Джуд Деверо

Истинная любовь

«Истинная любовь» — произведение вымышленное. Все имена, названия, характеры персонажей и описанные в романе события — плод фантазии автора. Всякое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, либо с подлинными фактами — случайно.

Пролог

Виктория

Муж очаровательной Виктории Мэдсен застал ее в постели с любовником, оказавшимся вдобавок его деловым партнером. Виктория решила переждать бурю — покинуть город и затаиться, пока шум не уляжется. Забрав с собой четырехлетнюю дочку Аликс, она отправилась на остров Нантакет, о котором много слышала, хотя никогда прежде там не бывала.

Поскольку Виктория истратила на путешествие все свои наличные деньги, пользоваться кредитками не могла и никакой профессией не владела, ей пришлось устроиться домашней работницей с проживанием (уборщицей и кухаркой) к мисс Аделаиде Кингсли, пожилой женщине, жившей в старинном особняке неподалеку от главной улицы городка. Однако домашняя работница из Виктории вышла никудышная, а ее кулинарные таланты сводились к приготовлению сандвичей с арахисовым маслом и джемом.

Аделаида терпела Викторию из-за малышки Аликс, к которой искренне привязалась. Девочка заменила бездетной женщине внучку, вместе они проводили целые дни. Аделаида красиво наряжала Аликс и повсюду водила с собой, знакомя с жителями острова. По примеру племянников и племянниц мисс Кингсли малышка вскоре стала звать ее тетей Адди.

Виктория проводила время, читая глянцевые журналы и флиртуя с мужчинами городка. Как-то раз, когда Аделаида с Аликс вышли на прогулку, она, неловко повернувшись, случайно опрокинула старинный шкаф и обнаружила за ним собрание дневников Кингсли, спрятанное в стенной нише. На Нантакете ходили слухи об этих записках, но никто из посторонних до сих пор их не видел. С 1742 года в семье Кингсли бытовала традиция: женщины — жены, дочери, сестры — вели дневники, в которых описывали все события своей жизни. Как гласило предание, они не упускали ни единой мелочи, поверяя бумаге все, от любовных забав до скандалов и секретов, известных лишь им одним.

Виктория начала читать записки с самого начала, с трудом разбирая архаичный язык, незнакомые старинные обороты речи. Осилив первый дневник, она принялась излагать его содержание своими словами. Виктория сохранила основную фабулу — историю жизни Марты Кингсли, повесть о ее браке с нелюбимым мужем и о долгой связи с другим мужчиной, которого та страстно любила. Таким же голубоглазым, как ее возлюбленный, был и младший из трех детей Марты.

Виктория писала днями и ночами, предоставив Аделаиду с Аликс самим себе. Уйдя с головой в писательство, она не обращала внимания на то, что ее дочь часто упоминает имя некоего Калеба. Это имя не сходило у девочки с языка. Аликс постоянно рассказывала, что Калеб сделал или сказал, но мать, увлеченная перипетиями судьбы Марты Кингсли, ни разу не спросила, кто же такой Калеб.

Закончив книгу, Виктория отослала ее в издательство. Месяц спустя пришел ответ. Ей предложили опубликовать рукопись, посулив весьма солидный гонорар, а заодно поинтересовались, не хочет ли она продолжить писать.

К тому времени миссис Мэдсен успела прочитать второй дневник, принадлежавший Джулии Кингсли, так что у нее созрел замысел нового романа.

Одаренность — вещь загадочная. Всеобъемлющий талант — знаменитый «человек Возрождения», которому все подвластно, — явление крайне редкое. Что же до Виктории, то она неплохо умела писать. Могла взглянуть на фотографию и изобразить увиденное с таким глубоким чувством, что возникало впечатление, будто она сама пережила описанные события. Но выдумать сюжет ей не удавалось. Взяв чистый лист бумаги, заполнить его вымышленными событиями и лицами было ей не под силу.

Однако ее способностей хватило на то, чтобы пересказать дневники Кингсли современным языком, превратив их в увлекательнейшее чтение. Опустив скучные подробности относительно заготовки солений и маринадов, она сразу перешла к драматичным, волнующим жизненным коллизиям. «Дайте мне сюжет в сотню слов, и я сделаю из него роман в сто тысяч слов длиной», — с полным правом могла бы сказать Виктория.

После того как ее книгу согласились напечатать, Виктория стала смотреть на себя другими глазами, будто открыла заново. С мужем она развелась, хотя и не без сожаления, но терпеть его укоризненные взгляды и выслушивать упреки было свыше ее сил. Бывшие супруги разделили опеку над дочерью.

Покинув Нантакет, Виктория решительно вычеркнула остров из своей биографии. Работа уборщицей не соответствовала ее новому имиджу. Новоявленная писательница предпочла подправить собственную биографию. Жизнь матери-одиночки в тихом пригороде на севере штата Нью-Йорк больше подходила к создаваемому ею образу.

Однако когда ее первый роман появился на всех книжных прилавках, Викторию охватил страх. Записки далеких предков Аделаиды, дополненные яркими историческими образами и картинами, оказались выставлены на всеобщее обозрение. Похищенная история увидела свет.

Была и еще одна сложность. Виктория больше не имела доступа к дневникам Кингсли, а сама, сколько ни старалась, так и не смогла сочинить сюжет для третьей книги. Ей нужно было подобраться к дневникам во что бы то ни стало. Но как? Она хорошо понимала: даже если старуха не видела романа, завоевать вновь ее доверие будет непросто. Викторию ожидал холодный прием, ведь она разлучила Аделаиду с Аликс, несмотря на их слезы и мольбы.

Вскоре мучивший писательницу вопрос, прочла ли Аделаида книгу, прояснился: мисс Кингсли пригрозила Виктории судебным иском за плагиат.

Виктория почувствовала, что лучезарное будущее ускользает от нее. Однако покорно сидеть и ждать было не в ее характере. Отослав Аликс к отцу, она без приглашения явилась к мисс Кингсли. По пути к Нантакету Виктория старательно репетировала сцену со слезами и извинениями. В финале она собиралась объяснить главное: ей необходимо заполучить все дневники и скопировать каждую страницу.

Но разговор с Аделаидой пошел вовсе не по задуманному Викторией сценарию. Мисс Кингсли уже знала, что ее бывшая домработница нашла дневники и воспользовалась ими, чтобы написать роман. К удивлению Виктории, она предложила сделку. Аделаида не станет обращаться в суд и разрушать блестящую карьеру начинающей писательницы, если та обязуется выплачивать ей солидный процент от своих будущих доходов. В дальнейшем мисс Кингсли позволит Виктории проводить один месяц в году в ее доме за чтением дневников, но не всех разом, а поочередно. Тетради нельзя будет ни выносить из дома, ни копировать.

Осведомленность Аделаиды в литературных делах и жесткость ее требований ошеломили Викторию. Писательница заподозрила было, что мисс Кингсли воспользовалась чьим-то советом, но пожилая женщина уверила ее в обратном. «Я не говорила об этом ни одной живой душе», — торжественно поклялась она, лукаво улыбаясь, будто скрывая какой-то секрет. Аделаида глядела в пространство слева от Виктории, словно ожидала от кого-то одобрения и поддержки. Но, кроме двух женщин, в доме никого не было.

В конечном счете Виктория согласилась на все условия, ведь, по правде говоря, выбирать ей не приходилось.

И хотя в основе их дружбы лежали шантаж, вымогательство и плагиат, в последующие двадцать с лишним лет Виктория и Аделаида искренне привязались друг к другу. Возможно, именно несходство характеров помогло им сблизиться. Во время своих ежегодных поездок на остров, длившихся месяц, Виктория проводила утренние часы в тиши кабинета, работая над очередным романом. Затем, пообедав вместе с Аделаидой, она возвращалась к писательским трудам, а после четырех начиналось веселье. Знавшая всех жителей острова Аделаида, или Адди, как вскоре стала звать ее Виктория, каждый день приглашала кого-то к чаю или на коктейль. За этим следовало приглашение на ужин, и дом наполнялся смехом. Викторию повсюду сопровождало радостное оживление. Одиннадцать месяцев в году в Кингсли-Хаусе проходили собрания благотворительного комитета Адди, но в августе, когда Аликс оставалась с отцом, а Виктория отправлялась на остров Нантакет, в старом доме кипело веселье, гремела музыка, шли танцы.

Но при всей любви Виктории к развлечениям она ревниво оберегала свой секрет, заботясь о том, чтобы ни ее читатели, ни издатель, ни друзья за пределами острова и в особенности дочь не проведали, что ее знаменитые романы как-то связаны с Нантакетом или с семейством Кингсли. В книгах она изменила имена всех героев и название городка. В романах рассказывалось о семье моряков в Новой Англии, но на этом сходство заканчивалось.

Шли годы, Аликс взрослела, а известность Виктории Мэдсен все росла. Не одно поколение читателей восхищалось ее книгами, с нетерпением ожидая продолжения полюбившейся всем истории знаменитой семьи. Восторженные поклонники саги жадно следили за перипетиями сюжета, узнавая о любовях, смертях, победах и трагедиях якобы выдуманного Викторией семейства, давно ставшего им близким и родным.

Но, дойдя до того года, когда мать Адди скончалась, предоставив дочери продолжить семейную хронику, Виктория вынуждена была прервать работу. Наступила современная эпоха, никого из рода Кингсли уже не осталось на острове, и некому было изо дня в день вести дневник. Потомки Марты рассеялись по земле. Большинство из них даже не знали, что состоят в родстве с Кингсли с острова Нантакет.

Среди тетрадей, спрятанных в нише за старинным шкафом, не было дневника Адди, но это не имело значения. За годы дружбы с мисс Кингсли Виктория убедилась, что для романиста однообразная и скучная до полного отупения жизнь Аделаиды не представляла ни малейшего интереса. Впрочем, в пятидесятые годы Адди встречалась с молодым человеком, но они так и не поженились. Когда Виктория поинтересовалась почему, Аделаида лишь пожала плечами. «Мы не подходили друг другу», — только и сказала она, глотнув, как обычно, рома перед сном. Мысль Виктории забуксовала, завязнув в унылой рутине. Что бы такое написать, перенеся действие саги в двадцать первый век? Возможно, Адди так и осталась девственницей, и хотя, занимаясь благотворительностью, она сделала людям немало добра, в ее жизни не произошло ничего примечательного, что могло бы послужить сюжетом для романа. Виктория искренне недоумевала, как случилось, что именно эта добропорядочная старая дева оказалась потомком великолепных мятежных женщин, чья яркая, полная тревог жизнь занимала весь мир.

Как-то раз, когда они с Адди коротали вечер вдвоем, Виктория вновь услышала о Калебе. Если у такой беспорочной праведницы, как Аделаида Кингсли, и был изъян, то это разве что пристрастие к рому. Ей особенно нравился самый крепкий сорт, от которого большинство людей пьянело после первого же глотка. Адди не любила пить в одиночестве, и Виктория, не разделявшая ее слабости к пиратскому напитку, потягивала белое вино.

— Я ужасно обошлась с Калебом, — призналась Адди. Глаза ее наполнились слезами.

Виктория навострила уши, почуяв запах скандала.

— Что же ты такого сделала?

— Я держала его здесь.

Энтузиазм писательницы тотчас увял.

— И это все? — Она подождала, пока Адди нальет себе еще рома. — Должно быть, ты совершила что-то похуже?

— Ты не понимаешь, — вздохнула Адди. — Я одна из женщин, способных его видеть. Ни один мужчина в нашей семье не мог. Мне следовало помочь ему. Аликс говорила, что я должна, но мне не хватило духу. Я была слишком эгоистична, слишком…

— Аликс? Кто это?

— Твоя дочь, — сердито проворчала Адди. — Только не говори, что ты так забросила это бедное дитя, что даже не помнишь о ней. Мне было ужасно жалко ее, когда ты работала на меня. Такая милая, умная, прелестная девочка, а ты только и знала, что обманывала всех кругом, читая старые дневники…

— Моя дочь?! Но она была здесь в последний раз в четырехлетнем возрасте, а ты говоришь, что Аликс просила тебя… — Виктория толком не поняла, что пыталась сказать Адди. — Кто такой этот Калеб?

— Единственный мужчина, с которым я когда-либо жила.

— Вот так раз, — озадаченно протянула Виктория. — Не знала, что ты была замужем.

— Чего не было, того не было, — рассмеялась Адди. — Иногда мне случалось приятно провести время, если ты понимаешь, о чем я, но потом у меня появился Калеб, и физическая сторона отношений с мужчинами перестала меня занимать. Понимаешь, он не может покинуть этот дом, а поскольку в Калебе я нашла друга, мне не было нужды выходить замуж. Кому нужен мужчина, который вечно околачивался бы рядом?

Виктория недоуменно нахмурилась.

— Ты открыто жила с ним, но не вышла замуж, это случилось много лет назад… и моя дочь говорила с тобой о нем?

— Ну да. Ведь Аликс могла видеть Калеба. Они часто играли в шашки, хотя девочке приходилось передвигать их за него. Шашки выскальзывали у него из пальцев. — Адди бросила лукавый взгляд в пространство слева от Виктории и хихикнула.

Виктория обернулась, но, никого не увидев, перевела взгляд на Адди. Она начала наконец понимать.

— Когда умер Калеб? — спросила она, откидываясь на спинку кресла.

— В 1811-м, — отозвалась Адди, а потом, будто к чему-то прислушавшись, поправилась: — Нет. Калеб напомнил мне, что это случилось в 1809-м. Он оставил свой корабль, чтобы вернуться домой к женщине, которую любил, и к их сыну, но не смог. Второе судно пошло ко дну. Если б он остался на первом корабле, то не погиб бы. Однако тогда мы бы так и не встретились. Это ли не ирония судьбы?

— Да, — тихо произнесла Виктория. Оказалось, что жизнь Адди вовсе не так скучна. — Расскажи мне, — прошептала она, от волнения едва справляясь с голосом. — Расскажи мне все о себе и об этом… Калебе. И о моей дочери, — добавила Виктория, чувствуя, как из груди наружу рвется смех. Поддавшись внезапному порыву, она налила себе немного рома, затем быстро повернулась и подняла бокал, приветствуя пустое кресло, стоявшее позади. С радостной улыбкой она посмотрела на Адди. — Он красив?

— О да, — кивнула Адди, блестя глазами, словно двадцатилетняя девушка. — Очень красив. Отсюда львиная доля его проблем. Женщины не могли перед ним устоять. И Валентина не исключение.

— Валентина? — взволнованно выдохнула Виктория. — Расскажи мне о ней. Это та самая женщина, которую он любил? Но прежде расскажи о нем, о Калебе, о мужчине, что погиб, пытаясь вернуться к своей возлюбленной. Я хочу знать об этом все. Какой замечательный сюжет!

Адди рассмеялась.

— Думаешь, я не понимаю, к чему ты клонишь? Тебе нужны мои дневники, в них я описала всю свою жизнь с Калебом. День за днем. И знаешь что?

— Что? — едва дыша, спросила Виктория.

— Я единственная, кто написал о Калебе.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что все эти женщины из рода Кингсли, о которых ты рассказала, получив за это кучу денег…

— Этими деньгами я поделилась с тобой, — не удержавшись, ввернула писательница, выразительно поднимая глаза к потолку. Прошлым летом благодаря книгам Виктории Адди заменила крышу старого дома.

— Да, это верно… Но как бы то ни было, тебе представлялась захватывающе интересной их жизнь, прыжки из постели в постель да пара убийств. А между тем все женщины из рода Кингсли строго оберегали свой главный секрет.

— Ты говоришь о Калебе, — догадалась Виктория.

— Да, именно о нем.

— Ты не разыгрываешь меня? Ты действительно написала о нем?

— О каждом дне, проведенном с ним. — Адди усмехнулась, довольная собой. — А ты небось думала, будто моя жизнь так уныла и скучна, что о ней и рассказать нечего.

Виктория попыталась было возразить, но потом, откинувшись на спинку кресла, от души рассмеялась.

Адди посмотрела куда-то в дальний конец комнаты, пожилое лицо ее сморщилось.

— Он сейчас здесь? — спросила Виктория.

— Да. — Адди заговорщически подмигнула. — Ты ему нравишься. И всегда нравилась. Может быть, из-за Аликс. Они были добрыми друзьями, пока ты не увезла ее. Мою единственную внучку. Мы с Аликс…

Виктория все это уже слышала. Ей часто приходилось выслушивать упреки Аделаиды, уверенной, что писательница забросила свою дочь. Собственно, во время работы над первой книгой так и было. Но потом Аликс стала смыслом жизни Виктории. Писательство и Аликс. Мужчины появлялись и исчезали, а любимая девочка занимала главное место в ее сердце.

— Да-да, я знаю, — нетерпеливо пробормотала романистка, не желая вновь затевать бессмысленный спор. — Я понятия не имела, что ты ведешь дневник. И где же он?

— Я исписала не одну тетрадь, — с гордостью призналась Адди. — Целую стопку. У тебя уйдут годы, чтобы прочитать их. Мы с Калебом пережили немало приключений. И чего я только не вытворяла ради Калеба все эти годы!

— Когда же я начну читать? — Виктория старалась не выдать охватившего ее волнения, но Адди его уловила.

— Думаю… это возможно… — Она вновь бросила взгляд в дальний конец комнаты. — Калеб показывает два пальца. Это недели, месяцы или годы? — откровенно забавляясь, спросила Аделаида.

Виктория почувствовала, как волосы у нее на затылке встали дыбом. Если бы час назад кто-то спросил у нее, верит ли она в призраков, Виктория только рассмеялась бы в ответ. Но верила она или не верила, одно не вызывало сомнений: Адди предлагала ей чудесную историю.

— Дни, — торопливо отозвалась писательница. — Калеб хочет сказать, что ты дашь мне дневники через два дня. Мне придется взять их…

— Калеб говорит «нет».

Виктория недоверчиво прищурилась.

— И ты позволишь привидению принять за тебя решение?

— О да, — кивнула Адди. — Вдобавок Калеб на редкость проницателен. Это он предостерег меня, что Эдвин, мужчина, за которого я собиралась выйти замуж, хочет лишь заполучить деньги моей семьи, а сам крутит любовь с той кошмарной девицей, Лоренс. Поначалу я не поверила Калебу, но он устроил так, что я застигла их вместе. — Адди задумчиво улыбнулась. — Потом Калеб растолковал мне, как забрать у брата и спасти этот дом, до того обветшавший, что крыша едва не провалилась. А еще ему пришла в голову мысль продавать «Мыло Кингсли», хотя ты, кажется, об этом писала, верно? Ты просто не упомянула о роли, которую сыграли в той истории мы с Калебом.

Виктория изумленно округлила глаза.

— Выходит, все эти годы ты жила здесь… с призраком?

Адди осушила бокал, кивнула и медленно поднялась. Всегда деятельная и энергичная, она обычно выглядела моложе своих лет, но сейчас казалась древней старухой.

— Калеб говорит, мне пора в постель. Завтра мы обсудим, что делать с моими дневниками. Я хранила их отдельно, потому что не хотела мешать с остальными записками, в которых трусливо умолчала о Калебе. Они спрятаны в таком месте, где никто не сможет их найти. — Шагнув к двери, Адди пошатнулась и ухватилась за стену, чтобы не упасть.

Виктория, вскочив, поспешила ей помочь, но Аделаида добродушно отмахнулась.

— Нет, нет, сегодня я обойдусь без твоей помощи. Мне нужен только Калеб. Мы с тобой увидимся завтра, тогда и решим, как быть с дневниками. — Глаза Адди сверкнули, как два черных алмаза. — Мои записи намного более… захватывающие, чем те, что ты читала прежде.

Она принялась подниматься по лестнице, цепляясь за перила, все еще улыбаясь кому-то невидимому. Лицо ее светилось такой преданной любовью и нежностью, что на мгновение Виктории показалось, будто перед ней не пожилая женщина, а та юная девушка, которую звали когда-то Адди.

Вернувшись в гостиную, где она оставила свой портативный компьютер, Виктория начала записывать все, что услышала, дополняя рассказ вымышленными подробностями. С каждым словом ее все больше охватывало волнение. Она чувствовала: эта книга станет ее лучшим творением! В последние годы ее романы стали продаваться хуже, интерес к ним начал увядать. Сказать по правде, продажи упали катастрофически. Но новая книга должна была все исправить, принести солидный доход.

Наступил рассвет, а Виктория все писала. Она только однажды ненадолго прервалась, чтобы сделать себе сандвич, но успела съесть лишь половину, как ее вновь осенило вдохновение, и пришлось спешить обратно к компьютеру.

В полдень она поняла, что не может больше продолжать. Закрыв лэптоп, она поднялась в спальню, где ночевала все эти годы, приезжая в Кингсли-Хаус. Дверь в комнату Адди была закрыта. «Бедняжка, — с улыбкой подумала Виктория. — Пусть подольше поспит».

Виктория рухнула на кровать, прижимая к себе компьютер, словно плюшевого мишку, и тотчас заснула. Ее разбудили голоса. За окном уже сгустились сумерки, ее мучили голод и слабость.

Отбросив волосы с глаз, она в обнимку с лэптопом нетвердой походкой вышла в холл. Там стояли трое незнакомцев: две женщины и молодой человек; одетые в строгие костюмы, они держались официально.

— Что случилось? — спросила Виктория.

Все трое удивленно посмотрели на нее, не ожидая увидеть гостью в доме Адди. Потом молодой человек начальственного вида твердо взял Викторию за локоть и подвел к лестнице.

Она резко вырвалась.

— Я хочу знать, в чем дело!

Мужчина нерешительно замер.

— Мисс Аделаида Кингсли скончалась.

— Что?

— Сегодня днем в дом пришли несколько женщин, приглашенных к чаю, и нашли ее в постели. Она умерла во сне, тихо. Даже с улыбкой.

Виктория неподвижно уставилась перед собой невидящим взглядом. Адди умерла? Давняя подруга, с которой связано столько воспоминаний. Больше не будет обедов, ужинов вдвоем и тех захватывающих, счастливых часов, когда Виктория читала Аделаиде вслух историю семьи Кингсли, а та восхищенно слушала.

«Конечно, я немного приукрасила правду», — говорила Виктория, пересказывая Адди фабулу очередного романа во время обеда в одном из городских ресторанчиков.

Внимательно обдумав услышанное, Адди отвечала что-нибудь вроде: «Возможно, если б она сбежала и укрылась в Сконсете, вышло бы романтичнее».

«Какая удачная мысль», — радовалась Виктория, а затем меняла сюжет, воспользовавшись предложением Адди.

— Нет, она не могла умереть! — прошептала Виктория и, отвернувшись от молодого человека с командирскими повадками, направилась в спальню Адди.

Мужчина поймал ее за руку. Его застывшее лицо казалось холодным, безжалостным.

— Я сожалею о вашей потере, но мы представляем юридическую фирму мисс Кингсли в Бостоне, и нам были даны строжайшие инструкции. Лишь нескольким лицам дозволено оставаться в доме, пока не будет оглашено завещание. — В глазах молодого человека ясно читалось, что Виктория не принадлежит к числу избранных.

— Но… — начала было она, вскинув голову, и вдруг осеклась. Дневники! Ей нужны были дневники Адди, в которых рассказывалось о призраке. Без них она не могла написать свой следующий роман. — Мисс Кингсли говорила мне… — Виктория окинула взглядом каменные лица трех законников, стоявших у входа в спальню Адди. Что она могла им сказать? Что ей нужно обыскать дом, возможно, с ломом в руках, чтобы найти спрятанные дневники Аделаиды?

— Я понимаю ваше горе, — произнес молодой человек, хотя выражение его лица вовсе не свидетельствовало об этом. — Мы все разделяем его. Мисс Кингсли пользовалась всеобщей любовью, но мы должны считаться с ее пожеланиями. В этом доме есть весьма ценные предметы искусства, их следует защитить.

С колотящимся сердцем Виктория оглядела холл, словно видела его впервые. Повсюду на столах и на стенах красовались изумительные старинные безделушки из морских раковин и кости — сокровища, привезенные моряками из дальних странствий. Здесь были и картины в золоченых рамах, и драгоценный фарфор, и мебель восемнадцатого века. Виктории захотелось крикнуть, что ее не интересует весь этот древний хлам. Ей нужны лишь никчемные дневники, даже не старинные. Но неумолимое трио хмуро сверлило ее взглядом.

— Да, конечно, я ухожу, — пробормотала она, послушно спускаясь по лестнице, однако, сделав несколько шагов, вдруг обернулась, чтобы бросить последний взгляд на знакомый холл. Никогда больше не придется ей сидеть здесь вечером с подругой.

— Если вы подождете внизу, мы уложим ваши вещи и отвезем вас в отель. — В голосе молодого человека звучала едва ли не угроза.

Виктории оставалось лишь кивнуть. Слезы жгли ей глаза. У подножия лестницы она остановилась, ее вдруг охватил гнев. Если Калеб существовал, то он, похоже, знал, что Адди вот-вот умрет. Желая выплеснуть душившую ее ярость, Виктория произнесла вслух: «Так что же означали два поднятых пальца? Что Адди осталось жить два часа?»

Позади нее раздался мужской смех, звучный, басистый, но, обернувшись, Виктория никого не увидела. Прижимая к груди лэптоп, она обхватила себя за локти, чтобы сдержать дрожь. Кожа ее покрылась мурашками. Потом, понуро опустив плечи, Виктория вышла за порог и села на ступеньку крыльца.

Джаред

— Она приезжает в пятницу, — сообщил Джаред в ответ на вопрос деда. — Я попрошу кого-нибудь встретить ее на пристани. Может, Лонни. Нет, лучше Уэса. Он мне кое-чем обязан — я разработал для него проект гаража. — Джаред раздраженно потер ладонью лицо. — Если никто ее не встретит, она наверняка потеряется. Забредет в какой-нибудь переулок, и мы никогда ее больше не увидим.

— Ты всегда отличался слишком буйным воображением, — снисходительно заметил дед. — Но, может, на сей раз тебе следует умерить свою фантазию и проявить больше доброты? Или ваше поколение считает, что этот товар безнадежно устарел?

— Больше доброты? — фыркнул Джаред, стараясь сдержать злость. — Эта женщина собирается захватить мой дом на целый год. Мой дом. И с какой стати? Потому что ребенком она видела привидение. Вот так история! У меня конфискуют дом, поскольку теперь, сделавшись взрослой, она, возможно, способна видеть то, что недоступно другим. — В голосе Джареда слышалось негодование.

— Здесь все не так просто, и тебе это известно, — спокойно возразил дед.

— Ну да. Как я мог забыть великую тайну Кингсли! Двухсотлетняя загадка, проклятие, которое преследует нашу семью с тех пор, как…

— Двести два.

— Что?

— Загадка остается неразгаданной вот уже двести два года. — Дед поднялся и, заложив руки за спину, выглянул в окно. — Возможно, тайну не удалось раскрыть, потому что никто толком и не пытался. Никто не стремился найти… ее.

Джаред на мгновение закрыл глаза. Его двоюродная бабушка Адди умерла прошлым летом, и всю зиму пришлось разбираться с оставленным ею нелепым завещанием. Согласно воле покойной, молодая женщина Аликс Мэдсен, которая побывала в доме Адди в четырехлетием возрасте и с тех пор не появлялась на острове, должна была прожить год в Кингсли-Хаусе и за это время разгадать семейную тайну, если, конечно, пожелает. В завещании тетушки Адди ясно говорилось, что девушке вовсе не обязательно заниматься расследованием. Напротив, она вольна проводить время, катаясь под парусом, любуясь китами или развлекаясь на иной манер, как ей заблагорассудится, благо островитяне выдумали великое множество забав, чтобы занимать несметные полчища туристов, наводнявшие Нантакет каждое лето.

Джаред перевел дыхание. Возможно, ему следовало слегка сбавить обороты.

— Не понимаю, почему это дело поручили какой-то чужачке. На острове полно исследователей, любителей тайн. Стоит бросить гарпун, и ты непременно зацепишь кого-то, чья семья живет здесь уже долгие века. Наверняка один из них… — Укоризненный взгляд деда заставил Джареда придержать язык. Все эти доводы высказывались уже не раз. — Твоя позиция мне известна, — вздохнул Джаред. — Переждать год, потом она уедет отсюда, и жизнь вернется в привычное русло. Я смогу привести семью в этот дом.

— Но, возможно, за это время мы узнаем, что случилось с Валентиной, — тихо произнес дед.

Джареда раздражало, что он не может обуздать гнев, когда старик держится так спокойно. Но он хорошо знал, как вести с ним разговор.

— Расскажи-ка мне еще раз, почему дорогая тетя Адди не искала ее.

Красивое лицо деда тотчас исказилось гневом, потемнело, как море перед штормом. Старик расправил плечи и выпятил грудь, словно стоял на капитанском мостике, готовясь отдать приказ матросам.

— Трусость! — проревел он. Когда-то этот грозный рык наводил ужас на корабельную команду. Но Джаред и бровью не повел, он слышал громовые раскаты дедова голоса всю свою жизнь. — Жалкая трусость, которую она унаследовала от той мямли, что стала женой ее отца. Я говорил ему, чтобы он не женился на этой мокрой курице, да он меня не послушал, и посмотри, что из этого вышло. Аделаида боялась того, что могло случиться, узнай она правду.

— Боялась, что ее обожаемый призрак вдруг исчезнет, оставив бедняжку одну в этом огромном древнем доме, — усмехнулся Джаред. — У старой девы осталось лишь несколько родственников, которым она могла доверять, да друзья, охотившиеся за ее мифическими деньгами. Фамильным состоянием, якобы доставшимся ей от «Мыла Кингсли». Но мы-то знаем правду, не так ли?

Дед отвернулся от окна.

— Ты еще хуже своего отца. Совсем не уважаешь старших. Ты должен знать: это я подсказал Аделаиде упомянуть в завещании девушку.

— Ну разумеется. А со мной никто не посоветовался. Много чести.

— Мы знали, что ты скажешь «нет», так зачем спрашивать? — Джаред не нашелся с ответом, и дед, повернув голову, встретил его взгляд. — Чему ты улыбаешься?

— Ты надеешься, что эта девушка увлечется романтической историей о призраке Кингсли, верно? Вот что у тебя на уме.

— Ничего подобного! Она пользуется этим, как его… всемирным… напомни…

— Что толку меня спрашивать? Со мной ведь никто не советуется.

— Пауки… нет, не то. Паутина. Да-да, она знакома с Всемирной паутиной и может посмотреть там.

— К твоему сведению, я тоже пользуюсь Интернетом и уверяю тебя, там нет ничего о Валентине Монтгомери, которую ты ищешь.

— Это случилось давным-давно. До появления Паутины…

Джаред поднялся со стула и, подойдя к окну, встал рядом с дедом. Наступил апрель, и на острове начали понемногу появляться туристы. Они так же разительно отличались от жителей Нантакета, как дельфины от китов. Забавно было наблюдать, как приезжие женщины ковыляют по мощеным улочкам городка на своих высоченных каблуках.

— Как эта девчонка сумеет отыскать то, что не удалось найти нам? — тихо спросил Джаред. — Ерунда какая-то.

— Не знаю. Просто у меня предчувствие.

Джаред понимал, что дед лукавит или что-то скрывает. Однако опыт подсказывал ему: выяснить правду все равно не удастся. Старик будет молчать. Наверняка имелись и другие причины, почему Кингсли-Хаус отдали во владение Аликс Мэдсен на целый год.

И все же Джаред не собирался сдаваться.

— Тебе не все известно о ней.

— Так расскажи мне.

— Я разговаривал с ее отцом на прошлой неделе. Он сказал, что дела у его дочери обстоят неважно.

— То есть?

— Она собиралась выйти замуж, но недавно помолвка расстроилась.

— Понятно, — кивнул дед. — И теперь ты думаешь, что эта девушка похожа на Аделаиду, поскольку та тоже потеряла жениха?

Джареду все труднее становилось сдерживать раздражение.

— Ты меня не слушаешь. Аликс Мэдсен только что расторгла помолвку. Ты ведь понимаешь, что это означает? Теперь она глубоко несчастна, обливается слезами, набивает рот шоколадом и вдруг видит…

— Привидение.

— Да. Высокого красавца, вечно молодого, галантного, очаровательного мужчину. Она непременно влюбится.

— Ты так думаешь?

— Это не шутка, — заметил Джаред. — Что ее ждет? Она станет еще одной женщиной, променявшей настоящую жизнь на бессмысленную, пустую затею.

Старик нахмурился.

— Аделаида никогда не стремилась выйти замуж, и ее жизнь вовсе не была пустой. Зачем зря говорить?

— Если ты считаешь, что четыре торжественных чаепития в неделю способны придать жизни смысл, то тетя Адди жила весьма насыщенной жизнью. — Дед метнул на внука взгляд, полный ярости. — Ладно. — Джаред поднял обе руки, будто сдаваясь на милость победителя. — Положим, я загнул насчет тети Адди. Ты ведь знаешь, как сильно я ее любил. Все жители острова боготворили ее, и это благодаря моей дорогой тете, ее упорному труду, Нантакет стал таким, каким мы его знаем. — Джаред глубоко вздохнул. — Но дело в том, что эта девушка другая. Не из нашей семьи. Она не привыкла к призракам, семейным тайнам и старинным легендам. Более того, ей в новинку скрипучие старые дома, да и острова, где можно купить пиджак за тысячу долларов, но ни в одном магазине не найдешь хлопкового белья.

— Она справится. — Дед улыбнулся внуку. — Почему бы, кстати, тебе не помочь ей?

На лице Джареда мелькнул испуг.

— Тебе известно, чем она занимается и чего захочет от меня.

— Расскажи-ка мне еще раз.

— Ты знаешь, она учится… на…

— Ну говори же, мой мальчик! — прикрикнул старик. — Кем она хочет стать? Открой великую тайну.

— Архитектором.

Дед и раньше слышал, что девочка изучает архитектуру, но не понимал, почему любое упоминание об этом так раздражает Джареда.

— Разве ты не тем же занимаешься?

— Да, — признал Джаред, — совершенно верно. Но у меня свое бюро. Я…

— О, я понимаю, — протянул дед. — Ты капитан, а она всего лишь юнга. Она захочет многому у тебя научиться. Что же здесь плохого?

— Вряд ли тебя стоит в это посвящать, но сейчас для нашего дела настали не лучшие времена. Рынок жилья переживает спад. Больнее всего кризис ударил по архитекторам. Работу найти невозможно. Недавние выпускники университетов отчаянно бьются за место под солнцем. Они мечутся, как акулы, готовые пожрать друг друга.

— Так помоги ей набраться опыта, — сердито проворчал дед. — В конце концов ты обязан ее отцу тем…

— Да, я так и собирался поступить, — поспешно перебил его Джаред. — Но теперь, благодаря сумасбродному завещанию моей тетушки, мисс Мэдсен поселится здесь, на Нантакете, а не в Нью-Йорке, где находится мое бюро. И мне придется целый год заниматься ею персонально.

— И почему это тебя так беспокоит? — недоверчиво нахмурился дед.

Джаред недовольно поморщился.

— Ей захочется, чтобы я ее обучал, взглянул на ее проекты, проанализировал и оценил их. Она попытается разузнать о моих связях, выяснить… все обо мне.

— Не вижу в этом ничего предосудительного.

— Вздор! — сердито воскликнул Джаред. — Не хочу служить наживкой на твоем крючке. Вдобавок мне нравится действовать, а не обучать.

— И какие же великие деяния ты собираешься совершить, пока девушка будет здесь? — с нажимом произнес дед. — Водить вереницу шлюх у нее под окнами?

Джаред устало вздохнул.

— Если в наши дни девушки носят меньше одежды, это вовсе не подразумевает непременный упадок морали. Мы обсуждали это с тобой тысячу раз.

— Ты, наверное, говоришь о прошлой ночи? Как обстоит дело с моралью у твоей вчерашней гостьи? Где ты с ней познакомился?

Джаред страдальчески закатил глаза.

— «У капитана Джонаса». — Так назывался бар возле пристани, тамошние посетители не отличались строгостью нравов и не слишком заботились о соблюдении приличий.

— Боюсь даже спрашивать, каким судном командует этот капитан. Но кто родители этой молодой женщины? Где она выросла? Как ее зовут?

— Понятия не имею, — пожал плечами Джаред. — Бетти или Бекки, точно не помню. Она уехала утренним паромом, но, возможно, еще вернется этим летом.

— Тебе уже тридцать шесть, а у тебя нет ни жены, ни детей. Неужели с твоей кончиной угаснет род Кингсли?

— Лучше так, чем возиться со студенткой, обучая ее азам архитектуры, — не сдержавшись, проворчал Джаред.

Дед презрительно посмотрел на внука сверху вниз, что оказалось не так-то просто, поскольку тот был выше его ростом.

— Едва ли тебе стоит всерьез беспокоиться, что мисс Мэдсен увлечется тобой. Будь жива твоя матушка, эта святая женщина, она не узнала бы теперь собственного сына.

Джаред машинально провел рукой по заросшему бородой подбородку. Когда дед в свое время сказал ему, что тете Адди осталось жить не больше года, Джаред сумел устроить дела своей фирмы так, чтобы провести последние месяцы с нею на острове. Он поселился в домике для гостей, посвящая все свое время двоюродной бабушке. Тетя Адди, неизменно чуткая и внимательная, всегда предупреждала его, когда к ней приходили гости, и Джаред отправлялся на свою лодку. Адди никогда не заговаривала о женщинах, которых иногда приводил к себе ее внучатый племянник. И более того, притворялась, что понятия не имеет, почему он здесь.

В последние недели, проведенные вместе, бабушка и внук многим делились друг с другом. Рассказывая Джареду о своей жизни, Аделаида со временем стала все чаще упоминать о Калебе. Вначале она объяснила внуку, кто это такой.

«Калеб — твой пятый прадедушка», — неожиданно выпалила она.

«Так у меня их было пять?» — поддразнивая ее, отозвался Джаред.

Тетя Адди осталась невозмутимо серьезной.

«Нет. Калеб твой прапрапрапрапрадед».

«И он все еще жив?» — поинтересовался внук, прикидываясь непонимающим и вновь наполняя ромом бабушкин бокал. Все женщины из рода Кингсли питали слабость к этому напитку и пили его наравне с мужчинами. «В их жилах течет кровь моряков», — объяснял дед.

Джаред видел, как тетушка слабеет с каждым днем. «Она становится все ближе ко мне», — сказал ему Калеб, остававшийся с Аделаидой каждую ночь. Эти двое прожили вместе много лет. «Я пробыл с ней дольше, чем с остальными», — с горечью произнес дед, и глаза его, не знавшие старости, наполнились слезами. Калебу Кингсли едва сравнялось тридцать три, когда он погиб, и теперь, более двух веков спустя, он по-прежнему выглядел полным сил молодым мужчиной тридцати трех лет от роду.

Ведя доверительные разговоры с тетушкой, Джаред так и не признался ей, что тоже способен видеть своего пятикратного прадеда, говорить с ним и спорить. Мужчины из рода Кингсли обладали этим даром, но скрывали свой секрет от женщин. «Пусть они верят, что Калеб принадлежит им одним, — сказал отец Джареду, когда тот был еще мальчишкой. — Вдобавок мужчине не делает чести, когда о нем болтают, будто он проводит вечера в беседах с давно усопшим. Это равняет нас с бабами. Пускай лучше женщины ломают себе голову, нет ли у тебя связи на стороне». Джареда не вполне убедила отцовская философия, но он не нарушил слова, сохранив семейную тайну. Семь поколений потомков Монтгомери-Кингсли видели призрак Калеба; этот дар унаследовали старшие сыновья рода, большинство их дочерей, а так же несколько младших сыновей. Джаред подозревал, что Калеб сам выбирает, кому показываться, но лукавый старик всегда обходил этот вопрос молчанием.

Странно, как посторонняя молодая женщина, некая Аликс Мэдсен, смогла увидеть признак Кингсли. Впрочем, «странно» — это было слабо сказано.

Калеб сурово покосился на внука.

— Тебе нужно сходить к цирюльнику и сбрить эту бороду, к тому же волосы у тебя слишком длинные.

Повернувшись, Джаред взглянул на себя в зеркало. Дед вез товары из Китая, когда его корабль пошел ко дну много лет назад. Джаред понимал, что выглядит не лучшим образом. Со дня смерти тети он почти безвылазно оставался на борту своей лодки. Вот уже несколько месяцев он не брился и не стригся. В его бороде и в длинных, доросших до плеч волосах проглядывала седина.

— Я не похож на себя нью-йоркского, верно? — задумчиво проговорил он.

— Меня не волнует, что ты думаешь, — отрезал Калеб.

Джаред ехидно улыбнулся.

— А я-то надеялся, что ты станешь мной гордиться. Я, в отличие от тебя, не стараюсь влюбить в себя невинную беззащитную девушку. — Это был еще один верный прием, рассчитанный на то, чтобы стереть усмешку с лица Калеба.

Гневная вспышка не заставила себя ждать.

— Я никогда ни одну женщину…

— Знаю, знаю, — проворчал Джаред, сжалившись над красавцем призраком. — Твои побуждения всегда были чисты и благородны. Ты ждешь возвращения женщины, которую любил. Возможно, она явится тебе воплощенной в новом теле. Все эти годы ты хранил верность Валентине. Я все это уже слышал миллион раз. Ты узнаешь ее, как только увидишь, и тогда вы двое, взявшись за руки, скроетесь в лучах заходящего солнца. А значит, либо она умрет, либо ты вернешься к жизни.

Калеб привык к непочтительности и дерзости внука. Он никогда не говорил об этом, но задиристый, неуступчивый потомок чертовски напоминал самого Калеба, когда тот был еще жив. Он хмуро оглядел Джареда.

— Я должен узнать, что случилось с Валентиной, — веско произнес он. Калеб умолчал о том, что у него осталось лишь несколько недель на разгадку тайны. Теперь он знал: срок истечет двадцать третьего июня. Нужно выяснить во что бы то ни стало, что случилось с женщиной, которую он любил так сильно, что даже смерть не смогла разлучить их. Если его постигнет неудача, никто из Кингсли не обретет счастья, которого заслуживает. Как заставить упрямого, несговорчивого, не желающего никого слушать внука поверить?

Глава 1

Аликс все плакала и плакала, Иззи оставалось лишь скармливать ей шоколадные конфеты одну за другой. В ход уже пошли два сладких пончика, плитка горького шоколада, целый «Тоблерон» и батончик «Кит-Кат». Если Аликс возьмется за печенье с шоколадной крошкой, Иззи не сможет устоять и присоединится к ней, а значит, наверняка наберет лишние десять фунтов и не влезет в свое свадебное платье. Не слишком ли больших жертв требует женская дружба?

Подруги плыли на скоростном пароме, курсировавшем между Хайаннисом и Нантакетом. Они сидели за столиком бара, где было полно самых восхитительных сладостей, которые безнадежно губят фигуру.

Только что окончился их последний семестр в высшей архитектурной школе, и до недавнего времени Аликс чувствовала себя превосходно. В последний день перед летними каникулами девушки представили свои проекты. Профессор, как всегда, превозносил Аликс до небес, к великому ее смущению.

А вечером друг Аликс порвал с ней, съехав с ее квартиры. «У меня другие планы на будущее», — жестко заявил он.

После бурного объяснения с Эриком Аликс отправилась прямиком к подруге. Иззи и ее жених Гленн как раз уютно устроились на диване с большим пакетом попкорна, когда раздался стук в дверь. Услышав от Аликс, что случилось, Иззи ничуть не удивилась: она давно готовилась к подобному исходу и заранее запаслась двумя внушительными коробками шоколадного мороженого с карамелью.

Гленн отечески поцеловал Аликс в лоб.

— Эрик просто дурак, — сказал он, прежде чем отправиться в постель.

Иззи думала, что придется утешать подругу всю ночь, но час спустя Аликс уже мирно спала на диване в гостиной. На следующее утро она казалась притихшей, молчаливой.

— Пожалуй, я пойду домой, начну собирать вещи, — проговорила она. — Теперь у меня нет причин не ехать. — Речь шла о том, чтобы провести год на острове Нантакет. Несколько лет назад, вскоре после того как Иззи встретила Гленна (и тотчас поняла, что этот мужчина станет ее мужем), подруги заключили соглашение. Они договорились, что, окончив архитектурную школу, возьмут на год тайм-аут, прежде чем примутся за поиски работы. Иззи требовалось время, чтобы побыть просто женой и подумать, чего она хочет добиться в жизни.

Аликс давно решила, что следует потрудиться над творческим портфолио, чтобы будущие работодатели могли составить благоприятное мнение о ее профессиональных возможностях. Поскольку большинство студентов начинало искать работу, едва завершив обучение, им приходилось представлять лишь набор учебных заданий, выполненных под влиянием вкусов и предпочтений преподавателя. Аликс же хотела показать собственные проекты, смелые и оригинальные решения.

Предложение провести год на Нантакете не вызвало у Аликс энтузиазма. Отправиться на остров, где она не знает ни души? Нет, это чересчур. Вдобавок ей не хотелось расставаться с Эриком, Выдержат ли их отношения такую долгую разлуку? Аликс почувствовала, что нужно найти извинение, предлог для отказа. Повод нашелся, по ее мнению, сразу: она не могла оставить подругу накануне свадьбы.

Но Иззи заявила, что такой счастливый случай выпадает раз в жизни и Аликс просто обязана им воспользоваться.

— Ты должна поехать!

— Не знаю, — нерешительно протянула Аликс. — Твоя свадьба… Эрик… — Она пожала плечами.

Иззи сердито сверкнула глазами.

— Аликс, такое чувство, будто твоя фея-крестная взмахнула волшебной палочкой и ты получила то, в чем больше всего нуждалась. Притом в самый подходящий момент. Отправляйся без разговоров!

— Думаешь, у моей феи-крестной зеленые глаза? — спросила Аликс, и подруги весело рассмеялись. Глаза матери Аликс цветом напоминали изумруды. Разумеется, это она устроила своей дорогой доченьке год вольной жизни на острове, посвященный работе и обучению.

Девушки решили, что отправить Аликс в творческий отпуск задумала сама Виктория, поскольку именно она рассказала дочери о странном условии завещания Аделаиды Кингсли.

Виктория всегда внушала Иззи благоговейный трепет. Даже не будь она всемирно известной писательницей, автором захватывающих, восхитительных книг, миссис Мэдсен и тогда производила бы неотразимое впечатление. Эта женщина с густыми темно-рыжими волосами и фигурой, как у звезды испанской мыльной оперы, царила в любом обществе. Виктория не была шумной или особенно яркой, но мгновенно привлекала к себе все взгляды, стоило ей появиться в комнате. При виде ее люди невольно умолкали, вслед ей оборачивались, ее пожирали глазами. Казалось, каждый чувствовал присутствие этой женщины.

Впервые увидев миссис Мэдсен, Иззи задумалась, как относится Аликс к тому, что все внимание окружающих достается ее матери, но та давно привыкла к ореолу исключительности, окутывавшему Викторию, и принимала его как данность.

Разумеется, играло роль и то, что всякий раз при появлении Аликс Виктория тотчас прекращала очаровывать тесный кружок обступивших ее людей и направлялась к дочери. Рука об руку они удалялись в какой-нибудь тихий уголок, чтобы побыть вдвоем.

Услышав о завещании некоей женщины, которую она даже не помнила, Аликс твердо сказала «нет». Она действительно собиралась посвятить этот год подготовке портфолио, но отнюдь не на уединенном острове. С какой стати?

Вдобавок Аликс не говорила матери о том, что у нее есть близкий друг, который, очень возможно, станет ее мужем. Если захочет, разумеется.

— Не понимаю, — удивилась Иззи. — Я думала, вы с мамой все друг другу рассказываете.

— Нет, — возразила Аликс. — Я говорила, что знаю все о ней. Но сама откровенничаю весьма избирательно.

— И Эрик — твой секрет?

— Я стараюсь не посвящать маму в свои любовные истории. Если она узнает об Эрике, то сразу же набросится на него с расспросами и он наверняка в ужасе сбежит. Уж таковы мужчины…

Иззи пришлось отвести взгляд, чтобы скрыть досаду. Ей никогда не нравился Эрик, и она охотно позволила бы Виктории учинить ему допрос, лишь бы избавиться от проходимца.

В прошлом году, закончив чертежи и построив макет, Аликс «помогла» Эрику с его проектом. Вернее, сделала за него почти всю работу.

После разрыва с Эриком Аликс решила поехать на Нантакет и отнеслась к этому со всей серьезностью. «По крайней мере у меня будет время на занятия», — рассудила она. Чтобы стать дипломированным архитектором, ей предстояло сдать несколько по-настоящему серьезных экзаменов. «Я все сдам на „отлично“, и родители будут гордиться мной», — поклялась она. Иззи подумала, что родители Аликс едва ли могли бы гордиться дочерью больше, чем теперь, но промолчала.

Аликс согласилась пожить на острове, но в голосе ее было столько безнадежности и тоскливой обреченности, что Иззи решила проводить подругу, остаться с ней, пока та не обустроится на новом месте. Она хотела быть рядом на случай, если у Аликс произойдет нервный срыв.

Это случилось, когда девушки взошли на паром, отправляющийся на остров. До того у поглощенной сборами Аликс попросту не было времени думать об Эрике. Ее мать оплатила все расходы и даже заранее отправила весь багаж на остров, так что подруги оставили себе лишь небольшие дорожные сумки с самым необходимым. Они уехали раньше, чем собирались: Иззи боялась, что Аликс вновь встретится с Эриком.

Аликс держалась неплохо, пока паром не отошел от пристани.

— Не понимаю, что я сделала не так, — прошептала она, повернувшись к подруге. По щекам ее катились слезы.

Иззи в ожидании кризиса держала в сумке большую шоколадку «Тоблерон».

— Ты виновата в том, что родилась умнее и намного талантливее Эрика. И этим напугала его до смерти.

— Неправда, — возразила Аликс. Иззи развернула шоколадку, и подруги уселись за столик. Туристский сезон еще не начался, пассажиров на пароме было немного. — Я всегда была очень внимательна к нему.

— О да, — кивнула Иззи. — Это верно. Потому что не хотела ранить его подростковое эго.

— Да ладно тебе, — проворчала Аликс, набивая рот шоколадом. — Нам с ним было так хорошо вместе. Он…

— Он пользовался тобой! — Иззи оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Эрик увивается вокруг Аликс, пока та делает за него проект. Остальные молодые люди на курсе побаивались ее. Отец Аликс был успешным архитектором, мать — знаменитой писательницей, но что еще хуже, ее проекты неизменно побеждали на всех конкурсах, завоевывали все призы, их хвалили преподаватели. — А чего ты от него ожидала, ведь ты всегда входила в пятерку лучших на курсе? Я думала, профессор Уивер бросится целовать тебе ноги, увидев твою последнюю работу.

— Просто он особенно ценит проекты, по которым действительно можно что-то построить. Вполне профессиональный подход.

— Еще бы. С той дребеденью, которую проектировал Эрик, До того как ты пришла ему на помощь, не справились бы даже крутые ребята, построившие Сиднейский оперный театр.

Аликс слабо улыбнулась.

— Пожалуй, она больше напоминала космический корабль.

— Я боялась, что эта штуковина в любую минуту стартует и вылетит на орбиту. К чертям собачьим!

Казалось, Аликс немного повеселела, но вскоре лицо ее снова печально вытянулось.

— А ты видела его новую девушку на прощальной вечеринке? На вид ей от силы двадцать.

— Чего уж тут скрывать? — нахмурилась Иззи. — Эта девица молчала весь вечер. Глупая корова. Но именно такая женщина и нужна Эрику с его больным самолюбием. Он должен подавлять других, чтобы чувствовать себя на коне.

— Ты настоящий психолог.

— Вовсе нет. Я просто женщина, и у меня есть глаза. Из тебя выйдет великий архитектор, но если ты хочешь найти свою любовь, тебе нужен человек совсем другой профессии. — Иззи думала при этом о своем женихе, занимавшемся продажей машин. Он не смог бы отличить Пея[1] от Ле Корбюзье и не узнал бы последних шедевров Монтгомери.

— Может, я встречу архитектора, который будет так любезен, что не испугается меня, — усмехнулась Аликс.

— К несчастью, Фрэнк Ллойд Райт уже умер.

На губах Аликс снова показалась робкая улыбка, и Иззи решилась сменить тему:

— Ты, кажется, упоминала, что там, где поселишься, будет какой-то мужчина? Он вроде бы занимает домик для гостей.

Аликс презрительно фыркнула, впившись зубами в шоколадный кекс, купленный Иззи.

— Представитель юридической фирмы сказал, что племянник мисс Кингсли останется в доме и я смогу обращаться к нему со всеми вопросами. Он поможет, если понадобится, что-то отремонтировать. Его зовут мистер Кингсли.

— А-а, — разочарованно протянула Иззи. — Если Аделаиде Кингсли было за девяносто, когда она отошла в лучший мир, то ее племяннику наверняка не меньше шестидесяти. Может, он хотя бы прокатит тебя разок на своей моторке.

— Не смеши меня.

— Я пытаюсь тебя развеселить. Получается?

— Да. — Аликс посмотрела в сторону бара. — У них есть печенье с шоколадной крошкой?

Иззи горестно застонала про себя. Ну всё, настала очередь печенья. Она мысленно осыпала проклятиями бывшего дружка Аликс.

— Если я наберу вес, то подмешаю гель для волос в его клей, и все его макеты развалятся, — тихонько проворчала она, направляясь к стойке. С кровожадной улыбкой Иззи взяла из корзинки четыре больших печенья, обернутых прозрачной пленкой, и расплатилась.

К тому времени как паром причалил к пристани, Аликс перестала плакать, но по-прежнему походила на мученицу, которую ведут на костер.

Иззи, отдав должное печенью и горячему шоколаду (не могла же она допустить, чтобы Аликс ела одна), горела желанием поскорее сойти на берег. Она никогда прежде не бывала на Нантакете, и ей не терпелось как следует все рассмотреть. С вместительными кожаными сумками за плечами (подарок Виктории) девушки ступили на длинный, широкий дощатый причал. В маленьких магазинчиках, похожих на старые рыбацкие хижины, продавались довольно симпатичные майки с эмблемой острова. Иззи с удовольствием остановилась бы, чтобы купить Гленну кепку и футболку, но Аликс неуклонно шла вперед. Вскинув голову, глядя прямо перед собой невидящими глазами, она шла и шла.

Иззи заметила невдалеке детей с рожками мороженого в руках. Если удастся отвлечь Аликс мороженым, решила она, то можно будет заглянуть в сувенирную лавку.

— Сюда! — позвала она. Подруга послушно последовала за ней. Иззи указала ей на небольшое кафе-мороженое на краю причала. — Купи мне ореховое, — попросила она. Аликс молча кивнула и вошла внутрь. Достав мобильный телефон, Иззи позвонила жениху. — Дела идут не слишком хорошо, — призналась она в ответ на его вопрос. — Не знаю, когда вернусь. Боюсь, Аликс сейчас в таком состоянии, что готова забраться в постель, укрыться с головой и никогда не вставать. Такое с ней уже бывало. Я тоже по тебе скучаю. Ой, она идет. О нет! Она купила себе рожок с тремя шариками шоколадного мороженого. Если так и дальше пойдет, ей не понадобится паром, чтобы вернуться домой. Ее раздует, как воздушный шарик, и она доберется вплавь. Думаю…

Иззи осеклась, потому что в эту минуту между нею и Аликс прошел мужчина. Высокий, чуть больше шести футов, широкоплечий, с неровной седеющей бородой и спутанными волосами, свисавшими почти до плеч. Он шел широким, размашистым шагом. Закатанные рукава джинсовой рубашки открывали загорелые руки. Скользнув рассеянным взглядом по лицу Иззи, он с видимым равнодушием отвернулся, затем посмотрел на Аликс, направлявшуюся к подруге с двумя рожками мороженого в руках. Смерив ее взглядом, он на мгновение заколебался, словно собираясь заговорить с ней, но потом продолжил путь и исчез за углом.

Иззи застыла, глядя ему вслед. Глаза ее округлились, рот изумленно приоткрылся. Она все еще прижимала к уху телефон. Гленн что-то говорил, но Иззи его не слышала.

— Ты его видела? — прошептала она подошедшей подруге.

— Кого? — Аликс протянула ей рожок.

— Его.

— Кого «его»? — без всякого интереса спросила Аликс.

— ЕГО!

— Изабелла! — донесся из телефона окрик Гленна.

— Ах, извини, — сказала Иззи в трубку. — Я только что видела его. Здесь, на Нантакете. Мне пора. — Прервав звонок, она взяла у Аликс свой рожок и выбросила его в ближайшую урну.

— Эй! — возмутилась Аликс. — Я могла бы его съесть.

— Значит, ты не видела?

— Я никого не заметила, — отозвалась Аликс, откусывая кусок мороженого. — Так кто это был?

— Монтгомери. — Аликс замерла, поднеся ко рту лакомство. Большие шоколадные шарики угрожающе нависали над рожком. — Я видела, как только что мимо нас прошел Джаред Монтгомери.

Аликс оторвалась от мороженого.

— Тот самый Джаред Монтгомери? Архитектор, создавший Уиндом-билдинг в Нью-Йорке?

— Кто же еще? И он посмотрел на тебя! Готов был остановиться и заговорить.

— Нет, — прошептала Аликс, сделав большие глаза. — Не может быть. Нет.

— Да брось ты эти сладости!

Швырнув в урну тройную порцию мороженого, Аликс вытерла рот и схватила Иззи пол руку.

— Куда он пошел?

— Туда, за угол.

— И ты позволила ему ускользнуть?! — Выпустив руку Иззи, Аликс поспешила вперед, подруга бросилась за ней. Они успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как бородатый мужчина садится в красивую белую лодку с каютой внизу. Рядом на пристани стояла какая-то девушка в чересчур коротких шортах. Похоже, ее не смущало, что день выдался довольно холодный. Монтгомери улыбнулся ей лучезарной улыбкой, способной осветить мир (по крайней мере так показалось Аликс). Взяв сумку, которую протянула ему девица, он унесся прочь один, оставляя за кормой две пенные борозды.

Аликс привалилась спиной к выцветшей дощатой стене какого-то строения.

— Это и вправду он.

Иззи пристроилась рядом. Подруги не сводили глаз с лодки, быстро исчезавшей вдали.

— У него фирма в Нью-Йорке. Так зачем, по-твоему, он здесь? Отдыхает? Или строит что-то невообразимое, ни с чем не сравнимое?

— Это в самом деле он, — восхищенно протянула Аликс, глядя на море. — Помнишь, как мы слушали его выступление?

— Как будто это было вчера, — отозвалась Иззи. — Когда он улыбнулся той девице, я сразу поняла, что не ошиблась. Эти глаза я узнала бы где угодно.

— А его нижняя губа, — прошептала Аликс. — Я написала о ней стихотворение.

— Ты меня разыгрываешь? Я не видела никаких стихов.

— Только потому, что я их тебе не показывала. Это единственное стихотворение, которое я сочинила в жизни.

Они замолчали, не в силах больше говорить. Джаред Монтгомери был их кумиром. В архитектурном мире он считался легендой. Роковой мужчина, смертоносный вампир, вся четверка «Битлз» и Джастин Бибер в одном лице.

Иззи первой пришла в себя. Слева от нее какой-то молодой человек привязывал старую лодку. Она направилась к нему.

— Вы знаете того мужчину, который только что отчалил на белой лодке?

— Еще бы. Он мой кузен.

— Пра-а-а-вда? — воскликнула Иззи с таким воодушевлением, словно в жизни не слышала ничего интереснее. — И как его зовут?

Аликс подошла и встала рядом с подругой. Девушки, затаив дыхание, ждали ответа.

— Джаред Кингсли.

— Кингсли? — озадаченно переспросила Иззи. Лицо ее разочарованно вытянулось. — А не Джаред Монтгомери?

Мужчина весело рассмеялся. Он был недурен собой, но его одежда определенно нуждалась в стирке.

— Можно и так сказать. — Он явно дразнил девушек. — Здесь он Кингсли, а в Америке — Монтгомери.

— В Америке? Как это? — не поняла Иззи.

— Там. — Молодой человек неопределенно махнул в сторону моря. — В Америке. Откуда вы только что прибыли.

Подруги улыбнулись, им показалось забавным, что парень в лодке считает Нантакет суверенным государством.

Иззи хотелось окончательно убедиться, что бородач и есть тот самый Монтгомери.

— Вы не знаете, чем он зарабатывает на жизнь?

— Рисует планы домов. Джаред начертил для меня план гаража, и вышло то, что надо. Летом я сдаю квартиру над гаражом. Вы случайно не ищете место, где остановиться?

Девушкам понадобилось несколько мгновений, чтобы освоиться с мыслью, что один из величайших архитекторов в истории низведен до положения чертежника, «рисующего планы домов».

Аликс опомнилась первой:

— Нет, спасибо. Я… — Она осеклась, не желая говорить незнакомцу о себе.

Он улыбнулся, будто прочитав мысли девушек.

— Если вы интересуетесь им, то вам следует занять очередь. Вдобавок в ближайшие три дня Джареда здесь не будет, он уехал, так что придется вам подождать.

— Спасибо, — поблагодарила Иззи.

— Если вы вдруг передумаете, меня зовут Уэс. Представьте себе прекрасный закат на Нантакете, и сразу вспомните обо мне.[2]

Подруги обошли дом и вернулись к кафе-мороженому. Обе потрясенно молчали. Глаза их сияли.

— Джаред Монтгомери, он же Джаред Кингсли, — задумчиво произнесла наконец Аликс.

Уловив мысль подруги, Иззи застыла на месте, боясь пошевелиться.

— И ты будешь жить в Кингсли-Хаусе.

— Целый год.

— Думаешь, он и есть тот самый мистер Кингсли, который останется там вместе с тобой? — Глаза Иззи стали круглыми, как блюдца. — Это к нему ты можешь обращаться со всеми вопросами? И он будет присматривать за домом?

— Нет. То есть я так не думаю. Не могу себе такого представить.

— Но ты надеешься! — Иззи сжала ладонями виски. — О, я чувствую, у тебя очень скоро начнутся проблемы с водопроводом, да еще какие! Ты забудешь выключить кран и окатишь водой Монтгомери. Ему придется раздеться, ты тоже будешь вся мокрая, вы посмотрите друг на друга, сорвете с себя остатки одежды и…

Аликс рассмеялась.

— Ну, это, пожалуй, чересчур. Слишком фантастично. Я не стала бы заходить так далеко, но могу представить… как случайно роняю папку со своими последними эскизами, и они рассыпаются у его ног.

— Отлично, — одобрительно кивнула Иззи. — Страстная постельная сцена последует позже. Вначале покажи Монтгомери, на что ты способна в архитектуре, а потом расслабься и уступи инициативу. Позволь ему быть мужчиной-победителем. Превосходный план.

Аликс мечтательно вздохнула, подняв глаза к небу.

— Он скажет, что в жизни не видел таких смелых новаторских решений, столь тщательно продуманных и обоснованных, и никогда прежде не встречал такого таланта, как у меня. «С этого дня мы будем неразлучны, я хочу научить тебя всему, что знаю сам», — воскликнет он. Весь год он будет заниматься со мной. Год обучения и…

— Ну конечно! — перебила подругу Иззи.

— Что?

— Теперь мне все ясно, — торопливо заговорила Иззи. — Твоя мама уверяет, будто эта старуха, с которой ты даже не знакома…

— Мама говорит, что мы с той женщиной провели лето вместе, когда мне было четыре года.

— Ладно, старуха, которую ты не помнишь, оставляет тебе дом на целый год. Виктория объяснила это тем, что ты решила пропустить год, прежде чем взяться за поиски работы. Я всегда подозревала, дело здесь нечисто, потому что старуха…

— Мисс Кингсли.

— Хорошо, мисс Кингсли не могла знать, когда умрет. Она запросто дожила бы и до ста лет, а у тебя к тому времени уже была бы собственная фирма.

— Возможно, у меня и будет свое бюро, — согласилась Аликс, — но только если я выдержу экзамены. — Среди студентов ходила шутка, что учиться архитекторам приходится дольше, чем врачам, в конце их ждут убийственные экзамены, а когда все испытания позади — они остаются без работы. — Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Думаю, мисс Кингсли, а может, и твоя мать заодно, хотели, чтобы ты познакомилась с неженатым племянником, архитектором Джаредом Монтгомери. Он же Кингсли.

— Но если бы его тетушка дожила до ста лет, к тому времени у него была бы уже дюжина детей.

— Не позволяй таким предположениям разрушить красивую теорию.

— Ты права. Мисс Кингсли хотела познакомить своего племянника со мной, поэтому она при полном одобрении моей матери решила поселить меня в доме бок о бок с ним. Разумеется, он живет и работает в Нью-Йорке и, наверное, проводит здесь от силы две или три недели в году, но разве это имеет значение? История слишком хороша, чтобы ее могла испортить подобная мелочь.

— Ты хочешь сказать, что у твоей матери не было никаких тайных мотивов, когда она отправляла тебя в этот старый дом?

Аликс слишком хорошо знала мать, чтобы ответить «нет». Но, по правде говоря, ее нисколько не заботило, чем руководствовалась Виктория и как устроилось это дело. Важно было лишь то, что ей представилась такая замечательная возможность. Неужели Джаред Монтгомери и вправду будет жить рядом? В домике для гостей?

— Я научусь всему, что он знает, от тонкостей дизайна до прокладки канализации. Напомни мне послать маме охапку роз. Ладно, пошли домой.

— Ты больше не хочешь мороженого? — поинтересовалась Иззи.

— Смеешься? Давай пойдем быстрее, может, хотя бы согреемся. Почему ты позволила мне съесть столько шоколада?

— Из всех неблагодарных… — начала было Иззи, но осеклась, услышав хохот Аликс. — Очень забавно. Извини, что не смеюсь. До возвращения Монтгомери три дня, а нас ждет еще куча дел.

— Я слышала, что здесь на острове ходить по магазинам одно удовольствие, — заметила Аликс.

— Ну, нет, — возразила Иззи. — За покупками пойду я. Тебе нужно работать. Ты должна представить себя во всем блеске.

— У меня есть несколько идей, — призналась Аликс. Иззи весело фыркнула: Аликс всегда была ими переполнена.

Подруги бодро шагали все дальше от пристани. Теперь, когда предательство Эрика больше не омрачало их радость, девушек захватила красота приморского городка. Мощенная булыжником улочка, не слишком удобная для ходьбы или езды, выглядела на редкость живописно. Широкий тротуар был выложен кирпичом. Причудливые изгибы дороги напоминали морскую зыбь: за долгие века корни деревьев и оседание почвы сделали землю бугристой.

Но больше всего Аликс поразили дома. Изящные, хороших пропорций, один лучше другого. Безупречно задуманные и исполненные.

— Кажется, я сейчас упаду в обморок, — прошептала она, когда подруги остановились и оглядели улицу, любуясь открывшимся видом.

— Да, в действительности остров даже привлекательнее, чем на фотографиях.

— По-моему, здесь настоящий рай.

Иззи с любопытством посмотрела на подругу. Они познакомились в первый день занятий в архитектурной школе. Две молодые женщины, красивые, элегантные, ухоженные, но на этом их сходство заканчивалось. Иззи мечтала поселиться в маленьком городке и открыть бюро ремонта. Главное место в ее жизни занимала семья — муж и дети.

Аликс же унаследовала от отца страстную любовь к строительству. Ее дед по отцу работал строителем-подрядчиком, и его сын с юности проводил летние месяцы, занимаясь постройкой домов. Зимой отец Аликс трудился в столярной мастерской, изготавливая шкафы. Он получил диплом архитектора еще до рождения дочери, а позднее преподавал в университете.

Аликс с раннего детства росла в двух мирах. Жизнь ее отца была неразрывно связана со строительством. Он с удовольствием учил дочь всему, что знал, от дизайна интерьеров и выбора цветовой палитры для внутренней отделки зданий до забивания гвоздей. Аликс еще школьницей умела читать чертежи.

Другую половину жизни она проводила рядом с матерью писательницей. Часть года, пока Виктория писала свои романы, мать с дочерью жили уединенно. Закончив очередную книгу, миссис Мэдсен устраивала вечеринки с коктейлями, давала роскошные обеды, затевала всевозможные развлечения и забавы. Тихая жизнь сменялась бурной.

Аликс нравилось это разнообразие. Она любила днем сидеть в кузове пикапа и жевать сандвичи вместе с отцовскими рабочими, а вечером, надев роскошное платье от известного дизайнера, веселиться в кругу самых знаменитых писателей и воротил издательского мира.

«В сущности, они мало отличаются между собой, — говорила Аликс. — И тем и другим приходится зарабатывать себе на жизнь. И хотя одни орудуют молотком-гвоздодером, а инструмент других — слово, все они просто трудяги».

Талантливая дочь известных родителей, Аликс росла целеустремленной и с детства стремилась к успеху. Она унаследовала отцовскую любовь к строительству и убеждение матери, что жизнь лишь тогда имеет смысл, когда ставишь перед собой самую дерзкую цель.

Погрузившись в задумчивость, Аликс разглядывала улицы города. При виде отрешенного лица подруги Иззи почти пожалела Джареда Монтгомери. Когда Аликс жаждала что-то узнать, она бывала ненасытной.

— Я видела это раньше, — произнесла Аликс.

— Возможно, у тебя сохранились детские воспоминания. Ты ведь жила здесь в четырехлетием возрасте.

— Непохоже, но… — Аликс огляделась. Напротив, через дорогу, стояло красивое белое деревянное здание с темно-зелеными окнами. Карта, изображенная на боковой стене, показывала удаленность Нантакета от стран в различных частях света. Гонконг, судя по карте, находился в 10 453 милях от острова.

— «Мы — средоточие жизни», — медленно произнесла Аликс. — Эти слова звучат в моей голове, когда я смотрю на ту карту. «Нантакет — центр мира». Должно быть, я слышала это в детстве, Я не понимала, что это значит, но запомнила. Думаешь, фраза имеет какой-то смысл?

— Конечно, — улыбнулась Иззи. «Похоже, уже скоро я смогу уехать», — с удовольствием отметила она про себя. Аликс определенно знала о Нантакете куда больше, чем ей казалось. Мало того, у нее постепенно возникало чувство, будто Нантакет ее дом. Если Виктория на пару с покойной мисс Кингсли задумали все это, чтобы познакомить Аликс со знаменитым архитектором Джаредом Монтгомери, то их план начал осуществляться. — Давай зайдем в «Мюррейс», надо отпраздновать, — предложила Иззи. В магазине на стеллажах поблескивали бутылки с пивом, вином и более крепкими напитками. Иззи хотелось чего-нибудь холодного и шипучего, поэтому она сразу направилась к холодильнику у задней стены.

Но Аликс подошла к старомодному деревянному прилавку и оглядела полки позади него.

— У вас есть ром? — обратилась она к женщине за стойкой.

— Ром? — удивилась Иззи. — Не знала, что ты его любишь.

— Я и сама не предполагала. Кажется, я лишь однажды пробовала ром с колой. Но здесь, на Нантакете, мне почему-то хочется рома.

— Это местная традиция, — улыбнулась продавщица. — Какой вам ром?

— Вон тот. — Аликс указала на бутылку «Флор де Канья» семилетней выдержки.

— На дешевку ты не размениваешься, — заметила Иззи, выкладывая на прилавок три бутылки вина.

Достав из сумки телефон, Аликс просмотрела последние сообщения. Мама объясняла ей, как найти Кингсли-Хаус, но, погруженная в тоску по Эрику, Аликс не распечатала карту на принтере. Вдобавок мамины инструкции, как случалось не раз, скрывали в себе загадку. Виктория была прежде всего писательницей, и это сказывалось во всем; она обожала таинственность.

Аликс взглянула на женщину за прилавком.

— Я собираюсь остановиться в одном доме здесь, на острове. Мама сказала, что туда можно пройти пешком от пристани. Номер двадцать три по Кингсли-лейн. Мама пишет… — Аликс сверилась с сообщением, — дорога поворачивает возле Уэст-Брик. То есть «западного кирпичного»? Не понимаю, что бы это значило. Может, название улицы? Как мне найти Уэст-Брик-роуд?

Продавщица, привыкшая иметь дело с туристами, добродушно усмехнулась.

— Должно быть, она написала просто Уэст-Брик.

— Ну да, так и есть, — кивнула Аликс. — Я подумала, это какая-то ошибка.

— Так вам, наверное, нужен дом Адди, — догадалась женщина.

— Да. А вы ее знали?

— Здесь все ее знали, и нам всем ее не хватает. Так вы та самая девушка, что будет жить здесь весь год?

Аликс немного смутило, что женщине это известно. Не успела приехать, и уже знаменитость.

— Да, — нерешительно призналась она.

— Вам повезло! И не позволяйте Джареду запугивать вас. Хоть он мне и родственник, но примите мой совет — дайте ему отпор.

Аликс растерянно моргнула, глядя на продавщицу. В ее глазах Джаред Монтгомери, он же Кингсли, был божеством, которому поклонялись. В мире архитектуры, где жила и работала Аликс, о нем говорили с придыханием. Но на Нантакете, похоже, никто и не думал благоговеть перед гением.

Иззи пришла на помощь подруге:

— Мы уже встретили одного мужчину, который сказал, что он… кузен мистера Кингсли. У него еще много родни?

Лицо продавщицы расплылось в улыбке.

— Многие из нас потомки тех мужчин и женщин, что первыми поселились на нашем острове, и все мы так или иначе приходимся друг другу родней. — Она подошла к кассе и пробила чек. — Возле банка поверните налево. Там будет главная улица, Мейн-стрит. Вы увидите три одинаковых кирпичных дома. Кингсли-лейн уходит направо возле крайнего из этих зданий.

— Это и есть Уэст-Брик — западный кирпичный, — сообразила Аликс.

— Верно.

Подруги расплатились и, поблагодарив продавщицу, вышли из магазина.

— Теперь нам нужно только найти банк, — сказала Иззи. Но Аликс снова погрузилась в транс, разглядывая городок. Дом по другую сторону дороги заставил ее застыть на месте. От главного двухэтажного здания отходили в обе стороны одноэтажные боковые крылья с низкими покатыми крышами. Над окошком в форме полумесяца наверху виднелось еще одно, восьмиугольное, решетчатое. — Мне чертовски жаль прерывать твои размышления, — проворчала Иззи, — но если и дальше так пойдет, мы доберемся до места только к ночи.

Аликс неохотно двинулась дальше, продолжая рассматривать каждое встречное строение и восхищаться его совершенством. Когда подруги поравнялись с аптекой, напоминавшей декорации к фильму об Америке девятнадцатого века, Аликс взволнованно воскликнула:

— Я помню это место! Я его знаю. — Распахнув старомодную сетчатую дверь, она вбежала внутрь. Иззи бросилась за ней. Слева располагалась потертая стойка, перед которой теснились табуреты, позади нее на стене висело зеркало.

Опустив на пол сумку, Аликс уселась на табурет.

— Я хочу горячий сандвич с сыром и ванильный фрап, — решительно заявила она молодой женщине за стойкой.

Иззи опустилась на соседний табурет.

— Когда ты успела проголодаться, и что такое фрап?

— Молоко, мороженое. — Аликс пожала плечами. — Не знаю. Я всегда заказывала раньше именно это и хочу заказать сейчас.

— Заказывала в четыре года? — улыбнулась Иззи, довольная тем, что на Аликс вдруг нахлынули воспоминания.

«Фрап» оказался фраппе, молочным коктейлем, получившим американизированное название. Иззи заказала себе тот же напиток и попросила сандвичи с тунцом.

— Она приходила сюда за покупками, — сказала Аликс, расправляясь с сандвичем, поданным на тонкой бумажной тарелке. — Там сзади магазинчик.

Иззи, не в силах удержаться, оглядела полки. На первый взгляд место казалось самым простым, но, присмотревшись внимательнее, она заметила, что все товары здесь высокого качества. Подобные кожаные изделия можно найти на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке.

— Уверена, твоей маме нравится этот магазин, — проговорила Иззи, когда подруги снова вышли на улицу.

Аликс задумалась.

— Интересно. Если мама устроила дело с завещанием, когда же она успела? Она говорила, что провела здесь лето, когда мне было четыре. В том году они с папой разошлись, но с тех пор мама ни разу не упоминала о Нантакете. Когда она приезжала сюда? И откуда мама знает эту мисс Аделаиду Кингсли?

— А мне хотелось бы знать, кто такая «она»?

— О чем это ты?

— В аптеке ты сказала: «Она приходила сюда за покупками». Ты говорила о своей маме?

— Наверное, — нерешительно произнесла Аликс. — Но, возможно, и нет. У меня такое чувство, будто я постоянно погружаюсь в другое время. У меня нет осознанных воспоминаний об этом острове, но с каждым шагом я встречаю что-то знакомое. Этот магазин… — Она посмотрела на деревянное здание со стеклянными дверями, выкрашенное в серый и белый цвета. — Я знаю, что наверху продают детскую одежду. Она… то есть кто-то, купил мне там розовый кардиган.

— Если бы это была твоя мама, ты бы наверняка запомнила. Виктория особенная, ее не забудешь.

Аликс рассмеялась.

— Ты намекаешь на ее рыжие волосы, зеленые глаза и фигуру, из-за которой случаются автокатастрофы? Я рада, что больше похожа на отца. Где банк, как ты думаешь?

Иззи усмехнулась. Послушав Аликс, можно было решить, что она невзрачный серый воробушек в сравнении со своей необыкновенной матерью, но в действительности все обстояло иначе. Аликс, хоть и не выделялась в толпе так же заметно, как Виктория, отличалась бросающейся в глаза красотой. Она была выше ростом и стройнее матери, а в ее длинных, разноцветных от природы волосах мелькали белокурые и рыжеватые пряди. Она носила волосы распущенными, небрежно отбросив набок. Иззи прилагала немало усилий, чтобы завить свою темную шевелюру, а у Аликс кудри вились сами собой.

У нее были зеленовато-синие глаза и небольшой рот с пухлыми губами. «Как у куклы», — сказала Виктория как-то за обедом, заставив дочь густо покраснеть.

Аликс нисколько не кичилась своими внешностью, происхождением и даже талантом. Ее скромность и простота особенно нравились Иззи.

Аликс замерла, затаив дыхание.

— Ты только посмотри! — Она указала на конец улицы, где стояло величественное здание с высоким цоколем и крутой лестницей, ведущей к портику под изогнутой крышей, в глубине которого скрывалась парадная дверь. Казалось, прекрасное строение свысока оглядывает город, словно властная императрица своих подданных.

— Это что-то необыкновенное, — отозвалась Иззи, больше озабоченная поисками Кингсли-Хауса.

— Нет, ты посмотри наверх.

Наверху красовалась вывеска: «Бэнк Пасифик нэшнл».

Иззи невольно рассмеялась.

— На мой банк это не похоже. А ты что скажешь?

— Здесь все замечательно, ни на что не похоже. Если это банк, то нам следует повернуть налево.

Они пересекли мощенную кирпичом улицу и направились вверх по Мейн-стрит, оставив позади Фэр-стрит. В этой части города располагались старые жилые дома с покрытыми обветренной дранкой крышами, каждый — мечта историка. Обычные кричащие, безвкусные викторианские строения, которые во многих американских городках называют «старинными», встречались здесь редко. Нантакет строили квакеры, поборники простоты во всем: в одежде, в быту и особенно в жилище. Их дома, лишенные излишних украшений, отличались строгой красотой. Профессиональный взгляд Аликс видел в каждой крыше, двери, в каждом окне произведение искусства.

— Думаешь, ты проживешь целый год, разглядывая этот городок? — спросила Иззи, посмеиваясь над восторженным выражением лица подруги.

Когда девушки дошли до трех кирпичных домов, Аликс пришла в такое волнение, что, казалось, подобно дамам былых времен, она вот-вот упадет в обморок. Горделивые, высокие, великолепно сохранившиеся здания в самом деле производили внушительное впечатление.

Аликс осталась стоять на дорожке, будто приклеенная, не в силах оторвать глаз от домов, но Иззи решительно обогнала ее.

За последним домом начиналась узкая улочка, почти скрытая от глаз густыми ветвями деревьев. «Кингсли-лейн» — значилось на маленькой белой табличке.

— Идем, — позвала Иззи, и Аликс нехотя последовала за ней.

После просторной главной улицы аллея казалась особенно узкой. Свернув на нее, подруги словно шагнули в прошлое. Почти все дома здесь были покрыты грубой кедровой дранкой, посеревшей от влажного, пропитанного солью воздуха Нантакета. Дорожка впереди терялась среди деревьев, уже покрывшихся свежей зеленой листвой, по обеим сторонам виднелись дома, малые и большие, подступавшие к самой улочке и затаившиеся в глубине, окруженные прелестными садами.

Девушки повернули на боковую дорожку и молча побрели по ней, вглядываясь в номера домов.

— У здешних домов есть названия, — удивилась Иззи.

— Куортерборды, — медленно произнесла Аликс.

— Это слово ты только что придумала?

— Нет… понятия не имею, откуда я его знаю, но так называются те деревянные таблички с надписями.

— «Россыпи роз», — прочла Иззи, глядя на стену дома возле самой дорожки.

— «За пределами времени». — Аликс указала на здание справа. Его огибала подъездная дорожка, ворота скрывали от глаз сад в глубине. Рядом с каждым домом имелось место для парковки. Некоторые настолько узкие, что машины едва не царапали бока, но ни один автомобиль не перегораживал улицу. — Смотри, вон там пансион — ночлег с завтраком. На вывеске написано «Морская гавань».

— А это… — Иззи пригляделась к дому на другой стороне дороги. — Номер 23. Он называется «В море навеки».

Перед ними стоял большой, ошеломляюще прекрасный белый дом. Его простота создавала ощущение вневременности. Он мог быть новым или насчитывать сотни лет. Иззи обвела глазами окна с темными ставнями — пять верхних и четыре нижних. Ее взгляд задержался на широкой белой двери посередине.

— Это он и есть? — прошептала Аликс из-за плеча подруги. — Именно здесь я буду жить целый год?

— Думаю, да, — отозвалась Иззи. — Номер тот самый.

— Напомни мне послать маме орхидеи.

Аликс пошарила в большой сумке от «Фенди», ища ключи, которые передала ей мать. Отыскав их, она подошла к двери, но у нее так сильно дрожали руки, что ей никак не удавалось попасть ключом в замочную скважину.

Взяв у нее ключ, Иззи сама отперла дверь. Девушки вошли в просторный холл с лестницей, ведущей наверх. Справа располагалась гостиная, слева — столовая.

— Такое чувство… — начала Иззи.

— …что, путешествуя во времени, мы еще дальше углубились в прошлое, — закончила за нее Аликс. Она прежде не особенно задумывалась, как меблируют такие древние дома, и ожидала увидеть строгую обстановку, отражающую представления какого-нибудь дизайнера о том, как должен выглядеть подобный интерьер. Но Кингсли-Хаус на протяжении столетий занимала одна семья. Убранство дома составляла смесь старого и нового. Впрочем, к «новому» относились предметы, купленные не позднее 1930-х годов.

В холле стояли высокий секретер и сундук, инкрустированный слоновой костью или чем-то подобным. Угол занимала большая китайская фарфоровая подставка для зонтов с изображением ветвей цветущей вишни.

Заглянув в гостиную, девушки обнаружили обитую полосатым шелком мебель с потертыми подлокотниками. Розовый обюссонский ковер на полу тоже знавал лучшие времена — на нем зияли проплешины. От столиков, украшений и величественных портретов так и веяло стариной.

Девушки переглянулись и рассмеялись.

— Это настоящий музей! — воскликнула Иззи.

— Жилой музей.

— И он твой.

В следующее мгновение подруги бросились исследовать дом, перебегая из комнаты в комнату и громко обмениваясь впечатлениями.

Позади гостиной обнаружилась небольшая комнатка с телевизором.

— Что ты скажешь об этом ящике? — спросила Аликс. — Примерно 1964 год?

— Отошли его в Смитсоновский институт[3] и попроси маму купить тебе телик с плоским экраном.

— Непременно.

В задней части дома располагалась большая светлая и просторная комната с книжными полками вдоль стен. По обеим сторонам огромного камина стояли кушетки, обитые английским ситцем. Картину дополняли кресло с высокой спинкой и клюшка для гольфа.

— Тут она жила, — прошептала Аликс. — Дамам подавали чай в парадной гостиной. А семья собиралась здесь.

— Ты когда-нибудь прекратишь? — нахмурилась Иззи. — Вначале это казалось забавным, но теперь ты начинаешь меня пугать.

— Это всего лишь воспоминания, — задумчиво проговорила Аликс. — Интересно, почему мама больше никогда не привозила меня сюда?

— Наверное, великолепный племянник мисс Кингсли воспылал страстью к твоей прекрасной матери и между женщинами возник разлад.

— Если мне было четыре года, то племянник был еще подростком.

— Вот и я о том же, — заметила Иззи. — Бежим наверх!

Она обогнала подругу, но только потому, что Аликс задержалась, чтобы рассмотреть вырезанные из черной бумаги силуэты в рамках на стене. Среди них был один, показавшийся ей смутно знакомым. Дама в широкополой шляпе с перьями.

— Я тебя помню, — прошептала она тихо, чтобы не слышала Иззи. — Ты похожа на мою маму.

— Я нашла его! — крикнула Иззи, перегнувшись через перила. — И я собираюсь завалиться с ним в постель.

Не было нужды спрашивать, о ком идет речь.

Взбежав по лестнице, Аликс поискала Иззи в спальне слева, красивой комнате, где властвовали английский ситец и тонкий муслин, но не нашла.

По другую сторону коридора открывалась дверь в большую, поистине великолепную спальню, отделанную в синих тонах, от нежно-голубого до темно-синего. В середине стояла кровать с дамастовым пологом на четырех столбиках. Там и раскинулась Иззи. На левой стене возле большого камина висела картина. Аликс не смогла рассмотреть ее целиком, мешал полог.

— Сюда, — позвала Иззи, подползая к краю ложа. — Взгляни на его королевское величество Джареда Монтгомери. Или Кингсли, как его именуют здесь, в государстве Нантакет.

Аликс взобралась на кровать, оказавшуюся необычайно высокой, и посмотрела, куда указывала ей подруга. На стене, выполненный в полный рост, красовался портрет мужчины, похожего на Джареда Монтгомери. Одетый в старинный мундир морского капитана, человек на портрете, пожалуй, на несколько дюймов уступал в росте прославленному архитектору, и все же это был он, а скорее, его предок. Лицо его было гладко выбрито, именно таким девушки видели Монтгомери несколько лет назад, во время одной из нечастых его лекций. Слегка вьющиеся волосы, остриженные более коротко, лежали кольцами на воротнике. Твердый подбородок и глаза, которые, казалось, любого видят насквозь, могли принадлежать лишь ему.

Перекатившись на спину, Аликс вскинула руки вверх.

— Чур, я тут сплю!

— Только потому, что ты здесь живешь, — отозвалась Иззи. Заложив руки за голову, она подняла глаза к потолку. Бледно-голубой шелк полога сходился складками к центру, образуя изящную розу. — Думаешь, мисс Кингсли в свои девяносто лет лежала здесь и пускала слюнки, глядя на этот портрет?

— А ты бы не стала?

— Если бы я не собиралась замуж… — начала было Иззи, но осеклась, зная, что это неправда. Она не променяла бы Гленна ни на какого мужчину, даже самого знаменитого.

Скатившись с кровати, Иззи продолжила осматривать дом, а Аликс, повернувшись на бок, внимательнее пригляделась к картине. Мужчина на портрете заинтересовал ее. Быть может, в четыре года она так же лежала, уютно свернувшись на постели, и смотрела на портрет, пока тетя Адди (так она начала называть про себя мисс Кингсли) читала ей перед сном? Выдумывала ли малышка Аликс истории об этом человеке? Или тетя Адди рассказывала ей о нем?

Но что бы ни случилось в далеком прошлом, Аликс легко могла вообразить, как мужчина с портрета расхаживает по комнате, разговаривает, смеется. Его смех, громкий и бархатистый, наверняка напоминал рокот волн. Шум моря.

