Анна Князева

Роковое золото Колчака

© Князева А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Пролог

Июль 1963 года

– Станция Боярский! – Пройдясь по вагону, проводница взяла цветные флажки и направилась в тамбур.

Там уже стояли двое ребят. Одному лет четырнадцать, другому не больше двенадцати. У обоих за плечами – потемневшие фанерные короба.

Она взялась за дверную ручку и в ожидании остановки спросила:

– За ягодой?

– Черника поспела, – ответил тот, что постарше.

– В середине июля?

– У нас в Забайкалье всегда так.

– А это зачем? – Проводница кивнула на завернутое в брезент ружье.

– В тайгу без ружья не ходят.

– Как же вас родители отпускают?

– У нас в Забайкалье всегда так.

– Ружье отцовское?

– Мое.

– Сам купил? – Она недоверчиво улыбнулась. – Когда успел заработать?

– Успел… Шкурки сусликов сам лично сдавал. Одна шкурка – одна копейка.

– Сколько же ты сусликов перебил?

– Ружье в сельпо стоило семнадцать рублей. Вот и считайте… – Помолчав, пацан похвалился: – Двадцать четвертый калибр. У обычного ружья ствол вот какой… – Он показал пальцем. – А у этого на сорок два сантиметра длиньше.

– Длиннее, – поправила проводница.

– То есть я гуся как бью? Гусь же умная птица, начнут его стрелять дальнобойщики, он поднимется в высоту, где их ружья не берут. А я лягу на спину да как дам! Гусь упал. Перезаряжу… Бдых! Второй гусь упал. Мужики подходят: как ты, малец, гуся сбиваешь? А я им: у меня ружье – другое.

– Разве ты имеешь право охотиться без отца?

– Да кто проверяет…

– А зачем поездом едете? Возле деревни тайги нет?

– У нас только Селенга[1] и болота. До коренной тайги, до Хамар-Дабана[2], сначала на автобусе до станции Тимлюй нужно ехать, потом два часа поездом и еще пешком километров тридцать протопать.

Дождавшись остановки, проводница открыла дверь, вытерла тряпкой поручень, подняла и закрепила откидную площадку. Дождалась, пока оба мальчика спрыгнут на землю.

– Ну, счастливо дотопать! – крикнула им и выставила наружу свернутый желтый флажок.

Мальчишки пошли по насыпи, вдоль путей, но не к вокзалу, а в противоположную сторону, куда вместе с ними двинулись другие сошедшие с поезда пассажиры.

В вагонах заклацали двери, раздался свисток паровоза. Поезд тронулся. Когда промелькнул последний вагон, все стали переходить на другую сторону железнодорожных путей. Взрослые переговаривались, мужчины курили.

– Лень, глянь… – Тот, что младше, остановился. – Байкал!

Ленька оглянулся.

– Моря не видел?

– Видел.

– Ну так что?

– Когда это было…

– В июне.

– Мы тогда с Ягудой ходили. Разве с ним наглядишься! Он все: поспешай да поспешай…

– Как наш батя. Даром, его друг…Ты, Митяй, давай поспешай.

Митяй шмыгнул носом, поглядел на темную воду Байкала, развернулся и зашагал вслед за братом.

Сначала они шли по узкой тропинке, затем по грунтовой дороге. Когда пересекли федеральную трассу, огибающую Байкал с запада и идущую на Улан-Удэ, вступили в кустарник, который очень скоро сменил высокий, густой ивняк.

Тропа, петляющая вокруг моховых бугорков, сделалась мягкой, а потом и вовсе исчезла. Дальше пошла дурнина[3] со множеством ключей, ручейков и болотец. Там, где лежали жерди, мальчишки перебирались по ним. Болотистые гати обходили по колено в ржавой гнилой жиже, неширокие ручейки брали «с подпрыгу».

Дурнина была уродливой: кривые полумертвые деревца, тальник, черемуха и редкий кустарник. Изредка попадались корявые лиственницы, не выше человечьего роста.

Станция Боярский располагалась на «полке»[4] у озера Байкал, которое местные называли не иначе как морем. Чуть дальше от берега километров на двенадцать-пятнадцать простерлась низменность, большую часть которой занимала дурнина. За ней начиналась коренная тайга, по которой нужно идти полдня, чтобы добраться до гор Хамар-Дабана. Там заканчивался кедрач, сосновый лес, появлялись гольцы[5], и рос кедровый сланник. Обычный кедр вырастает огромным, а сланник – невысокий, метра полтора-два, и ветки у него как у стелющейся яблони. В этих местах росла черника.

К гольцам Леньку и Митьку впервые привел друг отца, дядя Вася Ягудин, но уже второй год они ходили туда одни. Построили шалаш, который примыкал к небольшой скальной пещерке и был ее продолжением. К скале приставили жерди, обложили их лапником, повесили на кожаных петлях дверцу – обычную рамку из веток и лапника. Получилось отличное укрытие, в котором они всегда табарились[6].

И жерди, и лапник пришлось натаскать, потому что деревьев здесь почти не было, один только мох и вековые сухостоины, вымоченные дождем, оббитые ветром, иссушеные солнцем, блестящие, как кость, и желтые, как янтарь. Такую в костер положишь – горит жарким пламенем, и нет ни дымка.

В тайгу Ленька начал ходить с отцом лет с семи. Через два года стали брать с собой Митьку. Ружья для них отец купил в сельпо так же просто, как сепаратор или как мясорубку. Ни у отца, ни у матери охотничье рвение сыновей тревоги не вызывало, в деревне ружья были у всех. По местным понятиям, если у пацана есть ружье, значит, растет добытчик.

Отпуская сыновей на охоту или за ягодой, отец инструктировал их на все случаи жизни, или, как он говорил, «на все сто процентов». Первым правилом было то, что в тайге больше всего нужно бояться людей. От зверя можно уйти или спрятаться, в конце концов – застрелить. А у человека есть карабин. На восемьсот метров уйдешь – все равно он тебя достанет.

Тайга в этих местах звалась Золотой. Не потому, что красивая, а потому, что в земле было золото, и его добывали. На приисках, где есть добыча, есть воровство. Ну а где его крали, там промышляли несуны, или «насуны», как называли их местные жители. Насуны выносили через тайгу краденое золото на себе. На них охотились, их выслеживали, но если насуну удавалось добраться до места встречи с заказчиком, он мог не работать долгие годы или просадить все за один курортный сезон в городе Сочи.

Местные жители знали, при встрече насун любого убьет. Иначе убьют его. Выследят и точно убьют.

Отец, Семен Федулович, поучал своих сыновей:

– Если в тайге чужой, кедровка звучок подаст, но самое главное – ворон. – Он поднял палец и помахал им, будто грозя. – Не ворона, а ворон. Ворон больше вороны в три раза, величиной с большую черную курицу. И если ворон сказал «ка-а-а-а-р»…

– Бежать надо? – спросил Митька.

– Скрадывайся. Сиди не дыши. И чтоб не бзднул, ни сучок не сломал. Нужно – день просиди. Когда уйдет подальше, тогда аккуратненько выйдешь.

Отцовская наука пошла впрок, мальчишки намертво усвоили законы тайги.

Дурнина закончилась, и началась коренная тайга, а вместе с ней чуть заметная тропка, которая петляла среди деревьев – замшелых лиственниц, кедрача и вековых сосен. Здесь, как на дурнине, зверствовал гнус. Комары тоненько и зло ныли, впиваясь в уши, лицо и шею.

Часа через полтора им встретился первый дубас, трехсотлетний кедр, волшебное дерево с гигантской зеленой кроной. К такому подойдешь, закинешь голову – и залюбуешься, какая в нем сила.

Так они прошли еще два часа, если не больше. Идут-идут, а все смотрят, чтобы нигде никакой подвижки, ветка не шелохнулась, птичка не крикнула.

Тайга стала редеть, над деревьями уже вздымался горный хребет. Гольцы, а значит, шалаш был совсем рядом.

– Ка-а-а-а-р-р!

Ленька быстро присел и дернул за рукав Митьку. Тот тоже опустился на корточки. Ворон прокричал еще раз:

– Ка-а-а-а-р-р!

В кронах деревьев громко застрекотала кедровка.

– Здесь недалеко насунья тропа, варнаки золото носят, – прошептал Митька. – Батя так говорил…

Ленька зыркнул на него и сделал знак спрятаться в ельнике. Сам короткими перебежками удалился метров на сорок, так, чтобы не выпускать брата из виду. Дальше они все сделали так, как учил отец: тихо сидели каждый в своем укрытии.

Кедровки не унимались. Теперь их было не меньше трех, значит, тот, кто шел по тайге, был где-то близко.

– Ка-а-а-а-р-р! Ка-а-а-а-р-р! – отчетливо крикнул ворон.

За стволами мелькнул человек. Сгорбившись, он стремительно шагал в их направлении. На его спине был рюкзак, на плече висел карабин. Когда мужчина приблизился метров на сто, Митька неожиданно вскрикнул, выскочил из укрытия и радостно побежал навстречу.

– Дядя Вася!

Теперь и Ленька узнал в мужчине друга отца, но с места не двинулся, наблюдая за тем, как младший брат скинул короб и бежал навстречу Ягуде. Тот вдруг остановился, сдернул с плеча карабин и наставил его на Митьку.

Несколько мгновений растянулись в целую вечность. Треснул выстрел, и с деревьев разом вспорхнули птицы. Митька споткнулся, отпрянул, и его голова разлетелась красными клочьями. Потом, безголовый, он упал на траву.

Ленька ткнулся лицом в мох и сцепил зубы. Ощутив солоноватый вкус крови, даже не понял, что насквозь прокусил язык. И когда снова поднял голову, увидел, как Ягуда разглядывает мертвого Митьку.

Вдавив тело в изложину между корнями кедра, Ленька нащупал ружье, бесшумно подтянул его и уложил дулом на корень. Ягуда поднял голову и, выставив карабин, стал бешено крутиться на месте. Чуть выждав, Ленька нажал на курок. Ягуду словно переломило. Отбросив оружие, он скорчился. А когда отнял руки от живота, взревел и стал размазывать по лицу алую кровь.

Глава 1

Слюдянка

За полчаса до прибытия в Слюдянку Сергей Дуло стоял у окна и смотрел в темноту. Где-то там был Байкал. По коридору бегала сонная проводница и стучала в двери.

– Просыпаемся! Через тридцать минут Слюдянка!

Из купе выглядывали заспанные пассажиры, после чего началась возня и беготня в туалет.

Полина Свирская уже приготовила чемоданы и, устроившись за столиком, помешивала сахар в стакане, который сидел в настоящем железнодорожном подстаканнике.

Сергей опустил окно, в лицо пахнуло морской свежестью. В темноте замелькали редкие огоньки, которые, извиваясь, отражались в черной воде. Издалека долетел протяжный свисток тепловоза.

– Белье сдали? – Возле него остановилась девушка-проводница.

– Полина, мы сдали белье? – спросил Сергей у жены.

– Я сама унесла его десять минут назад, – сказала Полина.

Ничего не ответив, девушка заглянула к соседям.

– Здесь белье сдали?..

Полина придвинула второй стакан и похлопала по дивану рядом с собой.

– Иди сюда.

Сергей вернулся в купе и быстро допил чай. Потом уселся рядом с Полиной.

– Неужели тебе не нравится? – спросила она.

– Что?

– Новые места. Путешествие. Отдых.

– Нравится. – Ответив так, он покривил душой. Их путешествие пока заключалось в шестичасовом перелете из Москвы в Иркутск и трех часах, проведенных в мягком вагоне. Ему удалось вздремнуть пару часов, но лучше бы он и вовсе не спал. Настроение было ни к черту. – Нравится, – повторил он.

– Врешь. Я слишком хорошо тебя знаю.

– Там Байкал. – Сергей кивнул на окно в коридоре.

– Не заговаривай мне зубы. Выключил свой мобильник?

– Мне могут позвонить по работе.

– Именно поэтому я прошу его выключить.

Вздохнув, Сергей Дуло вынул свой телефон и демонстративно, на глазах жены, его отключил.

– Молодец, – похвалили Полина.

В купе заглянула проводница:

– Прибыли. Готовимся к выходу.

Они, не сговариваясь, обернулись к окну и увидели, что за стеклом проплывают слабоосвещенные станционные постройки. Сергей встал, забрал оба чемодана и прошел в коридор, где уже толпились груженые пассажиры. Он крикнул:

– Идешь?!

Полина взяла свою сумочку и двинулась вслед за ним.

Их вагон остановился напротив серого здания, на котором были синие буквы: «Слюдянка». Отстояв небольшую очередь, они вышли в тамбур. Дуло спрыгнул на землю, забрал чемоданы и отнес их на перрон. Затем вернулся и подхватил Полину.

– Хорошо иметь сильного мужа, – заметила она мимоходом.

– Хорошо иметь худую жену. – Сергей поставил ее рядом с собой, поднял чемоданы и зашагал к вокзалу.

Они прошли через пустой зал ожидания и оказались на улице с другой стороны здания. Дуло направился к ближайшему такси и спросил через открытое окно у развалившегося в кресле водителя:

– До санатория «Байкальская здравница» довезете?

Тот резко выпрямился и запустил двигатель.

– Садитесь!

– Сколько будет стоить? – поинтересовалась Полина.

– Садись, – велел ей Сергей и понес чемоданы к багажнику. Когда вернулся, уселся на переднее сиденье и сказал больше для нее, чем для водителя: – Договоримся.

Машина выехала на загородное шоссе. Эта часть путешествия была самой короткой: через десять минут они прибыли в санаторий «Байкальская здравница». Заспанный охранник впустил их в главный корпус и отправился искать дежурного администратора. Устроившись в креслах, Сергей и Полина разом заснули.

Охранник вернулся один, неуверенно пошарил в каком-то шкафу, достал оттуда ключ с большим брелком-набалдашником и отдал его Сергею. Затем объяснил, что их двухэтажный корпус стоит у самого озера и что идти туда не больше пяти минут. Он даже вышел на крыльцо и махнул рукой в темноту.

Полина и Сергей побрели в указанном направлении. Теперь и Полине все разонравилось. Под ноги то и дело попадали какие-то камни. В голове бродили мрачные мысли. Было холодно, бесприютно, темно.

Добравшись до корпуса, они молчком вошли в номер, кинули вещи и улеглись спать.

Полина сразу же засопела, а вот Сергей, сколько ни ворочался, уснуть не сумел. Когда ему приспичило закурить, он встал, отыскал брюки, достал сигареты. Пачка была пуста. Чертыхнувшись, вынул мобильник, но, взглянув на черное табло, вспомнил, что сам его отключил. В крайнем раздражении быстро оделся и вышел на балкон. Огляделся в поисках магазина или киоска. Вокруг царила беспроглядная темень.

Понемногу глаза привыкли, Сергей увидел или скорее почувствовал рядом с собой огромную махину Байкала, гигантскую массу воды, которая словно живое реликтовое существо давало о себе знать какими-то особенными мощными импульсами. От этой близости ему стало тревожно.

Услышав негромкий стук, Сергей вернулся в комнату и приблизился к двери. Когда стук повторился, он ее распахнул. От двери отпрянул высокий седой мужчина.

– Чего вам?

– Сергей Васильевич Дуло?

– Я.

Теперь Сергей разглядел, что мужчина в домашнем халате и тапочках, и удивленно спросил:

– Вы кто?

– Карелин Вадим Егорович, директор санатория «Байкальская здравница».

– Что вам нужно?

Директор вытянул руку в указующем жесте:

– Вас приглашают.

– Куда?

– К телефону.

– Кто?

– Полковник Яковлев. Из Москвы.

Сергей вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.

– Куда идти? – Он вопросительно взглянул на Карелина.

– В главный корпус, там мой кабинет.

Они спустились по лестнице и вышли из санаторного корпуса. На улице чуть-чуть посветлело и уже были видны другие утопающие в зелени корпуса. Оглянувшись, Сергей увидел четкую линию горизонта между черной маслянистой водой Байкала и предрассветным небом.

Карелин, хоть и был в тапках, шагал по-военному широко. Так что до главного корпуса они добрались за пару минут. На крыльце их ждал охранник. Распахнув дверь, он отступил в сторону.

Оказавшись в своем кабинете, Карелин взял со стола трубку и протянул Сергею. Сам вышел за дверь.

– У телефона, – произнес Дуло.

Из трубки раздался голос его начальника:

– Здравствуй, Сергей. Яковлев беспокоит…

– Здравствуйте, Геннадий Петрович.

– Разбудил?

– Нет…

– Разбудил. – Яковлев смущенно вздохнул. – У вас там сколько сейчас? Половина четвертого?

Сергей достал мобильник, чтобы посмотреть, сколько времени, но, увидев темный экран, засунул его в карман.

Словно почувствовав, полковник спросил:

– Зачем телефон отключил?

– Разрядился. – Сергей не стал вдаваться в подробности взаимоотношений с женой.

– Пришлось побеспокоить директора санатория.

– Как вы меня нашли?

– Помощница твоя, лейтенант Курочка, запомнила название санатория. Название подходящее: «Байкальская здравница», сразу ясно, где нужно искать.

– Это уж точно, – усмехнулся Сергей и поинтересовался: – Зачем искали?

– Помощь твоя нужна. – Яковлев заговорил другим, более официальным тоном: – Сегодня вечером начальник следственного управления попросил помочь тамошним сыщикам. Мы тут в отделе посоветовались, все заняты… Если кого-то отправлять, пока он доедет… А ты уже там. Ну что тебе стоит на пару дней съездить в Кабанск?

– Это Бурятия, – заметил Сергей.

– Ну…

– А я нахожусь в Слюдянке, это Иркутская область.

– И что? Оттуда до Кабанска всего-то двести пятьдесят километров… – голос полковника разочарованно стих. – Не поедешь?

Сергей Дуло, помолчав, произнес:

– Говорите, что там случилось.

– Разбойное нападение с применением огнестрельного оружия. Неизвестные напали на машину, перевозящую золото с прииска.

– Много взяли?

– Двадцать пять килограммов.

– Есть трупы?

– Убиты оба охранника. Водитель серьезно ранен.

– Что-нибудь рассказал?

– Нет. Ранение тяжелое, он без сознания.

– Когда я должен прибыть в Кабанск?

– Завтра утром.

– Сегодня, – сказал Дуло. – Здесь уже четыре утра.

– В общем, так… Часов в восемь подъезжай в местное ОМВД.

– Здесь, в Слюдянке?

– Адрес дать? – спросил Яковлев.

– Не надо, не заблужусь. Кого там найти?

– Майора Юдина Константина Михайловича. Он введет в курс дела и поможет долететь до Кабанска.

– Долететь?

– Тебе дадут вертолет.

– Ясно.

– Тогда все, – подытожил Яковлев и заметил: – У тебя еще есть время…

– В каком смысле? – насторожился Сергей.

– В смысле поспать.

– Это да… – Он усмехнулся. – До связи, Геннадий Петрович.

– И включи наконец свой телефон! – напомнил на прощанье полковник.

– Включу, – пообещал Сергей, положил трубку и вышел из кабинета.

За дверью его ждал Карелин.

– Можете заказать машину на семь тридцать утра? – спросил у него Дуло.

– Куда поедете?

– В местное отделение полиции.

Вадим Егорович деловито проговорил:

– Я позвоню туда, они пришлют за вами машину.

– Спасибо. – Сергей сунул руку в карман брюк, достал пустую сигаретную пачку и выбросил в урну. – Где я могу купить сигарет?

Карелин взглянул на часы.

– Сейчас нигде.

– Черт возьми!

– Могу предложить свои. – Вадим Егорович протянул ему пачку. – Утром по дороге в отдел купите.

– Это кстати! Спасибо. – Сергей Дуло взял сигареты и немедленно закурил.

– В Кабанск направляетесь?

– Откуда вы знаете?

– Как я понимаю, речь идет о нападении на приисковую машину? Об этом теперь все говорят.

– Пока ничего не могу вам сказать.

– Напрасно опасаетесь, в прошлом я ваш коллега.

Затянувшись сигаретой, Сергей Дуло с интересом взглянул в худое, поросшее щетиной лицо Карелина и подумал, что его можно назвать лошадиным. Такой же продолговатой была голова. Извилистый нос был перебитым, по меньшей мере в двух местах, обе брови рассечены. Один внимательный взгляд дал понять, что это за человек. Он многое повидал на своем веку.

Глава 2

Дикий край

В семь тридцать в дверь постучали. Сергей к этому времени был уже побрит и одет. Прежде чем уйти, он склонился над спящей Полиной и легонько тронул ее за руку.

– Я уезжаю…

Она открыла глаза, сквозь сон улыбнулась и тут же уснула.

Тогда он достал свой блокнот и в нем написал: «Уехал по срочному делу. Вернусь завтра. Не волнуйся».

Вырвав листок, Сергей положил его на свою подушку, вышел из номера и плотно прикрыл за собой дверь.

За ним прислали обычную легковушку. От водителя Дуло узнал, что тот сам вызвался подвезти его на личной машине.

– Лейтенант Менюхов, – представился он.

– А по имени?

– Виктор.

– Следователь?

– Оперативник.

– Это хорошо… – сказал Сергей.

В прошлом он сам работал оперативником и знал, что случайных людей там не бывает.

Завидев магазин, Дуло махнул рукой.

– Стой!

Не задавая лишних вопросов, Менюхов технично затормозил.

– Я быстро. – Сергей выскочил из машины, через пару минут вернулся и протянул открытую сигаретную пачку. – Куришь?

Менюхов вытянул сигарету и, тронувшись, пошарил в кармане. Дуло протянул зажигалку, щелкнув, дождался, пока Виктор прикурит, после чего прикурил сам.

– Я с вами в Кабанск полечу, – сказал Виктор.

– Хорошо. Когда вылет?

– Когда пришлют вертолет.

– А когда пришлют вертолет?

– Услышим.

– До отделения далеко?

– Приехали.

Автомобиль остановился у административного здания с козырьком, на крыльце которого курил седой офицер в звании майора полиции. Когда Сергей и Виктор Менюхов выбрались из машины, он выкинул сигарету, шагнул навстречу и протянул руку.

– Юдин.

– Дуло. – Сергей ответил рукопожатием.

Все трое вошли в здание. Остановившись поблизости от стеклянного окна «Оперативный дежурный», Виктор спросил:

– Константин Михайлович, можно я сначала зайду в свой кабинет?

– Иди, – разрешил Юдин. – Только потом сразу ко мне.

Менюхов зашагал куда-то в глубину коридора, а Сергей Дуло и Юдин поднялись на второй этаж и, миновав приемную, зашли в кабинет.

– Вас уже ввели в курс дела? – спросил Константин Михайлович, устраиваясь в своем кресле.

– В общих чертах. – Сергей сел в кресло напротив. – Начальник следственного отдела из Москвы рассказал очень немного: разбойное нападение на приисковую машину, перевозящую золото. Двое убитых.

– Все так. – Юдин встал, подошел к карте, которая висела на стене напротив окна. Ткнул в нее пальцем. – В километре от поселка Боярск, на трассе «Байкал» неизвестные напали на автомобиль «УАЗ», перевозящий шлиховое[7] золото с прииска «Благостный».

– Раненый водитель пришел в себя?

– Не знаю, из Кабанска не сообщали. Там очень вас ждут. У них нет следователей вашей квалификации. Обычных оперативников и тех не хватает… – Константин Михайлович подошел к окну и посмотрел в небо. – Задерживается…

– Во сколько вылетаем? – спросил Дуло.

– Я ж говорю… Вертолет задерживается, должен был прилететь минут двадцать назад.

– Разрешите? – В кабинет заглянул Менюхов.

– Заходи, Витя, – сказал Юдин и тут же поинтересовался: – Вы уже познакомились?

– Да, в дороге, – ответил Сергей.

– Лейтенант Менюхов летит вместе с вами.

– Это хорошо.

– Слышал, вы здесь с женой?

– Решили поправить здоровье, – кивнул Дуло. – Впрочем, это была идея жены. Она давно мечтала побывать на Байкале.

– И как удачно все получилось! – улыбнулся майор. – Только вчера послали запрос в Москву, а помощь уже здесь. Начальник Кабанского ОМВД сказал, вас отрекомендовали как лучшего московского сыщика.

– Это как посмотреть, – смутился Сергей. – Ну а что касается удачного стечения обстоятельств… Не знаю, как объяснить жене.

– Я сам ей позвоню и все объясню. Не волнуйтесь. Насчет ее безопасности тоже не беспокойтесь. Директор санатория, полковник Карелин, человек опытный, с охраной территории у него все в порядке. Могу поручиться.

– Карелин военный?

– Он мой предшественник, бывший начальник Слюдянского ОМВД. К слову сказать, имеет три боевых ордена.

– Когда я смогу вернуться обратно?

– Как только позволят дела, вас сразу же отправят в Слюдянку. Да! – Юдин потер пальцами лоб. – Чуть не забыл. С вами полетит один мужичок, охотник из Кабанска. Ребята из Кабанского ОМВД за него попросили.

Дуло молча кивнул. Виктор Менюхов притих, словно к чему-то прислушивался.

– Летит… – Он подбежал к окну и резко обернулся к Сергею: – Быстро в машину!

Не попрощавшись толком с майором, оба выскочили из кабинета, сбежали по лестнице и сели в машину. Менюхов резко взял с места и на скорости выехал со двора. Пока мчались по улицам, а потом по окраинам, он время от времени склонял голову и смотрел через лобовое стекло на небо. Теперь и Дуло услышал гул вертолета. Гул нарастал, скоро они увидели, как, заложив крутой вираж, крылатая машина пошла на снижение и опустилась на зеленый лужок, обнесенный невысоким забором. Одновременно с этим автомобиль Виктора Менюхова въехал на летное поле и остановился в пятидесяти метрах от вертолета.

Пилот заглушил двигатель, но лопасти продолжали вращаться. Пригнувшись, Сергей Дуло и Виктор побежали к кабине и, как только залезли внутрь, по очереди представились второму пилоту.

– Лейтенант Менюхов.

– Следователь Сергей Дуло.

– В Кабанск? – безучастно спросил тот, закрывая за ними дверь.

– Э-э-эй! Пустите! – По корпусу вертолета кто-то стучал.

Второй пилот снова открыл дверь. В кабину залетел карабин, вслед за ним ввалился сухонький пожилой бурят в рваном треухе.

– Этот с нами. Сколько будем лететь? – поинтересовался Сергей.

– Минут сорок… – сообщил летчик, закрыл дверь и вернулся в кабину, где сидел первый пилот.

Устроившись на сиденьях, оба, и Сергей, и Виктор, уткнулись в иллюминаторы. Охотник-бурят уселся на полу, положив рядом с собой карабин.

Пилот запустил двигатель. Вертолет мелко задрожал. Звенящий шум лопастей достиг своего максимума. «Ми-2» поднялся над полем, несколько секунд повисел, потом чуть накренился, стал разгоняться и одновременно набирать высоту.

Заметив, что охотник смотрит ему в лицо, Виктор спросил:

– В чем дело?

– Менюхов, ага? – быстро спросил тот.

– Ну, Менюхов.

– Папку твово знал. Помнишь меня? Я дядька Аким.

Раскинув руки, Виктор вскочил с сиденья и кинулся обнимать старика.

– Дядька Аким! Помню, как же не помнить! С батей на рыбалку вместе ходили!

Старик отложил карабин и похлопал его по плечу.

– Большой стал, крепкий!

– Не думал встретить тебя в Слюдянке.

– К племяннику приезжал. Ты надолго ли к нам?

– Не знаю пока.

– Ну че… К матери твоей заверну, может, увидимся.

– Приходи, дядька Аким! Выпьем по рюмочке, посидим.

– Батю твово помянем…

Аким снова положил карабин на колени. Виктор сел на свое место.

Вертолет пролетел над слюдянскими крышами. Внизу блеснули рельсы железной дороги, мелькнула береговая линия, и дальше засеребрились воды Байкала.

– Море… – сказал Менюхов.

Сергей улыбнулся.

– Здесь так его называют?

– Все от бурятов… – Виктор улыбнулся Акиму. – Они говорят: Байгал-далай. «Далай» по-ихнему – море. Да и как называть его озером? Озера, они мелкие, а Байкал – глубокий, огромный. Видели бы вы, какие тут бывают шторма!

– Давай на «ты», – предложил Дуло.

– Давай, – согласился Виктор.

– Стало быть, в Бурятию…

– Сейчас как раз пересекаем водную границу между Иркутской областью и Бурятией.

– Все время будем лететь над Байкалом?

– Это как пилоты решат. Думаю, от Боярска над сушей пойдем.

– Кажется, именно там было совершено нападение?

– Недалеко от Боярска…

– Что за город?

– Какой город! Маленький поселок при станции. Четыре улицы и полторы сотни жителей.

– Буряты?

– Почему только буряты? Здесь и русских полно. – Виктор прищурился. – Я сам из Бурятии. Родился и вырос в Кабанске.

– Значит, здешние места хорошо знаешь?

– И места, и людей.

– А купаться в Байкале можно?

– Пожалуйста. Только вода очень холодная.

– Даже в июле?

– Даже в июле. Чуть от берега отплывешь, ногу сведет, и – каюк.

– Много тонут?

– Про Байкал не скажу. Не интересовался. А у нас на Селенге – это да. Помню, в детстве на День рыбака или на Троицу тысячи людей выезжали на реку. Кто на острова, кто просто на берег. Перепивались до смерти и русские, и буряты. В те времена человек по пятнадцать за день тонуло. На одном острове два человека, на другом два, на берегу трое. Так и наберется. Дня через два нагреются и, как у нас говорят, пупками всплывут. Бывало, рыбачишь ночью в лодке, слышишь: «Бум-бум…» Оглядишься, вроде нигде никого нет… – Виктор непроизвольно поежился. – И главное – мягко так: «Бум-бум, бум-бум…» А мы же на якорях стояли, рыбачили на осетра. Что там у пацанов? Ни фонариков, ни черта… Денег же не было. Я – рукой. Мягкое что-то, рука внутрь проваливается. Глядь, а это покойник! Мы его отталкивать. Оттолкнем, а он опять к лодке прибьется. А тут веревка! Так он еще в веревке запутается! Отцепишь его, веслом подальше отведешь, отпустишь. За ночь человека три проплывет. Других сразу веслом отводили. Увидим и сразу – веслом.

– Выходит, они по реке в Байкал уплывали? – заинтересовался Сергей.

– Все в Байкал, – подтвердил Виктор. – Там их на берег всех собирает.

– Что значит собирает?

– Утопленники в Байкале не тонут, не разлагаются. Покойников Байкал прибоем выбрасывает. Через пару дней все как один на берегу будут лежать.

– Надо же… Как живое существо, – заметил Сергей. – Дескать, нате, забирайте своих.

– Точно… – кивнул Виктор. – В Байкале никогда не увидишь, чтобы дохлая рыба гнила на дне. Это она в реке лежит и гниет. Пузырь воздушный лопнет – она утонула. А Байкал все равно на берег выкинет. Байкал так всю гадость выбрасывает.

– Может, потому и вода чистая?

– Может, и потому…

За разговором не заметили, как вертолет перемахнул береговую линию и теперь на маленькой высоте летел над плешивой болотистой местностью. Внизу блистали зеркала крошечных озерец, справа по борту прерывистой полосой тянулась гряда скалистых хребтов.

– Хамар-Дабан, – сказал Виктор и снова приник к иллюминатору. – Красотища…

Так они летели еще минут десять-пятнадцать. Сначала над реденьким лесом, потом над безлюдной и бездорожной местностью. Наконец показалось извилистое русло реки и вдалеке – железнодорожные пути, по которым тащился поезд.

Вертолет пошел на снижение, внизу замелькали крыши домов с зелеными прямоугольниками приусадебных участков. Их было на удивление мало.

– Это и есть Кабанск?.. – разочарованно спросил Дуло.

– Это Нюки. Село небольшое, но здесь есть вертолетная площадка, и до Кабанска недалеко, километра четыре.

Сергей увидел бурое пятно летного поля, на его краю, у бревенчатой постройки, стоял полицейский фургон.

Аким встал и глянул в иллюминатор.

– За вами, – сказал он, прищурившись, и протянул: – Каба-а-анские…

Глава 3

Знакомство

Полина открыла глаза. За окном, в ослепительно-синем небе, зависла птица. Выпустив когти, она зорко смотрела вниз. Полина видела сильный клюв и хищный изгиб ее шеи. Мгновенье, и птица камнем упала вниз.

Полина села в кровати, собрала волосы в хвост и откинула их назад. Взглянула на часы, затем на постель. Только теперь заметила, что Сергея рядом с ней нет. Оглядев комнату и не обнаружив его одежды, предположила, что он отправился покупать сигареты. Однако в этот момент раздался телефонный звонок.

Полина придвинулась к тумбочке и сняла трубку:

– Слушаю…

Мужской голос спросил:

– Полина Сергеевна?

Она откашлялась и сказала чуть громче:

– Слушаю вас.

– Звоню по просьбе вашего мужа…

Перебив, Полина возмущенно заметила:

– А сам он не пробовал позвонить? – и несколько агрессивно осведомилась: – Кто вы?

– Начальник Слюдянского ОМВД майор Юдин.

Сменив тон, она вскочила с кровати.

– С ним что-то случилось? Где он?

– Ваш муж жив и здоров.

– Он что-то натворил и его задержали? – предположила Полина.

– Ну что вы! Просто потребовалась его помощь.

– В каком смысле?

– В прямом. Мы сделали запрос, и его направили к нам из Москвы.

– Бред! Его никто не направлял! Мы сами сюда приехали! – И она четко добавила в трубку: – На отдых и на лечение!

– Знаю и ничего не имею против. Просто хочу предупредить, что сегодня утром Сергей Васильевич улетел в Кабанск. Завтра, в крайнем случае через три дня, он вернется.

Полина рухнула на кровать.

– Вы шутите?

– Прошу вас, не нужно так волноваться! – Майор тяжело вздохнул. – Кажется, я только усугубил ситуацию.

– Это уж точно… – прошептала Полина. – Уж лучше бы он что-нибудь натворил.

Положив трубку, она заметила на подушке записку, взяла и прочитала ее вслух:

«Уехал по срочному делу… Вернусь завтра… Не волнуйся…» – порвав, швырнула клочки в корзину и отправилась в ванную, обронив на ходу: «Ничего не меняется!»

К завтраку она явилась в дурном расположении духа. Пройдясь вдоль столов с блюдами, остановилась возле омлета с сосисками.

– Рекомендую ватрушки.

Обернувшись, Полина увидела старика в старомодном льняном костюме. На вид ему было лет семьдесят. Присмотревшись, она поняла, что сильная худоба, седые усы и загорелое, сухое лицо добавляют ему возраст. Он улыбнулся и показал на свою тарелку, где лежали четыре ватрушки.

– Вы отдыхающий? – спросила Полина.

– Как и все остальные. – Старик слегка поклонился. – Иван Ильич Мохначев, пенсионер и краевед из Байкальска.

– Где живете, там отдыхаете? – вырвалось у Полины.

– Все из-за них… – Он взял с тарелки ватрушку и, откусив, начал жевать, при этом его щетинистые седые усы комично задвигались.

– Вы серьезно? – обескураженно спросила Полина.

– Шучу, – ответил старик. – Еду туда, куда собес путевку дает.

Спохватившись, она представилась:

– Полина.

– Очень приятно. – Он отступил. – Не угодно за мой столик? – и, дождавшись, когда на ее тарелке появилась ватрушка, проводил Полину до места.

– Вам чай?

– Да, пожалуйста..

Расположившись, он подозвал официантку.

– Два чая. Только для меня возьми кружку побольше. Терпеть не могу ваши наперстки.

– Знаю, Иван Ильич. – Официантка обмахнула стол полотенцем. – За столько лет наизусть вас изучила.

– Тогда выходи за меня замуж.

Девушка улыбнулась:

– И шутку вашу я тоже знаю.

– Ну что ж, тогда – быстро за чаем! – Старик улыбнулся и перевел взгляд на Полину. – Одна отдыхаете?

– С мужем.

– Где же он? – Мохначев огляделся. – Давайте позовем и его.

– Он ненадолго уехал. Скоро вернется.

Через пару минут официантка вернулась с подносом, переставила на стол заварник, огромную кружку, сахарницу и чашечку для Полины.

Когда она удалилась, Полина с интересом заметила:

– Вас здесь уважают.

– А как же иначе? Как ты к людям, так и они к тебе. – Иван Ильич прикрыл глаза. – Многое бы отдал за чашечку кофе…

– Так что ж вы?..

– Почему не заказываю? – Он постучал пальцем по левой стороне груди. – Не могу. Сердце пошаливает. – И снова поманил рукой официантку. Когда та подошла, сказал ей ласковым голосом: – Милая, принеси мне газетку.

Поковырявшись в омлете, Полина надкусила ватрушку. Затем, округлив глаза, отхватила целую половину.

– Ага! – воскликнул старик. – Что я говорил?

Официантка принесла две газеты, одну из которых он сразу развернул. Спустя минуту раздался его возглас:

– Вы только подумайте!

– Что такое?

– До чего дело дошло!

– Что случилось? – переспросила Полина.

Он вслух прочитал:

– «Вчера в Кабанском районе было совершено разбойное нападение на автомобиль «УАЗ», перевозивший золото с прииска «Благостный». Злоумышленники протаранили машину автомобилем «Урал», после чего застрелили двоих охранников. Водитель тяжело ранен». – Иван Ильич покачал головой и повторил: – Вот до чего дело дошло. Разве могло такое случиться лет тридцать назад?

В столовую вошла коренастая женщина в белом медицинском халате, пошарив глазами, направилась к их столу.

– Свирская? – спросила она у Полины.

– Я, – ответила та.

– Ну так что же вы?

Полина непонимающе уставилась на нее.

– Это Клавочка, здешняя медсестричка, – объяснил Мохначев.

– Вам уже полчаса как назначено. – Клавочка не собиралась ничего объяснять.

– Что?

– В том-то и дело… Пока ничего.

– Клавочка хотела сказать: вам, как новоприбывшей, необходимо посетить главврача. Он сделает назначения.

– Идемте. – всем своим видом Клавочка показывала, что никого не собирается ждать.

Полина допила чай и, встав из-за стола, прихватила с собой недоеденную ватрушку.

– Надеюсь, еще увидимся, – сказала она старику и отправилась за медсестрой.

Главный врач санатория встретил ее в дверях.

– Здравствуйте. Вы одна? – спросил он и посмотрел куда-то мимо ее уха. – А где же ваш муж?

– Его вызвали на работу.

Главврач прошел к столу и, заглянув в формуляр, удивленно спросил:

– Здесь написано, что вы москвичи. При чем здесь работа? – но вдруг улыбнулся. – Ах да, кажется, понял! Вашего мужа вызвали на работу, и он вернулся в Москву.

Полина мрачно возразила:

– Он уехал в Кабанск и скоро вернется.

По недоуменному выражению лица главврача было заметно: он ничего не понял.

– Слава богу, что вы не в Кабанске. Присаживайтесь и давайте поговорим. Меня зовут Олег Дмитриевич.

Полина опустилась на стул.

– Что у вас в руке? – спросил он.

– Ватрушка.

– А почему вы не доели ее в столовой?

– Медсестра сказала, нужно срочно идти.

Главврач сдвинул брови.

– Клавдия Николаевна, можете объясниться?

Съежившись, медсестра стала оправдываться:

– А что они?.. Прямо как дети…

– Люди приезжают к нам лечиться и отдыхать…

– Я все это знаю… – хотела возразить Клавдия Николаевна, но Олег Дмитриевич ее перебил:

– Если знаете, какого черта лезете со своими приказами? – Он энергично махнул рукой в ее сторону. – Идите!

Когда медсестра вышла, он сел за стол и начал изучать Полинину выписку. Спустя пару минут посмотрел на ее живот.

– Почти пять месяцев, а не скажешь…

– Видите ли… – замялась она. – Год назад у меня был выкидыш. Эту беременность я очень хочу сохранить.

– Понял. – Главврач взялся за ручку. – Сделаем кое-какую диагностику. Походите на лечебную физкультуру… – Он окинул ее критическим взглядом. – Советую вам набрать вес. И как можно больше гуляйте.

– Хорошо, – согласилась Полина.

Олег Дмитриевич улыбнулся:

– Мягкий климат и чистый воздух Байкала сделают свое дело.

– Спасибо, – она встала. – Можно идти?

– Можно. Скажу, чтобы в ваш номер принесли пару ватрушек и чаю. И вот еще что: как только вернется муж, пусть сразу же зайдет ко мне. Ему нужно расписать процедуры.

Представив Сергея в нагретой кедровой бочке, Полина чуть было не рассмеялась, но, сдержавшись, пообещала:

– Я передам.

Выйдя из кабинета, она доела ватрушку и позвонила Сергею. Его телефон был недоступен. Нисколько не удивившись, Полина решила переодеться, а потом выполнить предписание доктора, то есть прогуляться вблизи Байкала.

Погода стояла ясная. Все вокруг словно выцвело под полуденным солнцем. Трава, листья, цветы и сам воздух уже потеряли ту свежесть, которой отличается раннее утро. Полина выбрала окружную дорогу и направилась к озеру, воды которого уже сияли за молодыми деревьями.

С каждым шагом в груди Полины росло волнение. Последние метров сто она пробежала. Оказавшись у кромки воды, сняла туфли и зашла в воду по щиколотку. Ощутив ледяной холод, остановилась, но потом двинулась дальше. Когда уровень воды поднялся выше колена, Полина все еще могла разглядеть на дне каждый камешек и определить его цвет.

Вернувшись на берег, она подняла туфли и босиком пошла вдоль воды. Скоро увидела впереди знакомую мужскую фигуру.

– Иван Ильич! – Она помахала рукой. – Подождите!

Старик обернулся. Ускорив шаг, Полина догнала Мохначева и, запыхавшись, спросила:

– Можно я с вами?

– Буду счастлив. – Он тронул ее за локоть. – Я здесь каждый день гуляю. Километров пять по берегу прохожу. Зато с каким аппетитом иду на обед!

– Я тоже хочу пять.

– Кто мешает? Хотите, будем вместе гулять? Со всех сторон хорошо: поговорить можно, и с точки зрения безопасности. Я хоть и старик, в случае чего отпор дать смогу.

– Здесь опасно? – поинтересовалась Полина.

– Нисколько. – Мохначев улыбнулся. – Это я так… Страху нагнать, чтобы не передумали.

Они шли вдоль кромки воды. На берег накатывали волны, всякий раз меняя очертания мокрых пятен на камнях и буром песке. Глядя под ноги, Иван Ильич задумчиво покачал головой.

– До чего дело дошло…

– Вы снова про ограбление? – спросила Полина. – Неужели такого никогда не бывало?

– Конечно, бывало. Но не так варварски… – Он вскинул руки. – Убить двоих человек! Они бы этим варнакам и так все отдали, пригрози им оружием. Зачем же было их убивать?

– Варнаки… Слово колоритное.

Иван Ильич внимательно посмотрел на Полину.

– В Сибири и Забайкалье так испокон веку называли убийц и грабителей. – Он тяжело вздохнул. – Многострадальная она, Сибирь наша матушка. Сколько лет сюда со всей России подонков и преступников отсылали. Оттого и жизнь здесь суровая. В каждом доме – ружье, во дворе цепной пес, и ставни на железных болтах. Впрочем, – он еще раз вздохнул, – все мы не без греха.

– В каком это смысле? – поинтересовалась Полина.

– Каждый второй сибиряк – потомок каторжанина или ссыльного. Остальные – из переселенцев или эвакуированных в годы войны.

– А вы? Ваши предки тоже из каторжан?

– Мои-то из казаков, – Иван Ильич оживился и ухватился за любимую тему: – Раньше ведь как… Целые деревни казачьими были, выселками их называли. К примеру, сбежит с каторги каторжанин, жандармы его ловят. А были еще казаки-добровольцы, которым, если поймают, за каждого беглого по десять рублей выдавали.

– Всего-то десять? – удивилась Полина.

– Ну, это когда было… Тогда корова стоила четыре рубля, максимум четыре с полтиной.

– Как же их ловили? Тайга-то большая.

– Очень просто. Как только сбежит кто-то с каторги, оттуда сразу передают. А ведь бегут все на запад. На восток никто не бежит. С севера Байкал не обойдешь, значит, только югом. Двести пятьдесят – триста километров пешком по тайге. Беглый-то не знает, а местный знает, где удобней пройти. Ловили их, как куропаток. Он же не пойдет в дурнину, он пойдет, где удобней. А там его уже казаки поджидают. – Старик удовлетворенно вздохнул. – Десять рублей как минимум давали за каждого.

– Откуда вы все это знаете?

– Дед рассказывал. Ему – его дед и отец.

– Значит, вы из тех казаков, которые беглых ловили?

– А что в этом плохого? Почтенное занятие, не хуже любого другого.

Прибрежная полоса резко сузилась, кромка леса подступила к самой воде. Там, на береговой луговине, стреноженная лошадь щипала траву. Завидев Мохначева, она затрясла гривой и подскоком заторопилась к нему.

– Иди сюда… Иди чего дам… – Иван Ильич достал из кармана салфетку, в которую были завернуты кубики сахара, выложил их на ладонь и протянул лошади.

Та, вытянув шею, осторожно взяла сахар губами.

– Идемте обратно, – сказал Мохначев. – Это конечный пункт нашего путешествия. – Он указал на серый забор. – Дальше – подсобные хозяйства и очистные сооружения.

Они зашагали назад.

– На чем мы остановились? – спросил Иван Ильич.

– На том, что охота на каторжан – занятие не хуже других.

– Точно.

– В здешних местах много приисков?

– Приисков здесь – пруд пруди. Артели частные тоже есть. Золото добывать – дело нехитрое. В артелях мужики моют золото самым простым, дедовским способом. Нужны только лоток, кайло да лопата. Еще кусок сита (породу просеивать) и метра два коврика…

Полина улыбнулась:

– Вы так говорите, как будто занимались этим всю жизнь.

На что Мохначев ответил:

– Деду пару раз помогал. Только ему не очень везло. А вот я однажды самородок нашел.

– Большой? – оживилась Полина.

– Маленький. Дед мне за него мороженое купил, когда в город поехали.

– А на приисках?

– Что? – Старик не понял вопроса.

– Так же моют?

– Там посерьезней. Механизмы всякие, драги. Только работа не легче. Каторжный труд.

– Те люди, что работают там…

– Хотите спросить, не воруют ли? – догадался Иван Ильич и тут же ответил: – Воруют. Кто-то добывает, кто-то ворует, а кто-то выносит. В советские времена целая воровская индустрия на этом была построена.

– Неужели и тогда воровали?

– Еще как воровали! А потом через тайгу выносили. Говорю – целая индустрия. – Он остановился и повернулся к Байкалу. Закинул назад голову, набрал в легкие воздуха, выдохнул и улыбнулся. – Хорошо…

Полина вернула его к разговору:

– А как его выносили?

– Золото? – Старик зашагал дальше. – Для этого нужен насун.

– Несун?

– Насун. Их так называют.

– Ну…

– Парень должен быть крепким. Это во-первых… Во-вторых, перед походом его две-три недели откармливают, потому что идти ему по горам и тайге, где нет ни одного населенного пункта. И, что характерно, для каждого насуна изготавливался специальный кожаный пояс…

– Чтобы штаны не потерял по дороге? – пошутила Полина.

Старик улыбнулся.

– Нет, не для этого. Пояс типа патронташа из грубой и прочной кожи. Только карманы не как для патронов, а больше. Каждый по объему с четыре, а то и с восемь спичечных коробков. Смотря какой человек, сколько унесет, какие у него физические возможности. Затянут его туго поясом, чтобы из-под одежды не выделялось…

– А в кармашки сыпали золото? – догадалась Полина.

– Что же еще?.. – развел руками старик. – Рассказывают, некоторые по два, а то и по три пояса на себе выносили. А это килограмм двадцать – двадцать пять. Больше человеку не унести. У него же еще оружие, питание, нож и топор. Все вместе – порядка сорока пяти килограмм…

– И со всем этим грузом он шел по тайге?

– Километров триста, не меньше. Например, идет он от Закаменска через Хамар-Дабан, а выйти может в Тунке, в Слюдянке или в районе Байкальска.

– К вокзалу или к железнодорожной станции? – предположила Полина.

Мохначев весело рассмеялся:

– Не-е-ет… Они всегда выходят в определенных местах, где их встречают заказчики. Один раз выйдет сюда, в следующий раз в другое место.

– Не проще ли идти по одному и тому же маршруту?

– Не проще. Если кто-то обнаружит насунью тропу, два года будет его там караулить, пока не дождется, не убьет и не заберет себе золото. Насун ведь тоже не каждый раз тропит[8].

– И много их убивали?

– Много. На каждого насуна – человек по двадцать охотников.

– Та же история, что с каторжанами.

Иван Ильич усмехнулся:

– Не скажите… Насун, как правило, из местных и все вокруг знает. Он, когда идет, погоду выберет, чтобы туман стоял или дождь. И если он где-то след оставил, его тут же дождем смоет. Когда по скалам идет, старается не повредить мох. Мох же долго восстанавливается, два-три раза прошел по одному месту – все, уже тропа образуется. Солнце встало или луна – он затаится. Днем спит, а ночью идет. Насун, когда хочет костер зажечь, он часов шесть сучки собирает. И не в одном месте. С собой несет. Потом находит чистую площадку возле воды, костерок разведет, горячего поест, а потом все замоет, чтобы никаких следов не осталось. В тайге все видно. Если была палочка, куда она делась? Летать она не умеет. Даже если сгнила, все равно что-то останется. Нутро сгниет, кора-то останется. Не каждый из них доходил. Ну а который дойдет и золото донесет, считай, на всю жизнь обеспечен.

Полина изумилась:

– Да это целая наука!

– Тайга – безграничная территория, здесь можно делать все, что угодно. Здесь нет законов. Как у нас говорят, закон – тайга, медведь – прокурор.

– Иван Ильич… Вы заметили? – Полина встревоженно уставилась на кусты.

– Нет. А в чем дело?

– Мне кажется, там кто-то есть.

– Я никого не вижу.

– Если не видите, это не значит, что там никого нет, – раздраженно сказала она.

Мохначев поднял с земли палку и решительно направился к зарослям. Пошурудив палкой среди ветвей, обернулся.

– Здесь никого нет!

– Простите, мне показалось…

Сказав так, Полина тем не менее была уверена, что минуту назад из-за кустов за ними наблюдал человек.

Глава 4

Кабанск

Полицейский фургон ехал по неширокой, плотно укатанной дороге. В салоне, кроме Сергея и Виктора Менюхова, сидели еще двое, оба буряты, оба сотрудники кабанской полиции.

После короткого знакомства Сергей пребывал в легком замешательстве. Ему не удалось запомнить ни одного имени. Он решил перезнакомиться и записать все имена и фамилии в свой блокнот.

Четыре километра до Кабанска пронеслись незаметно. Ехали молча, уставившись каждый в свое окно. Так же молча зашли в здание Кабанского отдела полиции. И только в кабинете начальника ОМВД по Кабанскому аймаку[9] все несколько оживились.

Из-за стола поднялся и вышел навстречу высокий плотный бурят в звании подполковника.

– Прибыли? – Он протянул руку Сергею Дуло. – Алдар Гармажалович Борсоев.

Пожимая руку, Сергей вспоминал, куда сунул блокнот.

– Дуло. Сергей Васильевич.

– Ждали, не скрою. – Подполковник вернулся за стол и сделал широкий жест. – Садитесь, товарищи.

Сергей наконец нашел свой блокнот и выложил его на стол. Виктор Менюхов с улыбкой протянул ему ручку.

Все расположились на стульях возле длинного стола для совещаний. Борсоев участливо спросил:

– Вы уже познакомились? – и указал на невысокого коренастого парня.

– Лейтенант Эрдем Цибиков, наш оперативник. А это, – он перевел взгляд на второго, постарше, – Борис Гармажалович Борсоев, следователь, который ведет дело об ограблении приисковой машины.

Записав фамилию следователя, Сергей сравнил ее с фамилией самого начальника отдела, они совпадали, как и отчества.

– Кажется, я что-то напутал…

Алдар Гармажалович хохотнул:

– Ничего не ошибся. Борис – мой младший брат. Ну что ж, товарищи, начинаем?

Присутствующие загремели стульями, придвигаясь к столу. Борсоев продолжил:

– Для нашего московского гостя – все по порядку… – Он скользнул взглядом поверх голов и зафиксировал его на карте Кабанского аймака. – Вчера, предположительно в пять часов утра, вблизи поселка Боярск на трассе М55 было совершено разбойное нападение на автомобиль «УАЗ», перевозивший шлиховое золото с прииска «Благостный». По информации с прииска, в автомобиле находилось около двадцати пяти килограммов золотого песка и несколько самородков. Злоумышленники протаранили машину автомобилем «Урал», застрелили обоих охранников и ранили водителя. Похитив золото, неизвестные скрылись. В пять тридцать поступил звонок в дежурную часть. В шесть по всей территории Кабанского района был объявлен план «Перехват», однако преступникам удалось скрыться.

– Разрешите, товарищ подполковник…

В кабинет зашли еще несколько офицеров и расселись вокруг стола.

Сергей Дуло спросил:

– Тип оружия установлен?

– Нет пока. Криминалисты работают.

– Грузовик осмотрели?

– Так точно.

– Что-нибудь нашли?

– Есть отпечатки, но не факт, что преступников. Грузовик старый, с поддельными номерами. Наверняка угнан. Ищем хозяина.

– Окурки, следы крови?

– Кровь есть. Свежая, на панели в кабине. Видать, когда протаранили «уазик», тот, кто сидел рядом с водителем, не удержался и въехал носом в панель.

– Надеюсь, образцы уже на анализе?

– Со вчерашнего дня.

– Когда будут результаты?

– Скорее всего, завтра.

– А по отпечаткам?

Алдар Гармажалович посмотрел на щуплого человека в желтой рубашке и переадресовал ему вопрос Дуло:

– Когда будет результат по отпечаткам, Петров?

– Фактически результат уже есть. В настоящее время идентифицируем несколько четких оттисков. Когда найдется хозяин «Урала», нужно его дактилоскопировать и потом исключить.

– Исключать никого не будем, – вмешался Сергей Дуло. – Хозяина, раненого водителя, всех будем проверять на причастность к убийствам и ограблению.

– Слушаюсь, – ответил Петров.

– Наша оперативная группа провела определенную работу… – начал подполковник.

