсминца «Варгас», приписанного к Тридцать Седьмому флоту ВКС «пачками» по несколько сотен тысяч адресов. При этом сервер корабля не был заражен никаким вирусом: перед каждой рассылкой шел антивирусный «пакет», подтверждающий отсутствие в содержимом каких-либо вредоносных программ.

Что интересно, для обеспечения такой плотности передачи эсминец отключил все «лишнее» оборудование, включая сервер обновления Галанета и каналы связи с командующим флотом!

Естественно, такое нарушение сетевой дисциплины не могло остаться незамеченным — уже через восемь секунд после начала передачи с эсминцем попытался связаться дежурный офицер СДО. Но… не смог: эсминец не отвечал ни на какие запросы. И игнорировал любые попытки удаленного отключения сервера рассылки.

Еще двумя минутами спустя с кораблем попытались связаться через коммы членов его команды. Увы, и этот способ не дал абсолютно ничего: корабль был глух и нем.

Видимо, кому-то из аналитиков местного штаба ВКС пришло в голову ознакомиться с тем, что сбрасывалось в сеть, так как через девять минут тридцать семь секунд с начала рассылки практически все серверы обновления Галанета, установленные как на кораблях Тридцать Седьмого флота, так и в наземных учреждениях ВКС, принялись блокировать еще не использованные адреса. А ближайшая к эсминцу патрульная группа сменила курс и на форсаже двинулась к сбрендившему кораблю.

Им не хватило каких-то четырех минут: чуть ли не сразу после завершения передачи эсминец ушел в гипер. Без разрешения командующего флотом. И проигнорировав прямой запрет диспетчера СДО!

Эта ситуация выходила далеко за рамки стандартных, поэтому АЛБ ПГМС «Шило» тут же провел экспресс-анализ содержимого рассылаемого файла и, выявив его отношение к вопросам высшего приоритета, тут же прекратил обработку всех второстепенных задач, сосредоточившись на поиске информации, в той или иной степени связанной с эсминцем «Варгас».

За время, потребовавшееся Харитонову, чтобы добраться до ЗКП, Большой Искин «Бункера» успел завершить предварительный анализ записи и даже выдал рекомендации по проверке кое-каких мелочей.

Нет, сомнения в том, что это головидео настоящее, у искина не возникло: характеристики выхлопов всех кораблей, заснятых СДО «Сизифа», однозначно свидетельствовали об их принадлежности к клану Зей’Нар, с которым ВКС Конфедерации не только никогда не воевало, но и не сталкивалось. Мало того, методика освоения новой системы, показанная в ролике, на девяносто семь и три десятых процента соответствовала новейшим разработкам ученых императорского клана, не так давно раздобытым подполковником Тишкиным. Получалось, что клан, объявленный вне закона, решил перекроить традиции. И сражался со своими «соседями» не за те преференции, которые можно будет получить от победителя при входе в его клан, а для того, чтобы дать возможность эвакуироваться основной части населения. И подготовить базу для будущей экспансии в секторе Галактики, до которого другие кланы доберутся ой как не скоро.

«Определенно, благими намерениями вымощена дорога в ад… — угрюмо подумал Харитонов, дочитав выводы Большого Искина. — Мы столкнули Циклопов лбами, чтобы отвести угрозу от Лагоса, и тем самым умудрились подставить под удар Конфедерацию. Причем не Метрополию, а незащищенную периферию. М-да… Шансов выжить у них нет. Или… есть?»

Глава 22

Сеппо Нюканен

Политическая позиция господина Этьена Ламарка была классическим примером популизма — стремясь избавиться от приставки «врио», временно исполняющий обязанности председателя КПС декларировал себя защитником экономических интересов обычных людей и в то же время обещал налоговые послабления представителям крупнейших корпораций. Ратовал за постепенное расширение политических и личных свобод — и за введение неких институтов власти, которые бы могли ограничить вброс в Галанет «идей, разрушающих традиционные моральные, семейные и религиозные ценности». Призывал к консолидации общества вокруг неких «общечеловеческих ценностей» и параллельно поддерживал право на самоопределение любой планетной системы, этнической группы или остатков так называемых «малых народностей»!

Разбираясь в хитросплетении его программы, Сеппо то и дело вспоминал поговорку эпохи Темных Веков «свято место пусто не бывает»: кресло, нагретое одним Флюгером[132], готовился занять другой. Еще более вертлявый. Видимо, чтобы вести Конфедерацию во все стороны одновременно!

Что самое смешное, даже при такой идиотской программе у господина Ламарка были весьма неплохие шансы на победу: почти для каждого из действительно сильных игроков он был лучшей альтернативой, чем «воцарение на троне» любого из более значимых противников.

«Выставить его на посмешище не составит никакого труда, — решил Нюканен через десять часов каторжного труда. — Но сделать это надо будет только тогда, когда падут все остальные монстры».

«Монстров», которых следовало бы опасаться, в КПС было немного: Блохин не терпел конкуренции и давал возможность «дышать» только тем политикам, которые знали свое место и не пытались прыгнуть выше головы.

Исключений из этого правила было всего четверо: действующий президент Кальтора Филипп Чанг, глава корпорации Future Дональд Краун, бывший мэр столицы Ньюпорта Стивен Стинсон и представитель системы Ротанз в КПС госпожа Стелла О’Лири, в теле которой Сеппо имел несчастье оказаться.

Освежив в памяти политическую программу господина Чанга, Сеппо открыл его досье, вгляделся в лицо… и замер: один из самых молодых президентов современности, впрочем, как и любой другой из этой троицы, мог оказаться той самой «подводкой», о которой говорил Александр Филиппович! А значит, планировать кампанию по их дискредитации следовало только после консультации с их предполагаемым создателем…

Дозвониться до «Григория Гладышева» удалось без особого труда: он ответил на вызов буквально через секунду. И пообещал прилететь после обеда.

Прилетел. В великолепном настроении. И, ворвавшись в кабинет, рухнул на диван. Нещадно сминая модный костюм от Клауса Тотти:

— Ну?

Спрашивать о том, отключены ли оптические датчики в его кабинете, Сеппо не стал — последнее время Блохин делал это систематически. Поэтому автоматически поправил выбившийся из прически локон и улыбнулся:

— Я закончила анализ политической программы господина Ламарка и пришла к выводу, что убирать его с пути следует только после завершения работы с игроками классом повыше… Таковых у нас трое: Филипп Чанг, Дональд Краун и Стивен Стинсон. Убрать можно каждого. Но прежде чем тратить время на разработку стратегии их устранения, мне надо определиться с вашими планами в отношении каждого из них. В частности, убедиться в том, что они не являются вашей подводкой…

Дослушав его монолог до конца, Блохин нехорошо прищурился:

— Почему вы решили, что они — «подводки»?

Легкая угроза, прозвучавшая в голосе Александра Филипповича, не могла быть ничем, кроме очередного теста. Поэтому Сеппо не обратил на нее никакого внимания. И, вывесив перед «гостем» еще один экран, вывел на него один из выстроенных графиков:

— Ось абсцисс — годы, ось ординат — условные ступени политической карьеры. Или степень известности. Под графиком — фамилии пятидесяти самых известных политиков Конфедерации. Каждая обозначена цветом…

Блохин с интересом проглядел список и перевел взгляд на пучок кривых. Вернее, на ту его часть, которая загибалась книзу:

— И что?

— К власти все эти люди шли по-разному. Кто-то полз, скакал вверх-вниз, кто-то бежал. И это абсолютно нормально, ибо скорость продвижения к вершине зависит от безумного количества факторов, начиная от полученного образования и заканчивая наличием влиятельных родственников. Но стоило каждому из них преодолеть во-о-от эту условную черту, как он попадал в некую аномалию. Или в зону влияния, которая быстренько отправляла его в забвение. Эта судьба постигла всех, кроме десятка ничего не значащих пустышек, этой троицы и госпожи О’Лири, то есть меня.

— Что ж, весьма образно и не лишено смысла, — задумчиво пробормотал Александр Филиппович. Потом криво усмехнулся и посмотрел на Сеппо: — Да, они мои «подводки». Все трое. Проголосуют тогда, когда надо, и так, как надо. Поэтому не тратьте времени на изучение их политических платформ, а лучше займитесь поиском изъяна, который позволит нам уронить… вас!

Нюканен мысленно поздравил себя с очередной победой, зачем-то прикоснулся к кольцу на безымянном пальце и изобразил на лице гримасу сожаления:

— Изъянов, которые позволили бы нам уронить Стеллу О’Лири до завершения срока ее полномочий, нет: госпожа О’Лири бредила Большой Политикой чуть ли не с рождения. Поэтому держала себя в руках всегда и везде. Так, как будто находилась под прицелом оптических датчиков ботов круглые сутки. Прогонять ее досье через программы типа «Spot»[133] бесполезно — этим занимались все ее политические противники с самого начала ее карьеры и ничего не нашли.

— Идеальных людей не существует! При должном усердии…

Перебивать начальство Сеппо не любил. Однако сделал это, не задумываясь:

— Я очень подробно просмотрел все имеющиеся у меня видеоматериалы, сэр, и не нашел ни единой зацепки! Железная Стелла вела себя безупречно как на светских приемах, так и в ночных клубах, отелях, клиниках и даже в собственной ванной! Я мог бы перечислить все то, что она могла, но НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛА, но не хочу тратить ваше и свое время. Просто поверьте, что она не позволила себе ни единой слабости, ни единого промаха, который можно было бы использовать против нее.

Блохин поморщился:

— Материалы, которые мы вам передали, — еще не вся ее жизнь. Существуют личные архивы ее близких, однокашников… Недоброжелателей, в конце концов!

— Мне кажется, что тратить время на поиск «жареных» фактов нерационально. Ибо, находясь в ее теле, я могу создать изъян на любой вкус. И подкрепить его любым количеством доказательств.

— Пожалуй, так будет даже лучше, — задумчиво пробормотал Александр Филиппович. — Если о нем будем знать только мы, то в нужный момент он произведет впечатление разорвавшейся бомбы…

Ужинать Блохин не остался, сославшись на то, что у него пара серьезных встреч в столице. Сеппо не протестовал: каждая минута общения с этим человеком выматывала его больше, чем утренние косметические процедуры или беседы с «родственниками». Поэтому, проводив Александра Филипповича до лифта, он отправился в тренажерный зал.

Процесс переодевания в то, что О’Лири считала спортивной формой, прошел на удивление спокойно: стринги, зачем-то надеваемые поверх шорт, оказались не такими уж и узкими. И в этот раз не врезались в задницу. До смерти надоевшая грудь удобно упаковалась в топик с первого (!) раза. А длиннющие волосы получилось собрать в любимую прическу Стеллы за каких-то пять минут.

Кроме того, процесс осмотра себя в зеркале окончательно перешел в привычку, и Сеппо провел перед ним обычные пять минут, придирчиво изучая состояние своего макияжа и обдумывая варианты возможных изъянов:

«Что может скрывать Стелла от широкой публики? Зависимость от алкоголя? Этим сейчас никого не удивишь. Да и не видно по ней этого… Пристрастие к наркотикам? Сомнительно. Хотя в принципе она может пристраститься к ним после трагической гибли мужа. Любовь к женскому полу? Не оригинально, поэтому вряд ли вызовет хоть какой-то резонанс. Опять же, в постановочные ролики никто не поверит, а заниматься любовью с какой-нибудь девушкой, находясь не в мужском теле, мне будет не особенно приятно. Что еще?»

Разобравшись со своим внешним видом, он зашел в кардиозону, забрался на велотренажер, активировал авээску[134] и с тоской уставился на точеную фигурку Алисии Ри, возникшую в центре зала: «Вот ее грудь наверняка не болтается из стороны в сторону на дорожке, не давит на легкие, когда лежишь на спине, и не требует ни LasCo, ни PushUp, ни KLD[135]. И бедра у нее нормальные. Не то что у меня… Хотя… нет, все равно они шире, чем у любого мужика…»

Мысль, промелькнувшая в голове, была настолько дикой, что он чуть не упал с велотренажера. И, пытаясь удержаться в седле, пребольно приложился грудью к предплечью собственной руки.

Боль оказалась такой острой, что он на некоторое время выпал из реальности и смог связно размышлять только тогда, когда подействовало обезболивающее.

«Она может мечтать стать мужчиной! С самого детства! Поэтому-то и рвется к власти! Только вот менять пол телу, жить в котором остается месяцев семь-восемь, — идиотизм! Прежде всего потому, что все время до переноса мозга в „подводку“ я должен работать и появляться на людях. Опять же, смена пола — это подготовительный период, куча операций и длительный период восстановления… За которым начнется новый цикл. Оно мне надо?»

«Нет. Но это — тот самый изъян, который ты ищешь! — не сдавался внутренний голос. — Политик, который втайне мечтает быть мужчиной и при этом выходит замуж, ненормален по определению. Стоит тебе кинуть недостаточно анонимный запрос в любую из клиник, как тебя сожрут с потрохами…»

«Сожрут… — мысленно усмехнулся Нюканен. — Но от врачей меня уже тошнит. Поэтому НЕ ХОЧУ. И баста…»

Внутренний голос приводил доводы еще довольно долго. И затих только тогда, когда пискнул таймер велотренажера, и Сеппо, закончив крутить педали, вывел на экран комма программу сегодняшней тренировки.

Аватар «КиберТренера» — гипертрофированно-мускулистый и донельзя слащавый юноша — призывно помахал рукой, высветил первую строчку программы… и уступил место аватарке Блохина.

«Что-то случилось?» — удивленно отметив наличие рядом с аватаркой пиктограммы высокой срочности звонка, подумал Сеппо. И тут же дал согласие на подключение:

— Добрый вечер, Гриша! Ты забыл мне что-то сказать?

— Да, мэм… — кивнул Блохин. — Я буду через семнадцать минут. А вы, пожалуйста, посмотрите последние новости.

Сортировать новости по количеству запросов не было никакой необходимости: первую позицию всех информационных лент Галанета занимал один и тот же ролик. Сопровождаемый тегами один страшнее другого. Ознакомившись с пятком самых экспрессивных, Сеппо открыл ссылку, отключил режим комментариев и… поежился: возникшая на экране фраза «Теперь Циклопы атакуют НАС» вызывала очень нехорошие ассоциации. А первые же слова, прозвучавшие за кадром, заставили изо всех сил сжать пальцы на руле тренажера:

— Мертвая система в шести световых годах за Рантаилом…

Появление Циклопов в непосредственной близости от Октавии было катастрофой: все известные человечеству Расы Иных обитали по другую сторону занятого им сектора. А звездные системы, прилегающие к этой системе, всегда считались пустыми. Поэтому главы большинства обитаемых планет этой части Конфедерации не считали нужным тратить средства на покупку орбитальных крепостей или обновление парка боевых кораблей. Да что там кораблей — в некоторых системах дежурные диспетчера Башен пользовались данными, полученными от гражданских СДО!

А ведь из-за материальных преференций, положенных первопоселенцам, и желания некоторых жителей Окраины переселиться как можно дальше от Циклопов население большинства обитаемых планет сектора составляло от двух и до шести миллиардов человек. То есть количество, для эвакуации которого требовался не один месяц.

Далее, в связи со сравнительно невысоким темпом роста экономики и сравнительно небольшими объемами экспорта транссистемные транспортные корпорации предпочитали гонять туда транспорты только при необходимости. Поэтому кораблей, способных взять на борт хотя бы пятьдесят тысяч человек, на большинстве этих планет просто не было.

А еще транспортное плечо к большинству из них было довольно большим. Скажем, расстояние от той же Октавии до Ньюпорта составляло шесть суток в гипере, а от Октавии до Лагоса — аж одиннадцать…

Воспоминания о сети «Игл», уничтоженной руководством НСЛ, заставили Нюканена взвыть от бессилия: возможность получать информацию и принимать решения в режиме реального времени в случае с Октавией позволила бы выиграть целых двенадцать суток! И эвакуировать хотя бы треть ее населения!

Подсчитать количество кораблей, которые за оставшееся до Вторжения время можно успеть перебазировать на Октавию, Сеппо не успел: в коридоре раздался звук шагов, и в зал ворвался злой, как собака, Блохин:

— Чем занимаетесь, мэм?

— Пытаюсь понять, какое количество военных кораблей можно успеть перегнать на Октавию, — отметив его «мэм», ответил Нюканен. И привычно посмотрел на себя в зеркало.

— На Октавии всего один Ключ. Поэтому сколько бы кораблей мы туда ни нагнали — она обречена. Давайте не будем тратить время на всякую ерунду, а займемся делом…

— Каким именно?

— Как я понимаю, выступление Ламарка вы пока не смотрели?

— Н-нет… Даже не видела упоминаний о том, что он где-то там выступал.

Блохин оглянулся по сторонам и, не найдя ни одного кресла, сел на скамью ближайшего тренажера. Потом рванул ворот рубашки, ослабил узел галстука и нервно забарабанил пальцами по коленям:

— Эта тварь решила взять пример с Квидли, Арлина и Дабога… и упасть под Лагос… НА ЛЮБЫХ УСЛОВИЯХ!!!

— Бред!!! — вырвалось у Сеппо. — Председатель КПС при всем желании не может принять такого решения, так как не имее…

— Он уже объявил о созыве внеочередной сессии Комиссии!!! — заорал Александр Филиппович, вскакивая на ноги. — На повестке дня — один-единственный вопрос! Этот!!!

Первый раз за все время личного знакомства с Блохиным Нюканен видел проявление таких сильных эмоций. Поэтому решил не высказывать свою точку зрения и выждать время, чтобы понять, на что тот готов пойти, чтобы удержать уплывающую Власть. Однако молчать было нельзя, и он задумчиво пробормотал:

— Ламарк свое мнение уже высказал, значит, все его сторонники сделают то же самое… Следовательно, за присоединение будут как минимум шестеро. Точно «против» — от силы трое. Еще троих можно купить. Одного — переубедить. Если он, конечно, не упрется… М-да, ситуация неоднозначная…

Александр Филиппович сложил руки на груди, насупил брови… и очень нехорошо улыбнулся:

— Если мне не изменяет память, то в недавнем прошлом у вас были прямые выходы на Усова, Мацкявичуса и Штайра?

— Да, мы дружили семьями. Но теперь я мертв, поэтому воспользоваться теми отношениями будет затруднительно.

— Вам — да… А ваша сестра до сих пор преподает их детям. Если о встрече попросит она, они согласятся?

Вмешивать сестру в Большую Политику Сеппо не хотел. Поэтому сделал вид, что действительно задумался, а через пару секунд нейтрально пожал плечами:

— Штайр — наверное. Остальные — сомневаюсь: на моей памяти в колледж не прилетал ни один…

Глаза Блохина заволокла пелена бешенства:

— Ответ НЕПРАВИЛЬНЫЙ!!! Мне нужен подход ко всем троим! И у вас сутки на то, чтобы придумать, как его обеспечить! Ясно?

— Да, сэр, — с трудом сохранив невозмутимость, ответил Нюканен. — Я сделаю все, что смогу. Только мне нужна более четкая информация по месту, длительности и крайней дате встречи.

— Конфиденциальный разговор у нее дома… длительностью не менее часа… Гарантия отсутствия при них сотрудников личной охраны, сканеров и тому подобной дребедени. Срок — ближайшие трое суток.

— Вы хотите создать очередные «подводки»? — вырвалось у Сеппо.

— Ваша догадливость делает вам честь, — усмехнулся Блохин. Потом встал и, не попрощавшись, вышел.

Глава 23

Тигран Вартанян

Ресторан «Виноград», выбранный Месропом Вартаняном для встречи с сыном, не входил в список «Ста лучших увеселительных заведений Ньюпорта». И в обозримом будущем не имел ни одного шанса туда попасть. Однако у него было несколько плюсов, которые, на взгляд Тиграна, перевешивали этот, несомненно, очень важный минус: в нем кормили очень вкусно и очень сытно. А еще абсолютно не интересовались тем, чем во время обеда занимаются их клиенты.

Реализовано последнее было довольно необычно: каждый из трех с лишним десятков кабинетов, из которых состоял ресторан, находился в отдельной пластиковой сфере, по максимуму защищенной от всех известных видов несанкционированного съема информации. А в «черенке», крепящем «ягоду» к «грозди», находился мощнейший сканер, проверяющий содержимое одежды спускающихся в лифте посетителей. Кроме того, к услугам гостей была СОКП[136] последних модификаций и даже высококвалифицированные телохранители…

Чем вызван такой выбор места встречи, Тигран не знал — по его мнению, логичнее было бы пригласить его домой. Или, на худой конец, в отцовский офис. Однако, получив на комм адрес и идентификатор, позволяющий пройти в кабинет, забронированный дядей Гарегином, отнесся к этому философски: встречаться с отцом он был готов где угодно.

На фоне флаеров престижнейших марок и моделей, обычно падающих к «Винограду» со стороны скоростных трасс, новенькое такси, поднимающееся к «грозди» с нижних ярусов города, выглядело древней развалюхой. Однако сотрудники службы безопасности ресторана отнеслись к его пассажиру, как к VIP-персоне: стоило искину машины запросить посадочный коридор и скинуть на сервер СБ идентификатор, как в нижней части одной из «ягодок» протаяло небольшое отверстие.

Такси нырнуло в ангар… и замерло в паре метров от хорошо знакомого Тиграну «Эйс-Фантома».

Выбравшись из такси, Вартанян-младший огляделся по сторонам и, не заметив ни одной живой души, направился к призывно распахнувшимся дверям лифта.

Створки закрылись буквально на пару секунд. А потом снова распахнулись, открыв его глазам самый настоящий средневековый винный погреб. В полумраке которого стоял небольшой круглый стол и два массивных деревянных кресла…

Оценить антураж кабинета Тигран не успел: увидел лицо отца и почувствовал, как екнуло сердце — за последний год Вартанян-старший постарел лет на двадцать. И явно не собирался проходить ни очередной курс омоложения, ни профилактические процедуры.

Изменения коснулись всего, на что падал взгляд: некогда иссиня-черная шевелюра стала отливать сединой, лицо осунулось и приобрело желтоватый оттенок, а орлиный нос заострился и стал выглядеть еще больше. Тыльные стороны ладоней исчертили вздувшиеся вены, а шея похудела и покрылась поперечными морщинами и пигментными пятнами.

Единственное, что осталось тем же самым, — это гордая посадка головы. И… выражение глаз…

— Добрый вечер, папа! — подойдя к столу, с улыбкой сказал Тигран. И протянул руку для рукопожатия.

Глава концерна «Ануш» проигнорировал приветственный жест и кивком показал на кресло по другую сторону стола.

Пожав плечами, Вартанян-младший сделал два шага назад, сел, положил руки на подлокотники и четко произнес:

— Я завязал. Совсем…

— И теперь ты, конечно же, хочешь вернуться в семью… — презрительно поинтересовался отец.

— Хотеть — наверное, хочу… — кивнул юноша. — Но проситься обратно не буду…

В глазах Вартаняна-старшего мелькнуло что-то странное — не удивление, не удовлетворение и не досада.

— Тогда какого черта ты искал встречи?

— Хотел извиниться. И попрощаться…

— Извиняйся. И прощайся… — милостиво разрешил Месроп.

«Он останется самим собой даже на смертном одре…» — мысленно вздохнул Тигран. Потом встал, склонил голову и прижал правую руку к груди:

— Прости меня, отец! Я искренне сожалею, что опозорил наш род… Я тебя очень люблю… Прощай…

— Прощай…

«М-да… Не получилось…» — угрюмо подумал Вартанян-младший, развернулся на одних каблуках и побрел к выходу из кабинета. Стараясь ступать как можно тише, чтобы ненароком не прослушать ожидаемого окрика «Постой!».

Окрика не последовало. И вызова на комм — тоже. Поэтому, спустившись в ангар и увидев ожидающее его такси, он сгорбилcя и до крови закусил губу:

«Что ж, я хотя бы попытался…»

Десяток шагов по подсвеченной огоньками дорожке — и он, последний раз оглянувшись на лифт, который еще мог привезти отца, прикоснулся ладонью к сенсору на двери флаера.

— Добро пожаловать на борт такси компании «FWU»! — приветливо поздоровался искин. — Мы счастливы, что вы воспользовались услугами именно нашей компании…

— Заткнись! — рыкнул чей-то голос из дальнего конца салона, и Тигран, заглянув внутрь, вопросительно уставился на своего двоюродного дядю:

— А что, гостей отца теперь провожает лично начальник его службы безопасности?

— Садись, остряк! — Гарегин набрал на виртуальной клавиатуре такси какую-то последовательность букв и откинулся на спинку своего кресла.

— Сел… И весь во внимании…

— Ты собирался рассказать о причине, ради которой ты завязал…

— Собирался. Отцу. А он не спросил… — криво усмехнулся Тигран.

— Скажи мне. Я спрашиваю. Уже второй раз…

Вартанян-младший потер ладонями глаза и угрюмо усмехнулся:

— Ладно, уговорил. Я хочу вернуться…

— …в семью?

— Нет, на Лагос… Хочу прилететь туда, где стоял наш дом. Хочу наведаться на кладбище и поклониться праху мамы, Варткеза и Лии. Хочу попросить у них прощения и… хочу отомстить.

В глазах дяди Гарегина мелькнула затаенная боль. Однако говорить о своей семье, тоже погибшей при бомбежке, он не стал:

— Отомстить? Кому? Циклопам?

— Да.

— Как?

— Я пройду тесты в Проект Демон… — еле слышно пробормотал Тигран. — Летал я когда-то очень даже неплохо.

— Да в тебе половина костей — имплантаты!!! — возмущенно взвыл Абовян. — Ты два месяца валялся в капсуле регенератора, а потом…

— А потом подсел на наркоту, — криво усмехнулся Вартанян-младший. И постучал себя по искусственной височной кости: — Да, гробанулся я, конечно, знатно. Но навыки не потерял…

— Да-а-а… — протянул дядя и тяжело вздохнул. Видимо, вспомнив какие-то подробности той самой катастрофы…

Молчал он недолго — минуты полторы, а потом задумчиво спросил:

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты решил отомстить? И почему — сейчас, а не тогда, когда ты вышел из клиники? Что изменилось? Жилье я тебе как оплачивал, так и оплачиваю… С питанием проблем не было и нет… У тебя кончились деньги на «дурь»?

Тигран посмотрел в глаза родственника и криво усмехнулся:

— Деньги на «синтетик» найти не проблема. Кстати, знаешь, почему я на нее подсел? После выхода из больницы меня мучили фантомные боли в сломанном позвоночнике и проломленной голове. Врачи говорили, что я здоров и боль мне только чудится, но она не отпускала меня ни на мгновение.

— И ты нашел отдохновение в наркотическом угаре и, по словам врачей, не должен был вылезти из него до самой смерти…

— Два месяца назад я перебрал с дозой, — опустив взгляд, признался Тигран. — Сильно перебрал. И увидел маму… Она стояла на балконе нашего дома. В своем любимом домашнем платье. Простоволосая, ненакрашенная… И прятала за спину Лию и Варткеза… Так, как будто пыталась закрыть их от смерти своим телом. А потом она начала гореть. Но не сдвинулась с места… И до последнего мгновения с ненавистью глядела в небо…

Гарегин Абовян сглотнул подступивший к горлу комок и хмуро кивнул:

— Ануш любила вас больше жизни…

— Да… — чуть слышно выдохнул Тигран, смахнул со щеки непрошеную слезинку и добавил: — Когда у нее загорелись волосы… она бросила на меня всего один взгляд… И в нем была не любовь, а презрение…

— Это был всего лишь кошмар!

— Нет, Гарегин. Это был не кошмар, а голос моей совести. Что хорошего я сделал в своей жизни? Окончил школу, в которую меня отдали родители? Проучился три года в Академии ВКС? Черт!!! Мне нечем гордиться, понимаешь? Пьянки, гулянки, компании, в которых я толком никого не знал.

— А как же «Экстремальная Лига Свободного Космоса»? Ты бредил гонками и даже выигрывал какие-то соревнования.

— Я жил собой и для себя.

— Помнится, ты утверждал, что пытаешься понять пределы своих возможностей, — усмехнулся дядя.

— Тогда я верил, что безумный риск на грани фола — единственное достойное занятие для мужчины, — горько сказал Тигран. — Каким же я был придурком.

Гарегин привычно шевельнул локтем, прижимая к ребрам подмышечную кобуру, а потом задумчиво посмотрел на племянника:

— Ну и как ты собираешься добираться до Лагоса?

— А? — Вартанян-младший, ушедший в воспоминания, непонимающе посмотрел на него, потом сообразил, о чем речь, и пожал плечами: — На Лагос попасть нереально: их патрульные группы заворачивают наши корабли прямо из точки всплытия. Поэтому я полечу на одну из планет Окраины… Если получится пройти в Проект, то они отвезут меня на Лагос сами. Не получится — попробую устроиться пилотом на какой-нибудь заправщик, а потом буду поступать в местную Академию ВКС.

— Неплохой план, — подумав, кивнул дядя. — Только вот на перелет и жизнь тебе понадобятся деньги. А на счету у тебя всего ничего…

— С деньгами — действительно не очень, — вздохнул Тигран. — Поэтому сейчас я усиленно ищу оказию. Место в команде любого корабля, который хоть иногда летает на Окраину.

— Мне докладывали, — кивнул Абовян. — Не самый лучший вариант: мне кажется, что сейчас на вакантные места в этом направлении могут претендовать только сотрудники спецслужб.

Тигран закрыл глаза и скрипнул зубами: дядя был прав! Как всегда!!!

— Да не расстраивайся ты так! — фыркнул Гарегин, увидев, как изменилось выражение его лица. — Выход можно найти из любой ситуации.

— Просить денег у отца я не буду!

— И не надо: ни от него, ни от меня, ни от других родственников ты не получишь ни кредита. Однако я могу отвезти тебя в любую из систем Окраины, снять тебе жилье и даже дождаться результатов тестов.

— Зачем тебе это?

— В Вайттауне погибли не только твоя мать, брат и сестра, но и вся моя семья. Поэтому теперь я живу ради твоего отца и ради тебя.

Глава 24

Виктор Волков

Всплывали по-боевому, сидя в кабинах своих «Беркутов» и ожидая момента, когда на тактические экраны шлемов пойдет телеметрия с СДО «Посейдона». Как ни странно, в полной тишине: эдак за минуту перед выходом в нормальное пространство замолчали даже Гельмут, Элен и Линда. Без всяких напоминаний с моей стороны.

Спрашивать о причинах такой редкой сознательности я не стал: ждал перехода. И готовился впрыснуть себе «коктейль».

Легкий приступ тошноты, мгновение на определение искином бэкашек системы координат — и три десятка истребителей сорвались с внешних подвесок, разлетаясь во все стороны, как осколки гранаты во время взрыва. Еще столько же вылетели с посадочных палуб спустя считаные секунды… и зависли в паре тысяч километров от «Посейдона»: в системе было тихо и спокойно. Как на кладбище.

