Анин Владимир

Десять минут назад

Владимир Анин

Десять минут назад

— Проснитесь!

Катерина вздрогнула. Над ней, склонившись, раскачивалось массивное тело Виктора Сергеевича, начальника отдела. На его пухлом, с тонкими рыжими усиками, лице застыла презрительная усмешка. В руке он держал здоровенную кружку, до краев наполненную крепким кофе, едкий аромат которого сразу защекотал у Катерины в носу, и она чихнула.

— Извините! — пролепетала Катерина.

— Между прочим, уже начало десятого, — сухо произнес Виктор Сергеевич. — Пора бы приступить к работе, вам не кажется?

Он повернулся к ней широким задом, облаченным в неопределенного размера светлые штаны, и медленно поплыл по направлению к своему кабинету.

— Ты чего? — шикнула прямо в лицо Катерине появившаяся незаметно Юля.

В ответ Катерина лишь зевнула одними челюстями, не раскрывая рта, и, достав из сумочки массажную щетку, стала расчесывать свои льняные волосы, собирая их на затылке в хвостик, который потом ловко перехватила салатового цвета резинкой.

— По ночам, подруга, спать нужно, а не заниматься черт знает чем, — нарочито воспитательным тоном сказала Юля.

— Да не занималась я ничем, — сердито ответила Катерина, усиленно растирая глаза кулаками.

— Ага! — недоверчиво протянула Юля. — А с чего это вид у тебя такой помятый?

— Я читала.

— Читала?! — Юля присела на краешек стола и, склонив голову, закинула за ухо соскользнувшую с плеча антрацитовую прядь.

— Да, читала. Ну, может, немного дольше, чем следовало.

— Оно и видно! И что же это за книга такая, от которой оторваться невозможно?

— "Алые паруса", — почти шепотом ответила Катерина.

— Что?! — Юля резко повернулась к ней всем телом и расхохоталась.

— Ничего смешного, — обиженно процедила Катерина, вставая.

Но Юля залилась еще громче.

— Ты… ты бы на себя посмотрела, чучундра, — еле выговорила она. — Ну-ка, бегом в туалет.

Взглянув на себя в зеркало, Катерина сперва ужаснулась, но после тоже не удержалась и от души рассмеялась: усердное растирание глаз кулаками не прошло даром — тушь была равномерно размазана по лицу, образовав два больших черных пятна. Стоявшая позади Юля еще долго тряслась и прыскала, пока Катерина наконец не смыла с лица это безобразие, окончательно сведя на нет весь утренний макияж.

Вернувшись на свое рабочее место, она принялась перебирать бумаги, пытаясь рассортировать их по назначению.

Компьютер тихонько пискнул, и на экране высветилось напоминание о совещании, которое должно было состояться через пять минут. Неожиданно все вокруг пришло в движение. Коллеги один за другим вскакивали с мест и направлялись в сторону конференц-зала. Катерина схватила со стола потрепанный блокнот, ручку и присоединилась к шумной толпе сотрудников.

Небольшой конференц-зал с огромным вытянутым столом, вокруг которого чернели спинки полутора дюжин стульев, гудел, как улей. Кондиционер работал на всю катушку, но в помещении было душно и, несмотря на кажущуюся чистоту, пахло пылью. Заняв место в уголке, подальше от начальства, Катерина положила перед собой блокнот и приготовилась слушать. Слушать и, при необходимости, записывать умные мысли коллег, ибо своих умных мыслей у нее почему-то не рождалось. Она была уверена, что если немного постарается, то и у нее в голове возникнет какая-нибудь интересная идея, вот только ей ужасно не хотелось напрягаться, особенно в такие, утренние, часы да еще после выходных.

Веки были тяжелыми, будто к ним привесили гирьки. Чтобы они ненароком не сомкнулись, Катерина выпучила глаза и уставилась в раскрытый блокнот, отчего лицо ее приняло сосредоточенное выражение. Однако сосредоточенность эта вскоре переросла в полную отрешенность. Постепенно голоса слились в общий хор, ласковый, убаюкивающий, и она незаметно провалилась в небытие.

