Сергей Игоничев

Скиф

Глава первая

Небо на востоке окрасилось в розоватые цвета, напоминая, что с минуты на минуту из-за горизонта должно показаться солнце, которое своими первыми лучами разгонит предрассветный сумрак. Ночь закончилась, оставляя в прошлом кошмар, который довелось пережить семерым мужчинам, стоящим на лужайке около старинного особняка, выстроенного еще в XIX веке каким-то местным купцом, сколотившим солидные капиталы на торговле пушниной. Пришедшие к власти большевики без промедления вышвырнули его потомков из добротного, просторного семейного гнезда, назвав этот грабеж заумным словом «экспроприация». Прошло время, и новые хозяева жизни поступили с потомками тех большевиков примерно так же, как поступали их предки. Правда, называлось это действо не экспроприацией, а приватизацией, но разве в названии суть? Конечный результат, как его ни назови, все равно сводился к одному – собственность перекочевала в другие, более шустрые ручонки.

Скиф с замиранием сердца ожидал, казалось бы, такое привычное, обыденное явление, как восход, внутренне приготовившись к самому поганому для себя исходу. Ему было от чего нервничать. События минувшей ночи перевернули его жизнь с ног на голову, и вполне могло статься, что этот восход будет последним в его бурной, но такой недолгой жизни. Он был готов к этому, хотя уходить из жизни в самом ее расцвете все же было до слез обидно.

Скиф оглянулся на людей, молча стоявших за его спиной. Эти шестеро были его вспомогательной группой, группой, с которой он работал, доверяя этим ребятам почти как самому себе, и все же...

Эта проклятая ночь сделала их врагами, которых необходимо было успеть уничтожить до тех пор, пока рассвет не уничтожит его самого. Скиф решительно поднял увесистый «Вектор»[1], с тоской глядя в последний раз на людей, которые были ему близки, и замечая по их глазам, что они все поняли.

Череда пистолетных выстрелов слилась в длинную очередь. Скиф знал, как обращаться с этой опасной игрушкой, всаживая по три пули в каждого. Один кусочек серебра в сердце, два в голову, чтоб наверняка. По инструкции Отдела оборотни должны были быть обезглавлены, но делать этого со своими бывшими товарищами Скиф не собирался. Во-первых, две разрывные спецпули «Вектора» сделали из голов нечто бесформенное, превратив содержимое черепа в кровавый кисель с микрочастицами серебра, дающими гарантию, что оборотень не воскреснет путем трансформации. А во-вторых, времени на поиски ножа у Скифа уже не оставалось. Максимум, что он успевал, так это выкурить, возможно, последнюю в жизни сигарету.

Ароматный табачный дымок легонько закружил голову, навевая воспоминания о днях минувших. Впервые за свою службу в Отделе Скиф попал в такую ситуацию, когда все предрешено и ничего нельзя исправить. Остается только сидеть, тупо ожидая конца. Или все-таки прав был старый Хранитель, когда предсказал ему жизненный перекресток, и надвигающаяся смерть не более чем очередной этап его извилистого жизненного пути? Невольно мысли Скифа перенеслись почти на два десятилетия назад, в год 1987-й, к событиям, ставшим причиной его появления в Отделе.

...Когда Александр открыл глаза, его удивил белоснежный, как первый снег, потолок. Насколько он помнил, в казарме, где он провел последний месяц, ничего подобного не имелось. В бараках, где ему предстояло отдавать какой-то не совсем понятный долг Родине, потолки и стены были обиты фанерными щитами, не крашенными по причине отсутствия краски. Вернее, краска была выписана, но усилиями крепко пьющего старшины роты прапорщика Зыгало она тут же превратилась в винно-водочные изделия местного ЛВЗ.

Осмотревшись по сторонам, Александр пришел к выводу, что на данный момент находится в каком-то лечебном заведении, поскольку вся обстановка, включая тумбочку с непонятными приборами, говорила о том, что скорее всего он в больничной палате. В подтверждение этой версии в воздухе витал запах хлорамина, лекарств и еще чего-то неизвестного, но постоянно присутствующего в больничных коридорах. Что было для него непонятным, так это наличие на единственном в палате окне солидной стальной решетки, сквозь которую просматривался кусок ярко-голубого неба. Так и не придя к определенному выводу насчет подобных мер безопасности, Александр занялся осмотром себя любимого, поскольку подозревал, что его нахождение на больничной койке наверняка связано с травматизмом, поскольку заболеваниями, способными ни с того ни с сего уложить его в больницу, он не страдал.

Увиденное повергло его в расстройство чувств и смятение духа. Над правым глазом обнаружилась широкая полоса лейкопластыря, под которым прощупывался болезненный рубец, грудная клетка перебинтована, а в области чуть пониже сердца на бинтах выступила засохшая кровь. В дополнение картины все тело ныло, словно его пропустили через мясорубку. Взглянув на свои кулаки, Саша совсем закручинился. Он знал, при каких обстоятельствах можно так разбить костяшки. На щедро обработанных йодом кистях рук человек знающий легко мог определить следы от зубов, по которым эти руки били самым незатейливым образом – сильно и без разбора.

Но и это были еще цветочки, поскольку при попытке встать с койки выяснилось одно весьма неприятное обстоятельство. Щиколотка левой ноги была прикована к спинке кровати наручником, существенно ограничивающим его передвижения в пространстве. Вот тут-то Александру стало по-настоящему страшно. В его воспаленном мозгу со скоростью пули проносились картины одна ужасней другой. Первая мысль, которая пришла ему на ум, была вызвана публикациями в прессе о врачах-изуверах, в соответствии с веяниями перестроечного времени, естественно, носящих погоны КГБ. Стать подопытным кроликом в руках врачей-садистов – перспектива далеко не из радостных! Однако, сопоставив решетки на окне, разбитые кулаки и общее состояние измочаленности, он был вынужден признать несостоятельность первой версии, зато вполне реально было предположение, что данное лечебное заведение есть не что иное, как больница при тюрьме. После более детального рассмотрения такой возможности Александр был вынужден отвергнуть и ее, поскольку подозревал, что в тюремном лазарете наручники на ногу надевать не будут, так как убежать из этого заведения весьма затруднительно. Значит, оставался вариант с госпиталем, куда он угодил из-за проблем с сослуживцами, тем более что проблемы эти имели место быть. Внезапно, как это часто случается при временной амнезии, он вспомнил все и сразу.

...Когда табунок невыспавшихся, полупьяных призывников привели в расположение части, Александр был сильно поражен. Он хоть и не ожидал увидеть в стройбате пасторальные картинки из передачи «Служу Советскому Союзу», но то, с чем он столкнулся в реальности, сильно не соответствовало понятию «армия» вообще и его личному представлению о ней в частности. Начать с того, что жить им предстояло в бараках, где плотными рядами стояли двухъярусные кровати. Свинарник, царивший внутри так называемой казармы, произвел на привыкшего к домашнему уюту паренька неизгладимое впечатление. Встретивший молодое пополнение старший прапорщик, носивший звучную фамилию Зыгало, обдал строй новобранцев густым водочным перегаром:

– В бытовку, троглодиты!

В бытовке прямо на полу кучами были навалены сапоги, портянки, форменные штаны и куртки. Зыгало, смачно рыгнув, выдал:

– Быстро разобрали, кто что найдет, и в баню!

Подгоняемые двумя сержантами, вновь прибывшие кинулись выискивать свои размеры, зачастую хватая первое, что попадется под руку. Когда с подбором обмундирования было покончено, притихшую группу новобранцев сержанты, весело матюгаясь, погнали в гарнизонную баню. Но самое интересное для молодого пополнения началось к вечеру, когда с работ вернулся личный состав роты. Выкрики: «Духи, вешайтесь!!!» – были для растерянных, остриженных под ноль пацанов чем-то вроде пожелания спокойной ночи. И действительно, после объявления отбоя начался самый настоящий кошмар, в котором только ленивый не влепил «духу» подзатыльник или не прошелся кулаком по почкам.

Основная масса молодежи молча восприняла побои как должное, чем, сама того не ведая, сразу и бесповоротно поставила себя почти в самый низ иерархической лестницы. Но были среди новеньких и такие, которые, невзирая на численный перевес противника и угрозу физической расправы, били в ответ, стараясь зацепить своих обидчиков посильнее. Среди этой немногочисленной группы был и Александр, огребший в эту ночь, что называется, по первое число. К слову сказать, подобного разгула старослужащих больше не было, как в принципе и «дедовщины», о которой в последнее время так много писали газеты. Одного раза хватило, чтобы расставить всех по своим местам. Те, кто, боясь избиения, молча сносил подзатыльники и оскорбления, попали в самую многочисленную касту работяг, чей удел был два года пахать на стройках, обрабатывая себя и «того парня». Ниже работяг находились только так называемые чмошники, полностью бесправные и презираемые всеми существа, зачастую «опущенные» в самом отвратительном смысле этого слова. Как выяснилось со временем, эти жестокие, бесчеловечные законы, в корне отличающиеся от царившей в большинстве строевых частей «дедовщины», были зеркальным отражением нравов, установившихся на зонах-«малолетках». Дело в том, что среди проходящих службу в строительных частях всегда было много ребят с уголовным прошлым, по нескольку лет проведших в спецПТУ и тюрьмах, которые и устанавливали свой новый стройбатовский порядок. К тому же вынужденные гнать план любой ценой офицеры попросту закрывали глаза на творящееся в ротах беззаконие, поскольку только такая жестокая система взаимоотношений обеспечивала максимальную производительность труда вверенного им личного состава.

Александр, обладающий от природы аналитическим складом ума и неплохой наблюдательностью, довольно быстро разобрался, что к чему в этом изолированном мирке. Сперва он принял нескольких борзых взвинченных ребят за «хозяев» роты, но, присмотревшись к ним поближе, понял, что настоящие хозяева совсем не они. Вся эта приблатненная шантрапа была не более чем «шестерками». Настоящие «блатные» старались без нужды не рукоприкладствовать, поручая это «шнырям», но в случае, если у них возникало подозрение в неуважении к своей персоне, они были беспощадны. Уяснив для себя, кто есть кто, Саня довольно быстро пошел «на подъем», подминая всех, кто не относился к элите. Предпосылки для его скорого перехода в число блатных были в наличии, ведь помимо того, что от природы ему были даны неплохие мозги, он был обладателем звания КМС по самбо и первого разряда по боксу. Такое редкое сочетание качеств значительно облегчало многие аспекты общения с сослуживцами. На почве своих бойцовских талантов он и сошелся с одним из тех, кто реально имел в роте вес. А получилось это так.

Среди карантина, в котором находился Александр, больше половины новобранцев составляли представители народностей Средней Азии и Кавказа. Вполне естественно, что между представителями «братских народов» сразу же возникло непонимание, очень быстро переросшее в открытую вражду. Справедливости ради надо заметить, что подобное положение вещей стало возможным при попустительстве, а зачастую и с молчаливого одобрения ротных офицеров, которым эта вражда была только на руку. Полуграмотные дети Востока, ничего, кроме кетменя, в родимом ауле не видевшие, были мало пригодны для квалифицированной строительной работы, всякий раз делая удивленное лицо «моя твоя не понимай». Зато они прекрасно понимали пинки и оплеухи, заставлявшие их шевелиться быстрее. В связи с этим командование закрывало глаза на открытое притеснение азиатов, удел которых был «земля копать».

Александр, уловив эту тенденцию, относился к «воинам ислама» как к источнику дармовой рабсилы, которая обеспечивала выполнение плана, а значит, и спокойное существование тех, кто сам работать не стремился. Разумеется, не все «душманы» были с этим согласны и в силу своих способностей пытались это объяснить. Объяснения обычно заключались в попытке оказать физическое сопротивление притеснителям, но, то ли в силу своих исторических особенностей, то ли в силу того, что бойцы они были плоховатые, славяне всегда одерживали верх, хотя, несмотря на плачевные результаты, попытки дать притеснителям отпор все же иногда случались. Правда, в связи со своими национальными особенностями азиаты всегда вели себя решительно только в случае своего значительного численного превосходства.

Именно одна такая попытка одолеть врага числом и привела Александра к близкому знакомству с Мироном, влияние которого распространялось не только в отдельно взятой роте, но и по всей части в целом.

Среди узбекского большинства в карантине выделялся один гордый представитель этого восточного народа. Звали его Равшан, и среди своих земляков он был в большом почете. Однажды этому джигиту показалось сильно обидным, что во время завтрака Александр назвал его «чуркой» и влепил подзатыльник за то, что означенный джигит напрочь отказывался убирать со стола посуду. Прихватив еще троих своих единоверцев, не откладывая дело на потом, это дитя Востока решило отомстить за свое поруганное национальное достоинство. Выждав момент, когда обидчик окажется в курилке один, обиженные потомки бухарских эмиров попытались привести в исполнение свой незатейливый план мести.

Увидев приближающихся к нему узбеков, Саня и предположить не мог, что они отважатся поднять на него руку, за что, кстати, сразу же и поплатился. Горячие восточные парни решили начать восстанавливать справедливость, не размениваясь на предварительные разговоры. Один из них, под два метра ростом и косая сажень в плечах, размахнувшись в простом, деревенском стиле, ударил Саню по лицу. В последний момент не ожидавший нападения Александр все же успел убрать голову чуть в сторону, так что кулак джигита лишь слегка зацепил его по скуле. Промахнувшись, нападавший потерял равновесие, продолжая двигаться за счет инерции своего немаленького тела. Больше ударить ему не пришлось, так как в Александре начали работать его бойцовские инстинкты, выработанные годами упорных тренировок. Методично, с холодной расчетливостью опытного бойца он отправил на землю всех четверых мстителей одного за другим, словно не дрался, а отрабатывал в спортзале стандартные ситуации. Не прошло и трех минут, как инцидент был исчерпан. Недавно полные решимости потомки басмачей с жалким видом ползали по мерзлой бетонке, проклиная в душе «урус шайтана», совсем не выглядевшего батыром.

Видя свою полную и безоговорочную викторию, Саня тыльной стороной ладони оттер выступившую на губе кровь, смачно сплюнул в сторону поверженных противников и собрался уж пройти в казарму, как от кучки собравшихся поглазеть на бесплатное развлечение зевак отделился аккуратно одетый паренек. Это был Мирон, один из реальных «хозяев» местной жизни.

Видя, что Мирон направляется к нему, Александр остановился, настороженно ожидая услышать, чем вызван интерес небожителя к его скромной персоне. Эту настороженность можно было понять, поскольку новичку обращать на себя внимание блатных было чревато непредсказуемыми последствиями.

– Ну, и какого хрена ты их не добил? – Мирон спросил это так просто, будто речь шла о чем-то будничном, само собой разумеющемся.

Александр неопределенно пожал плечами:

– Да вроде им хватит...

– Слушай сюда, чижман. – Мирон ухватил Саню за отворот ВСОшки[2]. – Если вы, щеглы, не обломаете этих урюков сразу, они вам на голову сядут! Смотри как надо!

Мирон коротко, без замаха ударил пытающегося подняться на ноги узбека подбитым дюбелями тяжелым кирзачом в солнечное сплетение. От полученного удара бедолага, коротко хрюкнув, мгновенно скрючился на бетонке в позе эмбриона, но Мирону этого показалось мало. Он продолжил пинать безответную жертву по ногам, спине, да куда попадет, оставляя в неприкосновенности только голову. Такая избирательность была вызвана не вдруг проснувшимся в нем гуманизмом. Просто удары по лицу неизбежно привели бы к синякам – и как следствие – к повышенному вниманию со стороны лучшего друга стукачей замполита части майора Сомова, а это, как нетрудно догадаться, было Мирону совсем ни к чему.

Закончив экзекуцию, Мирон обратился к Александру, глядя ему в глаза:

– Ну че, сынок, понял? Теперь давай ты!

Глядя в эти голубые глаза, Саня вдруг осознал, за счет чего в этом заповеднике дикости делается авторитет. Мирон, только что избивший человека, разговаривал совершенно спокойно, как будто ничего и не случилось. Для него стонущий на земле узбек не был человеком в полном смысле этого слова. Он был для Мирона вещью, как, скажем, рабы в Древнем Риме или как крепостные для русского барина. Если бы не уголовная ответственность, он запросто мог бы убить этого представителя Азии, так как не считал его человеком равным себе, да и вообще за человека не считал.

Александр оказался перед выбором: пойти против воли блатного или, наплевав на полученное воспитание и человечность, ударить, открывая себе этим ударом дорогу в элитарную касту. Его душа протестовала против избиения беззащитных людей, но прагматичный разум просто вопил: «Вот он, твой шанс, не упусти его!» И он его не упустил. Он бил ногами ползающих по земле узбеков, чувствуя, как звереет, выплескивая с каждым новым ударом накопившуюся злобу и национальное неприятие. Подобное состояние психики характерно для людей, пребывающих в закрытых, изолированных заведениях, поскольку они находятся в состоянии постоянного, жесткого стресса. В какой-то момент под воздействием внешних раздражителей накопившееся психическое напряжение разом выплескивается наружу, грозя обернуться непредсказуемыми последствиями. Неизвестно, чем бы это избиение могло закончиться, но неожиданно Саня почувствовал на своем плече сильную ладонь Мирона:

– Хватит.

С глаз Александра словно спала невидимая пелена, открывая взору картину устроенного им побоища. Азиаты уже даже не кричали. От полученных побоев они лишились сознания, и только самый крупный из них еще подавал признаки жизни, тихо поскуливая от боли.

Видя душевное состояние новичка, Мирон приобнял его за плечи и направил в сторону казармы:

– Ну, ты, в натуре, дикой! В следующий раз так не увлекайся, а то на дизель загремишь на минутку.

Проходя мимо толпы разноплеменных зевак, он бросил на них злой взгляд из-под бровей и рявкнул:

– Че, суки, вылупились?! Подберите этих урюков, пока никто из шакалов не засек. Быстро!

Толпа зевак как по команде рванула в сторону все еще не пришедших в себя узбеков, подхватила их на руки, утаскивая в сторону хозпостроек, подальше от глаз отцов-командиров.

Вечером того же дня к собирающемуся ложиться спать Александру подошел Степа-шнырь, который был при Мироне кем-то вроде денщика.

– Ты, это, тебя там Мирон к себе зовет, – прогундосил Степа с характерным чувашским выговором.

Александр без лишних вопросов прошел в сторону пролета, где обосновался Мирон с сотоварищами. Нельзя сказать, чтобы это приглашение ему сильно нравилось, но и тревоги особой он не испытывал, так как понимал, что дневные события, участником которых неожиданно стал Мирон, должны иметь продолжение. Ну не стал бы он, давно забронзовевший в своей крутости, пачкаться о чурбанов только с целью научить жить ничем не приметного духа!

В пролете между двухъярусных кроватей, или, как его здесь называли, в кубрике, собралась весьма представительная по меркам роты компания. Помимо Мирона на койках сидели еще трое парней, которые, так же как и он, имели в роте, скажем так, немаленький вес. На прикроватной тумбочке парила трехлитровая банка со свежезаваренным чаем. Хлеб, масло, сахар и две столовские кружки довершали этот армейский натюрморт. Еще каких-то недели три назад Александр на подобное угощение и смотреть бы не стал, но теперь, столкнувшись с постоянным хроническим недоеданием, если не сказать с голодом, он по достоинству оценил щедрость мироновского стола. В связи с тем что столовский рацион был малосъедобным, масло, сахар, хлеб становились предметами роскоши, примерно такими же, как для людей гражданских были черная икорка или буженина.

Сглотнув голодную слюну, Саня встал у входа в кубрик, ожидая дальнейшего развития событий. Мирон приглашающе кивнул головой:

– Проходи, присаживайся. – Он отодвинул лежащий рядом магнитофон «Электроника», освобождая место на койке. – В ногах правды нет.

Александр присел, удивляясь столь дружественному приему. Обычно ротная блатота держалась от остальных сослуживцев на приличном расстоянии (не дай бог сочтут за ровню!), а тут пригласили чуть ли не в семейный круг! Такое внимание к своей персоне Александр мог объяснить только одним: им лично от него что-то понадобилось, а вот что, судя по всему, сейчас и предстояло узнать.

Между тем один из сидящих напротив Александра парней привычным движением разлил по кружкам чай, одну взял себе, вторую отдал Мирону. Начался процесс чаепития, имеющий свой установившийся ритуал. Сделай по паре небольших глотков терпкой, горячей жидкости, пьющий передавал кружку соседу, который, отхлебнув, пускал емкость с чифирем дальше. И так, пока кружка не пустела. При всей своей незамысловатости этот ритуал носил глубокий скрытый смысл, поскольку пить из одной кружки с чушком значило унизиться до его уровня. Так что, пользуясь одной посудой, куря одну сигарету на двоих-троих, здесь четко очерчивали круг равных себе по статусу, с кем можно было общаться, не боясь «запомоиться».

Когда кружки опустели, настал черед разговора, который, разумеется, начала встречающая сторона. Паренек с татарскими чертами лица, который сидел напротив Александра, протянул ему руку:

– Давай знакомиться. Я – Ренат, свои кличут Татарином. Этот, – он кивнул в сторону соседа, – Андрюха, погоняло Ежик.

Заметив на лице Санька некоторое удивление подобным прозвищем, поскольку долговязый Андрюха менее всего походил на колючего лесного тезку, он уточнил:

– Фамилия у него Ежов, отсюда и погоняло.

Вообще, как уже успел заметить Александр, клички здесь были в основном производными от фамилии. Не были исключением и остальные присутствовавшие в кубрике. Мирон, оказавшийся тоже Санькой, носил фамилию Миронов, другой, по кличке Цыпа, был обладателем фамилии Цыплаков. Все просто.

После краткого знакомства Татарин, с интересом рассматривая Александра, спросил:

– Нам Мирон рассказал, как ты этих черножопых сегодня уделал. Я смотрю, – кивок в сторону кулаков, – ты боксер?

Александр улыбнулся:

– Немного. Первый разряд всего. Правда, по самбо КМС.

Татарин присвистнул:

– Не слабо. – Он глазами указал на две пары боксерских перчаток, висевших на спинке кровати. – Надо будет с тобой потренироваться. Я тоже на гражданке немного баловался...

Сидевший рядом с Александром Мирон криво усмехнулся.

– Он у нас скромник. Ты уж сразу пацану скажи как есть: мастер по боксу, чемпион Башкирии, а то – баловался!

Ренат, явно польщенный, неопределенно пожал плечами:

– Ну, не чемпион же мира!

Он вновь наполнил кружки чифирем, правда, теперь пили только те, кто хотел. Дым «Примы» столбом повис над кубриком, создавая почти кабацкую атмосферу. Сам собой завязавшийся разговор о делах гражданских плавно перетек к событиям дня сегодняшнего, из-за чего, собственно, Александра и пригласили.

– Как тебе сегодня понравилось? – Мирон испытывающе смотрел на Александра. – Хочешь знать, почему на нас, – он обвел взглядом своих друганов, – никто не прыгает? – И сам же ответил на свой вопрос: – Да потому, что мы всех чурок сразу загасили, как только они к нам попали. Тоже поначалу они пытались пальцы гнуть, и, если бы мы их сразу на место не поставили, они бы здесь были хозяевами. Ты посмотри, сколько их! Если они почувствуют слабину, считай, русским хана. Мы уйдем, и вас задолбят. Поэтому, если хотите жить нормально, вам нужно их уже сейчас начать дрессировать. Я знаю, у тебя есть несколько пацанов вроде бы нормальных, так вот, вы должны раз и навсегда своих черномазых опустить ниже плинтуса. Чтобы назад уже дороги не было. Нам в дела вашего призыва лезть как-то не с руки, так что давайте сами крутитесь. Запомни, их надо долбить всех, не выбирая – плохой, хороший. Они все урюки, и место их на коврике в прихожей.

В принципе, особых возражений против предложения Мирона у Александра не было. За то недолгое время, что продолжалась его военная служба, он успел уяснить одну простую истину: опусти ближнего своего, иначе дальний приблизится и опустит тебя. Простой стройбатовский закон – не хочешь делать сам, заставь другого. При существующей системе взаимоотношений этот закон работал на все сто процентов. Вполне естественно, ни Александра, ни его друзей не устраивала перспектива работать два года «на дядю», а значит, они вставали перед выбором: или заставить работать на себя всех черных, или черные из них самих сделают рабов. Правда, «воспитание» азиатов и без мироновских советов шло полным ходом и на данном направлении серьезных проблем не предвиделось. Но помимо покорных азиатов присутствовала в карантине кучка уроженцев солнечной Грузии, которые не скрываясь собирались установить в роте новый порядок, подмяв под себя все остальные национальные группы. Надо признать, что шансы для этого у них были. Все без исключения кавказские народы коренным образом отличаются от русских. В отличие от Александра и товарищей, грузины не разделялись внутри своей группировки на крутых, не очень и совсем уж чуханов. Напротив, следует отдать им должное, дети гор всегда держались сплоченной группой, дружно давая сдачи всем желающим их обидеть. Такой расклад стал возможным еще и потому, что среди блатных в роте имелся авторитетный товарищ родом из Тбилиси, который как мог поддерживал своих земляков. И грузины, чувствуя покровительство старшего брата, борзели с каждым днем все больше и больше. По численности Александр со своими корешами немногим уступал кавказцам, но в плане бойцовских качеств славянская группировка была на голову выше своих противников. Однако связываться с грузинами означало поставить себя против всех имеющихся в части уроженцев Кавказа, что было чревато печальными последствиями. То есть без поддержки старших здесь было явно не обойтись. Ввязываться в войну с грузинами, располагая только собственными силами, Александр не хотел, о чем, не скрываясь, и оповестил всех собравшихся.

Ни удивления, ни возмущения речь Александра не вызвала. Напротив, услышав предложение активно включиться в борьбу молодежи за власть, присутствующие в кубрике парни восприняли по-деловому. Основным обсуждаемым вопросом, конечно же, стала тема расклада сил в отряде, кого и скольких человек можно привлечь из соседних рот, кто будет противостоять. Глядя на увлеченно дискутирующих блатных, Александру пришла в голову ассоциация с известной картиной «Совет в Филях», на которой фельдмаршал Кутузов советуется со своими генералами. Вот Мирон ни дать ни взять Кутузов (повязки на глазу не хватает!). Он совещается со своими верными генералами, обсуждая резервы, определяя направление главного удара, а на заднем плане ординарцы (то бишь Степка-шнырь и еще двое таких же получморей) допивают остатки чифиря, ловя каждое слово полководца, готовые немедля сорваться с места по первому требованию фельдмаршала.

Представив себе эту картинку, Александр невольно заулыбался, что, конечно же, не осталось незамеченным. В кубрике повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь доносящимся из магнитофона приглушенным пением Вилли Токарева. Молчание нарушил Цыпа:

– А ты, в натуре, безбашенный! – Он осуждающе посмотрел на Александра. – Мы тут, значит, решаем, как вам, чижманам, подсобить, а ему, б... смешно!

– Мы че, на клоунов похожи? – внес свою лепту в разговор Татарин. – Смотри, а то сюда зашел Сашком, а уйдешь Сашенькой!

Разговор принял опасное направление, но, как исправить ситуацию, Александр, растерявшийся от такой резкой смены тематики, даже не представлял. Он начал что-то бормотать о том, что его не поняли и смеялся он совсем не над собравшимися здесь всеми уважаемыми людьми, но этот лепет прервал Мирон:

– Ладно, проехали. Дядя пошутил, он нынче добрый, – и с прищуром глядя на Санька: – а ты ведь, б... буду, испугался, а? Это правильно, значится, репка соображает, кого злить не следует.

Мирон вытащил из тумбочки пачку «Беломора», кинул ее Ежику.

– Ну, хватит разводить бодягу, завтра перетрем с пацанами все конкретно, а сейчас пора расслабиться.

Присутствующие не имели ничего против этого предложения, наблюдая, как Ежик, ловко распотрошив папиросу, набивает ее травой из полиэтиленового пакетика, предварительно смешав анашу с остатками табака. Что сейчас происходит на его глазах, Александр знал точно, хотя сам ни разу не пробовал курить план. Из газет и телевидения он четко уяснил, что употребление наркотиков ведет к зависимости. Поэтому никогда не велся на предложения сверстников отведать веселой травки, однако с учетом произошедшего только что инцидента с невинной на первый взгляд улыбкой отказываться от протянутого косяка не рискнул.

Сладковатый дым конопли вызвал в нем дикое желание закашляться, но, глянув на своих соседей, усиленно сдерживающих кашель, он так же сдержался, в точности копируя более опытных курильщиков. Когда папироса, два раза пройдя по кругу, закончилась, лица сидящих в кубрике заметно поплыли, приобретая расслабленно-отстраненное выражение, свойственное наркоманам в момент «прихода».

Александр, ожидавший испытать нечто неведомое, ранее неизвестное, как к себе ни прислушивался, ничего необычного не ощущал. Видя такое дело, Ежик лениво успокоил своего молодого напарника по обкурке:

– Не хапнуло? Это бывает. Я тоже не сразу кайф просек. Сейчас еще косячок взорвем.

По тому, как он умело набивал папиросу, аккуратно подбирая с ладони все остатки травы, было видно, что опыт в этих упражнениях у него довольно большой.

Второй заход привел всех участников процесса в состояние полной нирваны. Всех, кроме опять-таки Александра. Почему-то анаша не брала его, хотя на других она действовала убойно. Ежик, уже заметно прикрытый конопляным дурманом, без слов забил еще одну папироску, правда, не такую большую, так как рассчитана она была на двоих.

После третьего захода Александра, что называется, нахлобучило с головой. Очень плавно все звуки засыпающей казармы отодвинулись на задний план, в голове стоял монотонный гул восточного базара. Проблемы, еще недавно казавшиеся важными и серьезными, попросту перестали существовать, уступив место радостному покою. Прикрыв глаза, он парил над землей, поднимаясь все выше и выше к теплому ласковому солнцу. Незаметно это состояние блаженства перешло в крепкий сон, настолько крепкий, что он не почувствовал, как его подняли на руки и отнесли на кровать, прикрыв сверху одеялом.

Утро вопреки пропаганде Минздрава не принесло Александру никаких ощущений дискомфорта. В отличие от разрешенной к употреблению водки, анаша не вызвала никакого похмельного синдрома или обещанной ломки. Это, конечно, радовало, поскольку газеты и ТВ неустанно твердили об опасности подсесть на наркоту уже с первого употребления. К счастью, далеко не все, что сообщается в газетах и по телевидению, всегда соответствует истине. Как говаривал Козьма Прутков: не верь глазам своим.

Ну а дальше начались события, приведшие Александра в это плачевное состояние, когда на окне решетки, нога прикована к кровати, а будущее выглядит невероятно печальным.

Во-первых, тем же днем Саня со своими товарищами устроили настоящий террор в отношении всех азиатов, не разбирая, кто из них узбек, кто киргиз, кто таджик. За три дня усиленного прессинга, который по указке Мирона активно поддержали обычно безучастные ко всяким разборкам работяги, азиатам в доступной форме указали их место в этой жизни, которое, как не трудно догадаться, находилось почти в самом низу иерархической пирамиды. Во-вторых, давно назревавший конфликт с кавказцами вылился в короткую, но ожесточенную драку, в результате которой генацвале, не выдержав натиска, поспешно скрылись в казарме, где в это время находились офицеры. К вечеру победившая сторона планировала развить достигнутый успех, добив деморализованного противника прямо в расположении роты. Благо дежурный офицер вмешиваться в эти разборки не рискнет. Но свершиться этим планам было не суждено.

Ближе к вечеру Александр курил на улице в курилке. К нему подошел грузин по имени Гоги и в очень вежливой форме попросил зайти в бытовку, якобы для разговора с Зауром, который верховодил среди своих земляков. Прикинув, что в казарме, где много народу, его вряд ли тронут, Александр согласился на разговор, ожидая, что сейчас его будут уговаривать на перемирие, однако все получилось совсем не так. Едва он распахнул тяжелую металлическую дверь бытовки, как получил мощный толчок в спину. Это сопровождающий его Гоги решил подстраховаться и буквально впихнул Александра в помещение. Чем был вызван столь коварный поступок, Саня понял сразу: бытовка была до отказа набита обозленными грузинами, решившими, судя по всему, расправиться с зачинщиком их притеснений. Едва Александр оказался в бытовке, как на него со всех сторон посыпались удары. Имея неплохую бойцовскую подготовку, он быстро сориентировался в сложившейся диспозиции и, не обращая внимания на бьющие его кулаки, немедленно развернулся, снося прямым в челюсть противника, закрывающего собой спасительный выход. Сбив с ног еще одного подсечкой, Александр почти достиг двери, которая в этот момент распахнулась, и на пороге возник Вахтанг, тот самый «старший брат» из Тбилиси, решивший подсобить землякам в трудную минуту. С ходу он влепил Александру сильный удар ногой в живот, в результате которого тот влетел в глубь бытовки, оказавшись на полу среди разъяренных врагов. Подняться ему уже не дали, обрушив на лежащую жертву целую лавину пинков. Саня свернулся калачиком, пытаясь закрыть руками голову, что при таком интенсивном избиении было напрасным занятием. За считаные секунды его тело превратилось в сплошной сгусток боли, но, как ни странно, сознание его не покинуло, вынуждая испить эту чашу до конца.

Ничего в этой жизни не может продолжаться вечно. Постепенно удары стали реже, пока не прекратились вообще. Саня почувствовал, как сильные руки ухватили его за воротник, рывком подняли на ноги. Это Заур держал его обеими руками, не давая упасть, поскольку после избиения ноги Александра не держали, норовя подогнуться. Сквозь кровь, заливавшую глаза из рассеченной брови, Александр рассмотрел своих мучителей. Основная группа грузин находилась поодаль, непосредственно им занимались двое, самые авторитетные в этой стае, Заур и Вахтанг.

– Сичас ми тэбэ рэзать будэм!

Александр почувствовал, как его горла коснулась холодная сталь ножа, разрезая кожу на сонной артерии. Отстраненно он подумал, что вряд ли его сейчас зарежут: уж больно много свидетелей. К тому же, как он успел убедиться, существовали другие способы наказать обидчика, менее кровавые, но не менее эффективные. Додумать эту мысль он не успел. Внезапно с ним начало происходить нечто странное. Александр увидел себя как бы сверху и со стороны, но при этом он видел и то, что происходит прямо перед глазами, движения вокруг замедлились, словно в рапидной съемке. Удивляться таким метаморфозам он не стал, вернее, удивляться стало некогда, поскольку тело, действуя как бы само по себе без участия мозга, начало вытворять совсем уж необычайные вещи.

Размахивающий ножом Вахтанг стал первой жертвой преобразившегося Александра. Не размениваясь на захваты, Саша, или, вернее, его тело, коротко и резко ударил Вахтанга сблокированными пальцами в глаза, чувствуя, как, преодолев упругое сопротивление глазных яблок, они глубоко заходят вовнутрь черепа. Больше тратить время на ослепленного, а что еще более вероятно, убитого противника он не стал, обратив внимание на Заура, который никак на выходку Александра отреагировать не успел, стоял, все так же ухватившись волосатыми руками за отвороты его ВСОшки.

Удар основанием ладони снизу вбил хрящи его мясистого крючкообразного носа в мозг, превращая полного сил и здоровья Заура в труп, откидывая его в сторону все так же безучастных земляков.

Оказавшись свободным, Александр подхватил стоящий неподалеку электроутюг, одним движением оторвал питающий шнур и, действуя острым концом утюга на манер топорика, врубился в кучу начинающих приходить в себя кавказцев. Он наносил удары направо и налево, нимало не заботясь о последствиях. В тот момент ему было абсолютно безразлично, останутся его противники живы или лягут бездыханными трупами на полу. Треск ломающихся костей сливался с воплями дикой боли. Своим чудным зрением Саня видел, как сзади него тускло блеснуло лезвие ножа. Не прекращая движения, в последний момент он развернулся, пропуская сталь мимо себя и чувствуя, что все же по ребрам его зацепили. Окончательно пришедшие в себя грузины пустили в ход все, что попадалось им под руку. Александр уворачивался от табуреток, солдатских ремней, со свистом рассекающих воздух около его головы и, не останавливаясь ни на секунду, бил. Бил руками и ногами неожиданно сильно, точно и беспощадно.

В определенный момент он вдруг понял, что драться уже не с кем. Все противники лежат на полу, а он один стоит среди этого разгрома, окровавленный и страшный. Убедившись в своей полной и безоговорочной победе, Саня подобрал валяющуюся табуретку, сел и достал из кармана разбитую пачку «Примы». После недолгих поисков он извлек чудом уцелевшую сигарету, прикурил. Сознание его было ясным и безмятежным, словно все произошедшее в бытовке было не с ним. Затянувшись горьким дымом, почувствовал, как странное состояние, в котором он находился, потихоньку начинает его отпускать. Избитое, растерзанное тело нестерпимо болело, эффект стороннего зрения исчез, возвращая его в привычный жизненный ритм. Одновременно с возвращением в нормальное состояние сознание его покинуло, Александр провалился в серую бездну беспамятства.

Глава вторая

Лежка на госпитальной койке, хоть и прикованным за ногу, была для Александра не самым плохим времяпрепровождением. Он прекрасно осознавал свои перспективы. По его самым скромным подсчетам, на нем висело как минимум шесть жмуриков, и это не считая тех, кто останется инвалидами. Глупо ожидать, что все это спишется на необходимую самооборону или состояние аффекта. Александр никогда не был связан с каким бы то ни было криминалом, однако имеющиеся у него познания в этой области позволяли сделать неутешительный вывод. В лучшем случае пятнашка на строгом режиме, но что более вероятно – вышак. И чем больше он развивал эту тему, тем неуютнее ему становилось. Короче говоря, к моменту, когда в палате появился врач, он уже находился в мрачной меланхолии, грозящей перерасти в депрессивно-суицидальный синдром, причем в самое ближайшее время. Видя такое состояние пациента, доктор без лишних вопросов прописал ему транквилизаторы, от которых Саша спал пару суток кряду, просыпаясь лишь в туалет да на прием пищи.

К вечеру третьего дня отоспавшийся до одурения Санек лежал на кровати, печально наблюдая, как за зарешеченным окошком падают крупные хлопья снега. Зима в этих краях выдалась снежной, с несильными морозами. Именно такую погоду он больше всего любил, часами гуляя по улицам, наслаждаясь девственно чистым снежком. Увы, об этом ему оставалось только вспоминать, поскольку, как он предполагал, до следующей зимы ему вряд ли суждено дожить. И даже если его не расстреляют, там, где ему предстоит провести много-много лет, не больно-то и разгуляешься.

Постепенно наступил вечер, за окошком стемнело. Дождавшись, когда в его палате выключат свет, Александр попытался уснуть, что, впрочем, у него никак не получалось. Прислушиваясь к окружающим звукам, Санек слышал, как дежурные по отделению начали мыть в коридоре полы, как медсестра выговаривает старшему наряда за плохое качество уборки. Продолжалось это недолго, после чего в отделении наступила тишина. Неожиданно с улицы донесся приглушенный рокот нескольких автомобильных моторов. Он приближался, пока не остановился около отделения травматологии, почти под самыми окнами палаты, в которой находился Александр. Это было что-то новенькое. Обычно жизнь в госпитале замирала с наступлением отбоя. Напрягая слух, Саня прислушивался к тому, что происходит за дверью, четко различая несколько мужских голосов, которые о чем-то дискутировали с дежурной медсестрой. Группа мужчин, а это была именно группа, судя по топоту, который они производили, остановилась около Саниной палаты. В замке скрипнул ключ, открывая плохо смазанный механизм, дверь приоткрылась. Медсестра щелкнула выключателем, и свет больно ударил привыкшего к темноте Александра по глазам. Одновременно с медсестрой в палате появились трое мужчин, при одном взгляде на которых становилось совершенно очевидным, чем они зарабатывают себе на жизнь. Плотные спортивные фигуры, одинаковые серые костюмы, профессионально-безучастные лица, словно скроенные по одному лекалу. Вдобавок вздутие пиджаков в области левой подмышки позволяло предположить наличие у визитеров огнестрельного оружия.

Не надо было обладать способностями Шерлока Холмса, чтобы определить в них работников спецслужбы, вернее, ее силового звена, нацеленного на обеспечение безопасности. «Доберманы», как их сразу же окрестил Александр, вежливо, но непреклонно выпроводили из палаты немного растерянную медсестру и в полной тишине несуетливо обшарили всю палату, включая самого Александра. Что они пытались найти, было загадкой, однако, когда в палату вошли еще двое незнакомцев, Саня удивился еще больше. Эти двое отличались от первых трех как небо от земли, хотя костюмчики у всех были явно из одного ателье. На этом сходство заканчивалось. Сложения эти двое были самого обыкновенного, более того, под пиджачками просматривались наметившиеся животики, что никоим образом не сочеталось с хорошей физподготовкой оперативного состава.

Мужички принесли с собой два больших чемодана, или скорее ящика, к которым для удобства переноски были приделаны чемоданные ручки. Достав из своих ящиков непонятные приборчики, напоминающие рации, мужики принялись ходить по палате, водя ими вдоль стен. Все это происходило в полной тишине, пока, наконец, один из технарей не выдал:

– Все чисто.

– У меня тоже, – откликнулся второй.

Сразу после этого в палате появились еще двое незнакомцев, один из которых однозначно был здесь старший. Во всяком случае, при его появлении «доберманы» невольно подобрались, чем еще больше увеличили свое сходство с этой породой служебных собак.

Босс быстро прошел в палату, уселся на услужливо подставленный одним из телохранителей стул, внимательно рассматривая перемазанного йодом Александра.

– Начинайте, – бросил он через плечо технарям.

Те как будто этого и ждали. Они начали извлекать из своих ящиков-чемоданов загадочного вида устройства, среди которых Александру был знаком только осциллограф, засветившийся ровным зеленым светом. За пять минут мужички соорудили из принесенного оборудования подобие небольшой лаборатории. Александр с интересом наблюдал, как они что-то подкручивают в своих железках, сосредоточенно глядя на экран осциллографа.

Неожиданно он почувствовал в своей черепной коробке мягкие, почти ласковые прикосновения к мозгу, словно невидимые глазом пальцы изучали его извилины, пытаясь проникнуть внутрь этого лабиринта. Они искали лазейку, стремясь овладеть его сознанием, его человеческим «Я». Сперва Александр растерялся, озадаченно крутя головой в поисках источника этих неприятных ощущений, а когда понял, кто пытается при помощи хитроумных приборов овладеть его разумом, он внутренне возмутился, вышвыривая непрошеных гостей из своей головы.

Мужички у приборов сразу засуетились. Они что-то там регулировали, щелкали тумблерами, но, судя по всему, желаемого результата не достигли. Помаявшись со своей техникой минут десять, мужички беспомощно развели руками. Один из них, очевидно старший, доложил насупившемуся боссу:

– Товарищ полковник, бесполезно. Он закрыт.

Босс, оказавшийся полковником, строго взглянул на своих оконфузившихся подчиненных.

– Вы точно все режимы прогнали? – Услышав положительный ответ, скомандовал: – Тогда собирайте свое хозяйство – и на базу.

Мужички так же споро, как и раскладывались, покидали свои прибамбасы в ящики и молчком удалились. Полковник, обращаясь к человеку, вместе с которым он пришел, кивнул в сторону Александра:

– Ваша очередь, Петр Ефремыч.

Мужчина, которого назвали Петром Ефремовичем, взял еще один стоявший в палате стул и придвинул его к койке, на которой молчком лежал Александр. Затем в течение четверти часа он провел подробный осмотр арестанта, включая даже порез на ребрах. При этом он ненавязчиво расспросил пациента обо всех подробностях тех событий, которые привели Александра сюда, особое внимание уделив тому состоянию, в котором тот находился в момент драки. Мельком разговор коснулся его родственников: не было ли среди них лиц, страдающих психическими отклонениями, не известно ли Александру о каких-либо необычных способностях, даже если дело касается очень уж дальней родни. По ходу расспросов Петр Ефремович делал пометки в своем толстом блокноте, сосредоточенно покачивая головой. Закончив, он встал со стула и задумчиво поглядел на Александра.

– Ну, и какие ваши выводы? – Полковнику явно не терпелось.

– Как вам сказать, – Петр Ефремович сделал многозначительную паузу, – судя по всему, он скорее вам подходит, хотя более точно можно будет судить только после детального обследования. Одно я вам скажу совершенно точно – гипнозу он не поддается. И, конечно же, рефлексы, реакция...

– Понятно. – Полковник выглядел удовлетворенным.

Он занял место около кровати, пытливо смотря Александру прямо в глаза.

– Вот и пришла пора нам познакомиться, Александр Сергеевич.

Смутные надежды, зародившиеся в душе Александра, начали приобретать более четкие формы. Он кому-то понадобился. Для каких целей и кому конкретно, было совершенно неясно, но он чувствовал, что судьба вытаскивает его из лап правосудия, готовых вот-вот с хрустом сомкнуться на его шее.

– Извините, но я вас не знаю. – Голос Александра выдавал его волнение.

– Естественно. – Полковник достал сигареты, взглядом поискал пепельницу, потом, очевидно, наплевав на приличия, прикурил, попросту стряхивая пепел в стоящий на прикроватной тумбочке стакан. – Учитывая род нашей деятельности, мне широкая популярность совсем ни к чему.

Александр присмотрелся к своему собеседнику более внимательно. Полковник был довольно крупным мужчиной, плотного телосложения, которое не в силах был скрыть даже отлично скроенный костюм. Короткий аккуратно подстриженный ежик темно-серых волос был щедро разбавлен сединой, хотя, судя по ухоженному, властному лицу, лет ему было никак не более сорока пяти – пятидесяти. Взгляд его холодных голубых глаз сверлил лежащего на койке Александра, как бы говоря: все я о тебе знаю, родной. Под этим всепонимающим и всезнающим взглядом Саня чувствовал себя весьма неуютно, примерно как карась на разогретой сковородке: и горячо, и хрен куда денешься. Однако парень всеми силами пытался сохранить невозмутимый вид. По крайней мере ему хотелось так выглядеть перед незнакомым, но, судя по всему, очень влиятельным полковником.

Сведения Александра о спецслужбах сводились к просмотру кинофильмов о славных советских разведчиках да к прочтению книг в духе романа о штандартенфюрере Штирлице. Но, исходя из наличия у полковника трех телохранителей и того, как они себя перед ним вели, Саня сделал вывод, что его нежданный посетитель явно не рядовой служака, коих на просторах страны было великое множество. Да и с чего бы обыкновенному полкану, хоть будь он из военной прокуратуры, тащиться на ночь глядя к какому-то рядовому, даже если на парне висит несколько трупов? Никуда этот убивец не денется и до утра. Да и все манипуляции мужичков-технарей уж точно обычными следственными действиями не назовешь. Все это вкупе с разного рода оговорками привело Александра к убеждению, что стал он интересен серьезной организации, правда, чем этот интерес вызван, пока оставалось загадкой.

Между тем полковник, неторопливо покуривая, вдаваться в объяснения не спешил, выдерживая паузу. Александр в свою очередь так же инициативы в беседе не проявлял, хотя его и переполняло любопытство, замешенное на кровной заинтересованности. Еще бы, на кону стояла свобода, а возможно и жизнь, тут еще не так заинтересуешься!

– Для человека вашего возраста и в вашей, прямо скажем, очень непростой ситуации вы держитесь молодцом, – нарушил молчание полковник. – Понимаете, о чем это я?

Александр прекрасно понял, да и как не понять, если за тобой числятся трупы, глупо ожидать, что тебя с извинениями отпустят дослуживать. За время, проведенное в госпитале, Саня неоднократно прокручивал в уме все возможные варианты своего ближайшего будущего, но, к сожалению, все выходы, которые он находил, были, что называется, в одну калитку, которая вела куда угодно – к стенке, в тюрьму, – только не на свободу. Появление в палате этого загадочного полковника давало призрачный шанс на несколько иной исход, в котором не предусматривалось уголовное наказание. Основанием для такого предположения были смутные слухи, имевшие хождение в солдатской среде, о засекреченных подразделениях, где готовили профессиональных головорезов, предназначенных для использования в горячих точках, наподобие братского Афганистана. Опять же по слухам, набирали в эти «эскадроны смерти» ребят, серьезно преступивших закон, которым в качестве альтернативы тюрьме предлагалось добровольно совать голову в пекло, ради блага Родины, разумеется. Если слухи подтвердятся и Александру предложат такой вариант, он был готов. Хоть Афган, хоть к черту на рога, только не в зону, не унизительная смерть в расстрельной камере от руки нетрезвого палача.

Полковник с интересом рассматривал свежий рубец на лбу Александра.

– Как вы понимаете, за устроенную вами бойню придется отвечать по всей строгости советского закона. Естественно, условным наказанием здесь и не пахнет. Да уж. Я вам, Александр Сергеевич, больше скажу: ваше дело на контроле у командующего округом, а это означает, что будет образцово-показательный процесс. Тем более в свете недавних межнациональных волнений в восточных республиках и на Кавказе, прокуратура сделает все, чтобы не дать повода националистически настроенным элементам поднимать тему безнаказанного истребления нацменьшинств.

– Значит, вышак? – мрачно откликнулся Александр.

– Нет, я, конечно, допускаю, что адвокат сделает все от него зависящее, найдет смягчающие обстоятельства, воззовет к здравому смыслу (действительно, кажется немного странным расклад сил в этой драке!), к милосердию... Но повторюсь, процесс будет показательным, а в России нет ничего страшнее, чем попасть под показательную кампанию. В таких случаях результат известен заранее, невзирая, как говорится, на чины и звания. Тем более буквально неделю назад почти аналогичный случай получился у вэвэшников. Там, правда, паренек расстрелял весь караул из автомата в связи с изнасилованием его сослуживцами, но во вменяемости бедолаги никто даже не усомнится, поверьте. И наплевать всем на то, что убитые им скоты поломали мальчишке жизнь, в назидание другим ему тоже выпишут на всю катушку.

В палате повисла гнетущая тишина. Случай, рассказанный полковником, только подлил масла в огонь бушующих в душе Александра чувств. От накатившей безнадеги ему хотелось плакать и одновременно крушить все вокруг. Несмотря на все попытки сохранить невозмутимость, эти нехитрые помыслы все же отразились на его лице, поскольку полковник, без труда угадавший настроение лежащего перед ним парня, сантиметров на пятьдесят отодвинулся от кровати. «Доберманы», почувствовав на уровне подсознания витающие в воздухе флюиды опасности, как бы невзначай взяли потенциальную угрозу в треугольник, готовые в случае обострения ситуации вывести опекаемый объект из-под удара, нейтрализовав прикованного к койке нарушителя. К чести Александра, он довольно быстро взял себя в руки, здраво рассудив, что от его метания никакого толка не будет, к тому же о цели визита полковника он так и не узнал.

– Вы хотите мне что-то предложить? – Саня произнес эту фразу с ледяным, как ему казалось, спокойствием.

Полковник усмехнулся:

– Вот это я понимаю – человек! – Иронично ухмыляясь, он посмотрел Александру прямо в глаза. – Вы, батенька, прямо-таки не банальный убивец, по которому стенка плачет, а гений аналитики! – Полковник в открытую насмехался. – «Что вы хотите мне предложить» – вот это выдержка, вот это нервы! Только потрудитесь объяснить, с чего вообще вам в голову взбрело, что с моей стороны последует некое предложение? Что можно предложить без пяти минут покойнику?

– Жизнь, – угрюмо ответил Александр, отрешенно разглядывая ближайшего к нему «добермана».

– Правильно. – Тон полковника мгновенно стал серьезным, и Саня понял: вот оно, начинается. – Единственное, что может вас заинтересовать, так это жизнь. Но жить можно по-разному, согласны? Уж вам-то с вашей школой стройбата эта сторона бытия должна быть более-менее знакома.

Невольно Александр отчетливо представил всю низость того положения, на которое были обречены те несчастные, которых он сам недавно называл не иначе чем чмошниками и чушками. Картинки, мелькнувшие перед его мысленным взором, были настолько реалистичные и яркие, что в ответ полковнику он лишь сдавленно выдавил:

– Да-а уж...

– Значит, можете примерно представить, что вам уготовано в случае, если свершится чудо и вас не расстреляют? А пятнадцать лет могут растянуться и на двадцать, и на тридцать. – Увидев непонимающий взгляд Александра, полковник пояснил: – Попутно к основному сроку раскрутите еще лет пять-десять, такое в нашей системе исполнения наказаний не редкость. В общем, подводя, так сказать, итог, делаем неутешительный вывод – ситуация для вас складывается практически безвыходная. С одной стороны, быстрая и позорная смерть, с другой – смерть медленная и не менее позорная.