– Простите, – Сергей краем глаза посмотрел в свои записи, – Алдар Гармажалович, для меня важны определенные моменты, и я бы хотел получить ответы на мои вопросы. – Помолчав, он добавил: – Если позволите.

Борсоев потупился, потом коротко бросил:

– Спрашивайте.

– Раненый водитель жив?

– Жив.

– Пришел в себя?

– Нет.

– Свидетели есть?

– Какие свидетели… Раннее утро – дорога пустая.

– В это я не поверю… – мрачно заметил Дуло. – Плохо искали. Даже если нападение длилось пару минут, хоть одна машина мимо проехала. Трасса – федеральная. Другой дороги на Улан-Удэ и Читу нет.

– Все случилось в пять часов утра, – напомнил Борсоев.

– Надо искать свидетелей.

– Хорошо, будем искать.

– Где находятся обе машины?

– На трассе. Их просто стащили в кювет. Кажется, сегодня приедут с прииска за «уазиком». «Урал» завтра перетащим на штрафплощадку.

– Пока я не побываю на месте, прошу ничего не трогать. На прииск позвоните, пусть подождут. Кстати… – Сергей что-то отметил в блокноте. – Пошлите туда человека. Пусть оглядится, выяснит, как организована логистика перевозок золота, кто утверждает время, маршрут. В общем, нужно прощупать, откуда протекла информация.

Алдар Гармажалович посмотрел на оперативника Цыбикова.

– Слышал, Эрдем?

– Мне, что ли, поехать? – нехотя уточнил тот.

– Не «мне, что ли», а «так точно!», – рявкнул Борсоев.

– Так точно, – повторил Цыбиков.

– Когда собираешься?

– Машину дадите?

– Своей нет? – Подполковник нахмурился.

– В свою бензин заливать нужно. А это денег стоит.

– Тогда – рейсовым автобусом.

Сергей Дуло прервал их разговор:

– Значит, после столкновения обе машины остались на трассе… На чем же преступники скрылись?

– Мало ли. – Следователь Борис Борсоев, брат подполковника, пожал плечами. – Возможно, их подобрали сообщники.

– Значит, была еще одна машина, и скорее всего, легковушка.

– Необязательно, – возразил следователь. – Могли уехать на грузовой.

– Это вряд ли. Грузовики чаще проверяют на постах ГИБДД. С таким количеством золота никто в грузовую не сядет. – Дуло стоял на своем. – Нужно сделать запрос гаишникам, может, кто-нибудь обратил внимание на автомобиль с тремя или больше мужчинами. Участковые пусть пройдут по участкам, послушают, что люди говорят. Следует опросить заправщиков, продавцов магазинов и подавальщиков в придорожных кафе. Рядом с местом преступления я сам этим займусь… – Он задумался, потом произнес: – Беру сорокакилометровый участок трассы. Двадцать до и двадцать после. Менюхов мне поможет. Остальное забираете вы.

– Сколько? – поинтересовался Алдар Гармажалович.

– Что? – не понял Сергей Дуло.

– Какой по протяженности участок?

– На сколько сил хватит, в одну и в другую сторону. Скажем, в пределах района.

Подполковник Борсоев прошел к карте.

– Значит, от Мостовки и до Выдрино. За вычетом ваших сорока, без малого двести километров.

– Не так много.

– Это у вас немного, в Москве. А у меня каждый человек на счету.

– Преступников искать надо? – напрямую спросил Дуло.

– Надо.

– Значит, будем искать. Прошу всех быть внимательней. Слушайте, о чем говорят, общайтесь с людьми в населенных пунктах. Иногда самая важная информация приходит в обход. – Сергей поднялся из-за стола. – Товарищ подполковник, прошу выделить мне машину.

– С водителем? – спросил Алдар Гармажалович.

– Нет. За руль сядет Менюхов. Он эти края хорошо знает.

– Наш, кабанский, – улыбнулся Борсоев. – Мальчишкой его помню. На моих глазах рос. Он знает, что придорожные кафе у нас только в населенных пунктах, да и то не во всех. И заправок на территории района вдоль трассы всего четыре.

– Что ж… – Сергей Дуло забрал со стола блокнот. – Тем проще. За работу!

У входа в отделение уже стоял темно-зеленый джип. Дежурный офицер отдал Сергею Дуло ключи.

– Ого! – Виктор присвистнул. – Молодец дядька, не пожалел, свой подогнал!

Дуло передал ему ключи, после чего они оба уселись на кожаные сиденья, Виктор за руль, Сергей – рядом.

– В Боярск? – спросил Менюхов.

– На место преступления, – ответил Дуло. А почему дядька?

– Не понял…

– Ты сказал: «Молодец дядька, не пожалел». Почему дядька?

– Гармажалович мне двоюродным дядькой приходится.

– Теперь я не понял… – Дуло отстранился от Виктора и оглядел его. – Ты вроде русский?

– Борсоев на моей двоюродной тетке женат. Она русская. А Цыбиков мне – троюродный брат, потому что он племяш подполковника.

– Стало быть, следователь Борис Борсоев тоже твой родственник?

– Дядя, хоть и не кровный.

– Здорово. – Дуло помотал головой. – Здорово!

До пересечения с трассой М55 дорога была так себе. Впрочем, сама трасса – не лучше. Преимущество у нее оказалось только одно: она была шире.

Сергей Дуло спросил:

– Сколько ехать?

– До Боярска?

– До места, где произошло ограбление.

– Считай, до Боярска… Шестьдесят километров.

– А по времени?

– Сорок минут.

– Я вот что подумал… – помолчав, спросил Дуло. – От прииска «Благостный» до Боярска сколько километров?

– В объезд, через Улан-Удэ, пятьсот километров.

– А почему в объезд?

– Потому что через Хамар-Дабан дорог нет.

Сергей Дуло кивнул:

– Пятьсот километров… Значит, приисковый «уазик» выехал ночью. Как я понимаю, дорога на прииск плохая?

– Грунтовка, – подтвердил Менюхов.

– Ночь. Грунтовка. Особенно не разгонишься. Вокруг лес. Ведь лес же? – уточнил Дуло.

– Тайга.

– Ну вот… Это еще лучше.

– Почему?

– Нормальный грабитель напал бы на машину именно там и ночью, а не с утречка на федеральной трассе «Байкал».

– Это да… – Виктор почесал кончик носа: – К выпивке.

– Скоро не обещаю, – проронил Сергей, уставившись на дорогу. – И все-таки, почему?

– Может, побоялись кого?

– Кого?

– Ну, я не знаю… Люди, судя по всему, не нашенские, чужие, тайги не знают. Они через Хамар-Дабан после ограбления не пошли бы.

– Улан-Удэ – город большой. Могли бы на машине туда уехать.

– Далеко. Их бы перехватили.

– Ну, хорошо… В конце концов, могли напасть на машину рядом с Улан-Удэ.

Виктор пожал плечами:

– Какая разница? Та же самая трасса, что в Боярске. Только движение интенсивней. Столица… Опять же посты ГИБДД.

– Кажется, я понимаю. – Дуло кивнул. – К Боярску «уазик» подъехал в пять утра. Охранники, скорее всего, спали. После того как их долбанули «Уралом», не сразу сообразили, что происходит.

– Эффект неожиданности, – поддержал версию Менюхов. – Когда охранников перестреляли и забрали золото, их подобрали сообщники.

– Боярск далеко от Байкала? – быстро спросил Сергей.

– На самом берегу!

– Могли уйти по воде.

– Легко.

Помолчав, Дуло напомнил:

– Ты сказал, что они могли кого-то бояться…

– Когда сказал?

– В начале разговора я спросил, почему напали на машину не в начале пути, а возле Боярска.

– Мало ли…

– Это не ответ.

– В Забайкалье, особенно в глубинке, нравы суровые. За воровство, тем более за грабеж, завалят – и следов не найдешь. Вот, например: был у моего отца друг, дядя Леша Карабань. Поехал он как-то на реку сети проверить, а там, недалеко, мужики мордушки[10] поставили и тоже пришли проверять. Поднимают мордушки, а те пустые. Ну и подумали, что это он их рыбу украл.

– И что? Проверить могли. Рыбы-то нет.

– Никто не будет здесь разбираться с тобой. Ты рядом, морды пустые. Все.

– Что все?

– Насмерть забили, замотали в его же сеть и бросили в воду. Когда нашли, я в первый раз видел, как батя навзрыд плакал.

– Да-а-а… – задумчиво протянул Дуло. – Дикий край твое Забайкалье.

– Ну вот, проехали сворот на Култушную…

– Пропустили? – забеспокоился Дуло.

– Это я к тому, что скоро будем на месте.

Минут пять ехали молча.

– Уродов этих нашли? – спросил вдруг Сергей.

– Тех, что дядю Лешу убили? – Менюхов ухмыльнулся. – Нашли.

– Осудили?

– Лет по десять, кажется, дали.

– Это хорошо.

– Что хорошего? Сидеть-то им не пришлось.

– Почему?

– Потому что до Улан-Удэ они не доехали. Их по дороге в автозаке убили.

Сергей не успел на это прореагировать, потому что Виктор притормозил и свернул на обочину.

– Приехали.

Они вылезли и направились к искореженному «уазику», который лежал в кювете. Чуть дальше стоял «Урал».

Сергей Дуло перешел на другую сторону дороги и зашагал по обочине туда, откуда они только что прибыли. Менюхов последовал за ним. Метров через сто оба остановились.

– Здесь, – уверенно произнес Сергей.

– Что?

– «Урал» стоял здесь.

– Ждали, когда подъедет машина с золотом? – Виктор внимательно оглядел «пятачок».

Сергей обошел его весь и, ничего не обнаружив, сказал:

– Вернемся к машинам.

Они вернулись. Сергей Дуло встал на подножку грузовика и через разбитое окно заглянул в кабину. Затем дернул дверцу и с трудом протиснулся внутрь через неширокую щель. Изнутри автомобиль был таким же обшарпанным, как и снаружи.

– Военный, – сказал он. – Списанный.

– Откуда знаешь? – спросил Виктор.

– Вижу. Покрасили, подшаманили малость…

– Нужно сказать Борсоеву.

– Скажи…

Сергей вылез из кабины.

– Что у тебя в руке? – спросил Менюхов.

– Стекло, – Сергей развернул носовой платок и показал осколок.

– Оконное?

– Линза. У них был бинокль. Так что «уазик» они увидели задолго до того, как он подъехал к месту ограбления.

Засунув платок в карман, Дуло прошел к приисковой машине, бегло осмотрел ее, потом огляделся.

– Боярск там. – Менюхов вытянул руку. – Если пойти направо, через лесок, пятьсот метров и – Байкал.

Заметив, что Сергей Дуло смотрит в противоположную сторону, он сообщил:

– Там, за деревьями, – гнилая дурнина.

– Что за дурнина?

– Противный такой лесок с кривыми деревьями. Кочки, болота. За дурниной – тайга. Ну а за тайгой – горы Хамар-Дабана.

– Села, деревни есть?

Виктор махнул рукой.

– Какой там! Охотничьи да насуньи тропы.

– Чьи тропы? – уточнил Сергей.

– Охотничьи.

– Нет, не то, другое…

– Насуньи.

– Чьи это?

– Насунов. Они раньше ворованное золото с приисков через Хамар-Дабан по тайге выносили.

– Значит, прииски находятся за горами? – заинтересовался Сергей.

– Да.

– И «Благостный»?

– И он там.

– Выходит, если бы преступники забрали золото вблизи прииска, они могли бы пешком махнуть напрямую?

– Махнуть? – Виктор усмехнулся и покрутил головой. – А ты попробуй, махни… Чтобы пройти насуньей тропой, нужно быть заправским таежником. Здоровье нужно иметь как у лошади. А машину грабили точно не наши, не местные. Я уже говорил, куда им через Хамар-Дабан!

– Ясно… Ну что ж, поехали дальше. Поспрашиваем народ. Может, чего накопаем.

Глава 5

Кровавая бездна

Обедала Полина за столом Мохначева. Пенсионер принес и поставил на стол тарелку с ватрушками. Отвернувшись, она прошептала:

– Смотреть на них не могу.

– И это зря.

– Главврач прислал в мой номер пакет с пятью штуками. Я все их съела перед обедом.

Мимо них прошел спортивный мужчина в расстегнутой по пояс рубашке. Старик проводил его взглядом и, покачав головой, вымолвил:

– Как у Гаврилы Машарова…

– Что? – спросила Полина.

– Это я так, по-стариковски. Ворчу.

– И все-таки, что вы сказали?

– Я сказал: золотая цепь у него, как у Гаврилы Машарова.

Полина обернулась, чтобы посмотреть, куда сел мужчина. Приглядевшись, заметила на его груди толстую золотую цепочку.

Мохначев продолжал размеренно хлебать суп.

– Кто такой Гаврила Машаров? – поинтересовалась Полина.

Иван Ильич вытащил из подставки салфетку, утер рот, после чего произнес:

– Об этом расскажу несколько позже. Надо же о чем-нибудь говорить, когда мы с вами будем гулять.

– Не хочу есть. – Она встала и задвинула стул. – Пойду отдохну.

Старик удивился:

– А я-то думал, мы погуляем.

– Вечером, – пообещала Полина и, попрощавшись, ушла.

Очутившись в своем номере, сбросила туфли и, не раздеваясь, легла на кровать. Взяла телефон, набрала номер Сергея. Услышав длинный гудок, сначала удивилась, потом обрадовалась, что наконец дозвонилась.

– Слушаю.

– Ну, здравствуй, – произнесла она с легким укором.

– Ругаться будешь? – осторожно спросил Сергей.

– Чего ругаться… Дело-то сделано. Где ты?

– В Кабанске.

– Это далеко?

– Сорок минут лету. Тебе должны были звонить.

– Звонил какой-то полицейский начальник.

Сергей уточнил:

– Юдин?

– Не помню фамилии. Он сказал, что тебя направили.

– В каком смысле?

– Из Москвы направили сюда поработать.

– Ерунда. Ночью, когда ты спала, мне позвонил Яковлев…

Не выдержав, Полина воскликнула:

– Я же просила отключить телефон!

Уловив в ее голосе обиду, Сергей тихо сказал:

– Я отключил.

– Куда же он тебе позвонил? – Не удержавшись, она съязвила: – В дверь?

– Полковник позвонил директору санатория. Тот пришел за мной и отвел в свой кабинет.

– Значит, приехал сюда работать?

– Прошу тебя, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Речь идет о двух или трех днях.

– Потом ты вернешься?

– Это я тебе гарантирую… – Прислушавшись к тишине, Сергей попросил: – Пожалуйста, береги себя.

– Это я тебе гарантирую, – повторила она его же слова. – Если по чесноку, без тебя даже лучше. Не нужно слушать твое нытье и наблюдать за тем, как маешься от безделья. Я же знаю, отдыхать ты не умеешь.

Помолчав, Дуло спросил:

– Ты это серьезно?

Она поспешила ответить как можно убедительнее:

– Шучу.

– Ну, слава богу…

– Кстати, я знаю про ограбление.

– Что? – насторожился Сергей.

– Я знаю про ограбление приисковой машины. Тебя ведь за этим туда послали?

– Юдин сказал?

– Нет. – Она рассмеялась. – Ты сам только что прокололся. А про ограбление я прочитала в местной газете.

– Догадливая моя…

– Чем сейчас занимаешься? – поинтересовалась Полина.

– Еду в машине с сотрудником слюдянской полиции… – После небольшой паузы Сергей произнес: – Все, больше говорить не могу. Приехали. Целую. Себя береги! – и дал отбой.

Отложив мобильник, Полина уставилась в потолок. Потом закрыла глаза, пытаясь представить лицо мужа. Легла на бок, подложила подушку под живот и осторожно провела по нему рукой. Ее беспокоило, что до сих пор нет шевелений. Прислушиваясь к себе, она каждый день ждала, когда ребеночек даст о себе знать. По-видимому, он не спешил…

Благополучно проспав ужин, вечером Полина, как обещала, вышла на прогулку. На аллее, ведущей к Байкалу, она увидела Мохначева. Старик сидел на скамейке возле цветочной клумбы.

– Вот и я. – Полина уселась рядом.

– Пойдем гулять? – Иван Ильич хотел встать.

– По берегу уже поздно.

– Опасаетесь?

– Береженого бог бережет.

– В вас есть женская мудрость, – заметил старик.

– Откуда вы знаете?

– Я старый человек. Многое повидал на веку.

– Расскажите мне ту историю, – попросила Полина.

– Про Гаврилу Машарова? – Старик снял с головы сетчатую шляпу и положил ее на скамью. – Когда вижу на ком-нибудь толстую золотую цепочку, всегда про него вспоминаю. Жил такой человек в наших краях. Правда, очень давно.

– Очень давно или очень-очень давно? – осведомилась Полина.

– Очень-очень давно, – ответил ей Мохначев.

– И чем он был знаменит?

– Тем, что удача сама кидалась ему под ноги.

– Золотодобытчик?

– Гаврила Машаров промышлял в наших краях, когда здесь только нашли золото и началась золотая лихорадка. Для многих это обернулось долгами, убытками, а для него – один сплошной фарт. Например, лошадь его копытом пробьет лед, а под водой – золотой самородок. Возьмется Гаврила рыть землю, чтобы вкопать столб, а там кусок золота величиной с огромный булыжник.

– Такое бывает? – Полина недоверчиво склонила голову и посмотрела на Мохначева так, словно подвергала сомнению правдивость его рассказа.

– Бывает, – заверил он. – Однако должен заметить, что это легенда. Гаврила был настолько удачлив, что стал самым первым богатеем в нашей тайге. Открыл и застолбил более ста золотых россыпей. Его прозвали таежным Наполеоном. А он себя – императором. – Старик встал со скамьи и выставил локоть. – Прогуляемся?

Полина тоже поднялась, взяла его под руку, и они зашагали по аллее к Байкалу.

– Чтобы закрепить за собой звание императора, Гаврила выписал из города ювелира и велел ему отлить золотую медаль со своим профилем и надписью: «Гаврила Машаров – император всея тайги».

Она фыркнула:

– Дурость какая!

– Гаврила так не считал. Медаль ему изготовили и повесили на толстую цепь. Только носить он ее не смог.

– Почему?

– Вместе с медалью она весила более пяти килограммов.

– И что он с ней сделал?

– Забил в стенку гвоздь и повесил.

– И этот император имел реальную власть?

– У кого золото, у того всегда деньги и власть.

– А теперь?

– Что теперь?

– Есть императоры?

– А как же… Есть и будут, пока золото в наших краях не иссякнет.

– Они публичные люди?

– Вовсе нет. Скажу так: с ними знакомы немногие.

– Прячутся?

– Зачем?.. Живут в свое удовольствие.

Иван Ильич и Полина вышли на берег и приблизились к кромке воды.

– Вы уже ездили на Ольхон? – спросил Мохначев.

– Нет еще.

– Обязательно там побывайте.

– Много интересного? – спросила Полина.

– Много. Это я вам как краевед говорю. Всего не расскажешь, но лично мне нравится одна ольхонская легенда, похожая на страшилку. Местные говорят, что это чистая правда.

– Обожаю страшные истории.

Иван Ильич шутливо понизил голос:

– Может быть, не стоит рассказывать на ночь? Тем более здесь, в темноте у воды?

Полина возмутилась:

– Ну уж, нет! Заикнулись, значит, рассказывайте!

– Сами напросились. Ну, слушайте. – Старик тяжело вздохнул и сделал вид, что поддался ее уговорам. – К юго-востоку от острова Ольхон есть место, которое прозвали Чертовой воронкой. Два раза в год при полном штиле там образуется вращающийся столб воды и бездонная воронка кроваво-красного цвета. И если рядом оказывается какое-то судно, его мгновенно туда затягивает. Местные считают эту воронку воротами в ад.

– Она где-то там? – Указав рукой на восток, Полина непроизвольно попятилась.

– Не нужно бояться. – Иван Ильич по-отечески обнял ее за плечи. – Во-первых, это просто страшная сказка, во-вторых, если воронка и существует, она появляется всего два раза в год и находится далеко от этого места.

– Я хочу спать, – сказала Полина.

– Идемте, я провожу вас до корпуса.

Ночью ей приснился Сергей. Он сидел в лодке, которая плыла по зеркальной поверхности озера. Был солнечный день, и только птицы встревоженно кружили над его головой. Вдруг перед лодкой возник вращающийся водяной столб. Внутри него виднелась чудовищная воронка. Нос лодки пересек границу воронки, лодка рухнула вниз, и Сергея затянуло в кровавую бездну.

Глава 6

Стечение обстоятельств

Сергей Дуло разговаривал по телефону с женой.

– Еду в машине с сотрудником слюдянской полиции… – Он отнял трубку от уха, выждал немного, снова поднес и быстро сказал: – Все, больше говорить не могу. Приехали. Целую. Себя береги.

Сергей дал отбой и засунул мобильник в карман.

Виктор заметил:

– Еще семь километров.

– Что?

– До Бабушкина ехать семь километров.

– Ну и что?

Виктор Менюхов улыбнулся:

– Ничего. Я все понял. Моя такая же. Мало того что дома не умолкает, так еще по десять раз на день позвонит.

– Тут дело в другом… – нехотя объяснил Сергей. – Полина беременна. И я не хочу ее беспокоить. Она же хитрая. Вытянет все, а потом будет переживать.

– Значит, вместо того, чтобы отдыхать в санатории с беременной женой, ты едешь в Бабушкин…

– И не скажу, что сильно расстроен. Гулять в сквере и принимать процедуры для меня – сущая мука. – Дуло поворочался в кресле. – Вообще-то до сих пор я ни разу не был в санатории и не принимал процедур.

Виктор спросил:

– Куда сначала? В кафе или на заправку?

– Давай на заправку.

Они остановились чуть в стороне. Виктор пошел к кассе, склонился к окошечку, коротко поговорил и зашагал обратно к машине. По его лицу Дуло понял: результат нулевой.

– Теперь в кафе, – сказал он.

В кафе под названием «Юрта», куда зашли вдвоем, они ничего интересного не узнали. Зато удалось поесть.

– Что теперь? – снова спросил Виктор, когда они уселись в машину.

– Все, как планировали. Едем дальше.

– Дальше – участок Борсоева. Он туда наверняка кого-то послал.

– Тогда едем обратно.

– В Кабанск?

– Зачем в Кабанск? Нужно двадцать километров за Боярском проверить.

– Там вдоль трассы одна дурнина. Ты же видел, когда сюда ехали.

– Ближайший населенный пункт?

– Посольский, он в тридцати километрах. А это участок Борсоева.

– Ну, тогда поехали в магазин.

– Думаешь, там…

– Ничего не думаю. Просто хочу купить сигарет.

– Кончились?

– В запас. Не хочу ночью остаться без курева.

– Давай лучше купим в Кабанске, – предложил Менюхов.

Дуло достал сигареты, заглянул в пачку и настоял:

– Давай лучше здесь.

Они остановились у ближайшего магазина. Сергей Дуло спросил:

– Ты со мной?

– Здесь посижу.

– Я быстро.

Он вылез из машины и зашел в магазин. Определившись, где продают сигареты, встал у прилавка.

Откуда-то из подсобки ему объявили:

– Ждите. Товар пересчитаю, потом подойду.

– Я тороплюсь, – сказал в никуда Дуло.

Тот же голос спросил:

– Мне что? Разорваться?

Сергей не смог не ответить. Он твердо сказал:

– Да.

Тряпичная занавеска сдвинулась. В дверном проеме появилась мощная тетка.

– Это кто тут такой смелый?

– Я, – сообщил Сергей.

– По-русски не понимаешь?

– Продайте мне сигареты, и я испарюсь.

Тетка прошла к витрине.

– Какие?

Он ткнул пальцем:

– Эти.

– Одну пачку?

Поразмыслив, Сергей сказал:

– Три.

Бросив на прилавок три пачки, продавщица выбила чек. Дуло поинтересовался:

– Карточки принимаете?

– Чего?..

Поглядев в ее простое лицо, Дуло согласился:

– Хорошо, я заплачу наличными.

Порывшись в карманах, нашел нужную сумму, добив ее медью.

– Все правильно, – забрав деньги, тетка скрылась за занавеской.

Сергей направился к выходу, но остановился и вернулся назад.

– Можно вас?!

Похоже, продавщице сделалось интересно, чего еще ему нужно. Она вновь подошла к прилавку.

– Что?

– Кроме вас в магазине еще кто-то работает?

– Грабить будешь? – Она развела руками. – Грабь! Я здесь одна.

Сергей Дуло достал корочки.

– Всего пара вопросов.

– Спрашивай…

– Не заходили к вам двое незнакомых мужчин в последние несколько дней?

Шевельнув одной бровью, продавщица задумалась.

– Или, может быть, вы заметили что-нибудь необычное… – подсказал ей Сергей.

– Дня три назад заходили сюда два мужика.

– Местные?

– Нет, не наши, чужие. Один из них – точно.

– Как вы поняли?

– Что? – Тетка удивленно застыла.

– Как поняли, что мужчины чужие?

Она ухмыльнулась:

– Ты вот зашел. Только рот открыл, все уже ясно – приезжий.

– Ну, предположим. Только мне кажется, приезжие к вам часто заглядывают.

– Часто. Трасса-то рядом. Но тех я запомнила.

– Почему?

– Много купили. Проезжающие ведь как?.. Воды, хлеба, колбасы, сигарет…

– А эти что покупали? – Дуло достал блокнот.

– Соль, сахар, чай, тушенку, крупу, сгущенное молоко, сухари, водку…

– Много?

– Полный багажник.

– Откуда вы знаете?

– Они на задний двор за ящиком тушенки подъехали.

– Номер запомнили? – спросив, Дуло не надеялся на желаемый результат.

Продавщица покачала головой.

– Марку автомобиля? – снова спросил он.

– Кажется, «Жигули».

– Цвет?

Пошарив глазами, тетка показала на сигаретную пачку.

– Такой.

– Васильковый… – Дуло на мгновение задумался, потом попросил: – Опишите их.

– Один лет сорока. Высокий… Худой… Чахоточный какой-то. Волосы темные, жидкие. Второй – чуть пониже. Здесь, – она показала на шею, – шрам.

– Длинный?

– С ладонь.

– Волосы?

– Короткие, ежиком, с сединой. Он был постарше.

– Что еще кроме продуктов они покупали?

– Чайник.

– Электрический?

– Нет. Обычный.

– Еще?

– Вроде бы все.

– Когда это было?

– Позавчера вечером, часов в шесть.

– В какую сторону поехали?

– Этого я не проверила.

– Значит, не видели… – Сергей Дуло вырвал из блокнота листок, записал на нем свой телефон и передал продавщице. – Если увидите их снова или вспомните что-нибудь, пожалуйста, позвоните.

Выйдя из магазина, он не спеша сел в машину. Виктор спросил:

– Товар принимала?

– Как догадался?

– Здесь всегда так.

– Кажется, продавщица их видела.

– Кого?

– Тех ребят из «Урала».

– Они что, прямо на «Урале» сюда приезжали? – недоверчиво спросил Менюхов.

– Приехали на «Жигулях» василькового цвета. Купили продуктов и чайник…

– Описала?

– Довольно подробно. – Сергей взглянул на часы. – Что ж, возвращаемся в Кабанск. Пока доедем – стемнеет. Нужно искать ночлег.

– Борсоев заказал для тебя гостиницу.

– А ты?

– Я – к матери, – развернувшись у магазина, Виктор съехал на трассу и придавил газ. – Отец два года назад умер. А с матерью я полгода не виделся.

* * *

По приезде в Кабанск Менюхов притормозил у гостиницы. Дождался, пока Дуло выйдет.

– Бронь на твое имя. Завтра утром тебя заберу, – пообещал он и быстро уехал.

Сергей остался один. На улице не было ни души, и только во дворах старательно перебрехивались собаки. Покрасневшее солнце падало к горизонту, вечер был тих и ясен. В воздухе витала умиротворенная безмятежность, предвещавшая скорый отход ко сну.

Дуло вошел в гостиницу. Услышав его фамилию, дежурная сразу же выдала ключ. Двигаясь по темному коридору, Сергей вглядывался в цифры на дверях, пока не нашел свой номер. Убранство комнаты и «удобства» были провинциальней, чем он ожидал. Стены, обитые вагонкой «под лак», потертый диван и кровать, при взгляде на которую не возникало сомнений: на ней умер не один человек.

Он разделся и лег в постель, однако заснуть ему не пришлось. В комнату постучали, из коридора послышался голос Виктора Менюхова:

– Сергей, это я…

Дуло вскочил с кровати и отпер дверь.

– Что случилось?

– Есть новости.

– Заходи. Подожди, я оденусь. – Сергей Дуло натянул брюки, надел рубашку. Пока застегивал пуговицы, нетерпеливо спросил: – Ну, что там?

– Нашли хозяина «Урала».

– Кто такой?

– Бывший военный, майор в отставке. Стариков Василий Петрович. Проживает в собственном доме в Селенгинске.

– Возраст?

– Семьдесят два года.

– Сам за рулем ездит?

– Нет. При необходимости нанимает водителя.

– Что значит при необходимости?

– Когда есть работа.

– А машина?

– Что?

– Где ставит «Урал», когда нет работы?

– Рядом с домом.

– Даже не во дворе? Почему?

– Да ты что? Такая махина…

– Когда он заметил пропажу автомобиля?

– Сегодня, когда вернулся со свадьбы.

Сергей удивленно взглянул на Менюхова:

– Что за свадьба?

– Внука женил, в Улан-Удэ вместе с женой ездил.

– Значит, в день нападения старик был там?

– Так точно. Алиби без сучка и задоринки.

– Откуда у Старикова «Урал»?

– Списанный купил в своей воинской части. Предъявил все документы. В этом ты был прав.

– Если Стариков ни при чем, думаю, машину угнал тот, кто на ней когда-то работал.

– Логично.

– Кто с ним говорил?

– Кабанский оперативник.

– Спрашивал он у Старикова, может, тот кого-то подозревает?

– Не знаю. – Виктор взялся за телефон. – Могу позвонить.

– Не нужно. Завтра утром сами к нему поедем.

– Значит, на совещание не идем?

Дуло озадаченно почесал в затылке.

– Опять совещание?

– Борсоев назначил. В десять часов утра.

– До Селенгинска сколько километров?

– Пятнадцать.

– В восемь приезжай. Сначала поедем к Старикову в Селенгинск, потом вернемся в Кабанск на совещание.

Сообразив, что Дуло вот-вот попрощается, Виктор Менюхов его придержал:

– Погоди… Это еще не все.

– Ну…

– Есть первые результаты по крови из кабины «Урала». Вторая группа, отрицательный резус. Медики говорят, есть сахарный диабет.

– Может, и пригодится, – заметил Сергей. – Теперь все?

– Нет, не все.

– Рассказывай, чего тянешь.

– В лесочке, неподалеку от Селенгинска, обнаружен «жигуль».

– Василькового цвета?

– Василькового. Думаю, тот, на котором они в магазин приезжали.

Помолчав, Дуло прикурил сигарету.

– По оружию что-то есть?

– Оружие установлено. Стреляли из двух карабинов.

Сергей энергично выдохнул дым.

– Теперь ясно!

Почувствовав, что Дуло не договаривает, Менюхов уточнил:

– Что тебе ясно?

– Мужику с сахарным диабетом туго придется.

– С чего это вдруг?

– Где в тайге взять инсулин?

Помолчав пару минут, Виктор поинтересовался:

– А при чем здесь тайга?

– При том… – Сергей последний раз затянулся и вдавил окурок в пепельницу. – Они в тайгу подались.

– Зачем? – оторопел Виктор.

– После ограбления план «Перехват» объявляли?

– Сразу же…

– На трассе был тотальный досмотр?

– Все по инструкции.

– На железнодорожных станциях проверяли?

– Проверяли.

– Вот и подумай. Будь ты преступником, куда бы подался? На трассе десять раз тормознут полицейские. А ведь двадцать пять килограмм золота в кармане не унесешь. Машины нет, легковушку свою бросили в Селенгинске. На станцию сунься – там тоже досмотр. Бабку с кошелкой, может, не тронут. А мужика с рюкзаком точно проверят. Что в остатке?

– Морем уйти! – решительно выпалил Менюхов.

– Неправильный ответ, – вздохнул Дуло.

– Почему? До берега Байкала пятьсот метров. Оттуда на катере три часа ходу до Листвянки. Еще час на автобусе – и они в Иркутске. Поди там разыщи!

– Не морем они ушли. В тайгу с золотом подались, отсидеться. Нырнули с трассы в лес – и с концами. Недели через три, максимум через месяц выйдут, и никто не обратит на них никакого внимания. Вышли из лесу охотники с карабинами, а что там у них в рюкзаках – кому интересно?

– Охота на боровую дичь и птицу в наших местах начнется в конце августа. Когда они выйдут, другие только зайдут.

– Ну, не охотники. Ягоду собирали, грибы… Оружие взяли для безопасности.

– Сомневаюсь я что-то… Может, в Боярске, в каком-нибудь домишке отсиживаются?

– В Боярске сто пятьдесят человек жителей. Так?

– Примерно.

– Если бы они туда сунулись, участковый об этом бы узнал минут через двадцать. – Сергей Дуло засунул руки в карманы и стал размеренно перекатываться с носка на пятку, а потом обратно с пятки на носок. – Думаешь, они провизию закупили, чтобы съесть ее по дороге в Иркутск?

– С чего ты взял, что из тайги они выйдут только через три недели?

– Давай посчитаем. Сколько могут унести на себе два мужика? Килограммов восемьдесят, не больше. Минусуй золото, его точно не бросят. Сколько осталось?

– Пятьдесят пять, – мгновенно подсчитал Менюхов.

– Оружие, патроны, ножи, топор и прочее?..

– Килограммов двадцать.

– Сколько на провизию остается?

– Тридцать пять килограммов.

– Как раз столько, по словам продавщицы, они закупили. Одному здоровому мужику нужно не меньше двух тысяч килокалорий. А это восемьсот грамм еды в сутки. На двоих – примерно полтора килограмма. Делим тридцать пять на полтора…

– Двадцать три дня.

– Вот я же говорю: три недели. Будут экономить, растянут на месяц.

– Птичку или зайца подстрелят, – подсказал Виктор. – Тоже еда.

Сергей удовлетворенно кивнул.

– Через месяц, когда все успокоятся, они выйдут из тайги, сядут на поезд и – поминай как звали.

– Искать нужно, – мрачно проговорил Менюхов.

На что Дуло ответил:

– Осталось придумать как.

Глава 7

Бурятская легенда

– Оголите живот и ложитесь на кушетку, – сказала врач-гинеколог.

Полина услышала, как она включила воду за матерчатой ширмой.

– Если спущу юбку и подниму кофту, так можно?

– Этого будет достаточно, – выйдя из-за ширмы, врач вытерла руки салфеткой.

– Простите, не запомнила вашего имени.

– Ольга Владимировна, – врач склонилась и ощупала Полинин живот, затем, вставив в уши дужки фонендоскопа, стала его прослушивать: – шевеления есть?

– Нет, – тихо сказала Полина.

– Уверены?

– Я их не чувствую.

Врач улыбнулась:

– Не стоит так беспокоиться. По-видимому, ребенок спокойный или ему хватает места. Сердечко прослушивается это главное. – Она прошла к своему столу. – Я сама, когда ходила беременной, только на двадцать шестой неделе шевеление ощутила.

– Говорят, у худых это всегда раньше…

– Как видите, я не полнее вас.

– Что же мне делать?

– Отдыхать, укреплять здоровье. Вы же за этим сюда приехали?

– Я укрепляю.

– Принимайте процедуры, гуляйте, дышите воздухом.

– Я дышу…

– В таком случае увидимся через неделю. Всего доброго!

Покинув кабинет гинеколога, Полина отправилась на завтрак. Иван Ильич уже сидел за своим столом и читал газету.

– Доброе утро! – Поставив на стол тарелку, она расположилась напротив.

Мохначев опустил газету, и его загорелое лицо в светлых морщинках расплылось в добродушной улыбке:

– Полиночка! Рад видеть!

– Что пишут?

– Много интересного. Например, в водах Байкала были успешно проведены первые погружения глубоководных батискафов.

– Зачем? – Было очевидно, эта тема ее не слишком интересовала.

– Официально? – Иван Ильич прочитал: – «В рамках международной научно-исследовательской экспедиции, с целью получения исследователями новых данных для развития российской науки».

Полина заметила:

– Расплывчато.

– Точно подмечено.

Она заинтересованно прищурилась и склонила голову набок.

– Вы сказали: официально?..

– Именно так.

– И что это значит?

– Что цели у этой экспедиции совершенно иные.

– Какие же?

– Хотите знать? – Старик улыбнулся. – Скажу, и, должен заметить, здесь нет никакой тайны. Речь идет о золоте Колчака.

– Да-да… Я что-то об этом слышала. Несколько вагонов с золотыми слитками, рухнувшие в воды Байкала.

– Совершенно очевидно, что батискафы рыщут по дну в поисках этого мифического золота.

– Мифического? – спросила Полина. – Считаете, в Байкале золота нет?

Мохначев отставил пустую чашку.

– Я расскажу эту историю вкратце, и вы все поймете.

Придвинувшись, она приготовилась слушать.

– Золото, о котором идет речь, является частью золотого запаса царской России. – Иван Ильич многозначительно поднял указательный палец вверх. – А он, между прочим, в 1914 году был самым большим в мире, составлял тысячу двести тонн и хранился в Имперском банке. Во время Первой мировой войны все золото было вывезено в Казань и Нижний Новгород.

– Зачем? – спросила Полина.

– Петербург могли оккупировать немецкие войска.

– Но ведь не оккупировали…

– Кто же мог знать заранее? – Мохначев пригладил усы и увлеченно продолжил: – Когда началась Гражданская война, белогвардейские войска совместно с чехословацким корпусом захватили золотой запас и по железной дороге доставили в Омск, в ставку Колчака.

– Теперь ясно, почему его называют золотом Колчака.

– Значительную его часть адмирал Колчак потратил на закупку вооружения и продовольствия. Золотые, серебряные слитки, монеты царской чеканки – все это отправлялось во Владивосток, между прочим, по Кругобайкальской железной дороге. Перед сдачей Омска красным частям было отправлено несколько эшелонов с золотом, серебром и платиной. Например, в последний «литерный Д» было погружено золота на сумму более 400 миллионов золотых рублей. В результате через полгода часть золота вернулась в Казань, в распоряжение большевиков. Но за это время объем золота сильно уменьшился.

– На сколько же? – заинтересовалась Полина.

– Точно никто не знает.

– Но ведь речь не идет о килограммах?

– Речь идет о тоннах, десятках тонн или даже о сотнях!

Полина присвистнула.

– О-о-ого…

– С тех пор тайна пропавшего золота никому не дает покоя. Существует много различных версий исчезновения золота. В том числе очень сомнительная: версия крушения последнего состава Колчака на Кругобайкальской железной дороге. Здесь, если вы видели, она проходит по самому берегу. Где-то на участке между Байкальским портом и Слюдянкой, а это ни много ни мало сто двадцать километров, большевики взорвали скалу. При выходе из тоннеля на состав обрушились скальные глыбы и столкнули его в Байкал.

– У этой версии есть подтверждение?

– Очень противоречивые свидетельства современников, многие из которых не сохранились. В основном слухи или, если хотите, легенды. Теперь золото ищут вдоль всего побережья Байкала до самой Слюдянки. – Старик улыбнулся. – Вспомнилась мне сейчас одна старинная бурятская легенда… Будет к месту ее рассказать.

– Давным-давно… – начала за него Полина.

Иван Ильич одобрительно кивнул и продолжил:

– Давным-давно жил в наших краях алчный властитель. Однажды он плыл по Байкалу, взглянул за борт лодки и увидел под водой золотую чашу, рядом с которой сидела прекрасная женщина. Властитель воспылал к красавице страстью. Так же страстно он захотел овладеть ее драгоценной чашей. Вернувшись на берег, он стал посылать на то место самых смелых и выносливых юношей. Они ныряли под воду, но ни один из них не вернулся живым. Нужно сказать, в те времена существовал обычай убивать стариков. Один юноша нарушил обычай и спрятал своего старого отца. Когда пришла его очередь нырять за золотой чашей, мудрый отец открыл ему истину. Он сказал, что чаша и красавица находятся не на дне озера, а на высокой горе над ним. Так что властитель видел всего лишь их отражение. Юноша поднялся на гору и забрал красавицу и ее чашу.

Полина слушала, не прерывая и не задавая вопросов.

– Как вам легенда? – спросил Мохначев.

– В ней заложен глубокий смысл, – помолчав, сказала она.

Иван Ильич встал из-за стола и, прежде чем уйти, осведомился:

– Супруг еще не вернулся?

– Пока нет.

– В таком случае я просто обязан прогуляться с вами после обеда. Будет время поговорить, и я расскажу много страшных историй про золото Колчака.

– Жаль, что не сейчас, – разочарованно проговорила Полина.

– После обеда, – пообещал Мохначев.

* * *

У входа в корпус Полину поджидали двое мужчин. Один с цветами, в форме майора полиции.

Первым подошел его спутник.

– Полина Сергеевна! Мы незнакомы, я директор санатория, Карелин Вадим Егорович. – Он представил майора: – А это Константин Михайлович Юдин, начальник Слюдянской полиции.

– Пришел замаливать грехи… – Юдин протянул ей букет.

– Зачем же…

– Мне показалось, что вы рассердились. Я неуклюже объяснился по телефону, теперь решил все исправить…

– Полагаете, букет заменит мне мужа? – съязвила Полина, но тут же смягчила тон: – Букет красивый. Спасибо. Но мужа прошу вернуть.

Майор улыбнулся и поспешил с уверениями:

– Три дня. От силы три дня, и он поступит в ваше распоряжение. Я сегодня звонил в Кабанск, как бы ни развивались события, через три дня Сергей Васильевич возвратится в Слюдянку.

– Ты хотел предложить экскурсию, – напомнил ему Карелин, и Юдин любезно поклонился Полине.

– Не желаете после обеда покататься на катере?

Помолчав, она ответила:

– Вообще-то я пообещала одному человеку прогуляться…

– Будете жалеть, если откажетесь, – вмешался Карелин. – Константин Михайлович отвезет вас туда, где погружаются глубоководные аппараты.

Услышав про батискафы, Полина решительно согласилась:

– Едем! – и вполголоса добавила, словно оправдываясь: – С Иваном Ильичом прогуляюсь в другой раз.

Глава 8

Те двое

Сергей Дуло стоял рядом с гостиницей. Оглядев безлюдную улицу, он посмотрел на часы. Менюхов опаздывал на двадцать минут.

Наконец вдали появился темно-зеленый джип. Когда он подъехал, передняя дверца распахнулась, и Виктор с ходу начал оправдываться:

– Проспал. Попросил мать разбудить меня без пятнадцати восемь, а она подумала, в восемь пятнадцать…

Сергей сел в машину.

– До десяти успеем вернуться?

– Это факт. – Менюхов успокоился.

Когда отъехали от гостиницы, Дуло поинтересовался:

– Селенгинск… Что за город?

– Поселок городского типа. Построен в начале шестидесятых вокруг целлюлозно-картонного комбината. Пятнадцать тысяч населения. Так себе городок…

– Сколько до него?

– Минут двадцать.

* * *

Чета Стариковых жила в невзрачном особняке, обитом крашеным сайдингом. Калитку открыла невысокая благообразная старуха в ситцевом платье.

Сергей предъявил корочки:

– Следователь Дуло. Можем поговорить с вашим мужем?

– Проходите, – пригласила их в дом старуха. – Он в теплице. Сейчас позову.

Устроившись в гостиной, Сергей Дуло и Менюхов стали ждать хозяина дома. Он скоро пришел, вытер вафельным полотенцем мокрые руки и первым делом спросил:

– Насчет машины?

– Нужно поговорить, Василий Петрович… – начал Виктор.

Стариков сел на диван.

– Я уже все рассказал вашему товарищу. Когда вчера мы с женой вернулись со свадьбы, машины у дома не было.

– Это я знаю, – кивнул Дуло. – У меня к вам другой вопрос… Подозреваете кого-то в краже «Урала»?

Василий Петрович пожал плечами.

– Кого мне подозревать…

– Вы говорили, что нанимали водителей, – подсказал ему Менюхов.

– Нанимал.

– Часто?

– Два-три раза в месяц.

– Почему так редко? – спросил Дуло.

– Работы мало. Если есть заказ, я сразу ищу водителя.

– Откуда они берутся?

– Водители?

– Заказы.

– Через знакомых. Иногда даю объявления.

– А водители?

– Что? – не понял Василий Петрович.

– Водителей как подбираете? – переспросил Дуло.

– Тоже через знакомых. Иногда сами приходят, просят работу.

– Насколько я понимаю, особых рекомендаций не требуете?

– Как не требовать… – Стариков строго оглядел Дуло, затем Виктора Менюхова. – Документики не предъявите?

И тот, и другой достали удостоверения. Изучив документы, он удовлетворенно кивнул.

– Так что? – продолжил Сергей Дуло. – Как насчет подбора водителей?

– Интересуюсь, расспрашиваю знакомых. Если есть трудовая книжка, в нее загляну.

– Учет какой-то ведете?

– А как же… – Стариков встал и вышел из комнаты. Через минуту вернулся с тетрадкой, раскрыл ее и продемонстрировал записи.

– Помимо бухгалтерской отчетности, договоров и доверенностей, пишу для себя. – Он прошелся по списку: – Вот, например, в прошлом месяце было три рейса. Один в Слюдянку и два на Улан-Удэ.

Сергей Дуло ткнул пальцем в графу:

– Это фамилии водителей?

– Да.

– Данные паспортов есть?

– Это в договорах.

– В случае чего сможем найти?

– Вся отчетность – в сенях.

– Значит, сможем, – удовлетворенно заметил Дуло, затем попросил: – Просмотрите фамилии и назовите нам тех, кто, по вашему мнению, мог угнать «Урал».

Стариков сосредоточенно уставился в записи и стал шепотом проговаривать фамилии водителей. Потом поднял глаза:

– За какой период смотреть?

– Последние три месяца.

Василий Петрович вновь опустил глаза.

– Ну вот… – наконец сказал он. – Подвинцев Сашка.

– Ваш, местный?

– Сын директора магазина «Запчасти».

– Почему думаете, что Подвинцев мог угнать?

– Шалаболистый парень, любитель выпить.

– Где он сейчас?

– Здесь, в Селенгинске. Один раз имел с ним дело. Больше не связывался.

– Описать его сможете?

– Высокий, здоровый, светловолосый.

– Возраст?

– Лет двадцать.

– Васильковые «Жигули» у него есть?

– Не видел. Он больше на отцовском «Форде» ездит.

Сергей Дуло распорядился:

– Запиши, нужно проверить…

Менюхов записал.

– Еще есть? – Дуло кивнул на тетрадь.

– Шалаболистые? – уточнил Василий Петрович.

– Шалаболистый угонит и покатается. Стреляют и грабят другие.

Стариков снова углубился в список фамилий. Через пару минут указал на одну пальцем.

– Ну вот…

– Что? – заинтересованно придвинулся Дуло.

– Вот этого плохо знаю.

– В каком смысле?

– Его привел знакомый знакомого.

Склонив голову набок, Сергей прочитал:

– Мелешко Григорий Иванович… – Он поднял глаза: – Опишите.

– Водительский стаж – двадцать лет…

Сергей нетерпеливо спросил:

– Возраст?

– Лет сорок пять.

– Рост?

– Средний… – Стариков встал. – Ну, может, как я.

– Телосложение?

– Крепкий, но живота точно нет.

– Волосы?

– Короткие, с сединой.

– Особые приметы?

Василий Петрович тронул шею под левым ухом.

– Шрам. Очень заметный.

Сергей Дуло выразительно взглянул на Менюхова, тот ответил ему таким же многозначительным взглядом. После чего снова спросил:

– Кто его к вам привел?

– С тем я тоже не был знаком. Он сказал, что пришел от одного знакомого мужика из Турунтаева.

Дуло оглянулся.

– Отсюда до Турунтаева – шестьдесят километров, – подсказал ему Менюхов.

– В сторону Слюдянки?

– Ближе к Улан-Удэ.

Сергей вновь обратился к Старикову:

– Вы спрашивали о них у своего знакомого из Турунтаева?

– Зачем?

– И все-таки доверили машину Мелешко?

– У него водительский стаж – двадцать лет… – убежденно произнес Василий Петрович.

– Фамилия и адрес вашего знакомого?

– Турунтаевского?

– Кого же еще? – недовольно сказал Сергей. – Кажется, о нем сейчас говорим.

– Писарев Олег, улица Дорожная, десять.

– Теперь опишите того, кто привел к вам Мелешко.

– Высокий, худой. Вид у него был очень болезненный.

– Цвет волос?

– Темный.

– Ясно. – Сергей поднялся со стула, прошелся по комнате, потом обернулся: – Данные паспорта Мелешко найдете?

Стариков тоже встал и удалился в сени. Минут через десять вернулся с бумагами.

– Вот его договор.

Виктор Менюхов забрал договор, раскрыл на последней странице и переписал нужную информацию. Затем взглянул на Сергея.

– Паспорт выдан в Твери. Регистрация тоже тверская.

– Срочно звони в Кабанск, передай данные, пусть проверят.

– Звонить лучше с улицы, – предупредил Василий Петрович. – Здесь плохо ловит.

Виктор Менюхов достал телефон и вышел из дома. Вместо него в гостиной появилась хозяйка. Она успела принарядиться и теперь была в ярком цветастом платье.

– Сиговый пирог еще теплый. Чаю попьете?

– Не откажусь, – неожиданно для себя согласился Сергей.

– Тогда идемте на кухню.

Посредине кухонного стола уже стояло блюдо с нарезанным на куски пирогом.

– Еще есть уха из язя, – сказала старуха.

На правах хозяина Стариков пошутил:

– Язя исть незя…

Сергей шутки не понял.

– Почему? – полюбопытствовал он.

– Это он так… Дурачится. – Она махнула рукой и взглянула на мужа: – Зови второго! – Потом подошла к печке. – Садитесь за стол. Сейчас подам уху.

* * *

От Стариковых они вышли минут через двадцать. Сели в машину. Прежде чем тронуться, Менюхов спросил у Сергея:

– Что будем делать?

– С чем?

– Куда поедем? В Турунтаево или в Кабанск?

– Сам-то как думаешь?

– В Турунтаево.

– Зачем тогда спрашивать?

– Если мы поедем туда, то не успеем на совещание к Борсоеву.

Ухмыльнувшись, Дуло сказал:

– В его кабинете преступника не поймать. Поэтому – давай газуй в Турунтаево.

За час с небольшим, пока они были в пути, на телефон Менюхова поступило четыре звонка. Два из них были из приемной Кабанского ОМВД. Секретарша не поверила в то, что они проигнорировали совещание у Борсоева, и для верности перезвонила еще раз.

– Улица Дорожная, десять, – напомнил Сергей, когда за окном промелькнула стела с вертикальной надписью «Турунтаево».

– Какой план действий?

– Ищем Олега Писарева и спрашиваем про чахоточного.

– Что за чахоточный? – удивился Виктор.

– Тетка из магазина в Бабушкине так назвала второго. Вид, говорит, у него как у чахоточного.

– Приехали. – Менюхов затормозил у двухэтажного кирпичного здания. – Дом номер десять.

Они вылезли из машины и подошли к воротам. Не увидев звонка, Дуло стукнул по ним кулаком. Во дворе сипло залаял пес, после чего мужской голос спросил:

– Кто?

Менюхов выкрикнул:

– Писарев Олег здесь проживает?!

Из-за ворот раздался ответ:

– Его нет!

– Ворота откройте!

– Я сказал, нет его дома!

– Откройте, нужно поговорить! – повторил Виктор.

– Я сейчас в полицию позвоню! – на этот раз прозвучал визгливый женский голос.

– Можете не звонить, мы уже здесь! – сказал Дуло.

– Документы с собой?

– Вот, смотрите. – Сергей достал удостоверение.

Ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы через щель рассмотреть документ. Затем полностью открылась одна створка. Во дворе стояли испуганная женщина и невысокий мужчина, который держал за ошейник беснующегося кобеля.

– Собаку уберите, – сказал Виктор.

Мужчина трусцой побежал к сараю, запер пса и быстро вернулся.

– Вы точно полицейские? – Было заметно, что он чем-то напуган.

– Мы предъявили вам документы.

В разговор вмешалась жена:

– Пожалуйста, проходите.

– У нас мало времени, – сказал Дуло. – Писарев нужен, Олег. Где он?

Хозяин запер ворота.

– Писарев – это я.

– Ты же сказал, что тебя нет. – Менюхов усмехнулся.

Писарев по-мальчишечьи нахохлился и выкрикнул со слезой в голосе:

– Откуда я знаю, кто вы?!

– Кого-то боитесь? – поинтересовался Сергей.

– Не ваше дело!

– Ну-ну… – сказал Менюхов. – А звонить-то нам собирался.

Сергей Дуло решил прекратить ненужные препирательства.

– У нас только один вопрос: отправляли вы к Старикову в Селенгинск высокого худого мужчину? Если да, назовите его имя.

По тому, как Писарев переглянулся с женой, стало ясно: он знал, о ком идет речь. Выждав, Сергей спросил еще раз:

– Так знаете или нет?

Жена Писарева подтолкнула его:

– Ну, говори…

– Знаю, – тихо сказал он.

– Его имя?

– Виленкин Сергей.

– Адрес?

Олег Писарев показал рукой куда-то направо.

– Он живет недалеко, здесь, через дом.

Дуло сам открыл ворота и вышел на улицу, за ним Менюхов, следом муж и жена Писаревы. Пройдя скорым шагом мимо соседнего дома, Сергей вдруг остановился как вкопанный.

Виктор Менюхов проследил за его взглядом и тоже уставился на черное пепелище с закопченной трубой в дальнем углу. Обгоревшие руины дома еще дымились.

– Здесь был дом Виленкина, – сказал подоспевший Писарев.

– Что с ним случилось? – мрачно спросил Менюхов.

– Прошедшей ночью сгорел.

– Сгорел или подожгли? – уточнил Сергей.

– Кто ж его знает… – уклончиво ответил Писарев.

– Люди что говорят?

– Люди говорят – подожгли. Вот ведь какое дело… Серегина мать, его сестра и мальчишка-племяш сгорели живьем, выбежать не успели.