— А вы что думаете, Катерина? — донесся откуда-то издалека неестественно громкий голос Виктора Сергеевича.

— Я? — Катерина подпрыгнула, вызвав приглушенные смешки коллег. — Я думаю, все правильно. Так и надо продолжать.

Смешки усилились.

— Позвольте поинтересоваться, вы внимательно слушали то, о чем я сейчас целых десять минут вещал?

Катерина закивала, осторожно оглядываясь на коллег, прячущих ухмылки, кто в кулак, кто в блокнот.

— Стало быть, вы полагаете, что катастрофическое падение продаж, которое мы наблюдаем в последнее время, идет нам на пользу? — Виктор Сергеевич упер руки в бока, отчего стал казаться еще толще, его брови съехались в кучу над сощуренными глазами, а усики презрительно вздернулись кверху.

— Да, конечно… то есть, конечно, нет! — краснея, пролепетала Катерина.

— Подите вон! Мне здесь не нужны бездельники и храпуны.

— Ты что, подруга, совсем одурела? — набросилась на нее Юля, вернувшись с совещания. — Тебе здесь работать надоело?

— Ну я же не нарочно, — пыталась оправдываться Катерина.

— Не нарочно, — передразнила Юля. — За такие "не нарочно" в два счета окажешься на улице. Считаешь, в Москве сейчас легко такую работу найти? Ты вообще о своей карьере думаешь? Ты уже здесь сколько, три года? И что? Так и будешь в младших специалистах ходить до пенсии. Где твоя гордость, в конце концов? Возьми себя в руки. Ну, что ты молчишь? Надулась, как сыч, и молчит. Я же тебе добра желаю, дура, а ты…

Она махнула рукой и направилась к своему столу.

До конца рабочего дня Катерина усердно трудилась, стараясь не обращать внимания на подтрунивания коллег. В шесть часов она все же не выдержала и, буркнув "да пошли вы все!..", выбежала на улицу.

Накрапывал мелкий июньский дождик. Но Катерина не замечала его, даже зонтик не раскрыла. Она медленно шла по Садовому Кольцу, с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Досада на себя и обида на коллег переполняли ее. Слезы, одна за другой, крупными бусинами скатывались по розовым щекам, на бегу перемешиваясь с каплями дождя. Прохожие не обращали на нее внимания — в большом городе каждый озабочен, в первую очередь, своими проблемами. Кому какое дело до плачущей девушки? Здесь таких плачущих — тысячи, на всех жалости не хватит.

Катерина не заметила, как очутилась на набережной Яузы. Тут только она остановилась и, облокотившись о чугунные перила, отрешенно уставилась на воду. Дождь к этому времени прекратился.

Слезы высохли, и в душе осталось только озлобление.

— Катя? — вдруг услышала она и обернулась.

Перед ней стоял до боли знакомый стройный блондин, на плече у него висела большая спортивная сумка, никак не вязавшаяся со строгим деловым костюмом, в который тот был одет. Несколько мгновений Катерина всматривалась в его лицо.

— Андрей? — сказала она, узнав наконец бывшего однокурсника. — Ты так изменился, возмужал.

— А ты все такая же красивая, — улыбнулся он.

— Да будет тебе болтать! — отмахнулась Катерина.

В университете у них сложились добрые приятельские отношения, которые легко могли бы перерасти в нечто большее. Но оба были недостаточно решительны, все время ссылались на загруженность учебой, поэтому роману, который предвкушали окружающие, не суждено было зародиться. После университета пути их разошлись, и они даже перестали звонить друг другу.

— Какими судьбами? — поинтересовался Андрей.

— Гуляю, — пожала плечами Катерина. — А ты?

— Да я живу здесь неподалеку.

— А, — неопределенно протянула она.

— Я так рад тебя видеть! Как ты живешь?

— Нормально. Работаю в компании "Мир света".

— Ух, ты!

— Да, в общем-то, ничего интересного. — Катерина посмотрела себе под ноги, поковыряла асфальт носком туфельки и вновь взглянула на него. — Ты-то как?