Александр кашлянул в кулак, прерывая излияния полковника, увлеченно расписывающего его невеселые перспективы. Предположения о скором изменении своего статуса преступника переросли в твердую уверенность. Ну не стал бы высокопоставленный офицер так заливаться соловьем без весомой причины, а значит...

– И все же, товарищ полковник, мне кажется, существует еще один вариант, о котором вы пока не упомянули.

На этот раз полковник не стал темнить и стращать Александра перспективами. Он смотрел на лежащего перед ним парня, как удав смотрит на кролика, когда собирается пообедать.

– Вы очень догадливы, быстро соображаете, да и самообладание у вас на высоте. Это еще один плюс в вашу пользу, поскольку то, что я собираюсь вам предложить, потребует именно этих качеств. Я по долгу службы возглавляю один из отделов в системе ГРУ. Знакома аббревиатура? Нет? Ничего удивительного. Расшифровка проста – Главное разведывательное управление. Правда, к разведке наш отдел имеет очень отдаленное отношение. Наш профиль, как бы поточнее выразиться... – это силовые акции как на территории Союза, так и за его пределами. О специфике нашей работы я пока упоминать не буду, скажу лишь, что все наши операции абсолютно секретны.

Александр слушал, затаив дыхание. Значит, слухи подтверждаются и сейчас происходит самая настоящая вербовка! От заложенного судьбой виража у Сани перехватывало дух, воображение уже рисовало, как он с разрисованным лицом продирается сквозь джунгли где-нибудь в районе Латинской Америки или Африки. В руках автомат, и весь он увешан оружием с ног до головы. Сзади, откуда он уходил, в небе полыхала зарница большого пожара, к которому непосредственно приложил руку он – боец невидимого фронта. Это было круто!

Полковник, словно читая его мысли, криво усмехнулся:

– Разумеется, риск для жизни и здоровья очень большой, хотя для вас это должно быть не самое важное. Короче говоря, Александр Сергеевич, вам предлагается работа, связанная с постоянным риском для жизни, в обмен на свободу и чистую биографию. Решайте: если согласны, вас немедленно перевезут на нашу базу. Инцидент в части можете считать исчерпанным. Если предпочтете естественный ход развития событий, что ж, воля ваша, мы уйдем. Естественно, вы нас никогда не видели, нас здесь попросту никогда не было. Думайте, только, пожалуйста, побыстрее.

В душе Александра звучали фанфары. О чем говорит этот чудак?! Какой отказ, когда выпал такой шанс, который дается раз в жизни!

– Я согласен! – На размышления у Александра ушло не более пары секунд.

– Честно говоря, я в этом и не сомневался. – Полковник поднялся со стула, уступая место Петру Ефремовичу. – Теперь вы, рядовой Коновалов, целиком и полностью находитесь в распоряжении Отдела. Прошу это запомнить на будущее.

Пока полковник говорил, Петр Ефремович раскрыл принесенный с собой дипломат и извлек из его глубин небольшую ампулу с желтоватым раствором. Ловко отломив запаянную часть склянки, он набрал раствор в шприц, перетянул Сане руку резиновым жгутом и, быстро найдя нужную вену, сделал ему укол.

Неизвестно, что он ему вколол, но эффект от укола наступил практически мгновенно. Мир вокруг Александра поплыл, отделяясь от него молочной, непроглядной пеленой. Уже практически отключаясь от реальности, Саня почувствовал, как сильные уверенные руки снимают с его ноги надоевший браслет. Больше он ничего не чувствовал, не слышал и не видел, погрузившись без остатка в необыкновенно приятное забытье.

Глава третья

Пронзительная трель будильника вырвала Александра из сна, напоминая о начале нового трудового (или боевого?) дня. Пошла вторая неделя, как он находился в расположении так называемой базы Отдела. Что это за Отдел и что это за база, он до сих пор практически не знал. После укола, который ему сделал Петр Ефремович, Саня очнулся совершенно в другом месте, теперь уже в нормальных условиях, без каких-либо наручников, решеток, железных дверей. Из окна его небольшой уютной палаты насколько хватало взгляда простирался густой сосновый лес, укутанный в снежное покрывало. На десятый день пребывания в этом лечебном заведении в его палате появился молчаливый прапорщик, который принес с собой новенький камуфляж. После того как Александр переоделся в диковинную для того времени пятнистую униформу без каких-либо знаков различия на погонах, прапорщик угрюмо предложил парню следовать за ним.

Выйдя на улицу, Саня осмотрелся. Больница, где он находился в последние дни, располагалась в обыкновенном на первый взгляд военном городке, с той только разницей, что, в отличие от типовых городков при гарнизонах, этот производил впечатление крутого дачного поселка. Здесь не было ни казарм, ни пятиэтажных муравейников для офицерского состава. Вместо них ровными рядами располагались аккуратные двухэтажные коттеджи, в которых, вероятно, и проживал персонал этой загадочной базы.

После довольно-таки долгого плутания по этому «оазису коммунизма» прапорщик остановился около домика под номером 201, вытащил из кармана ключ и открыл дверь. Оказавшись в доме, он наконец соизволил немного разговориться и в течение десяти минут разъяснял удивленному Александру правила внутреннего распорядка, действующие на территории гарнизона, а также его, ныне курсанта, новые обязанности, которые назвать службой можно было только с очень большой натяжкой.

В частности, Александр узнал, что находится он сейчас на территории спецобъекта 15/2 двенадцатого управления ГРУ. Внутри городка режим передвижений был свободный с шести ноль-ноль до двадцати трех ноль-ноль. Потом вступал в действие комендантский час, за соблюдением которого строго следили патрули и служебные собаки. Любой, кто рискнет передвигаться по городку после одиннадцати вечера без сопровождающего или нарукавного спецсигнала, рисковал расстаться с жизнью от клыков свирепых охранников.

Что касается лично курсанта Коновалова, то ему предписано завтра в восемь ноль-ноль прибыть в главный корпус спецобъекта, доложиться и ждать дальнейших указаний. Главный корпус располагался внутри техтерритории, где, собственно, и находился непосредственно объект 15/2. Для прохода на объект требовался пропуск, который прапорщик тут же и вручил немного обалдевшему Александру.

Еще со слов прапорщика Саня узнал, что коттедж, в котором они сейчас находятся, теперь его жилище и фактически он здесь хозяин.

Вот это была новость так новость! От своего нового командования Александр ожидал чего угодно, но только не коттедж со всеми удобствами. Размышляя о том, где ему суждено оказаться в ближайшем будущем, он скорее представлял себе тренировочный лагерь со спартанскими бытовыми условиями, рычащими инструкторами и максимально жесткой дисциплиной. Что ж, будущее покажет, чем придется рассчитываться за предоставленные блага.

Закрыв за прапорщиком дверь, Александр первым делом обследовал свое новое место проживания. На первом этаже размещались прихожая, гостиная, туалет и кухня. Поднявшись по винтовой лестнице, он обнаружил на втором этаже спальню, комнату, напоминающую кабинет, и неплохо оборудованную ванную. В общем, его новое жилище было просто мечтой обычного советского человека, для многих мечтой недоступной, которая в одночасье стала для Александра реальностью.

Осмотр платяного шкафа выявил наличие в нем еще одного комплекта камуфляжа, точной копии надетого на нем. Пара комплектов постельного белья, полотенца и прочие бытовые мелочи, необходимые на первое время, – все было предусмотрено заботливым руководством. Даже десять пачек казенной «Примы» поджидали хозяина в одном из кухонных шкафов.

Закончив осматривать дом, Саня взглянул на наручные часы. Стрелки показывали начало шестого вечера. До комендантского часа еще была уйма времени, которое в принципе ему некуда было девать. Включив стоящий в гостиной телевизор и минут пять посмотрев отчеты об очередных достижениях народного хозяйства, он с раздражением отключил набившие оскомину бравурные картинки, мимоходом подумав, что, хоть и объявил Меченый перестройку, по ящику, как и до его ускорения, смотреть было нечего. Помаявшись так еще немного, он накинул бушлат, шапку и вышел на свежий воздух.

Вечер уже вступил в свои права, опустив на землю густые сумерки. На фигурных металлических столбах зажглись ночные фонари, ярко освещая чисто вычищенные от снега улочки городка, на которых начали появляться прохожие, в основном женщины, детвора. Обычная жизнь небольшого гарнизонного городка. Гуляя по незнакомым местам, Александр обнаружил обычный для таких местечек магазин, столовую и, к своему удивлению, кафе и даже небольшой бар, приглашающий в гости яркой светящейся вывеской, на которой местный художник довольно прилично изобразил кружку пенящегося пива с лежащим рядом здоровенным раком.

С сожалением похлопав по пустым карманам, Саня грустно вздохнул, проходя мимо соблазнительной вывески, поскольку выпить пивка он был бы совсем не прочь, но, как говорится, желания не всегда совпадают с возможностями. В карманах, кроме военного билета, сигарет и носового платка, ничего не было, а пиво, как известно, за просто так никто не нальет. И опять случай вмешался в его жизнь, делая невозможное возможным.

Уже проходя мимо бара, Александр почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Оглянувшись, он увидел человека в таком же, как и сам, камуфляже, который приветливо спросил:

– Что, осложнения с финансами?

Саня смущенно пожал плечами:

– Примерно так.

Он немного растерялся, когда почувствовал на своем плече руку, так как, привыкший отслеживать вокруг себя все и вся, Александр абсолютно не слышал, как к нему приблизился незнакомец. Это было странно. Не менее странно выглядело участие к нему совершенно незнакомого человека, которого он вообще сперва принял за офицера, но потом разглядел погоны его пятнистого бушлата. Они были пусты, как и у самого Александра.

– Ну, это не беда. – Незнакомец полез во внутренний карман, извлекая на свет кожаный бумажник. – Ты, я смотрю, – он кивнул на необмятую еще экипировку Александра, – человек здесь новый.

Видя, как незнакомец извлекает из недр бумажника червонец, Саня засмущался еще больше. Слыханное ли дело, чтобы незнакомые люди такие деньги запросто так давали? Что-то здесь было не так, но незнакомец быстро прояснил ситуацию:

– Городок здесь маленький, мы все друг друга знаем, так что бери. – Он протянул Александру деньги. – Не стесняйся. Будут – занесешь. Я в двести первом доме в половине «В» живу.

Сначала, услышав номер дома, Александр даже не вспомнил, что и сам с сегодняшнего дня проживает там же, но в другой половине. Только спустя некоторое время до него дошло, что незнакомец, по сути, самый близкий его сосед, о чем он сразу мужику и поведал.

Мужик, казалось, удивился не меньше своего молодого собеседника.

– Вот это да! Оказывается, мы с тобой соседи! – Он обнял Александра за плечи и, невзирая на его слабое сопротивление, поволок в бар. – Такое дело грех не отметить. Пошли, я угощаю.

Обстановка бара напоминала фильмы о заграничной жизни, которые в советские времена снимались в Прибалтике. Уютное помещение неярко освещали настенные светильники, стилизованные под факелы, бочки вместо столов, такие же бочонки, только маленькие, исполняли роль табуретов. Для полного сходства с портовой таверной по стенам были развешаны драные рыбацкие сети, чучела щук, судаков и других представителей подводного мира.

Новый сосед, которого, как оказалось, звали Петровичем, заказал подошедшей официантке четыре кружки пива. Когда заказ был принесен, завязалась обычная застольная беседа, в ходе которой Петрович ненавязчиво вытянул из своего собеседника практически все о его жизни. Александр лишь обошел стороной те события, благодаря которым он здесь очутился, да и то скорее не по своей воле. Просто Петрович этой темы практически не коснулся. О себе же новый знакомый рассказал до неприличия мало. Александр о нем только и узнал, что человек он гражданский, а здесь работает по контракту как узконаправленный специалист.

Когда были опустошены еще четыре кружки, немного захмелевший Саня взглянул на часы в виде корабельного штурвала. Они показывали девять вечера. Пора было закругляться, тем более что Петрович так же засобирался.

– Погнали, Саша, до дома до хаты, а то, не ровен час, не успеем до комендантского часа, тогда пиши пропало.

Александр не возражал, только поинтересовался:

– А что, правда здесь по ночам волкодавов выпускают?

– Волкодав, Саня, это не совсем то слово. – Петрович хорошо ориентировался в незнакомых Александру улицах, уверенно двигаясь в сторону дома. – Волкодав по сравнению с этими зверями дите несмышленое, щенок. Любой из здешних псов загрызет самого свирепого волкодава. А все почему?

– Не знаю, – честно ответил Александр, далекий от кинологии.

– Я тебе объясню. Все дело в тренинге. Здешних зверей натаскивают исключительно на убийство. Не важно кого – человека, зверя. Они обучены атаковать любой объект, не имеющий спецзнака. Причем их нервная система путем применения специальных средств действует несколько иначе, чем у обычных собак. Они совершенно не ощущают боли, поэтому бьются до последнего стука сердца. Да мы, кстати, уж и пришли.

Попрощавшись, они разошлись каждый в свою половину коттеджа. Оказавшись в своем новом жилище, Александр быстро умылся и завалился на непривычно большую кровать, явно рассчитанную на двоих. К сожалению, разделить это уютное ложе ему было не с кем, хотя, вспоминая, скольких представительниц прекрасного пола он видел сегодня на улице, парень вполне серьезно рассчитывал в ближайшее время восполнить этот пробел. Ну о чем же еще можно мечтать, когда тебе восемнадцать, ты полон сил, а впереди маячат заманчивые перспективы? В таком благостном настроении он и уснул здоровым сном человека, вполне довольного жизнью.

Наутро, как ему было приказано, Александр подошел к проходной техтерритории, которая была скрыта от внешнего мира глухим бетонным забором. Кроме того, что высота этого забора была никак не меньше пяти-шести метров, снаружи его окружали три ряда колючей проволоки, присмотревшись к которым, Александр заметил в среднем ряду наличие фарфоровых изоляторов. Колючка была под напряжением. В принципе, учитывая секретность объекта, в этом не было ничего удивительного или необычного. Гораздо больше его поразила проходная. Вход внутрь охраняемой зоны лежал через систему стальных дверей, которую используют в тюрьмах. В просторечье эта нехитрая, но довольно надежная пропускная система называется шлюзами, что довольно точно отражает принцип ее работы. Кроме шлюзов на проходной стояла обыкновенная рамка металлоискателя, точная копия применяемых в аэропортах для поиска оружия. Но самое необычное, и Александр сразу обратил на это внимание, – за всем происходящим на пропускном пункте зорко следили четыре видеокамеры, поворачивающиеся время от времени в разные стороны своими тусклыми глазками объективов.

Сам объект 15/2 занимал площадь примерно в пять квадратных километров и представлял собой обыкновенный полигон, на котором натаскиваются бойцы спецподразделений. От проходной до основного корпуса, куда Александру было предписано явиться, было рукой подать: метров сто по бетонке, упирающейся прямиком в другую проходную, точную копию первой. Трехэтажное кирпичное здание, в котором, судя по всему, располагалось руководство объектом, выглядело как обыкновенный жилой дом, но все окна в нем были забраны массивными стальными решетками. Предъявив пропуск, Александр вошел в проходную, где дежурный сержант-сверхсрочник со скукой в голосе довел до его сведения, что курсанта Коновалова ожидают в кабинете номер десять на первом этаже. После этого сержант потерял к посетителю всякий интерес, целиком переключившись на вновь прибывающих людей – мужчин и женщин, очевидно работающих непосредственно в здании корпуса.

Шагая по длинному коридору, Александр разглядывал таблички на дверях кабинетов, пытаясь по надписям определить хотя бы примерно, чем же здесь все-таки занимаются, но дверные таблички не содержали никакой информации, кроме не говорящих ни о чем номеров. Правда, дверь кабинета номер десять говорила сама за себя. В отличие от стандартных, окрашенных белой краской дверей остальных кабинетов, эта была двухстворчатая и сделана из натурального дерева, покрытого бесцветным лаком. Вполне естественно, за такой шикарной дверью Александр обнаружил приемную с канцелярским столом, за которым сидела средних лет женщина, судя по всему, секретарша. Кроме нее в приемной находились трое молодых подтянутых мужчин, точные копии «доберманов», тех, что он видел в охране полковника. Те же напряженно-внимательные взгляды, серые костюмчики. В них чувствовалась одинаковая школа, выучка, которая въедается под кожу, словно краска татуировщика, раз и навсегда.

Появление Александра не вызвало никаких вопросов ни у секретарши, ни у маявшихся бездельем телохранителей. Едва он поздоровался, секретарша кивнула головой на дверь в глубине приемной:

– Проходите, вас ждут.

Александр открыл дверь и очутился в небольшом кабинете, где, как он и предполагал, находился загадочный полковник.

– Курсант Коновалов по вашему приказанию прибыл. – Александр вытянулся по стойке «смирно».

Полковник, на этот раз в форме, поднял голову от лежащих на его столе бумаг, окинул вошедшего быстрым взглядом.

– Проходите, курсант, присаживайтесь. – Он кивком указал на стул. – Сейчас я закончу.

Александр присел около длинного полированного стола, осмотрелся. В целом кабинет полковника был довольно уютным. Мягкий свет из встроенных в потолок светильников удачно оттенял дорогие бархатные обои. Окно закрывали тяжелые парчовые портьеры. Одну стену целиком занимали книжные шкафы, где Александр заметил не только полное собрание сочинений Владимира Ильича, обязательное для подобных кабинетов, но и томики Дюма-отца, Достоевского, Драйзера. Кроме художественной литературы на полках присутствовали весьма специфические издания по химии, истории, медицине. По тому, как были расположены фолианты, можно было судить о том, что хозяин кабинета литературой пользуется, а не держит ее в кабинете в качестве интерьера.

Кроме книг здесь стоял большой телевизор марки «Сони» и новинка импортной электроники – видеомагнитофон той же фирмы. По тем временам это было довольно круто, поскольку отечественная промышленность, кроме постоянно ломающегося убожества под названием ВМ «Электроника», ничего больше не выпускала, да и оно было в большом дефиците. По самым скромным Саниным подсчетам, в кабинете полковника стояли как минимум двое «Жигулей» последней модели, это если перевести стоимость электроники в автомобили. В общем с финансовой стороной у Отдела было все в порядке.

Однако главным украшением кабинета были не книги и даже не навороченная техника. Около стены, светясь изнутри ровным, мягким светом, стоял невероятных размеров аквариум, в котором, красиво извиваясь, плавали экзотические рыбки, равнодушно взирающие на странных двуногих, сновавших за толстым стеклом. Александр так засмотрелся на эту красоту, что не заметил, как полковник отодвинул лежащие перед ним бумаги, закурил, молча ожидая, когда же наконец обратят внимание и на него. Запоздало среагировав, Александр вскочил на ноги.

– Извините, товарищ полковник, засмотрелся.

– Ничего страшного, курсант, – полковник улыбнулся, – присаживайтесь. Я любитель этих изящных созданий. И знаете, что мне в них больше всего импонирует?

– Рискну предположить, товарищ полковник, – молчаливость. – Александр все еще чувствовал себя несколько смущенно.

Полковник выпустил кольцами дым:

– Совершенно верно, Александр Сергеевич, молчаливость. – Полковник смотрел на Александра с каким-то странным выражением на лице. – Поэтому, прежде чем мы перейдем к основной теме нашего разговора, хочу вас предупредить. Ничего из того, что вы здесь увидите и услышите, никогда, ни при каких обстоятельствах не должно стать достоянием лиц, не работающих в нашем Отделе. В отличие, скажем, от других подобных служб, связанных с выполнением секретной работы, у нас подписки о неразглашении не в ходу. То есть лично вы никаких подписей ставить не будете, что, впрочем, не снимает с вас ответственности. Такое положение вещей обусловлено очень важным обстоятельством. Дело в том, что нашего Отдела как бы не существует в природе. Ни в одном документе нашего ведомства о нас нет ни слова, что в свою очередь делает бессмысленным получение с работников каких-либо расписок, поскольку в любом случае судебного разбирательства не будет. Вы улавливаете ход моей мысли?

– Более-менее, – настороженно ответил Александр. Он уже догадался, куда клонит полковник, и не сказать, чтобы его это радовало.

– Вот и отлично. Значит, вы должны понимать, что в случае нарушения вами правил Отдела расплата будет неофициальной, как и сам Отдел, а это, поверьте мне на слово, гораздо страшней любого судебного разбирательства.

Полковник замолчал, давая Александру время переварить услышанное. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем воздуха в аквариуме и легким гудением компрессора.

Посчитав паузу достаточной, полковник продолжил:

– Ну а теперь, когда в наши отношения внесена определенная ясность, позвольте представиться. Меня зовут Иван Алексеевич Сергеев. Я начальник Отдела «X», который входит в 12-е управление ГРУ. Как я вам уже говорил, наш Отдел не имеет никакого касательства к разведке и контрразведке. Наш профиль более научный. Вернее, мы разрабатываем методы управления массовым сознанием, влияния на ситуацию путем ненасильственного принуждения, что в свете событий, происходящих в нашей стране и в мире, считается самым перспективным направлением деятельности спецслужб. Возможность влиять на настроение толпы всегда была сильнее любого оружия. Приведу в качестве примера чисто умозрительную ситуацию. Определенная страна попала в поле наших национальных интересов. Государственный переворот возможен, но затруднен сильным влиянием в стране, хм, спецслужб вероятного противника. Путем воздействия на сознание населения подготавливается почва для свержения существующего режима. Возникают массовые волнения, акции неподчинения, переходящие в открытое противостояние. Армия, полиция и прочие силовые ведомства большей частью поддерживают мятеж, поскольку так же попали в зону психического воздействия. Естественно, в такой удобный момент на политической сцене появляются лидеры, возглавляющие народное движение и, само собой, полностью лояльные нашей стране. Как вы думаете, долго ли в такой ситуации удержится режим, даже при прямой поддержке извне? Вот именно, недолго. Соответственно новое руководство попросит помощи у Советского Союза. Все очень просто, нам даже не придется использовать своих ребят для вооруженной поддержки повстанцев, как это бывало в ряде стран. Или подавление национальных волнений, которые, по мнению наших аналитиков, в дальнейшем будут только усиливаться. Силовыми методами удержать ситуацию возможно, но, повторюсь, руководством страны взят курс на демократизацию, что исключает существующую ныне систему тотального контроля и подавления. Остается только воздействовать на народные массы другими способами, менее явными и более эффективными.

Александр смотрел на полковника и не мог отделаться от мыслишки, навязчиво стучащей в его голове: «Все это прекрасно, но при чем здесь я?».

Очевидно, почувствовав настроение своего собеседника, Сергеев перешел к вещам более прозаичным, чем установление всемирного счастья и братства между народами.

– Все, что я рассказал, вещи вполне реальные... в ближайшем будущем. Пока эти методики находятся в стадии доработки и обкатки, так сказать, но непосредственно к вашей работе они отношения не имеют. Цель моего рассказа вовсе не ознакомительная, отнюдь. Научной стороной пусть занимаются ученые. Просто во время разработки этих методик влияния нами был затронут целый пласт сопутствующих околонаучных тем, как-то: парапсихология, гипноз, йога, эзотерика. В частности, – полковник бросил взгляд в лежащую перед ним раскрытую папку, – описываемое вами состояние, когда вы неожиданно стали видеть себя как бы со стороны, в некоторых восточных школах духовных практик имеет вполне четкие описания. Называется это явление «открытием третьего глаза» или «глаза души». Доступно оно очень-очень немногим, хотя в ряде школ йоги приводятся тренинги для достижения этого эффекта. Оговорюсь сразу, после длительного изучения проблемы наши специалисты выяснили, что никакими тренировками открыть «третий глаз» невозможно, эта способность врожденная и очень редкая. К примеру, в нашей стране вы всего лишь одиннадцатый обладатель этого феномена. Естественно, речь идет только о тех, кого мы знаем. Возможно, вас намного больше, но, увы, Отделу о них ничего неизвестно.

Александр сидел, словно на иголках, начиная нервничать и, чего уж греха таить, элементарно бояться. Полковник тихой сапой подводил беседу к тому, что уготована ему роль подопытной мыши. Будут на нем изучать редкое явление, только и всего, но с учетом слов все того же Сергеева насчет постоянного риска для жизни можно было представить, что за эксперименты над ним будут проводиться!

– Вы хотите сказать, что собираетесь поставить обладание феноменом на поток? – мрачно спросил он полковника.

Полковник ухмыльнулся:

– К сожалению, это невозможно. – Судя по всему, он догадывался, о чем сейчас думает Александр. – Мы бы, как говорится, и рады в рай, но грехи не пускают. – Он опять закурил. – Работы по этому направлению ведутся уже не одно десятилетие, поэтому вы зря опасаетесь стать жертвой неудачного эксперимента. Вас ожидает совсем другая участь, но позвольте мне все же закончить.

Полковник встал с кресла, дымя сигаретой, начал ходить по кабинету взад-вперед, развивая свою мысль на ходу:

– Помимо кругового обзора открытие «третьего глаза» наделяет обладателя этого феномена еще целым рядом необычных способностей. В ваших показаниях упоминается момент, когда все вокруг вас как будто замерло, звуки отдалились, а сила и скорость возросли многократно. Это как раз и есть побочные эффекты феномена. То есть под влиянием внешних факторов скрытые в вас способности проявились, мгновенно сделав из вас непревзойденного бойца. В течение трех, ну, от силы четырех минут вы только при использовании подручных средств убили и покалечили четырнадцать человек, и это еще при том, что предварительно вам были нанесены довольно тяжкие побои. В такой ситуации, в которой вы оказались, даже человек, прошедший подготовку по методикам специальных подразделений, вряд ли смог одержать победу. Так или иначе, но в этой тесноте его бы или зарезали, или зашибли бы случайно брошенным табуретом, но вы уцелели.

Как вы сейчас понимаете, именно ваши бойцовские качества мы и собираемся использовать. Причем по самому прямому назначению.

Александр сидел несколько озадаченный. Значит, все-таки спецназ, тогда почему такая свобода и вольготное проживание? И что же такое секретное делает Отдел, если его существование так скрывается? Ответы на эти вопросы дал все тот же Сергеев.

– Вам, наверное, приходило в голову, что у нас в стране существуют ведомства, занимающиеся такими делами, о которых широкая общественность если и узнает, то через очень много лет. Подобные службы есть практически во всех крупных странах, в их существовании никто не признается, но кому по долгу службы положено, тот о них знает достаточно много. Так вот, о существовании нашего Отдела знают единицы, в числе которых, представьте себе, нет ни Председателя Верховного Совета, ни министра обороны, даже ни одного члена Политбюро ЦК. Мы структура самодостаточная, и задачи, которые мы решаем, гораздо серьезнее обычных спецопераций. Речь идет о противодействии силам, об отсутствии которых так долго говорили большевики, но тем не менее силы эти существуют и все сильнее стремятся влиять на нашу жизнь. Я говорю о магии, вернее, о ее самом опасном подвиде – черной магии.

Глаза у Александра полезли на лоб. Он ожидал услышать все что угодно, но слова Сергеева повергли его в шок. Солидный человек, облеченный нехилой властью, на полном серьезе несет какую-то ахинею про магию! И это в конце двадцатого столетия, когда только упертым фанатикам еще не ясно, что нет ни бога, ни черта, жизнь наша четко описывается химическими формулами и физическими явлениями, а не сомнительного происхождения писаниями, заветами и пророчествами!

Полковник перестал ходить по кабинету, взял стул и сел за стол напротив Александра.

– Я хорошо представляю, что сейчас творится в вашей душе, но поверьте, в свое время я также через это прошел. – Он пододвинул Александру пепельницу, сигареты. – Закуривайте.

Александр достал из предложенной пачки «Кэмела» сигарету, прикурил, от растерянности не ощущая вкуса знаменитых сигарет.

– Как это ни странно для вас прозвучит, но чернокнижье не кануло в Лету, не исчезло вместе с инквизицией. Оно приобрело другие формы, затаилось, но не исчезло совсем. Испокон веков люди боролись с потусторонним злом, временами одерживая верх, временами проигрывая, но всегда, так уж повелось, этой борьбой занимались специально обученные люди. – Сергеев перевел дыхание. – Я не буду сейчас вдаваться в подробности, скажу лишь, что не всякий человек способен противостоять чернокнижнику и тем творениям, которые тот иногда производит на свет силой своих заклятий. Только люди, обладающие тем же феноменом, что и вы, способны устоять против колдовских чар, поскольку их разум закрыт от постороннего вмешательства. Помните, тогда в госпиталь со мной пришли наши сотрудники с аппаратурой? Так вот, прибор, который они принесли, называется психотронный генератор тонкой настройки. Это наша самая перспективная разработка, позволяющая полностью контролировать поведение человека. Психотрон подстраивается на частоту вашего мозга, а затем начинает посылать сигналы гораздо большей мощности, чем те, которые излучает наш мозг. В результате этого мы можем внушить человеку все что угодно, однако в вашем случае генератор оказался бессильным. Ваш мозг закрыт от постороннего вмешательства. То же самое произошло и с нашим доктором Петром Ефремовичем. Он пробовал вас загипнотизировать, но также безуспешно.

Александр четко вспомнил ощущение пальцев в своем черепе и внутренне содрогнулся. Оказывается, эти мужички-технари обкатывали на нем свое новое творение. Ну-ну, ребята, флаг вам в руки!

Полковник опять занял свое начальственное кресло во главе стола.

– Кстати говоря, со всеми вашими бывшими сослуживцами наши специалисты серьезно поработали при помощи этого психотрона. Теперь вашего лица никто из них никогда не вспомнит. Вы вообще никогда не показывались в в.ч. № 5845. По сведениям военкомата, вы сейчас проходите службу на Дальнем Востоке в очень отдаленном гарнизоне. И с пострадавшими от ваших действий все решилось довольно просто: групповая драка с применением холодного оружия. Случай дикий, но, к сожалению, в строительных частях не такой уж редкий. Основные виновники убиты и покалечены, разумеется, кое-кто сядет, комбата снимут с должности и переведут в другую часть, ротных офицеров тоже – и все пойдет своим чередом. Через год об этой драке мало кто будет помнить подробности, а через два и вовсе забудут. Насколько я информирован, в памяти ваших бывших сослуживцев останутся только общие черты того ЧП. Так, знаете, на уровне: «А вот у нас в части такая драка была! Махались человек десять – пятнадцать...» Все необходимые подробности они додумают сами, такова уж наша человеческая, психика. В общем, работа по стиранию вашей личности идет полным ходом. В определенный срок у вас в военном билете появится запись о демобилизации из рядов. Часть, где вы якобы проходили службу, быстренько расформируют, а с некоторыми офицерами поработают наши психологи, так что они уверенно смогут опознать вас по фотографии и даже припомнить некоторые подробности вашей службы.

Ну а теперь поговорим о вас, – Сергеев пытливо посмотрел на Александра. – Как я вам уже говорил, ваша способность кругового зрения является врожденной. Эта способность, как мы предполагаем, передается по наследству на генетическом уровне. К сожалению, войны и связанные с ними миграции населения, утери архивов, гибель свидетелей и прочие факторы зачастую делают невозможными сбор и систематизацию данных о влиянии наследственности в возникновении феномена «третьего глаза». Но в вашем случае нам удалось определить источник происхождения вашей способности. Мы поработали с вашим дедом по материнской линии, Мининым Александром Федоровичем.

Услышав, что Отдел начал теребить его родню, Александр встрепенулся и, нехорошо прищурив глаза, хотел было возмутиться, однако Сергеев поспешил его успокоить:

– Вы напрасно переживаете, ведь мы не звери, да и на дворе не памятный тридцать седьмой. С вашим дедом работали максимально корректно и бережно, используя мягкую технику глубокого гипноза. Ни о каких иголках под ногти, избиениях речи быть не может. Это был даже не допрос, а что-то вроде доверительной беседы. – Видя, что Александр все так же смотрит на него самую малость ласковее тамбовского волка, полковник несколько поменял тон. – Не будьте ребенком, в конце-то концов! Было бы наивно думать, что, принимая вас на секретную, ответственную работу, мы не проверим и всю вашу родню до пятого колена. Так что не надо изображать из себя поруганную невинность. Не забывайте, что здесь не пансионат для благородных девиц, а одно из подразделений спецслужбы!

Полковник замолчал, сосредоточенно прикуривая. По его сердитому сопению и насупленным бровям было видно, что Сергеев рассержен. Пыхнув пару раз сигаретой и немного успокоившись, он продолжил:

– Так на чем я остановился? Ага, вспомнил. – Он покопался в папке, нашел нужную бумажку. – В общем, как я уже говорил, в состоянии глубокого гипнотического транса ваш дед довольно отчетливо вспомнил своего деда, Минина Степана Федоровича. По всеобщему убеждению, водил он близкую дружбу с нечистым, хотя и занимался знахарством и врачеванием односельчан, но его в селе побаивались, стараясь лишний раз с ним не ссориться. Из рассказа вашего деда мы сделали вывод, что Степан Федорович был обыкновенным деревенским колдуном, который зла не делал, но с нечистью якшался. В те времена деревенские колдуны были явлением вполне обычным. Крестьяне шли к колдуну с прошением, а потом бежали к батюшке с покаянием, – полковник усмехнулся, – загадочная русская душа, одним словом.

Слушая полковника, Александр стал замечать легкую иронию, с которой тот относился и к религии, и к большевистскому атеизму. Он и сам, читая о временах Гражданской войны и периоде коллективизации, не раз задавался вопросом: если крестьяне были так сильно набожны, так кто же тогда ломал церкви, скидывал с них кресты, снимал колокола? Приехавший в деревню по разнарядке комиссар? Значит, это он в одиночку стопудовый колокол на веревке сдергивал, превзойдя все подвиги древнего Геракла? Разумеется, нет. А это значит, что простой народ тоже имел к святым отцам претензии, причем весьма и весьма серьезные.

Между тем Сергеев, заглянув в папку, продолжил:

– Детей в семье у Степана Федоровича по тем временам было немного: два сына и три дочери, однако свой колдовской дар он передал только старшему сыну Николаю. С чем это было связано, мы не установили. Возможно, именно он подходил под какие-то нам неизвестные критерии, но факт остается фактом, еще при жизни Степан Федорович передал свой дар сыну, а такое возможно только на абсолютно добровольной основе. И все бы ничего, но следы дяди вашего деда теряются во времена Русско-японской войны, хотя, по заверениям Степана Федоровича, сын его был жив, поскольку он его чувствовал. Косвенно это подтверждается легкостью смерти Степана Федоровича. Дело в том, что колдун, не передавший перед смертью свой сверхъестественный дар другому лицу, умирает очень и очень мучительно. То же самое происходит, когда человек, принявший дар, умирает раньше своего дарителя, но вернемся опять к вашему деду. По его воспоминаниям, Степан Федорович заговорил его от смерти и увечья в канун ухода на фронт весной сорок второго. При этом он повесил ему на шею некий кожаный мешочек, который строго-настрого запретил развязывать, а снимать разве что только в бане. Такую же процедуру он проводил со всеми родственниками, уходившими на фронт, и это факт: все вернулись домой живыми, без увечий и серьезных ранений. В магической силе оберега ваш дед убеждался не раз. Однажды в подводу, на которой он ехал еще вместе с пятерыми бойцами, угодил немецкий снаряд, прямо по центру. В итоге – все пятеро трупы, а у вашего деда лишь легкая контузия.

Короче говоря, знал ваш предок толк в магии, активно помогая родне и односельчанам, что в случае с колдунами большая редкость. По большей части эти мастера запретных искусств человеколюбием не отличаются, нанося окружающим вред своими заговорами и заклинаниями. Причем не всегда чародеи умышленно встают на сторону зла, просто та грань, которая пролегает между добром и злом, чрезвычайно тонка и едва уловима. Эту грань переступают – и все, возврата назад уже нет. Зло начинает порождать еще большее зло, и уже нет границ дозволенного, но всегда хочется еще большего. Кстати, как вы думаете, какую цель преследуют чародеи вообще и чернокнижники в частности?

Вопрос Сергеева застал Александра врасплох. Он ненадолго задумался, ломая голову в тщетных поисках вразумительного ответа, но ничего путного в голову не приходило, поскольку его материалистический разум по-прежнему отказывался принимать те явления, о которых рассказывал полковник.

– Ну не знаю. Наверное, хотят навредить людям, может, душу там продали или не получается у них по-другому...

– Ответ на этот вопрос, конечно, не однозначный, но главная цель чернокнижников – власть, которую им дает магия, причем власть безграничная, над людьми и зверьем, над стихиями. Это, я бы сказал, попытка стать новым богом. При этом наружу выползают самые мрачные человеческие качества, поскольку некоторые магические ритуалы настолько кровавые и дикие, что, практикуя их, невозможно остаться человеком в общепринятом смысле этого слова. Для достижения своих корыстных целей колдуны идут на все, создавая мерзких тварей при помощи своих не менее мерзких ритуалов. Речь идет об оборотнях, химерах, мертвецах-шатунах и еще целой куче подобных созданий. Если люди не поставят барьер на пути чернокнижья, то в скором времени мир захлестнет всеобщий хаос и кровавая резня, в которой у простого человека шансов выжить практически нет. Отдел «X» выполняет как раз роль этого сдерживающего барьера, используя всю мощь государства в борьбе против магии и колдовства.

Вот отсюда и меры повышенной секретности, поскольку, если информация о нашей деятельности станет достоянием широкой общественности, это будет иметь эффект глобальной ядерной катастрофы. Не обладая точными сведениями о противнике, народ начнет подозревать в колдовстве всех и вся, косясь на своего соседа, жену, детей. Скорее всего мы получим средневековые костры инквизиции, только, учитывая современные средства коммуникации, гораздо более сильные и масштабные. Социологические исследования, проводимые и у нас в стране, и за рубежом, наглядно показывают, насколько в людях сильны суеверия, уходящие своими корнями в глубь веков. Сами того не подозревая, мы на уровне подсознания стараемся избегать тех или иных вещей, ситуаций, зачастую совершая поступки, в которых начисто отсутствует логика и здравый смысл. К примеру, сплевывая через левое плечо, вряд ли кто задумывается, откуда пошел этот странный обычай. Более того, некоторые «рационализаторы» сплевывают сразу через оба плеча, хотя по поверьям на правом плече человека сидит ангел-хранитель, а на левом, куда и принято сплевывать, бес. Обычай этот имеет очень широкое распространение во всем мире, и даже священнослужители зачастую впадают в этот маразм. По сути дела, инстинкты, доставшиеся нам от далеких предков, никуда не делись, они просто глубоко спят, однако могут в одночасье проснуться, опуская весь так называемый цивилизованный мир на уровень голозадых папуасов, которые и по сей день не брезгуют отведать человечинки. – Полковник нажал кнопку на аппарате громкой связи. – Юля, пригласи ко мне Кума.

Распоряжения Сергеева выполнялись в этой организации по-военному четко и без промедления. Не прошло и пары минут, как дверь кабинета распахнулась, пропуская посетителя.

– Иван Алексеевич, вызывали?

– Проходи, Кум, присаживайся. – Сергеев кивнул в сторону стоящих у стола стульев.

Голос вошедшего мужчины показался Александру знакомым. Он повернулся к визитеру и немного растерялся. К столу уверенной походкой шел его новый сосед по коттеджу. Петрович уселся напротив Александра, по-свойски ему подмигнул, доставая сигареты. Очевидно, здесь он был частый гость, поскольку с молчаливого одобрения хозяина кабинета вел себя довольно раскованно.

– Знакомься, Григорий Петрович, – Сергеев глазами указал на Александра, – это твой новый подопечный, Александр Сергеевич Коновалов. Оперативный псевдоним Скиф.

Петрович лукаво улыбнулся:

– Да мы вроде как уже знакомы.

Полковник искренне удивился:

– Это когда же успели?!

– Да было дело, вчера пивка попили. – Кум пододвинул пепельницу к себе поближе, закурил. – Ну что, Саша, поработаем?

Александр неопределенно пожал плечами:

– Наверное. Вам виднее.

– С этой минуты, курсант, вас зовут Скиф, и никаких других имен, никаких фамилий. – Сергеев аккуратно завязал тесемки на папке и протянул ее Куму. – Вот его личное дело, ознакомься на досуге. – И опять обращаясь к Александру: – Для вас, курсант, Григорий Петрович отныне царь и бог в одном лице. Он, так же как и вы, обладатель феномена кругового зрения и всю жизнь служит в нашем Отделе. Можно сказать, старейший работник. Он будет руководить вашим обучением и становлением как ликвидатора. Опыт у него огромный, так что учитесь, впитывайте, так сказать, науку. От того, как он вас подготовит, будет зависеть ваша жизнь и здоровье, учтите это и никогда не забывайте.

Сергеев вновь встал, подошел к окну:

– Практически весь наш объект не что иное, как центр подготовки ликвидаторов, или, как вас издревле называют, – охотников. Суммы, которые выделяются на вашу подготовку, сопоставимы разве что с затратами на подготовку космонавтов. К чему я это говорю? – Полковник строго посмотрел на притихшего Александра, естественно, ответа не дождался, поэтому сам же и ответил на свой вопрос: – А к тому, чтобы у вас не возникало заблуждений насчет безоблачного и праздного существования. Вложенные в вас средства, разумеется, придется отрабатывать со всем усердием, но и оценка вашего труда, поверьте, будет очень и очень высокой. Подробности вам разъяснит Кум, поскольку теперь он ваш куратор на все время обучения.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос? – Глядя, как свободно себя ведет Петрович, Александр несколько осмелел.

– Разрешаю. – Полковник с некоторым интересом посмотрел на Александра.

– По поводу моего обучения. Сколько у вас учат на... ликвидатора?

Сергеев усмехнулся:

– Этот показатель не имеет каких-то четких границ. Многое зависит от самого обучаемого, от его прилежности и старательности. В целом этот процесс занимает от трех до пяти лет. Если за пять лет курсанту не удается овладеть программой подготовки, его переводят во вспомогательное подразделение Отдела, так как по сравнению с обыкновенными людьми его показатели все равно намного выше, чем у среднестатистического человека. Но скажу вам честно, за все время существования нашей структуры такие случаи бывали всего лишь дважды, да и то это скорее было связано с несовершенством нашей системы отбора. На данный момент эти недочеты исправлены, поэтому ошибки в отношении вас исключены. – Сергеев окинул сидящих перед ним подчиненных отеческим взором. – Ну что ж, товарищи, я вас больше не задерживаю. Можете быть свободны.

Аудиенция у начальника была закончена. Практически одновременно Кум и Александр поднялись из-за стола, направляясь в сторону выхода. Уже переступая порог кабинета, Саня услышал голос полковника:

– Удачи вам, Скиф. Она вам очень пригодится.

Оглянувшись, Александр бросил короткое «спасибо» и плотно закрыл за собою дверь кабинета.

В приемной все было так же, как и час назад. «Доберманы» маялись от скуки, секретарша что-то быстро строчила на пишущей машинке, не обращая на посторонних ни малейшего внимания. Кум распахнул дверь в коридор, сделав картинный приглашающий жест рукой:

– Прошу, товарищ курсант!

Выйдя вслед за Александром, Кум похлопал своего подопечного по плечу:

– Айда в мой кабинет. – Он усмехнулся, кивая на дверь под номером тринадцать. – Это, конечно, не те хоромы, где ты только что был, но и я не полковник. – Петрович извлек из кармана ключ, открыл замок, пропуская Александра в свое логово. – Располагайся, разговор будет длинным.

Глава четвертая

Оказавшись в своем кабинете, который действительно мало напоминал кабинет Сергеева, Петрович извлек из большого сейфа электрочайник, пару стаканов, полиэтиленовый пакетик с карамелью. Запарив в литровой банке чай, он поудобнее устроился на стоящем около стены небольшом диванчике и задумчиво посмотрел на скромно притулившегося на стуле Александра.

– Даже не знаю, с чего начать. – Кум извлек из нагрудного кармана пачку импортных сигарет. – Да ты закуривай, не стесняйся. Пепельница на подоконнике.

Глядя, как Александр разминает в пальцах скромную «Приму», Петрович, не скрывая сарказма, усмехнулся:

– Извини, Александр, за вопрос, но ты либо страдаешь скрытой формой мазохизма, либо ярый патриот советской табачной промышленности? Как же надо себя ненавидеть, чтобы курить это дерьмо?! – Он кинул озадаченному такой тирадой Александру свою пачку «Честерфилда». – Выкинь на фиг свое фуфло! Возьми пока эти, а завтра получишь аванс и купишь в магазине нормальные сигареты. Ты вообще-то какие предпочитаешь?

Отложив «Приму» в сторону, Александр с интересом рассматривал диковинную пачку с английскими надписями. Таких сигарет простой советский паренек из провинциального городка никогда прежде не видел.

– На гражданке я курил мало, поскольку спортсмен. Так, баловался потихоньку. В основном болгарские: «БТ», «Стюардесса», «Родопи», но «Интер» мне больше всех нравится. – Александр закурил из подаренной пачки, оценивая вкус. – Буржуйские я только у вас и попробовал: дома на такие денег не было, да и не видел я их в наших магазинах.

– Вот мы плавно и подошли к материальной стороне вопроса. – Кум хитро прищурился. – Ты знаешь, сколько ты будешь получать с сегодняшнего дня? – И, не дожидаясь ответа, выдал, явно рассчитывая произвести впечатление: – А получаешь ты, сердешный, ни много ни мало тысячу рублей в месяц. Это в обычное время, а если наклюнулся «ликвид», то в случае успешного выполнения еще две «штуки» единовременно, в качестве премиальных. Как тебе расклад, покатит?!

Услышав цифры, Александр слегка обалдел. Его отец, работая по шестому разряду и получая доплату за первую категорию вредности, имел максимум триста – триста пятьдесят рублей в месяц. Тысяча казалась ему огромной суммой, за которую нужно было пахать и пахать.

– Ну само собой разумеется, такая оплата подразумевает высокую степень ответственности и немалый риск для жизни.

– Да я уже в курсе. – Александр все еще находился под впечатлением своих будущих заработков. – Полковник мне говорил про оборотней, еще какой-то чертовщиной стращал...

– Не стращал, а просто информировал, – назидательным тоном уточнил Кум. – Хотя вряд ли он сумел тебе обрисовать всю картину. Ну что с него взять, он же с нечистью не контактирует, и оборотней он видел только в нашем «зверинце», через бронированное стекло. А это, я тебе, брат, скажу, совсем не то, что столкнуться с этой тварью лицом к лицу, когда все решает твоя выучка и реакция.

Кум разлил по стаканам чай.

– Вот ведь зараза, – он осторожно прихлебывал горячий напиток, – вроде бы казалось, ну что в чае особенного, а как пристрастился я на зоне к чифирку, так, почитай, уж десяток лет от этой привычки не избавлюсь.

– Вы сидели? – Удивление Александра было неподдельным. Еще бы, такая засекреченная организация, а один из работников имеет уголовное прошлое!

– Да нет, не то чтобы сидел, но зону потоптать пришлось...

Прихлебывая чаек, Петрович неторопливо рассказал историю своего знакомства с уголовным миром.

Это случилось десяток лет назад, когда в поле зрения Отдела попали документы, поданные в патентное бюро неким Винкером Борисом Львовичем. Гражданин Винкер подал заявку для получения патента на «установку электронного гипноза», в которой использовался «генератор мыслей» его собственной конструкции. Описание генератора оставляло желать лучшего, и для прояснения вопроса Отдел, интересы которого всегда находились на грани фантастики, решил ознакомиться с изобретением, так сказать, из первых рук. Здесь неожиданно возникли серьезные затруднения, так как автор генератора умудрился попасть на десять лет в тюрьму за развратные действия в отношении несовершеннолетних девочек. Поскольку его разработка была интересной и перспективной для Отдела, возникла необходимость изъять Винкера из тюрьмы. Однако проблема заключалась в том, что Отдела как бы не существовало в природе и задействовать официальные каналы, не нарушая секретности, было делом невозможным. Оставался один выход – организация побега из мест лишения свободы. С этой целью по сфабрикованному обвинению в места не столь отдаленные был командирован Кум. В течение трех месяцев он находился в следственном изоляторе, постигая воровскую жизнь изнутри, а затем с подачи людей Отдела попал в ту же колонию, где отбывал наказание гражданин Винкер.

Статья, по которой чалился любитель малолеток, была, что называется, «гнилой», поэтому не было ничего удивительного в том, что на зоне его однозначно прописали в петушиный угол. Это обстоятельство намного упрощало вербовку Винкера, так как предложенный Кумом побег и дальнейшее покровительство спецслужбы навсегда избавляло его от сексуальной эксплуатации и прочих физических унижений.

План побега был заранее разработан, а при технической помощи Отдела и с учетом способностей Кума все прошло как по маслу. Гражданин Винкер исчез навсегда, оставив после себя только личное дело, где и фото было уже не его, да и пальчики уже чужие.

– В принципе об этом задании я не жалею. Всегда полезно узнать что-то новое, а пребывание в неволе расширило мой кругозор донельзя. – Кум язвительно подвел черту под своим рассказом. – И польза от этого пидора мокрожопого вышла немаленькая. Как я знаю, – он похлопал ладонью по папке с личным делом Александра, – на тебе испытывали психотрон, правда, безуспешно. Ты сам догадаешься, кто автор этой «коробки снов», или помочь?

– Не стоит.

– Да-да, любитель «молодого мяса» трудится в Отделе, если хочешь, я его тебе потом покажу. И самое забавное в этой истории, что разрабатывал он генератор только для того, чтобы малолеток в койку затягивать без последствий, так сказать. Вот тебе пример, как иногда причудливо поворачивается жизнь. Не будь на свете этого извращенного козла, мы бы и по сей день не имели такой полезной штуки, как психогенератор, а без него, к примеру, отмазать тебя от прокуратуры было бы намного сложнее.

Уютная простота кабинета, чай из простых граненых стаканов потихоньку привели Александра в обычное расположение духа. Естественно, у него возникли вопросы, множество вопросов, но Кум, предвидя этот словесный поток, сам внес ясность по многим интересующим Александра темам.

Не спеша, по возможности избегая непонятных слов, он ввел своего подопечного в курс дела.

...Отдел «X» был образован уже довольно давно, еще во времена Второй мировой войны. Правда, назывался он тогда совсем по-другому и входил в состав легендарного СМЕРШа. Необходимость в столь специфическом подразделении появилась в сорок четвертом, когда советские войска уже были на зарубежных территориях. Дело в том, что на протяжении всей войны наряду с супероружием возмездия немцы стремились создать суперсолдат, способных переломить плачевную ситуацию на фронтах. При этом использовались не только научные методы работы. Всем известно, что практически вся верхушка Третьего рейха была неравнодушна к оккультным наукам и различной мистике. Специальные экспедиции на Тибет, привлечение к работе астрологов и прочих чародеев – это то, что стало достоянием широкой общественности, но параллельно существовали и другие исследования, практически миру не известные. Занимаясь изучением прикладной стороны магии, немцы привлекли к сотрудничеству тех людей, которых издревле называли чернокнижниками. Разумеется, цели и задачи, которые фашисты перед ними ставили, неизбежно привели к использованию магии крови или черной магии. Специально для создания суперсолдат в 1940 году было организовано подразделение с символическим названием «Вервольф», что переводится с немецкого как «оборотень». Основная база «Вервольфа» находилась в Альпийских горах, в старинном замке, специально реконструированном для весьма специфических исследований. Естественно, охранялся этот замок очень тщательно, чему способствовало его высокогорное расположение.

Секретность проекта была столь велика, что, несмотря на активную работу нашей разведки, сведения о нем дошли до советского командования только в 1944-м. В спешном порядке на основе диверсионных подразделений СМЕРШа был сформирован отряд для уничтожения лабораторий «Вервольф». Основной целью этой операции было недопущение захвата базы войсками союзников. Отряд задание выполнил, но в живых остались только трое из пятидесяти человек. Да и те по чистой случайности, поскольку в составе отряда оказался человек, наделенный необычными способностями. Кстати, он и сам об этих способностях не подозревал до тех пор, пока не столкнулся в лабораториях «Вервольфа» с нечистью, которую активизировали немцы.

Изучив захваченные отрядом архивы и документы, проанализировав саму операцию, руководство НКВД и, как говорят, лично Лаврентий Палыч пришли к выводу о необходимости изучения различных видов магии, ну и, разумеется, возможностей ее практического применения. Не мудря, взяли немецкие наработки и создали в системе НКВД советский аналог «Вервольфа», с той только разницей, что в отечественном варианте отдельной структурой было выделено подразделение ликвидаторов, задачей которого являлось уничтожение всех последствий экспериментов спецотдела в случае выхода ситуации из-под контроля.