Впрочем, почему «как»? Кладбище, пусть и небольшое, тут действительно было: над третьей планетой системы болталось десятка полтора корпусов отлетавших свой срок «грузовиков», пяток брошенных за ненадобностью спасательных шлюпок и порядка сотни контейнеров.

Как ни странно, все эти следы пребывания человека занимали весьма небольшой участок пространства и были «подсвечены» «маячками» — судами, проводившими здесь геолого-разведывательные изыскания, руководил кто-то очень чистоплотный…

— Кажется, успели… — подключившись к моему персональному каналу, облегченно выдохнула Иришка. — Можно начинать работать…

— Можно! — поддакнул я, переключился в ОКМ, разогнал «патрульные группы» по заранее оговоренным секторам, отправил «Посейдон» ко второй планете. А сам, зависнув в точке всплытия, связался с Харитоновым: — Мы на месте, сэр! Циклопов нет. Готовы к встрече…

— Отлично! — отозвался генерал. — Группа «Бета» будет через двадцать две минуты. Дай-ка картинку — хоть гляну, что у вас там и как…

Смотреть тут, на мой взгляд, было не на что: звезда класса М, три внутренние твердотельные планеты диаметром чуть меньше Лагоса, одна из которых — с магнитным полем и довольно плотной атмосферой. Три внешних газовых гиганта и одно тощенькое поле астероидов, расположенное на месте некогда разрушившейся четвертой планеты.

Первая, вторая и третья планеты преимущественно состояли из силикатов и металлов, обладали одним-двумя спутниками и вращались вокруг своей оси в ту же сторону, что и вокруг звезды. Газовые гиганты были из водорода и гелия, обладали семью и более спутниками и вращались почти «лежа» — под углом в восемь, семнадцать и двадцать три градуса к плоскости эклиптики.

Начальство оглядывало систему недолго — порядка минуты. А потом задало вопрос:

— А чего это все патрульные группы прут в сектора ответственности на форсаже? Торопятся куда или… наказаны?

Я виновато вздохнул:

— Я тут слегка переборщил с программой тренировок в «Альтернативе». А они, соответственно, слегка перетренировались. Тут — не бой, а полет. По прямой. С постоянным ускорением…

— А-а-а, радуются жизни?! — сообразил Харитонов и расхохотался.

Честно говоря, мне было не до смеха. Как и во время первого тренировочного боя после отлета с Лагоса.

Пущенный мною «Москит» достал-таки машину Элен, и в густой синей стене сектора ТВФ возникла иссиня-черная «щель». Не очень удобная, под острым углом к нашему курсу, — но проходимая.

Я бросил машину в безумный разворот… и ошалело уставился на экран тактического шлема: мой второй номер, не выдержав кривизны поворота, пролетел мимо! И практически сразу же нарвался на сдвоенный залп Пушного Зверька и Джоуи Маккормика!

Я дал полную тягу на маршевые движки, бросил косой щит в заднюю полусферу, резанул то ли восемь, то ли девять БЧ и… отключил интерфейс «Альтернативы». За мгновение до того, как в кабину моего «Беркута» влетело аж двенадцать боеголовок.

— Гарри, ты там что, спишь?

— Прости, Вик, но… не думать — не могу, а думать — не успеваю…

— Н-не понял?

— Да что тут непонятного? — разозлился Форд. — Я вошел в вираж, как на корвете. На пределе возможностей машины. А сообразил, что мы на «Беркутах», только тогда, когда меня убили…

— Так! Подожди!! Ты хочешь сказать, что подсознательно воспринимаешь корвет как свою основную машину?!

— Получается, что так… — после короткой паузы согласился Гарри. — М-да… Дожили…

— Кто еще воспринимает корвет как основную машину? — переключившись на ОКМ, рявкнул я.

Вопрос не поняли. Пришлось объяснять. Медленно и размеренно. Чтобы не сорваться на рев…

Надежда на то, что Гарри такой один, умерла, еще не родившись: все до единого вторые номера, входившие в состав основной рейдовой группы, работали «от корвета»! Естественно, кроме моей Иришки — она летала «за мной», а не «на чем-то». И плевать хотела на возможности движков…

Мало того, ребята на полном серьезе утверждали, что давно отвыкли от нормальных эмиттеров защитных полей и летают по старинке, вращают машину вокруг своей оси, подставляя под залпы ГПИ разные участки брони, и практически не вспоминают про «Дырокол»!!!

Я в сердцах врезал кулаком по подлокотнику своего кресла… и быстренько скорректировал программу тренировок на время прыжка. Напрочь лишив ребят личного времени и до предела сократив время сна…

Рассказывать Харитонову о возникшей проблеме я не стал, решив, что он и без того загружен по самое «не балуйся», а мы справимся с последствиями «пересадки» на трофейные корабли и без него. Поэтому задал вопрос, занимавший меня чуть ли не весь прыжок от Лагоса:

— Скажите, сэр, а что там с экипажем «Варгаса»? Их уже арестовали?

Харитонов улыбнулся:

— Да нет, они пока еще прыгают…

— Жалко ребят… Может, пригласить их к нам? Ну, в смысле, на Лагос!

Генерал отрицательно помотал головой:

— Не буду.

— Почему, сэр? Парни не побоялись пойти под трибунал…

— Тащить в систему кого ни попадя я не хочу. А трибунала не будет…

— Как это? — удивился я. — Вы же сами говорили, что командующий Тридцать Седьмым флотом подписал приказ об их аресте…

— Так это когда было-то! — рассмеялся Харитонов. — Двенадцать дней назад?! Да за это время в Конфедерации столько всего произошло…

Я попробовал сунуться в Галанет через свою бэкашку и… обломался: как всегда во время рейдов, доступа в Сеть не было. Пришлось спрашивать у начальства:

— Что именно, сэр? Флот к Октавии послали? Или объявили ребят героями?

— Нет, не посылали: решение усилить группировку принято, а вот как убедить соседние системы поделиться кораблями, господа Штабные Крысы еще не придумали. И ребят героями тоже не объявляли: за ними отправили аж три крейсера Министерства Юстиции…

— Ничего не понял: вы же только что сказали, что трибунала не будет! И тут же рассказываете про крейсера…

— Арестовать — арестуют. Но толку? — ухмыльнулся генерал, выдержал паузу… и кинул мне какой-то файл: — На, прогляди на досуге… Или, если не терпится, прямо сейчас, пока ждем группу «Бета»…

Пиктограмма исходящего звонка а-ля генерал Харитонов выглядела забавно: маленький, но очень грозный здоровячок в рогатом шлеме, кольчуге и кожаных сапогах с хеканьем вбивал здоровенный топор в высоченные створки крепостных ворот. Ворота сотрясались, издавали душераздирающий скрип… и оставались на месте…

Воин угрюмо поглядывал на хозяина, плевал на ладони, выдергивал оружие обратно и снова вскидывал его над головой…

Мимика здоровячка была такой забавной, что, когда терзаемые им створки наконец раскололись пополам, я не сразу понял, что возникшее за ними лицо — это реальный человек, а не нарисованный персонаж.

— Игнатьев. Слушаю…

Вглядевшись в его чуточку помятое лицо и заспанные глаза, я почему-то почувствовал себя не в своей тарелке. Так, как будто сам разбудил этого самого Игнатьева.

Видимо, генералу тоже стало не по себе, так как в его голосе, раздавшемся в канале, явно слышались виноватые нотки:

— Добрый день, Борис Федорович! Может, мне стоит перезвонить позднее?

Игнатьев слегка прищурился и… подобрался:

— Владимир Семенович?

— Он самый…

— Вы… здесь, на Ньюпорте? Или… — Игнатьев сделал неопределенное движение пальцами правой руки и поднял взгляд к потолку.

Я мысленно восхитился: судя по всему, человек, с которым связывался Харитонов, до начала разговора не догадывался о существовании сети пэгэмэсок. Однако умудрился сделать правильные выводы практически на пустом месте…

— Или… — отозвался Владимир Семенович. — Я у себя в кабинете. На Лагосе…

— Что ж, пожалуй, я не удивлен… — видимо, отвечая на свои собственные мысли, покачал головой Игнатьев. И тут же преобразился — из его глаз пропали следы сна, а на губах заиграла легкая улыбка. — Чем могу быть полезен?

— Вы бы не хотели немного повоевать?

«Военный? Что-то не похоже…» — подумал я.

Тем временем Игнатьев непонимающе приподнял бровь и с недоумением поинтересовался:

— Это что, приглашение в ваш «Проект»?

— Нет… — хохотнул Харитонов. — Я в другом смысле: вы бы не хотели «повоевать» по вашей специальности?

— Против кого, если не секрет?

— Против Военно-Космических Сил Конфедерации.

Игнатьев задумчиво потер пальцем переносицу и поинтересовался:

— А поподробнее можно?

— Через четверо суток у вас в системе всплывет эсминец «Варгас», приписанный к Тридцать Седьмому флоту ВКС. Сбросив в Сеть пакет информации о появлении крупных сил Циклопов неподалеку от Октавии, он либо прыгнет куда-нибудь еще, либо попробует привлечь внимание руководства КПС.

— Циклопы — у Октавии? — Игнатьев удивленно уставился на генерала. — Она ж черт знает где!

— Угу. На другом конце вашего сектора, — кивнул Харитонов. Потом подумал и добавил: — Правда, Одноглазые не у самой Октавии, а в двенадцати часах гипера от нее. Но это сути дела не меняет: они изучают окрестные системы и доберутся до нее максимум через две недели.

— Вы… уверены?

— Могу кинуть голофайл, отснятый экипажем геолого-разведочного корабля «Сизиф».

— Будьте так добры.

Ждать, пока Игнатьев ознакомится с роликом, я, естественно, не стал. И перемотал изображение к моменту, когда он угрюмо посмотрел на Харитонова:

— М-да… Даже не знаю, что сказать. Несколько тысяч кораблей — а на Октавии, наверное, всего три-четыре Ключа. И флот, видевший Циклопов только в новостях.

— Ключ только один. А флота, считайте, практически нет: несколько десятков «Торнадо», пять эсминцев и один крейсер. Они не остановят и десятка Циклопов. Даже если очень захотят.

Собеседник Харитонова перевел взгляд чуть правее экрана, а через мгновение пальцы его рук запорхали над виртуальной клавиатурой.

— Если вы пытаетесь посчитать, сколько времени потребуется на эвакуацию всего населения системы, то не тратьте время зря, — прервало этот процесс мое начальство. — Они не успеют вывезти и десяти процентов: во-первых, на Октавии нет достаточного количества транспортов, а во-вторых, командующий Тридцать Седьмым флотом еще не получал такого приказа.

— Что за бред?! — Игнатьев аж подскочил. — Он — командующий флотом, первое лицо в структуре ВКС системы! Он обязан принимать решения САМ!!!

— Так оно и есть. Вернее, так должно быть в теории. А на практике он терпеть не может проявлять инициативу, поэтому принял только три решения: подписал приказ об аресте всего экипажа «Варгаса», отправил в штаб ВКС скоростной уиндер с докладом и приказал провести экспертизу ролика, сброшенного в Сеть.

— А объявить в системе Красный или хотя бы Оранжевый Код он тоже не догадался? — с сарказмом поинтересовался Игнатьев.

— Он действует по уставу. Поэтому объявит, как только получит соответствующий приказ. Если, конечно, получит.

— Ясно… — Игнатьев оторвался от экрана своей локалки и угрюмо посмотрел на Харитонова: — Ладно, бог с ним, с командующим. Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы я представлял интересы командира этого самого «Варгаса»?

— Командира и команды «Варгаса», экипажа геолого-разведочного корабля «Сизиф» и населения системы Октавии, не получивших своевременную помощь от правительства и флота, расквартированного на планете. А еще я бы хотел, чтобы вы инициировали пересмотр отдельных статей Устава Военно-Космических сил Конфедерации и помогли привести его в состояние, отвечающее реалиям этой войны…

Я остановил воспроизведение и мысленно обозвал себя придурком: мужчина, глядевший на меня с экрана, не мог быть не кем иным, как главой адвокатской конторы «Игнатьев, Свирский и Ко»!

Кое-какие слухи о его имидже до меня доходили, поэтому крейсера МЮ, отправившиеся за мятежным эсминцем, сразу показались мне не опаснее «Берго».

Тем временем Игнатьев снова потер пальцем переносицу:

— Так… Я кое-чего не понимаю: если вы сбрасываете мне этот ролик за четверо суток до всплытия «Варгаса», значит, контролируете происходящее во всех системах Конфедерации в режиме реального времени. Получается, что вы в состоянии сбросить его и в Сеть Ньюпорта!

— В состоянии… Однако делать этого не будем. Так как не хотим признаваться в наличии у нас рабочей сети межсистемных передатчиков…

— А как же население Октавии? За шесть дней форы…

— Шесть, десять или даже пятнадцать дней — не панацея: ВКС Конфедерации слишком инертная структура… — со вздохом перебил его Харитонов. — И в принципе не способна принимать решения без многомесячных консультаций и согласований! Мало того, если в Галанете появится информация о наших реальных возможностях, то правительство Конфедерации ЗАБУДЕТ про Циклопов! И предпочтет сосредоточить свое внимание на этой «архиважной» проблеме…

Игнатьев поиграл желваками… и заставил себя успокоиться:

— Пожалуй, соглашусь… Тогда у меня возникает еще один вопрос: раз вы тратите свое время на то, чтобы убедить меня защищать интересы экипажа «Варгаса», значит, принципиально решили, что будете делать с Циклопами…

— А вдруг мы вообще не собираемся вмешиваться в происходящее? — ехидно поинтересовался генерал. — Октавия, как вы выразились, черт знает где, мы с КПС, мягко выражаясь, не в ладах…

— Ага… А Демоны, конечно же, до смерти устали воевать… — в унисон ему закончил Игнатьев.

— Ну да, устали, — улыбнулся Харитонов. — Они же не железные!

— А если серьезно?

— Если серьезно, то кое-какие наметки есть.

— То есть в стороне вы не останетесь, — удовлетворенно кивнул адвокат. Потом развернул плечи, чуть приподнял подбородок и твердо посмотрел на генерала: — Я берусь. И… спасибо за доверие…

Отключив воспроизведение, я посмотрел на таймер, показывающий время, оставшееся до всплытия группы «Бета», потом полюбовался на метки патрульных групп, разлетевшихся по системе, и удовлетворенно усмехнулся:

— Досмотрел, сэр! Пожалуй, у ВКС нет ни одного шанса.

— Угу… — согласился генерал. — И не только из-за Игнатьева: послезавтра на Ньюпорте начнется внеочередная сессия КПС. Угадай, какой вопрос они будут решать?

— Процент ВВП Конфедерации, который можно заплатить нам за помощь, — предположил я.

— Не угадал! Временно исполняющий обязанности председателя КПС господин Этьен Ламарк предложил обсудить возможность вступления Конфедерации в состав НСЛ! И, судя по его весьма эмоциональным интервью, он готов сделать это на любых условиях!

Новость была, мягко выражаясь, сногсшибательной. Поэтому я не сразу сообразил, что сказать:

— А… мы готовы их принять, сэр?

— Нет. Но он-то этого не знает…

Глава 25

Ингвар Гурниссон

Николас Веллингтон выбрался из флаера без пяти четыре. И, жестом приказав телохранителям оставаться на месте, неторопливо двинулся к лифту.

Телохранители выполнили приказ. Но весьма своеобразно: сотрудники отдела технического обеспечения тут же попробовали хакнуть систему безопасности особняка; три военных спутника, висящие на геоцентрической орбите и отслеживающие перемещения метки комма «Объекта номер один», активировали систему подкачки боевых лазеров; оставшиеся «не при делах» бойцы отдела физзащиты заняли ключевые позиции для максимально быстрого начала штурма.

Дав ребятам возможность немного поразвлечься, Жало прикоснулся к виртуальной клавиатуре — и на одной из стен подземного гаража возник здоровенный голоэкран.

Еще одно движение пальца — и на экране появилась картинка из лифта: Николас Веллингтон собственной персоной, не отрывающий взгляда от табло со сменяющими друг друга цифрами. А через мгновение ее сменила другая — с летным полем, заставленным «Беркутами».

Намек поняли. Мгновенно: ОТО-шники[137] перестали терзать внутреннюю сеть особняка, «физики» нехотя вернулись к своим флаерам, а спутники… спутники как ни в чем не бывало продолжили мониторинг. Впрочем, последнее Гурниссона нисколько не напрягало: парни делали свою работу. Так, как положено по инструкции.

Выйдя из лифта, Николас Веллингтон учтиво поздоровался с секретарем, дождался, пока перед ним откроется тяжеленная дверь из мореного дуба, и нервно поправил узел галстука.

«Волнуется…» — удивленно отметил Ингвар. Потом мысленно обозвал себя грозой президентов Окраины, ухмыльнулся и неторопливо встал.

— Добрый вечер, господин Гурниссон! — улыбаясь во все тридцать два зуба, поздоровался Веллингтон.

— Добрый вечер, господин президент! — отозвался Жало и пожал протянутую руку.

Ладонь «Объекта номер один» оказалась сухой, костлявой и довольно жесткой. А рукопожатие — уверенным и слишком сильным. Естественно, для политика.

«Настоящий мужчина…» — удовлетворенно подумал Ингвар и предложил президенту присаживаться.

Веллингтон сел, откинулся на спинку кресла и, не тратя время на раскачку, ткнул пальцем в свой комм.

Мгновение ожидания — и пакет информации, проверенный системой компьютерной безопасности кабинета, упал на почтовый сервер.

Оценив количество сброшенных файлов и общий «вес» пакета, Жало мысленно посочувствовал аналитикам генерала Харитонова. А потом вернулся мыслями к причинам, которые побудили Веллингтона просить о встрече: для того, чтобы скинуть результаты деятельности Министерства Экономики и Развития Квидли на серваки «Гэлэкси-комм», личной встречи не требовалось.

Никаких новых идей в голову не пришло, поэтому, вписав адрес получателя и отправив пакет по назначению, Ингвар повернулся к гостю:

— Вы просили о личной встрече. Я в вашем распоряжении…

Веллингтон нервно постучал пальцами по подлокотнику и расстроенно вздохнул:

— У нас возникла небольшая проблема, требующая вашего вмешательства…

— Слушаю…

— Начну издалека. Если вы, конечно же, не против.

Ингвар был «за». Поэтому пожал плечами и улыбнулся:

— Пожалуйста-пожалуйста!

— Итак, только за последние четверо суток на Квидли прибыло порядка двухсот кораблей конфедератов. Основная масса пассажиров — наши бывшие соотечественники, прослышавшие о присоединении Окраины к НСЛ. Их желание вернуться в принципе объяснимо: под защитой новых Ключей и Демонов Квидли в одночасье превратилась в одну из самых защищенных планет человеческого сектора. А с введением в строй «Игл» и началом интеграции промышленности Квидли в экономику Окраины — в его самый экономически привлекательный регион. Увы, наряду с теми, кто хочет жить и зарабатывать в мире и спокойствии, на планету тихой сапой просачиваются агенты спецслужб КПС, промышленные шпионы государственных структур и частных корпораций и представители так называемого «криминального бизнеса». С первыми и вторыми мы более-менее справляемся, а вот с третьими получается не очень: как обычно, самые серьезные преступления совершаются низовым звеном, а те, кто их заказывает, остаются чисты и непорочны.

— Если я не ошибаюсь, то в УК[138] НСЛ, который вы не так давно приняли за основу, есть целый пакет статей, касающийся организованной преступности.

— Вы не ошибаетесь, — кивнул президент. — Однако, по уверениям моих аналитиков, одними законными средствами решить этот вопрос невозможно.

— Интересное мнение! — ухмыльнулся Жало. — Я бы даже сказал, несколько неожиданное.

Президент веселья не поддержал — вывел на экран своего комма какой-то текстовый файл и зачитал один из выделенных абзацев:

— …в НСЛ наблюдается беспрецедентное падение уровня преступности. Скажем, за три последних месяца в системе зарегистрировано всего два преступления. Оба из которых — бытовые. Преступления уже раскрыты, а виновные — наказаны.

— Вот видите? У нас почему-то получается.

— Не торопитесь с выводами, господин Гурниссон! Слушайте дальше: «…Благодаря деятельности силовых структур НСЛ криминальный мир Лагоса практически уничтожен. Единственной организацией, которая до сих пор живет и благоденствует, является так называемая Семья Джордана Стомпа по прозвищу Папа Джордан. Эта криминальная структура контролирует всю игровую индустрию планеты, порядка половины частных банков, более двадцати крупных промышленных предприятий, а ее доходы сопоставимы с доходами крупнейших транссистемных корпораций КПС».

«Предприятия мы контролируем почти все, — мысленно уточнил Ингвар. — Ну и с доходами у нас… тоже все хорошо…»

— Такая избирательная слепота силовых структур НСЛ выглядит довольно странно. Но только на первый взгляд: правая рука Джордана Стомпа, Ингвар Гурниссон по прозвищу Жало, является главой компании «Гэлэкси-комм», занимающейся… — сообразив, что собеседник знает, чем занимается его собственная компания, президент прервался и промотал файл чуть дальше.

— …таким образом, можно сделать вывод, что «бойцы» этой Семьи, вероятнее всего, используются в качестве внештатных сотрудников Министерства Безопасности, отдела специальных операций Вооруженных сил НСЛ и служб, подобных этим. А сама Семья является альтернативным инструментом для поддержания законности, действующим вне правового поля.

— Интересный вывод, — усмехнулся Жало.

— Интересный, — кивнул Веллингтон, свернул экран в трей и уставился на Ингвара: — Господин Гурниссон! Я бы хотел обратиться к вам и господину Стомпу с деловым предложением…

— Неужели попросите взять под контроль криминальный мир Квидли? — хохотнул Ингвар.

— Не Квидли, а всей Окраины.

Предложение было безумным. И никаким боком не вписывалось в круг обязанностей главы «Гэлэкси-комм». Поэтому, не успев толком обдумать последнюю фразу, он кинул взгляд на таймеры своей бэкашки. И мысленно взвыл: в Гринфилде было четыре пятнадцать утра.

Кинув Харитонову текстовое сообщение с просьбой связаться с ним в любое удобное время, Ингвар наскоро проглядел пакет предложений по взаимодействию государственных структур и криминалитета и посмотрел на Веллингтона:

— Контакты — только на уровне первых лиц, карт-бланш на все и вся, всесторонняя поддержка, финансирование… и никакого контроля! Вам не кажется, что это может закончиться… э-э-э… не очень хорошо?

Президент Квидли отрицательно мотнул головой:

— Не кажется. Могу объяснить почему…

— Будьте так любезны: очень хочется послушать.

— «Гэлэкси-комм» — это компания, позволяющая правительству Лагоса дистанцироваться от торговли технологиями Гномов. Кусок пирога, которым она торгует, стоит триллионы кредитов. Значит, во главе компании должен стоять человек, которому доверяют.

— В Большом Бизнесе одного доверия мало, — фыркнул Жало.

Веллингтон кивнул:

— Безусловно! Но… ваш работодатель — я имею в виду генерала Харитонова — профессионал высочайшего уровня. Он никогда и ничего не делает просто так. Значит, у него есть некие механизмы контроля.

— Есть… Но… они есть у него!

Президент и бровью не повел:

— А еще господин Харитонов знает, что такое мотивация. И раз он поставил вас главой «Гэлэкси-комма», значит, у вас есть очень веские личные причины, чтобы работать на благо НСЛ… Да, кстати, вы не забыли, что Квидли, Арлин и Дабог являются неотъемлемой частью Лагоса?

— Не забыл, — кивнул Ингвар. Потом подумал и добавил: — Просто… тандем из государства и криминальной Семьи выглядит довольно странно.

— Главное, что он уже доказал свою эффективность. А что касается того, как он выглядит со стороны, то контакты на уровне первых лиц позволят свести число таких «взглядов» к нулю.

Харитонов позвонил через час пятьдесят. И, внимательно выслушав доклад Ингвара, до смерти усталым голосом поинтересовался:

— Я надеюсь, ты принял его предложение?

— Пока нет, сэр: я не уполномочен принимать такие решения.

— Теперь уполномочен! — рявкнул генерал, потом извинился, переключился на вторую линию и вернулся в канал только минут через пять: — Извини, у меня тут жуткий цейтнот. О чем мы говорили? Ах да! Предложение очень даже ничего. Соглашайся. Вернее, сначала реши с Джорданом, куда и сколько людей пошлете, а потом свяжись с Веллингтоном и скажи, что вы готовы.

— Хорошо, сэр! — кивнул Жало.

— И еще: все это — мелочи. Поэтому, если тебе не сложно, решай их, пожалуйста, без меня.

Часа через два флаер Ингвара завис над посадочным квадратом завода прецизионного приборостроения компании KGG. И, борясь со шквальным ветром, с огромным трудом удерживался в точке посадки до момента срабатывания стационарных гравизахватов.

Захваты сработали секунд через десять после посадки. И зафиксировали машину так жестко, что Ингвар пребольно ударился локтем о подлокотник.

Обложив матом погоду, кривые руки оператора гравизахватов и того идиота, который, планируя расположение створа подземного ангара, забыл про местную розу ветров, он выглянул в окно и ошарашенно хмыкнул: толпа встречающих его мужчин стояла снаружи! В десятке шагов от центрального входа на завод. И усиленно прижимала к бедрам полы пиджаков, развеваемые ураганным ветром. Либо сражалась с галстуками, упорно пытающимися зависнуть параллельно земле. При этом состояние волос, торчащих в ту же сторону, почему-то никого не интересовало.

Смотреть на это было смешно. Но только до того момента, пока дверь флаера стояла на месте. А когда она скользнула в сторону и ворвавшийся в салон ветер чуть не вырвал из креплений пластиковый столик, Ингвару сразу же захотелось перенести встречу куда-нибудь подальше.

Впрочем, переигрывать договоренности было уже поздно, поэтому он заблокировал дверь в крайнем положении, выбрался наружу и чуть не оглох от свиста ветра и истошного вопля кого-то из встречающих:

— Рады приветствовать вас в Долине Семи Ветров, сэр!!!

— Спасибо! — поблагодарил Жало. Потом сообразил, что его голоса никто не услышал, и заорал во всю мощь легких: — Спасибо!!!

— Сегодня еще ничего!!! — радостно улыбаясь, сообщил мужчина, в котором Ингвар узнал президента «KGG». — А весной и осенью тут дует намного сильнее!!!

— Надо перепрофилировать вас на строительство корпусов для скоростных флаеров!!! — проорал Ингвар. И, сообразив, что его собеседник не понял шутки и вот-вот попытается объяснить, что такое перепрофилирование будет экономически невыгодным, добавил: — Шучу!!! Просто тут у вас дует, как в аэродинамической трубе!!! Можно было бы сэкономить!!!

— А-а! Хорошая идея!!! — проорал господин Доран. И, вцепившись в рукав Жала, потянул его за собой.

Ввалившись в фойе завода, встречающие наскоро привели себя в порядок и принялись представляться. При этом каждый из мужчин пытался стиснуть его руку как можно сильнее. При этом зачем-то помогая себе левой рукой! Логика такого приветствия была непонятна, и Ингвар, чуть подождав, на пятое или шестое приветствие попробовал ответить.

Первое же пожатие руки «от души» заставило его оппонента покраснеть от боли и начать баюкать смятую ладонь.

— Они наслышаны про ваше рукопожатие и пытаются соответствовать… — тихонечко хихикнул господин Доран, президент и единственный владелец «KGG». — Только вот получается не у всех.

— А-а… — протянул Жало. И пожал руку главному инженеру заметно осторожнее.

— Может, пройдем в переговорную?

— Хорошо бы. Ибо беседовать в фойе я как-то не привык.

Господин Доран склонил голову, жестом показал, в каком направлении идти, и двинулся следом.

В этот момент завибрировал комм.

Кинув взгляд на аватарку, возникшую над ним, и на пиктограмму высокой срочности звонка, Ингвар удивленно приподнял бровь, потом извинился перед окружающими и торопливо окутался пологом молчания:

— Привет, Гризли! Что случилось?

Бертран Виньолес, один из лучших «десятников» Папы Джордана, в настоящее время представляющий интересы Семьи на Старой Земле, угрюмо пожал плечами:

— Тут тебе сообщение пришло. Сильно странное.

— Что в нем странного? И чего ты такой хмурый?

Бертран почесал затылок и, явно копируя кого-то из «яйцеголовых», пробормотал:

— Эта хрень упала на наш сервак… фрагми… фрагме… э-э-э… в общем, такими маленькими кусочками… и не с одного, а с нескольких сотен разных адресов… Парни ее собрали — получилась телка… Ну, с твоей «Афродиты»[139]… А с ней — что-то типа письма… Тоже бредового — там тебя называют шахматистом и предлагают продолжить какую-то партию.

— Подпись есть? — напрягся Ингвар.

— Ага. Но дурацкая какая-то, — кивнул Гризли. — «Не Шарик…». Слово «Шарик» — почему-то с большой буквы.

— Привет с того света? — удивился Жало. Потом вспомнил о том, что находится на переговорах, и закруглился: — Ладно, разберусь… Кидай мне файл, письмо и фрагменты.

— Уже.

— И… спасибо.

Работать с криптографическим кодом в присутствии посторонних было глупо. Переносить переговоры из-за непонятного письма — тоже. Поэтому Ингвар выбросил его из головы. И сосредоточился на решении текущих проблем…

Договориться о перепрофилировании предприятия удалось без особого труда: услышав о том, что на его мощностях планируется выпускать комплектующие для «Беркутов», президент KGG чуть было не пустился в пляс: получить военный заказ просто так, без связей, многомесячных согласований и без многомиллионных взяток, было удачей. Причем невероятной.

Его подчиненные радовались не меньше: главный инженер и главный технолог завода, ознакомившись с технической документацией, заявили, что их сотрудники будут работать в две смены и перестроят технологический цикл не за неделю, а за четверо суток. А глава финансового департамента вообще не стал заглядывать в договор:

— О вашем стиле ведения бизнеса мы уже наслышаны. Так что мне достаточно принципиального согласия господина Дорана.

Ингвар благодушно улыбнулся:

— Спасибо за комплимент!

— Это не комплимент, а констатация факта! — воскликнул владелец KGG. — Вы зарабатываете сами и помогаете заработать своим партнерам. В наше время это очень большая редкость.

— Главное, чтобы партнеры не становились врагами, — улыбнулся Жало. — С ними мы обходимся по-другому.

— Врагами мы становиться не собираемся, — твердо сказал господин Доран. — Поэтому, как некогда делали наши предки на Старой Земле, готовы разделить с вами кусок хлеба!

Отказаться от куска хлеба — так местные обозвали запланированный банкет — удалось с большим трудом. Если бы не звонок перед началом переговоров, не помогла бы даже ссылка на форс-мажорные обстоятельства.

А так гостеприимные хозяева долго и упорно убеждали его заглянуть в банкетный зал «хотя бы на минуточку» и унялись только тогда, когда он догадался пообещать господину Дорану совместный ужин в каком-нибудь из ресторанов столицы.