— Тоже неплохо. Тружусь в одной небольшой торговой компании.

— Ну и что, нравится? — без особого энтузиазма спросила Катерина.

— Не жалуюсь.

— А мне почему-то скучно.

— Конечно, иногда бывает скучно, — согласился Андрей. — Тогда я сам пытаюсь найти для себя какие-нибудь побудительные мотивы, и становится гораздо веселее.

— А ты оптимист!

Андрей уловил в ее голосе легкую иронию, но сделал вид, что не заметил.

— В нашей жизни просто необходимо быть оптимистом, иначе пропадешь.

— Тоже мне, философ, — буркнула Катерина.

— Да у тебя никак случилось что, Катя? — участливо склонился к ней Андрей.

— Отстань, — неожиданно огрызнулась она. — Все у меня в порядке.

— Почему же ты так злишься?

— Ни почему! — И она вдруг расплакалась, уткнувшись ему в плечо.

— Ну, будет, будет, — приговаривал Андрей, осторожно поглаживая ее по голове.

— Извини, — всхлипнула Катерина, отстранившись от него, — мне пора.

Она достала из сумочки платок, высморкалась и, через силу улыбнувшись, зашагала прочь.

— Катя! Мы ведь с тобой еще увидимся? — крикнул ей вслед Андрей. Она как-то очень неопределенно махнула рукой, не оборачиваясь. — Я буду ждать тебя. На этом месте…

Когда Катерина вернулась домой, на часах было почти одиннадцать. Она чувствовала себя разбитой и безмерно одинокой. В этом городе у нее никого родных. Квартира досталась ей в наследство от бездетной двоюродной тетки. Вся остальная родня жила в Твери. Вроде бы совсем близко от Москвы и, в то же время, очень далеко. Родителей, правда, уже давно не было в живых, зато была старшая сестра Света. И бабушка.

Бабушка. Вот кто ей сейчас необходим! Катерина кинулась к телефону и набрала номер сестры.

— Светка, привет! Не разбудила? Извини, что так поздно.

— Да я уже привыкла, — отвечала сестра, слегка зевая в трубку. — Ты звонишь редко, но всегда метко. То есть поздно. Как дела?

— Ой, все хорошо. Вернее, все плохо. На работе неприятности. Короче, я в депрессии. Мне срочно нужно немного развеяться.

— Ну так приезжай.

— А я не помешаю?

— Дурочка! С каких это пор приезд сестры стал помехой? Я тебе что, чужая?

— А как там бабушка?

— Слава богу. Обижается, правда, что ты ее совсем забыла.

— Я не забыла, честное слово. Просто… — Катерина почувствовала, как краска заливает ее лицо. — Просто времени совсем нет.

— Ладно, не оправдывайся. Когда тебя ждать?

— В пятницу.

— Отлично! Порадую завтра бабулю. Ну, все, целую. Пока.

— Пока…

В пятницу вечером Катерина сходила с поезда в Твери. Когда она наконец добралась до дома сестры, было уже совсем темно.

Весь вечер и половину ночи они провели в обнимку со Светой, пересказывая друг другу все новости, коих накопилось за полгода разлуки великое множество. Света сетовала, что тяжело нынче растить детей (у нее было две дочки, семи и четырех лет), Катерина жаловалась на свою судьбу. Муж Светы тактично оставил сестер на кухне, не желая мешать их общению.

Наутро Катерина и Света отправились к бабушке. Она жила на окраине города в старом деревенском доме. Полная, мягкая, теплая и вся светящаяся волшебной улыбкой, с глазами, поблескивающими веселой хитрецой, бабушка встретила их пирогами и горячим чаем с вареньем. Сначала, как водится, были слезы, длительные объятия, мокрые поцелуи. Потом пили чай. Долго, до самого обеда.

Света, взглянув на часы, поспешила распрощаться, сославшись на необходимость отвести девочек в гости, на день рождения к подружке. Бабушка не преминула пожурить ее за то, что та не привела внучек. Света пообещала, что завтра обязательно приведет.

— Ты когда придешь? — обратилась она к Катерине.