– Где сам Виленкин?

– Я его с неделю не видел.

– А друга его?

– Какого друга?

– Того, что порекомендовали знакомому в Селенгинске.

– Я его в глаза не видел. Серега попросил, я сказал – иди и сам договаривайся.

– Значит, не видел… – Сергей Дуло задумчиво посмотрел себе под ноги, потом вдруг спросил: – Боишься, что и тебя подожгут?

– При чем здесь я?! – взревел Писарев. – Я с Серегой никаких делов не водил!

– Бои-и-ишься… – задумчиво протянул Дуло. – Значит, наказали его. Спалили и дом, и семью.

– Я так не сказал!

– И не надо. Все и так ясно. Теперь выкладывай, как на святой исповеди. За что сожгли семью Виленкина и что у тебя с ним общего?

Писарев сник и, настороженно оглядевшись, тихо сказал:

– Идемте во двор.

Все четверо вернулись назад и зашли за ворота. Дождавшись, пока они затворятся, Сергей Дуло потребовал:

– Говори.

– Дней пять назад Серега ко мне заходил… – Писарев опасливо оглянулся и стал говорить тише: – Не один…

– С Григорием Мелешко?

– С ним.

– Зачем?

– Мы выпивали.

– Ну и?..

– Начали разговаривать.

Дуло нетерпеливо взмахнул рукой.

– Ну! Ну!

– В общем, сказали они, что дело у них намечается.

– Объяснили, какое?

– Упаси боже!

– Чего ж ты испугался?

Писарев сжался и как будто на глазах уменьшился на два размера.

– Я ж не дурак. Через два дня приисковую машину ограбили, я сразу понял, чьих это рук дело.

– А что, Виленкин – рисковый мужик?

– Обычный лошара. Отсидел три года за драку, да и то замели по случайности. А вот Григорий – тот мужик духовой.

– Где и когда они познакомились?

– Думаю, в зоне. Серега года два как откинулся.

– Никто из них об этом не говорил?

Писарев отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Зачем они приходили?

– Котелок попросили, фонарик.

– Дал?

– Куда бы я делся… – Писарев зябко поежился.

– Что еще?

– Два рюкзака.

– Сказали, зачем?

– Не спрашивал. Не любопытный.

– О чем еще говорили?

– Только об этом.

– А потом?

– Допили бутылку, забрали все и ушли.

– В дом к Сергею Виленкину?

– Куда же еще?

– И больше ты их не видел?

– Нет, больше не видел.

Сергей Дуло посмотрел на Виктора Менюхова. Тот поинтересовался:

– Все? Закончили?

– Еще один вопрос… Как думаешь, Олег, кто сжег дом Виленкина?

Писарев молча развел руками. Не получив ответа, Дуло все же спросил:

– Ты думаешь, его так наказали за ограбление приисковой машины?

– За что же еще… – чуть слышно сказал Писарев.

И это был его последний ответ.

Глава 9

Предгорья Хамар-Дабана

Июль 1963 года

Только под утро Ленька отважился встать и подобраться к обезглавленному Митькиному телу. Увидел его раскинутые детские руки, громко всхлипнул и уже не мог сдержать тяжелых рыданий. Усевшись рядом с братом, Ленька завыл и стал бить кулаками землю.

Всю ночь он прятался под кедром. И если бы лежал на земле, а не во мху между корнями, наверняка бы простыл. Ночи в Забайкалье холодные.

На небе посветлело и стали видны очертания горных хребтов. Из тайги донесся тоскливый звериный вопль. Ленька вытер лицо, огляделся. Вытянул онемевшую руку, нащупал ружье и стал медленно подниматься. Первый шаг дался с трудом, затекшие ноги не слушались. Зубы клацали от нестерпимого холода.

Ветер, потянувший откуда-то из тайги, обдал его сыростью, запахом грибов, мха и смолы. Втянув голову в плечи, Ленька взял брата за щиколотки и потащил к шалашу. Проходя мимо Ягуды, скосил глаза и, не останавливаясь, двинулся дальше.

Все вокруг было знакомым: редкие деревца и светлые пятна гольцов, похожих на припавших к земле чудовищ. Там, на гольцах, был их шалаш.

Метров за сто Ленька почуял неладное. Отпустив Митькины ноги, лег рядом с ним. Слушая звуки, глядел в темноту до тех пор, пока не рассвело и не стал виден шалаш. Дальше пополз один, короткими марш-бросками, замирая и пряча голову во время непродолжительных передышек. Чем ближе он подбирался, тем отчетливей понимал: в их шалаше кто-то есть. Поэтому с таким упорством тащил за собой ружье, готовый в любой момент выстрелить.

Приблизившись, нацелился на обшитую лапником рамку, которая служила им дверью, откинул ее в сторону и увидел лежащего ничком мужчину. Выждав пару минут, тихо сказал:

– Эй…

Тот не двинулся.

– Эй! – крикнул Ленька и приготовился нажать на курок.

Незнакомец лежал неподвижно, уткнувшись лицом в лапник. Ленька встал, шагнул в шалаш и ткнул его ружейным стволом. Выждав, схватил за куртку и перевернул на спину. Как только тот откинулся, увидел в его груди охотничий нож. Мертвец обеими руками держался за рукоятку, как будто перед смертью хотел его вытащить. Ленька бросил ружье, присел на корточки, прикрыл ему веки. Потом поднял край рубахи и увидел на мертвом теле характерные бордовые полосы. Оглядев шалаш, заметил в дальнем углу два кожаных пояса. Взяв один, Ленька вынес его на свет. Пояс был сшит из прочной и толстой кожи. Кроме пустых карманов имел застежку, которая затягивалась на теле. В кармашке блеснули несколько золотинок. Сомнений не осталось: мертвец был насуном. Его выследили и убили, когда он заснул.

Ленька вернулся в шалаш, бросил пояс и снова присел рядом с телом. Отцепив мертвые пальцы от рукояти, вдруг увидел на ней буквы: «С.Ф.Т.».

Его будто обдало кипятком. Он сам вырезал эти инициалы два года назад, когда Семен Федулович Тихонов, его отец, купил нож у бывшего зэка. Внезапное осознание того, что к убийству насуна причастен отец, вытеснило из головы все здравые мысли. И только спустя какое-то время Ленька вспомнил, что с месяц назад к ним заходил Ягуда. Они с отцом выпивали, клялись друг другу в мужской дружбе, и отец при Митьке вручил нож Ягуде. Утром, когда мать все рассказала, отец сильно расстроился, однако нож забирать не стал.

Значит, насуна убил Ягуда. Выслеживал ли он его или встретил случайно, неважно. Факт оставался фактом: золото забрал тоже он. Выпотрошил пояса, но взять их не посмел. По ним могли опознать.

Встреть они его раньше, не так близко от шалаша, или не забудь Ягуда отцовский нож, Митька остался бы жить. Эта мысль огнем жгла изнутри. Ленька вернулся к брату, схватился за его щиколотки и, рыдая, потащил к шалашу.

Над горой поднялось солнце и продолжило свое восхождение к полуденной, высшей точке. Ленька сидел возле брата у шалаша и думал, что делать дальше. Больше всего он боялся встречи с отцом. Не знал, как объяснить, почему не уберег младшего брата. Мысленно повторял слова, перебирал варианты, но ни один из них не оправдывал его самого. Ленькина вина была на поверхности, и не было ему никакого оправдания. При воспоминании о матери из его глаз хлынули слезы.

Еще одна мысль терзала Ленькину душу: теперь он сам стал убийцей и по закону должен был отвечать. Вспомнив про Ягуду, подумал, что не по-людски бросать его на растерзание хищникам. Охотничья этика предписывала спрятать тело на время, пока не вернется с подмогой. Эта мысль заставила Леньку возвратиться туда, где остался лежать мертвый Ягуда.

Ягуда лежал на боку. Вокруг него темнела подсохшая кровь. Стащив с мертвеца рюкзак, Ленька полез внутрь. Там, в клетчатой рубашке, которую он видел тысячу раз, был золотой песок. Ягуда ссыпал его в длинные рукава, завязанные снизу узлами.

Чтобы легче было тащить, Ленька снял с него сапоги, взял за ноги и, так же, как Митьку, потащил к шалашу. Рюкзак с золотом, хоть и был тяжелым, тоже забрал с собой. Так, с неподъемным рюкзаком на спине, тащил он взрослого мужика несколько сот метров. До шалаша добрался без сил. Сбросил рюкзак, рухнул на землю и лежал до тех пор, пока не ушли из глаз пульсирующие кровавые точки.

Теперь он точно знал, что нужно делать. Когда пришел в себя, взял нож и полез на гольцы – туда, где гуляли ледяные ветра и царила вечная мерзлота. Пощупал ногой, разгреб мох, добрался до серого льда. В нем, как и предполагал, была широкая щель, заваленная перепревшими ветками. Расчистив ледяную расщелину насколько доставала рука, отправился к ближайшим деревьям и натаскал оттуда лапника.

Настало время для главного.

Сначала он втащил на гольцы Митьку. Он был его братом и погиб безо всякой вины, поэтому его Ленька уложил в ледник первым. С Ягудой было труднее. Тащить пришлось часа полтора. Тело продавило перепревшие ветки и провалилось в ледяную щель глубже, чем Митька, потому что было тяжелым.

С насуном пришлось повозиться. Его труп, как говорили охотники, «дал сок», то есть потек гнойной сукровицей. Ленька вытащил из груди мертвеца нож, затянул у него под мышками насуний пояс, привязал веревку, впрягся и потащил.

Насуна скинул в расщелину, когда наполовину стемнело. Туда же бросил рюкзак с золотом. Постояв на краю, простился с Митькой, немного поплакал. Потом закидал трупы лапником и несколькими слоями мха.

В шалаш Ленька вернулся без сил, упал на лапник и крепко заснул. Но как только показалось солнце, собрал вещи. Определив направление, углубился в коренную тайгу. В тот момент он все для себя решил. Если брат Митька мертв, значит, для родителей умерли оба их сына.

Глава 10

На катере

Полине не составило большого труда договориться с Мохначевым о переносе прогулки на завтра. В обед за их обычным столом старик с легкостью согласился, только, улыбнувшись, заметил:

– Видать, не слишком интересуетесь историей золота Колчака.

– Меня пригласили понаблюдать за погружением батискафов.

– Неужели?! – Старик оживился так, что на его щеках заиграл румянец. – Завидую. По-хорошему вам завидую. И кто же, если не секрет, организовал для вас эту экскурсию?

– Не секрет, – ответила Полина. – Начальник слюдянской полиции.

– Если сам Константин Михайлович, тогда я спокоен.

– Буду находиться под защитой полиции.

– Не в этом дело. Юдин – мощный мужик.

– Давно его знаете?

– Недавно, но слышал много хорошего. – Мохначев восторженно улыбнулся. – И ведь каков красавец: выправка, стать! Все при нем. Можете представить, что он мой ровесник?

– Нет, – бестактно призналась Полина.

– Ему не дашь больше пятидесяти. Спортсмен, охотник, рыбак. Вся жизнь в движении… – Иван Ильич взглянул на часы. – Во сколько вы с ним договорились?

– В два.

– Уже без пяти. Вам нужно поторопиться. Вы, вероятно, пойдете на катере, так что поспешите на пристань.

– Константин Михайлович заберет меня от столовой.

– Тогда – вперед!

Наскоро попрощавшись, Полина подхватилась и побежала к выходу. Там уже стояла легковая машина белого цвета. Из нее вышел майор Юдин и галантно открыл переднюю дверцу.

Когда он сам сел за руль, Полина пристально его оглядела.

– Что? – спросил Константин Михайлович.

– Ничего, – смутилась она.

– Сам знаю, что в кавалеры вам не гожусь, староват, – строго заметил он.

– Ну что вы! Я думала совсем не об этом.

– А о чем?

– Если честно… – Она чуть замешкалась. – Вы не выглядите на свой возраст.

Выехав за территорию санатория, Юдин свернул на дорогу в Слюдянку.

– И кто же вам успел сообщить, что я такой старый? – спросил он после продолжительной паузы.

– Иван Ильич Мохначев. Он сказал, что вы с ним ровесники и немного знакомы.

– Знакомы, чистая правда. Его здесь все знают. Но про возраст он все вам наврал.

– Неужели? – удивилась Полина.

– Точно наврал. Факт.

– Значит, вы намного моложе?

– На целую вечность.

Полина замолчала, полагая, что не стоит уточнять, сколько Юдину лет. Но он сам, улыбаясь, открылся:

– На целых три месяца. В нашем с ним возрасте это целая вечность.

За время разговора автомобиль доехал до Слюдянского порта, который выглядел скромно: всего несколько узких бетонных пирсов. Возле одного был пришвартован небольшой катерок.

– Прошу… – Юдин снова проявил себя как истинный джентльмен – распахнул дверцу и помог Полине выйти из машины. Критически оглядев ее саму и ее сумочку, он вдруг спросил: – Из теплого ничего не взяли с собой?

– Зачем? – удивилась она.

– В море ветрено. Катер пойдет на скорости. Вряд ли вам захочется все время сидеть взаперти. Впрочем, – он благодушно махнул рукой, – что-нибудь придумаем.

И вправду, как только они взошли на борт, для нее тут же нашлась ветровка. Старенькая, но чистая и с капюшоном.

– Теперь можете стоять на ветру сколько угодно, – сказал Константин Михайлович и ушел в капитанскую рубку.

Полина прошла на нос, взялась руками за поручень и сполна насладилась волнующим моментом отрыва от берега. Капитан судна завел двигатель, нос катера взбуровил зеленую воду и, набирая скорость, начал разгонять ее на две стороны. Ветер, показавшийся сначала приятным и легким, окреп, стал хлестать по лицу и трепать волосы. Пришлось натянуть на голову капюшон и достать из сумки солнцезащитные очки, которые, вопреки своему назначению, смогли уберечь глаза от сильного ветра.

– Ну как? – К ней подошел Юдин.

– Здорово! – прокричала она против ветра.

– До места недалеко. По прямой – тридцать пять километров, час пути.

– Батискафы уже плавают?

– Погружаются, – уточнил Константин Михайлович. – Там стоит баржа, на которой базируются два батискафа. Баржу притащил корабль. Его называют буксиром.

– Вы уже там побывали?

– Погружения проходят в акватории Слюдянского района. Я обязан время от времени к ним наведываться.

– Хорошая у вас работа.

– А я завидую Вадиму Егоровичу.

– Кому-кому? – поинтересовалась она.

– Карелину, директору вашего санатория.

– Ах да! У меня плохая память на имена.

– Прекрасная у него работа… – продолжил майор. – Целый день среди хорошеньких женщин и счастливых пенсионеров.

– Пенсионеров там значительно больше, – улыбнулась Полина.

– И все-таки – не жизнь, а настоящая сказка! Уйду в отставку, найду себе что-то похожее. Он же нашел.

– Карелин тоже был полицейским?

– Когда-то я служил под его началом. Между прочим, герой-человек. Имеет несколько орденов.

– Воевал?

– И это было в его жизни. Только иногда и в мирное время приходится рисковать жизнью.

– И он рисковал?

– Еще как! – Юдин склонился к ее уху, чтобы ветер не заглушал его голоса. – Лет десять назад свихнувшийся от водки мужик взял заложников: соседку и ее внучку, девочку лет восьми. Сутки продержал на прицеле, требовал денег и вертолет. Карелин один зашел в дом и собственноручно свернул ему шею.

– Убил? – обескураженно спросила Полина.

– А что еще прикажете делать с таким отморозком?

– Если сумасшедший – лечить.

– Идемте в рубку, здесь очень ветрено.

– Идите, я постою.

Белоснежную баржу с желтой стрелой подъемного крана она заметила издали, но расстояние на воде очень обманчиво – катер шел до нее еще минут двадцать. Рядом с баржей стоял буксир и барражировала надувная лодка с мотором.

Катер пришвартовался к борту, им спустили вертикальную лестницу. Полина пожалела, что приехала в платье, но Юдин поднялся первым.

На палубе их поджидала группа людей в синих комбинезонах. Они по очереди пожали руку Константину Михайловичу и представились ей. Волнуясь, Полина запомнила только одну фамилию – Иванов, и, кажется, этот человек был самым главным.

Один из батискафов уже находился в воде. На поверхности виднелась только его красная крыша. Второй, похожий на маленький вертолет, стоял на палубе баржи.

– Хотите посмотреть аппарат изнутри? – спросил Иванов.

– А можно? – заинтересовалась она.

– Если хотите, можете сходить в погружение.

– Это – нет, – категорически отказалась Полина. – Туда, где глубже полутора метров, я ни ногой.

– Здесь существенно больше.

– Сколько?

– Семьсот.

Услышав это, Полина инстинктивно ухватилась за поручень. В батискаф лезть она отказалась, как будто побоялась, что ее насильно засунут в нем под воду. Однако не преминула заглянуть внутрь сквозь небольшие иллюминаторы.

В батискаф влезли двое мужчин. Его подцепили стрелой подъемного крана и со всеми предосторожностями спустили на поверхность воды.

– Сейчас они будут погружаться на максимальную глубину, – к ней снова подошел Иванов.

– Семьсот метров? – Полина изменилась в лице. Тысячу раз она видела по телевизору подобные сюжеты, но то, что происходило сейчас, на ее глазах, в ее присутствии, тронуло до самых печенок.

– Это как пойдет… – сказал Иванов. – Если хотите, можем пройти к мониторам.

– И будем видеть то же, что и они?

– Да. Но самое интересное будет на дне, а до него нам придется подождать.

– Долго?

Он снова ввернул свою осторожную фразу:

– Это как пойдет.

Полина была готова ждать сколько угодно. Ее охватил зуд естествоиспытателя, пусть даже по другую сторону монитора.

Ждать пришлось долго. Наконец на экране появилась гора камней. К камням потянулась железная лапа.

– Что это? – спросила Полина.

Человек у монитора ответил:

– Манипулятор. Рука подводного аппарата, которой управляет командир батискафа.

Из динамика послышался голос, немного искаженный помехами. Полина не стала прислушиваться, для нее было интереснее наблюдать за тем, что вытворял манипулятор. Он разгреб камни и вытащил из-под них проржавевший металлический предмет. Теперь было видно, что повсюду между камнями валяется множество покореженных рам, балок и чего-то еще.

– Похоже на часть вагонного механизма, – сказал кто-то над ее головой.

Изображение на мониторе чуть покосилось. Из динамика раздался встревоженный голос:

– Нас тянет вниз.

– Бросай эту штуку! – приказал Иванов. – Она слишком тяжелая.

Манипулятор отпустил железяку, картинка с камеры выровнялась и перед глазами возникла наклонная стенка.

Голос из динамика сообщил:

– Здесь повсюду разбросаны фрагменты железнодорожных вагонов. Может, поднять на поверхность то, что полегче?

– В другой раз. Для этого нужна подстраховка, второй батискаф, – сказал Иванов. – Попробуйте подняться вверх по береговому склону.

Картинка на мониторе стала меняться. Стена из камней медленно поползла вниз. А когда снова остановилась, рука манипулятора тронула камни. Они рухнули вниз.

– Назад! – крикнул Иванов. – Там осыпная порода! Это очень опасно! – затем, тронув человека за монитором, спросил: – Координаты зафиксировали?

– Есть координаты, – ответил тот.

– Прекратить погружение!

Кто-то в батискафе взмолился:

– Прошу вас…

– Прекратить погружение!

Все разочарованно отпрянули от экрана. Полина, Юдин и Иванов вышли на палубу. Глядя на воду, Полина тихо сказала:

– Значит, это правда…

– Что именно? – спросил Константин Михайлович.

– Если на дне лежат обломки вагонов, значит, золото Колчака существует?

– И вы туда же! – Юдин в раздражении отвернулся. – Здесь, на берегу, у каждого жителя своя версия и своя карта сокровищ. И все верят в эту ерунду.

Услышав слова Юдина, Иванов вмешался в разговор:

– Это не ерунда.

Полина буквально впилась в него:

– Но как же состав с золотом мог оказаться на такой глубине и так далеко от берега?

Иванов охотно дал объяснения:

– Видите ли… Рельеф дна Байкала похож на большую лестницу с гигантскими пролетами. Первый пролет обрывается сразу у берега. На глубине ста метров – ступенька. Рухнув в воду, вагоны скатились вниз и могли какое-то время оставаться на этой первой ступени. Со временем подводные течения стащили их вниз, на бо́льшую глубину.

Иванова окликнули, и он отошел. Увлеченная рассказом ученого, Полина стала ждать всплытия батискафа. Юдин из вежливости не беспокоил ее. Ближе к вечеру батискаф наконец всплыл, но довольно далеко от баржи. От борта отвалила резиновая лодка с мотором и направилась к глубоководному аппарату. Подцепив его тросом, дотянула до баржи. Подъемный кран поднял его и установил на нижнюю палубу. Когда оба пилота покинули батискаф, Полина с облегчением объявила Юдину:

– Теперь едем в Слюдянку.

Константин Михайлович охотно ее поддержал. Распрощавшись со всеми, кто оставался поблизости, они спустились на катер.

В десять часов вечера катер причалили к Слюдянскому пирсу. Юдин довез Полину до санаторного корпуса и пообещал в ближайшее время продолжить свое шефство.

– Если хотите, в следующий раз можем поехать на остров Ольхон или вертолетом – на пик Черского.

– Думаете, Сергей до тех пор не вернется?

– Вовсе нет! Можем поехать вместе с вашим супругом.

– Если так, я с удовольствием.

Поднимаясь по лестнице, Полина позвонила Сергею. Он был недоступен. Когда она подошла к своему номеру, то увидела, что на дверной ручке висит прозрачный пакет, в котором лежат ватрушки.

Глава 11

Расправа

– А ведь это расправа…

– Что? – Виктор Менюхов на мгновение отвел глаза от дороги.

– Я говорю, это расправа, – повторил Сергей Дуло.

– Думаешь, семью Виленкина сожгли из-за того, что он ограбил машину?

– «За что же еще…» Кажется, так сказал Писарев.

– Предположим.

– Здесь и предполагать нечего. Искать нужно этих двоих, не то их найдут раньше нас. – Помолчав, Дуло спросил: – Кто это у вас так беспредельничает? Ты местный, тебе ли не знать.

Виктор пожал плечами.

– С криминалитетом не связан.

– Я не об этом. – Сергей взглянул на часы. – Когда будем в Кабанске?

– Минут через тридцать, – Менюхов кивнул на спидометр. – Идем на хорошей скорости.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Он вынул его и приложил к уху.

– Здравствуй, Эрдем… – он долго слушал, потом покосился на Дуло. – Можешь все повторить московскому следователю? – Получив ответ, протянул трубку Сергею. – Оперативник, который поехал на прииск.

Сергей взял телефон.

– Слушаю.

– Это Эрдем Цибиков…

– Я понял.

– Звоню с прииска «Благостный».

– Что у вас нового?

– Поговорил тут, поспрашивал… Вся информация о перевозках золота находится у начальника службы безопасности прииска. Кроме него точное время отправки знали только охранники.

– Они оба убиты, – сказал Дуло.

– Здесь вот как вышло. Вместо одного из убитых должен был поехать охранник Базаров, но он не явился.

– С Базаровым говорили?

– Не успел.

– Что значит – не успел?

– Этим утром его нашли с проломленным черепом.

Помолчав, Дуло на всякий случай спросил:

– Убийство?

– Ну уж точно не сам.

– Тогда попрошу вас задержаться на прииске и выяснить все, что удастся. Кто видел Базарова последним, кто с ним говорил, кто к нему приезжал.

– Я не понял. Мне искать того, кто слил информацию? – спросил Эрдем Цибиков.

– Вы его нашли. Это Базаров.

Сергей отключился и отдал Виктору телефон. Тот, покосившись, спросил:

– Думаешь, Базаров знал о нападении?

– Уверен. Он сам передал преступникам точную информацию. А не поехал, потому что не хотел быть замешанным или убитым. Классическая схема нападения на транспортное средство, перевозящее ценности. Базаров только одного не учел…

– Чего?

– Того, что у вас в Забайкалье есть Большой брат.

– Что это значит?

– Недремлющее око, и оно за всеми вами следит, – будто бы пошутил Дуло и поинтересовался: – Оруэлла читал?

– Нет, не читал, – чистосердечно признался Виктор.

– Вот, почитай. Тебе тогда многое станет ясно. А то живешь с завязанными глазами, будто слепой.

– Ну а прочитаю, тут же прозрею? – Менюхов улыбнулся.

Дуло задумчиво процедил:

– Кто же это у вас так беспредельничает… – В кармане задребезжал телефон. На этот раз звонили ему. – Слушаю, Дуло…

– Борсоев беспокоит.

– Здравствуйте, Алдар Гармажалович.

– Вы не приехали на совещание…

– С утра отправились в Селенгинск, потом в Турунтаево.

– Турунтаево – не в нашем районе.

– Пришлось съездить туда. Есть интересная информация. – Сергей посмотрел на часы. – Минут через двадцать будем в Кабанске.

– Не надо ехать в Кабанск, – остановил его Алдар Гармажалович. – Жду вас в Нюках, на вертолетной площадке.

– Зачем?

– Нужно лететь. Приедете, все расскажу.

– Будем через десять минут. – Сергей Дуло нажал на отбой и недоуменно посмотрел на Виктора Менюхова:

– Едем в Нюки. Нас ждет вертолет.

* * *

Оставив машину в стороне от летного поля, Сергей Дуло и Менюхов рысью помчались к гудящему вертолету, пригибаясь под вращающимися тяжелыми лопастями. Оказавшись в кабине, по очереди пожали руки всем присутствующим.

Кроме Борсоева в салоне был его брат, следователь Борис Гармажалович, криминалист Петров, трое оперативников и еще двое мужчин: один из них в форме госинспектора Охотнадзора, другой – в камуфляже.

Оглядевшись, Сергей понял, что все сиденья заняты. Кабанский оперативник уступил ему свое место и уселся рядом с Менюховым на ящиках, которые стояли в конце салона.

Из кабины выглянул пилот и обратился к Борсоеву:

– Алдар Гармажалович, у нас перегруз.

Подполковник энергично махнул рукой и приказал:

– Взлетай!

Пилот вернулся на место. Через мгновение взревел двигатель, лопасти закрутились быстрее. Вертолет оторвался от земли, прошелся боком и стал тяжело набирать высоту.

– Куда мы летим? – спросил наконец Дуло.

– В Бабушкинское лесничество. На дальний кордон, – ответил Борсоев и кивнул на мужика в камуфляже. – Знакомьтесь, Семен Синцов, председатель местного общества охотников-рыболовов. Вчера вечером он вместе с братом, егерем лесничества, обнаружил в тайге два трупа. Сейчас мы летим туда. Если есть вопросы, задавайте сейчас, потом он уйдет к пилотам, определять место посадки.

Сергей Дуло перевел взгляд на Семена.

– Брат остался на месте?

– Ждет, в случае чего маякнет дымом. Я всю ночь шел. Как только выбрался из тайги, сразу же позвонил в полицию, потом двинул в Кабанск.

– Место осмотрели? Что-нибудь заметили?

– Что заметишь? Стемнело, мы с братом уже собрались табариться. Начали спускаться к реке, а тут они, двое лежат.

– Застрелены?

Семен отвел глаза:

– Сразу не объяснишь…

– Давненько у нас такого не было, – тяжко вздохнул Борсоев и приказал Семену: – Иди к пилоту, как бы не проскочить.

Тот ушел. Сергей недоуменно переглянулся с Виктором.

До места летели минут тридцать-сорок. Когда внизу появились лесистые холмы с четко обозначенными линиями водоразделов, все приникли к иллюминаторам. День был солнечный, тень вертолета бежала по темно-зеленому покрову тайги чуть впереди, словно указывая пилоту дорогу. Покружив над предполагаемым местом посадки, они наконец заметили слабый дымок. Еще несколько минут ушло на то, чтобы выбрать естественную площадку для посадки. Ее нашли на междуречье безымянной реки и ее протока. Площадка имела треугольную форму со сторонами в сто пятьдесят-двести метров, была ровной и каменистой.

Вертолет сел. Все выпрыгнули на землю и отбежали от еще вращавшихся лопастей на безопасное расстояние. После чего Семен махнул рукой, и они направились в указанном направлении – сначала по каменистой россыпи, потом по мягкому мху, пока наконец не зашли в глубь тайги.

– Долго идти до места? – спросил Дуло. Он чувствовал: все вокруг чего-то недоговаривают, однако не считал нужным выклянчивать информацию.

Семен сообщил:

– Километра два или три.

– Минут сорок ходу, – уточнил Менюхов.

Остальные шли молча, внимательно глядя себе под ноги.

Тайга сделалась гуще. Совсем исчезли кусты, которые в изобилии росли у реки. Все чаще попадались мощные стволы сосен и кедров. В их кронах мерным прибоем пульсировал шум ветра.

Сорокаминутный марш-бросок оказался энергозатратным. Они все время шли в гору, но это показалось нетрудным только вначале. До места добрались изрядно уставшими, вспотевшими и покусанными безжалостным таежным гнусом.

Навстречу им вышел мужчина в таком же камуфляже. От брата он отличался лишь форменной егерской фуражкой с кокардой.

– Егерь Дмитрий Синцов.

– Где они? – спросил Дуло, тяжело переведя дух.

– Идемте.

Скоро вышли на небольшую таежную проплешину, в центре которой высился муравейник. Когда приблизились, увидели рядом с муравейником два тела. Взглянув на них, Сергей почувствовал, как кровь прилила к лицу. Овладев собой, спросил у егеря Синцова:

– Ничего здесь не трогали?

Тот ответил:

– Зачем?.. Радости мало.

– Ночь провели где?

Синцов показал рукой:

– Там, под кедрой.

Сергей подступил ближе, внимательно оглядел оба тела. Мужчины были распяты на срубленных тонких стволах, каждый из которых имел две крестообразные поперечины. Одна – на уровне плеч. На ней были раскинуты и зафиксированы красными пластиковыми хомутами руки убитых. Вторая – у щиколоток, к той привязали обе ноги. Под шею каждому из них положили по чурке, так, чтобы головы запрокинулись. Из их разинутых ртов торчали зеленые трубки папоротника. Сергей Дуло склонился, чтобы рассмотреть одну, и увидел неровную темную линию из муравьев. Одни бежали из муравейника в трубку, другие возвращались оттуда.

Отпрянув, он обернулся. Егерь Синцов пояснил:

– Дня два здесь лежат, не меньше. Иначе были бы еще живы.

– Что это значит? – спросил Сергей.

– Старинный забайкальский способ убийства. Так убивают, чтобы жертва помучилась. Видишь трубку из папоротника? Она же полая и мягкая, гнется туда-сюда. Ее срезают, вставляют в трахею, а потом насыпают дорожку из муравьев. Прямо из муравейника берут, и от него – к трубке. После этого палкой шурудят муравейник. Как только муравейник расшурудят, муравьи начинают беситься и бегут по насыпанной дорожке, лезут в трубку, оттуда в трахею, потом у живого человека начинают выедать легкие. За ними, на кровь, бегут остальные.

Синцов подошел к муравейнику.

– Красные муравьи. Они же злые, огромные… Посмотри, каждый чуть не с фалангу мизинца. Такого если посадишь на руку, он изгибается, и – раз: вырвет кусок мяса с кожей. Как мошка таежная кусает, только раз в десять больше дыра – круглая такая ранка выходит. – Он ненадолго задумался. – Ну, сколько так человек выдержит?.. Сутки, двое… И, что характерно, на ночь они уходят. Часа в четыре, как только солнце к закату пошло, вся эта банда возвращается в муравейник. Они же на ночь его закрывают, оставляют только дыхательные ходы. А человек – мучайся. Вот лежит такой бедолага, всю ночь орет и мечтает побыстрей умереть.

– А потом?

– Утром муравьи возвращаются и продолжают работу. Они же не всей бандой его жрут, основная масса занимается восстановлением муравейника. Часть муравьев жилье ремонтирует, а часть бежит добывать пищу. Буквально несколько суток, и останутся только кости. Муравьи… Они ж санитары леса. Ну, еще, конечно, хорьки и рыси. Или, например, если медведь придет. Он зараз все сожрет.

Борсоев сунул руки в карманы, обошел трупы и муравейник, потом приказал криминалисту Петрову:

– Давай начинай.

Петров сделал несколько снимков и тоже побродил вокруг муравейника. Затем спросил:

– Как мы их повезем?..

– С крестами, – сказал Дуло.

– И с муравьями… – недовольно заметил следователь Борис Гармажалович.

После чего все разбрелись.

Дуло приблизился к одному из убитых, подозвал к себе Менюхова и указал на шрам, который был у мертвеца на шее под ухом.

– Наши голубчики.

Менюхов оглядел одного и другого, уверенно подтвердил:

– Точно, они. Сергей Виленкин и Григорий Мелешко… – Потом оглянулся:

– Борис Гармажалович!

Борсоев сразу же подошел.

– Ну?

– Грабители приисковой машины. Описания совпадают.

– За этим вы ездили в Турунтаево?

– Я уже докладывал, их видела продавщица из магазина. А тот, что со шрамом, работал водителем на «Урале».

– Сначала работал, потом угнал. Так я и думал.

Внимательно осмотрев трупы, Сергей Дуло стал изучать то, что было вокруг. Егерь Дмитрий Синцов таскался за ним и все время что-то рассказывал, стараясь не смотреть в сторону мертвецов.

– Бывает, затаборишься рядом с красными муравьями. Ну, сдуру, вдруг не заметишь. Сядешь, глядь – капля крови… Сразу же собираешься и быстро в другое место. Бесполезно… Жить не дадут. Обычно уходишь километра за полтора. Идешь подальше от муравейника.

– Зачем же так далеко? – между делом поинтересовался Сергей.

– Они большую территорию охватывают. Такие агрессивные – всех конкурентов уничтожают: мелких мурашей, насекомых. Весь биологический белок собирают. Рябчика забил или козу, отходы можно не закапывать. Они все равно найдут и вылижут. Косточки оставил – через сутки они блестят. Ни одним ножом так не обрежешь, в котле не вываришь, как они собирают.

– Значит, если бы вы не нашли их вчера, через неделю от них бы ничего не осталось?

– Кости, может, только и остались бы.

К ним подошел криминалист Петров.

– Как понесем к вертолету?

– На крестах, – повторил Дуло. – Они же привязаны.

– Короче, обратно полетим с трупами и с муравьями-людоедами.

– Может, их в воду сначала? – предложил Менюхов. – Прополощем в реке, муравьи уйдут.

– Я тебе пополощу… – Борсоев погрозил ему пальцем и распорядился: – Давайте забирайте их и – к машине.

– А как же приисковое золото? – спросил Менюхов.

– Не для того их убивали, чтобы золото оставлять, – деловито заметил Дуло. – Но походить и все здесь как следует осмотреть – лишним не будет.

– Мы решим этот вопрос, – заверил их Алдар Гармажалович. – Закинем на вертолете несколько человек, они прочешут квадрат. А сейчас – идемте к реке!

Они подхватили кресты с мертвецами и понесли по направлению к вертолету. Муравьи кусались, словно собаки. Ни один не избежал укусов.

На половине пути поменяли руки: Дуло сменил Виктора и оказался рядом с Борсоевым. Так спустились к реке, где их ожидал вертолет.

Увидев кресты с покойниками, пилот выскочил из кабины и заметался, убеждая всех и каждого, что не стоит грузить их на борт, что здесь нужна другая, более вместительная машина. Он уверял, что не сможет поднять в воздух всех вместе с трупами. Борсоев велел ему замолчать.

– Тела увозим. Кто не влезет – останется здесь. Потом вернешься и заберешь.

Пилот матюгнулся, но ослушаться не посмел.

Размещались не меньше часа. Деревяшки пришлось стесать, но после того, как их вместе с покойниками затолкали внутрь вертолета, для двоих живых места не оказалось. Виктор Менюхов и один из кабанских оперативников остались стоять рядом с бортом.

Из вертолета на землю спрыгнул Сергей Дуло и велел оперативнику занять его место.

– Э нет! – крикнул Борсоев. – Так не пойдет! Я за вас отвечаю!

– Я сам за себя отвечаю, – оборвал его Дуло и толкнул оперативника к борту. – Залезай! – Потом обернулся к Виктору: – А мы вернемся на место и еще раз все осмотрим.

Борсоев решительно заявил:

– Тогда с вами останется егерь!

– Он не спал двое суток, – возразил Дуло. – За несколько часов с нами ничего не случится.

Закрывая дверь, пилот пообещал:

– До темноты успею вернуться. Ждите меня здесь, точно на этом месте.

Глава 12

Забайкалье

Июль 1963 года

Это был пятый день бесконечного, как вышло, пути. Пытаясь обойти скалистую гору, Ленька сбился с дороги и уже не знал наверняка, куда шел. Хлеб и вареные яйца, которые они с Митькой взяли из дома, давно были съедены. В один из дней он чуть не подстрелил рябчика, но в самый ответственный момент рука дрогнула – усталость и голод взяли свое.

В другой раз Ленька забрел в малинник. Ягоды были мелкими и не совсем спелыми, но он с жадностью обдирал их грязными, разбитыми в кровь пальцами, пока не услышал смачное чавканье и не увидел, как раскачиваются верхушки тощих берез, торчащих среди малинника.

Схватив ружье, Ленька присел. Чавканье приближалось. Привстав, он попятился. Одновременно из кустов высунулась здоровенная черная морда с маленькими злыми глазами. Заметив Леньку, медведь замер, опустился на передние лапы и со всех четырех рванул напролом. Мимо промелькнула гора бурой шерсти, за которой ощущалось мощное тело.

Все случилось быстро, так, что Ленька не успел испугаться. Потом его пробил пот, однако он заставил себя собрать достаточно ягоды, чтобы хоть на время унять голод.

К вечеру он окончательно выбился из сил, добрел до сухого мшистого места и рухнул на землю. Ближе к ночи его разбудил холод. Ленька сел, задрал голову и стал смотреть в небо. Там, среди черных ветвей, светили бледные звезды. Вдыхая холодный таежный воздух, он чувствовал в нем присутствие чего-то приятного и родного. Потом понял – это был запах костра.

Ленька вскочил на ноги, схватил ружье и зашагал размеренным быстрым шагом, улавливая желанный запах особенным, звериным чутьем. Тайга, в которой теперь преобладали лиственные породы деревьев, несколько поредела, послышался звук журчащей воды. Запах дыма усилился. Одновременно с тем, как из-за верхушек деревьев показалась луна, он увидел среди древесных стволов прямоугольные светлые пятна и неяркий костер. Когда приблизился, разглядел палатки. Их было семь.

Над костром висели два полных ведра. Рядом крутилась толстая женщина с длинной ложкой. Увидев ее, Ленька, не колеблясь, вышел из леса.

– Тетенька… – Он беспокойно шарил взглядом по ведрам. – Можно я к вам?

Женщина выронила из рук ложку и убежала к палаткам. Вернулась с крепким мужчиной лет тридцати. Он остановился напротив Леньки, в растерянности переложил из одной руки в другую походный планшет, потом сунул его под мышку.

– Кто такой?

– Заблудился.

– Звать как?

Подумав, Ленька на всякий случай соврал:

– Сашкой.

– Как здесь оказался?

– Шел, шел и пришел.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать… – снова соврал Ленька и на всякий случай добавил: – Почти.

– Брешет он! – Из-за спины мужчины выглянула таборщица[11].

– Тетенька, я очень кушать хочу, – не выдержав, Ленька расплакался. Все вышло так, будто в груди прорвалась плотина и наружу вылились все его горе и бессильная жалость к себе.

– Марина, – строго сказал мужчина, – быстро дай мальчишке поесть.

* * *

Лениво потрескивал костерок. Вокруг него сидело человек десять мужчин, все с мисками. Повариха стояла возле ведра и внимательно следила за тем, кому нужно добавки.

Ленька отставил пустую миску, и его стало клонить ко сну.

– Чаю налить? – спросила таборщица Марина.

Он покачал головой.

– Откуда ты взялся, малец? – обратился к нему бородач, который сидел ближе других.

Леньки пришлось снова соврать:

– Из Листвянки.

– А как здесь очутился?

– Шел, шел и пришел…

– Это мы уже слышали, – к костру подошел тот, что приказал его покормить. – Идем в мою палатку.

Ленька поднялся, взял ружье и последовал за ним. Зайдя в палатку, они сели на чурки возле большого ящика. В палатке было светло и чисто. На столе ровно горела свеча, в противоположном углу на толстом слое веток, поверх кошмы был расстелен спальный мешок.

– Вы кто? – решился спросить Ленька.

– Меня зовут Владимир Иванович Громов.

– Нет, я не про то…

– Я начальник геологической поисковой партии.

– Что ищете?

– Ну, это, брат, не твое дело. – Владимир Иванович достал какие-то листки и быстро их просмотрел. Потом задал вопрос: – Скажи честно, как здесь оказался?

– Так же, как вы.

– Нас сюда вертолетом забросили.

– А я ногами дошел.

– Таежник?

– Батя всему обучил. – Ленька закашлялся. – Пока был жив.

– Помер?

– В прошлом году.

– Мать?

– И мать померла.

– Жили в Листвянке?

– Вы же слышали…

Владимир Иванович внимательно на него посмотрел.

– Чувствую, недоговариваешь… Сколько тебе лет?

– Почти восемнадцать.

– Ну а если не врать?

– Семнадцать… – Ленька вздохнул.

– Что мне с тобой делать? – Начальник развел руками. – Вертолет прилетит за нами только в конце октября.

Нервно вздрогнув, Ленька умоляюще заглянул в глаза Громова.

– Можно я с вами до октября?

Помолчав, Громов задумчиво рассудил:

– В принципе можно… Еще один человек на маршруте лишним не будет. Какой-нибудь документ при себе есть?

Ленька грустно опустил голову.

– Паспорт хоть получил?

Он покачал головой.

– Беда мне с тобой…

Ленька сказал:

– Я могу за еду работать.

Владимир Иванович строго заметил:

– При социализме за еду не работают. В нашей стране любой труд оплачивается. – Он взял на изготовку чернильную ручку. – Принимаю тебя маршрутным рабочим. Будешь помогать таскать образцы. Давай свои данные. Завтра с утра радист передаст их на экспедиционную базу. А паспорт… – Он прищурился. – Скажем, что ты его потерял. Выйдем из тайги, поедешь в свою Листвянку, там получишь.

Глава 13

Падь Каторжанка

К завтраку Полина не вышла. Да и к обеду успела едва-едва, проснулась за полчаса до его окончания.

– Спасибо за ватрушки! – сказала она, увидев за столом Мохначева.

Тот удивленно приподнял брови.

– Не понимаю…

– Не вы? – сообразила Полина и озадаченно замерла, так и не сев на стул.

– Кажется, знаю… – Иван Ильич тронул ее за локоть. – Это Карелин. Я видел его с пакетом.

– Неужели? – удивилась она.

– Уверен. Он знал, что вы уплыли с Юдиным?

– Наш разговор с Юдиным состоялся при нем.

– Ну вот! Он предположил, что вы не успеете к ужину, и позаботился. Золотой человек Вадим Егорович!

Полина озадаченно потупилась:

– Надо поблагодарить его… Ватрушки пришлись кстати.

– Поблагодарите еще, успеете. – Мохначев обеспокоенно оглянулся. – А вот обед уже на исходе. Если не поторопитесь, уйдете голодной.

После обеда Полина и Мохначев отправились на прогулку. На этот раз в дальний маршрут, по берегу озера. Полина взяла с собой сахар – на случай, если им снова встретится лошадь.

– Ну, как вам экскурсия? – Иван Ильич взял ее под руку.

– Здорово, – сказала она. – Я наблюдала за погружением батискафа и видела дно Байкала на глубине семисот метров!

– При вас что-нибудь обнаружили?

– Фрагменты железнодорожных вагонов.

– И, конечно, все решили, что вагоны везли пропавшее золото Колчака! – Старик весело рассмеялся.

– А разве могут быть какие-нибудь сомнения? – удивилась Полина.

– Они есть, – весьма лаконично сообщил Мохначев. – По меньшей мере несколько существенных фактов опровергают ваше вчерашнее «открытие». Вот вам первый: в начале прошлого века на станции порта Байкал во время маневров упали в воду и ушли на глубину четыре вагона с оружием. Пожалуйста – вагоны на дне. Второй факт… До 1918 года по озеру ходил паром-ледокол «Байкал», который ежедневно совершал два рейса между пристанями Байкал и Мысовая. Ныне это город Бабушкин в Кабанском районе Бурятии. Паром обслуживал Кругобайкальскую железную дорогу и перевозил составы. В 1918 году паром был расстрелян и затонул. Вместе с ним пошли ко дну двадцать семь железнодорожных вагонов.

– Послушать вас, все дно Байкала должно быть усыпано железнодорожными вагонами… И все эти катастрофы случились рядом с местом, где погружаются батискафы?

– Не совсем…

– Вот видите!

– Но если учесть силу глубоководных течений… – Иван Ильич улыбнулся и не стал продолжать. – Ну хорошо. Приведу решающий аргумент…

Полина пожала плечами:

– Для чего вы меня разубеждаете?

– Истина. Только ее ставлю во главу угла!

– Ну хорошо, давайте сюда вашу истину… – согласилась Полина.

– Если не ошибаюсь, погружения проходят в районе восемьдесят первого километра КБЖД.

– Что такое КБЖД? – озадаченно спросила она.

– Аббревиатура. Кругобайкальская железная дорога. Она огибает южный берег Байкала. Это уникальное сооружение вырублено в скалах в начале прошлого века. Такого количества тоннелей, виадуков, галерей и мостов нет ни на одной железной дороге на территории всей России.

– А за рубежом?

– Может, где-нибудь в Альпах, да и то сомневаюсь.

– Кажется, мы там проезжали, когда ехали из Иркутска.

– Ошибаетесь. Вы не могли там проезжать. Участок, который мы сейчас обсуждаем, от порта Байкал до Слюдянки, а это сто двадцать километров, уже не действует.

– Но ведь на этом участке упал в воду состав с золотом Колчака?

– Совершенно верно. Теперь там ходит только экскурсионный поезд и небольшой мотовоз[12]. В двадцати километрах от порта Байкал, а именно на восемьдесят первом километре КБЖД…

– …в районе которого погружаются батискафы, – подсказала Полина.

– Там, на берегу, в местечке под названием Падь Каторжанка, сохранился карьер для добычи камня, который использовался при строительстве железной дороги. Камень перевозили в вагонах, и есть сведения, что несколько таких вагонов однажды ушли под воду. Так что найденные в вашем присутствии фрагменты вагонов перевозили не золото…

– …а камни… – Полина скривилась. – Как прозаично!

Береговая линия вплотную приблизилась к кромке леса. На луговине паслась та же белая лошадь, которая повстречалась им в прошлый раз.

Полина сама подошла к ней и протянула куски сахара.

Прежде чем взять его, лошадь покосилась на Мохначева.

– Бери-бери… – разрешил тот.

Животное протянуло губы и аккуратно взяло сахар.

– Смотрите-ка, она вас слушается!

Иван Ильич улыбнулся.

– Просто меня она знает дольше, чем вас. Идемте обратно…

И они вновь зашагали по берегу, только теперь в направлении санатория.

– На чем мы остановились?

– На том, что все так прозаично… – вздохнула Полина.

Взглянув на нее с сожалением, старик вдруг заметил:

– Вас очень легко переубедить.

– С чего вы решили? – Кажется, Полина немного обиделась.

– Привел вам несколько фактов, и вы готовы.

– Ну, знаете!

Мохначев снова взял ее под руку.

– Не сердитесь, прошу вас, не надо.

– Истина превыше всего… – Она напомнила его же слова.

– Да, но истина рождается в спорах! – воскликнул старик. – Почему же вы так легко со мной согласились?

– Вы были сверхубедительны, – срезонировала Полина.

– Хотите, я приведу контраргументы?

– Давайте, – легко согласилась она.

– До нашего времени не дошли точные сведения о гипотетической катастрофе. Нет никаких указаний на точное место, где это случилось. Известно только, что на выходе из тоннеля. Но их на этом участке тридцать восемь. Поди разбери, который из них! – Иван Ильич замолчал, сосредоточился и продолжил: – Как я сказал, свидетельств очевидцев крушения эшелона с золотом не сохранилось, но в двадцатых годах прошлого столетия они были еще живы.

– К чему вы клоните?

– Расскажу вам об одной фотографии.

– А это уже интересно!

– Сразу после окончания Гражданской войны, в 1923 году, на берег Байкала приехала правительственная комиссия, которую возглавлял всесоюзный староста Михаил Иванович Калинин. Слышали о таком?

Полина обиженно заметила:

– Между прочим, по образованию я историк.

Старик оживился:

– Тогда мы с вами говорим на одном языке. Так вот, есть фотография, где он стоит в окружении своих соратников возле тоннеля и смотрит не куда-нибудь, а в черную бездну Байкала.

– О чем это говорит?

– О том, что поиски начались сразу после предполагаемого крушения и не прекращаются до сих пор.

– Есть еще контраргументы?

– В 1949 году для поиска золотого эшелона в озеро Байкал была спущена субмарина класса «Щука».

Полина ахнула:

– Подводная лодка?!

– Вы только представьте себе такую картину: ранним утром из-под воды появляется перископ, потом рубка. Наконец в крейсерское положение всплывает сама подводная лодка. И это в водах Байкала!

– Чем все закончилось?

– Нештатной ситуацией, пожаром, в результате которого чуть не погиб экипаж. Вообще за девяносто лет поисков погибло много людей. Но охотники до золота и ныне не перевелись. – Мохначев несколько оживился. – Не далее как вчера, когда вы уехали, я познакомился с прелестной женщиной. Ее муж – дайвер, в компании таких же, как он сам, ищет золото Колчака. Их корабль промышляет недалеко от того места, где вы вчера побывали.

– Но ведь там глубоко!

– Эти погружаются на меньшую глубину. Вечером я обязательно познакомлю вас с этой особой, ее зовут Анжелика. А сейчас вот вам еще одна история, леденящая душу… Ею пугают всех, кто ищет здесь золото.

– Я говорила вам, что просто обожаю страшилки.

– Зимой 1967 года бригада железнодорожных рабочих ремонтировала поврежденные камнепадом пути: меняли шпалы, разболтанные костыли, что-то еще… Двое рабочих отстали, другие по какой-то причине ушли далеко вперед. По-видимому, эти двое путейцев не слишком утруждались работой, шли не по шпалам, а чуть в стороне. И вот один из них или оба одновременно увидели прямоугольный брусок. Подняли его и разглядели на желтом металле оттиск печати: двуглавого орла – герб Российской империи.

– Золото?

– Золото.

– Вот видите, значит, оно было!

– Я не рассказал ужасный финал, – напомнил Иван Ильич.

– Рассказывайте.

– По какой-то причине оба рабочих подались в горы. Возможно, не захотели делиться с товарищами. Спустя два дня в горах нашли два растерзанных тела.

– Это вы все сочинили или было на самом деле? – усомнилась Полина.

– Сущая правда. Говорю вам, как заслуженный краевед.

Они свернули к санаторию и уже шагали по его центральной аллее.

Иван Ильич воскликнул:

– Кстати, а вот и она!

– Кто? – Проследив за его взглядом, Полина увидела миловидную женщину с фигурой Брижит Бардо.

– Анжелика! – Старик махнул ей рукой. – Идите, идите к нам!

Женщина почти подбежала.

– Голубушка, да на вас нет лица! – Мохначев заботливо обнял ее за плечи.

– В нашем санатории чрезвычайное происшествие, – чуть слышно сказала женщина.

– Что такое?

– На территории поймали какого-то человека.

– Наверное, кто-то из местных, – успокоил ее Мохначев.

– У него было оружие!

Полина испуганно взглянула на старика.

– В наших местах у всех есть оружие, – обыденно произнес он, однако его глаза выдавали тревогу. – И где он сейчас?

– Увели на хоздвор.

– Откуда вам это известно?

– Случайно туда забрела… пошла не по той аллее. – Женщина всхлипнула. – И увидела жуткую сцену!

– Что такое?

– Директор санатория… – Она зашлась в рыданиях.

– Что? Говорите, что?!

– Он избивал этого человека!

Глава 14

Табор мертвецов

Второй раз идти в гору было трудней. Тяжело шагая, Дуло завидовал физической подготовке Менюхова и поставил себе на вид, что слишком редко бывает в спортзале, а последняя пробежка случилась в его жизни три года назад.

Тайга расступилась внезапно. Перед ними открылась прогалина с муравейником. При мысли о том, что зловещих мертвецов там уже нет, Дуло почувствовал облегчение.

Вместе с Виктором они быстро обшарили все вокруг муравейника. Ничего не обнаружив, понемногу удалились в тайгу, где вскоре нашли торчащие комели[13] тонких сосенок и без особенных консультаций друг с другом поняли, что именно здесь были срублены стволы для крестов, на которых распяли грабителей. После чего отправились дальше, нисколько не заботясь о том, что могут не найти дороги назад. Вскоре за деревьями увидели могучий ствол кедра-дубаса. К нему, домиком, были приставлены бревна, обитые лапником. Неподалеку – кострище с таганом из кривых сучьев. Рядом – пустые банки тушенки, водочные бутылки, котел и нечто, отдаленно напоминающее чайник.

Обнаружив чужой табор, быстро определились, что он принадлежал грабителям приисковой машины.

– Что за агрегат?.. – Сергей приблизился и пнул ногой облепленный грязью чайник.

– Не видишь?

– Вижу, что чайник. Только почему такой грязный?

– Это что-то вроде керамического покрытия. – Менюхов улыбнулся. – Во-первых, так он дольше держит тепло, во-вторых, если обстучать – корка осыплется и чайник – как новенький. Никакой тебе копоти.

– Толково, – согласился Сергей.

В шалаше обнаружились два рюкзака с провиантом. Сергей вывалил продукты на лапник, пересчитал банки тушенки.

– Купили ящик. Съели восемь банок. Если, как предположил Синцов, их схватили в день ограбления или ночью, они могли съесть две, максимум четыре банки тушенки. Странно…

Дуло прошел к кострищу и пересчитал пустые банки.

– Восемь… – Он огляделся. – И еще шесть пустых бутылок.

– Они бы не могли столько выпить за один вечер, – усомнился Виктор.

– Не могли, – согласился Дуло и вернулся в шалаш.

Менюхов взял буханку хлеба и оторвал от нее корку.

– Как насчет того, чтобы перекусить?