Письмо, упавшее на сервер бывшего офиса «Гэлэкси-комм» на Старой Земле, оказалось зашифровано криптографическим кодом, некогда использовавшимся Жалом для связи с начальством из МБ. И состояло из одного текстового и десятка довольно «тяжелых» головизионных файлов.

Проглядев первый, Ингвар почесал затылок… и тут же набрал Харитонова. Потом подумал и добавил к звонку метку «Чрезвычайно срочно».

Генерал откликнулся секунд через пятнадцать:

— Слушаю…

— Тут пришло о-о-очень интересное письмо.

— Если можно — то давай без вступлений, ладно? Я сейчас ну очень занят.

— Простите, сэр! Просто я… — начал было Жало. Потом сообразил, что продолжает тратить чужое время, и без разговоров отправил генералу расшифрованные файлы.

Генерал открыл текстовый файл, прочитал пару абзацев и нехорошо прищурился:

— Вот оно, значит, как? Что ж, поиграем…

Глава 26

Ирина Орлова

Исследовательский комплекс «а-ля генерал Харитонов» — дюжина корпусов от транспортных кораблей класса «Пахарь», соединенных паутиной переходов, — выглядел более чем внушительно. В гамма-диапазоне — из-за восьми «пятен» от термоядерных реакторов, синхротрона и двигателей шести десятков челноков, мечущихся между погрузочными терминалами и планетой. В рентгеновском — благодаря свечению двух здоровенных линейных ускорителей, одного бетатрона, хранилища радиоактивных изотопов и приборов с плазменными трубками. В ультрафиолете и оптическом диапазоне — из-за сияния тех же движков, иллюминаторов, оранжерей и частей прочного корпуса комплекса, повернутых к Рантаилу. В инфракрасном диапазоне комплекс переливался разными оттенками красного, а в радиодиапазоне напоминал крупный бизнес-центр: источники излучения располагались чуть ли не через каждый сантиметр и работали практически беспрерывно.

Чуть «ниже» — на поверхности Рантаила-3 — располагалась вторая половина «приманки для Циклопов» — комплекс построек, тоже неслабо фонящий во всех диапазонах. Для полного счастья накрытый мощнейшим силовым куполом.

Система безопасности обоих объектов соответствовала их внешнему виду: четыре (!) орбитальные крепости, висящие на геостационарных орбитах в непосредственной близости от комплекса; довольно дискретное, но очень протяженное минное поле, перекрывающее сектора подхода крепостей и лаборатории; сверхсовременные системы ПКО, рассыпанные по поверхности планеты, и… пять патрульных групп «Беркутов», мотающихся по системе.

Не знаю, как для других ребят, а для меня самым убедительным штрихом, подтверждающим подлинность картины, созданной Харитоновым, были транспорты «Богатырь» с кораблями сопровождения, периодически уходящие в гипер, а потом возвращающиеся после прыжка в соседнюю систему. Может, потому, что при виде такой картины я сама решила бы, что владельцы комплекса регулярно вывозят из системы что-то безумно ценное?

«Безумно ценное» — «Беркуты» четвертой и пятой очереди, загруженные в трюмы «Богатырей», — совершали прыжок за прыжком. А их пилоты молили Бога, чтобы процесс ожидания закончился как можно быстрее. И у них наконец появилась возможность отличиться.

А вот «старички» и «старушки» думали о другом. О том, насколько далеко распространяется миролюбие Циклопов из клана Зей’Нар. И насколько вероятен мирный исход нашей будущей встречи.

— Они не воюют только со своими! — с пеной у рта повторял Вольф. — А мы для них — Иные! Значит, наткнувшись на систему, в которой висит наша исследовательская лаборатория, они обязательно нападут!

Этот аргумент он озвучивал раз пять. Пока не нарвался на отповедь Джоуи:

— Нападут. Но не поэтому: сваливая с родных планет, они вынуждены были решать проблему приоритетов. Каждый ТФ-комплекс — это десятки тысяч тонн мертвого груза и объем, в котором может поместиться не одна тысяча их соплеменников.

— Ну да, много терраформеров с собой не уволочь, — поддакнул Форд. — Значит, каждая обитаемая планета — это подарок судьбы. Который надо просто поднять и отряхнуть.

— Мы им отряхнем! — хохотнула Линда. — Потом догоним — и отряхнем еще раз. Так, чтобы отряхивалка отвалилась.

— У нас или у них? — ехидно поинтересовалась Вильямс. И, выслушав крайне подробное и эмоциональное описание отряхивалкоэктомии[140], расхохоталась.

Я хихикнула вместе с ней: картина, нарисованная Пушным Зверьком, выглядела забавно. А Циклопы без этой самой «отряхивалки»… почему-то вызывали сочувствие. И, видимо, не у одной меня, так как в ОКМ почти одновременно раздались голоса Бренды и Валентины:

— Линда, ты маньячка! И как только…

— Ха, а вот и мои жертвы!!! — перебила их Горобец. А потом застонала: — У-у-у!!! Одни истребители!!!

— Картографировать систему группой из двух десятков линкоров несколько дороговато, — хмыкнул Вик, увидевший появившиеся метки одновременно с ней. Потом приглушил громкость общего канала и напомнил: — Без команды — даже не дышим!

Циклопы висели в неподвижности секунд десять. Потом отработали эволюционниками и дали тягу на маршевые движки. Кинув взгляд на все удлиняющийся кусок траектории их полета и пучок вероятных направлений движения, рассчитанных АЛБ бэкашки, я скрипнула зубами: лидер разведывательной группы Вел’Арров был полным и законченным кретином, до безобразия уверенным в собственной неуязвимости!

— Кэйшэмэры[141]… — раздалось из включенного транслятора. — Сто семь меток[142]… Шестьдесят ляйа-япов[143], четыре транспорта, производственный или исследовательский комплекс и придорожная пыль[144]…

— Это кто из нас ляйа-яп? А, Викки? — возмутилась Линда. — Они что, держат нас за нубов? Или считают, что гамают в режиме бога? У них двадцать паршивых истребителей, а у нас — шестьдесят видимых «Беркутов»! Даже не смешно!!!

— Тебе не смешно не поэтому! — поддела ее Вильямс.

— А почему? — заинтересованно спросил Шварц.

— Завидует, — объяснила Элен. — Группам Вика, Бренды… ну и мне с ребятами.

— Я? Завидую? — Горобец набрала в грудь воздуха… и угрюмо выдохнула: — Ну да, завидую! Потому что мотаюсь хрен знает где, а Вик… Вик опять воспользуется своим положением, чтобы жечь Циклопов в одну харю!!!

— В какую такую харю? — удивленно поинтересовался Харитонов. — Вы что, забыли про план операции?

— Так точно, сэр!!! — хором ответили человек десять.

— Какой может быть план, если нас обозвали ляйа-япами, сэр? — возмущенно уточнил Гельмут.

— Ну да, о чем это я? — притворно вздохнул генерал. — Ладно, жгите их к чертовой матери…

Естественно, воспринимать это предложение всерьез никто не собирался. И игнорировать — тоже:

— Ура!!!

Тем временем лидер разведывательной группы Циклопов принял решение и принялся раздавать ЦУ. В ОКМ-е сразу же стало тихо: мы слушали корявый перевод с Л’ес[145] и пытались представить картину будущего боя…

Выполняя полученный приказ, звено из двух истребителей Одноглазых, висевшее дальше всего от Рантаила-три, лениво «пыхнуло» эволюционниками и по чертовски пологой кривой двинулось к нашей группе. Еще четыре истребителя полетели на перехват разгоняющегося «Богатыря», а остальные борта, постепенно разгоняясь, двинулись к «исследовательскому комплексу».

— Да… Это вам не Шер’Нар! — оценив количество отправленных против нас кораблей, усмехнулся Харитонов. — Те бы так не наглели…

— Ничего, и этих воспитаем, — кровожадно заметила Линда. Потом, видимо, еще раз пересчитала вымпелы, летящие к Рантаилу-три, и с надеждой поинтересовалась: — Гельмутик, милый! Вам там случайно помощь не нужна?

Ответ Шварца я не услышала: Вик дернул меня в ПКМ и быстренько набросал схему боя.

Выйдя на дистанцию поражения, звено Циклопов, идущее нам навстречу, прикрылось статичными щитами и дало полную тягу на движки. Истребитель, идущий первым, сбросил с пилонов четыре тяжелые торпеды… и, подобно Линде, пристроил их за кормой своего корабля.

Вик буркнул себе под нос что-то невразумительное и забрал управление всеми четырьмя машинами. А я под шумок отобрала у Джоуи щиты. Потом увидела, что Волков разводит оба звена «Беркутов» в разные стороны, и прикрыла их стандартными «коконами»[146].

Циклопы отнеслись к нашему маневру с несказанным энтузиазмом: ведущий звена еще раз обозвал нас ляйа-япами, а ведомый предсказал, что они — то есть Циклопы — сожгут все четыре наши машины меньше чем за сорок секунд!

Я не поверила. Остальные ребята — тоже. Поэтому когда ведущий звена Одноглазых бросил свою машину к истребителю Мининой и попытался всадить в переднее защитное поле боевые части аж восьми торпед, в ОКМ-е раздался ехидный голос Шварца:

— Сорок секунд, говорите? Что ж, время пошло…

Через пару секунд после этого машина Ольги ушла в «мерцание», остальные «Беркуты» разошлись под импульс ГПИ, а я сдвинула щит так, чтобы вражеские БЧ влетали в него под острым углом. Поэтому одновременного взрыва, способного продавить защитное поле, у Одноглазого не получилось. Боеголовки взорвались последовательно. И с интервалами, достаточными для восстановления потерь в мощности щита.

Поэтому «Беркут» Ольги не пострадал. И следующая за ним машина Джоуи — тоже: те самые четыре торпеды, которые Вел’Арр вел за кормой, уперлись еще в один «косой» щит. И тоже бесславно развалились на части.

Тем временем Вик закончил работу с генераторами полей интерференции и скинул с оружейного пилона моей машины одну-единственную «Мурену».

«Экономный…» — подумала я. И на мгновение убрала статичный щит.

Ведущий звена Циклопов, обложив Ольгу чем-то явно матерным, заложил чертовски крутой вираж… и ушел в «мерцание», спасаясь от куска рубки истребителя собственного ведомого, как раз в этот момент получившего БЧ в пилотскую кабину:

— Бьердин варт койсса[147]! Кэйшэмэры сожгли Арви-ис-Тая!!!

— Ага, сожгли! — хохотнул Джоуи. Слава богу, не в транслятор. — И что тут странного?

На выходе из «мерцания» машина лидера звена, деморализованного гибелью ведомого, окуталась облаком противоракет, провернулась вокруг своей оси дюзами вперед и сбросила с пилонов торпед двадцать. На мой взгляд, зря: торпеды сходили с направляющих партиями по четыре штуки, и для обеспечения старта каждой из них требовалось убирать щиты. А каждое мгновение пребывания без щитов было чревато весьма нехорошими последствиями. Впрочем, и с ними — тоже: судя по траектории, по которой Вик вел наши «Беркуты», он выбрал на роль «посылки» именно эту машину.

Выстрела из «Дырокола» я не увидела — занималась щитами. Зато узрела результат его использования: истребитель Вел’Арра мотнуло «вправо», потом крутануло вокруг продольной оси и кинуло на одну из его собственных противоракет.

— Готовы. Оба… Значит, можно вырубать секундомер… — удовлетворенно выдохнул Вик. И, мгновенно забыв про дрейфующий корабль, развернул все четыре «Беркута» носами к Рантаилу-три. Вернее, не совсем к нему, а к шестерке истребителей Вел’Арров, несущихся к нам на форсаже.

Тот, кто командовал этой группой, был чертовски расчетлив. И летал на уровне лучших пилотов второй очереди. Поэтому первые торпеды, выпущенные Виком с предельной дистанции, ушли в никуда. Потом Циклопы разбили строй: четыре борта атаковали меня с Волковым, а оставшиеся два — Ольгу и Джоуи. Вернее, им казалось, что они атакуют два разных звена, а на самом деле они бодались с Виком. И его маленькой, но очень живучей «Каруселью».

Попытка зайти в хвост «Беркуту» Маккормика, предпринятая лидером этой группы Циклопов, закончилась неудачно: мой истребитель, брошенный в довольно крутой вираж, оказался в полутора километрах от кормы ведомого «двойки» и отработал «Дыроколом». Причем не куда-нибудь, а в сегмент брони, под которым располагалась топливная магистраль. Движки Циклопа отрубились почти сразу, и он, вместо того чтобы следовать за уходящим в сторону ведущим, проорал что-то непонятное. И пошкандыбал дальше. Тем же курсом, которым двигался его корабль до попадания.

Потом он сообразил, что все еще способен стрелять, и «уронил» с пилонов первые четыре торпеды. А вот вторые четыре уже не успел: в борт его машины влетела пущенная Виком «Мурена».

Его ведущий, оставшись без напарника, тут же отстал от Маккормика и попробовал пристроиться к четверке, атакующей истребитель Волкова. Но опоздал: Виктор, дорвавшийся до возможности повоевать на «Беркуте», всадил в него противоракету. С сектора, уже не прикрытого защитным полем.

Тем временем Элен и ее группа дорвались до преследователей «Богатыря». Трое из четверых Циклопов, сдуру проигнорировавших корабли сопровождения, сгорели на первом же заходе. Причем ведущего первого звена и ведомого второго звена сожгла Элен, а ведомого первого — Валентина.

Последний оставшийся в живых Вел’Арр ушел в вираж, лежащий за пределами возможностей его машины… и потерял один из движков! В буквальном смысле этого слова: как только боковая перегрузка повела силовую раму и таким образом разбалансировала фокус выхлопа, искин истребителя взял и отстрелил один из двигателей!

Естественно, не воспользоваться таким подарком судьбы девочки не смогли. И отправили к машине по «Мурене»…

Услышав вопль «Орди’Эсс!»[148], лидер четверки, пытающейся уронить хоть кого-нибудь из нас, отвлекся на пару сотых секунды. И недостаточно четко отработал эволюционниками. Второго шанса на маневр Вик ему не дал: притер к нему машину Мининой и выстрелил из деструктора.

Попал. В энерговод, ведущий к генератору защитного поля. А когда кораблик лишился щита, вывесил перед ним стайку противоракет… и засадил их в машину его ведомого, оставшуюся без фронтального щита. А мгновением позже развалил и машину самого лидера…

— Что за ерунда? — перевел транслятор. — Мы горим, как мошки в пламени костра.

— Уходим… Делай, как я, — проорал лидер разведывательной группы. А через мгновение скопление меток, почти коснувшееся пятнышка «исследовательской лаборатории», принялось тормозить.

— Стоун! Ну как, успеете? — поинтересовался Харитонов, внимательно отслеживающий все маневры Циклопов.

— Да, сэр! — отозвалась Бренда. — Достанем минуты через полторы.

Последние два «наших» Циклопа сражались доблестно… и крайне неизобретательно: для того, чтобы создать иллюзию долгого боя, Вику пришлось «тупить не по-детски». И атаковать исключительно «Муренами».

Впрочем, со стороны бой смотрелся очень эффектно: шесть «Беркутов» раз за разом бросались на истребители Одноглазых и раз за разом пролетали мимо. Ведомый пары «неуловимых» даже слегка возгордился, начал комментировать каждый удачный маневр и… докомментировался: услышав очередной крайне нелестный отзыв о своих способностях, Волков забыл про инструкции и всадил в кабину оратора противоракету. Потом тем же макаром сжег и его ведущего. И… извинился:

— Простите, сэр, я сделал все, что мог… И победил с ба-а-альшим трудом!

— Аж взмок, наверное, — фыркнул Харитонов. — Ладно, сойдет и так. Можешь расслабиться и посмотреть шоу «погоня за зайцами».

Кого как, а меня шоу не восхитило: восемь истребителей Вел’Арров неслись к точке погружения на пределе возможностей движков их истребителей. А следом летела группа из трех десятков «Беркутов» и изредка продавливала щиты какого-нибудь из беглецов сосредоточенным залпом «Мурен». Циклоп, получивший в корму пять-шесть десятков БЧ, вспухал маленьким, но очень ярким облачком, превращающих траекторию полета Одноглазых в нечто, похожее на гирлянду…

Пять… четыре… три… — мысленно считала я, провожая взглядом тающий ордер непрошеных гостей. И в какой-то момент даже засомневалась, помнят ли Бренда со товарищи поставленную перед ними задачу.

Оказалось, что помнят: предпоследний Циклоп развалился на части секунд за десять до достижения скорости перехода. А последний… Последний ушел. Прямо из-под носа пущенной вслед «Мурены».

— Задача выполнена, сэр! — заложив вираж в точке перехода, радостно доложила Бренда.

— Ага! Одна падла сумела уйти, — в унисон ей добавила Линда.

— Не расстраивайтесь вы так, госпожа Горобец, — ехидно поддел ее генерал. — «Одна падла» обязательно вернется! Эдак часов через двадцать пять.

— И что с того? Ее сожжет либо Вик, либо кто-то еще, — обиженно пробормотала Горобец. — А я, как конченая нубасина, буду караулить какой-нибудь особо ценный астероид, местный пояс Койпера или фотосферу Рантаила.

— Не будете! Даю слово, — усмехнулся генерал. Потом вышел в эфир и рявкнул: — Майор Заремба?

— Я, сэр! — отозвался командир транспорта «Вардан», болтающегося где-то в поясе астероидов.

— Я подсветил «посылку»… Видите?

— Да, сэр!

— Действуйте.

Глава 27

Генерал Харитонов

Отстыковавшись от «Вардана», истребитель Циклопов полыхнул единственным уцелевшим эволюционником, кое-как развернулся носом к точке погружения и дал тягу на маршевые движки. АЛБ бэкашки Харитонова тут же подсветил метку вражеского корабля красным цветом, а через мгновение обвел ее фиолетовым кантиком и выдал список вероятных повреждений. А также рекомендации по оптимальным векторам атак и дистанциям эффективного поражения.

Наскоро проглядев первые пару десятков строк этого списка, генерал схватился за голову: истребитель явно доживал последние мгновения своей жизни. И должен был развалиться еще до выхода из гипера: его движки дышали на ладан и фонили на всю систему. А оплавленные и местами перебитые энерговоды давали энергию с перебоями, из-за чего отрубались то системы ориентации в пространстве, то гиперпривод, то фокусировка двигателей.

Да что там двигатели — прочный корпус, напрочь лишенный антенн, оружейных пилонов, крышек элеваторов подачи торпед и эмиттеров силовых полей, просто рассыпался на ходу! И оставлял за кораблем хорошо заметный «пунктир» из потерянных деталей.

— Майор Заремба? — подключился к командирскому каналу «Вардана» Харитонов.

— Я, сэр!

— Вы уверены, что «посылка» доживет до всплытия?

— Да, сэр! Она только выглядит неважно. А на самом деле у нее такой запас прочности, что при достаточном количестве топлива она долетит хоть до Малого Магелланова Облака!

— Да? А как тогда вы обеспечите своевременность взрыва движков?

— Они уйдут вразнос по команде с пэгэмэски, сэр, — она ж все равно на борту! И рванут… тогда, когда потребуется.

— Хм… Логично, — согласился генерал. Потом еще раз посмотрел на тактический экран, по которому, все ускоряясь, ползла одинокая красная метка, еще раз перечитал список повреждений и кивнул. Сам себе: — Что ж, тогда подождем.

Как только «Посылка» ушла в гипер, на тактическом экране бэкашки появился новый таймер. Полюбовавшись на цифры, показывающие время, оставшееся до всплытия истребителя в системе Циклопов, Харитонов свернул окно в трей и потянулся: на ближайшие десять часов об Одноглазых можно было забыть. И заняться чем-нибудь еще.

Сходив к пищевому синтезатору за стаканом сока, генерал упал в кресло, вывесил перед собой список текущих дел и криво усмехнулся: «чем-нибудь еще» подразумевало что угодно, кроме отдыха.

«Что ж, начнем с первого пункта…» — сделав пару глотков, подумал он. И вызвал Забродина…

Как ни странно, аналитик отозвался практически сразу. Мало того, он вспомнил о поставленной перед ним задаче:

— Добрый вечер, сэр! Программа готова и уже запущена в работу!

— Запущена? — удивился Харитонов. — В каком смысле?

— Ну… я подумал, что особой необходимости отзывать Тишкина с Дейр’Вард’Ини нет: перелет сюда, а потом в сектор клана Дийн’Нар — это пустая трата времени. Тем более что восемьдесят три процента необходимой информации и моторных навыков он может усвоить через бэкашку…

— А оставшиеся семнадцать? — поинтересовался Харитонов. Хотя уже представлял себе ответ.

— На «Посейдоне». Во время прыжка между подбором и новой заброской…

Мысль была здравой, поэтому генерал открыл файл с набросками плана третьей части операции «Невод» и впечатал туда напоминание: «Усилить группу заброски „Посейдоном“. Уточнить список оборудования, необходимый для проработки моторных навыков курсантов Академии Бейт’Ло. Проработать изменения в последовательности прыжков и методике подбора подполковника Тишкина…»

Когда он дописывал последнее предложение, Забродина повело, и он, на время забыв об особенностях удаленного обучения с использованием бэкашки, принялся рассуждать сначала о тех блоках, которые необходимо разработать для оптимизации процесса усвоения моторных навыков, а потом — о недостатках тел-метаморфов, используемых в «Проекте-С».

Идеи, которые он генерировал походя, были настолько важны, что Владимир Семенович немедленно подключил к разговору полковника Родригеса. Правда, в режиме «инкогнито». И кинул ему на бэкашку текстовое сообщение, набранное большими буквами:

— ПРОАНАЛИЗИРОВАТЬ КАЖДОЕ СКАЗАННОЕ ИМ СЛОВО! И ПОДОБРАТЬ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ БУДЕТ ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО ПРОВОЦИРОВАТЬ ЗАБРОДИНА НА ТАКИЕ ОТКРОВЕНИЯ! ЕСТЕСТВЕННО, НЕ В УЩЕРБ ЕГО ОСНОВНОЙ РАБОТЕ…

Забродина несло в «нужную сторону» минут десять-двенадцать. А потом он вспомнил о теме разговора и виновато вздохнул:

— Простите, сэр, я опять заболтался…

— Ничего страшного! — усмехнулся генерал. — Главное, что подготовка будущих «курсантов» уже началась.

— И не только началась! — затараторил аналитик. — Мы даже провели первые тесты! Представляете, сэр, в нашей группе не оказалось ни одного ашурра! А у Циклопов, по статистике, их бывает порядка четырех десятков на факультет!!!

— Кого не оказалось? — переспросил генерал. Потом включил транслятор и вбил в поле поиска незнакомое слово.

— Ашурр — это курсант, заваливший контрольный тест! — объяснил Забродин. А мгновением позже то же самое объяснение выдал и транслятор. — Первый раз их наказывают понижением в ранге, второй — постановкой на учет в Надзорное Око. Третий — отчисляют из Академии с меткой Уви’Ашш’Урр…

«Аналог нашего „волчьего билета“…» — прочитав перевод термина, мысленно усмехнулся генерал.

— А вот Мал’ери считают, что слабая успеваемость учащихся — следствие некомпетентности создателей обучающих программ. И наказывают последних! А еще они забавно относятся к… — Забродин запнулся на полуслове и снова вздохнул: — Простите, сэр! Опять заболтался…

— Ничего! — усмехнулся Харитонов. — Я сейчас не занят и с удовольствием поболтаю на отвлеченные темы.

Аналитик сделал небольшую паузу и недоуменно поинтересовался:

— Отвлеченные — это какие, сэр?

— Ну, скажем, о том же «Варгасе», — посмотрев на список текущих дел, ответил генерал. — Скажи, куда, по-твоему, он мог прыгнуть после Ротанза?

Подполковник чем-то громыхнул, вполголоса выругался, а потом удивленно спросил:

— А вам что, сэр, до сих пор не доложили?

— Не доложили о чем?

— Ну… о том, что «Варгас» уже всплыл! Здесь, у нас! И о том, что на него уже высадилась досмотровая команда…

Харитонов торопливо открыл вкладку настроек входящих вызовов и мысленно обозвал себя склеротиком: ограничение по важности звонка, выставленное перед началом операции в системе Рантаила, все еще висело!

Единственная оранжевая метка, которую удалось найти во вкладке с пропущенными вызовами, оказалась с зеленым кантиком: знаком отмененной срочности. А справа от нее болталась аватарка того, кто ее отменил.

«Курт уже разбирается…» — облегченно подумал Владимир Семенович. Потом услышал дыхание Забродина, все еще висящего на связи, и свернул все открытые окна:

— М-да… Забыл убрать ограничение по важности звонка и не в курсе. Ладно, Паш, поговорим потом, ладно?

— Конечно, сэр! Всего хорошего, сэр!

Харитонов разорвал соединение и не медля вызвал Роммеля.

Курт откликнулся в ту же секунду. И, не говоря ни слова, кинул картинку с чьего-то оптического датчика и голофайл с какой-то записью.

На картинке не происходило ничего интересного: какой-то незнакомый майор в повседневной форме одежды, вероятнее всего, являющийся командиром «Варгаса», хмуро смотрел на вывешенный перед ним экран комма и чего-то ждал. Кроме него, в коридоре не было ни одной живой души. Если, конечно, не считать живой душой того, кто транслировал картинку.

Полюбовавшись на идеально выбритое лицо майора и на матовые стены за его спиной, Харитонов открыл файл и удовлетворенно хмыкнул: судя по формату картинки, это была запись того, что предшествовало появлению экрана комма…

Командир «Варгаса» встретил досмотровую группу у входа в атмосферный шлюз. И, не успев поздороваться, уронил на комм первого встречного Демона коды доступа к искину своего корабля:

— Думаю, так будет проще.

Никак не прореагировав на такое вопиющее нарушение хоть и чужого, но Устава, старший досмотровой группы представился, потом активировал идентификатор, убедился в том, что стоящий перед ним офицер действительно является командиром эсминца, и поинтересовался целью прибытия «Варгаса» в НСЛ.

Майор мрачно пожал плечами и прикоснулся к своему комму:

— Будьте любезны передать этот файл генералу Харитонову. Или генералу Роммелю. Дело касается Циклопов и не терпит отлагательства.

Следующие минуты три-четыре в коридоре было тихо: видимо, лейтенант Ярт пытался связаться с Харитоновым. Потом в кадре развернулся экран его комма, и на нем возникло лицо Роммеля:

— Здравствуйте, майор…

— …Ортан, сэр! Тридцать Седьмой флот ВКС, система Октавии.

— Бригадный генерал Роммель, Лагос.

— В файле, который я передал вашему подчиненному, содержится информация о Циклопах, обнаруженных в двенадцати часах гипера от Октавии.

Курт нахмурился. И сделал вид, что знакомится с файлом. А майор Ортан с надеждой уставился на экран.

Минут через пять Курт угрюмо посмотрел на командира «Варгаса» и спросил:

— Вы уверены в том, что эта запись — не липа?

— Да, сэр! Я швартовался к «Сизифу» и видел, в каком состоянии он всплыл. Чтобы изуродовать корабль таким образом, надо иметь очень веские причины. Кроме того, я не раз беседовал с членами его команды и… очень добросовестно анализировал то, что они говорят. В общем, я уверен в том, что Циклопы — в указанной системе и что в ближайшее время они нападут на Октавию.

— М-да… Что ж, посмотрим… Кстати, члены команды «Сизифа» все еще у вас на борту?

— Да, сэр: я не стал их высаживать ни в одной из систем КПС, так как не уверен в том, что их не арестуют по какому-нибудь надуманному обвинению. Парни сделали все, что могли, и заслужили награду, а не наказание…

— Я бы хотел с ними пообщаться.

— Вам придется немного подождать, сэр: они находятся в стазисе — увы, возможности имеющегося на «Варгасе» оборудования не позволяют регенерировать все полученные ими повреждения. А пребывание в сознании при разгоне или торможении причиняет парням довольно сильную боль.

— Лейтенант Ярт? — снова включился Роммель.

— Да, сэр!

— Стазис-капсулы — в Гринфилдский госпиталь! Немедленно! Досмотровая группа обеспечивает их безопасность, а вы остаетесь на борту «Варгаса».

— Есть, сэр.

— Майор Ортан?

— Да, сэр!

— У меня тут звонок по второй линии. Вам придется немного подождать.

Вместо переключения на вторую линию Роммель вошел в ПКМ Харитонова:

— Привет, Володя! Ну что, о Циклопах нам уже сообщили. Можно реагировать.

— Не «можно», а «нужно»! — усмехнулся Владимир Семенович. — Тебе ж сказали: Циклопы вот-вот нападут на Октавию!

— Тогда обрадую майора, что ли…

— Сначала подними рейдовую группу!

Минуты через полторы майор Ортан вздрогнул, прикоснулся к своему комму, уставился в видимое только ему изображение. А секунд через десять повернулся к лейтенанту Ярту и робко улыбнулся:

— Скажите, лейтенант, а начавшееся движение — это случайно не боевая тревога?

— Какое движение, сэр?

— «Беркуты», тренировавшиеся рядом с орбитой Лагоса-четыре, одновременно повернули к «бочкам»[149]; Ключи, висящие рядом с Лагосом-один, начали тестить маршевые двигатели; диспетчер Башни требует немедленно освободить пространство над Гринфилдским космодромом, а сеть военных спутников начала обмениваться кодированной информацией…

— Мне об этом ничего не известно, сэр!

В этот момент на экране появилось озабоченное лицо командующего ВС НСЛ:

— Майор Ортан?

— Да, сэр!

— Файл, который вы прислали, настоящий. Мы вылетаем к Октавии.

Командир «Варгаса» не поверил собственным ушам:

— В-вылетаете? Уже?

— Да.

— Спасибо, сэр!!!

Роммель жестом попросил тишины и деловито поинтересовался:

— Кстати, а каковы ваши личные планы на будущее?

Ортан мгновенно посерьезнел:

— Мы возвращаемся домой, сэр!

Глава 28

Тигран Вартанян

«Зеленого коридора» на космодроме не оказалось — правое ответвление посадочного терминала, некогда пропускавшее через себя основной поток пассажиров, выводило не в зал прилета, а в здоровенное помещение, напичканное самым современным оборудованием для личного досмотра.

Судя по времени, которое пассажиры тратили для прохода через цепочку сканеров, здесь проверяли все, что можно… и что нельзя. Биометрические и речевые характеристики. Особенности походки и пластики. Геометрию рук и сетчатку глаз. Да что там какая-то сетчатка — искин таможенной зоны требовал предоставить даже образцы почерка, для чего перед каждой «рамкой» универсального сканера стоял небольшой планшет со световым пером!