— Никаких "придешь", — возразила бабушка. — Сегодня она ночует у меня.

— Ну, ладно. — Света чмокнула бабушку, подмигнула сестре и скрылась за дверью.

Этим вечером Катерина изливала душу бабушке. Несколько раз плакала у нее на груди. Бабушка молча слушала и кивала.

— Все у меня, не как у людей! — жаловалась Катерина. — Вечно я или сделаю что-то не так, или ляпну что-нибудь невпопад.

— А ты, внученька, других людей повнимательней слушай, приглядывайся к ним, к тем, у кого все удачнее складывается. Перенимай. Глядишь, и у тебя все получится.

— Я стараюсь. Но ничего не получается. Мне, веришь ли, порой жить не хочется.

— А вот это грех так говорить, — успокаивала бабушка, гладя ее по голове. — Даже и не думай такое.

— Но что же мне делать, бабуля?

— Я тебе, пожалуй, помогу, — сказала бабушка, поднимаясь с дивана и опираясь о клюку.

Она подошла к старому комоду, порывшись в его недрах, извлекла небольшую темного дерева шкатулку и протянула ее Катерине. Та с недоумением посмотрела на бабушку.

— Открывай, — кивнула бабушка, вновь усаживаясь на диван.

Внутри была маленькая серебряная коробочка. Видимо, очень старая, сейчас таких не делают. Серебро помутнело, местами даже почернело, но, тем не менее, это была великолепная вещь, вся состоящая их тончайших узоров.

— Что это? — спросила Катерина.

— Пудреница, — улыбнулась бабушка. — Но не простая.

— Да я вижу, она серебряная. Антикварная, наверно.

— Эту пудреницу, — продолжала бабушка, — я получила в подарок от своей матери, твоей прабабки, когда была такая же молоденькая, как ты. А ей она досталась от ее матери. Сколько этой вещице лет, сейчас уже никто не скажет. Но главная ее ценность — в пудре.

Катерина осторожно открыла пудреницу, щелкнув маленьким замочком на крышке. Пудра как пудра, только очень белая, почти как мука.

— И что же в ней особенного?

— Выслушай и запомни, что я тебе сейчас скажу. В этой пудре заключена большая сила, она поможет тебе исправить все ошибки, которые ты допустила, и, может, еще допустишь в жизни. Если ты вдруг почувствуешь, что совершила что-то не то, не так сказала, не так посмотрела, и это может плохо сказаться на твоей дальнейшей судьбе, припудри носик слегка одним движением, сверху вниз, и в то же мгновение перенесешься назад во времени. Не надолго, минут на десять, но тебе этого хватит, чтобы поправить положение.

— Бабушка, ты меня разыгрываешь! — разочарованно воскликнула Катерина.

— Ни в коем случае. Я тоже раньше не верила, пока сама не попробовала. Не отмахивайся, возьми ее. Время придет — сама убедишься, что это правда. Только не увлекайся, а то привыкнешь и совсем разучишься справляться с трудностями. Главное: ты должна научиться жить своим умом, а пудреница — лишь маленькое подспорье в этой учебе. К тому же, пудра не бесконечная, вдруг она еще кому пригодится…

Сидя в поезде, Катерина молча разглядывала пудреницу и все вспоминала бабушкины слова, с сомнением покачивая головой.

На вокзале она взяла "частника", который согласился довезти ее до Вешняков, что на юго-западе Москвы, всего за триста рублей. Уже где-то на подъезде к дому Катерина задремала. Проснулась она от внезапно наступившей тишины.

— Что, уже приехали? — спросила она, протирая глаза, и тут только сообразила, что не успела назвать свой точный адрес.

— Приехали, — буркнул водитель и вдруг резко повернулся к ней всем телом, в руке у него что-то блеснуло. — Кошелек сюда, быстро! — рявкнул он.

Катерина испуганно огляделась по сторонам. Кругом было темно, лишь какие-то гаражи проступали во тьме. Ледяной страх мгновенно парализовал все тело, сердце рухнуло вниз и затрепетало где-то внизу живота.

— Быстро! — повторил водитель.