– Это с удовольствием, – Сергей огляделся. – Давай так: я тут пороюсь, а ты что-нибудь приготовь.

Менюхов сунул краюшку в рот, вышел из шалаша и мгновенно скрылся между деревьями. Вернулся с охапкой сухих веток. Исчезнув вновь, приволок сухую валежину. Сходил к ручью, набрал в котелок воды и подвесил его на таган. Ловко разжег костер, притащил из палатки макароны и пару банок тушенки. Высыпал в котелок макароны, вскрыл обе банки и вывалил туда же их содержимое.

Когда варево в котелке забурлило, к нему подошел Дуло и протянул соль.

– Ну что? – спросил Виктор.

– Ничего интересного. Продукты, кое-какая одежда. Ни телефонов, ни документов, ни записей.

Они уселись рядом с костром. Подкинув в огонь сухих веток, Сергей достал из кармана платок, развернул его и посмотрел на осколок линзы.

– Как думаешь? – задумчиво произнес он. – Бинокль в тайге нужная вещь?

– Бинокль – штука незаменимая. Что-то рассмотреть на противоположном склоне горы или на открытом пространстве. Например, кто по гари идет.

– Тогда почему грабители не взяли его с собой?

– Может быть, выкинули? Линза разбилась.

– Только одна, – сказал Дуло. – Через вторую – смотри сколько хочешь. Не понимаю. – Он спрятал платок с осколком в карман.

Виктор снял с тагана котелок и разлил варево по двум мискам.

Взяв в руки ложку, Сергей зачерпнул похлебку, сначала подул на нее и только потом попробовал.

– Вкусно.

Пока ели, закипел чайник.

– Я вспомнил, – сказал Менюхов. – Муравьями убивали тех, кто золото у насунов отбирал. Если кого поймают. Такой вот показательной, мучительной смертью казнили. Для других был способ попроще. Знаешь, как делали? Полиэтиленовых же мешков раньше не было. Вот, предположим, кого-нибудь замочили… Предположим, в тайге… Или в любом другом месте. Пошинковали человечка аккуратненько, сложили в землю компактно, а сверху разожгли костерок. Ни одна собака никогда не почует! У нас в поселке одного потеряли. Сразу подозрение, что убили. Милиция с собаками ходила, найти не могла. Свидетели видели: на старое поле человек пошел, а найти не могут. Проходит три-четыре года, стали то поле пахать. Раз – кости! Башка пробита. Ага… Начали разбираться, как так вышло. Глядь, а на том месте костерок жгли. Костер любой запах убьет.

Глядя на блеклое при солнечном свете пламя, Сергей медленно произнес:

– Это как раз ясно: грабителей убили, чтоб другим неповадно было. В таком случае наказание должно быть публичным. Так что под костер они их прятать не стали бы.

После еды решили вернуться к реке. Чтоб не заел гнус, взяли из бандитских вещей камуфляжные куртки.

Река встретила их ровным, негромким гулом. Мелкая вода, перебираясь по камням, выделывала крутлявые шиверки[14]. Усевшись на склоне, Дуло и Менюхов время от времени поглядывали на небо, слушали, не летит ли к ним вертолет.

– Мелкая речка, – сказал Сергей, глядя на воду.

– Видел бы ты эту речку в конце мая, когда в Хамар-Дабане тают снега! Я уж не говорю про Селенгу, там вода поднимается на двенадцать-четырнадцать метров. Палку в берегу воткнешь, вода – тык-тык-тык… на глазах поднимается. За ночь на три метра. Натуральный потоп. В Кабанске, как большая вода идет, бревен несет много… Тут все с баграми по лодкам. Как бревно строевое появится, все к нему с берега устремляются. Раз, багром подтянут. На берегу к лошади прицепили – вытащили. Глядь, снова бревно плывет. Да что бревна, в половодье дрова поленницами несет. Как-то раз поплыли мы с отцом за бревном, а по воде домишко небольшой с пристройкой несет, а на крыше бабка сидит с дедом. Рядом – собака. У бабки на руках поросенок. Мы подплыли. А у нас же веревки, багры… Заякорили эту халупу. Километра четыре нас протащило вместе с ней по реке. Но к берегу все же причалили. Дед потом рассказывал: ночью вода поднялась, они на баню залезли, собаку затащили, их понесло…

– Дикий, необузданный край, – заметил Сергей.

– Батя рассказывал, до того, как целлюлозно-бумажный комбинат построили, по нашей реке плоты из бревен сплавляли. Сколько лодок хороших пропало! Из десяти бревен шесть-семь до места дойдут, остальные – топляк. А топляк чем опасен? Он весь в воде горизонтально не плывет. – Виктор изобразил рукой. – Он все время с наклоном. А в нем весу – тонна, самое малое – шестьсот килограмм. На лодке плывешь, столкнулся, лодку пробил. Батя рассказывал, плоты по большой воде по нескольку суток шли.

– За несколько суток делались топляком?

– Сосна плавает три или четыре недели. А листвяк[15] или береза – те быстро тонут.

Сергей Дуло достал телефон.

– Вне зоны…

– Какая здесь связь?.. На сотни километров – тайга.

Прислушавшись, Дуло заметил:

– Задерживается наш вертолет.

Остаток зари угас на глазах. Стало быстро темнеть. Река почернела и стала казаться глубже, чем была в самом деле.

Менюхов посмотрел на часы.

– Не понимаю. Что они там? Забыли?

– Послушай. – Сергей встал и отряхнул брюки. – Как я понимаю, минут через сорок здесь станет темно.

Виктор взглянул на небо.

– Раньше. Тучи откуда-то набежали.

– Пока окончательно не стемнело, нам нужно вернуться.

– На табор?

– Там, по крайней мере, есть шалаш, еда и одежда.

– А если за нами прилетит вертолет?

– Думаю, сегодня его не будет, – с какой-то непонятной уверенностью в голосе сказал Дуло. – Идем, не то заблудимся в темноте.

Менюхов встал, с надеждой посмотрел на небо, махнул рукой и зашагал вслед за Сергеем.

Глава 15

Забайкалье

Август 1963 года

В этот маршрут Ленька отправился в паре с начальником геологической партии Владимиром Ивановичем Громовым. Был конец августа, дни стали короткими, поэтому вышли они затемно. Уже второй день обследовали крутой склон хребта, изрезанный глубокими бороздами временных водотоков[16]. Водоразделом хребта был острый гребень, к которому не только подняться, приблизиться невозможно.

За месяц Ленька вполне освоился с новой работой, выполнял ее как заправский геолог. Он знал, что от каждой встреченной разновидности пород нужно отбирать образцы, которые должны иметь свежие сколы с четкой фактурой. Для этого у него был свой геологический молоток, предмет не из легких, весил около килограмма. На первый взгляд что – килограмм? Ерунда… Но когда за плечами рюкзак с тяжелыми образцами, этот вес становился чувствительным.

Ленькино воображение поражало то, как Громов умел «читать» камни и минералы. Забравшись на уступ, Владимир Иванович не спеша доставал из полевой сумки карту, дневник, карандаш, набор луп и рулон лейкопластыря для подписи образцов. Потом он закуривал и, разложив вокруг себя образцы, рассказывал, что происходило здесь тысячи лет назад. Как образовались трещины, складки, зоны дробления, из-за чего произошло смещение блока породы. Точку за точкой, значок за значком наносил на карту его отточенный карандаш. Потом Владимир Иванович писал в своем дневнике, и они снова пускались в путь.

День близился к вечеру. Они уже спускались вниз по уступам скалы. До табора было около десяти километров, поэтому торопились. Вцепившись в валун, Ленька спустил ноги и нащупал каменную ступень. Встал на нее, отцепил руки и вдруг почувствовал, что заскользил вниз по скале.

Почуяв неладное, Громов резко обернулся и крикнул:

– Берегись!

Продолжая скользить, Ленька инстинктивно цеплялся пальцами за малейший выступ на скале. Тяжелый рюкзак тянул назад, и он лихорадочно соображал, что предпринять. Но, «проехав» метров десять-пятнадцать, он наконец сумел вцепиться пальцами в поперечную трещину. Одновременно с этим обе его ноги уперлись в неширокий уступ.

– Держись! – крикнул Громов. – Я иду!

Он быстро добрался до Леньки, и они вместе спустились к подножию хребта.

В лагерь пришли поздно, там первым делом взялись лечить ободранные Ленькины пальцы. Цепляясь за камни, он сорвал пару ногтей.

– На этот случай у меня есть тетрациклиновая глазная мазь. – Громов вынул из рюкзака небольшой тюбик: – Железное средство.

Он выдавил мазь на раны, и Леньке показалось, что боль немного утихла. Владимир Иванович забинтовал его пальцы.

– Мазь быстро их заживит. Три дня бинт не снимать.

Как всегда, в последнюю субботу месяца на таборе готовили баню. В стороне от палаток, ближе к реке, дымилось большое кострище. Чуть дальше горел еще один, небольшой костер, над которым висели ведра с водой.

Когда геологи отбросили прогоревшие чурки, под ними оказалась внушительная горка пышущих жаром камней. Затем они перетащили палатку и установили ее над камнями. И как только палатка встала, в нее сунулась таборщица, плеснула на камни воду и стремглав бросилась прочь. Внутри палатки раздался хлопок, ее бока резко вздулись, потом опали. Из щелей пошел пар.

Сначала в походной бане помылась таборщица Марина, единственная в партии женщина. После нее, по трое, пошли мужики.

В один из таких заходов вклинился Ленька. Громов дал ему пакет, сшитый из оранжевой медицинской клеенки, в котором он хранил документы.

– Бинт не замочи…

Ленька сунул руку в пакет и голышом заскочил в натопленную палатку. За месяц он мылся впервые, если не считать того, что по утрам умывался в реке.

На следующий день на маршрут вышли всей партией. На таборе осталась только Марина. Предстояли несложные работы на участке, расположенном в верхнем течении реки. Там, на каменных осыпных склонах, рос только кедровый и березовый стланик.

До места добрались быстро, дружно взялись за дело, надеясь до обеда вернуться на табор. Но разразилась сухая гроза. Одновременно в нескольких местах вспыхнул сухой стланик, и огонь пошел гулять по всему склону. Спустя каких-то тридцать минут огненный рубеж приблизился к кромке тайги.

На импровизированном собрании геологи решили не допустить пожара в тайге. Для этого нашли глубокую борозду водотока и вырубили вокруг нее весь стланик.

Ленькин участок располагался на самом конце огневой линии. Громов решил, что он безопасней других. Так и было до тех пор, пока Ленька не увидел огненный шар, который катился на него по каменистому склону. Застыв на мгновение, он вдруг понял, что не успеет спастись, но все же предпринял отчаянную попытку: стремительно прыгнул в сторону. Ему не хватило доли секунды. Огненный вихрь подхватил худое мальчишечье тело, перекинул через борозду водостока и, как голодный зверь, потащил добычу к кромке тайги.

Когда заполыхали кусты, на подмогу прибежали несколько человек. Леньку обнаружили недалеко от горящей березы. Его одежда дымилась, левая сторона головы, лицо и тело были сильно обожжены. Громов разделил отряд на две группы. Первая, включая его самого и радиста, должна была эвакуировать Леньку на табор. Вторая осталась тушить пожар.

На два тонких ствола положили несколько поперечин и накрыли их лапником. Сверху поместили обгоревшего Леньку. Он был в сознании, терпел ужасную боль и только молча смотрел на товарищей, которые, меняясь руками, рысью тащили его на табор.

По прибытии радист передал в базовый лагерь «эрдэ», срочную радиограмму.

Утром, когда прилетел вертолет, Ленька был уже без сознания.

Глава 16

Тревога

Мохначев сдвинул брови и поочередно посмотрел на обеих женщин.

– Пожалуй, следует поговорить с Вадимом Егоровичем. Он должен прояснить ситуацию.

Анжелика взмолилась:

– Только не говорите, что это я видела, как он избивал парня!

Иван Ильич успокаивающе похлопал ее по руке:

– Не волнуйтесь, дорогая. Вам ничего не грозит.

Та всхлипнула и снова заплакала.

– И все-таки. – Старик заглянул ей в глаза. – Вы сказали, что Карелин избивал человека. Что это значит?

– Он так сильно бил его по лицу…

– Кулаками? – поинтересовалась Полина.

– Да, много раз. Когда парень упал, я подумала, что он умер.

– А что, если нам пойти сейчас на хозяйственный двор? – предложил Мохначев. – Уверен, там все прояснится.

– Нет, я не пойду! – воскликнула Анжелика.

– Но ведь если вы не узнаете, чем все закончилось, вы не сможете сегодня заснуть. Идемте, не глупите. С вами ничего не случится.

Полина, хоть и была напугана, отправилась вместе с ними.

Когда они пришли на хоздвор, то увидели, что на скамейке сидит парень лет двадцати с небольшим и держит у носа мокрую окровавленную тряпку. Рядом стоят Карелин и двое охранников.

– Вадим Егорович! – Оставив дам, Иван Ильич направился к гаражу.

Карелин что-то сказал охранникам и пошел навстречу. Охранники тем временем загородили собой нарушителя.

Вадим Егорович перехватил Мохначева на половине пути, развернул и повел обратно. Причем сделал это очень непринужденно. Ни у кого не возникло даже тени сомнения, что Карелин так поступил только из расположения к старику.

– Что случилось? – спросил Мохначев, когда они подошли к Полине и Анжелике.

– Ничего страшного, – спокойно ответил Карелин. Однако, увидев испуганные лица обеих женщин, вдруг сдался: – Вижу, без объяснений не обойтись… Сегодня на территории санатория охранники задержали постороннего. Обычная, заурядная ситуация.

– Говорят, у него было оружие… – напомнила Анжелика.

– Ерунда. Газовый пистолет.

– И все-таки, – нахмурился Мохначев.

– Уверяю вас. Он не собирался расстреливать отдыхающих… Ну, хорошо… – Карелин вздохнул. – Парень – наш бывший работник.

– Где он работал?

– В охране.

– Вот те раз…

– Не так давно был уволен за то, что украл деньги.

– Большую сумму?

– Нет, небольшую. Зарплату бухгалтерши, которую она по дурости оставила в ящике стола. К счастью, момент хищения был зафиксирован камерой наблюдения.

– Что же он, – вмешалась Полина, – охранник и не знал, что есть камера наблюдения?

Карелин объяснил:

– Просто балбес.

– Надеюсь, вы сообщили в полицию? – спросил Мохначев.

Ответ последовал неожиданный:

– Нет.

– Позвольте спросить, почему?

– Деньги вернул, к тому же у него мать в больнице лежала. Пожалели.

– Но ведь теперь он зачем-то пришел? И… хотел бы спросить: зачем вы его так сильно избили?

Глядя себе под ноги, Карелин изменился в лице. Наконец он все объяснил:

– Этот прохвост – сын моего покойного друга. Я несу за него ответственность, поэтому не заявляю в полицию. Если негодяя осудят, это убьет его мать.

Кажется, объяснение было исчерпывающим. Все притихли. Анжелика окончательно успокоилась, Полина же, наоборот, почему-то занервничала.

– Значит, «учили» вы его по-отцовски? – Мохначев понятливо улыбнулся.

– Надеялся без этого обойтись. Но не сдержался.

– Хочется верить, что толк, в конце концов, будет.

– Будет, – уверенно заявил Карелин. – Осенью он пойдет в армию.

– Вот это верно. Там из него сделают человека.

Пропустив мимо ушей слова Ивана Ильича, Карелин как ни в чем не бывало спросил у Полины:

– Как вам экскурсия?

– Очень понравилась, – на всякий случай она ответила сдержанно. – Кстати, большое спасибо вам за ватрушки.

Взглянув на нее с удивлением, Вадим Егорович холодно произнес:

– Не понимаю вас.

– Это не вы? – Полина немедленно объяснилась: – Ради бога простите. Я подумала… Господи! Забудьте, пожалуйста, я ошиблась.

– Как ваш супруг? – поинтересовался Карелин.

– Второй день не могу до него дозвониться.

– И это нормально. Связь ни к черту.

– Думаете, дело только в плохой связи? – доверчиво спросила Полина.

– Уверен. Что еще может случиться с таким опытным сыщиком?

Мохначев с удивлением взглянул на Полину:

– Ваш муж расследует ограбление приисковой машины?

Анжелика, в свою очередь, потрясенно уставилась на Мохначева.

– Здесь произошло ограбление?

Полина развела руками, сказав при этом:

– Эффект домино…

* * *

Вечером, возвращаясь в свой номер, она всю дорогу прислушивалась к себе. Ей казалось, с ребенком что-то не так. В номере Полина легла на кровать и долго лежала, пытаясь расшифровать свои ощущения, все, что происходило в ее организме. Ничего, кроме урчания в желудке, она не услышала. Ребенок не двигался.

Вконец расстроившись, Полина позвонила Сергею. Он по-прежнему был недоступен. Тогда она позвонила Юдину.

Тот ответил:

– Слушаю вас, Полина Сергеевна.

– Константин Михайлович, второй день не могу дозвониться до мужа.

– Вероятно, мотается по району.

Полина въедливо осведомилась:

– Даже если мотается, мог бы мне позвонить?

– Эту претензию адресуйте ему самому.

– Простите… Просто я очень волнуюсь. Обычно он хоть раз в день звонит.

– День еще не закончился.

– Простите.

– Не стоит извиняться. Я очень хорошо вас понимаю. Если хотите, могу пригласить вас в Слюдянку. Там есть неплохой ресторан. Немного развеетесь.

– Спасибо. Что-то не хочется.

– Тогда будьте здоровы. И, если нужно, звоните.

Полина бросила телефон на кровать. Поворочавшись, потихоньку уснула. Проснулась, когда за окном было темно. Нащупала телефон и снова позвонила Сергею. Он был недоступен.

Спустив ноги с кровати, надела шлепанцы и вышла из комнаты на балкон. Вокруг была темень, накрапывал дождь. За деревьями в лунном свете холодно блистали воды Байкала. Их слюдяной, черный блеск завораживал и одновременно пугал. Где-то далеко в горах полыхнула зарница. Полина обхватила себя руками и быстро вернулась в комнату.

Глава 17

Брошенные

Путь на табор был очень быстрым. Темнота подгоняла лучше любого начальника. Вертолет не прилетел, во всяком случае, они его не услышали.

Плотная темень укрыла тайгу в тот момент, когда они уже пришли к шалашу. Одновременно с наступлением темноты начал накрапывать дождь и резко похолодало. Обширная крона дубаса укрывала от дождя так, что они смогли развести костер. В этом смысле место для табора было удачным.

Виктор сварил похлебку, и они плотно поели. Укладываясь спать в шалаше, натянули на себя все, что нашли.

Ночью была гроза, лил сильный дождь. Промозглая сырость и холод мешали уснуть. Под утро, когда первый свет рассеял непроглядную тьму, Менюхов снова разжег огонь, и они придвинулись к костру, чтобы хоть немного согреться. Решив ничего не варить, а только вскипятить воду для чая, ограничились хлебом и открыли по банке тушенки.

После завтрака поспешили к реке, откуда их должен был забрать вертолет. Устроившись на берегу, Сергей достал из кармана кедровую шишку, которую подобрал под дубасом. Шишка оказалась зеленой.

– Только смолой испачкался. – Он размахнулся и закинул ее в воду.

– Не время еще, – сказал Виктор. – Шишка к сентябрю созревает. Если раньше – ее нужно варить. Помню, был еще маленьким. Поехали мы с отцом в гости, в Байкальск. Сели за стол, взрослые выпили. Батя говорит своему другу: все у тебя есть на столе, а шишек не ощущаю. Решил перед матерью выпендриться… Друг его, дядя Коля, рюмочку проглотил и потихоньку исчез. Гости сидят. Часа через три возвращается. Смотрим, а он мешок шишек припер. Шишка зеленая, ее тут же в котел. Она, когда сварится, зернышко нежное, как молоко.

Он посмотрел вверх и прислушался. На небе слегка развиднелось. Дождь кончился, взошло солнце и стало теплее. Настроение поднялось само по себе. Поверилось, что с минуты на минуту за ними прилетит вертолет.

– Я в детстве за орехом ходил, – продолжил свой рассказ Менюхов. – С отцом, с дедом, с друзьями. Как-то раз пошел в лес один. Влез на дерево, встал на ветку и сбиваю шишки дрючком. А тут мужики-орешники подошли. И как я их не заметил… Ахнули колотом по кедре, я с десяти метров солдатиком – вниз. Хорошо между корней в прелые листья и мох по грудь провалился. Это меня спасло.

– А что мужики? – спросил Дуло.

– Матерились. Чуть не побили. Они же работают, а для меня баловня.

Прошел час. Потом еще несколько часов ожидания. Стало темнеть. Ни Виктору, ни Сергею не верилось, что вертолет снова не прилетел.

Поздно вечером они нехотя возвратились на табор. Молча разожгли костер, молча поели, молча легли спать.

Утом Сергей сказал:

– Будем выходить самостоятельно.

– А если прилетит вертолет? – с надеждой спросил Менюхов.

– Если прилетит, вернется обратно. Он железный.

– Ты хоть представляешь, сколько нужно идти?

– Синцов сказал, за ночь дошел.

– Для него тайга – дом родной. А мы с тобой городские.

– Сам рассказывал, что в тайгу в детстве ходил.

– То в детстве…

Сергей стал собирать рюкзак.

– Значит, так: берем только необходимое. Еды дня на два, не больше. Фляжку, фонарь…

– Котелок?

– Не надо. Дойдем на сухом пайке.

Менюхов обреченно спросил:

– Когда выходим?

– Рюкзаки соберем, слегка перекусим – и в путь. Нам в какую сторону править?

– На север. Тогда выйдем на берег Байкала, к автотрассе.

– Значит, идем на север.

Спустя полчаса они определились по солнцу и отправились в путь, взяв курс на север.

Часов через пять пути, когда уже преодолели несколько мелких речушек, влезли на перевал и спустились по склону, пришлось взять чуть-чуть западней, чтобы обогнуть скалистую гору. Дуло и Менюхов могли только догадываться, насколько отклонились от курса, поэтому двигались вперед, свято веря в то, что выйдут к Байкалу.

Обойдя скалу, они почему-то продолжали идти в гору. Неожиданно для них тайга вдруг закончилась. Остались только стланики, но скоро и их не стало, один мох и скалистые валуны. Гольцы, так их назвал Виктор.

В самый неподходящий момент, когда они шли по гольцам, снова зарядил дождь. Сначала несильный, потом хлынул мощно и разом в сопровождении резкого ледяного ветра. Напитавшийся водой мох скользил под ногами. Вымокнув до последней нитки, Сергей и Виктор держались рядом, чтобы в случае чего прийти друг другу на помощь.

Вскоре такой случай представился. Сергей Дуло поскользнулся, упал и покатился по склону. Само по себе вышло, что рюкзак с него соскочил и тоже покатился, только своей дорогой.

– Держись! – крикнул Менюхов, скинул свой рюкзак и рванулся на выручку.

Сергею удалось задержать падение, схватившись за мох. Немного успокоившись, он вдруг почувствовал, что сползает. Пласт мха под руками порвался, и он ухнул вниз.

Когда к месту падения прибежал Виктор, он увидел ледяную расщелину, в которой на глубине полутора метров барахтался Дуло.

– Не дергайся! – приказал ему Менюхов. – Не то провалишься глубже. Сейчас брошу веревку.

Он вернулся к своему рюкзаку, подтащил его к ледяной щели, достал веревку и, завязав петлю, сбросил Сергею. Тот смог продеть в петлю только одну руку. Этого оказалось достаточно. Спустя десять минут он с помощью Менюхова перевалил туловище через край расщелины, после чего полностью выбрался на поверхность.

Вконец измотанные, они легли рядом, подставив разгоряченные лица струям дождя. Глядя в небо, Дуло сказал:

– Там труп.

– Где? – не понял Менюхов.

– В расщелине.

– От страха померещилось, не иначе.

– Говорю тебе, я видел труп мужика. По крайней мере, плечо и одну руку. Остальное завалено ветками.

Менюхов нашел в рюкзаке фонарик, подполз к щели и посветил вниз. Через минуту вернулся.

– Ну? – спросил Дуло.

– Я его видел. Что будем делать?

– Выбираться отсюда.

– А с мужиком?

– Пусть лежит. Главное – место запомнить.

– Место приметное. – Виктор кивнул на скалистую гору. – Скала там, солнце светит оттуда. С вертолета найду.

Отыскав рюкзак Сергея, они тронулись в путь и вскоре снова вошли в тайгу. Часа через четыре вступили в дурнину.

– Так… – Менюхов оглядел зеленеющий луг, покрытый круглыми кочками, каждая из которых имела «прическу». – Рискнем напрямую или попробуем обойти?

– Болото? – Дуло прыгнул на кочку, потом сошел с нее и встал рядом. – По виду не скажешь. Вроде сухо…

Спустя мгновенье под ногами Сергея образовалась лужица, и он стал в нее погружаться. Еще через мгновенье – увяз по лодыжку.

Кое-как выбравшись, Сергей Дуло встал рядом с Менюховым. Тот объяснил:

– Зыбуны…[17] Здесь поверх болота – слой торфа, с метр толщиной. Под ним топь, шесть-восемь метров… – Он посмотрел на небо. – Скоро стемнеет.

– Ну что? Идем напрямик или обходим? – спросил Дуло.

– Идем напрямик, – сказал Виктор. – Трава вроде густая, наполовину с осокой. Сосенки торчат… Можно попробовать. Иначе придется ночевать на дурнине. К тому же черт его знает, где кончается это болото. Сейчас сделаем жерди, метра по четыре, не меньше.

– Зачем?

– Если начнешь тонуть, бросай жердь поперек и быстро ложись на нее. Лег, замер, дальше решаем, что делать. Идешь строго за мной, на расстоянии пяти, а лучше семи метров.

– Так далеко?

– Чтобы не пойти вместе ко дну. На случай, если окно[18] или разрыв торфяного слоя… – Менюхов снова взглянул на небо. – Времени нет. Идем рубить жерди!

Глава 18

Город Иркутск

Октябрь 1963 года

В начале октября склоны Хамар-Дабана покрылись снегом. Днем светило холодное солнце, по ночам стоял крепкий мороз.

Члены геологической партии собрали свои вещи и перетащили на вертолетную площадку. Ее организовали прямо на подмерзшем болоте, сделав настил из бревен. Туда же перенесли полевые материалы – результат четырехмесячной работы геологов. Со дня на день за ними должен был прилететь вертолет.

Съестных припасов осталось не больше чем на неделю. Пока была мука, таборщица Марина стряпала хлеб. Но как только мука закончилась, стала по три раза в день варить макароны и заправлять их тушенкой.

Скоро прилетел вертолет.

Вернувшись из экспедиции в город, Владимир Иванович Громов по привычке удивился тому, что в Иркутске чисто, тепло и просторно. Этому он удивлялся в каждое свое возвращение. Снега на улицах не было. Еще царило сибирское бабье лето – с золотом листьев, ярким солнцем и теплыми днями.

Домой Громов заскочил ненадолго. Скинул рюкзак, помылся, побрился, проверил почтовый ящик. Потом вышел из дому, купил в гастрономе зеленых яблок, конфет «Стратосфера», две пол-литровые бутылки крем-соды, сел на трамвай и поехал из заречной части Иркутска в центр.

От конечной остановки трамвая ему пришлось пройти еще пару кварталов. Добравшись до места, Владимир Иванович вошел в здание и направился к справочному. Когда настала его очередь, спросил у дежурной:

– Ожоговое отделение. Саша Веселкин.

Женщина проверила по журналу.

– Нет его.

– Как же так? – заволновался Владимир Иванович. – Я точно знаю, его привезли сюда.

– Когда? – сухо поинтересовалась дежурная.

– Двадцатого августа.

Она полистала журнал.

– Все верно, поступил двадцатого августа в двенадцать часов дня.

– Что с ним случилось? – У Громова похолодело за воротом.

– Выписался. – Дежурная подняла глаза и вдруг испугалась: – Что с вами? Вам плохо? Позвать врача?

– Не нужно врача. Лучше посмотрите, когда его выписали.

Перелистнув пару страниц, она сообщила:

– Сегодня.

– Во сколько у вас обычно выписывают?

Женщина взглянула на часики.

– Как раз в это время.

Громов рванулся к дверям.

– Передачку! Передачку забыли! – крикнула вслед дежурная.

Он бежал к трамваю, шаря глазами по обеим сторонам улицы. На конечной остановке заметил худую мальчишескую фигуру в старой куртке и коротких штанах.

– Саша!

Мальчик не оглянулся.

– Саша!

Громов рванулся к нему, и, когда схватил за плечи, тот растерянно прошептал:

– Владимир Иванович?..

Привычным движением Ленька прикрыл ладонью половину лица. Громов отвел его руку и увидел уродливый шрам, который шел по левой щеке через шею за воротник куртки.

– Ты что? Ты куда?

– Не знаю.

– А здесь чего стоишь?

– Денег нет на билет.

– Так… Ясно. – Громов выхватил из Ленькиных рук узелок и взял его за руку.

– Едем ко мне. Я человек одинокий. Поживешь пока у меня.

Ленька не сопротивлялся. Влез вместе с Громовым в подошедший трамвай, и тот, громыхая, как пустое ведро, повез их в заречную часть города.

Когда Ленька вошел в квартиру и увидел в прихожей брезентовый дождевик, в котором Владимир Иванович ходил на маршрут, сразу же успокоился. По большому счету ничего не менялось: раньше они с Громовым жили в палатке, теперь в квартире. Сегодня есть крыша над головой. Что будет завтра – жизнь покажет.

* * *

Утром Владимир Иванович сказал:

– Мне нужно сходить в геологическое управление.

– Надолго? – осторожно спросил Ленька, словно опасаясь, что его за ненадобностью прогонят, как приблудного пса.

– Нет, ненадолго. Тебе, кстати, тоже нужно пойти.

– Зачем?

– Зарплату тебе выдадут. Ты, как-никак, больше месяца у нас отработал. Так что получишь свои честно заработанные.

Ленька несколько оживился. Кажется, кривая вывела его туда, куда надо. В мечтах Ленька рисовал свое будущее: с Громовым, на маршруте.

Они опять сели в трамвай и поехали в центр города. Вышли у серого здания. Там на крыльце курили мужчины. Заметив Громова, они расступились.

– С возвращением, Владимир Иванович.

Громов поочередно всем пожал руки, отвечая на короткие, ничего не значащие вопросы.

– Спасибо… Все хорошо… Работы закончены… Не знаю… Скорее всего, поеду в другой район…

Когда они вошли в вестибюль, Ленька спросил:

– Вы со всеми знакомы?

– Практически с каждым побывал в экспедиции.

Наконец Ленька задал свой главный вопрос, который возник еще во время их совместных маршрутов:

– А что нужно, чтобы стать геологом?

Громов улыбнулся и внимательно вгляделся в его лицо, потом с расстановкой ответил:

– Во-первых, окончить среднюю школу.

– И сразу стану геологом?

– Станешь. Но самым настоящим – только после того, как отучишься в институте. Там тебя научат всему, чему научили меня.

– И я буду таким же, как вы?

– Лет через десять-пятнадцать – точно, – улыбнулся Владимир Иванович. – Ну а через двадцать пять – будешь лучше меня.

– Не-е-е-ет, – протянул Ленька. – Лучше вас геологов не бывает.

– Поговори мне еще…

Они подошли к кассе. Громов протянул в окошечко паспорт. Ему выдали две пачки купюр. Одну – побольше, другую – совсем маленькую. Ту, что поменьше, Владимир Иванович сразу отдал Леньке.

– Держи, Санек, свои, заработанные.

Не зная, что с ними делать, Ленька засунул деньги в карман брюк. Громов критически оглядел его и предложил:

– Давай купим тебе одежду.

– Зачем? Эта хорошая. Мне ее в больнице нянечки дали.

– Снег скоро выпадет. В кедах и летней куртке замерзнешь. – Он ободряюще улыбнулся. – А тебе еще геологом становиться.

Неподалеку от управления они нашли магазин, где была мужская одежда. Продавщица принесла брюки и шевиотовую куртку на толстом ватине.

– На мальчуковый размер есть только это.

И куртка, и брюки были чуть велики, но Владимир Иванович сказал:

– На вырост сгодится.

Ленька сам рассчитался за покупку на кассе и потом торжественно понес в руках перевязанный бечевкой бумажный пакет.

После обувного магазина, где купили пару ботинок, они отправились в кафе. Там в металлических вазочках давали мороженое с фруктовым сиропом. Ничего вкусней в своей жизни Ленька не ел.

– Ну что, Санек? Куда еще сходим?

На этот вопрос Громова Ленька ничего не ответил. Ему сделалось стыдно. Он, как преступник, скрывал свое имя, прячась за чужим, коротким, как кличка, Санек. Ему хотелось открыться этому хорошему человеку. Все рассказать, а потом расплакаться, уткнувшись в его куртку. Мешало только одно: он убил человека и, сознавшись, должен будет отвечать по закону. Еще больше Ленька боялся разговора с отцом, когда тот узнает, что Ягуда убил Митьку. Как объяснить, что он, Ленька, не успел его защитить? Три месяца прошло с тех пор, как они вышли из дома… Три месяца с тех пор, как умер Митька…

Решив промолчать, Ленька сжал зубы.

– Может, в цирк? – предложил между тем Владимир Иванович.

– Идемте!

– Или в филармонию.

– А что это такое?

– Это… – Громов не нашелся, как объяснить. – В общем, там дают представления.

Слово «представления» вызвало у Леньки живописную цепочку ассоциаций, поэтому он сказал:

– Лучше в филармонию.

* * *

Филармонический зрительный зал был забит до отказа. К моменту, когда туда явились Громов и Ленька, вдоль стен в два ряда стояли те, кому не хватило сидячих билетов.

На их местах устроилась парочка студентов, которая испарилась сразу же, как только увидела в руках Владимира Ивановича голубые бумажки.

– Хорошо, что купили заранее… – шепнул ему Ленька.

Расположившись в своем кресле, Громов сказал:

– Сегодня ты увидишь удивительного человека. Будешь потом рассказывать внукам, что однажды побывал на представлении самого Вольфа Мессинга.

– А что в нем такого?

– Сейчас узнаешь. Этот человек – настоящий волшебник. Феномен!

– Фокусник? – смекнул Ленька.

– Нет, – обрубил Громов. В этот момент стал гаснуть свет. – Смотри. Сам все увидишь.

На сцене под аплодисменты зрителей появился худощавый шестидесятилетний мужчина. В сером двубортном костюме, с копной курчавых волос, в очках с большими диоптриями. Рядом с ним тенью прошлась женщина примерно его лет, может быть, немного моложе.

Мужчина вышел на авансцену и стал что-то рассказывать. Леньке сделалось скучно.

– Владимир Иванович, а что такое индуктор? – спросил он, предполагая, что это какая-то железная штука.

– В данном случае – доброволец, который мысленно прикажет Мессингу, а тот прочтет его мысли и в точности выполнит приказ.

– А как он прочтет его мысли?

– Мысленно, – сердито прошептал Громов. – Смотри, а то внукам нечего будет рассказывать.

Между тем на сцену вышел молодой человек, и они с Мессингом недолго смотрели друг другу в глаза. После чего Мессинг спустился в зал и стал быстро двигаться по проходам. Остановившись как вкопанный, он вклинился между рядами, поднял какую-то девушку и вместе с ней вернулся на сцену. Там велел ей сесть на стул, а сам, припав на одно колено, как с Золушки, снял с нее туфельку. Достав из туфли расческу, продемонстрировал ее сначала зрительному залу, потом молодому человеку, который все это время оставался на сцене.

– Я действительно мысленно приказал взять расческу, которую сам спрятал в туфле моей жены! – торжественно объявил тот.

Зал разразился аплодисментами.

Второе задание Мессингу выдал директор Иркутской филармонии, о чем объявила его помощница. Считав мысли, Мессинг стремительно выбежал из зрительного зала. В публике возникло волнение, которое не утихало все десять минут, в течение которых отсутствовал Вольф Мессинг.

Когда наконец он вернулся, в его руках трепыхался живой белый голубь.

– Я принес вам мир! – крикнул Мессинг и быстро поднялся на сцену. – Пусть всегда будет мир!

Как выяснилось, директор филармонии мысленно отослал Мессинга к голубятне, которая находилась достаточно далеко. Такой нелепый приказ объяснялся тем, что директор был сильно выпившим.

Третьим индуктором стал лейтенант милиции. Поднявшись с кресла, он одернул свой китель и твердым шагом военного человека прошел на авансцену.

Как только лейтенант оказался на сцене, Ленька вжался в сиденье, он узнал кабанского участкового Киселева, который жил в доме напротив.

Между тем Мессинг стал читать мысли милиционера. Он обернулся, повел глазами по залу и стал спускаться по лестнице. Оказавшись между сценой и первым рядом, взглянул наверх. Из его рта вырвался странный фыркающий звук, после чего Мессинг сорвался с места и, тяжело дыша, стал бегать по проходу между рядами. Остановившись у ряда, где сидели Громов и Ленька, он вклинился боком между сиденьями и, задевая ногами коленки сидящих, схватил Леньку за руку.

Ленька ожидал чего-то подобного, понимая, что не зря Мессинг бежал в его направлении. Но когда сухая костлявая рука вцепилась в его локоть, ему сделалось жутко, и он начал терять сознание. Взглянув на парня, Громов решительно оторвал от него руку Мессинга.

– Не смейте мешать! – крикнул тот.

– Вы испугали мальчишку, – спокойно сказал Громов.

– Вы срываете представление! Я выполняю задание индуктора!

– Вольф Григорьевич… – заговорила его ассистентка.

Нервно дернувшись, он обернулся:

– Чего вам?

– Индуктор сказал, что он отдал другой приказ.

– Бред!

Участковый аккуратно заметил:

– Я просил вас достать из моего портмоне купюру в десять рублей.

– Бред! – повторил Мессинг на этот раз более агрессивно. – Я четко уловил вашу мысль, вам нужно отыскать этого подростка.

Лейтенант Киселев приставил ладонь к глазам и стал всматриваться против света в глубину зала. У Леньки похолодела спина.

– Я просил вытащить десять рублей… – повторил офицер, потом вдруг сказал: – Ленька?.. А ну-ка иди сюда…

Не выдержав напряжения, Ленька вскочил с места и пулей вылетел вон. Громов выбежал из филармонии через пару минут. Стараясь догнать мальчишку, кинулся сначала в одну, потом в другую сторону. Однако, не найдя Леньки, вернулся в здание филармонии, надеясь обнаружить его в мужском туалете или где-нибудь под лестницей.

Ленька в этот момент бежал по темным дворам, подальше от участкового и от Вольфа Мессинга, страшного человека с глазами-буравчиками.

Глава 19

Все плохо

– Константин Михайлович, здравствуйте. Это Полина Свирская. Что-нибудь разузнали?

В течение нескольких секунд телефонная трубка хранила молчание, потом голос Юдина произнес:

– Здравствуйте, Полина Сергеевна. Сейчас семь утра.

– Простите, что рано. Просто не нахожу себе места. Что же получается… Мы приезжаем в Слюдянку на отдых, у меня забирают мужа, а теперь не могут сказать, куда его дели?

– Вы должны понимать. У него такая профессия…

– Родину защищать?! – с вызовом спросила Полина. – А кто меня защитит?

– Ну вот. Кричите на меня в семь утра.

– Я не кричу. Я просто не знаю, что делать.

– Ну хорошо, – Юдин заговорил несколько мягче. – Дайте мне время. Умоюсь, выпью чашечку кофе…

– И потом?

– Потом я позвоню начальнику Кабанского ОМВД. Согласитесь, он не поймет меня, если я потревожу его в семь утра.

– Буду ждать, – сказала Полина, отключилась и набрала номер Сергея. Он по-прежнему оставался вне зоны.

Теперь нужно было чем-то себя занять. Покружив немного по комнате, она решила сходить к врачу.

Кабинет был закрыт, пришлось ждать полчаса, пока придет гинеколог.

– Вам назначено? – спросила Ольга Владимировна, одновременно отмыкая дверной замок.

– Нет.

– Что-то случилось?

– Думаю, да. Со мной что-то не так.

Они прошли в кабинет.

– Присядьте… – Доктор зашла за ширму и вскоре вернулась, переодетая в белый медицинский халат. – Слушаю вас.

– Мне кажется, что плод замер.

– Ложитесь на кушетку и оголите живот.

Полина легла, задрав на грудь кофточку и опустив юбку.

Гинеколог ощупала живот, после чего тщательно прослушала его фонендоскопом.

– На мой взгляд, все нормально.

– Я чувствую… – Лицо Полины вдруг сморщилось, и она тихонько заплакала. – Мне кажется, я теряю его.

– Напрасно вы так ведете себя. – Ольга Владимировна достала из кармана марлевую салфетку и подала Полине.

Та вытерла слезы.

– Мне сложно себя контролировать…

– Понимаю. Беременность многое меняет в жизни женщины.

– Дело не только в этом.

– Не буду спрашивать, в чем у вас дело. Просто посоветую: думайте о ребенке.

Полина молча кивнула. Врач встала, прошла к стеллажу и отыскала ее медицинскую карту.

– Никаких угроз вашей беременности не вижу.

– Ребенок не шевелится. – Полина снова заплакала.

Ольга Владимировна протянула еще одну салфетку.

– Возьмите себя в руки. И… – Она окинула взглядом Полину. – Кажется, вы похудели. А я, напротив, советовала вам немного поправиться. Жду на очередной осмотр в понедельник.

Полина встала с кушетки и направилась к двери. Пока шла по коридору на завтрак, ей позвонил Юдин:

– Как и предполагал, ничего страшного. Я говорил с Борсоевым…

– Кто это? – нетерпеливо перебила его Полина.

– Начальник Кабанского ОМВД.

– И что он?

– Алдар Гармажалович сообщил, что следователь Дуло сейчас находится в дальнем аймаке, где плохо работает связь.

– Плохо – не значит отключена.

– Ну вот, я передал вам то, что сказал Борсоев.

Помолчав, Полина спросила:

– Можете дать его телефон?

На этот раз замолчал Юдин.

– У меня есть только номер приемной Борсоева, – наконец сообщил он.

– Дайте номер приемной.

– Запишете?

– Я запомню.

Константин Михайлович продиктовал номер телефона.

– Можете позвонить сейчас. Он на месте. Я только что с ним говорил.

Полина не преминула воспользоваться советом. После того как закончила с Юдиным, позвонила Борсоеву. Ответила женщина, по-видимому, секретарша:

– Здравствуйте, приемная начальника ОМВД по Кабанскому району.

– Могу я поговорить с начальником?

– С Алдаром Гармажаловичем Борсоевым?

– С ним.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Полина Сергеевна Свирская, жена следователя Дуло. – Ей пришла счастливая мысль. – Кстати, если начальник занят, можете соединить меня с мужем.

– Подождите…

В трубке заиграла легкая музыка. Через минуту в ней возник тот же голос:

– Алдар Гармажалович вышел, позвоните попозже.

Дальше послышались гудки отбоя.

– Гадина… – прошептала Полина, вошла в столовую и увидела, что за их столом рядом с Иваном Ильичом сидит Анжелика, жена дайвера, который искал золото в водах Байкала.

– Доброе утро, Полиночка! – приветствовал ее Мохначев. – Вот, поджидаем вас. – Он встал и отодвинул ее стул. – Как спалось? – спросил Иван Ильич, когда она вернулась с кашей и села напротив.

– Хорошо.

– А мы с Анжеликой беседуем о наших краях.

– Вы откуда приехали? – поинтересовалась Полина.

– Из Екатеринбурга, – ответила Анжелика.

– Прекрасный город. Бывала…

– А вы из Москвы?

– Да. Вот, приехали с мужем.

– Где же он?

Полина ответила более чем лаконично:

– Занят. Скоро вернется.

– Ах да… Я слышала. – Анжелика сделала большие глаза. – Он следователь и расследует дело об ограблении.

В разговор вступил Мохначев:

– Кстати… Как идет следствие? Он что-нибудь рассказывал?

Поперхнувшись кашей, Полина глотнула чаю и отрицательно покачала головой.

– Простите. Конечно, мы не должны вас об этом спрашивать, – спохватился Иван Ильич. – Будем уважать тайну следствия.

– Я правда ничего не знаю, – сказала Полина. – Мы не говорили с мужем об этом.

Ей осталось добавить, что она вообще не говорила с мужем в последнее время, более того, понятия не имела, где он находится.

Взглянув на нее, Анжелика словно что-то почувствовала, поэтому напомнила Мохначеву:

– Вы не дорассказали вашу историю.

Полина не возражала сменить тему:

– Что за история?

Старик отложил в сторону ложку, взял салфетку и вытер губы.

– Вы-то уже знаете, что я любитель травить байки…

– Какие же это байки! – перебила его Анжелика. – Мы говорили о серьезных вещах.

Он согласился:

– Да, это действительно трагическая история. Я уже говорил, что мой дед вышел из казаков…

– Из тех казаков, что ловили беглых каторжников, – уточнила Полина.

– Так вот, при советской власти казаков считали врагами народа. В военные годы на их долю выпадала самая неблагодарная работа. Моему деду поручили возить хлеб из пекарни. Работа для казака унизительная, с ней мог бы справиться любой семилетний пацан. Однажды дед привез хлеб, сдал, а там не хватило одной буханки.

– Пришлось заплатить? – поинтересовалась Полина.

– Не-е-ет… В голодные годы хлеб был дороже золота. Пропала буханка. То ли в пекарне не доложили, то ли по дороге украли. Видать, все подстроили, а потом сообщили куда надо. – Мохначев грустно вздохнул. – Дед вернулся домой. Дочь его, моя мать, только что вышла замуж. А батя тогда был очень большим начальником. Дед – к нему, дескать, помоги, зятек, выручай! Время было такое, что и отца могли загрести. Отец только руками развел: извини, говорит, ничем помочь не могу, по закону военного времени тебе дадут срок. Тогда дед сказал: не было в нашей родове зэков и не будет. Обнял всех, поцеловал, ушел в тайгу и повесился. Нашли его месяцев через шесть… – Откинувшись на стуле, Мохначев повторил: – Так и сказал: не было такого. Никто Губенинских не посадит за хрен собачий. С тех пор гору, на которой его нашли, Губенинской называют.

– Это грустно… – проронила Полина. – Буханка хлеба… А еще говорят, жизнь человека бесценна.

Анжелика грустно опустила глаза. Иван Ильич оптимистично продолжил:

– Я родился, когда моего деда в живых уже не было. Мы с бабкой Катей на Губенинскую гору за земляникой ходили. Крупная была земляника. Теперь такой нет. Пацаном был, но бидончик трехлитровый алюминиевый всегда набирал. Хотя что там! Когда собираешь, в рот больше кладешь. С куста, она слаще. Потом, когда отдыхивается, весь свой аромат отдает.

– Действительно, – улыбнулась Полина. – И я замечала, с куста всегда слаще.

Что-то вспомнив, старик оживился:

– А как мы с бабкой мед в лесу собирали! Километров пять по тайге пройдем, отыщет она просвет между деревьями, такой, чтобы ветерок обдувал. Встанет и слушает. Вжжжжжик! Пролетела… Баба Катя подвяжет подол, раньше же до пяток носили, и – бегом за пчелой. Метров сто пробежит. Раз – опять встала. Я – за ней. Запыхаюсь… Она мне: тише! Пустая пчела один звук издает, а груженая, как «Мессершмит» летит: жжжжжж! Вот стоит моя бабка, ловит, в какую сторону груженая полетит. Услышит, да как вчистит! Еще метров сто – сто пятьдесят пробежит. Я – за ней. Так пять-шесть пробежек. В конце концов, найдет-таки дупло с медом. Пчелы же не снизу его обустраивают, а повыше, чтобы медведь или барсук не достал. Залезу на дерево, она спрашивает: сколько там меду? Погляжу, а там все в сотах. Я прикину, сколько успею слопать, сразу отминсую. Говорю ей: литров десять. Баба Катя мне строго так скажет: снимай половину. Литров пять, значит, не больше, потому что на будущий год снова придем. Все заберешь – семью пчелиную сгубишь… – Рассказывая, Иван Ильич улыбался, как будто оказался в том самом лесу у дупла. – Вытащу из-за пазухи бабкин платок, достану из дупла кусок соты… а мед такой чистый, желтый. Пока ей на веревке спускаю, другой рукой черпаю и себе в рот. Баба Катя снизу кричит: «Ты там не жри мед-то, нападут на тебя пчелы!» А мне что… Черпаю да ем! – Вздохнув, старик огляделся: – Простите! Совсем уморил вас своей болтовней! Позавтракали?

На выходе из столовой им встретился муж Анжелики Василий, невысокий спортивный крепыш с обритой налысо головой. Перезнакомившись, они снова вернулись за стол. Пережидая, пока Василий позавтракает, узнали, что теплоход с дайверами пришвартовался в Слюдянке.

Василий посмотрел на часы.

– Если желаете, могу и вас взять на борт.

– И мы сможем видеть погружения дайверов? – заинтересовался Иван Ильич.

– Конечно! – улыбнулся Василий. – К вечеру вернемся в Слюдянку.

Тут же, за столом, было принято решение плыть на теплоходе.

– Нужно предупредить, что мы не вернемся к обеду, и взять сухой паек, – забеспокоился Мохначев.

– На камбузе есть еда, ничего брать не нужно. Одежду теплую – не мешает. Вдруг погода испортится.

После завтрака все разошлись по своим номерам, чтобы взять с собой теплые вещи и через полчаса встретиться у столовой. Когда Полина зашла в свою комнату, она снова позвонила в Кабанск. Тот же голос ответил:

– Здравствуйте, приемная начальника ОМВД.

– Соедините меня с начальником.

– С Алдаром Гармажаловичем Борсоевым?

– С ним! – Полина начала раздражаться.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Свирская Полина Сергеевна… – сорвавшись, она повысила голос: – Мне нужно знать, где мой муж, следователь Сергей Дуло!

– Алдара Гармажаловича нет на месте, – ответила секретарша и повесила трубку.

По дороге к столовой Полина была готова разорвать на куски первого, кто попадется. И, как нарочно, ей встретился директор санатория Карелин.

– Здравствуйте, как отдыхается? – Он, не останавливаясь, пошел рядом с ней.

– Плохо.

Вадим Егорович метнул на нее внимательный взгляд.

– Вас кто-то обидел?

– Не кто-то, а все. – Полина продолжала идти так, как будто рядом с ней никого не было. Понимала, что выглядит хамкой, но ничего с собой не могла сделать. – Вы, например.

– Приношу свои извинения.

– За что?

– За тот случай на хоздворе. Я не хотел его бить. Не сдержался, простите.

– Это ваши дела, меня они не касаются.

– Что же вы имели в виду, когда сказали…

Полина остановилась и решительно повернулась к Карелину.

– Вы явились к нам ночью, забрали мужа, теперь я одна и не знаю, где он находится, – в ее голосе прозвучали нотки отчаяния. – Я даже дозвониться до него не могу!

– Подождите, – Карелин тоже остановился. – Что говорит Юдин?

– Ничего! Связь, говорит, плохая. Дал мне кабанский номер, но там никто не хочет со мной говорить.

– Вот как? – Вадим Егорович попросил ее: – Можете сейчас набрать своему мужу?

Полина вынула телефон и набрала номер Сергея. Приложив его к уху, дождалась сообщения, что он недоступен, и протянула мобильник Карелину. Послушав, тот вернул телефон.

– Я сам все выясню.

У нее резко поднялось настроение.

– Спасибо!

В этот момент к ним подошел Мохначев с Анжеликой.

– Василий ждет нас в машине, – напомнила Анжелика.

– Да, прошу вас, идите. – Карелин чуть отступил. – Обещаю, я немедленно займусь этим вопросом.

Когда они сели в машину, Иван Ильич спросил:

– Что-то случилось?

– Нет, ничего, – ответила Полина.

Глава 20

Возвращение

Самое опасное на болоте – топь, покрытая зеленой травой. Смотришь на нее, и кажется, что пройдешь быстрым шагом. Но только ступишь – бултых, и ты уже тонешь. Тут главное не дергаться, бросить жердь и навалиться на нее грудью.

В такую полынью попал Виктор Менюхов, когда они с Сергеем, как показалось, почти выбрались из болота.

К счастью, Дуло быстро нашелся, кинул ему свою жердь и вытащил на твердое место. Здесь болото закончилось, и они оказались на сухом берегу.

Еще через три часа, уже в темноте, Сергей Дуло и Менюхов вышли на трассу М55, остановили автобус с рабочими и поехали в сторону Кабанска.

В дороге Менюхов дозвонился до начальника кабанской полиции. Дуло сидел рядом и слышал, как радостно матерился в трубку Борсоев. Закончив разговор, Виктор сказал:

– Едем в управление. Алдар Гармажалович собирает экстренное совещание.

Одновременно с тем, как Менюхов стал звонить матери и жене, Сергей позвонил Полине, но, к своему удивлению, обнаружил, что ее телефон недоступен.

Автобус с рабочими направлялся в Читу, однако водитель согласился сделать крюк и доехать до кабанской полиции.

Когда Менюхов и Дуло вошли в кабинет Борсоева, там уже собрался весь оперативный состав, включая самого Алдара Гармажаловича, его брата-следователя, его племянника Эрдема Цибикова и криминалиста Петрова.

Их встретили бурными восклицаниями. Каждый счел своим долгом похлопать по плечу возвратившихся из тайги. Когда сели за стол, Дуло задал резонный вопрос:

– Почему не прилетел вертолет?

– Это я хочу вас спросить… – обратился к нему Борсоев. – В чем дело? Вертолет дважды вылетал к месту посадки, но вас там не обнаружил.

В разговор вступил Менюхов:

– Мы ждали до темноты.

– Вертолет вылетал дважды, – подтвердил слова брата следователь Борис Гармажалович. – В назначенный день и во второй раз – назавтра. Не понимаю, почему пилот вас не увидел. Кстати, после этого за вами отправили поисковую группу.

– Слава богу, далеко не ушли, – заметил Эрдем Цибиков. – Как только вы позвонили, их успели вернуть.

– С этим разберемся потом. – Борсоев решительно прервал разговор. – Главное, что вы здесь. Сейчас поговорим о результатах расследования.

– Кстати, – заметил Дуло. – Мы нашли лагерь убитых грабителей.