Шли годы. Менялись руководители страны, названия спецслужб, а вместе с ними менял свое название и профиль работы спецотдел, пока не обрел свой нынешний статус Отдела «X» 12-го Управления ГРУ. На данный момент основной задачей Отдела стало не использование различных тварей в военных целях, а разработка методов манипулирования сознанием, создание технологий массового гипноза и тому подобные направления, поскольку все попытки заставить потусторонние субстанции трудиться на благо государства закончились крупными неудачами, повлекшими большие человеческие жертвы.

Слушая Кума, Александр неожиданно поймал себя на мысли: а как же люди жили до появления Отдела? Где была вся эта нечисть раньше и как обстоят с этим дела во всем мире, поскольку одно подразделение вряд ли может контролировать всю территорию земного шара?

Вопрос не застал Кума врасплох.

– Правильно мыслишь, – похвалил он подопечного. – Когда стали создавать Отдел, столкнулись с серьезной кадровой проблемой. Действительно, по каким признакам можно определить человека, реально способного противостоять сверхъестественному противнику? Начали поднимать церковные архивы, потому что кому еще, как не церкви, разбираться в вопросах чертовщины? Вот тут-то и начали всплывать интересные вещи.

Оказалось, что вплоть до Великой Октябрьской различными непонятками в области мистики занималась хорошо организованная церковная служба, находившаяся в прямом подчинении Синода. Этакая русская инквизиция. В отличие от своего западного аналога, действовала она тайно, но чрезвычайно эффективно, поскольку Российская империя была под плотным церковным контролем. Стоило где-то возникнуть подозрительным проявлениям черной магии, как туда сразу же выезжала группа послушников, которые быстро и безжалостно истребляли зло в зародыше. Тайность этой структуры объяснялась очень просто: в борьбе с нечистью святые отцы использовали совсем не христианские методы. Скажу больше, практически это было чернокнижье, только с человеческим лицом. К примеру, у всех ликвидаторов на теле присутствовали татуировки в виде защитных символов.

– Вот такие. – Кум расстегнул камуфляж, демонстрируя на своем теле густую сеть наколок в виде причудливых значков и мудреных пентаграмм. – Эти рисунки защищают нас практически от любого магического воздействия, а наш мозг наглухо закрыт от различных мороков и прочих заговоров, влияющих на сознание.

В общем, невероятно далеки были те монахи от веры, и тому есть логическое объяснение. Переход ликвидаторов под крыло Церкви произошел предположительно в IX-X веках. Тогда их называли охотниками. Церковь, чувствуя свою неспособность бороться с колдовством и его производными, была вынуждена пойти на создание собственной службы силового уничтожения нечисти, невзирая на методы работы охотников.

Ну а за рубежом дело обстоит примерно так же. Охотники за нечистью появились в глубокой древности, корни нашей профессии уходят в глубь веков, и никто сейчас не может точно сказать, когда и как она появилась. Всем известна святая инквизиция, опозорившая своими зверствами Церковь, но мало кто знает, что в глубине этой печально знаменитой структуры были и настоящие охотники-ликвидаторы. Инквизиции уже давным-давно нет, а вот служба ликвидаторов при папском престоле функционирует до сих пор. Кстати, по тем крупицам информации, которые до нас доходят, функционирует она не менее успешно, чем наш Отдел. Сфера их влияния очень большая. Это практически весь католический мир, частично Африка и Азия. В Китае также есть аналогичное подразделение, но об их работе нам вообще практически ничего не известно.

Короче говоря, весь мир живет по одним и тем же законам. Так что мы не одиноки в своей борьбе, и возможно, когда-нибудь тебе доведется пересечься с зарубежными коллегами. И дай бог, чтобы это пересечение было мирным...

Кум встал с дивана, потянулся, растягивая затекшие мышцы: Александр повнимательнее присмотрелся к своему начальнику, пытаясь разглядеть какие-нибудь отличия от людей обычных, не наделенных бойцовскими способностями, но, как ни старался, ничего экстраординарного в облике Петровича не обнаруживалось.

– Григорий Петрович, вот все говорят, феномен кругового зрения дает сверхсилу и необычайную реакцию, а я что-то ничего подобного не испытываю. – Александра действительно терзали смутные сомнения в отношении своих талантов. – Может быть, ваша система отбора дала сбой и такое состояние, как тогда в бытовке, больше никогда не повторится?

Кум окинул Александра задумчивым взглядом.

– Это вряд ли. – Он засунул руки в карманы брюк. – Я ведь тоже не постоянно нахожусь в состоянии боевой работы. Просто я включаю круговой обзор тогда, когда захочу, а с тобой произошел случай неконтролируемого переключения. Это нормальная реакция твоего организма на внешнюю угрозу. В самом скором времени Хранители активизируют твои способности при помощи специального ритуала, и ты так же, как и я, сможешь контролировать свои состояния.

– Хранители? – Александр удивленно посмотрел на Кума. – Кто это такие и что за ритуал они будут со мной проводить?

Кум усмехнулся:

– Не боись, ничего страшного не случится, правда, приятного в этом ритуале тоже мало, а Хранителями мы называем людей, которые занимаются магией, но колдунами в полном смысле этого слова не являются. То есть они, конечно, колдуны, но с большими ограничениями в области магии. Есть среди них и бывшие ведьмаки, которые раньше худо-бедно тоже боролись с нечистью, но таких мало, потому что колдовство им дается туго. Они больше по части архивов работают да на подхвате у Старших.

Я уже тебе говорил, что наша работа напрямую связана с магией. Вот как раз Хранители этими колдовскими проблемами и занимаются. Наше дело – силовые акции, а, так сказать, разведка и магическое прикрытие – это обязанности Хранителей. Кстати говоря, все экспонаты в нашем «зверинце», – это их рук дело. Они же будут для твоего обучения создавать разную мерзость, которую тебе придется убивать.

Александр уже второй раз слышал слово «зверинец». Он примерно догадывался, что это такое, однако, пользуясь случаем, решил уточнить наверняка:

– Григорий Петрович, что это за «зверинец» такой и где он располагается?

Кум укоризненно покачал головой:

– Что ты меня все по имени-отчеству величаешь?! Я к этому как-то не привык. Давай попроще, Петрович или Кум, и разумеется на «ты». Поверь, это значительно облегчает общение. Договорились?

Александр пожал плечами:

– Договорились.

– А насчет «зверинца» я тебе рассказывать не буду, лучше покажу. – Кум присел на краешек стола, закурил. – Тут идти недалеко, метров тридцать вниз. – Он указал пальцем в пол. – Там же и арсенал, и архив, и лаборатории.

То-то Александру показалось странным, что такое количество народа умещается в этом небольшом здании! При этом никакой тесноты в коридорах не наблюдается. Напротив, в главном корпусе царила тишина, словно и не было здесь никого, так, изредка хлопнет чья-то дверь, и снова никаких посторонних звуков.

– В этом здании есть три подземных уровня. – Кум вытащил из ящика стола схему эвакуации персонала объекта в случае пожара. – Вот смотри, – он начал водить по схеме пальцем, – здесь находится лифт. На нем мы попадаем сначала на первый уровень, где находятся лаборатории. Затем идет архив и арсенал. Здесь уже система безопасности посерьезнее. Шлюзы, камеры, сканеры отпечатков. На последнем этаже, в самом низу, располагается «зверинец». Вернее, это мы его так между собой называем, а на схеме он обозначен как экспериментальный отдел. Тебе придется бывать на втором и третьем уровнях. В лабораториях делать охотнику нечего. – Кум взглянул на наручные часы. – О, время подкрепиться. – Он похлопал Александра по плечу. – Война войной, а харч по расписанию!

Кум быстро убрал в сейф папку с личным делом своего нового подопечного, хлебнул остывшего чайку и, выходя из кабинета, кинул Александру через плечо:

– Я не пойму, тебе что, особое приглашение надо? Или ты ждешь, когда тебе еду сюда принесут? Пошли шустрее, пока в столовке народу не набежало.

Александр резво вскочил со стула, устремляясь за своим шефом вдогонку. Перекусить бы сейчас ему явно не помешало, поскольку желудок напоминал о себе глухим урчанием, требуя, чтобы хозяин его поскорее наполнил.

Столовая спецобъекта 15/2 находилась на втором этаже главного корпуса. В принципе она бы ничем не отличалась от многих тысяч других подобных заведений, если б не предлагаемое здесь меню, которому могли позавидовать и некоторые рестораны. Увидев такое великолепие, Александр впал в легкий ступор, а когда изумление прошло, он заставил весь поднос тарелками и тарелочками, как будто собирался наесться на несколько дней вперед. Кстати, денег за обед здесь не брали. Для расчетов использовались пропуска, вернее их номера. Как объяснил Петрович, деньги вычитаются из зарплаты в конце месяца, так что ешь – не хочу, денег хватит.

Когда с обедом было покончено, Кум повел Александра не в свой кабинет, а к неприметной двери лифта, который находился около проходной, на первом этаже. Внутри была кабинка, только кнопок этажей было всего три. Оно и понятно, если подземная часть имела всего три уровня.

Когда двери за ними закрылись, Кум нажал на кнопку с цифрой два, и кабинка, чуть дернувшись, быстро пошла вниз. Скорость этого лифта была намного больше, чем у обычных бытовых лифтов, поэтому спуск на значительную глубину занял не более пяти секунд.

На этаже, куда они спустились, находилась небольшая комната, в которой за обыкновенным письменным столом сидел внушительных размеров прапорщик, вооруженный укороченным автоматом Калашникова. Проверив пропуска посетителей, прапор молча нажал на скрытую внутри стола кнопку, и дверь за его спиной бесшумно отъехала в сторону. За дверью находилось еще одно помещение, совершенно пустое, если не считать еще одну стальную дверь и небольшую видеокамеру наблюдения под потолком. Едва Петрович с Александром оказались внутри, дверь за ними немедленно закрылась. Петрович, хорошо знакомый с этой процедурой, подошел к вмонтированной в стену блестящей пластине, приложил большой палец правой руки к ее зеркальной поверхности, пару секунд подержал его прижатым, а когда убрал, пластина неожиданно скрылась в глубине стены. Через несколько секунд она вылезла обратно вновь девственно чистая.

– Теперь ты. – Кум подтолкнул Саню к пластине. – Иначе не откроют.

Александр прижал палец, оставляя четкий отпечаток. Пластина скрылась в стене, и через несколько мгновений раздался громкий звонок, предупреждающий о том, что дверь открывается.

Пройдя шлюз, они очутились в небольшом коридоре, где сидел другой прапорщик, точная копия первого, с таким же укороченным автоматом, казавшимся в огромных лапищах детской игрушкой. По обеим сторонам охраняемого им коридора располагались бронированные двери. Кум уверенно подошел к одной из них, достал пластиковую карточку, вставил ее в прорезь магнитного замка. Послышался тихий щелчок, на магнитном сканере замигала зеленая лампочка, показывая, что замок открыт.

За этой дверью находилась настоящая оружейная палата. Чего здесь только не было! На специальных стеллажах было разложено оружие всех времен и народов. От такого разнообразия у Сани разбежались глаза. Он метался от полки к полке, не решаясь потрогать лежащие перед ним экспонаты, хотя руки так сами и тянулись. Какое-то время Петрович молча наблюдал за его телодвижениями, затем прошел в глубь хранилища и оттуда позвал:

– Ну хватит суетиться, иди сюда.

Александр оставил в покое приглянувшийся кинжал, послушно подойдя к наставнику. Кум стоял около манекена, одетого и вооруженного так, словно ему предстояло немедленно ринуться в бой.

– Смотри сюда, – Петрович говорил тоном заправского лектора, – это стандартная экипировка современного охотника. Во-первых, бронежилет, – он расстегнул черный комбинезон на груди манекена, – кевлар, с серебряной прошивкой. Хотя, на мой взгляд, серебро здесь абсолютно бесполезно, но конструкторам, наверное, виднее. Во-вторых, титановые щитки. Они защищают предплечья и голени. Штука полезная, потому как выдерживает и нож, и когти оборотня, и свинцовую пулю. В-третьих, «сбруя» и прочий обвес. – Кум ткнул пальцем в наплечную кобуру необычной конструкции. – Это не ментовский «лифчик». Здесь, если обратил внимание, пистолет, находится практически горизонтально, что облегчает извлечение оружия. Да и поясная кобура имеет свои особенности. Здесь нет ни клепок, ни других застежек. Из этой кобуры оружие извлекается намного быстрее. Вообще, ее разрабатывали для личной охраны членов Политбюро и правительства, ну и нам между делом перепало.

– Что, большая разница – вытащу я пистолет на долю секунды раньше или позже? – с наивностью дилетанта поинтересовался Александр.

Кум озадаченно посмотрел на своего подопечного, но потом, видимо, сообразил, что имеет дело с человеком, далеким от тонкостей боевой подготовки.

– Видишь ли, Александр, – он на мгновение замялся, подыскивая нужные слова, – возможно, когда речь идет о существах смертных, большой разницы, конечно, нет. Но те создания, с которыми мы сталкиваемся, двигаются намного быстрее, чем ты можешь себе представить. Сегодня вечером в «зверинце» я тебе покажу кое-что. Обещаю, впечатление получишь неизгладимое. Однако вернемся к нашим баранам.

Кум подвел Александра к стенду, на котором было развешено разнообразное холодное оружие. Сняв с крепежных крючков обоюдоострый нож, он неуловимым движением прокрутил его меж пальцев и рукояткой вперед протянул Александру:

– На, оцени.

Саша взял нож, тускло блестевший в свете дневных ламп, повертел его и так, и этак, попробовал большим пальцем остроту заточки.

– Нож как нож, – Александр неопределенно пожал плечами, – напоминает штык, только поострее, да и металл какой-то не совсем понятный.

Ухмылка на лице Петровича явственно говорила о том, что со своими оценками Саша немного промахнулся.

– Насчет металла ты прав, а вот ножик совсем необычный, – Кум протянул руку. – Дай-ка на минуту.

Александр отдал клинок, с интересом ожидая продолжения.

– Это, можно сказать, верх инженерного искусства. – Петрович подкинул нож, очевидно проверяя балансировку. – Смотри.

Коротко размахнувшись, он резко метнул нож в стоящую метрах в десяти от них деревянную мишень. С глухим стуком лезвие глубоко вошло точно в центр мишени.

– Идем посмотрим. – Кум подтолкнул Александра в нужном направлении.

Еще не доходя до мишени пару шагов, Александр понял, что имел в виду Кум, когда говорил насчет необычности этого ножа. Из кровосточных канавок на лезвии вылезли тонкие пластинки, растопырившись против обратного движения.

– Обрати внимание на пол. – Петрович выдернул нож из мишени.

Саня опустил глаза, с удивлением обнаружив на полу, прямо под тем местом, где торчал нож, тонкий слой белого порошка.

– Что это?

– Соль. – Петрович был немногословен, но, видя непонимание на лице спутника, разъяснил: – Соль для детей ночи все равно что для тебя цианид. Нож входит в тело, соль попадает в рану, и все, даже если ранение не смертельное, скажем, в ногу, через пару часов бестии приходит конец, поскольку вытащить оружие нет никакой возможности. Кстати сказать, такая конструкция лезвия называется генуэзским ножом. Только в старину не пластины выскакивали, а просто в кровосток вворачивались иглы, не позволяющие извлечь оружие из раны, что стопроцентно влекло за собой смерть жертвы от потери крови. О действенности генуэзского ножа можно судить даже по такой простой вещи, как наказание. Только за наличие при себе этой смертоносной игрушки в Средние века в Италии приговаривали к пожизненной каторге, поскольку кроме как для убийства генуэзский нож нигде больше не используется. А в этой конструкции, – Петрович подкинул в руке нож, – принцип старый, а все остальное – современные доработки. Лезвие стальное, но с серебряным покрытием, что придает ему большую пробивную способность не в ущерб действенности на нечисть.

Опасный ножик был водворен на место на стенде, после чего в течение трех часов Кум таскал Александра по арсеналу, объясняя назначение тех или иных приспособлений и оружия. По этому предмету он был большой спец, и Александр чувствовал, что ему так же со временем предстоит изучить эту науку как свои пять пальцев. Слушая Кума, он постепенно приходил к выводу, что вся его будущая жизнь будет посвящена не простой войне, в которой весьма преуспел обыкновенный спецназ, а весьма и весьма специфической, где выживание зависит только от твоей реакции, сообразительности и воли.

Наконец, когда большая часть экспонатов была осмотрена, Кум взглянул на часы:

– Пожалуй, на сегодня хватит. Сейчас поднимемся наверх, я тебя проведу по учебным кабинетам, покажу спортзал, тир, заодно ознакомишься с расписанием занятий. Потом поужинаем, и самое время посетить «зверинец», там как раз для твоего обучения Хранители создали новые экспонаты.

На выходе к лифту их ожидала та же проверка, как и на входе: предъявление пропуска, шлюз, сканер и все это под неусыпным взором дежурных и видеокамер. Не сказать, что вся эта процедура была слишком утомительной или сложной, но, когда Александр вошел в лифт и двери, мягко шурша, закрылись, отгораживая их от помещения с мрачноватым прапорщиком, он наконец-то вздохнул свободно. Пропало чувство тревоги, невольно испытываемое им все то время, пока они находились под землей. Кум, наоборот, был безмятежен, как ребенок. Вероятно, за многие годы, проведенные в Отделе, он успел привыкнуть к постоянному надзору и вооруженной охране, а возможно, борясь с существами совершенно другого порядка, людей он за серьезную угрозу не считал. Как бы там ни было, но, оказавшись вновь в кабинете Петровича, Александр вдруг осознал, с какой конторой его свела судьба, и от этого осознания по коже пробежали мурашки.

Хлебнув свежезаваренного чая, Кум, как и планировал, потащил Александра по всем этажам здания, где ему предстояло постигать искусство ликвидатора. Все кабинеты, где должно было проходить обучение, оказались оборудованы по последнему слову техники. Телевизоры, видео и даже компьютеры, бывшие тогда еще в диковинку, – все говорило о серьезных затратах на обучение столь узкого специалиста, коим предстояло стать Александру в ближайшем будущем. Однако особое впечатление на него произвели не компьютеры и учебные пособия. Во-первых, спортзал, оборудованный тренажерами и прочими приспособлениями по максимуму. Уж чего-чего, а спортзалов Саня на своем веку повидал, мотаясь по соревнованиям, сборам и тренировкам, но зал, настолько приспособленный под рукопашный бой, он видел впервые. Все оборудование было направлено на выработку у курсанта инстинктов убийцы. Те приемы и удары, которые на живом человеке можно только обозначить, на манекенах в натуральную величину проводились в полную силу, причем результат приема, например, перелом шеи, выводился на электронное табло, показывая, остался ли твой противник жив или уже нет.

Во-вторых, преподаватели. Точнее, преподавательница. Когда Кум привел Саню в очередной кабинет, где, по его словам, предстояло изучать демонологию, их встретила молодая женщина, которая и проводила этот курс. Она сидела за столом и читала какую-то толстенную книгу, когда в кабинет ввалились Петрович с Александром. Едва женщина оторвала взгляд от книги и посмотрела на нового ученика своими зелеными глазищами, в груди у Александра защемило. Неожиданно сердце стало биться чаще, сильными толчками прогоняя кровь по венам. Не отрываясь, он смотрел на это божественно красивое создание, не в силах отвести взгляд от ее лица, от ее кокетливо вздернутого носика, чувственных губ, так и зовущих для поцелуя. Петрович что-то говорил, она ему что-то отвечала, только до Саниного сознания это не доходило. Он впал в какое-то странное состояние, из которого его вывел только бесцеремонный толчок Петровича:

– Алле, курсант, о чем задумался?

– А?! – Александр словно вынырнул из-под воды. – Да так, ни о чем...

– Ой, Вера Борисовна, – Кум шутливо погрозил женщине пальцем, – сгубишь ты мне пацана!

Женщина улыбнулась:

– Ага, как же, сгубишь вашего брата! Знаю я вас, охотников. Еще не известно, кому кого нужно бояться!

При этом она окинула Александра настолько откровенным взглядом, что парень залился краской до кончиков волос. Определенно он запал на эту женщину, как восьмиклассник на учительницу, видя в ней идеал того, что принято называть красотой. Справедливости ради надо заметить, что Вера Борисовна Шишкова действительно была красавицей из тех, что, проходя по улице, приковывают к себе взгляды всего мужского населения, находящегося в пределах прямой видимости. Ее внешность рождала в мужском мозгу самые смелые фантазии и мечтания, которые, увы, зачастую так и оставались пустыми фантазиями.

После встречи с этой женщиной Александр, как ни старался, никак не мог сосредоточиться на том, что ему объяснял Петрович. Вера стояла у него перед глазами, такая зовущая и недоступная одновременно. Петрович, видя его состояние, вполголоса чертыхнувшись, оставил свои попытки рассказать о древних манускриптах, захваченных им при уничтожении вампира, и решительно двинулся в сторону столовой, благо время как раз подходило к ужину.

Еда оказала на Александра несколько отрезвляющее действие. Очевидно, голод был сильнее полового инстинкта, поскольку к концу ужина он смотрел на мир уже вполне осмысленным взором. Покончив с чаем, Кум оценивающе посмотрел на своего сотрапезника и довольным тоном сытого человека выдал:

– Ну вот и червячка заморили. Теперь, – он взглянул на свой «Роллекс», – в «зверинец». Как раз пока осмотришься, эти твари начнут трансформироваться. Пошли, – и потянул Александра к выходу.

Глава пятая

Спуск на последний уровень благодаря скоростному лифту прошел очень быстро. Выходя из кабинки, Александр ожидал увидеть точную копию той обстановки, которую видел на уровне арсенала, но здесь все оказалось по-другому. Они попали в совершенно пустую комнату с тяжелой бронированной дверью. Приложив пальцы к сканеру, они прошли в другую комнату, как две капли воды похожую на первую. Дверь за спиной закрылась, и вновь пришлось прикладывать палец к пластине. Вдобавок сначала Кум, потом и Александр, ни к кому не обращаясь, назвали свои рабочие псевдонимы и цель посещения сектора «Z», как официально именовался «зверинец». Только после этого замок щелкнул, пропуская их в другую комнату, где помимо пальцев у них еще отсканировали радужную оболочку глаз. Когда проверка была закончена, они попали в короткий коридор, который просматривался видеокамерами и, как сказал Петрович, в случае нужды простреливался настолько плотно, что шансов уцелеть не было даже у самого шустрого создания – оборотня. В конце коридора находилась металлическая дверь с магнитным замком, открыв которую, они попали в притемненное помещение, кое Кум и окрестил «зверинцем». Как успел заметить Александр, скорее оно напоминало гигантский террариум, поскольку вместо стен здесь были огромные стеклянные витражи, наподобие магазинных витрин. Только в этих витринах были не манекены, а живые люди. Вглядевшись в интерьер этих застекленных камер, Скиф увидел обыкновенные жилые комнаты с телевизорами и радиоприемниками, разве что унитаз и душевая кабина не были отгорожены от основного помещения.

Кум по-хозяйски уверенно прошел в глубь зала, где стояло несколько стульев и небольшой столик, сел, вольготно откинувшись на спинку, достал сигареты, прикурил.

– Присаживайся, студент. Придется с часик подождать, партия свежая, еще с новой шкурой не обвыкшаяся, поэтому трансформация у них происходит строго по расписанию.

– В смысле трансформация? – Александр насторожился. – Ты хочешь сказать...

– Да не хочу я ничего сказать, – довольно грубо прервал его Кум. – Те, кто сидит в вольерах, уже не совсем люди. Это оборотни-волки и оборотни-химеры, просто инициированные не очень давно, поэтому еще не контролирующие время обращения. Обычно для опытов здесь содержат не более двух-трех особей, но специально для твоего обучения еще десяток заготовили.

Когда до Александра дошел смысл услышанного, его пробрал озноб:

– Так вы нормальных людей переделали?! Специально для меня?! Я правильно тебя понял? – Негодование, бурля словно горная речка, выплеснулось на спокойного, как мраморная статуя, Кума. – Да вы сами зверье, фашисты долбаные!

– Спокойно, курсант! – В голосе наставника прорезались металлические интонации. – Истерик мне еще здесь не хватало! Сиди, смотри и слушай. Можешь курить, пепельница на столе. Блевать захочешь – блюй прямо на пол, завтра уберут. И вообще, мне не совсем понятно твое чистоплюйство. Не ты ли, голубь сизокрылый, совсем не так давно лишил жизни шестерых прекрасных юношей, а, сердобольный ты мой? В отличие от этих, – Петрович ткнул пальцем в сторону застекленных камер, – они были нормальными членами общества, защитниками своей страны, я бы даже сказал, они были светлым будущим Страны Советов. А тут какой-то засранец взял да и лишил это будущее жизни. И вот сейчас этот самый засранец сидит в тепле и уюте да еще обвиняет своих благодетелей в том, что они убийц и насильников заставили трудиться на благо государства, хоть и в виде оборотней. Молчишь?! Это правильно. К примеру, знаешь, кто сидит в вольере номер семь?

Испытывая смущение за свои, как выяснилось, не совсем обоснованные обвинения, Александр нашел взглядом витрину с большой желтой цифрой «7» в верхнем углу. За стеклом находился средних лет человек, уже успевший обзавестись небольшим брюшком и глубокими залысинами на голове. Он мирно возлежал на кровати, почитывая газетенку, курил и в целом производил довольно приятное впечатление. Если забыть, в каком месте он находится, то можно было его принять за добропорядочного отца семейства, отдыхающего после напряженного трудового дня.

– Слеза умиления от этой идиллии у тебя не навернулась? Так и хочется выпустить его на волю к семье, детям... А между тем на совести этого урода (только доказанных!) одиннадцать убийств детей в возрасте от шести до девяти лет. Видишь ли, этот ублюдок, гомосексуалист-педофил, любил побаловаться с маленькими мальчиками, а чтобы скрыть следы своих развлечений, он детишек попросту душил и прикапывал в лесочке. Эту гниду в камере убили бы стопроцентно, попользовав предварительно в задницу, но менты его сразу отсадили в одиночку и до суда глаз с него не спускали. Ну а после вынесения приговора он попал к нам. Причем особо обращаю твое внимание, он добровольно согласился на проведение над ним экспериментов, рассчитывая пожить подольше. Так-то вот, а ты – «зверье», «фашисты»! Запомни, студент, раз и навсегда: там, где начинаются спецслужбы, таких слов, как гуманизм и человеколюбие, попросту не существует. Рациональность и конечный результат – вот что отныне должно определять твое сознание.

Александр сидел молча, чувствуя себя очень неловко. Кум, видя, что его проповедь оказала нужное воздействие, изменил тон:

– Запомни, Саша, в нашей профессии нет места ни жалости, ни слюнтяйству. Те, кого ты будешь убивать, уже не люди, они взбесившееся зверье, основной целью которого является уничтожение людей как вида. Ты еще многого не знаешь, да вообще еще ничего не знаешь, а когда тебе станет ясна полная картина происходящего, ты меня поймешь.

Кум замолчал, сосредоточенно смоля остатки сигареты. Александр, желая сменить тему разговора, задал Петровичу безобидный на первый взгляд вопрос:

– Слушай, Петрович, а зачем все это хозяйство так глубоко под землю запрятали? Боятся бомбардировок, что ли?

Кум грустно улыбнулся:

– Помнишь, я тебе рассказывал про операцию СМЕРШа в Альпах?

– Конечно.

– Так вот, тот самый лейтенант, у которого обнаружились сверхъестественные способности, а попросту феномен «третьего глаза», – мой отец. Когда создавался Отдел, он по вполне понятным причинам был одним из его основателей. Тогда, в начале пятидесятых, наша контора базировалась на поверхности и охранялась, конечно, не как сейчас, но тоже прилично. Однако главной ошибкой тогда было именно то, что безопасность обеспечивалась от внешнего вмешательства, а, как оказалось, основная угроза исходила изнутри. Вот за этот просчет мой отец поплатился жизнью. Тогда нашими учеными велись усиленные работы по изучению тех документов, которые добыл мой отец в «Вервольфе», только в отличие от немцев у наших умников не хватило соображения, что нельзя одновременно работать по нескольким направлениям, тем более что никто еще толком в этой области не разбирался. Вот они и создали сразу несколько различных видов нечисти, не представляя, какой адский коктейль у них получился. Пока велись работы с этими полусобаками и полузмеями, – он пренебрежительно кивнул головой в сторону вольеров, – все шло относительно спокойно. Однако управлять этим зверьем никак не получалось. Они хоть и до определенной степени разумные, но абсолютно не контролируемые. Власть над этими тварями имеют лишь вампиры, которые, в сущности, есть абсолютное зло почти совершенной формы. Вообще, вампир – самый опасный противник: у него масса сильных сторон при почти полном отсутствии недостатков. Как и при жизни, он разумен и не чужд многим человеческим интересам. К примеру, оборотень, если смотреть на вещи отстраненно, существо по определению несчастное, попавшее в эту волчью шкуру против своей воли и ничего, кроме убийства, делать не умеющие. Вампир же, напротив, стал таким добровольно, пытаясь обрести полную власть над миром при помощи той магии, которая становится доступной живым мертвецам. Они некроманты, повелители мертвых, князья мрака, властелины подлунного мира.

Как правило, в вампиры подаются очень сильные колдуны и чернокнижники, когда понимают, что конец их земного существования близок, а умирать ох как не хочется. Достигнуть бессмертия другими путями, насколько я знаю, ни у кого еще не получалось, вот и проводят они ритуал обращения в вампира. При этом достигается масса соблазнительных вещей. Во-первых, вечная молодость обращаемого, поскольку после проведения обращения вампир молодеет независимо от возраста и выглядит приблизительно лет на тридцать. Во-вторых, как я уже сказал, им становятся доступными практически все виды магии, овладеть которыми в человеческом обличии очень трудно. Естественно, все это открывает перед вампиром новые горизонты, а если учесть, что вкус к жизни у него не пропадает, то становится понятным его стремление к власти и богатству.

– Я по видику смотрел кино американское про вампиров и, честно говоря, не понял одну вещь... – Мозг Александра привычно анализировал поступающую информацию, что рождало закономерные вопросы. – Если вампира не остановить, то ведь за короткое время вокруг него все станут вампирами, он кусает одного, тот соответственно тоже становится вампиром, хочет жрать и кусает третьего, который также становится вампиром.

– Нашел чему верить. – Кум презрительно хмыкнул. – По большей части во всех этих фильмах показывают полную туфту, используя в качестве исходников отрывки древних баек и книги безумных инквизиторов, в которых тоже правды кот наплакал. Настоящие манускрипты и «черные писания» никогда до простых людей не доходят, за исключением очень редких случаев, когда археологи находят древнюю рукопись и это проходит мимо соответствующих служб. Книги заклинаний передаются колдунами по наследству, но даже в этом случае редко они оказываются оригиналами, обычно копии, хотя тоже довольно древние. У нас в Отделе на уровне арсенала есть спецхран, где хранятся конфискованные фолианты, но это все копии, где находятся оригиналы, я не знаю. Скажу только одно – они не уничтожены. – Увидев удивленный взгляд Александра, он уточнил: – Один из томов этих адских писаний захватил лично я и в горячке пытался его уничтожить. Я его жег огнем, пытался порубить топором, обливал кислотой – все оказалось бесполезным. Оригиналы колдовских книг написаны на человеческой коже, человеческой кровью и защищены неизвестными заклинаниями, снять которые у наших Хранителей до сих пор не получается. Ну да бог с ними, этими писаниями.

Так вот, пока наши исследователи, будь они неладны, возились с мелкотравчатой нечистью, все было более-менее спокойно, но сверху давили, требовали конкретных результатов, а их не было и быть не могло. Тогда руководители проекта, наплевав на предупреждение людей здравомыслящих и на то, что все в тех же немецких архивах указывалось на опасность инициации вампира, приняли волевое решение и создали кровососа, который, как они думали, смог бы заставить нечисть трудиться на благо страны. К слову сказать, для этой «ответственной и важной» миссии был выбран человек со всех сторон положительный, убежденный коммунист, готовый жизнь отдать во имя идеи. Эти ученые бараны думали, что и после обращения он останется верным продолжателем дела партии, только вышло все совсем по-другому.

Действительно, сначала вампир был полностью лоялен и послушен. Позже, разбирая детали случившегося, специалисты пришли к выводу, что, проявляя чудеса терпения, вампир попросту набирался сил, изучал свои новые способности, присматривал себе «семью». Да, не дорассказал я тебе об этих тварях. В общем, прежде всего вампир стремится обзавестись так называемой «семьей». Обычно это две, реже три особи женского пола, этакая «шведская семья»! С чем связано такое стремление, нам толком неизвестно, достоверных сведений на этот счет нет, правда, существует предположение, что внутри вампирской «семейки» бурлит активная половая жизнь, слава богу, только внутри самой «семьи»! А по поводу вампирских укусов – это все полная ерунда. В вампира обращаются только при помощи специального заклинания и соответствующего ритуала.

Короче говоря, новоиспеченный вампир-коммунист дней десять отъедался, присмотрел себе двух телок из состава обслуги и в одну прекрасную ночь вышел на свободу, практически не встретив на своем пути сопротивления, так как без труда уничтожил всю охрану, которая состояла из обыкновенных солдат. Будь в охране хотя бы один человек, обладающий способностями охотника, возможно, все было бы иначе, потому как хоть и стал этот доброволец вампиром, но при жизни-то он колдуном не был, поэтому сколько-нибудь серьезной магией попросту не владел. Однако все пошло по самому скверному сценарию. Прежде всего вампирская «семейка» выпустила на волю всех оборотней и химер, которые, оказавшись на свободе, занялись своим естественным делом – начали резать людей. Тут, конечно, нельзя не отдать должное вампиру – не обладая достаточно магией, он все же сообразил, как управлять этим зверьем, заставив перевертышей кусать людей не до смерти, а только с целью превращения их в демонических тварей. Таким образом, уже к утру практически весь гарнизон, включая и семьи офицеров и научных сотрудников, был превращен в огромную стаю оборотней. К тому моменту, когда вышестоящему руководству стало известно о ЧП, зараженной оказалась огромная территория, куда помимо воинской части, где находился исследовательский центр, вошли также две небольшие деревушки, которым не посчастливилось оказаться рядом с этим злополучным местом. Ситуация складывалась критическая, грозившая обернуться настоящим кошмаром для всей страны.

Парадокс, но сами русские сотворили то, что не получилось у немцев! Дело дошло до того, что на зараженные территории предлагалось скинуть новинку вооружений – ядерную бомбу, но, к счастью, не решились. В спешном порядке была сколочена ударная группа, которую возглавил мой отец. Перед высадкой десанта по зараженным территориям был нанесен мощный авиаудар с целью разрушить здания, которые могли быть использованы нечистью в качестве укрытия. Затем начали массированно отстреливать нечисть с вертолетов. Стреляли серебром, поэтому к исходу второго дня основная часть тварей была истреблена. После этого в дело вступил спецотряд. Планомерно, квадрат за квадратом была прочесана вся зараженная территория, уничтожалось все, что шевелится.

В конце концов, отряд отца подошел к эпицентру всех бед – разрушенной бомбежкой лаборатории. В условиях ограниченного пространства, почти в полной темноте, предстоящая схватка могла окончиться для ликвидаторов весьма плачевно, однако другого выбора у них не было. Вопрос стоял следующим образом: либо отрад уничтожает всех тварей с рассвета до заката, либо наступившая ночь не оставляет им ни одного шанса на победу. Короче говоря, задача перед ними стояла не из легких, но до наступления темноты задание было выполнено, правда, очень дорогой ценой. Половина отцовского отряда погибла или была тяжело ранена, но самое неприятное выяснилось позже, когда все уже было закончено. Среди уничтоженной нечисти вампирской «семейки» не оказалось. Пользуясь всеобщей суматохой, они скрылись в неизвестном направлении, а это было равносильно поражению, поскольку, оставаясь на свободе, они могли устроить нечто подобное в любом уголке страны. Дело осложнялось еще и тем, что приближалась ночь, но несмотря на это, отец и еще семеро бойцов из его отряда отправились в погоню, полагаясь на свою интуицию, которая, кстати, их не подвела. Знали о вампирах в те времена немного, по большей части из все тех же архивов «Вервольфа», поэтому отец наивно рассчитывал ночью, на открытой местности совладать с этими опаснейшими созданиями. Но, как известно, человек предполагает, а судьба располагает. Догнали они кровососов довольно быстро, только не учли их способностей и коварства. В общем, отряд попал в ловушку, умело расставленную вампирским «семейством». Повеселились упыри на славу, ребята, в том числе и мой отец, умирали тяжело и долго. Как мне рассказывали, кишки были развешены по деревьям в радиусе пятидесяти метров.

Кум замолчал, на его лице застыло печальное выражение. Он вновь закурил, глубокими затяжками пытаясь восстановить душевное равновесие, а когда вновь заговорил, голос его звучал глухо.

– Ты знаешь, Скиф, – он впервые назвал Александра псевдонимом, – когда у меня открылись способности охотника и я узнал правду о гибели своего отца, то поклялся, что разыщу эту суку, этого упыря, и тогда уж припомню ему все. Но, как это ни печально, дорожки наши так и не пересеклись, хотя за свою карьеру ликвидатора мне посчастливилось отправить на тот свет двоих кровососов, это если без учета их гаремов. Так вот о чем я. Активная фаза моей боевой деятельности подходит к концу, и вряд ли я уже эту мразь повстречаю, а ты только начинаешь свой путь охотника. Я тебя прошу, если когда-нибудь ты этого гада отловишь, передай ему от моего имени большой привет. Хорошо?

– Ладно, Петрович, передам, – легко согласился Александр, – и от тебя передам, и от себя добавлю, если, конечно, удастся его прищучить. – Внезапно ему в голову пришла простая и вместе с тем вполне здравая мысль: – Слушай, а может быть, его уже и без тебя... того? Не один же ты ликвидатором работаешь, кто-то из наших его втихаря и загасил?

Кум отрицательно покачал головой:

– Это просто не могло пройти мимо меня. Уничтожение вампира – событие отнюдь не рядовое, обставляется как настоящая войсковая операция, с несколькими кругами безопасности и само собой с подстраховкой. Нет, я бы обязательно об этом знал. – Кум сделал паузу. – Есть версия, что ушел он в район Афганистана, а там сам аллах не разберет, кто есть кто и кто за кого. Косвенно эту версию подтверждают регулярные всплески магической активности, которые мы фиксируем в районе Кандагара. Причем вот что интересно: нечисть не всегда направлена против наших войск, что было бы понятно, будь инициатором этой чертовщины афганец, но вот ведь какая штука – и душманы регулярно напарываются то на оборотней, то на мертвяков.

– Петрович, не забывай, что для меня твои термины как китайский алфавит. Ну не знаю я, кто такие мертвяки. – Александра пробрал смешок. – Это все равно что первобытному человеку про телевизор рассказывать.

– Извини, забылся. – Кум взглянул на часы. – Ладно, ты этих тварей еще изучать будешь, времени и информации у тебя будет достаточно, а сейчас смотри на вольеры. С минуты на минуту должно начаться. Я сейчас звук включу, а ты не пугайся, эти стекла с односторонней прозрачностью и выдерживают выстрел из гранатомета.

Петрович чем-то щелкнул, и помещение наполнилось посторонними звуками. Мужичок из седьмого вольера, до этого спокойно читавший газетку, внезапно забеспокоился, встал с койки, нервно прошелся из одного угла комнаты в другой. Вдруг, словно почувствовав необычайную жару, он начал быстро скидывать с себя одежду. Мельком взглянув на другие камеры, Александр увидел, что и другие обитатели «зверинца» ведут себя так же, как и мужик из седьмой камеры.

Оставшись в чем мать родила, маньяк-педофил резко задрал голову вверх, будто пытался что-то разглядеть на потолке. В этот момент уши Александра резанул дикий звериный вой, заставивший сердце уйти в пятки и парализующий, словно удар электротока. Без всякого перехода или других побочных эффектов, практически моментально человек превратился в непонятное и зловещее существо, очертаниями напоминающее человека, но с большой звериной мордой, полностью покрытое густой черной шерстью. Лапы (или руки?) зверя бугрились упругими мышцами, огромные когти напоминали скорее острые кинжалы, пасть украшали белоснежные клыки, превращая ее в страшное оружие.

Тварь огляделась и неожиданно прыгнула на одну из стен, оттолкнувшись от которой, легко перелетела к другой. Удивительно, но движения столь крупного существа были легки и практически неуловимы глазом. В какой-то момент метания по комнате слились в сплошной вихрь, из которого взгляд Александра лишь изредка выхватывал ощеренную в дикой злобе хищную пасть.

Оцепенение, вызванное этой страшной метаморфозой, длилось минуты три, после чего Саня с удивлением заметил Кума, который спокойно, как на рядовом просмотре кинофильма, курил, пуская кольца дыма в потолок. Александр осмотрелся по сторонам. Боже мой, во всех соседних вольерах бесновались такие же лохматые твари, пытаясь выбраться на свободу и не находя выходы, ревущие и дико воющие от бессилия.

– Ты, Скиф, обернись, там тоже интересно. – Голос Кума еле прослушивался среди этой адской какофонии.

Александр послушно оглянулся и невольно вцепился руками в крышку стола. Существа, находящиеся в этой части «зверинца», вели себя не в пример оборотням тихо, но животный ужас, который они нагоняли своим мерзким видом, не поддавался никакому сравнению. За стеклянными стенами вольеров, шипя и причудливо извиваясь, располагались химеры. Невообразимым образом в них сочетались огромные, метров по пять, змеи и то, что совсем недавно было человеком. Большое, сильное тело змеи венчали руки, похожие на человеческие, но изгибающиеся, словно были без костей, в разные стороны. На змеиной голове такого монстра чуждыми змее элементами выглядели небольшие остроконечные ушки и большие человеческие глаза. Изредка, очевидно пытаясь обрести свободу, химеры наносили мощные удары хвостами по стенам, и тогда помещение наполнялось громким гулом.

Когда первое потрясение схлынуло, Кум добавил масла в огонь, объявив о том, что сейчас покажет, как эти твари питаются. Словно по его команде в камере, в которой метался оборотень, открылась небольшая металлическая дверь, и в проеме появился довольно крупный козел, который, чувствуя свою скорую погибель, жалостливо мекал и жался к стенам. Реакция оборотня была мгновенной: молниеносный прыжок, брызги крови вперемешку с кусками мяса, вой радости от ощущения свежей крови. Волколак с остервенением рвал козлиную тушу, возвышаясь над ней черной скалой. От этого зрелища к горлу Александра подкатила волна тошноты, грозя выплеснуть наружу недавний ужин. Усилием воли он сдержал рвотные позывы, досмотрев до конца кровавый спектакль. Гораздо сильнее ему поплохело, когда свою трапезу начала химера. Очутившись в тесном помещении один на один с демонической тварью, бедный козел начал бегать по комнате в тщетных поисках спасения. Змееподобная химера быстро положила конец этой бестолковой беготне. Свернув в кольца свое большое тело, она словно гигантская пружина распрямилась, буквально размазывая козла по стене. Затем, действуя руками почти по-человечески, химера подняла бьющуюся в конвульсиях тушу и, раскрыв клыкастую пасть, начала рвать на куски несчастную жертву. Александр, и так получивший за сегодняшний день не одну встряску, этого зрелища выдержать не смог. Его выворачивало наизнанку до самой глубины души, еще и еще, пока наконец рвотный приступ не пошел на убыль.

Как Кум выводил его через охранные системы, Саня не помнил. Очнулся он только на улице, где легкий морозец и вид необычайно звездного неба постепенно привели его в чувство. Дрожащими пальцами прикурив сигарету, он с омерзением представил на месте несчастных животных человека. Да что там скрывать, себя он представлял в тот момент. От таких мыслей волосы на теле вставали дыбом, хотелось немедленно куда-нибудь спрятаться, укрыться за толстыми стенами, чтобы не видеть и не слышать этих кошмарных созданий.

Понимая состояние своего подопечного, Кум ухватил его за локоть, вывел через проходную техтерритории и, не обращая внимания на слабый писк Александра насчет желания еще побыть на улице, целенаправленно поволок его в сторону коттеджей. Сначала Александр подумал, что Петрович его ведет домой, и очень изумился, когда на звонок дверь им открыла та самая женщина, один вид которой сегодня днем привел его в состояние прострации.

Вера Борисовна предстала перед ними в легком шелковом халатике, вся такая домашняя, теплая. Опережая неизбежные в таких случаях вопросы, Кум не то попросил, не то приказал:

– Вера, мы сейчас из «зверинца», не в себе парень, помоги чем сможешь.

Ничуть не удивившись, Вера Борисовна провела их в гостиную, рассадила по креслам, и минуты не прошло, как на журнальном столике появились запотевшая бутылка импортной водки, тарелки с сыром и ветчиной.

Не дожидаясь приглашения, как у себя дома, Кум с хрустом свернул пробку на бутылке, ловко разлил напиток по хрустальным рюмкам:

– Ну давайте, ребятки, за знакомство! – И первым опрокинул в рот рюмку, привычно занюхав водку сыром.

Действуя как во сне, Александр махом накатил ледяной напиток, даже не почувствовав вкуса. Недавние сцены в «зверинце» никак его не отпускали, навязчиво рисуя перед глазами увиденное непотребство. Памятуя о старом правиле, что между первой и второй промежуток небольшой, Кум вновь наполнил рюмки.

– Пей, Саша, сейчас полегчает. Многие вообще сознание в «зверинце» теряют, а ты еще молодец, хорошо держался. Кстати, если забыл, Вера Борисовна будет у тебя вести курс по нечисти, так что обитатели вольеров ей хорошо знакомы.

Постепенно выпитая водка оказала свое целебное воздействие, и Александр немного отмяк душой, напряжение последних часов сменилось легкой расслабленностью, страхи отошли на задний план, становясь не такими реальными. К тому же сидящая рядом с ним молодая красивая женщина уже не казалась такой чужой и неприступной, как при свете дня.

После третьей рюмки Саня поплыл и потому не заметил, как сидевший рядом Петрович куда-то исчез. А когда это выяснилось, то сделал вялую попытку тронуться восвояси. Неожиданно Вера накрыла его сильную, борцовскую ладонь своей маленькой изящной ладошкой. Несмотря на опьянение, сердце в груди Александра гулко бухнуло в предвкушении чего-то нового, доселе не изведанного, виденного разве что во снах да на отвратительного качества самопальных фотокопиях импортных журналов. Так уж получилось, что хоть и был он парень видный, однако дальше не очень умелых поцелуев его отношения с прекрасным полом как-то не заходили. Да и когда ему было разводить амуры, если основную массу времени Александр проводил в спортзалах, на сборах и соревнованиях? Пока его одногодки тискали подружек по подъездам, с юношеским задором постигая основы сексуальной грамотности, он молотил груши, тягал железо, выкладывался до изнеможения на борцовском ковре, поэтому его опасения «сделать чего-нибудь не так» имели под собой вполне реальную почву.

Вера, словно угадав, какие мысли бродят в его коротко стриженной голове, не размениваясь на ненужные в этот момент слова, мягко скользнула Александру на колени, обхватывая его крепкую шею своими руками. Ее теплые, немного припухшие губы оказались в непосредственной близости от его, не оставляя никаких неясностей в отношении дальнейших действий. Сначала робко, а потом все смелее он целовал ее лицо, шею, плечи, уже не мучаясь вопросом о своей компетентности в этих сладких играх. Могучий инстинкт самца уверенно направлял его по старой, как мир, дороге, в конце которой было до обидного быстрое слияние на не приспособленном для этих целей диванчике.

К счастью для Сани, ему удалось избежать глупых вопросов типа: «И все?!» Вместо этого Вера нежно поцеловала смущенного парня в губы и проворковала:

– Идем наверх, а то здесь так неудобно...

То, что происходило в спальне, можно описать простым, но емким словосочетанием «безудержный секс». Вера оказалась опытной наставницей, а ее юный партнер – способным учеником, как губка впитывающим любовную науку. Временами казалось, что двуспальная деревянная кровать не выдержит тех выкрутасов, которые на ней вытворяла эта неугомонная пара. Она скрипела, грозя рухнуть под напором активно двигающихся на ней тел, но все же выдержала эту нагрузку, которая прекратилась только под самое утро.

Взглянув на настенные часы, Александр засобирался, вспомнив, что кроме лежащей в его объятиях женщины у него есть и другие не менее важные обязанности. В семь часов ему надлежало быть в кабинете у Кума, а до семи оставалось всего лишь тридцать минут. Быстро собрав раскиданные по гостиной шмотки, он в бешеном темпе оделся, торопливо поцеловал на прощание завернутую в халат Веру и как ошпаренный выскочил на улицу.

На поиски в предрассветных сумерках своего коттеджа у него ушло минут двадцать. Время неумолимо поджимало, поэтому когда он влетел в свое жилище, собираясь на скорую руку умыться-побриться, то не сразу заметил молчаливо сидящего в гостиной Петровича.

– Петухи проснулись и поют, ... согнулись и идут. – Кум саркастически оглядел своего подопечного. – Как голова, не болит?

– Да нет. – Александр чувствовал себя неловко.

– Это хорошо. А другая голова на месте?

Саня смущенно молчал, чувствуя свою вину за опоздание, и приготовился к неотвратимому выговору.

– Вам, курсант, – Петрович выразительно посмотрел на часы, – уже надлежит стоять по стойке «смирно» в моем кабинете, а вместо этого что мы видим? Правильно, мы видим злостного нарушителя режима, который променял свой, можно сказать, служебный долг на общеизвестный женский орган. Я в чем-то не прав?

Александр молча рассматривал рисунок на линолеуме, понимая, что Кум прав и все действительно так, как он это описал.

– Так вот, Скиф, на будущее, чтоб ты знал: все перемещения внутри гарнизона и техтерритории тщательно отслеживаются. Если тебе положено быть в моем кабинете в семь утра и ты не прошел проходную как минимум за пятнадцать минут до этого, автоматически дежурная смена тут же докладывает о твоем отсутствии по команде. Дальше по обстоятельствам. Тебя в любом случае найдут, живого или мертвого, и поверь мне, карательные санкции в случае твоей самоволки будут очень серьезными.

Петрович достал сигареты, закурил:

– Ладно уж, на первый раз будем считать, что ничего не случилось. С проходной я все уладил, поскольку, честно говоря, чего-то подобного и ожидал, но на будущее учти – больше я таким добрым не буду.

– Спасибо, Петрович. – Сообразив, что гроза прошла стороной, Александр почувствовал облегчение. – Обещаю, больше такого не повторится, я...

– Все, замяли. – Петрович был лаконичен. – Дуй умывайся, а с этой Мессалиной доморощенной я еще тоже побеседую. Этак пойдет – она тебя до смерти заездит, а тебе еще...

О чем там еще ворчал Петрович, Александр уже не слышал, поскольку скрылся в ванной, довольный тем, что легко отделался. Когда он, чисто выбритый и посвежевший, вновь появился в гостиной, Кум его уже ждал.

– Пошли, Саша, позавтракаем. Потом заселишься в свой кабинет, получишь униформу, учебники, а заодно и аванс, а то у тебя на данный момент, как у латыша, – хрен да душа. – За недолгое время знакомства Александр успел заметить, что его наставник был настоящим кладезем народного фольклора, используя различные присказки и прибаутки, которые зачастую очень точно отражали происходящее. – У тебя, как я понял, теперь мамзель завелась, а без денег мужик не мужик, а примитивный самец! И не надо так сурово собирать брови в кучу. Возможно, я несколько резок в оценках, но суть от этого не меняется, такова уж жизнь. – Петрович потрепал насупившегося Александра по плечу. – Пойдем, дел у нас на сегодня уйма, надо все эти организационные вопросы утрясти до обеда, потом отоспишься до вечера, а к ночи прибудет Хранитель и проведет твою инициацию охотника. Мужайся, это хоть и неприятная процедура, но никуда от нее не денешься.

Петрович первым вышел на улицу, где уже занялся поздний зимний рассвет, обещая погожий февральский денек, который должен был стать поворотным в жизни Александра.

Глава шестая

Вечером того же дня отдохнувший Александр прибыл, как ему и было предписано, в кабинет номер один, где кроме Кума и полковника Сергеева присутствовал совершенно незнакомый ему старик. По тому, как почтительно к нему обращаются и Кум, и даже сам полковник, Саня сделал вывод, что, вероятно, старик является здесь главным. Между тем дедушка, едва Александр вошел и поздоровался, немедленно обратил на него самое пристальное внимание. Он не мигая уставился ему в глаза, словно хотел взглядом просверлить в парне дырку. Внезапно Саню пробрал озноб, и было от чего. Зрачки дедовских глаз были не круглые, как у обычных людей, а, наподобие кошачьих, вытянутые по вертикали.