Заметив внизу на раме небольшую табличку, Аликс спрыгнула с кровати и подошла поближе. «Капитан Калеб Джаред Кингсли. 1776–1809», — прочитала она. Бедняга умер, прожив лишь тридцать три года.

Выпрямившись, Аликс вгляделась в лицо капитана. Да, этот мужчина походил на человека, которого она видела несколько лет назад на лекции и днем на пристани, но портрет всколыхнул в ней и более давние воспоминания. Неясные, ускользающие.

— Я нашла спальню твоей матери, — крикнула Иззи из холла.

Аликс повернулась, чтобы выйти из комнаты, но остановилась и снова бросила взгляд на портрет.

— Ты был прекрасным человеком, Калеб Кингсли, — произнесла она, но вдруг, поддавшись внезапному порыву, поцеловала кончики пальцев и приложила к его губам.

На мгновение ей показалось, будто чье-то дыхание щекочет ей щеку, потом она почувствовала мимолетное касание губ.

Легкое, едва уловимое.

— Иди же скорее, — позвала Иззи, показавшаяся в дверях. — У тебя впереди целый год, чтобы вздыхать по этому мужчине, а заодно и по тому, кто в домике для гостей. Пойдем, посмотришь на комнату твоей мамы.

Аликс хотела было сказать, что капитан с портрета поцеловал ее, но промолчала. Отняв руку от щеки, она направилась к двери.

— Как могло случиться, что у моей мамы есть здесь своя спальня? И почему ты так уверена, что комната ее? — спросила она, следуя за Иззи по коридору.

Но, едва увидев комнату, Аликс тотчас поняла, что декорировала ее Виктория, Здесь царила зеленая гамма от темно-изумрудного, цвета лесной чаши, до бледно-фисташкового. Считая зеленые глаза одним из главных своих достоинств, Виктория всегда одевалась так, чтобы подчеркнуть их красоту, и почти столь же тщательно подбирала цветовые оттенки для интерьера.

На кровати лежало темно-зеленое шелковое покрывало с вытканными крошечными пчелами. В изголовье высилась гора подушек, помеченных переплетенными буквами «В» и «М» — монограммой Виктории.

— Думаешь, это ее? — насмешливо спросила Иззи.

— Возможно, — пожала плечами Аликс. — А может, мисс Кингсли была большой поклонницей маминых книг.

— Можно мне… Только сегодня ночью?

Аликс подтрунивала над подругой, восторженной почитательницей Виктории Мэдсен, но Иззи неизменно получала один из первых экземпляров каждой новой книги, доставленной из типографии.

— Конечно. Располагайся, только смотри, как бы у тебя тоже не вошло в привычку спать голой. — Аликс вышла, желая осмотреть другие комнаты.

— Что? — недоуменно спросила Иззи, следуя за ней. — Твоя мама спит голой?

— Мне не следовало об этом болтать, — пробормотала Аликс, заглядывая в четвертую спальню. Комната выглядела довольно мило, но, похоже, последние пятьдесят лет в ней ничего не меняли. — Учти, я тебе ничего не говорила. — Иззи перекрестилась, потом сделала жест, словно застегнула рот на молнию, повернула ключ в замке и выбросила. — Это один из грешков моей матери. Жутко дорогие простыни и ее обнаженная кожа. Союз истинной любви.

— Ух ты, — воскликнула Иззи. — Твоя мама…

— Да, я знаю. — Открыв узкую дверь в задней части дома, Аликс оказалась в крыле, где когда-то, очевидно, обитала прислуга. Здесь располагались гостиная, две спальни и ванная.

Перед глазами Аликс промелькнули картины прошлого, яркие, как кинофильм. В этих комнатах когда-то жила она с мамой. Заглянув в дверь справа, Аликс увидела уютную спаленку, отделанную в розовых и зеленых тонах, и вдруг вспомнила, как ребенком сама выбирала ткань для покрывала и занавесок. На полу лежал плетеный коврик с русалкой, плавающей среди кораллов. Аликс всегда нравились русалки. Может, дело в этом коврике?

На белом столике стояла чаша с раковинами. Аликс собирала их на берегу. И рука, за которую она держалась, гуляя по песчаному пляжу, была старой и морщинистой. Совсем не маминой.

Услышав шаги подруги в гостиной, Аликс вышла из комнатки и затворила дверь.

— Нашла что-нибудь интересное? — поинтересовалась Иззи.

— Ничего, — отозвалась Аликс, сознавая, что лжет. Она заглянула в другую спальню. Комната оказалась более просторной, но безликой, в ее убранстве главенствовала практичность. В белой ванной комнате стояла раковина на ножке и большая эмалированная ванна. Аликс вспомнила, какой холодной бывала эта махина. Приходилось подставлять ящик, чтобы залезть в неё.

— Ты в порядке? — спросила Иззи.

— Да, все просто потрясающе. Наверное, это священный трепет. Может, откроем бутылочку и выпьем за семейство Кингсли?

— Вот это другой разговор.

Глава 2

Час спустя подруги сидели на полу в маленькой комнатке с телевизором, поедая найденную в холодильнике пиццу и сандвичи с тунцом.

— Интересно, какие здесь продовольственные магазины? — проговорила Иззи. Девушки нашли в шкафу прекрасные хрустальные бокалы, и один из них она держала в руке. — Может быть, из него пил Бен Франклин, ведь его мать была родом с Нантакета.

Иззи предпочитала вино. Что же до Аликс, ей все больше начинал нравиться ром.

В первый раз, исследуя дом, подруги не нашли кухню. Она пряталась в задней части здания, за столовой. По сравнению с нею остальной дом казался ультрасовременным. С 1936 года здесь ничто не изменилось. Девушки с любопытством оглядели зеленую с белым эмалированную плиту с крышкой над конфорками, большую мойку со сливными полками с обеих сторон и металлические шкафчики. Холодильник оказался новым, но совсем маленьким, поскольку должен был уместиться там, где стоял его предшественник образца 1930-х годов. У дальней стены под окном притулился маленький столик с потертой пластиковой крышкой и скамья. Аликс вспомнила, что обычно сидела там и рисовала, пока кто-то из взрослых готовил ей сандвич. И снова перед ее глазами промелькнуло видение пожилой женщины. Если это тетя Адди, хозяйка дома, то где же была мама? И если они гостили у тети Адди, то почему жили в комнатах для прислуги? Все это казалось очень странным.

— Разве у тебя не чешутся руки выбросить все это на свалку? — спросила Иззи, оглядывая кухню. — Думаю, здесь нужны кленовая мебель и гранитная столешница. И я бы снесла стену между кухней и столовой.

— Нет! — с излишней горячностью воскликнула Аликс. — Я бы оставила все как есть, — подавив волнение, добавила она.

— Мне кажется, это место уже завладевает тобой, — произнесла Иззи и вдруг издала восторженный возглас, обнаружив замороженную пиццу. — Сегодня вечером устроим пир! Думаешь, эта штука работает? — Она кивнула в сторону старенькой духовки.

К изумлению обеих девушек, Аликс знала, как зажечь газ в духовке. Она легко справилась с норовистыми ручками, каждая из которых требовала особого подхода.

Иззи стояла чуть поодаль, молча наблюдая за подругой.

Аликс оглядела кухню, и снова у нее возникло чувство, будто она что-то знает, только не может вспомнить, что именно. Увидев за холодильником дверную ручку в виде головы пирата, она ахнула и отворила дверцу.

Иззи подошла посмотреть, что там такое.

— Этот шкаф всегда был заперт, но меня он просто околдовал. Я даже пыталась стащить ключ, но не смогла его найти. — Аликс смутно припомнила, как какой-то мужчина с низким голосом говорил ей, что ключ брать нельзя, но не рассказала об этом Иззи.

Девушки замерли, недоверчиво разглядывая содержимое шкафчика. На полках стояли бутылки со спиртным. И что самое странное, почти все они были с ромом. Темный, светлый, золотой, белый и, наконец, с десяток вариаций ароматизированного напитка. В середине шкафчика поблескивала мраморная доска, а под ней помещалось холодильное отделение, полное свежих цитрусовых фруктов. Возможно, эту кухню не обновляли уже без малого столетие, но бар так и просился на обложку глянцевого журнала.

— Теперь мы видим, чему отдавала приоритет мисс Кингсли, — заметила Иззи.

«Интересно, не потому ли ром так прочно ассоциируется у меня с Нантакетом, что я видела, как его пьют в этой комнате», — подумала Аликс. Заметив на дверцах шкафа с обратной стороны приклеенные листки с рецептами коктейлей, она решила поэкспериментировать.

— Как насчет «Зомби»? — спросила она подругу. — Для него требуется три сорта рома. Или, может, «Удар плантатора»?

— Нет, спасибо, — отказалась Иззи. — Я лучше выпью вина.

Девушкам не составило труда отнести еду и напитки в комнатку с телевизором. Остальные помещения казались слишком большими и пугающими для первого вечера.

— В твоем распоряжении три дня, — предупредила Иззи. Аликс поняла, что подруга имела в виду. — Интересно, сегодняшний день тоже считается? Если да, то до возвращения Монтгомери у тебя остается уже только два дня. Мне предстоит сделать массу покупок, а времени почти нет.

— Багаж прибудет завтра, у меня куча одежды.

— Я видела, что ты укладывала в чемоданы. Там только джинсы да спортивные костюмы.

— Но именно они мне и понадобятся, — возразила Аликс. — Я собираюсь работать, оставаясь на острове. Собиралась спросить папу, не знает ли он кого-нибудь, кто проводит здесь лето. Возможно, мне удастся получить работу. Конечно, он должен еще согласиться и одобрить, но, может быть, из этого что-то и получится.

— Я говорю вовсе не о твоем отце, — заметила Иззи.

Аликс отпила глоток коктейля «Удар плантатора». Обычно она легко пьянела, но на этот раз успела приготовить себе уже вторую порцию, даже не почувствовав головокружения.

— Я намерена учиться у Джареда Монтгомери. Если я предстану перед ним в шортах и открытой блузке или в причудливом наряде, созданном смелой фантазией дизайнера, он будет смотреть на меня, как на ту девицу сегодня.

— Так в чем проблема? — не поняла Иззи.

— Не думаю, что он увидел в ней мыслящее существо, как по-твоему?

Иззи снова наполнила вином свой бокал.

— Ты и твоя работа! У тебя только две темы. Ты когда-нибудь думаешь о чем-то еще?

— А что тут плохого?

— Что плохого, если ты думаешь только о работе? — недоверчиво переспросила Иззи. — Джаред Монтгомери — это шесть с лишним футов мускулатуры! Стоит ему войти в комнату, и все женщины млеют, тают от восторга. На лбу у каждой светится надпись: «Возьми меня. Пожалуйста». Не было еще смертной, которая от него отказалась бы, а ты… Все, о чем ты можешь думать, — его ум. А я и не знала, что он у него есть. Александра, ты стареешь.

Аликс сделала еще глоток, потом поставила бокал на коврик.

— Ты полагаешь? Думаешь, я не вижу в нем мужчину? Подожди, я кое-что тебе покажу.

Взбежав вверх по лестнице, она достала портативный компьютер и включила его. Когда она вернулась к Иззи, экран уже светился. Ей пришлось раскрыть не меньше восьми папок с файлами, переходя с одного уровня на другой и углубляясь все дальше, прежде чем на экране появился тщательно спрятанный документ.

Нижняя губа Джареда

Мягкая, сочная, дерзкая, полная соблазна.

Она притягивает меня и манит,

Завораживает, словно песня сладкоголосой сирены,

Сводит с ума, как волшебная флейта Крысолова.

Я мечтаю о ней во сне и наяву.

Хочу коснуться ее, лизнуть,

Ужалить кончиком языка,

Прижаться к ней губами,

Завладеть ею, почувствовать,

Как смешается наше дыхание.

О, губа Джареда!

Иззи прочла стихотворение трижды, прежде чем поднять глаза.

— Да, ты и впрямь видишь в нем мужчину. Ух ты! Кто бы мог подумать!

— Это было давным-давно, тогда я была ребенком. Я написала это после того, как мы с тобой прослушали его лекцию, а потом долгие часы говорили о нем. Помнишь, как он представил свою выпускную работу в архитектурной школе? Никаких рисунков и картонных макетов. Он построил ее при помощи молотка и гвоздей. Папа говорит, что студентам-архитекторам следует обязательно посвящать один год практике строительства. Он сказал… — Аликс умолкла, увидев, что Иззи вскочила на ноги.

— Идем.

— Куда?

— Заглянем в домик для гостей.

— Нет, мы не можем так поступить, — вставая, возразила Аликс.

— Я видела, как ты пялилась в окна. Значит, ты тоже, как и я, заприметила этот домик в глубине сада. Два этажа, на переднем фасаде большое окно.

— Но это, наверное, неприлично.

— Скорее всего это наш единственный шанс. Монтгомери уехал рыбачить на своей лодке, а мы, как тебе известно, приехали раньше времени. Он не подозревает, что здесь гости.

— И что из этого следует?

— Не знаю, — пожала плечами Иззи. — Но, может быть, как только он поймет, что в доме поселилась фанатичная студентка-архитектор, тотчас установит решетки на окна и двери.

Об этом Аликс не подумала.

— Я пойду на хитрость. Скажу ему, как я восхищаюсь его работой и…

— И его нижней губой? А тебе не приходило в голову, что у него, возможно, есть подружка? Если он не женат (или по крайней мере не был женат, когда мы с тобой в последний раз заходили в Интернет) и если он уехал один на своей лодке, это вовсе не значит, что он хранит обет целомудрия. Думаешь, эта женщина позволит тебе заглянуть в его жилище?

Аликс понимала, что Иззи предлагает сомнительный план, но, с другой стороны, Монтгомери мог хранить в домике свои чертежи и наброски. Быть может, ей представилась уникальная возможность взглянуть хотя бы одним глазком на замысел великого архитектора, прежде чем его увидит весь остальной мир.

Заметив нерешительность Аликс, Иззи потащила ее к боковой двери и вытолкнула на тропинку, ведущую через сад к домику для гостей. Высокий коттедж с тяжелыми шторами на окнах выглядел почти неприступным.

Иззи перевела дыхание и дернула дверную ручку. Дверь оказалась заперта.

— Нет, зря мы это затеяли. — Аликс повернула назад, к дому.

Но Иззи схватила ее под руку и потянула к боковой стене.

— Может, мы хотя бы увидим его спальню, — прошептала она. — Или кабинет. Или…

— Сколько тебе лет?

— Сейчас я чувствую себя так, словно мне четырнадцать.

Аликс отступила на шаг.

— Не следует этого делать… — Она вдруг замерла, глаза ее изумленно округлились.

— Что там? — воскликнула Иззи. — Пожалуйста, скажи, что это не призрак. Я читала, что Нантакет так и кишит привидениями.

— Там горит свет, — прошептала Аликс.

— Он оставил свет включенным? — Иззи отошла подальше и вытянула шею. В глубине комнаты она различила настольную лампу; такие обычно укрепляют над чертежным столом. — Ты права. Думаешь, у него домашняя студия? Ты и теперь скажешь, что нам не стоит входить?

Аликс уже стояла возле окна, пытаясь его открыть. Рама легко скользнула вверх.

— Термоизоляционное стекло, двенадцать на двенадцать, Андерсон, Южная Каролина, — пробормотала она и, подпрыгнув, пролезла внутрь, предоставив Иззи забираться в окно самой.

Оказавшись в доме, Аликс быстро огляделась. В тусклом свете, проникавшем из кухни, она смогла рассмотреть большое помещение, служившее одновременно гостиной и столовой. Оно выглядело довольно уютно, но Аликс хотелось найти источник света наверху. Она поспешно взбежала по лестнице, открыла правую дверь и увидела комнату с окнами на три стороны. Она тотчас представила себе, как должно быть красиво здесь в дневное время, когда все залито светом. На дощатом полу лежал потертый ковер, а под окнами стоял старинный чертежный стол, должно быть, эдвардианских времен. Рядом с ним помещался низкий комод, на крышке которого были разложены чертежные принадлежности. В эпоху компьютерных технологий и систем автоматизированного проектирования удивительно было видеть чертежи, выполненные от руки с помощью карандаша, пера и туши. Аликс потрогала цанговые карандаши, разложенные в строгом порядке по жесткости грифеля, от самого твердого к самому мягкому. Здесь были трафареты, кисти и рейсшина. Но кульмана Аликс не заметила.

Стена справа пестрела рисунками и чертежами. То были проекты малых архитектурных форм, не домов, и каждый поражал совершенством замысла и исполнения. Два эллинга, домик для гостей, детская игровая площадка. Три проекта гаража висели рядом с эскизами садовых построек. Рисунки и чертежи покрывали почти всю стену, не оставляя свободного места.

— Прекрасно, удивительно! Великолепно, — прошептала Аликс. Она отступила назад, к дверям, чтобы оглядеть стену целиком. Эта комната походила на храм, на святилище. — Могу поспорить, он никого сюда не впускает.

Больше всего Аликс удивило их с Джаредом сходство в творческих замыслах. Она твердо верила, что даже в самых мелких предметах скрыта красота, которую следует отыскать и раскрыть. Изящество мыльницы не менее важно, чем великолепие особняка.

— Ух ты! — воскликнула Иззи у нее за спиной. — У меня снова такое чувство, будто я перенеслась на много лет назад. Это похоже…

— На корабельную каюту?

— Да, напоминает декорации к фильму. Это каюта капитана.

Аликс обвела глазами комнату, стараясь запомнить, вобрать в себя все, каждую мелочь. Здесь повсюду стояли старинные вещи. Ее взгляд задержался на осколке фарфора с надписью «Кингсли». Угол занимала деревянная резная фигура русалки, украшавшая когда-то нос корабля. Выцветшая от ветров, дождей и соленых морских брызг, она, должно быть, избороздила немало морей.

— Разве их семья занималась китобойным промыслом? — спросила Иззи.

— Да нет, скорее торговлей. Возили товары из Китая, — не задумываясь, произнесла Аликс, хотя понятия не имела, откуда ей это известно. — Я ничего не слышала о Кингсли-китобоях, — добавила она себе в оправдание. Потом обошла комнату, прикасаясь к вещам и запоминая их. Будь у нее домашняя студия, она выглядела бы точно так же. — Разве это не чудо?

— Честно говоря, нет, — поморщилась Иззи. — Я предпочитаю компьютеры. Избавьте меня от перьев и туши. Это место не в моем вкусе. — Снаружи хлопнула дверца машины, и девушки испуганно переглянулись. — Нам лучше поскорее выбраться отсюда.

Аликс неохотно последовала за подругой в холл, но в дверях обернулась, чтобы бросить последний взгляд на святая святых Джареда. Ее взгляд упал на лежавший на полу набросок садового павильона. Восьмиугольного, с крышей, похожей на перевернутый тюльпан. Поддавшись безотчетному порыву, она подхватила листок, спрятала за пояс брюк и торопливо сбежала по лестнице.

Глава 3

Откинувшись на спинку стула, Аликс оглядела свое творение — картонный макет часовни. Склеить макет оказалось непросто: в ее распоряжении были лишь пачка плотной бумаги и клейкая лента. День клонился к вечеру. Аликс расположилась в большой гостиной в задней части дома. Здесь ей было особенно тепло и уютно. Ребенком она провела в этой комнате немало счастливых часов. Аликс помнила, как строила замки с множеством башен и башенок. Вначале она пользовалась старыми деревянными кубиками, пуская в ход все, что находила в ящиках комода и на полках. Потом появился конструктор «Лего», ее любимая детская игра. Огромная коробка, полная кирпичиков и всевозможных крошечных деталек, на дне которой лежали маленькие лодочки. Аликс строила для них эллинги.

Пока она играла, слышалась приглушенная легкая музыка, но это не был звук включенного телевизора. А главное, рядом всегда находилась какая-то женщина. Аликс так и видела ее ласковую одобрительную улыбку. Иногда в доме появлялись и другие люди. Молодой человек с вечно озабоченным лицом. Высокий мальчик, от него веяло морем. А еще улыбающиеся женщины, которые ели маленькие пирожные, украшенные желтыми кремовыми розочками. Аликс помнила вкус птифуров и щекотное прикосновение нового платья к коже.

Над большим камином висел портрет женщины. «Мисс Аделаида Кингсли» — гласила надпись под ним. Судя по прическе и одежде мисс Кингсли, художник писал ее в 1930-е годы. Миловидная девушка на картине выглядела сдержанной и степенной, но в глазах ее светился загадочный огонек. Женщина, что с каждым часом все яснее вспоминалась Аликс, была куда старше, но выражение ее глаз осталось прежним. Казалось, она что-то знает, видит нечто особенное, недоступное другим, но молчит об этом. Впрочем, она поделилась своим секретом с четырехлетней девочкой. Аликс точно не помнила, что рассказала ей тетя Адди, в памяти остались лишь нежность и любовь, исходившие от пожилой женщины.

Аликс хотелось провести этот день с подругой, исследуя старый дом и гуляя по острову. В конце концов Иззи предстояло вскоре уехать, Аликс боялась, что, вернувшись домой, та с головой погрузится в приготовления к свадьбе, и ей будет не до друзей. В конце лета состоится церемония, на которой Аликс сыграет роль подружки невесты, Иззи станет замужней дамой, и настанет скорее всего конец их девичьей дружбе. Аликс гнала от себя мысли, что замужество подруги неизбежно разлучит их.

Однако чудесный план Аликс провести день вместе с Иззи так и не осуществился. Она проснулась рано, но могла думать лишь о возможности показать свои работы великому Джареду Монтгомери. Если ему понравятся ее идеи, возможно, ей предложат пройти собеседование в его фирме. А если нет… что ж, по крайней мере Монтгомери увидит, какая она старательная ученица.

Растянувшись на кровати тети Адди, закинув руки за голову, Аликс рассеянно разглядывала шелковую розу на пологе. Даже если она не получит работу в бюро Монтгомери, быть его ученицей, пусть всего лишь несколько недель, — великая удача. Это время станет самой важной вехой в ее занятиях архитектурой. Она сможет с полным правом вписать ее в свое резюме. И что еще важнее, она приобретет бесценные знания. Как же иначе?

Ей хотелось придумать что-то необычное, произвести впечатление. Дом? Но такой масштабный проект не разработаешь за пару дней. Впрочем, Аликс всегда хорошо удавались карандашные эскизы, она могла бы, пожалуй, изобразить несколько фасадов. Правда, тогда нужно будет изучить остров. Все знали, что Монтгомери признает лишь решения, привязанные к определенной местности, к архитектурному окружению. Он не одобрил бы, к примеру, подражание позднеготическому стилю в Далласе.

— Чем же мне его поразить? — прошептала Аликс.

Долгие раздумья так ни к чему и не привели. Вдруг со стола в дальнем конце комнаты упала маленькая картина в раме. Как ни странно, внезапный шум в тишине спальни не испугал Аликс, но заставил вскочить с кровати.

Соскользнув на пол, она поежилась от утреннего холодка, проникавшего сквозь старую футболку и спортивные брюки. Сама не зная почему, она чувствовала, что упавшая вещица очень важна. Подняв ее, Аликс увидела фотографию сороковых годов — двух смеющихся молодых женщин. Одетые в летние платья, они выглядели счастливыми и беззаботными.

Конечно, хотелось думать, будто упавшая фотография — знак свыше, однако Аликс понятия не имела, как это понимать. Она вернула снимок на прежнее место и направилась было в ванную, но внезапно остановилась и снова взяла его в руки. На заднем фоне в отдалении виднелась небольшая церковь, Пожалуй, даже не церковь, а часовня, похожая на те семейные молельни, которые Аликс видела в Англии, когда ездила туда с матерью.

Аликс на мгновение представила себе домашнюю студию Джареда Монтгомери, его наброски парковых скульптур и беседок, деревьев и садового сарайчика.

— Что-то маленькое, — пробормотала она. — Ему понравится что-нибудь небольшое и изящное. — Аликс бросила взгляд на огромный портрет предка Кингсли, капитана Калеба, и почувствовала почти непреодолимое желание поблагодарить его.

Какой вздор! Качая головой, она прошла в ванную и стянула волосы резинкой. Вернувшись в спальню, Аликс достала из своей новой сумки большую красную тетрадь и снова взобралась на кровать.

Возможно, сыграло роль приближение свадьбы Иззи или желание найти что-то новое, не встречавшееся в работах Монтгомери, а может быть, идею подсказала ей упавшая фотография, но как бы там ни было, Аликс принялась делать наброски часовен. Раз увидев здание, заслуживающее внимания, она запоминала его в мельчайших подробностях и теперь легко рисовала по памяти.

С тех пор как развелись ее родители, август Аликс всегда проводила с отцом. Если дела позволяли Кену Мэдсену отлучиться из города, он увозил дочь путешествовать и изучать местную архитектуру. Они ездили на юго-запад страны посмотреть на индейские деревни — пуэбло, познакомились с миссионерским стилем, побывав в Калифорнии, посетили штат Вашингтон, чтобы увидеть постройки викторианской эпохи. Когда Аликс стала старше, отправились в Испанию полюбоваться шедеврами Гауди и, конечно, отдали дань восхищения Тадж-Махалу, совершив паломничество в Индию.

Аликс торопливо изображала все, что удавалось вспомнить, делая один набросок за другим. Изрисовав страницу, она вырывала ее из тетради и бросала на кровать.

Когда отворилась дверь спальни, Аликс подняла голову. В дверях стояла Иззи, одетая к выходу.

— Я так и думала, что ты не спишь. — Отодвинув листки в сторону, Иззи присела на край кровати, потом взяла в руки несколько рисунков. — Это церковь?

— Часовня. Маленькая семейная молельня.

Иззи принялась просматривать наброски один за другим. Аликс ждала, затаив дыхание. Она высоко ценила мнение подруги и сокурсницы.

— Прекрасно, — произнесла наконец Иззи. — По-настоящему здорово.

— Я понемногу приближаюсь к цели. Мне хочется собрать воедино все. Колоколенки, великолепные двери, полукруглые лестницы. Все! Я должна решить, что можно использовать и чего нельзя.

Иззи улыбнулась.

— У тебя обязательно все получится. Я только хотела сказать, что собираюсь пройтись по магазинам.

Аликс торопливо начала одеваться.

— Я буду готова через пару минут. Подожди меня.

Иззи поднялась.

— Ну нет. Ты отсюда не выйдешь. Тебе выпала редкая удача, так воспользуйся ею. Останься дома и нарисуй то, что сразит Монтгомери наповал. Кстати, внизу есть еда.

— Как тебе удалось найти открытый магазин в такую рань?

— К твоему сведению, уже одиннадцать часов, и чудесный городок Нантакет у нас под боком. Я вышла прогуляться и вернулась, а теперь готова всерьез заняться твоим гардеробом. Ты не можешь встретить верховного лорда, то бишь его императорское величество Монтгомери, в этих обносках. — Она с презрением оглядела спортивный костюм Аликс.

Аликс хорошо знала свою подругу.

— Вообще-то я, пожалуй, пойду с тобой. Мне нужны новые сандалии.

Иззи отступила к дверям.

— Нет, ты никуда не пойдешь. Я вернусь к обеду и посмотрю, что ты успела сделать. — Она поспешно выскочила из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Я буду стараться изо всех сил, чтобы тебя порадовать, — крикнула Аликс ей вдогонку. Иззи явно хотелось пойти одной. Она любила покупать одежду, и в другое время Аликс с удовольствием составила бы ей компанию, но только не в этот день. Вдобавок фигуры у девушек были почти одинаковые, и Иззи могла купить подруге все необходимое, направив счет Виктории.

В полдень урчание в пустом желудке заставило наконец Аликс одеться и покинуть спальню в поисках завтрака. Иззи купила рогалики, салат с тунцом, фрукты и уйму шпината. Пищу полезную и сытную.

Аликс сделала себе сандвич, потом сбегала наверх и принесла рисунки, чтобы просмотреть их за едой. К своему ужасу, она обнаружила, что у нее осталось лишь два чистых листка бумаги.

Впрочем, рассудила Аликс, если ее мать не один раз гостила здесь, в доме должна быть бумага. Возможно, в зеленой спальне. Чувствуя себя сыщиком из детективного романа, Аликс направилась по коридору к комнате, которую облюбовала Иззи.

Когда же мама успела побывать на Нантакете? И почему держала в секрете свои поездки? Аликс как-то решила, что знает все о матери, но, похоже, она ошибалась. Однако справедливости ради следовало заметить, что с тех пор как Аликс покинула дом, поступив в университет, она жила собственной жизнью и многое скрывала от Виктории — своих приятелей, к примеру. Как выяснилось, и у мамы имелись свои тайны. Но почему? Может, здесь замешан мужчина?

В комнате стояли два шкафа, оба старинные и очень красивые. В одном лежало несколько свертков, должно быть, с покупками Иззи, другой был заперт. Аликс огляделась в поисках ключа, но не нашла его. Тогда, повинуясь внезапному порыву, она вернулась в свою спальню и, поискав в сумке, нашла связку ключей, которую прислала ей мать. Виктория не сказала, какой из них для чего предназначен; она не любила долгих объяснений и полагала, что дочь достаточно умна, чтобы разобраться во всем самостоятельно.

Один из маленьких ключей в связке подошел к замку. Открыв дверцы шкафа, Аликс обнаружила внутри целую канцелярию. Там были принтер, коробки с бумагой и письменные принадлежности. На полках теснились какие-то старые рукописи. Аликс заметила несколько фотографий, приклеенных к дверцам с внутренней стороны. На одной из них Виктория стояла, обнимая за плечи маленькую пожилую женщину, в которой Аликс без труда узнала Аделаиду Кингсли. «1998» — значилось на снимке. В том году Аликс исполнилось двенадцать.

Она вдруг почувствовала, как боль жаркой волной окатила тело и ударила в грудь. Теперь уже не вызывало сомнений, что Виктория не раз бывала на Нантакете, в доме Аделаиды Кингсли. Почему же она скрывала это от дочери? Конечно, мама ездила на остров в августе, догадалась Аликс. Этот месяц всегда считался священным временем, когда писательница принадлежала лишь самой себе. Она говорила, что уезжает в Колорадо, в уединенную хижину, чтобы, отгородившись от остального мира, поработать над новой книгой. Должно быть, она отправлялась туда не каждый год.

Аликс вновь обвела глазами содержимое шкафа. Неудивительно, что мама посещала Нантакет: героями всех ее книг были моряки. Но почему она держала это в секрете?

Первым побуждением Аликс было позвонить матери и спросить. Но как раз в это время Виктория совершала рекламное турне по двадцати крупнейшим городам Америки, выступая в образе улыбчивой, всегда жизнерадостной писательницы, какой привыкла ее видеть читающая публика. Аликс не хотела ей мешать. Вопросы могли подождать. А история обещала быть интересной. Хорошо зная мать, Аликс в этом не сомневалась.

Взяв бумагу, кое-какие канцелярские принадлежности и найденную в шкафу старую пачку матовой фотобумаги, она отнесла все вниз, в большую гостиную. В высокой тумбе она видела складные столики-подносы. Достав один, она поставила на него тарелку с сандвичем. Потом разложила на полу листки с набросками, уселась на диван, придвинув к себе поднос с едой, и принялась жевать, разглядывая рисунки.

Поначалу плоды ее усилий показались Аликс невообразимой мешаниной стилей и подходов. «Это чересчур!» — решила она. Ни одно решение не подходило к величавой безмятежности Нантакета.

Покончив с завтраком, она отодвинула в сторону столик и вновь внимательно оглядела наброски, но так ничего и не выбрала. Она начала уже отчаиваться, когда один из листков вдруг приподнялся с легким шелестом, словно подхваченный легким ветерком. Поглощенная своими мыслями, Аликс не заметила, что все окна и двери в комнате закрыты.

— Спасибо, — вырвалось у нее. Она недоуменно покачала головой. Кому спасибо и за что?

Аликс подняла рисунок. Этот крошечный набросок в углу листа она сделала так быстро, что почти забыла о нем. Изображение сочетало в себе черты испанских церковно-миссионерских построек и изысканную простоту квакерского стиля. Строгое, почти аскетичное, прекрасное в своей простоте.

— Думаешь, ему понравится? — заговорила Аликс и осеклась. А впрочем, это вполне естественно. Она одна в доме и может разговаривать вслух, сколько ей заблагорассудится. Почему бы и нет?

Положив рисунок на столик-поднос, она пригляделась к нему внимательнее.

— Это окно надо переделать. Оно должно быть чуть больше. А колоколенку не мешало бы укоротить. Нет! Здесь нужна более высокая крыша.

Схватив пачку чистой бумаги, Аликс заново набросала часовню. Потом сделала еще три эскиза. Добившись наконец желаемого результата, она взяла привезенную с собой масштабную линейку и начала чертить.

В три часа пополудни она сделала себе еще сандвич, достала из холодильника бутылку имбирного эля и вернулась в гостиную. Листки с рисунками теперь покрывали весь пол, новые эскизы лежали ближе всего к дивану.

— Мне нравится, — одобрительно заключила Аликс, обходя наброски.

Она съела сандвич, запивая его элем, потом взяла пачку фотобумаги, ножницы и клейкую ленту. Ей предстояло непростое дело — изготовить макет из подручных средств, но Аликс не сомневалась, что справится.

Когда из холла послышался шум отворяемой двери, было уже почти шесть часов. Иззи вернулась! У Аликс вдруг мелькнула мысль, что подруга вскоре уедет, оставив ее одну. Невеселая перспектива.

Подбежав к двери, Аликс увидела Иззи, нагруженную добрым десятком огромных пакетов с названиями магазинов.

— Как я понимаю, делать здесь покупки — одно удовольствие? — спросила она.

— Не то слово! Это необыкновенно, божественно, — отозвалась Иззи. Опустив ношу на пол, она растерла ладони, на которых ручки сумок оставили красные следы.

Аликс закрыла входную дверь.

— Пойдем, я приготовлю тебе что-нибудь выпить.

— Только без рома, — попросила Иззи, идя в кухню следом за Аликс. — Кстати, в одном из пакетов продукты. Морские гребешки, салат и десерт — малиновый и шоколадный.

— Звучит неплохо. Почему бы нам не поужинать в саду? Думаю, там достаточно тепло.

— Ты собираешься следить за его домом, верно?

Аликс улыбнулась.

— Нет, я хотела тебя умаслить, чтобы ты не слишком строго судила мою работу.

— Это все еще часовня, или ты уже превратила ее в собор? Я вижу контрфорсы из кедра и аркбутаны. А в окнах будут витражи с изображением какого-нибудь мускулистого морского капитана?

Аликс начала было оправдываться, объяснять, но внезапно передумала. Она прошла в гостиную, взяла макет и, вернувшись в кухню, поставила его на стол.

Иззи успела достать из пакета пластиковые коробки с салатом и собиралась выложить остальные продукты, но при виде макета замерла. Маленькая белая часовня с наклонной крышей и колоколенкой выглядела совсем просто, но поражала совершенством пропорции.

— Это… — прошептала Иззи. — Это…

Аликс ждала продолжения, но подруга молчала.

— Это — что?

Иззи опустилась на встроенную в стену скамью позади стола.

— Это лучшее из всего, что ты создала, — произнесла она, подняв глаза на подругу.

— Правда? Ты говоришь серьезно?

— Вполне, — подтвердила Иззи. — Эта часовня — квинтэссенция всех твоих трудов и знаний. Она действительно прекрасна.

Аликс, не в силах удержаться, радостно закружилась по кухне, а потом принялась доставать из шкафа тарелки и накрывать на стол.

— Мне действительно пришлось изрядно потрудиться. Я уже не надеялась, что удастся совместить новое, оригинальное со старым, традиционным. Я нарушила общеизвестную заповедь Монтгомери — идти от местности. Но при этом мысленно представляла, как эту часовню построят на Нантакете, так что… — Она осеклась, заметив, что подруга плачет. Иззи сидела за столом, не сводя глаз с макета часовни, по лицу ее катились слезы.

Аликс обошла стол и обняла ее.

— Мы еще увидимся, — пообещала она. — Я проведу здесь год и вернусь. Вы с Гленном будете…

Иззи, хлюпая носом, отстранилась.

— Не в этом дело. Я знаю, что ты вернешься.

— О, так ты из-за Гленна? Ты скучаешь по нему? — Аликс поднялась и, открыв ящик, достала коробку с бумажными салфетками.

— Ты знаешь, где что лежит в этом доме?

Аликс понимала: Иззи нужно время, чтобы прийти в себя, тогда удастся выяснить, в чем дело.

Ее вдруг охватило чувство вины. Лучшая подруга чем-то глубоко расстроена, а она понятия не имеет, что случилось. Чутье подсказывало Аликс: в чем бы ни заключалась проблема, Иззи скрывала ее, не желая тревожить подругу, недавно перенесшую сердечную драму.

Аликс отвернулась, чтобы дать Иззи время немного прийти в себя. С помощью старенького блендера, молодость которого, похоже, пришлась на 1950-е годы, она приготовила коктейль с текилой для Иззи. Себе она смешала ром с колой, добавив щедрую порцию сока лайма. Достав из шкафа поднос, она поставила на него тарелки с едой и напитки, а затем вынесла все в сад. К вечеру стало заметно холоднее, пожалуй, даже слишком прохладно, чтобы сидеть под открытым небом, но Аликс знала, что Иззи любит сады.

Ласково обняв подругу за плечи, она усадила ее в массивный тиковый шезлонг и вручила ей коктейль. Аликс не торопила Иззи, она терпеливо ждала, пока та заговорит.

— Звонил Гленн. Мне придется уехать завтра утром, — объявила Иззи.

— Он хочет, чтобы ты вернулась?

— Да, конечно, но…

Аликс молчала. Она подружилась с Иззи в первый день занятий в архитектурной школе. Уже в начале семестра стало ясно, что Аликс намного талантливее и целеустремленнее, что она стремится создать что-то значительное, поразить весь мир, но Иззи никогда не была завистливой.

Зато Иззи пользовалась всеобщей любовью, ее охотно всюду приглашали. Когда уже на третьем курсе у Иззи появился Гленн, Аликс только порадовалась за подругу. При всем несходстве характеров девушки прекрасно понимали друг друга и отлично уживались рядом.

— Значит, дело не в Гленне и не во мне, тогда что случилось? — мягко поинтересовалась Аликс.

Иззи обвела глазами сад. Она видела его только раз, минувшей ночью, когда вместе с подругой совершила дерзкое вторжение в домик Монтгомери. Тогда она думала лишь об Аликс, кормила ее шоколадом, радовалась, видя, что та в восторге от старого дома, и посмеивалась вместе с нею над портретом красавца морского капитана. На несколько часов Иззи смогла отбросить в сторону свои собственные проблемы.

— Какой красивый сад, — проговорила Иззи. — Наверное, когда он зацветет, это будет настоящее чудо. Интересно, кто за ним ухаживает?

— Монтгомери, — отозвалась Аликс. — Изабелла, я хочу знать, что происходит. Почему Гленн требует, чтобы ты так быстро уехала? Я надеялась, что мы с тобой вместе осмотрим остров.

— Я тоже, — вздохнула Иззи, — но…

Аликс взяла кувшин и наполнила опустевший бокал подруги.

— Но что?

Иззи отпила глоток.

— Дело в моей свадьбе.

— Я думала, что все у вас давно улажено. Мы купили тебе самое прекрасное платье, какое только можно себе вообразить.

— Да, и я ужасно благодарна за это тебе и твоей маме. — Иззи и Аликс улыбнулись друг другу, вспомнив, как покупали платье.

Гленн сделал Иззи предложение за ужином, в пятницу вечером. На следующее утро ошеломленная, растерянная невеста позвонила в дверь маленькой квартирки Аликс.

Повосхищавшись кольцом, подаренным Гленном в честь помолвки. Аликс немедленно захватила инициативу.

— Я знаю отличное местечко, где можно позавтракать, а затем мы пройдемся по магазинам и присмотрим тебе приданое.

Конечно, Иззи заявила, что «приданое» — слово старомодное, старательно делая вид, будто такую искушенную в житейских делах особу, как она, не заботят подобные пустяки. Но Аликс нелегко было одурачить. Она знала, что Иззи втайне мечтает о романтичной свадьбе.

Кончилось дело тем, что девушки купили свадебное платье для Иззи в тот же день. Это вышло случайно. Просто Аликс убедила подругу заглянуть в небольшой магазинчик, расположенный в одном из переулков на другом конце города.

— Нам лучше пойти в один из огромных торговых центров и перемерить пять десятков платьев, приведя в бешенство всех продавшиц, — предложила Иззи.

— Отличная мысль, — согласилась Аликс, — мне не терпится отправиться туда, но мама говорила, что когда я соберусь замуж, мне следует выбрать платье в магазине миссис Серл.

Иззи пристально посмотрела на подругу.

— И этот магазинчик как раз недалеко отсюда?

— Почти, — улыбнулась Аликс.

Третье платье, которое примерила Иззи, вызвало слезы восхищения у обеих подруг. Это было как раз то, что нужно. Гладкий атласный лиф с низким круглым вырезом и широкими бретелями, дополненный пышной юбкой из той же ткани, поверх которой лежал тончайший тюль с цветочным рисунком, расшитый крошечными хрусталиками.

— Боюсь, мне оно не по карману, — прошептала Иззи, тщетно пытаясь отыскать ярлык на платье.

— Это будет подарок тебе от моей матери, — сказала Аликс. — Как самой преданной поклоннице.

— Я не могу его принять.

— Ладно, — фыркнула Аликс. — Пусть она взамен подарит тебе тостер.

— Это невозможно, — пробормотала Иззи и все же согласилась. В ту минуту она чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Однако позднее все ее свадебные планы разлетелись вдребезги, о чем она не рассказала Аликс. Когда о готовящейся свадьбе прознали родственники, Иззи старалась изо всех сил твердо стоять на своем, но будущая свекровь заявила: «Я вижу, ты собираешься изображать капризную невесту из телесериала. Но мы ведь не кино снимаем, верно?»

Иззи подняла глаза на Аликс.

— Я не хочу, чтобы меня считали вздорной, капризной девчонкой.

— Вроде тех избалованных, самодовольных пустышек, которые отравляют жизнь всем, с кем имеют дело? — Иззи кивнула. — Но ты вовсе на них не похожа. Иззи, кто тебе внушил эту дурацкую мысль? — Аликс вновь наполнила бокал подруги.

— Мы с Гленном собирались устроить тихую свадьбу. Без всякой пышности. Возможно, с барбекю. Платье, подаренное твоей мамой, — единственная роскошь, которую я хотела бы себе позволить. Оно такое красивое, и… — Иззи снова расплакалась.

— Тут замешана одна из ваших матерей, верно? — догадалась Аликс. — Уж я-то знаю, что такое матери. С самыми добрыми намерениями они съедят вас с потрохами и не поморщатся. — Иззи кивнула и, сделав щедрый глоток, подняла вверх два пальца. — Как я понимаю, речь идет о двух матерях? — ужаснулась Аликс. Последовал еще один молчаливый кивок. Аликс налила себе вторую порцию рома с колой. — Расскажи-ка мне все.

Аликс знала, что Иззи — единственная дочь в семье, но никогда прежде не слышала, что родители подруги сбежали из дома, чтобы пожениться.

— Мама любила играть с картонными куклами-невестами, но потом забеременела моим старшим братом, и они с папой сбежали.

— И теперь она хочет, чтобы у тебя была свадьба, которой не было у нее, — понимающе вздохнула Аликс.

Иззи состроила печальную гримаску.

— Но главная проблема не в ней.

О семействе Гленна Аликс знала еще меньше; лишь то, что у него нет ни братьев, ни сестер, и что его родители — люди состоятельные.

— Что за человек его мать?

Иззи стиснула зубы.

— Это гранитная глыба, готовая сокрушить каждого, кто встанет между нею и тем, чего она хочет. И теперь она желает закатить пышную свадьбу, чтобы произвести впечатление на всех своих друзей. Она уже составила список гостей, включив туда более четырехсот имен. Гленн знает лишь шестерых из них, а я вообще никого.

— Иззи, это не шутки. Почему ты мне раньше не рассказала? — воскликнула Аликс.

— Я хотела, но тут произошла эта история с Эриком…

Аликс взволнованно всплеснула руками.

— А я упивалась своим несчастьем, не замечая, что творится с тобой. Послушай, завтра мы вместе вернемся домой и все исправим.

— Нет, — испугалась Иззи. — Ты не можешь так поступить. Я нутром чувствую, что все было специально устроено, чтобы ты познакомилась с Монтгомери и показала ему свои работы. Не представляю, на что пришлось пойти твоей маме, чтобы поселить тебя в этом доме на целый гол. Ты не вправе упускать такую возможность ради какой-то свадьбы.

Допив остатки коктейля, Аликс оглядела великолепный сад. Становилось все прохладнее, пора было возвращаться в дом.

— Почему тебе нужно уезжать завтра утром?

— Приехала мать Гленна. Она хочет показать мне платья для подружек невесты. Гленн говорит, они все в рюшечках. Вдобавок свекровь привлекла еще двух родственниц, которые приглашены на церемонию.

— Будут держать цветы во время венчания? — с надеждой в голосе спросила Аликс.

— Хотелось бы думать. Обе довольно противные. Одной тридцать восемь лет, другой — тридцать девять. И все выступают против назначенной мною даты — двадцать пятого августа.

Погруженная в задумчивость, Аликс рассеянно передала Иззи тарелку с едой. Некоторое время подруги ели молча. Аликс припомнила, сколько раз ей приходилось проявлять твердость, чтобы удержать мать на расстоянии, когда та так и норовила вмешаться в жизнь дочери.

— Итак, — заключила она, — я не могу уехать, а ты не можешь остаться.

— Вот именно, — подтвердила Иззи. Три коктейля сделали свое дело, вернув ей способность улыбаться. — Видела бы ты мать Гленна, когда я сказала ей, что уже купила свадебное платье. Ее лицо приобрело какой-то багровый оттенок. Мне хотелось поднести к нему образчик ткани и посмотреть, угадала ли я цвет.

Аликс хохотнула.

— Ты сказала ей, что за платье заплатила моя мать?

— Разумеется, — кивнула Иззи, набивая рот салатом.

— И что она ответила?

— Что, по ее мнению, книги Виктории Мэдсен не представляют ни малейшей литературной ценности и их вообще не следовало бы издавать.

— А сама небось с жадностью их читает?

— Это точно! — хихикнула Иззи. — Я передала Гленну ее слова, и он признался, что ридер его матери битком набит романами Виктории. — Девушки весело рассмеялись. — Наверное, это довольно глупо с моей стороны, но мне хотелось бы увидеть их вместе, — призналась Иззи.

— Мою маму и твою свекровь?

— И мою мать тоже! Она добивается своего с помощью слез. Мама увидела мое чудесное платье и расплакалась, оттого что не она помогала мне его выбирать. Она зарыдала, когда я сказала, что хочу, чтобы церемония прошла в саду, под открытым небом, в беседке, увитой розами. Мама заявила, что я разобью ей сердце, если не соглашусь венчаться в церкви, куда она ходила ребенком. А я даже никогда не видела эту церковь! Н тут же она разразилась слезами, уверяя, будто горько разочарована тем, что я не выбрала главной подружкой невесты дочку нашей ближайшей соседки. Я еще девчонкой терпеть ее не могла, а теперь уж тем более.

— Слезы и тирания, — вынесла свой вердикт Аликс.

— По-моему, разница невелика. Завтра мне предстоит вступить в схватку с подружками невесты. Я объявлю трем женщинам, что они не будут участвовать в церемонии, потому что мне они не нравятся. Потом мать Гленна будет…

Иззи осеклась, заметив, что Аликс встала и в задумчивости расхаживает по саду. Остановившись возле изящной беседки, она внимательно оглядела ее.

— Думаю, это… то, что надо! Чудесные розы. — Она потрогала пальцем шип. — Иззи, — твердо заявила Аликс. — Ты устроишь свадьбу здесь, в этом саду.

— Я не могу, — растерялась Иззи.

— Почему? Это ведь твоя свадьба.

— Две матери превратят мою жизнь в сущий ад.

— Значит, мы выставим против них мою мать. — Аликс плутовато ухмыльнулась. — Это уравновесит ситуацию.

Иззи изумленно округлила глаза.

— Если кто-то и способен…

— Выдержать напор двух твоих матушек, то это Виктория Мэдсен.

В слабом свете сгущающихся сумерек Иззи вгляделась в лицо подруги.

— Думаешь, это возможно?

— А почему нет? Тебе нужно только проявить твердость и сказать им о своем решении.

— Мне придется оставить Гленна и переехать сюда, чтобы все устроить.

— Нет. Тебе нужно побыть с ним. Пойми, если вы разделитесь, эти мамаши победят. Скажи Гленну, что он должен поддержать тебя, или никакой свадьбы не будет.

— Я не могу так поступить.

— Ладно, тогда крутись, как хочешь, вылези из кожи вон, только придумай, как угодить обеим матушкам, позволив Гленну спрятаться за своими машинами.

Иззи не смогла удержаться от смеха.

— Иногда ты говоришь в точности, как твоя мать.

— А я-то считала тебя подругой.

Иззи на мгновение зажмурилась.

— Наверное, я похожа на маму, потому что я сейчас тоже расплачусь. Аликс, ты самый лучший друг, о каком можно только мечтать.

— Не лучше тебя. Я не пережила бы разрыва с Эриком, если бы тебя не было рядом.

— Ха! Стоило тебе увидеть нижнюю губу Джареда Монтгомери, как твое уныние прошло. Слушай, мне тут пришло в голову! Раз ты так хорошо пишешь, может, поможешь мне с брачным обетом?

— Мы попросим маму написать слова клятвы. Конечно, она захочет заключить контракт, определить дату платежа, размер гонорара и закрепить за собой право авторства, но брачный обет будет сногсшибательным.

Подруги переглянулись и весело расхохотались.

Стоя у открытого окна спальни наверху, Калеб Кингсли с ласковой улыбкой смотрел на них. Можно провести двести лет, вынашивая замыслы, и умереть вновь, так и не осуществив их, но иногда довольно что-то увидеть или услышать, и в душе вспыхивает надежда.

Калеб с радостью видел, что две молодые женщины снова вместе. Сестры в прошлой жизни, они стали подругами в нынешней.

Возможно, на этот раз ему действительно удастся вернуть Валентину. Соединиться с ней навеки.

Вечером Аликс позвонила отцу, Кену. Прежде чем набрать номер, она, как всегда, напомнила себе, что лучше вовсе не упоминать имя матери. Бывшие супруги за долгие годы, прошедшие со дня развода, научились кое-как ладить между собой, но Аликс хорошо знала: дай им в руки оружие, и посыплются вопросы, а она сама окажется на линии огня.

— Привет, малышка, — весело поздоровался отец. — Ты благополучно добралась до Нантакета?

— Ты в жизни не догадаешься, кто здесь живет в домике для гостей.

— И кто же? — спросил Кен.

— Джаред Монтгомери.

— Который? Архитектор?

— Очень смешно, — фыркнула Аликс. — Я же знаю, ты рассказываешь о нем своим студентам. Тебе отлично известно, что он гений.

— Он создал несколько приличных проектов. Мне нравится, что этот парень разбирается в строительстве.

— Еще бы, это твой конек. Папа!

— Да?

— Я работаю над проектом часовни.

— Ты говоришь о церкви? — удивился Кен. — Но зачем тебе это?

— Я тебе скажу, но только если ты не станешь горячиться и распекать меня.

— Что это значит?

— Папа! — предостерегающе произнесла Аликс.

— Ладно. Никаких нотаций. Так что ты натворила?

Аликс рассказала отцу о том, как проникла в домашнюю студию Монтгомери, как увидела его наброски и чертежи.

— Они великолепны. Просто чудо.

— И ты решила обратиться к малым архитектурным формам, чтобы произвести на него впечатление, — заключил Кен. В его голосе слышалось неодобрение.

— Да, — решительно проговорила Аликс. — Не знаю, как долго он здесь пробудет, но, надеюсь, я смогу показать ему несколько своих работ.

— Уверен, он высоко их оценит.

— Ты думаешь? Но, возможно, я сумею убедить его хотя бы взглянуть на них.

— Не сомневаюсь, что он согласится, — твердо заявил Кен. — А где он сейчас?

— На своей лодке. Мы с Иззи видели, как он отчалил. Красивый мужчина.

— Аликс, — строго заговорил Кен. — Насколько мне известно, этот Монтгомери страшный бабник. Не думаю…

— Папа, не волнуйся, у меня к нему чисто профессиональный интерес. Монтгомери для меня слишком стар. — Аликс выразительно закатила глаза. Она знала по опыту, что когда речь заходила о мужчинах, отец тотчас принимал боевую стойку. Ни один смертный не был достаточно хорош для его дочери. Аликс поспешила сменить тему разговора: — А как у тебя с… ну, ты знаешь?

Горячность Кена мгновенно сменилась суровой холодностью, но Аликс это нисколько не смутило. Она знала, что в душе отец добряк. Еще девчонкой она могла вить из него веревки.

— Ты говоришь о женщине, с которой я живу последние четыре года?

— Прости, папа, я была груба. Селеста очень милая. Она прекрасно одевается и…

— Можешь не трудиться, подыскивая любезные слова. Ее шмотки едва меня не разорили. Но это уже неважно, поскольку она отсюда съехала.

— Ох, папа, мне так жаль. Я знаю, тебе она нравилась.

— Нет, пожалуй, нет, — задумчиво протянул Кен.

У Аликс вырвался вздох облегчения.

— Слава богу! Теперь я могу сказать, что на самом деле всегда ее недолюбливала.

— Неужели? Я бы никогда не догадался. Тебе прекрасно удавалось скрывать свои чувства.

— Прости, папочка, — сказала Аликс, на этот раз вполне искренне. — Мне действительно жаль.

— Да уж, когда дело касается противоположного пола, мы не слишком разборчивы, это у нас семейное.

— Неправда. Я имею в виду вас с мамой, а вот Эрик… — Аликс состроила недовольную гримасу. — Это был сущий кошмар. Иззи сказала, он нравился мне только потому, что благодаря ему я получала возможность сделать два выпускных проекта вместо одного.

Кен рассмеялся.

— Мне всегда нравилась Иззи! Она хорошо знает мою дочь.

— Я уже начинаю скучать по ней. Она уезжает завтра утром. — Аликс решила пока не говорить отцу, что свадьба Иззи пройдет на Нантакете. Он мог подумать, что дочь слишком много на себя взваливает. — Представь, этот ее чертов жених хочет видеть Иззи рядом.

— Упрямый дьявол, ни с кем не считается!

— Вот и я так думаю.

— Слушай, Аликс, уже поздно, нам обоим пора ложиться спать. Когда вернется Монтгомери?

— Понятия не имею. Я не выходила из дома, работала весь день, пока Иззи покупала мне одежду. — Аликс предпочла умолчать о том, что новые наряды, по замыслу Иззи, должны были сразить Монтгомери наповал.

— Надеюсь, она расплатилась деньгами твоей матери.

— Разумеется. Эти двое и мамина кредитка «Американ экспресс» — лучшие друзья. Святая троица.

Кен рассмеялся.

— Мне тебя не хватает. Давай-ка поспи и позвони мне, как только встретишься с Монтгомери. Я хочу знать все, что он тебе скажет, каждое слово. Ну, пока.

— Целую, — улыбнулась Аликс.

— И я тебя тоже.

Глава 4

— Я решил завтра уехать, — объявил Джаред своему деду Калебу. Беседа проходила на кухне Кингсли-Хауса ранним вечером. Джаред только что вернулся с рыбалки и еще не успел принять душ и переодеться. — Я собираюсь почистить рыбу, а утром отнесу ее Дилис и покину остров.

— Я думал, ты пробудешь здесь до осени. Кажется, у тебя на острове какая-то работа? Разве нет?

— Да, но я могу заняться ею и в Нью-Йорке. — Джаред вывалил рыбу из ведра на широкую сливную полку раковины.

— Речь шла о каком-то доме, верно?

— У меня заказ на проект дома в Лос-Анджелесе для пары кинозвезд. Что их брак не протянет и двух лет, это уж их проблемы. По-моему, я говорил тебе об этом.

— Помнится, ты пожаловался, что в Нью-Йорке на тебе лежит столько обязанностей, помимо проектирования, что тебе некогда думать ни о чем другом. Ты объявил, что хочешь прожить год на Нантакете… Как ты выразился? Что-то насчет корней.

— Ты сам отлично знаешь, я сказал, что хочу вернуться к своим корням.

— А я уверен, ты употребил слово «нужно». Тебе нужно понять, где твое место. Это правда, или я подхватил какую-то болезнь, разрушающую мой разум?

— Ты слишком для этого стар. — Грязный, усталый, Джаред был голоден и зол, Да, он собирался провести на острове все лето, но потом его тетя оставила дом… ей.

— Итак, ты бежишь, — заключил Калеб. Стоя возле кухонного стола, он сверлил внука гневным взглядом. — Бросаешь юную Аликс.

— Этим я лишь оказываю ей добрую услугу. Защищаю ее. Тебе лучше, чем кому бы то ни было, известно, на что похожа моя жизнь. Разве девушка такой участи заслуживает? Лучше будет, если она так и не узнает, кто я на самом деле. Как большинство студенток, она, наверное, воображает меня героем. А я даже близко на него не похож.

— Наконец-то мы услышали правду.

— А ты что думал? Что я боюсь, как бы она не попросила у меня автограф? Против этого я бы не возражал. — Джаред криво улыбнулся. — Желательно на какой-нибудь части тела. Но только не в данном случае. — Он начал было чистить рыбу, потом внезапно передумал и, подойдя к высокому шкафчику за холодильником, налил себе рома с колой. — Что случилось с лаймами? Здесь их было полно.

— Я их съел, — язвительно отозвался Калеб, хмуро глядя на внука.

— От тебя никогда не дождешься прямого ответа. — Осушив бокал, Джаред наполнил его вновь и, усевшись за стол, обвел глазами кухню.

— Думаешь выбросить мебель и поставить новую, с гранитной столешницей? — осведомился Калеб.

Джаред едва не поперхнулся.

— Что за вздор? Так надругаться над кухней!

— Да кто-то обмолвился. Кленовые шкафчики и гранитная столешница.

— Не говори ерунды! — воскликнул Джаред. — Меня воротит от таких шуток. Эта кухня превосходна в своем нынешнем виде, ее не нужно менять.

— Я помню, как ее устанавливали, — вздохнул Калеб.

— Это был Пятый, верно?

— Четвертый, — покачал головой Калеб, перебирая в памяти старших сыновей своего рода, одного за другим. Их с Валентиной сына назвали Джаредом, дав ему второе имя отца. От матери он унаследовал фамилию Монтгомери, а от семьи Калеба — Кингсли. Даже теперь, много лет спустя, Калеб содрогался от отвращения, думая о том, на что пришлось пойти Валентине, чтобы сын носил отцовскую фамилию. Желая сохранить в памяти поколений волю Валентины, Калеб установил традицию давать старшему сыну в семье имя Джаред Монтгомери-Кингсли и тщательно следил, чтобы она соблюдалась. Последний из его потомков, самый своевольный и упрямый из всех, был Джаредом Седьмым.

— Не сомневаюсь, ты хорошо помнишь, что делал каждый из них. — Джаред продолжал разглядывать старую кухню.

— Пытаешься запечатлеть в памяти это место? — желчно поинтересовался Калеб.

— Думаю, будет лучше, если я не вернусь. По крайней мере пока…

— Пока Аликс здесь? — В голосе деда явственно слышалось осуждение.

— Не начинай снова! — проворчал Джаред. — Я не учитель и никогда не хотел им быть. Что же мне прикажешь делать?

— Разве у тебя самого не было учителей?

— У нее уже есть учителя! — простонал Джаред. — Послушай, последние несколько дней я только об этом и думал. Студенты ждут от меня невозможного. Они считают меня кладезем мудрости, а я им вовсе не являюсь. Завтра я попрошу Дилис познакомить эту девушку с Лекси. Они подружатся. Смогут вместе обедать и ходить по магазинам. Все у них будет прекрасно.

— Значит, Дилис будет ее опекать, а Лекси станет ее подругой. А ты сбежишь и спрячешься.

Обвинение заставило Джареда покраснеть, но в следующий миг на лице его показалась улыбка.

— Таков уж я. Жалкий трус. Испугался девчонки с рейсшиной. А впрочем, она, возможно, даже не знает, что такое рейсшина. Готов поспорить, она пользуется системой автоматизированного проектирования последнего поколения. Этот молодняк обожает хай-тек, все самое новое и современное. У нее, наверное, с собой набор эскизов — десяток крыш, двадцать дверей и шестнадцать разномастных окон. Из этих штампованных деталей она собирает дома.

Глаза Калеба полыхнули гневом.

— Уверен, ты точно ее описал. Думаю, ты прав. Тебе и в самом деле лучше убраться отсюда и никогда с ней не встречаться. — С этими словами он исчез.

Джаред видел, что рассердил деда, но такое случалось с ним и прежде. Говоря по совести, с двенадцати лет он только тем и занимался.

Он понимал, что надо встать и начать чистить рыбу, но продолжал сидеть за столом, глядя на старую кухонную плиту у противоположной стены. Он вообразил себе студентку архитектурной школы с эскизом сверкающей новой кухни. Плита «Вулф» с восемью конфорками и тремя духовыми шкафами. Снести стену и водрузить в углу гигантский морозильник. Вынести на свалку раковину с фарфоровыми бортами и широкими сливными полками, а на ее место водрузить какое-нибудь новомодное чудовище.

Нет, это свыше его сил. Он не станет объяснять какой-то студенточке, почему это невозможно. Не в его правилах…

— Здравствуйте.

Обернувшись, Джаред увидел в дверях хорошенькую молодую женщину в джинсах и клетчатой рубашке. Он ошеломленно оглядел длинные светло-рыжие волосы, небрежно отброшенные назад, зеленоватые глаза с густыми черными ресницами и поистине великолепный рот.

— Мне послышались голоса, — произнесла девушка. — Я решила, что это шум с улицы и не обратила внимания. Но потом со стены упала картина, из трубы в камин посыпалась сажа, я посмотрела вверх и… — Аликс взволнованно перевела дыхание. «Спокойно, — сказала она себе. — Это Он. Это…» Она не решилась даже мысленно назвать его иначе, чем «Он». С большой буквы.

Монтгомери смотрел на нее так, будто пред ним возникло привидение.

Аликс сдерживалась изо всех сил. Ей хотелось выплеснуть переполнявшие ее чувства, признаться, что она боготворит шедевры Монтгомери и восхищается его талантом, спросить, над чем он теперь работает, не хочет ли дать ей какое-нибудь мудрое напутствие и не будет ли так любезен взглянуть на выполненный ею макет часовни. О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Она с трудом остановила вскипающий поток слов, сердце ее бешено колотилось.

— Я Аликс Мэдсен, и я собираюсь пробыть здесь… некоторое время. Впрочем, думаю, вам это известно. А вы мистер Кингсли? Мне сказали, что вы позаботитесь о доме, если понадобится что-то починить. — Она решила, что будет лучше дать Монтгомери представиться самому.

Джаред с удовольствием задержал взгляд на ладной, изящной фигурке девушки.

— Да, для меня это дело привычное.

Аликс нерешительно замолчала, не зная, что сказать. Монтгомери сидел за столом, вытянув перед собой длинные ноги. Те же джинсы и рубашка были на нем несколько дней назад, на причале, когда он садился в лодку. От его грязной одежды разило рыбой. Но даже с всклокоченной бородой и длинными волосами он выглядел сногсшибательно. Хотя выражение его лица не сулило ничего доброго. Аликс невольно поежилась под его хмурым взглядом. Должно быть, он не ожидал увидеть ее здесь. Не удержавшись, она посмотрела на его нижнюю губу. Именно такой Аликс ее и помнила, о ней вспоминала, посвящала ей стихи.

Заставив себя отвести взгляд, Аликс заметила груду полосатых морских окуней на сливной полке мойки.

— Вы вернулись с рыбалки.

— Я как раз собирался почистить рыбу. Эта раковина больше той, что у меня на кухне, но я не пришел бы, если б знал, что в доме кто-то есть.

— Мы с моей подругой Иззи приехали раньше, чем собирались, но она покинула остров сегодня утром, — объяснила Аликс. Пристальный взгляд Монтгомери так сильно смущал ее, что ей нужно было чем-то себя занять. Она пересекла кухню, чувствуя, как Джаред провожает ее глазами. Подойдя к буфету, Аликс уверенным движением открыла третий ящик снизу и достала кольчужную перчатку для разделки рыбы, а вместе с ней старый нож с длинным и тонким лезвием. — Вы не против, если я помогу?

— Валяйте. — Джареда явно удивило, что ей известно, где лежат перчатка и рыбный нож. — Я вижу, вы здесь вполне освоились и основательно изучили дом.

Взяв рыбину за голову рукой в перчатке, Аликс уверенно сделала надрез до самого хребта.

— Вообще-то нет. Я студентка, изучаю архитектуру, и большую часть времени здесь я провела за работой. — Она помолчала, давая Монтгомери время что-нибудь сказать в ответ, по крайней мере признаться, кто он на самом деле. Но тот промолчал. — Так что я пока не осмотрела дом полностью.

— Но кухню вы разглядели неплохо.

— Да. — Аликс не понимала, что за игру он ведет. Положив рыбу плашмя и прижав ладонью, она разрезала ее вдоль хребта от головы к хвосту.

Поднявшись, Джаред подошел к мойке и встал рядом, наблюдая за умелыми, точными движениями девушки. Перевернув рыбину, она рассекла ее с другой стороны и ловко извлекла мякоть, так что на борту мойки осталась лежать полоска кожи, прикрепленная к хвосту. Несколько быстрых взлетов ножа, и рыба оказалась безупречно разделана на филе.

Джаред привалился спиной к мойке.

— Кто научил вас так ловко управляться с рыбой?

— Отец. Он любит рыбачить и часто брал меня с собой.

— Так он опытный рыбак?

— Превосходный, — Аликс взяла второго окуня.

— Хотите что-нибудь выпить?

— С удовольствием. — Аликс едва не издала победный клич. Она готова была пуститься в пляс от радости. «Джаред Монтгомери готовит для меня коктейль. Можно мне упомянуть об этом в своем резюме?»

— Боюсь, я не умею готовить яблочный мартини.

Снисходительный, насмешливый тон Джареда умерил ее восторг. К счастью, она стояла спиной к Монтгомери, и он не мог видеть, как вытянулось и помрачнело ее лицо.

— Ничего страшного. Приехав на Нантакет, я пристрастилась к рому. Мне нравится добавлять в него колу и побольше лайма. — Теперь нахмурился Джаред. Этот напиток любил пить он сам, с жадностью опрокидывая в себя или медленно смакуя, и именно ему отдавала предпочтение тетя Адди. Ром пили все Кингсли, мужчины и женщины. — Так чем вы занимаетесь? — спросила Аликс и затаила дыхание. Интересно, что он расскажет о себе?

— Строительством.

— Вот как? — Голос Аликс взлетел вверх на октаву. Пришлось взять себя в руки. — Проектируете и строите?

— Нет, все куда проще. Просто разъезжаю по округе на своем пикапе и делаю, что могу.

Аликс замерла с рыбой в руках. Похоже, Монтгомери не собирался открывать свое инкогнито. Но что давала ему эта беззастенчивая ложь? Неужели он и вправду думал, будто студентка архитектурной школы не узнает его в лицо? Не настолько же он наивен? А может быть, это просто скромность?

— Вы работаете здесь, на Нантакете? — спросила она.

— Иногда. У меня есть своя фирма за пределами острова.

— В самом деле? — Однажды Аликс удалось проникнуть в вестибюль здания, где располагалось бюро Монтгомери. Охранники не пропустили ее в лифт, но она успела прикоснуться кончиками пальцев к его имени на табличке.

— Да, и мне нужно вернуться к работе, поэтому завтра утром я покидаю Нантакет. Наверное, я не вернусь, пока…

— Пока я здесь? — Джаред коротко кивнул. — Понятно, — протянула Аликс, опасаясь, что угадала правду. Ей говорили, что «мистер Кингсли» пробудет на острове до осени, но, должно быть, он передумал. Почему? В Нью-Йорке его ждала срочная работа? Или он решил уехать, потому что не хотел оставаться рядом со студенткой? А может быть, он просто не любит рассказывать о своих достижениях? Возможно, если его немного поощрить, он станет откровеннее? — Мой отец архитектор, у него большой опыт в строительстве, — произнесла она. — Над чем вы сейчас работаете? — За ее спиной раздался резкий хлопок — Монтгомери открыл банку с колой.

— Ничего примечательного.

— Кто проектирует то, что вы строите?

— Эти имена не на слуху, они вам ни о чем не скажут.

— Я занимаюсь архитектурой и, возможно, знаю кого-то из ваших людей.

— Обычно мы заимствуем проекты из журналов. Вот ваш ром. Хотите, я дочищу рыбу сам?

— Пожалуй, — отозвалась Аликс. Сняв перчатку, она передала ее Монтгомери и взяла из его рук бокал. Глаза их встретились. Ну и лжец, возмутилась она про себя.

Какая красавица, подумал Джаред.

Подойдя к столу, Аликс села и принялась наблюдать, как Монтгомери разделывает рыбу. Странно, но он орудовал ножом в точности, как учил ее отец. Каждое движение казалось ей знакомым. Наступило долгое неловкое молчание. «Может, попробовать навести его на разговор о тех прелестных строениях, наброски которых висят у него в студии?»

— Нантакет очень красив, — заговорила Аликс.

— Согласен.

— Жалко, что вы уезжаете. Мне хотелось бы лучше познакомиться с островом, рассмотреть дома. По правде говоря, мне нравятся любые строения. Ну, за исключением сборных бетонных конструкций и некоторых других. На Мейн-стрит я видела две садовые постройки, кажется, это были сарайчики, соединенные скамьей. Белые восьмиугольные, с зелеными крышами в виде куполов. Это что-то необыкновенное. У меня просто дух захватило.

Джаред ничего не ответил. Он не собирался становиться гидом и демонстрировать заезжей туристке местные достопримечательности. Девушка очень скоро угадала бы его профессию и, превратившись в говорящий автомат, довела бы его до белого каления бесчисленными вопросами.

— Как ваш напиток? Не слишком крепкий?

— Откровенно говоря, я сомневалась, добавили ли вы в него ром.

— Это же… — Джаред осекся, не в силах скрыть удивление.

— Что?

— Это же самое обычно говорила моя тетя.

— О, простите, — извинилась Аликс. — Я не знала. Наверное, вам больно вспоминать о ней. — Она нерешительно помолчала. — Ваша тетя была милой женщиной.

— Вы ее помните?

Вопрос застал Аликс врасплох. Она задумалась, не зная, что сказать.

— Я жила здесь в четырехлетнем возрасте. Вы много помните из тех времен, когда вам было столько же?

Счастливая семья, подумал Джаред. Мать и отец еще живы. В те дни ничто не омрачало их жизнь.

— Я помню этот дом, — сказал он. — Помню тетю Адди.

В глазах Джареда мелькнула нежность, и Аликс захотелось рассказать ему правду.

— Она сидела в большой комнате и занималась каким-то рукоделием?

Впервые с лица Монтгомери сошло недовольное выражение. Все это время он сидел с таким видом, будто съел что-то кислое.

— Она любила вышивать. Ее работы, заключенные в рамки, висят на стенах по всему дому.

— А в парадной гостиной дамам подавали чай. Я помню маленькие пирожные с желтыми розочками из крема.

— Да, — улыбнулся Джаред. — Она любила желтые розы.

— Наверное, вам очень ее не хватает, — мягко произнесла Аликс.

— Да. Мы провели вместе последние три месяца перед тем, как ее не стало. Она была необыкновенной женщиной. — На мгновение его взгляд задержался на лице Аликс. — Разделывать рыбу вы умеете, а готовить ее?

— Ну, шеф-повара из меня не выйдет, но поджарить окуня я смогу. Еще у меня неплохо получаются кукурузные оладьи.

— На пиве или на молоке?

— На пиве.

— И с кайенским перцем?

— Разумеется.

— Здесь на кухне не так уж много продуктов, но у меня в домике есть лук и кукурузная мука.

Аликс расценила это как приглашение на ужин.

— Почему бы вам не сходить за ними, я могла бы… — Она пожала плечами.

— Звучит неплохо.

Как только Монтгомери скрылся за дверью, Аликс бросилась наверх, в свою спальню. Чемоданы с ее вещами уже прибыли, но она не успела их распаковать. Пакеты с одеждой, купленной для нее Иззи, лежали на полу, однако Аликс решила, что переодеваться не стоит. Это было бы чересчур. Слишком очевидно, нарочито.

Кинувшись в ванную, она слегка подкрасила ресницы и губы. «И почему лицо так кошмарно блестит?!» Схватив изящную пудреницу — подарок матери, Аликс поспешно припудрила кожу.

Она вернулась на кухню, как раз когда Джаред открывал дверь. На мгновение их глаза встретились, но Аликс сейчас же отвернулась. Сердце ее бешено колотилось, готовое выскочить из груди. «Слишком быстро, — сказала она себе. — Слишком мало времени прошло после разрыва с Эриком. Слишком мало времени после знакомства с прославленным Монтгомери. Слишком рано для всего».

Джаред принес бумажный пакет, в котором лежало все необходимое для кукурузных оладий по рецепту Кеннета Мэдсена. Любопытно, что на кухне у Джареда нашлись все ингредиенты. Кукурузную муку грубого помола и пшеничную с пекарским порошком нечасто встретишь в хозяйстве холостяка.

Не задумываясь о том, что делает, она достала из шкафа фарфоровую миску и, открыв ящик, взяла деревянную ложку.

— Для человека, который не помнит себя в четыре года, вы, кажется, неплохо знаете, где что лежит.

— Пожалуй, — кивнула Аликс. — Иззи сказала, что это наводит на нее ужас, поэтому я решила молчать.

— Ну, меня не так-то легко напугать, — усмехнулся Джаред, передавая ей яйцо.

— Вы уверены? А как насчет фильмов ужасов? Или историй о привидениях?

— Фильмы ужасов, в особенности те, где пускают в ход пилу, превращают меня в дрожащую, хнычущую медузу, а рассказы о привидениях просто забавляют.

Аликс налила масло в глубокую сковороду.

— Забавляют? Вы не верите в привидения?

— Я верю в духов, а не в карикатурных призраков, которые бродят, потрясая цепями. Так расскажите мне, что вы помните. Места? Вещи? Людей? — Джаред внимательно вгляделся в лицо Аликс, пока та размешивала тесто.

— В памяти мелькают только разрозненные обрывки воспоминаний. Я хорошо помню эту кухню. Кажется, я обычно сидела… — Отставив миску, Аликс подошла к столу. Сзади, под встроенной скамьей, помещался ящик. Медленно выдвинув его, Аликс увидела толстый альбом для рисования и старую коробку из-под сигар, полную карандашей. Она взяла в руки альбом и раскрыла. Джаред напряженно смотрел ей через плечо. Один за другим она перелистывала свои старые детские рисунки. Все они изображали какие-то строения. Дома, амбары, ветряные мельницы, увитые розами беседки, садовые сарайчики. — Похоже, с годами я мало изменилась, — произнесла Аликс, повернувшись к Монтгомери. Но тот отошел в сторону и стоял спиной к ней, будто хотел подчеркнуть, что не желает иметь ничего общего с какой-то студенткой.

Аликс так и подмывало бросить ему в лицо: «Я знаю, кто вы такой» — но не хотелось тешить его тщеславие. Объявив, что узнала великого Монтгомери, она лишь доставит ему удовольствие. Пусть думает, будто сохранил инкогнито, если ему так хочется. Она вернулась к плите.

— Вы помните каких-нибудь людей? — не глядя на девушку, спросил Джаред, выкладывая рыбу на разогретую сковороду. Они стояли так близко друг к другу, что, хотя их локти не соприкасались, Аликс чувствовала тепло его тела.

— Главным образом, пожилую женщину, мисс Кингсли, насколько я понимаю. И чем дольше я здесь, тем яснее я ее вспоминаю. Мы с ней гуляли по берегу, я собирала раковины. Кажется, я обращалась к ней «тетя Адди».

— Вполне возможно. Так звали ее все дети в семье. И я тоже. Был ли с вами кто-то еще? Не на берегу, а здесь, в доме?

Аликс подержала руку над сковородкой с маслом, чтобы определить, достаточно ли она горяча, прежде чем начала разливать ложкой жидкое тесто.

— Иногда я…

— Иногда вы что?

— Я вспоминаю, что слышала мужской смех. Звучный, басистый. Мне он нравился.

— И это все?

— Сожалею, мистер Кингсли, но больше я ничего не помню. — Она подняла глаза, словно желая спросить, не хочет ли Джаред предложить ей обращаться к нему по имени, но тот промолчал. — А не вы ли это были?

— Нет, — проговорил Монтгомери, как будто с усилием, выходя из задумчивости. — У меня смех высокий и вовсе не звучный, напоминает дребезг разбитого стекла.

Аликс улыбнулась в ответ на столь уничижительную оценку.

— Я хотела спросить, кого вы помните? Вы выросли на Нантакете?

— Да, но не в этом доме.

— Кому достанется дом, когда я уеду?

— Мне. Почти всегда им владели старшие сыновья в семье Кингсли.

— Значит, я помешала вам унаследовать дом.

— Я вступлю во владение наследством на год позже. У вас все готово?

— Да. — Сняв оладьи со сковороды, Аликс выложила их на бумажное полотенце.

— Какие тарелки вы предпочитаете?

— С полевыми цветами, — не задумываясь, ответила Аликс и тотчас удивленно вытаращилась на Джареда. — Еще на пароме я сказала подруге, что ничего не помню об этом доме. Но, оказывается, мне знакомы даже тарелки.

Монтгомери подошел к висевшему на стене шкафчику с посудой и достал тарелки, которые, как выяснилось, нравились Аликс.

— Возможно, потом произошло что-то скверное, и это заставило вас забыть.

— Может быть. Как раз тогда родители разошлись, это могло меня травмировать. Мы с папой всегда были близки. Вместе мы объехали весь мир, чтобы увидеть самые великолепные здания. Вам приходилось…

— В пакете есть салат, если хотите.

Аликс пришлось отвернуться, чтобы скрыть лицо с пылающими от гнева щеками. Ей хотелось сказать: «Ладно, я поняла. Вы знаменитый архитектор, а я никто, жалкая студенточка. Но зачем постоянно подчеркивать свое превосходство?» Она подошла к шкафу с бутылками и смешала коктейль, воспользовавшись одним из рецептов, приклеенных к дверце. Аликс не потрудилась спросить Монтгомери, что он предпочитает.

Джаред поставил на стол приборы и блюдо с оладьями, выложил салат в миску и достал из холодильника бутылку с соусом. Потом уселся и принялся наблюдать, как Аликс смешивает какой-то фруктовый напиток. Ему нравилась эта девушка. Нравились ее готовность помочь, деловитая уверенность и ловкость, с которой она разделывала рыбу и пекла оладьи. Нравилась ее манера пить ром. Никаких смешков и кокетства. Лишь прямота и дружелюбие.

Но больше всего ему нравилось чувство, которое она вызывала в нем. Его влекло к Аликс. Он этого не ожидал, Джаред помнил ее серьезной маленькой девочкой, сидевшей на коврике в гостиной и игравшей с вещами, которые привезли его предки из бесчисленных морских путешествий по всему миру.

В те годы он понятия не имел, какой ценностью обладают эти предметы. Для него они были всего лишь вещицами, знакомыми с детства. Джаред вспомнил, как давным-давно доктор Хантли, тогда еще молодой человек, недавно возглавивший ИОН — Историческое общество Нантакета, — едва не лишился чувств, впервые придя к тете Адди и увидев на полу малышку Аликс.

«Этот ребенок играет с… — Ему пришлось присесть, чтобы перевести дыхание. — У девочки в руках подсвечник начала девятнадцатого века».

«Пожалуй, он даже более древний, — спокойно проговорила тетя Адди. — Семья Кингсли поселилась на Нантакете задолго до того, как был построен этот дом, и я уверена, они еще пользовались свечами».

С лица директора не сходила бледность.

«Нельзя позволять девочке играть с этими вещами. Она…»

Тетя Адди добродушно улыбнулась в ответ.

— Где вы жили? — спросила Аликс, поставив на стол два бокала с напитками.

— Что? Ах, извините, я задумался. Мы с матерью жили в Мадакете, на побережье.

— Простите, что сую нос не в свое дело, но почему вы выросли не в Кингсли-Хаусе?

Джаред коротко рассмеялся.

— В юности тетя Адди застала мужчину, за которого собиралась выйти замуж, в пикантном положении, со спущенными штанами. По словам моего папы, она воспользовалась этим, чтобы вызвать сочувствие у своего отца и заставить его изменить завещание, оставив дом ей вместо ее брата. Все думали, что когда прадед опомнится, он снова решит дело в пользу сына, но он попал в аварию и умер молодым. Поэтому дом достался тете Адди, а не ее брату.

— Семью это рассердило?

— Напротив. Все вздохнули с облегчением. Ее брат скорее всего продал бы усадьбу. Он не умел обращаться с деньгами и совсем не заботился о доме. Так запустил его, что даже крыша провалилась. — Джаред умолчал о роли Калеба, принявшего сторону Адди. Лишь благодаря этим двоим семье удалось сохранить Кингсли-Хаус.

— А теперь дом перейдет к наследнику, который превосходно разбирается в крышах.

— Надеюсь, — улыбнулся Джаред.

В глазах его читалась гордость, и Аликс невольно задумалась, каково ему было узнать, что придется ждать целый год, прежде чем вступить в права наследования.

— Мадакет, где вы выросли, — это городок?

— Не совсем. Он слишком мал для настоящего города. Но там есть ресторан и, конечно же, торговый центр.

— Торговый центр? И какие же магазины?

Джаред усмехнулся.

— Его обычно именуют барахолкой, там торгуют всякой всячиной, но он довольно просторный и… — Он пожал плечами. — Это Нантакет.

Некоторое время они ели молча. Джареду вдруг пришло в голову, что девушка остается одна в городе, где никого не знает.

— А как проходят на острове свадебные церемонии?

Джаред замер, не успев поднести вилку ко рту.

— Вы собираетесь замуж?

— Нет. Замуж выходит моя подруга и… — Аликс осеклась, покраснев от смущения.

— Так в чем же дело?

— Я сказала ей, что свадьбу можно устроить прямо здесь, в саду. Мне не следовало этого говорить. Дом принадлежит не мне, а вам. Это слишком бесцеремонно с моей стороны.

Джаред впился зубами во вторую оладью.

— Все в порядке. — Аликс вопросительно смотрела на него, ожидая ответа, и он с удивлением обнаружил, что ему это нравится. — Считайте, что получили мое разрешение. Этому дому не повредит немного музыки и смеха. — Аликс улыбнулась ему так искренне и тепло, что он невольно наклонился к ней, будто в ожидании поцелуя. Но она отвернулась. Джаред тотчас отстранился. — Я попрошу Хосе и его ребят привести здесь все в порядок.

— Они садовники? Я боялась, что мне придется самой полоть, вскапывать и всякое такое. Не то чтобы я не справилась, просто не думаю, что у меня это хорошо получится. Вдобавок я хочу провести лето за работой. — Она ждала, что Джаред хотя бы из вежливости спросит, над чем она работает, но тот промолчал.

Внезапно Аликс решила, что с нее довольно. Монтгомери не желал видеть в ней личность, человека, разделявшего его любовь к земле и архитектуре. Он не снизошел до откровенного разговора с ней, даже не посчитал нужным сказать правду о себе.

Она видела, что Монтгомери находит ее привлекательной, женщины всегда чувствуют подобные вещи, но, несмотря на дьявольскую притягательность «мистера Кингсли», как мужчина он ее не интересовал. Ей не хотелось быть еще одной легкой победой великого Монтгомери. И черт с ней, с нижней губой, если это все, что он мог ей предложить. Аликс не желала довольствоваться жалкими крохами.

Она встала из-за стола.

— Простите, что оставляю вам грязную посуду, но я очень устала и хочу лечь. Если мы больше не увидимся, спасибо за ужин, мистер Кингсли. — Его имя она произнесла с нажимом.

Джаред поднялся. Казалось, он хочет пожать ей руку или поцеловать ее в щеку, но Аликс быстро повернулась и вышла из комнаты.

Он помедлил, глядя ей вслед. Джаред понимал, что это нелепость, но у него возникло чувство, будто он чем-то ее рассердил. Но чем? Спросил, что она помнит о тете Адди? Это казалось бессмыслицей.

Снова усевшись за стол, он попробовал приготовленный Аликс коктейль из рома и ананасового сока. Напиток пришелся ему не по вкусу, но напомнил о тетушке. Налив себе немного чистого старого рома, он стал ждать появления Калеба, не сомневаясь, что старик явится и накинется на него с бранью, но в комнате воцарилась тишина. Дед не предупредил его, что Аликс Мэдсен в доме, что она приехала раньше времени и даже успела «поработать». Должно быть, нарисовала какое-нибудь вычурное сооружение, построить которое возможно разве что с помощью волшебной палочки.

Откинувшись на спинку стула с бокалом в руке, он доел остатки кукурузных оладий. Пожалуй, таких вкусных он никогда прежде не пробовал.

Увлечься малышкой Аликс, которую так любила его тетушка, было бы с его стороны непростительной глупостью. Когда она появилась на острове в первый раз, ей было четыре года, а Джареду — четырнадцать. Прелестный тихий ребенок, она любила сидеть на полу в гостиной и что-нибудь строить. После того как президента Исторического общества Нантакета едва не хватил удар при виде девочки, игравшей с бесценными безделушками из слоновой кости и перламутра, старинными китайскими чайницами и японскими нэцкэ, Джаред отправился домой, порылся на чердаке и нашел старую коробку с «Лего». По настоянию его матери детали конструктора вымыли в посудомоечной машине. Джаред вспомнил, как обрадовалась мама его доброму порыву. Надо признать, в ту пору он не был образцовым сыном. Смерть отца, Джареда Шестого, ушедшего из жизни двумя годами раньше, сделала его замкнутым и угрюмым. Мама настояла, чтобы он лично передал игру Аликс.

Малышка никогда прежде не видела строительного конструктора и не знала, как с ним обращаться. Джаред, опустившись на ковер, научил ее складывать дома из кирпичиков. Девочка пришла в восторг, и, когда Джаред уходил, обвила ручонками его шею в порыве благодарности. Тетя Адди, которая сидела на диване, наблюдая за своей любимицей, сказала: «Когда-нибудь, Джаред, ты станешь прекрасным отцом».

А Калеб, маячивший позади, презрительно фыркнул: «Но муж из него выйдет никудышный». В те дни дед всерьез опасался, что внук угодит за решетку и проведет там остаток жизни. Следуя давно установившемуся правилу, Джаред в присутствии тети оставил без внимания замечание Калеба.

Но Аликс, слышавшая весь разговор, серьезно посмотрела на Джареда и заявила: «Я выйду за тебя замуж». Джаред вскочил, красный как рак, а Калеб разразился неудержимым хохотом.

Увидев позднее замысловатую постройку Аликс из кирпичиков «Лего», Джаред удивился. По словам Калеба, сам Джаред в четыре года не мог построить ничего подобного. Аликс преподнесла ему букетик цветов из сада тети Адди в благодарность за подарок. Вечером Джаред отправился гулять с приятелями, напился вдрызг и провел ночь в камере, что в те дни случалось с ним нередко. С того дня он больше не видел малышку Аликс, потому что вскоре мать неожиданно увезла ее с острова.

Мысли Джареда снова вернулись к настоящему. Это явно к лучшему, что он уезжает. Он расскажет Дилис об Аликс, та познакомит девушку с его кузиной Лекси и с Тоби, ее соседкой по дому. Через неделю Аликс уже закружится в вихре развлечений, которых так много летом на Нантакете. А Джаред к тому времени будет в Нью-Йорке создавать… Он понятия не имел, что именно. Вдобавок не так давно он расстался с очередной подружкой и не успел пока обзавестись новой, так что… Проклятие! Он вновь увидел перед собой глаза Аликс, ее губы, стройную фигуру.