Дрожащей рукой она расстегнула свою дорожную сумку и протянула ему кошелек.

— Часы!

— Что? — не поняла Катерина.

— Часы сымай! И серьги! Живо!

Катерина повиновалась.

— А теперь вали, ну!

Не помня себя от страха, Катерина выскочила из пропахшего табаком "жигуленка", едва не позабыв сумку, и бросилась в темноту. Она бежала без остановки, пока не уперлась в какую-то ограду. С ужасом она огляделась вокруг, пытаясь понять, куда ее завез этот "извозчик". Руки тряслись, ноги подкашивались, сердце бешено колотилось у самого горла. Катерина попыталась взять себя в руки, успокоиться и собраться с мыслями.

Денег — нет, но главное — она жива, и, слава богу, с ней ничего не сделали. Катерина машинально сунула руку в пустой карман сумки, туда, где раньше был кошелек, и вдруг нащупала холодный металл бабушкиной пудреницы. Сама не зная, зачем, она достала ее, раскрыла и, наверное, просто от отчаяния, от безысходности, от дикой нереальности самой ситуации, словно ребенок, надеясь на какое-то чудо, зажмурилась и едва прикоснулась мягким, приятно пахнущим тампоном к переносице.

И тут же в нос ей ударил терпкий запах табака. Катерина медленно открыла глаза и обнаружила себя сидящей на заднем сиденье "жигуленка", который как раз подъезжал к району Вешняки. Сунула руку в карман сумки — кошелек на месте. Потрогала уши, запястье — все в порядке. Она бросила взгляд на зеркало заднего вида и заметила, как водитель недобро зыркнул на нее. Уже окончательно придя в себя, Катерина медленно вытащила из сумки маленький металлический фонарик (она всегда носила его с собой на случай, если на лестничной клетке не будет света) и, резко приблизившись к водителю, уперла холодный цилиндр фонарика в его шею.

— Медленно останавливайся, — прошипела она ему в ухо, вся горя негодованием. — И без глупостей.

Оцепеневший водитель остановил машину прямо посреди дороги. Катерина спокойно вышла из машины, подхватила сумку и, бросив через плечо "свободен!", нырнула в тень ближайшего здания. До ее дома отсюда было рукой подать…

Понедельник начался с очередного совещания. На повестке дня стоял вопрос о том, как склонить к сотрудничеству с "Миром света" одного неподатливого, прижимистого клиента — новый торговый комплекс "Адмирал".

— Мы подготовили бизнес-проект и выдвинули им предложение по поставке и монтажу оборудования, — сказал Виктор Сергеевич, — но их не устраивает цена. Они требуют снизить ее вдвое.

— Но если мы согласимся, это принесет нам сплошные убытки! — воскликнул Игорь, правая рука шефа, первый кандидат на открывшуюся недавно вакансию заместителя начальника отдела.

— Вот именно, — кивнул Виктор Сергеевич. — Кроме того, мне стало известно, что наши конкуренты из компании "Световод" что-то замышляют. Скорее всего, они попытаются всучить "Адмиралу" дешевое китайское оборудование. "Адмирал" вроде бы почти согласился, они просто не понимают, какие расходы ждут их в будущем. Переубедить руководство "Адмирала" пока не удалось. Китайские светильники конкурентов стоят в два раза дешевле, по крайней мере, мне так сказали в "Адмирале". Какие будут мнения?

Повисла тягучая пауза. Сотрудники сосредоточенно смотрели в свои блокноты, словно пытаясь разглядеть в них ответ на вопрос, поставленный шефом.