Пассажиры дергались, ворчали, но… делали все, что требовалось. Ибо альтернатива досмотру была всего одна — высылка без права возвращения…

Еще веселее дело обстояло с багажом и средствами передвижения: первый, кажется, разбирали до кварков, а последние, кроме всего прочего, за счет правительства НСЛ оборудовали системами контроля и фиксации, «завязанными» на спутники местного МБ!

«Выделить несколько помещений под ВИКи[150], посадить куда-нибудь пару десятков психологов — и необходимость в наличии специальных комплексов для тестирования кандидатов в „Демоны“ отпадет раз и навсегда. Ведь его будет проходить каждый человек, прилетающий на планету…» — подумал Тигран, проходя сканирование сетчатки. А что, солидная экономия средств… и очень неплохой КПД!

Мысль мелькнула… и пропала, как только Тигран шагнул к следующей рамке: за ней стоял до смерти надоевший блок RST-Medical, регистрирующий биоэлектрическую активность мозга…

— Не дергайся! — посоветовал подошедший сзади дядя Гарегин. — В идентификаторе есть вся информация о характере полученных тобой травм и о перенесенных операциях. Пусть не сразу, но разберутся!

Разобрались. Вывели из стазиса. И даже принесли извинения. Но… настроение у Вартаняна-младшего упало ниже плинтуса. И напрочь отказалось подниматься даже тогда, когда они с дядей добрались до стоянки арендованных флаеров.

— Летим ужинать! — хлопнув его по плечу, радостно заявил дядя Гарегин. — В одном из пригородов Тенглара есть замечательный арабский ресторан. Там готовят такой люля-кебаб, что можно захлебнуться собственной слюной…

— Не хочу… — покачал головой Тигран. — Может, домой, а?

Абовян поморщился… и кивнул:

— Как скажешь… Но я бы на твоем месте не отказывался: если ты пройдешь тесты, то попадешь в ресторан ой как не скоро!

Логика во фразе была. Но Вартанян-младший отрицательно покачал головой:

— Да и бог с ними, с ресторанами. Единственное, чего мне действительно хочется, — это нормально выспаться…

На следующее утро, наскоро перекусив, Тигран влез в Сеть, вбил в браузер фразу «где пройти тесты в подразделение Демон» и обалдело вытаращил глаза: счетчик количества аналогичных запросов показал цифру тридцать семь миллионов!

«Ого! — мысленно восхитился он. — Возможных формулировок запроса — не одна сотня. Даже если все остальные менее популярны, чем эта, получается, что Демонами хотят стать практически все жители Квидли! И… даже если тесты пройдет каждый тысячный, то через год-полтора Демонов будет как собак нерезаных…»

Ближайшим местом, где можно пройти тесты, оказался Новый Орегон. Вернее, не сам город, а один из корпусов бывшего госпиталя ВКС, расположенного на его северной окраине.

«ВЛК[151] ВС НСЛ…» — пройдя по ссылке, прочитал Тигран. И усмехнулся: лаконичности создателей Демонов можно было позавидовать…

— Ну что, нашел? — открыв дверь в обеденный зал, поинтересовался дядя Гарегин.

— Да… Теперь пытаюсь понять, есть ли туда очередь, и сколько времени мне придется ждать своей…

— А как же без нее? Судя по количеству роликов о Демонах, на которые натыкаешься при выходе в местный Галанет, желающих стать такими же, как они, должно быть нереально много…

— Вот и я так думаю… — хмуро поддакнул Вартанян-младший. Потом наткнулся взглядом на иконку «начало тестирования» и ткнул в нее курсором. Окно браузера тут же погасло, и на смену ему на экране возник малюсенький «Беркут», украшенный мордой Демона.

Пара эффектных эволюций — и истребитель «ушел» в точку, устремившись к сине-зеленому шару планеты, возникшему в правом нижнем углу экрана. Еще мгновение ожидания — и его показали снизу. С одного из посадочных квадратов космодрома…

…«Беркут» упал на пластобетонные плиты, как одноименная хищная птица на какого-нибудь зверька. И едва заметно качнулся на посадочных опорах. Потом в его борту возникла «трещина» атмосферного люка — и на бетон легко спрыгнуло стилизованное изображение Демоницы, в которой угадывались черты Ирины Орловой по прозвищу Тень…

— Добро пожаловать в интерактивную систему тестирования Проекта «Демон»! — улыбнулась аватарка. — Пожалуйста, посмотрите в оптический датчик своего комма и перешлите нам свой идентификатор.

— Ого! — восхитился Абовян. — Это что, уже началось тестирование?

— Наверное… — Тигран поднял запястье на уровень лица.

Ответив на первый десяток вопросов, заданных улыбающейся Демоницей, Тигран удивленно приподнял бровь: генерируя вопросы для кандидата, программная оболочка ВЛК пользовалась не только информацией, взятой из открытых источников, но и данными из архивов ВКС и МБ, весьма неплохо защищенных от несанкционированного доступа!

«Хакают что хотят…» — мысленно усмехнулся он. А аватарка, почему-то связав его молчание с последним заданным вопросом, ослепительно улыбнулась:

— Вас удивляет, что вопросы, которые я задаю, никак не связаны друг с другом?

— И это — тоже… — кивнул Тигран.

— Первый этап тестирования — это в основном проверка соответствия имеющейся у нас информации с тем, что вы о себе рассказываете. Ну и еще кое-что по мелочам… То, что вы… пусть недоучившийся, но пилот, — огромный плюс. Поэтому скорость вашего прохождения этого этапа заметно отличается от скорости тестирования тех, кто не летает…

— И насколько заметно? — поинтересовался Вартанян-младший.

— Ну, как вам сказать? — хихикнула аватарка. — Наш флаер может прибыть к вашему дому уже сегодня… в двенадцать часов дня по локальному времени. Если, конечно, вы уже готовы ко второму этапу…

Флаер ВЛК прибыл за Тиграном минута в минуту. И, приняв на борт единственного пассажира, принялся неторопливо набирать высоту.

Вартанян-младший уселся в первое попавшееся кресло, скинул в него свои любимые настройки, дождался, пока оно сменит форму, и… судорожно вцепился в джойстик манипулятора, возникший под правой ладонью: флаер, поднявшийся метров на девятьсот, «клюнул» носом и сорвался в штопор.

Грудь и бедра тут же сдавило защитное поле. А через мгновение в салоне раздался на редкость противный голос искина:

— Аварийная ситуация. Примите управление, сэр… Аварийная ситуация… Примите управление…

— Принято! — рявкнул Вартанян-младший, добавил тяги и секунд через десять перевел машину в горизонтальный полет.

— Тест пройден… Большое спасибо! — усмехнулся искин. Но уже голосом аватарки. — Как насчет бокала вишневого сока в качестве компенсации за доставленное неудобство?

— С какой-нибудь химией для изменения скорости реакции или чего-то там еще? — с издевкой поинтересовался Тигран.

— Нет. С реакцией у вас все в порядке… и базовые навыки пилотирования никуда не делись! Говорю же, тест пройден! Сок будет самым обычным, можете не сомневаться…

— Тогда буду. Заранее большое спасибо…

…Химии в соке скорее всего действительно не было. Но процесс его питья оказался с сюрпризом: одноразовый стаканчик, возникший в окне мини-бара, оказался из одного очень хитрого сплава с заданным температурным коэффициентом линейного расширения. Точно таким же, как тот, который некогда демонстрировал второкурсникам Академии один из инструкторов кафедры диверсионной подготовки…

— Изделие СОДМ-143А… — зловеще улыбнулся капитан Фингер по прозвищу Садюга и поставил на стол блюдце с одноразовым стаканом. — Разработано две с лишним сотни лет назад в спецлаборатории одного из государств Старой Земли. Как видите, внешне изделие ничем не отличается от обычного стакана — легкое, достаточно прочное и внешне абсолютно безобидное… Курсант Бергман?

— Я, сэр!

— Возьмите, пожалуйста, стакан с блюдца и расскажите нам о своих ощущениях…

Дылда обреченно встал, подошел к столу Садюги и, закусив губу, аккуратненько приподнял очередной шедевр изобретателей-от-дьявола.

Коротенькая пауза — и на лице Бергмана расцвела робкая улыбка:

— Стакан как стакан, сэр! Никаких особых ощущений…

— Правильно! Ибо первое химическое соединение, которое попадает в кровь при уколе, выключает чувствительность ваших рецепторов…

Дылда слегка побледнел, однако, зная характер Садюги, ставить стакан не стал…

— А второе, сэр?

— Второе вас убивает… — ухмыльнулся инструктор. Потом посмотрел на часы, щелкнул пальцами… и, проводив взглядом обмякшее тело Бергмана, рухнувшее в проход между столами, уточнил: — Вернее, убивает того, кто в него вцепился. А эту тушку только парализовало. Итак, пока он в ауте, расскажу принцип действия изделия…

Для выпускников гражданских вузов ощущение от еле заметного изменения формы стакана, предшествующего формированию ядовитого шипа, прошло бы незамеченным. А бывший курсант Академии ВКС выронил изделие чуть ли не раньше, чем взял в руки. Рефлекторно! Практически не задумавшись о том, что делает! И… еле сдержал рвущийся наружу мат…

— Вы прошли еще один тест… — усмехнулась аватарка. — А два сопутствующих, увы, провалили…

Услышав последнюю фразу… вернее, почувствовав изменение траектории движения флаера, Тигран аж взмок:

— И поэтому мы поворачиваем? Вы… возвращаете меня домой?

— Нет, мы добрались до места назначения и приступили к снижению… Кстати, еще один плюс. За внимательность…

Выскочив из флаера, Тигран мельком посмотрел на стоящую неподалеку модель «Беркута» и быстрым шагом двинулся по дорожке, образованной двумя цепочками световых панелей, утопленных в пластобетон.

Десять шагов до двери, чем-то напоминающей бронеплиту, и еще один, внутрь возникшей за нею кабины лифта, он проделал на одном дыхании. Мысленно умоляя себя не расслабляться: второй этап тестирования должен был быть намного сложнее.

Как только дверь лифта встала на место, кабина с ускорением рванула вверх. Причем так, как будто над ангаром было как минимум этажей пятьдесят.

«Ха! А ведь ускорение какое-то неправильное… — мысленно подумал он, почувствовав какую-то странность в ощущениях. — Опять тесты на сообразительность?»

— Что-то не так, сэр? — на этот раз голос аватарки раздался откуда-то из-под потолка.

— Угу: вы намудрили с настройкой гравикомпенсаторов, и иллюзия того, что мы поднимаемся, получилась с брачком!

— А что вам не понравилось в «Беркуте»? — пропустив ответ мимо ушей, спросила программа. — Ведь если вы действительно мечтаете о службе в подразделении «Демон», то должны были заинтересоваться кораблем, на котором, возможно, будете летать…

— Настоящий корабль я бы осмотрел. А тратить время на макет или голограмму как-то неохота… — усмехнулся Тигран. — Нет, для обывателя все сделано очень даже ничего. Но того, кто полетал, обязательно будет коробить от недочетов!

Лифт остановился, но дверь так и не открылась:

— А поподробнее о недочетах можно?

— Корпус закопчен уж слишком сильно. Да, в атмосфере Квидли довольно много всякой дряни, но она все-таки не факел над нефтяным месторождением. И не костер, на котором весь вечер жарили шашлыки… Далее, цвета побежалости[152], которые вы нарисовали на дюзах, вызывают смех: сплав, используемый для их отливки, не окисляется, соответственно, и пленки окислов на нем быть не может! А «свежие» потертости в местах касания упоров элеватора артсклада — вообще из области горячечного бреда: насколько я помню, допустимые погрешности при ориентации и доводке этих самых упоров не превышают одного микрона…

— Ноль целых девять десятых… — уточнила аватарка. Потом сделала небольшую паузу… за время которой лифт вздрогнул и опустился еще на один этаж: — Отличное знание матчасти, господин Вартанян! Честно говоря, не ожидала…

— Ожида-ла? — подчеркнув интонацией последний слог, переспросил Тигран.

— Да, сэр! — хихикнула она. — По результатам первичного тестирования вы показали очень высокий балл, поэтому теперь вами занимаюсь я, старший лейтенант медицинской службы Евангелина Увер! Прошу любить и жаловать!

Дверь зашипела, скользнула в сторону, и Вартанян-младший, разом охватив взглядом обстановку довольно уютного кабинета, склонил голову в приветствии: в одном из двух широченных кресел, стоящих друг напротив друга, полулежала довольно симпатичная девчушка лет двадцати двух… и улыбалась!

— Приятно познакомиться, мэм! Насколько я понимаю, вы — психолог?

— Правильно понимаете! Проходите, садитесь… чувствуйте себя, как дома… но, как говорили наши предки, не забывайте, что вы в гостях!

Глава 29

Сеппо Нюканен

Новые коды допуска к архивам и системам контроля и наблюдения МБ и Министерства Образования, оставленные Блохиным, позволяли получать информацию практически откуда угодно. Поэтому к двум часам ночи Сеппо смог собрать достаточно материала, чтобы иметь возможность проанализировать распорядок дня своей сестры.

Увы, уже после просмотра первых роликов у него испортилось настроение: его Эльдрид, которую всю жизнь называли Мисс Очарованием, превратилась в бесстрастное и почти бесполое создание, больше напоминающее кусок льда.

Выбегая из дому в шесть пятнадцать утра, Эльдрид натягивала на себя нечто невообразимое, напрочь скрывающее ее фигуру. И пробегала свои «обязательные» пять километров в темпе профессионального бегуна. При этом выбранный ею маршрут пролегал по наименее людным дорожкам городского парка, а выражение лица отпугивало даже самых неразборчивых мужчин.

Домой она, конечно же, возвращалась одна. И сразу же отправлялась в тренажерный зал.

Конечно же, картинки того, что происходит в ее доме, полицейские сканеры не давали. Но силуэт, мелькающий в окнах в одно и то же время, не оставлял простора для фантазии: после сорока пяти минут, проведенных на тренажерах, следовали контрастный душ, завтрак, косметические процедуры и одевание.

Ровно в девять сорок Эльдрид усаживалась в свой «Rainbow», включала автопилот и выходила в Сеть, чтобы посмотреть последние новости. Предпочтение отдавалось светской хронике, анонсам развлекательных голофильмов и почему-то новым роликам о буднях подразделения «Демон». Правда, последние сестра только скачивала. А смотрела скорее всего вечером. Или во второй половине дня, во время косметических процедур.

Рабочий канал комма, как и прежде, активировался в девять пятьдесят пять, когда флаер касался посадочного квадрата Нью-Остинского колледжа экономики и права: пятнадцать минут в Галанете по дороге на работу Эльдрид называла «ритуалом приобщения к общественной жизни». И страшно не любила, когда его прерывали звонки от коллег или родителей ее учеников.

В десять утра, переступив порог своего кабинета, Эльдрид заставляла себя оттаять. И превращалась в подобие человека. Аж на семь часов!

Все время, пока шли уроки, она улыбалась. Видимо, объяснения нового материала, проверка домашних заданий, попытки разобраться в причинах междоусобиц и ссор и т. д. отвлекали ее от мыслей о прошлом.

Правда, эти улыбки были лишь жалкой тенью тех, которые жили в памяти Сеппо.

То же самое ощущали и ее ученики. Видимо, поэтому начали называть ее «мисс Флинт[153]».

В пять десять лицо сестры снова превращалось в бесстрастную маску. А ее «Rainbow» поднимался в воздух и отправлялся в QRA-medical, где Эльдрид, по своему обыкновению, «наводила красоту».

Судя по суммам, переводимым с ее комма на счет клиники, сестра перестала задуряться поддержанием молодости и красоты и стала отдавать предпочтение тем процедурам, во время которых пациента погружали в стазис или медитативный транс. То есть пыталась убить время.

…Второй, и последний, всплеск «человечности» начинался в семь вечера и продолжался два часа. Это время Эльдрид проводила в каком-нибудь кафе в компании одной из старых подруг.

Говорила мало. В основном слушала. Пила что-нибудь безалкогольное. Впрочем, судя по некоторым оговоркам ее собеседниц, это было достижением, ибо еще полтора месяца назад она выбиралась из дому только на работу.

Мужчин Эльдрид игнорировала напрочь: как и во время утренней пробежки, желающие познакомиться во время «посиделок» в ресторане всегда уходили несолоно хлебавши. Те, кто понаглее, удостаивались ледяного взгляда, личности, проявившие к ней толику уважения и такта, — бесстрастного «я не знакомлюсь», а те, кто пытался начать отношения через Сеть, без разговоров отправлялись в «игнор».

В десять вечера Эльдрид возвращалась домой и уходила в Сеть. Часа на два-три. Смотрела развлекательное кино, мультфильмы, ролики о войне с Циклопами. Изредка заказывала мороженого. А в ночь с субботы на воскресенье — бутылку хорошего шампанского, которое выпивала в гордом одиночестве.

Анализ ее обращений в Сеть расстроил Сеппо еще больше: за последние четыре месяца Эльдрид вспомнила о нем только один раз. В день, когда в Галанете появились сообщения о его убийстве: четыре минуты серфинга по новостным каналам, официальный запрос в Министерство Юстиции, изучение полученного ответа и… ни одного сбоя в расписании следующего дня!

«Она вычеркнула меня из своей жизни… — угрюмо подумал он, свернул локалку в трей и, откинувшись на спинку кресла, принялся накручивать на палец непослушный локон. — Значит, убедить ее помочь не удастся…»

Чтобы отвлечься от мыслей об альтернативе «добровольной помощи», Сеппо выпил бокал коньяка, разделся, завалился на кровать и влез в Галанет.

Результаты социологических опросов, проведенных крупнейшими центрами изучения общественного мнения, как всегда, вызвали у него сардоническую усмешку: люди, по роду своей работы отслеживающие процессы, происходящие в Конфедерации, были слепы, как кроты. Или… выполняли заказы своих спонсоров! Ибо не увидеть в «невиданной политической активности населения» и «росте самосознания народных масс» результат использования политтехнологий мог только слепоглухой инвалид, страдающий аутизмом.

Да, первая волна реакции на ролик, смонтированный и вброшенный в Сеть экипажем «Сизифа», была на два с половиной процента «выше», чем стандартный отклик на любую «жареную» новость. Но удивляться тут было нечему: кроме традиционно активной части «серферов»[154], на него отреагировали фанаты Демонов, сторонники сближения с НСЛ и те, кого хоть как-то задела экспансия Циклопов. Вторая волна реакции достигла своего пика через час десять после выступления Этьена Ламарка. А третья стала результатом включения в игру его политических оппонентов.

Кстати, судя по количеству экспертов, выложивших в Сеть свои «откровения», деньги в борьбу политических тяжеловесов вкладывались просто сумасшедшие. И, что естественно, обеими заинтересованными сторонами.

«Бесплатный сыр — только в мышеловках! Во что нам обойдется помощь Демонов?» — вопрошал сайт Радована Ристича. И тут же отправлял к десятиминутной «аналитической» модели, убедительно доказывающей, что обращение к НСЛ уменьшит ежемесячный доход каждого из жителей Конфедерации не менее чем на четыреста двадцать кредитов.

Ему поддакивал и Арвидас Озолиньш: в его «труде» рассказывалось об ужасающих последствиях присоединения к Лагосу Арлина, Дабога и Квидли. В частности, о «насильственном перепрофилировании» промышленности, «грабительских» закупочных ценах на продукцию сельского хозяйства и «катастрофическом падении» уровня жизни периферийных систем Окраины.

Читали обоих много и часто. Но только потому, что за десять с лишним лет работы оба эксперта успели наработать многомиллионные аудитории и очень серьезный политический вес. А вот большинство их «подпевал» не могли похвастаться и десятью тысячами посещений: административный ресурс, используемый командой Этьена Ламарка, постепенно перетаскивал одеяло общественного мнения на другую сторону «кровати»…

Диаметрально противоположные мнения высказывали все, кому не лень: политики, звезды головидео и эстрады, высшие чины ВКС, МБ, МЮ, Министерства Экономики и Развития и даже главы религиозных конфессий.

На суд общественного мнения выносились как абсолютно новые «наработки», так и набившие оскомину «откровения». Скажем, Александр Усов в своем интервью «The Times» очень подробно рассказал об особенностях внутренней политики Элайи Фарелла. В частности, о новых механизмах оценки эффективности работы сотрудников предприятий военно-промышленного комплекса и весьма прогрессивной системе премирования наиболее добросовестных лиц.

Его друг и коллега Герман Штайр очень тонко высмеял Радована Ристича, убедительно доказав многомиллионной аудитории, что причиной такой непримиримой позиции «специалиста по бесплатному сыру» является банальный страх оказаться за бортом Большой Политики:

— Понятие «свобода слова» в Независимой Системе Лагос трансформировалось в понятие «свобода дела». Болтуны, знающие все обо всем и зарабатывающие деньги на сотрясении воздуха с трибун, никому не интересны. Министерства и ведомства, государственные и частные компании, институты, школы и даже дошкольные учебные заведения усиленно избавляются от балласта. Ибо предпочитают платить тем, кто исповедует культ Профессионализма…

Естественно, не обходилось и без перегибов. Скажем, глава одной из общин шиитов, имам Муса Аль-Бакир, считающийся одним из потомков дочери пророка Мухаммада Фатимы, объявил газават[155] противникам объединения КПС и НСЛ. А Карл Ларден, один из самых известных меннонитов[156] современности, призвал свою паству на время забыть о пацифизме и слово в слово процитировал Мангарта[157], утверждавшего, что догмат об обязательном устранении от военной службы[158] не имеет обязательного значения:

— Война допускается Священным Писанием именно как средство самозащиты и составляет такую же обязанность христианина, как и обязанность никого не убивать, нападая…

Часам к шести утра у Сеппо окончательно испортилось настроение: основная масса членов Комиссии Присоединившихся систем склонялась к присоединению. Конечно же, каждый из них озвучивал политически правильные лозунги. Но истинные причины такого единодушия можно было описать четырьмя словами: они видели политические перспективы!

«Придурки!!! — вслушиваясь в речь очередного оратора, подумал он. — Агния Фогель, Андрэ О’Хара и Николас Веллингтон сохранили свои кресла совсем не потому, что Элайя Фарелл и члены его команды не жаждут власти, а потому, что искренне хотят выжить и работают не за страх, а за совесть…»

Досмотрев интервью последнего из членов КПС, Сеппо перевернулся на спину и невидящими глазами уставился в потолок: судя по тенденциям развития ситуации, для того, чтобы добиться желаемого, Блохин должен был включить в список будущих «подводок» как минимум половину членов Комиссии. Соответственно, Нюканен просто не мог отказаться от возможности использовать Эльдрид. А это было катастрофой.

«И черт меня дернул устраивать ее в Нью-Остинский КЭП[159]! — мысленно взвыл он. — Все равно у политической элиты иммунитет на любые способы подхода…»

— Доброе утро, мэм! Судя по траффику, вы все еще работаете…

Услышав голос Блохина, Нюканен рефлекторно натянул на себя одеяло и густо покраснел: из одежды на нем были одни стринги. И те — абсолютно прозрачные. А прическа превратилась черт знает во что…

— Григорий Максимович, я не одета!

Блохин пропустил крик души мимо ушей и, вцепившись в спинку ближайшего кресла, поволок его к кровати:

— Ситуация выходит из-под контроля! Мне нужны Штайр, Усов и Мацкявичус!! Немедленно!!!

— Эльдрид будет дома в десять вечера… — кое-как пригладил непослушные лохмы Сеппо. — В начале одиннадцатого я буду у нее…

— А почему не утром? — недовольно поморщился Александр Филиппович. — Если мне не изменяет память, просыпается она в шесть утра…

— На то, чтобы привести себя в порядок, мне потребуется не меньше полутора часов. Час десять на дорогу. А в десять Эльдрид должна быть в школе. Свой распорядок дня она менять не будет… Ну и сколько времени мне останется на разговор?

Блохин скрипнул зубами и пристально уставился на Нюканена:

— А вы уверены, что она согласится?

— Нет, не уверен. Но сделаю все возможное…

— Что ж, душой вы не кривите, и это меня радует… — Александр Филиппович откинулся на спинку кресла, а потом заметил развернутый экран локалки: — Кстати, а что вы думаете о ситуации в целом?

— Если пустить ее на самотек, то, с вероятностью в девяносто девять процентов, КПС проголосует за предложение Ламарка…

— А дальше?

— Дальше он отправится на Лагос и попробует убедить Фарелла, Роммеля и Харитонова присоединить Конфедерацию к НСЛ…

— И?

— Они ему откажут, сэр!

Блохин отрицательно помотал головой:

— От власти не отказываются! Поэтому они согласятся…

Стоило Сеппо взглянуть в воспаленные глаза Александра Филипповича, как спорить тут же расхотелось: рвущийся к власти политик был неадекватен!

Не дождавшись его ответа, Блохин изо всех сил врезал кулаком по подлокотнику кресла и зашипел:

— Поэтому… если вам не удастся уговорить свою сестру, нам придется слегка скорректировать ее сознание…

— Уходи…

— Ты не дослу…

— Я сказала, уходи!!! — Эльдрид оглядела его с ног до головы, смахнула со щеки непрошеную слезинку и нервно сжала пальцами поясок платья: — Я не хочу иметь с тобой ничего общего!

— Я — твой брат!!!

— Мой брат был человеком! Он очень остро чувствовал грань между добром и злом, не боялся брать на себя ответственность и всегда отвечал за свои поступки!

— Я и сейчас такой!!!

— Конечно! Именно поэтому ты сбежал из тюрьмы и прячешься в женском теле…

— Я не прячусь!!!

— Ах да! Чуть не забыла! Ты пытаешься взять реванш, снова сделать карьеру и спасти Конфедерацию от Демонов! — Эльдрид посмотрела на Сеппо с плохо скрываемым презрением. — Слушай, а ведь ты одержим! Твоя жажда власти так сильна, что ты готов идти вверх даже по трупам!!!

— Эльдрид, это не так!

— Только не говори, что власть тебе не нужна. Все равно не поверю…

— Нужна… Но только как возможность делать людям добро!

— Добро? — Эльдрид вытаращила глаза… и горько рассмеялась. — А как это утверждение сочетается с тем, что рассказывал на суде твой обвинитель? Если ты запамятовал, то я напомню: вместо того чтобы бросить все силы на борьбу с Циклопами, ты и твои покровители ввели торговые санкции против АНСО[160], разожгли в обычных людях ненависть к модификантам-Демонам, создали «Белое Братство» и убили детей и женщин в Парк-Сити… Что из вышеперечисленного можно назвать добром?

У Сеппо закололо сердце:

— Не все то, что говорилось на суде, — правда! Нас топили игроки другой команды, поэтому там озвучивалось только то, что, по их мнению, могло убрать нас с политического небосклона на максимально длительный срок.

— Игроки? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? На Окраине идет ВОЙНА, на которой умирают люди! Такие же, как ты и я! Как тебе хватает совести называть это ИГРОЙ?!

— «Команда», «игроки», «игра» — это просто термины. Слова, которые объясняют определенные понятия. Вместо того чтобы цепляться к форме, вникай в содержание.

— Как скажешь, — криво усмехнулась сестра. — Попробую озвучить содержание: вы пытались вернуть утраченные территории. Во время войны. И, действуя согласно принципу «цель оправдывает средства», ударили в спину нашим единственным защитникам. Потом получили по рогам и, использовав административный ресурс в личных целях, спрятались в чужие тела. А теперь пытаетесь вернуть себе то, что потеряли…

Сеппо вспыхнул:

— Я не…

— Хватит лгать!!! — заорала Эльдрид. — Если бы ты действительно осознавал свою вину перед населением Конфедерации, то приперся бы не ко мне, а в ближайшее отделение МБ!!!

— Команда Этьена Ламарка — это сборище непрофессионалов… — облизнув пересохшие губы, еле слышно пробормотал Сеппо. — Их идея «лечь» под НСЛ — идиотизм: Фарелл, Роммель и Харитонов не станут заниматься Конфедерацией! Им просто НЕКОГДА! Следовательно…

— Все, хватит! — Сестра вскочила с дивана, подбежала к двери и изо всех сил рванула за ручку. — Уходи! И никогда, слышишь, никогда не возвращайся!!!

У Сеппо подкосились ноги: этот взгляд он уже видел. В день, когда Эльдрид выставила из дома своего первого мужа.

Память услужливо напомнила слова, сказанные ею перед тем, как вычеркнуть из своей жизни человека, с которым она прожила целых шесть лет: «Валдис? Тебя не было, нет и не будет. НИКОГДА!!!»

— Ты что, оглох? Я сказала, убирайся!!!

В коридоре что-то тихонечко звякнуло.

Нюканен откинулся на спинку кресла, скрестил руки под грудью и устало прикрыл глаза: остановить спецов Блохина, начавших движение, находясь в женском теле, было невозможно.

Глава 30

Виктор Волков

Я проснулся как-то сразу, рывком. И, не успев открыть глаза, вывел на тактический экран бэкашки полоску таймеров.

— До прилета Циклопов — час сорок три… — тихонечко прошептала Иришка. — Спи…

Я помотал головой:

— Не хочу. Выспался.

Потом перевернулся на бок и… улыбнулся: моя любимая женщина лежала на спине и, прижав обе ладони к животу, прислушивалась к своим ощущениям.

— Ну что, уже шевелится? — хихикнул я… и чуть не схлопотал подушкой по голове.

Подушку я отбил. А удар кулаком в живот — нет. И не потому, что не успевал, — просто вместо ожидаемых смешинок в глазах Орловой почему-то появились слезы.

— Ириш, ты чего? — безропотно приняв на себя серию из четырех акцентированных ударов, выдохнул я. — Я же просто пошутил!

Орлова закусила губу, набрала в грудь воздуха и… уткнулась лицом в мою подушку.

Я попробовал ее приобнять и получил локтем в грудь:

— Отстань!

Смотреть, как ее плечи содрогаются от рыданий, было невыносимо. Поэтому я приподнялся на локте и нежно поцеловал ее в поясницу.

— Я сказала, отстань!!!

— Извини, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть.

Иришка не отреагировала.

Я пододвинулся к ней вплотную, запустил пальцы в ее волосы и привел беспроигрышный аргумент:

— Я тебя очень люблю.

— Да? — Она перетекла в сидячее положение, испытующе посмотрела мне в глаза, вытерла слезы и… виновато потупила взгляд: — Можешь не отвечать, я это знаю. Просто… схожу с ума… и… не понимаю, что со мной происходит!

— Ты же сама говорила, что перепады настроения — это следствие изменения гормонального фона. И что это нормально.

Ира отрицательно помотала головой и аккуратно прикоснулась пальчиком к моему правому подреберью. Точно к тому месту, куда пришелся ее первый удар:

— Это — ненормально: я становлюсь чересчур импульсивной!

— Не страшно, — улыбнулся я. — Становись себе на здоровье!

— Ты не понимаешь! — Ира зажмурилась и спрятала лицо в ладошках: — У меня едет крыша, и чем дальше — тем сильнее! Вот сейчас во мне одновременно живут два человека. Одного терзает чувство вины перед тобой, а второй бесится от ревности и страха.