Нет, это никуда не годится. Аликс Мэдсен — юная невинная девушка, он не смеет прикасаться к ней. Да, ему лучше уехать, и как можно скорее.

Глава 5

Аликс лежала в постели, пытаясь сосредоточиться на крутом детективе, найденном в ящике стола, но строки расплывались у нее перед глазами. Она могла думать лишь о Джареде Монтгомери — или его следовало называть Кингсли? Все связанное с ним оказалось ложью, включая его имя.

Зачем ему понадобилось лгать? Мысленно восстанавливая слово за словом весь разговор с ним, Аликс все больше убеждалась, что Монтгомери старательно уходил от ее вопросов, делая вид, будто не понимает содержащихся в них намеков. Если он не хотел отвечать, почему не сказал прямо? Он мог…

Звонок мобильного телефона прервал ее размышления. Звонил отец. Черт, черт! Зачем она только сказала ему, что Монтгомери занимает домик для гостей?

Набрав в грудь побольше воздуха, она попыталась улыбнуться.

— Папа! — радостно воскликнула она. — Как ты?

— Что случилось?

— Случилось? Ничего. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что знаю тебя с рождения и узнаю твою фальшивую веселость. Так что стряслось?

— Ничего плохого. Все дело в Иззи и ее свадьбе. Мать и свекровь отравляют ей жизнь, вот я и предложила ей отпраздновать свадьбу здесь. Но как мне все организовать? Что я знаю о свадьбах?

— Тебе нравится решать сложные задачи, и ты справишься. Что тебя тревожит на самом деле?

— Я же тебе сказала. Боюсь, устроить настоящее торжество мне не по силам. Это невозможно. Хочу покинуть Нантакет и вернуться домой. Я подружка невесты у Иззи на свадьбе, так что мне нужно помочь ей выбрать пирожные, цветы и всякое такое. А может быть, я немного поживу у тебя. Ты не против?

Кен немного подумал, прежде чем ответить:

— Дело в Монтгомери, верно? Он наконец появился?

Аликс почувствовала, как к глазам подступили слезы, но сдержалась, не желая, чтобы отец догадался.

— Да, — произнесла она. — Мы поужинали вместе. Он разделывает окуня в точности как ты, папа.

— Как он отреагировал, услышав, что ты его поклонница?

— Никак. Ровным счетом.

— Он должен был что-то ответить, Аликс. Ну же?

— Он ничего не сказал, потому что я не заговорила об этом. Монтгомери притворялся не тем, кто он есть.

— Я хочу знать каждое его слово. Ничего не пропускай.

Аликс как можно более кратко пересказала отцу свой разговор с Монтгомери.

— Может, я для него хуже чумы, уж не знаю, кем он меня вообразил… наверное, поэтому Монтгомери не признался, кто он такой, но сидеть передо мной, нагромождая одну ложь на другую, это… это…

— Гнусно, — заключил Кен глухим от гнева голосом.

— Все в порядке, папа. Он, конечно, большая шишка, я понимаю, почему ему не хотелось объявлять какой-то студенточке, что он и есть тот самый великий Монтгомери. Должно быть, он боялся, что я начну целовать его перстень или выкину еще какой-нибудь фортель в фанатском стиле. И честно говоря, я могла бы. Впрочем, это уже неважно. Завтра утром он уезжает и не вернется, пока я здесь.

— Ты хочешь сказать, что проведешь целый год одна в этом огромном доме? Ты никого не знаешь на острове, но обещала подруге устроить там свадьбу. И как ты собираешься это осуществить?

— Папа, ты, кажется, хотел меня подбодрить, а не сыпать мне соль на раны.

— Я пытаюсь трезво смотреть на вещи.

— Я тоже, — пробурчала Аликс. — Вот почему, я думаю, мне лучше вернуться на материк. Кроме того, этот дом принадлежит мистеру Кингсли, и он хочет его вернуть. Хотя бы потому, что здесь большая раковина на кухне.

— Кто такой мистер Кингсли?

— Джаред Монтгомери.

— Он представился тебе мистером Кингсли? — ужаснулся Кен.

— Нет, папа. Так его называл адвокат. Но я дважды обратилась к нему подобным образом, и он меня не поправил.

— Жалкий выскочка! — процедил сквозь зубы Кен. — Послушай, милая, мне нужно кое-что сделать. Обещай, что не уедешь с острова, не дождавшись моего звонка.

— Хорошо. Но что ты задумал? Ты ведь не собираешься звонить в его бюро, правда?

— Нет, не в бюро.

— Папа, пожалуйста, я начинаю жалеть, что все рассказала тебе. Джаред Монтгомери очень важная персона. В архитектуре он достиг заоблачных высот. Вполне понятно, что ему не хочется иметь дело с какой-то студенткой. Он…

— Возможно, я повторяюсь, Александра, но в одном твоем мизинце больше таланта, чем в этом прощелыге.

— Приятно слышать, но это неправда. В моем возрасте Монтгомери…

— Это чудо, что он вообще дожил до своего возраста. Ладно, Аликс, давай с тобой договоримся. Я дам ему двадцать четыре часа, чтобы прийти в чувство. Если к завтрашнему вечеру он не одумается и ты по-прежнему будешь переживать, тогда я приеду и заберу тебя. Больше того, я помогу вам с Иззи устроить свадьбу. Что скажешь?

Аликс хотела было напомнить отцу, что она взрослая женщина и в состоянии сама о себе позаботиться, но промолчала, понимая, что это бесполезно.

— Ты говоришь так, словно готов заключить пари. Похоже, ты заранее уверен в успехе, — произнесла Аликс, стараясь придать голосу веселость. Она не надеялась, что Джаред Монтгомери вдруг изменится.

— Значит, договорились! Я позвоню тебе завтра в это же время. Люблю тебя.

— И я тебя люблю. — Аликс прервала разговор. У нее возникло искушение позвонить Иззи и сказать, что свадьбу придется праздновать в другом месте, но после небольшого колебания она решила пока оставить все как есть.

Склонившись над столом, Джаред работал над примерно пятидесятым по счету эскизом дома в Калифорнии, когда зазвонил мобильный телефон. Поскольку его личный номер знали лишь немногие, Джаред немедленно ответил.

Он тотчас узнал разъяренный голос Кеннета Мэдсена.

— Когда я впервые тебя увидел, ты был четырнадцатилетним оболтусом, отпетым негодяем, преступником-малолеткой. Тебя столько раз задерживали и сажали за решетку, что местные полицейские знали наизусть, что ты ешь на завтрак. Твоя несчастная дорогая матушка глотала лекарства одно за другим, потому что ты сводил ее с ума. Я прав? Может, я в чем-то ошибаюсь?

— Нет, все верно, — уныло подтвердил Джаред.

— И кто сделал из тебя человека? Кто вытаскивал тебя из постели по утрам, сажал в грузовик и заставлял работать?

— Ты, — смиренно признал Джаред.

— Кто, невзирая на твои выкрутасы, присматривался к тебе, стараясь отыскать искру Божью, и в конце концов открыл талант архитектора?

— Ты.

— Кто, черт побери, платил за твое обучение?

— Вы с Викторией.

— Правильно! Отец Аликс и ее мать, — проревел Кен. — А взамен ты довел нашу дочь до слез?! Так ты нам отплатил?

— Я не понимаю, что я такого сделал, — искренне возразил Джаред.

— Ах, не понимаешь? — Кен шумно перевел дыхание. — Думаешь, моя дочь тупица? Вот как ты думаешь?

— Нет, сэр, я ничего подобного не думал.

— Аликс знает, кто ты такой. Она заметила тебя на пристани в день приезда и сразу узнала. Видит Бог, как меня это бесит, но ты для нее вроде героя.

— Господи, — пробормотал Джаред. — Я не знал. Я думал…

— Что ты думал?! — рявкнул Кен и добавил, немного сбавив тон: — Слушай, Джаред, я понимаю, Аликс просто студентка, и для человека вроде тебя она что-то наподобие надоедливой осы, но будь я проклят, если позволю тебе так обращаться с ней.

— Я не хотел ее обидеть.

Кен несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, силясь взять себя в руки.

— Моя дочь согласилась поехать на Нантакет только для того, чтобы поработать, подготовить портфолио. Сейчас меня с души воротит при мысли об этом, но она хочет работать в твоей фирме. Сегодня вечером ты… — Кен замолчал и продолжил чуть погодя: — Так помоги мне, Джаред Седьмой Монтгомери-Кингсли, черт бы тебя побрал. А если ты еще раз заставишь мою дочь плакать, клянусь, ты об этом горько пожалеешь. Ты меня понял?

— Да, сэр.

— И вот еще. Если ты все же уделишь моей дочке немного своего драгоценного времени, оставь те обычные номера, которые ты откалываешь с женщинами. Аликс моя дочь, и я хочу, чтобы с ней обращались уважительно. Смекаешь, что я имею в виду?

— Да, сэр.

— Думаешь, ты сможешь быть милым с девушкой, не пытаясь сорвать с нее одежду? Ты на это способен?

— Я постараюсь.

— Нет, постараться мало. Сделай это! — Кен в сердцах оборвал разговор.

Джареду показалось, что на него навалилось прошлое, отшвырнув на много лет назад. Он снова был подростком, и Кен, мужчина, ставший для него вторым отцом, строго его отчитывал. Опять. Как в прежние времена.

Спустившись в кухню, Джаред потянулся было за ромом, но понял, что это не поможет. Он нашел бутылку текилы и осушил две рюмки, прежде чем позволил себе подумать о том, что случилось вечером.

Перейдя в гостиную, Джаред уселся в кресло и вернулся мыслями к тому времени, когда он в свои четырнадцать, как верно заметил Кен, уже считался малолетним преступником.

Кеннет Мэдсен впервые приехал на остров, чтобы вернуть жену. Джаред узнал об этом позднее из рассказов тети Адди и самого Кена. Полагая, что Виктория живет в полнейшей нищете, а потому будет рада его видеть, Кен намеревался сказать ей, что подумывает о примирении. Возможно, он даже простит ее. Со временем.

На самом же деле он так сильно скучал по жене и дочери, что не находил себе места.

Однако на Нантакете его ждала неожиданность. Виктория написала роман, который приняли к публикации, и теперь собиралась развестись с мужем.

Она была бесконечно счастлива, а Кен беспредельно несчастен и подавлен.

После того как Виктория, забрав малышку Аликс, покинула остров, Аделаида предложила Кену пожить в домике для гостей, пока он не избавится от своей меланхолии. Пробыв на острове пару месяцев, Кеннет по-прежнему не выказывал желания возвращаться к занятиям архитектурой, а заодно и к привычной жизни. Видя его уныние, Аделаида попросила Кена восстановить старый дом семейства Кингсли.

— Но я не смогу заплатить тебе, — предупредила она. — Я осилю только строительные материалы.

— Этого достаточно, — согласился Кен. — Мой бывший деловой партнер возьмет на себя все прочие расходы. Он здорово мне задолжал.

Аделаида ждала, что Кен что-то добавит, объяснит, почему компаньон перед ним в долгу, но тот промолчал.

— Ты можешь нанять рабочих на острове, но тогда им придется платить. Правда, есть еще мой внучатый племянник Джаред. Он молод и неопытен, зато будет работать бесплатно. Хотя вряд ли из этого выйдет что-то путное. Не думаю, что ты сумеешь с ним совладать. — Она смерила Кена недоверчивым взглядом, в котором ясно читалось: «В тебе слишком мало от мужчины, чтобы справиться с норовистым мальчишкой».

Кену пришлось не по вкусу, что его принимают за рохлю. Он заявил, что берет парнишку в помощники.

С первой же встречи Кен с Джаредом отлично поладили, распознав друг в друге родственные души. В жизни Кена давно царила полнейшая неразбериха, то же мог сказать о себе и Джаред. Рослый угрюмый подросток с колючим взглядом и элегантный, обозленный на весь мир молодой архитектор представляли собой замечательную пару. Кен сразу объявил, что бросит работу, если Джаред не будет слушаться. Поскольку речь шла о том, чтобы восстановить разваливающийся старый дом, в котором жили Джаред с матерью, мальчик нехотя согласился. Вдобавок ко всему, что касалось изменений в доме, Кен внимательно прислушивался к пожеланиям юного Джареда.

Мальчишка ровным счетом ничего не знал о строительстве и поначалу каждый день выходил на работу в тяжелом похмелье. Четырнадцатилетний внучатый племянник Аделаиды Кингсли вполне мог в недалеком будущем превратиться в алкоголика, Выпивку он считал занятием безобидным, поскольку большинство его приятелей уже принимали наркотики. Мальчишка пребывал в убеждении, что если держаться подальше от «дури», можно выпивать, сколько душе угодно. И ничего не будет.

Но, как вскоре понял Джаред, работать с похмелья на строительной площадке — дело гиблое. Разбитые молотком пальцы, бесчисленные мелкие происшествия и незадачи со временем убедили его положить конец ночным попойкам с приятелями. Это оказалось отнюдь не легко. Друзья без обиняков выложили Джареду все, что о нем думали. «Шкура продажная», — с презрением заключили они.

Кен помог юному Кингсли, хотя методы его не отличались излишней мягкостью. Он не терпел безалаберности, никогда не давал Джареду поблажек и заставлял парня работать, невзирая ни на какие обстоятельства.

Однажды, когда мимо стройки промчались на машинах юные головорезы, громко сигналя и крича Джареду, что он тряпка и размазня, Кен сказал: «Возможно, в конце концов из тебя выйдет человек. Кто бы мог подумать?»

Мало-помалу в Джареде пробудилось желание проявить себя, показать, на что он способен. Кен провел на острове почти три года и два из них полностью отдал строительству. Как-то раз Джаред увидел Кена плачущим и отошел в сторонку, не желая его смущать. Позднее он узнал, что в тот день пришли документы на развод. «Я сам во всем виноват, — признался Кен, взяв в руки шестую кружку пива. — Это я все разрушил. Я всегда считал себя выше хорошенькой Виктории Уинетки, смотрел на нее свысока, и она это чувствовала».

В тот вечер Джареду пришлось взвалить на плечо пьяного Кена, усадить его в пикап, отвезти в домик для гостей и уложить в постель. На следующий день ни тот ни другой не упоминали о происшедшем и никогда больше не говорили об этом.

Постепенно Кен оправился настолько, что захотел вернуться к занятиям архитектурой. К тому времени он с удивлением обнаружил, что ему нравится преподавать. За три года, проведенных на острове, Кен с Джаредом успели привязаться друг к другу, как отец и сын, и мысль о предстоящей разлуке причиняла боль им обоим. «Я не могу остаться, — объяснил Кен. — Виктория не позволит Аликс вернуться на Нантакет. Ее роман расходится миллионными тиражами, она говорит, что должна заботиться о своем имидже. Однако, между нами говоря, я думаю, Виктория просто не желает подпускать Адди к Аликс. — Он с грустью посмотрел на Джареда. — Если я не хочу лишиться дочери, мне нужно вернуться на материк и устроить свою жизнь. Вернусь, когда смогу».

Джаред работал, заглушая боль и скрывая обиду. За несколько лет до знакомства с Кеном он потерял отца. Тот однажды вышел в море на своей лодке, да так и не вернулся. Не один день миновал, прежде чем его нашли. Он умер во сне от сердечного приступа. Джаред страстно любил отца, его обожание доходило до преклонения; потеря пробудила в мальчике все худшее, темное. Джаред всегда отличался высоким ростом и выглядел старше своих лет. Вскоре после смерти отца мальчишка, вытянувшийся едва ли не до шести футов, пристрастился пить. За этим последовали кулачные бои, гонки на автомобилях, бесчинства и вандализм. Мать Джареда, пытавшаяся справиться со своим горем, не могла обуздать сына.

Тут-то и появился Кен, такой же ожесточенный, ненавидящий весь свет.

Попрощавшись с Кеном, Джаред решил, что больше его не увидит. Жители Нантакета привыкли к залетным гостям, которые приезжают с наступлением лета, затем покидают остров и никогда больше не показываются.

Но Кен вернулся и с тех пор часто посещал Нантакет. Это он определил Джареда в колледж, а потом в архитектурную школу. А когда Джаред работал над своим знаменитым дипломным проектом, Кеннет бросил на время бюро и университетскую кафедру, вооружился инструментами и помог ему с постройкой.

Да, Джаред знал, что многим обязан Кену, да и Виктории тоже, поскольку та сыграла важную роль в его жизни. Теперь он был в долгу перед их дочерью.

Он хмуро обвел глазами гостиную. Ясно было одно: нужно поговорить с дедом.

Джаред сидел в большой гостиной Кингсли-Хауса. Он не включал свет, в этом не было нужды. Джаред знал: если сидеть достаточно долго, дед покажется.

Когда появился Калеб, Джаред даже не поднял глаз.

— Я здорово напортачил. Теперь не расхлебаешь. Кен на меня зол, а когда Виктория услышит, что произошло, она разорвет меня на части, выпотрошит, точно цыпленка перед жаркой. Не знаю, как я это переживу. Нашей дружбе явно придет конец. — Джаред повернулся к окну и взглянул на деда. — Если бы ты сказал мне, что Аликс здесь, я успел бы уехать.

— Юная Аликс всегда отличалась деликатностью и тактом, — заметил Калеб.

Дед открыл было рот, чтобы продолжить, но Джаред его оборвал:

— Если ты собираешься плести свою ахинею о реинкарнации, не трудись. Я не желаю это слушать.

— Я вовсе не пытаюсь вкладывать знания в твою чугунную голову, это пустое дело. Ты веришь лишь в то, что можешь увидеть и пощупать. Включи-ка свет и загляни в тот дальний шкаф.

Джаред заколебался, охваченный странным беспокойством, едва ли не страхом. Наконец он неохотно встал, включил свет и, открыв шкаф, удивленно замер. Такого он не ожидал. На полке стоял макет маленькой часовни с колоколенкой.

Джаред тотчас заметил влияние собственных работ и подходов Кеннета Мэдсена. Но что еще важнее, решение показалось ему оригинальным и свежим, в нем чувствовалась индивидуальность Аликс, неповторимое своеобразие ее творческого почерка.

— Что, язык проглотил? — усмехнулся Калеб.

— Вроде того.

— Она сделала это, чтобы показать тебе. А ты…

— Необязательно тыкать меня носом в мои же ошибки. Что заставило ее выбрать именно эту тему?

— Я позаботился, чтобы она увидела одну старую фотографию.

Джаред кивнул:

— Ту, где тетя Адди смеется вместе с бабушкой Беттиной?

— Да, ту самую.

Взяв в руки макет, Джаред повертел его, разглядывая со всех сторон.

— Я сам не сделал бы лучше. — Поставив часовенку обратно в шкаф, он достал пачку набросков и просмотрел их. — Она молодец. Я вижу по крайней мере три эскиза, по которым можно построить что-то реальное.

— Аликс с подругой тайком проникли к тебе в дом.

— Что? — переспросил Джаред, продолжая разглядывать рисунки.

— Напомни, что за ересь ты как-то говорил о героях и Создателе нашем.

Джаред на мгновение задумался. Дед нередко путал старый и современный жаргон.

— Обожествление героев.

— Вот именно. Аликс восхищалась тобой, но, думаю, после сегодняшнего вечера ее отношение к тебе переменилось.

— Этого-то я и боялся, — хмуро заметил Джаред. — Ребенок смотрит на меня восторженными щенячьими глазами, воображая, будто я неземное божество. Это немыслимо! Разумеется, разочарование неизбежно.

— Так я и думал, ты вожделеешь к дочери Кена.

— Ничего подобного! — сердито возразил Джаред и тотчас усмехнулся: — Хотя, возможно, ты и прав. Она красавица, и фигура у нее что надо. В конце концов я всего лишь человек.

— Тебе понравилось, что отец научил ее разделывать рыбу, как показывал ему ты.

— А меня учил мой отец.

— А всех вас учил я, — заключил Калеб, и мужчины обменялись улыбками.

— Так что мне теперь делать? — спросил Джаред.

— Извинись перед ней.

— Думаешь, она меня простит? Я просто извинюсь, и все? — Джаред с сомнением покачал головой. — Знаю. Я мог бы дать ей работу в моей нью-йоркской фирме. Она…

— Почему бы тебе не помочь ей со свадьбой?

— О нет! Я совершенно в этом не разбираюсь. Если Аликс пожелает остаться здесь, я распоряжусь, чтобы ей поручили какую-нибудь работу и… куплю ей чертежный стол. Или систему автоматизированного проектирования. Пусть пользуется моей студией в домике для гостей. Я вернусь в Нью-Йорк и… — Заметив выражение лица деда, Джаред оборвал себя и вздохнул: — Ну, говори, что ты еще замыслил против меня.

— Аликс здесь одна. Она никого не знает на острове.

— Я же сказал, что договорюсь с Дилис, чтобы…

— Юная Аликс намеревается навсегда покинуть остров, — веско произнес Калеб.

— Ее родители хотят, чтобы она осталась здесь. — Джаред озабоченно нахмурился. Если Аликс уедет из-за него, Кен с Викторией этого ему не простят. — Когда она решила ехать?

— Я слышал, как ее отец (позволю себе добавить, человек, сделавший тебя тем, что ты есть) просил Аликс дать ему двадцать четыре часа, чтобы все уладить. Он и тебе назначил этот срок?

— Нет. Во всяком случае, не думаю, а впрочем, он был очень зол и даже кричал на меня. Не поручусь, что уловил каждое его слово.

— Достойный человек. Защищает свое дитя. Похоже, Кеннет предоставил тебе решать, как уговорить Аликс остаться. Не будь она его дочерью, что бы ты сделал, чтобы ее удержать?

— Поднялся бы в ее спальню и улегся к ней в постель.

Калеб недовольно поморщился.

— В данном случае это не выход.

— Когда дело касается женщин, я действую успешнее в постели, чем вне ее, — будничным тоном заметил Джаред.

— Полагаю, тебе есть что предложить женщине и помимо постели. Сам знаешь.

— Ты намекаешь на давно отжившие, старомодные приемы ухаживания, верно? Нет, это не мой стиль. Вдобавок у меня нет времени на подобные ухищрения! С четырнадцати лет я работаю по семь дней в неделю и взял тайм-аут единственный раз, чтобы побыть с тетей Адди. Что до подарков, этим обычно занимается мой помощник. Безделушки от «Тиффани» и всякое такое. Может быть…

— Никаких украшений, — отрезал Калеб. Джаред замолчал, задумался, но так ни к чему и не пришел. — Как вышло, что мой потомок при всем своем уме такой редкостный болван? — недоверчиво проговорил Калеб.

— Может, мы лучше не будем вспоминать о глупых выходках мужчин из рода Кингсли? Напомни-ка мне, что случилось с твоим кораблем. Кажется, нечто настолько ужасное, что тебе не дозволено покинуть этот мир?

Калеб угрюмо нахмурился, потом покачал головой и улыбнулся:

— Пожалуй, в том, что касается женщин, мы с тобой одинаково бестолковы. И все же я пытаюсь передать тебе знания, накопленные мною за годы жизни.

— Не много же ты прожил.

— Но не так уж и мало. Как насчет цветов? — осведомился Калеб.

— Ладно, завтра утром пойду и куплю ей букет. Что может быть проще?

— Опыт подсказывает мне, женщину не покоришь тем, что дается легко. Им нравится, когда мужчина сворачивает ради них горы.

— Точно. И находит на вершине единственный редкий цветок. Конечно, теперь мы знаем, что подобные подвиги дорого обходятся живой природе, исчезают целые виды редкостных растений.

Калеб состроил презрительную гримасу.

— И ты еще удивляешься, почему женщины не увиваются вокруг тебя.

— К твоему сведению…

— Знаю, — кивнул Калеб, — это ты бросаешь их, а не они тебя. Думаю, Аликс должна увидеть цветы, как только проснется.

— Где же я их возьму? Сейчас не сезон, чтобы нарвать их в саду. Предлагаешь мне вломиться в цветочный магазин? — попробовал отшутиться Джаред, но Калеб не улыбнулся.

— Тебе и раньше случалось такое проделывать.

— Да, но когда это было.

— Вот если бы кто-то из наших знакомых выращивал цветы, даже когда на дворе холод…

Джаред недоуменно нахмурился, потом растерянно моргнул, в глазах его мелькнуло понимание.

— Нет, — сказал он, вставая. — Нет, я не стану этого делать.

— Но…

— Даже не подумаю. Лекси набросится на меня с упреками, а я не хочу ничего слушать. Хватит с меня головомоек на сегодня. — Перейдя из комнаты в кухню, Джаред направился к задней двери. Однако стоило ему сделать несколько шагов, как на пути его вырос Калеб. — Нет, — повторил Джаред. Протянув руку сквозь бесплотный живот деда, он взялся за дверную ручку, распахнул дверь и вышел.

Он остановился, лишь дойдя до гостевого домика. Потом встал, бормоча проклятия, зная, что дед наблюдает за ним и, хуже того, считает себя правым. Направившись к воротам, Джаред вскинул руку в старом, хорошо известном жесте.

Калеб добродушно усмехнулся. Он знал, что внук не оплошает. Нужно было лишь слегка подтолкнуть его в нужном направлении, а этим искусством Калеб владел в совершенстве.

Лекси, кузина Джареда, жила всего в паре кварталов от Кингсли-Хауса. Джаред надеялся, что в столь поздний час она уже спит, и рассчитывал воспользоваться этим предлогом, чтобы наведаться к ней, оставшись незамеченным. Прошлым летом он восстановил принадлежавшую кузине старую оранжерею, погребенную под густыми зарослями вьюнка, колючек и ядовитого плюща. Джаред пытался уговорить Лекси позволить ему снести ветхую постройку и выровнять землю бульдозером.

— А после я куплю тебе новенькую теплицу «Лорд энд Бернхем», — пообещал он.

Но ни Лекси, ни красавица Тоби, делившая с ней дом, не соблазнились этим предложением.

— Ты слишком давно уехал с Нантакета, — проворчала Лекси. — Мы здесь не любим новизны, предпочитаем подновить старое, дав ему вторую жизнь. Мы поступали так задолго до того, как это вошло в моду.

— Мой собственный дом — наилучший тому пример, — хмуро бросил Джаред. Ему не нравилось, когда его принимали за приезжего.

В конечном счете женщины одержали верх. Джаред допустил ошибку, спросив мнение соседки своей кузины. Тоби, высокая стройная блондинка с мечтательным взглядом голубых глаз, отличалась хрупкой неземной красотой. Окружавший ее ореол загадочности сражал наповал любого мужчину, превращая его в безвольную студенистую массу.

— Мне больше по вкусу старая теплица, — сказала Тоби, улыбаясь Джареду.

— Тогда я умолкаю, — отозвался он.

Лекси возмущенно всплеснула руками.

— Я прошу тебя восстановить оранжерею, и ты начинаешь пререкаться. Стоит Тоби сказать слово, и ты немедленно соглашаешься!

— Что я могу ответить, малышка Лекси? — Джаред пожал плечами. — Тоби колдунья.

— Ладно, — махнула рукой кузина, — если ты займешься оранжереей и оплатишь все работы, остальное уже не столь важно.

Тоби работала в лучшем цветочном магазине на всем острове, а Лекси исполняла обязанности личного помощника одного «беспомощного идиота» — так она называла своего работодателя. Когда тот покидал остров и не требовал ее внимания, Лекси помогала Тоби выращивать цветы. Подруги надеялись в будущем поставлять их в цветочные магазины городка.

Джаред отправил сообщение Хосе Партиде, владельцу фирмы, занимающейся очисткой, озеленением и благоустройством территории, и дремучие заросли, опутавшие теплицу, исчезли в мгновение ока.

Очищенная от ядовитого плюща и колючек оранжерея имела самый жалкий вид, от строения почти ничего не осталось. Однако Лекси ожидала, что кузен сумеет ее восстановить.

— Теплица насквозь прогнила, — предупредил Джаред. — Новая оранжерея…

— Я хочу, чтобы ты занялся ею, и никто другой, — заявила Лекси. — Будь настоящим Кингсли, если еще не разучился, и восстанови оранжерею сам. Или жизнь на материке так тебя изнежила, что ты уже забыл, как выглядят инструменты?

С трудом подавив желание придушить кузину, Джаред решил было оставить без ответа брошенный ею вызов, но раздумал. Напротив, он позвонил в Нью-Йорк и отложил на время работу по заказу одного состоятельного клиента. Вернувшись в домик для гостей, он засел за чертежную доску и провел три дня, создавая план сада, где росли бы цветы и плоды.

Потом, исполняя желание Лекси, Джаред вооружился инструментами и с помощью подрядчика Твига Перкинса и его людей привел в порядок старую теплицу. Затем они разбили клумбы, отвели участок под компост и обустроили площадку для посетителей.

Когда все было готово, Тоби привстала на цыпочки и поцеловала Джареда в щеку.

— Спасибо, — сказала она.

После ее ухода Лекси заметила:

— Если ты так восхищаешься Тоби, почему бы тебе не пригласить ее на свидание?

— Тоби? Это все равно что позвать на свидание ангела.

— Ну да. Ты-то больше смахиваешь на дьявола.

— Ну наконец кто-то меня раскусил. А от тебя я дождусь благодарности? — Он выразительно постучал себя пальцем по щеке.

— Тоби поцеловала тебя в другую щеку, — проговорила Лекси, целуя Джареда.

— Впредь я не буду мыть щеку, которой коснулась губами она.

Лекси со стоном закатила глаза.

— Лучше помоги нам наполнить горшки землей.

Джаред вытянул вперед руки.

— Эти пальцы созданы, чтобы держать кружки с пивом. Отныне, девочки, управляйтесь сами.

Эта история случилась больше года назад, и с тех пор соседки значительно увеличили свои доходы за счет выращивания и продажи цветов.

Джаред тихо постучал в дверь. В доме царила темнота, и он не надеялся, что его услышат. Пожалуй, с цветами придется подождать до утра, решил он. А значит, удастся избежать выволочки от Лекси. Джаред и сам не знал, почему позволил себя уговорить, ведь он вовсе не собирался врываться к Лекси среди ночи. Вечно он шел на поводу у деда, с самого детства.

Дверь отворилась, показалась Тоби в домашнем халатике, белом, в мелкий розовый цветочек. Длинные светлые волосы, заплетенные в толстую косу, падали ей на спину. Джаред облегченно перевел дыхание, обрадованный, что избежал стычки с несговорчивой кузиной Лекси.

— Я здорово напортачил с дочерью Кена, и мне нужны цветы.

Тоби лишь кивнула, прикрыв за собой дверь.

— Давай обойдем дом, чтобы не разбудить Лекси.

— Плимут сейчас на острове? — спросил Джаред. Роджер Плимут был боссом Лекси. Появляясь на Нантакете, он заваливал ее работой. Как уверяла Лекси, этот тип не мог самостоятельно даже шнурки на ботинках завязать. Он жил в особняке на Полпис-роуд, прибывал и отбывал на личном самолете, и никто из друзей или родственников Лекси никогда его не видел. В ее окружении любили шутить, что мифический мистер Плимут вовсе не существует.

— Да, он здесь, — подтвердила Тоби. — Лекси совершенно измучена. Он звонит ей днем и ночью. Хочет, чтобы она переехала к нему в домик для гостей, но Лекси не соглашается. Так что ты такого натворил, чем обидел дочь Кена?

— Я соврал ей, — признался Джаред. — Представился строительным подрядчиком, а она, как выяснилось, отлично знала, кто я такой. Она студентка архитектурной школы, толковая девушка.

— Неудивительно, ведь она дочь Кена. Но она в любом случае узнала бы правду о тебе, разве нет?

— Да, но я собирался покинуть остров до ее приезда. Она появилась раньше, вошла на кухню и застала меня врасплох. Мне показалось, мы прекрасно поладили. Поужинали вместе. Если бы я признался, что занимаюсь архитектурой, разговор неизбежно свелся бы к работе. Во всяком случае, так я решил для себя.

— Неплохое оправдание. Мне случалось слышать и похуже. — Они подошли к боковому входу в оранжерею, и Джаред распахнул дверь, пропуская Тоби вперед. Она включила неяркие лампы, спрятанные высоко в стеклянной стене. Впереди тянулись длинные ряды зелени и цветов, стояли плоские ящики с рассадой; повсюду царил образцовый порядок, растения выглядели безупречно.

— Красивое зрелище, — заметил Джаред.

— Да. Здесь поработал превосходный дизайнер.

— Не думаю, что после сегодняшних событий Аликс Мэдсен отозвалась бы обо мне так. Ее отец сказал, что из-за меня она решила покинуть остров.

— Он так на тебя сердит? — Тоби взяла плетеную корзинку, достала садовые ножницы из банки со спиртом и направилась по проходу между рядами растений.

— Кен в бешенстве. Попадись я ему на глаза, он бы меня скорее всего пристрелил. Сперва проехавшись по мне на грузовике. Кажется, я довел девочку до слез.

— Ах, Джаред, мне жаль вас обоих. Ты должен преподнести ей розы, и, конечно, мы срежем немного нарциссов. — Тоби открыла большую деревянную дверь у задней стены, за которой оказался холодильник, полный срезанных цветов.

— Когда вы успели обзавестись таким чудом?

— Это подарок на мой день рождения. Отец спросил меня, чего бы мне хотелось, и я попросила холодильник.

— А мать все еще злится, что ты осталась на острове?

— О да. Она почти не разговаривает со мной, — усмехнулась Тоби.

Джаред ответил ей понимающим взглядом. Мать Тоби была сущей ведьмой, ее молчание едва ли походило на наказание.

— Может, посоветуешь, как мне вымолить у Аликс прощение?

— Вам нужно ближе познакомиться, пусть она получше тебя узнает.

— Я собирался зайти завтра к Дилис.

— Вот и отлично. Возьми Аликс с собой.

— А еще я хотел познакомить ее с тобой и с Лекси.

— Почту за честь. — Тоби вскинула голову, повернувшись к Джареду. В руках она держала охапку маленьких бледно-красных роз. — Тебе она нравится, верно?

Джаред вышел следом за девушкой в сад, где в мягком свете, льющемся сквозь стеклянные стены теплицы, она срезала букет нарциссов.

— Аликс еще ребенок. Когда ей было четыре года, я уже пил ром и водил машину.

— Мы, девочки, имеем обыкновение вырастать, взрослеть.

— И у вас это превосходно получается, — с улыбкой заметил Джаред.

Тоби вручила ему корзину с цветами.

— Положи букет перед ее дверью. Ты можешь испечь блинчики?

— Я могу доехать до «Даунифлейк».

— Тоже неплохо. — Тоби вошла в теплицу, взглянула на термометр и выключила свет.

— А как у тебя по части личной жизни? — спросил Джаред. — Кажется, ты встречаешься с… Как его?

— Старший мальчик Дженкинсов. «Мальчик» — ключевое слово.

— Я когда-то приударял за их двоюродной сестрой. Она была… — Джаред осекся.

— Не из тех, кого приводят домой, чтобы познакомить с семьей?

— Тоби, ты прирожденный дипломат. Неужели Лекси не может кого-нибудь тебе подыскать?

— Да у меня все в порядке, — отмахнулась Тоби. — Правда.

— Ждешь Прекрасного Принца?

— Как и все женщины, разве нет? А ты, должно быть, ищешь Золушку?

— На самом деле, — медленно произнес Джаред, — я надеюсь встретить Злую Мачеху. Думаю, с ней гораздо веселее.

Они дружно рассмеялись.

Глава 6

Проснувшись, Аликс прежде всего подумала о том, покинул ли остров Монтгомери-Кингсли. Вернулся к своему пикапу и проекту, позаимствованному из журнала? Аликс презрительно фыркнула, вспомнив ложь, которой потчевал ее Монтгомери, и вдруг почувствовала, как в душе закипает глухой гнев.

Соскочив с постели, Аликс скользнула рассеянным взглядом по высокому портрету капитана Калеба. Никаких поцелуев, похожих на прикосновение крыльев бабочки. Только не этим утром.

Она отправилась в ванную, чтобы принять душ и вымыть голову. «И что мне теперь делать?» — задумалась она, смывая с себя мыльную пену. Пусть его королевское величество Монтгомери ломал перед ней комедию, при чем тут ее пребывание на Нантакете? Согласившись поехать на остров, Аликс понятия не имела, что встретит здесь знаменитого архитектора. Она даже не надеялась когда-нибудь познакомиться с ним. Конечно, она собиралась обратиться в его фирму в поисках работы, но именно так же намеревались поступить и многие другие студенты.

Выйдя из душа, она высушила волосы феном, стянула их на затылке, немного подкрасилась и вернулась в спальню, чтобы одеться. Пакеты с купленными Иззи вещами так и лежали в углу комнаты. Аликс вытряхнула содержимое одного из них (с надписью «Зироу Мейн») на край кровати, развернула тонкую оберточную бумагу и не удержалась от улыбки. Все вещи отличались простотой, но ткани были великолепны, выше всяких похвал. Это в духе Нантакета, подумалось ей. Дома здесь такие же. Перед ней лежали две блузки, трикотажный джемпер, шарф, черные полотняные брюки и коробочка с бирюзовыми серьгами.

— Почему бы мне не осмотреть остров? — произнесла она вслух, оглянувшись на портрет. — Что скажете, капитан? Какую мне выбрать рубашку, голубую или персиковую?

Аликс не удивилась, когда воротник голубой блузки слегка шевельнулся. Ткань была сложена и, должно быть, расправилась. Но Аликс нравилось думать, будто таков ответ капитана Калеба.

— Спасибо, — проговорила она. Мысль о том, что она не одна в этом огромном доме, неожиданно прибавила ей бодрости. Аликс нисколько не заботило, что ее сосед по дому умер более двухсот лет назад. Это не повод, чтобы портить себе настроение, рассудила она.

Одевшись, Аликс глубоко вздохнула, как пловец перед прыжком в воду, и открыла дверь. На полу перед дверью лежал нарцисс, а под ним — большой белый конверт.

Сначала она решила, что это письмо от отца. Потом подумала, что, возможно, ее разыскал Эрик.

Открыв конверт, она увидела листок, исписанный характерным четким почерком, который приобретается многолетними занятиями черчением.

«Пожалуйста, простите меня за досадное недоразумение.

Джаред Седьмой Монтгомери-Кингсли».

Аликс замерла, изумленно разглядывая записку. Седьмой? Ну и имя! Почему Седьмой?

А впрочем, какая разница, дело не в имени. Прошлым вечером Монтгомери наврал с три короба о своих занятиях. Он знал о приезде Аликс, знал, что она учится на архитектора, и сделал все, чтобы избежать разговора о предмете, близком для них обоих.

На лестнице лежали цветы. Аликс подбирала их один за другим. Спустившись на нижнюю ступеньку, она уже улыбалась. Войдя в кухню, где, как ей помнилось, держали вазы, она поставила цветы в воду. Прелестные нарциссы великолепно смотрелись на кухонном столе.

Аликс бросила взгляд за окно на домик для гостей. Свет в нем не горел. Наверное, Монтгомери еще спит, подумала она, переходя в гостиную.

Джаред сидел в одном из больших кресел, вытянув длинные ноги и держа перед собой раскрытую газету. При виде его профиля Аликс почувствовала, как по телу пробежала невольная дрожь. Монтгомери, если забыть об окружавшем его ореоле славы, обладал дьявольски привлекательной внешностью.

Когда он повернул голову и увидел Аликс, в глазах его вспыхнул хищный огонек мужского интереса. Но в следующий миг выражение его лица изменилось. Теперь он смотрел на нее… в точности как отец.

Надо было надеть персиковую блузку, подумала она.

— Доброе утро, — поздоровался Джаред. — Как вам спалось?

— Хорошо.

Монтгомери сложил газету, бросил ее на стол и поднял букет маленьких бледно-красных роз.

— Это вам. — Аликс шагнула вперед, чтобы взять цветы, ее пальцы почти коснулись его ладони, но в следующий миг Джаред отпрянул. Она отвернулась, скрывая досаду.

— Я принесу вазу и поставлю розы в воду.

Ладно, проворчала она про себя. Накануне вечером Монтгомери ясно дал понять, что не желает говорить об архитектуре, а теперь, похоже, старался избежать любых прикосновений.

— Простите, что сказал вам неправду о своем ремесле, — проговорил он, следуя за ней в кухню. — Я просто подумал…

— Что я попытаюсь превратить вас в учителя? — Ей стало смешно, когда Монтгомери назвал свое занятие «ремеслом».

— Откровенно говоря, да. — Он робко улыбнулся краешком рта.

Аликс старалась изо всех сил не смотреть на его нижнюю губу. Она повернулась к нему спиной, боясь, что выражение глаз ее выдаст.

— Как насчет того, чтобы позавтракать со мной в «Даунифлейк»? — предложил Джаред.

Что-то в его голосе смутило, оттолкнуло Аликс. Казалось, Монтгомери считает, что обязан принести извинения и пригласить ее позавтракать вместе. Может, он убедил себя, будто должен проводить время с гостьей, даже вопреки собственному желанию? Этого только не хватало.

Аликс улыбнулась, глядя на Джареда. Она пыталась быть вежливой, но в глазах ее вместо улыбки невольно застыла настороженность.

— Сказать по правде, мне нужно выполнить кое-какие учебные задания, так что, пожалуй, я лучше останусь здесь. В холодильнике есть рогалики.

— Я их съел, — произнес Монтгомери с досадой в голосе.

«Готова поспорить, он не привык, чтобы женщины хоть в чем-нибудь ему отказывали», — подумала Аликс.

— Я выйду и куплю еще.

— На одних рогаликах вы долго не протянете. — Монтгомери недовольно нахмурился.

Аликс невольно улыбнулась, на этот раз искренне.

— Уверена, на острове можно купить и другую еду, кроме рогаликов. Возможно, я даже набреду на кафе где-нибудь в центре.

— В «Даунифлейк» готовят превосходные пончики. Всегда свежие, с пылу, с жару.

— А-а, — протянула Аликс. Она бы, пожалуй, не отказалась от свежего пончика.

— Много ли вы успели увидеть на острове? Лишь малую часть города — от пристани до Кингсли-лейн.

Аликс недоуменно нахмурилась, глядя на Джареда. В его словах чувствовалась какая-то фальшь. Что заставило его так резко перемениться? Прошлым вечером он отказался говорить о себе и заявил, что покидает остров. А теперь дарит цветы и просит прощения. Почему?

— Я возьму напрокат машину и…

Джаред выразительно закатил глаза.

— Простите, что солгал вам. Пожалуйста. Нантакет — мой дом. Место, где я скрываюсь от людей, которые одолевают меня вопросами, над чем я сейчас работаю и каковы мои творческие планы. Особенно несносны бывают студенты. Это сущий кошмар! Как-то один из них попросил меня дать ему какое-нибудь мудрое напутствие. Напутствие! Да за кого они меня принимают? За ветхозаветного пророка? А девушки-студентки… — Джаред осекся и перевел дыхание. — Я прошу меня извинить. Вчера вечером вы застали меня врасплох. Я пришел в ужас, решив, что придется отвечать на вопросы и… всякое такое.

Аликс растерянно моргнула. Джаред перечислил все, о чем она мечтала накануне вечером, включая «всякое такое». Работая над макетом часовни, она воображала, как Джаред выразит ей свое восхищение, а потом… Она наконец завладеет его нижней губой.

Разумеется, ни в чем подобном она не призналась.

— Мне тоже не помешает немного отвлечься от работы, — сказала Аликс, отлично сознавая, что лукавит. Она собиралась работать вдвое больше, оставаясь на острове.

— Так почему бы нам не позавтракать вместе? А заодно мы могли бы составить для вас план осмотра острова. Я покажу вам продуктовые магазинчики, Дом моряка и другие местные достопримечательности.

— Неплохая идея, — согласилась Аликс. — Обещаю не задавать вопросов об архитектуре.

— Спрашивайте, о чем хотите.

Слова Монтгомери не соответствовали его натянутому тону. Казалось, он предлагает Аликс огреть его бейсбольной битой, когда ей вздумается.

— Хорошо, — серьезно проговорила она, — я была бы счастлива получить от вас какое-нибудь мудрое наставление, добрый совет.

— Э… — Джаред умолк, не зная, что сказать.

— Я пошутила, — усмехнулась Аликс.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, словно раздумывая, что она за птица. Потом открыл заднюю дверь.

— Вы не против, если мы проедемся в моем пикапе?

— Я провела полжизни в таком же грузовике, — призналась Аликс, но Джаред ничего не сказал в ответ.

Его красный пикап не отличался новизной, однако в нем имелся кондиционер. Аликс заметила сзади большой ящик с инструментами. В кузове видны были следы песка и земли, но никакого мусора. Потертые сиденья неплохо сохранились.

Вырулив на Кингсли-лейн, Джаред поехал той же дорогой, по которой Аликс с Иззи шли от причала. Узкая улочка казалась пустынной.

В конце аллеи, перед поворотом на Мейн-стрит, он кивнул направо.

— Здесь живет моя кузина Лекси, делит дом с Тоби. Вместе они выращивают цветы на продажу.

— Так вот где вы достали нарциссы и розы?

— Угадали, — с улыбкой отозвался Джаред. — Тут не обошлось без помощи Тоби.

— Он не спросил, зачем вам цветы?

— Она. На самом деле Тоби зовут… Не помню ее настоящего имени, мы всегда звали ее Тоби. Ей всего двадцать два года, прежде она проводила с родителями каждое лето на Нантакете, но пару лет назад ее родители уехали, а она осталась.

Аликс посмотрела на Джареда, сжимавшего руль. Из-за неряшливой бороды и длинных волос он выглядел старше своих тридцати шести лет.

— Вы говорите так, словно влюблены в нее.

Джаред усмехнулся.

— Здесь все влюблены в Тоби. Она прелесть.

Бросив взгляд в окно, Аликс залюбовалась вереницей прекрасных домов на Мейн-стрит. Пикап так сильно потряхивало на булыжной мостовой, что ей пришлось ухватиться за дверную ручку. Несмотря на окружавшие ее красоты, Аликс невольно почувствовала разочарование, почти обиду. Увидев на причале Джареда Монтгомери, улыбающегося девушке в чересчур коротких шортах, она решила, что недалек ее звездный час. Возможно, ей посчастливится учиться у него, работать вместе с ним. Вечером, перечитывая свои детские стихи, она даже мечтала о романе с Монтгомери. Будет о чем рассказать внукам! Увлеченная этими мыслями, Аликс забыла и о предательстве Эрика, и о страхе провести год в одиночестве, на острове, где она никого не знает.

Однако в конечном счете все ее мечты разбились вдребезги. Никаких разговоров об архитектуре с великим Монтгомери. И разумеется, никаких заигрываний с ним. Он вроде бы находил ее привлекательной, но шарахнулся прочь, стоило ей прикоснуться к нему. Похоже, он придерживается железного правила не связываться со студентками и все же тает, как мороженое, при воспоминании о юной девушке по имени Тоби, которую все вокруг обожают.

— Вы всегда такая молчаливая? — спросил он. Перед ними раскинулся великолепный городок Нантакет с его изумительными домами, один лучше другого. Джаред затормозил на красный свет и потом повернул направо. Аликс заметила прелестный книжный магазинчик, а за ним красивую церковь. На улице теснились дома, каждый поражал своеобразием, так что захватывало дух.

— Похоже на путешествие в прошлое, — задумчиво произнесла Аликс. — Я понимаю, почему вы скрываетесь здесь ото всех. Кажется, моя мать тоже бывала на Нантакете. И даже довольно часто.

Джаред бросил на нее быстрый взгляд и отвернулся. Виктория приезжала на остров в августе каждый год с тех пор, как он был еще ребенком. Ему всегда нравилась эта красивая и живая женщина, с ней было весело. Джаред знал, что ее дочь не подозревает о поездках матери на Нантакет. «Это мое тайное убежище», — любила повторять писательница. «Здесь она отыскивает свои сюжеты», — объяснил Калеб, но Джаред никогда не заговаривал об этом с Викторией.

Однако по каким бы причинам она ни приезжала на остров, Джаред не собирался ее выдавать.

— Это пекарня, — сказал он, останавливаясь на следующем светофоре. — Здесь готовят и свадебные торты.

— Ну да, а Тоби выращивает цветы. Я собираюсь поговорить с моей подругой Иззи, наверное, я не останусь на острове. Дело в том…

Джаред ожидал, что Аликс продолжит фразу, но она промолчала.

«Прекрасно! — хмуро заключил он про себя. — Стоит ей уехать, и все обозлятся на меня. Дед убежден, что она сумеет пролить свет на то, что случилось с его дорогой, давно потерянной Валентиной. Кен хочет, чтобы его дочь подготовила солидное портфолио. Виктория рассчитывает, что пока дочь здесь, она сможет приехать и поискать дневники тети Адди. Разумеется, Калеб знает, где лежат тетради, и мог бы открыть ей эту тайну, но это было бы слишком просто. Вдобавок Лекси устроит мне выволочку за то, что я спугнул Аликс, и даже Тоби, наверное, расстроится. К тому же вся моя родня на острове станет утверждать, будто я выжил девчонку, потому что захотел вернуть себе дом. Словом, с какой стороны ни посмотри, если Аликс уедет с Нантакета раньше времени, добра не жди».

Аликс смотрела в окно, пока машина петляла по улицам городка, минуя две кольцевых развязки в английском стиле, одна из которых представляла собой так называемую карусель. Ее поражала вежливость автомобилистов. Джаред неизменно притормаживал у перекрестка, чтобы пропустить вперед машины, выезжавшие из боковых улочек, и водители приветливо махали ему в знак признательности. Он останавливался, уступая дорогу пешеходам, и те также благодарили его жестами. Все кругом — будь то автомобилисты, велосипедисты или переходившие дорогу люди — вели себя вежливо и доброжелательно.

Джаред втиснул пикап на стоянку возле хорошенького домика с большой вывеской в виде пончика. «Даунифлейк» — гласила надпись над дверью.

— Почему кафе так называется? — спросила Аликс.

— Понятия не имею, — признался Джаред. — Спросите Сью.

Он распахнул дверь, пропуская свою спутницу вперед, и они вошли в уютный зал, который сразу понравился Аликс. Она впервые поняла, что значит вырасти на острове. Джаред знал здесь всех и каждого — и официантов, и сидевших за столиками посетителей.

— Садитесь, где вам больше нравится, — предложила симпатичная женщина с меню в руках.

— Спасибо, Сью, — отозвался Джаред, направляясь к столику слева, около окна. Он остановился поздороваться с компанией мужчин, сидевших за большим круглым столом, и, перекинувшись с ними парой фраз об оленях, лодках и рыбе, занял место напротив Аликс.

— Простите, что бросил вас одну, меня долго не было на острове, вот и приходится наверстывать. Привет, Шерон, — обратился он к привлекательной высокой и стройной официантке.

— Ты вернулся вчера вечером? — спросила она с прелестным ирландским акцентом.

Вручив Аликс меню, девушка налила Джареду кофе. Потом, получив согласие Аликс, наполнила и ее чашку. Когда официантка ушла, Аликс раскрыла меню.

— Что здесь вкуснее всего?

— Все вкусно.

— Я, пожалуй, возьму блинчики с черникой и пару пончиков. — Джаред повернулся, кивнул Шерон, и когда та подошла, Аликс сделала заказ. Монтгомери же промолчал. — Вы ничего не заказали? — удивилась Аликс, провожая глазами официантку.

— Я всегда прошу одно и то же, мне просто приносят мой обычный завтрак.

— Не могу представить, что значит жить в маленьком городке, где даже не нужно делать заказ в ресторане, поскольку все уже знают ваши вкусы.

Джаред бросил взгляд в окно.

— В Нью-Йорке на меня иногда нападает такая острая тоска по дому, что нет сил терпеть.

— И что вы тогда делаете?

— Если обстоятельства позволяют, сажусь в самолет и возвращаюсь домой. Здесь всегда была тетя Адди, вечно чем-то занятая, и еще… — Джаред внезапно осекся. Он едва не упомянул о своем деде. Странно, ведь эта тема всегда оставалась для него запретной. И ни разу в жизни он не нарушил табу.

Но Аликс, похоже, читала его мысли.

— Иззи говорила, что на Нантакете полным-полно привидений. Вам они не встречались? Может быть, в Кингсли-Хаусе водятся духи?

— Почему вы спрашиваете?

Аликс заметила, что Джаред отвечал уклончиво.

— В доме происходят странные вещи. Со стола падают картины, из каминной трубы сыплется сажа и всякое такое. Сегодня утром я никак не могла решить, какую рубашку надеть, голубую или персиковую, и воротничок голубой блузки вдруг шевельнулся.

Джаред знал, что любимый цвет Калеба — голубой.

— Это старый дом, полный сквозняков. Вы слышали, как скрипят половицы?

Он упорно не желал отвечать на откровенные вопросы Аликс.

— Нет, но однажды я почувствовала, как кто-то поцеловал меня в щеку.

Джаред не улыбнулся.

— Вы испугались?

— Вовсе нет. Это было даже довольно приятно. — Аликс хотела добавить что-то еще, но к столику подошла пожилая пара, чтобы поздороваться и высказать слова соболезнования в связи с кончиной Адди. Аликс пила кофе, наблюдая, как Джаред разговаривает. Клочковатая седеющая борода и длинные волосы старили его. Он выглядел усталым. Аликс следила за его карьерой и знала, что он великий труженик. Подчас возникало ощущение, что каждый американец из тех, кто мог себе это позволить, желал обзавестись домом по проекту Джареда Монтгомери. О нем было написано по крайней мере четыре книги, и еще множество включало фотографии его работ. Ими пестрела и половина журналов, заполнявших прилавки. Аликс нередко задумывалась, спит ли когда-нибудь великий Монтгомери. Откуда у него столько сил?

Странной казалась мысль о том, что у него могут быть личная жизнь, друзья, семья. Судьба наградила его редким талантом. Вначале он собирался остаться на острове, но потом передумал, и Аликс догадывалась, что Джаред хотел избавиться от нее, избежать вопросов назойливой студентки.

Когда пожилая пара ушла, он вернулся к своему кофе.

— Спасибо за цветы, — сказала Аликс. — Было очень любезно с вашей стороны.

— Мне не следовало лгать вам. Простите.

— Нет, вы правильно поступили. Будь вы со мной откровенны, я замучила бы вас вопросами. Вам не обязательно покидать Нантакет. Обещаю, что не стану вас беспокоить. — Аликс говорила это и раньше, но теперь в ее голосе не было ни обиды, ни возмущения. — Я обязуюсь не расспрашивать вас об архитектуре и не интересоваться, где вы черпаете свои идеи. Я даже не заикнусь о вашем клондайкском проекте. Пока вы на Нантакете. Здесь для меня вы будете мистером Кингсли, а не знаменитым Джаредом Монтгомери. Но… — По ее лицу скользнула улыбка. — За пределами острова наш уговор теряет силу. Согласны?

Джаред скупо улыбнулся, не зная, что ответить. Утром он пришел в Кингсли-Хаус пораньше, чтобы еще раз взглянуть на созданный Аликс макет часовни. Его компаньон Тим прислал новое сообщение, напоминая, что проект дома в Калифорнии нужен ему срочно. Чета кинозвезд желала, чтобы их усадьбу проектировал Джаред Монтгомери лично, и никто иной.

Утром Джареду пришла в голову мысль убедить звездную пару построить что-нибудь по проекту Александры Мэдсен. Он мог бы рассказать им об отце Аликс, который научил его всему. Расписать в красках, какое блестящее будущее ожидает девушку и сколь дальновидно поступят они, став ее первыми заказчиками. Уединенная часовня, затерянная на их обширных землях, — это как раз то, что надо.

Договорившись о заказе для Аликс, он хотя бы отчасти отблагодарит Кена за все, что тот для него в свое время сделал.

— Заметано.

— Как вы сказали?

Джаред не заметил, что заговорил вслух.

— Ваше предложение на редкость великодушно. Помню, в университетские годы я был очень жаден до знаний. — «В перерывах между попойками и загулами», — добавил он мысленно. Вдали от дома, в окружении длинноногих девушек из колледжа… Половина его работ была выполнена за три часа до сдачи.

Джаред весело улыбнулся. Теперь оставалось лишь устроить так, чтобы Аликс показала ему свой макет, а уж он сумеет изобразить удивление. Ему не хотелось, чтобы девушка решила, будто он за ней шпионит, или догадалась, что в ее судьбе принимает участие бесплотный дух.

Шерон принесла заказ. Она поставила перед Джаредом омлет со шпинатом, беконом и сыром и румяный клюквенный кекс. Аликс получила свои блинчики с обилием черники и пару пончиков, покрытых шоколадной глазурью.

Начав есть, Джаред подумал, что должен убедить Аликс не покидать остров. Нужна веская причина, чтобы она осталась.

— А знаете, свадьбы на Нантакете — дело доходное. Они приносят жителям миллионы. Я не слишком хорошо разбираюсь в этих делах, но, уверен, вам не составит труда устроить здесь свадьбу вашей подруги.

— А ваша девушка Тоби могла бы помочь?

Джаред так широко улыбнулся, что Аликс почувствовала, как волоски у нее на затылке встали дыбом. Ох уж эти его губы! Она торопливо отвела глаза.

— Тоби вовсе не моя подружка. У нас, что называется, разная группа крови. Я для нее слишком… — Джаред провел ладонью по бороде, словно подыскивая верное слово. Приземленный? Испорченный? Грубый самец?

— Слишком старый? — спросила Аликс.

Джаред, оторопев, уставился на нее.

— Старый?

— Вы говорили, что она ребенок. Кажется, ей двадцать?

— Тоби недавно исполнилось двадцать два. Отец подарил ей на день рождения холодильник.

— О! — усмехнулась Аликс. — Он перевязал его ленточкой?

На этот раз Джаред понял, что она шутит.

— Зная ее отца, могу предположить, что он наполнил холодильник стодолларовыми банкнотами, которые Тоби немедленно ему вернула. Она твердо решила обеспечивать себя сама.

— Выращивая цветы?

— Да, и вдобавок работая в цветочном магазине. Она могла бы помочь вам с цветами для свадьбы.

Аликс окончательно не решила, восхищаться ли Тоби или уже начать ревновать за то, что все вокруг от нее без ума.

— И разумеется, есть еще Валентина. Вы узнали бы ее историю.

— А чем она занимается? Свадебными тортами? Фотографией? — «Интересно, сколько же у него подружек на острове?» — задумалась Аликс.

Джаред посмотрел на нее так пристально, что она почувствовала себя букашкой под окуляром микроскопа.

— Вы никогда не слышали о Валентине?

— Похоже, мне о многом не рассказывали. Моя мама посещала Нантакет и, судя по запасу канцелярских принадлежностей в шкафчике в зеленой спальне, бывала здесь не раз. А потом моя встреча с вами. Мне не верится, что это случайное совпадение. Я, студентка-архитектор, переезжаю в дом, принадлежащий живой легенде американской архитектуры.

— Кому-кому? — ужаснулся Джаред.

— Живой леген…

— Я понял, но это нелепость.

Аликс медленно прожевала кусок, глядя на Джареда.

— Возможно, это лишь игра моего воображения, но всякий раз, стоит мне задать вам прямой вопрос, скажем, о моей матери или о привидениях, или даже о том, почему я здесь, как вы меняете тему разговора?

Джаред едва не задохнулся, сдерживая смех. Если бы он не знал прежде, что перед ним дочь Виктории, он догадался бы в эту минуту.

— Так ваша мама и есть та знаменитая писательница?

— Если вы выросли на Нантакете и позднее приезжали сюда при каждом удобном случае, а моя мать наведывалась на остров достаточно часто, чтобы превратить одну из комнат вашего дома в Изумрудный город, то вы должны были ее знать.

Джаред уткнулся в кофейную чашку, чтобы скрыть улыбку.

Теперь уже Аликс впилась в него глазами, словно сокол, наметивший добычу.

— Я знаю, мама устроила так, чтобы я провела год в Кингсли-Хаусе; интересно, что у нее на уме?

— Можно я возьму у вас один пончик?

— Пожалуйста. Хотела бы я знать, почему вы пытаетесь убедить меня не уезжать с острова.

— Эй, Джаред, старина, — послышался мужской голос.

— Спасен! — пробормотал Джаред.

— Ха! Не воображайте, будто вам удалось отвертеться.

К столику подошел молодой человек, показавшийся Аликс смутно знакомым.

— Вижу, вы нашли Джареда, — обратился он к Аликс. — Вы меня не помните, верно?

«Уэс, чье имя напоминает о заходе солнца», — припомнила Аликс, но сказала:

— Северо-северо-запад, кажется, вас так зовут?

Он рассмеялся.

— Замечательно, когда тебя помнит красивая девушка. Надеюсь, этот старик не увивается за вами?

Улыбаясь Уэсу, Аликс заметила краем глаза, как нахмурился Джаред. Шутка ему не понравилась.

— Мистер Кингсли? Никоим образом.

— Отлично, — обрадовался Уэс. — Вы не хотите поехать со мной на Фестиваль нарциссов в эти выходные? Мы бы прокатились на старой папиной машине, посмотрели шествие, а потом отправились бы в Сконсет на пикник.

— Что мне захватить с собой?

— Только свою красоту. Моя мама и сестра приготовят угощение.

— Так у вас, похоже, намечается семейное торжество, — сказала Аликс, вспомнив, как Уэс говорил, что приходится родней Кингсли.

— Соберется половина острова. Я сегодня ухожу в море на своей лодке. Хотите отправиться со мной?

— Я бы…

— Мы договорились заехать к Дилис, — сухо заметил Джаред. — И у нас есть еще дела в городе.

Аликс не отрывала взгляда от лица Уэса.

— Нам с мистером Кингсли нужно еще многое обсудить.

— А впрочем, возможно, мисс Мэдсен могла бы поехать с тобой, — поправился Джаред.

Аликс, повернувшись, тепло улыбнулась ему.

— Я гость в вашем доме, и, думаю, нам следует лучше узнать друг друга, не правда ли?

— Я пришел сюда позавтракать, — проговорил Уэс, — можно мне присоединиться к вам? К тому же я давно не видел Дилис.

— Мы уже поели. — Джаред поднялся и положил деньги на стол. В «Даунифлейк» не принимали кредитные карточки.

— Увидимся в субботу. — Кивнув Уэсу, Аликс направилась к выходу. Джаред последовал за ней.

Они уселись в грузовичок, и Джареду пришлось маневрировать, чтобы выехать со стоянки, что он проделал с легкостью.

— Так что задумала моя мать? — спросила Аликс, как только они оказались на дороге.

— Понятия не имею. — Голос Джареда звучал вполне искренне. — Послушайте, я и сам был потрясен не меньше вашего. Моя тетя Адди умерла, и мне сообщили, что она оставила наш семейный дом, владельцем которого должен был стать я, дочери Виктории на целый год. Признаюсь, эта новость меня здорово разозлила. — Джаред повернулся к Аликс, желая увидеть, как она это воспримет.

— Я не виню вас. Я бы тоже не обрадовалась на вашем месте. Зачем моя мать приезжала сюда?

— Возможно, за вдохновением? — предположил Джаред, старательно изображая простодушие. — Кажется, в ее романах речь идет о приморском городке?

— Вы не читали их?

— Нет. — Джаред промолчал о том, что не читал книг Виктории, поскольку хорошо знал: в них описывается история его предков. Кому охота читать, что его прапрабабушка имела любовников? Или что его отдаленный родственник, возможно, убил своего шурина?

— Почему мама не рассказывала мне о своих поездках сюда? Каждый год в августе она отсылала меня к папе. Мама говорила, что проводит этот месяц в уединенной хижине в горах Колорадо, обдумывая сюжет очередного романа. — «Приезжая на Нантакет, она читала дневники Кингсли, один за другим», — подумал Джаред, но не произнес ни слова. — Как часто она бывала здесь вместо Колорадо?

— Она приезжала сюда каждый год в августе, с тех пор как мне исполнилось четырнадцать.

Аликс открыла было рот, чтобы что-то сказать, но только тряхнула головой. Значит, уединенная хижина в Колорадо была всего лишь выдумкой?

— Почему мама лгала мне все эти годы?

Джаред жалел, что позволил вовлечь себя в этот разговор.

— Возможно, вы стали слишком близки с моей тетей, — тихо произнес он. Калеб и мать рассказывали ему, как тяжело перенесла тетя Адди разлуку с девочкой. Она надолго слегла в постель, когда Аликс забрали. Аделаида Кингсли пережила смерть многих близких, но всегда оставалась сильной. Она первой приходила на помощь скорбящим, стараясь облегчить их страдания. Но расставание с малышкой Аликс едва не убило ее.

Один лишь Джаред знал, как тяжело сказались эти события на его деде. Мать Джареда, не принадлежавшая к роду Кингсли, не могла видеть Калеба и не подозревала о его существовании. Джаред же видел, что происходит с дедом. Такого отчаяния Калеб не испытывал даже после смерти отца Джареда.

«Почему Виктория увезла ее? — частенько спрашивал Калеб внука. — Все это было так давно. Ребенку не угрожала опасность. Да и я рядом».

Джаред больше ничего не мог добиться от деда, а потом на острове появился отец Аликс, и жизнь юного Кингсли резко изменилась.

— Может, вы и правы, — раздумчиво произнесла Аликс. — Моя мама немного ревнива.

— А как насчет вас?

— Да, она всегда ревновала ко всем, кто появлялся рядом со мной. В старших классах школы стоило мне показаться вместе с мальчиком, как она…

— Нет, я хотел спросить, ревнивы ли вы.

— Месяц назад я уверенно ответила бы на ваш вопрос «нет», но недавно мой приятель Эрик бросил меня и начал встречаться с другой девушкой. Мне хотелось его пристрелить.

— Его, не ее?

— Она слишком глупа, чтобы сообразить, что происходит. — Джаред рассмеялся, и Аликс не удержалась от улыбки. — Пока что рано смеяться! — добавила она. — На пароме, по пути сюда, я рыдала и объедалась шоколадом.

— В самом деле? Говорят, это обычное женское лекарство в подобных случаях? — Джаред постарался придать лицу самое невинное выражение.

— По крайней мере на меня оно действует.

— Но вы приехали лишь несколько дней назад. Что помогло вам победить хандру?

— Я увидела… — Аликс осеклась. Она едва не сказала: «Я увидела вашу нижнюю губу». Отвернувшись, она посмотрела в окно. Городские улочки сменились сельским пейзажем. В отдалении виднелись дома. Но Аликс тотчас узнала грубую кедровую дранку — отличительную особенность Нантакета.

— Я подумал, что, возможно, вам помогла отвлечься работа, — заметил Джаред. — Над чем вы сейчас трудитесь?

Аликс вспомнила о макете часовни, спрятанном в шкафу. «Надо бы убрать его подальше, а заодно и рисунки, чтобы Монтгомери случайно на них не наткнулся. Рискованно оставлять их внизу, когда хозяин бродит по дому туда-сюда», — решила она.

— Так, ничего особенного, — проговорила Аликс. — Расскажите мне, кто такая Дилис.

Глава 7

Они свернули на узкую дорожку рядом с водой и подъехали к дому, в котором Аликс безошибочно угадала архитектурный шедевр Джареда Монтгомери. Высокие окна, выглядывающие из крыши, утопленные в нишах двери и самые неожиданные углы — все эти «фирменные знаки» выдавали его авторство.

Остановив грузовичок, Джаред повернулся к Аликс. Казалось, он ждет от нее каких-то слов, но Аликс промолчала. Она не собиралась нарушать обещание. Здесь, на острове, Джаред был Кингсли, а не Монтгомери.

Из-за дома вышла низенькая седовласая женщина лет шестидесяти. Ее темная кожа загрубела от солнца и соленой воды, но глаза сверкали ярко, в точности как у Джареда. «И как у капитана Калеба», — подумала Аликс.

Джаред выпрыгнул из пикапа и, подбежав к Дилис, схватил ее в объятия и закружил.

— Боже мой, Джаред, вот так встреча. Мы же виделись с тобой всего несколько дней назад.

— Ни слова о Кене, — прошептал Джаред. — Ты с ним незнакома. О Виктории можешь говорить, а о Кене нет.

Дилис, вытянув шею, посмотрела на Аликс, о которой уже немало слышала. Лекси успела позвонить и рассказать захватывающую историю о том, как Джаред явился к ним в дом среди ночи в поисках цветов.

— Я не должна упоминать имя ее отца? — недоверчиво переспросила Дилис, когда Джаред поставил ее на ноги.

— Ты никогда о нем не слышала. Я потом объясню тебе почему.

Дилис кивнула и, высвободившись из объятий Джареда, подошла к Аликс.

— Добро пожаловать на Нантакет. Не хотите ли войти в дом? Я только что заварила чай.

Джаред залез в грузовик и достал из кузова переносной холодильник.

— Она предпочитает ром.

— Ничего подобного! — воскликнула Аликс, испугавшись, что Дилис решит, будто у нее проблемы с алкоголем.

— Ты не смотри, что у нее такой невинный вид, — продолжал Джаред. — Она хлещет ром почище любого моряка из рода Кингсли.

Он внес холодильник в дом. Аликс стояла на пороге, красная как рак.

— На самом деле я не так уж много пью. Я…

Дилис добродушно рассмеялась.

— Джаред сделал вам комплимент. Заходите и будьте как дома. Я слышала, вы учитесь на архитектора?

— Да. — Аликс вошла в холл, и у нее перехватило дыхание. Внутри дом выглядел ошеломляюще. Огромные окна с видом на море, просторная гостиная, потолком которой служила сама покатая крыша. Современно оснащенная кухня-ниша, выходящая в столовую с угловым диваном. Смесь старого и нового.

Прибрежный коттедж со всеми мыслимыми удобствами, детище Джареда Монтгомери. Хотя Аликс точно знала, что этот дом никогда не фотографировали и не упоминали в книгах или журналах.

Восхищенно оглядывая гостиную, Аликс заметила выражение лица Джареда, открывавшего переносной холодильник. Вид у него был самодовольный. Он знал, о чем она думает, и ожидал похвалы.

— Вижу, этот дом — дело рук архитектора Джареда Монтгомери, — громко произнесла Аликс. — Это ранняя его работа, но стиль вполне узнаваем. Окна, плавное перетекание одной комнаты в другую, во всем чувствуется его почерк. Ошибиться невозможно. — Аликс посмотрела на Джареда. — Мистер Кингсли, вы с Дилис не станете возражать, если я осмотрю остальные помещения?

— Пожалуйста, — отозвался он, и Аликс направилась дальше по коридору.

Дилис изумленно округлила глаза.

— Разве она не знает, что ты и есть Монтгомери?

— Знает, — улыбнулся Джаред.

Дилис недоуменно нахмурилась.

— Тогда почему она зовет тебя «мистер Кингсли»?

— Думаю, потому что так называл меня адвокат.

— И ты не предложил ей обращаться к тебе по имени?

— Нет. Мне нравится обращение «мистер». Это знак уважения.

— Или дань возрасту, — возразила Дилис.

— А что, собственно, не так с моим возрастом? Почему все сегодня к нему цепляются?

— Не знаю. Может, дело в твоей бороде в стиле «Зи Зи Топ»[4] и длинных космах? — Джаред замер с пакетом рыбы в руках и, подняв глаза на Дилис, растерянно моргнул. — Хочешь, я позвоню Триш и запишу тебя? Скажем, сегодня на три часа. Тебе подойдет?

Джаред кивнул.

— Вы здесь как рыба в воде, трудно себе представить, что вы когда-либо жили где-то еще, — задумчиво проговорила Аликс. — В юности вам хотелось покинуть остров?

Джаред расположился на траве, Аликс сидела рядом, и оба они смотрели на воду. Позади возвышался дом Дилис, где родился и вырос знаменитый архитектор. Джаред устроил Аликс экскурсию по комнатам, описал, как выглядело его жилище много лет назад. В годы детства Монтгомери темный сырой коттедж мало чем отличался от рыбацкой хижины.

— Но я привел его в порядок, — не без гордости произнес Джаред, глядя на девушку. — Это первый дом, над которым мне пришлось поработать.

Аликс хотела было воскликнуть, что дом великолепен, но побоялась показаться излишне восторженной и промолчала. Джаред рассказал, что занялся перестройкой дома в четырнадцать лет. Казалось, он придает этому особое значение, но Аликс не поняла почему.

Потом Дилис выпроводила их из дома, объяснив, что ей нужно готовить обед, и предложила Джареду познакомить Аликс со своими бывшими соседями.

Они гуляли почти час; оказалось, что Джаред знает всех обитателей окрестностей. Как и в кафе, он с каждым здоровался. Встречным он представлял Аликс по имени, и ее тотчас приглашали прокатиться на лодке, отведать морских гребешков или отдохнуть в саду.

Две пожилые пары попросили Джареда взглянуть на какие-то неисправные приборы в доме, и тот обещал зайти позднее. Все обращались с ним запросто, как с повзрослевшим соседским мальчишкой.

Потом Аликс с Джаредом вернулись к Дилис, но та снова отослала их погулять, и они расположились на лужайке за домом.

Джаред не спешил отвечать на вопрос Аликс.

— После смерти отца я был замкнут и озлоблен, — произнес он наконец. — Энергия бурлила во мне. Я желал покорить этот мир, побить врага его же оружием. Сделать все возможное, чтобы уехать с острова, сперва получить образование, а затем начать работать.

— Должно быть, вы усердно учились в школе, чтобы дать выход переполнявшей вас энергии? Ох, простите. Мне не следовало спрашивать.

Джаред не обратил внимания на последние слова Аликс.

— Сказать по правде, нет. Школьные предметы давались мне легко.

— Везет же некоторым, — застонала Аликс. — Кажется, я начинаю вас тихо ненавидеть.

— Да ладно, ни за что не поверю, что вам тяжело было учиться в школе. Вы ведь дочь Виктории.

— Мне скорее помогало грызть науки упорство, унаследованное от отца, чем мамино… Как бы это сказать?

— Обаяние? Шарм? Умение наслаждаться жизнью?

— Все вместе. Работа не требует от нее ни малейших усилий. Каждый год мама покидает дом на месяц и… — Аликс посмотрела на Джареда. — Впрочем, подозреваю, вам известно об этом больше, чем мне. Во всяком случае, она уезжает, вынашивает сюжет для романа, потом возвращается домой и пишет книгу. Мама устанавливает для себя дневную норму — определенное количество страниц — и никогда не отклоняется от выбранной сюжетной линии. Что же до меня, я пятьдесят раз на дню меняю решение, прежде чем окончательно на чем-то остановиться.

— А может быть, вы смотрите на то, что нарисовали, видите недостатки и исправляете их?

— Именно так я и делаю! — с улыбкой подтвердила Аликс.

— Способность видеть собственные ошибки в работе — великий дар.

— Наверное. Я никогда об этом не думала. Я знаю, что Эрик каждый свой рисунок считал верхом совершенства.

— Ваш жених Эрик?

— Не стоит повышать его в ранге. Он был всего лишь моим приятелем. Теперь уже бывшим. — Аликс с Джаредом посмотрели друг на друга. Аликс хотелось спросить, есть ли у Джареда девушка, но он отвел взгляд, и момент был упущен.

— Над чем вы сейчас работаете? — спросил он.

Аликс подумала о своей часовенке, но замысел показался ей слишком незначительным по сравнению с великолепными зданиями, созданными Монтгомери.

— Ничего особенного. Мне нужно подготовиться к экзаменам и завершить выпускной проект.

— Вы собираетесь его построить? — спросил Джаред, весело сверкнув глазами.

Аликс рассмеялась.

— К этому приему уже прибегнул кое-кто другой.

— Но его вполне можно повторить, разве нет?

— Не думаю. Я… — Аликс умолкла, услышав, как Дилис зовет их в дом.

Несколько минут спустя они уже сидели за столом и ели жареную рыбу с капустным салатом и маринованной морской сливой домашнего приготовления. Дилис с Джаредом по одну сторону стола, Аликс — напротив них.

— Аликс печет потрясающие кукурузные оладьи, — сказал Джаред.

— Вас мама научила? — спросила Дилис.

— Моя мама… — начала было Аликс, но осеклась, заметив веселые искорки в глазах женщины. — Вижу, вы хорошо ее знаете. К шести годам я уже выучила наизусть телефоны всех ближайших ресторанов, доставлявших еду на дом.

— Может, у Виктории и есть недостатки, но она всегда несет с собой праздник, — искренне восхитилась Дилис. — Нам больше всего нравилось, что вашей маме удавалось заставить Адди выйти из дома.

— А разве она была затворницей? — удивилась Аликс. — Помню, мисс Кингсли приглашала друзей на чай, в доме часто бывали гости.

— О да, Адди любила гостей, но сама редко выбиралась из дома.

— Она страдала агорафобией? — спросила Аликс.

Дилис наклонилась вперед и заговорщически подмигнула девушке.

— Моя бабушка говорила, что у Адди есть возлюбленный, призрак.

— Кто-нибудь хочет еще салата? — подал голос Джаред. — Его довольно много.

Женщины не проявили интереса к еде.

— Должно быть, это капитан Калеб, — предположила Аликс. — Я помню, как мы с тетей Адди (так она просила меня ее называть) лежали на кровати и смотрели на его портрет. Она рассказывала мне истории о русалках. Все это казалось мне безумно романтичным.

— И вы это помните? — изумилась Дилис. — Вам ведь было всего четыре года.

— Она прекрасно знает, где что лежит в доме, — заметил Джаред.

Дилис широко улыбалась.

— Неудивительно, она ведь постоянно доставала вещи из ящиков и шкафов, чтобы что-нибудь из них строить. Если бы ты не отдал ей «Лего», она, возможно, начала бы вытаскивать из стен кирпичи.

Аликс вопросительно взглянула на Джареда, и лицо ее озарилось догадкой.

— Вы тот высокий мальчик, от которого всегда пахло морем.

Дилис добродушно рассмеялась.

— Это точно Джаред. От него вечно несло рыбой и опилками. Думаю, он впервые принял ванну, когда ему исполнилось шестнадцать и он начал интересоваться девочками.

Аликс смотрела на Джареда широко раскрытыми глазами.

— Вы показали мне, как пользоваться конструктором, мы сидели на полу и строили… Что это было?

— Грубый макет этого дома. Моя мать твердила, что дом нуждается в ремонте, и я подумывал немного его расширить, пристроить комнату-другую. — Позднее Джаред перенес свои идеи на бумагу, а Кен, увидев его рисунки, использовал их для перестройки жилища. Джаред не мог признаться Аликс, что своей первой победой обязан ей, четырехлетней девочке, обожавшей строить. Его охватила внезапная досада.

Аликс пыталась справиться с волнением. Услышанное не укладывалось у нее в голове. Мальчик, который учил ее строить дома из кирпичиков «Лего», стал одним из величайших архитекторов современности. Очевидно, мысли Аликс отразились на ее лице, потому что Джаред отвернулся, недовольный и хмурый. Он явно не жаждал выступать в роли знаменитости.

Аликс кольнуло раскаяние. Ей не хотелось вызывать у Джареда раздражение. Она обратилась к Дилис:

— Значит, капитан Калеб был призрачным возлюбленным тети Адди?

Женщина кивнула:

— Так говорила моя бабушка. Мама посмеивалась над ней, но как бы то ни было, мне нравилось слушать эти истории. И Лекси тоже.

— Лекси? Я слышала о ней, но мы еще не знакомы.

— После смерти своего отца Лекси с матерью перебралась ко мне. А когда Джаред поступил в университет, он позволил нам переехать в этот дом. — Дилис посмотрела на Джареда. В этом взгляде было столько любви и благодарности, что Аликс невольно смутилась.

Отвернувшись, чтобы скрыть досаду, Монтгомери поднялся и принялся собирать грязную посуду. Аликс хотела было помочь, но Дилис ее остановила, сказав, что он справится сам.

— Как можно завести роман с призраком? — задумчиво произнесла Аликс. — Я хотела сказать, у меня вызывает сомнения физическая сторона подобных отношений.

— Меня тоже всегда занимал этот вопрос, — призналась Дилис. — По правде говоря… — Покосившись на Джареда, стоявшего к ним спиной, она наклонилась ближе к Аликс: — Я спросила об этом бабушку.

— И что она ответила?

— Адди как-то сказала ей, что сделала этого мужчину своим пленником, так сильно она его любила.

Аликс откинулась на спинку стула.

— Странно. Не понимаю, как она могла решиться на такое.

— На самом деле я однажды задала Адди тот же вопрос, и она ответила, что отказалась искать ключ, который мог бы отпереть дверь его темницы.

— Звучит загадочно. Как вы думаете, что она имела в виду… — начала было Аликс, но Джаред ее оборвал:

— Может, вы двое прекратите наконец сплетничать? Мне нужно попасть в город к трем часам.

— Мужчины из рода Кингсли не верят в привидения, — объяснила Дилис. — Они гордятся своим здравомыслием и рассудительностью, а призраки никак не вписываются в этот образ. Так что, дорогая, если вы вдруг увидите привидение в Кингсли-Хаусе, придется вам все мне рассказать.

— Дилис, — медленно произнесла Аликс. — Если я увижу капитана Калеба, будь он призрак или человек, я приберегу его для себя.

И женщины так громко расхохотались, что Джаред удалился на кухню.

После обеда он забрал из грузовика ящик с инструментами и отправился к соседям, чтобы выполнить обещание: починить вещи, требовавшие ремонта. Оставшись одни, женщины продолжили разговор. Дилис рассказала Аликс, что у нее в сарае есть лодка. Джаред обещал через неделю привести ее в порядок и спустить на воду.

— Похоже, он немало делает для жителей острова, — заметила Аликс.

— У него есть обязательства. Он представитель одного из старейших семейств на Нантакете. Старший сын. Положение обязывает.

— Так обычно считали в старину.

— Мы, жители острова, во многом несовременны.

— Я начинаю понимать. — Желая дать возможность Джареду и Дилис побыть вдвоем, Аликс вышла прогуляться вдоль причала, выдававшегося далеко в море.

Вернувшись, Джаред встревоженно поискал глазами Аликс и, увидев ее на пристани, заметно успокоился. Несколько минут спустя он уже лежал на полу кухни и чинил неисправный кран. Из-под мойки виднелись лишь нижняя половина его туловища и ноги.

— Никогда раньше не видела, чтобы ты так легко и свободно общался с женщиной, — проговорила Дилис.

— Я в долгу перед Кеном. Передай-ка мне гаечный ключ. К сожалению, родители держали Нантакет в секрете от Аликс.

— Что ты хочешь сказать?

— Оба скрывали от дочери, что бывали здесь.

— Но Виктория приезжала на остров каждый год.

— Теперь Аликс об этом знает, хотя мать говорила ей, что проводит месяц в какой-то хижине в Колорадо.

— Но зачем Виктории это понадобилось? — удивилась Дилис.

— Понятия не имею, — отозвался Джаред. — Попробуй включить воду. — Дилис повернула кран: он больше не тек. Джаред выбрался из-под раковины. — Кен говорил мне, Виктория не хочет, чтобы стало известно, что в ее книгах речь идет о Нантакете, а сюжеты основаны на истории семьи Кингсли.

— На острове все об этом знают.

— Мы привыкли хранить свои секреты и не любим рассказывать о себе. Виктория не желает, чтобы весь мир узнал то, что она решила утаить.

— А почему Кен не сказал дочери, что часто бывает на острове?

— Виктория ему запретила. Она опасалась, что Аликс тоже захочет посетить остров, если узнает, что родители частенько приезжали сюда.

Дилис недоуменно нахмурилась, явно ничего не понимая, но потом кивнула:

— Должно быть, все дело в Адди, верно?

— Возможно. Виктория не хотела, чтобы ее дочь встречалась с тетей Адди. Они стали слишком близки, когда Аликс была здесь еще ребенком, и Виктории это не нравилось.

Дилис задумчиво покачала головой.

— Я помню, как тяжело перенесла Адди разлуку с девочкой, когда мать ее увезла. Сказать по правде, я даже думала, что Адди этого не переживет. Виктория жестоко обошлась с ней. Да и ребенка заставила страдать. Как малышка плакала!

— Похоже, теперь у нее все в порядке. Вряд ли Аликс много помнит о тех временах, хотя в действительности она знает больше, чем полагает. Она так уверенно хозяйничает на кухне, словно провела там всю жизнь.

— Только не говори мне, что она умеет обращаться с этой жуткой зеленой плитой, которой давно пора на свалку.

— Зеленая плита просто блеск! И Аликс крутит ручки, даже не задумываясь.

Отстранившись, Дилис окинула Джареда внимательным взглядом.

— Кажется, я слышу в твоем голосе странные нотки?

— Это уважение, которое я испытываю к дочери Кена и Виктории.

— Брось трепаться, Джаред Кингсли. Я знаю тебя всю твою жизнь. Ты смотришь на эту девушку по-другому.

Джаред нерешительно помолчал.

— Она сделала макет часовни, — тихо произнес он.

— И что?

— Часовня хороша.

— Хороша? А если оценить по десятибалльной шкале?

— Одиннадцать.

— Что ж, — протянула Дилис. — Ум, красота и талант. Сдается мне, все при ней. Полный комплект.

— Рано еще делать выводы.

— Джаред, милый, мой тебе совет: не раздумывай слишком долго. Ум, красота и талант на Нантакете не залеживаются. Мы народ сметливый.

Джаред вымыл руки под краном.

— Уэс пригласил ее на Фестиваль нарциссов в субботу.

— Твой кузен Уэс Дрейтон? Красивый неженатый молодой человек, у которого процветающее дело — ремонт лодок? Тот самый?

— Угадала, — подтвердил Джаред без улыбки. — Я не могу крутить шашни с дочерью Кена и Виктории. Если увлечение перерастет в нечто большее и из этого ничего не выйдет… Как мне тогда смотреть им в глаза? Этим двоим я обязан жизнью. Ты бы слышала, как набросился на меня Кен из-за… — Он в досаде махнул рукой. — Теперь это уже неважно. Аликс идет сюда. Ты с ней полегче, ладно? Она милый ребенок.

— Как и ты, — сказала Дилис, но Джаред стоял уже в дверях, улыбаясь Аликс.

Глава 8

— Мне понравилась Дилис, — проговорила Аликс. Они сидели в красном грузовичке Джареда, возвращаясь в город. За окном проплывали великолепные пейзажи: живописные болотца и пруды. Стоял апрель, и некоторые растения не успели еще покрыться зеленой листвой.

— Что это за белые цветы?

— Это ирга. «Ирга цветет — сельдь косяком идет» — гласит народная мудрость, — продекламировал Джаред.

— Полагаю, это значит, что вы скоро выйдете в море на своей лодке.

— У меня есть кое-какие дела здесь, на острове. — Джаред не сказал, какие именно, считая, что должен прежде позаботиться, чтобы Аликс не сбежала с Нантакета на ближайшем пароме, как только он уедет. Нужно познакомить ее с Лекси и Тоби, напомнил он себе. Аликс отвернулась к окну. Означает ли туманная фраза «кое-какие дела», что Монтгомери работает над проектом очередного необыкновенного дома? — Дилис очень милая, — добавил Джаред. — Вам случайно не нужны компьютерные принадлежности?

— У мамы в шкафу их предостаточно. А что?

— Если я отвезу вас домой, то не успею вернуться в центр к трем часам. Хотя, думаю, я мог бы позвонить Триш и перенести визит на другое время.

— О, у вас свидание?

— Нет. Триша парикмахер, а Дилис сказала, что я должен избавиться от этого. — Он провел рукой по всклокоченной бороде.

— Вы собираетесь сбрить бороду? И укоротить волосы? — спросила Аликс.

Джаред посмотрел ей в глаза.

— Думаете, не стоит?

Аликс нравилась его борода, но подобное признание прозвучало бы слишком интимно.

— Просто мне не хотелось бы перепутать вас двоих, вот и все. Длинные волосы подходят мистеру Кингсли, который живет на этом острове, возится с лодками и рыбачит.

— Ладно, — улыбнулся Джаред. — Я не буду сбривать бороду, просто подстригу, и волосы не стану слишком укорачивать. Так пойдет?