Старик, видя произведенное впечатление, неожиданно добродушно улыбнулся.

– Какой он у вас пугливый, – бросил он через плечо полковнику, а потом «обнадежил» Александра: – Ну ничего, Саша, и не к таким зрелищам привыкнешь.

Наконец, очевидно высмотрев то, что ему было нужно, дед повернулся к почтительно ожидающему его распоряжений Петровичу:

– Не будем, пожалуй, тянуть резину. Давай, Гриша, готовь вьюношу к процедуре, а я пока тоже соберусь.

Петрович приблизился к Александру:

– Пошли, Саня. – Он подтолкнул его к стоящей в кабинете кушетке. – Раздевайся, все снимай, тут стыдиться некого.

Александр послушно освободился от одежды, оставшись голым, как младенец, испытывая от своей наготы еще большую растерянность.

– Ложись. – Кум кивнул на кушетку.

Александр, чувствуя смутную тревогу, осторожно устроился на жестком ложе. Петрович достал широкие кожаные ремни и ловко зафиксировал ими Александра на кушетке, стянув его туловище, руки и ноги.

– Ничего не бойся, это для твоей же безопасности.

То, что с ним будут вытворять нечто малоприятное, Александр понял и без объяснений, поскольку таким же образом в больницах привязывают эпилептиков, и тоже для их безопасности. Волнение, вызванное непонятными манипуляциями с его драгоценным телом, возрастало с каждой минутой. Краем глаза Саня видел, как старик достал из древнего на вид саквояжа толстую книгу в золотом переплете, разместил этот фолиант на подставке, которая находилась в центре нарисованной на деревянном полу пентаграммы. Затем достал три толстые витые свечи и расставил их в виде треугольника, в центре которого оказалась кушетка с лежащим на ней Александром.

В кабинете повисла гнетущая тишина, только было отчетливо слышно, как тихонько поскрипывают переворачиваемые страницы древней книги. Александр прислушивался к своему самочувствию, но ничего, кроме зябкого сквознячка, не ощущал. Он так увлекся самосозерцанием, что не сразу обратил внимание на тихое, едва слышное бормотание, исходившее из того места, где расположился дедок. Саня скосил глаза, пытаясь рассмотреть чтеца получше, однако, словно почувствовав на себе чужой взгляд, старик замолчал. Он стоял около раскрытой книги, прикрыв веки, и, казалось, впал в транс наподобие того, в который впадают чукотские шаманы. Во всяком случае, старик так же, как и они, медленно раскачивался из стороны в сторону, покачивая седой как лунь головой в такт слышной только ему мелодии. Это качание продолжалось не более пары минут, после чего старик опять завел свое монотонное бормотание, читая текст из лежащей перед ним книги.

Александр, ожидавший чего-то непонятного и оттого еще более пугающего, по-прежнему ничего не чувствовал. В какой-то момент ему стало казаться, что все происходящее с ним всего лишь затянувшийся дурной сон и сейчас он проснется, оставляя в мире грез и старика, и полковника, и Кума. Однако время шло, а гнетущая обстановка кабинета никуда не пропадала. Более того, старик, на минуту прервавшись, подошел к Александру и, пользуясь указательным пальцем вместо кисточки, нарисовал на его обнаженной груди, лбу и конечностях странного вида знаки. В качестве красителя им была использована красная жидкость, бутылочку с которой он извлек все из того же саквояжа. У Сани возникло сильное подозрение насчет этой краски, поскольку, принюхавшись, он почувствовал в воздухе легкий сладковато-соленый запах – запах свежей крови.

Закончив свои художественные эксперименты, дед вновь вернулся к оставленной книге, перевернул страницу и продолжил чтение, правда, уже на порядок громче. Чем дальше он читал свою тарабарщину, тем увереннее становился его голос, тем громче и более зловеще звучали непонятные слова. Под конец дед, обливаясь от напряжения потом, вообще перешел на крик, и вдруг ЭТО началось.

Александр, только что находившийся в ярко освещенном кабинете, неожиданно почувствовал, что проваливается в черную как ночь пропасть. Он летел в нее, кувыркаясь вместе с кушеткой, к которой был привязан, крича от накатившего ужаса, пытаясь разорвать сковавшие его кожаные ремни, чтобы хоть как-то побороться за свою жизнь. Сколько продолжался этот полет в никуда, он не помнил, поскольку начал приходить в себя только после того, как падение стало замедляться, а затем и полностью прекратилось, оставив его в подвешенном состоянии посреди непроглядной тьмы. Внезапно до его обострившегося слуха стали долетать голоса, много голосов, сперва еле различимо, на границе восприятия, а потом все громче и громче, пока, в конце концов, они не переросли в оглушительный ор, бьющий по ушам, вжимающий в жесткую кушетку. Постепенно этот адский гвалт начал приобретать вид вполне различимой фразы. Кто-то невидимый без устали твердил: «Ты наш!!! Не отпустим!!!»

Волосы на голове у Александра встали дыбом, так как из окружающего мрака к нему со всех сторон потянулись руки. Их было много, и они все хватали его нагое тело, как бы стремясь утащить к себе это теплокровное создание. От липких прикосновений на Санином теле оставались влажные кровавые подтеки. Неожиданно до него дошло, что окружающая чернота и не чернота вовсе, а густая липкая кровь. Она заполнила собою все пространство вокруг, лезла в рот, затекала в нос. Ее тошнотворный запах пропитал его плоть насквозь, проникая даже сквозь поры кожи. Александр плохо помнил этот момент, но, кажется, его сильно рвало. Организм отторгал проникающую в него кровь, не желая принимать чуждую для него пишу. Сквозь эту пелену неожиданно стал пробиваться свет, разгоняя красный туман, который нехотя, но все же растворился без остатка, отпуская своего пленника.

И снова был безумный полет (только на этот раз не в полной темноте, а в ослепительно-белом пространстве), закончившийся там же, где он и начался, – в кабинете № 1.

Александр все так же лежал на кушетке, весь покрытый липкой испариной, обильно выступившей на его обнаженном теле. Обведя взглядом пространство вокруг себя, он с облегчением обнаружил знакомые лица Сергеева и Петровича. Даже загадочный дед сейчас вызывал в нем умиление, поскольку своим присутствием подтверждал реальность всего происходящего. Однако развязывать его никто не спешил. Напротив, обступившие его люди, глумливо ухмыляясь, окидывали лежащего Александра плотоядными взглядами.

О ужас! Он только сейчас заметил, как невообразимо переменились его знакомые. Вот Петрович обнажил в злобной ухмылке большие звериные клыки. Уши полковника вытянулись вверх и заострились, а глаза налились кровью так, что не стало видно радужки. Только один дед сохранил свой прежний облик и не мигая глядел Александру в глаза своими змееподобными зрачками.

– Ну что, понял, куда ты попал? – Не только глаза, но и голос у деда стал напоминать змеиное шипение. – Кровь человеческая ему противна! Выбирай: или ты будешь как мы, или сейчас тебя начнут рвать на куски.

Точно в подтверждение его слов Петрович придвинулся поближе к кушетке, а у полковника стали вырастать хищно загнутые когти. Нечто подобное Александр уже видел, причем не далее как вчера в «зверинце», поэтому зрелище человекозверей ничего, кроме омерзения, в нем не вызвало. Собравшись с силами, он смачно плюнул в приблизившуюся к нему морду того, кого он знал как Петровича:

– Сдохни, сука!!!

Окружившие его твари дико захохотали. Александр закрыл глаза, приготовившись принять мучительную погибель, но внезапно хохот вокруг стих, и он почувствовал, что снова летит. Открывать глаз Саня не стал, устав уже смотреть на эту чертову карусель. Шок, пережитый им только что, был настолько силен, что он не сразу почувствовал, как его хлещут по щекам чьи-то жесткие ладони. Александр открыл глаза, ожидая увидеть все что угодно, поэтому совсем не удивился, обнаружив себя в том же кабинете, правда, на этот раз ремней не было, а его тело укрывала накинутая заботливой рукой простыня.

– О, вернулся наш орел! – Петрович заговорщицки подмигнул постепенно приходящему в себя Александру. – Это дело полагается обмыть. Правильно я говорю, товарищ полковник? Традиция есть традиция.

– Сейчас не сороковые-роковые, так что свои боевые сто грамм сами добывайте, – скорее для порядка проворчал полковник.

– Иван Алексеевич, – вступил в разговор дедок, – немного выпить нам всем не помешает. Сами видели, как тяжело на этот раз получилось. Я и то с ног валюсь от усталости, а каково же мальчишке?

Еще немного помявшись, как бы что-то про себя решая, Сергеев решительно вышел из кабинета. Отсутствовал он минут пять, а когда вернулся, то в руках у него была бутылка дорогого армянского коньяка «Карабах».

– Вот это я понимаю – вещь! – Петрович с восхищенным видом изучал красочную этикетку. – Не то что наш «Три звезды», который в магазине стоит. Он и коньяком-то не пахнет, а этот сразу видно – напиток солидный.

Александру, к тому моменту уже одевшемуся, в руку сунули стакан, наполовину наполненный ароматной жидкостью. Все еще плохо ориентируясь в окружающем пространстве, он залпом опрокинул его содержимое в рот.

Коньяк теплой волной растекся по пустому желудку, практически сразу ударив в голову легкой хмельной волной. Мало-помалу целебное действие алкоголя начинало сказываться. Мелкая дрожь, сотрясающая тело, прошла, уступив место приятной расслабленности, головная боль притихла, а затем и вовсе исчезла без следа. Пока Александр приходил в себя, присутствующие в кабинете мужчины так же быстро хлопнули по стаканчику, и загадочный дедок спешно засобирался, складывая в саквояж свои пожитки. Проведенный им обряд действительно отразился на его внешности не лучшим образом. Морщинистое лицо дедка ощутимо осунулось, движения стали не такими быстрыми, и вообще выглядел он очень утомленным. Конечно, сказывался возраст, однако только возрастом такие изменения объяснить было трудно. Александр совершенно не смыслил в магии и прочей мистике, но чувствовал, что обряд, проведенный дедком, не так уж прост, как казался со стороны.

Когда старик ушел в сопровождении трех крепких молодых мужчин, глядя на которых можно было безошибочно определить телохранителей, новоиспеченный ликвидатор отдела «X» уже чувствовал себя настолько хорошо, что вторая порция коньяка настроила его на вовсе уж игривый лад. Несмотря на состояние сильной усталости, мысли Александра крутились только вокруг предстоящего визита к Верочке, и направления они были самого что ни на есть фривольного, если не сказать абсолютно развратного. Вполне естественно, такие размышления не могли остаться незамеченными отцами-командирами.

– Я вижу, курсант, вы вполне отошли от обряда. – Что-то в тоне Сергеева настораживало, и Александр не ошибся в своих предположениях. – Давай, Кум, посмотри, на что он стал способен.

Петрович словно этого и ждал. Совершенно для Александра неожиданно он кинул в него пустой бутылкой из-под коньяка, самым подлым образом целясь в незащищенный затылок. Бросок бутылки с такого малого расстояния однозначно должен был достичь цели, но получилось все совершенно иначе.

Будто в замедленной съемке, Саня увидел летящий в его голову сосуд, даже успев удивиться тому обстоятельству, что видит все вокруг себя, как тогда в бытовке. Совершенно не напрягаясь и не разворачиваясь, он лихо перехватил бутылку за горлышко и практически без замаха отправил ее обратно, намереваясь отплатить Куму его же монетой. Разумеется, бутылка была Кумом поймана.

– Нормально, Иван Алексеевич, наш пацан. – Петрович был явно доволен тем, как его подопечный отреагировал на бросок. – Ну что, понял, какие способности у тебя открылись?

Вопрос был адресован Александру, слегка ошалевшему от своего нового состояния.

– Вот это скорость, – только и мог вымолвить Саня в ответ.

– Скорость, сила, реакция. – Сергеев зевнул, прикрыв рот ладонью. – Теперь вам нужно научиться пользоваться всеми полученными способностями, чтобы не дай бог не обратить благо во зло. – Он взглянул на часы. – Что ж, время уже позднее, можете идти отдыхать. Вам, Скиф, на завтра положен выходной, для восстановления сил, а дальнейшее обучение целиком ложится на присутствующего здесь Кума. – Сергеев первым покинул кабинет, бросив на прощание: – Спокойной ночи.

Оставшись наедине со своим наставником, Александр задал интересующий его вопрос:

– Петрович, а что это был за старичок? Он что, колдун, что ли? Уж больно зенки у него странные.

Кум усмехнулся:

– Это, Саша, главный Хранитель архива, а насчет колдуна ты почти угадал. – Он сделал паузу, прикидывая, как бы понятнее объяснить новичку, кем же на самом деле является упомянутый дед. – В принципе кто он на самом деле, никто толком не знает. Та официальная версия его жизни, которую он сам о себе рассказывает, не выдержала элементарной проверки. Все его метрики, как и его история, насквозь поддельные, однако на него давить никто не рискует. Известно только, что начинал он свою магическую деятельность еще при царе-батюшке, так что годков ему сейчас под девяносто, если не поболее. Он действительно чернокнижник, но с одним важным дополнением. Он, да и все остальные Хранители закрыты от контактов с демонами третьей ступени специальными заклятиями и татуировками. То есть ни при каких обстоятельствах они не скатятся к некромагии, вампиризму и прочей непотребщине, как бы они этого ни желали.

Они способны на многое, в том числе на смертоубийство и изготовление нечисти при помощи своих колдовских штучек, но никаких притязаний на господство и неограниченную власть они не имеют по причине упомянутых мной ограничений. Я и сам удивился, когда увидел, что инициировать тебя старик будет лично. Он такими мелочами уже давно не занимается, для этого есть Хранители рангом поменьше. Он ведь и меня инициировал, хотя уже в то время старенький был. Правда, времена были немного другие, специалистов по магии не было вообще. Хорошо хоть его каким-то чудом раскопали, а то бы резала нас нечисть не за хрен собачий, как в свое время моего родителя.

Кстати говоря, он не смотри что старый и столько лет прошло, меня сразу узнал, даже по имени вспомнил, а когда я поинтересовался, почему он прибыл сам, а не прислал учеников, он мне ответил, что пролистал твою биографию и что-то его в тебе заинтересовало. Вот он и прикатил лично на тебя взглянуть. Вообще, – Кум понизил голос, – слыхал я одну вещь, что ему одному доступно заглянуть в будущее. Не берусь утверждать на сто процентов, но, судя по всему, так оно и есть. Так что, брат, возможно, и увидел что-то старичок в твоей судьбе, кто знает... – Кум двинулся к выходу. – Пошли, Саня, отдыхать, а то сдается мне, кое-кто тебя уже заждался в мягкой постельке.

При упоминании о «кое-ком в мягкой постельке» Александр вспыхнул, словно гимназисточка, получившая непристойное предложение. Видя такое дело, Кум потрепал его по плечу:

– Экий ты еще зеленый! Не тушуйся, как говорится – что естественно, то небезобразно. А вообще я тебе завидую. Выходной день, да с такой кралей, да в твои-то годы, не жизнь – сказка!

Под этот безобидный треп они вышли через проходную, где им выдали нарукавные повязки, пропитанные специальным запахом, который служил своеобразным пропуском для сторожевых собак. Оказавшись за проходной, они разбежались в разные стороны. Куда направился Кум, Александр не знал, да и знать не хотел, его же путь лежал к коттеджу, где жила Вера. Всю недолгую дорогу Саня терзался сомнениями: а вдруг его там не ждут? И только увидев в ее спальне неяркий свет ночника, он успокоился.

Вера встретила его с тревожным выражением на милом личике, но, увидев, что Александр жив и здоров, она молча повисла у него на шее, впиваясь в его губы длинным поцелуем. Надо ли говорить, что уснуть в эту ночь у них так и не получилось?

Глава седьмая

С того времени, когда была проведена инициация Александра, минуло два года, и с каждым новым днем он все больше и больше ощущал себя Скифом – ликвидатором разнообразной нечисти, защитником людей от злого искусства чернокнижников. Курс его обучения проходил в довольно напряженном темпе, в чем не было ничего удивительного, так как список изучаемых предметов постоянно расширялся, оставляя все меньше свободного времени.

Вера, знавшая о плотном графике его обучения не понаслышке (как-никак она сама читала курс лекций), не роптала и если и была недовольна тем, что Александр уделяет ей времени все меньше, то виду не показывала. Те редкие моменты отдыха, иногда ему выпадавшие, он проводил в обществе своей подруги, каждый раз открывая с ее помощью что-то новое в древней науке любви. Почти десятилетняя разница в возрасте Александра нисколько не смущала, и по окончании своего обучения он собирался предложить женщине связать свои судьбы браком, узаконив таким образом отношения.

К его удивлению, Вера не проявляла к этому вопросу никакого интереса, всячески уходя от этой темы. Неопределенность раздражала и злила Александра, считавшего вопрос со свадьбой уже решенным, но, несмотря на все старания, сдвинуть дело с мертвой точки у него не получалось. В конце концов, он плюнул на свои попытки, решив оставить все как есть, тем более что до окончания учебы ему оставался еще год, и кто знает, что за этот год могло случиться. Дожить еще надо было до выпуска, что с учетом специфики обучения было довольно непросто.

Эти опасения были не беспочвенными. На третий год в его программе начиналась работа в непосредственном контакте с нечистью. По большому счету, прошедшие два года были лишь подготовкой к основному предмету – уничтожению оборотней, химер, мертвяков.

Начали его натаскивать со стандартной подготовки бойца армейского спецназа, а если конкретнее, по программе разведчика-диверсанта. Ориентирование на местности, топография, маскировка и выживание в условиях дикой природы, взрывное дело и проведение диверсий, преодоление охранных систем и работа против служебно-розыскных собак – это неполный список дисциплин, освоенных Александром. Особое место занимала работа с оружием. Осваивалось все – холодное, огнестрельное, подручные предметы. Само собой, усиленно нарабатывались навыки рукопашного боя. Будучи неплохо знакомым с этой дисциплиной, Александр был сильно удивлен тем разнообразием боевых техник, которым его обучали. В чистом виде это была смесь карате, самбо и бокса, дополненных приемами айкидо и некоторыми другими еще более экзотическими системами, наподобие индонезийского пенчака. Настоящим самородком в этой области оказался Кум, обязательно лично присутствовавший на всех занятиях и активно принимавший участие в обучающем процессе. Поначалу Петрович, разменявший пятый десяток лет, довольно легко справлялся со своим молодым и горячим подопечным, но в конце второго года Александр все чаще и чаще начал выходить из этих учебных спаррингов победителем, банально выматывая своего наставника и используя при этом все преимущества, которые ему давала молодость.

В искусстве владения оружием успехи Александра были еще более впечатляющими. К примеру, стандартный штык-нож, брошенный им с расстояния двадцати метров, легко прошибал дюймовую доску насквозь. Стреляя с двух рук одновременно из пистолетов «Глок», он укладывал обе обоймы точно в цель, причем целей было ровно столько, сколько патронов в обоймах, и не все цели были неподвижными, некоторые из них появлялись в секторе обстрела на какую-то пару секунд, а затем исчезали с аккуратными пулевыми отверстиями точно посередине.

Вместе с Александром проходили подготовку еще шестеро человек, которые должны были стать его вспомогательной группой. Готовили ребят серьезно, однако в «зверинце» им отводилась лишь роль зрителей, поскольку этими созданиями должен был заниматься ликвидатор, а задачей группы было обеспечить ему для этого все условия, включая соблюдение секретности и последующую зачистку мест его работы.

По истечении второго года Александр получил долгожданный отпуск. Десять дней из сорока пяти отпущенных он провел дома, с семьей. Встреча с родителями была бурной и радостной, но в душе у Сани остался горький осадок. Даже дома, с самыми близкими и любимыми людьми, он не мог быть самим собой, живя по придуманной в Отделе легенде. По этой версии он проходил службу на Камчатке, а после дембеля подписал контракт на сверхсрочную. Как не трудно догадаться, служить он остался там же на Камчатке. История была удобна со всех сторон, так как в гости к нему на другой конец страны, естественно, никто не поедет, да и повстречать здесь камчатских земляков было маловероятно. На всякий случай еще перед отпуском с ним провели тщательный инструктаж, показали видеозаписи, дали послушать местный говор, ознакомили с особенностями ландшафта. Так что в этом отношении Скиф чувствовал себя довольно уверенно, досадуя только на то, что приходится обманывать дорогих ему людей.

Вторую часть отпуска Александр провел в Крыму, разумеется, не один. Это был, пожалуй, самый счастливый период его жизни. Три недели покоя, солнца и моря, а в центре этой счастливой картинки ОНА, единственная и ненаглядная Верочка. Незадолго до окончания отпуска, лежа на отдаленном диком пляже, подальше от шумных толп отдыхающих, он снова попытался поднять тему возможной женитьбы, но вновь наткнулся на стену непонимания и неприятия с ее стороны. Вдобавок веселая до этого Вера неожиданно пустила слезу, припав к его груди, и попросила сквозь слезы больше эту тему не трогать, но пообещала сама все рассказать, когда наступит нужный момент. Что это за загадочный момент и когда он наступит, было Александру до жути интересно, но настаивать на объяснениях он не стал, хотя слова подруги заставили его серьезно задуматься. Что-то было неправильно в их отношениях, но как он ни ломал голову, ответа на этот вопрос не находил.

Последний вечер пребывания в Крыму подкинул еще одну неожиданность.

Возвращаясь поздним вечером из ресторана, где они с Верой отмечали свой отъезд, уже подходя к дому, Александр почувствовал смутную тревогу. На всякий случай он внимательно осмотрелся, но ничего подозрительного не обнаружил. Разве что двое незнакомых мужиков распивали портвейн на лавочке около подъезда, в котором они с Верой снимали квартиру. Проходя мимо них, Саня на всякий случай собрался, готовясь к любым неожиданностям, но мужики сидели смирно, о чем-то вполголоса беседовали и никаких враждебных поползновений не проявляли. И все же эти мирные бухарики и были причиной накатившего беспокойства. Было в них что-то до боли знакомое, но что именно, Александр сообразил, лишь когда уже поднялся к своей квартире на пятом этаже.

Бутылка портвейна была даже не распечатана, а сами мужички не по погоде одеты в одинаковые серые костюмчики, хорошо скрывающие под собой оружие и другие интересные предметы из арсенала оперативников спецслужбы. Мозг Александра привычно начал прокачивать сложившуюся ситуацию. Снизу как минимум двое вооруженных людей, вероятно имеющих соответствующую подготовку, выше только люк, через который можно выбраться на чердак, а там и уйти через другие подъезды. Вариант хороший, но наличие обузы в виде Веры делает его малопригодным, так как никто не сказал, что и в других подъездах его не ждут ребятишки в сереньких костюмчиках, а имея на шее бабу, сильно-то не попрыгаешь. Остается только идти вперед, в квартиру, где, вероятно, его также ждут. Что ж, как говорил в подобных ситуациях Кум: «Не я такой – судьба такая. Так что кто не спрятался, я не виноват». Пришло время применить полученные в Отделе знания на практике, а там уж посмотреть, кто от кого будет бегать.

Оставив спутницу на лестничной клетке, парень осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, вставил ключ в замочную скважину, мгновенно переходя в боевое состояние, рывком распахнул дверь. Движения вокруг привычно замедлились, и, прыжком влетая в комнату, Александр увидел сидящего в кресле старшего Хранителя. Стоявший около окна молодой человек, реагируя на шум, попытался было развернуться в сторону входа, одновременно доставая из наплечной кобуры вороненый «Макаров». Это ему почти удалось, он даже успел снять пистолет с предохранителя. Больше у него ничего не получилось, так как в следующий миг пистолет уже был в руках у Александра, а его владелец, отключенный сокрушительным ударом в челюсть, мирно устроился отдыхать на паласе.

– Спокойнее, Саша, – невозмутимость Хранителя делала ему честь, – я не вооружен и не собираюсь причинить тебе вред.

Александр опустил пистолет, мельком осмотрев лежащего на полу телохранителя (не убил ли в горячке?), быстро прошел в прихожую, впуская в квартиру одиноко стоявшую на лестничной клетке Веру. Закрыв дверь на все запоры, он вернулся в комнату.

Хранитель как ни в чем не бывало поздоровался с Верой, вежливо попросил ее приготовить им чаю. Когда женщина скрылась на кухне, он поведал о цели своего столь неожиданного появления:

– Извини, Саша, за вторжение, но на то есть довольно веские причины. Увы, это последний шанс нам с тобой встретиться, а встретиться нам было просто необходимо.

– Я не знаю, как вас зовут, но проникать в чужую квартиру подобным образом, на мой взгляд, несколько невежливо. – Как и большинство нормальных людей, Саня очень не любил, когда лезли в его жизнь столь бесцеремонно. – Тем более мы с вами практически незнакомы, я даже вашего имени не знаю.

– Называй меня по-родственному – дед. – Хранитель собрал свои морщины в улыбку.

– Не понял, по-родственному – это как? – События приобретали интересный оборот.

Старик ответил вопросом на вопрос:

– Скажи, Саша, ты знаешь фамилию своего прадеда по материнской линии?

Фамилии своих предков Александр знал.

– А знаешь ли ты, что у твоего прадеда Федора Степановича Минина был родной брат Николай, пропавший без вести во время русско-японской войны?

– Да, меня в этом вопросе просветили. – Александр начал догадываться, что услышит дальше.

– Ну вот, видишь, ты и сам уже понял, кто перед тобой и в каком родстве мы состоим. Да, это так, я твой двоюродный прадед Минин Николай Степанович.

При этом известии Вера, появившаяся из кухни с подносом, на котором дымились чашки с чаем, громко ойкнула и выпустила его из рук.

Хранитель повернул седую голову на грохот и посочувствовал:

– Бедная девочка, для тебя это еще более неожиданно, ты ведь знаешь меня совсем под другой фамилией. Да и то, что Саша мне приходится правнуком, радости тебе тоже не добавляет.

Понимая, что на его глазах происходит что-то непонятное, но касающееся непосредственно его, Александр уже раскрыл было рот, чтобы потребовать от старика объяснений, но тот опередил с ответом:

– Не спеши, Саша, давай начнем по порядку, но сперва все же Вера принесет нам чай, поскольку беседа будет долгой. А ты пока помоги моему церберу, а то он встать, бедняга, никак не может. Кстати, выпроводи его на улицу, там еще двое караулят. И бога ради, отдай ему пистолет, человек все же на службе, а за оружие с него спросят так, что даже я не помогу.

Пока Александр выпроваживал все еще не пришедшего в себя окончательно телохранителя, Вера собрала с пола осколки посуды и принесла свежий чай. Рассевшись вокруг журнального столика, мирно попивая чаек, они напоминали благородное семейство: внучок с невесткой и благообразный дедуля, патриарх. Вот только, невеста была бледнее обычного, и внучок, аки дикий зверь, сидел настороженно, чутко прислушиваясь к окружающим звукам, готовый в любой момент превратиться в смертоносную машину по имени Скиф.

Прихлебывая из большой фарфоровой кружки чай, Хранитель начал свой рассказ, который был долог и непрост, как, впрочем, и его долгая и непростая жизнь.

Родился он в 1883 году. Едва ему исполнилось шестнадцать годочков, батяня его Степан Федорович, возможно чувствуя грядущую разлуку, провел со старшим сыном обряд посвящения, сделав своего отпрыска колдуном. За четыре последующих года он сумел передать преемнику большую часть своих знаний и умений, так что, когда в 1903 году Коляню забрили в солдаты, он был уже вполне сформировавшимся деревенским чародеем.

Тянуть нелегкую солдатскую лямку ему выпало в артиллерийском полку, который на тот момент базировался в Порт-Артуре. Тут как раз грянула русско-японская война, и на долю будущего Хранителя пришлись самые горячие денечки осады морской цитадели. После того как генерал Стессель сдал Порт-Артур японцам, Николай недолго думая сделал ноги, а проще говоря, дезертировал из армии, не желая больше служить пушечным мясом на этой ненужной ему лично войне.

Подавшись в бега, он долго скитался по всему Дальнему Востоку, пока наконец не осел в Харбине. Во время своих мытарств он не раз прибегал к своим колдовским способностям, попутно совершенствуясь в магии, впитывая в себя умение тех колдунов, с которыми его сводила судьба. Волей случая довелось ему довольно близко познакомиться с одним ламой, который обладал магией удивительной силы и даже мог заглядывать в будущее. Несмотря на все Николаевы просьбы, делиться своим секретом ясновидения лама не стал, объясняя это тем, что каждый сам ищет свой путь к этому знанию и, как он видит будущее Николая, тот найдет свою дорогу в сложном мире магии и колдовства. Дальше была Первая мировая, Гражданская война, Вторая мировая, но к тому времени Николай уже владел колдовством в той степени, которая могла обеспечить ему спокойное существование, и все эти великие потрясения прошли мимо него, практически не нарушая устоявшийся уклад жизни. Не испытывая особых финансовых затруднений, он отдавал всего себя поиску и изучению «черных писаний» средневековых чародеев, древних манускриптов, написанных давно забытыми мастерами запретных наук. В конечном итоге у него набралась довольно внушительная библиотека. Опасаясь пойти по пути чернокнижья и заняться некромагией, после долгих размышлений он провел обряд отречения от демонов третьей ступени, навсегда закрыв себе дорогу за ту черту, где сотворение зла становится для мага основным смыслом жизни.

В общем, жизнь его шла ровно и размеренно, как добротный хронометр, пока в конце пятидесятых годов на его след не вышли органы госбезопасности, которые во время своих поисков книг по колдовству и магии часто сталкивались с тем, что их уже опередил некто, с органами этими никак не связанный. Объединив имеющуюся у них информацию, проведя огромнейшую оперативную и агентурную работу, они в итоге вышли на след Николая, успевшего к тому времени раз пять сменить документы, разумеется, используя для этих целей разные фамилии.

Попытка силой заставить его сотрудничать с органами была отвергнута сразу. Потерявший во время железнодорожной катастрофы жену и двоих детей, Николай не имел родни, через кого было бы можно оказать на него давление. Все попытки найти других близких ему людей с треском провалились, так как прошлое этого замкнутого человека для людей посторонних было покрыто мраком. Прямое давление на колдуна такого уровня было попросту недопустимо, поскольку, едва почувствовав повышенный интерес к своей персоне, он вполне мог навсегда исчезнуть из поля зрения госбезопасности, на прощание устроив серьезные неприятности своим преследователям.

Поскольку вариант с принудительным сотрудничеством отпадал, то «контора», имеющая богатейший опыт в работе с людьми, пошла другим путем, используя вместо кнута пряник. В ненавязчивой форме чародею был предложен неограниченный доступ к центральному архиву, где хранились все документы, рукописи, книги по магии, которые когда-либо были найдены органами госбезопасности. Взамен от него требовалось готовить специалистов по своему профилю, оказывая консультативные и магические услуги в деле противостояния нечисти.

Это было то предложение, от которого Николай не мог отказаться. Получить в одночасье все, за чем он охотился годами, было верхом его мечтаний. Оставшись без семьи, он посвятил себя магии без остатка, став поистине настоящим мастером колдовства, и тот почти неограниченный ресурс, который предоставляло ему государство, был для колдуна поистине бесценной находкой. Он получал все, что хотел, а взамен не делал ничего такого, что шло бы вразрез с его совестью и жизненными принципами. Вот так Николай Степанович Минин и стал старшим Хранителем архива.

С его появлением на госслужбе эффективность работы Отдела по уничтожению нечисти резко возросла. Смертность среди ликвидаторов значительно сократилась, а сам отбор кандидатов на эту должность стал проще и надежнее. Можно сказать, что все заинтересованные стороны остались довольны. Неудобства, связанные с постоянной и довольно плотной охраной своей персоны, дед попросту не брал в расчет как незначительные. Гораздо больше неудобств он испытывал оттого, что, опасаясь привлечь внимание к своей родне и тем самым попасть к спецслужбам в зависимость, он не мог в открытую пообщаться с многочисленными родственниками, хотя и регулярно отслеживал изменения в составе довольно обширного семейства. Даже могилу отца он был вынужден посетить под предлогом изучения одного очень уж заковыристого заклинания из некромагии, выбрав для этих целей именно этот деревенский погост, так как якобы только он соответствовал необходимым условиям. Благо его передвижения в пределах Союза хоть и отслеживались, но абсолютно никем и ничем не ограничивались.

Кстати, начав работать на Отдел, дед (именно так стал его называть Александр) побывал практически во всех уголках планеты. Он изучал кровавые ритуалы ацтеков, ознакомился с магией вуду, для чего посетил Африку и джунгли Гаити, добрался до чукотских шаманов, изучал папирусы египетских жрецов. Основной целью его поисков было обретение знаний, позволяющих заглядывать в будущее, но, несмотря на все старания, раз за разом его постигали неудачи. Проблески ясновидения стали проявляться у него лет двадцать назад, когда количество полученных знаний начало перерастать в качество. Примерно в то же время состав его родни пополнился мальчиком Сашей. Когда дед увидал его фотографию, колдуна посетило видение. Он ясно узнал судьбу своего родича вплоть до того времени, когда Александр оказался в госпитале. То, что его молодой родственник обладает способностями охотника, Хранитель знал уже давно. Именно поэтому Александр оказался не в тюрьме, а на работе в Отделе. Все это выглядело вполне естественно, так как Отдел постоянно испытывал потребность в людях, обладающих феноменальными способностями, и наводка, данная Хранителем, была расценена как его очередной успех в ясновидении.

С этого момента вся жизнь Александра проходила под незаметным, но пристальным наблюдением Хранителя. А поводом для их нынешней встречи послужил тот факт, что дед добился, чего хотел, – будущее было перед ним открыто. Это было радостно и обидно одновременно. Радостно оттого, что сбылась мечта всей его жизни, а обидно потому, что жить деду оставалось считаные дни.

Предупредив руководство Отдела о грядущих переменах в стране и дав общую картину того, что должно было произойти в мире в ближайшие пятнадцать лет, он решил встретиться с Александром, чтобы предупредить его от возможных ошибок.

За рассказом Хранителя время пролетело незаметно. Часы показывали четыре утра, когда дед, пошептав что-то в кулак, раскрыл ладонь и, словно сдувая невидимый глазу порошок, дул в сторону сидевшей на диване Веры. У Сани, видевшего действие заклинаний впервые, от неожиданности и удивления округлились глаза. Бодрая до этого момента Вера словно безвольная кукла откинулась на спинку дивана, глаза ее были закрыты, и по всем признакам она крепко спала.

– А теперь поговорим о тебе, ей этого слышать не нужно. – Дед усмехнулся. – А девочка способная, если даже твое почти звериное чутье сумела обмануть.

– В каком смысле «обмануть»? – Услышав нелестные слова в адрес своей возлюбленной, Санек сразу набычился.

– Неужели непонятно, что она к тебе приставлена для постоянного наблюдения и негласного контроля? В свое время она обучалась у меня, скажем так, мягкой методике сексуального контроля, которой пользуются ведьмы, когда делают разнообразные привороты и присушки. Ну на твой мозг все эти гипнотические штучки не действуют, а вот от заклятий ты еще пока не защищен. Неспроста тебе еще не сделали татуировки зеркальной защиты. Видел, наверное, такие у Кума, но это, конечно, вопрос времени. Как только будешь работать с оборотнями и прочими тварями, которых они содержат под землей, тебе обязательно сделают наколку, но речь не об этом. Я так думаю, что твоя подруга воздействовала на тебя любовным заговором, иначе объяснить молчание твоей интуиции просто невозможно. – Хранитель достал из внутреннего кармана пиджака небольшой пузырек, в котором плескалась бесцветная жидкость. – Испей-ка этого зелья, посмотрим на результат.

Не заставляя себя долго упрашивать, Александр опрокинул содержимое пузырька в рот и быстро проглотил жидкость, оказавшуюся совершенно безвкусной. Минуты две ничего не происходило, а затем вдруг окружающий мир каким-то неуловимым образом переменился, стал реальнее, что ли, или как бы четче, точного определения произошедших с ним перемен Александр подобрать не смог.

– Так и есть, имел место приворот заговором. – Старик удовлетворенно хмыкнул. – Впредь, Саша, будь осторожнее, пока защитой не обзаведешься. А ее, – он кивнул в сторону дивана, – не обижай, она девочка не злая, но куда деваться, если приказали тебя охмурить? Да и ты теперь человек подневольный, работой своей повязанный по рукам и ногам. Поэтому не удивляйся тому, что теперь ты будешь под постоянным наблюдением. Роскошь уединения для тебя стала практически недоступной. Сам понимаешь, что и родня вся попала под колпак. Так что полностью не доверяй никому и по возможности держись от всех на расстоянии. Не впускай никого к себе в душу, как эту ведьмочку, к примеру. Или своего наставника Кума.

Видя растерянность на лице Александра, старик решил немного просветить потомка в нравах организации, с которой его повязала судьба:

– Не подумай, Саша, что я тебя настраиваю против твоих новых друзей-товарищей, отнюдь. Сами по себе и Кум, и Вера люди неплохие, возможно даже искренне тебя любящие, но никогда не забывай, что они, как, впрочем, и ты, теперь часть могучей системы, которая называется Отделом. Для них нет ничего святее приказа, и ради его выполнения они костьми лягут, мать родную в гроб загонят, но приказ выполнят. Их так воспитали, и другими они уже никогда не станут. Достигается такое самоотречение по-разному: с людьми гипнотизеры, психиатры и наша чародейская братия работают, а с вами, убийцами, несколько сложнее. На вас ни гипноз, ни заклятия не действуют, вот и используют товарищи чекисты простые человеческие слабости. Как, например, с тобой. Девочку соблазнительную в постель подложили, денежек подкинули прилично, а чтоб на дыбы не вставал и не кочевряжился, всегда есть под рукой мать-отец, братья-сестры, жены, детишки, в конце концов.

Попробуй не исполни приказ, и получишь вместо родни фамильный склеп на кладбище, или еще интереснее, пополнят твоей родней «зверинец» на потеху братьям-охотникам. Да мало ли способов сломать человека? А в нашей-то организации так вообще по данному профилю непревзойденные специалисты. Ну да ладно, отвлекся я от основной темы, а время уже поджимает. Я уже говорил тебе, что могу видеть будущее, разумеется, до определенных пределов. В этой магии, как и в любой другой, существуют свои правила и ограничения. Так вот, четко твоя жизнь просматривается до 2000 года. Никаких крупных событий или неприятностей в это время тебя не ожидает. Обычная жизнь охотника, разве что сильно разбавленная женским полом и морем крови, которую ты прольешь. А вот дальше все туманно, однако в промежутке между 2004 и 2006 годами тебя ожидает серьезная развилка судьбы.

– Дед, давай поподробнее. – Речи старика становились все интереснее и одновременно непонятнее, поэтому Александр решил сразу внести ясность, пока дед не залез вовсе уж в беспросветные дебри. – Я и так от последних новостей не в своей тарелке, а тут еще какая-то непонятная развилка. Объясни попроще, что это за хрень и с чем ее едят.

Хранитель грустно вздохнул:

– Так ведь я же и говорю, что есть определенные ограничения моих возможностей, а если конкретнее, то я не могу сказать, какие именно события спровоцируют эту развилку, но то, что она будет и обойти ее нет никакой возможности, – это абсолютно точно. В общем, если не вдаваться в подробности процесса, в этот временной промежуток в линии твоей судьбы просматривается разветвление, и оттого, по какой дороге ты пойдешь, будет зависеть вся твоя последующая жизнь. Одна дорога ведет по пути свободного охотника, другая настолько неясная, что я даже не могу сказать, куда она тебя может завести. Здесь много нюансов, но все же выбор дороги будет полностью зависеть от тебя.

– Не знаю, дед, что ты там увидел, а я для себя уже давно решил, на какой стороне я буду. – Александр припомнил свои ощущения во время процесса инициации, вспомнил, какое омерзение он испытывал, когда купался в крови. – Чернокнижье и нечисть – это не по мне. Не то чтобы оказаться с ними заодно, я всю эту породу буду изводить под корень, насколько сил хватит.

– Молод ты еще, Саша, жизни толком не видел. – Старик усмехнулся. – Если бы все было так просто, как тебе кажется, я бы сейчас здесь не сидел. И по поводу твоих убеждений насчет магии и колдовства тоже не все так однозначно. Я расскажу тебе об одном человеке, а выводы делай сам. Вряд ли ты слышал о Двуликом Генрихе, поскольку эта история довольно древняя, сведения об этом персонаже очень скудные и, разумеется, непроверенные. В общем, если верить старинной рукописи, жил этот человек в первом веке от Рождества Христова на территории современной Германии. Повторюсь, информации о нем очень мало, но точно известно, что до определенного момента он был охотником, истребителем нечисти. В древней Европе эта профессия была довольно востребованной, поскольку местные князьки повадились использовать против своих противников вервольфов, которых им изготавливали чернокнижники. В качестве сырья использовались рабы и пленные, которые, пройдя колдовскую обработку, устраивали на территориях противника тотальный ночной террор. И все бы ничего, но после опустошения вражеской земли князьки сталкивались с проблемой – как обуздать это дикое ночное войско, поскольку сами попадали в положение своих противников при попытке вступить во владение захваченными угодьями. Очисткой территорий от бесконтрольно бродившей нечисти занимались охотники, жившие обособленными кланами и зарабатывавшие себе на жизнь исключительно своим кровавым ремеслом.

К сожалению, в рукописи не упоминается, в результате чего Генрих приобрел некоторые демонические способности, но начал он как простой охотник и за несколько лет междоусобной войны между двумя феодалами отошел от своего клана, став охотником-одиночкой. Обычно в делах, связанных с уничтожением нечисти, одиночки успехов не добиваются, но эффективность действий Генриха была намного выше, чем у всех остальных охотников вместе взятых. С определенного момента этот человек обрел власть над созданиями ночи, а это под силу только вампирам. Было бы, конечно, несколько странноватым, если бы вдруг Генрих инициировался как вампир, поскольку охотники и кровососы – существа настолько непримиримые, что обращение охотника в вампира маловероятно. Но и дело-то в том, что, получив вампирские способности контролировать мертвяков и оборотней, он мог вести человеческий, дневной образ жизни. К тому же охотник, как и обычный человек, старился и был уязвим для простого оружия.

В рукописи описываются различные деяния Генриха, как я полагаю, значительно приукрашенные пером летописца, но в конечном итоге ему удалось за довольно короткий срок освободить от нечисти и черных колдунов огромную территорию, примерно от границ современной Польши до Ла-Манша. Вроде бы, судя по тому, как методично он искоренял зло, Генриха можно отнести к сторонникам светлой стороны, однако это не совсем так. В той же рукописи упоминается следующее: Генрих по заказу того или иного феодала натравливал на его врагов вервольфов, мертвяков и навьев, которых постоянно содержал в подвалах своего замка! Потом совершенно спокойно он эту жуть ночную отзывал. За свои услуги Генрих имел немалые деньги, на которые содержал замок и многочисленную прислугу. Ту власть над миром нечисти, которую приобрел Генрих, до него пытались заполучить многие, но без превращения в вампира это еще ни у кого не получалось.

Так что, Саша, вот тебе пример того, какой призрачной бывает граница между добром и злом в мире, где действует магия и колдовство. Весь вопрос в том, чтобы суметь вовремя уйти с темной стороны, не соблазняясь на перспективы, которые эта сторона открывает. Возможно, на развилке тебя ожидает что-то похожее на судьбу Генриха. Тогда твое будущее более-менее ясно, хотя, конечно, в Отделе твой уход в свободное плавание ни у кого ликования не вызовет. Разумеется, иметь в лице Отдела врага – проблема серьезная, но с твоими возможностями она вполне разрешимая. Гораздо больше меня волнует вторая дорога, которую даже я не могу четко просмотреть. Честно говоря, я даже затрудняюсь себе представить, с чем ты можешь столкнуться, но что бы ни случилось, всегда помни, что твои предки никогда не творили зла, хотя соблазны были. На всякий случай я предпринял кое-какие шаги в этом направлении. Возможно, с моей стороны это лишняя предосторожность и работа проведена впустую, но, как мне кажется, лучше лишний раз подстраховаться...

Вдаваться в подробности своих действий Хранитель не счел нужным. Он посмотрел на циферблат наручных часов и поднялся из кресла:

– Пора прощаться, Саша. Больше мы, увы, никогда не увидимся.

Александр пожал протянутую руку, невольно отметив крепость рукопожатия деда. Проводив новообретенного родственника до порога и убедившись, что охрана приняла его под свою опеку, он вернулся в комнату.

Вера спала с безмятежностью младенца, забравшись на диван с ногами и подложив под щечку кулачок. Саня постоял некоторое время рядом, размышляя, что делать, потом принес из спальни одеяло с подушкой, уложил подругу поудобнее, укрыл и, выключив в комнате свет, прошел на кухню. Стоя у открытого окна, он закурил, вдыхая терпкий табачный дым и прикидывая, что же за сегодняшнюю ночь изменилось.

Верочка была по-прежнему чертовски красива и соблазнительна, вот только чувство острой влюбленности, не покидавшее его последние два года, исчезло. Его место заняло горькое разочарование и мутный осадок в душе от осознания того, что его обманывали очень близкие люди, которым он доверял и любил. Тот же Кум. Ведь это он привел его тогда к Верочке и испарился, когда стало ясно, что рыбка на крючке. Сука он после этого, ведь Саня ему так доверял! Да и эта дрянь тоже хороша, прикинулась самой невинностью! А он ей как последний идиот в любви регулярно признавался, пылинки с нее сдувал. Вера то, Вера се! Тьфу, аж самому противно.

Молодая кровь кипела в его жилах. Оскорбленный в своих лучших чувствах, он не находил себе места, метался по кухне, как раненый тигр по клетке. В конце концов, выкурив полпачки «Честерфилда» и выпив гигантское количество крепчайшего чая, Александр постепенно успокоился, припоминая слова деда насчет того, что его в принципе никто и не предавал, люди просто выполняли приказ. Если рассудить спокойно, то Вера относилась к нему очень даже неплохо. Она его не обманывала, она просто не говорила всей правды. Да и когда он, одурманенный ее заклинанием, пытался навязать ей семейные узы, она всеми силами противилась этому, понимая, что в нем говорят не чувства, а ее колдовской наговор.

Кум тоже существо подневольное, сказали – исполнил. Прикажет завтра начальство Александра шлепнуть, он шлепнет и глазом не моргнет. Так же поступит и Александр, здесь и сомневаться нечего.

В общем, после довольно тягостных размышлений он пришел к выводу, что не стоит поднимать волну, пусть все остается так, как есть. Плохо ли ему живется на полном Верином обеспечении, в домашнем тепле и уюте? Конечно, неплохо. К тому же спать с такой шикарной женщиной, которая и в постели творит настоящие чудеса, – это мечта любого нормального гетеросексуального мужчины. Так какого же лешего ему еще надо?! Живи да радуйся, а его хитрожопое руководство пусть и дальше думает, что он у них на короткой привязи, уроды.

Оттого, что решение принято, а в этой некрасивой истории не он один остался околпаченным, на сердце у Сани немного полегчало. Он прошел в спальню, где и забылся тревожным, тяжелым сном, в котором фигурировали разнообразные твари, отчего-то сильно похожие на сотрудников Отдела, которые так вероломно его обманули.

Глава восьмая

После возвращения из отпуска жизнь Александра вернулась в накатанную колею. С утра до вечера теоретические занятия и тренировки, вечером «зверинец», а потом домашний ужин и сексуальное безумство с умелой и страстной Верочкой. Правда, она что-то такое чувствовала, возможно, о чем-то даже догадывалась, но делала вид, что все по-прежнему прекрасно, как в сказке.

Проснувшись после той памятной ночи в Крыму, она начисто забыла о визите Хранителя. Воспоминания ее заканчивались на том, что она присела на диван и ее сморил сон. Саня конечно же не стал ее разубеждать, напротив, подтвердил, что все так и было на самом деле. Подумаешь, ну умоталась девушка на пляже, пара бокалов вина в ресторане и прогулка по ночной прохладе, вот и не заметила, как отключилась.

С Кумом также сохранились теплые отношения, правда, помня предупреждение деда, Александр относился к нему несколько иначе, чем прежде.

Большие изменения произошли в программе обучения будущего ликвидатора. Если первые два года были подготовительными, то теперь упор делался на непосредственное уничтожение чернокнижья и всех его производных.

Он ежедневно посещал «зверинец», где под руководством все того же Кума изучал повадки содержащихся там тварей. Особое впечатление на Александра произвело увиденное им впервые убийство оборотня в исполнении Петровича.

В тот день все шло как обычно. Александр сидел в комнате наблюдения, приготовившись смотреть, как один из содержащихся в «зверинце» оборотней будет задирать очередную домашнюю скотинку, но вместо обреченного на смерть животного из переходного тамбура в камеру с не трансформированным еще оборотнем вошел его наставник. Выглядел Кум равнодушным, если даже не скучающим, как будто не с волколаком шел на встречу, а на рандеву с надоевшей хуже горькой редьки любовницей.

Увидев, какой деликатес сам идет ему в зубы, оборотень мгновенно перекинулся в свое звериное обличье. Подобно молнии, зверь кинулся на человека, намереваясь одним ударом разорвать его тело на куски. Если бы на месте Кума был человек обыкновенный, к встрече с этим ночным монстром не подготовленный, все так бы и получилось, вот только охотник такой легкой добычей не был. Неуловимым движением Кум нырнул под летящее на него тело, одновременно вытаскивая из кобуры пистолет. Сухо щелкнули два выстрела, обрывая жизнь злобного создания. Дождавшись, пока оборотень затихнет окончательно, Кум вытащил обоюдоострый кинжал с посеребренным лезвием и сноровисто отделил лохматую голову волколака от тела. Покончив с этой малопривлекательной процедурой, он вышел в переходной тамбур. Через пару минут Кум уже был рядом с Александром, как всегда спокойный и несколько циничный:

– Вот так, Скиф, нужно обращаться с этими тварями, и самое главное – нельзя их бояться. Для нас оборотни немного опаснее собаки, они в принципе и есть собаки, только гораздо злее и крупнее. И еще. Никакой брезгливости и чистоплюйства. После ликвида голова должна быть отсечена, поскольку только таким способом можно получить стопроцентную гарантию уничтожения. Кстати, завтра приезжает Хранитель, будет тебе наносить татуировки. И вперед, в вольеры...

Утром следующего дня, как и говорил Кум, прибыл молодой Хранитель. Процесс нанесения татуировок затянулся на весь день. От Александра требовалось постоянно находиться в центре магического круга, пока под чтение заклинаний ему на тело наносились мудреного вида знаки, сделавшие его похожим на представителя китайской триады или японского якудзу.

С этого дня для Александра наступили самые сложные времена. Схема работы в «зверинце» не отличалась разнообразием. В течение нескольких часов он находился в вольерах, отрабатывая на оборотнях и химерах разнообразные приемы ведения боя. Убивать этих монстров ему пока не разрешалось, так как заматеревших уже тварей использовали в качестве учебных пособий. Ежедневное противостояние между охотником и «зверушками» выматывало обе стороны до невозможности, но вместе с усталостью к Александру приходил бесценный опыт, который никаким другим способом получить было невозможно. Огромную роль в его становлении как охотника сыграл конечно же Петрович. Поначалу страхуя и показывая на своем примере, как использовать то или иное оружие или приспособление, он всегда был рядом, готовый прийти ученику на помощь в трудную минуту. И хотя Саня не забыл, как Кум себя повел в деле с Верой, после совместной работы в вольере он вновь проникся к нему былым уважением.

Вера также, несмотря на свое положение соглядатая, помогала Александру осилить выпавшие на его долю тяжелейшие нагрузки. Массаж и иглоукалывание, которыми она владела в совершенстве, все шло в ход, а в результате каждый новый день Александр был бодр и свеж, как ни в чем не бывало.

Этот напряженный период продолжался два месяца, в течение которого ежедневно Александр учился захватывать нечисть живьем, что могло в определенных случаях пригодиться и в настоящей боевой работе. В конце этого периода «зверинец» был уже достаточно потрепан и в людском обличий представлял собой довольно жалкое зрелище. Еще бы! Тренировки только условно так назывались, на деле же все происходило в полную силу, без всяких скидок на боль и травмы.

В один из дней Кум дал Александру посеребренный нож:

– Иди, уделай химеру в третьем вольере. Работай на уничтожение, по всем правилам зачистки.