– В двух километрах от муравейника, – уточнил Менюхов. – Там были их вещи. Кое-что мы принесли с собой. Нужно, чтобы Писарев опознал свои рюкзаки. Это он одолжил их Виленкину и Мелешко.

– Олег Писарев опознал убитых по фотографиям. Виленкин Сергей Федорович, тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения, и Мелешко Григорий Иванович, семидесятого года рождения, – сообщил следователь Борис Гармажалович.

– Кстати, убитый охранник с «Благостного» родом из Турунтаева, был знаком с Виленкиным, – добавил Эрдем Цибиков.

– Ну вот, – резюмировал Сергей Дуло. – Все понемногу складывается.

– Так-то оно так… – вмешался Борсоев. – Только вот ведь какое дело: грабителей убили, охранника с «Благостного» отправили следом за ними. За что зацепиться? Кто убил Виленкина и Мелешко и куда делось приисковое золото?

– На колу висит мочало, начинаем все сначала… – невесело промолвил Петров.

– Данные по Мелешко пришли? – осведомился Сергей.

– Все есть. – Следователь Борис Гармажалович раскрыл свою папку. – У него богатое прошлое. Четыре судимости. Последняя отсидка была там же, где отбывал срок Виленкин.

– Значит, Писарев был прав.

Криминалист Петров сообщил:

– Виленкин страдал сахарным диабетом. Кровь второй группы, резус-фактор отрицательный. На лбу – незажившая ссадина.

– Теперь ясно, – сказал Дуло. – За рулем «Урала» сидел Мелешко. Рядом – Виленкин, и он ударился лицом о панель. По результатам вскрытия есть что-то еще?

– Причина смерти… – Петров чертыхнулся. – Сожрали их изнутри! Заживо.

– Что по хомутам, которыми фиксировали руки и ноги погибших?

Петров вытащил из папки листок и зачитал:

– «Хомуты кабельные, или стяжки пластиковые, применяются для бандажирования, крепления и маркировки проводов и кабелей, для проведения электромонтажных работ. Материал – нейлон, ширина – 8 миллиметров, длина – 50 сантиметров. Прочность на разрыв – 55 килограммов. Цвет красный. Производитель – Кировский завод изделий из пластика».

– Их можно купить в магазине?

– Только в крупном, специализированном. Таких поблизости нет.

– Нужно поискать на предприятиях по округе… – помолчав, Сергей склонил голову. – Если не найдем связи между грабителями и теми, кто их убил, дело зайдет в тупик.

– Так-то так… – глубокомысленно крякнул Борсоев.

– Нужно искать свидетелей.

– И что это даст? Ну, видел кто-то, что «Урал» протаранил «уазик». Ну, побежали два мужика на дурнину. И что дальше? Что это даст?

Сергей Дуло встал, было заметно: он хочет донести до сведения присутствующих что-то важное.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы оставили без внимания тот факт, что Виленкина, Мелешко и охранника с прииска не просто убили. С ними расправились.

– Кто? – недоверчиво улыбнувшись, спросил Цибиков.

– Вы, Эрдем, просто вынули этот вопрос из моей головы… – Сергей усмехнулся: – Хотелось бы мне узнать, кто это сделал. И не просто узнать, а выстроить цепочку из фактов, доказательств и достоверных улик.

– Хотите представить дело об ограблении как некий заговор, в котором замешаны высшие силы? – строго спросил Борсоев.

– Смотря что считать высшими силами… – Дуло с вызовом оглядел всех присутствующих. – Мистикой здесь не пахнет. Те, кто пошел в тайгу за грабителями, знали, где их искать. – Он усмехнулся: – А мы – нет.

– Труп… – чуть слышно напомнил Виктор.

– Что? – переспросил его Дуло.

– Скажи, что нашли труп.

– Да! – Сергей сдвинул брови. – Когда мы выходили через гольцы, нашли труп мужчины. Нужно послать туда вертолет. Дорогу покажет Менюхов. Он знает, где это.

– Труп? – Борсоев насторожился. – Думаете, он имеет отношение к делу?

– Нет. Просто нужно эвакуировать его и разобраться, в чем дело. Пошлите криминалистов.

– Только этого нам не хватало! – Борсоев схватился за голову, потом с надеждой взглянул на Виктора: – Может, это не наш район?

Но тот не оставил ни малейшей надежды:

– Ваш. Точно ваш.

Алдар Гармажалович кивнул брату:

– Нужно послать вертолет. Сам полетишь. Возьми с собой Менюхова, Петрова и еще пару ребят.

– Сделаю, – ответил Борис Гармажалович и что-то записал в своем блокноте, потом взглянул на Сергея: – Кстати, раненый водитель из приискового «уазика» оклемался.

– Пришел в себя? – Дуло посмотрел на часы. – Сегодня поздно. Завтра к нему заеду.

Борсоев с удивлением оглядел подчиненных:

– Это все?

Эрдем Цибиков пожал плечами:

– А что же еще?

– Да… Такого у нас еще не было.

Сергей Дуло посмотрел на часы:

– Насколько я понимаю, совещание закончилось? Тогда попрошу вас дать мне машину. Я должен съездить в Слюдянку к жене.

– Пожалуйста. – Борсоев поинтересовался: – Ключи от моего джипа у вас?

Менюхов достал из кармана ключи и показал их Сергею.

– Поехали.

Дуло забрал ключи.

– Один поеду. Ты иди к матери, там заночуешь. Тебе завтра за трупом лететь. Вернусь в Кабанск после обеда.

Глава 21

Город Иркутск

Октябрь 1963 года

Было одиннадцать часов вечера, когда в пятнадцатое отделение милиции города Иркутска ввалилась группа людей. Они, не умолкая, говорили между собой.

– Это он! То есть я, конечно, не очень уверен… – Лейтенант Киселев нервно обернулся к жене: – Потерпи, Машенька, сейчас во всем разберемся и поедем к твоей тете Клаве.

– Если бы я знала, что так все закончится, ни на какой бы концерт не пошла… – слезливо гундосила Машенька.

– Это черт знает что! – вторил им Мессинг. – Не смеете задерживать! Имею право на отдых!

Владимир Иванович Громов спросил Киселева:

– Куда нам идти?

– В чем, собственно, дело? – Дежурный офицер вышел из ограждения.

С ним заговорил Киселев:

– Я участковый из Кабанска. Три месяца назад у нас объявили в розыск подростка. Сегодня я его встретил.

– Так… Кто все эти люди?

– Может быть, пройдем в кабинет? – предложил Громов.

– Сейчас позову дежурного следователя. – Офицер поднял трубку с аппарата внутренней связи. – Иван Иванович, спуститесь, пожалуйста.

– Не имеете права! – Мессинг попытался его перекричать.

– Гражданин!

– Я не гражданин! Я Вольф Мессинг! – Он бросил гневный взгляд на помощницу: – Дрянь! Какая вы дрянь! Никогда не могли меня защитить! – Он решил плюнуть в нее, но у него не хватило слюны, и в лицо женщины полетели мелкие брызги.

– Немедленно прекратите! – одернул его дежурный. – Ведите себя достойно.

Мессинг сверкнул глазами. На мгновенье показалось, что он сейчас плюнет в дежурного.

– Вольф Григорьевич, прошу вас. Пожалуйста, успокойтесь, – невозмутимо сказала помощница.

К ним вышел светловолосый мужчина, офицер в звании капитана.

– Что случилось?

– Об этом лучше поговорить в кабинете, – заметил Владимир Иванович Громов.

– Тогда пройдемте со мной.

Они поднялись на второй этаж и вошли в большой кабинет, где стояли четыре пустых стола. Капитан сел за один из них.

– Рассаживайтесь, товарищи! – пригласил он.

Все расселись.

– Я следователь Иван Иванович Сибирцев. Кто все расскажет?

Участковый поднялся.

– Я лейтенант Киселев, участковый из Кабанска. Три месяца назад у нас был объявлен в розыск Леонид Семенович Тихонов, сорок восьмого года рождения. Сегодня на представлении в филармонии я его встретил… – помолчав, он добавил: – Кажется…

– В каком смысле? – спросил Сибирцев.

– Что?

– Вы сказали, что вам кажется.

– Я почти уверен, что это был Леонид Семенович Тихонов, сорок восьмого года рождения.

– Прежде вы его видели? Знакомы с ним?

– Малец – мой сосед. Жил в доме напротив.

– Значит, ранее были знакомы, – подытожил следователь. – При каких обстоятельствах пропал Тихонов?

– Ушел с братом в тайгу и не вернулся.

– А брат?

– Что брат?

– Брат пришел без него?

– Нет, он тоже пропал.

– Значит, в розыск объявили двоих?

– Троих, – уверенно заявил Киселев.

Сибирцев на мгновенье замолчал, потом рассудительно произнес:

– Так… Давайте разберемся. В тайгу ушли два брата. Оба не вернулись домой. Их объявили в розыск. Верно?

– Верно, – подтвердил участковый.

– При чем здесь третий?

– Одновременно с ними, может быть, даже вместе с мальчишками, в тайгу ушел их сосед Ягуда… Простите, Ягудин Василий Ефремович, двадцатого года рождения.

– И что же, он тоже пропал?

– Пропал.

– Да что у вас там в Кабанске? Яма провальная?

Мессинг вскочил со стула и начал быстро перемещаться по кабинету.

– Сядьте, – сказал Сибирцев.

– Вы не смеете!

– Сядьте! – Дождавшись, пока Мессинг сядет, следователь снова обратился к участковому: – Ну хорошо, предположим, что одного из пропавших вы встретили в филармонии.

– Тихонова Леонида Семеновича, сорок восьмого года рождения.

– Встретили и опознали.

– Он, Ленька, изменился, конечно… – Киселев показал на щеку. – С лицом что-то…

– Мальчик обгорел на пожаре, – вмешался Громов.

– Вы кто такой? – поинтересовался Сибирцев.

– Этот тип сидел рядом с ним, – неприязненно сообщил участковый.

– Минутку… – Следователь жестом дал слово Громову.

Тот представился:

– Владимир Иванович Громов, геолог.

– Вы знаете этого мальчика?

– Да, это Саша Веселкин, наш маршрутный рабочий.

Сибирцев перевел взгляд на лейтенанта. Тот пробормотал:

– Да нет же… Это Ленька. Я узнал его.

Следователь снова спросил Громова:

– Давно знакомы с Веселкиным?

– С середины июля.

– Этого года?

Громов кивнул. Сибирцев посмотрел на участкового:

– Когда пропал Тихонов?

– В середине июля этого года.

Владимир Иванович решил рассказать все по порядку:

– Мальчишка набрел на лагерь геологов. Место глухое, на сотни километров тайга. Я решился взять его на работу.

– Он что-нибудь рассказывал о себе?

– Сказал, что родители умерли, что родом он из Листвянки.

Сибирцев взял карандаш.

– Как, говорите, представился?

– Саша Веселкин.

– Проверим. – Иван Иванович поднял глаза. – Где сейчас этот мальчишка?

Громов ответил:

– Он убежал.

– Почему?

– По-видимому, испугался, когда увидел меня, – предположил Киселев.

– Саша испугался этого человека. – Владимир Иванович взглянул на Мессинга. – Он схватил его за руку.

– Зачем вы схватили мальчика за руку? – Этот вопрос Сибирцев адресовал Вольфу Мессингу.

– Я выполнял мысленное приказание индуктора!

Киселев объяснил извиняющимся тоном:

– Индуктор – это я. Но я отдал другой приказ.

– Подождите-подождите! – запротестовал следователь. – Что за ерунда? Какие еще приказы?

Решив, что дальше молчать бессмысленно, заговорила помощница Мессинга:

– В этом заключается суть представления Вольфа Григорьевича. Ему мысленно отдают приказы, он мысленно их считывает, а потом в точности выполняет.

– Факир? – улыбнулся следователь.

– Артист эстрады! – зло огрызнулся Мессинг.

Сибирцев попытался обобщить:

– Значит, вы, – он посмотрел на кабанского участкового, – мысленно приказали найти мальчика?

– Да нет же! – вскричал тот. – Я хотел, чтобы Вольф Григорьевич достал из моего кармана портмоне и вынул из него десять рублей.

– Вольф Мессинг не ошибается! – возмутился артист. – Вы думали про мальчишку!

– Может, и думал… – Киселев озадаченно почесал в затылке. – Сегодня утром из-за него получил нагоняй от начальства.

– Ага! – неприязненно откликнулся Мессинг. – Я в точности прочитал ваши мысли. Вы хотели его разыскать!

– Да я только и делаю, что рассылаю запросы и фотографии! У нас в Кабанске отродясь такого не бывало, чтобы сразу трое пропали!

– Вы отдали приказ неосознанно, – подсказала помощница. – По-видимому, этот сигнал был сильнее, Вольф Григорьевич считал именно его, а не тот, про десять рублей.

– Я в этом не разбираюсь, – сказал участковый. – Считал, значит, считал.

Следователь что-то записал на листке, потом обратился к Громову:

– Вам известно, где сейчас находится Тихонов?

Владимир Иванович покачал головой.

– А вам?

Услышав вопрос Сибирцева, Вольф Мессинг недоуменно пожал плечами:

– Я не волшебник!

– Но ведь вы умеете считывать мысли?

– Не более того.

– Когда прикоснулись к мальчику… Неужели ничего не почувствовали? О чем он думал в этот момент?

– Он испугался, – нехотя ответил Мессинг.

– И все?

– Он испугался, потому что убил человека!

Все вдруг притихли.

– Брата?.. – растерянно предположил следователь.

– Это мне неизвестно!

Глава 22

Шторм

Как только маленький теплоход отчалил от пристани, поднялась волна и возникла болтанка. Полину стало мутить и несколько раз вырвало. За всю дорогу она не раз пожалела, что поддалась уговорам и отправилась в это путешествие. Мохначев поддерживал ее как мог: рассказывал анекдоты, травил, по своему обыкновению, байки.

Анжелика ушла с мужем в каюту. Они вернулись незадолго до того, как теплоход прибыл на место поисков и встал недалеко от скалистого берега. На палубу высыпали крепкие мужики, начали проверять акваланги, продувать шланги и разбирать экипировку.

– Они будут нырять? – спросила Полина. Ее сильно мутило, но долг гостя не позволял просто молчать.

– Пойдут на погружение, – ответил Василий.

– А вы?

– Я – во второй двойке.

– Следом за ними?

– Если позволит погода.

В разговор вступил Мохначев:

– Не кажется вам, Василий, что погружение в такую погоду небезопасно?

– Да, сегодня немного штормит…

– Я бы сказал, сильно. Посмотрите, какая волна! Не лучше ли переждать?

– Если будем пережидать, никаких отпусков не хватит.

– Что ж, вам виднее…

Вцепившись в поручень, Полина с трудом удерживала равновесие. Палуба под ногами буквально гуляла.

Дайверы стали натягивать гидрокостюмы.

– Зачем? – спросила Полина.

– На глубине холодно, – ответил Василий и направился к дайверам.

– Видите тот тоннель? – Мохначев показал рукой на берег.

– Ну?

– Он находится на восемьдесят седьмом километре Кругобайкальской железной дороги. Есть люди, которые утверждают, что золотой эшелон упал в воду именно здесь. Более того, в солнечные дни сквозь толщу воды здесь можно рассмотреть паровоз.

Полина удивленно посмотрела на Мохначева.

– Так говорят очевидцы, – улыбнулся Иван Ильич. – Как мне кажется, это просто оптический обман.

Дайверы между тем надели свои акваланги и опустили на глаза маски. Кто-то крикнул:

– Чего стоим? Погнали!

Оба ныряльщика поочередно шагнули за борт.

Полина с Мохначевым перевесились через поручень и заглянули в черную бездну. Потом мрачно переглянулись.

– Да, тут за один страх нужно доплачивать… – тихо сказал старик.

К ним в обнимку подошли Василий и Анжелика.

Василий вытянул руку и указал туда же, куда недавно показывал Мохначев.

– Видите эти камни? Там эшелон пошел под воду. Теперь он лежит здесь. – Дайвер ткнул пальцем за борт. – Прямо под нами.

– Вам никогда не приходило в голову, что золото Колчака проклято? – спросил Иван Ильич.

– С чего это вдруг?

– Многие искали, но никто ничего не нашел.

– Намекаете на то, что были погибшие?

– Не стану обманывать: не один.

– Ну, это когда было, – усмехнулся Василий. – Разве можно сравнить нынешний уровень оснащенности с тем, что было тогда?

– Не в оснащенности дело… – Мохначев устало провел рукой по лицу и как будто на глазах постарел.

Василий осведомился:

– Слышал, на батискафах тоже золото ищут?

– Да, неподалеку отсюда.

– Пусть ищут. Там его нет.

Иван Ильич улыбнулся:

– А здесь, знаете, у каждого жителя своя карта. Кто-то считает, что эшелон затонул на восемьдесят первом километре, кто-то уверен, что на восемьдесят седьмом, а иные утверждают, что он на сто двадцать первом.

– Ну, хорошо… Вы сказали, никто ничего не нашел. Но ведь это не так.

– Да, вы правы. Одна из экспедиций обнаружила в этом месте клейменый брусок золота и бутылку золотого песка. Но этот факт мог быть сфальсифицирован.

– Вот видите… – Василий кивнул на воду.

Кто-то его окликнул:

– Иди сюда, Вась!

Полина смотрела на берег, который на глазах приближался.

– Вам не кажется, что нас сносит на скалы? – спросила она Мохначева.

– Я за этим давно наблюдаю. Но, думаю, не стоит тревожиться…

Не успел он договорить, как вдруг раздался громкий металлический скрежет, палуба под ногами дернулась и немного накренилась. Иван Ильич поддержал Полину, не дав ей упасть.

– Похоже, сели на мель.

– Какая здесь мель? – изумилась она. – Здесь метров сто глубины.

– Теплоход сдвинулся с полки.

По палубе забегали люди. Все что-то кричали. Мимо них быстрым шагом прошел Василий.

– Любезный! – от волнения Мохначев забыл его имя. – Что случилось?

– В двигатель через выхлопную трубу попала вода, и он заглох. Потом поднялась волна и затолкала судно на мель. Ничего, справимся.

– А что будет с теми, кто под водой?

– Они уже на борту, – ответил Василий и отправился дальше.

Взглянув на Мохначева, Полина заметила:

– Вы очень бледный. У вас щека побелела.

– Ветер холодный. Лет десять назад обморозил себе лицо. Теперь чуть что – сразу белеет. – Иван Ильич вздохнул. – Насколько мне известно, ни одна поисковая экспедиция не обходилась без таких вот эксцессов. Но этим людям все нипочем. Золото слепит им глаза. Задумайтесь, что было бы с теми аквалангистами, если бы они не вернулись на борт до тех пор.

– Они бы погибли.

– Я бы не хотел быть на их месте.

В этот момент рядом снова появился Василий, теперь он привел Анжелику.

– У нас экстремальная ситуация. Не исключено, что придется покинуть корабль.

– Прыгать за борт? – испугалась Полина.

– Зачем? Посадим вас в шлюпку и отправим на берег. Вызовем по рации мотовоз.

– Это маленький локомотив, – объяснил Мохначев.

– На нем доедете до Слюдянки.

Несколько часов длилась борьба команды с волнами и гравитацией, но теплоход прочно сидел на камнях. И как только появились первые признаки темноты, капитан распорядился всем, кроме команды, сойти на берег.

На воду спустили шлюпку. Первыми в нее сели женщины, потом Мохначев и еще несколько дайверов. Волны раскачивали посудину так, что приходилось крепко держаться за края скамьи. Несколько раз их чуть не выбросило на камни. Наконец лодка ткнулась носом в каменный берег, и несколько человек соскочили на него. Женщинам помогли сойти. Им обеим не верилось, что этот страшный маршрут позади.

Еще одним рейсом лодка доставила оставшихся дайверов, среди которых оказался Василий, муж Анжелики.

– А как же они? – Полина кивнула на теплоход.

– Моряки – люди привычные. Подмогу им вызвали. Приплывет буксир, сдернет теплоход с камней и утащит в порт.

Поднявшись в гору, все разбрелись по камням. Расселись, кто куда смог. Через час с небольшим в тоннеле раздался скрежет, после чего из него выкатился красный вагончик.

Василий сбежал вниз и стал махать руками. Остановив мотовоз, машинист высунулся в окно:

– Дайверы?

– Дайверы! – ответил Василий и, обернувшись, позвал товарищей: – Быстро!

Все устроились в вагоне, за спиной машиниста. Мотовоз тронулся. Набирая скорость, он со скрипом преодолевал повороты, входил и выходил из тоннелей. Свет фар выхватывал из тьмы древние шпалы, каменистую осыпь и две стальные полосы рельсов.

Машинист обернулся:

– Золото ищете, ага?

Больше за всю дорогу он не сказал ни слова. Его пассажиры тоже молчали. По прибытии на железнодорожную станцию они разошлись по такси. К двенадцати часам ночи путешественники благополучно добрались до санатория.

У спального корпуса Полину поджидал Вадим Егорович Карелин. Она кинулась к нему:

– Ну что?

– Сергей Васильевич сейчас на пути в Слюдянку. Он сам вам все объяснит. Кстати, ни он, ни я не смогли до вас дозвониться.

Схватившись за телефон, Полина обнаружила, что он разрядился.

– Какая же я дура… – сказала она себе и вдруг почувствовала, что по щекам текут слезы радости.

Глава 23

Недолгий гость

Ночью приехал Сергей. Было почти три, когда он, уставший, вошел в комнату. Полина всю ночь ждала, но именно к этому моменту уснула.

Сергей тихонько прилег рядом с женой, положил голову на подушку и стал смотреть на нее. Ему показалось, что она чуть-чуть похудела. Было в ее лице что-то такое, какая-то потаенная горечь или боль, которой он до сих пор не замечал.

«Или не хотел замечать». – Дуло мысленно себя упрекнул.

Только теперь Сергей почувствовал, как хотел ее видеть.

«Милая моя», – прошептал он, укрыл жену одеялом и пошел в ванную. Спустя десять минут вернулся и беззвучно лег на свою половину.

* * *

Полина проснулась первой в восемь утра. Ее разбудило тревожное чувство, как будто она что-то не завершила или кого-то не дождалась. Но, как только открыла глаза, на душе стало спокойно: рядом с ней мирно сопел Сергей.

Затаившись, Полина долго смотрела в его лицо. Потом, не выдержав, провела пальцами по щеке:

– Похудел…

Сергей Дуло открыл глаза. Глядя друг на друга, они просто молчали. Наконец Полина прижалась к нему и тихо спросила:

– Что случилось? Ты где потерялся?

Сергей обнял ее и поцеловал так, как целуют любимого человека после долгой разлуки.

В кровати они провалялись часов до двенадцати, намеренно пропустив завтрак. Им было слишком хорошо вместе.

– Тебе нужно пойти к главврачу, – сказала Полина.

– Зачем? Я здоров.

– Так полагается. Когда приезжаешь в санаторий, первым делом нужно идти к главврачу. Он посмотрит выписку из медицинской карточки, определит, какие процедуры тебе стоит пройти.

– Хорошо, как только появится время, зайду, – нехотя пообещал он, думая о том, как объяснить жене, что уже сегодня он должен вернуться в Кабанск.

Словно подслушав его мысли, Полина спросила:

– Надеюсь, ты все там закончил? Кстати, что случилось? Куда ты пропал?

– Пришлось вылететь на вертолете в тайгу. Там задержался.

– Так серьезно? – Она приподняла голову, подперла ее рукой и внимательно заглянула ему в глаза.

– Все очень запутанно… – Сергей решил уйти от опасной темы. – Как твое здоровье? Как маленький?

– Все нормально.

– Ты всегда говоришь так, если что-то не так.

– Врач сказала, никаких отклонений. Только… – почувствовав, что сейчас заплачет, Полина вдруг замолчала.

– Что? – Сергей взял в ладони ее лицо и повернул к себе. – Что не так? Говори…

– Он не шевелится…

– А должен?

Полина неожиданно улыбнулась:

– Ты непроходимый болван, Дуло!

– Как по мне, я считаю, родился – тогда шевелись.

– Не-е-ет, – протянула она. – Малыш должен шевелиться еще в животе у матери.

– А наш не шевелится? – Сергей понял, что это серьезно, и на глазах побледнел.

– Только не волнуйся! – запротестовала Полина и мигом взяла себя в руки. – У всех бывает по-разному.

– Что бывает по-разному? – въедливо поинтересовался Сергей. – Когда он должен был начать шевелиться? А сердце? Сердце стучит?

– Стучит, стучит… – успокоила Полина. – Зря я завела с тобой этот разговор.

– С кем же еще тебе говорить?

– С врачом.

– И что говорит он?

– Она. Ольга Владимировна говорит, что нет причин беспокоиться.

– Легко сказать… – Помолчав, Дуло спросил: – А как ты сама себя чувствуешь?

– Нормально… – Заметив его недоверчивый взгляд, Полина поправилась: – Хорошо. Много гуляю, дышу воздухом.

– Ты похудела.

– Ты тоже.

– Хороший у нас отдых…

– Нет, правда… – она заговорила немного оптимистичней. – Я познакомилась с интересными людьми. Один пенсионер-краевед рассказал мне о здешних местах. Представь себе, здесь все ищут золото.

– Опять золото! – Сергей уронил голову на подушку.

– Нет, не то, что украли на трассе. Речь идет о золоте Колчака.

– Состав золота, который ушел под воду? – лениво спросил он.

– И ты знаешь?

– Это общеизвестный факт.

У Полины загорелись глаза.

– Здесь все только об этом и говорят. Вчера я выезжала на теплоходе с дайверами. Они ныряли, искали золото.

– Нашли? – рассеянно поинтересовался Сергей.

– Пока нет… – Полина вздохнула. – Пару дней назад ко мне приезжал Юдин.

– Начальник полиции?

– Да. И приезжал, между прочим, с цветами.

– При встрече выражу благодарность.

– Нисколечко не ревнуешь? – Полина хитро прищурилась.

– Ну хорошо. Вынесу порицание.

– Противный ты, Дуло! Вообще-то Юдин мне не понравился.

– Почему? Нормальный мужик.

– Человек себе на уме.

– При его работе иначе нельзя.

Полина отмахнулась.

– Да ну его! О чем ты все время думаешь?

– Понимаешь… Это расследование… Вроде все сдвинулось. Потом – раз! И дело зашло в тупик.

– Тебе опять надо ехать в Кабанск? – Полина пальцем разгладила морщинку у него на переносице.

– Надо.

Она ничего не ответила.

– Пойми, не могу я бросить дело на полпути, – твердо сказал Сергей.

– Надо – значит, езжай, – проговорила Полина.

– Вот за что я тебя люблю! – Он поцеловал ее в лоб и резко поднялся с кровати.

К обеду вышли вдвоем. Полина познакомила Сергея с Иваном Ильичом и Анжеликой.

– А мы не позволяем скучать вашей супруге! – с ходу сообщил ему Мохначев.

– Вчерашнюю эвакуацию вряд ли назовешь развлечением, – заметила Анжелика.

– Что за эвакуация? – Сергей оглядел всех и остановил взгляд на жене. – Ты не рассказывала.

– Ничего особенного, – поспешил объясниться старик.

Полина урезонила мужа одним только замечанием:

– Ты тоже не говорил, что делал в тайге целых три дня.

– Как, кстати, идет расследование? – Мохначев не сдержался. – Вы уж простите старика за глупое любопытство. Узнав, что вы сыщик и вас срочно вызвали в Кабанск, я предположил, что это связано с ограблением приисковой машины.

Сергей Дуло строго взглянул на Полину.

– Это не я! – Она подняла руки, словно демонстрируя их незапятнанность.

Иван Ильич как будто расстроился:

– Полина не сказала ни слова. Это Карелин, директор санатория, обронил пару фраз. Додумать не составляло труда.

– Вы действительно расследуете кражу золота? – Анжелика с любопытством придвинулась к столу. – Грабителей обнаружили?

Сергей сдержанно произнес:

– Да, я веду это дело. Вернее, помогаю местным товарищам. Могу сказать только одно: грабители обнаружены, проводятся следственные мероприятия.

Разделавшись с обедом, Сергей под благовидным предлогом увел Полину в номер.

– До моего отъезда у нас есть еще время…

В самый неподходящий момент ему позвонили. Это был Виктор Менюхов:

– Сергей. Мы тебя ждем.

– Я же сказал, что приеду после обеда.

– Ты очень здесь нужен.

– В чем дело? Ты слетал за тем мужиком?

– В том-то и дело. Только вместо одного привез еще парочку трупов. И еще кое-что…

– Что это значит?

– В расщелине было трое. Двоих уже опознали. – Менюхов перешел на шепот: – Приезжай как можно быстрей.

Связь прервалась. Сергей Дуло растерянно посмотрел на жену:

– Я должен срочно уехать.

Полина вздохнула:

– Когда вернешься?

– Дня через два.

– В прошлый раз ты попрощался до завтра. Следуя твоей логике, теперь тебя нужно ждать ровно через неделю?

– Не надо язвить.

– Что ж, поезжай. А я буду смотреть на твою фотографию и думать, что ты сидишь в бочке…

– Почему в бочке? – удивился Сергей.

– Это процедура такая, очень похожа на баню.

Он улыбнулся:

– Как только вернусь, обязательно туда попрошусь. И вот что. – Он помолчал. – Пообещай мне, когда малыш шевельнется, ты немедленно позвонишь мне.

– Хорошо, – пообещала Полина.

* * *

Когда Сергей приехал в Кабанск, уже стало темнеть. Столь позднее возвращение никак не сказалось на ходе следствия. Все, кто был ему нужен, собрались в кабинете начальника отделения.

Завидев Сергея, Борсоев развел руками и выдал свою коронную фразу:

– Только этого нам не хватало!

– Что случилось?

Менюхов поднялся со стула. Чувствовалось, он чем-то расстроен или взволнован.

– Когда прилетели на место и стали расчищать ледяную щель, там, под мхом и ветками, нашли еще два трупа. Так что в Кабанск привезли троих. Того, которого ты заметил, уже опознали. Это Ягудин Василий Ефремович, двадцатого года рождения. Наш, кабанский. В июле шестьдесят третьего ушел в тайгу и не вернулся, после чего был объявлен в розыск.

Сергей, не моргая, смотрел в пустоту.

– Он что же, пятьдесят лет там пролежал?

– Во льду, что ему сделается? На гольцах – вечная мерзлота. В Забайкалье лето короткое – два с половиной месяца. Зимой – сильные морозы. Он бы еще тысячу лет там пролежал.

– Как опознали?

Борсоев взял со стола потертую книжицу и протянул ее Дуло.

– Что это? – полюбопытствовал тот.

– Охотничий билет на имя Ягудина. Был в его куртке.

Сергей полистал билет, потом спросил:

– Причина смерти?

– Огнестрел в живот, – доложил Петров. – Ранение смертельное. Без вариантов.

– Получается, он не вернулся, потому что убили? – спросил Дуло.

– Выходит, что так, – кивнул Виктор.

– Ты сказал, есть еще двое…

– Один – мужик, лет тридцати – тридцати пяти. Никаких документов при нем не найдено. На теле характерный кожаный пояс с остатками золотого песка. По всему видно – насун. Думаю, его выследили и убили.

– Этого как?

– Ножом в солнечное сплетение.

– Орудие убийства нашли?

– Отсутствует.

Помолчав, Дуло спросил:

– Но как он оказался в одной компании с этим Ягудиным?

– Неясно.

– Есть вероятность, что их убили в разное время и случайно сбросили в одно место?

– Нулевая, – убежденно ответил Менюхов. – Там на гольцах этих щелей тысячи.

Сергей Дуло кивнул.

– Кто третий?

– Мальчишка лет десяти-двенадцати с отстреленной головой. Видать, били из карабина с близкого расстояния.

– Что за черт… – Дуло поежился.

– Здесь я должен тебе еще кое-что рассказать… – Прежде чем продолжить, Менюхов взглянул на Борсоева, словно затем, чтобы получить разрешение. После того как Алдар Гармажалович кивнул, он продолжил: – В июле шестьдесят третьего вместе с Ягудиным подали в розыск еще двоих пацанов: Тихонова Леонида Семеновича, сорок восьмого года рождения, и Тихонова Дмитрия Семеновича, пятьдесят первого года рождения. Два брата ушли в тайгу одновременно с Ягудиным и тоже не вернулись домой.

– Кабанские? – уточнил Дуло.

– Жили по соседству с Ягудиным.

– Могли уйти вместе с ним?

– Могли.

– Что же выходит? Тот, с отстреленной головой, – младший из братьев?

– Его уже опознали.

– Кто?

– Старшая сестра.

– Головы-то нет? Как опознала?

– По родимому пятну на руке. Еще она предоставила фотографию, где он в той же одежде.

– Та-а-а-к… Это один брат. Где второй?

Все промолчали. Дуло подвел итог:

– Нет второго. Выходит, шестнадцатилетний мальчишка выследил и заколол насуна, а потом пристрелил брата и соседского дядьку?

– За золото и не такое бывало, – заметил Алдар Гармажалович.

– Сколько ему было бы сейчас?

Быстрее всех сосчитал Эрдем Цибиков:

– Шестьдесят семь.

– Вполне может жить.

– Что же, нам теперь его нужно искать? – обескураженно спросил следователь Борис Гармажалович.

– По крайней мере, уголовное дело должны возбудить, – распорядился Борсоев.

– А как же срок давности? – поинтересовался Эрдем Цибиков.

– Разберемся. – Алдар Гармажалович строго оглядел присутствующих. – Дело заведем. – Он опустил глаза. – Учитывая, что еще сегодня нашли…

Подумав, Дуло осведомился:

– Я чего-то не знаю?

– Дело в том, что в расщелине обнаружен рюкзак с золотом. Вероятно, это золото из пояса убитого насуна.

– И это можно как-нибудь объяснить?

Борсоев пожал плечами:

– Может быть, убийца припрятал его на время.

Сергей Дуло поднялся.

– Позвольте спросить: какова здесь моя роль?

– От помощи не откажемся.

– Думаю, с этим делом вы и без меня разберетесь. – Дуло посмотрел на часы. – Я поехал к водителю «уазика». До скольких в больницу пускают?

– Успеешь.

В кабинете задвигались стулья. Переговариваясь, все начали расходиться.

– Подожди. – Виктор придержал Сергея за руку. – Дороги не знаешь, я подвезу.

Они вышли во двор, сели в машину, тронулись. Виктор неожиданно произнес:

– А если я тебя попрошу?

– О чем?

– Нужно помочь.

– По трем трупам?

– Да.

– Ты здесь при чем?

– Дело в том, что оба пропавших мальца – родные братья моей матери.

Дуло озадаченно замолчал. Подглядывая на него исподлобья, Менюхов продолжил:

– Ягудин жил через забор от нашего дома. Мать и сейчас там живет.

– Это она опознавала младшего пацана?

– Да.

– Ты же понимаешь, через пятьдесят лет концов не найти.

– Понимаю.

– Чего же тогда от меня хочешь?

– Сам не знаю… Как-то нехорошо попахивает от этой истории.

– Золотом попахивает, – мрачно заметил Сергей. – У вас в Забайкалье все пахнет золотом.

– Понять не могу, при чем здесь насун.

– Сам рассказывал: насун золото носит.

– Тогда сформулирую вопрос по-другому: при чем здесь мальчишки? Ну, предположим, Ягудин, взрослый мужик. Он мог иметь отношение к золоту. Но пацаны, почти дети…

– Старшему сколько было?

– Шестнадцать.

– Чем тебе не мужик? Я помню себя в шестнадцать.

– И ты туда же… Так можно договориться до того, что он убил всех троих.

– Но золото почему-то не взял.

– Борсоев сказал, что он его припрятал на время.

– В таком случае есть три варианта: он его не нашел, оно ему на фиг не было нужно или он умер. Как его звали?

– Ленькой…

За разговором они въехали в больничный двор. В дверь пришлось постучаться. На стук вышел сторож:

– Че шумите?! Закрыто. Тута вам не бульвар.

Узнав друга отца, который недавно летел с ними в вертолете, Виктор воскликнул:

– Дядька Аким!

– Менюхов, ага? – Аким расплылся в доброй улыбке, и его глаза превратились в две узкие щелочки.

– Что ты здесь делаешь?

– Сторожем работаю. Сам знашь, кака у меня пенсия. – Старик перешел к делу: – Кого нужно?

– Шофера приисковой машины. Говорят, он оклемался. Нужно поговорить.

– Врач разрешит ли…

– Веди нас к врачу.

Аким поскреб в бороде.

– Нету ее.

Здесь вмешался Сергей Дуло:

– Тогда веди в палату к шоферу.

– Че делать… Пошли.

Он провел их по коридору и, указав на дверь, посоветовал:

– Постучи-ко сначала.

Дуло не стал стучать. Распахнув дверь, сразу вошел в палату. Там было восемь кроватей, и все заняты. Не ожидая такой многолюдности, Сергей растерялся. Менюхов обратился к больным:

– Где мужик с огнестрелом?

Несколько рук одновременно вытянулись в одном направлении, туда, где у окна лежал человек с забинтованной головой.

Виктор и Сергей подошли к нему. Дуло спросил:

– Можете говорить?

Мужчина открыл глаза.

– Могу…

– Как себя чувствуете?

– Болит…

– Я следователь Сергей Васильевич Дуло, расследую дело об ограблении приисковой машины. Хотел с вами поговорить.

– О чем?

– Об ограблении.

Мужчина закрыл глаза и замолчал.

– Слышите меня?

– Ни черта он не слышит, – сказал старик с соседней кровати. – И не помнит. Мы уже спрашивали.

– Слышите меня? – Дуло повторил свой вопрос громче.

– Вырубило его, неужто не видите? – снова сказал старик.

Постояв у кровати, Сергей и Виктор вышли в коридор.

– Надо бы врача повидать, – сказал Менюхов. – По крайней мере, узнаем, когда он окончательно придет в себя.

– Пока это случится, мы благополучно завалим расследование… – Дуло заглянул в палату. Глаза водителя по-прежнему были закрыты.

Из глубины коридора послышался женский голос:

– Вы ко мне?

– К вам. – Сергей направился к женщине в белом халате. – Вы лечащий врач? Меня интересует, когда я смогу поговорить с раненым.

Врач жестом пригласила их в ординаторскую.

– Дня через три, максимум через неделю.

– Это плохо.

– Скажите спасибо, что жив. Если бы не та семейная пара…

– Что? – Дуло напрягся. – О ком вы?

– Если бы его привезли на двадцать минут позже, он бы скончался от кровопотери.

– Да нет… Вы что-то сказали про семейную пару.

– Его доставили сюда двое – муж и жена.

– Это было при вас?

– Мое дежурство как раз начиналось.

– Видели их?

– Да.

– Говорили?

– Буквально несколько фраз.

– Записали их данные?

– Зачем? Они привезли раненого и сразу уехали.

Сергей Дуло стал нервно ходить по кабинету.

– Хоть что-то можете о них рассказать?

Врач задумалась.

– На вид – лет по пятьдесят, может, чуть больше. Женщина – полная. Мужчина, напротив, худой. Да! Они москвичи. Своим ходом приехали. У них весь салон был в крови. Я еще сказала, если остановят, пусть звонят нам, я все объясню.

– Позвонили?

– Нет. Видимо, где-то помылись.

– Машина какая, запомнили?

– Даже не подумала. Человек умирал, при чем здесь машина?

– Про номер не спрашиваю… Куда они ехали, не сказали?

– Сказали, что из Москвы своим ходом. А куда, я не спросила.

– Жаль. – Дуло сунул ей свою карточку и прошел к двери. – Если что-нибудь вспомните…

– Ах да! Вот еще что! Они спросили, как проехать в полицию.

– Зачем? – Сергей остановился на полпути. – Они собрались туда обратиться?

– Не знаю. Во всяком случае, я объяснила дорогу.

– Спасибо! – Дуло вышел.

Менюхов догнал его во дворе.

– Что теперь?

– Едем в отделение.

Едва переступив порог отделения, Сергей Дуло открыл стеклянную дверь и зашел к оперативному дежурному.

– Здравия желаю… – Из-за стола поднялся офицер в звании лейтенанта.

– Где регистрируются обращения граждан?

– Заявления?

– Заявления, обращения… Все!

– Вот… – Лейтенант протянул оперативный журнал.

Дуло бросил Менюхову:

– Проверь все в день нападения на машину.

Виктор сел за соседний стол и углубился в регистрационные записи. Потом объявил:

– За весь день два заявления: нанесение побоев и кража из магазина. Еще телефонное сообщение об ограблении приисковой машины.

– Дай! – Сергей забрал журнал и стал проверять сам.

– Кто дежурил в тот день?

Лейтенант быстро ответил:

– Я!

– Обращались к вам двое проезжающих из Москвы? Мужчина и женщина, обоим больше пятидесяти.

Дежурный покачал головой.

– Нет, таких точно здесь не было.

– Может, на день позже… – Менюхов снова глянул в журнал.

– Ну?.. – нетерпеливо спросил Дуло.

– Нет. Не было.

– Та-а-ак… – Сергей Дуло ненадолго задумался, потом задал новый вопрос: – Зафиксировали, кто первым позвонил и сообщил об ограблении?

– Да, там есть телефон. Следователь Борис Гармажалович звонил по нему.

– Откуда вам это известно?

Лейтенант усмехнулся:

– Да он отсюда, при мне позвонил.

– Значит, уже опросил, – сказал Менюхов. – Было бы что-то интересное, давно бы сказал.

– Дайте мне телефон.

– Того, кто звонил? – уточнил дежурный.

– Чей же еще!

– Вот, – он ткнул пальцем в журнал.

Сергей набрал записанный номер на своем телефоне.

– Здравствуйте… Из полиции беспокоят. Да… Я знаю, что вы уже говорили со следователем. Нужно выяснить кое-какие детали. Нет, лучше не по телефону. Когда сможем встретиться? Ага… Значит, до завтра. Жду звонка.

– Что? – спросил Менюхов.

– Дальнобойщик. Сейчас в дороге. Мимо Кабанска будет проезжать завтра утром. Обещал позвонить.

Выйдя из здания, они, не сговариваясь, посмотрели на время.

– Забросишь меня в гостиницу? – спросил Дуло.

– Сегодня будем ночевать у моей матери.

– Почему?

– В гостинице все забито.

– Она здесь одна? – Сергей достал сигареты и закурил.

– Одна… – Виктор Менюхов посмотрел на него выжидающе. – Пожалуйста, поедем к матери, она переживает. Весь день сегодня проплакала.

– Да уж… – Дуло уткнулся взглядом в асфальт.

– Видишь, как ситуация обернулась… Выходит, братишка ее, Ленька, – убийца.

– Вовсе не обязательно.

– Если нет, почему его не скинули в тот же ледник?

Сергей глубоко затянулся и посмотрел на небо.

– Ходит где-нибудь сейчас живой и здоровый. Смотрит на эти звезды. Один он знает, что там случилось.

– Может, и ходит…

Дуло бросил окурок на землю.

– Ладно. Поехали.

– К матери?

– Куда же еще…

Во дворе одноэтажного частного дома, куда они въехали, было темно. Одновременно с тем, как Сергей и Менюхов вышли из джипа, на крыльце появилась старуха с горящей свечой.

– Витя, ты?

– Ма-а-ам, а почему свет не горит?

– Вечером отключили, говорят, авария на подстанции.

Виктор закрыл ворота и вместе с Дуло взошел на крыльцо.

– Сергей, – представился тот.

– Мария Семеновна. – Старуха посмотрела на него опухшими от слез глазами.

Они прошли в темную кухню.

– Мам, есть хотим.

– Электричества нет, сегодня готовила в печке. – Мария Семеновна поставила горящую свечу в узкую колбу. – Сейчас подогрею. А вы пока руки помойте.

Мужчины прошли к рукомойнику и стали мыть руки белым пахучим мылом. Старуха отворили печную дверцу, запалила лучину и подожгла в топке дрова. Кухня осветилась мягким печным огнем.

На столе уже стояли тарелки с соленьями, холодный пирог с рыбой и миски под первое.

– У меня борщ. Будете?

– Будем! – Менюхов ответил за них двоих.

Когда борщ согрелся, Мария Семеновна половником разлила его по тарелкам, сдобрила каждую ложкой сметаны и села в сторонке, подперев заплаканное лицо кулачком.

– Хлеб не купила… Забыла сегодня. С пирогом ешьте.

Пока они ели борщ, она несколько раз вздохнула.

– Не переживай так, – не выдержал Виктор. – Пятьдесят лет прошло, а ты плачешь.

– Как не плакать, сынок. Все ж братья мои. Теперь вот, поди, разберись… Один убитый, другой не пойми где.

– Сколько вам было, когда они не вернулись? – спросил Дуло.

– Семнадцать.

– Вы старшая?

– Еще одна сестра, постарше меня, померла в прошлом году. Одна я осталась…

– Помните, как они уходили?

– С вечера отец уехал в Мостовку. Ленька с Митькой затемно встали. Слышала, как собирались. Мать их покормила, но я подниматься не стала. Жалею теперь, в последний раз повидались бы… – Мария Семеновна вытерла ладошкой глаза.

– Когда их хватились?

– Через три дня батя домой вернулся, а их-то все нет. Тут и стали искать.

– Как искали?

– Отец поднял соседей, друзей… Все ж охотники, знали примерно, куда ребята пошли.

– А почему только через три дня стали искать?

– Отец был в отъезде. Они обычно ночь-две в тайге ночевали. А в тот раз три прошло. Вот и заволновались.

– Когда стало известно, что сосед Ягудин тоже пропал?

– Когда батя из Мостовки вернулся – он сразу к Ягуде, к лучшему другу. Жена говорит, мол, в тайге он. Тогда все решили, что они втроем, вместе пошли.

– Такое раньше бывало? – Дуло отодвинул тарелку и потянулся за сигаретой.

– Чаю? – забеспокоилась Мария Семеновна.

– Позже… – Сергей хотел закурить, но потом передумал. – Бывало раньше, чтобы Ягудин с мальчишками в тайгу уходил?

– Много раз. Иногда втроем, а когда и вчетвером с батей ходили.

– В тот, последний раз они на охоту пошли?

– Какая охота – середина июля? За черникой. Черника поспела.

– В середине июля? – удивился Сергей.

– У нас в Забайкалье всегда так.

– Значит, оружия у них не было.

– Как не было. – Старуха вскинула бровки. – В тайгу без оружия кто пойдет? У Леньки было с собой ружье. Двадцать четвертый калибр.

– Откуда знаете, какое было ружье?

– Дед – охотник, отец – охотник, муж – охотник. Что ж я, чурка безглазая? Все стволы знаю наперечет.

– Вашему брату Леньке было шестнадцать, и у него было свое ружье?

– Было. Сам на него заработал. Шкурки суслячьи сдавал.

– Какие? – Дуло прищурился.

– Суслячьи. От сусликов шкурки. Как сейчас помню: копейка за штуку.

– Это сколько же сусликов он перебил?

– Много… – Мария Семеновна горько вздохнула. – Старательный был мальчишка, трудолюбивый.

– Ну, если все про оружие знаете… Какой ствол был у Ягуды?

– Карабин, – уверенно сказала старуха. – Как у нашего бати.

– Ясно, – обдумав что-то, Сергей Дуло снова спросил: – Ну вот поискали их, не нашли. Что было потом?

– Отец в милицию заявление написал. Вслед за ним написала жена Ягуды.

– А потом?

– Стали ждать.

– Какие-то новости приходили? Может, видел их кто или что-нибудь слышал?

Мария Семеновна чуть заметно кивнула.

– Месяца через три участковый наш, Киселев, будто бы видел Леньку.

– Где? – быстро спросил Сергей.

– В филармонии на концерте. Они с женой поехали в Иркутск, пошли на концерт, а там Ленька.

– Он говорил с ним?

– Нет. Ленька сбежал.

– Может, это вовсе не он?

– Участковый тоже сомневался. Вырос, говорит, похудел. И это… – Старуха показала на лицо. – Ожог у него был на щеке.

Сергей и Виктор переглянулись.

– Приметный знак. Что было потом?

– Отец сразу поехал в Иркутск к тому человеку…

– К какому человеку? – прервал ее Дуло.

– Ну, с кем был Ленька, – Мария Семеновна огорченно вздохнула. – Ах да, я забыла. Участковый сказал, будто бы Ленька пришел на концерт с каким-то мужчиной.

– Ваш отец разыскал его?

– Мужика того? Нашел. Как сейчас помню: Громов Владимир Иванович, геолог. Мы тогда очень надеялись, только про него в доме и говорили.

– Что рассказал Громов?

– Сказал, что звали его не Ленькой, а Сашей, кажется. Что родом он из Листвянки, Что был сиротой.

– Значит, обознался ваш участковый?

– Да кто ж теперь знает? В живых-то никого не осталось. Отец помер, больше уж никто не искал… – Она снова заплакала. – Любил их батя. Ох как любил. Особенно Леньку. И Ленька в отце души не чаял. Все для него. Помню, появился у папки нож, у зэка купил. Ленька три дня на рукоятке буковки вырезал.

– Что за буковки? – спросил Виктор.

– А я не рассказывала? Инициалы дедушки твоего, Семена Федуловича Тихонова.

– Значит, «С.Ф.Т.»?

– Отец этот нож по пьяни Ягуде отдал. Жалел потом очень… – Мария Семеновна встала, собрала тарелки и унесла их в раковину. – Чаю?

– Спасибо, что-то не хочется. – Сергей взял сигареты и кивнул Виктору: – Пойдем, что ли, покурим?

Они вышли на улицу, сели на ступенях крыльца, поставив между собой пепельницу. Вдруг Менюхов вполголоса произнес:

– Весь день хотел рассказать…

– Что еще?

Затянувшись, Виктор не торопился, как будто оставляя для себя путь к отступлению.

– Ну? – с нажимом спросил Дуло.

– Сегодня летел с тем же летчиком. Я его спросил: что ж ты нас не нашел?

– Ну и что он ответил?

– Обиделся. Я бы, говорит, с закрытыми глазами вас отыскал, только меня с борта сняли.

– Почему? – удивился Дуло.

– Вроде бы слишком долго просидел за штурвалом.

– А он действительно много в тот день налетал?

– Не знаю! Тот, кто вместо него полетел, недавно к ним в отряд перевелся. Ему на карте точку поставили, он заплутал. Оба раза летал не на то место.

– И что это значит? – тихо спросил Сергей.

– Сам знаешь. Нас не нашли.

– Намекаешь, что кто-то не хотел, чтобы нас отыскали?

– Может, и так.

– Думаешь, хотели отстранить на время от дела?

В последний раз затянувшись, Виктор Менюхов затушил сигарету, после чего сказал главное, к чему подбирался:

– А может, и не на время.

Глава 24

Забайкалье

1967 год

В ночь, когда Ленька сбежал от Громова, он добрался до железнодорожного вокзала и сел в поезд, который шел до Владивостока. Там, на краю земли, думал Ленька, его не найдут.

Однако сойти с поезда ему пришлось раньше…

Еще в Шелехове, по сути, пригороде Иркутска, в вагоне появилась бригада рабочих из пяти человек, вместе с которыми был главный. Рассевшись вокруг стола, они выставили на расстеленную газетку четыре бутылки водки. Одну сразу открыли, отбив ножом сургуч вокруг горлышка. Выложили на газету жареную рыбу и пару буханок хлеба. Рыбу наломали, хлеб порезали, взяли у проводницы стаканы и начали выпивать.

Через час, когда все стали добрыми и веселыми, кто-то из них заметил на верхней полке Леньку. Его растолкали и буквально силой стащили вниз, усадили за стол, налили водки и заставили выпить.

К тому моменту, когда поезд проезжал станцию Темлюй, от которой до Кабанска было каких-то шесть километров, Ленька был мертвецки пьян. Пьяное забытье спасло его от трудного выбора: сойти ли ему на станции, пойти домой и кинуться в ноги отцу или поехать дальше.

До Владивостока он не доехал. На станции Заудинской, следующей за Улан-Удэ, его вынесли из вагона и закинули в крытый брезентом кузов грузовика. Тот, что был старшим, оказался вербовщиком, и он решил привезти на одного рабочего больше.

Оказавшись на прииске, Ленька на удивление легко смирился со своей участью, хотя работать пришлось почти бесплатно. Это была небольшая бригада старателей из десяти человек, которой руководил бригадир Лютый. Никто не знал, фамилия это или его кличка. Человек он был жестокий, а лучше сказать лютый, так что дисциплину в бригаде держать умел.

Рабочие жили в ветхом бараке, работали в смену: двенадцать часов на работу, двенадцать на отдых. Кормежка была плохонькой, но голодным никто не ходил. Рацион небогатый: кусок соленой селедки с перловой кашей или макароны с тушенкой.

Вкалывать пришлось на отработанном разрезе[19]. На государственных предприятиях не слишком старались, зарплату получали за кубометры породы, поэтому золото утекало «сквозь пальцы». Это золото подбирали «хищники» – черные старатели вроде них.

Труд был рабски тяжелым. Сначала на глубину двенадцати метров пробивали стволы[20]. Ставили опоры и начинали зарезаться в стороны. Бывало, уходили в сторону на двадцать, а то и на тридцать метров. Там, на глубине, под землей, всю зиму мыли золото. К лету поднялась вода и затопила все выработки.

С приходом тепла взялись за старые отвалы. Породу брали кайлом и лопатой, потом ведрами таскали на бутару[21]. В день промывали по пять-шесть кубометров породы, добывая при этом около пяти граммов золота.

За четыре года, которые Ленька проработал в старательской бригаде, он окреп и превратился в закаленного тяжелым трудом мужика. Работы велись нелегально, никаких лицензий или разрешений у Лютого не было, поэтому к ним несколько раз приезжала милиция. В момент их появления все рабочие, в том числе Ленька, успевали сбежать в лес. Милиционеры крушили их немудреные орудия и уезжали. После чего все восстанавливалось, и работы по добыче золота продолжались.

Как работник Ленька был на хорошем счету, никто его не обижал, не притеснял, но он получал меньше других, потому что не имел документов и был в зависимом положении.

Однако все когда-нибудь заканчивается, и хорошее, и плохое. Когда Леньке стукнуло девятнадцать, бригада распалась, и он потерял работу. Документов у него по-прежнему не было, а без них на работу не брали.

Выручил бригадир Лютый. Он увез Леньку на государственный прииск, где познакомил с приятелем, который работал на драге.