Его шутливый тон заставил Аликс недоуменно нахмуриться. С какой стати он так старается ей угодить?

— Кто вам сказал, что мне известно о вашей… деятельности?

— Вы рассердились на меня, — объяснил Джаред. — Вдобавок вы то и дело отпускали язвительные намеки в адрес моей работы. Жаль, я не сразу уловил вашу иронию.

— И все же вы вышли из дома, чтобы принести мне цветы, — смягчившись, проговорила Аликс. — Как мило с вашей стороны.

Джаред свернул с широкой улицы налево и въехал на стоянку возле двух небольших зданий. Одно из них оказалось парикмахерской, другое — компьютерным магазином.

— Не знаю, сколько времени это займет. Если вы хотите вернуться домой, я забегу в парикмахерскую и скажу Триш, что заеду позже. Или вы можете пока пройтись по магазинам.

Аликс выбралась из пикапа.

— Я зайду с вами в салон, и вы познакомите меня с Тришей. Мне понадобится парикмахер, пока я буду на острове.

— Я думал, вы завтра уезжаете, — сказал Джаред, обходя грузовик.

— Вы тоже собирались покинуть остров. Передумали?

— Теперь, когда вы обещали не просить у меня мудрого совета, я, пожалуй, останусь.

— Если я встречу Джареда Монтгомери, то первым делом обращусь к нему с этой просьбой, но мистер Кингсли, кажется, занят в основном рыбной ловлей и… — Аликс вопросительно посмотрела на Джареда. — Чем вы еще занимаетесь?

— Не знаю. Я давно забыл, когда в последний раз отдыхал. Всю зиму я летал в Нью-Йорк и обратно. Даже сейчас меня ждет проект, который передал мне компаньон.

Аликс стиснула зубы, чтобы удержаться от вопроса, о каком проекте идет речь. Уговор есть уговор, она не собиралась нарушать слово.

Салон оказался просторным и светлым. Джаред познакомил Аликс с Тришей, ухоженной, изящной, довольно хорошенькой молодой женщиной.

— Я хочу, чтобы вы оставили ему бороду, — сказала Аликс и густо покраснела. — Ему ведь так лучше, правда?

— Я все равно не смогла бы его побрить, — возразила Триш, объяснив, что у нее нет соответствующей лицензии. Несколько минут женщины совещались, что делать с бородой и волосами Джареда, молча сидевшего в кресле. Когда решение было принято, Аликс присела на свободный стул.

Как выяснилось, Триша прочла едва ли не все романы, вышедшие в Америке за последние десять лет. Девушки оживленно болтали все время, пока она умело мыла, причесывала и подстригала волосы Джареда. Если ему и удалось пару раз вставить слово, ни Триша, ни Аликс этого не заметили.

Когда священнодействие завершилось, девушки встали бок о бок перед зеркалом, оглядывая результаты.

Джаред выглядел теперь лет на десять моложе; небольшая бородка и новая стрижка необычайно ему шли. Триша аккуратно подровняла его усы и бороду, подчеркнув твердую линию подбородка, а волосы немного укоротила, так что теперь они едва прикрывали шею. Заметная седина придавала его облику особое очарование.

Аликс никогда не подумала бы, что такое возможно, но Джаред выглядел даже лучше, чем несколько лет назад, когда она с Иззи слушала его лекцию. Не удержавшись, она бросила взгляд на его нижнюю губу.

— Теперь все в порядке? — спросил Джаред, глядя на Аликс в зеркало.

— Да, — сказала она и отвернулась.

Джаред расплатился, они попрощались с Тришей и ушли.

— Теперь за продуктами? — спросил он.

Аликс открыла дверцу пикапа.

— Я чувствую себя виноватой, оттого что занимаю ваше время. Вы не могли бы отвезти меня в бюро проката автомобилей, я возьму машину в аренду?

— Если вы собираетесь остаться тут на год, вам лучше купить себе подержанную машину. Один мой приятель продает «фольксваген».

— Пожалуй, я пока подожду покупать машину. Когда приедет мама, она, наверное, что-то придумает. На чем она ездит, бывая здесь?

— Ни на чем. Она ходит пешком в город, в ресторан или кафе. В нескольких кварталах от дома есть продовольственный магазин, там она покупает фрукты. Виктория с тетей Адди часто ходили вместе обедать, но, приезжая сюда, ваша мама большую часть времени работала.

— О да. Сочиняла сюжеты для своих романов, — кивнула Аликс.

«Читала дневники моих предков и делала заметки», — подумал Джаред. Как-то раз Виктория тайно пронесла в Кингсли-Хаус портативный ксерокс. Она воспользовалась им, укрывшись у себя в спальне, но Калеб сообщил об этом тете Адди, и разразился шумный скандал. Виктория обвинила Адди в том, что та шпионит за ней.

Узнав о случившемся, Джаред набросился на деда с упреками. «Ты шныряешь вокруг и подглядываешь, как она одевается и раздевается?!» — возмутился он, желая пристыдить Калеба, но тот весело усмехнулся в ответ. «Ну да. Впрочем, я подсматриваю только за Викторией», — сообщил он как ни в чем не бывало и исчез.

Как бы то ни было, Виктории было предложено избавиться от ксерокса или покинуть дом. Та крайне неохотно вернула ксерокс Адди. В последний раз Джаред видел его в одном из шкафов во второй гостиной.

— Да, сочиняла сюжеты для романов, — произнес он вслух. — Так вы хотели бы заехать за продуктами?

— Пожалуй.

Джаред втиснул машину на стоянку, показавшуюся Аликс знакомой. Напротив, через дорогу, стояло кафе «Даунифлейк» с вывеской-пончиком над входом. Оглядевшись, Аликс почувствовала себя увереннее. Наконец-то она смогла точно определить, где находится.

— Узнаете это место? — спросил Джаред.

— Смутно. — Протянув руку за сиденье, он вытащил большую фланелевую рубашку и протянул ей. — Зачем это? — удивилась Аликс.

— Увидите.

В магазине «Стоп энд шоп» стоял жуткий холод, и Аликс быстро надела рубашку, повисшую на ней мешком.

— Вы становитесь похожей на жительницу Нантакета, — улыбнулся Джаред.

— У меня такое чувство, будто мне сделали роскошный комплимент. А не так давно вы сравнили меня с Кингсли-моряком, любителем рома.

Джаред рассмеялся.

— Кстати говоря, здесь по соседству есть винный магазин. Может, нам стоит зайти? Купить для вас ящик темного рома?

— Насколько я помню, вы пьете не меньше моего.

— Но, увы, мы оба не пьянеем. — Джаред подошел к прилавку, чтобы взять две упаковки зеленого салата.

Аликс, подхватив тележку, смерила его изучающим взглядом. Только что он позволил себе почти игривое замечание. А не так давно она глотала слюнки, глядя на него в зеркало, и Монтгомери при этом смотрел на нее, в точности как отец.

— Расскажите мне о фестивале, на который я собираюсь в субботу, — проговорила Аликс. Они стояли у стеллажа с чаем и кофе. Джаред изучал надписи на упаковках.

— Да ничего особенного. На острове растет множество нарциссов. Говорят, их чуть ли не газонокосилкой срезают, а они все растут. Праздник включает парад ретроавтомобилей, а потом пикник в Сконсете. — Он положил в тележку два пакета кофе.

— Как я понимаю, вы не участвуете в празднике.

— Я любил эти фестивали, когда был ребенком. Родители возили меня на них каждый год. Мама осыпала меня нарциссами и сажала в кузов старого пикапа, вместе с кузенами. Но потом я стал старше и счел себя слишком взрослым для подобных забав.

Джаред облокотился на ручку тележки, глядя, как Аликс складывает в нее продукты. Они остановились у большого застекленного прилавка с салатами, и Джаред приветствовал по имени каждого продавца.

— Что вы выбрали? — спросила Аликс, не подумав, и тотчас осеклась. — Простите. Вряд ли мы будем постоянно есть вместе.

— Салат с курицей, — отозвался Джаред. — И возьмите мне ветчины для сандвичей. Мы забыли про помидоры. Я вернусь за ними. Да! Прихватите еще кусок копченой индейки для меня. — Повернувшись, он зашагал в сторону овощной секции.

Аликс невольно улыбнулась. «Похоже, сегодня мне не придется обедать в одиночестве».

Ей понравилось бродить по магазину с Джаредом, но к тому времени когда они добрались до прилавков с замороженными продуктами, у нее уже стучали зубы от холода. Взяв Аликс за плечи, Джаред энергично растер ладонями ее онемевшие мышцы.

— Надо вам понемногу закаляться, если собираетесь жить здесь.

Они направились было к кассам, но остановились возле стойки с журналами. Аликс выбрала «Нантакет тудей» и нерешительно повертела в руках выпуск журнала по строительству и реконструкции. Джаред взял с полки этот же номер и положил в тележку.

— Расскажете мне потом, какие они допустили ошибки, — усмехнулась Аликс.

— Разве вы ничему не научились в архитектурной школе? Это вы меня должны просветить, — отозвался Джаред, выгружая продукты из тележки на ленту конвейера.

— Ладно. Расскажу вам, как живут американцы… — Джаред бросил на Аликс быстрый острый взгляд. — Что может знать о реконструкции Кингсли-моряк?

Джаред улыбнулся так нежно, что у Аликс подогнулись колени.

— Я смотрю, вы быстро учитесь.

— Да, когда это в моих же интересах. А вы захватили яйца?

— Нет. Они в дальнем конце вон того стеллажа, только откройте коробку и убедитесь, что скорлупа цела, — предупредил Джаред.

Аликс отступила от тележки, выжидающе глядя на него.

Вздохнув, Джаред отправился за яйцами.

Когда Аликс выложила из тележки все продукты, женщина за кассой неожиданно спросила:

— У вас с Джаредом серьезно?

На мгновение Аликс лишилась дара речи. Неужели на острове все друг друга знают?

— Нет, — произнесла она наконец. — Мы только вчера познакомились.

Женщина недоверчиво подняла брови.

— Вы спорите, будто женатая пара. — Аликс хотела было ответить, но вернулся Джаред с коробкой яиц.

— Вы взяли греческий йогурт? — спросил он. — Я не выношу эти маленькие корытца, в которых на дне один сахар. — Аликс, чувствуя на себе взгляд кассирши, подняла вверх упаковку греческого йогурта. — Отлично, — улыбнулся Джаред. — Именно такой я и люблю. — К греческому йогурту его приохотил Кен. Аликс перевела взгляд на кассиршу, та вновь многозначительно вскинула брови. Джаред достал из кармана связку ключей вместе с картой магазина «Стоп энд шоп», а затем расплатился.

Снаружи оказалось гораздо теплее, чем в магазине. Аликс с Джаредом поспешили к машине, Сложив покупки в кузов, они уселись в кабину Джаред взглянул на жмущуюся от холода Аликс и включил обогреватель.

— Как вы выдержите зиму в холодном старом доме, где гуляют сквозняки?

— Я заведу себе толстого дружка.

Джаред не ответил, и Аликс повернулась к нему. Он смотрел прямо перед собой, сжимая руль. Похоже, заговорив о дружках, она затронула еще одну запретную тему. Но правда заключалась в том, что только другой мужчина смог бы отвлечь ее от опасных мыслей о Джареде Монтгомери, то есть Кингсли.

— Что скажете, если мы вернемся домой, выложим продукты, а затем немного прогуляемся пешком по городу? — спросил Джаред.

— И вы, разумеется, встретите знакомых?

Коротко взглянув на Аликс, Джаред понял, что она шутит.

— Сейчас мы здесь все друг друга знаем, но это долго не продлится.

— Что вы хотите этим сказать?

— Они уже бли-и-изко.

Аликс не смогла удержаться от смеха. Джаред отвечал глухим, замогильным голосом, как в анонсе фильма ужасов.

— Кто вас так напугал?

Джаред свернул на улочку, которая казалась слишком узкой даже для одного автомобиля, но, как выяснилось, движение здесь не было односторонним: навстречу ехал грузовик. Ни Джаред, ни второй водитель не помышляли о том, чтобы разъехаться на таком узком пространстве. Разумеется, оба подняли руки, приветствуя друг друга.

— Вы скоро узнаете, — сказал Джаред, так и не ответив на вопрос.

Доехав до Кингсли-Хауса, они внесли продукты в кухню и быстро разложили по местам. Аликс знала, где что лежит в кухонных шкафах, и это смешило их обоих. Вдвоем они работали ловко. Аликс дважды подныривала под руку Джареда, чтобы добраться до холодильника.

Двадцать минут спустя они снова вышли из дома и побрели по живописным улочкам Нантакета. Аликс следовала за Джаредом, временами останавливаясь, чтобы полюбоваться изящной дверью или какой-нибудь необычной деталью здания.

Вскоре Джаред остановился напротив небольшого домика. В первое мгновение Аликс не поняла почему. Но стоило ей заглянуть ему через плечо, и глаза ее округлились.

— Его соорудили вы, правда? Я хотела сказать, этот дом перестроил Джаред Монтгомери.

— Верно. — Глаза Джареда лукаво блеснули. — Я случайно узнал, что проект он разработал в пятнадцать лет. Конечно, его нельзя сравнивать с поздними работами Монтгомери, и все же это дело его рук.

— Вы шутите? — усмехнулась Аликс. — Я сразу узнала его стиль. Посмотрите, как глубоко дверь утоплена в толще стены. Это типично для Монтгомери.

Улыбка сошла с лица Джареда.

— Вы хотите сказать, что с годами он ничуть не изменился?

— Думаю, он весьма разумно использует найденные удачные решения.

Джаред ненадолго задумался и рассмеялся:

— Какой дипломатичный ответ.

— Знаю, мне не следует спрашивать, но как ему удалось спроектировать дом в пятнадцатилетием возрасте?

— Монтгомери работал с опытным архитектором, который позволил ему… позволил мне составить собственный план. — Они продолжили путь. Под действием нахлынувших воспоминаний голос Джареда смягчился. — Я рисовал свои идеи палкой на земле, так он обучал меня основам черчения. Он показал, как пользоваться угольником и рейсшиной, а первым чертежным столом мне служила старая дверь, положенная на козлы, с…

— С треугольными фанерными подпорками, которые придавали ей нужный наклон, — подхватила Аликс.

— Вы будто видели ее своими глазами.

— Папа соорудил мне когда-то такой же стол. Только воспользовался нижней створкой голландской двери.

— И сколько вам тогда было лет? — спросил Джаред.

— Восемь. — Аликс хихикнула.

— Вспомнили что-то забавное?

— Я подумала о «Лего». Кажется, я не взяла с собой тот детский набор, что вы мне подарили, потому что помню, как, придя с папой в большой универмаг, увидела множество коробок с конструкторами. Сначала я остолбенела от изумления, а потом ударилась в плач. Я вовсе не была капризным ребенком, но никогда в жизни — ни до, ни после — мне не хотелось чего-то так сильно, как в тот раз. Похоже, папа это понял, потому что наполнил тележку наборами «Лего».

Джаред широко улыбнулся:

— И вы играли с ними?

— Постоянно! Но мама ненавидела их, потому что крошечные кирпичики валялись по всему дому. Она вечно твердила: «Кеннет, моя дочь станет писательницей. Ей не нужна эта дребедень».

— И что отвечал ваш отец?

Аликс понизила голос:

— Он говорил: «Из нее уже вышел архитектор. Не думаю, что она достигнет больших высот и в писательстве. Аликс не может пойти по стопам обоих родителей».

— Похоже, ваш отец оказался прав, — заметил Джаред.

— Верно. Пока я росла, мама несколько раз пыталась заставить меня писать, но из этого ничего не вышло. Услышав любопытную историю, я могла без труда изложить ее на бумаге, но мне не удавалось выдумать увлекательный сюжет. Не хватало маминого таланта и воображения.

— Вы умеете писать, но не строить сюжеты? — Казалось, Джареда забавляет то, что причиняло Аликс столько страданий в юности.

— Вот именно. Но разве в реальной жизни случаются события, описанные в маминых книгах? Убийства, тайные комнаты, где прячутся преступники, запретная любовь, козни и интриги, попытки завладеть старым домом и… — Подняв глаза, Аликс заметила потрясенный взгляд Джареда. — Почему вы так на меня смотрите?

— Я в ужасе от того, что читают люди. А вы о чем подумали? У вас очень странное выражение лица.

— У меня в голове не укладывается, что мама каждый год проводила месяц здесь, а не в Колорадо. — Джаред выжидающе молчал. Ему показалось, что Аликс сказала не все. — Мне кое-что пришло на ум, — медленно заговорила она. — Кингсли — старинное семейство, и дом у вас древний.

— Надеюсь, вы не думаете, будто прообразом этой шайки убийц послужила моя семья?

Но Аликс почти не слышала Джареда. В ней все больше крепла уверенность, что в книгах Виктории рассказывалось о семье Кингсли. Неужели все эти лихо закрученные сюжеты заимствованы из действительной жизни?

Джаред догадывался, о чем думает Аликс. Лицо его хмуро вытянулось. Он твердо верил, что семейные тайны не следует разглашать. Взяв девушку за плечи, он повернул ее лицом к ближайшему дому.

— А это проектировал Монтгомери в шестнадцать лет.

Аликс, поглощенная своими мыслями, растерянно моргнула. В одной из книг ее матери шла речь о рецепте изготовления мыла, принесшем семье сказочное богатство.

— «Мыло Кингсли», — прошептала Аликс, изумленно округлив глаза. Это мыло существовало в реальности, и на обертке значилось, что производят его не одну сотню лет. В наши дни оно давно перестало быть ходовым товаром, однако его по-прежнему можно было купить в любом магазине по всей стране. Бабушка Аликс по отцу его обожала.

— Вы правы, — громко произнес Джаред. — Монтгомери не мог бы построить такое. Окна никуда не годятся, а эти кошмарные мансардные оконца совсем не в его стиле. — Он зашагал дальше.

— Монтгомери сделал бы их в точности такими, — возразила Аликс, старясь выбросить из головы неожиданно возникшие мысли о мыле. — Джаред остановился и оглянулся. Дануэлл-Хаус, — продолжала она. — Там именно такие слуховые окна.

Джаред, улыбаясь, продолжил путь.

Аликс пришлось ускорить шаг, чтобы поспеть за ним. Торопясь, она один раз даже споткнулась на бугристом тротуаре. Джаред повернул в переулок, с виду такой узкий, что по нему едва ли смог проехать мотороллер, однако по обеим его сторонам выстроились припаркованные машины. Монтгомери шагал быстро, уверенно перебирая длинными ногами.

Аликс почти бежала, стараясь не отстать.

Внезапно он остановился перед домом, стоявшим у самой дороги, поискал в кармане ключи и отпер дверь. Аликс вслед за ним переступила порог.

— Думаю, электричество работает, — сказал Джаред и, нашарив на стене выключатель, включил свет.

Аликс поняла, что находится в кухне. Оглядевшись, она увидела справа старую кирпичную стену. Сквозь дверной проем виднелась столовая с большим камином.

Джаред с облегчением заметил, что с лица Аликс сошло отстраненное выражение. Дом отвлек ее от мыслей о книгах Виктории, о семье Кингсли и о возможной связи между ними.

— Строение довольно старое, — произнесла Аликс, в ее тихом голосе слышалось почтение, которого заслуживало подобное жилище. Заглянув в дальнюю комнату, она осмотрела камин и вернулась в кухню, где стояли старозаветная плита «Таппан» и потрескавшаяся раковина. Мастер, изготовивший шкафчики, определенно ничего не слышал о соединении «гнездо — щип».

— Здесь нужны кленовая мебель и гранитная столешница? — спросил Джаред.

— Не уверена, что я зашла бы так далеко, но… — Аликс осеклась, вспомнив, с кем говорит. — Чей это дом?

— Моего кузена. Он хочет, чтобы я разработал проект реконструкции. Ему нужно все тут перестроить и продать. Хотите осмотреть второй этаж?

Кивнув, Аликс поднялась следом за Джаредом по узкой крутой лестнице в крохотные спаленки, похожие на кроличьи садки. Дом уже перестраивали, но довольно неуклюже. Часть комнат сохранила былую красоту, другие же, разделенные уродливыми перегородками, выглядели жалко.

Пока девушка бродила из комнаты в комнату, Джаред уселся на старенький покосившийся диван, задними ножками которому служили телефонные справочники. Откинув голову и чуть прищурившись, он наблюдал, как Аликс оглядывает верхнюю часть стен, стараясь определить, какие из них старые, сохранившиеся от первоначальной постройки, а какие появились в шестидесятые годы из желания хозяев как можно больше увеличить число спален.

Джаред терпеливо ждал около двадцати минут, но затем громкое урчание в животе заставило его подняться.

— Вы закончили, или мне сходить домой за рулеткой?

— Можно подумать, у вас нет подробного плана дома.

Джаред усмехнулся краешком рта.

— Может, и есть. Я умираю с голоду. Давайте что-нибудь съедим.

— У нас полно продуктов, мы могли бы…

— Это займет слишком много времени. Пойдемте-ка лучше в «Братство». — Джаред вывел Аликс через другую дверь в чудовищно запущенный сад.

— Вы собираетесь предложить и ландшафтное решение?

— Нет. — Они направились по дорожке, Джаред впереди, Аликс следом. — Я надеюсь уговорить Тоби взяться за это дело. Обойдемся силами своей семьи.

— Вот как? Не знала, что Тоби приходится вам родней. — Услышав, что Тоби, от которой все без ума, недосягаема для Джареда, Аликс заметно повеселела.

Ей казалось, что голос ее звучит буднично, но Джаред, похоже, верно угадал ее мысли.

— Мы связаны не узами крови, а сердечными нитями, — заявил он и, прижав руку к груди, тяжело вздохнул.

— Вот болван! — вырвалось у Аликс, прежде чем она успела сообразить, что говорит и кому.

Джаред рассмеялся.

— Только когда дело касается Тоби. — Он распахнул дверь паба, пропуская вперед Аликс.

Огорченно качая головой, Аликс вошла в зал, выдержанный в духе старины. Беглый осмотр показал, что стены и очаг здесь самые настоящие.

— Тут мило, — произнесла она. Метрдотель проводил их к уединенному столику. По пути Джаред то и дело здоровался с посетителями. — На этом острове не спрячешься. Повсюду глаза и уши. Завести здесь роман не так-то просто, верно? — заметила Аликс.

— Некоторым это удается, — отозвался Джаред, раскрывая меню, — но в конечном счете их неизбежно разоблачают.

Подошедший официант принял заказ. Аликс глубоко задумалась над словами Джареда.

— Наверняка до тети Адди доходили многие слухи. Хоть она и редко покидала дом, но часто принимала гостей, и ей докладывали все новости. Возможно, моя мать слышала о…

Джаред положил перед Аликс бумажную салфетку и ручку.

— Так что бы вы сделали с этим домом?

— Вы пытаетесь увести разговор в сторону, не так ли?

— Просто я подумал, что собственное будущее интересует вас больше, чем прошлое вашей матери. Похоже, я ошибся. — Он протянул руку, чтобы забрать салфетку.

Аликс удержала ее и принялась набрасывать план дома.

— Когда я была ребенком, папа брал меня с собой осматривать здания, а потом, вернувшись домой, я рисовала и показывала ему поэтажные планы.

Джаред чуть было не сказал, что Кеннет Мэдсен и его обучал таким же способом. «Надеюсь, когда Аликс узнает правду, она не рассердится на меня за то, что я умолчал о частых поездках ее отца на Нантакет», — виновато подумал он.

В пабе царил полумрак. Пока девушка рисовала, Джаред задержал взгляд на ее макушке. Дилис верно сказала: с Аликс он чувствовал себя легко и свободно. Возможно, все объяснялось тем, что их обоих учил Кен, а может, их просто интересовали одни и те же вещи. Как бы то ни было, общество Аликс доставляло ему удовольствие.

Однако Джареду постоянно приходилось сдерживать желание, которое пробуждала в нем эта девушка. Ему нравилось наблюдать, как она двигается, следить за ее губами, когда она говорит. Он воображал, как прикасается к Аликс, и ему стоило немалых усилий держать руки подальше от нее. В магазине, видя, что она замерзла, Джаред хотел ее обнять, но лишь растер ей плечи. Второй раз он дотронулся до нее на улице, показывая дом. Глупое безрассудство. Эти краткие касания только распалили жар в его крови.

— Все верно? — спросила Аликс, пододвигая к нему салфетку.

Джаред едва взглянул на план. За свою жизнь он видел их великое множество. Его натренированный глаз подмечал любую неточность.

— Эта стена должна быть там. — Он ткнул пальцем в рисунок.

— Нет, вы ошибаетесь, — возразила Аликс. — Камин находится здесь. — Она обозначила камин на схеме.

— Память вас подвела. Стена здесь, а камин там. — Джаред не воспользовался ручкой, а прочертил линии пальцем.

— Вовсе нет. Вы… — Аликс снова осеклась, вспомнив, с кем говорит. — Простите. Конечно, вам лучше знать.

— Как звучит то отвратительное прозвище, которым вы меня наградили?

Аликс недоуменно нахмурилась, не сразу сообразив, о чем идет речь.

— Живая легенда американской архитектуры?

— Вот-вот. Как будто я ископаемое или предмет древности. — Джаред вытянул вперед руку. — Я живой. Человек из плоти и крови. Я могу ошибаться.

Аликс накрыла его руку своей, пальцы Джареда сжали ее ладонь. На мгновение взгляды их встретились, и Аликс почувствовала, как по телу прокатилась огненная волна.

Они расцепили руки, когда к столику приблизился официант с сандвичами.

— И как бы вы перестроили дом? — спросил Джаред, как только они вновь остались одни.

Аликс взглянула на рисунок, стараясь привести в порядок мысли.

— Это зависит от желания владельца.

— Кузен предоставил мне полную свободу действий. Дом будет выставлен на продажу.

— Значит, карт-бланш. Звучит интригующе. Папа говорил, что самое трудное в работе архитектора — иметь дело с заказчиками. Думаете, у Монтгомери возникали проблемы подобного рода?

— Полагаю, он говорил клиентам: «Если хотите получить проект Монтгомери, слушайтесь меня беспрекословно или проваливайте».

— Так можно умереть голодной смертью.

— В те времена жизнь была куда дешевле, а у Монтгомери хватало злости и упрямства, чтобы настоять на своем.

Приглушенный свет создавал вокруг особую, таинственную и волнующую атмосферу. Аликс вгляделась в лицо Джареда, но не смогла разгадать выражение его глаз. Страстная увлеченность, талант и неотразимая внешность — убийственное сочетание, подумалось ей.

Джареду с трудом удавалось сохранять хладнокровие, когда Аликс смотрела на него так. Будь на ее месте любая другая женщина, он сказал бы ей: «Пойдем отсюда», потом привел бы к себе домой и затащил в постель. Но Аликс была дочерью Кена.

— Никаких идей по перестройке дома? — В голосе Джареда явственно слышалось разочарование.

Аликс скользнула взглядом по рисунку, стараясь скрыть обиду. Она чувствовала себя так, словно только что получила отпор. Пыталась заигрывать с мужчиной, а он ее отверг. «Возьми себя в руки, — мысленно скомандовала она. — В конце концов у Монтгомери есть девушка, возможно, даже невеста».

И все же… он мог хотя бы притвориться, изобразить интерес.

— На месте Монтгомери, — решительно сказала она, — я сменила бы дверь и расширила мансардные окна. В гостиной я перенесла бы эти две стены, а в кухне установила мойку вот здесь. — Продолжая говорить, она вносила изменения в план, рука ее быстро чертила линии на салфетке. Закончив, Аликс подняла глаза.

Джаред изумленно смотрел на нее, не в силах произнести ни слова. Именно так собирался перестроить дом он сам, вплоть до переноса мойки.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— И как бы вы это сделали?

— Я придала бы дому более мягкий облик. Ничего кричащего. Кухню не стала бы трогать, только вынесла бы сюда рабочий стол. Я избавилась бы от стены в столовой и ликвидировала две каркасных стены наверху, здесь и здесь. — Она энергично чиркнула ручкой по бумаге.

— А внешний вид здания?

— Оставила бы как есть. Только сюда добавила бы пристройку. Не слишком высокую, чтобы не нарушить внешний вид фасада, с большими окнами по всей южной стороне. А здесь располагались бы дверь и лестница, ведущая в сад. — Аликс замолчала. Испещренный линиями рисунок почти невозможно было разобрать. — Вот как бы я поступила.

Джаред потрясенно молчал. Неужели он так основательно погряз в рутине, что даже студентка смогла легко угадать его замысел? Похоже, дело дрянь. Но с другой стороны, эта студентка чертовски напоминала его самого десятилетней давности, а план ее оказался лучше, чем у него.

Джареда вдруг охватило желание немедленно покинуть остров. Убраться подальше от этой выскочки, возомнившей о себе невесть что, вообразившей, будто она лучше самого Монтгомери.

Мгновение спустя он с улыбкой откинулся на спинку стула.

Аликс заметила смену выражений, мелькающих на лице Джареда. На какой-то миг ей показалось, что он сейчас встанет, уйдет, и она больше никогда его не увидит.

— Он ваш, — улыбаясь, произнес Монтгомери.

— Что?

— Дом. Можете заняться его реконструкцией. — Джаред обещал кузену, что выполнит работу бесплатно, но не собирался говорить об этом Аликс. — Я прослежу, чтобы все лавры достались вам, вы сможете включить проект в свое резюме. — Он наклонился к ней и добавил с самым серьезным видом: — Я искренне надеюсь, что это самое резюме вы направите в мою компанию, когда начнете искать работу. Заранее даю свое согласие и как владелец фирмы заверяю вас: вы будете приняты. — Аликс растерянно заморгала, пытаясь понять смысл только что прозвучавших слов. — Если вы начнете плакать и смущать меня, я возьму назад свое предложение, — пригрозил Джаред.

— Я не буду, — пробормотала Аликс, моргая еще чаще.

Сделав знак официанту, Джаред заказал два шоколадных десерта и два бокала рома с колой.

— С двойной порцией лайма, — добавил он.

— Буду пьяная и толстая, — прошептала Аликс, поднося к глазам салфетку.

— Постойте-ка, — остановил ее Джаред, вручая ей чистую салфетку, взятую с соседнего пустого столика. Сложив салфетку с рисунком, он сунул ее в карман рубашки. — Позднее вам это может пригодиться.

Откинувшись назад, Джаред наблюдал, как Аликс съела свой десерт, а затем половину его порции. Отвечая на его расспросы, она оживленно рассказывала о своем детстве и о том, каково это — расти в окружении столь щедро одаренных людей, как ее родители.

Слушая ее щебетание, Джаред думал, что, возможно, его архитектурные решения стали чересчур предсказуемы, поскольку он давно сделался чем-то вроде торговой марки. Аликс, желторотая девчонка, едва вступающая в мир архитектуры, была полна энтузиазма, живости, воодушевления, которого Джаред не испытывал уже давно.

— Вы готовы вернуться домой? — спросил он. — Меня одолевает желание взглянуть на чертежи, сделанные зимой. Думаю, мне нужно их изменить. Они слишком похожи на мои прежние работы. У меня здесь нет системы автоматизированного проектирования, но, возможно, вместе мы могли бы…

— Да, — отозвалась Аликс.

— Но вы не дали мне закончить.

— Мне не нужна система автоматизированного проектирования и не нужен компьютер. Меня покорило слово «вместе». — Аликс вскочила. — Вы идете?

— Сперва мне следует расплатиться с официантом, вы не против? — усмехнулся Джаред.

Она неохотно кивнула.

Глава 9

Джаред не мог бы сказать с уверенностью, что его разбудило, но, едва открыв глаза, он увидел нависшую над ним тень деда. Потоки света вливались в окна, струясь сквозь тело Калеба. Мальчишкой Джаред любил, дождавшись, когда тетка выйдет из комнаты, пробежать сквозь бесплотную фигуру призрака, хохоча во все горло. Его матери, не подозревавшей о существовании далекого предка Кингсли, казалось странным, что всякий раз в гостях у тети Адди мальчик носится туда-сюда по комнате, громко смеясь над чем-то воображаемым.

Отец Джареда, отлично видевший Калеба, снисходительно посмеивался. Ребенком он забавлялся точно так же.

Когда Калеб исчез, Джаред увидел Аликс, распростертую на соседней кушетке. Девушка крепко спала. На коврике стояла пустая тарелка и стакан; кипы бумаг и толстые рулоны чертежей валялись повсюду. Джаред с Аликс снова заснули за работой. Они трудились уже четыре дня и ночи, лишь дважды позволив себе короткий перерыв на сон.

Джаред уселся на диване, медленно провел ладонью по лицу и посмотрел на Аликс. Он уже убедился, что спит она на удивление крепко. Когда девушка в первый раз заснула на кушетке, Джаред попытался сыграть роль безупречного джентльмена и отвести ее наверх, в спальню.

Однако из этой затеи ничего не вышло. Он попробовал разбудить Аликс, но та продолжала спать, бормоча что-то невнятное. Она не проснулась, даже когда Джаред взял ее за плечи и усадил. Если бы он подхватил ее на руки, она свернулась бы клубком, прижавшись к нему, словно ребенок. Джаред устал не меньше Аликс и побоялся, что, поднявшись в спальню, заберется в постель вместе с ней.

В конце концов он поцеловал ее в лоб и оставил спать на кушетке. Он собирался отправиться в домик для гостей, принять душ и уснуть в собственной постели, но вместо этого взглянул на один из чертежей на полу и заметил ошибку. Джаред снова опустился на диван, намереваясь внести исправления, но провалился в сон, а когда очнулся, перед ним стояла Аликс с чертежом в руках.

— Эта стена не на месте, — проговорила она. — Ее следует перенести на четыре дюйма влево.

Джареду понадобилось немного времени, чтобы окончательно проснуться.

— Согласен, — встряхнувшись, сказал он.

С тех пор прошло еще двое суток, проведенных без сна. Джаред и Аликс продолжали работать.

Джаред бросил взгляд на девушку, улыбавшуюся во сне. Прошлой ночью, вернее, уже под утро, когда Аликс заснула, он поцеловал ее в губы. Нежно, скорее дружески, чем страстно. Она поцеловала его в ответ и улыбнулась, продолжая спать. Подняв глаза, Джаред увидел деда, на лице которого явственно читалось: «Ты жалок». В следующее мгновение Калеб исчез. На этот раз Джаред даже не помышлял о том, чтобы уйти к себе. Он устроился на диване, ему хотелось видеть Аликс.

Какое-то движение привлекло его внимание. Повернувшись, он увидел, как в дверях возникла фигура деда. Казалось, он хочет что-то сказать, но в следующее мгновение сквозь него прошла Лекси.

— Джаред! — громко воскликнула она. — Где ты пропадал? Заехал к Дилис, а потом исчез, и с тех пор от тебя ни слуху ни духу. Тоби так встревожена, что послала меня посмотреть… О, это… — Она заметила спящую на кушетке Аликс. В два прыжка оказавшись у двери, Джаред подхватил кузину под руку и отвел в кухню. — Это Аликс на кушетке? У вас с ней роман? Уже?

— Нет, — покачал головой Джаред. — По крайней мере не в том смысле, в каком ты себе вообразила. И говори потише. Ей нужно поспать.

— Чем вы двое тут занимались, помимо того, что пили ром? — На кухонном столе красовалась пустая бутылка из-под рома и еще одна, наполовину полная, стояла рядом. Лекси махнула рукой. — Можешь не говорить. Вы работали.

— Верно, — кивнул Джаред. — Она еще больший трудоголик, чем я.

— Этого быть не может, — проворчала Лекси, но, увидев, какой усталый у Джареда вид, сжалилась: — По крайней мере ей с Дилис удалось заставить тебя подстричься. Садись, я приготовлю тебе завтрак. Тоби прислала банку домашнего джема. Аликс скоро встанет? — Лекси засыпала кофе в кофеварку.

Джаред опустился на скамью и потер глаза, прогоняя сон.

— Встанет, когда проснется. Ей виднее.

— Что это значит?

— Пока она спит, ее не разбудишь, даже уронив якорь на ноги.

Лекси стояла спиной к Джареду, вынимая продукты из холодильника, поэтому он не заметил ее улыбки. В темных волосах, глазах и линии подбородка этой красивой молодой женщины безошибочно угадывалась порода Кингсли. Впрочем, благодаря отцу, голубоглазому блондину, приехавшему на Нантакет с материка, в темной шевелюре Лекси мелькали более светлые пряди, особенно заметные на солнце. Вдобавок Дилис всегда утверждала, что глаза у Лекси не такие, как у Кингсли, — темно-синие, почти черные, — а светлее.

— А откуда тебе это известно? — спросила Лекси, выкладывая на стол картонную коробку с яйцами.

Джаред не собирался отвечать на этот провокационный вопрос.

— Как там Дилис?

— Трещит без умолку о тебе и Аликс. Это правда, что ты заставляешь бедняжку обращаться к тебе «мистер Кингсли»?

Джаред рассмеялся.

— Так было вначале, когда она благоговела передо мной. Теперь она зовет меня просто Кингсли. К примеру: «Кингсли, ты сам не знаешь, что говоришь».

— Я думала, студенты-архитекторы считают тебя кем-то вроде божества, которому следует поклоняться. — Тон Лекси ясно показывал, что эта мысль ей самой кажется абсурдной.

— Только не эта студентка, — улыбнулся Джаред. — По крайней мере теперь, хотя насчет стены в доме моего кузена я оказался прав.

Замерев с яйцом в руке, Лекси удивленно округлила глаза.

— Так ты выслушал ее мнение? Вот чудеса! По моим наблюдениям, когда речь заходит о строительстве, ты все делаешь по-своему и никто тебе не указ.

— К Кену это не относится.

— Значит, исключение распространяется и на его дочь? Дилис убеждена, что этот человек способен на многое. Она рассказывала мне, каким ты был до того, как Кен появился на острове. Я тогда была еще ребенком, но…

— Вы с Аликс ровесницы. Дилис приводила тебя в этот дом поиграть с малышкой.

— Я не знала. Она мне ничего не говорила.

— Однажды я видел вас вместе. Помню, вы сидели позади дома и… — Джаред осекся, яркая картина прошлого проплыла у него перед глазами.

Это случилось летом, перед приездом Кена. Прошло два года с тех пор, как Джаред потерял отца. Хотя все вокруг говорили, что со временем горе поутихнет, становилось только хуже. Он забросил спортивные занятия в школе, целый год не открывал учебников и пил все подряд, любое пойло, какое только удавалось достать подростку. Несколько раз Джаред находил себе работу, но его прогоняли отовсюду, поскольку обязательностью он не отличался и, пообещав прийти, запросто мог не явиться.

Родные выбивались из сил, пытаясь убедить его исправиться, но ни разговоры, ни угрозы, ни щедрые обещания не действовали. Даже дед-призрак бесконечно отчитывал его, твердя, что нужно быть мужчиной и помогать овдовевшей матери, а не превращать ее жизнь в ад. Но гнев затмевал разум Джареда.

Одна лишь тетя Адди не цеплялась к нему. За свою долгую жизнь она повидала немало смертей и знала, что такое горе. «Ты хороший мальчик, — говорила она, — и когда придет время, лучшее в тебе возьмет верх». Благодаря ее чуткости и пониманию Кингсли-Хаус стал единственным местом на острове, где Джаред находил душевный покой.

В тот день, когда Джаред видел, как Лекси играет с Аликс, его только что выгнали с очередной работы. Он достал бутылку пива из тетиного холодильника (Адди никогда не препятствовала ему, говоря, что он еще мал) и занял кресло рядом с ней в тени дерева.

«Аликс так хорошо прижилась здесь», — сказала Адди.

«Ты же знаешь, что Виктория увезет ее отсюда. Она не из тех, кто станет жить на острове круглый год, — заметил Джаред. — Лучше б ты не привязывалась к девочке». — Он рассуждал как взрослый.

«Знаю, — вздохнула Адди, — но пока мы вместе, я буду радоваться каждому дню».

«Чем занимается Виктория целыми днями? В доме не мешало бы навести порядок».

«Да. Здесь повсюду пыль. — Адди понизила голос. — Думаю, она читает старые дневники Кингсли».

«Как она их нашла, черт побери? — Джаред виновато взглянул на тетку. — Прости. Как она их обнаружила?»

«Опрокинула шкаф, когда танцевала с каким-то туристом». — В голосе Аделаиды слышалось явное неодобрение, словно Виктория связалась с представителем враждебной державы.

Джаред отхлебнул пива и улыбнулся. Это так похоже на Викторию. Она красива, полна жизни и…

— Джаред, вернись на землю! — окликнула его Лекси.

Он смущенно заморгал темными ресницами.

— Я как раз вспоминал, как вы с Аликс сидели вместе.

— Во что мы играли?

— Не помню. Нет, погоди, кажется, припоминаю. Ты принесла маленьких куколок, а Аликс строила для них дома.

— Странно, что ты не помогал ей в этом.

— Это было до появления Кена, в те времена я мог бы построить дом разве что из рыбацких снастей.

— Итак, мы вернулись к Кену. Почему от Аликс нужно скрывать, что ее отец был твоим учителем?

— Я оказался меж двух огней, — признался Джаред и рассказал Лекси о своей первой встрече с Аликс. — Я понятия не имел, что она меня узнала, пока не позвонил Кен и не устроил мне разнос за то, что я ей соврал.

Лекси переложила на тарелку омлет с ветчиной и сыром.

— Так вот почему ты замуровал себя здесь с ней на целую неделю? Заглаживаешь свою вину? — Она налила кофе в две чашки.

— Я не хотел, чтобы Аликс уехала с острова, поскольку знал: меня обвинят в том, что я ее выжил.

Достав из тостера кусок хлеба, Лекси намазала его джемом, приготовленным Тоби.

— Значит, вот в чем дело? Это и есть единственная причина, почему ты сидишь здесь взаперти столько дней?

Джаред съел кусок омлета, обдумывая ответ.

— Поначалу так и было.

— А теперь? — Лекси уселась напротив него.

В глазах Джареда вспыхнул опасный огонек.

— Теперь я стараюсь держать руки подальше от нее из-за Кена.

— О Боже, — воскликнула Лекси, откидываясь на спинку стула. — Ты ведь не влюбился… в нее, правда?

— Мы знакомы меньше недели, — нахмурившись, проворчал Джаред.

Лекси отпила глоток кофе, разглядывая кузена, который так и не ответил на ее вопрос. Дилис говорила, что Джаред не сумел до конца оправиться после безвременной смерти отца. Когда умер Шестой Монтгомери-Кингсли, его вдова и сын едва не сошли с ума от горя. Позднее мальчик ожесточился, а его мать погрузилась в депрессию, из которой ее не смогли вывести ни психологи, ни таблетки.

Потом появился Кен Мэдсен, и благодаря ему озлобленный подросток дал выход своему гневу. Но никому не удалось вернуть к жизни мать Джареда. Она умерла вскоре после того, как сын окончил школу.

С тех пор Джаред так и не обзавелся семьей. Он оставался один, живя в двух мирах, под двумя именами.

— Так ты делаешь все это из уважения к Кену? — спросила Аликс.

— Я в долгу перед ним, ведь это так понятно.

— Мы все перед ним в долгу, — улыбнулась Лекси.

Джаред помогал не только ей и Тоби. Он находил работу для друзей и родственников, выплачивал ссуду за дом, принадлежавший двум обедневшим троюродным сестрам, и скрасил последние месяцы жизни Адди, находясь рядом с ней. — И когда же ты собираешься поведать Аликс правду о себе и ее отце?

— Это следует сделать не мне. Вдобавок она лишь недавно узнала, что Виктория бывает здесь каждый год.

— От нее и это скрывали? — Лекси поднялась, чтобы взять кофейник. — Значит, ты ей рассказал о Виктории?

— Нет. — Джаред усмехнулся. — Она увидела зеленую спальню («Изумрудный город», как она выразилась) и сразу поняла, что там жила ее мать.

Лекси рассмеялась, разливая кофе по чашкам.

— Думаю, тебе нужно позаботиться о своей защите. Когда Аликс станет известно о тебе и Кене, а рано или поздно это случится, ей не понравится, что ты утаил от нее правду.

— Прекрасная мысль, — пробурчал Джаред. — Я позвоню Кену и скажу: «Позволь мне рассказать твоей дочери о том, что ты часто бывал на Нантакете, поскольку меня так тянет к ней, что руки трясутся. Когда она наклоняется ко мне, чтобы взглянуть на чертеж, и я чувствую ее сладкое дыхание, мне хочется проглотить ее целиком. Видя, как изгибается ее тело под одеждой, я покрываюсь испариной». — Он мрачно посмотрел на кузину — Думаешь, если я скажу Кену правду, он даст мне свое благословение? — Лекси только озадаченно захлопала ресницами. — Есть еще тосты? — спросил Джаред. — Джем Тоби бесподобен. Аликс он понравится.

Лекси несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы прийти в себя, потом потянулась за хлебом.

— Думаю…

— Я готов принять любой совет.

— В конце концов ты ведь не обещал Кену не прикасаться к его дочери, правда?

— Обещал.

— О Господи! Тебе придется упросить его приехать сюда, чтобы он сам рассказал обо всем Аликс. Тогда ты сможешь освободиться от обещания.

— Превосходный план, — кивнул Джаред. — Кен приезжает на остров, и я немедленно затаскиваю в постель его дочь.

Лекси ненадолго задумалась.

— Вопрос в том, что чувствует к тебе Аликс.

Джаред состроил унылую гримасу.

— Я ее учитель. Хотя она не особенно меня слушает. Хочешь знать, что она вытворяет?

— Еще бы. — Лекси постаралась скрыть удивление. Ей никогда не доводилось слышать, чтобы Джаред рассказывал о женщинах, с которыми встречался. Впрочем, он едва ли помнил их имена, ни одна его связь не затягивалась надолго. Он никогда не привозил девушек домой на остров и не знакомил с семьей.

— Пока я рыбачил на лодке, она с подругой забралась в мой кабинет.

— В святилище, куда ты никого не впускаешь?

— Совершенно верно. — Джаред перевел взгляд на деда, появившегося позади Лекси.

Она обернулась, но никого не увидела.

— Что там такое?

— Ничего, — отозвался Джаред, понимая, что дед хочет его предупредить: «Не болтай лишнего». — Думаю, Аликс увидела кое-какие мои наброски, рисунки малых архитектурных форм, потому что она нарисовала часовню. Она даже раздобыла пачку плотной бумаги и склеила макет. Я нашел его спрятанным в шкафу. Блестящая работа. Оригинально. Безупречно. Я даже собираюсь убедить кого-нибудь из своих заказчиков построить эту часовню. Проект принесет Аликс большой успех. Хорошее начало карьеры, верно?

— Звучит многообещающе. И как же она отреагировала?

— Она не показала мне свой макет.

Лекси понимающе кивнула:

— Не может же она признаться, что проникла тайком к тебе в кабинет. А если тебе намекнуть, что ты занимаешься не только большими проектами?

— Я так и сделал, но это ни к чему не привело. Наверное, завтра я еще раз попробую…

— У тебя не будет времени, — возразила Лекси. — Я здесь, потому что нам нужно поговорить о будущих выходных. Но продолжай, расскажи мне о часовне.

— Мне больше не о чем рассказывать. Аликс не упоминала о ней, а макет исчез из шкафа.

— Почему ты не скажешь ей, что видел макет и что он замечательный? — спросила Лекси.

— Аликс подумает, будто я шпионю за ней. Похоже, есть какая-то причина, почему она не показывает мне часовню, но я не понимаю, в чем она заключается.

— На ее месте я опасалась бы, что макет тебе не понравится. Кажется, она хочет произвести на тебя впечатление, но что, если ты увидишь ее работу и с презрением отвернешься? Это было бы ужасно обидно для девушки.

— Я предложил ей работу в своей фирме.

— Возможно, она не хочет тебя разочаровать, боится все испортить, — предположила Лекси.

Джаред дожевал тост и положил грязную тарелку в раковину. Нахмурившись, он обдумывал слова Лекси.

— Так что ты мне хотела сказать насчет выходных?

— Чем ты будешь занят в день праздника нарциссов?

— В «Безумный день»? Полагаю, тем же, чем и обычно.

— То есть останешься дома и будешь сидеть, согнувшись над чертежной доской?

— Примерно так.

— Ты провел с Аликс почти неделю. Вы работали, пили ром, и за все это время ты ни разу не попытался ее соблазнить?

— Пальцем не тронул.

— И не бросал в ее сторону томные взгляды?

Джаред улыбнулся.

— Если и бросал, то тайком. Незаметно.

— Несмотря на то, что она находит тебя весьма привлекательным?

— Вы с Дилис договорились меня окончательно доконать? Чего вы добиваетесь?

— Я просто пытаюсь взглянуть на все глазами Аликс. Красивая молодая женщина почти неделю сидит в четырех стенах с мужчиной, который, судя по всему, ее отвергает. Притом мужчина этот известный… что уж тут скрывать? Известный ловелас. И вот он, то есть ты, без конца поит ее ромом, держась на почтительном расстоянии. А завтра она идет на фестиваль с Уэсом.

— С Уэсом?

— С твоим кузеном! И моим тоже. Помнишь его? Молодой красавец Уэс Дрейтон, который унаследовал два акра земли в Сиско и собирается построить дом, поскольку решил остепениться и завести детишек. Тот самый Уэс!

— Ты хочешь сказать, что Аликс с Уэсом могут неплохо поладить?

— Уэс с тех пор как встретил Аликс, только о ней и говорит. Вчера он просидел у Тоби целый час, обсуждая, как украсить нарциссами старую отцовскую машину для фестиваля. Его семья устраивает пикник, Аликс ожидает самый радушный прием. А вечером Уэс собирается покатать ее на лодке.

Джаред откинулся на спинку стула, хмуро глядя на Лекси.

— Аликс никогда бы… Послушай, она только что рассталась с одним парнем и не собирается крутить роман с другим, едва знакомым, выходить замуж и жить на острове. Она честолюбива, у нее масса планов. Аликс хочет многого добиться в архитектуре. Составить себе имя, прежде чем заняться личной жизнью.

— Ладно, — пожала плечами Лекси, пристально рассматривая Джареда. — Что ж, значит, Аликс найдет утешение в объятиях твоего кузена Уэса. В постели он не промах. По крайней мере Уэс даст Аликс почувствовать, что мужчина видит в ней не только голову и пару рук, способных начертить план дома, и через год она покинет Нантакет в превосходном настроении. Она получит работу в твоей шикарной фирме, потом выйдет замуж за какого-нибудь парня, работающего на тебя, и заведет кучу детишек. Вот и все, конец истории. — Лекси сладко улыбнулась кузену. Потрясенный Джаред не нашелся что ответить. — Разумеется, Кен в чем-то ограничил твою свободу, но ты должен хорошенько поразмыслить, как быть дальше, иначе ты потеряешь Аликс, даже не добившись ее. — Лекси подхватила сумку и направилась к двери. — Мы с Тоби будем завтра дома весь день, так что приходите обедать. Собираемся готовить блюда для пикника. Какая жалость, что Аликс намерена ужинать с семьей Уэса. Пока, — попрощалась она, закрывая за собой дверь.

Джаред опустился на стул, обдумывая слова Лекси. Откровенно говоря, роман между Аликс и Уэсом помог бы решить массу проблем. Джаред получил бы свободу, избавился от необходимости сопровождать девушку повсюду. Вдобавок, обзаведясь приятелем, она наверняка осталась бы на острове, и никто не упрекнул бы Джареда в том, что из-за него Аликс уехала. Напротив, он заслужил бы похвалу за хорошо выполненную работу. К тому же смог бы передать Аликс всю информацию о Валентине, и они с Уэсом занялись бы этой историей.

На мгновение Джаред представил, как Аликс с его кузеном сидят на полу гостиной, обложившись бумагами. Как сидел он сам с дочерью Кена последние несколько дней. Только Уэса не будут сдерживать цепи, которыми скован Джаред. Никто не прикажет молодому Дрейтону держать руки подальше от девушки.

И что тогда делать Джареду? Вернуться в Нью-Йорк и снова начать работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки? И весь ближайший год, приезжая на остров, обходить стороной собственный дом? Возможно, Аликс намекнет ему, что им с Уэсом хочется побыть вдвоем. Или он случайно наткнется на них, когда…

Джаред яростно тряхнул головой, прогоняя от себя эту неприятную картину.

Он обвел глазами кухню, вспоминая время, прошедшее со дня приезда Аликс. Они занимались с ней самыми обыденными вещами: ходили в магазин за продуктами, готовили вместе еду, работали бок о бок. В работе Аликс обладала способностью заглядывать в будущее, видеть, как и почему то или иное решение обречено на неудачу. Джаред и сам обладал этим даром, но знал по опыту, что им владеют немногие.

Впрочем, в действительности все это теперь уже не имело значения.

Итак, пускай Аликс с Уэсом проведут вместе выходные, и будь что будет. Все только выиграют, если эти двое начнут встречаться.

— Черта с два! — пробормотал Джаред, выходя из дома. Ему нужно было принять душ и сделать несколько звонков. День нарциссов начинался с парада ретроавтомобилей, и Джаред знал, где можно достать великолепный раритет.

Глава 10

Проснувшись, Аликс услышала голоса. Один из них, низкий и густой, определенно принадлежал Джареду, другой — какой-то женщине. Лежа на кушетке, Аликс задумалась: не этот ли мужской голос слышала она много лет назад. Донесся приглушенный смех Джареда, но не тот, звучный, заразительный, идущий от самого сердца, а потому способный исцелить любую хворь. Таким ей запомнился смех, услышанный в детстве.

Повернув голову, она увидела груду книг и бумаг на полу и не смогла сдержать улыбки. Работать с Джаредом было очень здорово. Он чертовски самоуверенный, упрямый, знающий, опытный и… сексуальный. Аликс постаралась прогнать от себя эту мысль. Стоило ей слишком близко придвинуться к Джареду, как он немедленно отодвигался. Похоже, ее первое впечатление, что он заинтересовался ею как женщиной, оказалось ошибочным.

Аликс не решилась спросить Джареда, есть ли у него девушка. Это не ее ума дело.

Услышав, как открылась и захлопнулась задняя дверь, она вскочила с кушетки и бросилась к лестнице. Ей хотелось привести себя в порядок, она знала, что выглядит не лучше чучела. Вдобавок Аликс умирала от желания позвонить Иззи и рассказать обо всем, что произошло за эти дни.

Оказавшись в спальне, она набрала номер подруги, но звонок был переключен на голосовую почту. Аликс озабоченно нахмурилась. Она не могла связаться с Иззи уже несколько дней, хотя звонила ей не раз, да к тому же отправила массу сообщений по телефону и по электронной почте, так и не получив ответа. Что же там происходит с ее подругой?

В первый же вечер после ужина с Кингсли (слово «мистер» она как-то незаметно для себя опустила) Аликс поговорила с отцом, рассказав об обрушившемся на нее потоке извинений и цветов.

— Он просто извинился? И больше ничего? — строго спросил отец. — Никаких непристойных намеков или поползновений? — Похоже, в последней фразе заключались самые худшие опасения Кеннета.

— Нет, отец, — самым серьезным тоном заверила его Аликс, — я все так же непорочна, как и была до встречи со страшным Серым Волком Кингсли.

— Александра! — предостерегающе произнес Кен.

— Прости, папа. Джаред Кингсли обращается со мной уважительно, я бы даже сказала — с почтением. Так лучше?

— Рад это слышать.

Аликс хотела было возразить: «А я нет», но промолчала.

С тех пор она больше не разговаривала с отцом, зная, что тот занят по горло выпускными экзаменами.

Ее все больше тревожило молчание Иззи. Аликс послала еще одно электронное письмо, оставила очередное длинное голосовое сообщение и отправилась в душ.

Потом неторопливо оделась, причесалась и подкрасилась, хотя сомневалась, что стоит всерьез беспокоиться о своей внешности. Увидит ли она Джареда сегодня? План дома его кузена они завершили в первый же день. После бурного обсуждения сошлись на компромиссе между его и ее идеями. Мансардные окна, предложенные Джаредом, и ее пристройка. Аликс с удивлением обнаружила, что Кингсли обладает обширными познаниями в области ландшафтного дизайна, в котором она сама мало что смыслила.

«Просто я повидал на своем веку немало садов и выпил не одну кружку пива за беседой с ландшафтниками», — объяснил он.

Аликс хотелось ответить: «Я тоже люблю пиво», но она побоялась отпугнуть Кингсли столь откровенным замечанием.

Придя наконец к соглашению о перестройке дома кузена Джареда, они обнаружили, что работа, в сущности, завершена. Больше нет причин оставаться вместе. Сидеть бок о бок в одной комнате, обложившись книгами.

Аликс понадобилось всего полминуты, чтобы решиться сбегать наверх и принести толстую папку с учебными чертежами. Узнав, что вскоре познакомится с великим Монтгомери, будет жить рядом с ним, она предвкушала, как он, подобно преподавателям в школе архитектуры, станет хвалить ее работы.

Но Джаред лишь бегло просмотрел чертежи и спросил:

«А у тебя есть что-нибудь оригинальное, свежее?»

На мгновение Аликс почувствовала себя маленькой девочкой, обиженной соседским мальчишкой. Ей захотелось убежать, спрятаться и выплакаться всласть. Позвонить лучшей подруге и пожаловаться, рассказать, какое чудовище этот Джаред Монтгомери на самом деле.

Но уже в следующий миг в ней проснулся профессионал, и она принялась защищать свою работу. Заметив легкую улыбку на губах Джареда, Аликс поняла, что именно этого он и добивался.

Они рассмотрели все ее чертежи один за другим, подвергнув их самому беспощадному анализу. Лишь в тех случаях, когда Аликс удавалось убедительно обосновать архитектурное решение, Джаред неохотно соглашался его принять. Больше всего ее задевало, что почти всегда он оказывался прав. Джаред обладал безупречным вкусом, безошибочным видением пропорций и исключительной интуицией. Отец часто любил повторять: «Таланту научить невозможно», а талантом Джаред Монтгомери-Кингсли был одарен необычайно щедро.

Прислушиваясь к его замечаниям, Аликс изменила почти все свои проекты, отчего они только выиграли.

А в последний день (она не могла поверить своим глазам) Кингсли принес чертежи дома, который проектировал для одного заказчика из Нью-Гэмпшира. К тому времени они с Джаредом уже неплохо узнали друг друга, проведя много часов за работой, вместе кухарничая, деля стол и даже ночуя в одной комнате. И все же Аликс не решалась взглянуть критически на его чертежи. Впрочем, сказать по правде, она просто лишилась дара речи. Да и было от чего онеметь. Великий Джаред Монтгомери, как бы там его еще ни звали, интересовался ее мнением! Подумать только!

— Тебе нечего сказать?

— Потрясающе, — прошептала она, оценив внешний вид здания. Потом взгляд ее упал на поэтажный план. Набрав в грудь побольше воздуха, она решилась.

— Место для гостиной выбрано не совсем верно, — сказала она, и с этого все началось.

Теперь, когда с чертежами было покончено, Аликс ожидала, что Джаред вернется к себе в домик для гостей и продолжит работать один. Он несколько раз упоминал о заказе в Калифорнии, которым ему предстояло заняться, и Аликс всякий раз удерживалась, чтобы не рассказать о часовне. Впрочем, в проекте было нечто сокровенное, глубоко личное, Аликс не хотелось слушать, как Джаред станет придирчиво разбирать его недостатки.

Поддавшись порыву, она вытащила из-под кровати чемодан, раскрыла его и, достав макет часовни, с удовольствием его оглядела. Ей неприятно было думать, что кто-то скажет, будто угол наклона крыши неверно рассчитан, что колокольня слишком высока или слишком мала. Аликс нравилась часовенка, она не желала ничего в ней менять.

Поднявшись на ноги, она поднесла макет на вытянутой ладони к портрету капитана Калеба.

— А вы что думаете? — спросила она. — Хороша моя часовня или нет? — Разумеется, ответа не последовало, Аликс невольно улыбнулась своей выходке. Она повернулась, чтобы положить макет обратно в чемодан, но снова взглянула на портрет. — Если вам нравится моя работа, дайте знак, сдвиньте что-нибудь.

И в то же мгновение фотография двух женщин в рамке снова упала со стола на мягкий ковер.

Аликс почувствовала легкое головокружение. «Это совпадение», — сказала она себе, не веря собственным словам.

Держа в руках макет, она присела на край кровати.

— Кажется, часовня вам понравилась, — осторожно проговорила она и, не получив ответа, облегченно перевела дыхание. — Похоже, я поселилась в доме, где водятся привидения.

Аликс прогнала от себя эту мысль. Уняв бешеный стук сердца, она встала, спрятала макет и направилась к двери.

У порога лежал белый конверт, такой же, как первый, с извинениями.

— Почему вы не сказали, что меня ждет записка? — произнесла Аликс вслух, но тут же опомнилась и прикусила язык. — Не вздумайте отвечать! Я не привыкла общаться с духами. Больше одного ответа в день мне не выдержать.

Вскрыв конверт, она увидела четкий почерк чертежника.

«Хочешь вместе со мной похитить старый грузовик?»

Не в силах удержаться от смеха, Аликс радостно закружилась по комнате.

— О да, я с радостью пойду на дело, — сказала она, кивая в сторону портрета капитана Калеба. — Вы довольны? — Окинув взглядом портрет, она добавила: — Только не надо ничего ронять.

Аликс с облегчением убедилась, что все предметы в комнате остались неподвижны. Немного успокоившись, она устремилась к лестнице. Как и в прошлый раз, Джаред сидел в гостиной, читая газету. Все бумаги, чертежи и книги исчезли с пола, заняв место на полках.

— Хочешь есть? — спросил он, не поднимая глаз.

— Умираю с голоду. У нас есть какие-нибудь хлопья, овсяные или кукурузные?

— Нет. — Джаред отложил газету и посмотрел на Аликс. Ей показалось, что на мгновение в глазах его вспыхнул огонек, но тотчас погас. — Если ты приготовишь омлет, я сделаю тосты. Тоби прислала банку домашнею джема.

— Та самая Тоби, от которой все без ума, варит джем?

— И еще печет пироги. Ее пирог с черникой заставит тебя плакать от восторга. Ведь это шедевр кулинарного искусства. Думаю, она кладет в него корицу.

— Когда вы двое собираетесь пожениться?

— Тоби слишком хороша для такого, как я. Боюсь, мне все время пришлось бы вести себя пай-мальчиком.

— И никаких краж старых грузовиков?

— Это уж точно, — с улыбкой кивнул Джаред.

Они направились в кухню, но тут зажужжал телефон Аликс. Она радостно встрепенулась, думая, что пришло сообщение от Иззи, однако это была всего лишь реклама: кто-то пытался продать ей подержанную машину. Аликс удалила письмо.

— Что-то не так? — спросил Джаред.

Аликс объяснила, что давно не получала известий от подруги.

— Это совсем не похоже на Иззи, — огорченно добавила она.

— Тебя что-то беспокоит? — произнес Джаред, подходя к холодильнику.

— На самом деле нет, просто мне хотелось бы узнать, как она. Ты уже поел?

— Да.

Как обычно, они готовили завтрак вместе, легко распределяя роли. И действовали при этом ловко, словно хорошо отлаженный механизм. Как только Аликс достала сковородку, Джаред вручил ей сливочное масло. Он уже разбил два яйца в голубую миску — Аликс помнила, что в этой посудине обычно взбивали яйца для омлета. Затем хлеб отправился в тостер, а на столе появились приборы.

Несколько минут спустя Джаред уже разливал по чашкам горячий кофе.

— Кажется, утром я слышала голоса, — проговорила Аликс, когда они сидели за столом. — Даже если это неправда, скажи, что так и было.

— Что бы это значило?

Рассказать Джареду всю историю целиком Аликс не могла: тогда пришлось бы упомянуть о макете часовни, а этого ей не хотелось.

— Просто со стола опять упала фотография в рамке, и не смей уверять меня, что в доме гуляют сквозняки.

Джаред весело усмехнулся. Именно это он и собирался сказать.

— В старых домах частенько случаются странные вещи, но сегодня утром действительно заходила Лекси.

— Умоляю, только не говори, что она видела, как я валяюсь на кушетке и дрыхну без задних ног!

— Видела и пыталась разузнать о тебе как можно больше.

— И что ты ей рассказал?

— Что ты едва не уморила меня работой.

— Да ты сам кого угодно уморишь… — Осекшись, Аликс покачала головой. — Где же замечательный джем Тоби?

— Как я мог о нем забыть? — воскликнул Джаред и, подойдя к холодильнику, достал банку. В глазах его плясали искорки смеха.

На наклейке с маргаритками красовалась изящная надпись: «Джем из морской сливы. К.Л.У.».

— К.Л.У.? Что это значит?

Джаред пожал плечами.

— Наверное, это настоящие инициалы Тоби.

— А я думала, ты все о ней знаешь.

— Простые смертные не смеют вознестись так высоко.

Аликс застонала, давясь от смеха.

— Я начинаю ее бояться. Крылья не мешают ей ходить по земле?

— Она привыкла. Приходится складывать их и прятать под мышками. Ты готова на выход?

— Этот джем настоящее чудо. А что такое морская слива?

— Это дикий кустарник, растет в заповедных местах, известных лишь немногим. Эта тайна передается из поколения в поколение.

— Как я понимаю, тебе-то она известна.

— Нет, но дух, обитающий в этом доме, может многое о ней рассказать.

Аликс вновь улыбнулась и, взяв тарелку, вымыла ее под краном.

— Где тот грузовик, что ты задумал угнать, и зачем тебе это нужно?

— Он нужен для Фестиваля нарциссов.

— То есть для Лекси и Тоби-ангела? Его поведет Уэс?

— Нет, я сам.

— А я не знала, что ты собираешься участвовать в параде.

— Лекси заставила меня передумать. У тебя есть обувь посолиднее? Прежде чем мы займемся грузовиком, я хотел показать тебе свои земли. Владения, переходящие от одного Джареда к другому.

— Джаред? А кто это? — немедленно отозвалась Аликс.

Н а мгновение Джаред озадаченно нахмурился, потом усмехнулся краешком рта.

— Джаред — это имя, стоящее между «мистером» и «Кингсли».

— До или после порядкового номера?

— До, — весело уточнил Джаред. — Сказать по правде, так зовет меня большинство знакомых. Ну, кроме трудяг из моего офиса, которые пытаются набраться у меня мудрости.

— Ах, этот Джаред. Джаред Мудрый. Он для меня недосягаем. Одна мысль о нем приводит меня в трепет.

— А как насчет Джареда Кингсли?

— Этот нравится мне куда больше, — призналась Аликс, глядя ему в глаза.

Взгляды их встретились. Джаред первым потупился, взявшись за дверную ручку.

— Иди смени обувь. Встретимся перед домом через пять минут. И не заставляй меня ждать.

— Хорошо… Джаред, — сказала Аликс и, выскользнув из кухни, взбежала вверх по лестнице в спальню.

Закрыв за собой дверь, она привалилась спиной к косяку.

— Ну, капитан, — прошептала Аликс, глядя на портрет Калеба. — Что вы думаете о своем внуке и обо мне? Не отвечайте, — поспешно добавила она.

Сбросив сандалии, она открыла гардероб, достала кроссовки и надела их. Потом, поднявшись, посмотрела на портрет. «Если в доме есть призрак, — вдруг пришло ей в голову, — то он знаком с моей матерью».

— Я дочь Виктории, — на всякий случай представилась она. — Мы не слишком похожи, разве что у меня ее рот, да и в волосах мелькает рыжина. У меня нет ее таланта, и все же она моя мать. Она…

В оконное стекло ударил камешек. Аликс, распахнув окно, перегнулась через подоконник.

Джаред стоял внизу, задрав голову вверх.

— Чем ты там занимаешься? Пишешь книгу? Идем!

— Я исправляю ошибки, которые ты допустил, проектируя дом своего кузена. Работы здесь хватит надолго. — Аликс захлопнула окно. — Терпением он не отличается, верно? — произнесла она вслух. Открыв дверь, она обернулась и послала портрету воздушный поцелуй. — Увидимся позже. — Сбежав по лестнице, Аликс подхватила сумку со столика в холле и помчалась дальше.

Усевшись в кабину грузовика рядом с Джаредом, она с усилием закрыла дверцу. Всего пару дней назад она недоумевала, почему такой известный и скорее всего богатый человек, как Монтгомери, не купит себе новый автомобиль. Но с каждым новым днем на острове ей все больше нравился старенький пикап.

Джаред не спеша поворачивал с одной улочки на другую. Некоторые из них были так узки, что Аликс невольно затаивала дыхание. Но Монтгомери, казалось, этого не замечал.

— О черт! — пробормотал он.

Аликс повернулась посмотреть, что его вывело из себя, но не заметила ничего примечательного. Грузовик ехал по тесной улице, а навстречу ему двигался большой черный джип. Обычная картина.

— Что такое?

— Чужаки, — с неприязнью, почти со злостью прошептал Джаред.

Черный автомобиль ничем не выделялся среди других машин, почему же Джаред решил, что он принадлежит не жителю Нантакета?

— Как ты догадался? — спросила Аликс. Джаред ответил ей красноречивым взглядом, в котором явственно читалось: «А ты не поняла? Это же очевидно». Облокотившись о спинку сиденья, он развернул пикап и притулился на крошечном пятачке возле бордюра.

Аликс с любопытством проводила глазами проехавший автомобиль. За рулем сидела женщина с гривой сверкающих волос, одетая в полотняную рубашку от дорогого дизайнера. На руке ее красовалось не менее полудюжины золотых браслетов, а где-то возле уха блестел мобильный телефон. Проезжая мимо, она не потрудилась хотя бы жестом поблагодарить Джареда за то, что тот свернул в сторону, освободив ей дорогу. Сказать по правде, она даже не взглянула на него.

— Вот и ответ на твой вопрос, — заметил Джаред.

За несколько дней, проведенных на острове, Аликс так привыкла к дружелюбию и вежливости местных жителей, что грубость женщины в черном джипе неприятно ее поразила. Владелица шикарной машины подчеркнуто не заметила видавший виды старенький пикап, будто тот вовсе не существовал.

— Приезжие, — изумленно протянула Аликс. — Их тут будет много?

— Ужасно! — вздохнул Джаред, снова выезжая на улицу. — И ни один из них не умеет толком водить машину. Они думают, знак «Стоп» на перекрестке существует для того, чтобы другие автомобилисты останавливались и пропускали их, а сами даже не пытаются снизить скорость.

Аликс решила, что он шутит. Остаток пути она смотрела в окно. Красота городка не переставала ее восхищать.

Наконец машина свернула с мощеной улицы на проселочную дорогу. Вокруг росли низкий кустарник и высокие искривленные сосны, походившие на карликовые деревца бонсай, перебравшие стероидов.

— Это сделал ветер? — спросила Аликс.

— Да. Мы с тобой на Северном берегу, где очень давно высадились первые английские колонисты.

— Здесь жили твои предки?

Джаред кивнул:

— Они построили дома неподалеку отсюда, но буря разрушила гавань, и им пришлось покинуть это место.

— Гавань — это все.

— Нет, море — это все, — тихо возразил Джаред. — «Две трети земного шара принадлежат Нантакету. Ибо ему принадлежит море. Моряк с Нантакета правит океанами, как императоры своими империями»[5]. Так сказал о нас Мелвилл.

— Да. В «Моби Дике». Где выдается за доблесть убийство китов.

— В нашей семье не было китобоев. — Остановив автомобиль, Джаред выключил мотор, и они вышли из грузовика.

— Это верно. Капитан Калеб возил товары из Китая. Почему потомки не продолжили его дело. Или я ошибаюсь?

— Опиумные войны, — коротко ответил Джаред. — Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Сколько… — Джаред замолчал, услышав жужжание мобильного телефона. Достав аппарат из кармана, он взглянул на экран. — Прости, я должен ответить. Море в той стороне.

— Конечно. — Аликс направилась вперед по узкой тропинке. Вокруг тянулись пышные зеленые заросли. «Жители Нантакета такие же, как эти кусты, упрямые и бесстрашные, — подумала она, пытаясь представить себе первых поселенцев. — Надо бы побольше почитать об истории острова».

Тропинка вела к одному из множества великолепных песчаных пляжей, обрамлявших остров. Аликс видела их на фотографиях. Она никогда не считала себя любительницей пляжного отдыха, ей казалось невыносимо скучным валяться под палящими лучами солнца и ничего не делать, но на этом берету так и хотелось понежиться. Ну, хотя бы поразмышлять, лежа на песке.

— Тебе нравится?

Обернувшись, Аликс увидела Джареда. Чуть прищурившись, он вглядывался в даль океана.

— Да. Здесь когда-то был дом?

— Идем, я покажу тебе.

Аликс последовала за ним по узкой тропинке между жесткими густыми кустами, под которыми на земле виднелся песок. «Должно быть, повсюду на острове, если копнуть, непременно обнаружится песок», — подумалось ей.

Джаред остановился на краю широкой поляны. Лишь углубление в земле указывало на то, что в былые дни тут стоял дом.

— Дом перенесли?

— Он сгорел.

— Это случилось недавно?

— В начале девятнадцатого века.

Подойдя к высокой сосне, Джаред уселся на мягкий ковер из опавшей хвои.

Аликс устроилась рядом, хотя и не слишком близко. Она отметила про себя, что вид у него на редкость серьезный.

— Ты хотел о чем-то со мной поговорить?

— Да, но прежде о телефонном звонке. Я только что связался со своим помощником из Нью-Йорка.

— Тебе нужно вернуться, — невольно вырвалось у Аликс с грустью.

— Нет, — улыбнулся Джаред. В ее голосе звучало сожаление. Казалось, Аликс не хочет, чтобы он уезжал.

— Так что сказала твоя помощница?

— Помощник. Это мужчина. Его зовут Стэнли. Он необычайно энергичен и деловит, вдобавок носит галстук-бабочку. Я попросил его узнать насчет твоей подруги Иззи.

— Правда? — удивилась Аликс.

— Да. Иззи на Американских Виргинских островах.

— Ты шутишь.

— Стэнли никогда не шутит. И никогда не ошибается. Он позвонил матери Иззи, и та сказала, что мать Гарри…

— Гленна.

— Мать Гленна так сильно допекала Иззи, что жениху пришлось увезти ее на время.

— Будущая свекровь Иззи не единственный источник зла. С ее матерью тоже нелегко уживаться.

— Стэнли так и сказал. Похоже, после того как Гленн пригрозил обеим женщинам, что их не пригласят на свадьбу, если они не отстанут от Иззи, две родительские пары оплатили поездку жениха и невесты на Карибы. Однако мобильный телефон Иззи не работает на острове, а пользоваться телефоном отеля слишком дорого.

— Они с Гленном небогаты, Иззи не хотелось бы увеличивать счет, который придется оплачивать родителям.

— Именно так я и подумал, поэтому Стэнли позаботился, чтобы твоей подруге доставили из ближайшего магазина телефон. Международные звонки уже оплачены.

Аликс замерла, изумленно глядя на Джареда. Он отвернулся, так что ей был виден только его профиль.

— Ты так добр, — тихо произнесла она. — Я верну тебе деньги за телефон.

— Пусть это будет подарком к свадьбе, вдобавок у Стэнли появилось хоть какое-то занятие.

— Спасибо. Большое спасибо. Я тебе очень благодарна. — Аликс наклонилась вперед, будто собираясь поцеловать Джареда в щеку, но тот отвернулся, и она снова выпрямилась. «Что ж, ладно. Дружба так дружба. Если он так хочет, постараюсь не забывать». — Ты уже не в первый раз поражаешь меня, — произнесла она. — Сначала цветы, а теперь телефон. Не знаю, как мне тебя благодарить.

Джаред немного помолчал, прежде чем ответить:

— Ты читала завещание моей тети?

— Нет. Мама позвонила мне и дала телефонный номер адвоката. Она сказала, что у него есть для меня замечательные новости, от которых я приду в восторг.

Джаред с улыбкой повернулся к ней:

— Это похоже на Викторию.

В его голосе ясно слышались любовь и восхищение, отчего в Аликс шевельнулось чувство, похожее на ревность. Она попыталась подавить неприятное ощущение, но в голове вдруг мелькнула догадка, что, возможно, Джаред отворачивается от нее из-за Виктории. Разве не о том же упомянула Иззи, впервые войдя в изумрудную спальню? Поморщившись, Аликс отмахнулась от этой мысли.

— Как я понимаю, адвокат не сказал тебе о Валентине, — продолжал Джаред.

— Ты как-то уже упоминал это имя, но я ничего не знаю о ней.

— Мой дед… — Джаред внезапно оборвал себя на полуслове. — Ты, конечно, видела портрет в спальне тети Адди? То есть в твоей спальне?

— Капитана Калеба? Должно быть, это твой прадед или даже прапрадед.

— Пятикратный прадед. Хочешь услышать его историю?

— Еще как.

Они сидели под искривленным деревом, у освещенной солнцем поляны, где когда-то стоял старый дом Кингсли. Кругом царила тишина.

— Валентина Монтгомери не была местной уроженкой, — начал Джаред. — Она приехала сюда в начале 1800-х годов навестить старую тетю, которая вышла замуж за морского капитана с Нантакета. Тетя овдовела, здоровье ее расстроилось, и Валентина осталась ухаживать за ней. — Джаред рассказал, что молодой красавец, капитан Калеб Кингсли находился в море, когда прибыла Валентина. Он совершал одно из четырех путешествий в Китай, принесших ему широкую известность. Покупая там самые изысканные редкости, он привозил их на остров и с немалой выгодой для себя поставлял в торговые лавки по всему восточному побережью. — Он обладал хорошим вкусом, — объяснил Джаред. — Это выделяло его из среды торговцев и в конечном счете принесло ему богатство. — По словам Джареда, другие моряки, приезжавшие в Китай, привозили в Америку самые дешевые товары, чтобы получить как можно больше прибыли. Калеб же превыше всего ценил красоту, и в итоге к тридцати трем годам успел нажить весьма значительное состояние. На острове, где имелось немало вдов, он считался крайне выгодной партией, желанной добычей. — Калеб с Валентиной полюбили друг друга и собирались пожениться, — продолжал Джаред, — но капитан внезапно решил отправиться в свое последнее плавание.

— Кажется, тогда морские путешествия длились годами? — заметила Аликс.

— Приблизительно от трех до семи лет.

— Значит, они договорились подождать до его возвращения?

— Да. — Джаред улыбнулся. — Но не во всем им хватило терпения ждать. Уезжая, Калеб не знал, что Валентина носит его ребенка.

— О Господи, — вздохнула Аликс. — Что же она сделала?

Джаред не мог признаться, что слышал эту историю от деда несчетное множество раз, и всегда Калеб говорил о ней с волнением и гневом.

— Валентина вышла замуж за Оубеда Кингсли, кузена Калеба. Почему, никто точно не знает, вероятно, она хотела дать своему ребенку имя Кингсли. А может быть, став замужней женщиной, она смогла остаться на острове и растить здесь свое дитя. Или…

— Или что?

— Возможно, ее вынудили шантажом или угрозами. Видишь ли, Валентина владела рецептом «Мыла Кингсли». Она нашла способ варить мягкое прозрачное мыло на глицериновой основе, тогда как в те времена для изготовления мыла использовали щелок.

— При одной мысли об этом у меня начинает саднить кожу.

— Валентина и раньше варила мыло, продавая его в лавке Оубеда. Женившись на ней, кузен Калеба поставил производство мыла на поток и начал сбывать его большими партиями на материке. Что бы о нем ни говорили, он обладал отменной деловой хваткой.

Аликс уловила в голосе Джареда презрительную усмешку. Казалось, он рассказывал не о делах давно прошедших дней, а о совсем недавних событиях.

— Оубеду просто нужен был товар на продажу, — произнесла она, взглядом приглашая Джареда продолжить рассказ. Судя по всему, история Валентины должна была завершиться трагедией. Впрочем, вынужденное замужество без любви, лишь для того, чтобы дать ребенку имя, уже трагедия. — Мыло… — начала было Аликс, но нерешительно замолчала. Ей снова вспомнилась книга ее матери, в которой шла речь о мыльной империи. Прозрачное мыло с запахом дикого жасмина принесло семейству баснословное состояние. Однако Виктория писала роман от лица второй жены мыльного фабриканта. — Что же случилось с Валентиной?

— Мы не знаем, — признался Джаред. — Она произвела на свет сына, названного Джаредом Монтгомери-Кингсли и…

— Джареда Первого?

— Да.

— Что произошло, когда капитан Калеб вернулся и обнаружил свою невесту замужем за Оубедом?

— Калеб не вернулся. Он остановился в одном южноамериканском порту, его судно требовало ремонта, который грозил затянуться на несколько месяцев, когда в тот же порт на другом корабле прибыл его брат Томас.

— «…Моряки с Нантакета правят океанами».

— Верно. — Лицо Джареда оставалось серьезным. — Томас Кингсли, возвращаясь домой, зашел в гавань, чтобы увидеться с братом. Они обменялись новостями, Калеб узнал, что Валентина родила сына через полгода после свадьбы, и понял, кто отец ребенка. Он догадывался, почему его возлюбленная стала женой Оубеда. Стремясь как можно быстрее добраться до дома, Калеб уговорил младшего брата уступить ему судно. Корабль Томаса был намного быстроходнее, не нуждался в ремонте и мог отплыть немедленно. Калеб написал завещание, оставив все свое имущество Валентине и сыну, а затем отправился домой на корабле брата. Но налетела буря, и судно пошло ко дну со всей командой на борту. Прошло около года, прежде чем Томас вернулся на Нантакет. Он привел корабль Калеба, полный драгоценных товаров из Китая, принадлежавших Валентине и ее сыну. Они переехали отсюда в новый дом на Кингсли-лейн, а год спустя Валентина пропала. Бесследно исчезла. Оубед заявил, что она сбежала, бросив его и ребенка. Однако никто не видел, как Валентина покидала остров. Среди жителей города были и те, кто сомневался, что Валентина могла сбежать, но причин не верить покинутому мужу у них не было. Все жалели Оубеда, а по прошествии нескольких лет он женился снова.

— Значит, состояние Калеба досталось мальчику.

— Да. Вдобавок второй брак Оубеда оказался бездетным, поэтому «Мыло Кингсли» также досталось сыну Валентины. Он стал необычайно богатым молодым человеком.

— Но лишился родителей, — возразила Аликс. — Выходит, не слишком богатым.

Джаред нежно улыбнулся ей.

— Ты права, — кивнул он. — Ничто на свете не может восполнить такую утрату. — Они посмотрели друг на друга, ласковый морской ветерок овевал их лица. Потом Джаред встал, и невидимая, но ощутимая связь, соединившая их, распалась. — Ты должна выяснить, что случилось с Валентиной, — медленно произнес он.

— Что я должна? — поднимаясь, переспросила Аликс.

— Узнать, что произошло с Валентиной. Разгадать великую загадку Кингсли.

— Эта женщина пропала более двухсот лет назад. Как же мне расследовать ее исчезновение?

Джаред зашагал по тропинке к грузовику, Аликс последовала за ним, стараясь не отставать.

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Тетя Адди оставила коробки с бумагами, собранными разными родственниками, никто так и не смог найти разгадку. Адди всегда говорила, что тайна умерла вместе с Оубедом.

Они подошли к машине.

— Позволь мне уточнить, — заговорила Аликс. — Твои родственники годами бились над решением этого вопроса, но так ни к чему и не пришли, а теперь хотят, чтобы я — мне едва хватает смелости это произнести, — чужачка, разобралась в том, что случилось с Валентиной? Все правильно?

— Совершенно верно. Ты быстро схватываешь. Как я заметил, ты находчива, сообразительна, немного нетерпелива, отчего временами попадаешь впросак, но у тебя определенно есть мозги. Это делает тебе честь.

— Это я-то нетерпелива? А кто швырял камешки мне в окно сегодня утром, подгоняя меня, чтобы я быстрее сменила обувь?

— Я боялся, что ты заведешь долгий разговор с капитаном Калебом, от которого ты, кажется, без ума.

— Я попросила его помолчать.

Брови Джареда изумленно поползли вверх.

— Ты разговаривала с ним?

— Только послала ему воздушный поцелуй. У нас с капитаном не словесный, а скорее физический контакт.

— Готов поспорить, ему это нравится, — проворчал Джаред, усаживаясь в кабину рядом с Аликс.

Она сидела молча, размышляя над услышанным, пока Кингсли разворачивал грузовичок и выезжал на мощеную дорогу. Аликс так глубоко задумалась, что совсем не обращала внимания на открывавшиеся из окна виды изумительной красоты, что не преминул отметить вслух Джаред.

История Калеба и Валентины не выходила у нее из головы. Эти двое страстно любили друг друга, но договорились ждать не один год. Аликс не представляла, чтобы такое могло случиться в наши дни. По крайней мере влюбленные были близки. Произошло ли это в ночь перед разлукой? Одна безумная страстная ночь изменила их судьбу? Быть может, они решили ждать, пока Калеб вернется из своего далекого плавания, но в последнюю ночь Валентина проскользнула к нему в комнату, развязала шнуровку корсета и…

— Мы приехали, — объявил Джаред. — А ты, похоже, где-то далеко, за множество миль отсюда.

Выйдя из задумчивости, Аликс огляделась и увидела дом, новый, красивый, вполне современный и определенно созданный не Монтгомери. Позади него простиралось море.

— Я обдумывала историю, которую ты мне рассказал. Мама писала о человеке, построившем мыльную империю.

— В самом деле? — отозвался Джаред. — И откуда, по ее версии, он взял рецепт?

— Не помню. Я читала эту книгу довольно давно. Кажется, там шла речь о второй жене. Как ее звали? Салли?

— Сьюзен. — Джаред бросил на Аликс быстрый острый взгляд. — Впрочем, твоя мама писала не о моей семье. — Однако хоть Джаред и не желал признавать, что Виктория писала о Нантакете, та проводила на острове много времени. Аликс хотела было отпустить язвительное замечание на сей счет, но осеклась. Джареду явно претила сама мысль о том, что прошлое его семьи, полное страстей и безрассудства, оказалось выставлено на всеобщее обозрение. — Как называется та книга о мыле? — поинтересовался он.

— «Навеки в…» — Аликс перевела взгляд на Джареда.

— А дальше? В мыльной пене? — Джаред не улыбался. На лице его читалось неприязненное чувство.

— В море, — тихо произнесла Аликс. — «Навеки в море».

— Прекрасно, — буркнул Джаред. — А на табличке возле моего дома написано…

— «В море навеки», — с сочувствием в голосе сказала Аликс, думая про себя: «Ох, мама, что же ты наделала?» — Возможно, это совпадение, — неуверенно проговорила она. — В свое время появление «Мыла Кингсли» стало знаменательным событием, может быть, мама…

Джаред взглянул на нее исподлобья.

— Ты и впрямь считаешь это совпадением?

Аликс хотела ответить утвердительно, но раздумала.

— Подозреваю, мама проводила один месяц в году здесь, на Нантакете, с тетей Адди, выпытывая у нее историю семьи Кингсли, а оставшиеся одиннадцать месяцев занималась тем, что превращала эти рассказы в бестселлеры. Вот что я думаю.

Казалось, Джаред собирался что-то ответить, но промолчал и, открыв дверцу пикапа, выбрался из кабины. Аликс невольно нахмурилась. Кингсли знал об этой истории куда больше, чем говорил. Что же он скрывал?

— Идем, — позвал он. — Нам нужно забрать старый грузовик.

На языке у Аликс вертелись десятки вопросов, но она понимала, что сейчас Джаред вовсе не расположен на них отвечать.

— Неужели существует грузовик еще более древний, чем твой? Не может быть.

Джаред усмехнулся:

— Он даже старше меня самого. Тебя это не пугает?

— Настоящая древность, — заметила Аликс, догоняя Джареда. Она думала, что Кингсли посмеется над ее шуткой, но тот смерил ее взглядом, красноречиво говорившим: «Хотел бы я показать тебе, какой я старый». Сказать по правде, от этого взгляда ей стало немного не по себе, но она вспомнила предостережение продавщицы из винного магазина: «Не позволяйте Джареду запугивать вас». Расправив плечи, она храбро посмотрела Кингсли в глаза. — Давай его сюда. Уверена, я с ним справлюсь.