Саня взял оружие и, немного волнуясь, прошел в переходный шлюз. Сердце его билось чаще, чем обычно. Оно и понятно, ведь не каждый день идешь убивать человека, хоть и бывшего.

Химера повела себя очень агрессивно, очевидно, почувствовав приближение смерти. Так или иначе, но она сразу же пошла в атаку. Удар ее хвоста был молниеносным. В последнее мгновение Александр, успевший хорошо изучить атакующую манеру химер, ушел с линии атаки и одним прыжком оказался позади твари. Используя те доли секунды, которые понадобились химере для подготовки к новому броску, он быстро вогнал лезвие ножа в то место, где у человека находится основание черепа. Посеребренная сталь с легкостью перерубила хребет змеечеловека, оборвав его земное существование. Но змеиное тело не хотело умирать, устроив напоследок дикую конвульсию, продолжавшуюся минут пять, в течение которых Александр словно заяц прыгал по вольеру, стараясь не угодить под смертоносный удар агонизирующей твари.

Когда химера затихла, настала самая неприятная часть ликвидации. Александру предстояло отрезать химере ее отвратительную голову. Преодолевая брезгливость, он исполнил инструкцию до конца, отделив от змеиного тела то, что еще недавно было человеческой головой. Ополоснув в умывальнике кровь с рук и ножа, он вышел в переходной шлюз. Уже проходя сканирование, Саня заметил, что стоит мокрый от пота и буквально валится с ног от усталости.

Кум, наблюдавший всю схватку через стеклянную стену, скупо его похвалил и отпустил отдыхать до утра, на прощание предупредив, что завтра ему предстоит схватка с оборотнем. Саня безразлично выслушал наставника, согласно кивнул и ушел. Как это частенько случается, схлынувшее нервное и физическое напряжение сменилось полной апатией. Впервые за последние годы он пошел в свой коттедж, а не к Вере, хотя точно знал, что она его ждет.

Такое нарушение привычного уклада не могло остаться незамеченным. Не прошло и пары часов, как в дверь постучали. Поскольку так характерно стучал только Кум, Александр, не вставая с диванчика в прихожей, крикнул:

– Открыто, Петрович, заходи!

Кум вошел не пустой, о чем свидетельствовал топорщившийся в районе брючного ремня камуфляж. Без труда распознав очертания бутылки, Саня молча вышел на кухню за стаканами. Ополоснув их от пыли, так как за прошедшие годы ими практически никто не пользовался, он поставил емкости на столик. Тем временем Кум скрутил с бутылки винтовую пробку, и в воздухе сразу же появился резкий запах чистого, неразведенного спирта. В полной тишине он наплескал «огненной воды» по стаканам, протянул один Александру, второй взял сам. Не чокаясь, словно на поминках, выпили. От спирта дыхание Александра перехватило, на глаза навернулись слезы, рука невольно пробежалась по столику в бесполезных поисках закуски. Как всегда, выручил Кум, протянув Александру уже развернутую карамельку. Сам он скромно занюхал это адское пойло рукавом.

– Ты что это скис? Тебя там такая краля ждет, волнуется, а ты тут каким-то самокопанием занимаешься. – Кум достал сигареты. – Если после каждого ликвида так будешь убиваться, то долго на нашей работе не протянешь.

– А я, Петрович, и не убиваюсь, просто захотелось одному побыть, отдохнуть. – Выпитый спирт начал действовать, развязав Александру язык. – Надоело мне прикидываться влюбленным балбесом, да и не за меня Верка волнуется, а за выполнение приказа переживает.

– Постой, постой, – встрепенулся Кум, – какого еще приказа? Ты часом не бредишь, а может, головушкой поехал от переизбытка впечатлений?

– Брось, Петрович, не надо ля-ля. Я и про приворот знаю, и для каких целей вы ее под меня подложили...

– Вот даже как! – Кум был совершенно трезв и серьезен. – И кто же, интересно знать, тебя просветил? Сам ты под приворотом и два плюс два не сложил бы. И приворот, как я понял, кто-то снял. Ну колись, родной, кто такой добренький оказался.

– И приворот снял, и про тебя с Веркой мне старый Хранитель рассказал. – Александр пьянел на глазах, язык у него начал заплетаться. – Только вы его уже не достанете...

– А ты откуда знаешь, что дедок преставился? Я сам-то только на днях об этом услышал, и то чисто случайно.

– Он знал, что скоро помрет, поэтому ничего и не боялся, когда ко мне в Крым приехал. Перед смертью он меня с вашего крючка снял, а теперь, после наколок этих, никакие ваши привороты-отвороты мне не страшны. Это тоже он мне объяснил.

– То-то он тобой так усиленно интересовался, с какой это радости, а?

– А вот этого, Петрович, не обижайся, я никому не скажу. Да и ты тоже рыбина еще та. Я к тебе всей душой, а ты... – Александр уже засыпал на ходу.

Видя, что серьезного разговора не получится, Кум забрал остатки спирта и, не попрощавшись, ушел.

Следующий день прошел как обычно, если не считать того, что Вера при встрече с Александром опускала глаза и норовила поскорее удалиться, не желая оставаться с бывшим любовником наедине. Кум, напротив, вел себя так, словно никакого разговора вчера и не было.

Вечером, как обычно, были занятия в «зверинце». Оборотень, приготовленный для забоя, мирно пил чай в своем вольере. Не тратя времени на инструкции и наставления, Кум выдал Александру нож, кивнув в сторону переходного шлюза.

Скиф, настроившийся на скорую развязку, вышел из переходника, подошел к пьющему чай мужику и громко спросил:

– Кипяточка не найдется?

От неожиданности, будучи, видимо, от природы человеком трусливым, сидящий маньяк-педофил (а это был именно он) опрокинул стакан с горячим чаем себе на штаны. Чертыхаясь и матерясь сквозь зубы, он пытался стянуть облитые брюки. Александр, глядя на это копошащееся ничтожество, представил себе, что вытворял этот скот с маленькими мальчиками, и от этих мыслей у него непроизвольно сжались кулаки, глаза заволокло красной пеленой. Без затей ногами он начал избивать запутавшегося в штанах насильника. К его удивлению, маньяк не торопился перекидываться в зверя. Вереща, словно пойманный заяц, он лежал на полу, пытаясь закрыться от тяжелых ударов армейских берцев. Довольно скоро один из ударов пришелся мужику в голову, в результате чего он потерял сознание. Александр не стал ждать, пока он очнется, достал нож, перевернул бесчувственное тело на живот, собираясь сразу отрезать ему голову. Как только Скиф сел на насильника верхом и, оттянув голову назад, хотел перерезать ему горло, произошла трансформация, и то, что мгновение назад было неподвижным телом, сразу превратилось в смертоносное детище ночи.

Как потом рассказывал Кум, он такого зрелища не видел за всю свою долгую карьеру ликвидатора. Очнувшийся оборотень вскочил на все четыре лапы и носился по вольеру, пытаясь скинуть прицепившегося сзади охотника. В свою очередь Скиф, крепко обхватив тело оборотня ногами, оттягивал его голову назад и упорно пытался перерезать ему горло. Закончилось это необычное родео эффектным фонтаном алой крови, которая залила все вокруг. Не дожидаясь окончания конвульсий, облитый кровью Скиф хладнокровно отрезал голову оборотня и, держа в одной руке окровавленный нож, а в другой – лохматую голову твари, он издал победный вопль. Затем, подбросив голову вверх, охотник точно футбольный мячик закинул ее в дальний угол, витиевато выругался и вышел в переходной шлюз.

Немного позже, когда Александр привел себя в порядок, они сидели с Кумом в его кабинете и попивали чаек. Посиделки за чаем после посещения «зверинца» давно стали традиционным мероприятием, превращаясь в своеобразный разбор полетов.

– Ну вот, Саша, ты и усвоил главное правило охотника – никакой жалости, нечисть должна быть уничтожена любой ценой. Я только не понял, к чему ты там футбол устроил?

– А черт его знает. Вообще я хотел, чтобы этот гад помучился перед смертью, как те детишки, которых он убивал. Недостоин он был умереть по-людски. Будь моя воля, я бы эту мразь на куски порезал и скормил собакам. Он нелюдем стал еще раньше, чем его сделали оборотнем. – Александр невольно разволновался. – Скажи, Кум, разве справедливо, что изверга, который ради своего удовольствия с живых людей кожу снимает, истязает перед смертью, всего лишь расстреляют? Быстро и без мучений. На мой взгляд, их надо на кол сажать и по телеку на всю страну транслировать, как этот гад корячиться будет.

– Возможно, ты и прав, хотя, как показала практика, суровость наказания ни фига на снижение преступности не влияет. Все дело, как мне кажется, не в жестокости, а в неотвратимости возмездия. Если каждый будет знать, что наказание неизбежно, то преступность резко пойдет на спад. А пока есть шанс провернуть «чистое» дело, ты хоть вешай, хоть на кол сажай, желающие рискнуть всегда найдутся.

Кум налил еще по стакану чая, закурил и продолжил:

– Кстати, ты знаешь, что Вера от нас уходит? Написала вчера заявление о переводе в другое подразделение, на оперативную работу. Сергеев подписал, так что больше вы не увидитесь.

– Я так понимаю, руководство не сильно довольно, что она меня с крючка упустила, но в этом ее вины нет, она молчала, как партизан на допросе. Но я так понял, ее все равно крайней выставили.

– Знаешь, Скиф, в этой стремной истории больше всех виноват Сергеев. Когда ты только появился, к тебе пробовали разные подходы, но, как дали заключение эксперты, ты личность крайне независимая, а значит, трудно управляемая. Сергеев же до работы в Отделе занимался агентурной работой и привык держать всех на коротком поводке. Вот и тебя он по старой привычке решил посадить на привязь. Ему все в один голос твердили, что тебя можно и без этих колдовских штучек придержать, тем более здесь, где все прослушивается и просматривается, но он и слушать никого не хотел, приказал провести приворот, а приказы, сам знаешь, не обсуждаются. А когда все уже было сделано, говорить тебе об этом смысла не имело, ты бы все равно ничего не понял. Так что зря ты на нас обиделся, мы тебя не предавали. Ты для меня почти как сын, и в случае необходимости я за тебя и в огонь и в воду, но против приказа я пойти не могу. Не провела бы приворот Вера, прислали бы другую, но приказ был бы исполнен в любом случае. Понимаешь ли, сила любой спецслужбы в том, что это машина, которая не обращает внимания на такие мелочи, как человеческая жизнь, порядочность, законность. Она добивается своего любой ценой. Никого не волнует, что за этой машиной остаются поломанные людские судьбы, растоптанные надежды. И ты, и я всего лишь винтики в этом огромном механизме. Не станет нас – машина Отдела не остановится и даже не заметит нашего отсутствия. Мы для Отдела расходный материал, пусть дорогой, пусть редкий, но расходник, заранее списанный, так сказать, на износ.

Кум замолчал, задумавшись о чем-то своем. Александр его не тревожил, сидел молча, курил. На душе у него было пакостно, поскольку как-то не по-людски он расстался с женщиной, с которой у него были связаны не самые худшие воспоминания. Но, с другой стороны, возможно, так было проще и лучше для всех – без слез, упреков и никому не нужных объяснений.

Глава девятая

Незаметно подошло время выпуска. Для проверки способностей нового ликвидатора была создана своеобразная комиссия, в состав которой входили высшее руководство Отдела, несколько Хранителей и конечно же начальник объекта 15/2 полковник Сергеев.

Первым пунктом экзаменов была стрельба. В течение всего дня и часть ночи Скиф поражал разнообразные мишени из различного оружия. Он стрелял с обеих рук в прыжке, из кузова идущей на большой скорости машины, на бегу, лежа на спине, на боку, кувыркаясь как мяч, меняя векторы движения. Но наибольшее впечатление на членов жюри конечно же произвела «чертова комната».

В огромном помещении с высоким, метров под пять, потолком были расставлены ящики, коробки, устройства, имитирующие стрельбу и взрывы. С началом испытания в разных концах павильона в хаотическом порядке стали появляться мишени. Они неожиданно выскакивали из-за различных препятствий, Прокатывались под самым потолком, выныривали из-под ног, сопровождая свое появление стрельбой и взрывами. На поражение каждой мишени отводилось полторы секунды, после чего она пропадала из сектора обстрела. Дело осложнялось еще и большим количеством мишеней, их было больше сотни, а стрелять приходилось из двух многозарядок Стечкина. Время на перезарядку оружия отпускалось всего две секунды на оба ствола, и Скиф, несмотря на свою огромную скорость движений, изрядно попотел, чтобы успеть поразить все мишени.

Позже, просматривая видеозапись своей стрельбы, он имел возможность взглянуть на себя со стороны, как бы глазами комиссии. Надо признаться, что на экране телевизора действо выглядело впечатляюще. Среди мелькания мишеней и взрывов он словно огненная вертушка от китайского фейерверка крутился на одном месте, непрерывно окруженный вспышками пистолетных выстрелов. Складывалось впечатление, что Скиф стреляет одной длинной очередью, хотя на самом деле на каждую мишень было потрачено всего по одному патрону.

Следующей темой экзамена было владение холодным оружием и подручными предметами. Метание ножей, топоров, лопаток, кусков стекла, вилок и прочей заостренной ерунды. Пройдя у Кума хорошую школу, Александр без особого труда справился с заданием, иногда даже несколько скучая от набившего оскомину занятия. Некоторое разнообразие наметилось во время схваток с применением холодного оружия. Пользуясь своими уникальными способностями, Скиф с легкостью одерживал победы одну за другой, сколько бы противников ему ни противостояло – один, пять или десять.

Несколько труднее ему пришлось на полосе препятствий, которую необходимо было пройти после двадцатикилометрового кросса по сильно пересеченной местности, попутно раскидывая вокруг гранаты и постреливая из укороченного «калаша» по периодически возникающим на горизонте мишеням. На самой полосе, прыгая точно обезьяна по джунглям, Саня еле вписался в норматив. Что поделать, но бег во всех его вариациях никогда не был его сильной стороной. Зато по окончании полосы, когда пришла очередь рукопашного боя, он проявил все свои недюжинные таланты в этой науке. Он порхал по площадке, как невесомый мотылек, словно не было за спиной ни утомительного бега, ни сложной полосы препятствий. Эта часть испытаний завершилась, едва успев начаться, поскольку скорость и выучка Скифа не оставили его противникам ни единого шанса на победу.

Закончились экзамены демонстрацией того, ради чего Александр три года усиленно совершенствовался в искусстве убивать. В знакомом уже до тошноты «зверинце» его поджидал оставленный специально для экзамена здоровенный мужик-оборотень. Он знал, что сегодня настал его последний день, поэтому настроен был самым решительным образом. Во время тренировок Скиф не раз скручивал этого амбала и хорошо представлял, чего можно от него ожидать. Пожалуй, этот здоровяк был самым опасным среди тех, кого Александр уже отправил на тот свет, но все равно при всей своей физической мощи и опыте для человека знающего он был всего лишь крупной взбесившейся собакой.

Когда Скиф под пристальными взглядами нескольких пар глаз вошел к оборотню в вольер, из оружия при нем был лишь серебряный нож, который покоился в наручных ножнах. Увидев вошедшего, сидящий на кровати детина поднялся ему навстречу. Глядел он мрачно, злобно сверкая исподлобья карими глазами. Александр хотел было начать сдачу экзамена, как вдруг его пронзила мысль, простая и вместе с тем вдруг показавшаяся ему очень важной. Поразившись мимоходом тому, что раньше он об этом попросту не задумывался, Саня предположил, что сегодня, наверное, последний шанс поговорить с оборотнем о том, как это оно – быть и зверем, и человеком одновременно. О чем думает это чертово создание, когда трансформируется, и какая неодолимая сила толкает его на бесконечные убийства. Неожиданно обнаружилось, что об оборотнях он ничего не знает, хотя перелопатил кучу специальной литературы, но все это были сухие, казенные инструкции по убийству, совершенно не дающие представления о том, что же за существо оборотень.

Решив восстановить этот пробел, Александр внимательно осмотрел стоящего в пяти шагах мужика и не обнаружил признаков надвигающейся трансформации. Не спуская с него глаз, он достал из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну, прикурил:

– Ну что, Егор, давай покурим, что ли, напоследок, а то мы с тобой, почитай, полгода встречаемся, а как-то и не поговорили. Не торопись перекидываться, сам знаешь – сегодня последний день, успеем еще порезвиться. Так как, поговорим?

Мужик недоверчиво посмотрел на своего палача:

– Что-то ты сегодня добрый. Думаешь, я отвлекусь на твои базары, нюх потеряю, а ты меня тем временем перышком в бок? Не, я на ваши мусорские прихваты не поведусь. Живым меня отсюда все равно не выпустят, так я хоть напоследок тебя с собой прихвачу или покусаю. Вот я тогда на том свете посмеюсь, когда тебя, суку, твои же братья-мусора в этот же обезьянник оприходуют!

– Не хами, Егор. – Александр недовольно поморщился. Беседа не складывалась, и он предпринял еще одну попытку: – Во-первых, я к ментовской конторе никакого отношения не имею. Во-вторых, умереть ты успеешь, а так, глядишь, поживешь еще немного, пока куришь. Я тебя все равно убью, извини, работа такая. Но у тебя есть выбор – умереть быстро или медленно вылезать из своей звериной шкуры. Думай, только быстрее. – Александр не торопясь сел на стоявший рядом стул. – Там люди ждут, когда я тебя кончу, так что долго ждать я не могу.

Несмотря на неизбежность фатального исхода, умирать Егору явно не хотелось. Очевидно, прикинув, что ничего от предстоящей беседы он не потеряет, мужик-оборотень решительно сел на свою койку:

– Уболтал, черт языкастый! Ладно, кинь сигаретку. – Прочитав марку курева, он сделал удивленное лицо. – Кучеряво живешь, пацан. Ну говори, зачем я тебе напоследок понадобился?

– Скажи мне, что ты чувствуешь, когда перекидываешься?

– А что тут чувствовать? Боль охрененную, все кости ломаются, а нутро как клещами рвут. Правда, недолго ломает, а потом такой кайф наступает, вроде как если «марфушу» по вене загнал, только еще круче. А сколько силы становится, ты б знал!

– Понятно, ну а зачем ты убиваешь? Жрать хочешь или что другое?

– Хм, не знаю даже, как тебе это разжевать... – Егор ненадолго задумался. – Ну понимаешь, не могу я по-другому. Когда я вижу человека, то представляю, как порву ему глотку и горячая кровянка по морде потечет...

Внимательно наблюдавший за собеседником Скиф заметил, как хищно сверкнули его глаза, что могло означать только одно: вот-вот должна была начаться трансформация. Самым разумным в этой ситуации было бы плюнуть на все эти беседы и начинать экзамен, но любопытство оказалось сильнее рассудительности:

– Но ты ведь можешь сдерживаться или нет? К примеру, резать скотину, как здесь в вольере, а людей обходить стороной.

– Да, пацан, ты прав. Можно, конечно, и скотинкой перебиться, но я хоть никогда человечинки не пробовал, а вот смотрю на тебя и понимаю, что ни одна животина не заменит мне твоего горла!

Произнеся эти слова, сидевший до этого спокойно мужик резко прыгнул на Скифа, уже в полете превращаясь в человековолка. Ожидавший этого всплеска Александр сноровисто нырнул летящему оборотню под брюхо, одновременно выкидывая руку с ножом вперед и вверх. Острое, как опасная бритва, лезвие ножа вспороло летящее тело, словно консервную банку, от горла до паха. Когда охотник подошел к лежащему волколаку, тот еще поскуливал, конвульсивно стуча мощной лапой по огромной луже темной крови, которая быстро натекла из-под его лохматого тела. Дожидаться, пока оборотень затихнет окончательно, Александр не стал, тем более что обещал ему быструю смерть, а слово свое он всегда держал. Точными, отработанными движениями он отделил голову монстра от тела, при этом умудрившись практически не испачкаться, и, вытерев лезвие ножа о валяющуюся одежду оборотня, прошел в шлюз.

Из вольера он вышел уже не курсантом, а полноправным ликвидатором Отдела «X», перед которым открывалась новая жизнь, в которой такие твари, как только что им убитая, были не самыми опасными противниками. Как показали последующие годы, Александр с лихвой оправдал данный ему псевдоним Скиф, став лучшим охотником из всех работавших в Отделе. Он всегда с блеском выполнял порученную ему работу, оставляя после себя идеально зачищенную территорию независимо от того, кто ему противостоял. Науку убивать он освоил лучше, чем школьник таблицу умножения. Так было всегда, вплоть до 2006 года...

Глава десятая

Скиф открыл глаза, мгновенно оценивая окружающую обстановку. Слава богу, он дома, жив и почти здоров. Ну если не считать дичайшего похмелья, возникшего как следствие вчерашнего злоупотребления алкоголем, осложненного ужасной мешаниной, которую нагловатый бармен из ночного клуба гордо именовал «коктейлем». А ведь как хорошо все начиналось!

Начиналось все в высшей степени прилично. Степка Кузин, командир скифовской группы поддержки и по совместительству его корефан закадычный, пригласил Александра в ресторан, благо повод для этого был, и даже не один. Во-первых, стукнуло Степану тридцать семь годочков, ни больше ни меньше, и вполне естественно, это событие полагалось как следует отметить. Во-вторых, как раз вчера у Скифа и его группы начался законный, очередной отпуск, а это тоже хоть и не такое важное, как день рождения, но все же событие, которое в России также принято отмечать.

Увы, день рождения, задуманный как культурное мероприятие, постепенно перерос в грандиозную пьянку с привлечением доступного женского контингента, две представительницы которого сейчас мирно посапывали в обнимку у Александра под боком.

С трудом, стараясь не делать резких движений во избежание очередного приступа головной боли, Скиф сел на кровати, осторожно поворачиваясь в сторону незнакомок. Мимоходом отметил, что девочки на первый взгляд очень даже ничего. Бывали, знаете ли, в его разгульной жизни случаи, когда, проснувшись поутру, он обнаруживал рядом с собой страхолюдину, вид которой заставлял вспомнить старую пословицу насчет некрасивых женщин и недостатка водки. К счастью, сегодня был не тот случай, хотя немного смущал тот факт, что Саня ни черта не помнил, откуда взялись в его постели эти прелестные создания и чем он занимался с этими феминами ночью, и занимался ли вообще, поскольку девочки обнимались между собой, нагло проигнорировав присутствие в постели мужчины.

Воспоминания вчерашнего вечера всплывали в его тяжелой голове небольшими фрагментами, словно мозаика в детском калейдоскопе. В целом, судя по этим отрывкам, вечеринка удалась. Обошлось даже без обычного в таких состояниях рукоприкладства и дебоша, что, несомненно, радовало, поскольку общение с родной милицией влекло за собой выволочку от руководства, возмещение нанесенного ущерба и тому подобные неприятности.

Александр тяжело вздохнул – сказывался возраст. Раньше он мог гулять всю ночь напропалую, а утром был свеж, бодр и подтянут. Никакого похмелья, никаких провалов в памяти. Теперь же с каждым годом подобные развлечения переносились им все труднее и труднее. Задумавшись о бренности своего существования, он побрел в ванную, пытаясь водными процедурами хоть немного взбодриться.

Контрастный душ сделал свое дело, однако выпитое вчера упорно не отпускало, давило тяжелым перегаром, заставляя искать средства более действенные, чем холодные обливания. Рецептура лекарства от этого недомогания была ему давно известна. Правы были древние, когда рекомендовали лечить подобное подобным. Не стал оригинальничать и Александр. Как он помнил, на кухне имелся запас пива, заготовленный загодя в преддверье Степановых именин, правда, запросто могло случиться, что в порыве гостеприимства он вчера выставил свой НЗ гостьям. Мучимый смутными опасениями, Скиф открыл холодильник и облегченно вздохнул: живительная влага была на месте. Более того, рядом с банками пива возлежали две бутылки «Советского шампанского», очевидно принесенные для его очаровательных спутниц, но по причине всеобщего перебора так и оставшиеся невостребованными.

Зрелище запотелых пивных банок придало страдальцу оптимизма, основанного на богатом жизненном опыте. Не откладывая опохмел на потом, он ухватился за кольцо ключа, открывая доступ к пенному эликсиру. Первую жестянку Саня выпил одним длинным глотком, заливая внутренний пожар и чувствуя, как холодный поток растекается по желудку, рассеивая мучительную сивушную хмарь в голове. Вторую он уже пил не спеша, из стакана, смакуя каждый глоток, периодически затягиваясь своим любимым «Честером».

Когда с пивком было покончено, состояние здоровья Александра можно было охарактеризовать как удовлетворительное, что сразу же отразилось на ходе его мыслей. Если минут пятнадцать назад все его нехитрые помыслы сводились к поправке здоровья, то теперь настало время вспомнить о тех прелестницах, что находились в его холостяцкой постели. Прихватив обе бутылки шампанского, Саня двинулся в спальню с твердым намерением восстановить сексуальную справедливость, но, как это часто бывает, совсем не ко времени зазвонил телефон. Чертыхаясь вполголоса, он снял трубку. Такие вот утренние или ночные звонки для ликвидатора Отдела «X» Скифа частенько заканчивались экстренным вызовом на работу, что сейчас было бы совсем не к месту, учитывая сложившуюся диспозицию в спальне и очередной, только-только начавшийся отпуск.

– Слушаю.

– Здорово, алкоголик, – немедленно отозвалась трубка голосом любимого шефа полковника Синько. – Судя по голосу, здоровье ты уже поправил?

– Немного, – лаконично ответил Александр. Полковник, как всегда, был в курсе всех событий, происходящих с подчиненным ему Скифом и его группой. Оставалось только догадываться, откуда шеф узнал о вчерашнем кутеже. Не иначе настучал кто-то из своих, хотя иногда складывалось впечатление, что полковнику «постукивает» весь личный состав мотострелкового полка, под «крышей» которого обосновалось подразделение Отдела.

– Это хорошо, – шеф был полон оптимизма, – в вопросах похмелья промедление смерти подобно. Об этом еще Ильич писал в своих тезисах.

– Мне кажется, он писал это несколько по другому поводу. – Александр невольно усмехнулся. Его всегда веселила привычка полковника вставлять цитаты из классиков марксизма-ленинизма в самых неожиданных местах. Должно быть, крепко его достали в свое время замполиты этим «самым передовым в мире учением»!

– Возможно, возможно, – легко согласился Синько, – давненько я его труды не читывал, может, и попутал чего. Но я тебе звоню не по этому делу. – В трубке ненадолго повисла тишина, словно полковник раздумывал, говорить, чем вызван этот ранний звонок, или нет. Наконец, словно решившись, трубка вновь заговорила: – Дело такое, Скиф, но твой отпуск, похоже, накрылся медным тазом. Извини, труба зовет...

Внутри Александра что-то явственно с грохотом рухнуло. Наверное, это рухнули все его планы на ближайший месяц, в которых присутствовали море, солнце, женщины, домашнее вино, но напрочь отсутствовал полковник со своими срочными заданиями.

– Что, на мне свет клином сошелся? – Скиф заканючил скорее для проформы, так как хорошо знал: раз дергают из отпуска, значит дело действительно серьезное. – У меня уже билет в Сочи куплен...

– Скиф, ну что ты как маленький! В первый раз, что ли? Билет сдай, отпуск переносится, да еще доплату за ликвид получишь. Ну не мне тебе объяснять. – Трубка резко сменила тон. Теперь в голосе полковника улавливались приказные нотки. – Короче, завтра жду тебя в своем кабинете в девять ноль-ноль, и чтобы никаких абстинентных мучений. Ясно?!

– Так точно, – печально выдохнул в трубку Александр.

– Тогда до завтра. – В трубке раздались короткие гудки.

Саня отключил телефон, застыв на стуле в позе роденовского мыслителя, а подумать ему было о чем.

С того времени, как он начал работать в Отделе, штат ликвидаторов увеличился всего лишь на два человека. Такой малый приток свежих кадров объяснялся резко сузившимися границами государства и соответственно значительно сократившимся населением, среди которого можно было искать кандидатов в ликвидаторы. Зато за последние три года из списков Отдела навеки были выписаны шесть фамилий по причине, не совсем для такой «конторы» обычной. Они не погибли в бою, их не убила очередная злобная тварь, они попросту пропали. Причем пропали вместе со своими группами прикрытия, исчезли в одночасье, не оставив никаких следов или хотя бы намека на то, куда они могли деться. Пропадали как новички, так и люди, по многу лет отработавшие в Отделе, на счету которых было множество успешных операций.

Сценарий исчезновений всегда был одинаков. Группа выезжала на место проявления магической активности, наводила порядок, отчитывалась о проделанной работе – и все, после этого от них не было ни слуху ни духу. Все попытки отследить причины таинственных исчезновений с треском проваливались. Если за группой было установлено негласное наблюдение, не происходило ничего необычного. Как только наблюдение исчезало, сотрудники начинали пропадать. Само по себе исчезновение такой боевой единицы, как ликвидатор, было бы вполне объяснимо, поскольку с началом рыночных реформ уже случались подобные инциденты, когда не в меру предприимчивый охотник, используя свои способности и навыки, полученные в Отделе, пытался ухватить свой собственный кусок в царящем беспределе. Естественно, предварительно распрощавшись с Отделом. Однако этих ренегатов довольно-таки быстро вычисляли и банально отстреливали, чтобы и другим неповадно было бегать. Но в случае бегства ликвидатора всегда оставалась еще и его группа прикрытия, поскольку тащить за собой такой «хвост» было по меньшей мере неразумно. Теперь же исчезали все, включая даже агентов наружного наблюдения, иногда приданных группе для проведения квалифицированной слежки.

Именно по причине резкого сокращения количества охотников на плечи оставшихся ложилось все больше и больше нагрузки. Если раньше Скиф за год, дай бог, пару раз выезжал на зачистки, то теперь за тот же год он мотался минимум семь-восемь раз. Разумеется, его работа очень хорошо оплачивалась, что поначалу даже несколько радовало, но со временем такой плотный график ликвидации начинал утомлять. Деньги уже не приносили удовлетворения как раньше, поскольку накопившаяся усталость снижала боевые качества как самого охотника, так и его людей. Ошибок становилось все больше, а в таком опасном деле, как истребление нечисти, ошибки практически всегда стоили жизни. Скиф лишился двоих помощников только за последний год. Ребятам не посчастливилось оказаться в ненужном месте в ненужное время, за что они и поплатились. Один по незнанию залез в закрытый огненным заклятием склеп и сгорел заживо. Второго Скиф пристрелил сам, поскольку парень по неосторожности попал под влияние колдуна и фактически превратился в его марионетку, пытаясь убить своих товарищей по группе.

Так что оставалось только догадываться, куда его пошлют на этот раз и не станет ли этот раз последним в его карьере. Наконец, словно очнувшись от забытья, Скиф решительно встал, отгоняя от себя невеселые мысли. Прихватив шампанское, он вошел в спальню.

Картинка, которая перед ним открылась, была из разряда пикантных. Девушки, очевидно, уже давно проснулись, так как на момент появления в спальне законного хозяина их эротические игры уже шли полным ходом. Та, что была посветлее, усиленно ласкала язычком темненькую, которая, закрыв глаза, сладостно постанывала, обхватив голову подружки обеими руками. От таких видов мужское естество Александра мгновенно пришло в рабочее состояние. Откинув обернутое вокруг бедер полотенце, он поспешил принять живейшее участие в процессе, пристроившись к светленькой сзади и сливаясь с подружками в единое сексуальное трио.

...На следующее утро, как и было приказано, в девять ноль-ноль Скиф появился в кабинете полковника Синько чисто выбритый, благоухающий одеколоном «Хуго Босс», одетый в легкий темно-синий костюмчик, ладно сидящий на его спортивной фигуре.

Помимо полковника в кабинете присутствовал Кум, которого, как Александр помнил, год назад отправили на заслуженный отдых. Его присутствие в кабинете говорило о том, что дела в Отделе идут совсем скверно, если уж стали привлекать к работе пенсионеров.

– Можно? – Александр вопросительно глянул на Синько.

Полковник окинул его укоризненным взглядом поверх очков:

– Можно Машку за ляжку и козу на возу, а в армии принято говорить «разрешите». Сколько повторять каждый раз одно и то же.

Александр усмехнулся:

– Ну так это вы в армии, а я так это, вольнонаемный штатский.

Это словесное противостояние длилось уже очень давно. Полковник был служакой до мозга костей, и Александра забавляло, как он реагирует на все, что с армией не связано. В принципе полунелегальный статус Скифа ставил полковника в довольно неудобное положение. С одной стороны, он был его начальником, с другой – приказывать ему как человеку, который носит погоны, он не мог, от чего, казалось, испытывал почти физические страдания.

Полковник досадливо махнул рукой:

– Горбатого только могила... Проходи, присаживайся, а то маячишь перед глазами, как маятник Фуко.

Скиф прошел к столу и крепко обнял поднявшегося навстречу ему Кума:

– Здорово, отдыхающий! Хватит на печке валяться, пора и поработать.

– Как же, отдохнешь с вами! Стоило на пенсию уйти, как вы зашиваться начали. Молодежь!

За время, проведенное на пенсии, Петрович несколько погрузнел. Сказывалось отсутствие постоянных тренировок, но для своих лет он был еще в очень хорошей форме; рукопожатие его было таким же сильным, под появившимся слоем жирка, как и прежде, угадывались упругие мышцы.

Полковник молча ждал, когда старые товарищи натешатся. Наконец приветствия иссякли, и он кашлянул в кулак, как бы напоминая о своем присутствии:

– Время наговориться у вас еще будет в избытке, поскольку в предстоящей операции Кум будет выполнять роль страховки, на всякий непредвиденный случай, так сказать.

Александр вопросительно посмотрел на начальника:

– Неужели, товарищ полковник, подозреваете, что среди наших завелась сука?

Действительно, привлечение к операции ушедшего на пенсию Петровича могло означать только одно – полковник не доверял сотрудникам Отдела, поскольку, как показала практика, имела место утечка оперативной информации. Иначе чем утечкой такие избирательные исчезновения сотрудников объяснить было трудно. Поэтому и был вызван Кум, о котором все знали, что он уже не работает в Отделе. И если Александр был прав, то намечающаяся операция – это целиком и полностью личная инициатива Синько, решившего собственными силами найти «крота», обосновавшегося в родимой «конторе», а заодно разобраться с таинственными пропажами своих людей.

– Есть такое предположение. – Синько задумчиво покачал головой. – Наша служба безопасности над этим работает, но пока результат нулевой. Все ловушки эта сволочь обходит, будто заранее знает, где поставлен капкан. Я опасаюсь, эта тварь сидит где-то на самом верху и имеет доступ практически ко всей информации. Будь дело иначе, наши особисты его бы давно вычислили, они на это дело мастера большие. Вот мы с Петровичем тоже решили попробовать этого гада на чистую воду вывести. Конечно, у нас возможности не такие, как у особого отдела, но на нашей стороне стоит фактор внезапности.

Полковник встал с кресла и начал мерить кабинет шагами:

– Я уже отправил наверх план операции «Горностай» и получил добро. Тебе, Скиф, предстоит выехать в Загорск, где Хранителями был зафиксирован всплеск магической активности. Вдобавок по милицейским сводкам проходят несколько подозрительных с нашей точки зрения исчезновений людей, и все они произошли в районе все того же Загорска. По мнению наших спецов, там начал шалить мертвяк-шатун или зомби, что лично для меня без разницы. В любом случае, тебе предстоит провести стандартную зачистку и по возможности выйти на след чернокнижника, устроившего эту бучу. Ну а Петрович с остатками своей группы за тобой ненавязчиво присмотрит, но об этом будем знать только мы трое. Вполне возможно, что тебя постараются убрать, как и остальных, поскольку официально прикрытия у тебя не будет. Идея понятна?

– А то, – Скиф усмехнулся, – эка невидаль наживкой поработать!

– Что ты все время ерничаешь! – Полковник не скрывал своего раздражения. – Мы тут, можно сказать, за твою жизнь беспокоимся, а тебе все хихоньки. Короче, вот тебе все документы по операции «Горностай». Ознакомь свою группу, только про Кума ни слова. Дела обстоят так, что верить никому нельзя. Бери с собой всю экипировку, потому как есть у меня предчувствие, что одним мертвяком там дело не ограничится. С Кумом связь держи по мобильнику. В данном случае это самый надежный способ и никаких подозрений у стороннего наблюдателя. Если тебя захотят прослушать, прослушают все что угодно, так что не стоит заморачиваться закрытыми каналами связи, к тому же Кум тебе может понадобиться только в том случае, когда играть в секретность уже не будет никакой нужды. Даже, я бы сказал, совсем наоборот, если дело дойдет до Кума, начнется большой тарарам. В общем, веди себя как обычно, проведи зачистку, а там уж как бог на душу положит. – Полковник опять занял свое место во главе стола. – Вопросы? – Скиф отрицательно покачал головой. – Ну и чудненько, раз все понятно, приступай к исполнению. К вечеру вы уже должны выехать. Удачи, Саша.

Синько крепко пожал Александру руку, словно этим рукопожатием хотел добавить своему подчиненному оптимизма. Александр мог по пальцам одной руки посчитать, сколько раз шеф называл его по имени. Обычно подобная сентиментальность у полковника наблюдалась, когда он посылал подчиненного на рискованные, если не сказать авантюрные задания, предсказать исход которых не брался никто. Последний раз такое случилось лет пять назад, когда Александр и еще трое его коллег полтора месяца провели в горах Алтая, отлавливая шибко резвого шамана-чернокнижника, возомнившего себя хозяином едва ли не всего края. В результате его злобных выходок по огромной территории бродили оборотни, василиски и даже парочка нетопырей. В конце концов, усилиями охотников нечисть была истреблена вместе со своим создателем, но и в рядах ликвидаторов были потери. Александр знал погибшего коллегу под псевдонимом Лис. Лису не повезло, он нарвался на пулю, выпущенную одним из местных почитателей черного таланта шамана, которых, кстати, в этих горах оказалось немало.

Вот и сейчас, провожая Скифа в неизвестность, Синько отмяк своей воинской душой до такой степени, что назвал его Сашей, а это говорило о многом.

Глава одиннадцатая

Дорога до сибирского городка Загорска заняла без малого двое суток, которые Скиф провел в тягостных раздумьях, трясясь по российским ухабам на микроавтобусе «Нисан». Его боевые помощники, поочередно меняясь за рулем, гнали автобус без остановок, стремясь быстрее добраться до цели. Для этого у них были все резоны, поскольку, в отличие от неженатых Скифа и Степки Кузина, у всех остальных были семьи, и вполне естественно, что ребята хотели как можно быстрее закончить с нежданно выпавшей командировкой.

Уже в который раз Скиф перечитывал полученную от полковника папку, пытаясь по этим крупицам информации вывести как можно более полную картину предстоящей операции. Обычно всеми подготовительными моментами занимался другой сектор Отдела,, в задачу которого входил сбор данных о месте предстоящей работы, налаживание контактов с местными представителями власти и тому подобные подготовительные мероприятия. По существу, ликвидатору оставалось только прибыть на место и выполнить зачистку. Так было всегда, однако на этот раз основная подготовительная и разведывательная работа ложилась на группу обеспечения Скифа, поскольку папка содержала лишь общие сведения об объекте и выводы Хранителя о вероятном противнике. С чем связано такое нарушение установившегося порядка, можно было только догадываться, но факт оставался фактом – Скиф со своей командой был вынужден действовать в автономном режиме, не надеясь на помощь со стороны. Ему даже не придали обычных в таких случаях ребят из сектора наружного наблюдения, решив, вероятно, что имеющейся квалификации Скифу и его людям будет достаточно для проведения всех оперативно-розыскных мероприятий. В этом, конечно, была своя доля правды, поскольку все подсобные Александра проходили разностороннюю подготовку, которая позволяла ликвидатору в случае необходимости проводить оперативные мероприятия любой сложности, но при этом выполнение задания затягивалось на неопределенный срок.

Листая папку, Скиф не мог отделаться от ощущения некоторой нелогичности событий, вынудивших его прервать отпуск и отправиться к черту на куличики. Недели две назад в одном из гарнизонов, находящемся в пригороде Загорска, случилось ЧП. Во время несения караульной службы был убит часовой. Убит зверски. Причем склад, который он охранял, остался нетронутым. Перед тем как принять мучительную смерть, солдат успел выпустить по неизвестному или неизвестным нападавшим полный магазин из своего автомата. Судя по разбросу гильз, стрелял он в одном направлении, но никаких следов крови преступников обнаружено не было, что, учитывая количество выпущенных пуль, было как минимум странным. Кто-то или что-то приблизилось к несчастному парню и буквально разорвало его на куски. Как установило вскрытие, у покойного отсутствовало сердце и печень, которые были вырваны предположительно неким специальным приспособлением, поскольку никаких следов режущего инструмента обнаружить не удалось. Вот эта избирательная пропажа органов и позволила Хранителям с большой долей вероятности классифицировать орудующую нечисть, так как сердце и печень требовались только воскрешенным мертвецам. Добыча этих органов была их основной задачей, так как без постоянного притока тканей сердца и печени мертвец начинал быстро разлагаться, пока не истлевал до скелета.

Затем начались бесследные исчезновения местных жителей, причем, если смотреть по карте района, все они происходили примерно в одном и том же месте. Специалисту сразу становилось понятным, что искать кровавую тварь нужно именно здесь, потому что, как и большинство колдовских созданий, мертвяк или зомби обречен на ночное существование, а это значительно ограничивало его передвижения, прочно привязывая к укрытию от дневного света.

Больше никаких интересных сведений в папке не было. Быстро просмотрев остальные бумаги, Александр убедился, что они содержат общую информацию о городе, адреса милицейского начальства, руководства местного ФСБ и тому подобную подборку ознакомительных сведений. В принципе план действий у него уже имелся. Он не отличался оригинальностью, но был уже не раз проверен в схожих ситуациях.

Когда «Нисан» въехал в город, первым делом Скиф озадачил своих людей подготовкой надежной базы. Для этих целей был снят частный дом на окраине, где разместили солидный арсенал и убрали подальше от любопытных глаз микроавтобус с чужими номерами. Вместо него на авторынке были приобретены два автомобиля, немного подержанные, но в хорошем состоянии. Машины оформлялись через генеральную доверенность, что позволяло передвигаться по городу, не привлекая к себе внимания номерами другого региона. Сам Александр разместился в небольшой гостинице, где снял на неделю одноместный номер. Это был, конечно, не люкс, однако душ и туалет функционировали исправно, а большего ему было и не нужно. Разместившись на новом месте, Александр поручил своим помощникам собрать информацию и изучить местность. Это должно было пригодиться в случае, если пришлось бы срочно отрываться от преследования, что было маловероятным, но полностью не исключалось.

К вечеру второго дня были получены первые результаты работы. По очереди люди отчитывались о том, что удалось узнать, и на основании этих отчетов стала проясняться общая картинка дальнейших действий. В частности, Пух, которому довольно легко удалось влезть в базы данных местного УВД и ФСБ, раскопал интересный факт: непосредственно перед нападением на караульного на местном кладбище был зафиксирован акт вандализма. Если говорить конкретнее, то из могилы пропал труп недавно захороненной девушки. В первую очередь под подозрение в совершении этого преступления попал жених покойной, так как, по данным следствия, между молодыми людьми были очень близкие отношения. Бобков Сергей Сергеевич, жених погибшей в аварии девушки, по словам людей близких, любил ее до безумия. Когда бедняжка погибла, он предпринял попытку суицида, к счастью неудачную. Его вовремя вынули из петли. На данный момент он до сих пор проходит курс лечения у психиатра, и, как говорит его лечащий врач, дело идет на поправку. Оперативники проверили его алиби и были вынуждены признать, что на момент пропажи трупа гражданин Бобков вообще отсутствовал в городе. Он находился в гостях у своей бабки в соседнем городишке Шпунково, что находится в ста километрах от Загорска. Бабуля и еще пятеро посторонних людей подтвердили алиби Бобкова, и следствие потеряло к нему интерес, переключившись на версию о сатанистах-некрофилах, с недавних пор появившихся в этих краях.

В отличие от милицейских следователей, Скиф сразу же уцепился за эту информацию, поскольку личность жениха вызывала у него вполне обоснованные подозрения. Ну и что из того, что Бобкова не было в городе? Для создания мертвяка его не нужно выкапывать из земли, он сам выберется. А заклинания на воскрешение покойного можно творить где угодно, хоть на Северном полюсе, главное, чтобы был правильно исполнен ритуал принесения жертвы, кровью которой пропитывается земля, взятая с могилы того, кого хотят воскресить.

Кроме этого, Степка Кузин, который имел псевдоним Гвоздь, разузнал любопытную новость. Позавчера пропал местный участковый по фамилии Усманов. По словам его жены, милиционер собирался проверить район старой шахты на предмет выявления там бомжей и прочих подозрительных личностей. Утром он сел на свой личный «Жигуленок» и в одиночку выехал на проверку. Перед расставанием обещал жене вернуться к обеду, однако ни к обеду, ни к вечеру он дома не объявился. Супруга обратилась за помощью к его коллегам, но, насколько Степан был осведомлен, искать участкового пока никто не собирается, так как, по словам сослуживцев Усманова, тот уже довольно давно завел себе любовницу и, вполне возможно, попросту у нее завис. Может быть и так, но место, которое собирался посетить участковый, находилось аккурат посередине района, где пропадали люди, и то, что он выехал днем, когда мертвяк прячется от солнечного света, ни о чем еще не говорило. Как предполагал Степан, бедолага залез туда, куда бы не следовало, и в результате пошел на пропитание твари.

– Хорошо. – Скиф задумчиво покачал головой. – Это хорошо, что его не стали искать, иначе бы трупов было намного больше. Как я предполагаю, начинать поиски твари нужно именно с этой заброшенной шахты. Интуиция мне подсказывает, что мы ее завтра найдем. В общем, слушай план действий на завтра. Ты, Гвоздь, берешь Пуха и Сыча, и плотно обкладываете несчастного влюбленного. Отследите, где он живет, с кем общается, ну не мне вас учить. Цель слежки следующая. По моему звонку вы пеленаете голубя без шума и пыли и доставляете сюда, на базу. Для вдумчивой, так сказать, беседы. Если вы его немного попугаете по дороге, будет вообще прекрасно. Судя по всему, паренек не кремень, должен быстро «поплыть». Ну а вы, – он посмотрел на остальных членов группы, – завтра в семь ноль-ноль подъезжаете к гостинице. При себе иметь экипировку, дробовики, ну и, конечно, пластиковый мешок. Нельзя оставлять мертвяка на месте, так как Усманова все равно начнут искать, а когда наткнутся на похищенное тело, да еще расчлененное, да нашпигованное серебром, у наших милицейских пинкертонов возникнет множество ненужных вопросов. Этого необходимо избежать, поэтому зачистка должна быть проведена максимально тщательно. Ни стреляных гильз, ни следов пребывания твари остаться не должно. Задача ясна?

Увидев согласные кивки, Скиф пожелал всем спокойной ночи и вышел в ночную прохладу. Идти до гостиницы было довольно далеко, но воспользоваться автомобилем он не захотел, решив прогуляться перед сном, а заодно и посмотреть на ночной город. Он шел не торопясь, вдыхая необычные для себя ароматы трав, которые легкий ветерок гнал из окружающей город тайги. Редкие в это время прохожие, завидев его крепкую фигуру, спешили перейти на другую сторону улицы. Скиф было задумался о причинах такого опасливого поведения аборигенов, но разгадка сама шла в руки.

Когда он проходил мимо темной подворотни, до его слуха долетели подозрительные звуки, происхождение которых он определил безошибочно, поскольку прекрасно знал по собственному опыту, что так может мычать только человек, которому усиленно зажимают рот ладонью. Не колеблясь, Скиф шагнул в темноту подворотни, сразу же переходя в боевое состояние. Его круговое зрение позволяло видеть в темноте как днем, поэтому он сразу засек, как трое молодых парней пытаются раздеть слабо сопротивляющуюся девчонку, рот которой был зажат ладонью одним из подонков. Ее легкое летнее платьице было порвано, обнажая небольшие девичьи груди, которые мяли грубые руки насильников. Не утруждаясь снять с жертвы трусики, урод, очевидно собирающийся стать первым в этом отвратительном процессе, попросту их порвал, откидывая белые лоскутки в сторону.

Троица настолько была увлечена своим гнусным делом, что не сразу заметила приближающегося к ним мужчину. К тому моменту девчонка уже лежала на земле, придавленная сильными руками, и, судя по всему, находилась в шоке и прекратила какое-либо сопротивление. Заметив подошедшего Скифа, тот, который собрался первым вкусить сомнительных радостей криминального секса, прекратил натягивать презерватив и поднялся на ноги.

– Ну и че ты, падла, вылупился? – Парнишка явно хамил. – Пошел отсюда на... пока мы и тебя не трахнули!

– Шли бы вы, мальчики, по домам, пока ветер попутный. – Скиф был само спокойствие. Причин для опасения он не видел, так как эти трое подонков были для него не противники. – За такие шалости ведь можно и на зону загреметь. Так что отпустите девчонку и дуйте на все четыре стороны, пока я добрый. А если уж невмоготу как перепихнуться хочется, можете трахнуть друг друга, и удовольствие получите, и статью не заработаете.

– Чего? – На помощь первому пришел второй, отпустивший девчонку, чтобы расправиться с наглым незнакомцем. – Ты, дядя, совсем охренел?! На, сучара, получи!

В лунном свете тускло блеснула сталь ножа, со свистом распарывая воздух в том месте, где только что находилось лицо дерзкого незнакомца. Естественно, этот выпад не достиг цели, так как Скиф, находясь в боевом состоянии, мгновенно превратился в подобие невесомой тени, уходя в сторону. В тишине подворотни глухо раздались чавкающие звуки трех ударов, после чего все стихло. Скиф нагнулся над лежащей без сознания девчушкой, потрогал пульс на сонной артерии. Она была жива, но пережитый шок отключил ее от внешнего мира. Вздохнув, Скиф поднял легкое девичье тело на руки и вынес из подворотни, где жертве насильников довелось пережить этот кошмар.

Выйдя на освещенную улицу, Скиф нашел ближайшую лавочку и опустил на нее свою ношу. Девушка начинала потихоньку приходить в себя. Веки ее задрожали, из горла вырвался не то стон, не то всхлип. Она открыла глаза, глядя на склонившегося над ней Скифа непонимающим, замутненным взглядом.

– Где я? – Голос у девчушки дрожал. – Кто вы? Я не хочу...

– Тсс, – Скиф прижал к ее теплым губам указательный палец. – Успокойтесь, вас никто не тронет.

– А где ОНИ? – По ужасу, промелькнувшему в ее глазах, Скиф понял, кого бедняжка имела в виду.

– Они наказаны. – Он не стал вдаваться в подробности нанесенных им увечий. – Теперь они долго никого не тронут.

Девчонка потихоньку стала приходить в себя. Она стыдливо пыталась прикрыть остатками платья свою обнаженную грудь. Скиф молча снял с себя легкий пиджак, накинул ей на плечи:

– Пойдемте, я провожу вас до дома.

Как оказалось, девушка, которую звали Катей, жила неподалеку. Скиф проводил ее на второй этаж, довел до квартиры. На предложение зайти он ответил отказом, поскольку всегда следовал правилу – во время выполнения задания не отвлекаться на посторонние вещи. Правда, когда Катерина, немного смущаясь, предложила встретиться еще раз в более располагающей обстановке, он отказываться не стал, предложив послезавтра сходить в ресторан: завтра Скиф предполагал встретиться с мертвяком, и тогда ему будет не до романтики.

На прощание Катя все же чмокнула своего спасителя в губы и быстро скрылась за дверью квартиры. Скиф неопределенно пожал плечами и ушел восвояси, мимоходом подумав, что поход в ресторан обязательно будет иметь самое что ни на есть приятное продолжение. А сейчас ему требовался отдых – завтрашний день обещал быть богатым на события, в которых ему, Скифу, отводилась самая главная роль.

Глава двенадцатая

Утро в заброшенном горняцком поселке выдалось туманным. Солнце едва пробивало эту плотную молочную завесу, освещая давно заброшенные, полуразвалившиеся бараки, взирающие на мир заколоченными глазницами оконных проемов. Ввиду своей отдаленности от города местечко было довольно-таки тихое.