— Я думаю, — прервал молчание Игорь, — что "Адмирал" все же лукавит. По тем данным, которые у меня имеются, цены у "Световода" ниже наших всего на девятнадцать процентов. Ну, пускай, они еще немного скинут — выйдет, скажем, двадцать пять. Это, конечно, не мало, и конкурировать с ними по цене мы не можем. Какая у нас там общая стоимость контракта вышла, десять миллионов? Так вот, я считаю, что нужно попробовать иной подход. Мы можем предложить им поставку и монтаж оборудования за треть цены — даже ниже, чем они просят, но при этом заключить с ними десятилетний договор на обслуживание. За каждый месяц мы будем взимать с них плату в размере двух процентов от стоимости оборудования, то есть двести тысяч рублей. Для такого большого торгового центра, тем более, когда он уже начнет функционировать, это раз плюнуть. Через три года, по окончании гарантийного срока, мы получим полную стоимость оборудования, причем в наших продажных ценах, и оставшиеся семь лет будем получать только доход. Я понимаю, что время от времени у нас будут возникать затраты, связанные с исполнением договора обслуживания: кое-какие профилактические работы, может, даже мелкий ремонт. Но это — копейки! Выручка перекроет эти расходы в десятки раз. Конечно, по такой схеме получение дохода растягивается на долгий срок, но, думаю, это вполне выгодно.

— Блестящая идея! — воскликнул Виктор Сергеевич. — Игорь, я всегда в вас верил.

Общее напряжение спало, и в конференц-зале сразу возникло шевеление.

— Извините, — тихонько произнесла Катерина и на цыпочках направилась к выходу.

— У вас что, уже нет терпения досидеть до конца совещания? — грозно спросил Виктор Сергеевич.

— Я на минуточку, мне очень нужно, — состроив умоляющую мину, чуть слышно пролепетала Катерина.

Оказавшись в коридоре, она стремглав помчалась в туалетную комнату, спрятанный в кармане пиджака кулак сжимал пудреницу. На бегу она неудачно подвернула ногу, тонкий каблук-шпилька с хрустом отлетел в сторону. Катерина ойкнула от резкой боли в ступне, но даже не остановилась.

Ворвавшись в туалет, она, не разжимая кулак, выдернула руку из кармана. Послышался жалобный треск, и карман повис на боку пиджака бесформенным лоскутком. От волнения у нее тряслись коленки, во рту пересохло. Катерина закрыла глаза и несколько раз медленно и глубоко вдохнула. Потом взглянула на себя в зеркало, раскрыла пудреницу, легонько провела тампоном вдоль носа, сверху вниз, и зажмурилась.

Через мгновение она услышала напряженное дыхание, шорох бумажек, поскрипывание стульев.

— Переубедить их пока не удалось, — раздался голос Виктора Сергеевича.

Катерина резко открыла глаза и огляделась. Как будто она и не покидала конференц-зала. Нога не болела, каблук был на месте, и карман тоже.

— Китайские светильники конкурентов, — продолжал Виктор Сергеевич, — стоят в два раза дешевле, по крайней мере, мне так сказали в "Адмирале". Какие будут мнения?

— Вы позволите? — подняла руку Катерина, с удовлетворением поймав на себе удивленный взгляд коллег и, в первую очередь, Игоря. — По-моему "Адмирал" все же лукавит…

И она почти дословно повторила то, что десятью минутами раньше, хотя это "раньше" было только для нее, произнес Игорь. Тот сидел, будто завороженный, и не моргая смотрел на Катерину. Его волевой подбородок безвольно отвис, а приоткрытый рот слегка искривился, словно Игорь пытался произнести какой-то очень сложный звук, и в этот момент его губы парализовало.

— Конечно, здесь речь идет о рассрочке, но я все равно думаю, что это выгодно, — закончила Катерина.

— Блестящая идея! — воскликнул Виктор Сергеевич. — Катерина, я всегда в вас верил…

Через два месяца Катерина была назначена на должность заместителя начальника отдела, а к концу года, когда Виктора Сергеевича повысили до руководителя управления, с легкостью заняла его место. Сотрудники побаивались ее за поразительную способность на лету перехватывать какую-нибудь грандиозную идею, буквально срывать ее с губ, многие даже про себя называли ее ведьмой, но вслух эту тему обсуждать опасались.