С великим облегчением Аликс заметила, как он улыбнулся, прежде чем отвернуться. Широкими шагами он направился по посыпанной гравием дорожке к гаражу. Аликс пошла следом за ним, стараясь не отставать.

Остановившись возле гаража, Джаред поднял крышку на коробке сигнализации и набрал код, дверь медленно поползла вверх.

Аликс обвела глазами дом.

— Возможно, здесь живет твой друг, но этот дом проектировал не ты.

— Я построил для него дом в Аризоне.

— Дом Харвуда? — У Аликс перехватило дыхание.

— Верно.

— О, — восхищенно выдохнула она. — Этот проект — один из самых моих любимых. Дом будто сам по себе вырастает из земли и кажется частью пустыни.

— Так и было задумано. У меня до сих пор на спине шрамы от колючек кактуса, на который я налетел. Чертово растение! Столкнуться с ним хуже, чем напороться на крюк для ловли тунца.

Аликс вслед за Джаредом вошла в гараж.

— Значит, ты жил в Аризоне, изучая местность? Как долго ты там оставался? Тебе легко удалось убедить владельца дома согласиться на наклонную крышу? Обычно там строят дома с плоскими крышами, но твой… — Она умолкла, заметив хмурый взгляд Джареда.

— Мы на острове, — проворчал он.

— Но мы провели несколько дней, занимаясь чертежами и… — Джаред продолжал сверлить ее суровым взглядом, и Аликс не удержалась от смеха. — Ладно, ты победил. Никаких разговоров о работе. Я должна подумать о Валентине и о призраке, который разбрасывает вещи в моей комнате, если не занят тем, что целует меня. Вдобавок мне предстоит устроить свадьбу Иззи. Похоже, никого не волнует, что я никогда в жизни не занималась расследованиями и уж точно не работала свадебным распорядителем.

— Зато мы верим в тебя. Что ты думаешь о грузовике? Если ты на минуту перестанешь жаловаться на жизнь и повернешься, то увидишь его.

Джаред был прав, она действительно даже не взглянула на автомобиль. Грузовик оказался старым, с большими округлыми крыльями, с белыми боковинами шин и массивной решеткой радиатора. Выпущенный, вероятно, в тридцатые годы, он тем не менее выглядел новым, будто только вчера сошел с конвейера, и так ярко сиял синей краской, что даже казался мокрым.

— Красивый. — Аликс провела ладонью по гладкому крылу. — Ты собираешься участвовать в параде? — Ей хотелось спросить, кто поедет в автомобиле вместе с Джаредом.

— Да, я поведу его, — отозвался он, глядя на ее отражение в окне грузовика. — Тоби и Лекси помогут тебе организовать свадьбу. А я могу помочь разобраться с семейным архивом. Если, конечно, ты согласишься работать с ним. Тетя Адди указала в завещании, что ты вовсе не обязана это делать.

При мысли о том, что им с Джаредом предстоит совместная работа, Аликс почувствовала приятное волнение. Однако в следующий миг она недоуменно нахмурилась.

— Я понимаю, то, что случилось с капитаном Калебом и Валентиной, — ужасная трагедия, но это произошло много лет назад. Какое значение это имеет теперь? — Джаред отвел взгляд. Похоже, он не нашелся с ответом. — Дело в мыле? — спросила Аликс.

— В мыле?

— Если б ты смог доказать, что рецепт принадлежит тебе, то стал бы владельцем компании, верно? — Аликс округлила глаза. — Или «Мыло Кингсли» по-прежнему твоя собственность?

Джаред улыбнулся:

— Джаред Пятый, брат тети Адди, продал фабрику, рецепт и все остальное, а затем промотал все деньги до последнего пенни. — Подняв капот автомобиля, он заглянул внутрь.

Мотор сиял первозданной чистотой, но Аликс уже думала о своем. Кажется, в одной из книг ее матери рассказывалось о привлекательном негодяе, пустившем по ветру фамильное состояние? Затем мысли Аликс снова вернулись к настоящему.

— Так какая разница, что случилось с Валентиной? Неужели это так важно?

— Возможно, тетя Адди обещала Калебу это выяснить, кто знает?

— Она была не настолько старой. — Аликс вслед за Джаредом обошла грузовик. — Постой-ка. Ты ведь не веришь тому, что говорила Дилис о беседах тети Адди с призраком, правда?

Джаред повернулся к ней.

— Хочешь осмотреть дом внутри?

— Пытаешься меня отвлечь, чтобы я перестала задавать вопросы о твоей семье? У тебя так много тайн?

— Уолт Харвуд заказал мне дизайн-проект спальни для своего внука в этом доме. Она похожа на внутреннее помещение китобойного судна, как его показывают в фильмах. И фотографий комнаты нет ни в одной книге.

Аликс страстно хотелось узнать как можно больше о Валентине, Калебе и даже об Оубеде. Ей не терпелось выяснить, как ее матери удалось собрать так много сведений обо всех Кингсли. Неужели тетя Адди изучила до тонкостей историю своей семьи? Вплоть до начала восемнадцатого века? Это казалось неправдоподобным. И почему разбирать документы поручили Аликс? Почему не Виктории? Она могла бы нанять кого-нибудь из Смитсоновского института.

Но как ни хотелось Аликс забросать Джареда вопросами, она понимала, что другого случая увидеть комнату — интерьер! — работы великого Монтгомери может не представиться. Она сознавала, что Кингсли старается ее отвлечь, и все же не сумела устоять…

— У меня в бардачке лежит «Никон» с разрешением шестнадцать мегапикселей, — сказал Джаред. — Можешь фотографировать, сколько хочешь. — Аликс застыла, глядя на него во все глаза. — Думаешь, твоей подруге Иззи захочется увидеть снимки? — тоном опытного искусителя произнес он.

— Ладно, ты победил, — вздохнула Аликс. — Веди меня в комнату. Ты много работал с интерьерами?

— Пока мы на острове, никаких вопросов.

— Ты крыса, тебе это известно?

— С длинным сильным хвостом, — отозвался он и пошел впереди.

Смерив взглядом его фигуру, Аликс мысленно согласилась. Он выглядел довольно сильным для своих лет.

Внутри дом показался ей весьма заурядным. Из высоких окон открывался чудесный вид на море, но в остальном ничего хоть сколько-нибудь примечательного, интересного. Безвкусная лепнина на потолке, деревянная резьба, образцы которой можно встретить в любом строительном каталоге.

Однако на оформление кухни владельцы дома явно не поскупились. Аликс обратила внимание на чрезвычайно дорогие немецкие шкафы, мраморную столешницу с вкраплениями окаменелостей и плитку ручной работы. Ее несколько озадачило, что стены из гипсокартона соседствуют с каррарским мрамором.

Она оглянулась на Джареда:

— Можно поинтересоваться, сколько заплатил твой друг за этот дом?

— Двадцать миллионов.

Аликс так и застыла с открытым ртом.

— Двадцать миллионов долларов? Американских долларов? Неужели двадцать? Трудно поверить.

— Именно так.

— Боже, но почему так много?

— Потому что это Нантакет.

— Понимаю. А если бы дом был в Индиане…

— В Индиане такой же дом стоил бы меньше миллиона. — Джаред пожал плечами. — Нантакет — другое дело.

— Да, и дом стоит у самого моря, но двадцать миллионов… Тебе не кажется, что это чересчур?

— Нет, если речь идет о Нантакете, — твердо возразил Джаред.

— Допустим, — согласилась Аликс. — А во сколько бы ты оценил этот дом, будь он, скажем, на Мартас-Виньярд?

— Кто такая эта Марта?

— Не знаю, кем она была. Я говорю об острове, расположенном в тридцати милях к западу отсюда.

— Никогда о таком не слышал. — Резко повернувшись, Джаред зашагал по коридору.

Аликс постояла, недоуменно качая головой, а затем отправилась вслед за ним наверх, чтобы увидеть комнату, похожую на капитанскую каюту.

Глава 11

Выходя из дома, Аликс неожиданно споткнулась на ступеньке и свалилась к Джареду в объятия. Она успела сделать больше пятидесяти снимков комнаты-каюты, оказавшейся настоящим шедевром, и, шагая следом за Джаредом, внимательно разглядывала их на экране фотокамеры. Поглощенная этим занятием, она не смотрела под ноги и не заметила, как ступила на край крыльца.

Должно быть, Джаред наблюдал за ней или же обладал молниеносной реакцией кобры. Вскинув руки, он подхватил ее прежде, чем она успела кувыркнуться лицом вниз.

На мгновение оба застыли. Джаред крепко обнимал ее, прижимая к груди. Аликс обхватила его за шею одной рукой, в другой она держала фотоаппарат. Ноги ее не доставали до земли.

Аликс замерла, желая лишь одного, — чтобы Джаред ее поцеловал. Взгляд ее опустился на его нижнюю губу, и ей тут же пришли на память строки стихотворения: «Сочная… полная соблазна… Хочу коснуться ее, лизнуть, ужалить кончиком языка». По телу Аликс пробежала сладостная дрожь предвкушения.

Теплое дуновение коснулось ее лица. «…Почувствовать, как смешается наше дыхание», — вспомнилось ей. Не в силах побороть искушение, она потянулась к Джареду. Теперь их губы разделяло не больше четверти дюйма. В глазах его плескалось синее пламя, готовое вспыхнуть яростным пожаром.

Будь на месте Джареда любой другой мужчина, Аликс без колебаний приникла бы губами к его губам, но тут ей не хватало смелости.

Послышался протяжный крик чайки, и чары рассеялись.

Джаред опустил Аликс на землю так резко, что у нее клацнули зубы. Поспешно разжав руки, он стремительно повернулся и зашагал к морю.

Попятившись, Аликс присела на ступеньку крыльца. Даже дав ей пощечину, Джаред не смог бы обидеть ее сильнее. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Ей вспомнился разговор между отцом и его приятелем, подслушанный ею несколько лет назад.

— Истинная радость юности заключается в том, что ты у всех вызываешь желание, — сказал друг отца. — Тебе принадлежат все женщины в этом мире. А в нашем возрасте с каждым прожитым годом их число заметно уменьшается.

— Что у нас в итоге? Пятнадцать процентов женского населения Земли? Это не так уж мало.

— Ты всегда был оптимистом.

Мужчины рассмеялись.

Тогда Аликс было около двадцати лет, а ее отцу — без малого пятьдесят. Теперь, в свои двадцать шесть, она вовсе не считала себя старой, однако сознавала, что вызывает желание не у всех мужчин. И уж точно не у Джареда Седьмого Монтгомери-Кингсли.

Аликс поднялась и перевела дыхание. Она не намерена сохнуть по мужчине, который совершенно к ней равнодушен. С какой стати? Чем скорее она откажется от нелепых фантазий, будто с этим знаменитым архитектором ее что-то связывает, тем лучше.

Она посмотрела в сторону моря. Джаред стоял, вжав голову в плечи, будто готовясь отразить удар. При виде этой оборонительной стойки Аликс почувствовала себя неловко. Она напомнила себе, что остров всегда служил для Джареда своеобразным убежищем, где тот скрывался от осаждавших его назойливых студентов.

Собравшись с духом, она подошла к Монтгомери и остановилась у него за спиной. Тот не обернулся.

— Я прошу у тебя прошения, — тихо произнесла она. — Это больше не повторится.

По-прежнему пряча лицо, Джаред вздохнул, словно испытал облегчение.

Аликс невольно прониклась к нему сочувствием. Как, должно быть, ужасно постоянно находиться в окружении толпы студентов, которым вечно что-то от тебя нужно.

— Останемся друзьями? — предложила она, протягивая руку.

Джаред повернулся, и у нее перехватило дыхание.

Она ожидала увидеть в его глазах уныние, досаду, но в них полыхало знакомое синее пламя. Яростное, жаркое. Такое пугающее, что Аликс едва не отшатнулась.

Огонек в его глазах погас так же быстро, как и вспыхнул. Мгновение спустя Джаред уже улыбался, будто ничего минуту назад не произошло.

— Не знаю, как ты, — сказал он, — а я умираю от голода. Не хочешь пойти к Лекси на обед? — Он направился к старинному автомобилю.

— Значит, мне предстоит познакомиться с Тоби-ангелом? — спросила Аликс, догоняя его. Она надеялась, что им удастся возобновить теплые товарищеские отношения, установившиеся между ними в последние дни.

Джаред остановился, взявшись за ручку дверцы грузовика.

— При одном условии.

Аликс затаила дыхание. Неужели он сейчас попросит ее держать руки подальше от него?

— О каком условии идет речь?

— Ты поможешь мне с тем домом. Я не укладываюсь в сроки. Тим снова написал мне. Проект нужен, что называется, вчера.

— О! — выдохнула Аликс, забираясь в грузовик. — О!

— Твой возглас означает «да» или «нет»? — осведомился Джаред, усаживаясь за руль.

— Я всего лишь студентка, а ты… Что это, по-твоему, означает?

— Что мне придется обойтись своими силами?

Аликс облегченно вздохнула: Джаред снова поддразнивал ее, натянутость между ними исчезла.

— У тебя есть фотографии местности?

— Да, трехмерные изображения участка земли в двенадцать акров, включая деревья и скалы. Я думал…

— Пристроить дом к скале, используя ее в качестве задней стены? — подхватила Аликс. Джаред разворачивал грузовик, опершись рукой о спинку сиденья, но на мгновение его взгляд задержался на лице Аликс. Она тотчас узнала этот взгляд — точно с таким же выражением смотрел на нее отец, когда бывал ею доволен. — Я ведь не ошиблась?

— Ты права. Но я не знаю, что делать с фасадом. Нужно как то обыграть скалу. Может быть… — Он оборвал себя, услышав, как зазвонил телефон Аликс.

Достав телефон из сумки, девушка взглянула на экран.

— Номер незнакомый, — нерешительно проговорила она. Аликс всегда относилась настороженно к подобным звонкам.

— Возможно, это твоя подруга.

Аликс ответила на звонок:

— Да?

— Прости! — выпалила Иззи. — Извини, что я пропала, но Гленн взорвался и устроил родителям бучу. Это было потрясающе! Мне кажется, за это я полюбила его еще сильнее. Я думала, они с отцом сцепятся и затеют драку, Гленн твердо стоял на своем. Его мать перестала донимать меня всевозможными требованиями и указывать, кто должен присутствовать на моей свадьбе.

Аликс кивнула Джареду, подтверждая, что звонит Иззи. Тот не смог сдержать улыбки при виде ее сияющего лица.

— А как насчет твоей мамы? — живо поинтересовалась Аликс.

— Объяснения с ней папа взял на себя, — отозвалась Иззи. — Он изрядно развеселился. Сказал, что мой юный рыцарь застращал его до полусмерти, и хотя мама тоже его пугает, Гленна он опасается больше.

— Похоже на твоего папу.

— И на твоего тоже. Знаешь, твой отец позвонил моему и сказал… Понятия не имею, что он сказал, но с этого все началось и… Ах, Аликс, что я все о себе да о себе. У тебя-то как дела?

— Прекрасно, — отозвалась Аликс. — Но, боюсь, я все это время маловато занималась подготовкой твоей свадьбы.

— Это ничего. Зато у меня есть кое-какие успехи, я тебе напишу. Ты представляешь, мы с Гленном сейчас на Виргинских островах!

— Я знаю.

— Это была идея твоего отца, а наши родители оплатили поездку.

— Значит, здесь не обошлось без папиного вмешательства? — Аликс перевела взгляд на Джареда. Тот заинтересованно поднял брови.

— Да. А когда выяснилось, что мой телефон здесь не работает, мне в отель прислали вот этот, по которому я сейчас говорю.

— На самом деле… — начала было Аликс.

— Я беременна.

— Что?

— Вот почему я так много рыдала на Нантакете. Наверное, все дело в гормонах. А теперь меня постоянно выворачивает наизнанку. Я… — Она умолкла, потому что Аликс издала восторженный вопль.

— Ты уверена?

Джаред вопросительно посмотрел на Аликс, и та красноречивым жестом изобразила большой живот.

— Да, — заверила ее Иззи. — Но кроме тебя и Гленна, никто пока об этом не знает.

— Так ты сказала ему первому?! Не мне? Лучшая подруга называется!

Иззи рассмеялась.

— Я уже скучаю по тебе. Ты познакомилась с великим Монтгомери?

— Джаред здесь, рядом. Хочешь поговорить с ним? — Аликс поднесла телефон к его уху.

— Поздравляю, Иззи, — сказал Джаред. — Простите, что невольно подслушал ваш разговор, но так уж вышло — мы с Аликс вместе в машине. — Он подождал ответа, однако телефон молчал. Повернувшись к своей спутнице, Джаред пожал плечами.

— Иззи? — заговорила она, взяв трубку. — Ты здесь? — Ответа не последовало. Аликс, нахмурившись, взглянула на экран. — Наверное, нас прервали.

— Я здесь, — раздался наконец придушенный голос.

Аликс снова прижала трубку к уху.

— Иззи? Ты слышала, что сказал Джаред?

— Дж… — Только и сумела выдавить из себя Иззи.

— Джаред, — повторила Аликс. — Дома он Джаред Кингсли. Джаред Монтгомери для чужаков за пределами острова, но они не в счет.

Джаред одобрительно улыбнулся ей.

— Ты едешь с ним в машине? В эту самую минуту? — Голос Иззи упал до шепота, Аликс едва разбирала ее слова.

— Да, в старом грузовике. Кажется, еще тридцатых годов. — Она перевела взгляд на Джареда.

— «Форд» тридцать шестого года, — подтвердил он.

— Это он только что говорил? — прошептала Иззи.

— Я тебя почти не слышу.

— Между вами что-то есть?

— Мы друзья, — объяснила Аликс. — Коллеги. Несколько минут назад Джаред попросил меня помочь в работе над проектом виллы, который ему заказали. Частью здания станет скала, расположенная на участке.

— Ты и…

— Джаред, — улыбнулась Аликс. — Или просто Кингсли. Между прочим, иногда его называют Седьмым. — Она вопросительно покосилась на Джареда, и тот кивнул.

— Пожалуй, мне лучше прилечь, — пробормотала Иззи. — Для меня это чересчур. Аликс!

— Да?

— Как обстоят дела с водопроводом в том старом доме?

Аликс вспомнила картину, нарисованную буйным воображением подруги: прорвавшуюся трубу и их с Джаредом, срывающих с себя мокрую одежду.

— Водопровод в отличном состоянии, нет ни малейшей угрозы прорыва труб, — сказав это, Аликс не удержалась и оглядела украдкой фигуру Джареда. Тот съезжал на боковую дорогу и, отвернувшись, следил за движением. Несомненно, он был в отличной форме! Плоский живот, мощные бедра. Когда Монтгомери сел прямо, Аликс поспешно отвела взгляд.

— Послушай, Аликс, иногда достаточно немного сжать старую трубу, чтобы вызвать протечку.

— Верно, но если трубу прорвет, то может развалиться весь дом. Иззи?

— Да?

— Я сказала Джареду, что тревожусь о тебе, а он поручил помощнику дозвониться до твоей мамы и узнать, где ты находишься. Это Джаред прислал телефон тебе в отель и оплатил разговор.

Некоторое время Иззи молчала, а потом заговорила командирским тоном.

— Аликс! — строго отчеканила она. — За такого мужчину нужно держаться мертвой хваткой. Если тебе потребуется кувалда, чтобы пробить трубу, отыщи ее! Мне пора идти. Меня опять тошнит.

Аликс выключила телефон и отвернулась к окну, раздумывая над словами Иззи.

— Ты рада за подругу? — прервал молчание Джаред.

— Очень. Из Иззи выйдет замечательная мать, чуткая и заботливая. Когда я чем-то огорчена, она всегда рядом, готовая выслушать и преподнести мне в утешение шоколадку. Лучшего друга и пожелать нельзя.

— Она по-прежнему собирается устроить свадьбу здесь?

— Думаю, да, но с торжеством стоит поторопиться, чтобы Иззи смогла влезть в свадебное платье, которое мы вместе покупали.

— После обеда ты можешь обсудить с Тоби все интересующие тебя вопросы. — Джаред бросил взгляд на Аликс и нахмурился. — Все в порядке?

— Конечно. Все хорошо. — Аликс понимала, что нужно привыкнуть к новому положению вещей. Ее подруга собиралась не только выйти замуж, но и завести ребенка, тогда как сама Аликс… — Просто я еще не вполне пришла в себя после разрыва со своим парнем. Тебе когда-нибудь приходилось переживать подобное? — Аликс, затаив дыхание, ожидала ответа. Это был первый по-настоящему личный вопрос, который она задала Джареду.

— О да. Каждая из моих подружек в конечном счете заявляла: «Ты любишь свою работу больше, чем меня. Ко мне ты никогда так не относился». После этого я понимал, что конец близок.

— Нечто похожее сказал мне Эрик, — призналась Аликс. — Речь шла не о любви, а о том, что работе я уделяю больше времени, чем ему. Я не смогла объяснить ему, что строительство и архитектура всегда занимали важное место в моей жизни.

— За это могу поручиться, — отозвался Джаред. — Ты еще ребенком возводила башни в три фута высотой. Вы с дедушкой… — Он резко осекся. Калеб любил наблюдать, как малышка Аликс строит дома и расставляет предметы. Он подсказывал ей, где лежат любопытные диковинки. С его помощью девочка доставала драгоценные морские раковины, украшенные эмалью шкатулки и старинные монеты из укромных уголков, где они хранились десятки и даже сотни лет.

— Что же делали мы с твоим дедушкой? — спросила Аликс.

Джаред понимал, что она думает, будто речь идет о его родном деде, хотя тот умер незадолго до рождения внука. Второй дед Джареда, по линии матери, ушел из жизни еще раньше. В раннем детстве Джаред здорово развеселил отца, громко изумившись тому, что у одного из его друзей есть дедушка, которого все могут видеть.

— Прости, я оговорился. Вы с тетей Адди целыми часами строили вместе дворцы и дома.

Аликс на мгновение отвела глаза. Ей показалось, что Джаред сказал неправду. Она не помнила, чтобы тетя Адди сидела с нею вместе на полу и складывала башни. Но Аликс предпочла промолчать. Она уже убедилась, что при известной настойчивости можно выудить из Джареда любые сведения, однако стоит задать ему прямой вопрос, как он тотчас меняет тему разговора.

— А что представляет собой дом Лекси?

Джаред облегченно распрямил плечи — ожидая града вопросов Аликс, он невольно ссутулился. На лице его мелькнула улыбка.

— Дом был приобретен сравнительно недавно, он перешел во владение моей семьи лишь семьдесят пять лет назад.

— Ультрасовременная постройка, — отозвалась Аликс. Они улыбнулись друг другу. По пути Джаред подробно рассказывал ей об истории дома. Оставив на дворе Кингсли-Хауса старый автомобиль, они отправились пешком по Мейн-стрит к жилищу Лекси.

По мере приближения к дому в Аликс нарастало смутное беспокойство. Что, если она не понравится кузине Джареда или Тоби?

Шагая радом с ней, Джаред, должно быть, уловил ее тревогу.

— Если кто-нибудь станет досаждать тебе, дай мне знать.

Аликс благодарно улыбнулась в ответ.

Глава 12

— Они идут по дорожке к дому, — объявила Лекси, выглянув из окна столовой.

Тоби занималась сандвичами для гостей. Подруги с раннего утра готовили угощение для предстоящего пикника и успели перекусить. Получив сообщение от Джареда, что он с Аликс уже в пути, девушки бросили все свои дела и торопливо принялись накрывать на стол.

— Они хорошо смотрятся вместе, — заметила Лекси. — Аликс достаточно высокая для него, вдобавок Джареду всегда нравились у женщин рыжие волосы. Лицом она похожа на Викторию, а сложением — на Кена.

— Не забудь! — предостерегла подругу Тоби.

— Знаю. Ни слова о Кене. Пожалуй, я позвоню ему и скажу, что соблюдать тайну ужасно хлопотно. А еще лучше будет, если ты ему позвонишь.

Тоби примирительно улыбнулась. Временами Лекси бывала резковата.

— Пора бы им уже прийти. Что так долго?

— Джаред хлопочет над Аликс, как наседка, словно боится, что кто-нибудь подбежит и похитит ее. Он о чем-то говорит, показывая на дом. Надеюсь, он не утомил ее выражениями вроде «поперечная балка», «угол наклона» и тому подобными оборотами, которыми он обычно сыплет.

— Аликс изучает архитектуру, возможно, ей это интересно, — возразила Тоби, выкладывая на сандвичи нарезанные ломтиками домашние соленья. Не зная вкусов и предпочтений гостей, она положила на хлеб всего понемногу.

— По мне, так лучше бы он говорил девушке о ее глазах, — заявила Лекси.

— Что они похожи на озера лунного света?

— Вот именно! Ох, черт. Она нахмурилась! Боже, неужели Джаред рассказал ей о жучках, поедающих древесину? Это в конце концов убьет на корню всякое романтическое чувство.

Тоби поставила на стол блюдо с сандвичами.

— Почему ты непременно решила свести Джареда с этой молодой женщиной?

— Ему нужен кто-то, — объяснила Лекси. — Вокруг Джареда слишком много утрат. У него оставалась одна лишь тетя Адди, а теперь и ее не стало.

— Но у него есть ты и остальные родственники, да еще друзей половина острова, — возразила Тоби.

Лекси выпустила из рук занавеску и отвернулась от окна.

— Он живет двойной жизнью. Часть ее проходит в Америке, а вторая половина здесь. Я тебе рассказывала, что как-то познакомилась в Нью-Йорке с одной из его подружек?

— Не припомню, — качнула головой Тоби. — Какая она собой?

— Высокая, стройная, красивая, умная.

— Звучит замечательно.

— Я не могла бы представить ее себе на Нантакете в рыбацкой лодке или в старом доме тети Адди возле допотопной зеленой плиты. Что бы она стала делать, если бы Джаред Кингсли вывалил перед ней на стол два десятка окуней и велел их почистить?

Тоби вздохнула.

— Влюбиться в элегантного красавца Монтгомери, а потом обнаружить, что вышла замуж за просоленного моряка Кингсли. Какое разочарование!

— Вдобавок Джаред одержим работой. Сколько раз Кен или тетя Адди посылали меня разбудить Джареда, а я находила его в постели, в обнимку с рулонами чертежей.

— Совсем как Аликс на кушетке? — заметила Тоби.

— Совершенно верно. — Девушки обменялись улыбками. — Что мне хотелось бы знать, — добавила Лекси, направляясь к двери, — так это, как относится к нему Аликс.

— Посмотрим, возможно, нам скоро удастся это выяснить.

Лекси отворила дверь.

Гостью усадили за обеденный стол, старинный и очень красивый. Джаред занял место рядом с Аликс, а девушки сели напротив.

Когда Лекси с Джаредом заговорили об общих знакомых, Аликс посмотрела на свой сандвич. Она увидела швейцарский сыр, который всегда терпеть не могла, считая сухим и безвкусным. Отщипнув кусочек мяса, она убедилась, что это копченая индейка. Уж не везет, так не везет.

Пока Лекси, Тоби и Джаред разговаривали, Аликс придвинула к себе тарелку Джареда и заменила начинки сандвичей. Зная, что Джаред любит швейцарский сыр и копченую индейку, она отдала их ему, а себе взяла чеддер и пикули. Забрав у него оливки, она положила ему жареную картошку со своей тарелки.

Перераспределив начинки и закуски, она разрезала оба сандвича по диагонали и вернула Джареду его тарелку. Напоследок она поменяла местами стаканы с напитками — передала Джареду чай со льдом, а лимонад оставила себе.

Подняв глаза, Аликс заметила, что обе девушки молча смотрят на нее во все глаза.

— Простите, — пробормотала она. — Я отвлеклась и не слышала, что ты сказал.

— Ничего особенного, — произнес Джаред, глядя на кузину. — У вас есть острая горчица? Аликс ее любит.

— Да, сейчас принесу. — Тоби поднялась, чтобы принести с кухни горчицу.

Лекси продолжала пристально разглядывать гостью. Сходство между Джаредом и его кузиной сразу бросилось в глаза. Та же линия подбородка, тот же внимательный взгляд, который, казалось, пронизывал насквозь. Аликс решила, что не хотела бы попасть Лекси под горячую руку — та определенно обладала крутым нравом.

Что же до Тоби, та выглядела вовсе не такой, какой Аликс себе ее воображала. Со слов Джареда она нарисовала себе портрет эдакой «матери-земли», хиппи в домотканой одежде и сандалиях, вырезанных из старой автомобильной резины. Сдержанная грация движений и утонченная красота Тоби вызывали в памяти картины средневековых мастеров с изображением Мадонны. Увидев ее прелестное платье, Аликс подумала, что оно, должно быть, куплено в том же магазине, где делала покупки Иззи.

— «Зироу Мейн»? — спросила Аликс, вспомнив название магазина.

— Да, — улыбнулась Тоби. — Отец приезжает ко мне раз в два-три месяца, отводит меня туда, и Ноэль, владелица магазина, меня одевает. Кажется, на тебе одна из ее блузок?

— Верно.

— Если вы, дамы, заговорили о «Бабьих торгах», думаю, мне пора идти, — сказал Джаред.

Аликс недоуменно посмотрела на него, надеясь, что он объяснит значение незнакомого выражения, но вместо него ответила Лекси:

— Когда мужчины уходили в плавание, всеми делами на острове заправляли женщины, и площадь с примыкающими к ней улицами, где стояли их торговые лавки, называлась «Бабьими торгами».

— Она и сейчас так называется, — заметил Джаред, поднимаясь из-за стола.

— Это потому, что женщины трудились не покладая рук, взвалив на себя все заботы, и продолжают это делать до сих пор. — Лекси вскинула голову, с вызовом глядя на кузена. — Мне нужно, чтобы ты взглянул на обогреватель в теплице, вдобавок в саду под клумбами завелись крысы.

— Крысы? — переспросила Аликс.

Джаред повернулся к ней:

— Благодаря кругосветным путешествиям наших прославленных предков на острове развелось великое множество крыс самых разных видов.

Все с интересом посмотрели на Аликс, ожидая, как она воспримет новость. Завизжит или скривится от отвращения?

— Галапагосские грызуны, — произнесла она.

— Верно. — Джаред так тепло улыбнулся ей, что Аликс невольно покраснела. — Ладно, девочки, — продолжил он. — Я вас оставляю. Из кухни доносится аппетитный аромат. Аликс великий кулинар, она собирается организовать свадьбу и… — В глазах Лекси и Тоби вспыхнуло любопытство. Джаред перевел взгляд на Аликс: — Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать. Договорились?

Аликс встала.

— Хорошо. Ты будешь в саду?

— Да, но когда я починю обогреватель и установлю заграждение от крыс, то вернусь домой.

— В большой дом или в маленький?

— Тебе выбирать.

— Тогда в большой. Оставшиеся две рыбины я запеку с розмарином. Я видела кустики на заднем дворе. А ты мог бы заняться печеной картошкой. Поставь ее в духовку на маленький огонь. В два пятьдесят.

— Договорились.

Джаред и Аликс стояли, глядя друг на друга, не решаясь расстаться. Казалось, они не в силах пошевелиться.

Сидя за столом, Лекси с Тоби смотрели на их застывшие фигуры.

Наконец, недоверчиво качая головой, Лекси встала и всплеснула руками.

— Думаю, с меня довольно. Джаред! Пойди-ка почини обогреватель. Аликс! Отправляйся на кухню, помоги Тоби фаршировать грибы и всякое такое.

Переведя взгляд с Аликс на Лекси, Джаред усмехнулся краешком рта.

— А чем собираешься заняться ты, мисс Диктатор?

— Загляну в церковь и поставлю свечку на радостях, что я еще в своем уме.

— Что это значит? — удивился Джаред.

Громко фыркнув, Лекси обогнула стол, взяла кузена за плечи и подтолкнула в сторону задней двери.

— Давай, давай. Успокойся. Обещаю, мы с Тоби не обидим Аликс.

— В самом деле, Лекси! — запротестовал Джаред, покорно плетясь к выходу. — Это… — Он осекся, поскольку кузина захлопнула дверь у него перед носом.

Расправившись с Джаредом, Лекси прошла через уютную маленькую гостиную в кухню, где Тоби уже занималась приготовлением закусок. Аликс с испуганным видом стояла в дверях. Казалось, она готова сбежать.

— Лекси, — мягко проворковала Тоби, — почему бы тебе не дойти до «Гранд юнион» и не принести нам несколько лаймов?

Лекси ухмыльнулась.

— Хочешь от меня отделаться?

— Да, — честно призналась Тоби.

Лекси, смеясь, вышла из комнаты, и чуть погодя послышался хлопок закрывшейся за ней входной двери.

— Прости ее за эту выходку, — заговорила Тоби. — Не хочешь присесть? — Кухня, размещенная в длинной нише, занимала не так много места, но возле столешницы, тянувшейся вдоль стены, стояли табуреты.

— Извини, если мы с Джаредом… — Аликс замолчала, не зная, что говорить. — Он единственный, кого я знаю на Нантакете, и со дня моего приезда большую часть времени мы провели вместе. Ну, не то чтобы вместе… то есть вместе, но…

— Ты умеешь снимать цедру с цитрусовых? — спросила Тоби.

— Я вовсе не великий кулинар, что бы ни говорил Джаред, но с этим я, пожалуй, справлюсь.

Тоби кивком указала на вазу, полную лимонов, лаймов и апельсинов.

— Мне нужно по четверти чашки цедры каждого вида. — Она протянула гостье нож для снятия цедры. Аликс обрадовалась возможности сменить тему разговора. — Как тебе понравился Нантакет? — спросила Тоби.

— О, он великолепен. — Аликс поспешила поделиться впечатлениями. Слово «прекрасно» встречалось в ее рассказе почти так же часто, как имя «Джаред». Все, что она успела увидеть на острове, было прекрасно, но говорила она в основном о Джареде. Что он думает, что он сказал или сделал.

— Ты все еще собираешься поехать завтра на фестиваль с Уэсом? — спросила Тоби.

— А почему бы и нет?

— Я подумала, что, возможно, ты и Джаред… — Тоби знала об обещании, которое Джаред дал Кену, и хотела выяснить, не нарушил ли тот строгое указание.

— Вы решили, будто у нас с Джаредом начинается роман? Нет. Но, надеюсь, мы с ним стали друзьями. Мы просто коллеги, у нас одна профессия. Совместная работа сблизила нас. — Тоби недоверчиво взглянула на Аликс. — Нет, в самом деле, — добавила та. — Наверное, мы с ним произвели неверное впечатление. Людям нравится домысливать.

— Но вы проводите вместе так много времени. Весь остров сгорает от любопытства — что на самом деле происходит?

— Досадно, — поморщилась Аликс. — Мы с Джаредом вместе работаем. Только и всего.

— А сандвичи?

— О чем это ты? — удивилась Аликс.

— Ты так ловко распределила начинку, переложив на тарелку Джареда то, что он любит.

— Мы вместе работали над чертежами и вместе ели, так что успели неплохо изучить вкусы друг друга.

— Но… — Тоби удивленно округлила глаза.

— Хорошо, буду откровенной. Вначале я видела в нем не только товарища по работе. — Аликс вспомнила свое стихотворение. — Но Джаред ясно дал мне понять, что ни о какой романтике речи быть не может. Признаюсь, сперва мне было обидно, но теперь все в порядке. Между нами говоря, мне не терпится отправиться на фестиваль с Уэсом. Почувствовать себя свободной, раскрепощенной. Вспомнить, наконец, что я женщина. — Аликс перевела дыхание, надеясь, что ее ложь прозвучала убедительно. У нее не было ни малейшего желания идти на свидание с другим мужчиной. — Может, мы поговорим о чем-то другом, не обо мне?

— Конечно, — живо отозвалась Тоби. — Я не хотела совать нос в чужие дела. Просто мы никогда раньше не видели, чтобы Джаред кем-то так увлекался.

Аликс понятия не имела, что на это ответить, поэтому решила сменить тему разговора:

— Я обещала помочь своей подруге Иззи устроить свадьбу здесь, на острове, но не знаю, с чего начать. Джаред сказал, что у тебя есть опыт в подобных делах.

Тоби поняла, что Аликс вежливо уклонилась от щекотливой темы.

— Вы уже определились с датой свадьбы?

— Да, но, боюсь, все еще может измениться. — Аликс не стала объяснять почему. Ей не хотелось говорить посторонним о беременности Иззи. В следующий миг ей вдруг пришло в голову, что Джареду она сообщила новость, не задумываясь. Похоже, он уже не считался посторонним.

Тоби продолжила:

— Первое, что нужно сделать, наметив дату, это выбрать цветовую гамму. Все будет крутиться вокруг этого. Если невеста пожелает какие-то особые цветы, мне нужно будет знать заранее, чтобы успеть заказать их доставку.

— Заказать доставку? — Аликс нахмурилась. — Иззи мечтает не о такой свадьбе.

— Почти все здесь приходится заказывать на материке или загружать в автомобиль, а потом провозить на пароме. Ты должна точно выяснить, чего хочет твоя подруга, и имей в виду: невесты нередко меняют решения. Мне часто приходилось такое видеть. Девушка говорит, что хочет самую простую церемонию, а потом решает заказать пурпурные орхидеи за тридцать тысяч.

— Тридцать тысяч? — Покончив с апельсинами, Аликс взяла из вазы лайм. — Думаю, подобное случается с владельцами домов за двадцать миллионов долларов.

— Или больше. Как раз сейчас в Полписе выставили на продажу дом за пятьдесят девять миллионов. — Аликс только изумленно заморгала в ответ. — А как насчет тебя? — спросила Тоби.

— Что насчет меня?

— Какую свадьбу хотела бы ты?

— Свадьбу с женихом.

Тоби рассмеялась.

— Правда, неужели ты никогда об этом не задумывалась?

— О свадебной церемонии я, признаться, не мечтала, но, видя, как счастлива Иззи со своим будущим мужем, представляла себя в роли невесты. А ты? У тебя кто-нибудь есть?

— Ничего серьезного.

Аликс нерешительно помолчала.

— Я думала, что, возможно, вы с Джаредом были… ну ты понимаешь.

— Что у нас с Джаредом был роман?

Аликс не поднимала глаз от лайма, с которого снимала цедру.

— Может, когда-то в прошлом?

— О Боже, нет! Джаред мне как старший брат. Неужели он воспользовался мною, чтобы заставить тебя ревновать?

— Разумеется, нет! Мы не в таких отношениях. — Однако немного подумав, Аликс призналась себе, что испытывала ревнивое чувство, слыша, как Джаред превозносит Тоби-ангела. — Хотя, может быть, ты и права. — Она невольно улыбнулась. — У Джареда на острове много бывших подружек?

— Лекси рассказывала о какой-то девушке, с которой он встречался еще в школе, но та вышла замуж за его кузена.

— Так можно сказать о любом жителе острова. Здесь все ему приходятся родней. Разве не так?

— Пожалуй. Но насколько я поняла, этот самый кузен с Джаредом до сих пор обходят друг друга стороной. Он живет с женой в Серфсайде.

— Это где-то на острове?

— Похоже, ты уже усвоила, что на свете существует один лишь Нантакет.

Аликс прыснула.

— Для Джареда, без сомнения, так и есть.

Позднее, когда Аликс ушла, вернулась Лекси, и подруги принялись оживленно обсуждать все, что успели увидеть и услышать.

— Она так сказала? — воскликнула Лекси. — Аликс заявила, что не прочь почувствовать себя «раскрепощенной» в обществе моего кузена Уэса, который едва не лопается от избытка тестостерона?

— Что до тестостерона, думаю, у Джареда его тоже хватает, — заметила Тоби.

— Если бы он не был связан обещанием, данным отцу Аликс… Нет, это никуда не годится.

— Боюсь, тут я с тобой согласна, — вздохнула Тоби. — Кому ты звонишь?

— Уэсу. Готовь пиво. Хочу пригласить его в гости. Надо поговорить.

— Что ты затеваешь? Не думаю, что Джареду понравится…

— Позволь мне самой разобраться со своими кузенами, — отрезала Лекси и заговорила в трубку телефона: — Уэс? Это Лекси. Мы с Тоби хотим, чтобы ты зашел. Когда? Ну разумеется, прямо сейчас. В следующий раз я пришлю тебе официальное приглашение по всей форме. И вот еще что, речь пойдет о твоем свидании с Аликс. — Лекси оборвала разговор. — Он будет здесь через десять минут.

Тоби подумала, что, наверное, никогда не привыкнет к непринужденному обращению жителей Нантакета между собой. Люди здесь запросто заходили друг к другу, не дожидаясь приглашения, двери домов не запирались. Однажды Тоби едва не умерла от страха, услышав шаги наверху. Оказалось, это пришел водопроводчик. Войдя в дом, он спустился в подвал, осмотрел трубы, устранил протечку, а потом поднялся на второй этаж убедиться, что унитаз больше не протекает. Тот факт, что о своем присутствии в доме он не потрудился заявить, похоже, не заботил никого, кроме Тоби.

— Послушай, Уэс, — сказала Лекси двадцать минут спустя, сидя рядом с подругой на диване напротив кузена. Благодаря заботам Тоби перед молодым человеком стояло пиво и соленые крендельки. Уэс ждал, что ему объяснят, зачем его позвали. — Весь остров знает, что ты все еще любишь Дэрис в «Брубейкере», — продолжала Лекси. Уэс собирался жениться на Дэрис, но полгода назад они крупно поссорились по неизвестной причине, и девушка велела ему проваливать ко всем чертям. С тех пор Уэс то и дело менял подружек, не пропустив, наверное, ни одной незамужней женщины на острове. Лекси помедлила, давая Уэсу время ответить, а желательно — объяснить, что произошло между ним и Дэрис, но тот лишь молча пил свое пиво. — Однако Дэрис дала тебе отставку, наверное, потому что ты постоянно волочишься за каждой юбкой. Ты пригласил Аликс на свидание только для того, чтобы покрасоваться перед ней и обскакать Джареда.

Суровость Лекси оставила Уэса равнодушным, откровенничать он явно не собирался.

— К чему ты клонишь?

— Не стану ходить вокруг да около, — объявила Лекси. — Что могло бы заставить тебя позвонить Аликс и отменить свидание?

— Это невозможно. Отец участвует в параде на своем старом «шевроле», а…

Его перебила Тоби:

— Джаред разработает для тебя проект дома, и сделает это бесплатно.

Лекси изумленно округлила глаза. Все трое знали, что Джаред обычно получает шестизначные суммы за свои знаменитые проекты.

Невозмутимое выражение вмиг слетело с лица Уэса. Одно дело проект гаража, и совсем другое — целый дом.

— С душем на берегу и с эллингом для лодок?

— Все, что пожелаешь, — заверила его Тоби.

— Едва ли мне хватит средств построить дом по проекту Монтгомери.

Лекси тотчас уловила издевку в голосе кузена. Тот намеренно назвал Джареда Монтгомери, а не Кингсли, желая его уязвить. Уэс явно забавлялся, хотя речь шла о серьезных вещах. Откинувшись на спинку дивана, Лекси смерила родственника колючим взглядом.

Тоби, выросшая за пределами острова и незнакомая с историей семейных отношений Кингсли, ничего не заметила.

— Джаред выступит в роли банкира и ссудит тебя деньгами.

— Не уверена… — начала было Лекси, но Уэс и Тоби смотрели друг на друга так, словно ее вовсе не было в комнате.

— Беспроцентный заем? — спросил Уэс.

— Ставка на полпроцента ниже текущего банковского курса на момент закрытия кредитной сделки, — быстро проговорила Тоби.

— На полтора процента, — отозвался Уэс.

— Три четверти.

— Идет.

— Ох, ни черта себе, — протянула Лекси. — Ну, ты даешь, Тоби. Не знала, что ты умеешь проворачивать подобные дела, да еще торговаться.

— Я научилась этому у папы.

После ухода Уэса Лекси не сразу решилась рассказать Джареду о сделке, заключенной от его имени. Возможно, они с Тоби и перегнули палку, но с другой стороны, если сам Джаред ничего не предпринимал, кто-то же должен был действовать, чтобы помочь ему. Позвонив кузену, Лекси сказала, что должна немедленно его видеть.

Джаред уселся в то самое кресло, где за час до него сидел Уэс, но от напитков или закусок отказался.

— Что случилось? — спросил он. — У Аликс ужин почти готов, и нам еще многое предстоит сделать.

— Например? — поинтересовалась Тоби.

Джаред улыбнулся в ответ:

— Вовсе не то, на что вы обе намекаете. Так что у вас за дело? Это вправду так важно или может подождать до завтра?

— Речь как раз идет о завтрашнем дне, — заговорила Лекси. — Тебе, похоже, безразлично, что у Аликс завтра свидание с Уэсом. Учти, они проведут вместе весь день. — Джаред не ответил. — Так тебе все равно? — не отставала Лекси.

— Хоть это и не твое дело, малышка кузина, но я собираюсь принять кое-какие меры.

— Что это значит? — удивилась Лекси.

— Наберись терпения и увидишь, — усмехнулся Джаред, вставая с кресла. — А теперь, если вы закончили лезть в мою личную жизнь, я, пожалуй, пойду домой.

— К Аликс, — с улыбкой сказала Тоби.

— Да, к Аликс.

— Мы все уладили, — заявила Лекси. — Договорились с Уэсом. Это тебе недешево обойдется, но дело того стоит.

Джаред окинул взглядом их улыбающиеся лица, такие невинные с виду. Прелестные девушки, и намерения у них самые лучшие. Однако изобретатель динамита тоже никому не желал зла. Джаред снова опустился в кресло.

— Признавайтесь, что вы натворили, — миролюбиво предложил он.

— Мы заключили соглашение от твоего имени, — призналась Лекси. — Идея принадлежала мне, а Тоби сумела выторговать выгодные условия. Она была бесподобна. — Лекси с гордостью посмотрела на подругу.

— Может, лучше начать с самого начала?

Лекси изложила суть условий, на которых Уэс согласился отказаться от свидания с Аликс.

Лицо Джареда осталось бесстрастным — недаром в покер он играл превосходно.

— Я должен за просто так разработать для него проект дома и вдобавок к этому одолжить денег под смехотворно маленький процент?

— Ну, в твоем изложении его требования выглядят, конечно, чрезмерными, — признала Лекси, — но, Джаред, ты не можешь позволить Аликс провести целый день с Уэсом. С тех пор как Дэрис послала его к черту, он словно с цепи сорвался, не пропускает ни одной юбки. К тому же между вами всегда существовало своего рода соперничество. Мы опасаемся, что Уэс захочет отыграться на бедняжке Аликс.

— Мне кажется, у Джареда есть другой план, — мягко вмещалась Тоби.

— В самом деле? — недоверчиво спросила Лекси.

Джаред не говорил о том, что задумал, этим двум назойливым девицам, преисполненным благими намерениями. Он собирался привести план в действие поздно вечером, уйдя от Аликс и вернувшись к себе в домик для гостей. Достав из кармана мобильный телефон, он нажал кнопку громкой связи, чтобы Лекси и Тоби могли слышать разговор, а затем набрал номер.

— Джаред? — раздался женский голос. — Это ты?

— Привет, Дэрис. Как там твой отец?

— Сейчас уже хорошо. Ты получил наши письма с благодарностью?

— Да, все четыре.

— Мы так признательны тебе за то, что выручил нас.

— А я как раз собирался попросить тебя об одной услуге.

— Все, что угодно! — воскликнула Дэрис. — Я готова бежать с тобой хоть на край света.

Тоби и Лекси, сидевшие на диванчике напротив Джареда, ошеломленно переглянулись.

Джаред усмехнулся и, понизив голос, медленно произнес:

— Такая жертва не потребуется, Дэрис, хотя предложение звучит заманчиво. Я не смогу уснуть сегодня ночью, буду его обдумывать.

— Я могла бы… — начала было Дэрис, но ее оборвала Лекси.

— Привет, Дэрис, — громко проговорила она. — Это Лекси. Как твоя мама?

Дэрис быстро оправилась от удивления, поняв, что Джаред не один.

— Прекрасно. Она потеряла двадцать два фунта, пока папа болел, и теперь подумывает написать книгу под названием «У моего мужа сердечный приступ». Джаред, что я могу для тебя сделать?

— Тебе хотелось бы отплатить Уэсу за то, что он выкинул?

— Ты просишь оказать услугу тебе или мне?

Джаред ухмыльнулся.

— Как я понимаю, ты в деле?

— На все сто процентов. Целиком и полностью. Мне захватить оружие?

— Я бы предпочел короткие шорты и открытую майку.

Дэрис на мгновение притихла.

— Джаред, милый, ты уверен, что не хочешь жениться?

— Вовсе не уверен, — тихо пробормотал Джаред, отчего Лекси с Тоби изумленно выпучили глаза.

Дэрис рассмеялась.

— Ладно, теперь я поняла. Это имеет отношение к той красивой девушке, с которой вы живете вместе, с тех пор как она переехала в дом твоей тети?

— Возможно. Я позвоню тебе позже, чтобы обговорить детали, но скажи, мы могли бы встретиться завтра утром в девять сорок пять, чтобы поехать на парад?

— Сейчас же пойду обрезать шорты.

— Мне не терпится увидеть тебя в них. — Джаред убрал телефон в карман и вопросительно посмотрел на Лекси с Тоби. — Ну как?

— Думаешь, они снова сойдутся? — спросила Тоби.

— Это меня не касается.

Лекси подняла руки ладонями вверх, изображая чаши весов.

— Ножки Дэрис или ссуда в миллион долларов? Уэса ждет нелегкий выбор. — Она перевела взгляд с Тоби на Джареда.

— Он выберет ножки, — сказала Тоби.

— Ноги Дэрис? — усмехнулся Джаред. — Само собой разумеется! Кто бы сомневался?

Глава 13

Джаред явился в Кингсли-Хаус в элегантном пиджаке, явно сшитом на заказ, в голубой рубашке и брюках цвета хаки. Взглянув на него, Аликс побежала наверх переодеваться.

— Почему вы не сказали мне, что одеться нужно, как на светский прием? — обратилась она к портрету капитана Калеба. — Имейте в виду, если вы опять начнете двигать вещи, я поверну вас лицом к стене.

Встретившись с Лекси и Тоби, Аликс с Джаредом прошли пешком до Мейн-стрит, где уже стояла длинная двойная колонна автомобилей. Джаред успел побывать там рано утром; грузовичок его друга красовался на пятом месте в шеренге.

Улицы запрудила толпа зрителей, почти все держали в руках нарциссы. Некоторые женщины соорудили на головах причудливые шляпы, выглядевшие необычайно живописно в лучах утреннего солнца.

— Останься со мной, — попросил Джаред, когда их небольшая группка приблизилась к толпе.

— Но я договорилась встретиться с Уэсом, — возразила Аликс, должно быть, уже в четвертый раз. Однако Джаред продолжал вести себя так, будто ничего не слышал. — Хватит с меня ревности, — пробормотала Аликс себе под нос, стараясь не отставать от своего длинноногого спутника, быстро шагавшего впереди. Накануне вечером Джаред ушел из дома как раз в ту минуту, когда был готов ужин, объяснив, что Лекси срочно понадобилось с ним встретиться. Он вернулся сорок пять минут спустя, но не обмолвился ни словом о том, что случилось, отделавшись лишь коротким замечанием: «Кровопролития удалось избежать. Буря назревала, но так и не разразилась».

Потом они смотрели вместе старую комедию «Мистер Блэндингс строит дом своей мечты», и Аликс дважды как бы невзначай упомянула о том, что собирается на парад с Уэсом. Джаред ничего на это не сказал. Принимая приглашение молодого Дрейтона, Аликс едва знала Джареда. Вспомнив, с каким благоговением взирала на него тогда, она не смогла удержаться от улыбки. Теперь Аликс куда охотнее предпочла бы прокатиться вместе с ним на стареньком «форде».

Но Джаред оставался глух ко всем ее намекам.

Когда поздно вечером он отправился к себе в домик для гостей, Аликс, помимо собственной воли, была… почти что зла на него. Она уже начинала чувствовать себя частью семьи Кингсли, но Джаред, похоже, смотрел на это иначе. А может, и нет. В конце концов Уэс его кузен, что тут такого, если Аликс проведет день в его обществе?

Утром Аликс держалась молчаливо. Подойдя вместе с Джаредом и двумя девушками к автоколонне, она невольно задумалась о том, как будет сидеть в машине рядом с Уэсом и махать рукой знакомым.

Однако, похоже, никого, кроме нее, это не смущало. Лекси и Тоби собирались отвезти в Сконсет переносные холодильники с закусками, которые Аликс помогала готовить, но прежде хотели поздороваться с «летними».

— «Летние» — это те же чужаки? — спросила Аликс.

— И да и нет. — Джаред объяснил, что «летними» называют местных владельцев домов, приезжающих на Нантакет каждое лето. Некоторые из них проводят на острове летние месяцы на протяжении уже двадцати-тридцати лет и даже больше.

— Нам они нравятся или нет? — шутливым тоном уточнила Аликс.

Но Джаред не улыбнулся.

— Это зависит от того, дают они что-то острову или только берут.

Смешавшись с толпой, Лекси и Тоби затерялись среди зрителей и участников парада, а Аликс осталась с Джаредом. И снова возникло ощущение, что он знает всех и каждого на острове.

— Когда ты наконец займешься моим домиком для гостей? — спросил какой-то мужчина. Маленький, коренастый, он показался Аликс смутно знакомым.

— Кто это? — шепнула она, как только они отошли подальше.

— Десятое место в списке «Форбс», — отозвался Джаред, прежде чем поздороваться с очередным знакомым.

Аликс поняла, что речь идет о списке самых богатых людей планеты.

Стоило показаться Уэсу, как все решилось в мгновение ока. Аликс неохотно направилась к нему, лихорадочно соображая, как отказаться от свидания, никого не обидев. С другой стороны, положение сложилось щекотливое, ведь Джаред не говорил, что желает, чтобы она осталась с ним.

Когда Аликс шагнула к Дрейтону, Джаред не сделал попытки ее удержать. Но в следующий миг Уэс внезапно остановился, глядя на что-то у нее за спиной. Аликс обернулась.

Возле Джареда неожиданно появилась молодая женщина. Взяв его под руку, она прильнула к нему с видом собственницы. Необычайно привлекательная, с короткими светлыми волосами и огромными глазами, она обладала великолепной фигурой, которую подчеркивал ее экстравагантный наряд. Воздушная белая туника, едва прикрывавшая стройные бедра, составляла, казалось, всю ее одежду. Великолепные длинные ноги, безупречно гладкие, покрытые роскошным загаром и обутые в маленькие золотистые сандалии, сражали наповал.

Лишившись дара речи, Аликс перевела взгляд с девушки на Джареда, потом на Уэса и снова на девушку.

— Моя спутница, — обратился Джаред к Уэсу. Аликс изумленно разинула рот. Неудивительно, что Монтгомери ничуть не заботило, с кем и куда она отправится. Ясное дело… — Поменяемся? — спросил Джаред кузена. Уэс коротко кивнул, и девушка перешла к нему, двигаясь с ленивой кошачьей грацией. Аликс осталась стоять, не в силах пошевелиться, не понимая, что только что произошло. — Ну, ты идешь? — нетерпеливо позвал Джаред. Аликс продолжала стоять, недоуменно моргая. — Парад вот-вот начнется, пора садиться в автомобиль.

Стряхнув оцепенение, Аликс зашагала по мощенной булыжником улице к синему «форду» и уселась рядом с Монтгомери.

— Ты все заранее спланировал?

— Что именно? — Он завел мотор. — Ах, ты о Дэрис?

— Так зовут ту девушку без штанов?

Джаред широко улыбнулся.

— Лучшие ножки на острове. Дэрис с Уэсом собирались пожениться, но разругались полгода назад. Уэс что-то отчебучил, ей это не понравилось, и она велела ему убираться. Думаю, мой кузен достаточно наказан. Вот, это тебе. — Джаред протянул Аликс букет нарциссов.

Синий «форд» вильнул и занял место позади «мерседеса» шестидесятых годов «Крыло чайки»[6].

— Значит, ты все рассчитал. Стратег!

Покосившись на свою спутницу, Джаред усмехнулся краешком рта.

— Ты вправду думала, будто я собирался отпустить тебя на свидание с Уэсом?

— А почему бы нет? — просто сказала Аликс и добавила с улыбкой: — Спасибо, что доказал мне обратное.

— Пожалуйста, — отозвался Джаред.

В его голосе слышалось столь откровенное самодовольство, что Аликс не смогла оставить это без внимания.

— Я редко ошибаюсь и начала было думать, что такое просто невозможно.

Джаред рассмеялся.

— Помаши публике.

Аликс сделала взмах рукой, приветствуя зрителей.

— А какие у тебя идеи насчет гостевого домика для того мужчины из списка «Форбс»?

— Сплошное стекло. Кстати, на Нантакет приезжает Филип Джонсон.

— Ты, наверное, шутишь?

— Тебе сегодня запрещается работать. Наслаждайся зрелищем. — Автомобиль выехал на Ориндж-стрит, и красивые дома по обеим сторонам улицы заставили Аликс вновь вспомнить о домике для гостей, однако она промолчала. — Его жена любит сад и хочет обзавестись помещением для пересадки растений, — добавил Джаред. — Маленьким и скромным. Площадью всего-то две тысячи квадратных футов.

— В самом деле? — Аликс изумленно вытаращила глаза. — Может, у Тоби есть на этот счет какие-то мысли?

— Вот и я о том же подумал, — усмехнулся Джаред, и все время в пути до Сконсета они проговорили об архитектуре. Они проехали лишь около восьми миль, но дорога показалась Аликс куда длиннее.

Когда они въехали в до невозможности прелестный маленький городок, состоявший, по словам Джареда, в основном из рыбацких хижин, их встретили Лекси и Тоби. Девушки успели выгрузить из джипа провизию, посуду и со вкусом подобранные принадлежности для пикника.

Джаред поставил старый «форд» на стоянку, которую показала ему Лекси, а затем исчез, как обычно поступают мужчины, когда дело доходит до так называемой женской работы. Следуя указаниям Лекси, Аликс принялась помогать девушкам готовить пиршество на лоне природы. За несколько минут капот старого пикапа и складной стол были застланы нарядными итальянскими скатертями, а затем уставлены закусками и напитками. Роскошное угощение и изысканная сервировка напоминали картинку из глянцевого журнала: «Загородный пикник, о котором вы мечтали».

Аликс вышла на улицу. По обеим сторонам выстроились великолепные старинные автомобили — легковые и грузовые участники парада.

Со дня своего появления на острове Аликс то и дело замечала, что здесь царит роскошь, но зрелище ретроавтомобилей окончательно укрепило ее в этой мысли. На парад съехались не жалкие развалюхи, а раритеты, достойные музея. Их владельцы непринужденно смеялись и болтали, элегантно разряженные, словно модели, представляющие новую коллекцию Ральфа Лорена. Мужчины в блейзерах, в аскотских галстуках и с золотыми часами. Женщины в умопомрачительных платьях от дорогих дизайнеров. Обведя глазами восхитительные угощения, выставленные на капотах, Аликс улыбнулась.

— Тебе нравится? — спросил Джаред (он появился откуда-то сразу, как только женщины накрыли на стол).

— Потрясающее зрелище. У меня такое чувство, будто я шагнула на обложку журнала «Таун энд кантри».

— Идем, — позвал он, — там, впереди, вырезают фигуры из льда, тебе любопытно будет взглянуть.

Публику развлекали танцоры и музыканты, певцы и акробаты. Казалось, все здесь давно друг друга знают. Прогулявшись среди оживленной праздничной толпы, Аликс с Джаредом вернулись к своему автомобилю. Пока Аликс наполняла едой тарелки, Джаред остановился перекинуться парой слов со знакомыми. Потом они уселись на стулья возле грузовичка.

— Я много лет не бывал на Фестивале нарциссов. Раньше они выглядели скромнее.

— Как же ты пропустил такое? Здесь чудесно.

— Не мог найти себе спутницу.

Аликс тотчас вспомнилась красотка Дэрис, уверенно державшая Джареда под руку.

— Ха! Половина женщин на острове… — начала было она, но Джаред ее перебил:

— Я не мог отыскать среди них ту, с которой хотел бы поехать сюда.

Аликс улыбнулась в ответ, на мгновение их взгляды встретились. Но, как всегда, Джаред первым отвел глаза.

«Противоречивые сигналы», — пришло на ум Аликс. Монтгомери прибегнул к весьма хитроумному маневру, чтобы удержать ее от свидания с другим мужчиной, но стоило ей посмотреть на него не как на коллегу и товарища, и он немедленно отвернулся.

Она велела себе не придавать этому значения.

Полчаса спустя, когда они стояли на дороге, беседуя со знакомыми, Джаред вдруг обратился к ней с серьезным выражением лица.

— Тебе не кажется, что ты мне кое-чем обязана?

— Конечно. Разве я недостаточно часто благодарила тебя? Если так, то прошу прощения…

— Нет, дело не в этом. Просто сюда идет кое-кто из моих родственников, и…

— Уэс?

— Нет.

— Женщина из винного магазина? — Выразительный взгляд Джареда заставил Аликс покончить с догадками. — Извини. Это кое-кто из твоих родственников, и?..

— Его жена была моей подружкой в школе. Он победил в нашем соперничестве, я проиграл. Это чертовски глупо с моей стороны, но…

Аликс вгляделась в толпу и увидела мужчину примерно одних с Джаредом лет, темноглазого брюнета с твердой, как у всех Кингсли, линией подбородка. Однако, несмотря на явное сходство с мужественным лицом Джареда, в чертах этого мужчины сквозило что-то женоподобное. Взгляд Аликс скользнул по его одежде — безупречно отглаженной рубашке, пиджаку и джинсам. Джинсы Джареда, даже будучи чистыми, всегда выглядели так, будто побывали на дне морском и попали в рыбацкие сети, эти же джинсы являлись образцом аккуратности.

Рядом с мужчиной шла высокая стройная блондинка со светло-голубыми глазами. Довольно красивая, она казалась усталой и, пожалуй, немного увядшей, не по годам старой.

Как только женщина заметила Джареда, лицо ее оживилось, утомленное выражение исчезло. Она будто сбросила десяток лет. Аликс легко представила ее в роли королевы красоты, проплывающей мимо толпы в украшенной цветами машине.

Мужчина увидел Джареда, и по лицу его пробежала тень. В следующий миг, овладев собой, он изобразил приветливую улыбку, но глаза его остались холодными.

— Джаред, — воскликнула женщина, раскрывая объятия.

Аликс действовала по наитию. Монтгомери не успел высказать свою просьбу, но ей показалось, что следует вмешаться и оградить его от бывшей подружки.

— Хочешь, чтобы я тебя защитила? — прошептала она.

— Пожалуйста, — отозвался он, не двигаясь с места, готовясь отразить атаку.

Аликс выступила вперед, заслонив собой Джареда. Женщина резко остановилась, простирая вперед руки. Она выглядела растерянной, будто не знала, куда их девать.

Аликс энергично пожала ей руку.

— Здравствуйте. Меня зовут Аликс. Должно быть, вы знакомая Джареда. — Краем глаза она заметила, как Лекси толкнула Тоби локтем под ребра. Разумеется, обе подруги стояли рядом, с интересом наблюдая, как разыгрывается спектакль.

— Я Мисси, — проговорила женщина. — Мы с Джаредом давние друзья.

— О! А я-то думала, что знаю всех его друзей. Он никогда не упоминал ни о какой Мисси. — Аликс повернулась, чтобы взглянуть на Джареда, но тот стоял так близко, что они едва не столкнулись носами. Она хотела было отступить, как вдруг Джаред обнял ее за талию и прижал к себе.

Аликс изумленно округлила глаза, но тотчас овладела собой. По крайней мере попыталась.

— Я… хм… Я…

— Рад тебя видеть, Джаред, — подал голос мужчина. Приблизившись, он встал подле высокой блондинки и, по примеру кузена, жестом собственника положил руку ей на талию. — Как тебе живется на чужбине? Должно быть, ты узнал много нового об окружающем мире?

Даже Аликс услышала в его словах издевку. Она одарила незнакомца ледяной улыбкой.

— Джаред продолжает покорять мир своими грандиозными проектами. — Видя, что ее ответ не стер самодовольную усмешку с лица мужчины, Аликс вспомнила книги своей матери. Описанная в них семья веками враждовала из-за родовой усадьбы. — И конечно же, много времени отнимает забота о Кингсли-Хаусе. Нужно сохранить его в первозданном виде для будущего наследника, Джареда Восьмого, которому достанется это сокровище, великолепный дом предков.

На миг ей показалось, что она хватила через край, но при виде вытянувшейся физиономии мужчины Аликс испытала мстительное удовольствие.

Однако в следующее мгновение Джаред уткнулся лицом ей в шею, и она едва не потеряла дар речи.

— Ты девушка моей мечты, — прошептал он, едва сдерживая смех. Справившись с приступом веселья, он поднял голову и добавил громче: — Это мой кузен Оливер Коллинз и его жена Мисси. А это Аликс.

— Рада знакомству, — откликнулась Аликс, пожимая руку Оливеру. — Вы не носите фамилию Кингсли?

— Мы связаны родством через его мать, которая вышла замуж за приезжего, — объяснил Джаред. Затем, продолжая прижимать к себе Аликс, направился к грузовику, на капоте которого красовались напитки и закуски. — Подходите и угощайтесь.

— Спасибо, — отрывисто произнес Оливер, — но нам пора возвращаться домой. Нас ждут дети. Брак накладывает огромную ответственность. Всего доброго. — Хмуро кивнув, он повел жену прочь.

Мисси оглянулась, явно желая остаться, но муж не ослабил железной хватки.

Джаред повернул Аликс к себе лицом.

— Ты была бесподобна! — сказал он. — Поразительно. Никому еще не удавалось так ловко поставить на место старину Оливера… Думаю, с ним такое впервые. Ты истинная дочь Виктории! — Широко улыбаясь, Джаред порывисто наклонился и поцеловал Аликс в смеющийся рот.

Наконец-то свершилось то, что должно было произойти уже давно. Поцелуй заставил их обоих вздрогнуть, словно между ними пробежал электрический разряд.

— Я… — произнес Джаред, шагнув к ней.

Увидев вновь в его глазах знакомое синее пламя, Аликс обвила его шею руками.

Но это было ошибкой. Джаред, нахмурившись, отшатнулся. Взгляд его погас.

Аликс захотелось сбежать, исчезнуть. Сколько раз это будет повторяться? Они сближались, и Джаред смотрел на нее, как кот на сливки, а потом вдруг обдавал ее холодом и отворачивался. Уходил в сторону. Снова и снова ей приходилось терпеть это унижение.

Аликс не знала дороги домой, но не сомневалась, что могла бы дойти пешком до Кингсли-Хауса, так сильно бушевала в ней злость. Только бы добраться до дома, там она соберет вещи и без промедления покинет остров. Аликс была сыта по горло этим мужчиной, который с откровенным вожделением пожирал ее глазами, а в решающий момент отступал. Она попятилась, чувствуя, как пылает лицо.

— Аликс… — начал Джаред, но девушка поспешно протиснулась сквозь толпу.

Почти сразу ее догнала Тоби.

— Я не хочу слушать извинения, — отрезала Аликс.

— Иди прямо до магазина, затем поверни налево, там будет мост, ведущий к взморью. Прогуляйся.

Коротко кивнув, Аликс торопливо зашагала в указанном направлении. Она без труда нашла высокий мост, спустилась по ступеням и вышла на берег. Из-за холодной погоды пляж казался вымершим, и Аликс была этому рада. Плеск волн и поскрипывание песка под ногами несли умиротворение.

Аликс не могла бы сказать с уверенностью, как долго простояла здесь. Она утратила способность рассуждать, в голове ее беспорядочно метались обрывки мыслей. Перед глазами вихрем проносились яркие картинки прошлого: вот они с Джаредом хохочут, с жадностью набрасываются на еду, корпят над чертежами. И все это время Джаред ясно давал ей понять, что между ними возможна лишь дружба, не больше. Она не привлекала его.

А как же тот поцелуй? Ошеломляющий, как удар молнии. Аликс точно знала: Джаред чувствовал то же, что и она. Так почему же он отшатнулся? Почему так холодно взглянул на нее? Не похоже, что у него есть другая женщина, так в чем же дело?

Зябко поежившись, она обхватила себя за плечи и повернулась. В тени на песке неподалеку сидел Джаред. Просто сидел и ждал. Он казался встревоженным.

Но Аликс и не думала его жалеть. Она подошла ближе и встала перед ним.

— Я хотела бы вернуться… — Она не могла назвать Кингсли-Хаус домом. — Назад.

Джаред не сделал попытки встать.

— Я отвезу тебя, куда пожелаешь, но сперва я должен сказать тебе правду.

— Да уж сделай одолжение.

Сняв пиджак, он протянул его Аликс, но та отвела его руку.

— Пожалуйста, — попросил он. — Дай мне двадцать минут, и если ты по-прежнему захочешь оставить меня или покинуть Нантакет, я выполню любое твое желание.

Аликс неохотно опустилась на песок в нескольких футах от Джареда, но когда тот попытался набросить пиджак ей на плечи, отстранилась.

— Ты сам замерзнешь.

— Нет, пока ты пронзаешь меня теплыми лучами, — отшутился Джаред.

Аликс не улыбнулась в ответ, но позволила ему накинуть на нее пиджак.

— Не знаю, с чего начать, — признался он. — Если бы это зависело от меня, я рассказал бы тебе все, но я не могу.

Аликс гневно сверкнула глазами.

— Тогда что я здесь делаю?

— Не знаю! — раздраженно воскликнул Джаред. — Мне известно немногим больше, чем тебе, и я сам ничего не понимаю. Всю жизнь от тебя что-то скрывали.

— Кто?

— Я не могу тебе сказать. Хотел бы, но не могу. Этим людям я обязан жизнью. Из меня не вышло бы ничего путного, и, возможно, я скатился бы на самое дно, если бы… кое-кто не помог мне.

Аликс отвернулась к морю, пытаясь осмыслить слова Джареда.

— Я знаю, ты не хотел, чтобы я приезжала сюда.

— Да, — признал он. — Не хотел. Я говорил тебе, что рассердился на тетю. Мне казалось, что своим завещанием она предала меня. Если б ты не приехала раньше времени, я успел бы покинуть остров, и мы бы никогда не встретились.

— Но ты остался.

— Потому что ты мне понравилась.

— Это уже в прошлом?

Джаред ответил не сразу.

— Я никогда прежде не встречал женщины, которая свободно чувствовала бы себя в обоих моих мирах. Женщины, что с одинаковой легкостью разделывала бы рыбу и рассуждала о настиле черных полов.

— Знаю, — тихо произнесла Аликс. — Мы могли бы стать близкими друзьями.

— Нет, — твердо возразил Джаред. — Мы друзья с Тимом, моим деловым партнером. Он ненавидит рыбалку, искренне верит, что все тропинки следует залить бетоном, и постоянно жалуется на нехватку денег. Но мы с ним добрые друзья.

— А со мной, значит, нет? — выдохнула Аликс. Проклятие! Она почувствовала, как к глазам подступают слезы.

— Я искренне привязан к Тиму, но у меня не возникает желания сорвать с него одежду. Мне никогда не хотелось овладеть им и не выпускать из объятий, пока не утихнет этот жадный, ненасытный голод, сжигающий меня изнутри. Я не лежал ночью без сна, думая о его губах, бедрах иди других частях тела.

Аликс широко распахнула глаза, глядя на Джареда.

— Но ты даже не прикоснулся ко мне.

— Я дал слово людям, перед которыми я в долгу.

— И этот человек попросил тебя… Держаться от меня подальше? Да?

— Именно так.

Аликс снова отвернулась к воде.

— Я хотела бы кое-что уточнить. Ты многим обязан некоей одной особе или сразу нескольким, и они знают нас обоих.

— Да, но я действительно не вправе сказать тебе больше.

— Ладно. Возможно, остальное я сама сумею угадать. Кингсли-Хаус совсем недавно ремонтировали, к примеру, заменили крышу, и это обошлось в солидную сумму. Вдобавок я заметила, что кое-где потребовался серьезный ремонт; значит, какое-то время дом оставался в запустении. Я права? — Джаред посмотрел на нее, склонив голову набок, и коротко кивнул. — То, что дом пришел в столь плачевное состояние, может объясняться двумя причинами: владелец о нем не заботился либо не мог оплатить расходы. Разумеется, ваша семья всегда дорожила этим древним домом.

— А как же иначе, — подтвердил Джаред.

— Кроме того, существуют и другие дома. По твоим словам, к семейным владениям Кингсли принадлежат усадьба, в которой живет Лекси, а также жилище Дилис, где ты вырос. Ты говорил, что тебе было четырнадцать лет, когда дом перестроили, однако проект реконструкции явно твоя работа. — Джаред молчал, с восхищением глядя на Аликс. — В тот год, когда мы с мамой были здесь, тебе как раз исполнилось четырнадцать. А теперь скажи, кто, во имя всего святого, позволил бы мальчишке-подростку спроектировать дом? И оплатил бы работу?

— Тетя Адди, — усмехнулся Джаред.

— Если она могла позволить себе подобные траты, то почему не отремонтировала собственную усадьбу?

Улыбка Джареда стала шире.

— Ладно, мисс Сыщик, что у тебя на уме?

— Думаю, моя мать написала свои книги, взяв за основу историю вашей семьи, а взамен оплатила все строительные и ремонтные работы, а еще…

— Что еще?

— Возможно, она помогла тебе получить образование. — Джаред не ответил, но по выражению его глаз Аликс поняла, что угадала. — Остается вопрос, — задумчиво продолжала она рассуждать вслух, — почему мама запретила тебе прикасаться ко мне? — Внезапная мысль застала Аликс врасплох, глаза ее округлились от ужаса. — Точно! Вы с моей матерью были любовниками.

— Ну, это уж слишком, — улыбнулся Джаред. — Но когда мне было семнадцать, а твоя мать расхаживала по саду в красном бикини, я навещал тетю Адди куда чаще обычного. — Аликс подозрительно прищурилась. С лица Джареда сошла улыбка. — Уверяю тебя, нас с Викторией никогда не связывало ничего, кроме дружбы.

Аликс отвела взгляд.

— Какое отношение имеет моя мать к завещанию тети Адди?

— Насколько мне известно, никакого, — честно ответил Джаред. — Она была потрясена не меньше моего.

Аликс ненадолго задумалась.

— Я хочу внести ясность, поскольку, думаю, ты во многом прав. Мне действительно лгали большую часть жизни. Это правда, что я нравлюсь тебе не только потому, что помогаю с чертежами?

Джаред хотел было возразить, но лишь улыбнулся.

— Думаю, я и сам мог бы справиться с делами.

Аликс оставила без внимания его шутливый тон.

— Ты сыграл эту шутку с Уэсом, потому что…

— А ты думала, я позволю жеребцу вроде него провести день с моей девушкой?

— С твоей… — Аликс взволнованно перевела дыхание. — Ну, если уж говорить начистоту, мне тоже хотелось бы кое в чем признаться. Мой отец, архитектор (хотя сейчас он занимается главным образом преподаванием), предостерегал меня против тебя.

— То есть как?

— У тебя репутация настоящего ловеласа. Все только и говорят, что о твоих победах на любовном фронте.

— А как же неприкосновенность частной жизни? — пробурчал Джаред.

— Ты слишком известная фигура, чтобы рассчитывать на то, что твоя личная жизнь останется в тени. Тебя окружают модели, старлетки и…

— К чему ты клонишь?

— Было время, когда я думала, что мечтаю завести роман с великим Джаредом Монтгомери, но…

— Что «но»?

— Когда меня бросил Эрик, было больно, но, выплакавшись всласть и съев несколько фунтов шоколада, я исцелилась. А потом, увидев тебя, великого…

— Не повторяй этих глупостей.

— Ладно. Правда заключается в том, что теперь я смотрю на тебя другими глазами.

— И кого же ты видишь? — тихо спросил Джаред.

— Человека. Живого мужчину из плоти и крови, нетерпеливого, умеющего ловко повернуть разговор в нужное ему русло, что-то утаив или замяв, а еще блестящего архитектора, который иногда совершает ошибки.

— Есть в нем хоть что-то хорошее?

— Он щедро делится с другими всем, чем владеет. Едой, деньгами, работой, знаниями. Я видела, как ты защищаешь тех, кого любишь. А если любишь, то страстно, всем сердцем.

— Настоящий святой, — попытался отшутиться Джаред, но в голосе его слышалось волнение. — Таких нет среди простых смертных.

— Не совсем, — отозвалась Аликс, вглядываясь в море. — Я смогла забыть Эрика с помощью шоколада и стихов, а тебя… — Она помолчала, прежде чем продолжить: — Тебя я могла бы полюбить. Если бы у нас с тобой случился… короткий роман и ты бы потом меня бросил, я не уверена, что смогла бы это пережить. — Аликс прерывисто вздохнула. — Ну вот. Я всё сказала. Пожалуй, я наговорила лишнего. Едва ли тебе хотелось это услышать. Думаю…

Аликс замолчала, потому что Джаред поцеловал ее. Мягкое, нежное касание его губ таило в себе… обещание.

Ее ладонь легла на его щеку. Аликс отстранилась, чтобы заглянуть Джареду в глаза и найти внутри себя правдивый ответ. Что привлекает ее в этом мужчине? Быть может, ореол славы и легенд? Ведь она столько лет благоговела перед ним.

Но теперь она узнала его, познакомилась с его друзьями и родственниками, увидела Джареда в домашнем окружении. Ей вдруг пришло в голову, что ни одна женщина до нее не знала настоящего Джареда Седьмого Монтгомери-Кингсли. Не прячущегося за бесстрастной маской, не защищенного броней. Ей одной удалось увидеть обе стороны его личности. В нем уживались всемирно известный архитектор, осаждаемый толпами собирателей автографов, и мужчина, которого пожилая чета, сидящая на крылечке своего дома, просила осмотреть печку до наступления зимних холодов.

Джаред молчал, почти касаясь губами ее лица. Казалось, он ждет вопроса, чтобы заговорить.

Так кто же нравился ей больше, задумалась Аликс. Великий художник или мужчина, сознающий свой долг перед жителями острова и перед семьей, готовый прийти на помощь каждому и взваливающий на себя подчас непомерное бремя обязанностей?

— Мне нравитесь вы оба, — сказала она, нежно погладив Джареда по бородатой щеке. Все эти дни она смотрела на него издали, не сознавая, как сильно ей хочется прикоснуться к нему. Твердый подбородок Кингсли, заросший мягкими волосками, оказался необычайно приятным на ощупь.

Повернув голову, Джаред поцеловал ее ладонь, в глазах его вновь вспыхнуло синее пламя.

По телу Аликс пробежал озноб. Никогда в жизни она не испытывала такого сильного желания.

— Нам не следует спешить, — произнесла она, хотя изнутри рвался крик: «Это настоящее! Возможно, это навсегда!»

Джаред отвел руку от ее лица.

— Никаких прикосновений. Я понимаю. — Голос его звучал глухо, словно на плечи ему навалилась многотонная тяжесть.

— Нет! — воскликнула Аликс. — Прикосновения — это прекрасно. Правда, я вовсе не против. Чем больше прикосновений, тем лучше. А насчет обещаний нам следует подумать.

Джаред рассмеялся.

— Вот девушка в моем вкусе. Предлагаю отправиться домой. Прямо сейчас. Я попрошу кого-нибудь отвезти нас в город.

— А как же старый «форд»? — Аликс вспомнила, что капот автомобиля заставлен угощениями.

— Лекси вернет его на место.

Соприкасались лишь кончики их пальцев, но Аликс казалось, что от Джареда к ней струится могучий искрящийся поток электричества. Это едва ощутимое касание соединило их нераздельно. Их мысли и чувства слились в мерцающем сиянии, плавно перетекая от одного к другому. Подхваченная легким течением, Аликс могла свободно читать в душе Джареда и видеть будущее. Они были вместе. Вдвоем. Трудились над чертежами, спорили, путешествовали. Их ожидала впереди долгая череда счастливых лет, наполненных радостью и смехом. Нескончаемым весельем. Было там и многое другое, но Аликс не решилась заглянуть дальше.

— У меня такое чувство, будто я знаю тебя, знаю, что будет с нами, — прошептала она.

— Я чувствую то же самое, — признался Джаред. Поднявшись, он взял Аликс за руку и притянул к себе.

Она хотела обнять его за шею, но поняла, что, сделав это, не сможет остановиться. Все кончится тем, что они завалятся в кусты прямо на открытом пляже. Не слишком хорошее начало для серьезных отношений.

Похоже, Джаред угадал ее мысли. Он отступил, выпустив ее руку.

— Поедем домой.

Аликс зашагала по берегу к дороге, ведущей к лестнице. Джаред последовал за ней. Дважды она споткнулась — ноги ее не слушались.

— Мне кажется, я видела наше будущее, — повторила она наконец, ступив на лестницу.

— Могу в это поверить. Оно было счастливым?

Аликс кивнула:

— Очень.

— Странные вещи происходят с людьми, стоит им связаться с Кингсли.

— Ты говоришь о привидениях? — Аликс пыталась принять шутливый тон, но это оказалось нелегко.

— Я думаю, что, возможно, нам стоит поговорить, прежде чем двигаться дальше.

Остановившись на ступеньке, Аликс повернулась к нему. Джаред расположился чуть ниже, и их лица были вровень.

— Если ты не против, я не хотела бы начинать сейчас этот разговор. Ты расскажешь мне все эти ужасные вещи после того как… ну, ты понимаешь.

Джаред рассмеялся.

— Ладно, идем домой, а хм… потом поговорим о нашем будущем. О целях и тому подобном.

— Вот это мне нравится куда больше. — Они посмотрели друг на друга смеющимися глазами.

Глава 14

Выйдя на запруженную толпой улицу, они расцепили руки. Но даже не прикасаясь к Джареду, Аликс чувствовала, что отныне все изменилось. Она стояла чуть поодаль, пока Джаред говорил Лекси, что они намерены, не откладывая, вернуться в город.

— Ты, наверное, шутишь? — нахмурилась Лекси. — Мы с Тоби приехали на большом внедорожнике, нам придется сложить в него все, и что прикажешь делать с этим старым «фордом»?

— Одна из вас поведет внедорожник, а другая отгонит «форд» в Полпис, — подчеркнуто терпеливо объяснил Джаред.

— Отличная идея, — ехидно улыбнулась Лекси. — Надеюсь, там автоматическая трансмиссия, поскольку я никогда не имела дела с ручной. Жду не дождусь, когда сяду за руль. Мне не терпится прокатиться по широким проспектам Нантакета. Кстати, я видела миссис Феррис несколько минут назад. Думаешь, она сегодня за баранкой?

— Лекси… — начал было Джаред, но, таки не закончив фразу, растерянно посмотрел на Аликс.

— Кто такая миссис Феррис? — спросила Аликс.

Ответила Лекси:

— Наша соседка. Живет на правой стороне Кингсли-лейн, и что самое замечательное, всегда ездит точно посередине улицы. Даже туристы стараются не попадаться ей на пути. Надеюсь, я не повстречаюсь с ней, когда буду вести ваш чудный старый «форд». Не хотелось бы его поцарапать, но с другой стороны, я рискую вырвать с корнем коробку передач, переключая скорость. — Лекси направилась к накрытому столу и, проходя мимо Джареда, добавила: — Чертовски неприятно портить тебе вечер, но знаешь, что говорят о предвкушении удовольствия?

— Что это бессмысленная трата сил?

Лекси рассмеялась, не замедлив шага.

Джаред подошел к Аликс.

— Прости, но, боюсь, мне…

— Ясно, — кивнула Аликс. — Нам с тобой нужно вернуть «форд» на место.

Джаред улыбнулся, взглядом поблагодарив ее за понимание.

Они стояли близко; Аликс, протянув руку, коснулась его ладони.

— Почему бы тебе не поболтать с друзьями, пока я помогу убрать остатки еды? — На самом деле она боялась выставить себя на посмешище, оставаясь рядом с Джаредом. Лекси уже отпустила в их адрес пару язвительных замечаний, Аликс даже остерегалась её острого языка.

— Хорошая мысль, — отозвался Джаред и сейчас же исчез.

Аликс подошла к грузовику. Лекси и Тоби собирали принадлежности для пикника и упаковывали остатки пиршества. Лекси распоряжалась, что куда положить, когда у нее за спиной остановился мужчина.

Лекси его не видела, но Аликс с Тоби, стоявшие напротив, уставились на него во все глаза. Зрелище того стоило. Выглядел он сногсшибательно, настоящий красавец. В отличие от Джареда, в облике которого было что-то суровое, резковатое, этот человек, казалось, сошел с рекламного плаката. Темные волосы и глаза, высокие скулы, изящно очерченный рот. Высокий рост, тонкая талия, узкие бедра, широкие плечи.

Аликс и Тоби изумленно застыли на месте.

— Привет, Лекси, — заговорил незнакомец. Его бархатистый голос был под стать внешности.

— О, пожалуйста, нет. Только не сегодня, — не оборачиваясь, произнесла Лекси. — Уходи.

— Ты не знаешь, где мой ремень? Тот, с китом?

Лекси крутанулась на месте, гневно сверкнув глазами.

— И ты проделал весь этот путь до Сконсета, чтобы спросить меня, где твой ремень с серебряной пряжкой?

— Вроде того. — Красавчик сконфуженно пожал плечами. При виде этого жеста любая женщина немедленно простила бы его.

Но только не Лекси. Она отвернулась и, сжав кулаки, несколько раз глубоко вздохнула. Обычно это помогало. Она хмуро посмотрела на Аликс с Тоби, молча разглядывавших мужчину. «Только этого не хватало, — с досадой подумала она. — Вот опять женщины пускают слюнки, глядя на него. Как же все это не кстати».

Лекси приготовилась дать боссу решительный отпор, чего бы это ни стоило. Главное, поскорее отделаться от него. Она не собиралась смешивать работу с личной жизнью.

Как только Лекси открыла рот и принялась отчитывать мужчину, Тоби прошептала:

— Думаю, это ее босс, Роджер Плимут.

— Ты его никогда не встречала? — шепотом спросила Аликс.

— Нет.

— Он…

— Красавец, — подсказала Тоби.

— Не то слово, — выдохнула Аликс. — Создать такое совершенство под силу лишь компьютеру. Лекси не упоминала о его внешности?

— Нет. Только жаловалась на его бестолковость. Я думала, он уродливый, как тролль.

Аликс наклонилась к уху Тоби:

— Ты видела его лицо, когда Лекси от него отвернулась?

— Ты хочешь сказать, как он смотрел на нее? — подхватила Тоби. — Как будто он безумно, страстно, безнадежно влюблен?

— Мне показалось то же самое, но потом я подумала, что, возможно, это моя фантазия. Ты считаешь, он и вправду… ну, ты поняла?

— Влюблен в нее? Если да, то она никогда мне об этом не говорила.

Роджер уже не слушал, как Лекси возмущенно выговаривает ему, что он мог бы сам поискать свою одежду, что в ее обязанности не входит следить за его вещами, и так далее и тому подобное. Ему уже не раз приходилось выслушивать эти нотации. Бросив взгляд поверх ее головы, он улыбнулся двум хорошеньким женщинам, смотревшим на него круглыми глазами, как на космического пришельца, и оглядел улицу.

— Что это за место?

— Сконсет, — сварливо отозвалась Лекси. — Здесь была когда-то старая рыбацкая деревня. И сотри это выражение со своего лица. Ты здесь ничего не купишь.

Плимут смерил взглядом изящную блондинку, стоявшую позади Лекси. «Не мой тип, — подумал Роджер. — С виду сама невинность и чистота, к такой и приблизиться-то страшно». Другая девушка, рыжеволосая, полная скрытого огня, показалась ему привлекательной, но ее пристальный, изучающий взгляд оттолкнул Роджера. У него возникло чувство, будто она вот-вот вызовет его к доске и заставит отвечать урок.