Практически сразу после приезда Скиф со своими людьми наткнулись на пустой «Жигуленок» Усманова. Машина стояла незапертой, как будто хозяин выскочил на минутку и вот-вот вернется, но все понимали, что хозяина автомобиль уже не дождется никогда. Решив начать поиски с ближайших к машине бараков, Скиф в сопровождении Козыря и Луки начал методично, комната за комнатой осматривать полуразвалившиеся, пропахшие запахом тлена помещения. В двух первых бараках ничего, кроме стаи вспугнутых визитерами ворон, обнаружить не удалось. Зато, едва войдя в третий по счету барак, Скиф сразу насторожился. В воздухе витал едва уловимый запах разлагающейся плоти, который усиливался по мере продвижения группы в глубь помещения. Остановившись напротив одной из комнат, где запах стал уже едва выносимым, Скиф знаками приказал своим помощникам встать по обеим сторонам дверного проема, а сам, переходя в боевое состояние, мягко скользнул внутрь.

Комната, где он очутился, очевидно, использовалась воскресшей покойницей в качестве столовой. На полу валялись останки нескольких людей, среди которых тренированный взгляд Скифа мгновенно выделил тело, одетое в остатки милицейского мундира. Как он и предполагал, лейтенант Усманов именно здесь нашел свое последнее пристанище. Скорее всего, участкового, как и Скифа, насторожил трупный запах, исходящий из барака. Достав пистолет, Усманов смело двинулся вглубь, как оказалось, навстречу своей смерти. В пользу этой версии говорил и валяющийся на полу пистолет Макарова. Возможно, лейтенант даже успел выстрелить, только обычной пулей остановить напавшее на него создание было нельзя. Что ж, такая у мужика судьба...

Внезапно из коридора, где он оставил Луку и Козыря, донесся леденящий душу вой, затем выстрел из помпового ружья, после чего стена в коридор проломилась, пробитая летящим телом. Кто это был, Козырь или Лука, Скиф не рассмотрел. Он уже мчался в коридор навстречу кровавой ночной хищнице и подоспел как раз вовремя, когда мертвячка пыталась вырвать у лежащего без сознания Луки его сердце. Тупая тварь била своей когтистой рукой ему по груди, пытаясь пробить одетый на Луку кевларовый броник. Если бы не появление Скифа, Луке был бы конец, потому как мощные удары в области сердца неминуемо приводили к смерти.

Мгновенно оценив обстановку, Скиф вскинул заряженную серебряной картечью «Рысь». На первый выстрел тварь сумела среагировать, совершив головокружительный кульбит назад, так что заряд картечи ушел в прогнившую от времени стену. В следующее мгновение покойница пошла в атаку. Серебро рвало ее тело на куски, но она упорно перла на Скифа. Эта живучесть мертвяков всегда удивляла Александра. Он знал, что, пока не снесет этой твари голову, она не остановится, но прицельно выстрелить ему никак не удавалось. Сухо щелкнул затвор, напоминая о том, что патроны закончились. Времени на перезарядку уже не оставалось, поэтому, без колебания отбросив в сторону бесполезное уже оружие, Скиф приготовился встретиться с кровавой тварью лицом к лицу.

Еще во время обучения в «зверинце» охотнику довелось поработать с подобными созданиями, изучить их манеру боя. Не сказать чтобы мертвяки отличались оригинальностью, но убить их было намного сложнее, чем, скажем, химеру. В отличие от нечисти, созданной на основе живого человека, мертвяки и зомби «отключались», только начисто лишившись головы.

Бросок мертвячки был молниеносным, но Скиф, ожидавший его, легко ушел в сторону, одновременно пробив «вертушку» ногой в гниющую голову твари. Живого человека такой сокрушительный удар в затылок убил бы на месте, но покойницу он только отбросил к стене, откуда она с диким воем кинулась вновь в атаку.

На этот раз Скиф бил наверняка. Высоко подпрыгнув, он впечатал окованный серебром носок своего армейского берца мертвячке точно в висок. Раздался хруст, и нога, вырвав изрядный кусок черепа, буквально разнесла на части голову неугомонной покойницы. Она еще размахивала руками, когда вторым ударом Скиф поставил точку в ее кровавых похождениях.

Он перевел дыхание, вытерев выступивший на лбу пот. Сзади раздался топот спешащего на подмогу Боцмана. Услышав череду выстрелов и грохот внутри барака, он поспешил принять участие в охоте, но успел только к шапочному разбору, поскольку вся стычка в реальном времени заняла не более полутора минут.

Скиф оглянулся, с трудом переходя в нормальное состояние:

– Посмотри, что там с Козырем, а я пока вытащу Луку.

С этими словами он взвалил неожиданно тяжелое тело Луки на плечо и тронулся в сторону выхода. Оказавшись на улице, Скиф прежде всего снял с пострадавшего бронежилет, осторожно ощупывая его грудную клетку. Судя по всему, несколько ребер были сломаны, но ничего более серьезного не обнаружилось. Ватка с нашатырем привела Луку в чувство. Глядя на его непонимающий, мутный взор, Скиф понял, что помимо перелома ребер у его помощника еще и сильное сотрясение головного мозга. Это уже было сложнее, хотя тоже не смертельно. В походной аптечке имелись необходимые препараты, с помощью которых Лука свободно дотянет до родного госпиталя. В этот момент из барака вышел Козырь. Он немного покачивался, но выглядел довольно бодро:

– Боцман там пакует эту суку, а я вот воздуха глотнуть вышел. – Козырь сел на разрушенное крыльцо, закурил. – Что там с Лукой?

– Все нормально, – Скиф присел рядом с помощником, – пара-другая ребер сломана, сотрясение, а в целом легко отделался. – Александр продемонстрировал бронежилет Луки. – Видишь? Еще бы немного, и кирдык. Пробила бы на фиг!

Козырь покачал головой:

– Откуда эта тварь выскочила, ума не приложу! Мы с Лукой дыбали в четыре глаза, и вдруг раз – и она перед нами. Я даже ствол поднять не успел. Помню только удар в грудь, и все, я потерялся.

– Лука стрельнул, но неудачно. – Скиф невесело усмехнулся. – Когда ты в комнату через стенку влетел, я кинулся в коридор. Она уже Луку молотила. Спасибо броник выдержал, а то бы опять пришлось поминки справлять.

Козырь суеверно сплюнул через левое плечо:

– Не дай бог! И так уже в последнее время зачастили своих хоронить.

– Это точно, – согласился Скиф. – А ты как себя чувствуешь? Работать можешь?

– Попробую. – Козырь поднялся на ноги.

– Вот и молодец. – Скиф подошел к застонавшему Луке. – Иди, помоги Боцману, а я пока вколю ему укол, да и сматываться отсюда надо. Не ровен час припрутся мента искать. Мы тогда будем бледно выглядеть...

Через полчаса усилиями Боцмана и Козыря уже ничто не напоминало об их недавнем присутствии в бараке. Разделанное на куски тело воскрешенной покойницы в спецмешке было погружено в багажник «семерки», гильзы собраны, все вокруг обработано специальным составом из аэрозольного баллончика, начисто отшибающим у розыскных собак нюх. Напоследок для гарантированного заметания следов Боцман оставил в бараке небольшое устройство, которое через полчаса должно было вызвать сильнейший пожар. Учитывая деревянный остов строения, можно было смело утверждать, что в скором времени на этом месте останутся только головешки, среди которых милицейские специалисты, разумеется, найдут человеческие останки, но никаких следов, указывающих на преступников, они, естественно, не обнаружат. Этот случай конечно же получит широкий резонанс, все руководство УВД будет гневно клясться в том, что найдет и покарает виновных, но со временем шумиха заглохнет и дело тихо перейдет в разряд вечных висяков.

Всю дорогу до своей временной базы они провели в молчании, один только Лука, получивший лошадиную дозу снотворного, временами улыбался во сне. Что ему в этот момент снилось, неизвестно, но явно не недавнее страшилище, чуть было не оборвавшее его жизнь самым примитивным способом.

Выгрузив Луку на базе, Боцман с Козырем отправились оприходовать останки мертвяка, а Скиф, выйдя в огород, достал мобильный телефон. Он звонил Куму. Практически сразу трубка откликнулась знакомым голосом:

– Здорово, Скиф. По какой надобности звонишь?

– Узнать, старый хрыч, где ты есть. Мертвяка мы ликвидировали, возможно, сегодня к вечеру разберемся, кто это непотребство устроил, а там можно ожидать, что и наши «друзья» себя проявят...

– Не волнуйся, мы рядом. Присматриваем в меру сил. Я вот, например, сейчас вижу, как ты по огороду бродишь, чужие грядки топчешь. Да и за твоими подвигами понаблюдали. Кстати, что там с твоим пацаном, крепко зацепило?

– Прилично. – Скиф огляделся по сторонам, пытаясь определить точку, откуда за домом ведется наблюдение, хотя понимал всю бессмысленность этой затеи, поскольку не понаслышке знал, как обставляются эти мероприятия.

– Ну что ты головой вертишь, как страус, – в трубке послышался смешок, – один хрен ты меня без хорошего бинокля не углядишь.

– Я так и понял. – Скиф развернулся лицом в сторону стоящих поодаль девятиэтажек и по-свойски подмигнул невидимому наблюдателю. – Ты на каком этаже засел?

– Догадался-таки. – Кум не удивлялся, а констатировал факт. – Вот что значит моя школа!

– Твоя, твоя, – заверил Скиф своего бывшего наставника. – Ты только момент не пропусти, когда по мою душу нагрянут.

– Я же говорю – не волнуйся. Все под контролем.

– Ну-ну, надеюсь, так оно и есть. – Скиф не скрывал своего скепсиса по поводу тотального контроля, но приходилось довольствоваться тем, что есть. – Ладно, отбой.

После разговора с Кумом на душе у Александра стало несколько спокойнее. Несмотря на то что, по сути, он сам являлся смертоносным оружием, простые человеческие слабости ему были также присущи, конечно выраженные в гораздо более слабой степени, чем у обычных людей, но все же. Присутствие рядом надежного человека, готового в любой момент прийти на выручку, прибавляло здорового оптимизма даже такому закоренелому пессимисту и цинику, которым Скиф стал в последние годы. Закурив сигарету, он вновь достал мобильник, набрал номер:

– Алло, Гвоздь? Как там дела наши скорбные?

– Как и приказал, ведем голубчика, смотрим...

– Короче говоря, как только будет возможность, пеленайте его и на базу. Старайтесь не следить, поскольку назад он уже вряд ли вернется.

– Все же он? – Степан сердито сопел в трубку. Насколько Скиф знал своего другана, у Степки это сопение было признаком злобы.

– Ты там давай не переусердствуй, а то знаю я тебя. – Скиф это высказал скорее для порядка, так как знал, насколько Степан, он же Гвоздь, досконально исполняет приказы.

– Исполним все в лучшем виде, не боись. Предположительно через пару часиков жди.

– Хорошо, жду с нетерпением. Давай. – Скиф первым отключил телефон.

Теперь ему оставалось только ждать, когда на базу будет доставлен Бобков. Как Скиф предполагал, этот влюбленный юноша вряд ли сам проводил процесс воскрешения, или, как его называют Хранители, активизации трупа. Не тот полет. Будь Бобков колдуном, он никогда не стал бы проводить подобный ритуал с телом близкого человека. Значит, это сделал кто-то другой и, что вполне вероятно, по настоятельной просьбе фигуранта. Как бы там ни было, в скором времени все прояснится. Если парень невиновен, что ж, тем для него лучше. Нужный укольчик в вену сотрет из его памяти все события последних суток. Конечно, помается он после этого немного, но ничего страшного – за пару дней отлежится. Ну а если подтвердится версия его причастности к созданию мертвяка, то тут уж вариантов не так много. Скорее всего, как это написано в соответствующих инструкциях, его придется отправлять на Объект 15/2, который постоянно испытывал дефицит в сырье для изготовления нечисти. И черт с ним! Скиф никогда не испытывал сочувствия к преступившим границы дозволенного ради своей корысти. Они сами избрали этот бесчеловечный путь, и что же тогда удивляться, когда и люди к тебе отнесутся так же, как и ты относился к ним? Правда, еще был вариант с уничтожением виновного на месте, скажем, при невозможности его транспортировки на Объект, но, вспоминая, что натворила покойница с Лукой, Скиф склонялся к варианту номер один. Пускай попрыгает в звериной шкуре любитель черной магии!

Как Гвоздь и обещал, часа через полтора во двор въехала тонированная «девятка». Дверки распахнулись, выпуская наружу трех человек. Скиф удивленно вскинул брови, поскольку ожидал увидеть четверых. Степан глазами указал на багажник, а вслух громко, так, чтобы было слышно в багажнике, произнес:

– Яму для клиента выкопали?

Стоявший рядом Пух поддержал его игру:

– Да погодь ты, чуть что – сразу в яму. Успеем. Он, может, говорить начнет раньше, чем мы из него кишки вытягивать начнем.

– Не, парень крепкий, – Гвоздь всецело вошел в образ озверевшего отморозка, – знаю я таких, пока яйца им паяльной лампой не припалишь, будут молчать как рыба об лед. Так что давайте доставайте его и в дом. Сейчас им Череп займется, а вы, дуболомы, не стойте как столбы, сказано же, копайте могилу.

Скиф улыбнулся. Он знал этот метод допроса, поэтому с интересом ожидал продолжения спектакля, гадая, насколько хватит гражданина Бобкова. Что-то подсказывало Скифу, что вряд ли парень продержится дольше пяти минут интенсивной психологической обработки.

Между тем Пух при помощи Сыча достал из багажника брыкающегося Бобкова, спеленатого по рукам и ногам тонким капроновым шнуром. Его рот был заткнут кляпом, который он безуспешно пытался выплюнуть, мыча, словно глухонемой калека, которому на ногу упала пудовая гиря. Впрочем, Гвоздь быстро успокоил разбушевавшегося пленника, влепив ему звонкий подзатыльник, от которого и без того круглые глаза Бобкова чуть было не вылетели из глазниц. Когда Скиф вошел в комнату, куда уволокли подозреваемого, то застал его уже привязанным к стулу с высокой спинкой. Одежда у него на груди была демонстративно порвана, открывая доступ к его бледному животу и впалой груди. Гвоздь с самым зловещим видом раскладывал на табуретке разнообразный инструмент, который удалось найти в доме. Как бы невзначай он бормотал себе под нос:

– Так, пассатижи... Пригодятся соски вырывать. – Пощелкав внушительным секатором, он бесцеремонно подошел к пленному, рывком разодрал его брюки в районе ширинки, примеряя инструмент к его детородному органу. – Ну не знаю, не знаю. Попробовать можно, но не совсем удобно, – и, обращаясь к Бобкову: – Я в этих делах спец небольшой, вот сейчас Череп придет, так он обычным перочинным ножом за полчаса с человека кожу снимает. И ты знаешь как аккуратно, залюбуешься! – И Степа вновь принялся вертеть в руках разнообразные штопоры, молотки, куски электропровода.

Судя по тому, как забился в истерике Бобков, для откровенного разговора он вполне созрел, и Скиф решил выйти на сцену. Он подошел к пленному сзади и молча положил ему ладони на плечи. От этого нехитрого действия Бобков дернулся и напряженно затих, уже рисуя в своем испуганном мозгу картины страшной казни, которая его неминуемо ожидала. Гвоздь будто бы только увидел Скифа и встрепенулся:

– А, Череп... Проходи, а то клиент заждался. Я тут маленько подсуетился, инструмент тебе приготовил. Ребята во дворе на всякий случай паяльную лампу разжигают, хотя я знаю, ты больше по старинке работаешь подручным материалом. – Он выразительно кивнул на табуретку.

– Сейчас посмотрим, возможно, Сергей Сергеевич нам что-то хочет сказать. – Скиф похлопал Бобкова ладонью по щеке. – Есть желание исповедоваться? – Увидев, как тот бешено закивал головой, приказал Гвоздю: – Вытащи кляп, а если эта сука пискнет не по теме, отрежь ему для начала правое ухо и заставь эту падлу его сжевать!

Гвоздь быстрым движением выдернул тряпку у Бобкова изо рта, стоя наготове в случае, если пленный начнет вопить и звать на помощь. Однако сидящий перед ним парень и не думал кричать. Едва его рот стал свободен, Бобков в голос зарыдал, причитая:

– За что?! Вы меня с кем-то спутали! Отпустите, я никому не расскажу...

Скиф брезгливо поморщился: клиент явно не знал, что интересует его мучителей, но, судя по всему, был готов на все, лишь бы избежать обещанных ему мучений. Чтобы прекратить этот словесный понос, Скиф отвесил пленнику увесистую оплеуху, схватил его за волосы, оттягивая голову назад:

– Колись, сука, кому ты заговор на воскрешение заказывал!

Услышав, что именно интересует этих жестоких людей, Бобков повел себя неожиданно. Сперва его начала колотить крупная нервная дрожь, затем он стал хохотать, не в силах вымолвить ни слова из-за сотрясавших его приступов смеха. С большим трудом при помощи пощечин и холодной воды его удалось привести в более-менее нормальное состояние.

Все так же стоя за спиной пленника, Скиф достал нож, демонстративно оттянул его ухо и напомнил:

– Итак, будем говорить или приготовить кляп?

– Б-буду я г-говорить... – Парень начал заикаться. – А откуда в-вы про б-бабу Нюру у-узнали?

– Гвоздь, дай ему попить. – Услышав, что разговор начался, Скиф несколько ослабил нажим на психику пленного. – Запомни, Сергей, – он потрепал пленника по волосам, – вопросы здесь буду задавать только я, хорошо? А ты постарайся не разочаровывать меня в своей откровенности, иначе тебя ожидает очень печальное будущее. Понял?

– Да. – После стакана воды Бобков несколько успокоился, по крайней мере, заикание у него прошло.

– Вот и ладненько. – Скиф закурил. – Теперь давай по порядку. Во-первых, кто тебя надоумил прибегнуть к черной магии?

– Никто не надоумил! – Задержанный всхлипнул. – Если бы вы знали, как я ее любил. Я жить без нее не могу! Я хотел повеситься, только неудачно. А тут вспомнил, как моя бабка говорила, что ее соседка баба Нюра самая настоящая ведьма. У нее в роду все были ведьмами, так что я решил попробовать, а вдруг получится оживить мою Танюшу.

Бобков вновь залился горькими слезами, грозящими перерасти в очередную истерику, но внимательно следящий за его поведением Гвоздь выписал ему легкую пощечину, напоминая, что здесь не кабинет психоаналитика:

– Хватит разводить нюни! Давай колись дальше!

Опасливо посмотрев на Гвоздя, Бобков решил не будить лихо, пока оно тихо, и почти скороговоркой выпалил:

– Ну а дальше вы знаете. Поехал я к бабке, встретился с бабой Нюрой. Договорился с ней за три штуки баксов, которые копил на свадебное путешествие. Она сначала ни в какую не соглашалась, но потом я ее все-таки уговорил. Она сделала, что я просил, только толку от этого никакого не получилось. Исчезла моя Танюшка с кладбища, и сколько я ее ни искал, так и не нашел.

Пленный замолчал, горестно опустив голову на грудь. Скиф мимоходом подумал, что самым лучшим исходом для этого недоумка было бы повстречать тогда свою любимую. По крайней мере, он бы умер сразу, возможно даже не успев испугаться.

– Ладно, теперь уточним адресок этой бабы Нюры. – Скиф ощущал в себе все нарастающий охотничий азарт. Так с ним случалось всегда, когда дело подходило к скорой развязке.

– А вы разве не знаете? – Бобков был искренне удивлен. – А как же вы тогда...

Окурок сигареты, затушенный Скифом о затылок, заставил его вскрикнуть.

– Тебе же сказали, сучонок, вопросы здесь задаю я! А ну быстро адрес! Адрес, я сказал! – Крик в ухо и чувствительные удары кулаком по печени мгновенно вернули задержанного в состояние дикой паники:

– Челюскинцев, семь! Город Шпунково, а-а-а!

Но Скиф и не думал прекращать, поскольку предстояло прояснить еще одно весьма щекотливое обстоятельство:

– Говори, пидор, где вы взяли младенца для обряда! Быстро, а то я тебя на куски порежу!

– Нет, я не знал, нет! – Бобкова вновь начало трясти, но Скиф уже не обращал на это никакого внимания, решив дожать клиента.

– Удушу, тварь! На медленном огне изжарю! Фамилия, адрес! Или ты, сволочь, выкрал ребенка?! Ну, быстро!

– Нет, нет, не трогайте меня! Я не знал! Это все эта ведьма виновата! Отпустите! Пожалуйста!!!

– Не свисти! Ты должен был об этом знать! Колись, откуда взяли дитя?!

– Это все бабка! У нее в соседях алкаши живут, вот она у них и купила ребенка за два ящика водки! Поверьте, я не знал, я бы никогда на это не согласился! Я...

Услышав все, что хотел, Скиф кивнул Гвоздю:

– Заткни его.

Приказ был моментально исполнен. Без церемоний Степка засунул кляп обратно в рот мычащего Бобкова.

Скиф пошел к выходу, махнув помощнику:

– Айда, почирикаем.

Когда они вышли на крыльцо, остальные члены группы, за исключением больного Луки, окружили своего командира. Всем было понятно, что операция вышла на финишную прямую, поэтому в рядах соратников Скиф наблюдал заметный энтузиазм и воодушевление. Прикинув, что затягивать с концовкой нет никакого смысла, он посмотрел на часы.

– Так, слушай мою команду. Пух, Сыч и Боцман едут со мной в Шпунково. Надо нам навестить одну интересную старушку. Экипировка стандартная, хотя вряд ли там будет что-то необычное, но, как говорится, запас карман не тянет. Гвоздь, ты с Козырем остаешься здесь. Задача: к нашему возвращению подготовьте все к эвакуации, чтобы никаких зацепок. Этого пидора мокрожопого, – Скиф кивнул в сторону дома, – доставить на Объект. Луку тоже подготовьте, дорога все же дальняя. Ясно?

Всем было все ясно, поэтому лишних вопросов не последовало. Хорошо слаженная команда несуетливо, но быстро взялась за дело, готовясь к последнему рывку.

Спустя четверть часа Боцман гнал «девятку» к городку Шпунково, стремясь попасть по месту назначения до наступления темноты. Скиф уже давно замечал, что в лице Боцмана мировой автоспорт потерял выдающегося гонщика. Как и все его люди, Скиф проходил курс экстремального вождения, но, даже превосходя Боцмана по всем физическим кондициям, он ему в подметки не годился как водитель.

В Шпунково команда прибыла засветло, но, пока нашли улицу Челюскинцев, пока осмотрелись, начало вечереть. Расставив своих людей так, чтобы в случае нужды они простреливали всю прилегающую территорию, Скиф поднялся на высокое крыльцо частного дома номер семь. Звонок на двери отсутствовал, поэтому он громко постучал в добротную дубовую дверь. Из глубин дома послышались легкие шаги, дверь распахнулась, и перед Скифом появилась пожилая, лет шестидесяти, женщина. Она смерила незнакомца подозрительным взглядом:

– Ну чего надо?

– Извините, пожалуйста, – Скиф был сама вежливость, – баба Нюра это вы?

– Ну я. – Женщина, очевидно, уже привыкла к подобным визитам, поскольку, как заметил Скиф, услышав свое имя, она непроизвольно отступила чуть назад и немного в сторону, как бы приглашая нежданного визитера в дом. Скорее всего, бабушка активно подрабатывала колдовством, поэтому несильно удивилась, когда Скиф попросил разрешения войти. – Заходи, раз уж пришел.

И первой прошла в комнату.

Оказавшись внутри дома, Скиф утвердился в своем предположении насчет того, что помимо магического дара бабушка еще обладала явными способностями к ведению бизнеса. Комната, в которой он очутился, была очень профессионально стилизована под жилище ведьмы, описание которого знакомо простым людям по сказкам и кинофильмам.

На простом столе из почерневших якобы от времени досок лежала груда не менее древних на вид фолиантов. Черные свечи в глиняных плошках создавали зловещий полумрак, который должен был убойно действовать на клиентов. Белый человеческий череп на полке смотрел на посетителей своими черными провалами глазниц, вызывая у людей слабонервных легкий холодок в области желудка. Там и сям в художественном беспорядке висели, лежали полотенца, расшитые магическими рунами. Довершал общее впечатление шикарный черный котяра, который на этих шитых полотенцах и возлежал, лениво потягиваясь. В общем, это был довольно приличный салон современной ведьмы, которая оценивает свои услуги очень высоко.

Пока Скиф осматривался по сторонам, бабушка уселась за стол, открыла толстенную книгу в золотом переплете, приготовившись к приему очередного клиента.

– Вижу, серьезное дело привело тебя ко мне. – Фраза была явно шаблонная, предназначенная для настройки посетителя на магический, потусторонний лад. – Вижу, ты... – Колдунья прервалась на полуслове, изучающе глядя на севшего напротив нее Скифа. – Кто вы такой?

Уловив в голосе ведьмы испуганные нотки, Скиф представил себе, что она должна была испытать, когда при попытке сканирования его мозга наткнулась на непробиваемую стену. Он улыбнулся:

– Бабуля, вы когда-нибудь смерть видели? Нет? Значит, смотрите, она перед вами.

Бабка не по возрасту шустро вскочила на ноги, отпрыгнув к стене. Глаза ее лучились неподдельной злобой.

– Ты не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю! – Она шипела, словно взбешенная змея.

– Вот это я как раз знаю наперед. – Скиф тяжело вздохнул.

Его равнодушный вид на какое-то мгновение сбил ведьму с толку, однако она очень быстро оправилась и, пробормотав заклятье, выставила раскрытые ладони в направлении Александра. По ее злорадному взгляду он понял, что бабка произнесла что-то не совсем серьезное, типа напуска икоты или вызывание приступа диареи. Как и следовало ожидать, наколки на его теле работали исправно, отводя любую магическую напасть.

Бабка озадаченно посмотрела на странного мужика, который, несмотря на ее заклятье, спокойно сидел да еще улыбался во все тридцать два зуба. Она насупилась, коротко выкрикивая очередную магическую формулу. В тот же миг Скифа окружило зеленое сияние. Колдовское пламя полыхало в нескольких сантиметрах от его тела, не нанося никакого ущерба. Затем растерянная ведьма опробовала на нем еще несколько заклятий, которые, насколько Скиф был в курсе, должны были его заморозить, размазать по стене ураганным потоком, превратить в мясной фарш.

– Хватит, бабка! – Он встал. – Побаловались, и будет. На меня никакие твои штучки не подействуют. Только кота понапрасну сгубила. – Он кивнул в сторону бесформенной кошачьей тушки. Бедному животному не повезло – оно случайно угодило в зону действия одного из бабкиных заклятий. – Сядь и послушай, что я тебе скажу...

Закончить он не успел. Бабка не собиралась сдаваться так просто. Неожиданно она кувыркнулась назад, обернувшись крупной матерой волчицей. Это не был получеловек-полуволк, полученный в результате колдовского проклятья. Нет, это была натуральная волчица, зеленые глаза которой горели неподдельной злобой. Скиф знал об этой способности к превращению, коей владели некоторые колдуны и ведьмы, видел не раз, как этот трюк проделывали Хранители, поэтому вытаскивать из кобуры пистолет не стал. Вместо этого он пристально уставился волчице в ее зеленые глаза. Игра в гляделки длилась недолго. Волчица все так же неожиданно кувыркнулась и вновь предстала перед Скифом в своем человеческом обличье, правда, во взгляде уже читалась не только злоба, но и обреченность. Она, как и все колдовское племя, умела предчувствовать свой скорый конец, поэтому, смиряясь с неизбежностью, тяжело опустилась на деревянную лавочку.

– Так-то лучше. – Скиф сел напротив. – Я не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что меня интересуют некоторые вопросы, ответив на которые, вы умрете очень легко, я вам это могу гарантировать.

– Не смеши меня. – Ведьма печально посмотрела на своего палача. – Ты не знаешь, как умирают ведьмы...

– В принципе, это был ответ на мой первый вопрос. – Увидев непонимающий взгляд колдуньи, Скиф пояснил: – Меня интересовало, нет ли у вас преемницы. Если бы таковая имелась, вам было бы нечего волноваться.

– Смышленый. – Ведьма взглянула на Скифа с уважением. – Я бы и с удовольствием передала дар, да кто ж на это согласится? Взвалить на себя такое бремя и чтоб добровольно...

– Ну не скажите. – Александр достал сигареты. – Можно? Спасибо. Так вот, я лично по крайней мере одного такого человека знал. Кстати, колдун был очень сильный.

– Ты его тоже... того?

– Нет, – Скиф усмехнулся, – совсем наоборот. Но он хоть и был колдуном, но мертвяков за доллары не изготавливал и младенцев в жертву не приносил. Так-то вот.

– Ах, вы об этом... – Колдунья встрепенулась. – Этот мальчик так просил, что я просто не могла ему отказать.

– А вот этого не надо! – Голос Скифа стал злым. – Уж кому как не вам, должно быть известно, как такие ритуалы проводятся! Так что бесполезно отрицать очевидное, но это все лирика, а конкретно меня интересуют ваши книги. Не эти. – Он взглядом указал на стол. – Мне нужны настоящие, и, пожалуйста, не говорите, что их у вас нет. Поверьте, я не первый год общаюсь с вашим братом, поэтому знаю ваши обычаи не понаслышке. Кстати, мое предложение насчет легкой смерти все еще в силе. Мне это под силу.

Ведьма задумалась. Скиф ее не торопил, понимая, что творится в ее душе. Наконец, приняв решение, бабушка встала с лавки, подошла к старинному, окованному железом сундуку, что-то пошептала, снимая охранные заклятия. Скрипнув петлями, тяжелая крышка сундука открылась. Заглянув внутрь, Александр остался доволен. Книги, действительно старинные колдовские фолианты, изготовленные из кожи младенцев, оказались на месте. Кроме книг в сундуке хранился полный Ведьмин набор для занятия магией. Решив не тратить время на сортировку этого скарба, Скиф выгреб содержимое сундука на большой половик, связал его концы, получив таким образом большой узел. Ведьма молча наблюдала за его действиями, нервно теребя расшитое рунами полотенце.

Покончив с конфискацией имущества, Скиф взглянул на бабульку, прикидывая, как будет сподручнее спровадить ее на тот свет. Насчет своей способности максимально облегчить ведьме этот нелегкий процесс он не врал. В его обширнейшем арсенале имелась длинная серебряная игла тончайшей работы. По всей ее поверхности были нанесены магические знаки смерти, призванные изгнать демонов, овладевших душой колдуна или ведьмы. Однако для правильного действия этого орудия следовало перед применением смазать поверхность иглы кровью, принеся таким образом своеобразную откупную жертву. Александр уже давно держал иглу наготове, незаметно для ведьмы расцарапав себе палец и размазав кровь по всей ее длине, но оставался еще один не до конца проясненный вопрос. Скиф подошел к колдунье вплотную, глядя ей в глаза, спросил:

– И последнее. Мне нужен адрес тех уродов, кто вам продал младенца.

– Всего-то? – Ведьма выглядела удивленной. – Их весь город знает. Алкаши, живут в конце улицы, последний дом. Да его ни с чьим другим не перепутаешь. Стекол нет, забор упал. Эта Людка-алкашиха каждый год рожает, как кошка.

– И что, дети с ними живут? – насторожился Скиф.

– Да какое там! Они их сразу из роддома в приют сдают. Какие им...

– Спасибо. – Скиф мгновенно перешел в боевое состояние, неуловимым движением загоняя иголку колдунье под ухо. Она даже не охнула, и только в ее глазах навеки застыло удивление.

Подхватив с пола увесистый узел, Скиф быстро вышел на улицу. Когда вся его команда была в сборе, он коротко распорядился:

– Давай, Боцман, до конца улицы и не гони.

Боцман плавно тронул автомобиль в указанном направлении, ведя машину, как и было приказано, не торопясь, аккуратно объезжая колдобины и ямы, в избытке присутствующие на дороге. Скиф мрачно смотрел в окно, высматривая нужный дом. Покойная колдунья не обманула – дом алкашей действительно выделялся на общем фоне своей заброшенностью, если не сказать разрухой. Окна были заколочены досками, дверь еле висела на единственной петле, забор отсутствовал. Через щели в досках на улицу пробивался свет, указывая на присутствие в доме хозяев.

Скиф прошел в темные сени, стараясь не наступить на пустую стеклотару, в избытке валяющуюся на некрашеных полах. Воздух внутри этого притона был пропитан застоявшимися запахами испражнений, немытых тел и сивушного перегара. Когда Скиф вошел в комнату, его появление осталось незамеченным. Хотя вполне возможно, что заметить-то его заметили, но то состояние, в котором находились хозяева, не позволяло им отреагировать на появление чужака должным образом.

Двое мужчин и одна сильно потасканная, опустившаяся женщина были всецело поглощены употреблением технического спирта, который за свою исключительную вонючесть в народе прозвали «шадымом». Упорство, с которым они пытались протолкнуть внутрь эту отраву, было невероятным. Их выворачивало наизнанку, но, даже еще не закончив блевать, они вновь хватались за стакан. Разговаривать с ними в таком состоянии было делом бесполезным, однако Скиф все же сделал попытку. Он бесцеремонно схватил женщину за ее давно немытые волосы, наматывая эту паклю на кулак:

– Как тебя зовут?

Ответом ему было невнятное бормотание, в котором слова не угадывались. В этот момент один из собутыльников, он был несколько трезвее остальных, сделал попытку заступиться за свою подругу. Правда, встать на ноги у него не получилось, но зато он почти внятно произнес:

– Отпусти Людку! А то я сейчас тебе...

Главное, что хотел Скиф выяснить, он узнал, поэтому дослушивать пьяный бред у него не было никакого желания. Окинув пустую комнату профессиональным взглядом, он сразу заметил в углу самопальный обогреватель типа «козел». Вдобавок рядом с обогревателем прямо на грязном полу валялся засаленный матрас. Все компоненты для несчастного случая были прямо под рукой, избавляя Скифа от необходимости заметать следы. Решив сработать под банальный пожар, устроенный по пьяни, он тремя точными ударами надолго отключил алкашей, пнул ногой обогреватель, сваливая его на матрас. Сухая вата сразу же затлела. Скиф взял со стола бутылку с недопитым спиртом и для более быстрого возгорания вылил его на матрас. Через несколько минут огонь, гудя, перекинулся на стены, наполняя помещение удушливым дымом. Когда Скиф покинул дом, языки пламени уже начали пробиваться наружу сквозь щели в заколоченных окнах. Дождавшись в машине, пока пламя охватит дом полностью, он все так же мрачно скомандовал:

– Поехали.

Больше за всю дорогу до гостиницы он не произнес ни слова. На душе у него было пакостно от того, что на свете существуют такие вот людки-алкашки, готовые за водку продать собственного ребенка. Это было за пределами его понимания. За свою карьеру ликвидатора Скиф повидал всякого, истребляя нечисть и колдунов, ее сотворивших, но иногда простые смертные его поражали больше, чем самые злобные чернокнижники. Ритуалы черной магии, которые практиковали колдуны, не оставляли им другого выбора, заставляя проливать человеческую кровь. Это было понятным и объяснимым процессом, но что толкало обычных людей на поступки, которые и для колдунов были дикими, он не понимал.

Расставаясь со своими людьми, Скиф приказал им немедленно уезжать из города. Луке была необходима квалифицированная медицинская помощь, да и Бобкова нужно было оприходовать в «зверинце». Сам же Скиф решил остаться в Загорске еще на денек. С одной стороны, на завтра у него было назначено свидание, с другой – он на уровне подсознания чувствовал, что совсем скоро должны были начаться события, которые привели к бесследному исчезновению его коллег-ликвидаторов. Для того чтобы разделаться с неведомыми похитителями, он был готов рискнуть своей жизнью, но тянуть за собой и своих ребят Скиф не хотел. В конце концов, если уж охотник со своими бойцовскими талантами оказывается бессильным, то чего было ожидать от простых людей?

Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали два часа ночи, когда в дверь номера, где остановился Скиф, тихонько постучали. На пороге возник Кум, неизвестно каким образом проникнувший в гостиницу мимо портье и дежурной по этажу. Петрович закрыл за собой дверь на ключ и устроился в кресле.

– Ты зачем, Саша, своих ребят домой отправил? – Кум выглядел озабоченным. – Не ровен час нагрянут по твою душу, а ты один остался.

– Петрович, а много от них будет толку? – Скиф закурил. – Все, кто исчезал, исчезали вместе со своими группами, так какой смысл мне всех подставлять? Охота явно идет на ликвидатора, а группа прикрытия это так, заодно, чтобы под ногами не путались.

– Наверное, ты прав, и все же инструкция есть инструкция. – Кум, как всегда, был формалистом до мозга костей. – Ну да бог с ними, может быть, без них будет проще. Со мной есть люди, в случае чего подсобят. – Петрович тоже закурил. – Слушай, я так и не понял, зачем ты тех алкоголиков спалил? Они что, как-то в этой истории замазаны?

– Замазаны не замазаны, это вопрос спорный. Они продали своего ребенка ведьме за два ящика водки. Совсем, скоты, человеческий облик потеряли.

– Так ты их только за это в расход пустил? – Кум был удивлен. – Ты хоть понимаешь, что своим чистоплюйством ставишь всю операцию под удар? Чем больше посторонних трупов, тем выше вероятность наследить и соответственно засветиться перед ментами. Это же элементарные вещи, не мне тебе объяснять. Уничтожил колдунью, и все, сматывайся. Жили бы эти латрыги и жили, глядишь, сами от водяры сгорели бы, так ведь нет, в тебе праведный гнев закипел!

– Петрович, а скажи мне такую вещь, чем эти сволочи лучше той бабульки, которой не посчастливилось быть колдуньей? Она по крайней мере чужого ребенка зарезала, а эти паскуды свое собственное дитя пропили!

Кум усмехнулся:

– Ну это, допустим, тоже тема спорная. Все зависит от точки зрения, от местных обычаев и исторических условий. К примеру, в Азии запросто продают своих детей в гаремы, а в Африке вообще пускают детишек на изготовление лекарств, и ничего, никто не возмущается.

– Не знаю, как там в африках и азиях, но для меня такие люди хуже любого оборотня. – Скиф понемногу начал успокаиваться. – Черт с ними со всеми, что сделано, то сделано, – он зевнул, – что-то я замотался с этими разъездами...

Петрович встал с кресла:

– Да, отдыхай. У тебя же нынче романтическое свидание, – и, уже подойдя к двери, он обернулся. – Кстати говоря, что-то мне эта лялька твоя не нравится.

– На вкус и цвет товарищей нет. – Скиф усмехнулся. – Девочка как девочка.

– Да нет, Скиф, ты не понял. – Кум озадаченно потер переносицу. – На внешность она как раз очень даже ничего, но вот сама по себе она какая-то мутноватая.

– В каком смысле? – Скиф навострил уши, поскольку знал, каким чутьем на опасность обладает Петрович.

– Ну не знаю, как тебе это объяснить. Вроде бы на первый взгляд все нормально, но меня не отпускает ощущение тревоги. Вернее, знаешь, такой легкий привкус исходящей от нее опасности.

– Не тяни кота за хвост, давай, делись ощущениями.

– Ну в общем так. – Петрович вновь вернулся в свое кресло. – Зовут твою подругу Екатерина Петровна Шматова. Ей двадцать пять лет. Во всяком случае, так записано у нее в паспорте. Она сама не местная, а находится здесь в командировке. Причем прибыла она сюда за два дня до нашего приезда. Квартира, куда ты ее провожал, съемная, так что здесь никаких неясностей, только вот, как говорят соседи, хозяина хаты они уже не видели годика три-четыре. Якобы уехал он из города, но вот куда и как умудрился сдать жилье внаем, выяснить не удалось.

Скиф закурил, задумчиво пуская дым в потолок.

– Предположим, что хозяин и Катерина знакомы и весь процесс с оплатой происходил в другом городе, а в Загорск она приехала уже с ключами. Или же здесь у хозяина есть доверенное лицо. Допускаешь такой расклад?

Он вопросительно уставился на Кума.

– Что ж, вполне возможно, – Петрович пожал плечами, – тем более гражданка Шматова прибыла из Москвы, а там, сам знаешь, можно затеряться навеки. Может быть, действительно они и знакомы, но с нашими ограниченными возможностями это выяснить не удалось. Но, как говорится, вернемся к нашим баранам.

Мы попытались установить род занятий Екатерины Петровны, и ты не поверишь, кем она работает. – Кум выдержал паузу, рассчитывая произвести на Скифа большее впечатление. – Эта милая девушка трудится в нефтедобывающей компании «Норд петролеум ойл» в скромной должности помощника гендиректора по общим вопросам. Формулировка, сам понимаешь, сильно обтекаемая, позволяющая трактовать ее работу как угодно, от подбора для шефа шлюх по дорогим борделям до посредничества в сомнительных махинациях.

Что и говорить, новость была, мягко говоря, неожиданная. Скиф озадаченно нахмурился:

– А здесь что ей понадобилось?

– Это есть тайна великая. – Кум усмехнулся. – В Загорске находится один из региональных филиалов «Петролеума», так что наша девица имеет все основания здесь пребывать, но вот чем она тут занята конкретно, увы, узнать не удалось. Каждое утро ее забирает из дома «пятисотый мерин», который принадлежит местному НПЗ. Естественно, собственник этого нефтеперерабатывающего предприятия – «Норд петролеум ойл». За «мерином» постоянно следует машина сопровождения с четырьмя охранниками на борту. Короче, охраняют твою куклу как VIP-персону, что, учитывая ее должность, тоже вполне объяснимо.

– Какого же лешего она оказалась в темной подворотне, ночью и одна?!

Сон со Скифа как ветром сдуло.

– А вот я тебе и говорю, что мутная она какая-то.

Кум выглядел довольным, поскольку Скиф ухватился за странности своей новой подруги, как бульдог – мертвой хваткой, а он именно этого и добивался.

– Более того, как она уезжает из дома, соседи видели, но вот как она возвращается – никогда.

– А девочка, оказывается, не так проста. – Скиф ненадолго задумался, затем, видимо приняв для себя какое-то решение, продолжил: – Короче говоря, у меня сложилось впечатление, что ее ко мне кто-то грамотно подвел. Я прав? – Он вопросительно взглянул на Кума.

Кум утвердительно кивнул.

– Боюсь показаться перестраховщиком, но мне кажется, начинается то, что мы и ожидали. Не знаю, во что выльется ваше свидание, но будь готов к любым осложнениям. Сама по себе эта девица тебе не соперник, но с учетом фирмы, которая стоит у нее за спиной, можно ожидать вмешательства людей серьезных, против которых твои предшественники оказались бессильны.

– Ты как всегда прав, – произнес Скиф задумчиво. – Однако ничего менять мы не будем, пусть все идет как идет, но ты со своими людьми глаз с меня не спускай. Если вдруг заметите что-то подозрительное, сразу принимай превентивные меры. В конце концов, нападение есть лучший вид самообороны. А сейчас извини, – Скиф поднялся на ноги, – мне нужно отдохнуть.

Когда Кум вышел, он закрыл за ним дверь, оставив ключ в замке, и рухнул на кровать.

Глава тринадцатая

Проснулся Скиф поздно, уже где-то ближе к обеду. Вчерашние события не прошли для него бесследно – всю ночь его мучили кошмары, которые, словно затянувшийся сериал, продолжались до самого пробуждения. Как результат этого, Скиф увидел в зеркале свою мрачную физиономию, на которой человек знающий легко мог прочесть целую гамму насквозь отрицательных эмоций. Да и с какой стати ему было веселиться, если предстоящее свидание из романтического ужина с не менее романтическим продолжением превращалось в серьезную работу с весьма туманными последствиями.

Однако Скиф не зря считался лучшим ликвидатором Отдела. Через час, когда он, чисто выбритый, благоухающий дорогим парфюмом, спустился в холл гостиницы, это уже практически был другой человек. Мельком окинув взглядом свое отражение в большом зеркале, Скиф остался довольным: ну ни дать ни взять – Джеймс Бонд! Тот же властный взгляд серых глаз, дорогой костюмчик, который сидел на его подтянутой фигуре как влитой, та же уверенность в движениях и жестах. Улыбнувшись своему отражению, он вышел из гостиницы, поймал такси и, усевшись на переднее сиденье, озадачил водилу:

– Давай, командир, покатаемся по вашим ресторанам.

Увидев немой вопрос в глазах таксиста, уточнил:

– У меня сегодня свидание, а города я не знаю. Хотелось бы найти местечко поуютнее, и чтобы разной швали было поменьше.

– Без проблем. – Таксист оказался пареньком смышленым. Он оценивающе осмотрел пассажира, задержав взгляд на его золотых часиках «Картье». – Если бабки позволяют, я бы вам посоветовал или «Синий дракон», или «Севан».

– «Дракон» – это китайский ресторан?

– Ну да. – Паренек завел мотор. – Там даже официантки из Китая. Павлины, палочки вместо вилок, экзотика!

– Нет, – Скиф не очень любил китайскую кухню, – а этот «Севан» что из себя представляет?

– Они недавно открылись, поэтому марку держат будь здоров. – Водила пожал плечами. – Дороговато, правда, но, говорят, оно того стоит. У них там фонтан огромный, вода в него как бы стекает по скале, типа дело происходит в горах. Ансамбль играет вживую. Короче, кто там был, говорят, что сейчас в городе это самое приличное место.

– Вот туда мы и поедем. – Скиф кинул на панель стольник. – Трогай!

Такси сорвалось с места, ввинчиваясь в довольно плотный поток попутного транспорта. Ехали они недолго. Минут через тридцать машина плавно подрулила к большому двухэтажному зданию, на фасаде которого красовалась броская неоновая вывеска «Севан». Велев таксисту подождать, Скиф вышел из машины и прошел в просторный вестибюль. Внутри «Севан» производил приятное впечатление, поэтому Скиф не раздумывая заказал на вечер столик на двоих и вернулся в такси.

– Давай-ка, брат, покажи город. Мне скоро уезжать, а города я так и не видел.

Он вытащил из бумажника пятисотку, и таксист без вопросов нажал на газ. Особое внимание Скифа привлек район, где располагался дом, в котором проживала Катя. Таксист послушно возил его по всем закоулкам, не задавая лишних вопросов о причинах столь пристального интереса к этому ничем не примечательному месту. Если клиент платит живые деньги вперед, то какая ему, собственно, разница, куда ехать?

Уже подходя к своему номеру, Скиф почувствовал, что внутри чужой. Оружия при нем не было, но в данной ситуации оно ему было и не нужно. Мгновенно переходя в боевое состояние, он рванул дверь. В номере, вальяжно развалившись в кресле, сидел Кум.

– Ну как тебе городишко? – Петрович тянул минералку из высокого стакана. – Изучил будущий театр военных действий?

– Изучил. – Скиф перевел дыхание, возвращаясь в свое нормальное состояние. – Город как город, только вот как расположен ее дом, мне честно говоря, не понравилось.

– Да уж, – согласился Петрович, – местечко, как специально подобранное для засады. В этих проходных двориках можно батальон спрятать, так что хрен чего заметишь. А людей у меня раз-два и обчелся. – Кум задумчиво теребил подбородок. – Придется тебя вести практически вплотную, и то никакой гарантии, что тебя не отсекут где-нибудь в переулке.

– Ты думаешь, попытаются захватить по дороге? – Скифу такой вариант казался наименее вероятным.

– Ничего я не думаю! – Эмоции Кума выплеснулись наружу. – Когда противник неизвестен, можно ожидать чего угодно! Хоть высадки инопланетного десанта из залетного НЛО.

Скиф внимательно присмотрелся к своему бывшему учителю. Годы брали свое, как Петрович ни бодрился. Постоянное ожидание нападения вымотало его как морально, так и физически. Под красными от недосыпа глазами залегли тени, во всех движениях сквозила нервозность и раздражение.

– Тебе нужно отдохнуть. – Скиф кивнул на кровать. – Вздремни часок, пока я собираюсь, глядишь, взбодришься.

Кум досадливо махнул рукой:

– A-a, бесполезно, я сейчас все равно не засну. Кстати, – он сменил тон, – тебе везет.

– В смысле?

– В смысле того, что твоя кукла приехала домой час назад и приволокла с собой два больших пакета с продуктами. Судя по всему, готовится накормить тебя завтраком.

Скиф задумался:

– Может быть, зря мы на девчонку грешим? Какой ей смысл затариваться жратвой, если она собирается меня устранить?

– Не знаю, не знаю, – проворчал Петрович, – но лучше перестраховаться. Дай бог, если она действительно просто хочет с тобой перепихнуться, а если нет? Если все эти приготовления лишь для отвода глаз?

– Твоя правда. – Александр подошел к платяному шкафу, достал вечерний костюм. – В нашем деле страховка не помешает.

Он не торопясь переоделся. Затем вытащил чемодан, где находился его походный арсенал. Немного подумав, Скиф остановил свой выбор на «Вальтере Р99». Эта немецкая машинка как нельзя лучше подходила для предстоящего мероприятия, сочетая в себе компактность, высокую надежность и точность боя. Пристегнув оперативную кобуру к брючному ремню со стороны спины, он проверил, насколько легко извлекается оружие, и убрал пистолет, предварительно дослав в ствол патрон. Честно говоря, Скифа распирало желание вооружиться по полной программе, но, поймав себя на этой мысли, он только грустно усмехнулся. В конце концов, он шел на свидание с девушкой, а не на очередной ликвид, хотя чем это свидание может обернуться, он не представлял и от этого немного нервничал.

Поправив галстук, Александр взглянул на себя в зеркало, как бы оценивая свою внешность со стороны. Костюмчик, стоимостью в пять тысяч американских «рублей», прекрасно скрывал от ненужных глаз кобуру, а также еще много интересных вещиц, которые могли пригодиться в случае осложнения ситуации. В частности, в лацканы пиджака была вшита стальная нить, покрытая алмазной крошкой. При нужде она могла служить и ножовкой по металлу, и удавкой, причем определить ее на ощупь было довольно-таки сложно. Выкидной нож с серебряным лезвием, газовый баллончик, изготовленный в виде паркеровской ручки, массивный серебряный портсигар, легко превращающийся в грозный кастет, – вот неполный перечень вещей, прихваченных Скифом на невинное с первого взгляда свидание. Картину завершил Петрович. Он извлек из кармана небольшую коробочку, в которой лежал еле видный глазом радиомикрофон. Вещица была импортная и, насколько Скиф знал, жутко дорогая. Этот несерьезный на вид «жучок» имел радиус действия около километра, позволяя услышать даже легкий шепот с расстояния пяти метров.

Осмотрев критическим взглядом своего молодого коллегу, Петрович закрепил на нем микрофон, достал небольшой приемник, щелкнув тумблером, проверил, насколько хорошо он работает.

– Ну что, как говорится, с Богом! – Он похлопал Скифа по плечу. – Давай, Саша, вперед и помни, я всегда буду рядом. В случае чего зови на подмогу открытым текстом. Давай.

Они вышли из гостиницы порознь. Скиф поймал такси и спустя пять минут уже стоял перед Катиной дверью. Его ждали. Едва он нажал на кнопку звонка, дверь открылась, и Катерина предстала перед ним в роскошном вечернем платье, выгодно подчеркивающем ее точеную фигурку. Выглядела она шикарно, и, насколько Александр разбирался в ювелирных украшениях, сережки в ее ушах, а так же перстеньки на пальцах были точно изготовлены не из стекла. Примерно прикинув стоимость сверкающих на ней брюликов, Саня был вынужден признать, что девушка она совсем не бедная.

Вместо приветствия Катя чмокнула своего слегка обалдевшего кавалера в гладко выбритую щеку:

– Я так понимаю, культурную программу на вечер ты уже продумал? – В ее зеленых глазах играли веселые искорки.

– Надеюсь, сударыня, вы не откажетесь разделить со мной скромный ужин? – Растерянность, вызванная внешностью спутницы, уже прошла, и к Александру вернулся его обычный тон. – В противном случае моему отчаянию не будет предела.

– Ну что с вами поделать, сударь? – Катя приняла предложенную ей игру. – Так уж и быть, уделю вам немного своего драгоценного времени!

– Тогда прошу! – Скиф сделал приглашающий жест рукой. – Экипаж подан.

Оказавшись на улице, он ловко подхватил Катю под ручку и призывно махнул ожидающему их таксисту.

«Севан» не обманул ожиданий. Едва они уселись за столик около небольшого искусственного водопада, появился официант. Скиф протянул Катерине меню:

– Доверяю вашему вкусу!

Катерина пробежалась глазами по списку предлагаемых блюд и уверенно сделала заказ:

– Телятина, запеченная на углях, под соусом ткемали, ишхан в вине, айлазан, ну и, пожалуй, фрукты.

Скиф бросил на нее изумленный взгляд. Судя по тому, как Катерина уверенно произносила незнакомые ему названия, армянская национальная кухня ей была неплохо знакома. Словно угадав его мысли, Катя улыбнулась:

– В Москве неподалеку от моей квартиры есть армянский ресторанчик. Я частенько туда захожу поужинать.