Сама же Катерина настолько привыкла к такому положению вещей, что ей казалось, будто так было всегда, будто другие люди существуют исключительно для того, чтобы служить ей и способствовать ее восхождению на Олимп. Иногда, правда, ее начинала одолевать тоска, ибо в окружающих она уже не видела себе равных и, тем более, тех, на кого хотелось бы равняться. Это чувство ее отягощало, вызывало ощущение одиночества, словно бы она, цивилизованный человек, очутилась в одночасье в каком-нибудь диком племени, если не сказать в стае диких обезьян, озабоченных лишь своими примитивными инстинктами.

Как-то раз, после напряженного дня, в течение которого она была вынуждена дважды прибегнуть к магии пудреницы, Катерина вернулась домой уже за полночь совершенно разбитая. Швырнув сумочку на столик в прихожей, она сбросила стискивающие ноги остроносые туфли и босиком прошла в комнату. Квартира показалась ей в этот день особенно пустой. Но она даже не могла себе представить того мужчину, который мог бы скрасить эту пустоту. Все, кто отныне окружал ее, казались ей не более чем безмозглыми самцами. Даже несмотря на то, что идеями этих "безмозглых самцов" Катерина пользовалась самым беспардонным образом, она все равно видела в них лишь физиологические образцы, а ей требовался индивидуум. Может, зря она связалась с этой дурацкой пудреницей? Этот вопрос Катерина задавала себе последнее время все чаще и чаще.

Она достала пудреницу и, медленно раскрыв ее, посмотрела себе в глаза через маленькое мутноватое зеркальце. И вдруг ужаснулась — настолько безжизненными, пустыми и холодными были эти глаза.

Пудры уже почти не осталось, всего лишь какая-то малость.

"Да, пудра не бесконечная", — подумала Катерина.

— Ты должна научиться жить своим умом, — неожиданно произнес знакомый голос.

Катерина вздрогнула и оглянулась.

— Бабушка?

Но в комнате никого не было.

Какое-то острое, щемящее чувство охватило Катерину. Ей вдруг страшно захотелось увидеть бабушку, прижаться к ее теплой груди и как следует выплакаться. Просто так выплакаться, без причины. А может, и по причине, но какой-то скрытой, непонятной, ибо ее, причину, Катерина никак не могла отыскать в своей душе.

Она вскочила и подбежала к телефону.

— Алле! — раздался в трубке сонный голос сестры.

— Светка! Привет! Это я, — чуть ли не закричала Катерина.

— Ну, здравствуй.

— Ты извини, что так поздно. Разбудила, наверное, — сказала Катерина, взглянув на часы. — Я тут подумала, что-то давно не звонила тебе…

— Давно — это мягко сказано, Катюша.

— Что ты имеешь в виду? — искренне удивилась Катерина.

— С тех пор, как ты последний раз была у нас, почему-то ни разу не позвонила. А тебе дозвониться невозможно, у тебя всегда автоответчик.

— Да, я знаю, — закусила губу Катерина.

Она уже год как поставила себе телефон с автоответчиком, но так ни разу и не прослушала ни одного сообщения. Счетчик показывал, что их уже накопилось девяносто восемь.

— У тебя что-то случилось? — спросила сестра.

— У меня? — Катерина на мгновение задумалась. — Да, наверное, случилось. Мне необходимо поскорее увидеть вас, тебя и бабушку. Я ужасно… Я хочу приехать на выходные.

— Бабушку? — переспросила Света.

— Ну да, а что такое?

— Прости, конечно, но… она ведь умерла.

— Как?! — вскричала Катерина. — Когда?

— Зимой. Я же звонила тебе, сообщение оставляла на автоответчике. И телеграмму посылала.

— Телеграмму? — Катерина вскочила.

В памяти всплыл холодный февральский вечер. Она, усталая, разговаривает с кем-то по телефону. Что-то очень важное. Неожиданно кто-то звонит в дверь. Почтальон. Телеграмма. Катерина машинально расписывается в квитанции и, не читая, засовывает телеграмму под салфетку на столике, что стоит у входной двери, возле вешалки.

Она бросилась в прихожую. Телеграмма "молния" лежала там, куда Катерина положила ее несколько месяцев назад.

"Похороны бабушки состоятся девятого. Света"

Отчаянный стон вырвался из ее груди, и она разрыдалась.