— В конце улицы есть магазин, — сказала Тоби, глядя в глаза Роджеру.

— Он имеет обыкновение покупать здания, а не хлебные буханки, — сердито проворчала Лекси, сверля Роджера колючим взглядом. — Послушай, прогуляйся тут и оглядись, но ничего не покупай. Я возьму у Джареда ключи от этого «форда», а ты отгонишь его в Полпис.

— Ты о своем кузене? Джареде Монтгомери? Архитекторе? Мне хотелось бы с ним познакомиться.

— Это исключено. Ты не познакомишься с ним и не наймешь его, чтобы построить себе дом еще больше нынешнего. Исчезни!

Однако Роджер не двинулся с места. Он смотрел на Лекси, словно чего-то ожидая.

— Ладно! — рявкнула она. — Хватит на меня таращиться. Так и быть, я поеду с тобой! — Похоже, Лекси отлично знала, чего он ждал.

Довольно улыбаясь, Роджер повернулся и побрел сквозь толпу.

Лекси окинула взглядом Аликс с Тоби.

— Ни слова, — произнесла она так, будто отрубила. — Не хочу ничего слышать о нем и не собираюсь отвечать на вопросы. Ясно?

Девушки кивнули, но удивленно переглянулись.

Несколько минут спустя вернулся Джаред. Лекси сказала ему, что появился Роджер, и теперь есть кому отогнать на место старый «форд».

— Лекси, — начал Джаред увещевающим тоном, — этот автомобиль стоит больших денег. Я не могу доверить его первому встречному, которого я знать не знаю.

— Пять минут назад ты собирался доверить его мне, хотя я в жизни не имела дела с ручной коробкой передач.

— Да, но я знаю, что ты хорошо водишь, потому что сам тебя учил. А этого Роджера я в глаза не видел, он для меня чужак, как и все приезжие.

— Он испытывает гоночные автомобили и участвовал в «Формуле один», — сказала Лекси. — Не ради заработка. Деньги его не волнуют. Ему нравится сидеть за рулем или за штурвалом. — Лекси раздраженно махнула рукой. — Он любит все, что движется. На земле, на воде и в воздухе.

— Так он автогонщик, и ты никогда нам об этом не рассказывала? — удивился Джаред.

— Похоже, Лекси многое не рассказывала о своем боссе, — заметила Аликс.

— Для человека внешность — еще не все, — заявила Лекси и, прищурившись, хмуро посмотрела на девушек.

— Автогонки, полеты, плавание под парусом, — задумчиво произнесла Аликс. — По-моему, звучит неплохо.

— Все упаковано и перевязано ленточкой, словно роскошный рождественский подарок, — проворковала Тоби.

— Я всегда любила Рождество, — поддержала ее Аликс.

— И я, — мечтательно вздохнула Тоби.

— Ну, хватит, — отрезала Лекси, поворачиваясь к Джареду. — Уезжай! Бери Аликс и отправляйся домой. Мы позаботимся о «форде», внедорожнике и провизии.

— Может, Роджер переправит все это по воздуху для тебя? — спросила Аликс с самым серьезным выражением лица.

Лекси нахмурилась, словно собираясь сказать в ответ что-то резкое, но потом рассмеялась.

— Вы с Джаредом два сапога пара. Идеально подходите друг другу.

Джаред весело улыбнулся Аликс.

— Вполне возможно, так и есть. Пойдем, я нашел нам попутку.

Попрощавшись с Лекси и Тоби, они направились в сторону продуктового магазина.

Попутная машина оказалась огромным внедорожником, больше похожим на автобус, чем на джип. В середину ее набилось множество детей и подростков, а впереди сидели усталые родители.

Устроившиеся на заднем сиденье пассажиры были предоставлены самим себе.

— Так что ты скажешь об этом Роджере Плимуте? — спросил Джаред. Его голос тонул в неописуемом гвалте, поднятом детьми.

— Рассказывать особенно не о чем. — Аликс пожала плечами. — Он сногсшибательный красавец, похоже, баснословно богат и хочет познакомиться с тобой. Вернее, с Монтгомери. И… ах да, он безумно влюблен в Лекси.

Джаред оторопело посмотрел на нее.

— Я отходил всего на пару минут. И за это время столько всего успело случиться? Как такое возможно?

— Что я могу сказать? Роджер даром времени не терял.

— Так мне следует ревновать?

— Разумеется! — воскликнула Аликс, и Джаред рассмеялся.

— Джаред! — позвал сидевший за рулем мужчина, пытаясь перекричать шум детских голосов. — Когда ты возвращаешься в Нью-Йорк?

Быстро вскинув руку, Джаред поймал «летающую тарелку», прежде чем та угодила в голову Аликс, положил игрушку на пол и взглядом велел бросившему ее ребенку прекратить шалости.

— Еще не скоро, — отозвался он.

Аликс познакомилась с супружеской парой, согласившейся их подвезти, но не запомнила имена этих людей. Оставшиеся пять миль до города многодетные родители забрасывали Джареда вопросами.

Он терпеливо отвечал, держа Аликс за руку, а двое самых юных пассажиров весело хихикали, глядя на них.

Наконец автомобиль выехал на Мейн-стрит.

— Надеюсь, вы не обидитесь, если я не повезу вас дальше, — сказал отец семейства. — Ваша улочка для меня немного тесновата.

Выбравшись из машины, Аликс с Джаредом поблагодарили семейную пару и облегченно вздохнули, когда те уехали.

— Это «летние гости», верно? — спросила Аликс.

Джаред взял ее за руку.

— Что же их выдало?

Аликс рассмеялась.

— Кингсли-лейн довольно широкая улица по сравнению с другими. Я видела здесь и поуже.

— Просто широченная.

Когда они повернули за угол и увидели жилище Лекси с Тоби, Аликс вдруг почувствовала, что вернулась домой. Совсем иное чувство испытывала она несколько часов назад. Тихая, обсаженная деревьями улица с изумительными старыми домами, и самые красивые из них — наши, подумалось ей. Нет, не «наши». Пока еще нет. Просто в последнее время они с Джаредом были неразлучны, и ей начало казаться, что Кингсли-Хаус принадлежит им обоим.

Она подняла глаза на Джареда и при мысли о том, что вот-вот должно случиться, по коже ее пробежал озноб.

Должно быть, то же самое чувствовал и Джаред, потому что он внезапно остановился. Глаза его зажглись знакомым огнем. Притянув к себе Аликс, он обнял ее и поцеловал. Не нежно, как раньше, а страстно, нетерпеливо.

Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. На мгновение они оба замерли, тесно прильнув друг к другу. Потом, неохотно разомкнув объятия, пошли дальше.

У самого дома Аликс занервничала. Прежде они с Джаредом были только друзьями, товарищами, коллегами, а теперь… Честно говоря, она не знала, чего ожидать. До нынешнего дня даже прикосновения были для них строжайшим табу. Вдобавок вокруг Джареда ходили легенды. Интеллектуал, знаменитость, он вращался в самых высоких сферах. Богатейшие люди мира желали заказать ему проект.

Они вошли в дом через заднюю дверь, всегда остававшуюся незапертой.

Аликс робко покосилась на Джареда.

— Я, пожалуй, пойду пере…

Она не успела закончить фразу, Джаред закрыл ей рот поцелуем и, подхватив на руки, прижал спиной к стене. Несколько секунд спустя нижняя часть их одежды уже лежала на полу.

Страсть, подумала Аликс. Именно этого она хотела… Именно это было ей нужно.

Когда их тела слились, она вскрикнула, но властные губы Джареда заставили ее умолкнуть.

Охваченный нетерпением, он сдерживался изо всех сил, стараясь ярче разжечь огонь, пылающий в ее теле, превратить его в бушующее пламя.

Он опустил Аликс на кухонный стол, смахнув на пол солонку и перечницу. Пальцы ее впились в его плечи, медленные мерные движения его бедер участились.

Раскинув руки, Аликс ухватилась за спинку кухонной скамьи. Закрыв глаза, она всецело отдалась захватившему ее чувству.

Когда ей начало казаться, что она больше не выдержит, Джаред подхватил ее на руки и прижал к себе. Даже сквозь рубашку он ощущал жар ее тела.

Подступающее блаженство заставило Аликс запрокинуть голову, но Джаред лишь крепче сжал ее в объятиях. Дрожь наслаждения пронзила их сплетенные тела. Потом, ошеломленные, бездыханные, они замерли в немой неподвижности, не в силах пошевелиться.

— Кингсли, проговорила Аликс несколько минут спустя.

— Это я, — прошептал Джаред, касаясь губами ее уха.

— Хорошо, потому что Монтгомери я немного побаиваюсь.

Джаред рассмеялся. Отступив, он подобрал с пола брюки и натянул их. Аликс осталась на столе, рубашка едва прикрывала ей бедра.

— Ты похитила у Дэрис ее титул, — сказал, улыбаясь, Джаред.

Аликс вначале не поняла, о чем идет речь, но потом вспомнила, как Джаред говорил, что у Дэрис лучшие ножки на острове.

— Ножной тренажер делает свое дело, — усмехнулась она. Когда Джаред подошел к ней, она просунула руку ему под рубашку и провела ладонью по плоскому мускулистому животу. — А ты? Часто ходишь в тренажерный зал?

— Я вытаскиваю из воды двухсотфунтовых тунцов, — ответил Джаред, поднимая с пола одежду Аликс. Учитывая привычку родственников Кингсли бродить по дому, разбрасывать повсюду предметы туалета явно не стоило. Аликс начала было надевать брюки, но Джаред ее остановил.

— Я хочу видеть красоту. — Он подхватил Аликс на руки. — В спальню тети Адди или твоей мамы?

Джаред спросил, какую спальню она выбирает. Значит, их первый вечер вдвоем еще не окончен, обрадовалась Аликс.

— Только не в мамину и…

— Что?

Джаред нес ее вверх по лестнице без малейших усилий. Хотя, если подумать, она весила куда меньше тунца.

— Ну, если капитан Калеб будет смотреть на нас…

— Его там не будет, — твердо заявил Джаред, а когда Аликс попыталась возразить, поцелуем заставил ее умолкнуть. — Кое в чем тебе придется верить мне на слово.

Он нежно положил ее на большую кровать в спальне Аделаиды, и Аликс сама не поняла, как это случилось, но несколько мгновений спустя она уже была абсолютно нагой. Вытянувшись рядом с ней на постели, Джаред приник губами к ее шее; его руки ласкали ее тело.

— Как ты прекрасна, — прошептал он.

Джаред был полностью одет, он сбросил лишь пиджак, и Аликс чувствовала себя немного странно, лежа перед ним обнаженной. Сквозь опущенные шторы проникал золотистый дымчатый свет.

Раскинувшись на постели под шелковыми складками полога, она посмотрела Джареду в глаза. Темные, полуприкрытые тяжелыми веками, они казались бездонными колодцами, в глубине которых метался жадный огонь. Аликс начала было расстегивать пуговицы на рубашке Джареда, но он мягко отвел ее руку, поцеловав пальцы.

Она хотела спросить почему, но промолчала. Ее любовный опыт сводился к торопливым соитиям в перерывах между занятиями и учебными заданиями.

Но этот мужчина — настоящий мужчина, не зеленый юнец, — похоже, никуда не торопился.

Он медленно ласкал ее, любуясь плавными изгибами тела. Его губы вторили ласковым движениям пальцев, касаясь ее груди, ребер, живота. Аликс развела бедра, раскрываясь ему навстречу, но ладони Джареда скользнули вдоль ее ног к лодыжкам.

Он завладел ее губами, пока его руки совершали волнующее путешествие по ее телу, и Аликс почувствовала, как ее захлестывает жгучее, необузданное желание. Было что-то необычайно эротичное в том, чтобы лежать перед ним обнаженной, когда он еще одет. Ей никогда не доводилось испытывать ничего подобного.

Пальцы Джареда коснулись ее лона, и Аликс выгнулась дугой, настигнутая жаркой волной блаженства.

— Когда ты успел научиться этому? — прошептала она чуть позже, уткнувшись лицом ему в плечо.

— Сам додумался. Я ведь натура творческая.

Аликс рассмеялась и замерла, прильнув к Джареду всем телом. Потом ее пальцы принялись сражаться с пуговицами на его сорочке. Прежде она видела его лишь в пиджаках и рубашках с длинным рукавом. Иногда рукава бывали закатаны, обнажая сильные загорелые руки, но Аликс хотелось увидеть остальное.

Сорвав с Джареда рубашку, она восхищенно ахнула. Идеально ровный золотисто-коричневый загар и ни единой унции жира. Аликс прижалась губами к этой гладкой коже, такой соблазнительно теплой на вид, и убедилась, что на ощупь она еще приятнее.

Час спустя Аликс, утомленная и безмерно счастливая, услышала слова Джареда:

— У тебя восхитительные губы. — У нее вырвался смешок. — Что тут смешного? — удивился Джаред.

— Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы ответить.

— После всего, что произошло между нами, ты не можешь сказать мне, почему тебя смешат собственные губы?

— Не мои, твои. В особенности нижняя.

Джаред задумчиво закусил губу.

— Что это значит?

— Когда-нибудь я тебе скажу. Вернее, покажу.

— У тебя есть от меня секреты?

— Совсем немного. А как насчет тебя? Разве ты не собирался что-то мне рассказать?

— Не сейчас. Позже.

Аликс видела, что Джаред уже готов уснуть, а значит, наступил тот ненавистный миг, когда мужчина либо уходит, либо поворачивается спиной и начинает храпеть.

— Ты собираешься вернуться в домик для гостей? — спросила она.

— Могу уйти, если ты хочешь, но я предпочел бы остаться. Конечно, если ты не против.

С улыбкой прильнув к Джареду, Аликс свернулась в клубок у него под боком.

— Не понимаю, почему до сих пор не нашлась женщина, которая похитила бы тебя.

Аликс пошутила, но Джаред, похоже, принял ее слова всерьез.

— С тех пор как ты появилась здесь, чем мы занимались большую часть времени?

— Работали.

— Это им во мне и не нравится.

— Глупые женщины.

— Полностью с тобой согласен.

Их сон длился недолго. Они проснулись в полночь, охваченные двойным голодом, желая прежде всего друг друга и лишь потом пищи. Утолив страсть, они оделись (Джаред натянул брюки, а Аликс набросила его рубашку) и спустились в кухню. К их восторгу, холодильник оказался полон закусок, оставшихся после пикника. Их ожидал крабовый салат, холодный цыпленок, хлеб и выпечка четырех видов. Но хотя находка немало их обрадовала, еда в холодильнике означала, что кто-то побывал в доме. Аликс не хотелось думать о том, что могли слышать незваные посетители.

— Теперь ты видишь, почему я никогда не оставляю нижнее белье на кухонном полу, — проговорил Джаред с набитым ртом.

— Похоже, у тебя обширная практика, — строго заметила Аликс. — Тебе не раз доводилась оставлять белье на полу в кухне твоей тетушки?

— Вовсе нет, — запротестовал Джаред. — Мне часто приходилось подбирать с пола белье тети Адди.

Аликс рассмеялась над его шуткой.

— Каким ты был в детстве? Я уже знаю, что добрым и щедрым, а еще?

— Ты решила так, потому что я отдал тебе какой-то старый конструктор? Я лишь защищал свое наследство. Тетя Адди разрешала тебе играть с вещами, которым место в музее.

— Кстати, возможно, завтра я смогу увидеть документы, касающиеся истории Валентины.

Джаред замер с поднесенной ко рту вилкой.

— Повтори это имя, и тотчас появится призрак.

— Ты о красавце капитане Калебе? Тогда я жду с нетерпением.

— Сегодня ты только и говоришь, что о так называемых красавцах. К чему бы это?

— Ну, главный красавец тут ты, а кто же еще?

— Не прикидывайся. Вначале босс Лекси, а теперь мой дед.

Улыбка сбежала с лица Аликс.

— Ты уже упоминал о нем. Это твой дед с материнской или с отцовской стороны? Он еще жив?

— Если я правильно помню, я передал все бумаги тете Адди.

— Да, ты говорил. — Посмотрев на Джареда, Аликс поняла, что тот больше ничего не скажет. — Я могу взглянуть на документы?

— Конечно. Они на чердаке. Можно я останусь внизу и буду смотреть, как ты взбираешься по той крутой лестнице?

— В нижнем белье или без?

Взгляд Джареда заставил Аликс поспешно отправить в рот последний кусочек курицы. Не произнеся больше ни слова, они торопливо сложили остатки еды обратно в холодильник и взбежали вверх по лестнице в спальню. Час спустя Джаред предложил опробовать большую ванну в спальне Виктории.

— Кажется, я не заглядывала в ее ванную. Только, пожалуйста, не говори мне, что она зеленая.

— Тогда мне придется промолчать, — отозвался Джаред, потянув Аликс за собой.

Она со стоном побрела вслед за ним по коридору в ванную, отделанную в зеленых и кремовых тонах. В холле Калеб с улыбкой проводил их одобрительным взглядом.

Глава 15

— Аликс, ты здесь?

Знакомый голос доносился откуда-то издалека. Аликс нежно прильнула к Джареду. Сквозь закрытые шторы пробивался солнечный свет, наступил день, но она вовсе не собиралась вставать. Приятная расслабленность окутывала тело. Аликс могла бы оставаться в постели вечно.

Она почувствовала, как Джаред поцеловал ее в макушку и придвинулся ближе.

— Прошлой ночью ты заслужил звание «живой легенды Америки», — прошептала она, снова погружаясь в дремоту.

— Аликс? Ты наверху?

Голос казался таким знакомым.

— Еще минутку, всего одну, — пробормотала Аликс, не размыкая век. Но в следующий миг глаза ее широко открылись. — Это папа, — прошептала она.

— Так и есть, — проговорил Джаред, крепко прижимая ее к себе.

Аликс приподнялась и посмотрела на него.

— Это мой отец. Ты должен уйти. Нельзя, чтобы он нас увидел… вместе. Тебе придется выбраться через окно.

Джаред с закрытыми глазами перевернулся на спину.

— Даже в шестнадцать лет я был уже слишком стар для подобных фокусов. А теперь… Вдобавок нам все равно придется когда-нибудь все рассказать твоему отцу.

При мысли об этом Аликс охватила паника. Если бы мать обнаружила ее в постели с мужчиной, это скорее всего не имело бы особого значения. Но отец — другое дело. Он верил в невинность и чистоту дочери… ему и в страшном сне не могло привидеться, что та, не будучи замужем, лежит в постели с мужчиной. Аликс попыталась скрыть тревогу от Джареда.

— Вы с папой обязательно познакомитесь, — проговорила она, стараясь не выдать нетерпение. — Но только не сейчас. Позволь мне сперва его подготовить. Пожалуйста. — Она погладила Джареда по щеке.

Открыв глаза, он увидел ее искаженное страхом лицо.

— Ну, что ж, — легко согласился он, — но позднее нам надо будет кое-что обсудить.

— Разве не так говорят обычно женщины? — прошептала Аликс.

— Да, и, судя по моему опыту, слова эти означают, что женщина хочет услышать уверения в вечной любви.

— Вот как? И много раз ты давал подобную клятву?

Их прервал стук в дверь.

— Аликс! — позвал Кен. — Если ты не унаследовала привычки своей матери, я вхожу.

— Нет! — громко крикнула Аликс. — То есть да. — Понизил голос, она объяснила Джареду: — Он намекает на обыкновение моей матери спать…

— Голой, — невозмутимо продолжил Джаред, выбираясь из постели. — Все мужчины на острове об этом знают и предаются фантазиям. — Натянув джинсы, он подобрал с пола остальную одежду.

Набросив на себя футболку, Аликс метнулась к окну. Она собиралась открыть задвижку, когда Джаред, обойдя кровать, просунул руку за портрет капитана Калеба, что-то нажал или повернул, и картина в тяжелой раме со щелчком отделилась от стены.

Аликс изумленно застыла. Она и не догадывалась, что портрет представлял собой потайную дверцу. Куда же подевалось ее архитектурное чутье? Преодолев замешательство, она проворно перекатилась через кровать и подскочила к Джареду. За портретом скрывался проход к грязной узкой лестнице, ведущей вниз.

— Аликс? — На этот раз голос Кена прозвучал громче.

— Минутку, папа, я одеваюсь, — откликнулась Аликс и, повернувшись к Джареду, прошептала: — Значит, этим путем капитану Калебу удавалось проникать в комнату Валентины?

— Проход соорудили, чтобы служанка могла незаметно опустошить ночной горшок. — Быстро поцеловав девушку, Джаред начал спускаться по лестнице. Аликс закрыла дверцу, но не стала запирать на случай, если он захочет вернуться.

— Так вот какие секреты вы храните! — сказала она, взглянув на портрет капитана Калеба.

— Аликс, — проговорил отец по другую сторону двери. — Мне только что позвонили, я должен ответить. Ты не спеши, одевайся, я подожду тебя внизу.

Аликс облегченно перевела дыхание, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает ее. Как рассказать отцу о том, что произошло между нею и Джаредом? И главное, что ему сказать? Что они с Джаредом любовники, и она понятия не имеет, как сложатся их отношения в будущем?

Она представила лицо отца и будто услышала его горестный вздох, увидела в его глазах обиду и разочарование.

«Выходит, ты всего лишь пополнила коллекцию великого Джареда Монтгомери», — скорее всего сказал бы он.

Прислушавшись к тому, что происходит за дверью, она различила негромкий голос отца, разговаривавшего по телефону, а потом удаляющийся шум его шагов. Хорошо. Ей нужно было время, чтобы подумать и… принять душ. Аликс неохотно отправилась в ванную. Жаль было смывать с себя следы минувшей ночи, но потакать своим желаниям она не могла. Прежде всего следовало уладить дело с отцом.

Она долго стояла под струей горячей воды, ломая голову, как представить Джареда отцу.

«Если бы ты был лично знаком с ним, а не судил о нем по его репутации», — мысленно парировала она отцовские возражения. Или: «Возможно, в Америке он действительно излишне заносчив и самонадеян, но…» Нет, так нельзя. Придется долго объяснять. Лучше сказать не «в Америке», а «за пределами острова». «Быть может, за пределами острова он и впрямь настолько заносчив, что ставит заказчиков перед выбором — принять его решение или убираться на все четыре стороны, но здесь, на Нантакете…» Нет, это тоже никуда не годится. «Заносчивый» — слишком сильно сказано.

Аликс вылила на голову немного шампуня. А если напомнить отцу, что она уже взрослая женщина и вправе сама принимать решения? Прекрасное начало. Всех обозлить. Отец возненавидит Джареда за то, что его послушная малышка Аликс внезапно стала воинственной и непокорной.

Выходя из душа, Аликс вынуждена была признать, что ни на шаг не продвинулась в решении проблемы: как добиться, чтобы самые близкие ей мужчины поладили между собой.

— Может, они понравятся друг другу, — произнесла она вслух, доставая фен, и тут же горько рассмеялась над своими словами. Почтенный профессор Мэдсен и бунтарь Кингсли, охотник на тунца? Нет, такое трудно себе представить. Но, возможно, Монтгомери с отцом могли бы понять друг друга? А как быть со всеми этими женщинами, вечно окружавшими Джареда? Нет, здесь тоже не на что надеяться.

Суша волосы и одеваясь, Аликс то и дело невольно возвращалась к мыслям о Джареде. Где он? Может, сбежал на своей лодке? Пустился в бега, чтобы не встречаться с отцом девушки? Но появление Кена вроде бы его не испугало, так что, может быть…

Аликс улыбнулась своему отражению в зеркале. «Моя девушка». Так Джаред ее назвал. Возможно, если заставить отца поверить, что между ней и Джаредом Седьмым Монтгомери-Кингсли возникло или вот-вот возникнет серьезное чувство, ему легче будет принять случившееся?

Наконец, причесавшись и одевшись, она открыла дверь спальни. Настало время встретиться с реальностью лицом к лицу.

Спускаясь по старой лестнице, Джаред в который раз поклялся себе протянуть вдоль стены электрический провод и повесить лампы. В узком проходе царила кромешная тьма, отовсюду свисала паутина.

Джареду не терпелось увидеть Кена. Со дня похорон тети Адди, когда они встречались в последний раз, прошел не один месяц. Правда, они разговаривали по телефону, и Кеннет метал в его адрес громы и молнии. Но Джаред к этому привык. В самом начале их знакомства Кен был так зол на весь мир, что мог разговаривать лишь на повышенных тонах. Впрочем, в то время сам Джаред едва ли стал бы прислушиваться к словам, произнесенным обычным голосом.

Больше всего Джаред тревожился за Аликс. Как она воспримет признание Кена? Что почувствует, узнав, что ее отец проводил так много времени на Нантакете, скрывая это от нее?

Лестница вела в парадную гостиную — проход скрывался за филенкой, — и Джаред, пробираясь в темноте, в очередной раз усомнился в достоверности семейного предания о ночных горшках. Служанка рисковала появиться с посудиной в руках перед гостями в самый неподходящий момент, к примеру, в разгар торжественного чаепития. Он попросил бы деда рассказать правду, но не надеялся, что тот удостоит внука ответом.

Джаред не удивился, увидев, что Кен поджидает его, стоя посередине комнаты. Когда-то они вместе чинили старую деревянную лестницу. Заменяя прогнившие ступени на новые, Кен сказал: «Мы ведь не хотим, чтобы призрачный возлюбленный Адди сломал себе шею, верно?»

Тогда Джаред замер, настороженно глядя на Кена, пытаясь угадать, что ему известно, однако тот просто пошутил.

Теперь между ними вновь возникла неловкость, поскольку Кен определенно знал, откуда пришел Джаред. Отец Аликс первым прервал затянувшуюся паузу, раскрыв объятия. Джаред шагнул к нему. Его переполняла благодарность, оттого что Кен больше не сердился и встретил его как сына, вернувшегося домой с войны. Мужчины крепко обнялись.

— Давай-ка присядем, — сказал Кен, добродушно похлопывая Джареда по плечу. — Я сварил кофе и принес пончики из «Даунифлейк».

Джаред всегда предпочитал выкладывать дурные новости без проволочек.

— Ты знал, где я был? — произнес он. Лучше уж сразу объясниться начистоту, выложить всю правду о себе и Аликс.

— Я всегда верил, что вы с моей дочерью понравитесь друг другу.

Улыбка Джареда выдала его облегчение. Он всерьез опасался, что Кен придет в ярость, обнаружив свою драгоценную дочурку в лапах такого сомнительного субъекта, как Монтгомери-Кингсли, известного донжуана, человека опасного, несмотря на все его профессиональные достижения и успехи. Джаред чувствовал, что Кен видит его насквозь.

В нарядной гостиной стояла изящная мебель, в том числе несколько вещей, отосланных Калебом домой на корабле брата. Вот уже более двухсот лет в семье Кингсли не называли детей именем Калеб: многие нантакетцы затаили обиду на капитана, который, торопясь как можно скорее добраться до дома, завел корабль в опасные воды себе на погибель. Вся команда, а также родственники и друзья Калеба, находившиеся на борту, пошли ко дну вместе с судном.

Кен устроился на диване, Джаред уселся на стул напротив него. К немалой досаде Джареда, его дед занял место в большом кресле с высокой спинкой. В этой комнате фигура призрака казалась более отчетливой, будто обретала плотность. Джареду не верилось, что Кен ее не видит.

— Как поживает Селеста? — спросил Джаред, поднося ко рту покрытый шоколадом пончик.

— Ушла, — отозвался Кен. — А Эйвери?

— Разбушевалась и покинула меня несколько месяцев назад. Она мечтала о кольце.

Мужчины понимающе улыбнулись друг другу. За долгие годы дружбы они привыкли обмениваться шутками и поверять один другому свои сердечные тайны. Ни тот, ни другой пока не решились расстаться с холостой жизнью, и это связывало их еще теснее.

Кен отдал должное восхитительному пончику, а чуть погодя произнес:

— Что говорит Калеб о тебе и моей дочери?

— Он всегда полагал… — начал было Джаред, но внезапно осекся, вытаращив глаза.

Кен усмехнулся при виде его изумленного лица.

— Если ты думаешь, как бы выкрутиться, не трудись. Мы ведь одно время жили вместе, если помнишь. Ты вечно спорил с кем-то невидимым. Я думал, что ты или псих, или разговариваешь с призраком. Разумеется, последнее предположение не более чем шутка.

— Так ты принимал меня за сумасшедшего?

— Вроде того. — Джаред не решился взглянуть на деда, который наверняка знал, что Кену известна семейная тайна Кингсли. По крайней мере одна из тайн. — Вдобавок, — продолжал Кен, — я обнаружил, что стоит Адди перебрать рому, и она готова рассказать мне что угодно.

— Но тетя не знала, что я… — Джаред не смог заставить себя признаться вслух. Едва ли не с рождения ему внушали, что о Калебе нельзя рассказывать никому. Все мужчины в его семье свято хранили тайну.

— Нет, она не упоминала о тебе, но говорила о моей дочери и о твоем предке-призраке. Подозреваю, способность Аликс видеть… этого человека как-то связана с тем, что ей предстоит провести здесь год.

— Пожалуй, — осторожно согласился Джаред. Разговор все больше смущал его.

— Она уже… Моя дочь уже… видела его?

— Еще нет.

Кен озабоченно нахмурился.

— Меня это беспокоит. На самом деле именно поэтому я здесь. И я собираюсь остаться, пока… — Он посмотрел на Джареда. — Пока привидение не появится. Не знаю, как поведет себя Аликс при виде призрака.

Джаред тоже этого не знал. Будь он один, потребовал бы ответа от деда, но в присутствии Кена это было невозможно.

— Я буду рядом, — произнес он. — Я не оставлю Аликс одну и не думаю, что появление Калеба сильно ее испугает. — Джаред решил не упоминать о мелких происшествиях, с помощью которых его дед заявлял о себе, исподволь подготавливая Аликс к встрече с привидением. О падающих фотографиях и едва ощутимых поцелуях. Калеб давал волю фантазии, проявляя изобретательность. Джаред попытался сменить тему разговора: — Как поживает прекрасная Виктория?

Кен понял, что Джаред больше ничего не скажет о призраке, которого, судя по всему, видела Аликс. По крайней мере, когда была ребенком.

— Виктория уверяет своего издателя, что ее следующий роман уже наполовину готов.

Джаред горестно застонал.

— Явившись сюда, она разберет дом по кирпичику в поисках этих проклятых дневников. Что тут будет…

— Спорим на что хочешь, она постарается заставить Аликс покинуть остров, чтобы, оставшись одна, спокойно заняться поисками.

— Виктория не останется одна в моем доме ни при каких обстоятельствах, — отрезал Джаред. — Тетя Адди могла, чего доброго, спрятать дневники под какой-нибудь лепниной.

— Виктория вполне способна даже сорвать со стен обои, чтобы добраться до пресловутых дневников. — Друзья-архитекторы, разделявшие любовь к древним строениям, в ужасе переглянулись. Кое-где в доме сохранились старинные обои девятнадцатого века, изготовленные французскими мастерами по особому заказу, расписанные вручную. Уникальные. Невосстановимые. — Это еще одна причина, почему я собираюсь остаться здесь. — Кен испытующе взглянул на Джареда. — Ты не мог бы спросить своего… хм… предка, где спрятаны дневники? Уж он-то наверняка в курсе дела.

Джаред с трудом удержался, чтобы не бросить взгляд на деда, сидевшего слева от Кена. Одно дело рассуждать о привидениях, и совсем другое — услышать, что рядом с тобой сидит бесплотный дух. Джаред мог открыто говорить о Калебе лишь с отцом, и позднее, будучи подростком, не раз испытывал искушение рассказать о нем Кену.

— Мой дед, — с нажимом произнес он, — знает, где дневники, но не говорит. У него весьма своеобразное чувство юмора. Впрочем, возможно, он боится, что если эти бумаги найдутся, никто не станет искать Валентину.

Джаред видел, как Кен пытается скрыть неловкость — тот явно чувствовал себя неуютно, разговаривая о человеке, умершем более двух веков назад. Должно быть, Кеннет полагал, что Джаред начнет отрицать свою связь с прадедом; вероятно, ему так и следовало поступить.

— Ах да. — Кен смущенно прочистил горло. — Исчезнувшая Валентина. Я читал о ней в завещании.

— В том документе, который Виктория столь тщательно скрывала от Аликс?

Кен усмехнулся.

— Круг замкнулся. Мы опять вернулись к разговору о моей дочери. — Он немного помолчал. — Пожалуй, я был немного резковат с тобой, когда позвонил. Ты уж извини…

— Я заслужил выволочку. Аликс…

— Продолжай, — ободрил Джареда Кен. — Что ты скажешь о ней?

— Она совсем не такая, какой я себе ее представлял. Все эти годы я так много слышал о ней от вас с Викторией, что воображал себе Аликс капризным, избалованным ребенком. Маленькой принцессой, чьи родители вечно соперничают за ее внимание. Мне казалось, что у нее есть все, о чем только можно мечтать. — Джаред отпил глоток кофе. — Наверное, я ревновал.

— И напрасно. Теперь я вижу, что мы с ее матерью, сами того не желая, пытались разорвать Аликс пополам, тянули ее каждый в свою сторону. Виктория хотела сделать из нее писательницу, а я… — Кен пожал плечами. — Как тебе сказать…

— Ты хотел, чтобы она пошла по твоим стопам, — тихо произнес Джаред. — Аликс говорила мне, что в отличие от матери не обладает писательским даром, что у нее легкое перо, но сочинить сюжет она не способна. Я не мог сказать ей, что она полностью унаследовала талант Виктории. И твой.

— Аликс далеко превзошла меня, — с гордостью признал Кен. — От матери ей достались упорство и целеустремленность, а от меня… Нет, не хочу преуменьшать ее заслуг. Аликс по-настоящему талантлива. Она ни на кого не похожа.

— О тебе она всегда говорит с восхищением. Превозносит тебя на все лады.

— Ты, конечно, преувеличиваешь, — улыбнулся Кен.

Джаред ненадолго задумался, прежде чем продолжить:

— Она… думаешь, она меня простит?

— Ты хочешь сказать, когда обнаружит, что ты скрыл от нее, какую роль я сыграл в твоей жизни?

— Да.

— А для тебя это так важно, чтобы она тебя простила?

Ответ последовал немедленно.

— Да, — с горячностью воскликнул Джаред. Он посмотрел Кену в глаза. — Для меня это очень важно.

Кен не пытался скрыть радость. Аликс и Джаред были для него дороже всего на свете. «Какое счастье, что они росли порознь, — подумалось ему. — Еще одно очко в пользу Виктории. Она всегда говорила, что было бы ошибкой позволить им проводить много времени вместе, пока они не повзрослеют».

«Джаред всегда будет видеть в ней только лишь ребенка», — повторяла она.

В то время Кен думал, что это очередная уловка Виктории, чтобы добиться желаемого, но теперь понял, что ошибался.

Он тепло улыбнулся Джареду.

— Если Аликс на кого и обидится, то на меня, а обо мне можно не беспокоиться. Виктории она и не такое прощала.

— Но не тебе?

— Я не давал ей повода. — Кен весело подмигнул другу, и при виде его беззаботной улыбки Джаред облегченно перевел дыхание. — До сих пор.

Джаред рассмеялся.

Спускаясь в просторную заднюю гостиную, Аликс пыталась успокоить туго натянутые нервы и подготовиться к неизбежной стычке с отцом. «Какая нелепость! — возмущалась она про себя. — Мне двадцать шесть лет, и я вправе…»

Комната оказалась пуста, и Аликс охватило странное чувство — смесь облегчения и разочарования. Она понимала: проблема не в том, что в ее жизни появился мужчина, важно, кто он. Фотографии проектов Монтгомери висели на стенах кабинета ее отца. И добрая четверть отцовских студентов, в особенности девушки, занимались исследованием его творчества. Аликс не раз приходилось слышать, как отец жалуется: «Не могу понять, почему они считают необходимым посвящать целые страницы его любовным подвигам. Нет, ты только послушай!» И он зачитывал вслух очередной пассаж о том, как прославленного архитектора видели в прошлом году с полудюжиной женщин.

Что могла Аликс на это возразить? Как ей убедить отца, что Джаред изменился? Уж сейчас бы он не стал размениваться на быстротечные романы.

Но, с другой стороны, откуда такая уверенность, что Джаред стал другим человеком? Да, Аликс заявила, что не хочет вновь испытать боль разочарования, но это вовсе не означает, что у нее с Джаредом есть будущее.

Ей вдруг захотелось взбежать вверх по лестнице и спрятаться. Может, лучше послать папе сообщение?

— Трусиха! — прикрикнула она на себя.

Перейдя в переднюю часть дома, Аликс услышала разговор двух мужчин. Может быть, кто-то зашел в гости, и папа его развлекает? Но, приблизившись, она узнала голоса Джареда и отца.

«О нет! — ужаснулась она. — Только не это! Какой кошмар. Неужели Джаред выложил папе всю правду?» Аликс должна была первой поговорить с отцом.

Громкий смех заставил ее замереть у двери и обратиться в слух.

— Рад слышать, что у Дилис все хорошо, — сказал Кен. — Надеюсь, мне удастся напроситься к ней на ужин?

— Думаю, она скорее всего обидится, если ты не придешь. Она же знает, как ты любишь ее морские гребешки, — отозвался Джаред. — И Лекси ждет не дождется встречи с тобой.

— Ну уж нет, — запротестовал Кен. — Лекси начнет распекать меня за то, что я скрыл все от Аликс.

— Тут ты прав! — согласился Джаред. — Я и сам стараюсь заходить к ним, только убедившись, что Тоби дома.

— А как поживает наша красавица Тоби?

— У нее все по-прежнему. Отец купил ей огромный холодильник для цветов.

— Старина Барретт! Я не видел его больше года. В университете мы были близкими приятелями. Он все еще играет в теннис?

— Да, насколько мне известно. Вдобавок его часто видят в «Грейт-Харбор». — Джаред говорил о яхт-клубе, членство в котором стоило более трехсот долларов.

— Как там Уэс? Они с Дэрис еще не поженились?

— Он пытался пригласить Аликс на свидание.

Кен насмешливо фыркнул.

— Полагаю, об этом ты позаботился.

— Разумеется, — со смехом подтвердил Джаред. — Я устроил так, чтобы Дэрис предстала перед ним полуголой. Уэс не смог устоять, а она готова была его простить. Молодые помирились.

— Не знаешь, чем он ей в свое время насолил?

— Понятия не имею.

— Бедняга Уэс. Где уверенность, что он снова не наступит на те же грабли, если ему невдомек, в чем же он провинился в прошлый раз?

— Урок пойдет ему на пользу. Дэрис заставит его ходить по струнке. — Джаред вдруг перевел взгляд на кресло слева от Кена, и лицо его побелело. — О нет, — прошептал он, отставив кружку.

— Что случилось? — с тревогой спросил Кен.

— Дедушка говорит, что Аликс нас слышала. Она поднялась к себе в спальню. — Джаред в три прыжка пересек комнату и скрылся за дверью.

Кен уныло откинулся на спинку дивана. Его огорчило, что новость стала для Аликс ударом, но еще больше ему не понравилось, что Джаред на его глазах разговаривал с привидением.

Взбегая по лестнице на второй этаж, Аликс могла думать лишь о том, что Джаред с ее отцом знали друг друга долгие годы. Это означало, что ее отец провел немало времени на Нантакете. И ни слова ей об этом не сказал.

Аликс не могла поверить, что отец годами что-то от нее скрывал. Мать — другое дело, но папа… Ее с отцом всегда связывала особая близость. Или ей так только казалось.

Захлопнув за собой дверь спальни, Аликс привалилась к ней спиной. «И что мне теперь делать? — спросила она себя. — Притвориться, будто новость меня нисколько не задела?»

Аликс резко повернулась, чтобы запереть дверь, но не нашла ключа.

— Это же Нантакет! — раздраженно воскликнула она, вспомнив, что на острове все его обитатели держат двери нараспашку.

Она придвинула к двери стул, подперев дверную ручку, а затем, пылая гневом, принялась срывать с постели простыни. Какие еще тайны скрывали от нее? Сначала мать, а теперь и отец? Похоже, родители лгали ей всю жизнь, с самого детства. Но разве Джаред не говорил ей об этом? Всю жизнь от нее что-то утаивали, так он и сказал. Швырнув простыни на пол, Аликс с вызовом взглянула на портрет капитана Калеба.

— Вы тоже скрываете тысячу секретов, сэр? Как и все Кингсли? И не вздумайте отвечать, или я оттащу ваш портрет на чердак и заколочу досками проход к лестнице, по которой спускалась служанка, вынося за вами ночной горшок.

— Аликс, — послышался из-за двери голос Джареда. — Мы можем поговорить? Пожалуйста.

— Уйди, — крикнула Аликс.

— Я никогда не лгал тебе. Я говорил, что от тебя многое скрывают. Пожалуйста, открой дверь и позволь мне все объяснить. Я не хотел ничего от тебя утаивать, но дал слово молчать. Пожалуйста, впусти меня, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Неохотно признав, что Джаред сказал правду, Аликс убрала стул. Джаред вошел, но, закрыв за собой дверь, остался стоять у порога. Он казался необычайно взволнованным.

— Ты в свое время дал мне понять, что мама меня обманывала, — произнесла Аликс. — Но я никак не думала, что отец может… может…

— Тебя предать? — продолжил Джаред. — Тебе станет легче, если я скажу, что это дело рук твоей матери? Она заставила Кена поклясться, что тот никогда не упомянет о Нантакете.

— Но почему?

— Она… — Джаред осекся. Он не имел права говорить Аликс о дневниках.

— Никак не решишь, какую ложь мне преподнести, большую или малую?

— Я не собираюсь тебе лгать, но я не вправе раскрывать чужие секреты. — Джаред шагнул ближе к девушке. — Прости, что не могу сесть рядом с тобой и рассказать все, что знаю, просто я в неоплатном долгу перед твоими родителями. Им я обязан всем. Если б не твой отец, возможно, сейчас я сидел бы в тюрьме или был бы уже мертв. Как ты верно угадала, твоя мать оплатила большую часть моего весьма дорогостоящего обучения. Твой папа тоже помог, но…

— У мамы есть деньги.

— Да. Но всему, что принесло мне известность, я научился у твоего отца.

Аликс удивленно округлила глаза.

— Архитектор. Ты упоминал, что некий архитектор позволил тебе набросать план реконструкции дома, когда ты был еще подростком. Так это был мой отец?

— Да. Это произошло сразу после того, как твоя мать увезла тебя с острова. Кен сильно переживал, оттого что жена решила с ним развестись. Он не представлял себе жизни без своей дорогой, обожаемой дочери.

— А ты незадолго до этого потерял отца, — тихо произнесла Аликс.

— Это случилось двумя годами ранее, но я никак не мог поверить, что папы больше нет, мне все казалось, что он вот-вот покажется в дверях и всыплет мне по первое число. — Джаред слабо улыбнулся. — Не то чтобы я окончательно исправился. Кое-какие дурные привычки мне так и не удалось изжить. Уж ты прости меня великодушно.

— Я этому рада. — Аликс замолчала, обдумывая услышанное. Она понимала, что Джаред сказал правду, и уважала его желание держать слово. Однако она не принимала на себя никаких обязательств, а потому собиралась узнать как можно больше. — И все же я не понимаю, почему мама не хотела, чтобы я знала о Нантакете.

— Ты ждешь, чтобы я объяснил тебе мотивы Виктории?

— А ты по обыкновению хочешь уклониться от разговора?

— Совершенно верно. Я поделюсь с тобой одним секретом. Твой отец может кричать на меня, пока не побагровеет, но час спустя я уже в полном порядке. А Виктория… она знает, как заставить меня почувствовать себя презренным червем. Которому нет места в приличном обществе.

— Правда? Вот уж никогда бы не подумала. — Аликс озадаченно посмотрела на Джареда. — Все это довольно странно. Подумать только, ты так хорошо знаешь обоих моих родителей… Никак не могу поверить.

— Они заменили мне отца и мать. Вернее, твой папа заменил мне отца, а Виктория… ее трудно представить себе чьей-то матерью.

— Однако она моя мать, — возразила Аликс и, вскинув голову, добавила: — Ты ведь не думаешь, что мы с тобой теперь брат и сестра?

Значит, Аликс не утратила способности шутить. С чувством огромного облегчения Джаред притянул ее к себе и так сильно стиснул в объятиях, что та едва не задохнулась. Прильнув к нему, Аликс спрятала лицо у него на груди.

— Из меня вышел бы никудышный старший брат, — прошептал он.

— Вот еще! Ты был само очарование, когда подарил мне «Лего».

— Спустимся вниз, — предложил Джаред. — Нам нужно поговорить с твоим отцом. Он собирается в город, хочет купить морепродуктов на обед.

— Это ты научил его разделывать рыбу?

— Да, — признался Джаред. — Когда он впервые появился здесь, то не мог отличить голову окуня от хвоста. — Он крепко обнял Аликс за плечи, словно боялся выпустить ее из рук.

Остановившись на верхней ступеньке лестницы, она посмотрела ему в глаза.

— Сколько еще великих секретов ты скрываешь от меня?

— Всего лишь два.

— И в чем они заключаются?

Джаред горестно застонал.

— Если я пообещаю заняться вместе с тобой подготовкой к свадьбе Иззи, ты простишь меня за то, что я пока не стану раскрывать тебе все свои секреты? Согласна на такую сделку?

Аликс ненадолго задумалась.

— Ты хочешь сказать, что пойдешь со мной заказывать цветы?

— Конечно. Тоби могла бы…

— Нет, мы отправимся к флористу, и ты посмотришь фотографии с образцами цветочного оформления, которые я потом отошлю Иззи.

Джаред содрогнулся, но мужественно кивнул.

— И поможешь мне выбрать торт, чтобы показать его Иззи?

— Ты говоришь о тех высоченных махинах?

— Да. Торт должен быть многоярусным. Так принято.

Джаред скорчил страдальческую мину. Аликс строго нахмурилась.

— Ладно. Погоди-ка! А что, если сделать торт в стиле строений Гауди? Или я мог бы придумать что-нибудь…

— Никаких дворцов из сахара, — отрезала Аликс. — Иззи предпочла бы что-то традиционное. Бледно-красные и лиловые розочки из крема.

С выражением ужаса на лице Джаред ухватился за балясину, чтобы не упасть.

— Что еще?

— Шатер, угощения и напитки, оркестр. Платье для меня.

— Я вижу привидение, — выпалил Джаред, не выдержав натиска.

— Одно из тех, которых нет в этом доме? — невозмутимо отозвалась Аликс, спускаясь по лестнице. — Продолжай, у тебя неплохо получается.

— Я бы скорее предпочел поплавать в бассейне, полном акул, — промямлил Джаред, плетясь следом за ней.

— Прекрасная мысль, — подхватила Аликс. — Послушай! Может, мы могли бы заказать несколько имитаций знаменитых нантакетских плетеных корзин и наполнить их цветами?

— Имитаций? — сдавленно прошептал Джаред, будто ядовитое слово обожгло ему горло. — Ты слишком далеко заходишь. Это уже чересчур.

Аликс со смехом подхватила его под руку.

— Где мне достать подходящие туфли для свадьбы? Тебе нравятся небольшие острые каблучки?

Лицо Джареда скривилось. Казалось, он вот-вот заплачет.

Глава 16

Три недели, подумал Кен. Три недели прошло со дня его приезда на Нантакет, и никогда прежде он не чувствовал себя таким счастливым.

Поначалу он остановился в гостевой спальне большого дома. Не в «Изумрудном дворце» Виктории, а напротив комнаты Адди, где теперь спала Аликс. За минувшие годы Кен частенько занимал эту спальню. Он старался быть рядом с Аделаидой на случай, если среди ночи ей вдруг понадобится помощь. Кен невольно усмехнулся своим мыслям. Сколько раз доводилось ему слышать, как пожилая дама что-то бормочет, оставаясь одна в комнате. Он всегда думал, что Адди разговаривает во сне, но как-то вечером за стаканом рома (Аделаида глушила ром, как заправский моряк, и Кену нелегко бывало за ней угнаться) она упомянула об Аликс и Калебе. Кен понял, что она говорит о его дочери, но кто такой Калеб? Еще один представитель семейства Кингсли, которого ему прежде не доводилось встречать? Не слишком ли много их развелось?

Потребовалось несколько вечеров и несметное количество бутылок рома, прежде чем Адди открыла ему свой секрет.

Оказалось, что его дорогая дочурка Аликс в свои четыре года вела беседы с призраком. Узнай он тогда, что происходит, он бы… Но, сказать по правде, Кен и сам не знал, как бы он поступил. В то время его переполняли гнев и отчаяние, он попросту не в состоянии был мыслить разумно. Он вполне мог воспользоваться поводом и обрушить свой гнев на Викторию, а его ярость неизбежно задела бы рикошетом малышку Аликс.

В итоге всю свою злость он выместил на Джареде, устроив мальчишке веселенькую жизнь. Ох и громкие у них случались препирательства! Никогда в жизни — ни до ни после — не приходилось Кену так яростно кричать. Бушевать и сыпать проклятиями. Но в те дни он был глубоко несчастен. Как и Джаред, разумеется.

Однажды вечером Кен увидел парнишку плачущим. Угрюмый подросток шести футов ростом, обычно полный воинственного презрения к окружающим, всем своим видом дававший понять, что с ним лучше не связываться, сидел возле пруда и плакал. Кен безотчетно потянулся к нему и крепко обнял. Они не сказали друг другу ни слова, но Кен знал о безысходной скорби мальчика. Мать Джареда рассказывала ему, каким нежным и любящим отцом был ее муж, как он обожал сына.

«После Джареда у меня не могло быть детей, — призналась она Кену. — Я умоляла Шестого развестись со мной, жениться на какой-нибудь здоровой девушке, которая родила бы ему еще сыновей и дочерей. Но он сказал, что один замечательный сыну него уже есть, а других ему не нужно». Однако когда Кен встретил Джареда, или Седьмого, как звала его мать, у него не повернулся бы язык назвать мальчишку «замечательным».

Со временем они с Джаредом перестали воевать. Это случилось, когда в парнишке открылся удивительный, необычайно яркий талант архитектора. Как-то по чистой случайности Кен заметил, как Джаред чертит прутиком в придорожной пыли. Никто не обратил внимания на рисунок паренька, но Кен тотчас распознал в нем грубый поэтажный план.

Он поговорил об этом с матерью Джареда, и та показала ему ящик, полный рисунков и набросков, сделанных ее сыном. «Они с отцом собирались пристроить комнату к этому старому дому. Шестой говорил мне, что мальчик мог бы разработать план. Но потом… после того как отца не стало, Седьмой все забросил».

Кену пришлось уговаривать Джареда поделиться своими идеями. Увидев рисунки, он не торопился рассыпаться в похвалах, а сделал вид, будто раздумывает. С этого дня Кен начал учить мальчика переносить свои замыслы на бумагу. Шли годы, и со временем Джаред, не имевший поначалу ни малейшего представления о строительстве, научился воплощать в реальность образы, созданные его богатым воображением.

Хотя на Нантакете Кену удалось вновь обрести себя и вернуться к жизни, он хорошо понимал, что должен покинуть остров, если хочет снова увидеть Аликс. Он чувствовал мучительную раздвоенность, разрываясь между дочерью на континенте и названым сыном на Нантакете. Открыто соединить две существующие по отдельности жизни в одну он не мог: таково было условие, поставленное бывшей женой.

Покидая остров, Кен увидел в глазах Джареда горечь и затаенную обиду. Мальчик не верил, что Кен вернется. Однако он вернулся. И в последующие годы проводил на Нантакете все свободное время, какое только мог выкроить, когда Аликс оставалась с матерью. Сюда он приезжал в отпуск во время университетских каникул, а подчас и в середине семестра, безбожно прогуливая занятия, сказываясь больным.

Даже после того как Джаред уехал, поступив в архитектурную школу, Кен продолжал наведываться на остров так часто, как только мог. К тому времени он близко подружился с Адди и познакомился с доброй половиной жителей Нантакета. Вполне естественно, он начал присматривать за домами, находящимися в собственности семьи Кингсли. Он указывал Адди, где требуется сделать ремонт, а та извещала Викторию, которая оплачивала расходы. Поначалу установившийся порядок Кену не понравился, но Адди объяснила, что своими деньгами Виктория обязана Кингсли, так почему бы ей не раскошелиться? Кен не стал спорить. Ради починки протекающей крыши он готов был поступиться гордостью.

В конечном счете все сложилось не так уж плохо, если не считать того, что Аликс ничего не знала о двойной жизни отца. Виктория оставалась непреклонна: дочь не должна появляться на Нантакете, не должна даже слышать о нем. Вначале Кен пытался спорить, убеждать, доказывать, но бывшая жена твердо стояла на своем.

Однажды снежным зимним вечером в большом старом доме, где вечно гуляли сквозняки, стоял лютый холод, и Кен разжег огонь в камине. Тогда-то Адди и рассказала ему об Аликс и привидении.

— А Виктории известно об этом… хм… существе? — осторожно спросил Кен, не зная, можно ли ей верить.

— Нет, — лукаво улыбнулась Адди. — Виктория считает меня скучной старухой. Она думает, будто я… — Аделаида доверительно наклонилась к Кену: — Она думает, что я девственница.

Кен со смехом возразил, что Адди слишком привлекательная женщина, чтобы остаться в девицах. Мужчины наверняка не давали ей проходу. Она довольно захихикала.

Позднее Кен тщательно обдумал услышанное. Даже если Виктория и не знала о призраке, с которым подружилась Аликс, ее определенно что-то насторожило. После того случая Кен перестал уговаривать Викторию рассказать дочери о Нантакете. Бывшие супруги больше не поднимали эту тему и, похоже, пришли наконец к согласию.

Когда Адди умерла и огласили ее странное завещание, по условиям которого Аликс предлагалось провести год в Кингсли-Хаусе, Кен не на шутку встревожился. Он почувствовал, что должен как-то защитить дочь.

Но Виктория придерживалась иного мнения на сей счет, и бывшим супругам пришлось выдержать еще одну яростную схватку. К тому времени Кен давно перестал казнить себя за то, что, возможно, оттолкнул молодую красавицу жену своим пренебрежением, невниманием. После развода ему потребовалось несколько лет, чтобы понять, что такая сильная личность, как Виктория, ему скорее всего не по зубам. Останься они вместе, дело, наверное, закончилось бы убийством. А позднее в пылу очередной ссоры Виктория призналась, что вышла замуж за Кена только для того, чтобы сбежать из опостылевшего родного городишки. Эти слова больно его ранили, хоть он и не показал вида.

После оглашения завещания Адди Виктория всеми правдами и неправдами добилась от Кена обещания не приезжать на остров, позволить Джареду и Аликс побыть немного вдвоем. Ее план сработал. Прибыв на Нантакет, Кен обнаружил, что молодые люди неплохо поладили. Он остался на острове, чтобы…

Кену хотелось думать, что им двигали сугубо альтруистические мотивы. Прежде всего он стремился защитить дочь от привидения. Вдобавок ему следовало быть рядом на случай, если Джаред вдруг начнет заглядываться на других женщин и обидит Аликс. Он должен был…

Ха! Стоит ли лгать самому себе? Он остался, потому что впервые в жизни с тех пор, как стал взрослым, обрел семью. Настоящую, любящую, замечательную семью.

В конце первой недели он переехал в домик для гостей, а Джаред вернулся в большой дом, разделив с Аликс спальню Адди, перешедшую в его собственность после смерти двоюродной бабушки.

Как же хорошо и уютно было им вместе, всем троим! Джаред и Аликс легко находили общий язык, а в том, что касалось строительства и архитектуры, понимали друг друга с полуслова, недаром их обоих учил Кен. Когда-то Джаред открыл для Кена мир морских глубин со всеми его обитателями. А Кен, в свою очередь, передал эти знания дочери.

Что же до Аликс, то благодаря ей узы дружбы, связавшие двоих мужчин, сделались еще крепче. Она заботилась об отце и о Джареде, старалась окружить их вниманием. Она наполняла их жизнь радостью.

Несколько раз за минувшие двадцать дней все трое выходили в море на лодке Джареда. Им нравилась одна и та же еда, они одинаковым ловким движением насаживали наживку на крючок и вместе любовались морскими видами.

На острове Кен старался почаще оставлять молодых людей вдвоем. Он с удовольствием ходил в гости к Дилис. Давным-давно, в одно волшебное лето, они стали любовниками. Дилис была старше Кена, ему нравилась ее тихая сдержанность и искушенность в любви, приобретенная в раскрепощенные семидесятые. Но Кен знал, что никогда не останется на Нантакете, а Дилис не собиралась покидать остров, и в конечном счете они воспользовались этим как предлогом, чтобы расстаться. Они больше не делили постель (если не считать одной бурной ночи в 1992-м), но остались добрыми друзьями.

В эти последние недели Кен проводил много времени у Дилис, взяв на себя обычные обязанности Джареда — мелкий ремонт всякой всячины у соседей. Он починил обогреватель в теплице. Пока Тоби готовила ему восхитительные блюда, он выслушивал жалобы ее подруги на «ужасного» босса, а потом вместе с Тоби увлеченно строил догадки насчет отношений Лекси с нанимателем.

Никогда еще Кен не был так счастлив. Он подумывал уйти на покой через несколько лет и теперь твердо решил, что поселится на Нантакете. «Надо будет убедить Джареда сдать мне в долгосрочную аренду один из домов на Кингсли-лейн», — сказал он себе.

Зарядил дождь, в старом доме стало холодно. Кен растопил камин в большой гостиной, и все собрались у огня. Аликс с Джаредом трудились над проектом виллы для четы кинозвезд. Дом должен был стать первой официальной совместной работой Мэдсен и Монтгомери. Две фамилии наконец соединились. Кена так и распирало от гордости.

За две недели до этого на остров приехала на выходные Иззи со своим женихом Гленном, чтобы обсудить приготовления к свадьбе. Невесте потребовались сутки, чтобы преодолеть благоговейный страх перед Джаредом. В первый день она лишь смотрела на него, не решаясь даже моргнуть.

Гленн воспринял это довольно спокойно, впрочем, он так ошалел от любви к Иззи, что не замечал ничего вокруг. Вечером Джаред сказал Кену: «Дедушка говорит, что Гленн был местным колесным мастером и в те годы тоже любил Иззи до безумия».

Каждый раз, стоило Джареду упомянуть о призраке, Кен внутренне холодел. Он пытался этого не показывать, но когда Джаред заговорил еще и о реинкарнации, не смог скрыть потрясения. Должно быть, Джаред это заметил, потому что больше не проронил ни слова о своем деде.

Аликс, конечно же, не заводила разговоров о привидении. Ее мысли были заняты виллой в Калифорнии, реконструкцией дома Джаредова кузена и свадьбой лучшей подруги.

На Иззи обрушилась масса хлопот, ей предстояло выбрать цветы, заказать свадебный торт и музыку. Большую часть выходных все обсуждали шатры, биотуалеты, стулья для гостей и тому подобное. Джаред взял на себя все телефонные переговоры — звонил знакомым и делал заказы. Из-за беременности Иззи свадьбу перенесли на двадцать третье июня. Ждать оставалось совсем недолго.

— А что бы ты сделала? — спросила подругу Иззи в воскресенье вечером, когда все сидели за большим столом, наслаждаясь ужином, приготовленным общими усилиями.

— О чем ты говоришь? — отозвалась Аликс.

— Будь это твоя свадьба, как бы ты поступила?

Все за столом умолкли, глядя на Аликс. Кен с удовольствием отметил, что на лице Джареда читается тот же неподдельный интерес, что и на лицах остальных.

— Ты насчет цветов? — уточнила Аликс.

Кен заметил, что его дочь избегает встречаться глазами с Джаредом. Конечно, думать о свадьбе Аликс было еще рано, и все же интересно заглянуть в мысли дочери.

Видя ее смущение, он решил прийти ей на помощь:

— Виктория начала планировать свадьбу дочери, когда та была еще младенцем. Все давным-давно решено. Аликс не придется ломать себе голову. У нее просто не окажется выбора.

Аликс со стоном замахала руками.

— Нет-нет, пожалуйста, не рассказывай.

— Теперь вы просто обязаны все нам открыть, — возразила Иззи.

— Мне тоже хотелось бы послушать, — добавил Джаред.

— Прежде всего платье, — улыбнулся Кен. — Что сказала твоя мама насчет свечи, освещающей мир?

Аликс удрученно покачала головой.

— Ладно, это идея моей матери, а вы все ее знаете, верно?

— Я не знаю, — откликнулся Гленн.

— Еще узнаешь, — предостерегла его Аликс. — Мама сказала, что на мне будет платье, сплошь расшитое стразами, так что я смогу нести одну свечу, а ее бесчисленные сияющие отражения осветят всю церковь. — Она перевела взгляд на Гленна. — Теперь ты знаешь мою мать.

Гленн рассмеялся.

— Думаю, она мне начинает нравиться.

Джаред не сводил взгляда с лица Аликс.

— Но тебе такой наряд не по вкусу?

При виде его серьезного лица Аликс невольно покраснела.

— Мне больше по душе хлопок.

— Аликс не заботит платье или цветы, — вмешалась Иззи. — Для нее важно, чтобы церковь, где пройдет церемония, представляла архитектурную ценность. — За этой репликой последовал взрыв смеха. — В твоей часовне, — воскликнула Иззи, перекрывая гвалт. — Ты должна венчаться в часовне, построенной по твоему проекту.

— Ну, это уж, пожалуй, чересчур… — начала было Аликс.

Ее перебил Кен:

— Я совсем забыл. Ты же говорила мне по телефону, что проектируешь часовню, но я ничего больше об этом не слышал.

— На самом деле тут не о чем говорить. Это просто…

— Она подготовила макет, — громко объявила Иззи.

— Можно нам на него взглянуть? — спросил Кен.

— Нет, — ответила Аликс. — Я склеила его ради забавы. Мы сейчас работаем над проектом дома, примыкающего к скале. Это…

Джаред накрыл ладонью ее руку.

— Мне действительно хотелось бы увидеть твой макет.

Кен достаточно хорошо знал свою дочь, чтобы понять, что та боится резкой критики, но, оказавшись в центре всеобщего внимания, не решается об этом сказать. Он ободряюще кивнул Аликс, и та, поднявшись из-за стола, направилась к лестнице.

Вскоре она появилась с макетом в руках. Аликс выглядела такой испуганной, что Кену захотелось попросить Джареда не ругать ее работу. Однако он напрасно тревожился.

Взглянув на часовню, Джаред только и произнес:

— Она безупречна.

Кен еще ни разу не слышал от Джареда подобной похвалы, едва ли тот произносил это слово даже мысленно. И уж точно не в тех случаях, когда речь шла об архитектуре.

— Тебе правда нравится? — с сомнением спросила Аликс. Все за столом притихли. Впервые она говорила робко, словно студентка, ожидающая похвалы.

— Ты обращаешься к Монтгомери, верно?

— Пожалуй, да.

Джаред ласково сжал ее ладонь.

— Я не сказал бы так, если б не думал. Мне действительно нравится твой макет. Я ничего не стал бы в нем менять.

— А шпиль не слишком высокий? — спросила Аликс.

— Нет. — Она открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но Джаред ее опередил: — И не слишком короткий. — Рот Аликс закрылся сам собой. — Где ты собиралась построить часовню?

— Рисуя ее, я думала о Нантакете.

Иззи прервала их разговор, принимавший откровенно личный характер.

— Какая жалость, что часовня пока не построена. Если бы я венчалась в ней, нам не пришлось бы втискивать сотню гостей в сад позади дома.

— Среди туалетных кабинок, — усмехнулся Гленн.

Смеясь вместе со всеми, Аликс вопросительно посмотрела на Джареда. Нельзя ли построить часовню на той земле, что он показывал ей? Похоже, Джаред легко прочел ее мысли.

Он покачал головой:

— Это невозможно. Потребуется несколько недель, а то и месяцев, чтобы получить разрешение. Мы, жители Нантакета, крайне придирчиво следим за тем, что строится на нашем острове.

Аликс откинулась на спинку стула.

— Жалко. Было бы здорово, если б Иззи вышла замуж в…

— В здании, имеющем архитектурную ценность? — подсказал Джаред. — В часовне, созданной ее лучшей подругой, которая готова поразить мир своими шедеврами?

— И построенной величайшим из ныне живущих архитекторов, — улыбнулась Аликс, с обожанием глядя на Джареда.

— О, мне дурно, — проворчала Иззи, наклоняясь, чтобы поцеловать Гленна в щеку — Я рада, что мы с тобой пока еще сохраняем сдержанность.

— Ты, верно, шутишь! — воскликнула Аликс. — Помню тот вечер, когда ты вернулась после третьего свидания с Гленном. Ты была в таком восторге от него, что… — Она принялась увлеченно рассказывать историю любви Иззи и Гленна, стараясь отвлечь внимание от себя с Джаредом. Им слишком рано было заговаривать о будущем.

Поглощенная рассказом, Аликс не заметила, как Джаред с Кеном обменялись взглядами поверх ее головы. За долгие годы, проведенные вместе, мужчины научились понимать друг друга без слов. Джаред лишь поднял брови, а Кен кивнул в ответ. Любое строительство на острове осуществлялось с разрешения ИАКО — Историко-архитектурной комиссии округа, и Дилис входила в ее состав.

Когда Аликс закончила свою историю, Джаред с Кеном широко улыбались друг другу. Они только что замыслили план и собирались сделать все возможное для его осуществления.

Выйдя из задумчивости, Кен с нежностью посмотрел на Джареда и Аликс. Они сидели на разных концах дивана. Пол перед ними был усеян бумагами. Последние несколько недель все трое пользовались кабинетом в домике для гостей, работая над планом реконструкции дома кузена Джареда.

Когда-то этот кабинет принадлежал Кену. Он превратил свободную комнату в студию, едва прибыв на Нантакет, а позднее учил там Джареда пользоваться угольником и рейсшиной. Теперь он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как Аликс с Джаредом склоняются над большим чертежным столом.

Каждый из них троих мог поделиться занятной историей, связанной с этой старой комнатой. Кен рассказал, чего ему стоило уговорить Адди позволить перенести сюда русалку, украшавшую когда-то нос корабля.

— Скульптура лежала на пыльном чердаке, среди старых сундуков и чемоданов, но Адди пришла в ужас, будто я собрался пустить русалку на дрова и топить ею камин.

— Как же тебе удалось уломать тетю? — поинтересовался Джаред.

— Я пытался взывать к логике и здравому смыслу, но тщетно. Тогда я сказал, что влюбился без памяти в женщину, которая в восемнадцатом веке позировала для этой скульптуры. Это подействовало.

Аликс прыснула, едва не поперхнувшись чаем, а потом описала в красках, как они с Иззи тайком пробрались к Джареду в кабинет.

— Но тогда мы еще не знали, что ты живой человек, а не какой-то небожитель, — объяснила она Джареду.

— Должен признаться, — ответил тот с самым серьезным видом, — мне подчас не хватает студенческой предприимчивости.

— О, я хорошо понимаю, о чем ты говоришь, — заметил Кен, многозначительно глядя на Джареда.

Все трое весело расхохотались.

История Джареда оказалась самой короткой. Он никогда никого не впускал в свою студию, кроме Кена и Аликс.

Кен растроганно улыбнулся. Услышать такое признание от Джареда дорогого стоило.

«Жизнь прекрасна», — подумалось ему, и в этот самый миг за окном полыхнула молния, заставив всех вздрогнуть. А затем послышался оглушительный треск.

Все встревоженно переглянулись. Не новички в строительстве, они хорошо знали, что означает этот звук. Едва не налетев друг на друга, они вскочили и бросились в кухню, к задней двери.

Снаружи царила темень и хлестал ливень. Выхватив из ящика большой фонарь, Джаред обвел лучом сад и замер, когда свет упал на увитую розами беседку.

Беседка, все еще покрытая колючими плетями, опрокинулась, увлекая за собой розовые кусты. Великолепная цветочная арка превратилась в мешанину из сломанных ветвей и вывороченных корней. Вокруг вместо мягкой зеленой травы темнела взрыхленная земля.

— О нет! — крикнула Аликс сквозь шум дождя. — Как же нам теперь быть? — Она испуганно посмотрела на Джареда. — Иззи ужасно расстроится. Ты ведь сможешь починить беседку, правда?

Джаред улыбнулся, не обращая внимания на струи, стегавшие его по лицу. Аликс смотрела на него с надеждой, искренне считая, что для него нет ничего невозможного. Похоже, она верила, что ему ничего не стоит восстановить беседку, на месте которой теперь чернела яма. Джаред обнял девушку за плечи и притянул к себе. Бросив взгляд на дом, он заметил в верхнем окне лицо деда.

Его вдруг охватила уверенность, что сломанная беседка — дело рук Калеба Кингсли. Как и все остальное — от проекта часовни, задуманного Аликс, до свадебного торжества. Эта крепкая беседка из прочнейшего кедра, лежавшая теперь в грязи под дождем, могла бы простоять в саду еще не один десяток лет, если бы не Калеб. Старик определенно что-то задумал. Джаред знал это совершенно точно.

— Идем, — заговорил он, обращаясь к Аликс. — Давай-ка войдем в дом. Ты промокла и к тому же стоишь босиком.

— Просто я боюсь, что…

Джаред поцеловал девушку в лоб.

— Я починю беседку. Хорошо?

Девушка кивнула, и они направились к дому. Кен вернулся к себе, чтобы переодеться. Войдя в кухню, Джаред велел Аликс подняться наверх и наполнить ванну горячей водой.

— Я присоединюсь к тебе через пару минут. — Предложение Джареда прозвучало бы весьма игриво, если б не хмурая морщина, перечеркнувшая его лоб.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросила Аликс. Зубы ее уже выбивали чечетку.

— Да. Мне просто нужно достать… полотенца. Иди, я сейчас поднимусь.

У Аликс вертелись на языке и другие вопросы, но она слишком замерзла, и вдобавок все ее мысли были заняты свадьбой Иззи. Что же теперь делать? Конечно, придется отстроить беседку заново, пересадить кусты и восстановить цветочную арку. Это вполне осуществимо. Аликс взбежала по лестнице на второй этаж, проскользнула в комнату, которую мысленно называла «наша ванная», и повернула кран.

Глава 17

Джаред направился прямо к лестнице, ведущей на чердак. Он не раз убеждался, что наверху дед обретает особую силу. На обширном чердаке теснились сундуки и чемоданы, коробки и старая мебель. Здесь встречались и вещи, принадлежавшие когда-то самому Калебу. Должно быть, связь с сохранившимися предметами материального мира придавала призраку мощь. На чердаке и в парадной гостиной его размытый образ делался более отчетливым.

Джаред знал, что бушевавший в нем гнев привлечет деда. Он ничуть не удивился, когда, открыв дверь на чердак и дернув за шнур, чтобы включить лампочку под потолком, увидел капитана Калеба. Призрак стоял, заложив руки за спину, готовый ввязаться в спор.

— Это твоих рук дело, верно? — яростно процедил Джаред сквозь сжатые зубы. — Ты обрушил беседку.

— Почему ты так решил?

— Не увиливай от ответа, — рявкнул Джаред.

— Мне казалось, что это ты у нас мастер уклоняться от вопросов. Этим искусством ты овладел в совершенстве.

Джаред смерил Калеба уничтожающим взглядом и внезапно насторожился. Призрачная фигура деда давно стала для него привычным зрелищем, знакомым с детства. Улыбающееся лицо Калеба, склонившегося над его детской кроваткой, было одним из самых ранних воспоминаний Джареда. Прежде ему не приходило в голову, что в том, чтобы видеть сквозь чью-то фигуру, есть нечто странное. Лишь годы спустя он понял, что полупрозрачные родственники — явление весьма необычное, и в других семьях о них никогда не слыхивали.

Однако теперь он вдруг заметил, что не может видеть сквозь деда. Или почти не может. Тень Калеба будто уплотнилась и казалась теперь более ясной и отчетливой, чем когда-либо. Гнев Джареда сам собой испарился.

— Что происходит? — спросил он с тревогой.

— О чем ты говоришь?

Джаред знал, что дед прекрасно понял вопрос, и все же взмахом руки обвел фигуру деда.

— Почему ты так странно выглядишь?

Калеб немного помолчал, прежде чем заговорить:

— Двадцать третьего июня я покину этот мир.

Джаред нахмурился, пытаясь осознать смысл слов Калеба.

— Покинешь? — прошептал он. — Как если бы ты умер? — Во время частых стычек с дедом Джаред не раз язвительно замечал, что пора бы тому отправиться на покой в царство теней, но в действительности не представлял себе жизни без Калеба. — Я… я… — начал было он, но беспомощно замолчал.

— Все у тебя будет хорошо, — мягко произнес Калеб. — Теперь у тебя есть семья.

— Конечно, — пробормотал Джаред, стараясь изо всех сил овладеть собой. — А ты будешь, наверное, счастливее.

— Это зависит от того, куда меня отошлют. — В глазах Калеба мелькнул задорный огонек, однако Джаред не улыбнулся.

— Но почему в день свадьбы Иззи? — Он недоверчиво прищурился, вскинув голову. — Или ты нарочно заставил ее назначить торжество именно на этот день?

— Да, — кивнул дед. — Похоже, теперь мне подвластно многое… из того, что прежде было недоступно. И многое мне открылось. Что-то должно случиться. Это… — Голос Калеба пресекся.

— Что?! — вскричал Джаред.

— Не знаю. Я просто чувствую грядущую перемену. С каждым днем я становлюсь все сильнее. — Он вытянул вперед руку. — Представь, я вижу собственное тело. Вчера даже наблюдал себя в зеркале. А я уж и забыл, какой я красавец.

Джаред и теперь не улыбнулся.

— Что же должно произойти? У меня уже сердце не на месте.

— Я же сказал тебе, что не знаю. Просто возникло… предчувствие. Жизнь… твоя и моя… жизнь всех нас… скоро изменится. Ты должен рассказать Аликс о том, что вы с Кеном задумали. Ты можешь осуществить свой замысел. Не упрямься!

— Сомневаюсь, — покачал головой Джаред. — Времени недостаточно.

— Ты должен это сделать! — В суровом голосе Калеба звучала непреклонность. — Ты ведь знаешь, где будет стоять ее часовня, верно?

— На месте старого дома.

— Да. Все правильно. — Калеб прислушался. — Аликс уже наполнила ванну. Иди к ней. — Фигура Калеба начала таять. Не исчезла в одно мгновение, как обычно, а потускнела, словно солнечный свет перед закатом. — Тебе нужно найти…

— Знаю! — нетерпеливо воскликнул Джаред. — Мне нужно выяснить, что случилось с Валентиной.

От капитана осталась лишь бледная, едва различимая тень.

— Думаю, прежде тебе следует разыскать Парфению. — Призрак исчез.

Джаред постоял, разглядывая пыльный чердак, казавшийся серым в тусклом свете лампочки.

— Кто такая эта Парфения, черт побери? — проворчал он.

Покачав головой, он выключил свет и начал спускаться по лестнице. Когда он вошел в ванную, Аликс уже лежала в горячей воле, покрытой пышной душистой пеной. Над водой виднелась только ее голова. Аликс улыбнулась, взглядом приглашая Джареда присоединиться к ней, но тот, похоже, ничего не заметил.

— Что случилось? — Она выпрямилась и села.

Рассеянно сняв одежду, Джаред погрузил ногу в воду.

— Черт! Как горячо.

— Думаю, тебе не помешает как следует прогреться. Ты весь даже побелел от холода. — Как только Джаред залез в ванну, Аликс скользнула к нему и вытянулась, прижавшись спиной к его груди. — Скажи, что тебя беспокоит. Только не вздумай меня уверять, будто все в порядке.

Джаред ответил не сразу. Он привык хранить в тайне существование Калеба, и скрытность давно сделалась его второй натурой, но теперь ему хотелось поделиться с Аликс тем, о чем только что поведал ему дед. В день свадьбы Иззи капитан Калеб Джаред Кингсли, умерший более двухсот назад, покинет навсегда этот мир. И день тот не принесет радости Джареду.

Он не мог признаться в этом Аликс, но мог раскрыть ей их с Кеном секрет, рассказать, чего они сумели достигнуть за две недели.

— Думаю, мы сможем построить твою часовню.

— О чем ты говоришь?

— Мы с Кеном добиваемся разрешения на строительство и очень скоро получим все необходимые бумаги. Это оказалось нелегко.

Изумленная Аликс притихла, слушая рассказ Джареда. Ее отец сделал замеры макета часовни и сверил с рисунком, а затем всю ночь чертил план и фасады.

— Потом он отослал их в Нью-Йорк, сделать светокопии. Стэнли позаботился, чтобы их подготовили быстро.

— Твой помощник, — уточнила Аликс.

— Иногда я думаю, что он скорее мой босс.

Аликс повернулась, чтобы заглянуть Джареду в глаза.

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

Джаред поцеловал ее, и она снова перевернулась на спину. Сердце ее гулко стучало. Неужели она увидит часовню, построенную по ее проекту? Это казалось невероятным.

— Конечно, Кен знал, что нам придется сделать два чертежа.

— Что ты имеешь в виду?

— Подобные комиссии никогда не принимают первоначальный вариант проекта, поэтому на первом этапе Кен предложил карикатуру на твою часовню и с помощью Дилис…

— А какое отношение ко всему этому имеет она?

— Она член комиссии. Подать заявку от моего имени мы не могли, потому что Дилис моя кузина, но с Кеном она не состоит в родстве, хотя когда-то они и были…

— Что? — воскликнула Аликс и тут же выставила вперед руку. — Не говори мне. Я догадываюсь. Так что же она сделала?

— Подняла шум, сказала, что проект никуда не годится, и выбросила чертежи. Неделю спустя Кен явился с самым смиренным видом и представил настоящий пакет документов. Дилис тотчас заявила, что новый вариант гораздо лучше, и комиссия ее поддержала.

— Значит, это сработало? — Аликс затаила дыхание.

— Да, но чтобы проделать все так быстро, пришлось согласиться на определенные условия.

— О-о, — разочарованно протянула Аликс.

— Здание не может быть оснащено кухней, ванной и туалетом. Оно должно стоять обособленно, вдали от дорог общего пользования, но это не проблема. Позднее мы… — Джаред осекся. Он собирался сказать, что со временем они, возможно, построят на участке дом под аренду. Или… быть может, там будет жить Джаред Восьмой и его семья.

— А где именно предполагается построить часовню?

— На Северном берегу, на месте старого дома, — быстро ответил Джаред.

— Думаешь, это хорошая мысль? Похоже на застройку мест индейских захоронений.

Джаред подумал, что, вероятно, именно поэтому дед захотел, чтобы часовню поставили там, но промолчал. Он проследит, чтобы Аликс не было рядом, когда начнут рыть котлован. Если его догадка верна, в земле найдут человеческие останки. Аликс ни к чему это видеть.

— Может, мы наткнемся на какие-нибудь древние артефакты и сдадим их в Историческое общество Нантакета.

Из всей фразы Аликс услышала лишь слово «мы».

— Ты вправду думаешь, что мы успеем до свадьбы? Что Иззи выйдет замуж в часовне?

— В твоей часовне, — улыбнулся Джаред. Он начал понемногу приходить в себя после пережитого потрясения, но ему вдруг пришло в голову, что Калеб покидает мир живых, потому что его правнук встретил Аликс. Его губы прижались к ее щеке, ладони скользнули по гибкому телу. — Тебе нравится?

— Ну конечно. Мне так хорошо с тобой.

Взяв Аликс за плечи, Джаред повернул ее к себе лицом.

— Я не о нас с тобой. Что ты чувствуешь, зная, что твое творение, существовавшее лишь на бумаге, превратится во что-то зримое и осязаемое? Что ты сможешь войти в часовню, созданную тобой? Оказаться внутри нее?

— Это… восхитительное чувство! — прошептала Аликс, обвивая ногами талию Джареда. — Как будто я взобралась на вершину огромной горы, взлетела к звездам и парю между луной и солнцем. Мне кажется, я бегу по дорожке из солнечных лучей.

— Кстати о горах… — пробормотал Джаред и, покрывая поцелуями шею Аликс, нежно прижал ее к себе, давая ей почувствовать, как сильно его желание. — Я съезжу на материк и привезу кирпич.

— Кирпич? Какой?

— Ручной работы.

— Ух! — восхищенно выдохнула Аликс. — Ты знаешь, как пробудить в женщине страсть.

Губы Джареда коснулись ее ключиц.

— Я знаю одного кузнеца в Вермонте, он может выковать дверные петли в точности такие, как ты задумала. Смесь кельтских мотивов с шотландской художественной традицией тринадцатого века.

— Я схожу с ума от желания. Что еще?

— Колокол.

Отстранившись, Аликс изумленно посмотрела на Джареда.

— Колокол?

— Отлитый вручную. Я собираю подобные вещи, у меня их целый склад. Я знал, что когда-нибудь мне понадобится колокол. — Он прильнул губами к груди Аликс.

— А дверь? — задыхаясь, прошептала она. — Как насчет двери?

— Мореный дуб. Толщиной в три дюйма.

— Я больше не в силах терпеть. Возьми меня. Я твоя.

Его руки плавно скользнули по ее телу. Мыльная вода каждое касание превращала в ласку. Его ладони погладили ее бедра, качнувшиеся ему навстречу, пальцы нашли лоно. Аликс запрокинула голову. Джаред нежно поцеловал ее в щеку.

— Ты прекрасна. Твоя гладкая золотистая кожа светится изнутри. Иногда мне кажется, будто я знаю тебя всю свою жизнь.

Аликс понравились его слова, в них угадывался иной, потаенный смысл. Впервые она вдруг почувствовала, что великий, могущественный Монтгомери нуждается в ней. Обвив руками шею Джареда, она прижалась грудью к его груди.

— Я здесь, с тобой, — сказала она, целуя его в губы. — И я никуда не уйду. — Она провела языком по его нижней губе и прошептала: — «Мягкая, сочная…»

Джаред недоуменно нахмурился.

— Что ты сказала?

— «Дерзкая, полная соблазна. — Аликс легонько куснула его губу, будто пробуя ее на вкус. — Она притягивает меня и манит. — Ее язык медленно скользнул по щекочущим волоскам у Джареда на подбородке. — Завораживает, словно песня сладкоголосой сирены, сводит с ума, как волшебная флейта Крысолова. — Губы Аликс снова нашли его рот. — Я мечтаю о ней во сне и наяву. Хочу коснуться ее, лизнуть, ужалить кончиком языка. Прижаться к ней губами. Завладеть ею, почувствовать, как смешается наше дыхание. — Чуть отстранившись и помедлив мгновение, Аликс впилась в его губу алчным, страстным поцелуем. — О, губа Джареда», — хрипло выдохнула она.

Глаза его потемнели от желания. В них вспыхнуло знакомое синее пламя, которое она успела полюбить. Джаред встал, потянув ее за собой, и переступил через борт ванны. Подхватив Аликс на руки, он отнес ее в спальню и осторожно опустил на кровать. Потом выпрямился и замер, жадно оглядывая ее теплое, блестящее от влаги тело. По губам его скользнула улыбка, и Аликс обдало волной жара.

— Мне тоже особенно нравятся некоторые части твоего тела, — произнес он, вытягиваясь рядом с ней на постели.

— Какие же? — спросила Аликс.

Сжав ладонью ее запястье, Джаред потянулся губами к ее шее.

— В словах я не силен, предпочитаю действия.

— Вот как? Тогда, может быть, ты мне покажешь?

— С радостью. — Его руки заскользили по телу Аликс, а следом за ними и губы.

Глава 18

— Ты уверена, что сумеешь обойтись без меня? — спросил Джаред, должно быть, в двенадцатый раз. Дело было в среду, в семь часов утра. Они сидели в «Даунифлейк», дожидаясь завтрака. Их обслуживала красотка Линда. Неизменно приветливая Роузи остановилась возле их столика поболтать. Они приходили сюда и прежде, раз пять или шесть, и Аликс встречала знакомых, которых Джаред не знал. Сознание того, что теперь у нее есть и собственные знакомые на Нантакете, доставляла ей особое удовольствие: она начинала чувствовать себя настоящей островитянкой.

— Со мной ничего не случится, — заверила она Джареда и, протянув руку, сжала его пальцы. После минувшей ночи ее телом все еще владела блаженная истома. Они с Джаредом долгие часы предавались любви, наслаждаясь друг другом. Хотя Аликс понимала, что что-то произошло, она так и не смогла добиться от Джареда ответа на свои настойчивые расспросы. Однако всю прошлую ночь и нынешнее утро он вел себя так, словно боялся, что Аликс вот-вот уйдет и никогда не вернется. Не на шутку встревоженная, она попыталась его успокоить: — Здесь со мной будут папа и Лекси, и Тоби. Что тебя пугает?

«Мой дед и твоя мать», — хотел ответить Джаред, но промолчал. Вечером он собирался сесть на самолет компании «Джет Блу» и вылететь в Нью-Йорк, чтобы заняться покупкой и перевозкой материалов для строительства часовни.

— Уверена, что не хочешь поехать со мной? — спросил он.

— Совсем не уверена, но… — Это казалось странным, необъяснимым, но Аликс чувствовала, что должна остаться на Нантакете, и следовала своему чутью. — Я собираюсь узнать о Валентине все, что смогу. А как звали вторую женщину, которую ты упоминал?

— Парфения.

— Ты не знаешь ее фамилию?

— С таким-то именем можно обойтись и без фамилии. — Не поднимая глаз от чашки с кофе, Джаред подумал, что здесь наверняка не обошлось без Калеба. Это он вложил в голову Аликс мысль остаться на острове и разобрать старые бумаги. Джаред понимал, почему дед так поступил. Ровно через месяц капитан Калеб Кингсли навсегда покинет этот мир. И вместе с ним уйдет часть жизни Джареда, оборвется последняя кровная связь, казавшаяся такой прочной.

Аликс ласково погладила его по руке.

— Как бы я хотела, чтобы ты рассказал мне, что тебя тревожит.

— Я рассказал бы, если б мог. — Джаред улыбнулся краешком губ. — Что слышно от твоей матери?

— Она вернулась домой из своего рекламного турне. Когда мы говорили с ней в последний раз, я попыталась высказать свое возмущение, ведь она врала мне столько лет.

Джаред весело ухмыльнулся.

— Представляю, как она расхохоталась.

— Мне не нравится, что ты так хорошо знаешь обоих моих родителей, — проворчала Аликс. — Мама заявила, что во имя искусства можно и солгать.

— Ты сказала ей, что я собираюсь в Нью-Йорк?

— Вообще-то да.

Джаред отпил глоток кофе.

— Значит, она прибудет сюда сразу, как только я покину остров.

Аликс открыла было рот, чтобы задать вопрос, но к столику подошла Линда с подносом, уставленным тарелками. Когда официантка ушла, Аликс наклонилась к Джареду и тихо произнесла:

— Почему моей матери необходимо ждать, когда ты уедешь, чтобы появиться здесь? Какие еще секреты вы с ней от меня скрываете?

— Ты, наверное, подозреваешь, что мы с ней занимались любовью на потайной лестнице для выноса ночных горшков, как было у нас с тобой прошлой ночью? — Джаред вопросительно вскинул брови. — У меня до сих пор спина болит.

Аликс сжала губы. Шутка показалась ей глупой.

Джаред вдруг понял, что близость с Аликс гораздо важнее для него, чем верность слову, данному ее матери.

— Виктория хочет найти дневники последних женщин из рода Кингсли, в особенности тетради тети Адди, чтобы получить сюжет для нового романа.

Аликс откусила кусочек кесадильи[7], обдумывая услышанное. Слова Джареда лишь подтвердили ее догадку, еще один фрагмент головоломки встал на место.

— Выходит, то были не рассказы тети Адди, а дневники.

— Да. Целая куча тетрадей.

— Это один из двух твоих секретов?

— Верно.

— А второй заключается в том, что ты видел призрак капитана Калеба?

— Вроде того.

— Значит, теперь я знаю все твои секреты? Неужели это правда?

— Очень может быть, — подтвердил Джаред. Глаза его смеялись. Он не раскрыл Аликс и сотой доли того, что мог бы рассказать о своих встречах с призраком.