Грудь Орловой оказалась прикрыта ее локтями, поэтому я поцеловал ее во внутреннюю часть бедра:

— Это — Иришке номер один: я ее очень люблю и нисколько на нее не обижаюсь. Иришке номер два — еще один, чуточку повыше. Чтобы она не сомневалась в моей любви и ничего не боялась!

Ира вздрогнула, в мгновение ока закрылась одеялом и с болью посмотрела на меня:

— Все равно боюсь! Ведь совсем скоро я превращусь в чудовище: у меня начнет шелушиться кожа, на лице появятся пигментные пятна и дурацкий румянец, раздуются лодыжки, изменится походка.

— Так! Стоп!!! — сообразив, что она себе навыдумывала, воскликнул я. — Закрой глаза!!!

Ира подумала и повиновалась.

— Ты меня любишь?

— Да!!!

— Скажи, пожалуйста, неужели сейчас, подумав обо мне, ты представила себе мое лицо и фигуру?

— Н-нет…

— То есть я для тебя — некое ощущение.

— Ну да: ощущение тепла, нежности и надежности.

— Так вот, ты для меня — тоже ОЩУЩЕНИЕ! Я люблю тебя не за цвет лица и походку, не за форму и размер груди, не за плоский живот и длинные ноги, а потому, что ты — часть моего «я». Или я — твоего, понимаешь?

Орлова подняла руку и, не открывая глаз, потянулась к моему лицу.

Почувствовав, что она хочет сделать, я подставил ей щеку и, ощутив, сколько нежности она вложила в это прикосновение, на мгновение потерял дар речи.

— Я тебя люблю… — одновременно выдохнули мы.

Через Вечность Иришка открыла глаза и легонечко толкнула меня в грудь.

Я лег на спину, дождался, пока она устроится у меня на груди, и обхватил ее за поясницу:

— А ведь тебя мучает что-то еще… Давай, рассказывай.

Ира постучалась ко мне в ПКМ и кинула мне картинку.

Она, сидящая в кресле-диагносте, скорее всего в одном из медблоков Комплекса. Растрепанные волосы, растерянный взгляд, понуро опущенные плечи. Мурашки на предплечьях. Иссиня-белая кожа. Светло-розовые ногти на пальцах ног.

Я оглядел ее с ног до головы, пытаясь понять, когда и почему она могла пребывать в таком состоянии, и в это время голос за кадром попросил ее встать. Ира, вздрогнув, медленно повернулась вправо и опустила ноги на пол. При этом ее левая рука уперлась в подлокотник, а правая придержала тяжело качнувшуюся грудь. Орлова попыталась встать и… потеряла равновесие!

— Это не ты! — выдохнул я. Еще до того, как понял, что меня зацепило.

— А кто? — спросила Ира.

— Н-не знаю. Но не ты — точно! У этой — другой взгляд и другая пластика движений. Голову держит иначе. Грудь поддерживает не так, как ты. И равновесие восстанавливает по-другому.

— Но ведь похожа, правда?

Я пожал плечами:

— И что с того? Хочешь, я сейчас накачаю тебе пару сотен роликов с моими двойниками?

— Твоими? Откуда?! — вытаращив глаза, воскликнула Иришка.

— Из Сети, конечно! Вбей в поисковик «косметический морфинг» и мое имя, — улыбнулся я. — Только смотри, не променяй меня на того, кто тебе понравится больше.

— Дурак!!! — Орлова легонечко ткнула меня кулачком и затихла. Видимо, уйдя в Сеть.

Ждать, пока она налюбуется на моих двойников, мне было неохота, поэтому я нежно прикоснулся к чувствительной зоне между ее лопаток и медленно повел палец вдоль позвоночника. Вторая рука, соскользнув с ее поясницы, дотянулась до складочки под ягодицей и принялась ее щекотать.

Иришка мгновенно вывалилась в реал и возмущенно зашипела:

— Ви-и-ик!!!

— Одно мое «я» ревнует, а второе — умирает от желания.

Как ни странно, Орлова среагировала на шутку не так, как обычно, — вместо того чтобы улыбнуться и поддержать игру, она закусила губу и зажмурилась:

— Ту девушку, ну, которая в головидео, зовут Машей. Фамилия — Фролова. Она — твоя будущая вторая половина.

— Что за бред?

— Это не бред! — Иришка кинула мне еще один файл. Судя по отсутствию картинки, запись разговора в ПКМ.

— Ты что-то там говорил о Машеньке Фроловой. Кто она такая? — Ира, судя по тону, пребывала в крайне раздраженном состоянии.

— Демоница из пятой очереди, — с усмешкой ответил Родригес. И… замолчал.

— Рамон! А можно без пауз, недомолвок и лирических отступлений? Я сейчас в омерзительнейшем настроении и не расположена ни шутить, ни разбираться с твоими загадками…

— Ну вот, даже не поиздеваешься, — сокрушенно вздохнул полковник.

И нарвался на оглушительный рев:

— Рамон!!!

— Ладно, уговорила. Итак, если ты не забыла, то через четыре месяца я запрещу тебе летать. Вернее, ограничу пиковые значения перегрузок, их длительность и…

— Помню, давай дальше!

— С этого момента твоему Виктору потребуется второй номер.

— Ты говорил, что с ним будет летать Форд!

— Да. В рейды к Циклопам. А показываться на людях будет эта самая Фролова.

— Что за бред? — перебила его Иришка.

— Это не бред, а требования «контриков»: ваша пара — это бренд. Лицо проекта «Демон». Каждый ваш выход в свет фиксируется сотнями, если не тысячами записывающих устройств.

— Да ладно…

— Что значит «ладно»? Я могу составить полный отчет о вашем отпуске на Дабоге, пользуясь ТОЛЬКО информацией из открытых источников, — грустно хохотнул Рамон. — С вас фанатеют. И фанатеют миллионы. Те, кто фанатеет тихо, — довольствуются той информацией, которую можно найти в Сети. Те, кому этого мало, а также желающие быстро разбогатеть, хакают спутники МБ, уличные сканеры и частные идентификаторы, расположенные вдоль маршрутов ваших прогулок и полетов.

— Разбогатеть? — удивленно переспросила Ира.

— Ага! Не так давно какой-то анонимный коллекционер предлагал Томми Чейзу миллион кредитов за любой из роликов его коллекции!

— Ну и какое отношение это имеет к моему Вику и этой самой Машеньке?

— Самое прямое. Вы — символ Надежды и будущей победы над Циклопами. Когда вы в системе — население Лагоса абсолютно спокойно и с уверенностью смотрит в завтрашний день. Стоит вам улететь — и народ начинает сходить с ума. Чтобы не быть голословным, приведу кое-какие цифры: во время рейда к Дейр’Лос’Эри число попыток хакнуть СДО Ключей и Башен выросло на два (!) порядка. Количество писем к тому же Томми Чейзу, в которых их авторы так или иначе интересовались датой вашего возвращения или местонахождением, — в четыре тысячи раз! Представь, как отреагируют все эти фанатики на сообщение о том, что Виктор расстался с тобой и летает с Фордом.

— Как?

— Отвратительно. Будет желание — дам почитать аналитическую модель от Павла Забродина и Ко. Поверь, ужаснешься…

— Тогда почему бы не сообщить фанатам о моей беременности? — угрюмо поинтересовалась Орлова.

— А про интересы КПС ты, конечно же, забыла. То, что вы не слышите о деятельности их агентов, еще не значит, что их нет! Будет возможность — узнай у Харитонова, во что обходится весь комплекс мероприятий по обеспечению секретности Проекта…

Иришка скрипнула зубами:

— А что с Вильямс, Стоун и остальными девочками? У них тоже будут двойники?

— Слава богу, символов у нас всего два! Ты и твой Вик. И нам не нужно забивать голову лишними проблемами. Фанатов у твоих подружек в разы меньше, поэтому они отправятся к Мал’ери. Вернее, отправятся их напарники, а они переселятся на Комплекс. Кстати, слухи о начале ротации офицеров первой и второй очереди «просочатся» в прессу уже в этом месяце.

Орлова тихонечко вздохнула:

— И… часто Вик будет появляться с ней на людях?

— Не очень, — успокоил ее Рамон. — Косметический морфинг и матрица сознания тебя не заменят. А паника, как ты понимаешь, нам совсем не нужна.

Слушать дальше я не стал — растрепал Иришке волосы и улыбнулся:

— Ну и чего ты дергаешься? Рамон же сказал: морфинг и матрица сознания — это еще не ты. А я люблю именно ТЕБЯ…

Циклопы всплыли в системе точно в расчетное время и сразу же принялись перестраиваться в атакующий ордер. В коридорах и трюме нашего Ключа тут же заревели баззеры боевой тревоги, а патрульная группа Семенова и Мартиросян, находящаяся в самой крайней точке своего маршрута, принялась сотрясать эфир паническими воплями.

Вернее, вопила только Линда. А Игорь, Оксана и Макс, говорившие в несколько раз тише, просто создавали фон.

— Викки! Они что, охренели? Атаковать «Двойным конусом» — это нубство: этот ордер устарел еще год назад!!!

— Только не вздумай кидать им мои наработки, — хохотнул я. — А то лишу доступа к Галанету.

— Это негуманно! Я — геймер, а геймерам для игры нужны противники! Причем чем противнее — тем лучше!!!

— Противнее этих? — удивился я.

— Противнее этих не бывает, — вздохнул Пушной Зверек.

— Значит, Галанет тебе не нужен.

— Вау! Тогда я врубаю транслятор и сливаю все, что знаю! Повеселимся!!!

Все, кто врубился, как я лоханулся, заржали. Естественно, в ОКМе. А самый главный слушатель — генерал Харитонов — даже уточнил:

— Госпожа Горобец! А могу я поинтересоваться, в каком ордере будут атаковать ваши очень противные противники?

— В «Тумане», сэр: все остальное требует тренировок, а ждать нам вроде некогда.

— Да, со временем у нас действительно не очень, — согласился Владимир Семенович. И… на всякий случай программно заблокировал доступ к транслятору.

Возмущению Линды не было предела: она, чуть не плача, потребовала немедленно предоставить ей связь с рейд-лидером Одноглазых. Или хотя бы кинуть вектор атаки на «недобитую падлу с прошлой бэкашки…».

Порадовавшись, что такой интенсивный радиообмен идеально совпадает со стандартной реакцией человечества на начавшееся Вторжение, я вывесил перед собой таймеры и принялся отслеживать реакцию отдельных подразделений.

Через десять секунд после того, как патрульные группы сменили курс движения, зашевелились и дежурные расчеты Ключей — закрыли крепости «коконами» защитных полей, выпустили на броню ремботы и сдвинули крышки пусковых установок. Следом за ними задергались капитаны гражданских кораблей: «Богатырь», только что прибывший в систему, дал на свои двигатели полную тягу и, содрогаясь от перегрузки, помчался к Рантаилу-три, пара грузовиков, стоящих под погрузкой, принялись прогонять предполетные тесты, а «мелочь», шнырявшая между «орбитальным комплексом» и поверхностью планеты, попадала в атмосферу.

Мы — пилоты истребителей, «поднятые по тревоге», и экипажи эмзешек — оказались самыми последними. И стартовали с посадочных пяток только через четыре минуты после появления «гостей». Что их очень порадовало: Онг’Ло[161] (или Мэй’Ур’Син) эскадры обозвал нас «л’удрами, дремлющими-на-ярком-солнце…».

Что за зверь этот л’удр, мы не представляли. Однако оскорбились. А госпожа Горобец издала возмущенный вопль и злобно зашипела:

— Сам ты лахудра! И я тебе этого ни за что не прощу…

«Двойной конус», пусть даже и из восьмисот пятидесяти двух кораблей, смотрелся так себе. Особенно в программе визуализации: вместо ставшего привычным сплошного синего «Тумана» в нем сияли отдельные пятнышки, почти никак не связанные друг с другом. Естественно, атаковать такой ордер можно было не только под прикрытием Ключей, но и в открытом космосе. Но я, подумав, решил перестраховаться. И дал команду перестраиваться в защитку.

Молодежь из пятой очереди, уже невесть сколько времени мечтающая дорваться до Циклопов, сорвалась с места на предельных для себя ускорениях и упала на свои места на восемнадцать секунд быстрее норматива! Я восхитился. А потом мысленно обозвал себя придурком: на фоне общей заторможенности такое четкое маневрирование должно было выглядеть по меньшей мере странно.

К счастью, командир флота Вторжения до этого не допер. И продолжил движение в том же режиме. Я облегченно выдохнул и повел своих навстречу. К нашему краю минного поля, усеивающего ближайший к Одноглазым сектор подхода…

Выйдя на дистанцию поражения мин, истребители Циклопов развернулись к нам дюзами и принялись тормозить! А линкоры, крейсера и эсминцы, двигающиеся поодиночке (!), скинув скорость до десяти процентов от крейсерской, принялись палить по площадям!!!

Я несколько раз моргнул, потом прикусил себе губу, убедился, что не сплю, и криво усмехнулся: Владимир Семенович, как всегда, оказался прав:

— Поставь себя на место главы клана Зей’Нар! Его сектор — приз, который пытаются разорвать на части все, у кого есть хотя бы небольшая эскадра. Для того чтобы вывезти достаточное количество техники и лю… циклопов, ему нужно время. А дать его способны только флоты. Следовательно, самые боеспособные подразделения клана сейчас там.

— Тут их все равно слишком много, — пробормотал я, глядя на картинку с СДО пэгэмэски, доставленной к Одноглазым нашей «посылкой». — Восемнадцать с лишним тысяч бортов!

— Семнадцать с половиной, как видишь, висят в дрейфе, а к нам собираются чуть больше восьмисот. О чем это, по-твоему, говорит?

— Да, мы их обманули, сэр! Но когда эти восемьсот не вернутся…

— Так, давай сначала: с нами воевал Шер’Нар, а не Зей’Нар. Тактические наработки первых этим НЕИЗВЕСТНЫ! Здесь — далеко не самые лучшие пилоты клана. И из восемнадцати тысяч кораблей боевых в лучшем случае ТРЕТЬ.

За сутки с небольшим подготовки к Вторжению наши эмзешки «засеяли» сектора подходов приблизительно на одну десятую от нормы. Получившееся минное поле выглядело жалко, однако Циклопы набросились на него так, как будто в арьегарде их флота висело как минимум несколько десятков транспортов с боеприпасами. Торпеды срывались с оружейных пилонов практически непрерывно и, запрограммированные на взрыв в определенных точках пространства, сгорали почти впустую!

Смотрелось это… мягко выражаясь, чудно. Видимо, поэтому Линда, привыкшая к более экономному отношению к боеприпасам, ошалело пробормотала:

— Они что, хотят побыстрее сжечь все, что есть, чтобы потом спокойно закосить под мишени?

— Видимо… — так же растерянно поддакнула ей Элен.

Я склонялся к другой версии происходящего: Онг’Ло флота Вторжения был искренне уверен в том, что вынесет четыре Ключа и жалкие две сотни «Беркутов» с первого же захода…

Вычистив треть минного поля, линкоры и крейсера Одноглазых нагло двинулись вперед и вскоре оказались в пределах досягаемости всех четырех орбитальных крепостей. Я дождался, пока последний линейный корабль доберется до нужной точки, и выдохнул:

— Залп!!!

Оружейные комплексы «Ключей» мгновенно окутались облаком зеленых меток. Потом облако сорвалось с места и с ускорением полетело к флоту Одноглазых.

По движущимся целям комендоры Вел’Арров стреляли довольно неплохо. А приоритеты выбирали хуже некуда: невесть почему решив, что идущие первым темпом тяжелые «Мурены» более опасны, чем более легкие «Москиты», они сразу же сосредоточились на уничтожении их БЧ. А «торпедки с сюрпризом» приняли на щиты.

Те, конечно же, не возражали. И в нужный момент разделились на волны.

Первая отработала по противоракетам, вторая — выжгла эмиттеры силовых полей, а третья — влетела в незащищенные борта.

Последствия попадания залпа были просто чудовищны: одиннадцать линкоров и тридцать два крейсера превратились в дым, а добрая четверть оставшихся на ходу машин получила довольно серьезные повреждения.

Пока Онг’Ло наводил порядок среди хаотически мечущихся судов и пытался убедить их командиров перестроиться в звенья, подоспели торпеды из второго залпа.

Не одни: за десять секунд до их выхода на дистанцию поражения задвигались ближайшие МОВ-ы, заранее перепрограммированные «в стиле Орловой».

Их одновременный выход на дистанцию разделения создал такую плотность боеголовок на единицу объема, что в зачищенной части минного поля разверзся огненный ад.

Оторваться от созерцания этого безумия было, наверное, чертовски сложно. Поэтому начало движения нашего «Тумана» засекло всего четыре истребителя. Однако из-за того, что в эфире стоял невообразимый ор, докричаться до командующего флотом их пилотам не удалось.

Тогда двое самых толковых подали сигнал «делай, как я», и, дав максимальную мощность на движки, рванули на помощь гибнущим кораблям.

За десять секунд до входа в зону досягаемости торпед наш «Туман» развалился на десять «Каруселей», каждая из которых двинулась по своему вектору атаки. Лидеры групп — только пилотировали. Щитовики — работали силовыми полями. А все остальные, которых обычно в шутку называли балластом, «сидели» на оружии. И стреляли, стреляли, стреляли.

«Москиты» и «Мурены», противоракеты и деструкторы — все, что могло нанести хоть какой-то урон, использовалось практически непрерывно. И с совершенно нереальным КПД: скажем, далеко не самый сильный оружейник пятой очереди, болтающийся в моей «Карусели», за первый проход сквозь строй Циклопов сжег или повредил четыре борта! А что творили Линда или Джереми, я даже не представлял. Так как одновременно со стрельбой рассчитывал векторы атак для второго захода и следил за подлетающими истребителями.

Когда последние вышли на дистанцию поражения и сбросили торпеды, спецы Зарембы врубили «Шепот»[162], а «Карусели» Семенова, Вильямс и Мининой, как раз добравшиеся до дальнего края ордера, разделились на пары. А через две с половиной секунды к ним присоединился и я со своим «балластом».

Перестав понимать, что происходит, часть Циклопов попыталась выйти из боя и… забыла о своих ведущих или ведомых. Естественно, таких жгли походя, вгоняя в не защищенную щитом полусферу даже не торпеду, а противоракету-две, или «приголубливали» деструкторами. Более дисциплинированных, а значит, и боеспособных сбивали «Москитами».

Цифры в окошке счетчика целеуказателя сменяли друг друга с такой скоростью, что я в какой-то момент решил, что часть Одноглазых все-таки вышла из боя и уходит в гипер.

Пришлось поменять масштаб СДО и посмотреть на систему «со стороны».

Угу, уходили. Но не в гипер, а в небытие… или как оно у них там называется. Поодиночке и группами. Не понимая, почему сбрасываемые ими торпеды летят куда попало, а противоракеты в упор не видят наших БЧ. Хотя нет: понимать, наверное, понимали, но сделать ничего не могли.

— Восемь!!! Три!!! Последний!!! Все!!! — ликующие вопли Маргариты Пааль, Демоницы из пятой очереди, раздавшиеся в ОКМ в самом конце боя, заставили меня посмотреть на счетчик еще раз. Оказалось, что она права: в системе не осталось ни одного Циклопа, а в безумной каше из обломков их кораблей мечутся только наши «Беркуты»!

— Пока — все… Можно слегка расслабиться… — устало выдохнул я. И, подавая пример остальным, повел машину к Ключу-четыре.

Угу, расслабился: буквально через пять секунд в ОКМе раздался рык Харитонова:

— Командирам рот подготовить отчет о техническом состоянии машин. Лидерам пар — скинуть на мою бэкашку записи боя. Звеньям полковника Волкова, подполковников Семенова, Вильямс, Стоун и Шмаковой срочно прибыть на «Посейдон».

Глава 31

Генерал Климов

Боевые группы вышли на позиции секунда в секунду. И сделали это так легко и непринужденно, как будто отрабатывали будущий штурм не два часа двадцать минут, а недели полторы. Что интересно, желающих «доработать» сценарий в соответствии со своими представлениями о «правильной технологии штурма» среди них не оказалось: зарабатывая обещанное повышение, бойцы майора Фридмана выкладывались на все сто.

«Работать с „землей“[163] — одно удовольствие… — подумал Климов. — Они еще во что-то верят и о чем-то мечтают. А так называемая „элита“ ленива до безобразия и делает все спустя рукава. Да-а-а, отмена ежегодного тестирования и запрет на немотивированную ротацию личного состава — это глупость. Причем несусветная…»

Тем временем огоньки готовности снайперских групп мигнули по второму разу, и генерал удовлетворенно потер руки: парни, экипированные в армейские «Зеркала»[164], подтвердили захват целей…

— Сигнал от капитана Бенеке, сэр! — воскликнул Дамьен, и генерал, облегченно вздохнув, ткнул пальцем в сенсор включения конференц-связи.

— Начали!!!

Пятерка «Спидстеров» капитана Бенеке, валяющая дурака между двумя скоростными магистралями, синхронно перевернулась кверху дюзами и с ускорением полетела к земле. Пройдя впритирку к разгонному участку третьей, она резко вильнула вправо и… образовала «коробочку» вокруг ничем не примечательного черного «Стилета», только-только вынырнувшего из подземного ангара Ньюпортской мэрии.

Заблокированный флаер тут же окутался силовым полем (!) и попытался нырнуть в узенький промежуток между башней Newport-Chemical и краем эстакады Четырнадцатого шоссе.

Нырнуть — нырнул. Но практически сразу же уперся носом в распахнутый грузовой люк контейнеровоза, «случайно» вылетевшего из технологического тоннеля под эстакадой.

Сообразив, что появление контейнеровоза — совсем не случайность, пилот «Стилета» отстрелил носовой обтекатель, но шарахнуть по препятствию из спрятанного под ним оружия не успел: сдвоенный импульс из армейского «Вулкана», установленного на пятьдесят третьем этаже Newport-Chemical, превратил нос его машины в оплавленный кусок металла.

«Все, не уйдет…» — мысленно воскликнул Климов, дождался активации гравизахватов и торопливо вывел на большой экран картинку с «Объекта № 2».

Лейтенант Виктория Колыванова, всю дорогу от ресторана пытавшаяся отвязаться от «подвыпивших гуляк», неловко оступилась и вогнала каблук в трещину, невесть откуда взявшуюся в дорожном покрытии. Растерянно посмотрев под ноги, девушка попыталась освободить туфельку и не смогла… Вздохнула, наклонилась, взялась за ремешки… и ее сверхкороткая юбочка задралась аж к пояснице, демонстрируя преследователям весьма аппетитную попку, обтянутую абсолютно прозрачными трусиками.

Те восхитились и предприняли весьма своеобразную попытку обаять владелицу таких красивых «вторых 90»: самый инициативный оттянул резинку трусиков сантиметров на двадцать пять и резко ее отпустил.

Развернувшись на месте, девушка отвесила обидчику оплеуху… и изобразила потерю сознания от ответного удара в голову.

Увидев, что девушка «отъехала», «зрители» радостно заржали. А автор нокаутирующего удара, ошарашенный собственной мощью, почесал затылок… Потом схватил девушку за волосы, влил ей в рот с полбутылки «водки» и, обломав каблук на туфельке, поволок к забору «объекта».

Его друзья недоуменно переглянулись. Тот, который потщедушнее, мгновенно «протрезвел», сгорбил плечи и… принялся выискивать взглядом полицейские сканеры.

Товарищ поздоровее презрительно усмехнулся и обозвал его трусом.

Тщедушный вспыхнул, показал на найденный полицейский сканер, выпятил впалую грудь и потянулся к комму…

«Сыграно отлично… — усмехнулся генерал. — Причина сбоя в системе контроля МБ залегендирована…»

Сообразив, что их товарищ собирается хакнуть систему контроля, второй гуляка осклабился, рванул ворот рубашки и, на ходу расстегивая ремень, ринулся за своим любвеобильным другом. А четвертый, «перебравший сильнее всех», не заметил исчезновения пары собутыльников и на автомате поковылял дальше. По направлению к флаеру доставки сети ресторанов Mariachi, вот уже час висящему у обочины.

На параллельной улице работали с неменьшим энтузиазмом: вдоволь наоравшись друг на друга в доме, пара, изображающая семейную ссору, вылетела во двор и продолжила разборки чуть ли не на проезжей части. Возмущенная супруга перечисляла все прегрешения мужа, начиная со дня Великого потопа, и в среднем раз в минуту усиливала полученный эффект упоминанием причины сегодняшней ссоры.

«Гулящая скотина», от которого пахло «стриженой козой», тщетно ломал руки, пытаясь убедить ее в том, что этот запах — следствие сбоя в офисном климатизаторе. Получалось не очень: разъяренная дамочка слышала только себя. И заводилась все больше и больше.

Когда «слабая половина» довела себя до кипения и рванула обратно в дом, Климов вдруг понял, что начал сочувствовать несчастному гуляке: девушка по-настоящему вжилась в роль и жаждала мести!

Рывку «благоверной» из прихожей на улицу позавидовал бы любой спринтер: за пару мгновений она преодолела метров пятнадцать газона и, проорав что-то воинственное, обрушила клюшку для гольфа туда, где мгновение назад стоял ее муж.

Массивный Wood[165] просвистел мимо головы несчастного и сразу же пошел на второй заход. А виновник «торжества», вытаращив глаза, совершил еще один прыжок назад и… догадался выставить перед собой ладони:

— Дорогая, я тебя люблю!!!

«Дорогая» кровожадно улыбнулась, прыгнула вдогонку и нанесла следующий удар. Из-за головы — по диагонали вниз.

Вторая попытка оказалась чуть более результативной, чем первая: клюшка вывернула из газона солидный кусок земли и отправила его в полет к соседской изгороди. А вот третий удар пришелся в обтекатель флаера новостной компании View, оказавшийся за спиной несчастного супруга.

Обложив слишком увертливого мужа трехэтажным матом, не на шутку разошедшаяся дамочка решила выместить злость на удачно подвернувшейся машине. И повторила удар еще раз.

С глазомером у нее было не ахти, и здоровенный «club»[166] воткнулся не в изуродованный обтекатель, а в полусферу оптического датчика. Датчик разлетелся вдребезги, а чуть больше чем через секунду его судьбу повторила и решетка декоративного воздухозаборника.

Прикинув сумму расходов на ремонт флаера, штраф за хулиганство и компенсацию за моральный ущерб, «неверный муж» подскочил к жене и попытался умерить ее пыл. Не тут-то было — вырвавшись из захвата, она вскинула клюшку над головой… и опустила ее на голову выскочившего из машины «головизионщика».

«И этих возьмут…» — ухмыльнулся Климов и попытался охватить взглядом сразу все контрольные экраны.

Флаер СЭМП, завершающий снижение к особняку, среагировал на потасовку очень оперативно. И, изменив курс, рванул к разгонному коридору. Форсированный (!) движок, незаконно установленный на «таблетку», заревел на весь квартал… и тут же стих: вывалившийся из-за здания банка KLF «Мастодонт»[167] вбил в флаер гравизахваты и, добавив тяги на движки, в буквальном смысле вмял его в землю.

Полусогнутый силуэт, возникший в мансарде особняка на углу Адмиральского бульвара и Четырнадцатой улицы, вскинул к плечу что-то вроде «Ливня»[168] и обмяк, парализованный импульсом «Весла»[169].

Размытая тень, припавшая к оптическому умножителю «Точки»[170] в глубине апартаментов на предпоследнем этаже высотки на Осенней улице, вовремя срисованная «Оком»[171], расплескалась алым пятном и «почернела».

Группы обеспечения работали не хуже. Несмотря на то что бойцы майора Фридмана работали одновременно в полутора десятках мест, на пультах оперативных дежурных Ньюпортского МБ царили мир и благодать: сканеры показывали картинки, сгенерированные «Калейдоскопом», а спутники «пялились» куда угодно, кроме тех мест, которые действительно стоило показать.

— Есть картинка от Колывановой, сэр!

Услышав восклицание Дамьена, Климов перевел взгляд на его монитор и сглотнул: вычурная входная дверь от компании Block-S, которая, по уверениям создателей, была способна устоять перед самым квалифицированным домушником, вылетела наружу вместе с куском стены. А в образовавшийся пролом влетели размытые тени в армейской штурмовой броне!

Лейтенант Колыванова двигалась по уже зачищенной части дома, поэтому изображение с ее оптического датчика не требовало особой коррекции. Вглядываясь в довольно четкую картинку, Климов чувствовал себя так, как будто шел по дому вместе с ней: переступал через «спеленатое» тело в прихожей, обходил одного из бойцов майора Фридмана, заканчивающего «упаковывать» здоровяка с неестественно вывернутой правой рукой, осторожно заглядывал в комнаты с распахнутыми дверями…

Словно чувствуя, что транслирует картинку Большому Начальству, девушка никуда не торопилась — медленно поднялась по лестнице, прогулялась по второму этажу, ненадолго задержалась у пары здоровенных армейских кофров с сорванной маркировкой, брошенных в середине коридора, покосилась на изломанное тело, втиснутое в нишу под голограммой весеннего луга, и наконец вошла в гостиную.

Кинув взгляд на двух перепуганных женщин, стоящих в окружении двухметровых жлобов в «Панцирях»[172] и с «Ливнями» на изготовку, Климов облегченно перевел дух и повернулся к капитану Мергелю:

— С остальными разберешься?

— Да, сэр!

— Тогда я — в особняк…

Глава 32

Тигран Вартанян

По сравнению со сверхсовременным главным зданием второго по величине космопорта Квидли терминал F выглядел убого: грязно-зеленый одноэтажный «блин», сливающийся с тропическим лесом, стоянка флаеров машин на двадцать пять — тридцать, единственный посадочный квадрат под два пассажирских «Брига» или шесть-восемь «Торнадо». И ни трехмерного табло прилета, видимого за полтора десятка километров, ни вспышек рекламных блоков, «развлекающих» встречающих и провожающих, ни телеметрии разгонных коридоров с Ключей.

Однако, увидев силуэт его крыши на экране оптического умножителя такси, Тигран изумленно присвистнул: здесь, на северной окраине космодрома Кей-Сити[173], прятался самый настоящий «Бастион» — комплекс зданий, обычно используемых в качестве автономной базы на «точках подскока» в мертвых системах или на спецобъектах, расположенных за пределами терраформированных планет.

Услышав свист племянника, дядя Гарегин оторвался от экрана своего комма и вопросительно уставился на Тиграна:

— Что-то не так?

— Все нормально… — Вартанян-младший изменил разрешение оптического умножителя и принялся разглядывать одно из мест вероятного нахождения башенок систем ПВО и ПКО.

Полянка, заросшая маками, ничем не отличалась от подобных, расположенных в любом другом уголке планеты: по выгоревшей на солнце траве перекатывались «волны» от легкого ветерка, в тени ветвей кряжистого дуба валялся трухлявый сук, а на глинистом берегу небольшой лужицы отпечатались следы чьих-то остреньких копыт.