Поселок золотоискателей был обычной сибирской деревней с бревенчатыми домами и тротуарами из досок. На бугре стоял обитый беленым тесом «Продмаг», в котором продавались спички, соль, керосин и самые простые продукты.

Знакомый Лютого Валерий Лукич Поздеев проживал один в собственном доме. Это был высокий крепкий мужчина с большими залысинами и внимательным взглядом.

В первый вечер за бутылкой «беленькой» он подробно расспросил Леньку, откуда он родом и кто родители. Тот привычно соврал, что сирота и что жил раньше в Листвянке. Ему вдруг поверилось, что новый знакомый возьмет его на работу.

– Тайгу знаешь? – Поздеев испытующе глядел Леньке в лицо.

– Знаю.

– На охоту ходил?

– Ходил.

– За ягодой?

– За черникой каждый год на гольцы.

– Из Листвянки на гольцы ездил?

– А что? С батей на поезде до Боярского, потом через дурнину в тайгу. Дальше километров двадцать – вот и гольцы. Набрали ягоды – и быстро обратно.

– И что ж… все с батей ходил? Один, поди, не ходил?

Чуть захмелевший Ленька обиделся.

– Один ходил и с братом ходил…

– Брат-то хоть жив?

Опустив глаза, Ленька быстро сказал:

– Помер брат. Застрелили.

– Это плохо, что из родственников в живых нет никого.

Ленька заметил, как они с Лютым переглянулись. Выдержав паузу, Лютый сказал:

– Надежный парень. Не сомневайся. Четыре года его знаю. Ни разу не подводил.

Как видно, его заверения для Поздеева значения не имели. Валерий Лукич ни о чем больше не спрашивал. Он только пил, не хмелея и не закусывая. И уже перед тем, как пойти спать, аккуратно спросил:

– Заработать хочешь?

– Хочу, – ответил Ленька.

Больше в тот вечер ни о чем не говорили и вскоре легли спать.

Наутро Поздеев не торопился возвращаться к начатой беседе. Заговорил только, когда сели обедать. Было воскресенье, на столе опять появилась початая «беленькая». Валерий Лукич разлил ее на троих и поднял стакан:

– Ну, выпьем за успех нашего предприятия.

Когда выпили и закусили, сообщил Леньке:

– Есть для тебя работа.

Решив не ходить вокруг да около, Ленька спросил:

– Какая?

– Вынести надо кое-что. Отсюда через Хамар-Дабан и выйти в районе Слюдянки.

Ленька опустил глаза. Поздеев спросил:

– Уразумел, о чем говорю?

– Уразумел.

– Сможешь?

– Смотря сколько заплатите.

– До места доставь, заплатим – на всю твою жизнь хватит.

– Кто будет встречать?

– Я буду встречать, – вступил в разговор Лютый.

– Тебе верю, – сказал Ленька.

– Недове-е-ерчивый, – насмешливо протянул Валерий Лукич и достал из-под стола еще одну бутылку.

Лютый взял нож и стал оббивать сургуч с горлышка.

– Второй день тебя знает, правильно делает.

– Когда нужно идти? – спросил Ленька.

– С месяцок у меня поживи, жирок нагуляй. За это время я на тебя посмотрю, ты на меня полюбуешься… – Поздеев поинтересовался: – Двадцать килограмм унесешь?

– Смотря сколько идти, сколько с собой провизии.

– Напрямую через Хамар-Дабан – двести пятьдесят километров. Всю амуницию, карабин, топор, нож, а также провизию я обеспечу. Ну?

– Вынесу.

– Значит, по рукам?

– По рукам.

Поздеев буквально буравил его глазами.

– Ну а если не донесешь…

– Убьете? – Ленька криво ухмыльнулся. – Если не донесу, убивать будет некого. Значит, без вас убили.

Назавтра Лютый уехал, а Ленька остался в доме Поздеева еще на три недели, пока не отъелся перед трудной дорогой. К тому времени Валерий Лукич забрал из тайника на драге последнее золото. Набралось без малого двадцать два килограмма золотого песка, который был засыпан в карманы кожаного насунского пояса.

В последний день перед выходом Поздеев вручил Леньке карту, на которой точкой было обозначено место, где его будет встречать Лютый.

– На все про все даю тебе пятнадцать дней. Через десять дней Лютый выйдет на место и будет ждать тебя там ровно пять дней. Запомни: если к тому времени не появишься, будем искать.

– Я же сказал, если не появлюсь, значит, убили, – зло огрызнулся Ленька. – Нечего меня на испуг брать.

– А как ты хотел? Я тебе двадцать два килограмма золота доверяю. Родных у тебя нет. С кого потом буду спрашивать?

– Оба рискуем.

– А вот здесь ты прав. Оба рискуем. Только я деньгами, а ты – своей жизнью.

– Ладно, – Ленька заговорил примирительно. – Иди спать. Мне еще нужно все уложить.

На том они разошлись.

Ночью Ленька ушел. Августовские ночи были холодными. Поверх насунского тяжелого пояса на нем были надеты просторная рубаха и куртка. В рюкзаке на всякий случай лежал свитер, на плече висел карабин.

Через полчаса он уже шагал по тайге уверенным размеренным шагом.

Глава 25

Беглая лошадь

Проспав завтрак, Полина вышла к обеду.

– Представьте, я снова одна, и мне до смерти надоело оздоровляться в одиночестве.

– Ничего не поделаешь, – сказал Мохначев. – У вашего супруга такая профессия…

– Родину защищать, – не к месту вставила Анжелика.

– Ненавижу эту фразу.

– Я, кстати, тоже одна. Василий на погружениях.

– Делать нечего, – вздохнул Иван Ильич. – За них двоих я отдуваюсь. Придется погулять с вами обеими после обеда.

– Не забудьте прихватить с собой сахару, – сказала Полина.

Анжелика удивилась:

– Зачем?

– Там увидишь…

* * *

Погода была чудесная, хоть и безветренная. Вода Байкала кротко плескалась у берега. Невозможно было представить, что всего в сотне метров береговой склон обрывается вниз на тысячу метров.

Полина, как всегда, шла ближе к воде. Снимала на телефон камушки, березовый лес, Ивана Ильича и Анжелику, которые, шагая рядом с ней, мирно беседовали.

– Значит, супруг снова на погружениях? – спросил Мохначев.

– Уехал в четыре утра.

– Куда на этот раз?

– На то же самое место.

– И совершенно напрасно, – сказал старик. – Там золота нет.

– Где же оно? – простодушно поинтересовалась она.

– По всей вероятности, на сто двадцать первом километре Кругобайкальской железной дороги.

– Это ближе или дальше от нас?

– Ближе.

– Надо ему сказать.

Полина захохотала:

– Неужели не понимаешь, Иван Ильич шутит!

Мохначев строго заметил:

– Говорю совершенно серьезно.

– Откуда вам это известно? И почему до сих пор там никто не искал?

– Я не говорил, что это вселенская тайна? Там тоже искали. Гидронавтам еще предстоит поработать с их батискафами. В этом месте слишком большие глубины. Об этом писали в газетах.

– Значит, все ваши познания – из местных газет? – поинтересовалась Полина.

– Конечно, нет. Я всерьез занимаюсь краеведением и читаю лекции в местном обществе знания.

– Что еще вам известно?

– Однажды, когда я работал в Слюдянском архиве, я нашел записки машиниста паровоза Василия Пуляева.

– Того самого, что вез золото Колчака? – заинтересовалась Полина.

– Ну что вы! – воскликнул Иван Ильич. – Косточки того бедолаги почти сто лет покоятся на дне Байкала. Этот проживал в Слюдянке значительно позже. Однако и в те времена были еще живы свидетели, которые указали точное место крушения поезда.

– На сто двадцать первом километре?

– Именно так. Эшелон с золотом сопровождали и охраняли белочехи, которые входили в состав армии Колчака. Чтобы его остановить, на сто двадцать первом километре большевиками был произведен взрыв. Огромные глыбы скальной породы, скатившись с горы, стащили эшелон в воду. Поскольку случилось это зимой, в феврале, паровоз и вагоны сначала упали на лед. Лед проломился, после чего эшелон полностью ушел под воду. Самым интересным в записках машиниста Пуляева было следующее… Некоторые вагоны и соответственно ящики, в которых лежало золото, были разбиты каменными глыбами, и при падении на лед золото рассыпалось. Вагоны скатились дальше, на глубину, но часть слитков осталась на берегу и на мелководье.

– Его собрали? – Анжелику очень интересовал этот вопрос.

– На берегу – сами белочехи, но в ледяную воду никто лезть не хотел. В условиях зимнего похода это могло закончиться воспалением легких и соответственно смертью.

– Что они предприняли?

– Комендант, как я думаю, следующего эшелона отправил отряд белочехов на разъезд Баклань, который был в восьми километрах от места крушения. Те пригнали всех мужиков, которых нашли в Баклани, и под страхом смерти заставили их нырять в ледяную воду.

– Собрали?

– Они собрали много брусков золота… – Мохначев хитро прищурился. – Однако нужно знать русского человека. Еще больше золота спрятали. На морозе, в холодной воде, они его просто зарывали глубже в песок.

– И что же? Потом все забрали?

– Сие мне неизвестно, – вздохнул Иван Ильич. – Кстати, помните страшную историю про двух обходчиков, которые нашли брусок золота и которых потом обнаружили растерзанными в горах?

– Еще бы мне ее не помнить! – Полина нервно повела плечиком.

– Это случилось как раз в этом месте.

– Только не рассказывайте об этом… – умоляюще прошептала жена дайвера, потом вдруг воскликнула: – Смотрите, лошадь!

Полина подняла глаза и увидела, что навстречу им по берегу идет та самая белая лошадь, которую они всегда встречали в конце своего пути.

– Надо же! – огорченно воскликнул старик. – Плохо спутали ноги!

Завидев их, лошадь пустилась в галоп и вскоре была рядом.

Мохначев дал ей сахар и взял под уздцы.

– Что ж теперь делать? – спросила Полина.

– Ее нужно отвести к хозяину, – сказала Анжелика. – Думаю, он живет в том большом доме. – Вытянув руку, она указала на серый забор, вплотную примыкающий к береговой линии.

– За этим забором – очистные сооружения, – сообщила Полина.

– Да нет же, там большой особняк.

– Иван Ильич сказал, там очистные сооружения. Правда, Иван Ильич?

Мохначев удивленно пожал плечами:

– Впервые слышу…

– Как же… – Полина даже расстроилась. – В самый первый день, когда мы гуляли, вы так сказали.

– Возможно, я только предположил… – Старик скроил удивленную физиономию. – Право, Полинушка, я не помню.

– Я точно знаю, что там дом местного богатея, – повторила жена дайвера. – Мы летели на вертолете, нам с Васей показывали.

– Лошадь точно оттуда, – уверенно сказала Полина. – Ее нужно отвести в усадьбу.

– Не проще ли оставить на береговой луговине, где она обычно пасется? – предложил Мохначев.

– Чтобы она снова сбежала? – Полина отрицательно покачала головой. – Ну уж нет… Идемте к воротам.

Женщины зашагали к забору. Мохначев шел за ними, ведя под уздцы лошадь. Они шли и шли, а забор все не кончался.

– Ну где же эти ворота?.. – раздраженно спросила Полина.

– Поместье большое, – Анжелика вздохнула.

Наконец они увидели высокую дверь, ведущую к подсобным хозяйствам. Полина толкнула ее, дверь открылась.

– Не заперто, – удивилась она и первой шагнула на территорию поместья, а затем, выглянув, позвала: – Идите! Здесь никого.

– Ну уж нет! – запротестовал Мохначев. – И шагу не сделаю! Там частные владения. Это противоправно!

Полина забрала из его рук повод и завела лошадь во двор.

– Идешь? – этот вопрос адресовался Анжелике.

Та улыбнулась:

– Ну, если расхулиганиться…

– Давай!

Анжелика пошла следом.

– Куда? – шепнула она.

– Чего ты шепчешь? – поинтересовалась Полина. – Мы ж не грабить пришли.

– Куда идти-то?

– Прямо.

Мохначев прикрыл дверь, оставшись по другую ее сторону, они же пошли к каким-то постройкам. Все двери, в которые они стучались, были заперты, но когда наконец увидели особняк, оттуда к ним побежали трое мужчин.

К своему удивлению, в одном из них Полина узнала Юдина.

– Здравствуйте, Константин Михайлович!

Он ответил:

– Не ожидал от вас, Полина Сергеевна!

– Что-то случилось?

– Как вы здесь оказались?

– Вот, привели лошадь.

– Вам известно, что это частные владения и сюда можно прийти только по приглашению хозяина?

– Я же говорю, мы привели лошадь! – запротестовала Полина.

– При чем здесь лошадь? – Юдин не принял ее аргументов. – Вас сюда приглашали?

– Нет.

– Тогда какое право вы имели проникнуть на территорию?

К Полине подошел какой-то рабочий, забрал из ее рук повод и увел лошадь.

– Идемте. – Юдин взял ее за локоть, однако она вырвалась и сама зашагала к воротам. Испуганная Анжелика пошла следом за ними.

За воротами Юдин подвел их к патрульной машине.

– Вас отвезут в санаторий.

Полина не слишком любезно заметила:

– Спасибо надо было сказать, а вы недовольны…

Потом она вместе с Анжеликой влезла в машину.

Перед тем как захлопнуть за ними дверцу, Юдин сказал:

– Прощайте!

– Тебе не показалось, что он ведет себя словно хозяин? – шепотом спросила жена дайвера.

– Не удивлюсь, если так и есть, – тихо сказала Полина.

Глава 26

А она – нет

Зеленый джип остановился у поворота на дорогу М55, которую называли трассой «Байкал». От этого места до Кабанска было шесть километров. Дуло и Менюхов приехали сюда после того, как водитель-дальнобойщик, сообщивший об ограблении, позвонил Сергею и сказал, что скоро приедет.

Сергей Дуло курил сигарету, стряхивая пепел на землю через открытую дверцу.

– Слушай, а почему Юдин майор? Должность у него вроде полковничья.

– И я тебе больше скажу, – лениво ответил Виктор. – Он не начальник, а только исполняющий обязанности. Приказа о назначении не было.

– Почему? – снова спросил Сергей.

– Потому что Юдин был замешан в громком скандале. Его обвиняли в связях с преступными группировками.

– Как я понимаю, дело ничем не закончилось?

– Как тебе сказать… Он не получил очередного звания и должности начальника отдела. Вообще-то Константин Михайлович непростой человек…

– В чем это выражается?

– Все обвинения строились на том, что муж его дочери был членом одной банды.

– Ну…

– Юдин, не задумываясь, сдал его со всеми потрохами, и парню дали на всю катушку.

– Ради дочери не стал заступаться?

– Нет, не стал.

– Ну ведь молодец же?

– Не знаю. Я бы так точно не смог… Дочь все же. Кстати, с неделю назад пришла ориентировка: зять Юдина сбежал из тюрьмы.

– Думаешь, подался в Слюдянку?

– Если дурак – подался. Здесь его собственный тесть оприходует. Или он оприходует тестя.

– Не исключаешь такого исхода?

– Там что тесть, что зять… Оба не промах.

Вдалеке показалась фура с ярко-красной кабиной.

– Это он, – сказал Дуло, вышел из машины и выкинул сигарету.

Фура съехала на обочину и остановилась. Из кабины выпрыгнул невысокий черноволосый мужчина. Не приближаясь, выкрикнул:

– Следователь Дуло?

– Я!

Мужчина пошел к ним. Менюхов тоже вылез из джипа.

– Здравствуйте, – сказал дальнобойщик. – У меня мало времени. Что нужно, спрашивайте быстрей.

– Не задержим, – заверил его Сергей. – В то утро, когда «Урал» протаранил «уазик», вы видели, как все случилось, или подъехали позже?

– Когда я подъехал, в «Урале» никого не было.

– Вы подъехали первым?

– Нет, там уже стояли две легковушки.

– Водители легковушек ничего не рассказывали?

– Нет. Было не до того. В «уазике» мужик умирал, его нужно было везти в больницу.

– Кто повез?

– Серый «Форд Мондео», 77-й регион.

– Это Москва, – заметил Сергей.

– Москва, значит, Москва.

– Номер не запомнили?

– Нет. Это мне ни к чему. Кажется, там была единица или пятерка. Но это не точно.

– Видеорегистратора нет?

– На кой он мне?..

– Кто ехал в «Форде Мондео»?

– Женщина в возрасте и такой же мужчина.

– За рулем была женщина?

– Нет, ее муж.

– Вы говорили с ними?

Мужчина стал смотреть поверх головы Сергея, будто что-то припоминая.

– Женщина спросила: «Где здесь больница?» Я сказал, нужно ехать в районный центр. Потом она спросила: «А где полиция?» Я сказал – там же, в Кабанске.

– Она точно задавала этот вопрос?

– Про полицию?

– Да.

– Точно.

– Как думаете, зачем ей понадобилась полиция?

– Может, хотела сообщить про аварию? Хотя… – Водитель почесал в затылке. – Я сказал, что сам позвоню туда и сообщу о случившемся.

Сергей Дуло снова спросил:

– Какая из двух легковушек подъехала к месту столкновения первой?

– «Форд Мондео».

– Откуда вам это известно?

– Муж той бабы сказал.

– Что еще он вам рассказал?

– Да не мне! – Водитель фуры мотнул головой. – Там ведь много машин потом собралось. Следом за мной еще две фуры остановились. Все повыскакивали, стали спрашивать, что да как. Ну, этот мужик и сказал: «Мы с женой подъехали первыми».

– И все?

– Все. Дальше стали перетаскивать раненого в их машину.

– Когда с вами говорил следователь из Кабанского ОМВД, вы все ему рассказали?

– О чем он спрашивал, о том рассказал.

Дуло протянул водителю свою визитную карточку.

– Если что-нибудь вспомните, позвоните.

– Я свободен?

– Счастливого пути. До свидания.

Махнув на прощанье рукой, водитель побежал к фуре. Скоро от нее остались только следы на обочине и взвихрившаяся в воздухе пыль.

Через десять минут Дуло и Менюхов уже были в Кабанске. На крыльце полицейского отделения их встретил криминалист Петров.

– Есть данные по типу оружия. В Ягудина стреляли из двадцать четвертого калибра.

– А что по мальчишке? – спросил Дуло.

– Там – голова вдребезги, в общем, навылет. Но, судя по убойной силе, стреляли с близкого расстояния из карабина.

Петров попрощался, сел в машину и куда-то уехал. Сергей достал сигареты, молча протянул Менюхову. Они закурили.

– Если порассуждать: мальчишку застрелил Ягудин или насун, если у насуна был карабин.

– А Ягуду убил Ленька. У него был двадцать четвертый калибр.

– Получается, в Ягуду он выстрелил после того, как тот убил его младшего брата.

– Осталось понять, что произошло с насуном.

– Ему воткнули нож в солнечное сплетение.

– Это я знаю, – Виктор затянулся и выдохнул дым. – Кто это сделал, вот что хочется знать.

Дуло предложил:

– Давай рассудим… Ты сам мне рассказывал, в насуны брали только бывалых и опытных мужиков. Вряд ли его выследили двое мальчишек да еще умудрились убить.

– Да еще ножом… Ладно бы из ружья, с нескольких метров.

– То-то и оно, – согласился Сергей. – Так что по всему выходит, что его убил тот самый Ягуда. Он бывалый таежник, крепкий мужик. Он мог.

– Как думаешь, почему Ленька не вернулся домой? – спросил Менюхов.

– Не знаю… Может, потому, что на его глазах отстрелили голову младшему брату, за которого он в ответе перед родителями. Может, потому, что сам убил друга отца. При таком раскладе кто хочешь рехнется.

– Жуткая история, – прокомментировал Виктор.

– Замечу, это только наши предположения. Как было на самом деле, не знает никто.

– Ленька знает, – сказал Менюхов.

– Ну, если только он, – согласился Сергей. – А у меня из головы не идет история с муравьями. Убить так изощренно и показательно…

– В Забайкалье так издревле убивали, я тебе уже говорил.

– Возомнил о себе черт-те что… – Сергей будто не слышал, что говорил Менюхов.

Виктор поинтересовался:

– Ты о ком?

– О том, кто приказал расправиться с грабителями приисковой машины. И ведь как оперативно сработали! Узнали, что те свалили в тайгу, догнали и, не отходя от кассы, прикончили. Судя по всему, система оповещения у него отлажена хорошо.

Виктор Менюхов критически прищурился и склонил голову набок:

– Снова о всевидящем оке?

– Лучше назовем его Оком Смотрящим, хотя к уголовникам он, скорее всего, отношения не имеет.

– Таких раньше называли таежными императорами.

– В самую точку, – сказал Дуло. – Теперь иди к Борсоеву, пусть распорядится, чтобы объявили в розыск серый «Форд Мондео» с московскими номерами.

* * *

Возвратившись из кабинета начальника ОМВД, Менюхов спросил:

– Можно отлучиться минут на тридцать?

– Зачем? – полюбопытствовал Дуло.

– Хочу купить вяленой рыбы. Вернемся в Слюдянку, жене привезу.

– У меня тоже в Слюдянке жена. Я с тобой.

Они сели в джип.

– Далеко ехать?

– Здесь, рядом, на выселках. К Синцову поедем. У него этой рыбы…

– К егерю?

– К брату его. Тот Дмитрий, а мы поедем к Семену.

На окраине поселка притормозили у ворот кирпичного дома. Виктор Менюхов посигналил, ворота сразу открылись. Джип въехал во двор и припарковался напротив крыльца. Из дома вышел Семен Синцов.

– Милости просим! Как раз садимся обедать.

– Некогда нам, Семен. – Виктор захлопнул дверцу и взошел на крыльцо. – Давай рыбу. – Он кивнул на Сергея: – Ему тоже.

– Идите в дом, – пригласил Синцов. – Сейчас принесу.

В другом конце двора, куда он ушел, залаяла собака, скрипнула дверь и все стихло.

– Рыба у него в сарае висит, – пояснил Виктор и сел на лавку за дверью.

Сергей прошел по веранде, оглядел зеленые помидоры на запыленном окне, повел взглядом по стоящим в углу валенкам, приблизился к вешалке, на которой висел дождевик. Отведя его в сторону, увидел бинокль на кожаном ремешке. Сергей перевесил дождевик на соседний крючок, потом снял бинокль и осмотрел окуляры.

– Вить, иди сюда, только быстро!

А когда Менюхов подошел, достал из кармана платок и вынул из него осколок линзы, который обнаружил в кабине «Урала». Развернув бинокль так, чтобы были видны оба окуляра, указал пальцем на разбитый, а потом вложил в него недостающий осколок.

– И что? – недоуменно спросил Виктор.

– Мелешко и Виленкин забрали этот бинокль в тайгу.

– Ну и что? – Менюхов перешел на шепот.

– На таборе мы его не нашли.

– Ну…

– Значит, его забрали те, кто пришел за ними.

– Могли Синцовы забрать.

– Они сказали, что там не были, а просто обнаружили убитых у муравейника.

– Ты что же, думаешь…

– Пока молчи. – Сергей перевесил дождевик на старое место, прошел к машине и спрятал бинокль в бардачке.

Семен Синцов вернулся через пару минут с охапкой вяленых омулей. Свалив рыбу на газету, что была расстелена на полу, он углубился в дом.

Минутой позже оттуда появилась жена Синцова. Увидев рыбу, всплеснула руками.

– Ничего не может сделать как следует! – запричитала она, открыла дощатый шкафчик и вынула обувную коробку, в которой лежало не меньше сотни красных пластмассовых хомутов. Взяв в руки один, женщина стала нанизывать на него рыбу, протыкая острым концом рыбьи глаза.

– Откуда это у вас? – Дуло взял в руки хомут.

– Брат работает на целлюлозно-картонном комбинате электриком. Себе натаскал и нас не обидел. Ну вот! – Она разогнулась и отдала Виктору связку рыбы.

На веранду вернулся глава семейства. Расправив мешок, посмотрел на пол.

– А где?..

– Я все увязала. – Женщина вышла на крыльцо и прокричала: – Сашка! Севка! Идите обедать!

Заметив в руках Виктора связку рыбы, Семен Синцов перевел взгляд на обувную коробку с красными хомутами, которая осталась на лавке. Сильно побледнев, он бросил мешок.

– Сколько? – Сергей полез в карман за бумажником.

Синцов вздрогнул и выставил перед собой руки:

– Нет-нет… Ничего. Это подарок!

Менюхов и Дуло, не сговариваясь, вышли с веранды, спустились с крыльца и сели в машину. Ворота открылись, они выехали и на скорости помчались к центру поселка.

– Ты понял? – Задав этот вопрос, Дуло не повернул головы.

– Понял.

– Это они убили Виленкина и Мелешко. Пошли за ними в тайгу, выследили, напали, скорее всего ночью. Утром привязали к крестам и стали ждать, пока их сожрут муравьи. А сами в это время отдыхали на таборе.

– Ели тушенку и пили водку. – Менюхов опустил стекло и сплюнул на улицу.

– Теперь все сошлось. Восемь банок съеденной тушенки и пять бутылок выпитой водки… Когда бедолаги преставились, Семен пошел заявлять в полицию и заодно вынес из тайги приисковое золото.

Менюхов схватился за голову:

– Идиоты! За хрен собачий сгубить свои жизни!

– Если бы только свои, – сказал Дуло. – Думаю, золота у них уже нет.

– Где же оно?

– Знаешь, как говорят: кто музыку заказывает, тот и барышню танцует. Теперь нужно подумать, что делать дальше.

– Ехать к Борсоеву!

– Подожди, давай раскинем мозгами… Ну, скажем мы Борсоеву, что нашли разбитый бинокль и красные хомуты. Где гарантия, что в Кабанском отделе полиции нет информатора?

– Боишься, что Синцовых уберут раньше времени?

– Могут убить.

– Семен-то знает, что мы обо всем догадались.

– Сам на себя доносить не станет. Он, скорее всего, уже с братом советуется. Вот пусть они промеж себя порешают, что предпринять. А мы подождем. Нужно выяснить, кто им сказал, что Мелешко с Виленкиным скрылись в тайге.

– А если убегут? – забеспокоился Виктор.

– Никуда не убегут, пока есть надежда отмазаться. Хомуты наверняка уже в речке плавают. Кто докажет, что они были в доме Синцова?

– Чего ж мы их не забрали?

– Нам это без надобности. Главное, что теперь мы знаем, кто убил грабителей приисковой машины. Дальше по цепочке потянется. Только бы не наделать ошибок.

– Наша ошибка в том, что мы не арестовали Синцова.

Сергей покачал головой:

– Помнишь, ты рассказывал, как убили друга отца?

– Дядю Лешу Карабаня?

– Что случилось с убийцами?

– До тюрьмы они не доехали.

– Так вот, Синцовы даже до СИЗО не дотянут.

– Понял… – Виктор Менюхов взглянул на Сергея и опустил голову.

* * *

В тот раз Дуло сам не захотел ночевать в гостинице. Они приехали к матери Виктора и устроились на кухне с пивом и рыбой. Спать улеглись рано, еще не было девяти. Назавтра предстоял трудный день, им нужно было как следует выспаться.

В три часа ночи сквозь сон Дуло услышал звучок поступившего сообщения. Нащупав телефон, протер ладонью глаза и увидел, что сообщение от Полины.

Вскочив с кровати, Сергей включил свет и прочитал:

«Ты проснулся, а она – нет».

Одновременно с этим открылась фотография, на которой была полуобнаженная Полина. Неестественно вытянувшись, она лежала в своей постели.

Через пять минут Сергей уже сидел за рулем джипа. Это время ушло лишь на то, чтобы натянуть одежду и объясниться с Менюховым. Тот не понимал, с чего вдруг Дуло среди ночи мчится в Слюдянку. Но когда понял, а главное, увидел фото Полины, тоже засобирался в дорогу.

– Я поеду один, – сказал Дуло.

– Может, позвонить Юдину?

– Быстрее доеду.

– Ей звонить пробовал?

Сергей вдруг понял, что в суматохе не подумал об этом. Набрав номер Полины, замер. До него еще не дошел весь ужас происходящего. Спустя мгновенье из трубки прозвучало сообщение, что телефон отключен.

– Еду, – сказал Сергей и захлопнул дверцу машины.

Виктор бросился открывать ворота…

Вскоре Сергей Дуло на бешеной скорости мчался по трассе «Байкал». В голове не было никаких мыслей, кроме одной: «Они убили ее».

Глава 27

Опасные повороты

Было пять часов утра. Сергей затормозил возле спального корпуса, взбежал на второй этаж и замер у двери.

Двести пятьдесят километров от Кабанска до Слюдянки он пролетел меньше чем за два часа, но теперь боялся войти в свой номер. Дверь была не заперта. Он шагнул в комнату. Полина лежала на кровати в той же позе. На полу рядом с кроватью валялся ее телефон.

Сергей Дуло слышал, как бухает сердце. Не отрывая взгляда от Полины, он опустился на стул и непроизвольно закрыл глаза. Оттягивая момент, когда нужно сделать усилие, подойти и притронуться к ней, он тяжело сглотнул.

В тишине комнаты раздался чуть слышный шорох, потом еще один, уже громче. Сергей Дуло замер и, когда распахнул глаза, увидел, что Полина сидит в постели. Он вскочил, кинулся к ней и сжал в объятиях так сильно, что почувствовал, как хрустнули ее косточки.

– Сумасшедший… – простонала она. – Отпусти!

– У тебя все в порядке? Ничего не болит? Почему дверь в номер открыта? – Он сыпал вопросами, заглядывая жене в глаза.

– Я закрывала… – Полина понемногу приходила в себя. – Как ты здесь оказался? Что случилось? Почему приехал так рано?

Сергей открыл фотографию и показал жене:

– Пришло с твоего телефона.

Полина взглянула на снимок, потом на него.

– Я не… – начала она и, вдруг сообразив, в чем дело, испуганно прикрыла ладошкой рот. – Ты думаешь, пока я спала…

– Кто-то проник в наш номер, взял твой телефон, сфотографировал тебя и выслал фотографию мне, сопроводив ее надписью: «Ты проснулся, а она – нет».

– С ума сойти!

– И я чуть не сошел.

– Ты думал, меня убили?

Спрятав повлажневшие глаза, Сергей приказал:

– Немедленно собирайся. Мы едем в Кабанск!

– Что брать с собой?

– Минимум. Послезавтра ты улетаешь в Москву.

– А ты? – Полина притихла.

– Я останусь.

– Зачем?

– Есть одно дело…

– Сере-е-ежа-а-а, – заныла она.

– Собирайся, у нас мало времени!

Из ворот санатория они выехали в шесть часов. Полина сразу уснула и проснулась только, когда Сергей зарулил во двор Менюховых в Кабанске. Он еще с дороги позвонил Виктору и все объяснил, поэтому, увидев Полину живой и здоровой, тот нисколько не удивился.

Мария Семеновна напекла к завтраку блинов. Дымящаяся стопка, сдобренная сливочным маслом, высилась в центре стола.

Полина отказалась от еды и сразу ушла спать. Сергей с Виктором успели съесть по паре блинов, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

– Да…

– Сергей Васильевич Дуло?

– Я. С кем говорю?

– Это врач из кабанской больницы. Вы просили меня позвонить.

– Вспомнили что-нибудь? – поинтересовался Сергей.

– Нет. Дело в другом…

Потеряв интерес к разговору, свободной рукой Сергей сложил блин вчетверо и обмакнул в сметану, но до рта донести не успел.

Женщина-врач, понизив голос, продолжила:

– Приехали те люди, которые привезли раненого.

– Зачем? – спросил Дуло и тут же сообразил, что сморозил глупость.

Женский голос прозвучал удивленно:

– Они хотят узнать о его самочувствии. Вы же сами просили вам позвонить…

– Еду! – выкрикнул Дуло. – Никуда их не отпускайте!

– Но как же я…

– Заприте в кабинете!

Сергей вскочил.

– Те москвичи объявились! – крикнул он Виктору. – Едем в больницу!

Дорога заняла не больше пяти минут. Оставив джип во дворе, оба, и Менюхов, и Сергей, забежали в стационар. В коридоре их встретила врач.

– Где они?! – крикнул Дуло.

Она показала рукой на свой кабинет.

Притормозив у двери, он перевел дух и только после этого вошел в кабинет.

– Здравствуйте.

На стульях у стены сидели мужчина и женщина. Оба обернулись.

– Нас задержали, – сказала женщина.

– Это я попросил. – Сергей показал удостоверение и представился: – Следователь Сергей Васильевич Дуло. Нужно поговорить.

– Их поймали? – спросил мужчина.

– Кого?

– Тех двоих.

Дуло опустился на стул. В кабинет зашел Менюхов и с тревогой уставился на Сергея.

– Ничего не случилось?

– Подожди, Витя. – Дуло обратился к мужчине: – О ком вы говорите?

– Вы же сказали, что вы следователь. В протоколе все ясно изложено.

– В каком протоколе?

– Дежурный офицер нас допросил, и мы все ему рассказали.

– Та-а-ак. – Сергей достал сигареты, посмотрел на них и снова сунул в карман. – Значит, после того как вы привезли сюда раненого, вы обратились в полицию?

– Сразу же! – в разговор охотно вступила женщина. – В дежурном отделении нас принял очень любезный молодой человек.

– Лейтенант, – уточнил мужчина.

Она продолжила:

– Мы все ему изложили, он все записал.

– Теперь расскажите мне, – сказал Дуло.

– Вы не читали протокола?

– Сначала расскажите, потом я все объясню.

– Мы в отпуске. Путешествуем из Москвы до Улан-Удэ. Когда проехали Боярск, увидели на дороге аварию. Столкнулись два автомобиля: «Урал» и «уазик». Грузовик стоял поперек дороги, обе дверцы распахнуты, в кабине никого не было…

– Что с «уазиком»?

– Он валялся на обочине.

– Что с пассажирами?

– Подождите, я не договорил. – Мужчина покачал головой. – Когда мы остановились, и я, и жена заметили двух мужчин, которые бежали в сторону леса.

– Там с обеих сторон деревья.

– Они бежали в противоположную от Байкала сторону, строго на юг.

– Разглядели их?

– Нет. До них было метров триста, потом они скрылись за деревьями.

– Давайте дальше.

– В этот момент к месту аварии подъехал еще один легковой автомобиль. Вместе с водителем мы вытащили из «уазика» троих. Один из них был еще жив.

– Вы отвезли его сюда, потом отправились в полицию… – Сергей посмотрел на Менюхова, у которого округлились глаза. – Хорошо. Можете сейчас проехать с нами в отделение?

– Зачем? – удивился мужчина. – К вечеру нам нужно быть в Иркутске. У нас гостиница забронирована.

– Надолго не задержу.

Мужчина и женщина переглянулись, встали и направились к выходу. Сергей и Менюхов пошли вслед за ними. Проводив всех до машин, врач вздохнула с большим облегчением.

В дежурное отделение полиции они также зашли вчетвером. Увидев их, дежурный офицер побледнел.

– Здравствуйте! – Женщина улыбнулась. – Вот этот молодой человек писал протокол.

Дежурный опустил глаза.

– Писал? – спросил у него Виктор.

Тот промолчал.

– Видел этих людей? – обратился к нему Сергей.

Лейтенант кивнул.

– Где протокол?

Оперативный дежурный беззвучно шевелил губами.

– Что?! – не выдержав, крикнул Дуло.

– Он у Борсоева.

Сергей и Менюхов переглянулись, после чего Виктор спросил:

– У Бориса?

– Нет. У самого. У Алдара Гармажаловича. Он забрал протокол и запретил фиксировать обращение.

Дуло подошел к столу, взял лист бумаги и ручку, а затем обратился к супружеской паре:

– Можете изложить письменно своими словами, как все было?

– На дороге? – уточнил мужчина.

– И на дороге, и здесь, в отделении.

– Хорошо, мы все напишем. После этого нас отпустят? – спросила женщина.

– Только оставьте ваши контакты. – Сергей обернулся к дежурному: – Ты пиши объяснительную. – После этого он посмотрел на Виктора: – Останься здесь. Я – к Борсоеву.

Пройдя через приемную, Сергей Дуло не обратил на секретаршу никакого внимания. Она же не посмела его задержать.

– Сергей Васильевич! – Борсоев поднялся из-за стола и, выйдя навстречу, протянул ему руку.

Дуло демонстративно засунул руки в карманы и остановился посреди кабинета. Не зная, что делать с рукой, Алдар Гармажалович нашел для нее применение: выдвинул стул.

– Прошу вас, садитесь. Есть что-то новое?

Сергей остался стоять.

– Зачем вы скрыли от меня протокол со свидетельскими показаниями?

Борсоев вернулся к своему креслу и уселся в него.

– А кто вам сказал, что были свидетели? – В его голосе прозвучали недружелюбные нотки.

– Сами свидетели.

– Неужто разыскали? Насколько я знаю, ночью вы уезжали в Слюдянку к жене.

– Хотелось бы знать, откуда такая осведомленность?

– Кабанск – городок маленький. Здесь все про всех знают.

– Я повторю свой вопрос. Зачем вы скрыли от меня протокол со свидетельскими показаниями?

– Не было никакого протокола. И вы никак не докажете, что он был.

Сергей нехотя произнес:

– Вы заставляете меня думать, что мы по разную сторону баррикад.

– Громкое заявление! – презрительно улыбнулся Борсоев. – Не думал, что московские сыщики практикуют подобные глупости.

– Свидетели, которых, как вы утверждаете, не существует, сейчас пишут свои показания.

– Где?.. – Алдар Гармажалович внезапно осип.

– В дежурном отделении, под присмотром Виктора Менюхова. И вот что… Прошу вас воздержаться от необдуманных действий.

– Вы в чем-то меня подозреваете?

– Не в чем-то, а в конкретных деяниях. В сокрытии свидетельских показаний и пособничестве преступникам.

– Осторожней на поворотах! – Борсоев с вызовом окинул взглядом Сергея.

– Чувствуете себя хозяином положения? Или хотите меня запугать? – Сергей достал телефон и, набрав номер, прокомментировал свои действия: – Сейчас я избавлю вас от этой уверенности. – Услышав ответ, он заговорил в трубку: – Геннадий Петрович, здравствуйте, это Сергей Дуло. Мне нужна помощь. В деле об убийствах и ограблении приисковой машины замешан начальник Кабанского ОМВД Борсоев. Да… Сокрытие свидетельских показаний и пособничество преступникам. Кто еще? – Дуло продолжал говорить, глядя в глаза Борсоева: – Егерь Синцов. Он и его брат, председатель общества охотников, собственноручно расправились с грабителями приисковой машины. Доказательства? Есть доказательства. Есть свидетельские показания. – Выслушав вопрос, он ответил: – Нет, товарищ полковник, двоих следователей и пары оперативников будет достаточно. Когда?.. Очень хорошо. Буду ждать.

Закончив разговор, Дуло снова обратился к Борсоеву:

– Ну вот и все.

Алдар Гармажалович встал с кресла, потом снова сел.

– Откуда знаете про Синцовых? – Казалось, его голос утратил все краски.

– Не ваше дело, – резко ответил Сергей. – Теперь думайте о том, как спасти свою шкуру.

– Считаете, у меня нет шансов сохранить свою должность?

Сергей усмехнулся:

– Про должность даже не говорим. Речь идет о свободе.

– Значит, о жизни… – тихо сказал Борсоев.

– Вы все это затеяли? – напрямую спросил Дуло.

– Я? – Алдар Гармажалович опустил налившиеся кровью глаза и медленно покачал головой. – Не-е-ет…

– Вы послали Синцовых убить Виленкина и Мелешко?

Помолчав, Борсоев кивнул:

– Я.

– Тогда для чего запросили помощь из Москвы?

– Чтобы потом не было лишних вопросов.

– Значит, определили меня на должность болвана? Дескать, порыпается впустую, с тем и уедет? Или решили, что мы вместе с Виктором сгинем в тайге?

– Менюхов здешний. Обратную дорогу все равно бы нашел.

– Значит, «временно отстранили от дела»?

– Считайте, что так.

Дуло направился к двери, однако, не дойдя до нее, развернулся.

– Кто отдавал приказы?

Борсоев прикрыл руками лицо.

– Если назову его имя, я покойник… – Он уронил руки. – Впрочем, покойником я стал в ту минуту, когда вы перешагнули порог моего кабинета. – Борсоев невесело пошутил: – До границы с Монголией мне уже не успеть.

– В таком случае назовите его имя.

– Вы с ним знакомы. – Алдар Гармажалович улыбнулся безучастной улыбкой. – И жена ваша тоже его знает.

– Давайте без намеков. Его имя?

В кабинет заглянула секретарша:

– Алдар Гармажалович, вам звонит генеральный прокурор из Улан-Удэ. Говорит, очень срочно.

Продолжая глядеть Сергею в глаза, Борсоев открыл ящик стола, достал пистолет и, сунув его в рот, нажал на курок. Раздался выстрел, на белой стене позади кресла расплылась алая «хризантема».

Рванувшись к Борсоеву, Дуло успел лишь добежать до стола и вытянуть руку. Все произошло слишком быстро. Девушка-секретарша застыла у входа и тихо сказала:

– Он застрелился… – а потом рухнула на пол.

Глава 28

Вверх по течению

На коротком совещании приняли решение арестовать братьев Синцовых. Местные оперативники и следователь Борис Гармажалович пребывали в шоковом состоянии. Никто не ожидал, что начальник полиции так неожиданно сведет счеты с жизнью.

На задержание поехали Дуло и Менюхов. Сергей больше не доверял никому. Обыскав оба дома братьев Синцовых, они никого не нашли. Жены того и другого твердили, что не знают, куда подевались мужья. Покружив по окрестностям и наведавшись в несколько мест, где могли спрятаться братья, Сергей Дуло и Виктор Менюхов вернулись домой.

Оба были в плохом настроении. Похоже, худшие опасения Менюхова сбылись – братья Синцовы сбежали. Ниточка, за которую они только что ухватились, с треском разорвалась. Теперь им предстояла работа с выездной следственной группой, которая на днях должна была вылететь из Москвы.

Во дворе их встретили Полина и Мария Семеновна. Женщины нашли общий язык и весь день провели в разговорах.

– О чем только не переговорили, – сообщила Полина, обнимая уставшего мужа.

– Как себя чувствуешь?

– Очень хорошо.

Сергей вздохнул:

– Ну хоть с этим порядок.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила она.

– Все, что только могло случиться, – случилось.

Уже за столом Виктор Менюхов сообщил матери:

– Алдар Гармажалович умер.

– Как?.. – ахнула Мария Семеновна.

– Сегодня застрелился в своем кабинете.

– Бедная Агаша… – Отбросив половник, старуха собралась бежать к двоюродной сестре.

– Не ходи туда, мама, – попросил ее Виктор. – Завтра сходишь.

Как только закончили с ужином, на подстанции опять отключили свет. Мария Семеновна принесла и зажгла три свечи. С одной из них мужчины вышли во двор покурить, и, как только уселись на ступени крыльца, Виктор спросил:

– Что будем делать?

Помолчав, Дуло ответил:

– Одна зацепочка есть…

– Говори.

– Борсоев сказал, что я знаю таежного «императора».

– То есть как?

– Имени не назвал. Побоялся. И я его понимаю… – Сергей глубоко затянулся и продолжил на выдохе: – Мы видели, что его подручные сделали в Турунтаеве. Вместе с домом сожгли старуху мать, сестру и племянника Виленкина.

– Думаешь, семейству Борсоева грозит то же самое?

– Не знаю, – нервно ответил Сергей. – У вас тут сам черт ногу сломит! Куда ни копни, везде одни загогулины.

– Какие еще загогулины?

– Это я так, к слову… – Дуло выбросил окурок, достал еще одну сигарету и взял в руки свечку, чтобы от нее прикурить.

Одновременно с этим прозвучал раскатистый выстрел. Свечу выбило из подсвечника, в стене дома рядом с крыльцом образовалась большая дыра.

Сергей упал наземь, а Менюхов кинулся в дом и уже через мгновенье выскочил с табельным пистолетом. Из темноты прогрохотали еще три выстрела. Виктор стал без разбору палить в сторону палисадника. Когда патроны закончились, крикнул:

– Быстро в дом!

Они заскочили в сени и закрыли дверь на задвижку.

– Сволочи… – прошептал Менюхов. – Совсем обнаглели.

Из кухни вышла Мария Семеновна.

– Витя, что у вас происходит?

За ее плечом показалось лицо Полины.

Виктор и Сергей в один голос крикнули:

– Быстро на кухню!

В тот же миг вдребезги разлетелось оконное стекло, и в стене появилась еще одна дырка. Мария Семеновна задула свечу. Все быстро ушли в кухню.

– Что это? – в ужасе прошептала Полина. – Сережа, в нас стреляли?!

– Разберемся. – Дуло нащупал в темноте руку Виктора и отвел его в сторону. Потом тихо сказал: – Нужно выбираться. Действуют решительно, значит, ни перед чем не остановятся. Я заведу машину, а ты попробуй открыть ворота.

– Даже не думай… Только высунешь нос, сразу подстрелят.

– Что ж теперь делать? Как выбираться? – спросил Дуло.

– Дворами. За сараем в заборе есть две доски. Если их сдвинуть, можно выйти в узкий проход между нашим и соседским участком. Оттуда по тропе уйдем к Селенге.

– И что дальше? Чтобы уехать, нужна машина.

Виктор усмехнулся:

– Думаешь, тебе дадут выехать из Кабанска?

Помолчав, Дуло согласился:

– Командуй.

– Идите за мной.

Виктор вышел на задний двор. За ним последовали Полина и Мария Семеновна. Последним был Дуло. Пригнувшись, они поочередно шмыгнули за сарай. Менюхов сдвинул доски, выглянул и первым вылез наружу. Его примеру последовали все остальные.

Пробравшись по узкому лазу, они прошли метров двести, перебежали дорогу и спустились к реке. Спрятавшись в прибрежных кустах, дружно притихли.

– Сидите здесь, пока не вернусь, – прошептал Виктор и растворился во тьме.

Сергей обнял Полину.

– Обещаю тебе, все будет хорошо…

Постепенно глаза привыкли к темноте. Стало видно, что небо затянули свинцовые тучи. Стал накрапывать дождь. От реки потянуло холодом.

Наконец с воды долетел звук лодочного мотора. Звук приближался, и скоро послышался голос Виктора:

– Сюда…

Поддерживая женщин, Сергей помог им спуститься к воде и забраться в лодку, после чего влез туда сам. Лодка отвалила от берега. Только теперь Дуло заметил, что у мотора, в фуфайке и шапке-треухе, сидит дядька Аким, бурят, который летел с ними в Кабанск, а потом впустил их в больницу.

– Поехали, ага? Че делать… – сказал Аким.

Лодка сделала круг и стала подниматься вверх по течению.

Сергей придвинулся к Менюхову:

– Куда мы теперь?

– По крайней протоке доплывем до Береговой. Это небольшое село на берегу Селенги. Там живет мой двоюродный брат.

– Далеко?

– Около десяти километров вверх по течению. Минут через сорок будем на месте.

Сорок минут в лодке стали настоящим испытанием, особенно для Полины, одетой в легкое платье. Порывистый ветер вместе с дождем буквально вынимал из нее душу. Сергей снял ветровку и укутал плечи жены. Мария Семеновна по старушечьей привычке даже летом носила теплую кофту.

В пути не обошлось без эксцессов. Минут через двадцать заглох лодочный мотор. Поругиваясь, Аким снова и снова пытался его завести. Сделав несколько оборотов, мотор замолкал. Женщины испуганно оглядывались и со страхом смотрели в беспросветную тьму.

Вдруг из-под лодки послышались негромкие звуки:

– Бум-бум… Бум-бум…

Прислушиваясь, Аким распрямился. Менюхов включил телефон и посветил за борт. Потом, отскочив, поднял со дна лодки багор, опустил острый конец с крючком за борт и стал что-то отталкивать.

– Что там? – спросила Полина.

Аким сделал пару шагов, глянул на воду и спокойно сказал:

– Пупок…

– Что?

Сергей не успел остановить объяснений Акима, и тот продолжил:

– Утопленник к лодке прибился.

Полина уткнулась в плечо Сергея. Виктор в это время отвел мертвеца багром в сторону и пустил по течению.

Мотор вскоре завелся. Минут через двадцать Аким стал править к берегу. Причалив, дождался, пока все вышли на сушу.

– Ну че? Пошел обратно, ага? – спросил он у Виктора.

– Спасибо, дядя Аким! – Менюхов пожал ему руку и оттолкнул лодку от берега.

Вчетвером они поднялись на горку. Виктор кулаком постучал в калитку крайнего дома, перебросился парой слов с хозяином, и тот впустил их во двор. Марию Семеновну с Полиной сразу же увела хозяйка. Мужчины остались на улице.

– Машина твоя нужна, – немногословно сообщил Менюхов.

– Надолго? – спросил двоюродный брат.

– Как получится, – честно признался Виктор и тут же добавил: – Завтра подгоню тебе борсоевский джип.

– Тогда бери, – быстро согласился хозяин.

Он выгнал из гаража серую «Ладу Приору». Открутил крышку, притащил тяжелую канистру и долил в бак бензина.

– Бак полный. Таким же вернете.

Виктор взял ключи и протянул их Сергею:

– Поезжайте с Полиной в Слюдянку и оставайтесь там до приезда следственной группы.

– А ты?

– Мы с матерью здесь переночуем. С утра поеду в Кабанск. Попробую разобраться, что к чему.

– Это опасно.

– Я им на фиг не нужен.

– Ну, как знаешь. – Сергей сел за руль.

Из дома вышла Полина и тоже забралась в машину. У нее в руках была объемная сумка, из которой торчало горлышко термоса.

Распрощались, хозяин открыл ворота. Автомобиль выехал на длинную улицу, в конце которой свернул налево. Еще километр, и они попали на трассу М55.

Информационный указатель оповестил, что до Слюдянки двести шестьдесят километров.

Глава 29

Один из трех

Сергей заговорил, не отрывая глаз от дороги:

– Тебе лучше поспать. Откинь сиденье или перебирайся на заднее.

– Не хочу, – пробормотала Полина. – Мне холодно.

– Сейчас включу печку.

Минут через пять она согрелась, но спать по-прежнему не хотела.

– Не думала, что у нас будет такой отдых…

– Никогда не знаешь, как оно обернется.

– Ты просто мог отказаться и не поехать в Кабанск.

– Не мог, – ответил Сергей. – И ты прекрасно об этом знаешь.

– То-то и оно, что знаю… – Полина поворочалась в кресле. – Ты хоть обрисуй ближайшую перспективу.

– Едем в Слюдянку.

– Потом?

– По результату завтрашнего дня все решим.

– Ждешь информацию из Кабанска?

– Виктор мне позвонит.

– Знаешь, кто в нас стрелял?

– Догадываюсь.

– Я тут подумала…

– Ну?

– А что этим людям мешает поехать за нами в Слюдянку?

– Ничего. – Сергей ответил спокойно, однако по голосу чувствовалось: эта мысль его беспокоит.

– Зачем же мы туда едем?

– Мы едем в ту сторону, и у нас есть два часа, чтобы подумать… – Он устало потер глаза, достал сигареты, но вдруг спохватился: – Прости.

– Кури, – разрешила Полина. – Только открой окно.

Он опустил стекло и закурил.

– Сейчас я кое-что тебе расскажу. Постарайся вникнуть. Нам нужно просчитать ситуацию.

– Думаешь, я смогу чем-то помочь? – удивилась она.

– Не думаю. Знаю, что сможешь.

Полина притихла. Собравшись с мыслями, Сергей начал:

– Вся эта история – словно матрешка в сборе. Открываешь, там еще одна, чуть поменьше. Ту открываешь, в ней третья, в третьей – четвертая, и так дальше. До последней мы еще не дошли. Если говорить конкретно по делу, грабителей приисковой машины мы вычислили и сразу нашли. Один местный, другой – опытный преступник-чужак. Информацию о перевозке золота они получили от охранника с прииска.

– Быстро отыскали преступников, – сказала Полина.

– Их обнаружили мертвыми.

– Убили?

– Да. Причем весьма изощренным способом.

– Для чего?

– Чтобы другим неповадно было. Кто-то демонстрировал, что он в доме хозяин и что без его ведома в этом краю и муха не пролетит.

– «Император» всея тайги? – со знанием дела подхватила Полина.

Сергей изумленно взглянул на жену:

– Ты откуда знаешь об этом?

– Иван Ильич рассказал. Был такой император, и звали его Гаврила Машаров.

– То есть реальный пацан?

– Реальный. По словам Ивана Ильича, такие, как он, есть и будут до тех пор, пока в Забайкалье водится золото.

– Ну, это понятно…

– Прости, перебила.

– После того как грабителей обнаружили мертвыми, зацепок никаких не осталось. И все же мы с Виктором нашли исполнителей. Ими оказались те, кто будто бы нашел их трупы в тайге. Два брата, опытные таежники, один из которых сам егерь. Кроме прочего, как выяснилось, были свидетели ограбления. Их показания уничтожили по приказу начальника полиции Борсоева.

– Это он застрелился? – уточнила Полина.

– Да. Но, перед тем как застрелиться, Борсоев признался, что и он, и те самые братья Синцовы только выполняли приказы. Главный в этом деле другой.

– Кто? – Полина взволнованно придвинулась. – Кто он?

– Сейчас мы с тобой будем его вычислять…

– При чем здесь я? – удивилась она.

– Борсоев сказал, ты с ним знакома.

– Бред какой-то… – пробормотала Полина.

– И все-таки попробуем разобраться. Вспомни тех, с кем ты познакомилась в Слюдянке за время моего отсутствия.

– По порядку?

– В хронологической последовательности, – кивнул Сергей.

– Ну хорошо… – Она удрученно вздохнула. – Первый – Константин Михайлович Юдин, начальник слюдянской полиции.

– Что можешь про него сказать?

– Нормальный мужик. Кстати, выглядит моложе своих лет.

Дуло поморщился:

– Это к делу не относится.

– Ревнуешь? – Полина садистски потерла руки. – А он, между прочим, подарил мне цветы!

– Мы говорим о серьезных вещах, – одернул ее Сергей. – Что еще?

– Местный житель, опытный таежник, охотник, рыбак, спортсмен. Мне он, честно говоря, не понравился. Человек себе на уме.

– Это ты уже говорила… Менюхов рассказывал, что Юдина подозревали в связях с преступниками. Мужа его дочери за это же посадили. Юдин сам его сдал.

– Зятя? – Полина пожала плечами. – Вот гад!