— Катюша, Катюша, что с тобой? — донеслось из трубки.

— Я приеду, — сквозь всхлипы прошептала Катерина…

Она вернулась в Москву в воскресенье вечером. На душе было погано. Катерина не стала брать такси, а пошла пешком в сторону Садового Кольца. Из вещей у нее были только небольшая дамская сумочка и зонтик. Теплый летний ветер слегка трепал ее волосы, Садовое Кольцо жужжало сотнями автомобилей, спешащих по своим делам. Катерина миновала здание фирмы "Мир света" и пошла в сторону Яузы.

Она долго стояла, глядя на мерцающую бликами вечернего города, речку, облокотившись о чугунные перила, и думала. Нет, скорее не думала, а непроизвольно прокручивала в голове картины прошедшего. Катерина не пыталась откапывать их в памяти, они сами всплывали, одна за другой, вызывая то трепет и умиление, то досаду и разочарование. Она совершенно запуталась. Казалось, все, к чему она стремилась, свершилось. Головокружительная карьера, почет и уважение, богатство, наконец. Но чего-то все же не хватало. Чего-то самого важного, самого сокровенного.

— Удивительный вечер, не правда ли? — раздался за спиной до боли знакомый голос.

Катерина обернулась и машинально смахнула слезу, катившуюся по щеке.

— Андрей? Здравствуй. Откуда ты здесь?

— Здравствуй. Да вот, домой иду. Я ведь здесь живу неподалеку, забыла? А ты?

— Я? Просто гуляю.

— Невероятно! Дежа вю! — воскликнул Андрей и улыбнулся, показывая свои ровные, белые зубы.

— Погоди-ка, ты что, плачешь? Что-то стряслось?

— Все в порядке, — отвечала Катерина, вернув своему голосу ставший привычным в последнее время холодный оттенок, и отвернулась.

— Может, я могу чем-то помочь? — не унимался Андрей.

— Ты, кажется, шел домой? — процедила она. — Так вот иди себе.

— Извини, — пробормотал Андрей и сразу как-то весь сгорбился и сник. — Извини, я…

Он повернулся и побрел прочь.

"Боже! Какая же я дура! — спохватилась Катерина. — Скорее! Надо все исправить!"

Она достала из сумочки пудреницу, щелкнула замочком и… Нет! Рука замерла на мгновение и медленно опустилась. Нет, это неправильно. Нечестно. Да и что, собственно, изменится, если она вернется на десять минут назад? Катерина закрыла пудреницу и сунула ее обратно в сумочку.

— Андрей! — позвала она.

Он обернулся. Катерина со всех ног побежала к нему.

— Прости меня! Я сама не знаю, что на меня нашло. Какое-то умопомрачение. Наверно, просто устала.

Он нежно взял ее за руку.

— Я скучал по тебе, — сказал он чуть слышно. — С тех пор, как мы встретились на этой набережной, каждый вечер выходил сюда гулять в надежде вновь тебя увидеть. Почему ты не приходила?

— Я была очень-очень занята, — прошептала она, приблизив к нему свое лицо.

— А теперь? — одними губами спросил он.

— А теперь я, кажется, свободна.

Их губы слились в долгом поцелуе, и они стояли так целую вечность.

Наконец, Катерина слегка отстранилась, смущенно потупив взор.

— Ты правда меня искал?

— Каждый вечер.

— Но зачем?

— Глупая. Потому что я люблю тебя. Давным-давно. Еще в институте, когда я впервые тебя увидел, сразу влюбился без памяти. Только вот сказать почему-то не решался.

Он обнял ее левой рукой за плечо, и они не спеша побрели по пустынной набережной.

— Я тоже, — вдруг сказала Катерина.

— Что, тоже?

— Люблю тебя. Только я это поняла совсем недавно.

Андрей вопросительно поднял брови и посмотрел на нее.

— Десять минут назад, — улыбнулась Катерина.

17

Владимир Анин. ДЕСЯТЬ МИНУТ НАЗАД (П)

1

Content

Анин Владимир Десять минут назад

Владимир Анин Десять минут назад