«Хамелеон[174]… — подумал Тигран. — Скорее всего…»

В этот момент изображение следа, четкое, как голограмма учебного курса по выживанию, «осыпалось» в трей, а на его месте замигала алая надпись:

— Уважаемые пассажиры! Для посадки на стоянку терминала F требуется код идентификации…

— С чего это вдруг? — возмутился дядя Гарегин. — Это космодром или военная база?

— Это — собственность проекта «Демон»… — улыбнулся Тигран. — Соответственно, с базой ты угадал…

Начальник службы безопасности концерна «Ануш» удивленно приподнял бровь, вывел на экран флаера картинку с оптического умножителя какого-то гражданского спутника, внимательно осмотрел здание терминала и недоверчиво пробормотал:

— Что-то незаметно…

Тигран перегнулся через подлокотник кресла и ткнул пальцем в одно из прямоугольных серых пятен на краю посадочного квадрата:

— Готов поспорить, что это — крышка элеватора артсклада. А полоска чуть правее и выше — скорее всего край бронеплиты, прикрывающей посадочную пятку модификации «Тип-Э» или «Тип-К»[175].

Дядя Гарегин хмыкнул и замолчал. И не потому, что не поверил: просто на экране флаера появилась ма-а-аленькая пиктограмма: «под внешним управлением»…

Вопреки ожиданиям Тиграна «Умник»[176] терминала F опустил флаер не к центральному входу, а на площадку, расположенную в двухстах метрах от здания и довольно сильно утопленную в пластобетон. А потом «обрадовал» своих пассажиров сообщением о заблокированной двери и о скором прибытии какой-то «группы сопровождения».

Дядя Гарегин окинул взглядом характерные «отвалы», служащие для смягчения ударной волны, и понимающе хмыкнул:

— Параноики!

Тигран не смог не согласиться: тот, кто моделировал методику противодействия террористическим актам, подошел к вопросу крайне добросовестно. И предусмотрел даже подрыв заряда, заложенного в обычное такси.

— До прибытия группы сопровождения осталось четыре минуты и двадцать две секунды, — сообщил «Умник». — Кандидатам в Проект «Демон» приготовиться покинуть машину.

Дядя Гарегин недовольно нахмурился:

— А что, меня внутрь не запустят?

— Простите, сэр, но по требованиям безопасности доступ гражданских лиц в терминал исключен.

— Ясно. — Дядя угрюмо вздохнул и вопросительно посмотрел на племянника.

«Может, все-таки передумаешь? — „перевел“ Вартанян-младший. И невесть который раз за эти сутки отрицательно помотал головой: — Нет. Я — должен…»

— Что ж, тогда… удачи тебе! И… дай бог, чтобы ты никогда не пожалел о своем решении.

В глазах дяди промелькнула такая боль, что Тиграну стало не по себе.

— Спасибо! За все, что ты для меня сделал. Передай, пожалуйста, отцу, что я все равно заслужу его уважение…

Дядя Гарегин кивнул, потом ткнул пальцем в сенсор своего комма и уставился за спину Тиграна:

— Я… это… кинул тебе на счет… э-э-э… двести тысяч… Будет нужно еще… э-э-э… — сообщи…

Вартанян-младший развернулся вместе с креслом и тут же забыл и про дядю, и про то, что тот только что нарушил прямой приказ отца: от самой обычной «Капли», зависшей метрах в десяти от их такси, шли двое самых настоящих Демонов! В «Стражах» и со стрелковыми комплексами наперевес!

— М-да… — ошарашенно выдохнул дядя Гарегин. Видимо, потрясенный мощью, которой веяло от модификантов.

А его племянник задумчиво прищурился и посмотрел на «половину третьего»: судя по траектории передвижения Демонов, снайпер должен был находиться именно в этом секторе.

— Поздравляю! Вы прошли еще один тест, — произнес «Умник»… голосом Евангелины Увер! — Дверь разблокирована, можете выходить.

Минут через сорок, укладываясь в белоснежную капсулу универсального диагноста, Тигран первый раз за последние недели почувствовал страх перед будущим: обстановка в медблоке терминала F здорово напоминала кабинет интенсивной терапии в QRA-medical. А врачи, суетящиеся вокруг терминала управления, выглядели точь-в-точь как та парочка, которая выводила его из комы.

— Волнуетесь? — ехидно поинтересовался тот, который повыше.

— Да, сэр! — пробормотал Тигран. — Просто… все это — как прыжок в неизвестное.

— Нет, прыжок в неизвестное вы будете делать на Лагосе. А это — предварительный осмотр! Поэтому расслабьтесь, закройте глаза и дышите. Медленно и печально.

— Или быстро и весело, — хохотнул его напарник. — Все равно результат будет тот же.

Тигран хотел поинтересоваться, о каком результате идет речь, но вдруг понял, что не чувствует губ. И попытался схватиться за край капсулы.

..Пальцы закололо. Потом по телу прокатилась горячая волна, а откуда-то из-за головы раздался приглушенный голос:

— Он пришел в сознание, сэр!

«Пришел? — удивился Тигран. — А что, я его терял?»

— Отлично… — донеслось откуда-то издалека. — Откройте капсулу, введите ему успокоительное, а потом можете быть свободны…

Повернуть голову в сторону источника звука не получилось: обе височные кости упирались в какое-то препятствие, а лоб обхватывало что-то вроде плотной ленты.

Тигран последовательно напряг обе руки и ноги, понял, что все его конечности надежно зафиксированы. И единственное, что он может делать, — это дышать. Подумав, чем может быть вызвано такое состояние, он перебрал несколько вариантов и наконец догадался: «предварительный осмотр» был обследованием перед первой операцией! А сегодняшнее пробуждение — началом реабилитационного периода после последней!

«Теперь я — Демон!!! — смакуя каждое слово, подумал он. — Черт! Даже не верится…»

Тем временем прозрачный колпак капсулы отъехал влево, и над Тиграном склонилось смутно знакомое лицо.

— Ну, здравствуйте, господин Вартанян! Или может, лучше называть вас Марио Меркадором?

— Ч-что?

Звуки, вырвавшиеся из его горла, напоминали хрип. Однако мужчина понял. И тут же ответил:

— Марио Аугусто Гильермо Меркадор. Родились в городке Сент-Мориц на Хилтти. Там же получили начальное и среднее образование. После сдачи выпускных экзаменов улетели на Ротанз поступать в Академию ВКС. Поступили, а через восемь лет получили вожделенные нашивки Оборотня и лейтенантские погоны. Первое место службы — Арлин, второй истребительный полк Седьмого флота. Потом — Ротанз, Нью-Джорджия и Ньюпорт. Служили добросовестно, можно даже сказать, истово: ваше личное дело без особых натяжек можно считать эталонным. Поэтому, чтобы уйти в запас раньше срока, вам пришлось очень постараться…

Воспоминания о том, как засияла Ванесса, услышав, что он — вольная птица, и они могут возвращаться в Феникс, были подернуты туманом матрицы Вартаняна, но все равно резанули по сердцу, как острый нож. Поэтому Марио изо всех сил сжал челюсти, чтобы не застонать.

— …Через неделю после увольнения вы улетели домой, на Хилтти, и жили там по четвертое апреля прошлого года. Кстати, забыл представиться — Харитонов, Владимир Семенович. В недалеком прошлом — начальник ОСО штаба ВКС. В настоящее время курирую подразделение «Демон» и решаю кое-какие мелкие вопросы.

«Угу… Знаю я, какие они мелкие…» — мрачно подумал Меркадор.

— Если вы пытаетесь построить правильную линию поведения, то не тратьте время: мы провели полное сканирование вашего мозга и проанализировали все ключевые моменты вашего недавнего прошлого.

— Тогда к чему этот разговор? — с трудом выталкивая слова сквозь непослушные губы, спросил Марио. — Я убийца… и заслужил наказание.

— Я видел ваши ДЕЙСТВИЯ, а о чувствах и размышлениях могу только догадываться. Судить, основываясь на части информации, — крайне непрофессионально. Поэтому мне хочется восполнить кое-какие пробелы.

Мысленно перебрав десятка полтора вариантов получения нужной информации, которыми мог воспользоваться генерал, Меркадор обреченно вздохнул:

— Что именно вас интересует?

— Мотивы действий вашей второй ипостаси. И причины, побудившие вас попробовать пройти тесты в проект «Демон».

— И все? — искренне удивился Марио.

Харитонов кивнул:

— И все. С мотивами теракта в Парк-Сити я уже разобрался. И могу сказать, что, окажись я на вашем месте и обладая той информацией, которая была у вас, скорее всего поступил бы так же.

Меркадор закрыл глаза, глубоко вздохнул и криво усмехнулся:

— Это психологический прием, который должен побудить меня расколоться?

— Нет. Правда…

— Хм… Что ж, поверю на слово.

— Спасибо!

Марио снова усмехнулся, набрал в грудь воздуха и четко произнес:

— Итак, моя вторая ипостась, серийный убийца по прозвищу Моисей. Я придумал его через два месяца после отлета с Лагоса.

Глава 33

Ингвар Гурниссон

Главное здание Министерства Безопасности КПС напоминало осажденную крепость: прямо над ним на геоцентрической орбите висели аж четыре спутника ВКС, чуть ниже нарезали круги «Торнадо», еще ниже, почти цепляя обтекателями стены самых высоких небоскребов, носились штурмовые «Мастодонты», а на крышах зданий пониже облюбовали места снайперские группы. Мало того, скоростная магистраль LV-5, обычно проходящая в четырех километрах севернее МБ, оказалась «сдвинута» к аллее Джорджа Рубина. А разгонный коридор, ведущий к нему, передан под контроль «Умника».

Последний внес в организацию движения свои коррективы — гражданские машины, принадлежащие жителям района и тем, кто в нем работает, добирались до мест назначения на сверхмалых скоростях и по третьестепенным коридорам, а полицейские флаеры, которых в воздухе было неимоверное количество, передвигались исключительно на форсаже.

Кстати, уровень приоритета, присвоенный идентификатору Ингвара генералом Климовым, имел высший ранг: с момента схода с магистрали лимузин двигался исключительно по прямой, напрочь игнорируя стандартные требования, установленные для полетов в жилой зоне. И не уступал дорогу даже машинам, следующим по оперативной необходимости.

Естественно, это действовало на нервы как жителям района, так и полицейским — первые провожали «Митсу-Элит» взглядами, полными ненависти, а вторые пытались пробить по базам его хозяина.

Четверка здоровяков в «Панцирях» с откинутыми шлемами, охраняющая посадочную площадку для руководства МБ, встретила Гурниссона вскинутыми к плечу «Ливнями»: видимо, за трое суток работы по коду «А» они успели привыкнуть к тому, что гражданские лица передвигаются по зданию МБ исключительно в силовых наручниках. И в сопровождении как минимум пары их коллег.

Тот, который справа, просканировал гурниссоновский флаер, потом одежду, пробил идентификатор и… завис. Видимо, пытался переварить сообщение системы.

«Правая рука Папы Джордана — в святая святых МБ, да еще с личным оружием, изымать которое запрещено! — мысленно хохотнул Жало. — Это катастрофа!»

Видимо, офицер пришел к такому же выводу, так как просканировал Ингвара еще раз. И, решив, что в базы данных МБ прокралась какая-то ошибка, связался с кем-то из Большого Начальства.

Монолог начальства Ингвар слышать не мог. Зато увидел результат: офицер побледнел, закусил губу, несколько раз моргнул и наконец догадался сделать шаг в сторону:

— Прошу прощения за задержку, сэр! Лифт подойдет через четыре секунды…

Жало не удержался от шутки — нахмурил брови и угрюмо поинтересовался:

— А че, вашему боссу меня встречать не положено?

Полицейские онемели.

Засняв выражения их лиц крупным планом, Ингвар, все так же хмурясь, вошел в кабину лифта и, не дожидаясь, пока закроются двери, добавил в том же духе:

— Вообще охамели, в натуре…

Секретарь генерала Климова, миловидная девушка лет двадцати пяти, одетая в строгий брючный костюм, встретила Гурниссона ехидной улыбкой:

— За что вы их так, сэр?

Улыбка была искренней, а в глазах, кроме ехидства, можно было разглядеть и искорки восторга. Поэтому Жало улыбнулся в ответ:

— За грозные взгляды… и недоверие!

— Да… Основания — серьезнее некуда! — Девушка прыснула, потом, видимо, вспомнила о начальстве, ожидающем в кабинете, и со вздохом предложила Ингвару следовать за ней…

Генерал Харитонов ответил на вызов практически сразу. И, еще не успев увидеть картинку с бэкашки Жала, устало пробормотал:

— Освобожусь минут через пять-семь. Пока разбирайся сам…

— Хорошо, сэр! — ответил Ингвар. И, сделав шаг, оказался в кабинете Климова.

Увидев Ингвара, заместитель министра безопасности мгновенно оказался на ногах. И, проигнорировав требования правил информационной безопасности, оставил локалку развернутой.

Жало мысленно усмехнулся: генерал демонстрировал доверие. Или тестировал бывшего подчиненного на вшивость.

— Добрый день, сэр! Искренне рад вас видеть!

— Здравствуйте, капитан! Я — тоже… — Климов вцепился в протянутую ладонь и попробовал ее раздавить.

Жало обрадованно стиснул пальцы и немножечко позабавился.

Убедившись, что за последние четыре дня силы у Гурниссона не убавилось, генерал удовлетворенно осклабился:

— Здоровеете день ото дня… Как добрались?

— Первый раз в жизни почувствовал себя VIP-персоной… — ответил Гурниссон. — И пришел к выводу, что становиться ею не хочу…

— Почему? — удивился Климов.

Ингвар вспомнил выражение лица девушки в кабине «Берго», прижатом «Умником» к крыше жилого дома, и поежился:

— Знаете, сэр, у любой привилегии есть обратная сторона. У этой — эмоции тех, кто не VIP. Быть объектом ненависти для миллиардов? Нет уж, увольте.

Хозяин кабинета прищурился, зачем-то посмотрел в окно и усмехнулся:

— А ведь для абсолютного большинства эта ненависть — основное «топливо» для самоутверждения. И повод для гордости.

— Предпочитаю уважение. Или любовь.

— Да вы гурман! — хохотнул генерал. Потом жестом предложил Ингвару присаживаться и посерьезнел: — Ладно, ваши эмоциональные пристрастия обсудим как-нибудь потом. А сейчас займемся тем, что поважнее.

Ингвар опустился на сиденье и с интересом уставился на Климова, практически упавшего в свое кресло.

— Тот блок информации, который вы нам передали, оказался настолько… э-э-э… сногсшибательным, что первые двое суток…

— …вы убили на поиск доказательств?

— Нет… — Генерал прикоснулся к одному из сенсоров своей локалки и вывесил в центре кабинета огромный голоэкран. — Доказательства мы не искали, ибо я сразу поверил в то, что это не липа.

— Даже так?

— Угу… В момент нашей встречи я точно знал о том, что за двадцать два дня до «трагической гибели» Блохина от руки Моисея мозг Александра Филипповича Блохина благополучно покинул стены тюремного комплекса.

— О как! — подал голос Харитонов. — А можно узнать подробности?

— А можно поинтересоваться источниками этой информации, сэр? — поинтересовался Ингвар.

— Не знаю, в курсе вы или нет, но убийство Сеппо Нюканена прошло не совсем так, как предполагалось исполнителями: дежурный офицер МБ, получив сигнал от независимых датчиков, установленных в камерах потенциальных жертв Моисея по моему приказу, обесточил тюремный комплекс и тем самым предотвратил взрыв гремучего газа, который должен был уничтожить труп. Во время осмотра тела эксперты-криминалисты обнаружили следы операции по пересадке мозга. А документальных свидетельств ее проведения — не нашли. Поэтому я приказал эксгумировать все сохранившиеся трупы жертв Моисея и провести их углубленную экспертизу. Так как по просьбе родственников Блохина его тело кремировали, то углубленно изучали не его, а отчеты экспертов-криминалистов. Оказалось, что они скорректированы. Пришлось поднять копии из архива и изучать их.

— Готов поспорить, что копии снимались посредством незадокументированных возможностей их оборудования, — усмехнулся Владимир Семенович. — И хранились далеко не в общем архиве.

— Уточнить? — поинтересовался Жало.

— Да нет, не надо. И так все ясно.

— Поняв, что пересадка мозга — это ноу-хау в деле совершения побегов из мест заключения, я взял в разработку спецлаборатории, занимающиеся выращиванием клонов. Вернее, всего одну — нашу СЗС[177]…

— Ну да, ОСО-шников[178] особо не поразрабатываешь, — прокомментировал Харитонов.

— …и вышел на пару о-о-очень интересных деятелей. В общем, ваша информация слегка упростила работу… в этом направлении, добавила работы в других и, кроме всего прочего, позволила мне вычистить Управление от основной массы «кротов».

— Управление или экспертно-криминалистический отдел? — зачем-то уточнил Жало.

— Управление! — кивнул Климов. — Мы арестовали одиннадцать человек, большая часть из которых работала не только на Блохина, но и на любого, кто платил деньги.

— Хватка у него есть, — с уважением сказал Харитонов. И снова замолчал.

— Тогда на что вы потратили первые двое суток? — вспомнив незаконченную фразу генерала, напомнил Ингвар.

Климов свел брови у переносицы и вздохнул:

— Мы отвлеклись от арестов коррумпированных офицеров ВКС, информацию о которых получили от Моисея, и бросили все силы на поиск толковых исполнителей.

«И на создание команды, которая подчиняется только тебе…» — мысленно усмехнулся Жало. И пообещал себе при первой же возможности поинтересоваться личностью этого самого Моисея.

— Как вы и говорили, перспектива перевода в столицу делает чудеса: за какие-то девять часов ребята с «земли» проанализировали все перемещения и звонки господина Гладышева за последние восемь месяцев, очертили круг лиц, которые могли быть членами его команды, и разработали модели операций по их захвату. И при этом не слили на сторону ни бита информации!

— Я говорил не только о перспективе, — поморщился Ингвар. — А о том, что на периферии много толковых ребят, которым некуда расти. Если им дать возможность работы в нормальной команде, то они с легкостью перерастут своих более именитых коллег.

Климов оторвался от своей локалки и… усмехнулся:

— В который раз убеждаюсь, что Окраина меняет людей в лучшую сторону. Простите, капитан, это было что-то вроде теста. Не удержался.

— Старая школа, — с уважением прокомментировал Харитонов.

— Ладно, проехали, — фыркнул Ингвар. — Давайте вернемся к нашим баранам…

Баранов — или сообщников Блохина — оказалось порядка полутора сотен: сотрудники СЗС, зарабатывавшие на незаконном выращивании и продаже клонов, уиновцы[179], обеспечивавшие беспрепятственный доступ врачей в тюремные комплексы, хирурги, пересаживавшие мозги в новые тела. А еще операторы «Мозголомок», юристы, сотрудники служб безопасности «подводок», телохранители, пилоты, полицейские. Проглядывая голографии арестованных, Ингвар всматривался в их лица и пытался понять, кто из них обладает свободой воли, а кто оказался в команде Блохина насильно. Правда, особого толку в этом не было: матрицы сознания накладывались профессионалами, а значит, определить их наличие по выражениям лиц было невозможно.

Последнее лицо в списке было вынесено на отдельный лист. И для чего-то выделено красной рамочкой. Ингвар вгляделся в него повнимательнее… и вопросительно уставился на генерала:

— А с Крамером-то что? Погиб при задержании?

Климов откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и отрицательно помотал головой:

— Нет. Господин министр[180] не входит в команду Блохина. И пока на свободе.

— А что он тогда делает в этом списке? — удивился Жало.

— Пытается в него врасти, — оскалился генерал. Потом помрачнел и соизволил объяснить: — Это напоминание для самого себя.

— О чем, если не секрет?

— Если вы не забыли, я вышел на это дело, расследуя преступления, совершенные серийным убийцей по прозвищу Моисей. Так вот, у меня есть все основания считать, что Юлиус Крамер находится под его контролем. Соответственно, может дать мне ниточку, ведущую к убийце. Увы, доказательств, которые позволили бы провести полное сканирование памяти министра, у меня нет. А убедить его пойти на это добровольно пока не удалось…

— И вы… — Ингвар удивленно приподнял бровь и с интересом уставился на генерала, — … решили пристегнуть его к делу Блохина?

— Угу… — не отводя взгляда, ответил Климов. — Другого резонансного дела такого масштаба у меня нет и не предвидится. В общем, в данный момент я пытаюсь понять, что такого можно «инкриминировать» господину Крамеру, чтобы он захотел доказать обратное.

— На ловца и зверь бежит, — задумчиво пробормотал Харитонов. — Так! Сейчас я кое-что обсужу с Забродиным и его орлами, а потом снова подключусь.

Ингвар не протестовал. И поинтересовался у Климова, помнит ли он об основной цели его прилета.

Генерал пожал плечами и вывел на большой монитор телеметрию с одной из камер наблюдения:

— Ждет. Этажом ниже. СОКП[181] кабинета настроена на ваш идентификатор.

— А что с госпожой Эльдрид Нюканен?

— Жива и здорова. В настоящее время пребывает в одном из наших домов отдыха.

— Приводит в порядок пошатнувшееся здоровье?

— Ну, можно сказать и так.

— Замечательно! Тогда, с вашего разрешения, я займусь делом, — улыбнулся Гурниссон, встал с кресла и ответил на звонок Харитонова: — Да, сэр?

— Сейчас я тебе кину фрагменты одной очень интересной записи. Передай их Климову. Думаю, ознакомившись с ними, он выпадет в осадок: в них — доказательная база на Крамера и кое-какие рекомендации по делу Моисея.

— Хорошо, сэр!

Дождавшись, пока файл упадет на его бэкашку, Жало отправил его на комм, а уже с него — на сервер кабинета Климова:

— Я подкинул вам еще немного информации для раздумий.

Климов сделал стойку: эта фраза слово в слово повторяла ту, которая предваряла получение первого пакета информации.

— Это… то, что я думаю?

Ингвар улыбнулся:

— Надеюсь.

Генерал потянулся к виртуальной клавиатуре, а потом раздосадованно стукнул себя по лбу:

— Черт, забыл! Дайана!!!

Искин кабинета мгновенно вывесил на локалку генерала телеметрию с оптического датчика на столе секретаря:

— Да, сэр?

— Будьте любезны, проводите господина Гурниссона в шестой кабинет.

Девушка ослепительно улыбнулась:

— С удовольствием!

А через мгновение появилась в дверном проеме.

Стелла О’Лири выглядела просто великолепно: роскошные светлые волосы, свободно спадающие на плечи. Ухоженное лицо с ярко-синими глазами, аккуратно очерченными скулами, аккуратным носиком и чертовски сексуальными губами. Полная и нереально красивая грудь, просвечивающая сквозь почти прозрачную белую рубашку. Узкая талия. Плоский живот. В меру широкие бедра, затянутые в коротенькую черную юбку. Длинные тренированные ноги с потрясающе красивыми икрами. Малюсенькие пальчики с розовыми ноготками, выглядывающие из-под черно-белых ремешков малюсеньких босоножек на о-о-очень высоком каблуке. Если бы не затравленный взгляд хищника, убедившегося в прочности клетки, в которую его посадили, Ингвар ни за что бы не поверил, что перед ним — мужчина. А так, стряхнув с себя секундное оцепенение и с трудом оторвав взгляд от розовых ареол Нюканена, он задавил зарождающееся желание и улыбнулся:

— Здравствуйте, Сеппо! Вы не уделите мне час-полтора своего времени?

Глава 34

Ирина Орлова

У Ямо резался очередной зуб. Правый верхний резец. Обычно веселый и очень подвижный малыш, свернувшись клубком, угрюмо мусолил во рту зубное кольцо с местным анестетиком. И не обращал никакого внимания на сюсюканье своей мамаши.

— Температурит… — мрачно сообщила мне Кейко. Четвертый раз с начала разговора. — Хорошо, хоть насморка пока нет. И кашля…

Я мысленно хихикнула: Арагаки, как и большая часть молодых матерей, начиталась статей о проблемах грудничков и теперь примеряла к своему ребенку все возможные детские болезни. Включая те, которыми Демонята, обладающие повышенным иммунитетом, не могли заболеть по определению.

— Только что давала ему грудь — а он отказался! Ему, наверное, совсем плохо.

— В кольце — анестетик. В твоей груди и молоке его нет. Мальчишка далеко не дурак, так что расслабься.

— Не дурак? Не то слово!!! Ты представляешь, он уже реагирует на свое имя: когда я его зову, он отрывается от своих игрушек, смотрит на меня и улыбается, — услышав только то, что ее устраивало, затараторила Кейко. Потом посмотрела на сына, вспомнила, что ему «совсем плохо», и тяжело вздохнула: — Но только когда здоров. А сейчас он болен.

«Ну да. Практически при смерти», — подумала я.

Тем временем мальчишка выронил изо рта колечко и захныкал.

Арагаки мгновенно подхватила его на руки и перепуганно взвыла:

— Может, звякнуть Рамону?

— Зачем?

— Ты что, не видишь? Ямо очень плохо!!!

— Состояние здоровья любого Демона контролируется круглые сутки. Если бы у твоего сына были проблемы со здоровьем, там, у вас, уже нарисовалась бы целая бригада врачей!

— Бэкашка — это машина!!! А я — МАТЬ!!! Я чувствую во много раз больше!!! — зашипела Кейко. И, не добавив ни слова, переключила меня в режим ожидания.

— М-да, — ошеломленно пробормотала я. — Неужели рождение ребенка так сильно сказывается на умственных способностях любой женщины?

— В смысле? — оторвавшись от своей локалки, угрюмо спросил Вик.

Вместо ответа я кинула ему запись беседы с Арагаки.

Просмотрев ролик, мой любимый мужчина устало улыбнулся, перебрался ко мне на кровать и сгреб меня в охапку:

— Нет, не любой. Только самых дурных. Тебе это не грозит, так как ты у меня особенная!

— Ну да, дылда с фигурой погрузочного робота! — процитировала я свои собственные слова[182] и расхохоталась.

Волков отпрянул от меня, сделал круглые глаза, захлопал ресницами, а потом, вдруг передумав валять дурака, нежно поцеловал меня в шею:

— Если бы у погрузочного робота была твоя фигура, то он бы с легкостью выиграл конкурс «мисс Вселенная».

В его голосе было столько любви и гордости, что я растаяла. И прижалась щекой к его груди.

Лежать, слушая, как колотится сердце любимого мужчины, было настолько приятно, что, услышав вызов Элен, я мысленно пообещала себе ее убить. Правда, звонок все-таки приняла:

— Ну и чего тебе не спится?

— С ними разве уснешь? — хихикнула Вильямс. И кинула мне какую-то ссылку. — Посмотри. Получишь море удовольствия…

— Мне его и так хватает… — заупрямилась я, но ссылку все-таки открыла. И… захихикала: строй из тридцати двух «Торнадо», пяти эсминцев и одного крейсера старательно изображал «Туман». Причем корабли висели с заглушенными движками и на расстояниях, на которых между сравнительно плотными областями ТВФ не могли не возникнуть лакуны. Которые, в свою очередь, должны были свести все преимущества этого ордера на нет.

— Над чем смеешься? — недовольно поинтересовался Вик.

Я виновато отвела взгляд, потом присоединила его к разговору и продемонстрировала фантастическую картинку.

Волков… разозлился! Врезал кулаком по кровати, обозвал скотом какого-то Брайана Митчелла, а потом заскрипел зубами:

— Ур-р-роды!!! Расстрелял бы к чертовой матери!!!

Причину его бешенства ни я, ни Элен не поняли. Поэтому попросили объяснить.

— Пока вы болтались в «Альтернативе», я лазил по Сети Октавии. То, что там творится, можно назвать одним словом: кошмар. Впрочем, можете посмотреть сами.

Ссылка на сайт OFC, одного из крупнейших производителей топлива на Октавии, сброшенная нам Виком, ввергла меня в состояние ступора: эти уроды просили за килограмм обычного LSF-3 пятьдесят тысяч кредитов! То есть в сорок два раза больше, чем «Объединенная топливная компания Лагоса»!

— С такими ценами особо не полетаешь… — растерянно пробормотала Элен.

— Вот они и висят… — Волков кинул нам следующую ссылку. На страничку предварительного заказа билетов Octavia Shipping Agency.

Все билеты на межсистемные рейсы на ближайшие полтора месяца оказались уже распроданы. А ведь за самое дешевое место до Ньюпорта компания просила совершенно безумные деньги — полмиллиона кредитов!

Убедившись, что мы прониклись, Вик кинул ссылку на сайт стихийно возникшего «черного рынка». И выделил виртуальным маркером цену на перелет до Ротанза в грузовом трюме древнего «SpaceRanner»!

Я не поверила своим глазам: за такие «удобства» просили пять с половиной миллионов!!! А за провоз каждого килограмма багажа — еще по пятьсот тысяч!!!

Каждый следующий штрих происходящего на Октавии заставлял меня все сильнее и сильнее сжимать кулаки: какая-то мелкая компания, занимающаяся ремонтом малотоннажных судов, продавала устаревшие системы жизнеобеспечения для переоборудования грузовых кораблей под перевозку людей за сумму, эквивалентную стоимости новенького «Торнадо». Концерн, специализирующийся на строительстве спецобъектов, предлагал автономные убежища четвертого класса за девятьсот тысяч. А орбитальный металлургический комбинат «Next» торговал кораблями, собранными из судов, чудом не попавших в переплавку, по ценам новых эсминцев!

Минут через двадцать серфинга по сайтам местных «воротил большого бизнеса» я окончательно вышла из себя и полезла на официальную страничку президента Октавии. Лучше бы я этого не делала: вместо того чтобы сосредоточиться на эвакуации жителей, правительство планеты занималось любимым делом всех политиков — переливанием из пустого в порожнее! На внеочередных заседаниях президентского совета и каких-то там комитетов решались «архиважные» вопросы вроде «разработки стратегии регулирования экономики в кризисный период», «создания благоприятных условий для увеличения объемов выработки топлива на предприятиях частного сектора» и «изыскания возможности выделения средств для приобретения орбитальных крепостей»! При этом на каждое новое заседание являлось все меньше и меньше народу: самые пробивные и хваткие отправлялись для согласования каких-то вопросов в Метрополию, а особо пробивные — в «кратковременные отпуска по состоянию здоровья». Причем с лечением в клиниках, расположенных далеко не на поверхности Октавии.

Нет, сваливали, естественно, не все: заместитель министра Экономики и Развития Октавии гонял свою яхту на Ротанз и обратно практически без остановки. Бесплатно эвакуируя жителей городка, в котором проживала его семья. Один из советников президента, в прошлом пилот-истребитель, спешно проходил переподготовку на одной из баз Тридцать Седьмого флота. И пытался найти возможность отремонтировать списанный эсминец, найденный на свалке в поясе астероидов. Владелец охранной фирмы «Octavia Armor Agency» на свои деньги покупал топливо для флотских эмзешек и «Торнадо». А министр Юстиции пытался продавить закон о государственном регулировании цен на товары и услуги, связанные с межсистемными перелетами.