– А я, признаться, в таком заведении впервые. – Скиф углубился в карту вин. – Так, нам бутылочку «Киндзмараули», «Камю» и минералку без газа.

Получив заказ, официант мгновенно испарился. Скиф, внимательно наблюдавший за своей спутницей, был вынужден признать, что, по крайней мере пока, вела она себя очень естественно. Никакой напряженности в позе, живой веселый взгляд. По мнению Александра, злодейка, вынашивающая коварные планы, должна была вести себя несколько иначе.

На удивление быстро принесли заказ. Официант сноровисто сервировал стол, разлил по бокалам вино и, видя, что в его услугах более не нуждаются, тихо удалился.

Скиф, действительно никогда не пробовавший армянской кухни, был приятно удивлен необычным вкусом поданных блюд. Правда, загадочный ишхан оказался обыкновенной обжаренной в вине форелью, нафаршированной зеленью, гранатом и алычой, но рыба была великолепна. Не менее великолепными были телятина и овощное рагу под названием айлазан.

Работая ножом и вилкой, Скиф как бы невзначай спросил:

– Если не секрет, где ты работаешь?

Катя отхлебнула вина и, глядя на Скифа с некоторым лукавством, ответила вопросом на вопрос:

– Тебя это так сильно интересует?

– Да нет, просто выглядишь ты на миллион. – Скиф кивнул в сторону сверкающих на ней бриллиантов. – Вот мне и стало интересно, где такая молодая девушка может зарабатывать столько денег.

– Ну допустим, ты тоже не тянешь на сантехника из ЖЭУ. – Она с улыбкой указала глазами на его золотые часы. – Скорее уж тебя можно принять за удачливого бандита.

– С чего бы это? – Скиф удивленно изогнул к верху бровь.

– Как тебе объяснить... – Катя на секунду задумалась. – Понимаешь, у тебя взгляд очень жесткий. Таких глаз у обыкновенных людей не бывает. Ну и, конечно, физическая форма, кулаки... – Она дотронулась пальцами до его мозолистых костяшек. – У меня есть один хороший знакомый в Москве, так у него точно такие же мозоли.

– Мало ли у кого бывают набитые кулаки. – Скиф криво усмехнулся. – Благо дело нехитрое...

– Да нет. Стас с пяти лет занимается карате, причем начинал он в Японии. Его родители долгое время там работали в посольстве, так что сюда он приехал уже с черным поясом и каким-то там даном.

– Хорошие у тебя знакомые! – Скиф многозначительно покачал головой.

Катя пожала плечами:

– Знакомые как знакомые. Просто Стас возглавляет личную охрану моего босса и, естественно, нам очень часто приходится контактировать.

– Крутой, наверное, парнишка. – Скиф картинно вздохнул. – А мне вот как-то не доводилось встречаться с настоящими мастерами. Хотя моя профессия напрямую связана с подобными людьми.

– Да? И кем же ты работаешь?

– Частное охранное предприятие «Корунд». – Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку с золотым тиснением, протянул ее Катерине. – Слышала о таком?

– Да как-то не приходилось. – Она кинула на визитку мимолетный взгляд и убрала ее в сумочку. – И что же привлекло в эту глубинку столичных сыщиков?

– Расширение бизнеса.

Скиф расправился с телятиной и теперь смаковал коньячок. Напрягать свою фантазию и придумывать подробности о несуществующей фирме «Корунд» ему было без надобности, так как вся эта история с ЧОПом была хорошо подготовленной легендой прикрытия, которую он тщательно выучил еще перед своим отъездом в Загорск.

– Мы собираемся открывать здесь дочернее предприятие, и моя задача подготовить для этого почву. Сама ведь знаешь, что без связей в местных органах власти никакое предприятие не откроешь, а если и откроешь, то быстро прогоришь.

– Это точно, – согласно кивнула головой Катя. – Могу себе представить, с чем тебе придется столкнуться, но так уж у нас заведено: не подмажешь – не поедешь. Я ведь тоже сюда приехала со схожими проблемами. Правда, наш бизнес несколько другого плана, однако на аппетиты местных чиновников это никак не влияет.

Скиф непринужденно рассмеялся:

– Выходит, мы с тобой в некотором роде коллеги!

– Ну да. – Катерина в свою очередь протянула через стол свою визитку, на которой красовалась скромная надпись: «Помощник генерального директора компании «Норд петролеум ойл» по общим вопросам». – Только мы открыли здесь филиал уже достаточно давно, а вы еще только собираетесь. И вообще, хватит о работе. Мы же не на деловом ужине. – Катя отставила бокал с вином в сторону, состроив капризное личико. – Может быть, наш суровый детектив пригласит девушку потанцевать?

Против этого Скиф не имел никаких возражений, тем более что музыканты заиграли нечто медленно-лирическое, вероятно собственного сочинения, поскольку мелодия была совершенно незнакомой. Он галантно подал Кате руку, и они присоединились к нескольким парам, уже кружащим по залу в медленном танце.

В какой-то момент Скиф поймал себя на мысли, что совершенно не думает о вероятном нападении и той роли, которую, возможно, его очаровательная спутница в нем играет. Вместо этого все его помыслы были направлены на продолжение вечера в более интимной обстановке со всеми вытекающими из этого последствиями. К тому же, насколько Скиф знал женщин, Катя также была не против такого развития событий. Ее несколько затуманенный взгляд не оставлял в этом никаких сомнений, и Скиф, плюнув в душе на все свои опасения, целиком и полностью погрузился в хорошо знакомую ему игру между мужчиной и женщиной.

Тем временем народу в ресторане начало прибывать. Мужчины, одетые в дорогие костюмы и сверкающие гигантскими золотыми перстнями, сопровождали своих подруг, которые, словно новогодние елки, были увешаны украшениями из того же благородного металла. Очевидно, в среде местного бомонда считалось хорошим тоном, выходя в свет, приодеть на себя килограммчик-другой ювелирных украшений. Постепенно все столики в зале оказались заняты отдыхающей новорусской буржуазией. Скиф осмотрелся по сторонам:

– Тебе не кажется, что здесь становится слишком шумно?

Слегка раскрасневшаяся от танцев и вина Катерина была с ним полностью согласна. Скиф жестом подозвал официанта, расплатился по счету, оставив ему приличные чаевые за расторопность, и, взяв Катю под ручку, двинулся в сторону выхода.

Оказавшись на улице, он быстро осмотрелся. Ни Кума, ни его людей видно не было, хотя это ни о чем не говорило. В искусстве наружного наблюдения они были специалисты, поэтому их отсутствие Скифа ничуть не тревожило. Увидев клиента, дежуривший около ресторана таксист сорвался с места:

– Куда поедем?

Скиф вопросительно посмотрел на Катю.

– Поехали ко мне! – В Катиных глазах мелькали шальные искорки. – Шампанское в холодильнике, свечи на столе...

Как и предполагал Скиф, просто ужином вечер явно не ограничивался.

До шампанского они так и не добрались. Едва дверь в квартиру захлопнулась, Катя повисла на сильной шее Скифа, впиваясь в его губы долгим поцелуем. Ее сногсшибательное ночное платье, облегающее тело, словно вторая кожа, удивительно легко снялось, упав к ногам невесомой тряпочкой – под платьем ничего, кроме самой Катюши, не оказалось.

В какой-то момент ее гибкие быстрые ручки наткнулись на непонятный предмет у него на поясе. Она замерла. Потом отстранилась.

– Ты что, всегда на свидания ходишь с пистолетом? – В ее голосе звучало удивление.

– А куда деваться? – Александр недовольно поморщился. – Сейфа нет, вот и таскаю эту игрушку с собой. Не обращай внимания. – Он поспешил закрыть щекотливую тему. – Иди ко мне...

Через час, когда первый поток страсти схлынул, дошла очередь и до шампанского. На небольшом столике стояли хрустальные фужеры, причудливо преломляя в своих гранях мерцающий свет свечей. Накинув легкий халатик, Катя вышла на кухню. Принеся шампанское и вазу с фруктами, она сняла со стены гитару и легонько провела пальцами по струнам. Глядя, как Александр разливает вино по фужерам, она задумчиво перебирала лады, наполняя комнату приятной музыкой. Скиф по достоинству оценил ее навыки игры, поскольку и сам владел этим инструментом, хотя и не столь искусно.

Натянув для приличия брюки, он подошел к девушке, нежно поцеловал ее за ушком, протягивая бокал:

– За нас.

Пригубив шипучий напиток, Катерина вновь взяла в руки инструмент:

Мне нравится, что вы больны не мной.

Мне нравится, что я больна не вами.

Эта известная песня в ее исполнении приобрела совершенно другой смысл. Александр невольно заслушался, глядя на немного печальное Катино лицо. Судя по всему, ее что-то тревожило. Она задумчиво перебирала струны, наигрывая что-то из итальянской классики, потом, словно очнувшись от забытья, отложила в сторону инструмент, подошла к столу, на мгновение повернувшись к Скифу спиной, разлила вино по бокалам. Протягивая бокал, она загадочно улыбнулась:

– За вас, сударь! – и первой осушила свой фужер.

Александр неопределенно пожал плечами, одним глотком разделался с шампанским и, притянув Катерину к себе, припал к ее губам. К его удивлению, она ловко выскользнула из объятий:

– Не сейчас. – И вновь взялась за гитару. Романс, который она начала петь, был очень старый. Александр не знал, когда он был написан, но то, что его пели еще до революции 1917 года, он знал точно.

Пара гнедых, запряженных с зарею,

Пара голодных и усталых на вид.

Что ж вы плететесь усталой рысцою?

Пара гнедых, ай да пара гнедых.

Грек из Афин и еврей из Варшавы,

Юный корнет и седой генерал.

Каждый искал в ней любви для забавы

И на груди у нее засыпал.

Что и говорить, в данных обстоятельствах эта старинная песня звучала несколько двусмысленно. Александр хотел было что-то сказать, но с удивлением заметил, что язык его не слушается. Это уже было ЧП. Он попытался вскочить на ноги, одновременно выхватывая из кобуры «вальтер», но тело, будто чужое – отказывалось ему подчиняться. Перед глазами поплыл туман, укутывая все вокруг густой пеленой. Скиф безвольно откинулся на кресле, уронив голову на грудь. Он глубоко спал, поэтому не видел, как в комнату вошли молчаливые люди в черных очках. Не проронив ни слова, они ловко завели руки Скифа за спину, защелкнув на его запястьях стальные наручники. Затем один из незнакомцев взвалил бесчувственное тело на плечо и вынес Скифа на улицу. Закинув его в поджидающий рядом с подъездом микроавтобус, он захлопнул дверь. Немного погодя на улицу вышли и его напарники. Так же молча они забрались в микроавтобус, который тотчас тронулся с места, увозя Скифа в неизвестном направлении.

Глава четырнадцатая

Пробуждение было кошмарным. Химия, которую Катерина подмешала Скифу в вино, никак не хотела отпускать его мозг из своих объятий. Находясь в полузабытьи, он просматривал фантасмагорические картинки, одна за одной мелькавшие в голове. Окончательно придя в себя, Скиф обнаружил, что валяется на бетонном полу в незнакомом ему помещении. Яркий свет электрических ламп освещал практически пустую комнату, где помимо Александра присутствовали еще двое мужчин. Они молча стояли около входа, заложив руки за спину. Их глаза закрывали большие, чуть не на пол-лица, черные очки. Одеты они были в одинаковые черные костюмы и впечатление производили весьма мрачное.

Увидев, что Скиф зашевелился, один из охранников вышел из комнаты. Отсутствовал он недолго, а когда появился вновь, за ним в комнату вошли еще двое. Одного взгляда на этих двоих Скифу было достаточно, чтобы понять всю безрадостность своего нынешнего положения. Перед ним стояли, ехидно ухмыляясь, Хранитель, который наносил ему защитные татуировки, и первый из пропавших ликвидаторов, которому в Отделе был присвоен псевдоним Монгол. Повинуясь его властному жесту, молчаливые охранники рывком поставили Скифа на ноги.

– Какая встреча! – Монгол окинул пленного насмешливым взглядом. – И это лучший ликвидатор Отдела. М-да...

Скиф смотрел в его наглые раскосые глаза и чувствовал, как внутри закипает злоба. Версия полковника Синько относительно «крота» в их рядах нашла свое полное подтверждение. За всеми этими загадочными исчезновениями стояли бывший охотник и переметнувшийся к нему Хранитель. Парочка, конечно, еще та! Физическая мощь охотника, помноженная на магические способности Хранителя, создала взрывоопасный коктейль, но вот что этим ребятам было нужно лично от него, оставалось для Скифа непонятным.

– Что ты на меня волком смотришь? Не ожидал? – Монгол перестал ухмыляться. – Так-то вот, коллега, привыкай. Теперь я твой господин.

– Я таких господ видал на одном известном органе из трех букв! – Голос у Скифа был хриплым, во рту пересохло. Вдобавок дико болела голова.

– Ну-ну-ну... – Монгол многозначительно покачал головой. – Сперва все вы в героев играете. Но это ничего, сейчас Док с тобой поработает, – он похлопал стоящего рядом Хранителя по плечу, – и к утру, я тебе это обещаю, ты будешь совершенно другого мнения. – Монгол обернулся к охранникам: – Снимите очки.

Те без слов исполнили приказание. Под черными линзами очков скрывались налитые кровью глаза, придававшие их застывшим, словно маски, лицам необычайно зловещий вид. Память Скифа услужливо извлекла из своих глубин описание этой нечисти. «Глаза без белков и зрачков характерны для вергов, которые являются земным воплощением демонов крови. Получают вергов из обычных людей путем наложения демонического заклятья на живого человека. Характеризуются верги свирепым нравом и определенной степенью разумности. Могут действовать в составе группы. Приступая к их ликвидации, необходимо всегда иметь в виду эту их отличительную особенность. Известны случаи, когда верги устраивали засады на своих преследователей. В схватке они могут использовать навыки и знания, которыми обладал носитель демона при жизни...» Строчки из учебника всплывали у Скифа в голове, как информация на мониторе. Судя по той покорности, с которой верги исполняли приказания Монгола, ему удалось каким-то неведомым способом подчинить эти демонические создания своей воле. И это было очень скверно.

– Видишь этих симпатяг? – Монгол смотрел Скифу прямо в глаза. – К утру и ты будешь точно таким же. Я давно хотел заполучить тебя в свою армию. В армию вергов. – Он достал из кармана скифовский серебряный портсигар, закурил, издевательски пуская дым Александру в лицо. – Ты не знал их при жизни? – Он кивнул за спину, где находились верги. – Они тоже работали в нашей «конторе», пока не попали ко мне.

– Я не пойму, зачем тебе все это надо? – Скиф поморщился, отгоняя от себя клубы табачного дыма. – Если ты решил уйти, то на кой черт устроил всю эту карусель с похищениями? Ты же должен понимать, что от тебя не отстанут и рано или поздно выйдут на...

– Ерунда, – грубо прервал Монгол, – найти меня они просто не успеют. Я уничтожу Отдел раньше, чем он до меня доберется. Причем уничтожу руками таких, как ты и твои бывшие люди. Они, кстати, в соседней комнате, отходят от заклятия. Теперь они мои ручные оборотни, готовые по моей воле разорвать любого. А верги с навыками ликвидаторов – это вообще несокрушимая сила. Вскоре Отдел рухнет под моим напором!

В его словах была изрядная доля правды. Противостоять такой силе могли только охотники. Но поскольку они были разбросаны по всей громадной территории России, шансов дать отпор воинству Монгола у Отдела практически не было.

– Я, конечно, приношу искренние извинения, – Скиф криво усмехнулся, – но за чей счет банкет? – Он обвел взглядом пространство вокруг себя. – Насколько я понимаю, устроенная тобой охота стоит не маленьких бабок, а их из воздуха не вытащишь. Значит, существует некий спонсор. Я прав?

Он вопросительно посмотрел на своих оппонентов. Хранитель, не выдержав его пристального взгляда, заюлил глазенками, прячась за толстыми линзами очков-хамелеонов. Монгола, напротив, вопрос о спонсоре только развеселил:

– Разумеется, догадливый ты наш, имеются люди, кровно заинтересованные в этом деле.

– Хозяева? – В голосе Скифа было столько издевки, что Монгол не выдержал и хлестко залепил ему звонкую пощечину.

– На твоем месте я бы не был столь категоричен в оценках! – Он шипел, как придавленная камнем змея. – Этих людей скорее можно назвать деловыми партнерами, поскольку наши интересы с определенного момента совпали.

– Ну да, – Скиф сплюнул выступившую на губах кровь, – какие могут быть общие интересы у предателя и нефтедобывающей компании? Кто ты для них? Наемник, готовый за деньги удавить отца родного! Попользуются они тобой и выкинут, как гондон использованный.

– Заткнись! – Слова Скифа задели в душе Монгола какую-то болезненную жилку. – Я не такой наивный, как ты думаешь. Они попросту не рискнут меня кинуть!

– Возможно. Я вот только не пойму, чем Отдел не угодил этим бонзам из «Петролеума»? С тобой-то мне все ясно – элементарный страх, что тебя в любой момент могут обнаружить и наказать, но при чем здесь они?

Монгол вновь закурил:

– Ты слышал о Камне Древних? Вижу по глазам, слышал. Так вот, – он расстегнул рубашку на груди, – этот камешек у меня. – Скиф увидел на его смуглой шее золотую цепочку, на которой висел небольшой радужный камень в золотой оправе.

– Значит, все это правда. – Скиф ошарашенно рассматривал причудливо мерцающий камень.

Лет семь назад в Отделе появилась информация об этом магическом изделии Древних. Во время археологических раскопок в предгорьях Кавказа был обнаружен старинный свиток, в котором якобы указывалось точное место захоронения этого могущественного амулета. Была организована поисковая экспедиция, но, насколько Скиф знал, окончилась она довольно печально. Большая часть поисковиков погибла в результате сошедшего с гор селя, а вместе с людьми пропал и Камень, который экспедиция действительно обнаружила. В принципе, что из себя представлял этот реликтовый амулет, никто толком не знал. По дошедшим до наших дней сведениям, он давал своему обладателю власть над миром демонов, заставляя их подчиняться человеческой воле. Но так это или нет, выяснить не успели. По всему выходило, свиток не врал, так как верги, а с ними и оборотни всецело подчинялись Монголу, спятившему от осознания собственного величия. Кстати, Монгол был одним из тех, кто уцелел тогда в горах. Значит, этот раскосый Наполеон, пользуясь возникшей паникой, успел-таки стащить амулет. Ничего не скажешь – парень-хват!

Осознав, какая сила оказалась в руках этого психа, Скиф в душе ужаснулся.

– Значит, правда, – повторил он задумчиво. – И все же при чем здесь Отдел и «Петролеум»?

– Да все при том! – Монгол успокоился, вновь становясь самоуверенным и хамоватым. – Сперва я хотел просто тихо уйти, хотя до меня этого никому не удавалось. Однако с таким подспорьем, – он покачал амулет на ладони, – мне, сам понимаешь, и черт не брат! Вот как раз в тот момент на меня и вышли люди, представляющие интересы крупного бизнеса...

– Олигархи, так уж и говори, – влез в разговор Хранитель. – Вернее, они вышли на меня, а я в свою очередь свел их с Монголом.

– Ну да, – нехотя согласился Монгол, – так оно и было. Короче говоря, этим людям нужен разработанный в Отделе психотрон, а мне нужна свобода и, разумеется, деньги, чтобы этой свободой наслаждаться. Не тебе объяснять, что психотрон можно раздобыть только путем серьезной силовой акции, и обычные люди для этой цели вряд ли подойдут. Сам знаешь, как охраняют Объект 15/2! Кроме обычной охраны там постоянно присутствует кто-то из охотников, да и различных колдовских сюрпризов понатыкано будь здоров. В общем, мы с Доком долго думали, как нам это мероприятие можно провернуть, и пришли к выводу, что самым оптимальным будет создание своей небольшой армии нечисти. Создавая из охотников вергов, мы сразу убиваем двух зайцев. Отдел лишается своих наиболее боеспособных сотрудников, а мы в свою очередь, наоборот, приобретаем практически идеальных воинов. С твоим исчезновением в Отделе осталась лишь сопливая молодежь да еще парочка предпенсионных ветеранов. Мои верги (и ты в их числе!) сотрут бедолаг в порошок! Бизнесмены получат психотрон, а мы, – он кивнул в сторону Хранителя, – гарантию безопасности и приличные счета в западных банках.

Картина, нарисованная Монголом, была удручающей. Приходилось признать его правоту; имеющимися силами противостоять хорошо спланированному и подготовленному нападению его армии нечисти Отдел вряд ли сможет.

– Хорошо, а на кой этим нефтяным шишкам психотрон понадобился? – Вопрос, конечно, был чисто риторический, поскольку Скиф прекрасно понимал, какие широчайшие возможности дает этот аппарат.

– А ты посмотри, что происходит в стране. – Монгол импульсивно обвел вокруг себя рукой. – Народ мрет, как во время чумы, а родное правительство только застенчиво разводит руками и завозит миллионами неграмотных азиатов, которые согласны горбатиться за копейки. Нефть, газ, лес – все уплывает за границу, практически не принося стране прибыли. Крохи, которые оседают в виде налогов, и те умудряются разворовывать. Без взятки нельзя шагу ступить, причем чем выше кабинет, тем большие суммы. Законными методами поменять ситуацию нереально, остается только взять власть силой...

Скиф не сдержал улыбки:

– Ты часом товарищу Зюганову речи не пишешь? Уж больно знакомая стилистика; антинародное правительство олигархов в отставку, отмена итогов приватизации и смена политического курса на сто восемьдесят градусов.

– А ты с этим не согласен? – Монгол сердито нахмурился.

– Да нет, почему же, рациональное зерно в этих лозунгах есть, только все это как-то плохо сочетается со счетами в американских банках.

– А ты мою шерсть с государственной не путай! – Монгол отреагировал цитатой из «Кавказской пленницы». – Как ты правильно сказал, я всего лишь наемник, работающий за строго оговоренную сумму, а всеми этими политическими нюансами пускай занимается заказчик.

– И что же твой заказчик собирается делать с психотроном? Неужели хочет с его помощью перевоспитать всех казнокрадов и взяточников? – Скиф не скрывал иронии. – Тогда начинать ему нужно с себя. Насколько я понимаю, олигархами в белых перчатках не становятся, да и нефть, которую они успешно толкают за бугор, ничем не отличается от той, которую продает Абрамович и ему подобные. Так почему же одни хапуги и расхитители, а господа из «Петролеума» – борцы за всеобщее благо?

– А вот это не нашего ума дело. Я знаю лишь, что скоро состоятся выборы в парламент, а затем и президентские. Имея психотрон, можно провести необходимую работу с нужными людьми, а народ проголосует так, как ему укажут. Технологии влияния на людские массы в Отделе отработали прекрасно и, видишь сам, уже который год очень успешно их используют на практике.

Увы, Монгол и в этом был полностью прав. Скиф сам прекрасно видел, как при помощи телевидения, радио и газет российский народ постепенно превратили в безропотный, покорный электорат, голосующий исключительно так, как ему укажут.

– Тихий переворот, – задумчиво пробормотал Скиф. – Умно, ничего не скажешь.

– Ну а дальше сам понимаешь, ручной парламент, ручной президент. Насколько я могу судить, экспортом природных ресурсов будет заниматься единая государственная компания. Ты, наверное, уже догадался, что к этой кормушке будут допущены далеко не все. – Монгол мечтательно улыбнулся. – Вероятно, и нам с Доком найдется тепленькое местечко на берегу этой неиссякаемой денежной речушки!

– Ага, – Скиф сделал скептическое лицо, – что-то я тебя слабо представляю в роли олигарха. Сдается мне, из тебя финансист, как из слона балерина. Слава богу, ты хоть читать-писать на своем Алтае научился, так нет же, тебя в Ротшильды потянуло!

Он преднамеренно нарывался на грубость, так как давно уже нащупал за поясом брюк приготовленную на всякий случай булавку, которую по совету Кума носил с собой постоянно. Кто бы мог подумать, что ему, практически непобедимому бойцу, выпадет случай ею воспользоваться. С ее помощью открыть замок наручников было для Скифа парой пустяков, но, поскольку Монгол, так же как и он сам, обладал феноменом «третьего глаза», проделать этот трюк незамеченным пока что было невозможно. Оставалось только надеяться, что Монгол по своему обыкновению психанет, и под этот шумок вытащить булавку. Однако вместо вспышки гнева Монгол прищурил свои без того раскосые глаза и мечтательно выдал:

– На фиг мне вникать во все эти финансовые тонкости?! Для этого существуют замы, помы, секретарша, в конце концов.

– Это ты имеешь в виду ту шлюшку, что мне в вино снотворного намешала? – Скиф сделал еще одну попытку разозлить погруженного в мечтания Монгола. – Ничего так себе шкурка. Трахается, как машинка фирмы «Зингер», а уж как...

Сильный удар в челюсть не дал Скифу развить свою мысль до конца. Как он и предполагал, Монгола с Катей связывала не только работа, и упоминание о ее сексуальных забавах угодило точно в цель. Взбешенный Монгол молотил упавшего Скифа ногами, нимало не заботясь о последствиях этого избиения. Со скованными за спиной руками Скиф только и мог, что по возможности убирать из-под удара голову, крутясь на бетонном полу, словно карась на сковородке. Булавку он уже давно извлек и зацепил ее за цепочку наручников, поскольку опасался потерять сознание, а вместе с ним и надежду на спасение. В конце концов, ярость Монгола пошла на спад. Он еще пару раз пнул Скифа по почкам и отошел в сторону, оставив своего обидчика валяться в луже собственной крови.

– Тащите эту суку в круг!

Приказ был адресован вергам, которые немедленно кинулись исполнять волю своего господина. Ухватив Скифа за ноги, они волоком потащили его в центр комнаты, где на полу масляной краской был нарисован магический круг, используемый чернокнижниками для проведения ритуалов заклятия. Бросив пленника, как и было им велено, точно в центре круга, молчаливые слуги Монгола вернулись на свое место около стены.

Сквозь залившую глаза кровь Скиф видел, как готовится к ритуалу Хранитель, как нервно курит Монгол, расхаживая по комнате из угла в угол. Мимолетно в его гудящей от побоев голове мелькнула мысль, что самое время появиться Куму со своими людьми. Действительно, Петрович непростительно задерживался, но надежду на его появление убил все тот же Монгол.

– Ты часом не своего старичка ждешь? – Он и не пытался скрыть злорадство. – Напрасно. – Монгол ткнул носком туфли Александра в окровавленное лицо. – Старичок был хоть и прыткий, но не шустрее моих вергов. Ребятишки сегодня пообедали на славу!

Это был удар, которого Скиф никак не ожидал. Значит, все это время люди Монгола следили не только за ним, но и за Петровичем, а в нужный момент его попросту уничтожили. Представив своего старого друга и учителя растерзанным стоящими у стены монстрами, Скиф покрылся липкой испариной. Это загнанный в глубину души первобытный страх напоминал о своем существовании, сковывая волю, заставляя мысли судорожно метаться в поисках выхода. Человек неподготовленный в такой ситуации впадает в ступор, тупо покоряясь судьбе, либо, наоборот, начинает совершать бесполезные телодвижения, которые не приносят ничего, кроме неприятностей. Но Скиф прошел неплохую школу Отдела. Его тело начало работать еще до того, как мысли пришли в нормальное состояние. Открыть с помощью булавки наручники было для него делом минуты, но Монгол со своими демоническими подручными был неодолимой преградой на пути к свободе. Кинуться на них с голыми руками было равносильно самоубийству, а умирать именно сейчас Скифу уж очень не хотелось. Прикинув, что если ничего в ближайшее время не изменится, то он все же умрет в бою, но не позволит превратить себя в нечисть, Скиф терпеливо стал ждать развязки, тем более что ждать уже осталось недолго. Судя по всему, подготовка к ритуалу обращения была закончена. Хранитель, которого Монгол называл Доком, уже достал пару толстых колдовских книг и раскрыл их на нужных страницах.

Скиф, лежа на полу, не без интереса наблюдал за его действиями. Каким образом этот переметнувшийся на сторону зла чародей собрался пробить магическую защиту, которую, кстати, сам же и наносил, было для Александра загадкой. Татуировки надежно закрывали его от любого колдовского воздействия, но, судя по тому, что его предшественники, пропавшие ранее, исправно прислуживали Монголу в виде вергов, имелся какой-то способ эту защиту уничтожить.

Отгадка оказалась проста. Док вытащил из своего кейса узкий загнутый нож, подошел к недоумевающему Скифу, присел рядом на корточки и секунду что-то высматривал на его груди. Затем он больно ухватил его пальцами чуть повыше левого соска и быстрым уверенным движением отрезал кусок оттянутой кожи. Взглянув на кровоточащую рану, Скиф обнаружил, что вместе с кожей исчез и небольшой фрагмент защитной татуировки. Док печально улыбнулся, глядя ему в глаза сквозь толстые линзы своих очков:

– Ты правильно понял. – Он продемонстрировал отрезанную кожу. – Без вот этого Знака Отторжения вся твоя нательная галерея теряет смысл. Вернее, все эти наколки продолжают действовать, как им и положено, но твоя душа и тело стали открытыми для демонов третьей ступени.

Что из себя представляют демоны третьей ступени, Скиф прекрасно знал. Еще их называли демонами крови со всеми вытекающими из названия последствиями. В отличие от демонов первой и второй ступени, демоны крови, овладевая человеком, полностью меняли его как физически, так и душевно, превращая в стопроцентного ночного монстра. Немыслимые трансформации тела дополнялись безудержной жаждой человеческой крови.

Скиф прикрыл глаза, переходя в боевое состояние. Он был готов умереть, умереть как воин в бою, но вдруг Монгол направился к выходу.

– Давай, Док, заканчивай, а то уже рассвет скоро. Я домой. Позвонишь, когда все будет готово. Сам знаешь, как я не люблю смотреть на эти ваши колдовские забавы.

Монгол вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Верги у стены не шелохнулись, все так же молчаливо уставившись прямо перед собой черными стеклами солнцезащитных очков. Док уже, вероятно, привык к тому, что Монгол оставляет его одного доводить ритуал до конца, так как он ни на секунду не оторвался от чтения заклинания, монотонно бубня под нос свою колдовскую абракадабру.

Дождавшись, пока Монгол отойдет на некоторое расстояние, Скиф, словно подброшенный незримой пружиной, взмыл с пола и уже в полете почувствовал, как его пронзила чужая, насквозь злобная сущность. Он чувствовал, что безнадежно опоздал покинуть магический круг. Демон вошел в его тело как полновластный хозяин, наполняя его до краев дикой, нечеловеческой злобой и звериной жестокостью. Мгновение, пока продолжался полет, показалось Александру вечностью. Он парил, будто невесомая пушинка, в воздухе, ощущая, как навстречу ликующему демону из самых глубин его души поднимается что-то невероятно большое и темное. Когда эти сущности встретились, сознание Скифа раздвоилось. Одной его половиной он видел все происходящее в комнате, другая в этот момент наблюдала за схваткой демонов, превративших его тело в поле битвы.

Описать словами то, что он наблюдал, было нельзя. Александр просто чувствовал, как две могучие силы пытаются друг друга вытолкать. Они били, кусались, душили, сопровождая все это невообразимым воем. Сцепившись в клубок, они катались, как пара дерущихся тигров. От всех этих перемещений многострадальное тело Александра, казалось, вывернулось наизнанку, и от нестерпимой боли он отключился.

Очнулся на полу, далеко за пределами круга. Еще не открыв глаза, Скиф почувствовал, что изменился. Он стал другим, абсолютно не таким, как прежде, и не успел еще разобраться, в чем же это отличие заключается, когда над его неподвижным телом склонился взволнованный Док. Он приподнял ему веко, желая убедиться в положительном результате своего заклинания, и отшатнулся, увидев вместо кровавых глаз верга яростный взгляд серых человеческих глаз.

– Отдохни чуток!

Александр ухватил Хранителя левой рукой за затылок и резким движением ткнул его лбом в бетонный пол. Раздался глухой стук, словно ударили камнем по дереву. Оглушенный Док, не произнеся ни звука, распростерся на полу, нелепо раскинув руки. Скиф вскочил и как раз вовремя. С двух сторон на него набросились верги. Судя по их трансформированным пастям, приказа брать его живым они не получали. Двигались твари поразительно быстро и грамотно. Отбивая удары их когтистых рук и ног, Александр понял причину, по которой Монгол обращал в вергов исключительно ликвидаторов. Обретя демоническую сущность, эти монстры ничуть не теряли своей человеческой выучки, действуя поразительно слаженно и грамотно. Они не лезли напролом, как зомби или мертвяки, не пытались, как оборотни, поразить врага за счет своих непредсказуемых передвижений. Они вполне осознанно работали в паре именно так, как их обучили в Отделе. Методично, не мешая друг другу, верги теснили Скифа к стене, где, лишив маневренности, собирались спокойно добить по всем правилам рукопашного боя. Скифу такая перспектива определенно не нравилась, но сделать он пока ничего не мог. О том, чтобы справиться с этой «сладкой парочкой» голыми руками, и речи быть не могло. Верги, как и остальная нечисть, боялись прежде всего серебра, но вот ничего серебряного под рукой и не было. Пятясь назад, Скиф все же успел осмотреть помещение своим вторым, объемным зрением. Внимание его привлекла куча различного барахла, сваленная в дальнем углу комнаты. Присмотревшись, он узнал свои пожитки, которые оставил в гостинице. Вероятно, после его захвата Монгол предпринял шаги по заметанию следов и выгреб все из номера, где проживал Скиф. А поскольку занимались этим делом скорее всего верги, то вещи они бросили рядом с их хозяином.

Увидев среди этой кучи свой чемоданчик, где хранился его арсенал, Скиф заметно взбодрился. Это был хоть и мизерный, но шанс. Правда, для того, чтобы добраться до оружия, было необходимо вырваться из угла, в который его загнали. Как с Александром частенько бывало в подобных ситуациях, нужное решение пришло как бы само по себе. Неожиданно для противника он высоко подпрыгнул, отталкиваясь в прыжке ногой от стенки слева и тем самым меняя направление полета. Используя полученный импульс, Скиф резко выпрямил правую ногу вбок, нанося сокрушительный удар ребром стопы замешкавшемуся вергу в лицо. Осколки солнцезащитных очков брызнули в разные стороны, открывая кроваво-красные глаза твари. От полученного удара верг отлетел на несколько метров, с размаху грохнувшись об пол. Разумеется, монстр тут же вскочил и вновь бросился в атаку как ни в чем не бывало, но главное, чего добивался Скиф, было достигнуто – арсенал оказался за его спиной, и теперь ничто не могло помешать ему добраться до оружия.

Почувствовав, что жертва от них уходит, верги усилили напор, стремясь любой ценой убить Скифа раньше, чем он доберется до своих вещей. Позабыв про всякую тактику, они лезли вперед, хаотично нанося удары, пытаясь схватить Скифа, но этот поистине кавалерийский наскок результатов не дал. Вскоре чемодан с оружием оказался у Скифа под ногами. Сильным пинком ликвидатор швырнул его о стену. Как и предполагалось, от такого удара чемодан раскрылся, открывая доступ к спасительным стволам.

Первое, что попало Скифу в руки, был малогабаритный пистолет-пулемет «Каштан» с глушителем. Захлопали приглушенные выстрелы, наполняя комнату пороховым дымом и звоном латунных гильз. Против этой смертоносной машинки верги были бессильны.

Когда все было кончено, Скиф вытер со лба пот, перезарядил оружие, напряженно прислушиваясь к тому, что творится за пределами комнаты. Тишина, царившая вокруг, нарушалась лишь жалобными стонами зашевелившегося Хранителя. Скиф бесцеремонно, рывком перевернул его на спину, слегка придавив коленом на случай, если вдруг тому захочется поиграть в героя. Но Док и не думал сопротивляться. С удивлением Скиф увидел на его глазах слезы. Хранитель плакал, как обиженный ребенок, всхлипывая и размазывая по лицу текущую из носа кровь. От этого зрелища Скифу стало тошно. Он ненавидел слюнтяев, не умеющих отвечать за свои поступки. Совсем недавно этот напыщенный как индюк предатель насмехался над пленным ликвидатором, а вот теперь рыдает, вероятно, надеясь слезами вымолить пощаду.

Ствол «Каштана» уперся в большую шишку на лбу Хранителя. Скиф не был настроен на беседу, но в данный момент этот слизняк был единственным источником информации, поэтому с перемещением его на тот свет Александр решил повременить.

– Ну что, будем говорить или для начала вырвать тебе яйца? – В подтверждение серьезности своих слов Скиф ухватил притихшего Дока между ног. По округлившимся глазам Хранителя было видно, что говорить он будет.

– Н-не надо, я в-все расскажу! – От испуга Док стал заикаться.

– Это уже лучше... – Скиф выпустил из руки его гениталии, но ствол ото лба не убрал. – Куда делся Монгол?

– Он уехал к своей Катерине, адрес...

– Я знаю, – перебил его Скиф. – Ты мне лучше вот что скажи, где мы сейчас находимся?

– Это офис местного филиала «Петролеума». Наверху кабинеты, а здесь внизу наша база.

Скиф вспомнил виденный им сегодня днем аккуратный особнячок на окраине. Довольно обширная территория, огороженная металлической оградой, просматривалась видеокамерами, и, как он успел заметить, охрана была с собаками.

– Понятно, – протянул Скиф задумчиво. – Ну а что ты сделал с моими людьми?

– Я не сам, меня Монгол заставил! – Док испуганно смотрел, как ствол «Каштана» переместился на его переносицу.

– Не юли! – Скиф знал подобную породу негодяев. Как только начинало припекать, они всеми правдами и неправдами стремились свалить свои грехи на других. – Как шкодить, так ты орел! Говори, сука, где мои люди и что ты с ними сотворил?!

– Они здесь, здесь! – Док заговорил скороговоркой. – Рядом, в соседней комнате, отходят он заклинания. Монгол приказал сделать ему несколько оборотней, вот я и сделал. Поверьте, я не хотел...

– Заткнись, тварь. – Скиф досадливо поморщился. Ему не хотелось верить в то, что его товарищи были обращены в нечисть, однако ничего изменить он уже был не в силах. – Когда у них начнется трансформация?

– Завтра ночью... – Док не отрываясь смотрел на упертый между глаз ствол. – Монголу было все равно, каких оборотней я сделаю, вот я и применил простейшее заклинание. Они будут превращаться каждую ночь, независимо от фаз Луны. Не знаю, зачем Монголу столько волколаков, но он явно что-то задумал.

– Постой, постой. – В голове у Скифа созрел план. – Значит, сейчас они еще люди?

– Пока да. Окончательное превращение наступит только завтра после первой трансформации.

– Насколько я понял, сейчас Камень на них не имеет никакого влияния?

– Можно и так сказать, хотя на что способен Камень, никто толком не знает. Это просто Монгол использует его свойство подчинять себе любую нечисть, но вполне вероятно, что такова только небольшая часть его возможностей.

– Поподробнее!

Скифа интересовал амулет Древних. По роду своей деятельности он был наслышан об этом магическом Камне, но подробностей, разумеется, не знал.

– Да я и сам немного о нем знаю. – Док начал потихоньку приходить в себя и даже рискнул пошевелить рукой, за что был немедленно наказан. Скиф несильно стукнул его по голове рукояткой «Каштана».

– Еще раз шевельнешься – голову снесу!

– Нет-нет, это я случайно! – Притихший было страх вновь вспыхнул в глазах Дока. – Монгол никому не дает даже подержать Камень. Поэтому на что он реально способен, я знаю только понаслышке. До нас дошло одно описание Камня, да и то неполное. Якобы он не только дает своему владельцу власть над демонами и прочей нечистью, но и наделяет его какими-то необычайными способностями. Возможно, необходимо какое-то заклинание или какие-то специальные условия, но пока Камень у Монгола, это выяснить не удастся.

– Понятно. – Скиф задумчиво покачал головой. – Короче говоря, не в те руки он попал.

– Да уж, – согласно поддакнул Док. – Монгол форменный психопат. Ему достаточно только возможности управлять демоническими тварями, а все остальное по барабану!

– Кстати, насчет демонов. Сколько всего в особняке нечисти и какой?

– Ну если не считать этих, – Док опасливо скосил глаза в сторону убитых вергов, – то двое вергов и семь оборотней. Я имею в виду твою группу...

Скиф удивленно вскинул брови:

– Не понял, почему семь. У меня же было шестеро...

– А того паренька, которого они везли в «зверинец», ты не считаешь? – Док усмехнулся. – В зверином обличье никакой разницы между твоими людьми и этим Ромео долбаным нет.

– Ладно, проехали. – Для Скифа тема была неприятной. – Ну а где еще один верг? Насколько я понял, в вергов переделали пятерых охотников. Двое лежат здесь, двое, ты говоришь, в особняке, а где еще один?

Глаза Дока испуганно забегали:

– Ну так его твой Кум уделал...

Напоминание о погибшем друге наполнило сердце Скифа болью. Он смотрел на лежащее перед ним трясущееся ничтожество, чьи творения оборвали жизнь Петровича, и чувствовал закипающую в душе злобу. Внезапно со Скифом начало происходить что-то совершенно необычное. Он чувствовал, что начинает превращаться. Сидящий в его теле демон настойчиво требовал крови. Скиф поймал себя на мысли, что неотрывно смотрит на шею Дока, где под тонкой кожей пульсировала вздувшаяся сонная артерия. Еще немного, и ликвидатор вцепился бы в его плоть неожиданно увеличившимися клыками, глотая горячую кровь этого мерзавца. Огромным усилием воли Александр прогнал наваждение и нажал на курок. Серебряные пули сделали свое дело, превратив голову Хранителя в бесформенную массу. Скиф отвернулся. Зрелище того, как умирает колдун, не передавший свой магический дар, было малопривлекательным. Тело Дока то выгибалось дугой, то сворачивалось самым невообразимым образом. Разбрызгивая вокруг себя кровь вперемешку с мозгами, он катался по всей комнате.

Не обращая внимания на агонизирующего Хранителя, Скиф занялся своей экипировкой, благо все его пожитки были на месте. Чемодан с арсеналом содержал в себе много интересных вещей. Перезарядив «Каштан», ликвидатор дополнил свое вооружение двумя пистолетами «Вектор» и парой ручных гранат РГН с серебряной оболочкой.

С автоматом на изготовку он бесшумной тенью выскользнул в коридор. Там было пусто. Подойдя к соседней двери, Скиф прислушался. До его уха долетели обрывки фраз. За дверью находились его люди, бывшие люди. Рывком распахнув дверь, он влетел в помещение.

Все его ребята лежали вповалку на полу под неусыпным надзором молчаливых вергов. Увидев Скифа, монстры без промедления бросились в атаку, но были встречены двумя короткими автоматными очередями. Не добежав до Скифа всего пару шагов, они мешками осели на пол.

Отыскав взглядом Бобкова, Скиф вскинул «Каштан» и всадил в него остатки обоймы. Несчастный влюбленный умер мгновенно, даже не успев ничего понять. Александр перезарядил автомат:

– Подъем, орлы!

Увидев своего командира, измученные люди заметно оживились. С трудом они поднялись на ноги и встали перед Скифом неровным строем.

– Саня, убей нас! – Степка смотрел на друга мутными глазами. – Мы уже не люди. Они нас...

– Знаю, – Скиф грустно покачал головой, – меня они тоже хотели превратить в верга, но не получилось.

Говорить им, что так же, как и соратники, он стал нечистью, Скиф счел излишним. Им еще предстояло поработать в качестве его помощников, и ставить свой человеческий статус под сомнение было сейчас не совсем разумно.

– Умереть вы всегда успеете, но сначала разнесите это логово к чертовой матери. – Скиф протянул Степке «Каштан», выложил на пол один «Вектор» и гранаты. – Охрана здесь человеческая, так что трудностей у вас наверняка не будет. В соседней комнате найдете мой арсенал, и вперед. Действуйте!

Приказной тон Скифа сделал свое дело. Работа была ребятам хорошо знакома, поэтому, не задавая лишних вопросов, они быстро покинули комнату, оставив своего командира одного. Скиф достал добытый у Дока сотовый телефон, быстро набрал номер. Трубка откликнулась практически сразу после первого гудка.

– Слушаю, – раздался в телефоне голос полковника Синько.

– Это я – Скиф. – Александр устало опустился на стоящий рядом стул. – Запоминайте, полковник, поскольку, может быть, больше позвонить я не смогу...

Глава пятнадцатая

Зачистка офиса «Норд петролеум ойл» прошла без сучка без задоринки. Вспомогательная группа Скифа дело свое знала. Многочисленная охрана была уничтожена в течение получаса, причем все происходило в тишине, без никому не нужной перестрелки и взрывов.

Скиф вышел в предрассветный сумрак двора, вдыхая принесенные ветром ароматы тайги. Ночная прохлада ласково обдувала лицо, превращенное Монголом в сплошной кровоподтек.

Скиф стоял и глядел на восток, туда, где небо начало приобретать нежный розовый оттенок. За его спиной молча стояли его люди, бывшие люди. Не откладывая дело в долгий ящик, Александр мысленно попросил у них прощения и вытащил из кобуры «Вектор»...

Сигарета в его руке истлела до фильтра. Скиф откинул в сторону окурок и поднял глаза к горизонту. Демоны внутри него затихли, ожидая неминуемой развязки. Солнечный свет был губителен для вергов, поэтому Скиф вполне осознанно не стремился спрятаться в тень. Пусть все будет так, как должно быть. Существовать в образе ночной твари он не хотел, предпочитая смерть противоестественной жизни.

Первые солнечные лучи больно резанули его по глазам. Скиф стоял в полный рост, ожидая мучительной смерти, но шли минуты, а с ним ничего страшного не происходило. Недоуменно Александр осмотрел свои обнаженные руки, ища следы ожогов, которые обязательно должны были появиться под воздействием солнечного света, но как ни искал, никаких изменений на коже не обнаружил. Это, безусловно, радовало, поскольку он испытывал дикое желание кое с кем поквитаться. Конечно же полковник Синько уже начал действовать, но Скиф хотел лично расплатиться с Монголом и за загубленных ребят, и за Кума, да и за себя лично.

По большому счету ему было плевать с высокой колокольни на всю эту возню со сменой государственной власти и на людей, которые это устроили. На его взгляд, даже если бы план переворота удался, ни для него, ни для основной массы населения ничего бы существенно не изменилось. Просто в списке лиц, особо приближенных к государственной кормушке, появились бы новые имена. Новые сытые лица с телеэкранов продолжали бы учить недалеких людишек уму-разуму. И все. История знает множество подобных примеров, когда смена руководства страны никаких изменений за собой не влекла, если, конечно, не считать кардинальное перераспределение материальных благ среди кучки «своих людей». Как исключение из этого списка можно считать Великую Октябрьскую, но господа из «Петролеума» на пламенных большевиков походили мало. Скорее они напоминали стаю шакалов, которые с нетерпением ждут момента наброситься на ослабевшего льва.

Гораздо больше его интересовал Монгол. Этот ренегат стал причиной гибели близких Скифу людей и, оставаясь на свободе, мог еще много чего натворить, тем более имея в руках Камень Древних. Даже последний идиот и тот со временем придет к тому, что начнет изучать амулет, и одному Богу известно, к чему это изучение может привести. Монгол был психопат, но далеко не идиот, и от этого опасность злого использования магических свойств Камня многократно возрастала. Сообразив, что ему выпал шанс поквитаться со своим врагом, Скиф быстро вернулся в подвал, достал из своего чемодана легкий кевларовый бронежилет, рассовал по карманам патроны к «вектору» и, немного подумав, вытащил один из пакетов с документами, в которых значилось, что он сотрудник серьезной организации с аббревиатурой ФАПСИ. Также там была одна очень интересная бумага, напоминающая своим содержанием грамоту, которую Миледи получила от кардинала Ришелье. Та же просьба ко всем силовым структурам и местным органам власти оказывать майору ФАПСИ Козинцу всяческое содействие и т.д. и т.п. Написанная на дорогой гербовой бумаге, с самыми натуральными печатями и подписями первого лица государства, в случае нужды бумага могла вытащить из довольно серьезных переделок.

Микроавтобус, на котором усыпленного Скифа доставили в офис «Петролеума», стоял неподалеку. Усевшись за руль, он плавно вывел автомобиль на улицу, вспоминая карту города, и погнал микроавтобус в сторону Катиного дома.

Спустя полчаса Скиф уже стоял перед дверью в ее квартиру, улавливая своим острым слухом долетающие изнутри звуки. Там явно разворачивался скандал. Сквозь толстую дубовую дверь раздавался злобный крик Монгола:

– Ты шлюха! Подстилка дешевая! – Скиф уловил звонкий звук пощечины. – Кто тебя просил под него ложиться?! Могла бы просто напоить снотворным, и все. Так нет, она сначала натрахалась, как кошка, типа так уж получилось, и только потом... У-у, тварь похотливая, ненавижу!

Скиф зло усмехнулся. Видать, больно задели Монгола его слова насчет Катерины, ну и поделом им обоим. Сейчас он их еще больше огорчит своим нежданным появлением. Тронув дверную ручку, ликвидатор легонько потянул дверь на себя. К его удивлению, она подалась, поскольку Монгол, очевидно гонимый нахлынувшим приступом ревности, не удосужился запереть ее на ключ. Больше медлить было нельзя, и, переходя в боевое состояние, Скиф вихрем ворвался в комнату. Монгол хоть и был увлечен своей гневной тирадой по поводу неверности подруги, отреагировал на опасность, как и подобает профессионалу. Едва услышав, что в квартиру проник кто-то чужой, он тут же кувыркнулся в угол, уходя от возможного выстрела в спину и перейдя в состояние боевой готовности. Он встретил Скифа с австрийским «глоком» в руке и надменной улыбочкой на губах.

Увидев, кто к нему нагрянул, Монгол перестал улыбаться и нервно нащупал под рубахой амулет:

– Ты?! – Изумление Монгола было неподдельным. – Тебя же должны были обратить. Я же сам видел, как Док начал заклинание!

Скиф холодно усмехнулся:

– Не с твоим счастьем, сволочь. – Своим заплывшим правым глазом Александр видел, как удивленно озирается по сторонам сидящая на диване Катерина. На ее щеке четко отпечаталась пятерня осерчавшего любовника. – Зря ты девушку обидел. Сам же, наверное, ее на это дело приспособил, а сейчас возмущаешься.

– Ее не просили с тобой спать. – Монгол быстро взял себя в руки. – И вообще, какое тебе дело до наших с ней отношений? Я так понимаю, ты сюда не для этого пришел... – Ствол «глока» чуть заметно дернулся. Это указательный палец Монгола начал давить на спуск.

– Да, ты прав! – Скиф также не остался в долгу, сильнее прижимая спусковой крючок своего «вектора». – Разумеется, не за этим. Мне нужна твоя голова и больше ничего. С остальными разберется Отдел.

– Что, уже доложился? – Монгол досадливо поморщился.

– Естественно. – Скиф немного ослабил палец на курке. – И кой-кому я очень не позавидую в ближайшее время. – Не отводя глаз от противника, он кивнул в сторону Катерины. – Сам ведь знаешь, что ей светит.

Это Монгол знал. Знал он так же, что из этой комнаты он может уже не выйти, поэтому, слегка опустив пистолет, предпринял попытку договориться с врагом полюбовно:

– Послушай, Скиф, а почему бы нам не объединиться, а? С нашими способностями и с этим, – он ткнул себя в грудь, где под рубашкой висел Камень, – мы же горы свернем. И никакой Отдел нам не помеха. Да и черт с ней, с этой страной, с этими олигархами, с их нефтью. Махнем куда-нибудь в Африку или Латинскую Америку. Вот увидишь, как мы там сумеем развернуться!

Скиф молча смотрел в раскосые глаза Монгола, ловя себя на мысли, что стоящему перед ним человеку действительно были глубоко безразличны загубленные им люди, вся вина которых состояла лишь в том, что они оказались на его дороге. Он шел к своей цели по трупам, смешивая с землей и друзей, и врагов. Только выгода и больше ничего кроме выгоды. Вот и сейчас он на полном серьезе предлагает союз тому, чьих друзей он погубил, кого совсем недавно лично обрек на кошмарное существование верга.

– Ну и как ты себе это представляешь? – Скиф криво усмехнулся разбитыми губами.