– Ты рассуждаешь как незрелая обывательница. Преступник должен сидеть в тюрьме.

– А ты – как Шарапов!

– Не Шарапов, – улыбнулся Сергей. – Эту фразу говорил Глеб Жеглов.

– И чем все закончилось для самого Юдина?

– Он не получил звания и лишился должности. До сих пор исполняет обязанности начальника. Кстати, недавно его зять сбежал из тюрьмы. Хотя это вряд ли относится к делу.

– Слушай! – Полина несколько оживилась. – Позавчера мы с Анжеликой забрели в усадьбу какого-то богатея…

– Как вас туда занесло?

– Хотели отдать лошадь.

– При чем здесь лошадь? – удивился Сергей.

– Неважно! Как думаешь, кто нас оттуда прогнал?

– Кто?

– Константин Михайлович Юдин.

– Он что там делал?

Полина пожала плечами:

– Не знаю. Но вел себя по-хозяйски.

– Не допускаешь, что Юдина вызвали, и он приехал туда по службе?

– Может быть.

– Еще что-нибудь про него знаешь?

– Пожалуй, что нет.

– Кто следующий?

– Директор санатория Карелин Вадим Егорович. С ним и с Юдиным познакомилась одновременно. Карелин был начальником слюдянской полиции.

– Это я знаю. Что еще можешь сказать про Карелина?

– Он очень жестокий.

– С чего ты взяла?

– Анжелика видела, как он чуть не убил одного парня.

– То есть?

– Бил-бил и чуть не убил.

– За что?

– Его поймали на территории санатория. Как я думаю, он замышлял что-то плохое.

– Так поделом!

– Нет, не скажи… Для чего бить так жестоко? Карелин потом даже извинялся. Сообщил в свое оправдание, что парень – сын умершего друга, а он таким образом учил его уму-разуму.

– Неплохой, кстати, способ, – заметил Сергей.

– Юдин рассказал про него историю. Меня это просто шокировало. Несколько лет назад пьяный мужик взял заложников. Карелин зашел в дом и собственноручно свернул ему шею.

– То есть убил?

– Убил.

– Зачем?.. – вопрос Сергея повис в воздухе. – Впрочем, все зависит от обстоятельств. Иногда приходится быть жестоким.

Полина тронула его за руку.

– Ты, например, так бы не сделал.

Дуло повернул голову и посмотрел на нее:

– А как бы я сделал?

– Попробовал бы договориться, и все бы остались живы.

– Повторяю: все зависит от обстоятельств. Еще что знаешь?

– Разве этого мало? Жестокий солдафон, бьет и даже убивает людей. Очень может быть, что именно он заварил всю эту кашу.

– Хорошо-хорошо. Дальше пойдем…

– Пойдем, – легко согласилась Полина. – Анжелика, жена дайвера, и сам дайвер. Его зовут Василий. Они приехали из Новосибирска.

– Отпадают.

– Почему?

– Во-первых, потому что приезжие. Во-вторых, я незнаком с этим Василием.

– При чем здесь это?

– Борсоев сказал, я, как и ты, должен его знать.

– Тогда остается только Иван Ильич. Краевед, приятный собеседник, милый старик, и ты его знаешь.

– Его знаю.

– Что еще тебе о нем рассказать?

– Подумай.

– Да мы о нем самом и не говорили. Вот если только…

– Что?

– Его дед был казаком.

– Это вряд ли нам пригодится.

– Ловил беглых каторжан.

– Что-нибудь посвежее…

– В войну возил хлеб из пекарни. Когда с телеги украли одну буханку, он, чтобы не сесть в тюрьму, ушел в тайгу и там, на горе, и повесился.

– Жаль деда, но в остальном и этот факт вряд ли пригодится.

– Здесь, в Забайкалье, такое часто случалось… – обобщила Полина.

Сергей Дуло взглянул на время:

– В Москве девять часов вечера. Еще можно звонить.

– Кому? – спросила Полина.

– Курочке. Пусть наведет справки про всех твоих ухажеров.

– Про Юдина, Карелина и Мохначева?

– Так точно.

– Думаешь, один из них – «император» тайги?

– Один из них преступник. А преступник – что?

– Должен сидеть в тюрьме, – без особого энтузиазма заключила Полина.

Мимо промелькнул информационный щит, до Слюдянки осталось сто двадцать два километра.

Глава 30

Это он

Сергей Дуло позвонил помощнице Курочке. Та записала данные всех троих.

– Ты уже дома? – спросил Сергей.

– Нет, еще на работе. Не волнуйтесь, Сергей Васильевич, – ободрила его Курочка. – Утром предоставлю вам полную информацию. – Из вежливости она решила осведомиться: – Как отдыхается? Как Полина Сергеевна?

– Все хорошо. Жду. До завтра, – сухо ответил Дуло и отключился.

Спустя час они въехали в Слюдянку. Справа от дороги тянулся почерневший дощатый забор. Когда он кончился, перед ними открылся неширокий берег Байкала, по которому в несколько рядов проходили железнодорожные пути. Затем потянулись вереницы вагонов, стоящих в тупике.

– Это уже Слюдянка? – спросила Полина.

Сергей не успел ответить, зазвонил его телефон, и он взял трубку.

Не поздоровавшись, Менюхов быстро спросил:

– Вы в Слюдянке?

– Въезжаем.

– В Слюдянке не останавливайтесь.

– Почему?

– Ночью в нас стреляли братья Синцовы.

– Откуда знаешь?

– Позвонили. Семен Синцов в реанимации. Когда я отстреливался, попал в него. Дмитрий Синцов сбежал.

– Тот, что егерь?

– Да. Между прочим, он отлично стреляет. Не исключаю, что Дмитрий Синцов поджидает вас в санатории.

– Спасибо, что позвонил, но куда же нам ехать?

– В Иркутск. До него всего сто километров. Вернетесь вместе со следственной группой. Так безопаснее.

– Что еще?

– Других новостей нет.

– Появятся, сразу звони мне.

– Счастливого пути! – Менюхов отключился.

– Что? – спросила Полина.

– Едем в Иркутск.

– Зачем?

– На экскурсию.

– Дурой меня считаешь? Что стряслось?

– В Слюдянке небезопасно.

– На нас охотятся? – недоверчиво спросила она.

– Узнаем, когда закончится следствие.

– Мне кажется, оно не закончится никогда. – Полина опустила голову и погладила себя по животу.

– Шевелится? – спросил Дуло.

Она молча покачала головой и стала смотреть в окно.

Выехав за пределы Слюдянки, Сергей прервал молчание:

– Послушай, когда мы говорили про смерть казака, ты сказала, что в Забайкалье такое часто случается.

– Не помню…

– Ну, про деда, старика Мохначева. Он повесился, чтобы не сесть в тюрьму из-за пропавшей буханки хлеба.

– Ах, это! – вспомнила Полина. – Мария Семеновна, мать Виктора, рассказала мне похожую историю. Что-то вроде семейного предания. Ее дед тоже был казаком и тоже повесился из-за пропавшей буханки хлеба. Ту гору, где нашли труп, назвали его именем. У Мохначева все было в точности как у нее.

– Постой-постой… – Сергей ненадолго задумался. – История непростая. Не может быть, чтобы все совпало в деталях.

– Помнится, Иван Ильич говорил, как назвали ту гору, но я не запомнила.

– Жаль…

– Могу позвонить Анжелике. Она вспомнит.

Дуло взглянул на часы и решительно тряхнул головой.

– Звони.

Отыскав номер, Полина приложила к уху телефонную трубку.

– Анжелика… Прости, что так рано. Помнишь, Иван Ильич рассказывал про деда, который повесился? Как назвали ту гору?

Выслушав, что сказала жена дайвера, она нажала отбой.

– Ну что? – поинтересовался Сергей. – Вспомнила?

– Вспомнила. Гору назвали Губенинской, от слова «губа». Еще он говорил, что Губенинских за хрен собачий никто в тюрьму не посадит.

– Тоже Анжелика сказала?

– Про хрен собачий я сама вспомнила. Еще он рассказывал про бабушку Катю, с которой в лесу мед собирал.

– Значит, фамилия его деда Губенин или Губенинский… – Сергей Дуло достал свой телефон.

– Кому? – спросила Полина.

– Менюхову. – Дозвонившись, Дуло с ходу спросил: – Твоя мать рассказала Полине про гору, на которой повесился ее дед. Ты что-нибудь слышал об этом?

Виктор ответил:

– В нашей семье все знают эту историю.

– Помнишь, как назвали ту гору?

– По фамилии деда. Он был Губенин, значит – Губенинской.

Сергей Дуло притих.

– Еще что-нибудь? – спросил Менюхов.

– Может, знаешь, как звали его жену?

– Чью жену? – Виктор не понял.

– Деда твоей матери.

– Катериной.

– Ну все. Спасибо, – Сергей хотел отключиться.

– Подожди, – сказал Менюхов.

– Что случилось?

– Я в Кабанске. Здесь все на ушах из-за Борсоева. Сорока на хвосте принесла: краденое золото вернули на прииск.

– Что ж, это вполне вписывается в нашу с тобой версию. Тот, кого мы назвали таежным «императором», элементарно крышует прииски.

– Думаю, не только прииски.

– Следствие разберется. Ну, звони, если что.

Когда Сергей закончил говорить с Менюховым, к нему подступилась Полина:

– Что он сказал?

– Гору назвали Губенинской, имя бабушки – Катерина.

– Что же, выходит, они с Мохначевым родственники?

– Не знаю, что тебе на это сказать, – неопределенно ответил Сергей.

– Могу позвонить и спросить у самого Мохначева.

– Пока воздержись.

Она склонила голову и внимательно посмотрела мужу в глаза:

– Что-то происходит? Я вижу, что-то не так.

– Сам не пойму. Нужно подумать.

– Давай подумаем вместе. Ты же просил моей помощи.

За то время, пока они ехали до Иркутска, Сергей выложил Полине все, что знал о пропавших мальчишках, братьях Марии Семеновны. Пришлось рассказать и о том, как бродили они с Виктором по тайге и как нашли трупы. Когда Дуло дошел до того места, когда участковый встретил Леньку в Иркутске, Полина спросила:

– Запомнил фамилию человека, с которым Ленька был на концерте?

– Я записал ее… – Сергей достал блокнот, нашел нужный листок и прочитал: – Громов Владимир Иванович, геолог. Отец мальчишек ездил к нему.

– А что, если и нам к нему съездить?

– Как ты его найдешь?

– Через справочное. А лучше зайти в геологическое управление, в отдел кадров.

– Неплохая идея. Только не понимаю, что это даст.

– Что даст, то и даст. Мы все равно в Иркутске.

К тому моменту они действительно въехали в город и, решив немного поспать, остановились в гостинице на окраине.

* * *

Полина проснулась первой, вышла к портье и взяла код подключения к Интернету. Минут через пять у нее был адрес Иркутской геологической экспедиции.

Когда проснулся Сергей, они отправились в кафе рядом с гостиницей, потом сели в машину и поехали в Иркутскую геологическую экспедицию. В отделе кадров их встретила пожилая дама в ажурной кофточке.

– Что вам угодно?

Полина вышла вперед.

– Найти одного человека.

– Работает у нас?

– Работал.

– Давно?

– В 1963 году точно работал. Но я думаю, что и потом еще много лет.

Дама прошла в соседнее помещение, где, вероятно, хранилась картотека или собрание личных дел, и оттуда спросила:

– Фамилия, имя, отчество?

– Громов Владимир Иванович, – отчетливо произнес Дуло.

После непродолжительного молчания в дверях показалось удивленное лицо женщины:

– Я хорошо его знаю.

– Он жив? – с надеждой в голосе спросила Полина.

– Владимир Иванович умер в прошлом году. Ему был восемьдесят один год. – Женщина вложила в эти слова какое-то особенное, свое отношение.

– И что же, он все это время у вас работал? – Сергей недоверчиво улыбнулся.

– В последние годы Владимир Иванович очень болел. Ему была нужна операция. Небольшую сумму собрал совет ветеранов, остальное внес его друг. Только было уже поздно. Он умер в Германии, в платной клинике.

– Вы упомянули про друга Владимира Ивановича… – вмешалась Полина. – Он ваш сотрудник?

– Нет, что вы! Я впервые в жизни его видела. Знаю, что он посещал Громова в больнице, когда тот еще был в Иркутске.

– Значит, вы его все-таки видели? – уточнил Дуло.

– Он приходил ко мне, спрашивал, куда перевести деньги на операцию.

– Можете его описать.

– Пожилой, худощавый, с усами…

– Как его звали?

Дама вежливо улыбнулась:

– Я не запомнила.

Полина отыскала в телефоне фотографию Мохначева, которую сделала во время прогулки.

– Взгляните, это тот человек?

Взяв со стола очки, женщина, как лупу, приблизила их к снимку.

– Похож… Да нет же, точно похож!

– Значит, этот человек навещал Громова в больнице, а потом перечислил деньги на операцию?

– Он, точно он.

– Сам Громов не говорил вам, откуда это знакомство?

– Я навещала его в больнице как член совета ветеранов. У нас с Владимиром Ивановичем не было доверительных отношений.

– Пожалуйста, посмотрите внимательнее, – попросил ее Дуло. – Мне нужно точно знать, этот ли человек приходил к Громову.

Дама вновь навела очки на фотографию и решительно подтвердила:

– Это он!

Глава 31

Ангарск

На улицу Сергей и Полина вышли обескураженные.

– В это трудно поверить, но твой Мохначев – это Ленька, пропавший брат Марии Семеновны… – сказал Дуло, нащупывая в кармане брюк сигареты.

– Зачем ему было скрываться?

– Скрываются, Полина, тогда, когда есть что скрывать.

– Ему – нечего, он был ребенком.

– Судя по всему, он застрелил Ягудина.

– Ягудина он застрелил после того, как тот убил его брата. Ты сам так сказал.

– Я предположил. Правду знает только сам Мохначев: – Сергей на мгновенье задумался, потом снова заговорил: – Хорошо бы выяснить, при каких обстоятельствах он стал Мохначевым и где взял документы.

Полина посмотрела на мужа в упор:

– В этой истории есть одна нестыковка: он пострадал во время пожара. Куда у Мохначева подевался шрам на лице?

Сергей иронично заметил:

– В таких случаях говорят: пластическая хирургия творит чудеса.

– Думаешь, сделал пластическую операцию?

– Один мой знакомый поступил именно так: убрал след от ожога. С тех пор, если холодно или если он сам разволнуется, кожа белеет и проступает граница подшитой ткани.

– Я видела, как у Мохначева побелела щека во время морской прогулки! Иван Ильич сказал, что отморозил лицо.

– Логичное объяснение, в Забайкалье зимы холодные. Подожди-ка… – Сергею показалось, что звонит его телефон. Он достал трубку. Это была Курочка:

– Здравствуйте, Сергей Васильевич! Все, что нашла, отправила на вашу электронную почту.

– На всех троих фигурантов? – уточнил Дуло.

– На всех.

– Спасибо, Нина Витальевна! Вернусь, похлопочу о твоем повышении.

– Все шутите…

– Вовсе нет. Ты меня не первый раз выручаешь. – Он поинтересовался: – Не слышала, когда выезжает следственная группа?

– В Иркутск? Кажется, завтра.

– Это хорошо. В сложившейся ситуации медлить нельзя.

– Серьезная заварушка? – вполголоса спросила она.

– Зришь в корень, Нина Витальевна. Приеду, все расскажу.

– Вот всегда вы так говорите…

– Все, Нина Витальевна, все… – отключившись, Сергей стал проверять почту.

– Давай сядем в машину, – предложила Полина.

Теперь и он заметил, что стал накрапывать дождь. Они побежали к автомобилю. Усевшись, оба уткнулись в свои телефоны.

– Я переслал тебе все, что пришло от Курочки. Посмотри, – не поднимая головы, сказал Сергей.

– Я уже получила, – сообщила она.

Минут через двадцать Сергей Дуло откинулся на спинку сиденья и уставился в лобовое стекло.

– Что у тебя? – спросила Полина.

– В 1967 году Мохначев проходил по делу об убийстве двух человек.

– Свидетелем?

– Подозреваемым.

– Его судили?

– Нет. По окончании следствия он стал свидетелем.

– Ты думаешь… – начала она.

Дуло ответил с нескрываемым раздражением:

– Пока не посмотрю дело, не изучу все материалы, я ничего не думаю!

– Ну ладно, ладно… – миролюбиво согласилась Полина. – Когда ты собираешься это сделать?

– Должен успеть до приезда следственной группы.

– Где находится дело?

– Здесь, в Иркутске, в судебном архиве. – Не спрашивая разрешения, Сергей закурил. – Там по Юдину и по Карелину тоже есть что посмотреть. Так что работенки у нас с тобой много…

Заметив, что Полина опустила стекло, Сергей открыл дверь со своей стороны и замахал рукой, разгоняя дым.

– Ты видел справку на Мохначева? У него есть брат, и он жив, – сказала она.

– Да ну!

– Юрий Ильич Мохначев, тысяча девятьсот пятидесятого года рождения, проживает в городе Ангарске на улице Чайковского. Хорошо бы к нему съездить.

– Лишним не будет. Но если поедем вдвоем, я не успею в архив.

– Давай сделаем так: довези меня до автовокзала. На междугородном автобусе я обернусь часа за четыре. Там созвонимся.

– Сколько километров до Ангарска?

– Около пятидесяти.

– Ну хорошо. Найди адрес вокзала.

– Уже нашла… – Полина протянула ему телефон, на экране которого уже был проложен маршрут.

– Вот за что я тебя люблю… – сказал Сергей и, хлопнув дверцей, завел мотор.

* * *

Добравшись до Ангарского автовокзала, Полина решила больше не связываться с общественным транспортом, тем более что не знала, на каком маршруте добраться до улицы Чайковского. Взяв такси, она просто сообщила водителю адрес и через десять минут вышла у серой пятиэтажки.

На подъезде не было никакого замка. Полина поднялась на третий этаж и постучалась в деревянную дверь под номером десять.

Ей открыл крошечный мужчина в инвалидной коляске.

– Юрий Ильич Мохначев здесь проживает?

– Это я.

– Могу я с вами поговорить?

– О чем? – удивился мужчина, его седые лохматые брови чуть шевельнулись.

– О вашем брате, Иване Ильиче Мохначеве.

– Мы с ним давно не виделись.

– Об этом я и хочу с вами поговорить.

– Вы его дочь? – предположил Юрий Ильич.

– Нет, но мы лично знакомы.

– Заходите, – впустив Полину в квартиру, он закрыл за ней дверь.

Оказавшись в комнате, она провела взглядом по стенам, на которых висело множество фотографий, по-видимому, родственников хозяина.

– Среди них есть снимок Ивана Ильича? – спросила она.

– А почему вы меня об этом спрашиваете? – Юрий Ильич выехал в коляске на середину комнаты. – Вы сказали, что с ним знакомы.

Полина тут же нашлась:

– Хотелось посмотреть на него молодого.

– Последняя фотография, которая у меня есть, сделана в начале шестидесятых. – Он вытянул руку. – Видите?

Она взглянула на снимок, где стоял низкорослый парень. Присев на диван, Полина на всякий случай спросила:

– Какой у него рост?

– Что? – не понял хозяин.

– Какой рост был у вашего брата?

– Почему был? Если вы с ним знакомы, должны знать, что он вам едва по плечо.

Полина смутилась.

– Да, конечно… – Она дотронулась до виска. – Что-то я неважно себя чувствую.

– Давление, – со знанием дела констатировал Юрий Ильич, ловко крутнулся и выехал в соседнюю комнату. Через минуту он вернулся с тонометром. – Давайте вашу руку и засучите рукав!

Полина послушно протянула ему руку. К счастью, давление оказалось немного повышенным, что поддержало ее версию о больной голове. Отказавшись от предложенной таблетки, она попросила воды. Затем поинтересовалась:

– Поддерживаете связь со своим братом?

Он помотал головой.

– Нет.

– Почему?

– Иван ушел из дому и больше не давал о себе знать.

– Почему?

– Бросил институт, решил податься на заработки. Погнался за длинным рублем. Родители возражали. Все перессорились, Иван собрал вещи и хлопнул дверью.

– Что значит – за длинным рублем?

– Какие-то придурки сколотили бригаду старателей.

– И он ушел мыть золото? – догадалась Полина. – Когда видели брата в последний раз?

– В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году. Мне было семнадцать.

Полина кивнула:

– Ясно. Значит, больше не виделись.

– Нет, не виделись. Отец слышать о нем не хотел. Мать, конечно, искала.

– И что?

– Не знаю. В нашем доме о нем больше не говорили. Отец запретил. Потом умерла мама. Спустя два года – отец.

– А вы сами не пытались его искать?

Юрий Ильич похлопал руками по подлокотникам инвалидного кресла:

– Сами видите…

– Простите. – Полина опустила глаза.

– Ну так что? – нетерпеливо напомнил он.

– Что?

– Вы сказали, что знаете моего брата. Это он вас прислал?

– Нет.

Мохначев опустил голову, казалось, еще немного, и он расплачется.

– Постойте, – вырвалось у нее. – Не хотела вам говорить, но вижу – придется.

Юрий Ильич поднял глаза.

– Его нет в живых?

– Скорей всего, нет. Дело в том, что под его именем, с его документами живет другой человек… – Полина показала снимок Мохначева на телефоне.

Изучив его, Юрий Ильич покачал головой.

– Это не Иван. Мой брат был на голову ниже этого человека. И лицо… Нет, это не мой брат… – Инвалид заметно разволновался. – Я помню… Мне было семнадцать…

– Пожалуйста, успокойтесь. Этот человек и вправду не ваш брат.

– Он убил Ивана? – Юрий Ильич побледнел.

– Я не знаю, – честно призналась Полина.

– А ведь я было поверил, что он жив.

– Моя вина…

– Нет. Это никак не связано с вами.

Полина удивленно подняла на него глаза.

– Да-да, – подтвердил Юрий Ильич. – Много лет на мое имя ежемесячно приходят денежные переводы. Я думал, это Иван.

– Вам присылают деньги?

– Сумма небольшая, но она помогает мне ни в чем не нуждаться. И главное, на лекарства хватает.

– Откуда приходят деньги?

– В почтовых извещениях всегда одно и то же: город Москва.

– Имя отправителя?

– Несколько раз менялось. Сейчас, кажется, Иванов.

– Бланки переводов сохранились?

– Откуда? Они всегда остаются на почте. Послушайте. – Юрий Ильич внимательно посмотрел на Полину. – Зачем вы сюда приехали?

– Узнать про вашего брата.

– Еще до встречи со мной вам было известно, что тот человек на снимке не мой брат.

Полина почувствовала, что ее приперли к стенке.

– Я приехала по просьбе мужа. Он следователь. Расследует сложное дело.

– Что же он сам не приехал?

– Он занят в Иркутске.

– И я должен вам верить?

Она кивнула:

– Должны.

* * *

В восемь часов вечера Полина вернулась в Иркутск. На автовокзале ее встретил Сергей.

– Ну что? – спросил он, когда сели в машину.

– Иван Ильич Мохначев ушел из дома в 1967-м. Больше его никто не видел.

– Искали?

– Там был конфликт. Парень бросил учебу и уехал на заработки в старательскую артель. Отец от него отказался. Мать искала, но вскоре скончалась.

– Брат?

– Инвалид.

Сергей опустил голову.

– Все ясно.

– Он подтвердил, что на снимке не его брат. И еще… Все эти годы он получал переводы.

– Денежные? – Сергей оживился.

– Какие же еще?

– От кого?

– Отправители разные. Город всегда один – Москва.

– Когда приедет следственная группа, нужно будет кого-то послать в Ангарск.

– Я пообещала Юрию Ильичу сообщить о результатах расследования.

– В части, касающейся его брата, – не возражаю, – заметил Дуло.

– Что у тебя? – спросила Полина.

Сергей помахал серенькой папкой.

– Вот.

– Что это?

– Копии документов.

– А на словах?

– Есть кое-что на Карелина. На Юдина тоже.

– Ты ходил не за этим… Неужели дело не сохранилось?

– Судебные дела по инструкции хранятся семьдесят лет.

– Значит, нашел? – Она улыбнулась. – И что там?

– Твой липовый Мохначев в то время работал обходчиком железнодорожных путей. Во время обхода от бригады ремонтников отстали двое рабочих. Бригадир послал Мохначева за ними. На следующий день тех двоих нашли мертвыми. Рядом с ними лежал слиток золота.

– А что Мохначев?

– Его тоже нашли. Он был ранен, но жив.

– Поэтому его обвинили в убийстве?

– В тонкости я не вдавался.

– Послушай, а ведь он рассказывал мне эту историю. Он ее страшилкой назвал. Только скрыл, что сам был ее участником.

– Рассказал только то, что хотел. – Сергей завел двигатель и посмотрел на жену: – Едем в гостиницу?

Она устало кивнула.

Глава 32

Забайкалье. Слюдянка

1967 год

Ленька шел через коренную тайгу в темноте и одним только чутьем угадывал направление. Небо с вечера обложили черные тучи, из-за них не было видно луны. Моросил мелкий дождь.

С начала пути прошло восемь дней. Все время хотелось есть, отчего у него обострилось обоняние и появилась звериная интуиция. Ночью он шел, днем, отыскав укромное место, готовил место для сна. Набирал сухих веток и разжигал костер у комеля самого высокого кедра. Дым уходил по стволу в крону и там, на высоте, бесследно рассеивался, после чего его невозможно было ни учуять, ни разглядеть. Умение разжечь костер и попользоваться им так, чтобы не нашли ни по запаху, ни по следам, он перенял от отца.

Приготовив еду, Ленька по-быстрому ел, закидывал след от кострища и укладывался поверх него спать до наступления темноты. А ночью вновь отправлялся в путь.

Последние два дня дались ему тяжело. Вымокнув под дождем, он продрог до самых костей и уже ни на минуту не мог согреться. Силы покидали его с каждой минутой, но Ленька упорно шагал вперед.

А впереди оставались десятки трудных километров.

Эта ночь была на исходе. Наконец показалась луна. Когда тьму тайги размыл лунный свет, его оставили последние силы. Схватившись за шершавый ствол, Ленька сполз по нему на землю, скинул рюкзак и потерял сознание.

Очнулся оттого, что страшно хотелось пить. Нашел фляжку, глотнул пару раз и лег навзничь. Увидел над собой синее небо, а на нем кроны деревьев, и вдруг понял, что простуда окончательно скрутила его. Нужно было срочно искать зимовье или самому построить шалаш, чтобы отлежаться и просушить одежду.

Ленька поднялся на ноги. Пояс с золотом буквально вгонял его в землю своими двадцатью двумя тяжелыми килограммами. А еще нужно было надеть рюкзак, в котором была еда, и повесить на плечо карабин.

Небольшое расстояние, около километра, Ленька прошел в забытьи, преодолевая немощь слабого, больного тела. В груди как будто перекатывался и бил по ребрам тяжелый камень. Лицо горело огнем, глаза ничего не видели сквозь мерцающую кровавую сетку.

Он скорее угадал, чем увидел, что деревья редеют. Если бы это случилось в самом начале пути, когда Ленька был здоров и полон сил, он бы наверняка обошел это место и убрался подальше в тайгу. Но теперь он нарочно стремился туда, чувствуя, что в этом его спасение. Уже теряя сознание, среди деревьев он разглядел приземистое зимовье. Непонятно откуда взялись силы. Отчаянное желание жить протащило его до двери, рванув которую, он тут же отпрянул. Его обдал едкий дым с запахом угарного газа.

Оставив дверь открытой, Ленька рухнул на землю. Минут через тридцать, с карабином на изготовку, решился войти внутрь.

В центре зимовья стояла печь из железной бочки, в которой тлели угли от непрогоревших поленьев. На полатях, устроенных вдоль стены, валялась куча тряпья, среди которого он рассмотрел чью-то ногу. Приблизившись, откинул край перепревшего ватного одеяла и увидел худого мужчину. Продержав его на мушке пару минут, решился дотронуться. Человек был мертвым, но еще теплым.

В хорошем зимовье всегда пахнет дровами и лапником (его стелют на пол, от мышей). В этом зимовье пахло сыростью, мышами и дымом, а на полатях лежал мертвец. Но у Леньки не осталось сил, а значит, и выбора. Единственной надеждой была эта печь, возле которой он мог согреться и высушить одежду.

Первым делом Ленька принес дрова и попытался растопить печь. Поленья были сырыми, шипели, потрескивали и не поддавались огню. А когда наконец занялись, запахло угарным газом.

Сообразив, что печка испорчена, Ленька собрал последние силы, отыскал длинную палку и влез на крышу. Пошурудив палкой в трубе, сложенной из камней, он протолкнул застрявший внутри нее камень и услышал, как тот громыхнул внизу.

Теперь стало ясно: закладывая в печку дрова, человек на полатях что-то в ней повредил, отчего внутри трубы выпал камень и перекрыл дымоход. Именно поэтому он угорел.

Спустившись с крыши, Ленька выбросил камень и растопил печь. Затем выволок на улицу мертвеца. Вернувшись в зимовье, разделся догола и повесил одежду сушиться. Натянул на себя ватное одеяло, вскипятил воду, выпил аспирин и съел кусок хлеба. После чего упал на полати и уснул, сжимая в руках карабин.

Сухая одежда, аспирин, а главное, горячая печь за два дня поставили его на ноги. Шли десятые сутки, первые из пяти, когда в назначенном месте его ожидал Лютый. До него оставалось два дня пути…

Перед тем как уйти, Ленька вырыл отцовским ножом яму. Подтащив к ней мертвеца, решил проверить его карманы. В одном нашел паспорт и двадцать рублей. И то и другое забрал себе. Скинув тело, закидал яму землей и только после этого тронулся в путь.

С Лютым он встретился там, где и условились. Забрав золото, тот отдал Леньке сумку с деньгами. Из тайги они вышли возле Слюдянки, добрались до железнодорожного вокзала, где Лютый купил билет до Иркутска.

– Ты куда? – спросил он Леньку, перед тем как сесть в свой вагон.

– Здесь останусь. На работу устроюсь.

Они попрощались, и Лютый зашел в вагон. Поезд тронулся. Ленька постоял на перроне, закинул на плечо сумку с деньгами и вернулся в здание вокзала, где уже приметил дверь с надписью «Отдел кадров». Нашел ее, дернул за ручку, вошел в кабинет.

– Тебе чего? – спросил мужчина в форменном пиджаке.

– На работу…

– Заходи. Паспорт есть?

Ленька протянул паспорт, который нашел в кармане угоревшего мертвеца.

Перелистав все страницы, мужчина спросил:

– Ремонтником железнодорожных путей пойдешь?

Осмелев, Ленька спросил:

– Сколько платите?

– Семьдесят плюс проценты. Для таких, как ты, иногородних, есть общежитие.

– Я согласен.

Кадровик еще раз заглянул в паспорт, сверился с фотографией.

– Ну что ж, Мохначев Иван Ильич, давай оформляться.

Глава 33

Байкальская здравница

Утром Сергея Дуло разбудил звонок из Москвы. Звонил полковник Яковлев.

– Здравствуйте, Геннадий Петрович, – Сергей посмотрел на часы. – В Москве три часа ночи.

– Знаю не хуже тебя. Кто из нас двоих в Москве? – спросил Яковлев.

– Вы.

– Звоню, чтобы сообщить: следственная группа задерживается. В Иркутск прилетит в семь часов вечера.

– Вы же сказали…

– Мало ли что я сказал! – Заговорив строго, Яковлев сразу смягчил тон: – Не все зависит только от меня. Сам знаешь, как у нас решаются вопросы командировок.

– Это плохо, – заметил Дуло.

– Ничего. Продержишься. Как только приедут, нагружай их по полной.

– Хорошо.

– Жену успокой, отпуск тебе продлим.

– Спасибо.

– Выбери время, напиши докладную. Как всегда, на мое имя. Изложи в общих чертах обстоятельства дела и отправь Курочке. Она мне передаст. Ну и держи меня в курсе.

– Обязательно, Геннадий Петрович. Я позвоню.

Полина тоже проснулась и молча смотрела на мужа, ожидая, когда он закончит разговор.

– Что сказал Яковлев? – спросила она после того, как телефон лег на тумбочку.

– Следственная группа прилетит в Иркутск только вечером.

– Почему так поздно? Ты же говорил, сегодня утром.

– Мало ли, что я говорил. Кругом одни бюрократы. – Сергей поднялся с кровати и взял со стола сигареты. – Хотя, если задуматься, даже не представляю, как ему удалось.

– Что?

– Сформировать следственную группу и направить ее в Иркутск.

– А что в этом такого? – Полина потянулась в постели и смачно зевнула.

– Говорю тебе, кругом одни бюрократы. Ты просто не представляешь, какое количество документов нужно было для этого представить. Я уж не говорю о докладной, которую я до сих пор не составил.

– Где бы ты ее составлял? – Она решила съязвить: – В предгорьях Хамар-Дабана?

Сергей закурил и, зажав сигарету в зубах, стал натягивать брюки. Не дожидаясь, пока он их застегнет, Полина вскочила с кровати и побежала в ванную.

Завтрак прошел в штатном режиме, они быстро поели и, захватив из буфета бутылку минеральной воды, вернулись в свой номер.

– В общем, так, – неожиданно заявил Дуло. – Я еду в Слюдянку. Ты остаешься здесь.

– Это с какого же перепугу? – возмущенно спросила она.

И тут Сергей понял, что так просто от нее не отделаться.

– Нечего тебе там делать.

– Скажешь, опасно? Средь бела дня, на глазах отдыхающих меня украдут?

– Пора тебе угомониться. Беременная – береги себя и ребенка. Говорю: тебе там нечего делать.

– Тогда и меня послушай. – Полина стояла напротив мужа, глядя ему в глаза. – Или мы поедем вдвоем, или туда никто не поедет.

Зная Полину, Сергей понял, что на этот раз проиграл.

– Ладно, – он отступился. – Собирайся. Через пять минут уезжаем.

В дороге ему позвонил Менюхов:

– Я еду в Слюдянку.

– Я тоже, – сказал Дуло.

– Ты зачем?

– Следственная группа прибудет вечером, и это только в Иркутск. На место они попадут к ночи.

– Черт! – не сдержавшись, ругнулся Менюхов. – До вечера там черт-те что может случиться!

– Вот видишь… – произнеся эти слова, Дуло вдруг понял, что не рассказывал Виктору о том, что ему стало известно про Мохначева. Отсюда возник вопрос: – Что ты имеешь в виду?

– Я вчера говорил под протокол с Семеном Синцовым.

– Он в реанимации?

– Да, но говорить смог.

– Дал показания?

Менюхов тяжело вздохнул:

– Сразу скажу: имени не назвал.

– Имеешь в виду таежного «императора»?

– Да. Сказал, что хочет дожить до суда.

– Это он зря… Если бы назвал – точно дожил бы.

– В общем, я убедить не сумел. Приставил к нему пару надежных ребят.

– Дельное что-нибудь сообщил?

– Признался в убийстве Мелешко и Виленкина. Назвал имена тех, кто поджег дом Виленкина и проломил голову охранника с прииска «Благостный».

– Их нашли?

– Эрдем Цибиков поехал на задержание.

– Что еще?

– Сознался, что той ночью стрелял в нас.

– Один?

– С братом.

– Куда сбежал брат, сообщил?

– Дмитрий Синцов в Слюдянке, как я и думал.

– За нами поехал?

– Не совсем.

– Зачем тогда?

– К главному на доклад.

– «Император» в Слюдянке? – Задав этот вопрос, Сергей посмотрел на Полину. Она очень внимательно слушала их разговор.

– С его слов, он там, – подтвердил Виктор.

– Я так и думал, – сказал Сергей, имея в виду Мохначева.

– Семен Синцов опасается, что живым его брат уже не вернется.

– Это еще почему?

– Они без разрешения решили нас расстрелять.

– Не согласовав с «императором»?

– Да. Испугались, когда мы нашли хомуты и бинокль Виленкина. Посчитали, что, если уберут тебя и меня, никто не узнает, что они убили грабителей.

– Ясно. – Дуло переложил трубку к другому уху и прижал ее плечом.

Понимая, что больше ничего не услышит, Полина села поудобнее.

– Буду в Слюдянке через тридцать минут, – продолжил Сергей.

– Я уже подъезжаю, – сказал Менюхов.

– Встретимся у столовой. Нужно кое-что тебе рассказать.

– Можешь сейчас…

– Сейчас не могу, – обрубил Дуло. – Разговор не короткий.

– Хотя бы намекни…

– Про Леньку Тихонова, дядьку твоего, расскажу.

– Неужели в Иркутске что-то узнал? – ожидая ответа, Виктор притих.

– Встретимся у столовой, – дав отбой, Сергей убрал трубку в карман.

– Видишь, я же говорила, что там безопасно, – сказала Полина.

– Не факт.

– Во всяком случае, хотя бы схожу к врачу.

– Ничего не имею против. Потом запру тебя в номере.

– Ну уж нет!

– Это не обсуждается.

Справа от дороги исчезли деревья. Где-то внизу под горой появились дома. Автомобильная трасса прошла над железной дорогой, после чего показался берег Байкала. Миновав два крутых поворота («тещин язык»), автомобиль съехал под гору, а потом на мост через реку Медлянку.

– Осталось пять километров, – сообщил Сергей и взглянул на жену. – Как себя чувствуешь?

Полина ответила:

– Нормально.

* * *

Менюхов, как и обещал, ждал их у санаторской столовой.

После приветствий все трое испытали легкое замешательство. Однако Полина быстро нашлась.

– Я пойду, – сказала она мужу.

– Иди. – Сергей был не против. – А мы с Виктором побеседуем.

Полине хотелось бы поучаствовать в разговоре мужчин, но ей действительно нужно было показаться врачу.

Увидев ее в дверях своего кабинета, Ольга Владимировна строго спросила:

– Почему пропустили прием?

– Забыла, – первое что нашла ответить Полина.

– Я справлялась, вас не было на территории санатория.

– Даже если так, мы не в тюрьме.

– Никто с вами не спорит. – Врач-гинеколог указала ей на кушетку, и Полина легла. – Не забывайте, пока вы находитесь здесь, я несу ответственность за вас и за вашего ребенка.

Она послушала фонендоскопом живот, молча встала и отправилась мыть руки. Ее молчание Полину встревожило.

– Что-то не так?

Ольга Владимировна задала встречный вопрос:

– Ребенок шевелится?

– Нет. Пока…

Врач села за стол и стала что-то писать.

– Вы не ответили, – напомнила ей Полина.

– Вам тридцать четыре. И это вторая ваша беременность.

– Первая закончилась выкидышем, – подтвердила она.

– Так вот… – Ольга Владимировна продолжала писать. – Вам тридцать четыре, и вы не рожали… Не нужно думать, что все будет легко.

– Не нужно меня пугать.

– Я не пугаю. Говорю прямо, как есть. – Она захлопнула формуляр. – Завтра жду на прием.

– Почему завтра?

– Я считаю, что вам необходимо понаблюдаться в стационаре.

– Лечь в больницу? – ужаснулась Полина. – Я приехала отдыхать, а не лечиться в больнице!

– Одно другому не помешает.

– Мне помешает!

– Тогда у вас есть только один выход: с утра сообщить мне, что ребенок зашевелился.

– А если нет?

– Тогда я отправлю вас в больницу.

* * *

Сергей Дуло и Виктор Менюхов сидели в машине, распахнув передние дверцы. Менюхов, не отрываясь, смотрел на панель.

– Значит, жив… – наконец проговорил он.

– Леонид Тихонов жив – это факт. Но он скрывается под чужим именем. Зачем? Вот в чем вопрос.

– Я уже понял… Считаешь, что Мохначев… – Виктор запнулся. – Что он и есть «император»?

– На это указывают все факты.

– Тогда нужно его задержать.

– Для этого я и приехал.

– Ну так пошли!

– Нужно узнать, где его номер.

– Тогда сначала к портье.

Они вылезли из машины и зашагали к административному корпусу. Дежурный портье сообщил, где остановился Иван Ильич Мохначев. Не медля ни минуты, они направились к его спальному корпусу.

На стук в дверь никто не ответил. Дуло толкнул дверь, и она распахнулась. Увидев заправленную кровать, открыл створки шкафа. Шкаф был пуст. Ни в комнате, ни в ванной не было ни одной личной вещи или других следов присутствия человека.

Мохначев здесь больше не жил. Он сбежал.

* * *

По дороге в свой корпус Полина встретила Анжелику, и та спросила, помахивая плетеной сумочкой:

– Ты уезжала?

– Да так… – неопределенно ответила Полина.

– А у нас с Васей отпуск закончился. Завтра мы уезжаем.

– Нашли золотые слитки?

Анжелика беззаботно покачала головой.

– Нет, ничего. На следующий год снова приедем. – Она улыбнулась. – Послушай, а зачем тебе нужно было знать про Губенинскую гору в полшестого утра?

– Так, вспомнилось что-то…

– Когда за обедом я рассказала об этом Ивану Ильичу, он очень смеялся.

– Ты сказала ему, что я звонила и спрашивала? – побледнела Полина.

– А что в этом такого? Это секрет?

– Никакой не секрет.

– В общем, Иван Ильич очень смеялся. – Лицо Анжелики сменило выражение, она заговорила встревоженно: – Ты же не знаешь! Здесь, в санатории, такое творится!

– Что еще?

– Помнишь парня на хоздворе?

– Которого бил Карелин?

Анжелика кивнула.

– Так вот, никакой это не сын умершего друга. Карелин соврал. Он – беглый зэк, родственник начальника местной полиции.

– Юдина?

– Не знаю его фамилии.

– Где он теперь?

– Зэк? Карелин его упустил. Теперь у них у всех неприятности. Вчера приезжала полиция.

– Где сам Карелин? – поинтересовалась Полина.

– Не знаю, не видела. – Анжелика помахала кому-то рукой. – Мы здесь!

Полина обернулась, к ним шел муж-дайвер Василий.

– А мы завтра с утречка уезжаем! – радостно сообщил он.

– Ну, мы пойдем. – Анжелика подхватила его под руку. – За ужином попрощаемся.

* * *

Сергей Дуло и Менюхов стояли посреди комнаты Мохначева.

– Сбежал… – сказал Сергей.

– И хрен мы его найдем, – добавил Виктор. – Что будем делать?

– Искать Дмитрия Синцова.

– Если он еще жив.

Дуло покачал головой.

– На это я почти не надеюсь. – Он рванулся к двери. – Поехали к Юдину!

– Его нет в Слюдянке.

Сергей резко остановился:

– Откуда ты знаешь?

– У него неприятности. В городе объявился его зять.

– Тот, что сбежал из тюрьмы?

– Юдин его боится. Думает, парень сбежал, чтобы с ним рассчитаться.

– Надеюсь, его найдут. Звонить Юдину пробовал?

– Он не берет трубку.

– Да… не позавидуешь мужику… – Дуло опять направился к двери. – Тогда идем к директору санатория.

В приемной Карелина их встретила секретарша.

– Вадим Егорович у себя? – спросил у нее Менюхов.

– Нет, – ответила девушка.

– Где он?

– Сегодня не появлялся.

– И что же, он не предупредил вас, где можно его найти?

– Нет, не предупредил.

– Черт знает что такое! – Ругнувшись, Виктор покинул приемную.

В коридоре они с Сергеем молча посмотрели друг другу в глаза. Потом Сергей Дуло сказал:

– Что-то здесь намечается…

* * *

Полина поднялась в номер и, не останавливаясь, направилась в туалет. Когда вышла оттуда, встала в дверях, чтобы расстегнуть «молнию». И, как только шагнула в комнату, ее крепко схватили сзади и одновременно зажали рот.

Над самым ухом раздался мужской голос:

– Где он?

В ответ она испуганно замычала.

– Сейчас я уберу руку, а ты не вздумай кричать, – сказал мужчина и отнял руку от ее рта. – Где он?

Опасаясь говорить слишком громко, Полина прошептала:

– Кто?

– Муж.

– Мой?

– Твой.

– Скоро придет. – Ей подумалось, что, если она скажет так, ее мгновенно отпустят.

И ее действительно отпустили. Только после этого прозвучал новый приказ:

– Садись на кровать!

– Зачем?

– Садись и не задавай лишних вопросов!

Она села и наконец увидела нападавшего. Это был сорокалетний мужчина в камуфляжном костюме таежника.

Вспомнив фамилию, которую не раз произносил муж, Полина спросила:

– Вы Синцов?

Сначала испугавшись, мужчина в камуфляжном костюме тут же взял себя в руки.

– Это тебя не касается. – Он взял из угла стоявший там карабин и направил его на Полину. – Когда придет муж, не вздумай сказать, что я в комнате. Если скажешь, первая пуля – тебе.

Сглотнув слюну, Полина кивнула.

– Сиди как сидишь.

Она, не отрываясь, смотрела на дверь. Наконец в конце коридора зазвучали шаги. Они приблизились к двери и стали удаляться. Полину пробил пот.

Следующие шаги раздались минут через пять. На этот раз идущий остановился у их номера. Дверь открылась, на пороге появился Сергей.

– Почему дверь не заперта? – Он строго поглядел на жену.

Полина сидела, выпрямив спину, словно проглотила осиновый кол.

– Ну? – снова спросил Сергей.

Она даже не шелохнулась.

– Да что ты… – Он сделал шаг, но вдруг отступил и резко прижался к стене.

В этот же момент мужчина в камуфляже рванулся вперед и, оказавшись в дверях, выстрелил. Ударом ноги Сергей выбил из его рук карабин и, согнувшись, головой ударил в живот. Полина едва успела отскочить в сторону. Мужчина улетел за кровать и врезался головой в батарею. Удар был такой силы, что он потерял сознание.

Дуло поднялся на ноги и посмотрел на Полину.

– Как ты?

– Нормально. – Она нервно моргнула.

Он поднял карабин и подошел к окну. Сел на корточки и похлопал мужика по щекам.

– М-м-м-м… – промычал тот.

– Синцов! Ну… Синцов!

– Что? – невнятно пробормотал тот.

– Где «император»?

– М-м-м-м…

Сергей обернулся и сказал Полине:

– Воды принеси!

Она схватила графин и побежала в ванную. Вернулась с полным графином, протянула его мужу, и он вылил всю воду на голову Синцова. Тот открыл глаза и обвел комнату мутным взглядом.

– Что?..

– Где «император»? – снова спросил Дуло. – Ты приехал к нему? Где он?

– Хозяин… – Синцов потерял сознание.

Когда через пару минут он снова открыл глаза, Дуло спросил:

– Где он сейчас?

– Кто?..

– Хозяин.

– В своем доме.

– Где его дом?

– Здесь, рядом. Особняк за серым забором… – Синцов шевельнул головой и вскрикнул от боли.

– Рядом с санаторием? – влезла Полина.

Сергей осуждающе взглянул на нее, но Синцов вдруг ответил:

– Да.

– Я тебе говорила! – зашептала Полина. – Мы с Анжеликой там были.

Сергей сообщил:

– Мохначев сбежал. Значит, он там.

– Тебе только что об этом сказал Синцов.

Дуло склонился и похлопал его по лицу.

– Ну, давай, давай…

Синцов слабо зашевелился, потом изо всех сил пнул Сергея в живот и, пока тот корчился на полу, вскочил на ноги, выбил окно, перелез через подоконник и спрыгнул вниз.

Глава 34

«Император»

Удар ногой пришелся Дуло в солнечное сплетение. Около минуты он не мог сделать ни одного вдоха, только хрипел. Обезумев от страха, Полина кричала:

– Сережа, дыши! Сережа, не умирай!

С большим трудом ему удалось выдавить из легких оставшийся воздух, пробив тем самым дорогу для первого, очень маленького вдоха. За ним последовал второй, уже глубже. Окончательно Сергей Дуло продышался не скоро. За это время Полина уложила его на кровать, принесла воды, а потом просто сидела и гладила по руке.

Первое, что сказал Сергей:

– Где оружие?

Они огляделись. Карабина нигде не было.

– Неужели успел прихватить? – усомнилась Полина.

– Он профессиональный охотник, – заметил Сергей. – Ружье – его третья рука.

– Он убийца, – возразила Полина.

– Хотел бы я знать, куда он отправился. – Дуло с трудом встал с кровати.

– Тебе нужно лежать, – запротестовала она.

– Синцова нужно найти.

В дверь постучали.

– Да! – вскрикнула Полина и помчалась в прихожую. Распахнув дверь, впустила в номер Менюхова.

По ее виду он понял: что-то произошло, поэтому спросил:

– Что случилось?

– Здесь был Синцов. – Сергей Дуло стоял посреди комнаты, держась рукой за живот.

– Ранен? – спросил Менюхов.

– Ногой в живот. Сбилось дыхание.

– Где он?

Дуло кивнул на осколки стекла возле окна.

– Сбежал.

Пройдя на балкон, Виктор осмотрелся.

Сергей крикнул ему:

– Он сбежал минут двадцать назад!

Вернувшись в комнату, Виктор спросил:

– Куда?

– Он мне не докладывал.

– Но как он здесь очутился?

– Меня поджидал. Думаю, хотел пристрелить.

Менюхов не сдержался:

– Идиот… Неужели не понимает, что уже ничего не изменится!

– Это отчаяние. Он просто не знает, что ему делать.

– Сдаваться нужно.

– Он так не думает… – Дуло помолчал. – Что-то здесь не складывается… Ты сказал, что Дмитрий Синцов приехал в Слюдянку на доклад к «императору».

– Так сказал его брат.

– Не исключено, что он уже там побывал и это «император» велел ему меня устранить.

– Пора уже называть его по фамилии, – заметил Виктор.

– Не понимаю, зачем Мохначеву понадобилось меня убивать. Нет ничего такого, что известно мне одному.

– Зная Дмитрия Синцова, можно предположить, что он двигает свою тему: спасает родного брата. В доме Семена Синцова были только мы с тобой. Других свидетелей нет. И если бы он убрал сначала тебя, а потом меня, про хомуты и бинокль никто бы не вспомнил. А значит, никто бы не узнал, что они с братом убийцы.

– Но ведь Семен Синцов дал показания. Он признался в убийстве.

– Дмитрию об этом ничего не известно.

Полина зло прошептала:

– Два дурака…

Улыбнувшись ее словам, Сергей подошел к окну и уставился на то место, где недавно лежал Синцов.

– Что ж, давай разбираться. Ему сегодня тоже досталось, и, пока он валялся, мне удалось выяснить, где сейчас Мохначев.

– В особняке, за серым забором. Если идти по берегу, от санатория недалеко, – уточнила Полина.

Менюхов удивился:

– В «Замке»?

– Что значит в «Замке»? – не понял Дуло.

– В доме есть круглая башня. Местные прозвали его «Замком».

– Знаешь, на кого дом оформлен?

– Ну уж точно не на Мохначева. Не такой он простак.

– И все-таки, можешь узнать?

Менюхов достал телефон.

– Сейчас в отдел позвоню. Пусть выяснят. – Он вышел на балкон и там, дожидаясь, пока ответят, прикурил сигарету. Поговорив пару минут, вдруг выкинул ее, не докурив, и встревоженно обернулся.

– Что?! – к нему подошел Сергей.

– В городе чрезвычайное положение. – Виктор бледнел на глазах.

– Что случилось?!

– Взяли заложника.

– Кто?

– Неизвестный позвонил в отделение и сообщил, что удерживает заложника в том самом особняке.

– В «Замке»?

Виктор кивнул.

– Едем туда!

Мужчины выбежали в коридор, Полина последовала за ними.

– Ты куда? – обернулся Сергей.

– Я с вами!

– Быстро в номер! Закройся на ключ и на задвижку!

Она нехотя вернулась и, прикрыв за собой дверь, заперлась на все замки, как и велел ей муж.

* * *

У ворот «Замка» уже стояло несколько полицейских автомобилей, серый фургон и штук пять легковушек. Несколько полицейских держали на изготовку оружие, направив его в сторону дома. Вслед за тем, как прибыли Менюхов и Сергей, подъехали пожарная машина и «Скорая помощь».

За серым фургоном стояла группа офицеров полиции. Завидев Дуло, они расступились. Первым заговорил офицер в звании капитана:

– Здравствуйте. Если не ошибаюсь, вы следователь из Москвы?

– Не ошибаетесь, – мрачно ответил Дуло.

– В отсутствие начальника Слюдянского ОМВД передаю вам руководство операцией по освобождению заложника.

– Быстро вы сориентировались… – Сергей покачал головой. – Где ваш начальник?

– Юдин?

– Юдин.

– Это мне неизвестно.

– Он знает о том, что случилось?

– Откуда? Его никто со вчерашнего дня не видел.

Сергей снова покачал головой:

– Интересный расклад… Из Федеральной службы кто-нибудь есть?

– Присутствуют два офицера. Но вы по званию выше. К тому же москвич, опытный человек.

– Думаете, в Москве я только этим и занимаюсь? – Заметив в руке капитана мегафон, Дуло спросил: – Это зачем?

Тот чуть растерялся:

– Ну как же… Переговоры вести.

– По телефону не получается?

– В каком смысле?

– Насколько мне известно, преступник звонил на городской телефон.

– Так точно.

– Найдите мне номер, с которого он звонил. – Сергей забрал мегафон и подошел к группе офицеров, что стояли поодаль. – Личность преступника установлена?

– Пока нет, – ответил один из них. – Но мы предполагаем, что это беглый преступник. Вчера ему перекрыли все пути, практически загнали в угол.

– Имеете в виду зятя Юдина?

Офицер протянул папку.

– Козлов Николай Петрович. Здесь все на него.

– Спасибо. – Сергей взял папку. – Кто заложник, не знаем?

– Предположительно хозяин особняка.

– Кто он?

– Точно неизвестно.

– Что значит неизвестно?

Офицер посмотрел себе под ноги и тихо сказал:

– Право собственности зарегистрировано на заместителя городского главы, он сейчас в отпуске за границей. Есть основания предполагать, что особняк принадлежит ему только формально.

– Та-а-ак… – протянул Дуло. – Какие требования выдвигает преступник?

– Вертолет с запасом топлива и двадцать миллионов рублей.

– Это хорошо…

– Чего же в этом хорошего? – спросил Менюхов.

– Рубли предпочитает. Патриот. – Дуло приступил к делу безо всякого перехода: – Переговоры буду вести я. У меня есть кое-какие предположения относительно того, кто взят в заложники. – Они с Виктором переглянулись. – Несколько позже я поделюсь своими предположениями. Прошу сосредоточиться на подготовке силовой операции. Надеюсь, всем ясно, что на поводу у преступника мы не пойдем. Пока я буду тянуть время, вы готовите штурм здания.