Увы, таковых было сравнительно немного, и малоимущее население планеты все глубже и глубже погружалось в пучину безысходности.

Почувствовав, что я вот-вот взорвусь, Вик принудительно отключил мою бэкашку от конференции и Галанета и тихонько поинтересовался:

— Совсем плохо?

Я молча кивнула.

— Тогда встань и посмотри файл на моей локалке. А я пока переговорю с Харитоновым.

Последние полчаса перед вылетом я провела как на иголках: без всякой на то необходимости прогоняла предполетные тесты, проверяла боекомплект, терзала системы жизнеобеспечения и связи. Поэтому, когда Вик дал команду на взлет, я сразу же бросила свою машину в шахту посадочного ствола. И чуть не столкнулась с Вильямс, которая, как оказалось, торопилась не меньше меня.

— Дамы! Я вас боюсь, — пошутил Гельмут.

— Правильно делаешь! — огрызнулась Элен, убирая свою лоханку с моей дороги. — Когда мы не в духе, от нас надо бежать. Желательно — не оглядываясь.

— Чтобы умереть в неведении, — добавила я.

В открытый космос вылетели с минимально возможными интервалами. И, не дожидаясь команды, вывели маршевые движки на форсаж. Разгонялись тоже, как бы так помягче выразиться, «очень-очень быстро» — то есть на пределе возможностей наших организмов. Правда, в самом начале разгона мне пришлось убеждать Вика в том, что это мне не повредит.

Поверил или нет — не знаю. Но до перехода в гипер обиженно молчал. Зато когда мы всплыли после прыжка — заговорил:

— Напоминаю: выход на дистанцию поражения — точно по таймерам! И никакой самодеятельности!

Мог бы и не повторять: кого-кого, а идиотов среди нас не было.

Патрульная группа, рванувшая нам наперерез, оказалась храброй, но глупой: вместо того чтобы атаковать парами, наглухо закрывшись силовыми полями, они летели сверхкомпактным строем под двумя общими щитами, между которыми мог запросто пролезть эсминец.

Если бы не бешенство, клокотавшее во мне, я бы, наверное, здорово посмеялась. А так пролетела мимо и, дождавшись, пока сброшенные Виком торпеды воткнутся в дюзы, с мстительным удовлетворением засняла на бэкашку, как истребители лишаются движков и превращаются в консервные банки с мыслящим содержимым…

— Четыре — ноль! — угрюмо констатировал Шварц. — Полетели дальше.

Полетели. И добрались до планеты быстрее, чем в ее атмосфере появились первые метки взлетающего флота.

— Разбегаемся! — скомандовал Волков и, не дожидаясь реакции ребят, бросил машину к метке орбитального комбината.

Я рванула следом. Краем глаза посматривая на крейсер, появившийся в районе экватора.

Он не успел совсем чуть-чуть. Поэтому торпеды, сброшенные с наших машин, без всяких проблем пролетели километров шестьсот, воткнулись в огромные цилиндры хранилищ и сдетонировали.

Взрыв был таким мощным, что несчастный грузовик, пристыкованный к погрузочному узлу с противоположной стороны комбината, завертело, как лопасти турбины, и отбросило на пару километров.

— Привет Большому Бизнесу! — Я с наслаждением влепила противоракету в пролетающий мимо кусок комбината, увенчанный здоровенной эмблемой «OFC».

Минутой позже взорвался ОМК[183] «Next». За ним — орбитальный терминал космодрома Алавус, полтора десятка переделанных грузовиков, висящих неподалеку, и роскошная яхта президента Октавии, пристыкованная к заправочному комплексу Тридцать Седьмого флота.

Цель Линды с Игорем — семнадцатый квадрат космодрома в Фарборо, на котором базировались суда Octavia Shipping Agency, — «накрылась» последней. И «украсила» атмосферу планеты огромным грязно-серым «грибом» с огненно-рыжими разводами.

— Смотрится очень даже неплохо! — чуть-чуть оттаяв, прокомментировала я.

— Уж лучше, чем облако обломков на месте вашего «наливняка»! — по привычке огрызнулась Линда. — Учись, салага!

— Ля-ля — потом! — перебил ее Вик. — Падаем в «Карусель», отдаем мне управление — и в Галанет.

— Что там смотреть-то? — удивился Харитонов. — Коммы всех потенциальных жертв в рабочем состоянии. Значит…

— …обошлось без жертв! — закончила я. И первый раз за этот длинный-предлинный день почувствовала себя счастливой.

Глава 35

Виктор Волков

Не успели мы всплыть в системе Рантаила, как в ОКМе начался жуткий гвалт: сотни три Демонов и Демониц, перебивая друг друга, пытались нам что-то сообщить. Пришлось потребовать тишины и внятных объяснений.

Ребята замолкли. И в наступившей тишине раздался ехидный голос Харитонова:

— Разрешите бегом?

— Если верить древней армейской мудрости, то генералам бегать не положено, — поворачивая корвет носом к планете, напомнил я. — В мирное время это вызывает смех, а в военное — панику.

— Ну, паникеров среди вас нет, так что можно, — хохотнул генерал, а потом посерьезнел: — Через девять часов двадцать три минуты у нас всплывут гости.

— Одноглазые? — радостно воскликнула Линда.

— Они самые.

— Вау! Чур, я первая на дозаправку?

— Сколько вымпелов, сэр? — приглушив ее голос, спросил я.

— Две тысячи пятьсот шестьдесят два, — усмехнулся генерал. — Так что, как мне кажется, тебе придется припахать и группу «Гамма»!

Группа «Гамма», на восемьдесят пять процентов состоящая из Демонов пятой очереди, восторженно взвыла. А я, представив количество ребят, которые захотят показать себя во всей красе, мысленно схватился за голову.

Видимо, мое молчание было очень красноречивым, так как «молодежь» довольно быстро смолкла. А потом «дала слово» парламентеру:

— Мы все помним, сэр! И сделаем все, чтобы выжить самим и не уронить других.

— Ладно, — выдохнул я. — Уговорили. Тогда всем, кроме патрульных групп и командиров рот, — отбой.

Особой необходимости перепроверять модели различных вариантов боя у меня не было: по прикидкам аналитиков, работая «от обороны», четыре сотни «Беркутов» при поддержке четырех Ключей должны были порвать флот тысяч из пяти кораблей. И при этом потерять не более восьми процентов личного состава. Только вот то, что для «яйцеголовых» было цифрами, для меня являлось живыми людьми. Теми, которые пришли в Проект потому, что не могли поступить иначе. И которые для меня являлись олицетворением понятия «Долг». Поэтому, загнав свой «Беркут» в трюм «Посейдона», я на пару с Иришкой завалился в кают-компанию, вывел на большой экран изображение из кабинета оперативного дежурного по Бункеру и принялся терзать Большой Искин.

Минут через пять к процессу присоединились Семенов, Вильямс, Кощеев и Харитонов. Последние двое, естественно, виртуально.

Каждую имеющуюся модель выворачивали наизнанку, делили на части, объединяли с другими и спорили, спорили, спорили.

Первые минут сорок — безрезультатно: модели казались идеальными и не требующими дополнений. Потом Алексей нашел небольшой изъян в первой, Игорь предложил дополнить третью одним из тактических решений второй, а я… я вдруг понял, что их объединяет. И постучался к Харитонову в ПКМ:

— Это — еще один промежуточный раунд Большой Игры, сэр?

— Можно сказать и так.

— И вы опять просчитали все на несколько шагов вперед?

— По крайней мере мне так кажется.

— А какова конечная цель?

— Зачем задавать вопрос, на который ты можешь ответить сам? — ехидно поинтересовался Владимир Семенович.

Я стушевался:

— Я не о глобальной вроде мира и процветания, а о текущей.

— Помнится, курсе на втором ты штудировал «Искусство Войны»?

— Да, сэр!

— Тогда должен был понять основную мысль этого трактата.

— «Высшее пресуществление войны — нарушить планы врага… — процитировал я. — Наилучшая война — это война, которая дает максимум выгоды при минимуме вреда». Поэтому «тот, кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь, берет чужие крепости, не осаждая, сокрушает чужое государство, не держа своего войска долго…».

— Так и есть. Поэтому я собираюсь нарушить планы врагов. И получить максимум выгоды при минимуме вреда.

Зачем Харитонов поставил слово «враг» в множественное число, я понял не сразу. А когда сообразил — охнул:

— Вы… о Конфедерации?

— И о ней — тоже.

— Да, но…

— Никаких «но»: «тот, кто преуспел в использовании армии, не набирает людей дважды[184]».

Флот Циклопов всплыл на одну а. е. дальше, чем мы предполагали. И, с ходу перестроившись в защитку, принялся сканировать систему. Я представил, каково им смотреть на рукотворное «поле астероидов», не так давно появившееся возле орбиты Рантаила-три и фонящее блоками идентификаторов только одной стороны, и ухмыльнулся.

Видимо, командующему флота Вторжения оно очень не понравилось, так как он быстренько перегнал линкоры и крейсера в центр ордера. Так, чтобы максимально прикрыть их от возможных атак.

— Ну вот, начинается… — возмутилась Горобец. — Они вообще биться собираются или как?

— Пока ты в системе — нет, — «успокоил» ее Шварц. — Они же не самоубийцы! Вот увидишь — сейчас они начнут тупить, а потом вообще свалят.

Словно услышав его слова, командующий флотом отправил шесть десятков истребителей… к тощенькому и почти «прозрачному» поясу астероидов, висящему между орбитами третьей и четвертой планеты!

— Охренеть! Ищут засадный флот из спасательных шлюпок!!! — прыснула Вильямс. — Как выражается Пушной Зверек, их рейд-лидер — редкая нубасина!

— «Береженого Бог бережет», — сказала монашка… — поддакнул ей Гарри. И целомудренно замолчал.

Найти «засадный флот» Одноглазым не удалось: то ли потому, что не хватило разрешения сканеров СДО, то ли потому, что его там просто не было. Этот факт их здорово удивил: дождавшись возвращения разведчиков, их Онг’Ло медленно увел армаду… к Рантаилу-четыре!

— Кажись, в этом году их можно не ждать, — пошутила Елена Гордиенко. — Пока они исследуют все газовые гиганты, пока осмотрят сектора космоса за пределами системы…

— Скажешь тоже! — возмутился Краузе. — Они просто пытаются использовать массу Рантаила-четыре для офигенного разгона!

— А-а… Тогда буду ждать.

Засадного флота в атмосфере планеты не оказалось. На поверхности, в литосфере и астеносфере — тоже. Поэтому Циклопы, более-менее успокоившись, двинулись к Рантаилу-три. Но… о-о-очень не спеша. Так, словно прибыли на свидание «на сутки раньше».

Ребята изгалялись как могли, а я снова и снова обдумывал слова Харитонова, сказанные им во время беседы в ПКМ:

— Прыжок клана Зей’Нар по эту сторону нашего сектора — подарок судьбы. Если мы воспользуемся им с умом, то обеспечим себе мир и благоденствие на много-много лет. Если нет — исчезнем, как гиперборейцы, лемуры и атланты.

Мира мне хотелось. Очень. И благоденствия — тоже. А исчезать — нет. Поэтому я был готов лечь костьми, чтобы воспользоваться этим подарком так, как надо.

— О, зашевелились! — ликующий вопль Линды, раздавшийся в ОКМе, заставил меня отвлечься от мыслей о будущем и сосредоточиться на флоте Одноглазых. — Нет! Я не хочу этого видеть!! Опять «Двойной Конус»!!!

— У нас всего четыре Ключа и две сотни видимых истребителей! Что тут тормозить-то? — «удивился» Гельмут. — Один молниеносный удар — и победа у них в кармане…

— Победа — штука тяжелая. Не каждый карман ее выдержит, — пошутила Иришка. Потом заметила, что флот Одноглазых замедляет ход, и замолчала.

Сосредоточенный залп двух с лишним тысяч вражеских кораблей вымел добрых десять процентов МОВов, вывешенных в секторе подхода Ключа-четыре. Второй — приблизительно столько же. А вот третий пропал почти впустую: управляемые мины, находящиеся на границе зоны поражения Одноглазых, сдвинулись назад и вывели вражеские БЧ в зону досягаемости наших Ключей. Но не очень глубоко — так, чтобы соответствующим образом запрограммированные «Мурены», запущенные с оружейных пилонов орбитальных крепостей, «дотянулись» только до самых ближних. И усеяли минное поле сотнями «потерявшихся» боевых частей.

Оценив диаметр зоны досягаемости Ключей, Онг’Ло перестроил флот Вторжения в плоское «зеркало» и подвел его к ней вплотную. А потом приказал перенести всю мощность двигателей на щиты и продолжить работу по МОВам.

— Группе «Гамма»: сектор всплытия два-три-семь! — рявкнул я в ОКМ, запустил соответствующий таймер и дал полную тягу на маршевые движки.

Со стороны атака групп «Альфа» и «Бета» должна была выглядеть жестом отчаяния: истребители срывались с «мест» по одному. И неслись к ордеру Циклопов как бог на душу положит. При этом в эфире творилось хрен знает что: дежурные офицеры Ключей пытались запретить атаку, самые отморозки типа Гельмута и Вольфа подбадривали себя воинственными криками, а отдельные любители умереть красиво врубали любимые музыкальные композиции и принимались им подпевать.

— Дени’Ард’Ветт’Ша-ас… — хмыкнул Онг’Ло. — Горей’Т’Ай-н’Осс…

— Выбирая путь к Славе, убедись, что сможешь его пройти… — перевел транслятор. — Жертвовать собой тоже надо с умом…

— Золотые слова! — хихикнула Горобец. — Хорошо смеется тот, кто смеется последний раз.

Перестроение в «Карусели», или, как выражался Шварц, «финт ушами», все Демоны выполнили точно в расчетное время — за две секунды до контакта с БЧ Циклопов. И, порезав их щитами, рванули по заданным векторам.

Выглядело это очень эффектно: «облако» из хаотически движущихся «Беркутов» вдруг превратилось в десять ярко-зеленых клинков, которые, с легкостью прорвав брошенную им навстречу бледно-розовую «сеть», вонзились в алую стену флота Вел’Арров.

Истребители и эсминцы Одноглазых среагировали на наше перестроение быстро и вполне адекватно: разбились на пары, прикрылись щитами и рванули в контратаку. А вот крейсера и линкоры, обладающие не в пример большими массами покоя, не успели: глядя на приближающиеся «клинки», они терзали эволюционники, тщетно пытаясь успеть повернуться носом.

Естественно, при этом и те, и другие усиленно сбрасывали торпеды, противоракеты и обманки, а также использовали все имеющиеся у них системы подавления. Только вот толку от всего этого было немного: «Карусели», защищенные многослойными косыми щитами, продолжали движение и неотвратимо приближались к их ордеру.

…Волна взрывов, прокатившаяся по фронту «Зеркала», ввергла Онг’Ло в состояние шока — на тактическом экране гасли метки только его кораблей! А наши продолжали движение так, как будто играли в режиме бога.

Решив, что СДО линкора поражен каким-то боевым вирусом, командующий приказал перезагрузить ПО[185]. И, дождавшись появления первых меток, ошалело выдохнул:

— Бьердин варт койсса…

Я его понимал: за тот небольшой промежуток времени, который потребовался системе «свой-чужой» для определения принадлежности всех потенциальных целей, в системе успела всплыть группа «Гамма». И не где-нибудь, а прямо за его «Зеркалом»! Ну и для полного счастья проснулись «потеряшки» — БЧ торпед из первого залпа наших Ключей.

Скрежет хитина, сопровождавший это выражение, почему-то проассоциировался со скрипом зубов. И не только у меня: в ОКМе раздалось многоголосое хихиканье. А Линда, по своему обыкновению, забыла про требование соблюдать тишину во время боя и умоляюще затараторила:

— Мей’Ур’Синчик! Солнышко! Ботик ты мой криворукий!! Только не вздумай сваливать, ладно?!!

Сваливать Вел’Арр не собирался: по его команде флот Вторжения начал перестраиваться во что-то экзотическое — ордер, похожий на сферу с торчащими из нее двумя разнонаправленными отростками.

Перенос большей части мощности со щитов на двигатели мы приняли «на ура» — лидеры семнадцати «Каруселей» развели свои ордера в разные стороны и принялись валить всех, до кого дотягивались их «Москиты». А я, Вильямс и Семенова ломанулись к линкору Онг’Ло и принялись рвать его эскорт.

Оценив опасность для командующего, защитники Онг’Ло — восемь крейсеров, девятнадцать эсминцев и пятьдесят шесть корветов — принялись вывешивать МОВы. Причем в таком количестве, что кто-то из ребят, представив, в каком режиме работают элеваторы подачи, восхищенно присвистнул.

Я тоже восхитился. Но по другой причине: знал, чем все это закончится. И, дождавшись выхода мин на боевой режим, дал команду на пуск «Мурен».

«Мурены», запущенные с Ключей, добрались до «Сферы» Одноглазых очень вовремя. За две секунды до того, как вирус «Шепот Смерти», активированный нашими «яйцеголовыми», перепрограммировал вражеские МОВы и те на пару с «потеряшками» продавили щиты почти всего эскорта. Я даже слегка испугался за Онг’Ло, так как его гибель в наши планы пока не входила. Но быстро успокоился: БЧ «Мурен» разнесли почти все крейсера и эсминцы, повредили добрую треть корветов, а линкор «рейд-лидера» так и не зацепили.

Как и предсказывали аналитики, увидев, что их Онг’Ло в опасности, все Циклопы до единого забыли про все и вся и рванули ему на помощь. Те, кто обладал хоть каким-то боевым опытом и смог оценить «неуязвимость» наших «Беркутов», старались выбирать траектории похитрее. Те, у кого его не было, — летели напрямик. И не долетали…

Только я подумал, что эйфория от такого удачного начала боя может сказаться на поведении молодежи, как Джад Лю переоценил свои возможности и атаковал группу из восьми крейсеров и четырнадцати эсминцев. Первый заход получился идеально: сброшенные им «Москиты» развалили сразу три машины и повредили четвертую. А на втором заходе он слегка замешкался… и вбил одну из контролируемых машин в обломок корпуса собственноручно взорванного корабля.

Уход в сторону и разрыв дистанции у него получился на одних рефлексах. Только вот толку от этого было немного: его щитовик, засмотревшись на погасшую метку товарища, «зевнул» одну-единственную боеголовку. Которая, по закону подлости, воткнулась в пилотскую кабину корабля, только что вернувшегося из «мерцания».

Обсуждать чьи бы то ни было ошибки в бою я не мог. Поэтому приказал «Каруселям» группы «Гамма» выходить из боя и заняться развешиванием МОВов… и в компании с Элен и Игорем отправился буйствовать к линкору Онг’Ло. И сделал это не потому, что бесился из-за того, что недосмотрел за ребятами, а из-за необходимости сфокусировать все внимание Циклопов на наших кораблях.

Момента, когда Ключи наконец добрались до заранее оговоренных позиций, я не уловил: вел свою «Карусель» через жуткую кашу из обломков, возникшую в ордере Одноглазых стараниями Семенова и Горобец. Поэтому, увидев, что линкор и три крейсера, пытавшиеся продавить мои щиты несколькими десятками БЧ, вдруг превратились в пыль, почему-то решил, что это — результат атаки кого-то из молодежи, нарушившего мой приказ.

Однако оказалось, что все «Карусели» продолжают работать в своих секторах. А эти взрывы — последствия первого залпа орбитальных крепостей.

Второй залп оказался еще более результативным: операторы орудийных комплексов, получив по ушам от Харитонова, сменили приоритеты и начали выжигать подвижную мелочь — истребители, корветы и эсминцы.

За каких-то пять минут они разнесли такое количество машин, что я, пару раз чуть было не наткнувшись на их обломки, приказал Игорю и Элен выбираться «наружу».

Вильямс и Семенов вынырнули из гибнущего ордера практически одновременно со мной. И, сообразив, чем занимаются остальные «Карусели», тоже принялись вывешивать МОВы. А я подумал и загрузил АЛБ бэкашки поиском наиболее вероятных векторов прорыва.

Как оказалось, этим занимался не один я: когда Онг’Ло сообразил, что его флот в ловушке, и попытался уйти в прорыв, операторы оружейных комплексов орбитальных крепостей перенесли огонь на сектор, расположенный в первой трети расстояния от ордера Циклопов до Ключа-четыре. Потом туда же стянулись ближайшие МОВы, и флот Вел’Арров, брошенный в самоубийственную атаку, начал таять, как снег на экваториальном солнце.

Ключи разгонялись медленно-медленно. Груженые «Богатыри» — тоже. Поэтому проанализировать ошибки молодежи я успел задолго до ухода в гипер.

Увы, генерал Харитонов, отключившийся сразу же после уничтожения последнего Циклопа, на вызовы не отвечал. Поэтому я скинул файлы на его почтовый сервер и ответил на вызов Иришки.

— Ну, как ты там? — тихонечко поинтересовалась она.

Я пробормотал что-то невразумительное.

— Это война, Вик! Все предусмотреть невозможно. И потом, у нас не так много пилотов, способных контролировать двадцать машин!

Я пожал плечами, потом сообразил, что она меня не видит, и попытался ее успокоить:

— Я в норме, Ириш!

— В норме? Да я же чувствую, как ты летишь!!!

«Беркут» шел по прямой, с постоянным ускорением и без какого-либо вмешательства с моей стороны. Поэтому я недоверчиво приподнял бровь… и тут же ее опустил: Иришка действительно чувствовала. Иначе не реагировала бы на мои маневры чуть ли не раньше, чем я их начинал.

Решив, что мое молчание подтверждает ее вывод, она привела еще один аргумент:

— Все ошибаются, Вик, и даже ты! А Лю просто не повезло.

Записи с «Беркутов» «Карусели» Джада я просматривал раз пять. Поэтому точно знал, чем вызвано это «невезение»:

— Нет, Ириш! Он просто почувствовал себя неуязвимым и заигрался.

— У-у-у… И что теперь?

— Не знаю. Скорее всего смонтирую ролик, в котором будет видно, как менялась манера его пилотирования с каждым сбитым Циклопом. А после возвращения на Лагос устрою коллективный просмотр… и включу его в список учебных материалов для шестой очереди.

— Бедный…

— Джад?! — вырвалось у меня.

— Ты! — грустно вздохнула Ира. — Представляю, как тяжело делать то, что должен.

Первые полчаса после ухода в гипер я ломал голову, пытаясь найти альтернативу созданию ролика. И не нашел: перспектива потерять кого-нибудь еще по вине очередного «героя» пугала меня намного сильнее, чем самая негативная реакция Джада. Поэтому, мысленно повторив Иришкино «делать то, что должен», я стянул с себя «Страж» и завалился спать. Чуть не забыв выставить таймер на время пробуждения.

Несмотря на то что сон, вызванный с помощью бэкашки, обычно не давал сновидений, в этот раз я спал просто омерзительно: мне снились взрывающиеся «Беркуты», бесконечные ряды голографий на Стене Памяти Томми Чейза и тому подобная хрень. Поэтому из гипера я вывалился злобным, как тысяча чертей.

— Привет, Викки! А тут ниче так: есть, с кем позабавиться! — срисовав метку моего «Беркута», заверещала Линда.

Я кинул взгляд на счетчик целеуказателя и оскалился: он показывал семнадцать с лишним тысяч меток.

«Прилетело еще несколько сотен…» — механически отметил я. А потом вслушался в начавшуюся пикировку.

— Слышь, Зверек, ты вроде девушка, а прекрасное не видишь даже в упор! — вздохнул Гельмут.

— Че это вдруг?

— Ну, если ты сожжешь всю эту кучу Одноглазых, то после нанесения рисунков твой «Беркут» превратится в одно сплошное черное пятно. Оно тебе надо?

— Рисунки — это ерунда! Главное — драйв!!!

— Уважаемые драйверы и ценители красоты! — разом приглушив все бэкашки, скомандовал Харитонов. — Попрошу занять места согласно купленным билетам. И побыстрее.

Мы перестроились в «Туман» за считаные секунды. Потом сорвались с места, пролетели половину астрономической единицы, снизили скорость до нуля и… разлетелись в разные стороны, изобразив цветок с семью лепестками. Или, если быть более точным, Лар’Н’Фейт — традиционный символ светила материнской планеты Циклопов.

Минута ожидания — и в эфире прозвучала ритуальная фраза древних переговорщиков Вел’Арров:

— А’Лар’Н’Фейт’Лэйти’Т-т’Э…

Гам, воцарившийся на частотах флота Вел’Арров сразу же после нашего всплытия, мгновенно затих.

Мысленно повторив ее перевод — «Да будет Лар’Н’Фейт свидетелем чистоты моих помыслов», — я прибавил громкость транслятора и превратился в слух.

— Кто ты такой?

— Имеющий право вещать от имени своего клана.

— Почему я должен тебя слушать?!

— Сейчас покажу.

«Богатыри», подлетающие к «ромашке» чуть «ниже» плоскости эклиптики, выдали в эфир мелодичный сигнал, потом одновременно развернулись боком к флоту Вел’Арров, заглушили движки и… вывалили в открытый космос тысячу с лишним обломков с активными блоками идентификации, собранными в системе Рантаила…

Тот, кто говорил от имени клана Зей’Нар, молчал минуты полторы. А потом прошипел:

— Что тебе надо?

— Ты пришел в мое ущелье[186] и выронил свой топор[187]. Значит, по праву сильного я могу сжечь мать твоего клана, осквернить память о твоих предках и оборвать твой Путь в Темное Безмолвие… — бесстрастно произнес синтезированный голос транслятора. — Или, говоря современным языком, добить немногие оставшиеся у тебя боевые корабли, сжечь заправщики, вбить в кору планеты ваши терраформеры, а потом оставить тут машин двести, чтобы уничтожать прилетающие флоты… Однако, как говорили ваши предки, «тепло последнего вздоха врага может согреть Воина лишь однажды»…

— Что ты предлагаешь?

— Свою руку[188]… И несколько ущелий там, где я скажу…

Циклоп замолчал. Надолго. А я вспомнил самый конец последнего разговора с генералом Харитоновым:

— Твой любимый Сунь Цзы утверждал, что тот «кто-то определяет форму сил противника, в то время как его войска неразличимы, сможет собрать свои силы тогда, когда силы врага разделены». Как видишь, у нас такая же ситуация — мы знаем о клане Зей’Нар все, а они о нас — ничего…

— Ну да… — согласился я. — Знаем, что к нам прыгнул флот из двух с половиной тысяч кораблей. Мы сделали все, чтобы подготовиться к его появлению. Соответственно, можем быть уверены, что уничтожим его так же, как и первые восемьсот пятьдесят бортов.

— Это как раз мелочи! — усмехнулся генерал. — Гораздо важнее другое. То, что из восемнадцати тысяч кораблей, прилетевших на эту Окраину, боевых БЫЛО всего четыре. Что флоты, которые прибудут в ближайшее время, вероятнее всего, будут ГРАЖДАНСКИМИ. Что у Циклопов жуткий дефицит топлива и НЕТ СВЯЗИ с материнскими планетами. И что уничтожение уже развернутых ТФ-комплексов поставит жирный крест на будущем их клана.

— Уничтожение «банок» — тоже! — добавил я. — Без топлива их ТФ-комплексы не проработают и пары недель.

— Ты заглядываешь в будущее… только на один шаг. И ищешь сиюминутную выгоду. Подумай еще раз!!!

Я подумал… и улыбнулся:

— Мы победим практически без потерь.

— Нет. Мы поставим Циклопов в условия, в которых у них будет один-единственный выход.

— Какой, сэр?

— Увидишь.

…В эфире было тихо минуты полторы. Потом раздался какой-то непонятный хруст, а за ним — торжественный голос Одноглазого:

— Я принимаю твою руку, кэйшэмэр! А’Лар’Н’Фейт’Лэйти’Т-т’Э…

Глава 36

Ингвар Гурниссон

На четвертые сутки пребывания на Ньюпорте количество звонков от бизнесменов, желающих пообщаться с главой «Гэлэкси-комм», невесть с чего появившимся в Конфедерации, превысило все разумные пределы. И Ингвару пришлось изобразить свой отлет.

Сев в «Митсу-Элит» перед одним из полицейских сканеров, он долетел до космопорта, поднялся на борт «Откровения», связался с диспетчером и лично запросил разгонный коридор.

Тот, естественно, его предоставил, и яхта, оторвавшись от пластобетона, вышла в открытый космос. Чтобы уйти в гипер, добраться до ближайшей мертвой системы и пересадить Ингвара на отправленный туда же уиндер.

Последние минуты перед погружением на сервер входящей почты гурниссоновского комма упало несколько сотен файлов, причем все до единого — с пометкой «Очень срочно». А во вкладке регистрации входящих звонков прописалось более тысячи разных абонентов!

«Ничего! — подумал Жало. — Скоро они узнают, что я улетел, и успокоятся…»

Угу, как бы не так: через шесть часов, вернувшись на Ньюпорт, он убедился в том, что желание заработать на технологиях Гномов воистину безгранично: в среднем раз в десять минут на сервер его комма приходили «выгодные» и «очень выгодные» предложения от самых известных корпораций системы.

Пришлось попросить у генерала Климова оперативный комм с идентификатором, зарегистрированным на несуществующее лицо. И начать пользоваться бэдишкой[189]…

Впрочем, после отлета Стеллы О’Лири количество вопросов, которые требовалось решать Ингвару, упало на порядок, поэтому большую часть дня он мог проводить в Галанете Октавии, анализируя обстановку в системе и пытаясь предугадать дальнейшие действия генерала Харитонова.

То, что происходящее там — часть какой-то Большой Игры, Ингвар не сомневался ни на секунду. Ибо требование отправить на Октавию три грузовика с топливом и пять транспортов дальней разведки, озвученное генералом за два часа до уничтожения Циклопами орбитального комбината OFC, ОМК Next и судов Octavia Shipping Agency, не могло быть случайностью по определению. Скачок цен на топливо и билеты на межсистемные перелеты, вызвавшие первый всплеск народного недовольства, — тоже: небольшое расследование, проведенное Ингваром, показало, что он был инициирован несколькими анонимными игроками товарно-сырьевой биржи.

А вот понять, вмешивался ли генерал в дальнейшие события на Октавии, оказалось почти невозможно: население планеты, деморализованное первым столкновением с Циклопами, начало искать виновных, и точек гипотетического воздействия на общественное мнение стало слишком много.