— Ты думаешь, мама дожидается твоего отъезда, чтобы примчаться сюда и заняться поисками дневников тети Адди?

— Разумеется, — кивнул Джаред. — А поскольку никто не знает, где они, меня немного тревожит… — Он хотел было сказать, что Виктория способна разрушить старый дом до основания, но подумал, что Аликс неприятно будет услышать такое о своей матери.

— Ты боишься, что, увлекшись поисками, она может что-то повредить, сломать?

— Вот именно, — с явным облегчением признался Джаред, довольный, что Аликс угадала его мысль. — Как, по-твоему, Кен сумеет… ну, ты понимаешь?

— Приструнить ее? — спросила Аликс. — Вряд ли. Она наводит на него ужас. Он готов дать отпор кому угодно, но при виде мамы превращается в безвольную тряпку. Папа говорит, что не родился еще на земле человек, способный с ней совладать.

— В этом я готов с ним согласиться, — вздохнул Джаред. — Не хотел бы я схлестнуться с ней один на один. Ты поела?

Аликс кивнула. Джаред оставил деньги на столике, и, попрощавшись со всеми, включая Марка, владельца и главного повара кафе, они вышли на улицу. Теперь они направлялись на Северный берег, чтобы еще раз взглянуть на участок, отведенный под постройку часовни. Кен пока еще не получил разрешения на строительство, но ждать оставалось недолго, и им хотелось подготовиться заранее.

Аликс обвела глазами горстку людей, стоявшую перед входом в «Даунифлейк» в ожидании, когда освободится столик. Она достаточно долго прожила на острове, чтобы научиться отличать туристов от местных жителей, и, разглядывая их, невольно почувствовала себя зрителем в зоопарке. Туристы выглядели неестественно чистыми, новенькими, будто штампованные детали, сошедшие с конвейера. Стройные, увешанные драгоценностями и мобильными телефонами.

Аликс готовилась отпустить какое-нибудь язвительное замечание, когда три хорошеньких девушки с длинными блестящими волосами оживленно замахали руками.

— Джаред! Когда ты придешь поиграть с нами?

— Детки, я для вас слишком стар, — отозвался Джаред из кабины пикапа.

— Прошлым летом ты так не говорил, — игриво возразила самая красивая из трех.

— Потому-то я и состарился прежде времени.

Девушки захихикали.

— Извини, — пробормотал Джаред, сворачивая на Спаркс-авеню. — Я знаком с их отцами. — Он покосился на Аликс, пытаясь понять, как она отнеслась к его легкому флирту.

— Так ты считаешь, что я тебе подхожу?

Джаред рассмеялся.

— Ты истинная дочь Виктории, а вид у тебя такой, будто ты что-то замышляешь.

— Я подумала, что, возможно, мама захочет написать о Валентине и капитане Калебе. Если мне удастся заинтересовать ее историей их любви, она не станет искать дневники тети Адди. Вдобавок что уж в них такого примечательного? Насколько я помню твою тетю, она не похожа на отчаянную прожигательницу жизни или убийцу. — Джаред молча посмотрел на Аликс. — Ну, ладно. Есть еще призрак капитана Калеба, — продолжала она. — Но вряд ли моя мать рассчитывает написать роман, основанный на нескольких встречах с привидением. Призрачная фигура, стоящая на вершине лестницы, а затем медленно растворяющаяся в воздухе. Где тут сюжет для романа? Я смутно припоминаю рассказы тети Адди о капитане Калебе, но одно дело романтические фантазии, и совсем другое — настоящая жизнь. Не лучше ли попытаться узнать, что случилось с капитаном, отчего его дух до сих пор не находит покоя? Так я и скажу маме. Появление призрака всегда связано с какой-нибудь душераздирающей трагедией, правда? Эта нить обязательно приведет маму к истории любви Калеба и Валентины, которую ты мне рассказывал. Знаю, мама не видела бумаг, оставленных тетей Адди, но семейное предание ведь она слышала?

— Не думаю. Тогда бы она… — Джаред осекся.

— Мама уже побывала бы здесь, стремясь добраться до твоего чердака.

Они обменялись понимающими улыбками. Едва почуяв, что здесь кроется какая-то романтическая тайна, Виктория без промедления явилась бы в Кингсли-Хаус, чтобы вызнать ее всеми правдами и неправдами — мольбами, уговорами, лестью. Никто не смог бы устоять перед ее натиском.

— Знаешь, — задумчиво сказал Джаред, — это и впрямь может сработать.

— Надеюсь, — отозвалась Аликс. — Я умею убеждать, когда нужно. Жалко, что вы с папой не рассказали мне обо всем раньше. Если б не ваша любовь к секретам, я давно нашла бы выход. — Весь остаток пути до Северного берега Аликс тихо, но твердо объясняла Джареду, в чем он, по ее мнению, ошибался, имея дело с ее матерью.

Он лишь улыбался в ответ, не считая нужным возражать. Джаред хорошо знал, что загадочная история призрака Кингсли не просто сказочка о призрачной фигуре, стоящей на вершине лестницы. Интересно, что скажет Аликс, когда все узнает? Пожалуй, тогда ее самонадеянность поубавится.

Добравшись до участка, он остановился и выключил мотор.

— Хочешь осмотреть землю? Если ты, конечно, закончила свои нападки на меня.

— Ты не можешь упрекать меня за то, что я чувствую себя обделенной. Целая жизнь прошла мимо меня.

Джаред откинулся на спинку сиденья.

— По-моему, тебе не о чем жалеть. Если в итоге ты стала такой, какая ты есть, значит, все было правильно. — Быстро поцеловав Аликс, он выбрался из грузовика.

Ей оставалось только улыбнуться в ответ.

Они провели на участке несколько часов. В ящике с инструментами, лежащем в кузове пикапа, нашлись флажки, колышки, веревка и двухсотфутовая рулетка. Не тратя времени на разговоры, Аликс с Джаредом принялись выгружать все необходимое. Им обоим не терпелось поскорее увидеть на земле размеченный контур будущей часовни.

Они действовали ловко и слаженно, будто проработали бок о бок долгие годы. Неудивительно, ведь оба они учились у Кена. Обозначив вехами границы фундамента, они отступили в тень дерева, чтобы оглядеть плоды своих усилий.

— Ты уже видишь часовню? — Джаред достал из переносного холодильника две бутылки с водой и вручил одну Аликс.

— Да. — Голос ее изменился. — Это так великодушно с твоей…

— Ни слова больше!

Аликс видела, что Джаред не желает слышать очередных изъявлений благодарности.

— Ладно. Я просто хотела, чтобы ты знал. — Она огляделась. — Валентина жила здесь или в городе?

— И здесь и там. Построив себе новый дом, Калеб отдал старый своему кузену Оубеду.

— Отдал? Как это?

— За один доллар. На Нантакете и сейчас так заведено. Полистай подшивку местной газеты «Инки», раздел, посвященный недвижимости, и ты увидишь, что такое происходит почти каждый день. Жители Нантакета часто наследуют свои дома. — Он насмешливо сморщил нос. — В противном случае мы не могли бы себе позволить поселиться на собственном острове.

Аликс вспомнила дом стоимостью двадцать миллионов, на вид самый обыкновенный. Да, Джаред сказал правду.

— Итак, Калеб отправился в плавание, оставив свою возлюбленную беременной. А та вышла замуж за его кузена (возможно, потому что ее вынудили), и поначалу супруги жили здесь, в старом доме.

— Верно, — подтвердил Джаред. — После смерти Калеба, когда его брат вернулся с завещанием, Валентина с Оубедом переехали в большой дом на Кингсли-лейн.

— Вместе с сыном Калеба, Джаредом Первым, — добавила Аликс. Она ненадолго задумалась. — Затем Валентина исчезла, а дом сгорел дотла. Ты считаешь, между ее исчезновением и пожаром есть какая-то связь?

Они посмотрели на углубление в земле как раз посередине будущей часовни. Джаред молчал, и взгляд Аликс метнулся к его лицу.

— Я думаю, — медленно произнес Джаред, — между этими двумя событиями самая прямая связь.

Неужели Валентина погибла в огне пожара? Именно это и предполагал Джаред, но Аликс отказывалась верить, что молодая женщина, которую так сильно любил капитан Калеб, могла умереть столь ужасной смертью.

Они переглянулись, в глазах их мелькнуло понимание. Часовня не просто здание, где пройдет венчание Иззи. Возведенная на месте, которое неразрывно связано с историей семьи Джареда, она станет символом искупления, а все плохое отныне и навсегда останется в прошлом.

— У меня вопрос, — прервала молчание Аликс. — Кто такая Парфения и где ты о ней слышал?

— В котором часу у меня рейс?

— А я-то думала, что у тебя больше нет секретов, — застонала Аликс.

Джаред, улыбаясь, схватил ее в объятия, поднял и закружил.

— Ты быстро потеряешь ко мне интерес, если у меня не останется секретов, ведь так? Пойдем, нам пора возвращаться в город. Мне еще нужно купить десять фунтов клюквы в шоколаде.

— Разве ты не можешь купить ее в Нью-Йорке?

— Там она дрянная, совершенно безвкусная, — отозвался Джаред, направляясь к грузовику. — Нет, здешняя клюква не имеет себе равных. Вдобавок я повезу ее не в Нью-Йорк. Я поеду в Вермонт повидаться с прекрасной Сильвией. Конфеты предназначены ей.

По дороге в город Джаред шутливо поддразнивал Аликс, рассказывая о Сильвии, оказавшейся кузнецом, о котором он уже упоминал. Эта очаровательная женщина, мать двух маленьких дочерей, держала кузницу вместе с мужем, занимавшимся подковкой лошадей. Джаред объяснил, что хочет уговорить Сильвию выковать дверные петли для часовни не за полгода, а быстрее, для чего и задумал засыпать ее подарками. Оставив машину возле дома, Аликс с Джаредом вернулись пешком в город, купили конфеты в кондитерской «Сладкое вдохновение», а затем, перейдя улицу, зашли в книжный магазин. Они выбрали четыре детских книги, изданные на острове, и роскошное научно-популярное издание — последнюю работу Ната Филбрика, жившего по соседству. К середине дня покупки были завершены. После похода по магазинам Аликс испытывала приятное оживление, Джаред же чувствовал себя усталым и разбитым. Обедать они отправились в «Лангедок».

Подкрепившись, они вернулись домой и отнесли покупки в спальню. На кровати лежал раскрытый чемодан, заполненный наполовину. Джареду не требовалось много вещей, ведь у него была квартира в Нью-Йорке, однако предстояло упаковать подарки.

— Это все? — спросила Аликс, закрывая чемодан.

— Нет, кое-что мы забыли. — Джаред притянул ее к себе и поцеловал.

Она крепко прижалась к нему, обнимая его за плечи.

— Ты будешь по мне скучать? — шепнул он, зарывшись лицом в ее мягкие, душистые волосы.

— Перестань, а не то я заплачу.

Джаред слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Я смог бы выдержать твои слезы, зная, что ты плачешь из-за разлуки со мной.

Аликс уткнулась лицом ему в грудь, глаза ее наполнились слезами.

— Ты снова станешь великим Джаредом Монтгомери и забудешь обо мне.

Он ласково поцеловал ее в макушку.

— Разве ты еще не поняла, что не существует никакого Джареда Монтгомери? Его нет в природе. Настоящий я здесь, в этом доме, на этом острове. — Он хотел было сказать: «С тобой», но не решился. Время еще не пришло.

Обвив его шею руками, Аликс прижалась губами к его губам.

— Твоя нижняя губа сводит меня с ума.

— Это единственное, что тебе во мне нравится? — спросил он, покрывая ее лицо легкими, нежными поцелуями.

— Мне нравится твой ум. Для мужчины ты на удивление сообразителен.

Джаред весело рассмеялся.

— Сейчас я покажу тебе, насколько я умен и понятлив! — Он смахнул чемодан на пол.

— Пожалуйста, покажи, — улыбнулась Аликс. — Я обожаю, когда ты мне что-то показываешь, рассказываешь или… — Она умолкла: Джаред закрыл ей рот поцелуем.

Глава 19

В аэропорт они ехали в молчании. Аликс одолевали мрачные, тревожные мысли, страх перед будущим. Как бы ни уверял ее Джаред в том, что расставание ничего не изменит в их отношениях, Аликс не отпускало беспокойство.

— Ты будешь носить костюм? — спросила она, когда Джаред въехал на автостоянку аэропорта.

— Да. Мне не хочется, но Нью-Йорк есть Нью-Йорк.

— Сбреешь бороду и подстрижешься?

— Нет, — улыбнулся Джаред. — Если только ты не захочешь.

— Я не хочу. Тим устроит тебе выволочку за то, что тебя так долго не было?

— Его волнует только одно: чтобы калифорнийский проект был выполнен вовремя. — Джаред занял место на стоянке, выключил мотор и посмотрел на Аликс. — Что тебя тревожит на самом деле?

— Ничего. Просто мы знакомы так недолго, и ты… — Взгляд Джареда заставил Аликс продолжить фразу: — Ты снова станешь им.

— А «он» настоящий злодей? Пользуется женщинами? «Люби их — и бросай»[8]?

— Я не это хотела сказать, — возразила Аликс и поморщилась. — А может, и это.

— Если я так поступлю с тобой, твои родители меня убьют.

— Отлично. Приятно слышать, что рядом со мной тебя удерживает страх.

Джаред покачал головой:

— Слова ничего не значат. Звони мне, а я буду звонить тебе. Будем обмениваться электронными сообщениями. Ты всегда, в любую минуту, будешь знать, где я. Так тебе будет легче?

— Я буду спокойна, только когда ты вернешься ко мне. Ко мне, а не в свой старый дом, на свой драгоценный остров.

Джаред рассмеялся.

— Думаю, ты слишком хорошо меня знаешь. Пойдем. Нам пора.

В здании аэропорта он шагнул было к двери, за которой виднелся маленький самолет, но обернулся, схватил Аликс в объятия и снова поцеловал. Затем наклонился к ее уху и прошептал:

— Через четыре часа все на острове будут знать, что мы с тобой не просто друзья.

Они еще раз поцеловались на прощание, потом Аликс проводила глазами удаляющуюся фигуру Джареда. Пройдя по взлетному полю, он поднялся по трапу в самолет и, заняв место у окна, помахал ей рукой. Он продолжал махать, даже когда самолет тронулся и покатился по полю.

Самолет скрылся из виду, и Аликс, повернувшись, направилась к выходу, когда вдруг заметила, что многие люди ей улыбаются. Не сбившиеся в стайки туристы с лихорадочным блеском в глазах и не «летние гости» в полотняных костюмах и золотых браслетах, а истинные нантакетцы, жители острова. Настоящие люди, чье признание казалось Аликс особенно важным. Женщины приветливо улыбались, а мужчины кивали ей, как прежде кивали Джареду. Казалось, поцеловав ее у всех на глазах, Джаред объявил во всеуслышание, что Аликс теперь… Она толком не знала, что это значит. Возможно, она стала ближе островитянам? Они признали в ней свою?

Аликс невольно заулыбалась в ответ. Она вышла из аэропорта и зашагала к грузовику, мужчина, разгружавший багаж, приветствовал ее кивком. Слухи на острове разносились быстро.

Когда на следующее утро зашла Тоби и спросила, не хочет ли Аликс прокатиться по острову, та с готовностью согласилась.

Девушки совершили большой круг по окрестностям, проезжая пляжи и болотистые пустоши, побывали на жертвенной скале, осмотрели самый старый дом на Нантакете, окруженный великолепным садом, а затем пообедали в расположенном неподалеку кафе «Кое-что натуральное».

Потом вернулись на Кингсли-лейн, оставили там машину и отправились гулять по городу. Не будучи уроженкой острова, Тоби яснее коренных жителей представляла себе, что в нем необычного.

— Все здесь носит название Нантакет — и город, и остров, и округ. — Тоби рассказала, что недавно Нантакет удостоился сомнительной чести называться самым богатым округом в Соединенных Штатах. — Хотя многие из нас выбиваются из сил, чтобы было что поставить на стол, — добавила она.

Аликс не верилось, что сама Тоби испытывала подобные трудности. Этой девушке была присуща особая утонченная элегантность. В одежде она предпочитала сдержанность, хотя все ее вещи отличались отменным качеством. Она не носила, подобно другим приезжим, бесчисленные браслеты, золотые ожерелья, широкие, как собачьи ошейники, или кокетливые маленькие шляпки с загнутыми полями ценою в месячный заработок рядового американца. Тоби одевалась с изысканной простотой, выдававшей безупречный вкус. К концу дня Аликс поймала себя на том, что старается держать осанку, и мысленно поклялась выбросить старые спортивные штаны.

Вечером в Кингсли-Хаус явилась Лекси с сумкой, полной свежих овощей, сорванных с грядок в саду ее босса.

— Видит бог, Плимут никогда их не собирает. Зато любит наблюдать, как девушки, согнувшись, занимаются прополкой.

Тоби с Аликс переглянулись, вскинув брови.

— А в каком наряде Роджер обычно разглядывает девушек? — поинтересовалась Аликс.

— Он оставляет на себе самый минимум одежды. Ровно столько, сколько требуется, чтобы его не потащили в суд, — хмуро отозвалась Лекси.

Приятное зрелище, подумалось Аликс. Они с Тоби обменялись улыбками.

После ужина все трое, усевшись в гостиной, распили бутылку вина. Как обычно, Лекси без околичностей перешла к сути:

— Ну, как обстоят дела у вас с Джаредом?

Аликс ни на минуту не забывала о том, что Лекси — кузина Джареда, и не могла поделиться с ней своими тревогами.

— Отлично. Замечательно, — сказала она.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — спросила Тоби. Похоже, бравада Аликс ее не обманула.

— Это всего лишь вопрос времени, — вздохнула Аликс. Ее одолевала тревога, а лучшей подруги не было рядом, чтобы излить душу. Хоть Лекси и приходилась Джареду родней, Аликс необходимо было рассказать кому-то, что ее гложет. — Я знаю, Джареду нравятся мое творчество, мое отношение к работе, нам по-настоящему хорошо в постели, и я думаю, он по-своему счастлив. Но… — Девушка взволнованно перевела дыхание. — В Нью-Йорке у него своя жизнь, как и здесь. Но она другая. Возможно, я не смогу вписаться в нее. Не стану частью его мира. — Аликс посмотрела на Лекси. — Почему ты улыбаешься?

— Потому что Джаред вовсе не такой, как ты думаешь. Он не знаменитость, купающаяся в лучах славы. Настоящий Джаред здесь, на Нантакете.

— Поживем — увидим, — отозвалась Аликс. — Ладно, хватит мне выворачивать душу наизнанку. Я хочу узнать побольше о вас двоих. К чему вы стремитесь в жизни?

Лекси скорчила кислую гримаску.

— Моя проблема в том, что я слишком хорошо знаю свое будущее, вижу жизнь, которая меня ждет. Я уверена, что выйду замуж за Нельсона в ближайшие пару лет. Знаю, где мы будем жить и даже в каком доме. Все до последней мелочи.

— А кто такой Нельсон? — спросила Аликс. Она никогда не видела рядом с Лекси других мужчин, кроме Роджера Плимута, с которым та явно не желала иметь ничего общего.

— Это мой друг, мальчик-паинька.

— У меня тоже был такой, но он меня бросил, — заметила Аликс.

Тоби кивнула:

— Если Лекси не выйдет за Нельсона в ближайшее время, он от нее уйдет.

Лекси отпила глоток вина.

— Моя жизнь предсказуема, словно прямая, как стрела, дорога. А мне бы хотелось другого. Холмов, косогоров и даже неприступных гор. Меня тянет к приключениям. На самом деле мне не хватает в жизни остроты, чего-то особенного, необычного.

Аликс повернулась к Тоби:

— А как насчет тебя?

Лекси ответила за подругу:

— У Тоби проблема посложнее, чем выяснение отношений с приятелями. У нее мама…

Аликс вопросительно посмотрела на Тоби.

— Моя мать была… да и сейчас тоже… одержима манией величия… Не знаю, как это объяснить, вернее всего будет сказать: она хочет, чтобы ее считали представительницей высших слоев общества. Понимаешь, мой папа…

— Голубых кровей, — вмешалась Лекси. — Американская аристократия, сливки общества. Гольф-клубы, частные школы, фамильное древо, восходящее к… каким временам?

— Это не важно. — Тоби смущенно отвела взгляд.

— А кто твои родственники со стороны матери? — спросила Аликс.

— Не знаю. Я никогда не видела ни ее родни, ни друзей, знавших маму до замужества. Такое чувство, будто она родилась вдень свадьбы с моим отцом. — Взгляд Тоби метнулся от Лекси к Аликс. — Однако…

— Что? — Девушки наклонились вперед.

— Однажды мама рассердилась на меня и…

— Это ее обычное состояние, насколько я успела заметить, — перебила подругу Лекси с явным неодобрением в голосе.

— Как-то вечером после обеда, — продолжила Тоби свой рассказ, — мы куда-то собирались, и мама подгоняла нас с папой. Она схватила наполовину полные тарелки и, держа одну в руке, ловко зажала другую между кистью и локтем. Это выглядело весьма впечатляюще. «Мама, ты это проделала как бывалая официантка», — вырвалось у меня. Я не имела в виду ничего плохого, но мама вдруг уронила тарелки и с плачем бросилась вон из комнаты, а папа зашелся от смеха.

— Очень интересно, — протянула Лекси. — Похоже, загадка стоит того, чтобы над ней подумать.

— Лекси любит детективные романы, — заметила Тоби.

Лекси состроила рожицу.

— В нашем романе единственный мужчина рядом с тобой, которого одобрила бы твоя мать, — это прекрасный принц.

— Слишком поздно, — с самым серьезным видом возразила Аликс. — Я уже поймала его в свои сети.

Тоби рассмеялась, а Лекси застонала.

— А мы хотим услышать о твоей матери, — проговорила Тоби. — Каково это — жить с такой исключительной женщиной, как Виктория?

— Исключительной? — фыркнула Лекси. — Тоби, как всегда, деликатна. Виктория Мэдсен — международная сенсация, она красива, успешна, а ее книги!

— Ты ведь знаешь великую тайну их создания, верно? — спросила Аликс.

— Что в них описана история моей семьи? Конечно. Весь Нантакет об этом знает. — Лекси нетерпеливо махнула рукой. — О своей семье я наслышана. Мне интересно узнать о твоей.

— Ну, — медленно произнесла Аликс, раздумывая, как рассказать об особенностях характера матери, чтобы это не заняло несколько часов. — В ней уживаются практичность и любовь к экстравагантности, тщеславие и самоотверженность, наивность и дьявольская изощренность.

— Звучит то ли ужасно, то ли замечательно, — усмехнулась Лекси. — Нам любопытно, каково жить с ней день за днем, год за годом.

Аликс ненадолго задумалась.

— Хорошо, я расскажу вам историю, которая, кажется, неплохо иллюстрирует нашу с мамой совместную жизнь. Мне известны подробности, потому что много лет спустя самые разные люди описывали мне те события. Это случилось в день моего рождения — мне исполнилось пять лет, мы с мамой жили тогда в самом центре Нью-Йорка, в квартире на шестнадцатом этаже. К тому времени мамину книгу уже приняли к публикации, но она еще не вышла в свет и не стала бестселлером. Родители недавно развелись, и я сильно скучала по папе. — На мгновение Аликс отвела глаза. — Как бы то ни было, проснувшись утром, я увидела перед собой живого пони.

Лекси улыбнулась.

— Как мило. Мама отнесла тебя в конюшню, пока ты спала.

— Нет. Он стоял возле моей кровати, в нашей нью-йоркской квартире. Мама провезла его в служебном лифте. Она совершенно очаровала швейцара (подозреваю, мама при этом даже немного всплакнула над своим развалившимся браком), и тот сделал вид, будто ничего не заметил.

— Интересно, что подумали соседи, — сказала Тоби.

— Ты попала в точку. Маму нисколько не заботило, что копыта разрушают паркет, но когда возмущенные соседи пожаловались на шум, ей пришлось кое-что предпринять.

— И что же она сделала? — поинтересовалась Лекси.

— Устроила импровизированную вечеринку. Выбрав самого невзрачного — коротышку, молчаливо стоявшего рядом с разгневанной женой, она попросила его сходить за выпивкой. Разумеется, денег у нее не оказалось, так что платить пришлось ему. Затем она попросила высокого красивого юношу-подростка раздавать напитки всякому, кто придет жаловаться.

— Но поручать ребенку разливать спиртное противозаконно, — пробормотала Тоби.

— Моя мама убеждена, что на нее законы не распространяются. Когда закончились уроки в школе, хлынул поток соседей с детьми. Всем хотелось прокатиться на пони по квартире.

— А как же грязь, навоз? — подняла брови Лекси.

— Мама подошла к двум девочкам постарше, не сводившим глаз с мальчика-бармена, и сказала, что юноша просит их помочь.

— И они раздобыли совки для уборки собачьего дерьма? — ухмыльнулась Лекси.

— Совершенно верно. И можете себе представить? Много лет спустя мама сказала мне, что одна из тех девчонок вышла замуж за того парня.

Лекси и Тоби рассмеялись.

— Твоя мама прирожденная сваха.

— Она обожает любовные истории в любом виде.

— А что случилось с пони? — задала вопрос Тоби.

— В конце дня появился его владелец, багровый от злости! Накануне мама наговорила ему с три короба о своей лошадиной ферме в пригороде, превознося достоинства опытного тренера. Она врала столь убедительно, что этот простофиля доверил ей пони. Узнав правду, он пришел в ярость, но мама так вдохновенно флиртовала с ним, что, ведя пони к служебному лифту, он уже улыбался. К тому времени мама успела выпроводить гостей из нашей квартиры, поскольку все перепились. Она искупала меня, уложила в кроватку и почитала на ночь книгу. Правда, это были гранки ее собственного романа, однако сексуальные сцены она пропускала. Впрочем, это не важно: я моментально уснула. После того дня я стала самым знаменитым ребенком в нашем доме и приобрела необычайную популярность. Когда мы переезжали в пригород, все соседи плакали навзрыд.

Лекси и Тоби притихли под впечатлением от услышанного.

— Как чудесно! — вздохнула Лекси. — А мне так не хватает в жизни приключений.

— Разве твой босс… — начала было Аликс.

— Он слишком самовлюблен, чтобы думать о других, — отрезала Лекси.

Аликс с Тоби переглянулись. Им показалось, что Роджер Плимут без памяти влюблен в Лекси.

После первого вечера, проведенного вместе, молодые женщины стали неразлучны и повсюду ходили втроем, насколько позволяло время — Тоби и Лекси работали, а Аликс трудилась над эскизами для клиентов Джареда.

А еще надо было, конечно, готовиться к свадьбе Иззи. Сломанная грозой розовая беседка и строительство часовни все изменили. Аликс предложила использовать композиции из полевых цветов, взяв за образец рисунок на блюдах из Кингсли-Хауса. Она показала Тоби тарелки, и та собрала букет, в точности повторяющий узор на фарфоре. Было решено взять мелкие цветы, в основном на стеблях, легкие и воздушные, ничего тяжеловесного.

— Мне кажется, ты на верном пути, — сказала Тоби, когда Аликс начала рисовать букеты для украшения столов на свадьбе.

Вдоль стены часовни они задумали повесить гирлянды из лент, нежно-голубых, как яйца малиновки. Рисунок получился прелестным. Из каждой петли свисал маленький, повязанный изящным бантом букетик голубых дельфиниумов и крошечных белых маргариток. Девушки решили дополнить букеты декоративными травами.

— По-моему, вышло очень красиво. — Аликс с восхищением оглядела составленные Тоби композиции, получившие полное одобрение Лекси. Она сфотографировала их и отослала Иззи, но та лишь рассеянно просмотрела снимки, не в силах собраться с мыслями. Ее по-прежнему мучила утренняя тошнота, а днем постоянно клонило в сон. «Ты ведь знаешь мои вкусы, — сказала она Аликс. — Что бы ты выбрала для своей свадьбы? Я полностью тебе доверяю».

Аликс не позволяла себе думать о собственной свадьбе. Если ей и суждено выйти замуж, это случится в далеком будущем, говорила она себе.

Вечером после отъезда Джареда Аликс села за компьютер и начала искать Парфению. Она знала одно лишь имя, это усложняло задачу. Тогда она добавила название местности — Нантакет — и нашла Парфению Таггерт Кендрикс. Фамилия Таггерт привела ее к семье Монтгомери из Уорбрука, штат Мэн.

«Есть!» — воскликнула Аликс и тотчас принялась искать современных Монтгомери или Таггертов, живущих в штате Мэн. К ее радости, их оказалось великое множество.

Когда позднее позвонил Джаред, ей не терпелось выложить ему новости:

— Парфения Таггерт — кузина Валентины, они обе приехали из Уорбрука. Парфения вышла замуж за жителя Нантакета по имени Джон Кендрикс, но мне не удалось много разузнать о нем. Известно лишь, что он был школьным учителем. Я пришлю тебе подробности по электронной почте. — Аликс нерешительно замолчала.

— Что у тебя на уме?

— По-моему, тебе нужно съездить в Мэн и поговорить с этими людьми.

— И расспросить о событиях двухвековой давности? — усмехнулся Джаред.

— Почему бы и нет? Может, эта семья вроде вашей, и у них есть большой старый дом, набитый всевозможным хламом, который хранится веками.

— Едва ли найдется еще одно такое же семейство, как наше. — Аликс мысленно согласилась. Второго такого, как Джаред, не было во всей Вселенной. — Так ты думаешь, мне стоит съездить? — неуверенно проговорил он.

Аликс понравилось, что Джаред интересуется ее мнением и ищет ее одобрения.

— Да.

— Я собираюсь в Вермонт, чтобы забрать дверные петли, так что могу прокатиться и до Мэна.

Аликс широко улыбнулась, радуясь тому, что Джаред принял ее совет.

— Тебя хорошо встретили в Нью-Йорке? — Ей хотелось выведать, что чувствует Джаред, вернувшись в бюро, но она давным-давно усвоила: мужчин не следует напрямую спрашивать о чувствах.

— Тим со Стэнли пришли в восторг, но я разорвал в клочья восемь эскизов, сделанных в мое отсутствие. Теперь все хотят, чтобы я снова провалился в ад, где, по их мнению, я обитаю, когда меня нет в офисе.

Аликс прыснула:

— Вот бы они поразились, узнав, какой ты милый на самом деле. — Она перевела дыхание, набираясь смелости. — Скучаешь по мне?

— Ужасно. Я показал три твоих наброска одному из тех идиотов, которых нанял Тим. Теперь парень тебя тихо ненавидит.

— Правда?! — воскликнула Аликс так радостно, что Джаред рассмеялся.

— Правда, правда. Знаешь, тебе надо пригласить в гости доктора Хантли из Исторического общества Нантакета и попросить его найти материалы об этом Кендриксе. Вдобавок Хантли, наверное, скучает по чаепитиям у тети Адди. К тому же с твоей матерью они большие приятели, так что если ты заведешь разговор о ней, Хантли сделает для тебя все, что пожелаешь. Только смотри, не подпускай его к чердаку. Эти историки — настоящие клептоманы, за ними нужен глаз да глаз. Стоит им заприметить что-нибудь старинное, они норовят прибрать его к рукам и выставить в музее, а потом еще требуют с тебя плату за просмотр.

— Я с удовольствием приглашу доктора Хантли, — смеясь, сказала Аликс.

— Мне пора. Ты сможешь найти для меня имя и адрес того человека в Уорбруке?

— Конечно.

— Сейчас мне нужно идти, но я позвоню тебе около девяти, и мы поговорим о чем-нибудь более приятном.

— Прекрасная идея! — оживилась Аликс, и они простились.

Бросив телефон на кровать, Аликс подбежала к портрету капитана Калеба.

— Вы это слышали? Великий Джаред Монтгомери показал мои эскизы своему сотруднику! Не могу поверить! — Она радостно закружилась по комнате, затем схватила альбом с эскизами домика для гостей. Ей пришла в голову удачная идея, нужно было поскорее сделать наброски, пока мысль не исчезла.

Несколько дней спустя пришло разрешение на постройку часовни на Северном берегу, и отец Аликс вместе с подрядчиком Твигом Перкинсом и его людьми начали земляные работы. С первого дня Кен запретил дочери участвовать в строительстве. «У тебя достаточно хлопот со свадьбой Иззи, — заявил он. — Предоставь все мне».

Аликс понимала, что отец решил сделать ей подарок, взяв на себя постройку часовни, и все же ей хотелось увидеть, по крайней мере, как будут рыть котлован. «Что найдут строители на пепелище старого дома? — спрашивала она себя. — Кости?»

Однако в земле не оказалось ничего, кроме обуглившегося дерева. Аликс встретила эту новость со странным чувством — смесью облегчения и разочарования. Пока что ей не удалось узнать ничего, что помогло бы раскрыть загадку исчезновения Валентины.

Аликс понимала — нужно подняться на чердак и начать разбирать документы, но что-то подсказывало ей: еще не время. К тому же Джаред не советовал начинать работу с семейными архивами Кингсли в одиночку. «Лучше поищи в Сети все, что сможешь найти. Подожди, пока я вернусь, мы вместе займемся бумагами», — сказал он. Предложение показалось Аликс слишком заманчивым, чтобы отказаться.

Узнав от дочери, что Джаред едет на север, в «край древностей» (так он окрестил Мэн), Кен немедленно ему позвонил. Аликс едва удержалась от смеха, услышав, как отец объясняет Джареду, что нужно купить где-то между Вермонтом и Мэном.

— Витражное стекло, — сказал Кен. — Но мне не нужна современная дешевка с грубыми свинцовыми перегородками и крупными кусками стекла. Найди мне что-нибудь старинное, добротное. Сделанное не позднее 1910 года. После войны не стало ни подлинного мастерства, ни внимания к мелочам.

Самое забавное, что отец разговаривал с человеком, считавшимся одним из величайших… и прочее, и прочее. Но Кен обращался с Джаредом как с четырнадцатилетним подростком, который легко заводит машину без ключа зажигания, но понятия не имеет, как выбрать витражное стекло.

— Ты записал размеры? — спросил Кен. — Отлично! Только не потеряй свой телефон. Когда доберешься до Мэна, спроси тамошних жителей, где можно достать антиквариат. — Кен замолчал, слушая ответ Джареда. — Да, да, Общество спасения памятников архитектуры — это то, что надо. Что? Да, она здесь. — Кен передал телефон дочери. — Джаред хочет с тобой поговорить.

— Твой отец! — с чувством сказал Джаред, и Аликс все поняла без слов. — От мамы что-нибудь слышно?

— Нет. А ты думал, стоит тебе уехать, и она тотчас примчится сюда.

— Виктория не приехала только потому, что я позвонил ей и сказал, будто вышел наконец на след дневников тети Адди. Я добавил, что своим появлением на Нантакете она поразит моего информатора в самое сердце, и я потеряю с ним контакт.

— И ты сам все это выдумал?

— Ну да.

— Не говори маме, что ты так ловко врешь, а то она захочет, чтобы ты сочинил сюжет для ее очередного романа. Уверена, услышав о мужчине, ослепленном ее красотой, мама пришла в восторг.

— Она приняла это как должное. Виктория привыкла к комплиментам, лестью ее не поразишь, — заметил Джаред. — Кстати, если твоему отцу не понравится витраж, который я куплю, пусть катится ко всем чертям.

— Я передам ему твое доброе пожелание.

Джаред понизил голос:

— Только попробуй, и я скажу твоей матери, что дневники тети Адди у тебя.

— А ты, оказывается, жестокий. Просто лютый зверь.

Аликс пригласила доктора Фредерика Хантли на чай в воскресенье вечером. Удивительно, как много она помнила о чаепитиях у тети Адди. Даже знала, где лежит изящный сервиз из херендского фарфора. Опустившись на корточки, она поискала в глубине шкафа и вытащила прекрасный зеленый с белым чайник, сахарницу, молочник и две чашки с блюдцами.

Тоби помогла Аликс приготовить птифуры, украшенные желтыми розочками из крема. Обрезав с хлеба корки, девушки сделали маленькие сандвичи с тонкими ломтиками огурца. А Лекси развлекала их рассказами о новых эскападах Роджера Плимута.

Когда на пороге показался доктор Хантли, Тоби с Лекси выскользнули из дома через заднюю дверь.

Увидев историка, Аликс решила, что он, должно быть, очень несчастен. Понурые плечи, скорбно опущенные уголки глаз — от гостя так и веяло унынием.

В первые же минуты разговора Аликс попросила доктора помочь найти какие-нибудь сведения о Джоне Кендриксе. Хантли записал имя и даты, сказал, что поищет в архивах, и умолк, ожидая, по-видимому, других просьб.

— Не выпить ли нам чаю? — предложила Аликс, берясь за чайник. — Моя мама всегда так тепло отзывалась о вас. — Это была совершеннейшая ложь, но Аликс сочла, что в данном случае не грех и приврать.

Доктор Хантли скупо улыбнулся, и Аликс показалось, что он, пожалуй, на самом деле моложе, чем кажется.

Гость пробыл у нее более часа. Они осушили два чайника чая, съели все сандвичи и пирожные, и Аликс пришлось выслушать хвалебную оду в адрес ее матери. Доктор Хантер с женой любили бывать в обществе Виктории и Аделаиды.

— Это были такие интересные женщины, — восхищался историк. — Виктория совершала настоящие путешествия в прошлое, занималась обширными исследованиями, собирая материал для своих замечательных романов, а Аделаида знала все о нашем острове. Ее рассказы изобиловали живыми подробностями, так что иногда казалось, будто она и вправду была знакома с людьми, жившими в этом прелестном старом доме столетия назад.

«Наверное, ей рассказывал о них призрак капитана Калеба», — подумала Аликс, но промолчала. Что же до ее матери… О, Виктория в самом деле совершала путешествия в прошлое. Она принадлежала к породе кабинетных исследователей. Теперь Аликс знала, что красочные описания далеких незнакомых стран, встречающиеся в книгах ее матери, взяты из дневников женщин, действительно побывавших в тех местах. Разумеется, Виктория не стала бы совершать утомительное путешествие по островам Южных морей, чтобы увидеть своими глазами место, где произошла кровавая драма, и изобразить его в романе. Раньше Аликс думала, что все эти занимательные подробности — плод маминой фантазии. Однако, как оказалось, Виктория лишь пересказала своими словами чужие записки.

Доктор Хантли припомнил, как Аликс еще ребенком строила башни из драгоценных раритетов, достойных занять место в музее.

— Когда я добрался до дома, жене пришлось отпаивать меня бренди, чтобы вернуть к жизни.

— В следующий раз приводите с собой вашу жену, — сказала Аликс.

Ей потребовалось не меньше часа, чтобы согнать печальное выражение с лица доктора, однако при этих словах он снова помрачнел и понурился, сгорбился, будто сломленный несчастьем.

Торопливой скороговоркой, словно затверженной наизусть, он поведал, что жена его умерла два года назад. Казалось, слова причиняют ему невыносимую боль. Несколькими годами ранее у него диагностировали злокачественную опухоль, назначили лечение, а жена, ухаживая за ним, не обнаружила вовремя и запустила собственную болезнь.

— К тому времени как у меня наступила ремиссия, ей было уже поздно бороться за жизнь. — Доктор поднял на Аликс глаза, полные страдания. Тяжело было видеть его горе. — Ну что ж, — сказал он, вставая. — Вы молоды, у вас вся жизнь впереди, не стану вас больше утомлять разговорами.

Аликс порадовалась в душе, что ей не пришлось пережить того, что выпало на долю мистера Хантли. Поднявшись, она участливо сжала руку доктора.

— Мне бы хотелось познакомиться с вашей женой.

— Вы бы ей понравились. Она обожала Викторию, всегда живую, энергичную, целеустремленную. А ваша мама не уставала рассказывать о своей замечательной дочери.

— В самом деле? — удивилась Аликс.

— Викторию очень расстраивало, что вы всегда предпочитали проводить время с отцом, когда она бывала на Нантакете. — Мистер Хантли смерил Аликс укоризненным взглядом. — Вам следовало хотя бы раз посетить остров.

Аликс удалось сохранить на лице улыбку, хотя мысленно она поклялась высказать матери пару нелестных слов — не то чтобы это помогло, но принесло бы облегчение.

В понедельник Кен отправился скоростным паромом в Хайаннис, чтобы встретить груз, сопровождаемый Стэнли, подлинным виртуозом своего дела. Помощник Джареда превзошел самого себя в расторопности, обеспечив доставку всех строительных материалов в рекордные сроки.

«Дайте мне несколько человек да колонну пикапов, и за два дня я построю вам кафедральный собор», — заявил Стэнли Кену, который не преминул пересказать дочери эту похвальбу. Однако Аликс истолковала его слова по-своему, заметив в ответ, что Стэнли — живое доказательство того, как хорошо Джаред умеет подбирать персонал. Кен лишь выразительно закатил глаза, благо телефон не передавал его мимики.

Он приобрел в Хайаннисе дополнительные инструменты, а затем, подобно всем нантакетцам, отправился на местную оптовую базу и закупил товары домашнего обихода. Водители автофургонов, впервые оказавшиеся на грузовом пароме, с изумлением оглядели ворох всякой всячины вроде огромных упаковок бумажных полотенец, которые пришлось втискивать между пиломатериалами и гвоздями. Когда они выразили свое недоумение вслух, паромщик посмотрел на них как на сумасшедших. «Груз принадлежит людям с Нантакета», — неизменно отвечал он на их удивленные расспросы, как будто этим все объяснялось. Островитянам же, разумеется, объяснений не требовалось.

Добравшись до Уорбрука, Джаред позвонил Аликс. Она нашла имена Майкла Таггерта и Адама Монтгомери в городском телефонном справочнике на интернет-сайте уорбрукского муниципалитета. Судя по всему, оба считались местными патриархами, играя довольно заметную роль в жизни городка.

— Похоже, этому семейству принадлежит большая часть города, — сказала Аликс.

— Красивое местечко, — заметил Джаред, — напоминает мне Нантакет.

— Это, по-моему, высшая похвала.

В день встречи Джареда с потомками Парфении Таггерт Аликс поймала себя на том, что немного нервничает и рассеянно слушает Тоби, не в силах сосредоточиться на разговоре. Девушки завершили почти все приготовления к свадьбе, даже позаботились о размещении гостей Гленна и Иззи. Несколько человек забронировали номера в отеле, что обошлось им в целое состояние, но большинство гостей предпочли поселиться в домах, принадлежавших многочисленной родне Кингсли. Лекси взяла на себя все хлопоты и даже сумела убедить Роджера Плимута предоставить гостям свой роскошный особняк с шестью спальнями.

— Твой босс тоже будет там? — спросила Тоби.

— Нет! — фыркнула Лекси. — Он обещал остаться в своем доме в Таосе на время свадьбы.

— Черт! — воскликнула Аликс. — Мы с Тоби думаем занять хозяйскую спальню.

— И если он появится… — подхватила Тоби.

— Мы запремся там втроем, — заключила Аликс.

— Вы обе чокнутые, — резюмировала Лекси. — Вдобавок вы понятия не имеете, что он за птица.

— Так расскажи нам, — предложила Аликс. Они с Тоби наклонились вперед, подперев руками подбородки, и приготовились слушать.

Лекси нахмурилась, собираясь что-то сказать, но потом досадливо махнула рукой:

— Вы обе совершенно безнадежны. Как понравились Джареду новые родственники из Мэна?

— Он пока ничего о них не рассказывал. А вот городок, как он уверяет, очень красив. Джаред встретится с этими людьми сегодня и вечером мне позвонит.

Джаред позвонил почти в десять.

— Рассказывай! — потребовала Аликс. — Я хочу знать все подробности.

— Они… довольно необычные.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Есть две семьи, Монтгомери и Таггерты. Они успели породниться много лет назад.

— Как давно они живут в городе?

— Похоже, их предки приехали сюда несколько веков назад. — Джаред замолчал. — Ты смеешься, потому что это напоминает историю моей семьи?

— Ну да. У них сохранились какие-нибудь документы, где упоминается Валентина или Парфения?

— Представь себе, да.

— Ты меня разыгрываешь.

— Вовсе нет. Здесь есть одна женщина, своего рода семейный летописец, она должна прилететь из Колорадо и передать мне письма, которыми обменивались Валентина со своей кузиной.

— Прекрасно, — обрадовалась Аликс. — Значит, новые родственники тебе понравились?

— В общем, да, — протянул Джаред, но в его голосе слышалась нерешительность.

— Что-то не так?

— Ничего. На самом деле все хорошо. Мы с ними во многом схожи, и у меня такое чувство, будто я знал этих людей всю жизнь, особенно семью Монтгомери. Они даже внешне походят на меня. Откровенно говоря, я пригласил их пожить на Нантакете. Харпер-Хаус выставлен на продажу.

— Это не тот большой дом на углу? Кажется, за него просят семь миллионов с четвертью?

— Верно, — подтвердил Джаред. — Но они могут себе это позволить.

— Пра-а-вда? — изумилась Аликс.

— Правда. Мне нужно идти. Я встречаюсь с Майком через несколько минут. Завтра собираюсь на рыбалку с парой моих новых кузенов. Возможно, я задержусь здесь немного дольше, чем планировал. Ты не против?

Аликс довольно улыбнулась. Она не стала говорить об этом Джареду, но ее обрадовало, что тот поинтересовался ее мнением. Как будто они в самом деле уже стали супружеской парой.

— Думаю, ты заслужил отпуск, так что развлекайся. И кстати, там им ничего не нужно спроектировать?

Джаред рассмеялся так громко, что Аликс пришлось отвести трубку от уха.

— Здесь есть огромный старый дом, стоящий на отвесной скале. Он нуждается в реконструкции, но хозяева не решались доверить кому-то эту работу.

— До недавнего времени.

— До тех пор, пока в Уорбруке не появился их кровный родственник. Конечно, мы дальняя родня, но, похоже, их это нисколько не смущает. Наше родство восходит к началу девятнадцатого века, однако они не придают значения отдаленности во времени, когда речь идет о семейных связях.

— Значит, и в этом вы с ними прекрасно сойдетесь, ведь ты говоришь о капитане Калебе так, будто видел его вчера.

Джаред немного опешил, но тотчас улыбнулся.

— Я скучаю по тебе, — сказал он. — У вас все в порядке?

В его голосе звучала нежность, и у Аликс потеплело на душе.

— Дела идут неплохо. Папа не хочет, чтобы я наблюдала за строительством часовни; Иззи почти все время спит, а если и просыпается, то так редко и так ненадолго, что не успевает принять решение; вдобавок этот дом кажется огромным и пустым, здесь только я да капитан Калеб. Но в остальном все прекрасно.

Джаред перевел дыхание.

— Ты разговариваешь с ним?

— Да. И довольно часто, но, увы, он никогда не отвечает.

— И даже не целует тебя в щечку?

— Нет. Так как же мне заставить легендарного призрака Кингсли заговорить со мной?

— Знаешь, я подумал, что тебе, возможно, лучше будет пожить с Тоби и Лекси до моего возвращения.

— О, я слышу в твоем голосе ревность?

— Ты хочешь поговорить с призраком, а я ревную?

— Еще один вопрос остался без ответа.

Джаред рассмеялся.

— Ладно, ты меня поймала, я и впрямь завидую капитану, ведь он с тобой, а я нет. Что на тебе надето?

Бросив взгляд на свои спортивные штаны и старую футболку, Аликс принялась вдохновенно врать.

* * *

Несколько дней спустя Джаред позвонил и рассказал Аликс о Джилли Таггерт, той самой женщине, собирательнице семейных преданий, прилетевшей в Мэн специально ради встречи с новоявленным родственником.

— Ничего, если я вернусь домой вместе с ней?

— Сколько ей лет и как она выглядит? — немедленно поинтересовалась Аликс.

— Довольно милая, ее внешность идеально подходит для тихого воскресного пикника. Умная, пожалуй, старше сорока. Она сказала, что всегда хотела побывать на Нантакете, и я подумал…

— Остров так прекрасен, что ей просто необходимо его увидеть, — закончила фразу Аликс.

— Вот именно! — Джаред нерешительно помолчал. — Ты решишь, будто я рехнулся, если я признаюсь, что эта женщина чем-то напоминает мне твоего отца?

Неужели Джаред надумал заняться сватовством? Это что-то новенькое. Аликс довольно улыбнулась. Хорошо бы отец кого-то встретил, он заслуживает счастья.

— Как я понимаю, Джилли не похожа на мою маму?

Джаред громко расхохотался.

— Она полная противоположность твоей матери. Джилли никогда не требует к себе внимания и заботится прежде всего о других.

— Кажется, она понравится папе, так что привози ее с собой. Ты вернешься на машине или прилетишь самолетом?

— Приеду на машине. У меня тут есть один пикап, я собираюсь его наполнить, прежде чем тронусь в путь. — Джаред назвал дату, когда забронировал место на грузовом пароме. — Я увижу тебя после полудня, — сказал он и добавил, понизив голос: — Ты не написала новых стихов?

— Нет, но у меня есть кое-какие идеи, так что, кто знает.

— Расскажи, — тихо произнес Джаред.

Глава 20

Ранним утром в воскресенье Аликс лежала в постели, слушая шум дождя. Казалось, в этот день все ее знакомые покинули Нантакет или ушли с головой вдела. Тоби готовила цветы для чьей-то свадьбы, а Дилис с Лекси уехали с острова за покупками. Отец Аликс с шести утра находился на строительной площадке — там он проводил все дни, работая без выходных. Кен не хотел, чтобы дочь слонялась поблизости, и Аликс не показывалась на Северном берегу.

Ей следовало поработать над эскизами гостевого домика для мужчины с Фестиваля нарциссов, но Аликс эта идея не увлекала. Утром она наконец-то проснулась с острым, почти непреодолимым желанием подняться на чердак и погрузиться в чтение. Хотя Джаред и предлагал свою помощь, Аликс вдруг почувствовала, что настало время разобрать семейный архив Кингсли.

Поднявшись, она отдернула занавески и увидела, что с неба дождь льет потоками. Все вокруг заволокло унылой свинцовой пеленой. Не зря Нантакет прозвали «Серой леди», теперь Аликс поняла почему.

Она быстро оделась — к чему тратить время на прическу и макияж, если Джареда нет на острове? Наскоро позавтракав овсяными хлопьями с молоком, она вскарабкалась по лестнице на чердак. Пару дней назад Аликс спросила Лекси, что ей известно о чердаке и хранящихся там вещах.

— Наверху настоящая свалка, — фыркнула Лекси. — Хотя Джареду, как ни странно, там нравится. Он часами торчит на чердаке.

— Интересно, — протянула Аликс. — Попробую разгадать эту загадку. Вдобавок когда я дождусь возвращения Джареда, мы с ним погрязнем в работе над эскизами, и я так и не доберусь до чердака. Так где лежат документы, в которых упоминается о Валентине?

Следуя указаниям Лекси, Аликс оставила открытой дверь в холл, чтобы не оказаться в кромешной темноте, а затем потянула за шнур и зажгла свет — единственную лампочку, подвешенную под потолком. Аликс никогда не была здесь, но представляла себе чердак полным всевозможной старой рухляди. Такого она никак не ожидала увидеть. Громадное помещение тянулось вдоль всего дома, и если комнаты под ним постоянно ремонтировали и перестраивали, чердак выглядел точно так же, как в те времена, когда капитан Калеб построил Кингсли-Хаус. Аликс изумленно обвела глазами большие открытые балки над головой и крепкий дощатый пол с широкими половицами. Она с радостью убедилась, что здесь сухо и даже чисто. Судя по всему, уборщики из фирмы Джо Костейкс «Богиня домашнего очага», приходившие раз в две недели наводить чистоту в доме, заглядывали и на чердак.

Впрочем, здесь они могли разве что вытереть пыль. Впереди на небольшом свободном пятачке помещался маленький диван, хрупкий кофейный столики обветшалое кресло с высокой спинкой. За ними тянулись, исчезая в темноте, бесконечные ряды коробок, ящиков, сундуков, чемоданов, корзин и старой мебели. Сложенные штабелями, они громоздились почти до самого потолка. Между рядами виднелись узкие проходы, и Аликс заметила наверху еще пару лампочек, однако одна мысль о том, чтобы искать что-то среди этого чудовищного нагромождения всякой всячины, вызывала у нее желание бежать отсюда без оглядки.

Открыв дверцу огромного гардероба, она обнаружила старую одежду, должно быть, двадцатых или тридцатых годов. Ей бросилось в глаза шерстяное пальто с меховым воротником, несколько костюмов из хлопка и сверкающее искрами платье, будто созданное для костюмированного вечера.

Где же семейные архивы? Аликс растерянно огляделась. Лекси сказала, что все бумаги сложены вместе «справа от двери». Но возле двери высилась лишь пирамида из столов.

— Может, Лекси имела в виду правый проход, — произнесла она вслух, осторожно пробираясь между грудами чемоданов. На середине пути Аликс увидела еще одну лампочку и дернула за шнур. Тусклый свет придал чердаку еще более зловещий вид. — Если удастся отыскать документы, надо будет отнести их вниз, — решила Аликс, — здесь слишком темно, чтобы читать.

Справа плотной шестифутовой стеной теснились картонные коробки, в которых обычно хранят бумаги. На каждой красовалась выведенная крупными буквами надпись «Валентина». Аликс отступила как можно дальше, насколько позволял узкий проход, чтобы оглядеть их, — удалось сделать лишь крошечный шаг, не больше восьми дюймов. Архив состоял из двадцати коробок, с виду наполненных доверху. Вскарабкавшись на крышку дорожного сундука, стоявшего по другую сторону прохода, Аликс потянулась к верхней коробке, но, ухватившись за нее, потеряла равновесие. Она почувствовала, что вот-вот свалится, ноги уже начали скользить. Вцепившись в коробку, Аликс спрыгнула на пол. Она неловко приземлилась, сев со всего размаху на твердые доски. И в тот же миг тусклая лампочка погасла.

— Прекрасно! — проворчала Аликс, вставая. Только вчера она заметила, что запасных лампочек больше нет, и собралась купить их при случае. Подобрав коробку, она поплелась к двери.

— Здравствуйте!

Низкий мужской голос показался ей знакомым. В первое мгновение она подумала, что Джаред вернулся раньше, чем обещал, но голос звучал чуть иначе, басистее, и явно принадлежал человеку постарше.

Аликс ошеломленно замерла. В конце прохода стоял капитан Калеб в современном обличье. Его одежду составляли джинсы, полотняная рубашка и тяжелые коричневые ботинки на шнуровке, но в остальном он ничем не отличался от своего портрета в спальне.

— Должно быть, я вас испугал. — Его звучный бас походил на голос Джареда. — Прошу прощения. Пожалуй, мне лучше уйти. Я подожду, когда нас представят друг другу. — Он повернулся к двери.

— Нет! — воскликнула Аликс. — Не уходите. Вы наверняка один из Кингсли, уж очень вы похожи на капитана Калеба.

— Похож на капитана Калеба? — переспросил мужчина. Даже в сером полумраке комнаты Аликс заметила, как лукаво сверкнули его глаза. — Я далеко не так красив. Сегодня мужчины уже не те, что прежде.

Улыбаясь, Аликс поставила на пол коробку.

— Должна с вами согласиться, пожалуй, вы выглядите немного иначе. У вас не такой серьезный взгляд.

— О, дело в том, что когда писался портрет, капитана одолевали тревожные мысли. Он пытался завоевать любовь прекрасной Валентины.

— Насколько я слышала, ему это удалось. — Аликс плюхнулась на маленький диван, подняв облако пыли. — Простите, — со вздохом сказала она, посмотрев на своего собеседника. Меня приводит в ужас обилие бумаг, которые мне предстоит перебрать.

— Вы не возражаете? — спросил мужчина, указывая на кресло, стоящее напротив.

— Пожалуйста, садитесь. — Он опустился в кресло, теперь лицо его скрывалось в тени широкой фигурной спинки. Мужчина действительно походил на капитана, но, возможно, Аликс лишь казалось так, потому что она каждый день, утром и вечером, видела перед собой портрет Калеба. Но, как бы то ни было, его фамильное сходство с Джаредом сразу бросалось в глаза. — Кто вы? — спросила Аликс.

— Разве Джаред не рассказывал вам обо мне?

— Нет. Но он и о своем кузене Уэсе говорил не слишком охотно.

Когда незнакомец рассмеялся, Аликс почудилось, что этот самый смех она слышала в детстве.

— Думаю, я встречала вас раньше, но… — Мужчина выглядел немного моложе Джареда, а значит, более двадцати лет назад не мог смеяться таким звучным взрослым смехом.

— Мы встречались, когда вы были еще ребенком, — с улыбкой сказал он. — Но вы успели повстречать столько моих родственников, что, возможно, с кем-то меня перепутали. Я Калеб.

— Вам подходит это имя.

При виде его улыбки Аликс немного приободрилась.

— Как я понимаю, вы не горите желанием зарыться в бумаги. Вид этих коробок вас не столько вдохновляет, сколько расхолаживает?

— Пожалуй, да.

— Я поведаю вам один секрет, — продолжал Калеб. — Я прочитал все бумаги, что хранятся в этих коробках.

— В самом деле?

— О да. Сказать по правде, большую часть из них написал я сам. Хотите, я расскажу вам подлинную историю Валентины и Калеба? Ту, которую никто в семье не знает?

Аликс нерешительно замялась. Возможно, ей следовало подождать возвращения Джареда, чтобы Калеб рассказал свою историю им обоим, но искушение было слишком велико. Она кивнула.

Калеб обвел глазами чердак.

— Эта история великой, страстной любви требует особой атмосферы. Нам придется ее создать. У меня есть… Как вы это называете? — Он нарисовал в воздухе кружок. — Там записана музыка. У вас есть граммофон?

Аликс улыбнулась, представив себе старинный ящик с блестящим рупором, который неплохо смотрелся бы здесь, на чердаке, в окружении таких же древних предметов.

— Нет, но у меня есть лэптоп, на нем можно проиграть ваш диск.

Калеб посмотрел на нее с восхищением, словно она сказала что-то необычайно умное.

— Помнится, в начале первого прохода я видел платье в коробке. Его владелица, подобно вам, отличалась довольно высоким ростом, думаю, этот наряд будет вам впору. Возможно, вам захочется его надеть, и пока мы будем беседовать, я покажу вам один танец тех времен, когда-то его танцевала и Валентина.

— О, — только и сказала Аликс, широко открыв глаза. Поскольку в современном мире женщины редко утруждают себя переодеванием ради чего бы то ни было, она хотела уже возразить, но, посмотрев в окно, осеклась. Дождь по-прежнему лил как из ведра, никаких срочных дел у нее не было, так почему бы не потанцевать с красивым родственником Джареда? — Где лежит платье? — спросила она, вставая.

Калеб улыбнулся так тепло и искренне, что Аликс невольно шагнула к нему. «Боже!» — подумала она, поспешно отступая. Если настоящий капитан Калеб обладал подобным магнетизмом, неудивительно, что Валентина оказалась беременна до свадьбы. Похоже, Калеб угадал ее мысли, но промолчал, ограничившись объяснением, как найти коробку с платьем.

Она легко нашла эту коробку, но вытащить ее оказалось непросто. Чтобы подобраться к ней, пришлось снять сверху шесть других, поменьше. Наконец Аликс удалось извлечь нарядную упаковочную картонку, темно-зеленую, с названием бостонского магазина на крышке.

Когда она вернулась к дивану, Калеб, улыбаясь, стоял возле кресла. «Интересно, почему Джаред нас не познакомил? — подумалось ей. — Должно быть, Калеб живет где-то по соседству?»

— Это и есть та самая коробка, — кивнул он.

Аликс в один миг раскрыла ее. Внутри лежало белое платье из тончайшего хлопка. Аликс достала его и принялась рассматривать в тусклом свете единственной лампочки. Платье было великолепно: слабо похрустывающая под пальцами белоснежная ткань, глубокий квадратный вырез, длинные рукава, пышная юбка до полу, лежавшая изящными складками. Несомненно, свадебный наряд.

Аликс вопросительно посмотрела на Калеба.

— Это 50-е?

— Думаю, да. — Он немного помолчал. — Вы не хотите его примерить?

Аликс перевела взгляд на тонкую белую ткань. Собственно говоря, ей ни к чему было примерять подвенечный наряд, но в последнее время она так много думала о свадебных торжествах и приготовлениях к ним, что не могла отвести глаз от чудесного платья. Оно словно заворожило ее. Вдобавок Аликс подумала о Джареде. Разве она не говорила, что будет венчаться в платье из хлопка?

— Пожалуй, я спущусь в спальню и переоденусь.

— Но вы вернетесь? — В голосе Калеба слышалось такое глубокое волнение, что Аликс невольно смутилась. Казалось, он не переживет отказа.

— Разумеется, — пообещала она и, выпорхнув за дверь, сбежала вниз по лестнице.

Оказавшись у себя в спальне, она бросилась к портрету капитана Калеба. Мужчина на чердаке и впрямь походил на своего предка!

— Конечно, он не так красив, как вы, — проговорила она вслух, — но сходство просто поразительно.

Аликс торопливо сбросила с себя одежду. Потом, поддавшись порыву, отыскала в ящике комода свое лучшее белое кружевное белье. Надев его, она потянулась было к платью, но передумала и, перейдя в ванную, занялась макияжем. Затем критически осмотрела стянутые в хвост волосы. К счастью, голову она успела помыть еще утром. Сняв с волос резинку, Аликс подняла их наверх и уложила короной. Получилось не так красиво, как у профессионального парикмахера, но высокая прическа больше подходила к элегантному наряду.

Вернувшись в комнату в одном белье, она наконец решилась надеть платье. Пришлось потрудиться, чтобы просунуть руки в узкие тугие рукава и застегнуть пуговки на спине. Справившись с застежкой, Аликс посмотрела в зеркало. Платье не сидело бы лучше, даже будь оно сшито на нее. Глубокий вырез открывал ложбинку между грудей. Аликс нерешительно потянула его вверх, но рука ее замерла, а губы сами собой растянулись в улыбке. Никогда еще ее грудь не выглядела так соблазнительно!

Взбираясь на чердак по узкой крутой лестнице в свадебном платье и с лэптопом в руках, она почувствовала было неуверенность, но стоило ей увидеть Калеба, как все ее сомнения вмиг рассеялись. Он был одет в великолепный смокинг, какой можно увидеть разве что в одном из фильмов с Кэри Грантом. Костюм сидел на нем безупречно, облегая узкую талию и обрисовывая длинные мускулистые ноги. Аликс не знала, в какой спортзал ходит Калеб, но его тренер явно заслуживал поощрения.

Взгляд, которым он ее окинул, заставил Аликс подтянуться и расправить плечи.

— Должно быть, богини вам завидуют, — прошептал он.

Разумеется, Аликс сочла его слова незаслуженной похвалой и все же тотчас почувствовала себя необычайно легко и уверенно. Поставив компьютер на кофейный столик, она вставила в него лежавший рядом диск. Послышались звуки зажигательной мелодии — скрипки наигрывали рил, смесь шотландских и ирландских мотивов. Танец быстрый, но не чуждый лиризма.

Калеб с улыбкой предложил ей руку.

Коснувшись его ладони, Аликс ощутила, как по телу пробежала теплая волна. Это касание не было электризующим, полным скрытой страсти, как прикосновение Джареда, скорее успокаивающим, и вместе с тем оно словно придало ей сил. Тревожные мысли о несделанной работе разом развеялись, как дым на ветру. Теперь Аликс казалось важным лишь то, что происходило с ней в эту самую минуту, их с Калебом разговор, история, которую он собирался ей поведать.

Отступив на шаг, он изящно поклонился, и хотя Аликс не умела танцевать рил, она с удивлением поймала себя на том, что двигается в такт музыке, будто танец давно ей знаком. Она присела в реверансе, потом плавно повернулась и сделала четыре шага вперед, Калеб следовал рядом. Остановившись, Аликс вновь повернулась лицом к своему кавалеру и, подняв руки, коснулась его пальцев.

— Откуда я знаю фигуры танца? — удивленно спросила она.

— Память о прошлой жизни, — отозвался Калеб, делая новый поворот и увлекая за собой Аликс. — Но теперь не время раздумывать. Отдайтесь своим чувствам, растворитесь в них, и я расскажу вам историю любви. Валентина была необычайно красива. С темно-рыжими волосами, зелеными глазами и талией толщиной в мужскую руку.

Они двигались под музыку, направляясь к дальней стене.

— Похоже на портрет моей мамы.

— Ваша мать точная копия Валентины.

— Тогда эта девушка, должно быть, произвела фурор среди молодых людей на острове.

— О да, — рассеянно подтвердил Калеб. — Все они выглядели полнейшими болванами, стоило ей появиться рядом.

— Они с капитаном Калебом сразу полюбили друг друга?

— Калеб полюбил ее с первой встречи. Хотя тогда он этого еще не знал. Что же до Валентины, то она поначалу даже презирала его.

— Я думала, когда дело касается великой любви, все с самого начала идет гладко. — Сделав пируэт, Аликс вопросительно взглянула на Калеба.

— Возможно, в книгах, но не в жизни. Нашим героям довелось встретиться, потому что капитан вернулся из своего долгого плавания раньше, чем ожидалось.

— Совсем как мы с Иззи, — заметила Аликс. — Если б мы не приехали раньше, я бы не встретила Джареда.

— Вы говорите о своей сестре?

Аликс рассмеялась.

— Могу поверить, что мы с Иззи были сестрами в прошлой жизни. Полагаю, сейчас вы мне скажете, что в то далекое время я знала и Джареда.

— Вы вместе возводили дома, — невозмутимо ответил Калеб. — Многие здания на этом острове созданы вами. Вы рисовали эскизы, а он строил.

Аликс не смогла удержаться от смеха.

— Ну, вы и выдумщик! Вам надо познакомиться с моей матерью. С вашей фантазией и ее писательским даром вы бы составили великолепную пару.

— Так и случилось.

— Ну да, конечно. Вы ведь наверняка были капитаном Калебом, кем же еще? Но как могла Валентина презирать вас? — Аликс невольно приняла кокетливый тон. С этим мужчиной так и хотелось флиртовать, было в нем что-то неизъяснимо притягательное. Его ласковый, обволакивающий взгляд в сочетании с прекрасным белым платьем творили чудеса: Аликс начинала чувствовать себя самой желанной женщиной на свете. Она давным-давно поняла, что с такой матерью, как у нее, надо обязательно быть умной, талантливой и образованной. Что же до женских чар и привлекательности, то здесь никто не мог сравниться с Викторией. Но с Калебом Аликс ощущала себя обольстительной Цирцеей, покорительницей сердец.

— Когда капитан вернулся на Нантакет, — продолжал Калеб, — он еще не был знаком с Валентиной. Девушка появилась на острове после того, как его корабль отплыл в Китай, они никогда прежде не встречались. — Калеб повернулся и вновь шагнул к Аликс. «Как бесконечно долго я был вдали от вас», — читалось в его глазах.

Их головы сблизились. Взгляд Аликс скользнул по гладко выбритому лицу Калеба. Она ощутила легкий аромат его кожи, солоноватый запах мужчины.

Заиграла новая мелодия, более задумчивая, медленная. Калеб распростер руки, и Аликс скользнула к нему в объятия, словно ничего естественнее этого и быть не могло. Они закружились в вальсе, легко, стремительно, едва касаясь ногами земли. Аликс показалось, что она взлетает к небу, уносясь все выше и выше.

Она запрокинула голову и зажмурилась, а, открыв глаза, обнаружила, что действительно смотрит откуда-то сверху на чердачное окно и на сложенные штабелями вещи. Они с Калебом парили высоко над полом. Будучи архитектором, Аликс понимала, что это невозможно — даже если бы каким-то чудом им удалось оторваться от земли, низкий потолок не позволил бы вознестись на такую высоту, — но мозг ее отказывался рассуждать логично. Прекрасное свадебное платье развевалось, вздымаясь кипенно-белыми волнами, окутывая воздушной, похожей на легчайший туман пеленой танцующую пару. И Аликс все острее ощущала себя женщиной — не успешной студенткой, не начинающим архитектором, а именно женщиной. Соблазнительной, желанной, искрящейся счастьем.

И это чудо сотворил прекрасный мужчина, круживший ее в танце.

Аликс растворилась в потоке нахлынувших чувств и ощущений. Музыка грянула громче, словно в просторной комнате внизу заиграл оркестр. В воздухе запахло едой и духами. Послышался смех и шум голосов. Посмотрев вниз, Аликс увидела свет, теплое, жемчужное сияние зажженных свечей. Их трепещущие огоньки освещали пылающие, разгоряченные лица десятков людей.

Казалось, Аликс способна видеть сквозь пол. Весь первый этаж был залит огнями, там царило веселье.

— Я вижу их, вижу, — прошептала она, крепче сжимая руку Калеба.

— Кого вы видите? — шепотом спросил он.

— Мою маму! Ее окружают мужчины. Так она обычно выглядит по утрам, до того как наложит на лицо косметику. Мне еще не доводилось лицезреть ее с невыщипанными бровями.

— Это Валентина, — тихо произнес Калеб. — Вы еще кого-нибудь узнаете?

— Здесь целая толпа. А вон тот мужчина похож на моего отца.

— Это Джон Кендрикс, вдовец, школьный учитель. Он построил этот дом, пока капитан был в плавании. Вы видите себя? Наверное, вы дочь Джона. Смотрите, там, возле окна.

— Да, да. Сидящая у окна девушка с альбомом для рисования и впрямь похожа на меня. Что она рисует?

— Дом, разумеется, — улыбнулся Калеб. — Вы заметили Парфению? Женщину рядом с вашим отцом. Они так сильно любили друг друга.

— Вот она! — взволнованно проговорила Аликс. — Та хорошенькая женщина около папы и есть Парфения? — Кузина Валентины стояла чуть в стороне; она улыбалась, но не смеялась вместе с остальными гостями и не вступала в разговоры. — Кажется, она тихая и скромная.

— Так и есть.

— А кто тот седовласый мужчина? Он похож на доктора Хантли.

— Это отец капитана, — объяснил Калеб. — Он готов на все ради сына.

Аликс снова сомкнула веки, и музыка зазвучала громче. Открыв глаза, Аликс улыбнулась Калебу.

— Еще вчера я подсчитывала, сколько цемента следует заказать для строительных работ, а сейчас, в этом великолепном платье, танцую в воздухе. В самом деле, без преувеличения. Кстати, где же капитан? — Чуть задыхаясь от танца, она поискала глазами хозяина дома.

— Вы не увидите его здесь. Он как раз возвращается домой после долгого путешествия с чувством, будто провел в море целую вечность. Он устал, проголодался, и ему не терпится увидеть новый дом.

— Значит, неотразимый капитан Калеб вернется домой этим вечером?

Калеб усмехнулся.

— Неотразимый. Мне нравится это слово. Но нынче вечером капитану едва ли подошел бы столь лестный эпитет. Ступив на Кингсли-лейн, он увидел свой новый дом, залитый огнями, и это ему пришлось не по вкусу. Видите ли, в тот день Джон с Парфенией поженились, и на свадьбу пригласили половину острова. Но капитан об этом не знал. Он увидел бесчисленные огоньки свечей, множество экипажей и лошадей. Ему пришлось пробираться через двор по щиколотку в навозе.

— Какая романтичная картина, — рассмеялась Аликс. — Неужели капитан выгнал гостей?

— Нет, он никогда бы так не поступил. Просто ему не хотелось никого видеть, поэтому он незаметно пробрался на второй этаж, к себе в спальню. К несчастью, там он обнаружил, что на его кровати свалены женские накидки, и поднялся на чердак.

— Чтобы спрятаться и сидеть надувшись.

— Нет! — обиженно воскликнул Калеб, но тотчас улыбнулся, закружив Аликс еще быстрее. — Возможно, вы правы, но как бы то ни было, капитан сидел на чердаке, когда туда вошла Валентина.

— С каким-нибудь молодым человеком? — улыбнулась Аликс.

— Нет. Она хотела сбросить туфли и немного побыть в тишине. Валентина так много танцевала, что валилась с ног от усталости.

— Знакомство на чердаке. Как романтично!

— Едва ли, — покачал головой Калеб, скрывая смех. — Капитан впервые увидел Валентину и решил, что перед ним, возможно, «ночная бабочка».

— Как я понимаю, капитан Калеб только что вернулся из экзотических стран, побывав в чужеземных портах, и вот, увидев прекрасную Валентину с ее роскошными, соблазнительными формами, попытался за ней приударить. Мне не верится, что во время их первой встречи он вообще о чем-то задумывался. Не тот случай.

— Пожалуй, — ухмыльнулся Калеб. — Сдается мне, дочка школьного учителя слишком умна. Так вы никогда не найдете себе мужа.

Аликс в ответ состроила гримаску.

— Моя мама тоже очень умна, а она заполучила капитана Калеба.

Калеб расхохотался, и Аликс узнала смех, который так часто слышала в детстве, — низкий, звучный, идущий откуда-то изнутри, выплескивающийся наружу, как густая сладкая темная патока.

— Клянусь, я не смеялся так с тех пор, как вы были здесь в последний раз. Так на чем я остановился?

— Дочь Джона Кендрикса была слишком умна, чтобы мужчина мог подчинить ее себе.

Калеб усмехнулся:

— В тот первый вечер капитан Калеб и впрямь попытался добиться поцелуя от прекрасной Валентины. Но этим все и ограничилось.

— Сколько же рома было выпито? — поинтересовалась Аликс.

— Смотря как мерить, в галлонах или в бутылях?

Аликс не удержалась от смеха.

— Так Валентина дала ему пощечину?

— Нет. Она…

Аликс недоверчиво прищурилась.

— Вы покраснели?

— Это свойственно женщинам, мужчины не краснеют.

— Что же сделала Валентина с капитаном? Который, кстати сказать, успел, наверное, немного перебрать.

— Она сыграла с ним скверную шутку. Притворилась, будто приглашает его предаться любовным утехам.

— И что же?

Калеб продолжал кружить Аликс в вихре вальса, не торопясь с ответом.

— Она уговорила капитана снять одежду, — неохотно признался он наконец.

— Вы хотите сказать, что он остался в чем мать родила, а Валентина нет?

— Угадали. — Калеб застенчиво улыбнулся. — Как только он снял с себя все до нитки, Валентина подхватила его одежду и бросилась бежать. Вдобавок она заперла за собой дверь.

— О! — Аликс прыснула, представив себе эту комичную сцену. — Поскольку дом только что отстроили, на чердаке, наверное, было хоть шаром покати?

— Он нашел лишь полупустую бутыль с ромом. — На лице Калеба читалось раскаяние и смущение. — А ночь выдалась холодной.

Не в силах сдержаться, Аликс засмеялась в голос.

— Как же он выбрался из своей темницы?

— На следующее утро Кендрикс услышал… кое-какие крепкие слова, доносящиеся сверху. После ночного гульбища поднять прислугу оказалось нелегко.

— Вдобавок то была первая брачная ночь школьного учителя. Не хочу насмехаться над капитаном, но он получил по заслугам.

— Пожалуй, — признал Калеб. — Хотя тогда он так, разумеется, не считал. Освободившись из заключения на чердаке, он надел свой парадный мундир, явился к Валентине в прачечную, где та варила мыло в больших котлах, и потребовал извинений.

— И она извинилась?

— Валентина велела ему заняться делом, взять лопатку и мешать мыло.

— Должно быть, морской капитан не привык к подобному обращению?

— Это точно, — улыбнулся Калеб. — Так с ним никто еще не обходился.

Глава 21

Джаред возвращался из Мэна в старом, потрепанном грузовичке, который держал в Хайаннисе. Летом не так-то просто забронировать место для автотранспорта на грузовом пароме, вечно переполненном желающими посетить остров или вернуться на материк. Из-за многотысячных толп приезжих и их бесчисленных автомобилей большинство жителей Нантакета держали машины за пределами острова, пользуясь скоростным пассажирским паромом.

Рядом с Джаредом в кабине сидела Джилли Таггерт Лейтон, представительница многочисленного клана родственников, с которыми он успел познакомиться за последние несколько дней. Казалось, их у него сотни!

Часть из них, главным образом Монтгомери, жили в небольшом городке штата Мэн, основанном их предками, но Джареду рассказывали и о Таггертах, поселившихся в Чандлере, штат Колорадо. Он видел фотографии огромного дома в Колорадо, построенного неким «бароном-разбойником»[9] еще в девятнадцатом веке. Насколько Джаред мог судить, дом не ремонтировали многие годы. Он об этом не заговаривал, но ему страстно хотелось добраться до этой усадьбы и привести ее в порядок. Его ужасала мысль о том, в каком запущенном состоянии находится там электрика.

Разглядывая фотографии, Джаред представлял себе лицо Аликс, когда та увидит колорадский особняк. Интересно, что бы она сказала при виде усадьбы в Мэне? Она, несомненно, оценила бы красоту домов в Уорбруке. Джаред невольно задумался, кто из его родственников понравился бы ей больше всего, а с кем она предпочла бы не сближаться. Возможно, их с Аликс мнения чаще всего совпадали бы. А может, и нет.

К своему удивлению, находясь вдали от Аликс, Джаред постоянно думал о ней. И… говорил о ней. Пожалуй, последнее обстоятельство поражало его больше всего. Ему хотелось говорить об Аликс. За пределами острова он всегда держался довольно замкнуто. Дед полагал, что подобный контраст Джареду только на пользу. На Нантакете невозможно завести подружку, порвать с ней или даже затеять легкий флирт с девушкой, чтобы об этом тотчас же не узнала половина острова. Отчасти поэтому на острове Джаред встречался только с туристками, а своих нью-йоркских подружек держал в городе.

Но с Аликс все было иначе. Никогда в жизни он не чувствовал себя с другим человеком так легко и свободно. С нею он мог заниматься чем угодно — от разделки рыбы до проектирования домов. Казалось, они прекрасно… уживаются вместе.

Джареду уже случалось жить с женщинами под одной крышей, но все попытки развить отношения заканчивались крахом. Прежде всего предыдущие пассии Джареда отдавали должное его успехам, не придавая значения его страсти к работе или не замечая ее. Знаменитый архитектор, он вращался в самом избранном кругу, а им очень хотелось принадлежать к верхушке общества. Они мечтали носить платья ценою в тысячи долларов и увешивать себя драгоценностями, блистая на светских приемах. Они страстно желали, чтобы их видели рядом с великим Джаредом Монтгомери, надеясь разделить с ним его славу. Джаред, в свою очередь, чувствовал себя бледной тенью успешного человека, созданного воображением журналистов.

Все эти годы он пытался встречаться с женщинами из самых разных социальных слоев. Была среди них хорошенькая девушка из Индианы, работавшая секретарем. Но ее подавляли известность и богатство Джареда, так что однажды, найдя ее плачущей в нью-йоркской квартире, он купил ей билет до Индианы. Женщин, привыкших к роскоши, раздражало, что Джаред уделяет им так мало времени. Подруги, наделенные честолюбием, норовили воспользоваться связями Джареда как трамплином на пути к успеху.

Но какими бы ни были их мотивы, все женщины, с которыми ему доводилось иметь дело, больше интересовались знаменитым архитектором Монтгомери, нежели человеком. Никто из них не желал замечать, что успех дается Джареду напряженным, изнурительным трудом. Постоянной работой.

Аликс не нужно было объяснять прописные истины. Джаред мог вручить ей рулетку, и она прекрасно знала, что с ней делать. Эта девушка понимала его с полуслова. Но главное не в том, что они прекрасно сработались. Аликс ценила в нем человека, мужчину. Она видела обе стороны его личности и одинаково восхищалась ими.

— Скучаешь по Аликс? — спросила Джилли, оторвав взгляд от пейзажа за окном грузовичка.

Джаред улыбнулся.

— Я, наверное, выставил себя болваном, бесконечно говоря о ней.

— Вовсе нет. Многие испытали это чувство, даже те из нас, кто и не надеялся. Ты сказал Аликс, что мы приезжаем сегодня?

— Нет. Она не ждет меня раньше завтрашнего дня. — Джаред улыбнулся при мысли, что скоро снова увидит Аликс. Двумя днями ранее он вместе с Кейном, старшим братом Джилли, и двумя его взрослыми сыновьями-близнецами, похожими как две капли воды, ездил на поиски витража для часовни. Во втором магазине они нашли великолепное стекло 1870-х годов с изображением рыцаря, задумчиво опирающегося на меч. Джаред умолчал об этом, но печальный рыцарь поразительно напоминал его деда Калеба.

Купив витраж, Джаред хотел уложить его в кузов грузовика, но Кейн сказал: «Ты ведь один из Монтгомери, так что лучше предоставь это нам». Джаред вскоре узнал о шутливом соперничестве между двумя семьями. Крупные, широкие в кости Таггерты уверяли, будто высокие, худощавые Монтгомери тощие слабаки, а Монтгомери, в свою очередь, твердили, что у Таггертов мозгов кот наплакал. Разумеется, ни в том ни в другом утверждении не было ни грана правды, но Джареду доставляла удовольствие забавная пикировка кузенов.

Он легко сошелся с новыми родственниками, быстро почувствовав себя частью семейного клана. С Монтгомери у него и впрямь обнаружилось больше общего. Они с интересом расспрашивали Джареда о его работе, о проектах, созданных им в разные годы, и увлеченно пытались установить степень их родства.

Из Таггертов Джаред, пожалуй, больше всего сдружился с близнецами Кейном и Майклом, мужчинами чуть старше пятидесяти. Оба сумели сколотить изрядные состояния, но отличались разумной практичностью и простотой. Братья так походили друг на друга, что Джаред вечно их путал. Однако их жены легко различали близнецов, а дети тем более.

Кейл, жена Кейна, известная писательница, веселила всех своими хлесткими замечаниями, подчас весьма язвительными, но неизменно меткими. Ей удавалось мгновенно ухватить суть происходящего и на удивление точно выразить ее буквально в двух словах.

— Так какой Нантакет на самом деле? — спросила она на второй день пребывания Джареда в Уорбруке. Он сидел на берегу мыса, всматриваясь в даль океана. Кейл, гулявшая по взморью с непременным блокнотом в руке, подошла к нему своей легкой походкой.

— Тихий, — отозвался Джаред. — Если не обращать внимания на приезжих. — Изящная, хорошенькая Кейл смотрела на него с любопытством. Подобное выражение он часто замечал на лице Виктории. «Интересно, писатели всегда заняты поиском свежих идей?» — подумалось ему. — Вдобавок у нас на острове полно привидений. — Глаза Кейл широко раскрылись. Такой же взгляд Джаред видел и у Виктории. — У некоторых духов есть своя история, подчас довольно занимательная, запутанная, полная захватывающих подробностей.

— О, — выдохнула Кейл, разом лишившись дара речи. Уловив намек на интересный материал, она насторожилась, словно гончая, почуявшая дичь. Писательская одержимость любопытными историями сродни тяге к спиртному у законченных алкоголиков.

— Что ж, трудись дальше, не буду тебе мешать. — Джаред кивком указал на блокнот в руках Кейл. Поднявшись, он направился было прочь, но обернулся и добавил: — Один из домов на Кингсли-лейн продается. Это большой старый особняк. Его называют «За пределами времени». Существует легенда, что обитающий в нем призрак способен увести вас за собой в глубину веков, в свою эпоху. — Джаред махнул рукой. — Впрочем, это всего лишь слухи. Не знаю, удалось ли кому-то совершить путешествие в прошлое. Хотя, интересно, откуда пошла молва. Как бы то ни было, легенде не одна сотня лет. Надеюсь увидеть тебя за ужином. — Джаред ушел, усмехаясь про себя. Если чутье его не обмануло, старый дом, считай, уже продан.

Джилли прилетела из Колорадо через несколько дней после приезда Джареда в Мэн. Давно овдовев, она одна воспитала сына и дочь. Теперь двое ее взрослых детей проводили каникулы в летнем лагере у себя в штате. Последние каникулы перед поступлением в университет.

Джареду рассказали, что, когда умер муж Джилли, родственники предложили ей работу семейного биографа. Она провела не один год, разбирая обширные фамильные архивы, проводя генеалогические исследования и делая подробные записи. Не так давно она разместила на своем интернет-сайте родословное древо семьи, снабженное обширными комментариями, благодаря чему Аликс и сумела найти сведения о Валентине с Парфенией.

Джилли привезла с собой из Колорадо три больших коробки ксерокопий документов.

— Оригиналы хранятся в архиве, — объяснила она за ужином в первый свой вечер в Уорбруке, когда за большим столом собралась вся семья. В одной из коробок лежали письма, которыми обменивались Валентина с Парфенией. Джилли скопировала их для Джареда.

Пока она пересказывала содержание писем, описывая, как молодые женщины тосковали в разлуке и делились своими надеждами, Джаред разглядывал ее. Нежная, хрупкая Джилли заметно отличалась от остальных Таггертов, крупных, тяжеловесных увальней с грубыми чертами.

— Она похожа на свою бабушку с материнской стороны, — шепнула Кейл, занимавшая место рядом с Джаредом. — А может, она существо с другой планеты.

Джаред не удержался от смеха. Изящная, тоненькая Джилли, сидевшая между своими грузными, неповоротливыми братьями, на их фоне действительно казалась неземным созданием.

Убедившись, что ее слушают, Кейл продолжила:

— Как, по-твоему, выглядит ее планета? Наверное, похожа на кремовый торт, вся розовая, сливочная?

— Думаю, она напоминает Нантакет с его туманами и закатами над шелковой гладью океана, с его согретым солнцем песком и домами, посеревшими от времени, — немедленно отозвался Джаред.

Кейл на мгновение прищурилась, потом обратилась к мужу, сидевшему по другую сторону стола:

— Дорогой, мне нужна твоя чековая книжка.

— Да? — оживился Кейн. В глазах его вспыхнул интерес. — Что ты собралась купить?

— Дом на Нантакете.

Кейн перевел взгляд с жены на Джареда и обратно.

— Дай-ка угадаю. Должно быть, с этим домом связана какая-то невероятная история.

— Возможно, — кивнула Кейл, после чего раздался взрыв смеха. Все знали, что Кейл обожает легенды.

Вечером накануне отъезда Джаред с Джилли сидели на качелях в саду. С первой же встречи Джареду показалось, что Джилли кого-то ему напоминает. Сначала он подумал о Тоби — обеих женщин отличала сдержанная элегантность. Но заметив за ужином, как Джилли держит вилку — зубцами вниз, на европейский манер, — он вдруг понял, что она чем-то похожа на Кена. Наблюдая за ее жестами, слушая тихий, ровный голос, он то и дело ловил себя на мысли, что эта женщина буквально создана для Кена. Его так и подмывало позвонить на Нантакет и сказать Кену, что он нашел ему спутницу жизни. Но Джаред знал: это верный способ все испортить, поэтому поделился своими мыслями только с Аликс. Последний вечер он провел с Джилли, слушая ее рассказ о письмах.

— После первой поездки на Нантакет Парфения вернулась домой в Мэн, и ее переписка с кузиной возобновилась. Теперь они писали друг другу о мужчинах, которых полюбили. Парфения отдала свое сердце школьному учителю, а Валентина…

— Капитану Калебу, — произнес Джаред. — Но что же с ней случилось?

— Нам известно об этом не больше вашего. Когда Валентина пропала, Парфения была уже замужем за учителем Кендриксом и жила на Нантакете, так что кузины не переписывались. Один из предков Монтгомери написал домой, что после исчезновения Валентины трое мужчин, ее родственников, приехали на остров в надежде ее отыскать. Они встретили пару рыбаков, которые уверяли, будто отвезли ее на Кейп-Код, но дальше след ее теряется. Домой в Мэн она так и не вернулась. После смерти Парфении ее переписку с кузиной отослали в Уорбрук. Я внимательно прочла все письма, но ни одно из них не проливает света на тайну исчезновения Валентины.

Джаред нахмурился.

— Мне говорили… что никто не видел, как Валентина покидала остров.