– Да все очень просто. – Судя по всему, Монгол действительно надеялся склонить врага на свою сторону. – Сейчас мы уйдем вдвоем. Эту, – он презрительно кивнул в сторону дивана, – в расход, чтобы под ногами не путалась. Лазейка на границе у меня есть. Глядишь, через годик мы подомнем под себя все эти колумбийские наркокартели или еще чего не менее денежное!

– Не пойдет. – Скиф опустил пистолет. – Слишком много трупов ты здесь наделал, чтобы продолжать жить дальше. – Заметив, как побелел палец Монгола на спусковом крючке, он отрицательно покачал головой. – Не стоит. Ты ведь знаешь, чем эта пальба в ограниченном пространстве может кончиться. Случайный рикошет, и все, прощайте навсегда мечты о счастливой жизни под южноамериканским солнышком!

– И что ты предлагаешь? – Монгол с ненавистью смотрел на своего противника.

– Давай разберемся попроще, как в старину. Голые руки и ничего больше. Главный приз – жизнь.

На секунду Монгол задумался, затем прикинув, что шансов выжить в рукопашном бою у него будет больше, решительно бросил пистолет на пол.

– Давай! – И первым бросился в атаку.

Бойцом он был не менее опытным, чем Скиф, и, в отличие от последнего, не перенес ни побоев, ни заклятий. Его сокрушительные удары сыпались со всех сторон, грозя прервать поединок в самом его начале. Скиф как мог парировал выпады Монгола, хладнокровно и расчетливо отвечая быстрыми контратаками. Руки и ноги бойцов со свистом рассекали воздух, да и сами они слились в размазанные линии, смерчем носящиеся по комнате. На таких скоростях и при такой силе удара исход схватки мог решиться в любой момент, и соперники это отлично понимали. Проходили секунды, растянутые в боевом состоянии до размеров минут, а заметного перевеса никто из них так и не добился. Скиф чувствовал, как начинала сказываться усталость кошмарной ночи. Он стал двигаться медленнее, атаки его становились все реже, пока наконец он не перешел в глухую оборону. Монгол понял, что победа близка, усилил нажим, буквально засыпая Скифа хлесткими ударами. Он методично обрабатывал закрывающегося противника, ослабив собственную защиту, что и стало для него роковой ошибкой. Улучив момент, Скиф резко кинулся всем телом вперед, сокращая дистанцию до минимума. Не ожидавший от него такой прыти Монгол на мгновенье оказался полностью открытым. Пальцы Скифа с силой впились ему в кадык, обхватывая и выворачивая его, ломая хрящи, разрывая горло. Это был старинный прием джиу-джитсу, звучащий в вольном переводе с японского как «Коготь Орла».

Все было кончено. Отпрыгнув назад, Скиф презрительно наблюдал, как умирает предатель. Жизнь не хотела покидать его сильное молодое тело. Монгол стоял, шатаясь, зажав ладонями переломанное горло, и захлебывался собственной кровью. Он с ненавистью смотрел выкатившимися глазами на Скифа, еще не веря в то, что настал конец. Много раз лишавший людей жизни, он сам оказался не готов принять смерть, упорно не желая перемещаться в мир вечного покоя. Казалось, еще чуть-чуть, и он вновь кинется вперед, но старуха с косой была все же сильнее. Ноги его подкосились, и Монгол растянулся на паркетном полу в полный рост. Еще некоторое время его тело сотрясали предсмертные конвульсии, после чего он затих, уставившись в потолок невидящим взглядом раскосых глаз.

Скиф устало опустился рядом с бездыханным телом на колени, сорвал амулет и, быстро ощупав карманы убитого, извлек свой серебряный портсигар. Вытащив сигарету, он прикурил, задумчиво разглядывая лежащий на ладони Камень. Красивый был камешек, необычный. Древний мастер, если, конечно, это был человек, нанес на его поверхность множество небольших граней, каждая из которых переливалась своим собственным цветом. Исходящее от Камня радужное сияние завораживало, притягивая к себе взгляд. Скиф покрутил трофей и так и этак, пытаясь высмотреть что-то необычное, но ничего особенного не заметил. Более того, демоны, которых он постоянно чувствовал внутри, молчали как рыбы, и это было странно, поскольку Камень имел к сим злобным сущностям самое прямое отношение. Не придя ни к какому выводу, Скиф решил навести справки у испуганно забившейся в угол Катерины.

– Иди сюда. – Он призывно махнул рукой. – Да не трясись ты, все уже кончено.

Девушка покорно подошла к сидящему на перевернутом диване Скифу. По ее испуганному личику было видно, что она всерьез опасается мести со стороны бывшего любовника.

– Ты меня убьешь? – спросила она с дрожью в голосе, присаживаясь рядом с ним.

– Зачем? – Скиф удивленно вскинул бровь. – Тобой и без меня займутся.

– И что же мне теперь делать? – В ее вопросе слышалась надежда.

Скиф пожал плечами:

– На твоем месте я бы исчез из страны. Причем чем быстрее, тем лучше. Отдел строго следит за соблюдением конспирации, так что всех причастных к этому делу уже можно считать покойниками. В том числе и твоих шефов из «Петролеума».

– А как же я? Меня они тоже... – Катя выглядела растерянной.

– Тебя в первую очередь. – Скиф с тихим злорадством наблюдал, как в ее красивых глазах вновь вспыхивает страх. – Опера Отдела разыщут тебя везде, живой или мертвой. Так что беги из страны, растворись где-нибудь в Штатах, возможно, еще лет несколько и поживешь.

– А потом?

– Потом тебя найдут, и, как говорится, финита ля комедия. Увы, – Скиф намеренно нагонял на нее страх, рассчитываясь за снотворное в шампанском, – ты выбрала не тех хозяев. Теперь пришла пора расплаты.

– Боже мой, за что?! – На глазах Кати выступили слезы. – Я ведь всего лишь выполняла задание. Эдуард Маркович просил меня представлять интересы компании, поскольку общение с бандитами напрямую могло скомпрометировать и его, и других солидных людей, которые участвуют в этом предприятии. Я и подумать не могла...

– А вот этого не надо. – Скиф укоризненно посмотрел на Катерину. – Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я слышал подобные истории. Еще скажи, что ты не знала, чем эта парочка, – он кивнул в сторону безжизненного тела Монгола, – занимается. Каких тварей они создают из людей, а самое главное, для чего и по чьему заказу.

Судя по потупленному в пол взгляду, представление о деятельности Монгола и компании Катерина имела. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая изредка ее тихими всхлипываниями. Скиф вытянул вперед руку, демонстрируя снятый с Монгола амулет:

– Слушай, а ты часом не знаешь, как твой друг сердечный им пользовался?

От слов «друг сердечный» Катю аж передернуло.

– Не говори так! Я с ним спала только потому, что так сложились обстоятельства. Эдуард Маркович...

– Опять этот Эдуард Маркович! Он что тебе, отец родной? – Скиф припомнил, что видел совсем недавно этого лощеного паразита по телевизору. По иронии судьбы, ему вручали в Кремле какой-то новомодный орден за выдающиеся заслуги перед Отечеством. Да уж, заслуги у новоявленного кавалера явно имелись, и орден величиной с небольшое кофейное блюдце будет удивительно гармонично смотреться на бархатной подушечке, которую понесут перед его гробом убитые горем друзья и коллеги по бизнесу. Если, конечно, дело дойдет до гроба, а то ведь как иногда поступают в родимой конторе, Скиф знал не понаслышке. Был человек, и нет, пропал при невыясненных обстоятельствах.

– Нет, конечно. – Катя достала узкую пачку дамских сигарет, нервно прикурила. – Просто он мой шеф, генеральный директор и, само собой, ослушаться его я не могла!

– Ну да, – Скиф многозначительно ухмыльнулся, – такая карьера для такой молодой девушки, это вам не хрен собачий! Тут, конечно, усиленно поработать головой пришлось.

– Хам! – Позабыв про свой испуг, она вскочила на ноги и, размахнувшись, хотела влепить Скифу пощечину.

– Оп-паньки! – Он легко поймал ее руку за запястье и слегка надавил. От резкой боли в сдавленной кисти Катя коротко вскрикнула и опустилась обратно на диван. – Что же вы все меня по фейсу норовите приложить? Лицо-то не казенное, на всех не хватит. – Саня сменил тон. – Сядь и не строй из себя оскорбленную невинность. Была бы такая правильная, послала бы всех этих Пидуардов Марковичей с их личными просьбами куда подальше. Конечно, в этом случае брюликов у тебя не было, но зато спала бы спокойно, а не подставляла свою задницу за чужие амбиции!

Он опять показал притихшей Катерине амулет:

– И все же как он управлялся с этой штуковиной?

– Да не знаю я как! – Она раздраженно отбросила едва прикуренную сигарету. – Носил на шее, вот и все, да еще говорил, что с этим Камнем ему теперь вся нечисть покорна. Его Эдуа... Компания за то и содержала, что он мог этими тварями управлять.

– Ясно. – Скиф ненадолго задумался, потом решился и надел амулет на шею.

Прислушавшись к себе, он опять ничего необычного не почувствовал. С Камнем выходило все не так просто, как ему казалось на первый взгляд. Амулет вел себя подобно обыкновенному украшению, ничем не напоминая могущественное творение Древних. Внезапно в мозгу ликвидатора промелькнула шальная мысль. Он не мог объяснить, что его натолкнуло на такое решение, но, решив дать Камню свою кровь, он быстро скинул с себя бронежилет и приложил сверкающий камушек к едва запекшейся ране на груди. Амулет словно этого и ждал. Едва Камень коснулся раны, он самостоятельно перевернулся, точно заняв место срезанной татуировки. К изумлению Скифа, амулет начал уходить внутрь его тела, как бы растворяясь в нем. Через десяток секунд он полностью исчез, оставив после себя пустую оправу и свежий, едва затянувшийся шрам. Поймав на себе изумленный взгляд Кати, Скиф только и смог, что недоуменно пожать плечами. Он встал, прошелся по комнате из угла в угол, ожидая каких-либо перемен в организме, опять пожал плечами, как вдруг внутри у него что-то произошло. Принуждаемые неведомой силой, затаившиеся в глубине его тела демоны были буквально вышвырнуты наружу. Они предстали перед ним в виде двух сгустков черного тумана, которые постоянно меняли свои очертания, зловеще шипя, а временами даже рыча друг на друга.

Ошарашенный Скиф смотрел на них, не в силах вымолвить ни слова. Наконец он пришел в себя настолько, что стал чувствовать произошедшие с ним перемены. Самое главное, теперь Александр знал абсолютно точно, что он по-прежнему человек. Еще он знал, что парящие перед ним демоны отныне и навеки его рабы, задача которых верно служить своему господину, исполняя все его прихоти. Осознание своего могущества наполняло Скифа какой-то бесшабашной удалью и весельем. Вот он, обещанный Дедом перекресток! И ничего еще не закончено, наоборот, все еще только начинается! По всему выходило, вся его предыдущая жизнь была лишь увертюрой к той веселухе, которая ожидала впереди.

Затянувшееся молчание нарушил демон слева:

– Я жду твоих приказов, смертный!

Голос у демона был негромкий, однако стены дома от этого негромкого голоса содрогнулись.

– Кто ты и как тебя зовут? – Хотя Скиф и чувствовал, что является хозяином этих жутких потусторонних созданий, но все же невольно испытывал перед ними некоторую робость.

Словно почувствовав в нем слабинку, демон угрожающе выдохнул:

– Меня зовут Ваалак! Я охотник за душами, демон крови!

Произнося эту фразу, демон начал разрастаться, грозя в скором времени заполнить собой всю комнату. Его откровенно угрожающая интонация Скифу совершенно не понравилась. Он не первый день жил на свете и знал, куда может завести такое пренебрежительное отношение к хозяину. Решив на корню подавить намечающийся бунт, он угрожающе нахмурился, вытянул вперед правую руку с раскрытой ладонью:

– Иди сюда, раб!

Демон мгновенно сжался до размеров вафельного стаканчика с мороженным, послушно нырнув в раскрытую ладонь. Скиф сжал кулак, сдавливая грозного «повелителя ночи», словно кусок пластилина:

– Еще раз назовешь меня смертным, я тебя выкину к чертям из своего тела!

Непонятно откуда, но Скиф точно знал, что демон боится остаться в мире людей без пристанища, а Камень позволял с легкостью изгнать Ваалака за пределы души и тела.

– Для тебя я хозяин. Впредь так меня и называй. Понятно?

– Да... хозяин. – Голос демона потерял былую мощь. Теперь это был почти мышиный писк, в котором легко угадывались подобострастные нотки.

Скиф разжал кулак, выпуская разом присмиревшего демона на волю. Оказавшись на свободе, Ваалак мигом растворился в воздухе, как его и не было. Настала очередь разобраться со вторым «облаком», которое все так же молча парило, не проявляя никаких бунтарских наклонностей.

– Ну а кто ты? – Скиф пренебрежительно ткнул пальцем в демона. Не встретив сопротивления, палец погрузился в черный туман.

– Я Бифиан, демон пространства!

Голос второго демона не был столь зычным и зловещим, как у первого. Скорее это был голос обыкновенного человека, а не потустороннего существа, хотя кто знает, что можно ожидать от демона! Вполне могло статься, что под его внешней кротостью таится создание куда более злобное, чем грозный Ваалак.

Разбираться со своими новыми подчиненными Скиф решил несколько попозже, поэтому коротко бросил демону:

– На место.

После того как демон исчез, он обратил внимание на испуганно сжавшуюся на диване Катерину:

– Страшно? – Он присел рядом с ней, закурил, устало откинувшись на спинку дивана, и «обнадежил» и без того напуганную девушку: – Погоди, когда тебя выловят наши из Отдела, ты с этими созданиями познакомишься ближе. Со всеми, так сказать, подробностями.

Видя непонимающий взгляд ее заплаканных глаз, он уточнил, с некоторым садистским удовольствием наблюдая, как бледнеет ее лицо:

– Обычно таких, как ты, чуточку причастных, наши умельцы обращают в какую-нибудь нечисть типа оборотня или сирены, и вперед, в «зверинец». А там на них тренируются охотники. Так что мой тебе совет, – он посмотрел Катерине прямо в глаза, – не рассиживайся, а беги отсюда подальше. Пока я добрый и отпускаю...

Тут произошло то, чего он никак не ожидал. Испуганно вытаращив глаза, Катя начала медленно отодвигаться от него на другой конец дивана. Губы ее тряслись, лицо стало напоминать школьный мел. От испуга она не могла вымолвить ни звука и только дрожащим пальцем указывала Скифу на лицо.

Взволнованный такой неожиданной реакцией, он быстро поднялся на ноги и подошел к висящему на стене зеркалу. Причину Катиного испуга он увидел сразу. Из зеркала на него смотрело его собственное лицо, только вот глаза на этом лице уже были не человеческие. Глядя в свои змеиные зрачки, Скиф почти физически ощутил, как на него дохнуло могильной сыростью, и жутковатый холодок пробежал по спине.

Как сомнамбула, он вернулся на диван. Вперив свой невидящий взгляд в стену, забыв про дымящуюся сигарету, надолго задумался. О том, чтобы дожидаться появления оперативников Отдела, не могло быть и речи. Сколько раз Скиф сам отправлял к праотцам обладателей таких вот зрачков. Причем исключение делалось только для Хранителей, все остальные безжалостно уничтожались, поскольку изменение зрачка свидетельствовало о присутствии в человеке злобной демонической сущности. Этот жутковатый порядок установился еще задолго до появления Отдела. Охотники всегда выжигали каленым железом любое присутствие демонических сил, мало задумываясь о вине несчастного обладателя аномальных зрачков. Скиф и сам всегда следовал этому правилу, и лишь однажды на него что-то такое нашло. Он отпустил на волю ведьмака. Отпустил просто так, по велению сердца, вопреки инструкциям и приказам. К слову сказать, он никогда не испытывал по этому поводу раскаяния, напротив, его совесть была чиста, поскольку он искренне считал, что ведьмак не заслуживает такой печальной участи. А сейчас и сам Скиф попал в схожую ситуацию.

Глупо было думать о своих коллегах по Отделу как об Армии Спасения. Менее всего его собратья-ликвидаторы напоминали смиренных самаритян. Перво-наперво они влепят ему пару серебряных пуль в сердце, а уж потом будут разбираться в том, что случилось с их бывшим коллегой. И даже любимый шеф полковник Синько вряд ли что-то мог изменить в этой ситуации. К тому же, как Скиф подозревал, после измены Дока в рядах змееглазых сотрудников Отдела грядет очень серьезная чистка, грозящая значительно поубавить количество Хранителей, потому возиться еще с одной демонической личностью в лице Скифа попросту никто не станет.

Сигарета обожгла пальцы. Скиф, негромко чертыхнувшись, откинул окурок, затоптал его ногой и, тягостно вздохнув, подвел неутешительные итоги своих раздумий.

Единственным приемлемым вариантом для него было бегство. Причем не просто бегство, а самый настоящий драп, так как он прекрасно представлял, чем после его звонка занят полковник Синько. Самое позднее после полудня в город прибудут бригада ликвидаторов и с ними оперативная выездная группа Отдела. К тому моменту Загорск будет плотно обложен милицией и военными патрулями. В действие введут «Невод» и «Перехват». Тотальные зачистки и облавы в притонах, подозрительных квартирах и гостиницах. Весь город пропустят через мелкое сито в поисках тех, кто причастен, опера Отдела вывернут наизнанку местных силовиков и мэрию, невзирая на должности и погоны. Короче говоря, то, что здесь начнется через несколько часов, можно назвать карательной операцией, и оказаться в центре этой операции Скиф категорически не хотел. Его взгляд остановился на Катерине, которая, сообразив, что рвать ее на части это непонятное создание не собирается, немного отошла от пережитого потрясения. Она молча сидела на краешке дивана и по-бабьи всхлипывала, размазывая по щекам остатки дорогой косметики.

– Хорош реветь! – Прежде всего Скиф был профессионалом, и, приняв решение, он начал действовать, как и полагается профи в подобных случаях – четко и без суеты. – У тебя есть тональный крем?

– Что?! – Катя непонимающе уставилась в его пугающие глаза. Вопрос Скифа был настолько для нее неожиданным, что она даже перестала плакать.

– Тональный крем, – терпеливо повторил Скиф. – С такой образиной, – он обвел ладонью свое лицо, – никакие документы не помогут.

– Сейчас.

Нужно отдать Катерине должное, она очень быстро ориентировалась в обстановке. Без лишних вопросов извлекла из объемистой косметички тюбик с импортным кремом, а, выйдя в ванную, вернулась с упаковкой лейкопластыря и пузырьком йода. Протянув все это Скифу, она задала лишь один вопрос:

– Ты возьмешь меня с собой?

– Конечно, – Александр усмехнулся, – не бросать же тебя на поругание! Быстро собирайся. Только все самое необходимое, документы и все деньги, какие есть. Они нам понадобятся.

Отдав распоряжение, он подошел к зеркалу и критически оглядел свое отражение. Монгол поработал на славу. Правый глаз практически полностью заплыл, бровь рассечена острым рантом туфли, губы вздулись, как у коренного уроженца Эфиопии, щека разодрана. Прикинув, что можно сделать с этим наглядным пособием по травматологии, Саня быстро прошел в ванную, наскоро смыл с волос кровь и, вернувшись к зеркалу, за пару минут замазал как мог побои, причесался и, взглянув опять на свое отражение, остался проделанной работой доволен. Конечно, устранить полностью последствия избиения кремом было невозможно, но бросаться в глаза слишком уж сильно они перестали. Надев висевшие тут же на зеркале черные очки в стиле «унисекс», он приобрел вполне сносный вид, мимоходом подумав, что покойный Док не зря носил очки с затемненными линзами. Привлекать постоянно внимание своими змеиными зрачками ему было ни к чему, как, впрочем, и Скифу в данных обстоятельствах. А таких вот немного разбитых физиономий в темных очках на улицах российских городов встречается множество.

Залепив бровь пластырем, Скиф обратил внимание на Катерину, волей судьбы ставшую его нечаянной спутницей. Все-таки девушка работала на своей должности помощника гендиректора не за одни постельные заслуги. За то недолгое время, пока Скиф приводил в порядок свое лицо, она не только собрала небольшую спортивную сумку со своими вещами, но и приготовила Александру остатки его костюма, которые увозившие его верги брать с собой не стали.

Надев рубашку, носки и туфли, Скиф одобрительно покачал головой, поскольку чувствовал себя не совсем уютно с голым торсом и в чужих туфлях на босу ногу. Теперь же в родном одеянии он выглядел вполне презентабельно. Во всяком случае настолько, что можно было попытаться незамеченным покинуть этот город, где ему становилось слишком жарко.

Скиф оглядел Катерину. Минимум косметики, неброский джинсовый костюм, кроссовки. Определенно девушка была смышленой. Другая бы на ее месте вырядилась как на конкурс красоты, благо недостатка в гардеробе не было, но Катя быстро сориентировалось в том, что ее ожидает в ближайшем будущем, одевшись максимально функционально и неброско.

– Документы, деньги взяла?

– Документы все здесь, – она похлопала по небольшой матерчатой сумочке, которая висела у нее на шее, – а вот с деньгами проблема.

– Это в каком смысле? – Скиф не верил своим ушам. У столь обеспеченной девушки и нет денег?!

– У меня наличности рублей двести. – С виноватым видом она вытащила из нагрудного кармана четыре кусочка пластика. Они все были разные, заготовленные, видно, на все случаи жизни. – Остальное все в карточках...

– Черт! – Скиф досадливо скривился.

– Мы можем получить деньги в любом банкомате. Тут через квартал есть...

– Если успеем, – не совсем вежливо прервал ее Скиф. – Вполне вероятно, что все счета вашей компании и личные счета сотрудников уже заморожены. Вот ведь невезуха!

Он быстро подошел к телу Монгола и бесцеремонно вывернул его карманы. Добыча была смехотворной. Все те же карточки. Правда, шесть полных обойм для «глока» Скиф бережливо прибрал, а заодно сунул за пояс и сам пистолет. Оружие вполне могло пригодиться в самое ближайшее время, и оставлять бесхозный ствол Скиф не собирался.

– Пошли, может, и успеем. – Он схватил Катерину за руку и потащил к выходу.

Банкомат, о котором она говорила, действительно находился неподалеку. Сунув карточку, Катя запросила состояние счета. Банкомат исправно выдал на экране солидную шестизначную сумму. На их счастье, счет пока не был заблокирован, и Катерина принялась лихорадочно опустошать карточку. Проблема заключалась в том, что за один раз машина не выдавала больше сорока тысяч рублей, поэтому она раз за разом набирала пин-код, снимая очередной сороковник. Когда она в пятый раз зарядила карточку в прорезь банкомата, машина, отвратительно пискнув, вывела на экран надпись: «Счет заблокирован. Для возврата карточки обратитесь по адресу...»

Полковник Синько начал действовать, а значит, очень скоро все выезды из города будут наглухо перекрыты. Не теряя времени, Скиф махнул первому попавшемуся таксисту, и минут через пятьдесят они уже стояли на трассе километрах в трех за последним постом ГИБДД. Неожиданно в Катиной сумочке зазвонил мобильник. Она взглянула на дисплей, нажав кнопку, ответила:

– Слушаю вас, Эдуард Маркович.

Больше ничего сказать она не успела. Скиф вырвал у нее из рук телефон, с размаху грохнул его об асфальт, отделив аккумулятор, растоптал остатки дорогой игрушки каблуком туфли.

– Да ты сдурела! – Казалось, еще секунда, и он убьет на месте свою попутчицу. – Знаешь, что ты только что сделала? Я тебе скажу. Ты вывела на нас Отдел!

– Это был Эдуард Маркович, я же не знала...

– Какая разница кто! Если твой телефон на прослушке, то в Отделе уже знают, где именно ты находишься в момент последнего соединения. И не надо быть сильно догадливым, чтобы определить, в какой стороне нас искать. А тем более если звонил этот твой начальничек. Уж его точно обложили, как медведя в берлоге.

– А вот и нет. – Катерина определенно не понимала, какими возможностями обладал Отдел. – Босс сейчас за границей. У него несколько вилл в Испании, Израиле, на Мальте, еще где-то.

– Это значит, что умрет он на день позже, только и всего, – как отрезал Александр, хотя в глубине души у него закралось сомнение насчет такой уж неотвратимости возмездия. Если предположить, что фигурант действовал не сам, а с подачи и при прямой поддержке иностранной спецслужбы (а это было более чем вероятно), то вполне возможно, что один из организаторов этой грязной истории ускользнет от заслуженной кары. От таких мыслей Александру становилось тоскливо, но, увы, в своем новом положении он ничего не мог изменить. На данный момент он сам стал дичью, удел которой бежать и прятаться.

К счастью, предавался он этой меланхолии недолго. Завидев симпатичную Катину мордашку, один из дальнобойщиков тормознул, великодушно согласившись подкинуть парочку до ближайшего городишки, до которого, по меркам Сибири, было совсем недалеко, всего-то километров двести. Слушая пустой треп водилы и Катино щебетание, Скиф погрузился в тяжелую полудрему. Демоны, послушно сидящие внутри его тела, продолжали свою тихую битву. Они шипели друг на друга, временами взрываясь дикой злобой, и от их незримого присутствия Скифу постоянно виделись кошмары один ужасней другого. К моменту, когда КамАЗ, засвистев тормозами, остановился в пригороде Чебальска, Скиф чувствовал себя напрочь больным и разбитым. Он плохо помнил, как Катя распрощалась с водителем, как она поймала такси и в рекордно короткий срок нашла съемную квартиру. Окончательно пришел в себя он лишь лежа на скрипучей двуспальной кровати в совершенно незнакомой комнате. Катерины в квартире не было.

Быстро осмотрев свою одежду, Александр с облегчением вздохнул: оружие и документы были на месте. К тому же в прихожей обнаружилась сумка с вещами Катерины, а это значило, что она обязательно должна вернуться. Так оно и получилось. Пока Скиф плескался в ванной, появилась его спутница с двумя объемистыми пакетами. В одном была еда, в другом Катя принесла одежду. Александр лишний раз убедился в ее сообразительности и практичности. На фоне провинциального безденежья его дорогущий костюмчик бросался в глаза не хуже физического увечья, типа отсутствия ног или рук, и только слепой мог не опознать в нем человека приезжего. Теперь же, одетый в мешковатый спортивный костюм китайского пошива и кроссовки а-ля быдло, он практически ничем не выделялся на фоне аборигенов. Разве что разбитой физией, но подобные боевые отметины в глубинке, среди местных мужиков, активно употребляющих вовнутрь спиртные суррогаты, были явлением привычным.

Ужин, приготовленный Катей из полуфабрикатов и консервов, конечно, оставлял желать лучшего, но с учетом выставленной на стол бутылки не самой плохой водки можно было считать, что трапеза удалась. Лучше любого лекарства водка сняла нервное напряжение, в котором находился Скиф все последние сутки. Развалившись на кровати, он сквозь накатившую дрему слышал, как Катя гремит на кухне посудой, как в ванной зажурчала вода. Попытки продумать дальнейшие действия наткнулись на упорное нежелание мозга работать в заданном направлении. Сытный ужин, выпивка погрузили Скифа в состояние благостного покоя, когда от жизни хочется лишь одного – закрыть глаза, позабыв про все проблемы и неприятности. Он так и сделал, проваливаясь в глубокий спокойный сон.

Проснулся Скиф очень рано. На его плече, прижавшись к нему своим горячим, обнаженным телом, посапывала Катя. Скиф уже давно отвык от такой тишины, что бывает лишь в глухих провинциальных городках. С улицы не долетало ни звука, город спал глубоким сном труженика, которому с рассветом вновь предстояло браться за работу. Осторожно, чтобы не разбудить, Скиф убрал с себя Катину руку и встал с кровати. Выйдя на кухню, он прикрыл за собой дверь, не зажигая света, закурил. Мысли его настойчиво возвращались к сидящим в нем демонам. Откуда в нем взялся Ваалак, он догадывался, но как в нем оказался Бифиан, так и оставалось для него загадкой. Решив не насиловать свой мозг бесполезными домыслами, Александр вызвал обоих демонов наружу.

– На повестке дня у нас два вопроса. Первый, как ты в меня попал? – Скиф ткнул пальцем в Бифиана. – И второй, как мне от тебя избавиться? – Его палец погрузился во второго демона. – С тебя мы, пожалуй, и начнем. Только потише, вокруг все спят.

Ваалак ответил практически мгновенно:

– Ты можешь меня отправить обратно в мир демонов. Просто скажи: «Я тебя отпускаю», но для этого надо, чтобы ты принес мне в жертву как минимум одного смертного. Иначе дорога в мой мир для меня закрыта.

– Интересно, – Скиф ненадолго задумался, – а если я просто тебя выгоню из своего тела, что тогда?

Висящее перед ним облако тяжко вздохнуло:

– Ты можешь это сделать, и тогда я стану верью. Знаешь, что это такое?

Вместо ответа Скиф только утвердительно кивнул. В курсе демонологии, который ему преподавали, верью назывался бродячий призрак – похититель душ. Человек, охваченный верью, лишался рассудка и начинал убивать всех вокруг в пределах досягаемости, пытаясь заглушить неутолимую жажду крови. Сложность уничтожения верьи состояла в том, что постоянного места обитания у нее не было. Лишив человека рассудка, скажем, в Магадане, через мгновение призрак мог оказаться на другой стороне земного шара, бесчинствуя где-нибудь в Австралии или Африке. Перспектива выпустить на волю такое создание Скифу никак не улыбалась.

– Хорошо, а что там с жертвоприношением?

Демон опять вздохнул, но, как показалось Скифу, на этот раз более оптимистично:

– Просто отдай мне смертного и скажи: «Я тебя отпускаю».

– И что ты с ним сделаешь?

Скиф интересовался неспроста, поскольку принимать что-либо на веру, имея дело с демонами, было нельзя. Вполне могло статься, что, получив человека, демон произведет на свет не менее мерзкую тварь, чем навья или оборотень.

Уловив его мысли, демон тихо засмеялся:

– Ты зря боишься. Я лишь заберу его душу, насытюсь его кровью и уберусь восвояси.

Неожиданно в голове Скифа промелькнула шальная мысль, и чем больше он ее обдумывал, тем больше она ему нравилась.

– Так и быть, я тебя отпущу.

– Приказывай, хозяин!

Скиф зло ухмыльнулся:

– Найди господина Шиловского Эдуарда Марковича и сделай так, чтобы он, прежде чем умрет, испытал настоящий ужас. Можешь разорвать его на куски, можешь вывернуть наизнанку, он твой! Ты меня понял?

Облако колыхнулось:

– Да, хозяин.

Скиф думал, что демон немедленно бросится исполнять его волю, но тот продолжал парить в воздухе, словно ожидая чего-то. И тут до него дошло.

– Я тебя отпускаю!

Едва Александр произнес эту фразу, Ваалак мгновенно, без шума испарился. Скиф мимолетно подумал, что не хотел бы сейчас оказаться на месте беглого олигарха. Он-то, наивный, наверняка думает, что удачно соскочил с карающего острия. Сидит себе на охраняемой вилле где-нибудь в Испании, тянет коньячок, щупает смазливых горничных за попку и вдруг – бах! Получите и распишитесь, демон Ваалак собственной персоной!

Скиф с надеждой уставился на свое отражение в зеркале. Увы, зрачки все так же оставались вертикальными прорезями. Он с досадой выругался. За его спиной молчаливо парил в воздухе Бифиан. Скиф сел на табуретку напротив демона:

– Ну а теперь ты. Давай рассказывай, каким ветром тебя занесло в мое тело.

– Как и все демоны, я попал к тебе через заклинание. – Многословием Бифиан явно не отличался.

Скиф саркастически фыркнул:

– Ай спасибо! Как же это я сам не догадался. – Он сверлил демона злым взглядом. – Я хочу знать, кто провел заклинание, когда и с какой целью? И почему я тебя раньше не почувствовал, хотя до тех пор, пока на мне была защитная татуировка, никакими способами попасть ко мне ты не мог?

Демон на мгновение приобрел размытые очертания, вдруг сформировавшись в виде черной человеческой фигуры.

– Мне кажется, хозяин, что так тебе будет легче со мной общаться.

Бифиан устроился на соседней табуретке и даже закинул ногу на ногу.

– Ты смотри, какой заботливый. – Скиф действительно был несколько удивлен поведением демона. – Давай мне зубы не заговаривай, отвечай на заданный вопрос!

– Разумеется, хозяин. – Демон был сама любезность. – Меня вызвал заклинанием твой родственник, когда проводил твою инициацию охотника. Вот с тех пор я в тебе и сижу.

– Дед?! – Скиф был ошеломлен.

– Да.

– И зачем ему это было нужно?

– Твой покойный предок был очень сильным колдуном. В конце жизни он даже сумел совладать с демонами времен, а это, я тебе скажу, редко кому удавалось. Ну и соответственно с их помощью он смог заглядывать в будущее. Он прекрасно знал, что тебя ожидает, видел, что тебя попробуют обратить в верга, вот потому и вызвал меня. Демоны крови гораздо сильнее нас, демонов пространства, но, если я уже нахожусь в теле человека, никакой демон крови выкинуть меня оттуда уже не сможет.

Скиф вспомнил свое видение, когда ворвавшийся в него демон сцепился с себе подобным, и чем все это закончилось.

– Понятно, – пробормотал Скиф задумчиво. – Значит, ты у меня что-то вроде ангела-хранителя?

– Можно и так сказать, но мне кажется, будет более уместным применить словосочетание «добрый сосед».

– Ну ты даешь! Слова «демон» и «добрый» абсолютно противоположные по смыслу. – Скиф не выдержал и усмехнулся. – Это как «огонь» и «вода» – так же несочетаемо!

– А вот это ты зря. – Казалось, Бифиан обиделся. – Не все демоны относятся к смертным как к пище. Мы, демоны пространства, в корне отличаемся он демонов крови. В общем, это долго объяснять, но мое появление в твоем теле скорее исключение, чем правило. Если бы не мое присутствие, ты сейчас был бы вергом без каких-либо вариантов. Честно говоря, существовать в тебе и наблюдать, как ты всю свою жизнь отстреливаешь различную нечисть, не совсем интересное занятие для такого демона, как я. Если бы не старый колдун, я бы сейчас путешествовал по мирам куда более привлекательным, чем ваш.

– Так кто же тебя держит? Давай вали. – В душе у Скифа мелькнула искорка надежды. – Я тебя отпускаю! Или тебе тоже нужна жертва? Запросто, только скажи.

Бифиан тихонько рассмеялся:

– Какой ты наивный, хозяин! Была бы моя воля, я бы уже давно исчез, но старый колдун связал меня заклинанием, и теперь я вынужден ютиться в твоем жалком теле! Снять его заклятие в этом мире попросту нельзя. Старик был мудр и предусмотрел практически все. Так что хочешь ты того или нет, но мы вынуждены существовать вместе.

Надежда на освобождение от демона рухнула, оставив в душе Скифа только пустоту и ощущение безысходности. Чтобы хоть как-то заглушить эту горечь, он открыл холодильник, достал остатки водки, не прибегая к стакану, опрокинул содержимое бутылки в желудок. От выпитого в голове у него зашумело, но смертная тоска, овладевшая им, не отступила. Тусклым голосом он поинтересовался:

– Слушай, а почему у меня зрачки не изменились? От демона крови я избавился, ты, как утверждаешь, белый и пушистый. До этого ты много лет сидел во мне, но глаза у меня были нормальными. В чем же дело?

– Ты прав, хозяин, дело вовсе не во мне. Демоны первой и второй ступени не вызывают никаких изменений, а своим нынешним состоянием ты обязан Камню. По сути, когда ты растворил его в себе, ты сам стал чем-то вроде демона, только с постоянной телесной оболочкой. Это парадокс, но это так. Если бы ты не впустил Камень в себя, ты никогда бы не избавился от Ваалака. Теперь ты избавился от него, но сам стал существом несколько иного порядка, чем обыкновенный человек. Тебе стали покорны любые твари, созданные при помощи магии. По своему усмотрению ты можешь изгонять демонов в свой мир, уничтожая любую нечисть одним лишь своим пожеланием, за исключением только вампира. Все, чему колдуны учатся годами, разом стало тебе доступным. Камень исполняет множество желаний. К примеру, разбей эту бутылку. Просто подумай, что она разбилась – и все.

Ради интереса Скиф посмотрел на пустой сосуд, сосредоточился и представил, как от сильного удара вдребезги разлетается стекло. В тот же миг бутылка с треском лопнула, брызнув осколками в разные стороны.

– Вот это да! – Скиф был не в силах скрыть свое удивление. – А что еще я теперь могу?

– Многое. – Черная фигура демона пожала плечами. – Вызывать взглядом огонь, устроить ураган по своему желанию, перевернуть силой мысли танк или автобус. Возможности огромные, тебе просто надо себя изучить.

Кухонная дверь скрипнула, и в проеме появилась заспанная Катерина:

– Что ты здесь бьешь?

– Да так, испытываю свои новые способности. – Скиф был немного растерян. – Я теперь, оказывается, почти волшебник!

– Пошли спать, волшебник. Время еще только четыре утра, а денек предстоит напряженный.

Не замечая в темноте безмолвно сидящего демона, Катя подошла к Скифу, ухватила его за руку и, прижимаясь к нему всем телом, игриво промурлыкала:

– Я еще тогда ночью заметила, что ты делаешь чудеса! – Она обхватила его шею руками. – Иногда я тоже волшебница, но только в кровати. Идем, покажу...

Глава шестнадцатая

До рассвета старая расшатанная кровать жалобно скрипела под напором двух слившихся воедино тел. Катя действительно была умелой любовницей, знающей толк в любовных играх.

Натешившись, Скиф устало откинулся на подушку, обняв прильнувшую к нему Катерину, лаская ее упругую грудь. Несмотря на близость молодой красивой женщины, в мыслях он был от нее невообразимо далеко. Вопросы, крутившиеся в его голове, настойчиво требовали ответа. Кем были Древние? Зачем таким могущественным созданиям понадобился амулет Власти и как ему теперь жить в новом качестве полудемона-получеловека? Вопросов была масса, только вот с ответами на них было намного сложнее. Не располагая достаточной информацией, делать какие-либо выводы трудно, тем более если дело касается таких эфемерных материй, как магия и колдовство. Единственным существом, способным внести ясность в данной ситуации, как ни крути, был Бифиан. Скифу достаточно было только подумать о нем, как демон черной фигурой вырос возле кровати.

– Расскажи мне, кем были Древние? – Скиф почувствовал, как с появлением демона напряглась под его рукой Катя. – Не бойся ты его, он ручной.

Катерина прижалась к нему всем телом:

– Хорошо тебе говорить, а меня от одного его вида дрожь пробирает. Я его боюсь.

Черная фигура демона откликнулась негромким, чрезвычайно низким басом:

– Ты правильно боишься, женщина! Мы, демоны, всегда несли в ваш мир ужас и смерть, поэтому страх перед нами заложен в людях на генетическом уровне. Еще не успев родиться, вы уже боитесь нас. Но так уж устроен человек, что, несмотря на свой страх перед демоническими сущностями, едва овладев основами магии, он сразу начинает вызывать демонов, пытаясь с их помощью решить свои смехотворные проблемы. Разумеется, последствия этих контактов зачастую оказываются трагичными, поскольку люди редко вызывают нас, повелителей стихий. Основная масса чародеев идет по самому легкому пути, прежде всего вступая в контакт с примитивными демонами крови...

– Хватит растекаться мыслью по древу! – Скиф напомнил о своем вопросе. – Ближе к телу, так сказать.

– Ответ на твой вопрос далеко не так прост. Чтобы понять, кем были Древние, их нужно было видеть. Они не были людьми, они вообще не были смертными. Сгустки энергии, временами обретающие разнообразные формы, вот, пожалуй, самое точное определение, которое я могу им дать. Они обладали настолько сильной магией, что с легкостью создавали и уничтожали целые миры. К слову, и мой мир, мир демонов, создали они. Мы, как, впрочем, и вы, люди, были для них не более чем исполнительными слугами. В наших мирах Древним поклонялись как богам, да они и были богами. Я не знаю, чем именно был вызван их исход, но очень-очень давно они ушли, причем одновременно из всех миров, оставив после себя артефакты наподобие Камня и жалкие остатки своей могучей некогда магии. Древние создали свой мир, закрыв его от посторонних, и сами в свою очередь с тех пор ни разу не покидали его пределов.

– А может, они там тихо сгинули, – высказал Скиф свое предположение.

– Это маловероятно. – Демон сделал небольшую паузу. – В свое время я пытался пройти сквозь барьер, которым они отгородились...

– И что случилось? – Судя по тому, что Катя также включилась в беседу, рассказ Бифиана ее заинтересовал.

– Ты знаешь, женщина, совершенно ничего. Просто я вдруг очутился в своем мире. Никаких переходов, которые нам приходится преодолевать между мирами, ничего. Просто раз – и я оказался там, откуда пришел. Никогда ни до, ни после этого ничего подобного со мной не случалось.

Катя попривыкла к соседству демона настолько, что выскользнула из скифовских объятий и, натянув на себя одеяло, уселась на кровати:

– А другие миры красивые?

Скиф с усмешкой подумал, что женщина всегда остается женщиной. Только недавно она чуть не падала в обморок при виде Бифиана, а теперь интересуется у него красотой миров, где ей никогда не побывать.

Стоп! Скифа внезапно пронзила дерзкая мысль. А что, если плюнуть на все эти земные неприятности и рвануть туда, где, возможно, еще никто из смертных не бывал? Постепенно эта бредовая на первый взгляд идея начала принимать вполне четкие очертания. Сидящий рядом демон, если верить его словам, легко преодолевал разделяющие миры барьеры. Так почему бы ему не перетащить туда и его с подругой?

– ...в мире теней я наблюдал самый прекрасный закат из всех, которые видел. Дело в том, что их солнце не желтое, как у вас, а пепельно-серого цвета с примесью...

– Послушай, Бифиан, – Скиф перебил демона на середине фразы, – а сколько вообще других миров?

– Ну почему ты не дал ему договорить? – Катя надула губки. – Это же так интересно...

– В другой раз, майн либен, никуда он от тебя не денется. – Скиф легонько чмокнул ее в шею, вопросительно глядя в сторону черной фигуры. – Итак?

– Их не счесть, – просто произнес демон.

– А где они находятся, в космосе? – Катерина опередила Скифа с вопросом, который он и сам собирался задать.

Бифиан ответил туманно:

– В каждом мире свой космос, свои звезды.

– Ты имеешь в виду, что все эти миры находятся в соседних измерениях?

Скиф с удивлением посмотрел на Катю. Оказывается, девочка почитывает не только «Коммерсантъ» и биржевые сводки. Судя по всему, фантастический жанр ей тоже не чужд, хотя кто бы мог подумать!

– Вы, люди, называете их так, – легко согласился демон. – Мы, демоны, именуем их мирами.

– Какая разница, как они называются! – Скиф тоже включился в дискуссию. – Ты мне вот что скажи – они обитаемые?

На этот раз демон несколько помедлил с ответом, очевидно подыскивая слова и формулировки, которые были бы понятны его собеседникам.

– Видишь ли, хозяин, ты хоть и приобрел некоторые демонические способности, но все равно остался человеком, таким, каким тебя создала природа. В силу этого тебе попросту недоступны чувства и ощущения, которые доступны мне. Я вижу мир совсем в другом спектре, чем ты. Я чувствую запахи, которые недоступны твоему обонянию. Для моего существования не требуется ни воды, ни воздуха, ни света.

– Ну и к чему ты это мне говоришь? – Скиф смотрел на демона исподлобья, подозревая, что своим рассказом тот хочет напомнить своему хозяину о его ничтожности.

– Просто я хочу сказать, что все в мире относительно. – В интонации Бифиана не было и тени насмешки. – К примеру, тот мир, откуда пришел я, на твой взгляд будет выглядеть необитаемой, мрачной пустошью, где нет даже ветра по причине отсутствия атмосферы. Однако этот мир населен, причем населен довольно плотно, просто с твоими органами чувств этого не видно. Демона ты можешь только почувствовать, да и то только в тот момент, когда он проникнет в твое тело.

– Ты имеешь в виду, что все миры обитаемы, только для человека они не подходят? – Скифу не хотелось, чтобы это было так, поэтому он с облегчением вздохнул, услышав ответ:

– Почему же не подходят? Я бывал в таких мирах, которые мало чем отличаются от вашего. Другое дело, что их не всегда населяют человеческие существа.

Скиф услышал то, что хотел, и теперь его мозг начал просчитывать возможности переселения в более гостеприимное измерение, чем то, где они находились на данный момент. Катерина еще что-то выспрашивала у Бифиана, но Скиф их уже не слушал. Его фантазия рисовала одну картинку задругой. Он так увлекся этим процессом, что не сразу обратил внимание на странный солнечный лучик, который целенаправленно полз по стене в сторону кровати. Его тренированное тело среагировало на опасность раньше, чем мозг вынырнул из мира грез. Как выглядит лазерный указатель оптического прицела, он знал слишком хорошо.

Мгновение, и Александр скатился с койки, на ходу хватая со стоящего рядом стула оружие и одежду. Уже находясь в простенке, где для снайпера была мертвая зона, он услышал характерный тонкий звон, который издает оконное стекло, когда его пробивает пуля. Одновременно со звоном на лбу у еще ничего не понимающей Кати появилось красное кровяное пятнышко. Удар снайперской пули откинул ее на подушку, где она и застыла словно живая, все также удивленно глядя прямо перед собой. Бежать к ней и проверять пульс было уже излишним. Скиф повидал столько трупов с огнестрельными ранениями, что одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять – она мертва.

– Суки!!!

Неожиданная смерть подруги привела Скифа в отчаяние. Он прекрасно знал, что сейчас последует. Самое большее через минуту дверь в квартиру вылетит напрочь от направленного взрыва и в комнату ворвутся трое-четверо ликвидаторов. Уцелеть под их ураганным огнем у Скифа не было ни малейшего шанса. Пистолеты были слишком слабым оружием против компактных, но очень скорострельных трещоток бывших коллег по Отделу. Он затравленно огляделся по сторонам, ища укрытие, но в комнате, кроме кровати и пары старых кресел, больше ничего не было. Спешно натянув на себя спортивный костюм, Александр замер в ожидании штурма, держа оружие на изготовку. Внезапно взгляд Скифа наткнулся на черную фигуру демона, который все также восседал в кресле:

– Бифиан, сделай же что-нибудь! Я тебе приказываю!

– Говори что, хозяин.

Демон, как и полагается демону, был абсолютно спокоен. Да и чего, спрашивается, бояться пули существу бессмертному?

– Останови тех, за дверью! – Скиф и сам понимал, что против охотников Отдела демон был бессилен, но утопающему свойственно хвататься даже за соломинку.

– Не могу. Во-первых, я не демон крови, а во-вторых...

– Заткнись!

Мысли Скифа словно пулеметная очередь проносились в голове в поисках выхода из этой безнадежной ситуации. Решение, как с ним частенько бывало и раньше, пришло на уровне подсознания, как бы само собой.

– Демон, я тебе приказываю, перенеси меня в другой мир!

– В какой именно?

– В любой, где есть люди!

Временами Скифа поражала педантичность Бифиана. До штурма остаются считаные секунды, а он, словно банковский клерк, уточняет всякие мелочи! Хотя дальним уголком сознания Скиф понимал, чем вызвана такая скрупулезность. Ну вышвырнет он его в том месте, где нет воздуха, и все на этом, сливай воду, дорога кончилась.

– Хочу тебя предупредить, смертный. – Демон вновь принял форму облака. – Как только мы покинем ваш мир, я разорву заклятие, которое меня держит в твоем теле.

– Буду только рад от тебя избавиться! – Скиф почти физически чувствовал, как напряглись в ожидании штурма его бывшие коллеги за дверью. – Не тяни, времени совсем уже не осталось.

– Камень, который сидит в твоем теле, также не может покинуть пределы этого мира. – Казалось, Бифиан не слышит, что ему говорят. Он все так же размеренно и неторопливо продолжил: – Лишившись Камня, ты лишишься всех своих способностей. Подумай, хочешь ли ты этого.

– Меня сейчас нашпигуют серебром под самую завязку, а ты мне говоришь про какие-то способности! Быстрее уноси меня отсюда...

– Кто тебе мешает размазать этих людишек по стенам? Просто подумай об этом, а Камень все сделает сам.

В словах демона был свой резон. На мгновение Скиф поддался этому искушению – расправиться со своими преследователями, но здравый смысл все же взял верх над эмоциями. Ну убьет он сейчас штурмовую группу, но на место погибших придут другие, которые рано или поздно достанут его, куда бы он ни спрятался. Машину Отдела ему не перебороть даже при помощи своих новых способностей. Исходя из этого, вариант с бегством в другое измерение был его единственным шансом на спасение.

– Плевать на Камень! Давай, переноси меня быстрее!

– Исполняю, – кратко ответил демон.

Черное облако окутало Скифа с головой. В последнее мгновение он успел почувствовать, как неведомая сила оторвала его от пола и буквально швырнула в черный водоворот пространственного перехода. Больше Александр уже ничего не видел и не слышал, поскольку, едва оказался в этом водовороте, где смешалось время и пространство, сознание его словно разлетелось на множество осколков. Он летел в загадочную бездну, оставляя где-то там позади свой мир, где он стал невольным изгоем, надеясь, что мир, куда его несет демон, будет более гостеприимным для человека по имени Скиф.

P.S.

Когда направленный взрыв малой мощности вынес дверь в квартиру, где скрывался дезертир по имени Скиф, изумленным взглядам влетевших в комнату ликвидаторов предстала совершенно пустая комната. Кроме мертвой девушки на кровати в квартире никого не было. К моменту, когда появился полковник Синько в сопровождении старшего Хранителя, недоумевающие охотники успели перевернуть все жилище вверх дном, но ничего такого, что говорило бы о том, куда подевался Скиф, они не обнаружили.

Пройдясь по квартире, Синько остановился около кровати, молча рассматривая убитую девушку.

– Красивая. – Он отошел к окну, где в последний раз снайпер засек дезертира. Хранитель с задумчивым видом крутился около простенка, напоминая своим видом гончую, которая ухватила заячий след, сбилась с него и теперь нарезает круги, пытаясь вновь ухватить искомый запах.

– Ну и каковы ваши выводы? – Полковник недолюбливал высокомерных Хранителей и по возможности всегда старался это подчеркнуть.

Хранитель пожал плечами:

– Не могу сказать ничего определенного, поскольку ясно только одно: здесь присутствовал демон. Куда он дел вашего Скифа, мне совершенно непонятно, так как...

– Ясно. – Полковник задумчиво взъерошил свои седые, коротко стриженые волосы. – Никто ничего не знает! Иногда мне кажется, – он зло, с прищуром посмотрел на Хранителя, – что вы только можете констатировать факты, а реальной работой занимаются совсем другие люди.

– Позвольте, полковник, вам напомнить, что демонические сущности, проникающие к нам, изучены довольно условно, и основная наша задача...

– Молчать! – Синько был не на шутку зол оттого, что птичка упорхнула практически из рук. – С вашим сектором Хранителей мы еще будем разбираться отдельно. Уже давно было нужно навести у вас порядок, а то развели там бардак!

Он развернулся к выходу, раздраженно бросив:

– Приберитесь здесь, и на базу.

С его уходом в квартире закипела работа. Ребята в команде зачистки были опытные. Через час уже ничто не напоминало о произошедших здесь трагических событиях. Стекло было оперативно заменено, постельное белье тоже. Все оставшиеся вещи беглецов собраны, и квартира обрела свой прежний вид. В этой суете никто не обратил внимания на закатившийся под кровать радужный камешек, который так и остался лежать после ухода спецов из Отдела.

Спустя месяц его обнаружила хозяйка этой съемной квартиры во время уборки после очередных постояльцев. Рассмотрев чудную блестяшку со всех сторон, она только хмыкнула и сунула Камень в карман своего халата. Даже человеку, далекому от ювелирного дела, с первого взгляда было ясно, что особой ценности он не представляет. Но поскольку сверкал камешек красиво, женщина убрала его на полку в шкафу, где этому древнему артефакту было суждено покрываться пылью еще несколько десятилетий, прежде чем он снова начнет свое бесконечное путешествие по миру людей, будоража их разум своим загадочным мерцанием.

Примечания

1

«Вектор» СР1 – девятимиллиметровый восемнадцатизарядный пистолет, используемый спецподразделениями России. – Примеч. авт.

2

ВСО – военно-строительная одежда. Спецодежда цвета хаки, используется в стройбатах как повседневная и рабочая форма. Ношение ремня не предусматривает.

Content

Сергей Игоничев
Скиф

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

P.S.

Примечания