Первые претензии к президенту и правительству появились в Сети уже через час после отлета Одноглазых: членов правительства, президентского совета, руководителей министерств и более-менее значимых политиков, все еще находящихся на планете, начали обвинять в нецелевом расходовании средств, выделяемых на ее оборону, в неспособности принимать правильные решения в кризисных ситуациях и трусости. Сотрудников Министерства Юстиции — в пренебрежении законом, в результате чего единственная надежда человечества — подразделение «Демон» — покинула Конфедерацию и ушла на Лагос, а сам Лагос объявил о своей независимости и прекратил всякое общение с КПС. Офицеров ВКС — в игнорировании требований Уставов, разбазаривании бюджета и неумении летать.

Страсти накалялись так быстро, что «виновные» начали отключать свои коммы, улетать на периферию и прятаться от полицейских идентификаторов.

Увы, последнее удавалось далеко не каждому. И в сводках МБ появились сообщения о первых жертвах народного гнева.

На третьи сутки Октавия вплотную подошла к грани начала гражданской войны… и удержалась на самом ее краю: как только в Сети появилась информация о бегстве президента, несколько наиболее уважаемых бизнесменов и политиков почти одновременно объявили о создании общественных организаций, которые, по их мнению, должны были взять власть в свои руки. И не только объявили, но и сделали первые шаги к нормализации обстановки: «Движение Народного Контроля» взяло под контроль космодром в Фарборо, захватило четыре круизных лайнера, стоявшие на летном поле, и заставило их владельцев вчетверо снизить цену на билеты. «Братство неравнодушных», на две трети состоящее из бывших офицеров ВКС, захватило космодром Алавус, семь или восемь топливных хранилищ и рембазу Octavia Shipping Agency, а потом объявило об их национализации. И отправило на Ротанз первые четыре тысячи детей.

К исходу четвертых суток накал страстей слегка поутих: приняв правила «нового порядка», жители планеты принялись искать способы получить возможность купить заветный билет. Хотя бы женам и детям. И территории, прилегающие к офисам общественных организаций и контролируемым космодромам, превратились в огромные стоянки для флаеров.

Утро шестого дня началось для большинства жителей Октавии с вибрации коммов: система оповещения новостных порталов сообщала о событии чрезвычайной важности. И предлагала посмотреть запись, сделанную диспетчером космодрома ВКС в Дегали. Желающие подключались к серверам, просматривали ролик… и бросались к своим флаерам: к орбитальному терминалу космодрома Алавус подходил ордер из восьми кораблей. Пять из которых должны были включиться в процесс эвакуации.

В отличие от них Ингвар видел не только ролик, но и все, что ему предшествовало: зная точное время всплытия ордера, он заранее подключился к частотам Башни и хакнул ее внутреннюю Сеть.

— Башня! Я — си-ви сорок четыре девяносто один. Порт приписки — Анжер, Ньюпорт. Следую ордером из восьми кораблей. Прошу коридор к орбитальным терминалам космодромов Алавус или Фарборо.

Диспетчер дернулся, посмотрел на экран СДО, потом вывел на один из вспомогательных мониторов полученные регистровые документы, судовую роль, список пассажиров и судовую декларацию и… завис. Еще бы: три из восьми бортов ордера, всплывшие в системе, оказались тяжелыми танкерами, под завязку наполненными топливом, а остальные пять — порожними транспортами дальней разведки, способными поднять на борт как минимум пятьдесят тысяч переселенцев!

— Башня! Я — си-ви сорок четыре девяносто один! Вы меня слышите или как? — нетерпеливо поинтересовался тот же голос.

— Борт си-ви сорок четыре девяносто один, я — Башня! Вы… прибыли, чтобы помочь с эвакуацией? — с надеждой в голосе спросил диспетчер.

— Да, сэр!

— Тогда… прежде чем выбирать терминал для швартовки, вам стоит попробовать договориться с каким-нибудь общественным движением. Например, с нашим «Братством неравнодушных»…

— С кем договориться? С общественным движением? О чем?

— Все космодромы Октавии, а также космические корабли и предприятия, выпускающие топливо для космических кораблей, национализированы. Цены на топливо и билеты определяются представителями этих самых движений, поэтому…

— Так! Секундочку… — перебил его тот же мужчина. А через мгновение в эфире раздался голос госпожи О’Лири:

— Башня! Я — представитель системы Ротанз в Комиссии Присоединившихся Систем Стелла О’Лири! Вы не могли бы вкратце описать мне текущую ситуацию на Октавии?

Диспетчер согласился. И довольно толково рассказал о появлении Циклопов, бегстве президента и его последствиях.

Дослушав его монолог до конца, Железная Стелла фыркнула, а потом потребовала немедленно обеспечить ей конференц-связь с крупнейшими общественными движениями планеты.

В эфире было тихо минут десять. А потом снова раздался голос диспетчера:

— Борт си-ви сорок четыре девяносто один, я — Башня! Могу я услышать госпожу О’Лири?

— Я слушаю!

— Представители общественных движений на связи, мэм!

— Отлично. Тогда не буду ходить вокруг да около: через сорок минут мои транспорты пришвартуются к орбитальному терминалу Фарборо. К этому времени там должны быть пассажиры. Исключительно женщины и дети. По сто тысяч человек на каждый борт…

— Простите, что перебиваю, мэм, но не могли бы вы озвучить стоимость перелета и предельный объем груза, который сможет взять с собой каждый из них? — поинтересовался один из представителей.

— Брать деньги за эвакуацию я не собираюсь! — рявкнула О’Лири. — Мало того, если я узнаю, что с моих пассажиров взяли хотя бы один кредит, то сделаю все, чтобы отправить виновных за решетку!

— Каждый взлет и посадка челнока стоит денег, — проблеял кто-то из ее собеседников.

— Топливом я вас обеспечу. Амортизацию оплачу. Еще вопросы есть?

— Да, мэм! Вы не сказали про нормы провоза багажа.

— Килограмм на взрослого. На грудничков и детей до пяти лет — два. И ни граммом больше.

— Еще вопрос, мэм! — спросил кто-то другой. — Вы привезли с собой порядка двухсот пятидесяти тысяч тонн топлива. Даже при условии непрерывной работы двигателей и максимальной загрузке пяти вашим транспортам его хватит на несколько месяцев…

— Это топливо — для всех кораблей, которые задействованы в эвакуации.

— Тогда почем его можно приобрести?

Железная Стелла скрипнула зубами и прошипела:

— Как вы можете думать о деньгах, зная, что в вашей системе вот-вот всплывет флот Циклопов?!

— Мы…

— Хватит!!! Каждая минута пустых разговоров может стоить жизни миллионам ваших сограждан! Главное я сказала. Займитесь делом, господа.

Организаторским способностям Стеллы О’Лири можно было позавидовать: уже через восемь минут после завершения разговора с представителями общественных организаций с военной базы в Бервике стартовало восемь «Торнадо» четвертого истребительного полка. Двумя минутами позже — шесть «Бизонов» седьмого десантно-штурмового. Первые сразу же поднялись к ОТ космодрома Фарборо и перекрыли векторы подхода ко всем стыковочным узлам. А вторые рванули к НТ[190] и высадили десант прямо на крышу терминала «А».

Выполняя полученные инструкции, вооруженные до зубов офицеры влетели в здание через окна и двери и за считаные минуты взяли под контроль залы ожидания, залы досмотра, посадочные коридоры и челноки.

«Лишние» двери и окна блокировались силовыми щитами, сотрудники терминала и представители «Неравнодушных» доставлялись на рабочие места, а собравшаяся перед космодромом толпа стала делиться на мужчин и женщин с детьми.

Еще через пару минут зашевелились и сотрудники МБ — выполняя ее настоятельную просьбу, они подогнали к Фарборо «Умник» и передали под его управление все скоростные магистрали в радиусе тысячи километров…

Понаблюдав за работой О’Лири еще несколько часов, Ингвар снова влез в Галанет, прочитал заголовки десятка топовых новостей… и восхищенно усмехнулся: генерал Харитонов опять сделал ход конем… И выиграл партию.

Глава 37

Генерал Харитонов

Время тянулось как резиновое. Цифры на таймерах сменяли друг друга так медленно, как будто показывали не минуты, а часы. Через десять минут, субъективно показавшиеся вечностью, генерал плюнул, отключился от Октавии и вызвал Родригеса:

— Привет, Рамон! Что там с Вартаняном?

— В норме, сэр!

— Бэкашку освоил?

— Учится общаться в ПКМе. Остальные функции пока заблокированы.

— Отлично! Кинь мне его идентификатор и дай телеметрию с оптических датчиков в его палате и с контрольного монитора.

— Сейчас, сэр.

Тигран бодрствовал. И, судя по положению хитиновых щитков и гребня, о чем-то усиленно думал. Полюбовавшись на серо-стальную чешую и широченные плечи новообращенного Циклопа, генерал активировал связь и негромко позвал:

— Тигран? Это генерал Харитонов. Вы меня слышите?

Правое плечо Одноглазого дернулось вверх[191] и застыло.

— Вижу, что да… — усмехнулся Владимир Семенович. — Ответить сможете?

— Да, сэр! — несколько неуверенно отозвался Меркадор. — Доброго времени суток.

— Доброго! Как вы себя чувствуете?

Циклоп шевельнул щитками, повертел головой вправо-влево и опустил поднятое плечо:

— Как-то странно, сэр: тело вроде бы мое. И… в то же время — чужое: я чувствую, что могу согнуть руку… но напрячь конкретную мышцу пока не получается.

— На адаптацию нужно время, — усмехнулся генерал. — Поэтому будем считать, что чувствуете вы себя нормально. А что с состоянием души?

Циклоп опустил уголки рта[192]:

— Слегка мучает неопределенность, а так — ничего.

— Не жалеете о своем решении?

Меркадор вжал голову в плечи[193]:

— А разве у меня была хоть какая-то достойная альтернатива?

— Если вы о «Проекте-А» — то не было: да, вы сделали все, чтобы исправить свою ошибку, но… все равно остались виновником гибели родственников и друзей моих подчиненных.

— Я понимаю, — глухо пробормотал Марио. — Так же, как и то, что «Проект-С» — это оптимальное место приложения моих навыков.

— Тут, пожалуйста, поподробнее, — попросил Харитонов.

— Я — бывший Оборотень. С соответствующими знаниями и навыками. Значит, времени на мою подготовку уйдет меньше, чем на обучение любого непрофессионала, а КПД моего пребывания у Циклопов окажется выше, чем у любого из «чистых» пилотов. Кроме того, в этом теле у меня не будет возможности связываться с кем-либо, кроме вас и ваших подчиненных, значит, вероятностью моей измены можно будет пренебречь. Далее, контролируя мою деятельность на протяжении длительного промежутка времени, вы сможете убедиться в правильности выводов, которые сделали ваши аналитики, анализируя информацию, полученную при сканировании моей памяти.

Харитонов поморщился:

— Если бы у меня были хоть какие-то сомнения в правильности этих выводов, то в Проект вы бы не попали. Мыслите вы правильно, но несколько однобоко: в том, что вы перечислили, отсутствует еще один пункт. Который я бы поставил на первое место: «Проект-С» — это место, где вы сможете реализовать свое желание… и заслужить уважение Демонов!

Марио застыл. Потом дернул плечом и поднял хитиновые щитки:

— Спасибо… за надежду, сэр.

— Не за что. Вы сами выбрали свой путь. В тот день, когда, просчитав вероятность положительного исхода, все-таки решили пробоваться в Проект.

Реакции Меркадора на задаваемые вопросы были искренними. И в точности соответствовали расчетным. Он не лгал, не кривил душой, не пытался смещать акценты. Поэтому, поговорив с ним еще некоторое время и в очередной раз убедившись в правильности принятого решения, Харитонов попрощался и отключил связь. Потом подошел к бару, плеснул в снифтер[194] коньяка, вернулся в кресло и вывел на большой голоэкран изображение с оптического датчика диспетчерской космодрома Алавус. Вместе с таймером, отсчитывающим последние секунды.

— Четыре… Три… Два… Один… Поехали! — кивнул он и… уменьшил громкость аудиосистемы.

Увидев количество меток всплывших кораблей, диспетчер космодрома смертельно побледнел, закусил губу и протянул трясущуюся руку к сенсору включения боевой тревоги. Отчаяние, написанное на его лице, было таким сильным, что Владимир Семенович не удержался и воскликнул:

— Не торопись, дурень! Это свои!

Словно услышав его вопль, мужчина остановил правую ладонь в миллиметре от алого пятна, левой вытер со лба капельки пота… и заорал:

— Демоны! Демоны прилетели!!!

— И не только они, — улыбнулся генерал. А потом ответил на вызов Роммеля.

— Первым делом заткни офицеров связи.

— Сделано.

— Сейчас я раскидаю группам точки финиша.

— И?

— И поздороваюсь! Привет, Курт!!!

— Привет, Володя! Очередные коррективы?

— Они самые. Ситуация немножечко изменилась, и вам лучше изобразить буку.

— Надеюсь, изменилась в лучшую сторону? — встревоженно спросил Роммель.

— Ага… Вот файл с последним анализом ситуации. Будь любезен, прочти его в режиме замедления времени!

— Как скажешь! — отозвался Курт и замолчал.

Рейдовая группа напоминала призрак — все маневры, начиная с ориентации в пространстве и заканчивая перестроением в «Туман», совершались в полном радиомолчании. Видимо, поэтому переход от ликования к панике занял чуть больше четырех минут: к моменту, когда ордер разогнался до крейсерской скорости Ключей, в системе творилось черт знает что. Диспетчера Башен военных и гражданских космодромов, срывая голоса, пытались достучаться до флота, используя как стандартные средства связи, так и тупой перебор идентификаторов коммов, только что прописавшихся в Сети. Хакеры штаба ВКС и их гражданские коллеги «стучались» на серваки обновлений кораблей и спамили какие-то рассылки. А насмерть перепуганное население выкладывало в Галанет видеообращения с извинениями за действия КПС и просьбами о помощи.

Когда флот пересек орбиту Октавии-четыре, на одном из форумов Сети появилось «объяснение» такого поведения: согласно мнению его автора, Демоны прилетели в систему, чтобы отомстить людям за вероломство!

За считаные мгновения этот бред разошелся по всему Галанету и… поднял в воздух Тридцать Седьмой флот: пилоты, поддавшиеся общей панике, решили умереть, но защитить Октавию от «кровожадных» модификантов.

В этот момент «очнулся» Роммель. И сразу же вступил в игру:

— Башня! Я — генерал Роммель, Независимая система Лагос. Перестаньте заниматься ерундой. Жечь вас мы не собираемся.

— Господин генерал! Я — заместитель командующего Тридцать Седьмого флота полковник Гарин. Какова цель вашего прилета на Октавию?

— Защита планеты от Циклопов.

— Тогда почему вы молчали?

— Говорить можно с теми, кого уважаешь. Или кому доверяешь. Конфедерация не заслужила ни того, ни другого.

— Конфедерация — это не только председатели КПС, министры и их заместители! — возмутился Гарин. — Здесь полно достойных людей.

— Простите, что перебиваю, полковник, но назовите мне хотя бы одного человека, которому доверяет вся ваша система! Человека, с кем можно иметь дело и который думает не о себе, а о простых людях!

В эфире установилась мертвая тишина. Потом кто-то кашлянул и неуверенно пробормотал:

— Железная Стелла… Стелла О’Лири, сэр!!!

— Кто? — искренне удивился Роммель. А потом повторил тот же вопрос в ПКМ: — Стелла — это же Сеппо Нюканен? Он же был на Ньюпорте!

— Железная Стелла! Представитель Ротанза в КПС! Политик, который не побоялся прилететь на Октавию и который на свои деньги арендовал пять транспортников и три наливняка.

— Он самый, — усмехнулся Харитонов. — Один из самых сильных политиков Конфедерации. Великолепный аналитик и организатор. Человек, который умеет работать в команде, никогда не нарушает своих принципов и… испытывает к нам чувство искренней благодарности за спасение его сестры от «Мозголомки».

— Чувство искренней благодарности — это еще не порядочность!

— Если бы не он, через пару недель у КПС появился бы новый председатель. Причем навечно. А наше противостояние вышло бы на новый уровень…

Роммель замолчал. Потом снова вышел в эфир и обратился к полковнику Гарину:

— Удивительное — рядом! Надо же, политик, который остался человеком! Что ж, я жду ее на своем корабле, скажем, через два часа.

— Она будет, сэр!!!

Попрощавшись с Гариным, Роммель вернулся к прерванному разговору:

— Ну и как ты собираешься его контролировать?

— Кнут — механизм защиты от «подводок», который в данный момент разрабатывается Климовым. И несколько ребят из «Проекта-В», которые войдут в его команду. Пряник — обещание переселить Нюканена в мужское тело… как только он загонит Конфедерацию в нужную нам колею.

— Не понял! Ты что, собираешься помочь ему стать председателем КПС?

— Не «собираюсь», а уже практически сделал.

— Но ведь тогда…

— Курт! Сеппо — наш шанс на БУДУЩЕЕ, в котором не будет войны…

Примечания

1

АЛБ — ассоциативно-логический блок.

2

ВАЦ — виртуально-анимационный центр «Облик». Используется для создания обстановки.

3

Алькират — тюремный комплекс на Ньюпорте, недалеко от города Валаш.

4

СОАС — система оповещения аварийных служб.

5

КСА — контроль состава атмосферы.

6

АКП — акустический контроль помещения.

7

Эйшер — тюрьма в северном полушарии Ньюпорта.

8

Преступление в какой-то степени виртуальное, однако термин используется традиционный.

9

Ниппон — планетная система, целиком уничтоженная Циклопами.

10

Вайттаун — город на Лагосе, уничтоженный Циклопами.

11

Кандзи — иероглиф.

12

АВС — аудиовизуальная система.

13

В настоящее время Волков уже полковник. Только в КПС об этом не знают.

14

«WWW» — «Who? Where? When?»

15

Мал’ери — самоназвание Гномов.

16

Бот — в данном случае автоматические камеры, обычно используемые репортерами.

17

Gosu — геймер-профессионал, антоним слова «нуб».

18

Манчкин — игрок, проводящий в игре все свободное время.

19

Нуб — новичок.

20

БГ — баттлграунд, или поле боя.

21

Сейв — сохранение, позволяющее возродиться после смерти.

22

Респавн — возрождение.

23

Чит — сторонние программки, позволяющие получать игровое преимущество. То есть жульничать.

24

Аимбот — читерская программа, дающая возможность автонаведения. (Скажем, стрелять в голову.)

25

Вайп — гибель всего рейда.

26

Пермадес — окончательная смерть.

27

Фраг — труп противника, а также очко, начисляемое за его смерть.

28

Клиент — игра.

29

Скилл — тут последовательность использования боевых умений.

30

ДД — дамаг диалер. Тот, кто наносит урон.

31

Хил — врач.

32

Законник — жаргонное название сотрудников Министерства Юстиции КПС.

33

Охота на ведьм — т. е. война на уничтожение.

34

Аши’ре — название языка Гномов.

35

СДО — система дальнего обнаружения.

36

Квадрат двести шесть — стоянка кораблей подразделения «Демон».

37

Искорка — первая планета системы Лагос.

38

ГПИ — генератор полей интерференции.

39

Саб — сабвуфер.

40

Заовним — от слова «own» — одержим верх, победим.

41

Бот — персонаж, управляемый компьютером в соответствии с запрограммированным алгоритмом действий. В переносном смысле — игрок с низким уровнем опыта.

42

Пвешник — человек, играющий не против другого человека, а против компьютерных персонажей.

43

Отцами — т. е. суперкрутыми игроками.

44

ЭТУ — Эдинверский технологический университет.

45

ТЗ — техническое задание.

46

Составляющая, направленная параллельно поверхности эпителия.

47

Отолиты и купулы — известковые образования во внутреннем ухе.

48

Внутреннее ухо — часть вестибулярного аппарата.

49

Удар милосердия — добивающий удар мизерикордией в щель забрала рыцарского шлема.

50

НГП — напряженность гравитационного поля.

51

Рениит — ReS2. Сырье для получения рения. Стоимость на нашем рынке колеблется от тысячи до десяти тысяч долларов США за килограмм.

52

Сравнительно небольшой астероид 354-Амон, имеющий в диаметре порядка 2000 м, содержит в себе никеля, железа, платины, кобальта и т. д. больше, чем человечество добыло на протяжении всей своей истории из Земли.

53

Город на Лагосе.

54

ПГМС — портативный генератор межсистемной связи «Шило». Младший брат «Иглы».

55

ДСП — для служебного пользования.

56

Четвертая книга.

57

С.Ф. Хотовицкий.

58

ДСП — для служебного пользования.

59

ПЗС — программа защиты свидетелей.

60

Политики такого ранга не могут позволить себе быть забывчивыми. Поэтому проходят процедуру улучшения памяти.

61

Дейр’Лос’Эри — система в секторе императорского клана Дийн’Нар.

62

Вел’Арры — самоназвание Циклопов.

63

Мэй’Ур’Син — великий воин.

64

Онг’Ло — командир эскадры.

65

Курок — курсант (жарг.)

66

AFK — away from keyboard, дословно «Не у клавиатуры», т. е. «отошел на минутку».

67

Слакать — т. е. бездельничать.

68

Тюремный комплекс в южном полушарии Ньюпорта.

69

АЛБ — ассоциативно-логический блок.

70

Психокоррекция третьей степени — то, к чему приговорили Демонов в КПС.

71

Законник — жаргонное прозвище сотрудников Министерства Юстиции КПС.

72

«Мозголомка» — жаргонное название гипномодулятора.

73

ДШГ — диверсионно-штурмовая группа.

74

«Проект-С» — он же «Разведчик». Описан в 4-й книге.

75

ОСО — отдел специальных операций.

76

«Четверка» — контрразведка.

77

Если знаешь врага и знаешь себя — сражайся тысячу раз и тысячу раз победишь. Если знаешь себя и не знаешь его — один раз победишь, другой проиграешь. Если не знаешь ни его, ни себя — всегда потерпишь поражение.

78

Фраза приписывается Марио Пьюзо.

79

Воскурить Ахаль — аналог нашего «поставить свечку».

80

Деконструктивизм — направление в современной архитектуре, основанное на применении в строительстве идей французского философа Жака Деррида.

81

АПД — академия планетарного десанта. Военное училище, которое окончила Ирина Орлова.

82

Коретто — (от итал. corretto, «исправленный»). Чашка эспрессо с добавлением небольшого количества крепкого спиртного напитка (граппы, бренди, джинепи, самбука).

83

СТК — система технического контроля.

84

ГПК — горно-проходческий комбайн.

85

А. е. — астрономическая единица.

86

Октавия — ближайшая обитаемая система человеческого сектора.

87

Экспансия — расширение зоны обитания.

88

Лагайн — факультет.

89

Роо’лар — аналог наших полевых выходов.

90

На восемь часов — один из способов привязки к местности.

91

Кайм’Ло — император Циклопов.

92

Первый лагайн — факультет, на котором обучаются будущие Надзирающие — т. е. представители императорского клана, которые контролируют остальные кланы.

93

ПВ — программа визуализации.

94

Ули’Рошш — Мать Клана.

95

«Завеса» — портативный блок активного постановщика помех (АПП).

96

Патьке — в группе (жарг.).

97

Гамать — играть (жарг.).

98

Флуд — от английского слова «flood» — «наводнение». Т. е. пустословить (жарг.).

99

Мейт’Ро’Ло — варианты перевода: а) следую по пути воина, б) выполняю приказ своего начальника, с) приказ секретный и разглашению не подлежит.

100

Ира вспоминает гибель крейсера «Кошмар». Описано в 4-й книге.

101

«Суфлер» — программа, позволяющая моделировать реакцию толпы на выступление политика.

102

«Куафер» — домашний косметический комплекс.

103

АПП— активный постановщик помех (жарг.).

104

Системы Циклопов, расположенные в непосредственной близости к Окраине.

105

АСКО — автоматическая система космодромного обслуживания.

106

Ихтиоцид — уничтожение рыб.

107

Vs — «против» (жарг.).

108

Маат’Ор — общее название сектора Циклопов.

109

МЮ — Министерство Юстиции.

110

Служба внутренней безопасности.

111

ЛГС — лаборатория глубокого сканирования.

112

Категория «2-б» — контроль без права вмешательства.

113

УГС — установка глубокого сканирования.

114

«Кантарелла» — любимый рецепт Александра VI Борджиа.

115

Quid prodest — ищи, кому выгодно (лат.).

116

Законы Чизхолма:

1. Все, что может испортиться, — портится. Следствие: все, что не может испортиться, — портится тоже.

2. Когда дела идут хорошо, что-то должно случиться в самом ближайшем будущем.

Следствия:

Когда дела идут хуже некуда, в самом ближайшем будущем они пойдут еще хуже.

Если вам кажется, что ситуация улучшается, значит, вы чего-то не заметили.

3. Любые предложения люди понимают иначе, чем тот, кто их вносит.

Следствия:

Даже если ваше объяснение настолько ясно, что исключает всякое ложное толкование, все равно найдется человек, который поймет вас неправильно.

Если вы уверены, что ваш поступок встретит всеобщее одобрение, кому-то он обязательно не понравится.

117

РЛБ — расчетно-логический блок.

118

СОЧС — система оповещения при чрезвычайных ситуациях.

119

СЭМП — Служба экстренной медицинской помощи.

120

Клеванты — стропы управления парашютом.

121

Объединение отцовских и материнских хромосом.

122

Ординар — обычный человек.

123

ТЗ — техническое задание.

124

НКВ — Норвейнская корабельная верфь.

125

АСК ПСПЗ — автоматическая система контроля за перемещениями сотрудников пенитенциарных заведений.

126

Откровения Петра.

127

Странгуляционная борозда — след от веревки на шее повешенного.

128

Фраза приписывается Вольтеру.

129

В оригинале фраза Макиавелли звучит по-другому: «Когда виновных слишком много, все они остаются безнаказанными».

130

Coup de grace — завершающий, смертельный удар. Или удар милосердия.

131

ТФ-комплекс — комплекс терраформирования.

132

Флюгер — кличка экс-председателя КПС Джереми Мак-Грегора.

133

Программа поиска компромата.

134

АВС — аудио-визуальная система.

135

Нюканен перечисляет косметические процедуры для кожи груди.

136

СОКП — система обеспечения конфиденциальности переговоров.

137

ОТО-шники — сотрудники отдела технического обеспечения.

138

УК — уголовный кодекс.

139

«Афродита» — сервер знакомств.

140

От греческого ἐκτοµή — вырезание, усечение. Как правило, полное удаление какого-либо органа.

141

Кэйшэмэры — так Циклопы называют людей.

142

Приблизительный перевод транслятора.

143

Ляйа’япы — травоядное пресмыкающееся, символ слабости и беззащитности.

144

Придорожная пыль — здесь: мелкие гражданские корабли.

145

Л’ес — язык Циклопов.

146

Стандартный «кокон» — Орлова имеет в виду щит из двух половинок, закрывающий переднюю и заднюю полусферы.

147

Бьердин варт койсса — нецензурное выражение у Циклопов.

148

Орди’Эсс — аналог нашего «к дьяволу».

149

«Бочка» — танкер (жарг.).

150

ВИК — виртуально-анимационный комплекс. Например, «Альтернатива».

151

ВЛК — врачебно-летная комиссия.

152

Цвета побежалости — радужные цвета, образующиеся на гладкой поверхности металла в результате интерференции света в поверхностной оксидной пленке. Как правило, возникают при нагреве.

153

Флинт — от английского «flint» — «кремень».

154

«Серфер» — здесь: часть населения, «живущая» в Сети.

155

Газават — вооруженная борьба.

156

Одна из протестантских деноминаций, получившая название от своего основателя, Менно Симмонса.

157

Один из вождей меннонитов.

158

Один из основных догматов меннонитов.

159

КЭП — колледж экономики и права.

160

Альянс Независимых Систем Окраины.

161

Онг’Ло — командир эскадры или старший воин рода.

162

«Шепот» — вирус, вызывающий сбой системы «свой-чужой».

163

«Земля» — сотрудники МБ с периферии.

164

«Зеркало» — маскировочный комплекс снайпера.

165

Wood — группа клюшек для гольфа, обеспечивающих полет мяч на максимальное расстояние.

166

Club — «головка» клюшки.

167

«Мастодонт» — штурмовой флаер МБ.

168

«Ливень» — штурмовой стрелковый комплекс МБ.

169

«Весло» — жаргонное название снайперского комплекса нелетального действия.

170

«Точка» — снайперский комплекс.

171

«Око» — универсальный армейский сканер.

172

«Панцирь» — штурмовой комплекс МБ.

173

Кей-Сити — один из крупнейших городов Квидли.

174

«Хамелеон» — армейская система маскировки.

175

«Тип-Э» — устройство, способное поднимать эсминец. «Тип-К» — крейсер.

176

Название системы управления движением.

177

СЗС — служба защиты свидетелей.

178

ОСО-шники — сотрудники отдела специальных операций штаба ВКС.

179

УИН — управление исправления и наказания.

180

Министр — министр Юстиции.

181

СОКП — система обеспечения конфиденциальности переговоров.

182

Описано в 1-й книге.

183

ОМК — орбитальный металлургический комбинат.

184

«Искусство войны». Сунь Цзы.

185

ПО — программное обеспечение.

186

Ущелье — земля, территория.

187

Выронил свой топор — проиграл войну.

188

Свою руку — войти в свой клан.

189

БДИ — блок дрейфа идентификаторов. Спецсредство, разработанное для противодействия системам автоматической идентификации личности и полицейским сканерам.

190

НТ — наземный терминал.

191

Поднятое правое плечо — выражение удивления.

192

Опустить уголки рта — задуматься.

193

Вжать голову в плечи — аналог усмешки.

194

Специальный бокал для коньяка.

Content

Василий Горъ
Ход конем

Глава 1 Генерал Климов

Глава 2 Виктор Волков

Глава 3 Генерал Харитонов

Глава 4 Донован Нейман

Глава 5 Виктор Волков

Глава 7 Сеппо Нюканен

Глава 8 Ирина Орлова

Глава 9 Генерал Климов

Глава 10 Виктор Волков

Глава 11 Донован Нейман

Глава 12 Ирина Орлова

Глава 13 Сеппо Нюканен

Глава 14 Виктор Волков

Глава 15 Генерал Климов

Глава 16 Донован Нейман

Глава 17 Тигран Вартанян

Глава 18 Донован Нейман

Глава 19 Ирина Орлова

Глава 20 Генерал Климов

Глава 22 Сеппо Нюканен

Глава 23 Тигран Вартанян

Глава 24 Виктор Волков

Глава 25 Ингвар Гурниссон

Глава 26 Ирина Орлова

Глава 27 Генерал Харитонов

Глава 28 Тигран Вартанян

Глава 29 Сеппо Нюканен

Глава 30 Виктор Волков

Глава 31 Генерал Климов

Глава 32 Тигран Вартанян

Глава 33 Ингвар Гурниссон

Глава 34 Ирина Орлова

Глава 35 Виктор Волков

Глава 36 Ингвар Гурниссон

Глава 37 Генерал Харитонов

Примечания