К ним подошел капитан и протянул Дуло листок.

– Преступник звонил со стационарного телефона, который установлен в особняке.

– Спасибо. – Сергей забрал лист и окинул взглядом присутствующих. – Есть вопросы?

Все промолчали.

– Вопросов нет. Тогда за работу!

Несколько офицеров влезли в серый фургон. Остальные деловито разошлись выполнять поставленную задачу.

Сергей Дуло и Виктор Менюхов отошли в сторону, Виктор спросил:

– Ты уверен, что в заложниках Мохначев?

Помолчав, Дуло ответил:

– Учитывая все, что мы с тобой знаем, уверен.

– Что теперь?

– Будем вести переговоры. – Сергей передал Виктору мегафон, достал свой телефон, глянул на листок, который все еще держал в руках, и набрал номер. Дожидаясь, пока ответят, смотрел поверх забора на окна. Когда в трубке прозвучало: «Алло…», он сказал:

– Ну что там у вас?

– Кто это?

– Меня зовут Сергей. Я буду вести переговоры. Тебя как зовут?

Тот, кто с ним говорил, вдруг закричал:

– Требую вертолет и двадцать миллионов рублей! Иначе я его застрелю!

– Не кричи. Заложник – человек пожилой, как бы чего не вышло. – Дуло решил проверить собеседника на «вшивость». – Послушай, а как я узнаю, что он еще жив?

– Смотри в круглом окне на втором этаже!

Сергей и Менюхов обернулись и посмотрели на дом. В это время на втором этаже распахнулось окно, и в нем появился связанный человек с коричневым бумажным пакетом на голове. К пакету был приставлен ствол ружья.

Оценив комплекцию человека и прикинув, какой у него рост, Дуло зажал трубку.

– Это Мохначев… – прошептал он, а потом сказал в телефон: – Ну хорошо, давай оговорим все условия…

* * *

Полина не находила себе места. Она шагала по комнате, выходила на балкон, включала телевизор – все бесполезно. Мыслями она была возле особняка, где разворачивались драматические события.

Было ясно, одним из фигурантов этих событий был Мохначев. Предположить, что Иван Ильич взял заложника, Полина решительно не могла. Ей казалось, что старик не был на такое способен. Хотя, если подумать, недаром ему присвоили звание таежного «императора». Один бог знает, какие преступления творились под его патронажем в этом краю. Нервно сцепив руки, она прошептала:

– Страшный, страшный человек Мохначев…

И все же Полина была уверена, что в заложники взяли именно его. Ей было невыносимо жаль такого хорошего, знакомого ей человека.

Углубившись в размышления, она не сразу услышала стук. А когда поняла, что к ней кто-то пришел, притихла и затаилась.

В дверь опять постучали, на этот раз несколько громче. Полина шарахнулась в сторону. Задев настольную лампу и, не успев ее подхватить, с ужасом наблюдала, как неумолимо она падает.

Шум был незначительным, однако его услышал тот, кто стоял за дверью. Раздался вкрадчивый голос:

– Полина… Я знаю, что вы там. Откройте, мне очень нужно с вами поговорить.

Она в страхе застыла, раздумывая, что лучше: позвонить мужу или в полицию.

– Полина… Прошу вас, откройте.

Пытаясь разобрать, чей это голос, она подошла к двери.

– Поймите, у меня сложное положение… – Мужчина за дверью помолчал и продолжил: – Нам нужно поговорить.

Наконец она узнала этот мягкий старческий тембр.

– Иван Ильич? – Полина отперла замки и распахнула дверь. – Заходите!

Перед ней стоял похудевший Иван Ильич с двухдневной седой щетиной на сером лице.

Она взяла его за руку и затащила в номер.

– Что с вами случилось?

Иван Ильич поднял глаза и чуть слышно сказал:

– А разве вам неизвестно?

Она немного смутилась:

– Вы правы. Я все про вас знаю.

– Когда Анжелика рассказала, что вы ей звонили, я сразу все понял. Собрал вещи и сбежал, как последний трус. И все-таки я вернулся. Теперь мне нужно поговорить с вашим супругом.

– Его здесь нет. Он… – Полина вдруг замерла: – Господи! Он думает, что вы там!

– Где? – мирно спросил Мохначев.

– Неважно. – Она схватила его за руку, однако, дотащив до двери, остановилась и посмотрела Мохначеву в глаза: – Иван Ильич, скажите честно, вы «император» тайги?

– Бог с вами, Полина! – Эти слова вырвались у старика на удивление искренне.

Времени на сомнения не было. Полина снова схватила его за руку и потащила на выход.

Теперь им нужно было как можно скорее добежать до особняка, где держали заложника.

* * *

– Послушай! Ты же понимаешь, чтобы собрать двадцать миллионов рублей, нужно время, – доводы Сергея звучали вполне убедительно.

– Возьмите в банке! – Голос преступника выдавал его состояние: он сильно нервничал. – Даю вам сорок минут! Если не прилетит вертолет, я его застрелю!

– Подожди… – спокойно сказал Дуло. – Ты же взрослый мужик. Нельзя прийти в банк и просто так взять двадцать миллионов рублей. Пока все оформят…

– Сорок минут!

В трубке зазвучали гудки отбоя.

– Ну что еще?! – рассерженно крикнул Сергей в ответ на настойчивые знаки, которые подавал сержант ГИБДД на протяжении нескольких последних минут. – Что нужно?

– Тут вас спрашивают…

– Кто?!

– Ваша жена.

– Полина? – Сергея будто окатили холодной водой. – Где она?

– Там. – Сержант указал рукой на берег, где за оцеплением маячила фигурка Полины. Она крикнула:

– Сережа! – и помахала рукой.

Тяжелым шагом Сергей направился к ней.

– Ты только не волнуйся… – Полина вытянула руку, словно о чем-то предупреждая.

– Зачем ты сюда пришла?

– Поставить тебя в известность…

– Марш к себе в номер! – Дуло огляделся и нащупал глазами Менюхова. – Виктор! Можешь увезти Полину в санаторий?

Тот немедленно к ним подошел:

– Все нормально?

Полина обернулась и поманила кого-то рукой. Из группы зевак вышел Иван Ильич.

– Вы?! – Сергей Дуло замер. – Что вы здесь делаете? – Не удержавшись, он покосился на особняк. – Как попали сюда?

Менюхов вышел за оцепление и встал рядом со стариком.

– Иван Ильич никогда не был в этом особняке. И он не «император», – убежденно сообщила Полина.

Сергей обратился к Мохначеву:

– Это правда?

– Чистейшая правда, – подтвердил тот.

– Тогда почему вы сбежали из санатория?

– Потому что вам стало известно мое настоящее имя.

– Анжелика рассказала Ивану Ильичу про мой ранний звонок и про Губенинскую гору… – вмешалась Полина. – Он догадался.

– К сожалению, я поплатился за свой длинный язык. – Мохначев виновато улыбнулся. – Должен заметить, общение с вашей супругой располагает к доверительности.

– Это мне известно лучше, чем вам. – Сергей взглянул на Менюхова и сказал только ему: – Отвези этих двоих в санаторий.

– Я не поеду! – вскрикнула Полина.

– Куда бы ты делась?..

– Только попробуй меня тронуть!

Сергей смерил жену взглядом и устало кивнул:

– Ну хорошо. Садитесь в машину, и чтобы я вас больше не видел.

Шагая к командному пункту, который расположился в сером фургоне, Сергей Дуло краем глаза проследил за тем, чтобы Мохначев и Полина сели в машину.

– Влипли мы с тобой по самые уши, – сказал ему Виктор. – Куда теперь будем рулить?

– Давай рассуждать… – Дуло сунул руки в карманы, опустил глаза и стал плавно перекатываться с пятки на носок, потом с носка на пятку и обратно. – В доме не Мохначев. Кого еще мог взять в заложники Козлов, если он зять Юдина?

– Самого Юдина, – словно удивившись, сказал Менюхов. – Он же собирался ему отомстить.

– Сергей Васильевич! – Из фургона выглянул капитан. – Срочная информация!

– Что такое?

– Только что сообщили… Козлова задержали на железнодорожном вокзале!

Выдержав паузу, Сергей с расстановкой спросил:

– Я правильно понял? Задержан беглый преступник, зять Юдина?

– Так точно. Козлов Николай Петрович, тысяча девятьсот девяностого года рождения.

Дуло и Менюхов молча посмотрели друг другу в глаза. Наконец Дуло решительно произнес:

– Значит, в доме Синцов. – Он взял телефон и нажал кнопку вызова. Услышав ответ, сказал: – Ты улетишь, а брата посадят. Как же так?

– Заложника выдам в Кабанске, когда заберу брата. Прикажите, чтобы ему дали с собой лекарства. Когда прилетит вертолет?

– Через сорок минут.

– Через тридцать. Если вертолета не будет, сначала убью хозяина, потом ваших положу человек десять.

– Жестишь, Дмитрий… Деньги тебе собрали, вертолет снарядили. Что еще? – Дуло помолчал, потом быстро спросил: – Значит, «императора» всея тайги в заложники взял? Это он приказал меня пристрелить?

– Хозяин нам не указ. Его время вышло.

– Он жив? – Продолжая говорить, Сергей обеспокоенно глянул на Менюхова.

– Пока жив. Через тридцать минут жду вертолет! – Синцов отключился.

К Сергею подошел капитан:

– Группа захвата прибудет сюда через тридцать минут!

Дуло взглянул на часы:

– Быстрее не можете?

– Будем стараться. Операцию начнем, как только вертолет приземлится на лужайке за домом.

– Понял.

– Кстати, мы тут посоветовались и решили: если это не Козлов, значит, кабанский егерь Дмитрий Синцов.

– Мы уже догадались. – Сергей взял Менюхова за локоть и отвел в сторону. – Ошиблись мы с тобой насчет Мохначева. Только что по телефону Синцов подтвердил, что «император» – его заложник. Думаю, это Юдин.

– Поверить не могу… – Виктор покачал головой. – Константин Михайлович – и вдруг преступник. В голове не укладывается!

– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» – продекламировал Дуло, одновременно прикуривая сигарету от зажигалки.

– Пушкин… – с пониманием констатировал Менюхов.

– Шекспир! – Дуло затянулся и огляделся по сторонам.

К серому фургону на хорошей скорости подъехал автомобиль и резко остановился. Водительская дверца открылась, над крышей показалась седая голова Юдина. Он осмотрелся и быстрым шагом направился к Дуло.

– Спасибо за помощь. Принимаю руководство операцией на себя. – Константин Михайлович протянул руку, ожидая, что Дуло в ответ протянет свою, но тот, не двигаясь, смотрел на него, словно на привидение. Очнувшись, Сергей ответил рукопожатием. Вслед за ним с Юдиным поздоровался Менюхов.

Юдин достал платок и вытер вспотевший лоб.

– Я был в Иркутске. Черт бы побрал эти новые гаджеты… Зарядки на три часа не хватает. О заложнике узнал только что, когда вернулся в Слюдянку. Ну? – Он посмотрел на Дуло. – Доложите в общих чертах.

– В доме двое, – сказал Дуло. – Вооруженный преступник Дмитрий Синцов и заложник.

– Синцов? Егерь из Кабанска?

– Он тоже объявлен в розыск, – заметил Сергей.

– Вы сказали: он тоже. Кого еще имели в виду?

– Только что сообщили: на вокзале задержан Козлов.

– Об этом я уже знаю. – Юдин надел фуражку. – Личность заложника установлена?

– Во время переговоров Синцов сообщил, что у него в заложниках заказчик убийства грабителей. Уверен, за этим типом многое числится. Похоже, он сам считает себя хозяином здешних мест.

– «Императором» всея тайги? – усмехнулся майор. – Знакомая история. Когда только она закончится.

– Когда закончится золото, – подсказал ему Дуло.

– Золото… – Юдин вздохнул. – Проклятие Забайкальского края. – Он спросил: – Вам известно его имя?

– Могу только предположить. – Дуло нахмурился.

– Кто он?

– Думаю, это Карелин.

– Что? – Глаза Юдина округлились, и брови полезли вверх. – Бред! Этой ночью я сам его увез в Иркутск. Вадим Егорович находится в кардиологической клинике.

Дуло смущенно потупился:

– Других вариантов нет.

За ближним лесом застрекотал вертолет. У фургона выстроились все члены оперативного штаба. К Юдину подбежал капитан:

– Группа захвата готова!

Константин Михайлович снял фуражку, задрал голову и, глядя на вертолет, приказал:

– Начали!

Сергей отошел в сторону и набрал номер Синцова.

– Вертолет прилетел.

– Пусть садится! Если что-то пойдет не так, я его пристрелю! А потом прихвачу с собой еще несколько человек.

– Ты там давай не дразнись, – сердито отозвался Сергей. – Лезь в вертолет. Тебя брат ждет в Кабанске.

Одновременно с тем, как вертолет начал снижаться, со стороны дома послышался звук разбитых стекол и несколько одиночных выстрелов. Спустя две или три минуты распахнулись ворота, и какой-то военный призывно махнул рукой.

Все, кто стоял за воротами, ринулись внутрь.

Двое военных вывели из дома Синцова. Он был ранен, но шел своими ногами.

– Я же сказал, – Сергей искоса посмотрел на него, – брат ждет в Кабанске. В тюрьму сядете вместе.

Дверь дома открылась. Еще двое военных вывели на улицу заложника, на голове которого все еще был надет бумажный пакет.

К нему подошел Дуло и, чуть помедлив, стянул пакет с головы. К ним подскочил Менюхов.

– Дядька Аким? – просипел он.

На крыльце, сощурившись от яркого света, стоял тот самый бурят Аким из Кабанска, друг отца Менюхова и сторож местной больницы.

– Ага… Это я…

– Ой!

Дуло обернулся. Позади него, схватившись за живот, стояла Полина.

– Ты что здесь делаешь?!

Она расплылась в счастливой улыбке:

– Сережа, он пошевелился…

Сергей Дуло взял ее под руку и быстро повел к машине.

Глава 35

Мы так давно с ней не виделись

– Не помешаю? – В комнату заглянул Менюхов.

– Заходи! – Сергей протянул руку.

Пожав ее, Виктор уселся на стул и устало протер глаза.

– Всю ночь провел на допросах.

– Как дела у следственной группы?

– Молодцы твои москвичи… По-быстрому разобрались, где мухи, а где котлеты. Трое уже в Кабанске… – Он покрутил головой. – Где жена?

– Полина ушла к врачу, скоро вернется.

– Молодец она у тебя! Боевая баба!

Сергей Дуло никак не прокомментировал его комплимент, а только спросил:

– Синцов дал показания на Акима?

Виктор кивнул:

– Еще вчера вечером.

– Кто бы мог подумать! Тихонький такой старичок.

– Таежник, охотник, жесткий, как кремень. Что и говорить, зверем родился. Человек старой формации. Любит трудиться и не привык шиковать. Вчера в ходе допросов выяснилось: в доме своем, в Слюдянке, раз пять всего побывал. А так все время жил в халупе, в Кабанске.

– Одного не пойму. – Сергей прошелся по комнате. – Почему той ночью он вывез нас из Кабанска?

– Синцовы пришли нас убивать, не получив у него разрешения. На допросе он так и сказал, что наша с тобой смерть ему была не нужна. Кстати, в санатории у него был свой человек.

– Как узнали?

– Синцов рассказал.

– Кто? – поинтересовался Сергей.

– Охранник. Это он сделал фотографию, которую отослал тебе с телефона Полины.

– Его арестовали?

– Этой ночью.

– Оперативно. – Дуло встал у окна, сдвинул штору и, глядя на улицу, произнес: – Еще один вопрос… Борсоев сказал, что Полина, как и я, была знакома с «императором». Она же его увидела только в лодке.

– Ошибаешься. Аким приходил в дом к моей матери, когда там была Полина, и они втроем гоняли чаи. Борсоеву об этом наверняка доложили. – Менюхов задал главный вопрос, с которым пришел: – Сам не примешь участия?

– В следствии? – Дуло махнул рукой. – Нет, избавь. У меня отпуск.

– Лечение и процедуры? – с усмешкой спросил Виктор.

– Видел бы ты, сколько мне их навыписывали.

– Успел зайти к главврачу?

– С утра отстрелялся.

В комнату стремительно влетела Полина, за ней проследовал сдержанный Мохначев.

– Проходите, Иван Ильич, не стесняйтесь. Ваш племянник уже здесь.

При слове «племянник» и он, и Менюхов потупили взгляды. Потом старик произнес:

– Я должен многое вам объяснить.

– Почему же вы не вернулись домой? – с горечью спросил у него Виктор.

– Не смог… Как бы я сказал отцу, что не сберег брата?

– Его застрелил Ягудин?

– Да, на моих глазах.

– За что?

– Ягуда выследил и убил насуна, который уснул у нас в шалаше. Думаю, он боялся, что мы об этом расскажем.

Сергей Дуло спросил:

– При каких обстоятельствах вы сделались Мохначевым?

– Нашел в тайге труп. При нем были документы. Я забрал их и стал жить под чужим именем.

– Там была фотография, – уточнила Полина. – Вы не похожи на того Мохначева.

– А вы, Полинушка, видели старые паспорта? – усмехнувшись, спросил старик. – Черно-белая фотография, размером с ноготь большого пальца. Кто там смотрел?.. – Он с интересом взглянул на Полину. – Значит, вы побывали в гостях у его брата?

– Да, я была в Ангарске. Это вы присылали ему деньги?

– Я.

– А почему из Москвы?

– Город большой. У меня там много знакомых. Поди отыщи… Не мог же я высылать из Байкальска.

– Зачем высылали? – спросил Дуло. – Чувство вины?

– С возрастом мы все становимся немного сентиментальней, – ответил Мохначев. – Деньги – это все, чем я мог помочь.

– К Громову вы приходили?

– Мы долго не виделись, он болел и, конечно, меня не узнал.

– Может, и к лучшему, – сказала Полина. – Иначе бы вам пришлось многое объяснять. И все-таки, – она внимательно поглядела на старика, – для чего вы мне все время рассказывали эти истории?

Иван Ильич грустно потупился:

– Идея поисков золота витала в воздухе. Ее обсуждали все, и ее нельзя было обойти стороной. Про деда своего, конечно, зря рассказал. Просто устал так долго держать в себе. Семьи не завел. С кем еще поговорить?

– Но один эпизод вашей жизни остался за кадром. – Сергей Дуло сунул руки в карманы и подошел к старику. – Что случилось в шестьдесят седьмом году на сто двадцать первом километре Кругобайкальской железной дороги?

– Вам и это известно… – грустно констатировал Мохначев.

– Вы работали в одной бригаде с рабочими, которых обнаружили мертвыми. Как вам удалось остаться в живых после того, как бригадир отправил вас на их поиски?

– Если вы прочитали дело, значит, вам известно, что это я их нашел.

– Из ваших показаний следует, что они оба умерли от травм, полученных вследствие драки между собой.

– Когда я их разнимал, мне тоже досталось.

– Из-за чего они подрались?

– Там же ясно сказано. Нашли золотой брусок и не смогли поделить.

– Хотите сказать, убили друг друга из-за бруска золота?

Мохначев опустил голову:

– Я-то знаю, что оно делает с людьми…

– И вы считаете, что брусок пролежал возле насыпи почти сорок лет?

– Несомненно, это золото из того самого эшелона.

– Тогда почему вас и погибших нашли в ущелье, в трехстах метрах от железной дороги?

Иван Ильич поднял глаза и тихо сказал:

– Потому что там находится заброшенная каменоломня. Оттуда брали гравий для строительства железной дороги.

– И?..

– Рабочие для чего-то пошли туда.

– Но вы-то как их нашли?

– Я таежник. Увидел сломанные ветки в кустах, смятый мох. Шел по следам.

Полина переводила непонимающий взгляд с одного на другого.

– Сергей, к чему все эти вопросы?

– Подожди, Полина. – Сергей Дуло вновь обратился к старику Мохначеву: – Значит, рабочие нашли золото вблизи железнодорожной насыпи, после чего подались к старой каменоломне?

Помолчав, Иван Ильич тихо спросил:

– Зачем вам все это? Золото еще никому счастья не приносило.

– О чем вы? – заволновалась Полина. – При чем здесь золото?

Мохначев предостерегающе поднял руку:

– Ваш муж знает, о чем говорит. – Затем он осведомился у Дуло: – Когда вы об этом узнали?

– Как только прочитал материалы вашего дела.

– И вы поняли, что золотые слитки были в каменоломне?

– Тогда – да. Теперь где они?

– Там же, где были.

– Да что же это такое! – Полина вскочила со стула. – Почему я ничего об этом не знала?

Сергей Дуло продолжил:

– Вы утверждаете, что вы ничего оттуда не взяли и золото все еще находится там?

Иван Ильич ответил холодно и спокойно:

– Мне золото ни к чему. Слишком много несчастья оно принесло мне и моей семье.

– По вашему мнению, как золото попало в каменоломню? – Виктор Менюхов задал свой первый вопрос.

– После крушения эшелона к месту его падения согнали мужиков из Баклани. Их заставили собирать бруски в ледяной воде и таскать их на берег. Кто-то честно выполнял эту работу, а кто-то закапывал золото в песок и прятал под камни. Сами белочехи в ледяную воду не лезли. Спустя какое-то время оставшееся золото перенесли в каменоломню.

– Но почему его никто не забрал? – недоверчиво поинтересовался Сергей.

– Этого я не знаю. Хотя, если подумать… Те двое туда зачем-то пошли. Возможно, кто-то им рассказал.

Сергей достал телефон:

– Нужно сообщить об этом в полицию.

Юдин выслушал его с большим недоверием, но, после того как Иван Ильич в деталях рассказал ему, где нужно искать, сам отправился в каменоломню вместе с нарядом.

Ожидая звонка, Менюхов с Мохначевым оставались в номере Полины и Дуло. В течение двух часов они только перебрасывались между собой короткими фразами.

Через два часа позвонил Юдин.

– Ну что, Константин Михайлович? – тихо спросил Дуло. – Выслушав ответ, он выронил трубку.

– Что? – Полина на лету подхватила телефон.

– Они его нашли. Золото там… – Сергей перевел взгляд на Мохначева.

– Я же говорил, – удовлетворенно вздохнул тот.

– И все-таки, – Полина обеспокоенно взглянула на старика, – кто принес и повесил на мою дверную ручку ватрушки?

Сначала опешив, Мохначев смущенно потупился:

– Я.

– Отчего же вы это скрывали?

– Боялся, вы решите, что я за вами ухаживаю.

Уставившись на него, Сергей вдруг сказал:

– Не-е-е-ет, вы не краевед. Вы Робин Гуд! Или Мэри Поппинс! Как вам больше понравится. Оплатить операцию смертельно больному, послать инвалиду денег, повесить на дверь пакетик с ватрушками… – Он изменил тон: – Не забывайте, с вами будет разбираться полиция.

Иван Ильич поднялся со стула.

– Что ж, я готов. А сейчас… – Он посмотрел на Менюхова. – Я поеду к сестре. Мы так давно с ней не виделись.

Дарья Дезомбре

Тайна голландских изразцов

(фрагмент романа)

Пролог

«С чего все началось?» – спрашивал он себя без конца, осторожно пробираясь узкими улочками во влажных тревожных сумерках.

В Тренте – в семьдесят пятом? С убийства того мальчика, Симона? Или все-таки в девяностые – в Испании, Португалии, на Сицилии?

А возможно, уже позже – в Нюрнберге и Берлине – в десятом?

Откуда, из какой зловонной темной дыры поднялась на поверхность та ненависть, что теперь, казалось, носилась не видимая никем, кроме него, над этими сверкающими под ласковым солнцем лазоревыми водами? А вдруг он просто старый испуганный дурак, который видит страшные знаки там, где их нет? И замечает тайную угрозу даже в этом волшебном городе, так непохожем на сухую раскаленную твердь его родины? «Родина? – усмехнулся он. – Какая родина?» У таких, как он, ее не было уже тысячу с лишним лет. Думать, что она у тебя есть просто по праву рождения, – горькое и унизительное заблуждение. И вылечат от него быстрым и жестоким способом, выгнав, как вшивую собаку, за ворота дома, который ты считал отчим.

И вот теперь, зайдя за угол покрытого сероватой плесенью палаццо и, как всегда, в восторженном ошеломлении замерев перед прекраснейшей в мире лагуной, он твердил себе: «Не мягчеть душой, не расплываться мыслью, не пытаться слиться с этим великолепием. Помнить – опасность близко».

Но, Господь Всемогущий, как хотелось слиться и – укрыться в этой сияющей красоте! О Серениссима, дивная раковина, вынесенная прозрачной бирюзовой волной на Адриатический берег! Слияние в едином месте творения Божеского и человеческого. Воды – от Бога. И камня – возведенного человеческой рукой.

Он вздохнул и вновь свернул на узкую полоску набережной, тянувшейся вдоль канала, уходящего в глубь города. Ветер стих, и, как всегда в отсутствие движения воздуха с моря, от застоявшейся воды внизу стал подниматься тяжелый запах испарений. Он поскользнулся на гнилых отбросах, едва успел ухватиться за влажную стену дома. И вдруг… Вдруг где-то высоко, над почти смыкающимися над его головой стенами домов, раздался первый удар колокола. Он вздрогнул и на секунду замер, а там, в далеком лиловеющем небе, на этот первый раскат откликнулась вторая, а потом и третья звонница. Колокольный гул плыл над городом, словно опутывая его невидимой сетью, и он внезапно почувствовал, что стал ее заложником. Мелкой мушкой, попавшей в широко расставленную паутину. Зачем, зачем он так задержался в порту? До дома было еще далеко, а темнело здесь осенью мгновенно.

Можно, – размышлял он, – взять частную лодку на Гранд-канале, но кто мог бы поручиться, что его, с мешочком голкондских камней, только что с таким трудом выторгованных прямо в порту на вернувшихся на рассвете судах, не выкинут, обобранного, в зловонный канал? – Он скривил тонкий рот. – Так же, как никто не может дать гарантию, что его не подкараулят на одной из этих тесных улочек и не выбросят опять же в ту же черную маслянистую воду. Он решился – и сделал знак рукой. Тотчас от темной стены отделилась темная же тень и беззвучно, как призрак, подплыла к маленькой пристани у горбатого мостика, на котором он стоял.

– Куда нужно синьору? – негромко произнес хриплый голос.

Он назвал адрес, сердце испуганно дрогнуло: что-то скажет? Но лодочник в ответ лишь кивнул и, схватившись длинной жилистой рукой за столбик у пристани, дал ему возможность осторожно шагнуть в качающуюся лодку.

Всю дорогу они молчали: лодочник ровными мерными движениями резал веслом кажущуюся плотной ночную воду, изредка сотрясаясь в приступе кашля, как вспугнутая птица – в крике. А пассажир кутался в плащ, задумчиво вслушиваясь в всплеск отходящей от лодки волны, в которой нервно дрожала выкатившаяся на иссиня-черное небо полная луна. «Надо уезжать, – думал он. – Пора, как бы ни хотелось остаться». Жил бы один, легко отмахнулся бы от тайных токов интуиции – мол, бабьи страхи! Но у него еще была семья. Точнее, то, что от нее осталось. И пусть его интуиция кажется иным колдовской, он-то знал: это не дар предвидения, а настоянный, как хорошее вино, в мехах страха и крови опыт. «Но куда бежать? – спрашивал он себя горько. И отвечал себе же: – Мир большой. Есть Левант, Константинополь и Польша. Выбирай – север или юг. Главное, чтобы можно было заниматься своим делом, которое кормит меня и детей».

– Приехали, – сказал баркайоло, пришвартовавшись к низкому берегу и с явной опаской глядя на то место, которое его пассажир уже пять лет считал своим домом. Мужчина в длинном плаще встал, кинул монету лодочнику и, зная, что руку ему тут не подадут, сам шагнул с качающейся лодки на скользкую, омываемую водой в лунных бликах лестницу, ведущую на набережную.

Здесь было еще тише, чем в оставшемся справа по борту ночном городе. После дневного портового многоголосья эта тишина показалась мертвой, зловещей. И, нарушая ее, он поднял руку и постучался в высокие ворота.

Шел 1548 год.

Маша

– Машенция, подъем! Завтрак готов! – услышала сквозь сон Маша и приоткрыла глаза: на высоком потолке плескались солнечные зайчики – отражение воды канала. Солнце. Сегодня светило редкое в этом городе солнце. Когда Маша была маленькая, Любочка говорила внучке, что это она, Маша, его привезла. И Маша в глубине души до сих пор в это верила: она дарила городу солнце, а он ей – ощущение счастья. Неразмытого, концентрированного воспоминания о детском беззаботном каникулярном времени. Проведенном здесь, в этой нелепой комнате с высоченными потолками, где овальная розетка лепнины почему-то уходила к правой стенке и обрывалась ровно на трети.

– Что ты хочешь? – говорила ей бабка, закуривая. – Нетипичный жилой фонд. Бог весть чьи тут были хоромы. Ясно одно: твоя комната и соседняя составляли единую, видимо, гостиную. А после, как выгнали бывших хозяев, квартиру, как старое пальто, перекраивали то так, то эдак…

Чтобы в результате получился такой нелепый расклад: посередке огромная, по советским понятиям, кухня. Слева – бабкина комната, более-менее пристойных пропорций, а справа – гостевая, она же – Машина. Длинная, как пенал, но освещенная высоким окном во всю узкую стену. Кровать стояла к окну впритык – и освещение, и настроение обитателей этой комнаты зависело от небес за окном. Выходило тройное отражение: неба в комнате, неба и солнца в зеркале воды внизу, в канале, и оттуда уже – отблеском на потолок. Это движение светотени сопровождало Машины пробуждения в Питере многие годы, убаюкивало и становилось фоном для детских бесконечных мечтаний.

Маша спустила ноги с кровати, зевнула и забрала волосы в хвост на затылке. Пора было вставать – вот уже неделя, как она приехала к бабке на Грибоедова, и неделю же не могла проснуться самостоятельно. Каждое утро Любочка будила ее из-за стенки призывом к столу. И это было чертовски приятное пробуждение. Маша принюхалась: запах бекона разлетался по родной питерской квартире – Любочка не признавала «легких» завтраков. Завтрак был ее основным приемом пищи, запивался литром кофе из большого ультрамаринового, закопченного по днищу от старости кофейника и сопровождался, плюс к яичнице, тостами. Из древнего же, советских еще времен, тостера, который бабка упрямо не выбрасывала, а раз за разом относила чинить. Новые времена коснулись лишь сыра – финского, сменившего пошехонский. И заместившего вологодское финского же масла («Чухонские молочные продукты – самые лучшие», – наставительно говорила бабка).

Маша зашла на кухню и зажмурилась от солнца, бившего в широкое трехстворчатое окно. Подле окна стоял большой круглый стол, накрытый скатертью с мережкой. Слева по стенке располагались плита и длинный разделочный стол, справа – массивный буфет с посудой и диванчик, покрытый старым пледом. То, что самая большая комната в квартире была отдана под кухню, удивляло всех гостей, измученных убогим советским метражом, и казалось бессмысленным пространственным расточительством… Но на самом деле таковым не являлось. Кухонная комната была самой радостной, в любое время года, несмотря на погоду, светлой. Там царил уют, и можно было делать кучу разных дел, и все – приятные: готовить и поедать приготовленную еду, пить вино или чай с друзьями, читать книжку на продавленном диванчике, изредка поднимаясь, чтобы достать себе песочного печенья из буфета. В этой квартире, так же как во всем петербургском бытии, наблюдалась некая демонстративная отстраненность от московского приземленного прагматизма. Здесь легче дышалось, и именно сюда, к бабке, Маша всегда приезжала зализывать раны и оглядеться, чтобы решить, что делать со своей жизнью.

Впрочем, на этот раз официальной версией был грядущий Любочкин день рождения – ей перевалило за восемьдесят, и каждый «праздник детства» она встречала в глубокой печали, сетуя на неумолимость времени и мрачно попивая из наперсточных рюмочек «Таллинский бальзам». Обострялись артроз с артритом – все эта питерская сырость! – начинало шалить сердце.

– Не обращай внимания. Твоя бабка как-то мне призналась, что переживает из-за своего возраста лет с тринадцати, – однажды заметила мать. – Сначала она сетовала, что уходит детство, потом юность, зрелость… А теперь вот – боязнь глубокой старости, хотя, поверь, нам бы с тобой такую старость!

И Маша не могла не согласиться. Любочка жила вполне себе светской жизнью. Под боком были залы филармонии, Большой и Малый, и выставочный зал в корпусе Бенуа при Русском музее. Чуть подальше – Мариинка, которую бабка по старой памяти называла Кировским, и Эрмитаж, куда она ходила со служебного входа как к себе домой. Жизнь Любочки была комфортной и простой в использовании, потому что у нее имелись ученики. Точнее – УЧЕНИКИ. Любочка, она же Любовь Алексеевна, преподавала лет сорок подряд языкознание в Герцена, он же – Педагогический университет. Языкознание учили и сдавали инязовцы, которые при выпуске распределялись, кроме как в школы, в самые разнообразные структуры, ибо иностранный без словаря в то уже далекое, не избалованное специалистами «с языком» время был достаточен для начала недурной карьеры. Бывшие студенты шли в переводчики, экскурсоводы, в служащие отелей, принимающих иностранные делегации, и на предприятия, имеющие отношения с западными партнерами… А поскольку большинству Любочкиных учеников сейчас уже стукнуло пятьдесят, они успели весьма высоко подняться по карьерной лестнице и потому без труда могли доставить удовольствие любимой преподавательнице. Чего бы той ни хотелось: билетов ли на премьеру в Мариинке или круассанов на завтрак из «Европейской», где бывший студент занимал пост управляющего. Именно оттуда через день в квартиру на Грибоедова являлся посыльный в ливрее и с картонной коробкой с вензелями «Гранд-отеля».

Сдобное великолепие из коробки вкупе с яичницей украшало сейчас стол, залитый мартовским прохладным солнцем. Форточка была приоткрыта, и кремовая штора чуть колыхалась от осторожно впущенного в кухню весеннего ветра. За столом в махровом бордовом халате сидела Любочка и разливала кофий по серьезным, большим кружкам: начиналось время завтрака, прекрасное время, определяющее весь предстоящий день. Завтрак, по мнению Любочки, не мог быть скомканным – утренней обязаловкой, банальным перекусоном перед уходом на работу. Завтрак давал запас прочности перед выходом в этот жестокий мир. После правильного завтрака проще было выдержать любые испытания, посылаемые злодейкой-судьбой.

– Выспалась? – Бабка положила кусочек сыра на тост с расплавленным маслом, запила все это большим глотком кофе и подмигнула Маше веселым, несмотря на возраст, ничуть не выцветшим ярко-голубым глазом.

– Еще как! – Маша подмигнула в ответ, соскребая со старой сковородки яичницу-глазунью и стараясь не расплескать желток. – Чем сегодня займемся? У вас есть план, мистер Фикс?

Вопрос был праздный: у Любочки всегда имелся план и даже иногда несколько. И если по официальной версии Маша приехала к бабке с целью ободрить и развлечь ее в канун дня рождения, то истина располагалась, как водится, где-то между Любочкиной напускной тоской и Машиной профессиональной потерянностью. Это Маше нужно было уехать из Москвы «прополоскать мозги балтийским ветерком», как называла это бабка. И именно Любочка развлекала Машу, а вовсе не наоборот.

– Заедем к Сонечке? Помнишь ее? – спросила бабка, щедро выкладывая в прозрачную розетку клубничное варенье.

– Эта та, у которой муж полковник?

Любочка кивнула:

– Покойный. Она еще в Меншиковском гегемонит.

«Гегемонить» на поверку означало быть хранителем дворца-музея Меншикова на Васильевском. Маша усмехнулась: как не помнить? Она вообще наизусть знала всех бабкиных подруг, много лучше, чем материнских. Сонечка, Раечка, Ирочка, Тонечка. С истинно ленинградским интонированием в речи и по-петербуржски прямыми спинками. Большинство из них пережили блокаду, но это никогда не было темой бесед. Беседы велись вокруг временных выставок в Русском: «Привезли фарфор советской эпохи, помнишь, из того, с серпами, которым бы мы и стол накрыть постеснялись!» Смены экспозиции в Эрмитаже: «Зашла по привычке во французскую секцию на третьем, и ты не поверишь, куда они перевесили Матисса!» И гастролей пианистов: «Очень, очень фактуристый мальчик, знаешь, настоящий сибиряк, из Рахманинова выжимает то, чего сам Сергей Васильич, поди, не вкладывал!» Маша, помнится, пару лет назад оказалась с Тонечкой, бывшей профессоршей консерватории, в Мариинском театре. У Тонечки тоже были свои ученики, сидящие в оркестре и организовавшие им билеты – аж в Царскую ложу. Восьмидесятилетняя Тонечка пришла в узком черном платье, с драматически подведенными глазами и сухим ртом в ярко-алой, чуть подтекающей помаде. В потертой театральной сумочке, кроме бинокля пожелтевшей слоновой кости, лежала плоская фляга с коньяком. Тонечка, ничуть не смущаясь, перед спектаклем протянула ее Маше с бабкой и, получив вежливый отказ, на протяжении всего действа регулярно к ней прикладывалась. На напудренном лице нисколько не отражалось прогрессирующее опьянение. Лишь однажды, во время сольной партии Вишневой в роли Джульетты, она повернулась к подруге и вдруг громко и четко произнесла: «Страна – говно. Но танцуют – гениально!» Маша вряд ли когда-нибудь забудет выражение лиц мелкой и средней чиновничьей публики, соседствующей с ними в Царской ложе.

– Как дела у твоих «девочек»? – поинтересовалась она, разломив круассан и в предвкушении намазывая белую мякоть маслом, а потом вареньем.

– Сонечка подрабатывает консультациями у новых русских. – Любочка хмыкнула. – Рассказывает, бедняжка, чем отличается классицизм от идиотизма.

– С результатом? – искренне посочувствовала Сонечке Маша.

Бабка пожала плечами:

– По крайней мере денежным.

Сама бабка до сих пор подрабатывала частными уроками английского и решительно отказывалась принять материальную помощь от дочери.

– А Антонина?

– Выпивает, не без этого. Но, согласись, в нашем преклонном возрасте алкоголизм уже не так страшен. А вот Раечка… – Глаза бабки загорелись тайным огнем, и Маша улыбнулась: в жизни Раечки явно происходило нечто, достойное сплетни. – Не поверишь! Завела себе любовника!

Маша замерла, а потом расхохоталась: от Раечки, кокетливой, похожей на подвядшую, точнее, подчерствевшую сдобную булочку, можно было ждать всего. Бабкина подружка опробовала на себе все инновации пластической хирургии и подбивала на это же Любочку – пока безрезультатно, но кто знает?

– Почему не поверю? И кто ж тот счастливец?

– Молодой, лет шестидесяти пяти. Своя вроде как обувная лавка.

– То есть мужчина при деле? Отлично! – Маша, как и бабка, откровенно наслаждалась завтраком. – Вдовец?

– Упаси бог! Жена жива и здорова. Ничего не подозревает, бедняжка!

– Напротив. Бедняжкой она станет, когда все узнает.

– Да… – Бабка задумалась. – Но, по крайней мере, он оригинален: не молодуху взял, а… – Бабка тщетно искала подходящий, не обидный для подруги синоним.

– А даже наоборот! – с улыбкой закончила за нее Маша.

– Так что? – Любочка собрала со стола сковородку и грязные тарелки. – Заедем? Погода хорошая, прогуляемся заодно по Петропавловке…

Маша кивнула. Она понимала: кроме естественного желания увидеть приятельницу, Любочке хотелось продемонстрировать единственную внучку, по твердому мнению бабки, умницу и красавицу. Маша была не против «смотрин» – в конце концов, мало кто на этом свете ею так неприкрыто гордился.

Маша настояла, чтобы они поймали частника – им оказался суровый мужчина южных кровей на потрепанной «Ниве». Утверждая, что все это – лишнее барство (отлично могли бы добраться и на троллейбусе!), бабка все же упросила мужчину поехать в объезд, через Троицкий мост. Вид в солнечный день на стрелку был, как всегда, прекрасен до перехваченного дыхания. Они прервали разговор на все время проезда по мосту и одновременно повернули головы, не желая упустить ни секунды из открывающейся панорамы.

– Да, – сказала бабка просто, когда они влились в поток машин на противоположной стороне. И в этом «да» было много чего намешано: и восторг перед красотой, от которой нельзя устать и к которой за восемьдесят лет невозможно привыкнуть. И обида на единственных дочку и внучку, которые предпочли Питеру «московские ухабы», как она их называла. Маша знала, что бабка долго не могла простить ее отцу, что тот умыкнул Наталью к себе в столицу. Многие годы Федор Каравай подшучивал над Любочкой и ее городом – болотистым, серым, построенным на костях, где, по его словам, невозможно жить человеку, не склонному к глубочайшей депрессии. Бабка же недобро усмехалась и говорила: «Вот и отлично, сидите сами подальше от нашего болота в своей большой деревне, в купечестве, в позолоте да безвкусице. Одно достойное место на весь город – Кремль, да и того скоро за новостройками будет не видать».

Маша в споры не вступала: было бы о чем спорить! Ей отлично дышалось и дома, и под питерскими небесами. И пусть отцу своему она не признавалась, но бабке этого и говорить было нечего: приезжая, Маша чувствовала, что вписывалась в Питер просто, будто всегда здесь жила. Что-то вроде генетической памяти или внутреннего созвучия: город соответствовал ей своей сдержанностью, отстраненностью, спрятанной от глаз досужего зеваки сокровенной жизнью. Если бы только папа прожил чуть больше, она сумела бы ему объяснить, что…

– Приехали, – прервал ее размышления частник, с визгом шин затормозив у тротуара. Маша вылезла, подала бабке руку, и они хором смерили взглядом желтый с белым фасад Меншиковского дворца.

– Как-то с особенной нежностью отношусь к Питеру восемнадцатого века, – сказала Любочка, направляясь к парадному входу. – Понимаешь почему? – И сама же себе ответила: – Его ведь и осталось-то совсем немного, и он еще не имперский, домашний какой-то, свой. Уютный.

Маша кивнула. Еще более уютным был кабинет Сонечки, Софьи Васильевны, бабкиной подружки со школьных времен. Маленькое помещение, отделанное темными дубовыми панелями, под покатой крышей и с круглым окном, выходящим на Неву. Сонечка, одетая в строгий костюм и белую блузку, встречала их уже накрытым столом: бумаги и папки отодвинуты в сторону, чашки с сине-золотой сеткой стоят в боевой готовности рядом с коробкой конфет. Расцеловавшись с Любочкой и критично оглядев Машу, Софья Васильевна благородно усадила гостей супротив окна (наслаждаться видом), а сама села к Неве спиной, разлила чай, подвинула сладкоежке Любочке конфеты. Старинные подруги слились в едином порыве: обсудили с пристрастием Тонечкину страсть к коньяку, Раечку и ее «обувщика» и мягко перешли к себе, грешным. Любочка между делом вставила, что Марья у нее звезда столичной Петровки и даже фигурировала на фото в какой-то московской газете, статью из которой Наталья ей отослала по старинке письмом, а Любочка так хорошо спрятала (чтобы, не дай бог, не потерять!), что забыла куда. Маша хмыкнула: бабка была в своем репертуаре.

Речь перешла тем временем на Сонечкиных новых клиентов – ни шиша не понимающих в архитектуре приобретенных ими памятников архитектуры, но «очень, очень милых мальчиков». Один из них, поведала Сонечка, попал в страннейшую историю, возможно, Машеньке будет интересно. Маша вежливо улыбнулась.

Итак, «очень милый мальчик» лет сорока решил побаловать себя недвижимостью рядом с царским парком в Царском же Селе. Особнячок небольшой, простенький, но все же – осьмнадцатый век, место жительства светской тусовки екатерининских времен. От времен, понятное дело, ничего уже не осталось, но мальчик решил, что он этого так не оставит – обставит дом как надо, чтоб перед гостями не стыдно. Большим плюсом мальчика можно считать тот факт, что он осознавал собственную ограниченность в вопросах интерьеров эпохи русского барокко. И решил проконсультироваться у специалиста – собственно, Софьи Васильевны. За пару дней до того, как мальчик с шиком докатил старушку на собственном «Лексусе»-кабриолете до императорского пригорода и, растрепав ей и без того негустую прическу, выслушал ее предложения и критику, и случился этот самый казус. А именно – кража. Кражей как таковой сейчас никого не удивишь, но в том-то и дело, что «милый мальчик» в дом пока не въехал и наличности или драгоценностей жены в сейф, врезанный в солидную капитальную стену барочной эпохи, еще не положил.

– Кстати, – добавила Софья Васильевна, подмигнув Любочке, – супруги у молодого человека, похоже, тоже не наблюдается.

Маша многозначительное подмигивание проигнорировала.

– И что же странного в краже? – спросила она.

– Украли только голландские изразцы, которые хозяин заказал для облицовки камина. Изразцы старинные, века XVI, но на рынке антиквариата стоят не бог весть сколько. Много меньше, к примеру, чем люстра муранского стекла, или инкрустированная мебель а-ля восемнадцатый век, или шпалеры льежских мануфактур, которые хозяин приобрел для стены в спальне.

– А сколько было изразцов? – Любочка положила в рот конфетку.

– Штук сто. Но украли только двадцать. Хозяин говорит, они были объединены одной темой, но в принципе ничего особенного. И заплатил он за них не больше, чем за остальные.

– Так в чем же проблема? – улыбнулась Маша. – Пусть закажет еще.

– Как же это, Маша? – Сонечка воззрилась на нее поверх очков с искренним недоумением. – А вор? Останется безнаказанным?

Маша усмехнулась:

– В нашем государстве, Софья Васильевна, остается безнаказанным воровство в куда более крупных масштабах. Вряд ли полиция будет сильно их искать. Мальчик ваш – явно не бедный. Легче забыть и купить новые.

Софья Васильевна покачала головой в редких белых кудельках:

– Маша, вы что, не знаете этих людей? Он ночей не спит, все голову ломает: почему? Почему именно эти и именно у него? Месть ли конкурентов каких или вор с придурью? Одним словом, спрашивал меня, не могу ли я его свести с кем-то, кто мог бы провести расследование, так сказать, частным образом. Я сначала отнекивалась: где я, а где частный сыск? А он мне вдруг как скажет эдак разочарованно: «Вы ж коренная, питерская! Неужто за всю жизнь не приобрели знакомых или знакомых знакомых в любой сфере?» И тут во мне взыграло ретивое: и правда, коренная я или…

– Пристяжная? – усмехнулась Любочка.

– Одним словом, я вспомнила, как Люба мне рассказала о твоем приезде и успехах в этих ваших сыщицких делах. Я ему ничего не обещала, конечно, но… – Софья Васильевна открыла ящик стола и перебрала стопку визиток, чтобы наконец вытащить нужную. – Вот.

Она подала Маше кусочек картона. «Ревенков Алексей», – прочла Маша тисненные золотом имя и фамилию. И протянула визитку обратно:

– Нет, Софья Васильевна. Простите, никак не смогу помочь вашему протеже. Удалилась от дел.

– Ну что ж… – Сонечка с улыбкой кивнула. – Ничего страшного. Пусть ищет кого-нибудь через Интернет. А карточку оставь себе: вдруг передумаешь?

Маша сунула визитку в карман – никому она звонить не собиралась, но обижать старушку не хотелось.

Любочка встала, обозначив конец светского визита. Уже выходя, Маша обернулась и спросила:

– Софья Васильевна, а что за тема?

Бабка подняла вопросительно бровь, но хранительница музея Машу поняла:

– Изразцов-то? Дети. Играющие дети.

Андрей

Андрей решил, что звонить Маше не будет. Все свое, не цицероновское отнюдь, красноречие он уже потратил, пытаясь доказать ей, что она не сможет заниматься ничем другим и работать нигде, кроме как сыщиком – на Петровке. Что нельзя закапывать свой талант: к чему было тратить больше половины своей сознательной жизни на то, чтобы стать уникальным специалистом, а затем похоронить эти знания где-нибудь в адвокатской конторе? Пусть в самом что ни на есть престижном тихом центре! И ладно бы дело было в деньгах! Но Андрей достаточно хорошо знал Машу, чтобы понимать: не нужны ей деньги. Не то чтобы вообще не нужны – «вообще» они нужны всем. Но не до такой степени, чтобы зарабатывать их, предавая любимую профессию. А то, что профессия была любимой, он не сомневался: в нелюбимом деле нельзя достичь таких высот, каких Маша Каравай достигла меньше чем за год работы в убойном отделе на Петровке. Другое дело, что любовь бывает разной, и мучительной в том числе. И Андрей сказал себе, что у Маши просто кризис – кризис взаимоотношений с профессией. Пройдет.

Но шли недели после того, как Маша официально «удалилась от дел» и даже «проставила поляну» отделу; Андрей бросал мрачные взгляды на ту часть стола, которую она занимала последний год, – и там по-прежнему было очень пусто.

– Я не хочу больше на это смотреть, – сказала ему Маша после того, как их энгровский маньяк попал за решетку[22]. Андрей было подумал, что речь идет о несправедливости – о Зле, порождающем Добро, и подобных сложных материях. Он со своей стороны уже давно в такие вопросы не вдавался. В конце концов, он занимается своим делом – ловит преступников. Объяснять, почему тому или иному парню надо скостить срок, поскольку он параллельно совершению преступления был честным отцом, мужем, спасал детей или стариков, – дело его адвоката. В этом прелесть работы в системе: не ты принимаешь решения этического толка. Пусть болит голова у прочих ребят, находящихся на госслужбе: судьи, прокурора, присяжных, наконец.

– Почему, почему нельзя просто хорошо делать свою работу, как в любой другой профессии? – приставал он к Маше, когда в очередной раз вывез ее к себе на дачу. Она молча выслушивала его аргументы, пока он вышагивал туда-сюда по веранде, а сама сидела, сгорбившись, на старой табуретке и все гладила, гладила башку Раневской, обалдевшего от столь долгой ласки. Но в какой-то момент Машина рука замерла, и прикрытый от блаженства глаз Раневской приоткрылся – пес почувствовал неладное.

– Дело не в профессионализме, Андрей! – начала Маша тихо, но за этим полушепотом чувствовалась набиравшая силу внутренняя истерика. – Я начала изучать маньяков, потому что хотела найти убийцу своего отца. Я изучала их в школе, читая вместо нормальных книжек только книжки по теме, потом поступила по этой же причине на юридический и писала по ним диплом. Затем, с грандиозным скандалом с матерью, устроилась на Петровку. И я нашла его… Цель была достигнута, но какой ценой?! У меня погибли… – Она на секунду замолчала, отвернулась к окну, вновь нашла ладонью голову Раневской, сглотнула. – Стало ли мне легче от этой правды? Ни капли! Стал ли мир от этого лучше? Тоже нет. Что ж, подумала я, везде есть исключения. И мы взялись за второе дело, и вот… Мы приехали посмотреть, что случилось со стариками. И что мы увидели?

– Их грузили в автобус, – мрачно сказал Андрей.

– Их грузили в автобус, как скот, который везут на убой, – тускло поправила его Маша. – Понятно, что без тех условий, которые им обеспечивал этот дом престарелых, долго они не протянут…

– Это как раз то, о чем я тебе говорю! – попытался вклиниться Андрей.

– Подожди. Представим себе, что это правда – я отлично умею ловить маньяков…

– Ничего себе, «представим»! Да ты лучшая, ты…

– А если я не хочу их ловить? – подняла на него Маша прозрачные глаза. – Мне это было интересно только из-за папы. А теперь я бы рада заняться чем-то другим. Но, видишь ли, – и тут она мрачно усмехнулась, – ничего другого я не знаю и ни в чем ничего не понимаю, кроме этих самых маньяков, от которых меня теперь тошнит! И еще. Я больше не хочу видеть изуродованные трупы. Никогда. А при нашей профессии это неизбежно. Так что, если позволишь, я все-таки сменю род занятий.

Примечания

1

Река в Бурятии, впадает в Байкал.

2

Горный массив к югу от Байкала.

3

Болотистая местность.

4

Ровный горизонтальный участок суши, примыкающий к воде.

5

Скалы, поросшие мохом.

6

Располагаться на привал.

7

Самородное золото, добытое россыпью.

8

Прокладывает новую тропу.

9

Район (бурят.).

10

Морда, рыболовная снасть-ловушка.

11

Повариха.

12

Небольшой автономный локомотив.

13

Толстая часть ствола дерева над корневищем.

14

Перекаты.

15

Лиственница.

16

Движение воды меньшую часть года.

17

Зыбкий растительный слой болота.

18

Открытая полынья в трясине.

19

Карьер, предназначенный для разработки месторождения открытым способом.

20

Вертикальная выработка в земной поверхности.

21

Устройство для промывания горной массы.

22

Подробно об этом читайте в романе Д. Дезомбре «Портрет мертвой натурщицы», издательство «Эксмо».

Content

Анна Князева
Роковое золото Колчака

Пролог

Глава 1 Слюдянка

Глава 2 Дикий край

Глава 3 Знакомство

Глава 4 Кабанск

Глава 5 Кровавая бездна

Глава 6 Стечение обстоятельств

Глава 7 Бурятская легенда

Глава 8 Те двое

Глава 9 Предгорья Хамар-Дабана

Глава 10 На катере

Глава 11 Расправа

Глава 12 Забайкалье

Глава 13 Падь Каторжанка

Глава 14 Табор мертвецов

Глава 15 Забайкалье

Глава 16 Тревога

Глава 17 Брошенные

Глава 18 Город Иркутск

Глава 19 Все плохо

Глава 20 Возвращение

Глава 21 Город Иркутск

Глава 22 Шторм

Глава 23 Недолгий гость

Глава 24 Забайкалье

Глава 25 Беглая лошадь

Глава 26 А она – нет

Глава 27 Опасные повороты

Глава 28 Вверх по течению

Глава 29 Один из трех

Глава 30 Это он

Глава 31 Ангарск

Глава 32 Забайкалье. Слюдянка

Глава 33 Байкальская здравница

Глава 34 «Император»

Глава 35 Мы так давно с ней не виделись

Дарья Дезомбре Тайна голландских изразцов (фрагмент романа)

Пролог

Маша

Андрей

Примечания