— Возможно, родственники умолчали о том, что им удалось узнать. Женщина, оставившая своего ребенка, вызвала бы всеобщее осуждение, неудивительно, что ее родня предпочла скрыть правду. К тому же все это произошло так давно. У тебя сохранились какие-нибудь документы?

Угадав по голосу Джилли, что ей хотелось бы увидеть семейный архив, Джаред решил воспользоваться моментом:

— У меня их видимо-невидимо. В моей семье никогда ничего не выбрасывают. У нас пять домов, и все они битком набиты пожелтевшими старыми бумагами, письмами и тетрадями.

— Звучит восхитительно.

— Вот и Аликс так говорит. — Джаред улыбнулся, надеясь, что рыбка заглотнула крючок. — Почему бы тебе не поехать со мной на Нантакет и не провести остаток лета, разбирая бумажные залежи?

— Это совершенно невозможно, — начала было Джилли, но потом вздохнула: — С другой стороны, дети скоро покинут дом, а я почти закончила разбирать семейные архивы. Боюсь, у меня тяжелый случай «синдрома пустого гнезда». — Она решительно вскинула голову. — На самом деле я бы с радостью поехала с тобой на Нантакет. Мне, наверное, нужно забронировать номер в гостинице?

— У меня в доме достаточно места. Ты можешь оставаться, сколько пожелаешь.

— Но вам с Аликс, конечно, хотелось бы уединения, — с сомнением проговорила Джилли.

— Мы предпочитаем проводить время в приятной компании, — возразил Джаред, думая о Кене.

Джилли прищурилась, испытующе глядя на Джареда.

— Я недостаточно хорошо тебя знаю, но этот огонек в глазах мне знаком. У нас, Таггертов, в таких случаях говорят: «Монтгомери что-то замыслил, будь настороже».

Джаред расхохотался так громко, что его, должно быть, услышали даже в дальней части дома.

— Значит ли это, что ты не готова к небольшому приключению?

Джилли улыбнулась.

— Я одна вырастила двоих детей, оставшихся сиротами в трехлетнем возрасте, и всю свою жизнь копаюсь в старых бумагах. Сказать по правде, если бы какой-нибудь пират предложил мне отправиться в плавание на его корабле, я скорее всего согласилась бы. В котором часу мы уезжаем?

— Хорошо бы тронуться в путь завтра на рассвете. Для тебя это не слишком рано? Нам потребуется пять часов, чтобы добраться до Хайанниса. Я попрошу одного приятеля доставить на остров витраж, который повезу с собой, так что мы сможем налегке успеть на полуденный скоростной паром.

— Я буду готова к четырем часам утра.

— Вот такие девушки, как ты, мне по вкусу.

— Меня едва ли можно назвать девушкой, но спасибо за комплимент.

Остаток вечера Джаред провел, помогая Джилли укладывать вещи. Вернее, наблюдая, как женщины мечутся, собирая ее в дорогу. Потом он смотрел вместе с мужчинами спортивную передачу по телевизору. Женщины появлялись одна за другой, чтобы отпустить какую-нибудь реплику.

Жена Майкла призналась, что очень рада дружбе, неожиданно возникшей между Джаредом и Джилли.

— Из всех Таггертов она самая милая.

— Для этого больших усилий не требуется, — ехидно заметил один из Монтгомери, и Таггерты швырнули в него попкорном.

— Будете сами подметать, — предупредила жена Майкла, покидая комнату.

Потом вошла Кейл с лэптопом в руках и, притулившись на диване рядом с Джаредом, показала ему найденное в Интернете объявление о продаже дома на Кингсли-лейн.

— Это тот самый дом, о котором ты мне рассказывал? Особняк с привидением, путешествующим во времени?

— Да, — подтвердил Джаред.

— Он стоит целое состояние.

— Это Нантакет.

Кейл не спросила, что это значит, только перевела взгляд на мужа.

— Тут потребуются уговоры.

— Приобретите таймшер, — предложил Джаред. — Три или четыре месяца в году на семью. Купите дом в совместное пользование, разделив его стоимость. — Он наклонился к Кейл: — Писатели предпочитают проводить на острове зимние месяцы. Туристов нет, кругом тишина и покой, да и привидения любят показываться в основном зимой.

— Ты истинный Монтгомери. Настоящий змий-искуситель. — Кейл улыбнулась. — Мне нравится эта мысль, я предложу Кейну с Майклом. — Она продела руку Джареду под локоть. — Я рада, что ты вошел в нашу семью, мне не терпится познакомиться с Аликс.

— О чем вы там шепчетесь? — спросил Кейн из другого конца комнаты.

— Я собираюсь сбежать с твоим новым кузеном, — немедленно отозвалась Кейл. — А где Кейн?

Джаред удивленно вскинул брови.

— Так это Майкл?

— Да, — хихикнула Кейл. — Он толстый, а мой муж — нет.

Майкл презрительно фыркнул и снова уставился в телевизор.

Джаред усмехнулся нелепости этого обвинения. Он знал, что оба брата регулярно посещают гимнастический зал, стараясь поддерживать форму, а их тренировки показались бы изнурительными даже спортсмену-олимпийцу. Результат наглядно демонстрировал мускулистые тела близнецов. Крепкие, без единой унции жира.

Джилли, как и обещала, к рассвету была уже готова ехать. Все Таггерты старше двух лет, а с ними и Монтгомери, пришли ее проводить. Джаред в жизни не видел столько поцелуев и объятий! Один из здоровяков Таггертов стиснул его мощными, как медвежьи лапы, руками и проворчал: «Если нашу сестренку там кто-нибудь обидит, ты нам за это ответишь». Джаред одобрительно кивнул в ответ. На месте брата Джилли он поступил бы так же.

Когда несколько часов спустя они подъехали к пристани в Хайаннисе, их уже дожидался там один из кузенов Джареда. Он пересел в грузовик, чтобы доставить витражное стекло вместе с остальным багажом на остров грузовым паромом на следующий день, а затем остаться на Нантакете и помочь Кену с постройкой часовни.

Достав из грузовика чемоданы с самым необходимым, Джаред и Джилли перешли на скоростной пассажирский паром. Путешествие заняло час, и все это время они провели, сидя за столиком кафе. Просматривая газету «Йестердейз айленд», Джилли расспрашивала Джареда о людях, с которыми ей предстояло познакомиться.

Откинувшись на спинку длинной скамьи, с чашкой кофе в руке, он рассказывал ей об обитателях Кингсли-лейн.

— Кен живет сейчас в домике для гостей. Он отец Аликс. — Джаред не рискнул все испортить, сказав, что Джилли непременно понравится Кен, но постарался представить друга и учителя в наилучшем свете. Он рассказал, как много сделал для него Кеннет, признался, что без вмешательства этого человека, возможно, окончил бы свои дни в тюрьме, вспомнил, как Кен помог ему представить дипломный проект в архитектурной школе, взяв на себя строительные работы, и в заключение упомянул, что Кеннет не женат, хотя и не прочь обзавестись семьей. В сущности, Джаред привел лишь несколько фактов.

Джилли вежливо его выслушала, не перебивая, а затем сказала:

— А мать Аликс? Я слышала, она писательница, как и Кейл, но что она за человек?

Джаред усмехнулся. Внешне Виктория и Джилли казались совершенными антиподами. Двух женщин, менее похожих друг на друга, трудно было себе вообразить. Миниатюрная, тоненькая, аккуратная Джилли и высокая рыжеволосая Виктория с роскошной фигурой в форме песочных часов.

— Виктория единственная в своем роде, она ни на кого не похожа. Но ее нет сейчас на острове. А Кен строит часовню, где будет венчаться подруга Аликс. — Джаред рассказал Джилли о проекте часовни, о предстоящем торжестве и о свадебных приготовлениях.

— У тебя светлеет лицо, стоит тебе заговорить об Аликс. Наверное, ты и сам об этом знаешь, — улыбнулась Джилли.

Джаред отвел взгляд, стараясь вновь обрести сдержанность, свойственную уроженцам Новой Англии.

— Кажется, мы подходим друг другу.

— В таком случае, надеюсь, ты ее не упустишь. Расскажи мне об остальных твоих соседях.

Минуту спустя Джилли уже весело смеялась над его рассказом о Лекси с ее боссом миллионером и о том, как Аликс с Тоби подшучивают над ней.

— Девушки уверяют, что он недурен собой, но я его никогда не видел. А на фотографиях он выглядит, как мне кажется, немного женоподобным.

Джилли хихикнула.

Когда паром подошел к пристани, Джаред подхватил чемоданы и повел Джилли по Мейн-стрит. Ему нравилось сопровождать гостей, впервые приехавших на остров. Смотря на Нантакет их глазами, он будто заново открывал для себя красоту города.

— О да, — сказала Джилли. — Моим родным здесь понравится. — Она вертела головой, восхищенно оглядывая прекрасные, безупречных пропорций здания с высокими окнами на изящных фасадах. Булыжные мостовые здесь и там пересекали пешеходные переходы, вымощенные кирпичом, чтобы удобнее было ступать. Поравнявшись с тремя кирпичными домами, Джилли остановилась полюбоваться их величавой красотой и лишь затем повернула на Кингсли-лейн.

Возле первого дома справа Джилли снова замерла. «За пределами времени», — прочитала она надпись на табличке над дверью.

— Это тот самый дом, о котором говорила Кейл? Тот, что выставлен на продажу?

— Совершенно верно. Кейл уже уговаривает вашу родню купить его?

— Да, и после того как я опишу его братьям, она добьется своего. К тому же Кейн безумно любит жену, и готов на все ради нее.

— Хорошо, — кивнул Джаред, ускоряя шаг. Ему не терпелось увидеть Аликс.

Теперь лишь несколько домов отделяло его от Кингсли-Хауса, и он вдруг поймал себя на мысли, что никогда прежде старая усадьба не казалась ему такой красивой. Они прошли в ворота, направляясь к задней двери, и по счастливому совпадению, а может быть, по прихоти судьбы, в эту минуту из домика для гостей вышел Кен; в одной руке он держал свернутый в трубку чертеж, в другой — исходившую паром кружку.

Впрочем, Джаред знал, что это не совпадение. Подняв голову, он посмотрел на чердачное окно и заметил фигуру деда. Калеб изучающе разглядывал Джилли.

Джаред нахмурился, ему не понравилось, что дед взял на себя роль провидения. Он перевел взгляд на Кена. Тот смотрел на Джилли широко открытыми глазами, будто увидел неземное существо, ангела, спустившегося на землю, а она глядела на него с тем же выражением.

Джаред мысленно поздравил себя, но на лице его мелькнула лишь слабая улыбка.

— Джилли, это Кен. Кен, это Джилли, — произнес он быстрой скороговоркой. — Вы не против, если я пойду поищу Аликс?

Ему никто не ответил. Джилли с Кеном стояли, не сводя глаз друг с друга.

— Ладно, — пожал плечами Джаред. — Я пошел. — Отвернувшись, он широко ухмыльнулся.

Войдя в дом, он хотел было окликнуть Аликс, но не стал. Дед ждал его в дверях.

— Где она? — спросил Джаред.

— В парадной гостиной, — отозвался Калеб. — Но сперва мы должны кое-что обсудить.

— Позже, — отрезал Джаред, пройдя сквозь призрачную фигуру деда в холл. Он думал, что найдет Аликс с альбомом для рисования в руках, что она, свернувшись клубком на диване, работает над эскизами домика для гостей, но вышло иначе. Аликс, скрестив ноги, сидела на полу, окруженная коробками с пыльными старыми документами. Бумаги и перевязанные пачки писем грудами лежали на диване, на столиках и стульях. Стопка пожелтевших листков в фут высотой лежала у Аликс на коленях.

— Здравствуй, — тихо произнес Джаред.

Аликс подняла голову, и лицо ее радостно вспыхнуло, словно только что у нее на глазах свершилось чудо. Сияющая от счастья, она вскочила, роняя бумаги на пол, перепрыгнула через две коробки и, бросившись к Джареду, обхватила его руками. Их губы встретились и слились в долгом страстном поцелуе, языки сплелись, рассказывая без слов, как сильно они тосковали друг без друга и как рады встрече.

— Ты думала обо мне? — спросил Джаред, покрывая поцелуями лицо Аликс.

— Да, да и да! — воскликнула она, запрокинув голову. — Мне нужно так много тебе рассказать! Доктор Хантли нашел Джона Кендрикса и принес мне кое-какие документы о нем, но я их еще не читала. Мы с Тоби и Лекси провернули массу дел для предстоящей свадьбы. А Калеб рассказал мне о капитане, о Валентине и о ее кузине Парфении, а еще…

Сжав ладонями плечи Аликс, Джаред отстранился и встревоженно заглянул ей в глаза.

— Калеб? Когда ты его видела?

— Вчера, в воскресенье. Мы с ним… — Аликс замялась, не зная, как сказать о том, что произошло между нею и Калебом.

— Чем вы занимались?

— Прости, но мы танцевали. Ты ведь не сердишься, правда? Это в самом деле ничего не значит.

Джареду стоило усилия сдержаться.

— Все в порядке. Я знаю, Калеб умеет очаровывать.

Аликс облегченно вздохнула.

— Калеб блестящий архивист и потрясающий рассказчик. Его истории такие захватывающие, что мне почудилось, будто я побывала в этом доме в день свадьбы Джона Кендрикса и Парфении Таггерт. Я видела восковые свечи, вдыхала запах восхитительных блюд. Я даже музыку слышала, хотя, конечно, это был диск, проигранный на моем компьютере, а еще… Почему ты так странно на меня смотришь?

— Я хочу, чтобы мы покинули этот дом. Прямо сейчас.

— Я не могу. — Аликс отступила на шаг. — Калеб рассказал мне, как капитан встретился со своей возлюбленной. Это действительно забавно, но то, что случилось потом, — настоящая трагедия. Я просто обязана узнать, что произошло с Валентиной. Нужно во что бы то ни стало выяснить правду. — Аликс обвела рукой коробки и бумаги, лежавшие повсюду. — Я должна изучить все эти документы и понять… Эй! Что ты делаешь?

Наклонившись, Джаред подхватил Аликс на руки и перекинул через плечо. Потом повернулся к двери. Дед стоял у порога с виноватым видом. Казалось, он сожалеет, что слишком далеко зашел, обманув Аликс.

Сердито сверкнув глазами, подчеркнуто не замечая деда, Джаред прошел сквозь него к двери.

Аликс, болтавшаяся у него на плече вниз головой, заметила:

— Не хочу мешать тебе разыгрывать из себя Шрека, но позволь напомнить: спальня наверху.

— Я несу тебя не в постель. По крайней мере пока. Мы несколько дней поживем в доме у Дилис.

— Тогда мне нужно захватить кое-что из одежды.

— Одежда тебе не понадобится, — возразил Джаред, вынося Аликс из дома.

— У-ух ты! — восторженно взвизгнула она. — Я не могла дождаться, когда же ты вернешься, но ожидание того стоило!

Оставшись наедине с Кеном, после того как Джаред скрылся в доме, Джилли первой нарушила молчание:

— Значит, вы и есть тот мужчина, что произвел на свет самую красивую, умную и талантливую молодую женщину на земле.

— Готов согласиться, — подтвердил Кен, покоренный словами Джилли и ее голосом. Пожалуй, он никогда в жизни не встречал более эффектной женщины. Тоненькая, изящная, одетая в розовое с белым платье, она казалась хрупкой, как лепесток розы. В руке она держала широкополую шляпу. — Похоже, кое в чем наши с Джаредом взгляды совпадают?

— О да. Он поведал всей моей родне о талантах Аликс, даже показал нам ее рисунки.

Кен продолжал стоять, улыбаясь, еще несколько мгновений, но потом пришел в чувство:

— Я совсем забыл о хороших манерах. Не хотите ли пройти в дом, я угощу вас чаем. У меня есть пончики.

— Из «Даунифлейк»?

Кен рассмеялся.

— Джаред успел рассказать вам все о Нантакете?

— Он говорил только хорошее. На самом деле Джаред хочет, чтобы наша семья купила тут дом. Тот, что стоит в конце улицы.

— «За пределами времени»?

— Да, речь идет о нем.

— Тогда нам нужно это обсудить. — Отступив назад, Кен открыл дверь в домик для гостей.

Несколько минут спустя они с Джилли уже сидели в саду за великолепным столом из старого кедра и жевали пончики, ожидая, пока заварится чай. Они сидели так близко друг к другу, что почти соприкасались склоненными головами.

Кен первым увидел, как Джаред выходит из дома и направляется к ним, неся на плече Аликс.

Остановившись возле стола, он заговорил с самым непринужденным видом, будто при этом не происходило ничего особенного:

— Мы поживем у Дилис несколько дней. Она в отъезде, а места там достаточно. — Он перевел взгляд с Кена на Джилли. — Похоже, вы не будете без нас скучать.

— Да, думаю, не придется, — вставая, отозвался Кен. Подобрав с дорожки чемодан Джареда, он отнес его к пикапу и положил в кузов.

Джилли направилась следом.

— Мне кажется, я должна спросить: Аликс, у вас все в порядке? И кстати, я Джилли Лейтон, до замужества — Таггерт.

Джаред повернулся так, чтобы висящая вниз головой Аликс смогла увидеть Джилли.

— Рада знакомству, — отозвалась девушка. — Я в полном порядке. Джаред просто ревнует, потому что вчера я танцевала все утро с одним из его родственников.

Кен улыбнулся.

— С которым из них? С Уэсом?

— С Калебом, — в унисон произнесли Аликс с Джаредом.

— Ох, — только и сказал Кен. Он растерянно посмотрел на Джареда и добавил, понизив голос: — Пожалуйста, увези мою дочь и держи ее подальше отсюда, сколько захочешь. Как можно дольше.

— Меня предали! — в притворном возмущении воскликнула Аликс. — И кто? Родной отец! — Разыгравшаяся сцена доставляла ей явное удовольствие.

Джаред усадил Аликс в кабину, захлопнул дверцу и, обойдя пикап, уселся на водительское сиденье.

— Позвони мне, — попросил Кен, обращаясь к нему через открытое окно.

— Обязательно, — пообещал Джаред. От злости на деда глаза его полыхали, как угли. Дав задний ход, он выехал на подъездную дорожку.

Оставшись снова наедине с Кеном, Джилли поинтересовалась:

— Джаред рассказывал мне о многих здешних жителях, но ни о каком Калебе не упоминал. С этим человеком что-то не так?

Кен проводил Джилли обратно к столу и, заняв место напротив нее, ответил:

— Это как посмотреть. Видите ли… — Он нерешительно замолчал. Эту женщину он впервые увидел меньше часа назад, но мгновенно проникся к ней симпатией. Ему нравилось в ней все: внешность, движения, манера держаться, звук ее голоса. Но Кен боялся, что, узнав правду, Джилли в ужасе сбежит. Однако иногда, подумалось ему, необходимо рискнуть, чтобы сорвать банк. — Калеб… — медленно произнес он.

— Да?

— Калеб умер около двухсот лет назад.

— О Боже, — прошептала Джилли, беря покрытый шоколадной глазурью пончик. — Теперь вы должны мне все рассказать. С самого начала.

Кен не смог удержаться от улыбки. Эта женщина не забилась в истерике при упоминании о привидении! И почему он встретил ее только сейчас? Где она была раньше?

— Еще чаю? — спросил он, улыбаясь еще шире.

— Да, пожалуйста, но, боюсь, нам потребуется целый чайник, потому что я хочу услышать эту историю во всех подробностях.

— Думаю, вы правы. Знаете, все началось с того, что я застал свою жену, мать Аликс, в постели с моим деловым партнером.

— Какой ужас.

— Да, описать это невозможно.

— Могу себе представить, — тихо сказала Джилли, вспомнив свой собственный несчастливый опыт семейной жизни, но промолчала. Ее очередь рассказывать еще не настала.

Кен посмотрел ей в глаза. За годы, прошедшие после развода с Викторией, в его жизни появлялись и другие женщины. Дважды он едва не женился, но в последний момент что-то его останавливало. Никогда и ни с кем он не сходился настолько близко, чтобы рассказать правду о Виктории или о своей жизни на Нантакете. Кен предпочитал не упоминать о своем знакомстве со знаменитым архитектором Джаредом Монтгомери. И уж тем более никогда не заговаривал о привидении, поселившемся в старом Кингсли-Хаусе. О призраке, которого отчетливо видела его дочь еще ребенком и с которым, похоже, танцевала дождливым днем много лет спустя.

Прелестная Джилли терпеливо ждала интересного рассказа, глядя на него. Казалось, она никуда не спешит и готова ждать целую вечность, лишь бы услышать его историю.

И Кен вдруг понял, что собирается поведать ей все без утайки.

Калеб добродушно улыбнулся, стоя возле чердачного окна и взирая на них с высоты.

— Добро пожаловать домой, Парфения, — прошептал он.

Глава 22

Джаред старался изо всех сил сохранять спокойствие. Только так он мог защитить Аликс. Она ведь не подозревала, что танцевала с призраком, так пусть и дальше остается в неведении. Джаред не думал, что, узнав правду, Аликс впадет в истерику, но кто мог поручиться, что этого не произойдет? Главное, дождаться свадьбы Иззи, тогда Калеб исчезнет и… Джаред не хотел об этом думать.

Больше всего его тревожило, что в последние дни дед, похоже, обрел небывалую силу, неведомые прежде способности. Джареду Седьмому, как и шести его предшественникам, с самого раннего детства внушали непреложные правила, считавшиеся священными в семье Кингсли. Этим заповедям его предки следовали веками, передавая знания от отца к сыну. «Не рассказывай женщинам, что ты способен видеть Калеба». «Не говори о нем с посторонними». «Он не может покинуть дом». «Люди не видят Калеба, даже если он стоит совсем рядом». И так далее, и тому подобное.

Но никто ни разу не обмолвился, что Калеб способен танцевать. Сжимать руку. Едва уловимое прикосновение к плечу, похожее на дуновение ветерка, или легкий поцелуй в щеку — это одно, но телесный контакт — совсем другое.

А внезапно открывшаяся способность деда путешествовать во времени, увлекая за собой зрителя? Калеб показал Аликс картины прошлого. С Джаредом такого никогда не случаюсь, да и отец не упоминал ни о чем подобном.

Аликс, сидя в кабине пикапа, описывала то, что ей довелось увидеть:

— Конечно, все это плод моего воображения. Наверное, оттого что я постоянно смотрю кино, я так живо представила себе рассказанную Калебом историю. У него настоящий дар! Я словно перенеслась в прошлое и увидела все собственными глазами. Мне показалось, что я парю в вышине и наблюдаю за происходящим внизу. А люди, о которых говорил Калеб, были похожи на тех, кого я знаю. Я видела отца и…

— Для свадьбы Иззи все готово? — спросил Джаред, прерывая ее рассказ. — Как она себя чувствует? Ей лучше?

Аликс поняла, что он не хочет больше слышать о Калебе. Говоря, что Джаред ревнует, она шутила, но, возможно, случайно угадала правду. Кто знает? Конечно, он ревновал без всяких оснований, но, хотя Аликс сознавала свою правоту, ей не хотелось его огорчать.

— У Иззи все хорошо. Мы каждый день переписываемся, обмениваемся сообщениями, а созваниваемся раз в два дня. Ее почти уже не тошнит, зато теперь, по ее словам, она ест все, что попадется под руку.

Джаред остановил машину возле магазина «Стоп энд шоп».

— Мне нужно сделать один короткий звонок в офис, — сказал он. — Ты не могла бы купить нам побольше еды, чтобы хватило по крайней мере на три дня?

— Никакой одежды, но прорва еды?

— Я буду слизывать еду с твоего голого живота. — Аликс рассмеялась, выбираясь из грузовика. Как только она скрылась из виду, Джаред позвонил Кену.

— Как она? — спросил Кен, выйдя в сад с телефоном в руках. Джилли хозяйничала в домике для гостей — готовила чай и сандвичи.

— Она не догадывается, что произошло на самом деле, — ответил Джаред.

— Моя дочь танцевала с привидением, но не знает об этом?

— Совершенно верно. И похоже, мой дед показал ей какие-то обрывки прошлого. Она видела, как праздновали свадьбу кузины Валентины.

Кен все никак не мог привыкнуть к мысли, что призрак и впрямь существует. Он внимательно оглядел задний фасад дома, всматриваясь в каждое окно, однако, к своему облегчению, никакого призрака не заметил. Ему не слишком-то хотелось увидеть привидение.

— Ты собираешься открыть ей правду?

— Нет, черт возьми! — воскликнул Джаред. Он не стал говорить, что Калеб исчезнет навсегда в день свадьбы Иззи. Мысль об этом причиняла ему боль, и он не был уверен, что Кен его поймет. Люди подчас произносят фразы вроде «он обретет вечный покой», как будто это все решает. «Избавься от призрака, и все будут счастливы». А как быть с теми, кто его любит, для кого он близкое существо? — Я не хочу, чтобы Аликс встретила Калеба снова, я постараюсь не выпускать ее из виду. Буду все время рядом.

— Ты и так не даешь ей и шагу ступить без тебя, — заметил Кен тоном недовольного родителя.

— Нечего меня отчитывать! — огрызнулся было Джаред, но тотчас осекся: — Я должен чем-то ее отвлечь. Хотя мне очень нравится быть с нею вдвоем, я не смогу удержать ее от разговоров. Если ничего не предпринять, боюсь, она сама обо всем догадается.

Кен понимал, что Джаред прав.

— Ей достаточно услышать, что в вашей семье был лишь один Калеб, чтобы сообразить, что к чему. У моей девочки есть мозги.

— Твоя девочка даже слишком умна, — проворчал Джаред, оглядывая переполненную автостоянку. Машины теснились на траве и на дороге. Летом на острове поход за покупками становился весьма рискованным предприятием. — Что ты думаешь о Джилли? — Кен не ответил, и Джаред спросил: — Ты еще здесь?

— Я здесь, — отозвался Кен. — Ты веришь в любовь с первого взгляда?

— Месяц назад не верил. Ты должен заставить Джилли разговориться. Кейл сказала, что ее покойный муж был, цитирую, «лживым, вороватым чудовищем». Похоже, этот мерзавец обокрал Джилли и ее детей, присвоив их долю наследства.

— Надеюсь, он гниет в своей могиле, — понизив голос, произнес Кен. — Погоди-ка! Ты говоришь о Кейл Андерсон? Виктория как-то упомянула, что та вьет гнездо в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс», а затем высиживает яйца, пока из них не вылупится фильм.

Джаред рассмеялся.

— Спасибо, мне необходимо было как-то встряхнуться. Это и впрямь сама Кейл. Послушай, надо попытаться отвлечь Аликс. История с Калебом и Валентиной не идет у нее из головы.

— Не забудь, в конце года Аликс покинет твой дом. — В голосе Кена вдруг появилась настороженность. — Тогда тебе больше не придется тревожиться о том, что она снова встретится с призраком.

— Я сделаю вид, что этого не слышал, — бросил Джаред. — Мне нужно лишь чем-то занять Аликс до свадьбы Иззи, а потом все изменится. И не спрашивай, я все равно не скажу тебе почему. Тогда Аликс будет моей. Навсегда. Не только на один год.

— Ладно, — быстро согласился Кен, не скрывая радости. — Я поговорю с Джилли и узнаю, нет ли у нее идей, чем бы занять пытливый ум моей дочери, чтобы отвлечь ее от мыслей о призраке.

— Ты рассказал Джилли о моем деде?

— Не утаил, — признался Кен. — И не вздумай меня за это пилить, а не то я позвоню Виктории и расскажу ей о Калебе.

Джаред задумался, взвешивая угрозу.

— Мне пора. Вы с Джилли должны что-то придумать. — Дожидаясь Аликс, он попытался сам найти какое-нибудь решение, но не смог. Увидев Аликс с полной доверху тележкой, он вышел ей навстречу.

В доме Дилис они едва успели разложить по полкам продукты, как во двор въехала машина. За рулем сидела хорошенькая блондинка, а сзади в детском креслице барахтался мальчик примерно двух лет и вопил во всю силу своих легких.

Выступив вперед, Джаред наклонился к окошку машины. Аликс осталась стоять, глядя на нежданных гостей.

— Джаред! Слава богу, я тебя поймала! — прокричала блондинка, перекрывая плач ребенка. — Дилис в отъезде, а мне не с кем оставить малыша. Я ненавижу таскать с собой Тайлера, ты ведь знаешь, магазины он терпеть не может, и как на зло, некому за ним присмотреть. Наш папочка уехал рыбачить. Бороздить моря, чтобы заработать денег для семьи, нам с Тайлером тяжело…

— Ладно! — крикнул Джаред. — Не обязательно меня так долго уламывать.

Аликс не уловила суть разговора, но увидела, как Джаред открыл заднюю дверцу, расстегнул ремень на детском кресле, и малыш радостно прыгнул к нему в руки. Поскольку вопли немедленно прекратились, стало ясно, что эти двое добрые друзья.

— Возьми сумку, — распорядилась мать мальчика. — Здесь номера телефонов и чистая одежда. Захвати, пожалуй, кресло тоже. Так, на всякий случай. И еще, думаю, Тайлеру нужно… — она умолкла, заискивающе улыбаясь.

— Ах, ты думаешь? — язвительно отозвался Джаред.

Блондинка ухмыльнулась во весь рот, развернула автомобиль и, выезжая со двора, крикнула:

— Джаред, я тебя люблю!

Аликс проводила глазами скрывшуюся за поворотом машину, затем взглянула на Джареда, прижимавшего к себе ребенка, хорошенького мальчугана со светлыми волосами и большими голубыми глазами.

— Старая подружка? — спросила она, стараясь принять легкий, беззаботный тон, хотя из груди ее рвался наружу отчаянный крик: «Господи, нет! Неужели с этой женщиной у Джареда что-то было, и мальчик — его внебрачный ребенок? О, пожалуйста, только не это!»

— Вовсе нет. Мы с ее братом вместе учились в школе. Она любит меня, потому что подкинула мне этого благоухающего малыша. Как насчет того, чтобы поработать?

Аликс недоуменно нахмурилась, не понимая, о чем идет речь, но тотчас догадалась:

— О! Ты хочешь сказать, что ему нужно сменить подгузник?

— И как можно скорее. — Джаред снял с плеча и передал ей увесистую сумку, но когда хотел вручить ребенка, Аликс попятилась. — Боишься? — насмешливо спросил он.

— Нет, конечно. Просто я никогда раньше не меняла детям подгузники и понятия не имею, как это делается.

Джаред удивленно вскинул брови.

— И чему вас только учат в этих так называемых школах в наши дни?

— Как зарабатывать себе на жизнь, — улыбнулась Аликс.

— Но уж точно не объясняют, как распорядиться заработанными деньгами. Идем, я обучу тебя великому искусству менять подгузники.

— Если ты вновь взялся меня учить, значит, я имею дело с Монтгомери.

— С тем парнем? Он надевает смокинг к ужину.

Когда ребенка внесли в дом, выяснилось, что он вовсе не горит желанием сменить подгузник. «Как такое возможно? — недоумевала Аликс. — Разве в кино и в телепередачах дети не заходятся криком, едва намочив штанишки?» Может, другие карапузы так и поступили бы, но только не Тайлер.

— Давай положим его в кровать? — предложила Аликс.

— Дилис убьет нас, если он измажет постель, — сказал Джаред, удерживая извивающегося мальчишку, которому захотелось теперь встать на ножки.

— Иди! Иди! — вопил он, лягая Джареда в ребра.

— Поищи в шкафчике старое голубое одеяло и расстели его на ковре, — попросил Джаред. — Еще мне понадобится салфетка, а лучше две, смоченные теплой водой.

Достав одеяло, Аликс разостлала его на полу, а затем сбегала в ванную и принесла влажные салфетки. «И все это нужно только для того, чтобы сменить грязный подгузник?»

Вернувшись в гостиную, она увидела, что Джаред успел снять с Тайлера короткие штанишки. Как и ожидалось, они оказались грязными. Порывшись в сумке, Аликс извлекла чистый подгузник и, устроившись на подлокотнике дивана, стала наблюдать. Тайлер стал гоготать, когда Джаред, удерживая его одной рукой, снял с малыша использованный памперс.

«Как это все могло поместиться в таком крохотном существе?» — изумилась про себя Аликс. Джаред обтер малыша салфетками, но…

— Погляди, — сказала Аликс. Когда Тайлер перевернулся на живот, оказалось, что у него вымазана вся спина до самой шеи.

— Ладно, приятель, — проворчал Джаред. — Придется помыть тебя под душем.

— Может, лучше искупать его в ванне? — засомневалась Аликс.

— Ты хочешь вымыть ванну?

— Нет, спасибо.

Держа малыша перед собой на вытянутых руках, Джаред направился в ванную. Аликс хотела было захватить одеяло и штанишки, но Джаред позвал ее:

— Идем, поможешь мне раздеться. — Свободной рукой он включил воду. — Я не могу его выпустить, он разнесет грязь по всему дому, так что мне придется залезть под душ вместе с ним. — Крепко держа Тайлера, Джаред согнулся, чтобы Аликс смогла снять с него рубашку через голову.

Пока она стягивала с него джинсы, ребенок едва не вырвался, но Джаред успел его поймать. К несчастью, теперь он тоже изрядно измазался. Увидев бурые пятна у него на груди, Аликс весело прыснула.

— Не поощряй его, — строго одернул ее Джаред, хотя и сам едва сдерживал смех. Не выпуская мальчика из рук, он шагнул под душ и взял кусок мыла.

Аликс невольно залюбовалась их обнаженными телами. Мужчина и ребенок, восхитительные в своей наготе. Никогда в жизни не видела она ничего прекраснее. Ни одно здание на земле не могло бы сравниться в совершенстве с этими двумя фигурами, словно окутанными сияющим ореолом нежности, доброты, любви.

Аликс пришлось ухватиться за раковину, чтобы не упасть.

— Я пойду… — пробормотала она. — Принесу… — Она неопределенно махнула рукой в сторону гостиной.

— Не ешь мыло, — строго крикнул Джаред Тайлеру. — И закрой глаза. Я сейчас вымою тебя шампунем.

Выйдя из ванной, Аликс подобрала с полу одеяло и положила его в стиральную машину вместе с грязной одеждой, потом выбросила использованный подгузник.

Когда она вернулась в ванную, Джаред передал ей с рук на руки мокрого скользкого Тайлера.

— Он твой, можешь его одеть. Мне нужно вымыть голову.

— Я не знаю как, — начала было Аликс, но Джаред уже ее не слушал. Взяв с вешалки полотенце, она завернула мальчика.

Тайлер не любил менять подгузники, но еще меньше ему нравилось одеваться. Как только Аликс опустила его на кровать, он немедленно скатился на пол и побежал к двери. Поймав его, Аликс попыталась достать из сумки чистую одежду. Наученная горьким опытом, она держала малыша цепкой хваткой.

Тайлер с булькающим смехом извивался у нее в руках, как червяк, стараясь вырваться. Должно быть, одевание представлялось ему веселой игрой. Надеть на шалуна подгузник оказалось нелегкой задачей. Едва Аликс изловчилась и просунула под него памперс, как мальчишка играючи перекатился в сторону. Пришлось водворять его на место. Потом клейкий край подгузника прилип к пальцу Аликс, и ей долго не удавалось его отлепить. Но и на этом ее беды не кончились. Подгузник упорно не желал лежать неподвижно, он то и дело выскальзывал, съезжал и перекашивался, а края пояска не сходились.

Когда наконец Аликс удалось победить в схватке с памперсом, Тайлер посмотрел на нее хитрым взглядом и бросился наутек, но был сейчас же пойман.

— О нет, постой. Нам с тобой еще надо одеться! — взвыла она не своим голосом, точно злая ведьма, отчего Тайлер зашелся смехом. Ухитрившись натянуть на малыша рубашонку и штанишки, Аликс с торжеством оглядела результаты своих трудов. — Ну вот. Разве не лучше быть чистым? Давай-ка теперь наденем сандалии.

Она потянулась к сумке, а Тайлер, улучив момент, молниеносным движением скатился с кровати и метнулся к двери, где в одних джинсах, с наброшенным на плечи полотенцем застыл Джаред. Стремглав пробежав мимо него, малыш выскочил в коридор.

Аликс сокрушенно опустилась на край кровати, а потом рухнула навзничь, широко раскинув руки.

— Боже, я совсем без сил.

К несчастью, Тайлер нисколько не устал. Джаред перехватил его в коридоре и бросил на постель рядом с Аликс. Но стоило ему самому вытянуться на кровати, как малыш истошно завопил:

— Жать! Жать!

Джаред горестно застонал.

— Тайлер знает всего-то около шести слов, ну почему среди них и это? — уныло пожаловался он.

— А что оно значит? Может, чье-то имя?

— Это было бы слишком хорошо, — проворчал Джаред, складывая подушки горкой.

Аликс с удивлением наблюдала, как Джаред сооружает себе ложе из подушек и устраивается на них. Теперь его туловище возвышалось на фут над кроватью. Заливаясь счастливым смехом, Тайлер плюхнулся ему на грудь своим крепким тельцем и неподвижно застыл. Джаред принялся выполнять жим лежа, поднимая мальчика вместо штанги. Подушки понадобились ему, чтобы руки свободно сгибались в локтях, опускаясь к ребрам.

— Пожалуй, я займусь ужином, — с улыбкой сказала Аликс и, встав с кровати, вышла из комнаты.

Когда Джаред, схватив Тайлера в охапку, пришел на кухню пожаловаться, что болят мышцы на руках, Аликс уже перемешивала креветки с рисом в одной из больших сковородок Дилис. Усадив ребенка на высокий деревянный стул с крепкой спинкой, сколоченный в незапамятные времена прадедом Кингсли, Джаред начал кормить малыша крекерами с сыром.

Аликс не терпелось рассказать Джареду, что говорил Калеб о дневнике Валентины. Когда дождь прекратился и сквозь тучи проглянуло солнце, Калеб объяснил ей, где, возможно, спрятан дневник. Минуту спустя, посмотрев в сторону чердачного окна, он объявил, что должен идти.

— Так вы вампир, и солнечный свет обратит вас в прах? — спросила Аликс, поддразнивая его.

— Что-то вроде того, — улыбнулся он.

После ухода Калеба чердак больше не казался волшебным. Он превратился в самый обычный чердак, большой, переполненный всяким хламом. Здесь хранилось слишком много коробок и слишком много тайн. Аликс присела на маленький диван, ей хотелось, чтобы сияние свечей и музыка вернулись. Чтобы вновь в освещенном зале закружились красивые дамы в длинных платьях.

Вскоре голод погнал Аликс вниз, на кухню. Сидя за столом, она задумалась обо всем, что видела и слышала на чердаке. Теперь она начала сомневаться, что все это было в действительности. Воспоминания ее потускнели. Великолепные картины из прошлого, которые показывал ей Калеб, все больше напоминали кино.

— Калеб сказал, что Валентина вела дневник, — произнесла Аликс, перемешивая рис на сковороде.

— Правда? — без особого интереса отозвался Джаред. — Передай мне, пожалуйста, вон ту коробку.

Аликс вручила ему пачку крекеров. Ревность ревностью, но ей необходимо было сообщить Джареду о дневнике, ведь это могло оказаться важным.

— Калеб думает, что дневник был спрятан в печи, что стояла в подвале прачечной, где Валентина обычно варила свое мыло. Он говорит, что строение сгорело вместе с домом.

— Я никогда не слышал о других постройках на этом месте.

Аликс выложила рис с креветками на блюдо.

— Калеб сказал, что Парфения нарисовала карту усадьбы, и там обозначена прачечная. Эту карту я и пыталась найти в коробках, которые перетащила с чердака в гостиную. Если мне удастся отыскать карту Парфении, возможно, мы сможем откопать на пепелище дневник Валентины и раскрыть тайну ее исчезновения. Но потребуется не одна неделя, чтобы разобрать все документы в тех коробках. Я подумала, может, ты мне поможешь?

— Ты не могла бы присмотреть за Тайлером, последить, чтобы он не спрыгнул с этого стула? — спросил Джаред, вставая.

— Конечно. Куда ты?

Но Джаред не ответил. Выйдя из кухни, он вскоре вернулся с лэптопом в руках.

— Возможно, Парфения нарисовала карту, чтобы показать ее родным в Уорбруке, и тогда она может оказаться среди писем, которые привезла с собой Джилли.

— Отличная мысль, — обрадовалась Аликс, втайне надеясь, что ей не придется перебирать старые бумаги в бесчисленных коробках.

Джаред отправил сообщение Кену, чтобы тот спросил Джилли о карте, потом закрыл компьютер и посмотрел на Аликс.

— А теперь мы можем хоть ненадолго перестать говорить о Калебе?

— Конечно, — сказала она, но отвернулась, чтобы скрыть обиду.

После ужина заехала мать Тайлера и, рассыпавшись в извинениях, попросила оставить мальчика на ночь. «Я не против, — ответил Джаред, — но мне нужно спросить Аликс». Он изложил ей суть дела, и она охотно согласилась. Аликс успела привязаться к шустрому, забавному малышу.

— Я понятия не имела, что значит заботиться о ребенке, — сказала Аликс, глядя на море. Они уложили Тайлера спать в детскую кроватку, которую достал из чулана Джаред, и оставили открытыми все окна и двери в доме, чтобы услышать, если малыш вдруг проснется и заплачет. Аликс привалилась спиной к старой гребной лодке, лежавшей вверх дном на песчаном берегу позади дома рядом с двумя другими. Джаред вытянулся на песке, положив голову ей на колени; она задумчиво гладила его волосы. — Мне кажется, я никогда в жизни так не уставала.

— Это приятная усталость? — спросил Джаред.

— Очень, очень приятная. — Аликс обвела глазами старый дом и в который раз восхитилась изяществом замысла Джареда Монтгомери. — Как вышло, что тебе доверили реконструкцию этого дома? Ты ведь был еще мальчишкой.

Лежа с закрытыми глазами, Джаред улыбнулся своим воспоминаниям.

— Мой отец годами жаловался, что наш ветхий дом вот-вот развалится, но не знал, как этому противостоять. Укрепить стены и соорудить пристройку? Или надстроить еще один этаж? Нанять архитектора? Этого ему меньше всего хотелось, потому что пришлось бы выложить немалую сумму.

— Но у него был ты?

— Не знаю, что натолкнуло его на эту мысль, но однажды он повернулся ко мне и сказал: «Седьмой, почему бы тебе не нарисовать план пристройки, это сэкономило бы мне кучу денег?» Отец пошутил, но я принял его слова всерьез.

— Сколько лет было тебе тогда?

— Одиннадцать. — Разомкнув тяжелые веки, Джаред посмотрел на Аликс.

Она поняла, что он хотел сказать. Это случилось за год до смерти отца Джареда.

— И что было дальше? — мягко спросила она.

— Идея захватила меня. Я не мог думать ни о чем другом. Не спал три ночи. Я не умел чертить и ничего не знал о строительстве, но начал делать наброски.

— Образ будущего дома уже сложился у тебя в голове?

— Думаю, да. Мама видела, что я не сплю и почти не ем, но не говорила об этом папе. На четвертый день она приготовила наш любимый обед — морские гребешки с поджаренными на гриле кукурузными початками — и велела мне показать свои рисунки отцу.

— Ты волновался? — Аликс невольно вспомнила, как в первый раз показала Джареду свой макет часовни. От волнения и страха у нее дрожали руки.

— Ужасно. Я понимал, что взялся за взрослую работу, и не представлял, что буду делать, если отец посмеется над моими примитивными рисунками.

— Но он не поднял тебя на смех.

— Нет. Папа похвалил рисунки, назвал их замечательными и сказал, что на следующий год мы начнем перестраивать дом. Но… — Джаред пожал плечами.

Ему не было нужды продолжать. Аликс знала, что отец Джареда погиб, а дом удалось перестроить лишь несколько лет спустя, когда на острове появился Кен.

Она встретила настойчивый взгляд Джареда. Глаза его горели ярким синим пламенем, но в них читалось не желание, а что-то иное.

— Что? — спросила она, не вполне понимая, что он пытается сказать.

— Понимаешь, бывают моменты, когда истина открывается со всей ясностью. Этот старый дом был немногим больше лачуги, но я увидел, каким он станет в будущем. Я лишь нарисовал то, что увидел, вот и все. Тебе знакомо это чувство?

— Да, — сказала Аликс. Но Джаред, похоже, сказал еще не все, и она по-прежнему не догадывалась, к чему он клонит.

— У меня было много женщин, — тихо произнес он. Аликс затаила дыхание. Неужели Джаред хочет поговорить об их будущем? О ней? Пристальный мужской взгляд словно пронзил ее насквозь; Аликс почувствовала, как волоски у нее на затылке встали дыбом. — Иногда ты просто знаешь, и все. Идет ли речь о домах или о людях.

— Да, так бывает, — прошептала Аликс.

Казалось, вот-вот прозвучит что-то очень важное, необычайно значимое, но в следующий миг раздался крик Тайлера.

Вскочив на ноги, Джаред метнулся к дому, Аликс бросилась за ним. Когда она вбежала в спальню, Джаред уже держал мальчика на руках, пытаясь его успокоить.

— Приснился страшный сон, малыш? — Тайлер плаксиво скривился, оттолкнул ладошками Джареда, словно увидел перед собой незнакомца, и потянулся к Аликс. — A-а, ты ищешь утешения у женщины, — протянул Джаред. — Прекрасно тебя понимаю. В гостиной стоит большое кресло-качалка. Мальчик для тебя не слишком тяжел?

— Нисколько, — отозвалась Аликс, с нежностью прижимая к себе сонного малыша.

Когда она с Тайлером устроилась в кресле, Джаред отступил на шаг и окинул их взглядом.

— Значит, как я понимаю, ты хочешь детей?

Первой мыслью Аликс было отшутиться, избежать неудобного вопроса. Обычно мужчины спрашивают о подобных вещах, чтобы поймать женщину в ловушку. Если она скажет, что не прочь когда-нибудь завести детей, он решит, что за ним охотятся. Но Джаред не походил на мальчиков, с которыми она встречалась прежде. Он был мужчиной и не пытался сбежать от ответственности, не боялся ответственных решений. Аликс перевела дыхание.

— Когда я получу диплом и найду работу, то, пожалуй, подумаю о том, чтобы обзавестись детьми.

Джаред отвернулся, ничего не сказав, но Аликс заметила, что он улыбается.

Тайлера пришлось укачивать не меньше часа, прежде чем ребенок снова заснул. Джаред отнес его обратно в кроватку. Было не так уж поздно, и Аликс уже воображала себе бокалы с вином и жаркие объятия в постели, но экран ее телефона вдруг вспыхнул — пришло сообщение от отца. Она как раз читала его, когда Джаред вернулся в гостиную.

— Папа пишет, что Джилли отослала тебе копию карты.

— Да? Утром я… — Джаред осекся, взглянув на Аликс. Она явно не хотела ждать до завтра, ей не терпелось поскорее увидеть карту. — Ладно, где мой компьютер?

Аликс уже держала его в руках. Распечатать карту оказалось делом нелегким, это заняло уйму времени. В одной из комнат стоял новенький принтер, но они не смогли найти установочный диск к нему, пришлось скачивать драйвер из Сети, и, разумеется, это удалось лишь с третьей попытки. Аликс уже убедилась, что разбирается в компьютерах лучше, чем Джаред, поэтому нужную программу отыскала она. К тому времени как принтер наконец заработал, время близилось к полуночи, они успели выпить по два бокала вина и отчаянно зевали.

Джаред поднес к глазам лист бумаги.

— Столько трудов, и все ради этого? — Карта представляла собой небольшой рисунок пером. Расплывчатое изображение дома на Северном берегу с тремя надворными постройками. Кузина Валентины послала рисунок своим близким вместе с письмом. — Почему она не догадалась попросить картографа указать координаты? В те времена на Нантакете было достаточно моряков, способных грамотно составить карту. Какой-нибудь помощник капитана запросто мог это сделать. Разве можно хоть что-нибудь найти с помощью этой невнятной картинки?

Взяв у Джареда листок, Аликс положила его на стол.

— Парфения нарисовала карту для своих родных. Она не думала, что через две сотни лет ее рисунок кому-то понадобится. Послушай, пойдем-ка лучше спать. Завтра ты можешь хоть весь день жаловаться на женщин и карты. Мы поедем на участок и попытаемся отыскать там место, где стояла прачечная.

— Может, нам стоит подождать. К чему такая спешка?

Аликс встала на цыпочки и поцеловала Джареда, заставив его умолкнуть, а затем повела за собой в спальню. Он мигом сбросил с себя одежду, оставшись в одном белье, а Аликс надела одну из его просторных футболок. Она слишком устала, чтобы искать что-то более подходящее в шкафу у Дилис, а из дома ничего не успела захватить.

— Так на чем мы остановились? — Аликс поцеловала Джареда, потом отстранилась и внимательно посмотрела на него. В его глазах не было знакомого синего пламени. Они казались затуманенными, подернутыми голубовато-серой дымкой. Он обнял Аликс, будто предлагая заняться любовной игрой. Мягко высвободившись из его рук, она укрыла его одеялом и ласково поцеловала в лоб.

— Спасибо, — прошептал он и немедленно заснул. Аликс тоже закрыла глаза, но прежде чем погрузиться в сон, подумала, что когда двое лежат, уютно прижавшись друг к другу, в этом больше романтики и подлинной близости, чем в самом страстном соитии.

Глава 23

Аликс проснулась оттого, что маленькая ладошка шлепнула ее по губам. В первое мгновение девушка не могла вспомнить, где находится. Стряхнув с себя остатки сна, она поняла, что ночью Тайлер выбрался из своей кроватки и забрался в постель к взрослым. Он раскинулся посередине между нею и Джаредом, немного наискось, поверх их тел. Джаред лежал на боку лицом к Аликс, обнимая ее с ребенком, будто защищая.

Она осторожно соскользнула с кровати и еще немного постояла, с улыбкой глядя на спящих. Джаред с мальчиком выглядели так трогательно, что она тихонько достала телефон и сделала снимок. Потом направилась в кухню, достала с полки одну из поваренных книг Дилис, нашла рецепт печенья и принялась замешивать тесто.

Накануне она провела чудесный день, веселая возня с малышом доставила им с Джаредом немало счастливых минут, и все же ее не оставляло чувство разочарования. Она собиралась так много рассказать Джареду, поделиться тем, что видела, что узнала от Калеба, но так и не смогла улучить подходящую минутку. Вдобавок Джаред, похоже, не горел желанием узнавать что-то новое. Каждый раз, стоило ей упомянуть о Калебе, как он мгновенно замыкался, отгораживался, переводил разговор на другое. Лицо его принимало отстраненное выражение, словно он отказывался слушать то, что Аликс пыталась ему сообщить.

Однако она точно знала, что разговор этот важен. В семье Джареда придавали особое значение разгадке тайны исчезновения Валентины, не случайно тетя Адди распорядилась в своем завещании предоставить Кингсли-Хаус на целый год человеку со стороны, а значит, Аликс просто обязана рассказать Джареду все, что ей стало известно.

Кроме того, у нее накопилась масса вопросов. Прежде всего кто такой Калеб? Почему она никогда прежде его не встречала? Явное сходство его с Джаредом говорило о близком родстве, но Аликс ни разу не слышала, чтобы в семье о нем упоминали. Неизвестно даже, жил ли он на острове.

Совершенно непонятно, почему Калеб не поделился с родственниками известными ему фактами. Джаред понятия не имел, что Валентина вела дневник и что Калебу, возможно, известно, где его искать. Ничего не слышал он и о карте Парфении. Почему Калеб рассказал о ней Аликс, посторонней? Может, всему виной семейная вражда? Но в этом случае Калеб едва ли стал бы свободно разгуливать по Кингсли-Хаусу. Или он явился как раз потому, что знал об отъезде Джареда?

Если бы после встречи с Калебом Аликс не ушла с головой в чтение старых документов, то зашла бы к Лекси и разузнала подробности. Теперь она твердо решила, что не отступится, пока не выяснит у Джареда все, что ее интересует. Она должна получить ответы на свои вопросы!

К тому времени как печенье испеклось, Аликс была полна решимости вызвать Джареда на откровенный разговор. В завещании Аделаиды Кингсли говорилось, что Аликс должна выяснить правду о Валентине, а для этого нужен был Калеб.

Доставая из духовки готовое печенье, она увидела Джареда, стоявшего в одних джинсах посреди кухни. Сонный Тайлер прильнул к нему, обняв за шею ручонками. Аликс улыбнулась при виде столь умилительного зрелища.

— Нас разбудил божественный аромат, — объяснил Джаред. — Вначале мне показалось, что я уже на том свете и попал в рай.

Аликс решила повременить с расспросами. Прежде всего следовало накормить ребенка. Это важнее, чем Калеб с его тайнами.

— Думаешь, Тайлер ест яичницу с беконом?

Джаред усадил малыша на высокий стул.

— Увидев вчера его подгузник, я заподозрил, что на завтрак он заглатывает жареных носорогов вместе со шкурой и копытами. — Он взял с противня печенье, перебросил его с ладони на ладонь, чтобы остудить, потом разломал надвое, намазал маслом и дал Тайлеру. Откусив кусочек, мальчик рассмеялся и в знак одобрения заколотил босыми пятками по ножкам стула.

— Я испытываю то же самое, — заявил Джаред, и, усевшись за стол, схватил с тарелки печенье. — Знаешь, я подумал, — продолжал он, зачерпывая ложкой домашний клубничный джем Дилис, — нам с тобой нужно съездить в Уорбрук на несколько дней. Мы могли бы пробыть там до свадьбы Иззи. Нам надо взглянуть на старый дом Монтгомери и составить поэтажный план. Я мог бы послать туда ребят из своего бюро, но…

Поразительное предложение Джареда и в особенности слово «мы», так часто мелькавшее в его речи, заставили Аликс забыть о Калебе и Валентине.

— А еще ты хотел бы познакомиться поближе с новыми родственниками.

— Верно. С Майклом Таггертом мы неплохо поладили. Я, кажется, упоминал, что его брат-близнец Кейн женат на Кейл Андерсон.

— Мне очень нравятся ее книги. Только не говори маме.

— Ладно, если ты пообещаешь не проболтаться Лекси, что я знаком с Кейл. Она будет в истерике. Однажды она отправилась в Хайаннис, только чтобы купить последний роман Кейл в день выхода его из печати.

— Какая она?

— Умная, забавная, проницательная. Миниатюрная, хотя муж у нее огромный, как медведь. Все Таггерты крупные, неповоротливые, а вот Монтгомери похожи на меня.

— Высокие, худощавые красавцы?

Джаред рассмеялся.

— Ты не сказала бы этого вчера, когда юный Тайлер обделал меня с головы до ног.

— Вчера ты был особенно красив. По правде говоря, я никогда не видела зрелища прекраснее.

— Правда? — В глазах Джареда вспыхнули синие огоньки, но тут Тайлер, весело хохоча, запустил в него намасленным печеньем, попав по носу. — Этот бесенок кому хочешь испортит настроение!

Подойдя к Джареду, Аликс нежно поцеловала его в губы.

— Только не мне, — прошептала она.

Джаред перевел взгляд на Тайлера и покачал головой:

— Всякий мужчина, утверждающий, будто он понимает женщин, жалкий лжец, так и знай. — Он поднял глаза на Аликс. — Ты готова ехать на поиски дневника Валентины?

Аликс радостно просияла. Джаред все же думал о Калебе.

— Дай мне десять минут. Пожалуй, нам надо захватить с собой упаковку подгузников. Как по-твоему, этого хватит?

— Ты смеешься? Эти пачки такие огромные, что если я брошу одну из них в багажник и въеду в море на своем пикапе, памперсы его осушат.

— Верно, но достаточно ли одной упаковки для Тайлера?

Они посмотрели на малыша, чье лицо, волосы и грудь были измазаны яйцом, джемом и маслом, залиты молоком и покрыты крошками от печенья.

— Давай возьмем вторую пачку на всякий случай, — предложил Джаред.

— Надо быть во всеоружии. Прихватим и полотенца.

— Отличная мысль, — одобрительно кивнул Джаред, беря ребенка на руки и направляясь к кухонной раковине. — Ты найдешь ему чистую рубашку?

Аликс, опередив его просьбу, уже протягивала ему смену одежды.

— Спасибо, мамуля, — сказал он, целуя ее в лоб.

Она вышла из кухни, улыбаясь.

До Северного берега они доехали довольно быстро, куда больше времени ушло на то, чтобы собрать все необходимое для Тайлера и перенести в машину. Долго пришлось сражаться с детским креслом — прикрепить его к сиденью мог разве что дипломированный инженер.

— Я всегда думала, что мое образование чего-то да стоит, — пробормотала Аликс, перегибаясь через сиденье и придерживая ремень безопасности для Джареда. Тем временем Тайлер пытался завести мотор.

— А я не слишком задумывался о школьной программе — рядом было слишком много длинноногих девушек.

— Да когда же это кончится! — простонала Аликс. — Тайлер, милый, не тяни это в рот.

Джаред отцепил малыша от педали газа, посадил в креслице и пристегнул.

— Все готовы? — спросил он, когда Аликс, заняв свое место, закрыла дверцу.

— Мы, длинноногие, готовы. Правда, Тайлер?

Мальчик засмеялся, брыкнул крепкими короткими ножками и крикнул:

— Иди! Иди!

— Есть, командир, — ответил Джаред, выезжая за ворота.

Добравшись до Северного берега, они обнаружили там бригаду Твига за работой. Двое строителей тотчас сложили горкой обрезки древесины, отнесли их в тень, и Тайлер побежал играть с палочками и чурбачками.

Аликс давно не посещала место строительства и, увидев часовню, потрясенно застыла. Ее охватило ни с чем не сравнимое, ни на что не похожее чувство. Прямо у нее на глазах воплощался в жизнь ее замысел. Постройку еще предстояло завершить, но уже теперь был ясно виден облик будущей часовни. Именно такими представляла себе Аликс ее фасады, окна, двери, колокольню.

— Тебе нравится? — спросил Джаред, стоявший у нее за спиной.

— Очень.

Он нежно сжал ее плечи. Будучи архитектором, он знал, что в эту минуту чувствует Аликс.

— Ладно, — сказал он, — хватит грезить наяву. Займемся делом. — Он достал карту Парфении. — Не уверен, что с помощью этой картинки можно было что-нибудь найти, и все же…

— Что это? — Аликс указала на выведенный пером прямоугольник позади прачечной. Накануне ночью ей так хотелось спать, что она не слишком внимательно рассмотрела рисунок.

— Тут написано «Мыло». Наверное, Валентина хранила там мыло.

Аликс взяла листок, повернула его так, чтобы передний фасад дома был обращен к морю, и посмотрела направо, где на карте значилась прачечная. Парфения не указала масштаб, поэтому постройка могла располагаться в пятидесяти футах или в ста ярдах от усадьбы — в самом отдаленном уголке обширных владений.

Возле прачечной на рисунке чернел странный значок — два кружка, а между ними прямоугольник с надписью «Мыло».

Аликс с Джаредом переглянулись. Они понятия не имели, что означает этот символ, но, судя по карте, загадочный объект следовало искать к западу от дома. Туда они и направились, медленно пробираясь сквозь густой жесткий кустарник, выросший здесь за долгие десятилетия.

Неподалеку от часовни Аликс заметила большой круглый камень, достававший ей до груди, а возле него другой. На острове встречались валуны, занесенные сюда когда-то ледниками. Эти две глыбы разделяло около шести футов.

— У них сточены верхушки, — сказала Аликс, проводя рукой по плоской поверхности валуна. В обоих камнях кто-то сделал выемки, не слишком глубокие, почти незаметные глазу, но достаточно широкие, чтобы уложить на них доску стола.

Джаред сверился с картой.

— Если это был стол…

— Или открытые полки, где остывали формы с мылом, — предположила Аликс.

— Верно. Тогда прачечная стояла… — Он отступил примерно на три фута в сторону. — Здесь скорее всего.

Нагнувшись, он выковырял камень из песчаной почвы. Круглый булыжник, какие обычно кладут в топку. Под ним лежал кусок старого, проржавевшего металла, похожий на ручку от большой лохани для стирки.

Аликс улыбнулась.

— Похоже, Парфения нарисовала довольно подробную карту.

Джаред усмехнулся краешком рта.

— A-а, правила «Бабьих торгов»! — Он рассмеялся. — Хватит важничать. Пойдем за лопатами. Придется раскапывать вручную.

Люди Твига прервали работу, чтобы помочь отыскать прачечную. При реконструкции древних домов им нередко случалось находить разнообразные старинные предметы — монеты, пуговицы, изделия из слоновой кости, — однако каждый подобный случай вызывал у всех живой интерес.

Уже в самом начале раскопок стало ясно, что на клочке земли возле валунов некогда стояла постройка. Об этом свидетельствовали обуглившиеся куски дерева, фарфоровые черепки, обломки металла. Примерно на втором часу работ обозначились контуры каменного фундамента. Заметив остов большой печи, строители принялись копать в этом месте.

Рабочие передавали по цепочке ведра с землей, песком и камнями, наполняя тачку. Аликс оставалась под деревом с Тайлером, стараясь чем-то его занять, чтобы не путался под ногами. Поначалу она следила, чтобы он не вымазался в земле, но довольно быстро поняла, что это бесполезно. Днем мужчины устроили перерыв, пообедали, а час спустя вернулись к работе. Раскопки шли медленно, поскольку старые каменные стены нуждались в опоре, чтобы не рухнуть. Пришлось трижды сооружать укрепления и дважды ездить в «Айленд ламбер» за пиломатериалами.

Уже вечерело, когда Джаред крикнул Аликс:

— Кажется, мы что-то нашли.

Подхватив Тайлера на руки, она подошла к краю раскопки. Яма выглядела весьма внушительно. Джаред с Деннисом, плиточником, стояли внизу на выпавших из стены камнях. Джаред отступил, показывая, что удалось отыскать. Позади него в толще камней виднелась ржавая железная дверца. Строители столпились на краю ямы, глядя вниз. Дейв, краснодеревщик, наклонившись, протянул Джареду лом. Бросив взгляд на Аликс, Джаред подковырнул дверцу ломом и открыл.

Потом просунул руку в отверстие. Аликс затаила дыхание. Джаред медленно вытащил из печи разъеденную ржавчиной жестяную коробку, в каких прежде хранили чай. Он хотел открыть ее, но потом передал Аликс. Пришлось воспользоваться шпателем и потратить не меньше двадцати минут, чтобы крышка поддалась. Но и тогда открыть жестянку оказалось непросто. Уцепившись за край крышки, Аликс с силой потянула ее вверх. За долгие десятилетия крышка намертво срослась с коробкой.

Почувствовав, что победа уже близка, Аликс перевела дыхание, посмотрела на Джареда и снова взялась за жестянку. Наконец крышка с резким скрипом откинулась.

Внутри оказалась книга в кожаном переплете. Учитывая, где она пролежала последние две сотни лет, тетрадь неплохо сохранилась. Тронутый плесенью переплет почти не пострадал, а страницы не раскрошились. Жестяная коробка и камень надежно защитили дневник.

Аликс протянула было руку, собираясь взять тетрадь, но неуверенно взглянула на Джареда. Их взгляды встретились, вступив в безмолвный разговор. Оба они знали: есть люди, заслужившие право первыми увидеть дневник.

Аликс с улыбкой кивнула, Джаред закрыл крышку и забрал коробку.

— Думаю, нам нужно сохранить дневник для твоего… родственника Калеба. — Аликс лукаво прищурилась, поддразнивая Джареда; ей еще предстояло выяснить, кто такой этот таинственный Калеб. — Это он рассказал мне, где искать дневник, а значит, Калеб должен прочесть его первым.

— Эй, Джаред, — сказал Дейв. — Этот Калеб, случаем, не привидение? — Столяр ухмыльнулся во весь рот. — Говорят, из-за него утонула вся команда корабля, и с тех пор в вашей семье никого больше не называли этим именем. Не тот ли это Калеб?

Джаред взглядом велел Дейву умолкнуть, но тот и бровью не повел. Рабочие с интересом смотрели на них, ожидая ответа Джареда.

Он перевел взгляд на Аликс. Лицо ее казалось белым, как восковая маска. Она обо всем догадалась!

— Нам пора отвезти Тайлера домой, — произнес Джаред. — Ты готова ехать?

Потрясенная девушка молча кивнула в ответ.

Тайлер, пропустивший дневной сон, казалось, почуял, что захватывающее приключение подошло к концу, и принялся бегать рысью вокруг ямы, словно только что осушил две огромных чашки кофе. Джимми преградил ему дорогу, Эрик отрезал путь к отступлению, а Джоэл, многоопытный отец близнецов, схватил мальчика в охапку и вручил Джареду. Возмущенный Тайлер, почувствовав себя пленником, начал отчаянно вырываться, но Джаред, крепко прижимая его к груди, взял Аликс за руку и направился к грузовику.

Открыв дверцу пикапа, он усадил девушку, устроил Тайлера в детском кресле и обошел машину, чтобы занять водительское сиденье. Когда он уселся за руль, Тайлер уже крепко спал, повернувшись лицом к Аликс. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой, и сжимала ручку ребенка, как одинокий пловец в открытом море цепляется за спасательный круг.

Джаред обеспокоенно посмотрел на нее, но она не отрывала взгляда от лобового стекла. Он завел мотор.

— Значит, я… Он… — чуть слышным шепотом произнесла Аликс.

Джаред хотел было пуститься в долгие объяснения, попытаться успокоить Аликс, но в конечном счете ему все равно пришлось бы признаться.

— Да, — сказал он.

Аликс перевела дыхание, стараясь осмыслить услышанное. Тайлер пошевелился во сне, и она, наклонившись, прижалась щекой к его согретым солнцем волосам.

— Ты ведь говорил мне о нем раньше?

— Говорил.

— Но я подумала, что речь идет…

— О туманном свете наверху лестницы?

Яркие красочные видения промелькнули перед глазами Аликс. Танцующие пары, оживленные голоса и смех, запахи. Все, что она слышала, видела, чувствовала.

— Я думаю, что, наверное, в самом деле видела сцену свадьбы Парфении. О! — Аликс, округлив глаза, посмотрела на Джареда. — Парфения — вылитая Джилли Таггерт. Я висела вниз головой, когда увидела ее, и не сразу сообразила. А папа — копия ее мужа, Джона Кендрикса. Возможно, это означает… — Ее голос сорвался.

Джаред, протянув руку, ласково сжал ее ладонь.

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Прости, что позволил втянуть тебя во все это. Прежде только мы, Кингсли, могли видеть Калеба, и то лишь немногие из нас. Ни один чужак никогда еще… — Джаред оборвал себя.

— За исключением меня. Чужачки. Как вы нас именуете? Забыла это нелепое слово, так называют обломки деревьев, прибитые к берегу прибоем…

— Плавник.

— Это обо мне. Меня просто случайно занесло сюда.

Не выпуская ее руки, Джаред выехал на подъездную дорожку и заглушил мотор. Потом повернулся к Аликс. Он знал, что должен рассказать ей все с самого начала, со дня кораблекрушения, в котором погиб капитан Калеб. Но сейчас Аликс нуждалась в покое. Лишние волнения были ей ни к чему. Он перевел взгляд с нее на Тайлера.

— Вы хорошо смотритесь вместе. Ты все еще думаешь, что хотела бы завести детей?

— Какое это имеет отношение к…

Перегнувшись через сиденье, Джаред нежно поцеловал Аликс в губы.

— Дед тебя напугал?

— Нет. Мы танцевали и отчаянно флиртовали. Я не собиралась кокетничать с ним, но удержаться было невозможно. Он само очарование.

— Я ревную, и мой соперник — призрак, которому более двухсот лет. Где уж мне с ним тягаться!

— Но он вовсе тебе не соперник! — горячо запротестовала Аликс. — Ты нравишься мне больше, чем… — Она осеклась, заметив насмешливые огоньки в глазах Джареда. Он ее поддразнивал! Аликс сердито нахмурилась. — Ты очень на него похож, тебе это известно?

— Мне говорили. — Лицо Джареда приняло серьезное выражение. — Аликс, у тебя есть выбор. Ты можешь отгородиться от этого кошмара, как поступил бы персонаж какого-нибудь фильма ужасов. Можешь даже навсегда покинуть Нантакет, если хочешь. Или остаться в моем старом доме, где живет привидение, и я помогу тебе с этим свыкнуться. Я отвечу на все твои вопросы, расскажу все, что ты пожелаешь узнать, поделюсь всем.

Мотор больше не шумел, и Тайлер начал просыпаться. Достав его из кресла, Джаред вышел из машины. Он встал рядом с ребенком на руках, глядя на Аликс, ожидая ее решения.

Она открыла рот, чтобы задать вопрос, но ей хотелось спросить слишком о многом. «С чего же начать?» — растерялась Аликс. Наконец она произнесла:

— А ты хотел бы завести детей?

Лицо Джареда осветилось улыбкой, и в улыбке этой было столько счастья, столько радостного облегчения, что Аликс почувствовала, как по телу прокатилась обжигающая волна жара.

— Да, — сказал он. — Не меньше трех. — Его глаза не отрывались от ее лица. — Но дед утверждает, что я опоздал, и ни одна женщина не захочет связать со мной свою жизнь.

Последнее утверждение показалось Аликс столь нелепым, что она оставила его без внимания.

— Так вот о каком дедушке ты говорил?

— О том, с кем ты протанцевала весь день. Почему бы тебе не смешать нам коктейли, пока я отнесу Тайлера домой? Только возьми хороший ром, Дилис прячет его в глубине шкафчика над холодильником. — Он повернулся, чтобы уйти, но вновь оглянулся на Аликс. — Ты здесь вовсе не чужачка. Не понимаю, в чем тут дело, но я никогда не встречал человека, который больше тебя соответствовал бы Нантакету, его духу. Ты истинная островитянка. Ты танцуешь с призраком Кингсли, хлещешь ром, как заправский китобой, и расхаживаешь по моему старому дому, будто там родилась.

Слова Джареда немного успокоили Аликс, она слабо улыбнулась.

— Я не чужая здесь, хотя и не ношу фамилию Кингсли?

— Ну, это легко исправить, женщине ничего не стоит сменить фамилию. Увидимся через несколько минут.

Аликс откинулась на спинку сиденья. Как это понимать? Женщине легко сменить фамилию? Если ее догадка верна… Нет, это невозможно.

Глава 24

Аликс сидела за завтраком, наблюдая, как Джаред хлопочет у плиты. Накануне, усталая, потрясенная, она просидела весь вечер в каком-то отупении. Джаред поджарил рыбу, приготовил салат, пока она принимала душ. Вернувшись с Северного берега, Аликс обнаружила на кровати стопку чистой одежды и сумку с туалетными принадлежностями. Рядом лежала записка:

«Надеюсь, это то, что нужно. Кен помогал мне собирать вещи.

Джилли».

Даже очевидное свидетельство того, что отец проводит время с Джилли, не вызвало у Аликс интереса. Поев, она сразу же отправилась в постель и провалилась в сон. Сказались усталость после дня, проведенного с Тайлером, волнения, связанные с находкой дневника и потрясение, которое она испытала, узнав, что танцевала с призраком.

Проснувшись, она обнаружила, что Джаред уже давно поднялся, оделся и готовит завтрак на кухне. По комнатам разносился божественный аромат кофе. Посередине стола на сложенном посудном полотенце лежала коробка с непрочитанным дневником. Впрочем, узнав, кто такой Калеб, Аликс потеряла интерес к запискам Валентины. Джаред поцеловал ее, пожелав доброго утра, ласково обнял и предложил провести в доме Дилис весь день, если Аликс захочется. Он повторил, что готов ответить на любой ее вопрос.

— А Дилис? Она тоже видит Калеба? — спросила Аликс и покачала головой, сжав пальцами виски. — Нет, Дилис спрашивала меня о нем, значит, вряд ли… Но с другой стороны, похоже, всем вокруг известна тайна призрака Кингсли, так что, возможно, она все же видит его. — Аликс посмотрела на Джареда, который ловким движением выливал на блинницу жидкое тесто. — А как насчет Лекси?

— Я уверен, что Дилис не видит Калеба, а насчет Лекси не знаю. Она не любит откровенничать. Все старшие сыновья в роду Кингсли обладали способностью видеть деда и говорить с ним. То есть все семь Джаредов.

Аликс задумалась о мужчине, с которым танцевала. За долгие годы пребывания на земле он видел, как сменилось семь поколений его потомков.

— Думаю, ты знаешь, что в большинстве семей цифры после имени исчезают, когда люди умирают.

— Верно, — кивнул Джаред, переворачивая блин. — Если жить по правилам, принятым за пределами острова, мне следовало бы называться Джаредом Первым, поскольку моих предшественников уже нет в живых. Однако мы сохранили номера, чтобы деду легче было нас различать.

— Понятно, — протянула Аликс, пытаясь осмыслить услышанное. — Думаешь, моя мать о нем знает?

— Понятия не имею, но они с тетей Адди общались довольно тесно, так что подозреваю, она может знать.

Аликс кивнула:

— А что случилось с мужчиной, за которого вышла замуж Валентина?

— Он… не думаю, что тебе хочется это знать.

— Расскажи мне. Я выдержу.

— Оубед сильно избил сына Калеба за то, что мальчик разговаривал с кем-то невидимым.

— Он говорил с отцом? С Калебом?

— Да. И той же ночью Оубед умер. У нас в семье считалось, что причиной смерти мог быть только испуг. На лице покойного застыло выражение смертельного ужаса.

Аликс шумно втянула в себя воздух.

— Значит, Калеб способен причинить зло.

— Не думаю. Дед сказал, что Оубеда погубило чувство вины. Проснувшись, он увидел стоявшего у кровати Калеба и так испугался расплаты за содеянное, что мгновенно испустил дух. Дед даже не успел спросить его, что случилось с Валентиной.

Аликс опустила глаза.

— Он танцевал со многими?

Джаред издал короткий смешок:

— Насколько мне известно, это единственный раз, когда мой дедушка с кем-то танцевал.

Любовь в голосе Джареда, нежность, с которой он произнес слово «дедушка», глубоко тронули Аликс. «Каково это, расти рядом с призраком?» — невольно задумалась она. Но заводить разговор об этом ей не хотелось, мешало волнение. Она взглянула на жестяную коробку.

— Что мы будем делать с дневником Валентины? Мы же не можем просто так взять и отдать его привидению. Хотя почему бы и нет? Но… я не знаю. — Она беспомощно посмотрела на Джареда.

— Думаю, нам остается только одно, — сказал Джаред, сохраняя серьезность.

Вначале Аликс не поняла, к чему он клонит, но заметив лукавые огоньки в его глазах, ответила с таким же серьезным видом:

— Мы должны защитить паркет в Кингсли-Хаусе.

Джаред ухмыльнулся:

— Ты читаешь мои мысли. Думаешь, если отдать Виктории дневник Валентины, она не станет разбирать по кирпичику мой дом в поисках записок тети Адди?

— Не знаю. Иногда маму бывает легко уговорить, но порой она совершенно несгибаема. Возможно, она твердо решила начать очередной роман с истории жизни тети Адди.

— А вот и «обои», — пробормотал Джаред, ставя перед Аликс горку блинов.

— Выглядит аппетитно. А я уж решила, что ты умеешь только рыбу жарить.

— И оказалась права. Я нашел готовое тесто в холодильнике и сказал себе: «Ты сможешь!». В конце концов, неужели испечь блины труднее, чем построить небоскреб?

Аликс слабо улыбнулась — впервые за утро.

— Блины вкусные, — сказала она, откусив кусочек.

— Спасибо. — Поставив на стол вторую тарелку, Джаред опустился на скамью. — Так как мы поступим с этим? — Он махнул вилкой в сторону коробки с дневником.

— Отдадим маме, заставив ее поклясться, что она не разгромит дом, разыскивая дневники тети Адди? — Аликс вскинула голову. — Может, Калеб знает, где…

— Даже не надейся. Разумеется, он знает, где спрятаны дневники. Я тысячу раз его спрашивал. Хотя если бы ты его спросила… — Джаред осекся, заметив, что Аликс побледнела. — Слишком рано?

— Да, я пока не готова. Жаль, что мама его не видит. Уверена, ей бы он сказал.

— Возможно. Он любит красивых женщин.

— Дело не только в этом. Мама — точная копия Валентины.

Джаред застыл с вилкой в руке.

— Что?

— Я же тебе рассказывала. Вернее, пыталась, пока ты не сменил тему разговора. Я видела свадьбу Парфении. Невеста — вылитая Джилли, а мужчина, за которого она вышла, похож на моего папу. Интересно, что его звали Джон Кендрикс, а теперь он Кеннет. Он…

Джаред, наклонившись через стол, сжал руки Аликс.

— Так что ты говорила насчет Валентины и Виктории? — Он впился в нее глазами.

— Моя мать была в предыдущей жизни Валентиной. Я видела ее на свадьбе, и Калеб рассказал мне, как они познакомились. Вышло довольно забавно. Он… — Джаред внезапно поднялся, и Аликс поняла, что он ее не слушает. — Что случилось?

Джаред отвернулся, пытаясь не показать, что дрожит от страха. Ему вдруг вспомнились собственные слова, сказанные деду перед приездом Аликс. Он отчетливо услышал свой голос, язвительный и гневный:

«Ты ждешь возвращения женщины, которую любил. Возможно, она явится тебе воплощенной в новом теле. Ты узнаешь ее, как только увидишь, и тогда вы двое, взявшись за руки, скроетесь в лучах заходящего солнца. А значит, либо она умрет, либо ты вернешься к жизни».

— Джаред, что с тобой?

Он перевел дыхание и медленно повернулся, стараясь принять беззаботный вид. Меньше всего ему хотелось, чтобы Аликс догадалась, о чем он думает.

— Мне ужасно жаль, но я должен съездить домой на час-другой. Что поделаешь, работа. Хочешь поехать со мной?

— Пока нет.

— Я не могу оставить тебя одну. Я позову Лекси и…

— Нет! — возразила Аликс. — Я не тяжелобольная и не воображаю, будто меня окружают призраки. — Она нерешительно помолчала. — Ведь в этом доме их нет, правда? А Калеб может…

— Здесь нет привидений, и Калеб не может покинуть Кингсли-Хаус.

— У меня все будет хорошо, не волнуйся. Джилли передала мне ридер вместе с одеждой; оказывается, они с папой успели загрузить туда книги Кейл Андерсон. Так что мне есть чем заняться. В самом деле, я вполне могу немного побыть одна.

— Уверена?

— Абсолютно. — Она посмотрела на Джареда. — У тебя есть фотографии того дома в Мэне?

Джаред с облегчением рассмеялся.

— Вот девушка в моем вкусе! У меня в компьютере, в папке «Уорбрук», пара сотен снимков этого дома, вдобавок я наскоро составил поэтажный план.

— Если ты доверишь мне свой лэптоп, не могу обещать, что не залезу в твои самые сокровенные файлы.

— Ни в чем себе не отказывай. Можешь смело лезть, куда пожелаешь. Компьютер с самыми заветными файлами я держу в Нью-Йорке.

Аликс рассмеялась.

— Ладно, иди займись тем, о чем не хочешь мне рассказывать. Обо мне не беспокойся. Здесь есть бумага для рисования?

— В чулане наверху стоит коробка с моими старыми запасами.

— Наверное, эта бумага такая же старая, как дневник Валентины.

Джаред прижал руку к сердцу.

— Какой удар! Я уничтожен. Но когда вернусь, то покажу тебе, так ли я стар.

— Не могу дождаться, — искренне отозвалась Аликс.

Аликс хотелось бы продлить прощальный поцелуй, но она чувствовала, что Джареда что-то тревожит и он твердо решил поскорее уехать. Раньше она ни за что не отстала бы от него, пока не выяснила, куда он едет и зачем, но не теперь. Аликс успела удовлетворить свое любопытство. Сейчас ей хотелось лишь одного — заняться проектом. Больше никаких привидений! Никаких танцев с несуществующими мужчинами и путешествий во времени.

Она жаждала покоя и тишины, чтобы погрузиться с головой в работу.

Глава 25

Взбежав на крыльцо Кингсли-Хауса, Джаред так яростно распахнул дверь, что старое стекло жалобно задребезжало. Обычно он относился к дому с уважением, которого тот заслуживал, но не на этот раз. Ворвавшись в холл, он громко, со злостью захлопнул дверь.

Потом огляделся, надеясь увидеть деда, но тот не появился. Тогда Джаред бросился к задней лестнице и, перепрыгивая черед две ступеньки, взлетел на самый верх. На чердаке он дернул за шнур выключателя, вырвал его и, разъярившись еще больше, отшвырнул.

— Выходи! — потребовал он, озираясь. Никто ему не ответил. — Валентина и Виктория — это один человек? — крикнул он. — Я знаю, ты меня слышишь, так ответь мне, черт тебя побери.

— Я здесь, — тихо произнес Калеб у него за спиной. Джаред обернулся и ахнул, призрачная фигура деда казалась почти осязаемой. Неудивительно, что Аликс приняла его за живого человека! Джаред едва удержался, чтобы не протянуть руку и не потрогать Калеба. Он сердито нахмурился, сверля деда взглядом. — Да, в Виктории живет дух Валентины.

Джареда захлестнула волна ярости, казалось, голова его вот-вот лопнет.

— Ты собираешься покинуть этот мир! И задумал взять с собой Викторию?

— Не знаю, — сказал Калеб ровным, мягким тоном. Одни лишь глаза выдавали его волнение.

— Ты не можешь поступить так с Аликс… с Викторией, — вскричал Джаред. — Она не заслуживает смерти!

— Решаю не я, — горячо возразил Калеб. — Думаешь, мне нравится быть…

— Давай, скажи это. Ты привидение!

— Да, — признал Калеб. Теперь в его голосе звенел гнев. — По-твоему, я сам выбрал себе такую судьбу? Оставаться в этом доме две сотни лет и видеть, как умирают те, кого я любил? Я знал их детьми, наблюдал, как они растут, смеялся и плакал вместе с ними, но неизменно, раз за разом, мне приходилось их терять. Этот кошмар повторялся снова и снова, но всякий раз я чувствовал безмерную скорбь. И боль моя не убывает.

Джаред не смог побороть злость, но заговорил тише, не срываясь на крик:

— А теперь ты покидаешь земной мир, забирая с собой Викторию. Все потому, что ты ее любишь. И это, по-твоему, любовь?

— Вот как ты обо мне думаешь?

— Я больше не знаю, что думать. Пожалуйста, не делай этого. Если ты уйдешь, оставь ее!

Огромным усилием воли Калеб заставил себя сдержаться.

— Я уже сказал, что это не в моей власти. Я вижу, как те, кого я знал в своей земной жизни, собираются вновь. Мне точно известно лишь одно: двадцать третьего июня я покину этот мир. Что ждет меня потом, мне пока неведомо. — Фигура Калеба начала таять в воздухе. — Мне пора. Я очень устал.

— С каких это пор ты начал уставать? — запальчиво бросил Джаред.

— Чем ближе назначенный срок, тем сильнее и тем слабее я становлюсь.

— Это какая-то бессмыслица.

— Вся моя полужизнь сплошная бессмыслица. — Калеб посмотрел на внука глазами, полными глубокой печали. — Пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что не знаю, чему суждено случиться. Если это возможно, я уйду один, без Валентины.

— Эта женщина не Валентина, а Виктория; она живет в нашем столетии, черт тебя дери, и здесь, на земле, есть люди, которые ее любят. — Горечь, разочарование, ужас мешали Джареду мыслить ясно, а Калеб становился все прозрачнее. — Виктория видит тебя?

На мгновение силуэт деда обрел плотность.

— Она смогла бы, если б я ей позволил. Но я не хотел, чтобы она полюбила полумужчину. — Калеб снова стал едва различимой тенью. — Не потеряй Аликс. Не будь глупцом, каким был в свое время я. Если б я остался с Валентиной, ничего этого не произошло бы, но мне хотелось отправиться в плавание. Я стремился стать еще богаче. — В глазах Калеба стояли слезы, голос дрожал. — Пусть мои ошибки послужат тебе уроком. И поговори с Парфенией. Ее дух всегда умел читать в твоей душе.

Дед исчез.

Джаред рухнул на диван, чувствуя страшную опустошенность, будто он только что пытался в одиночку остановить товарный поезд.

Несколько минут спустя он понял, что должен покинуть дом. Уйти немедленно, бежать, словно от этого зависела его жизнь. Это внезапно вспыхнувшее желание насторожило его. Должно быть, Калеб пытался им управлять.

— Прекрати! — проревел Джаред, и буря чувств немедленно улеглась.

Он встал, стараясь овладеть собой. Теперь он понимал, что пришлось пережить Аликс. Обладая невероятными способностями, Калеб действительно мог показать ей сцены из прошлого.

Оглядев чердак, Джаред увидел знакомую картину — собрание старых вещей, принадлежавших поколениям его предков. Спустившись по лестнице, он вышел через заднюю дверь. Ему следовало вернуться к Аликс, которая в эту минуту с упоением работала над эскизами дома Монтгомери. Как бы ему хотелось присоединиться к ней! Но мысли о смерти Виктории неотступно преследовали его, он не хотел, чтобы Аликс почувствовала его страх.

Он побрел по улице в сторону Мейн-стрит, надеясь застать дома Лекси или Тоби. Вопросы Аликс заставили его задуматься, кто еще из его родни мог видеть Калеба. Джареду с детства внушали, что разговоры о призраке Кингсли — табу, но этим утром он начал всерьез сомневаться, что семейные правила следует неукоснительно соблюдать. Если бы женщины и мужчины в его семье решились довериться друг другу, возможно, им давным-давно удалось бы что-то сделать. Но что именно? Применить заклятие против духов?

Джаред с детства привык видеть рядом с собой деда, ставшего частью его жизни. Особенно сблизились они после смерти отца Джареда и до появления Кена. Но сейчас он пожалел, что Калеба не изгнали из Кингсли-Хауса много лет назад.

Подойдя к дому Лекси, Джаред открыл заднюю дверь и крикнул, но никто не ответил. Девушки еще не вернулись с работы. Он повернулся, чтобы уйти, но услышал шум со стороны теплицы. Там кто-то был.

Обойдя дом, он увидел Джилли. Она разбила большой цветочный горшок и теперь пыталась подобрать осколки.

— Позволь, я тебе помогу. — Наклонившись, Джаред принялся собирать черепки.

Джилли выпрямилась.

— Я пыталась помочь, и вот что из этого вышло. Наверное, мне следовало уйти, но девочки так заняты, а у меня куча времени.

Джаред обвел глазами теплицу. Он слабо разбирался в садоводстве, но даже ему было ясно, что помещение нуждается в уборке.

— Что, если я возьму на себя всю грязную работу? Может, примемся за дело вместе?

— Наверное, у тебя есть и другие занятия, — засомневалась Джилли. — Уверена, тебя ждет Аликс.

— Она работает над планом реконструкции старой усадьбы в Уорбруке, а кроме того, Аликс с радостью от меня отдохнет.

Джилли внимательно посмотрела Джареду в глаза. Определенно его что-то тревожило.

— Давай начнем отсюда, — предложила она.

— Отлично.

Уборка большой теплицы — тяжелый труд. Нужно все передвинуть, выполоть сорняки, бурно разросшиеся под скамейками, разровнять гравий. Два стола пришлось чинить — от постоянной сырости дерево покоробилось. Некоторые растения нуждались в пересадке, потребовались мешки с компостом, торфяным мхом — сфагнумом и вермикулитом.

Джаред был рад физической работе. Он охотно ворочал пятидесятифунтовые мешки, пилил кедровые доски и гвоздями приколачивал их на место. Поднимал тяжелые горшки с кустами, выносил в сад, чтобы Джилли могла обрезать мертвые ветви, а затем относил обратно. Поглощенный работой, он не обращал внимания на острые шипы роз, царапавшие ему руки.

Лишь с наступлением вечера Джилли удалось наконец уговорить его остановиться и что-нибудь съесть. Вдобавок работа подошла к концу — теплица теперь блистала чистотой. Джилли предложила вернуться в Кингсли-Хаус, но Джаред отказался. Не захотел он пойти и в домик для гостей, где обосновался Кен. Они вошли в дом Лекси. Посмотрев на грязного, потного Джареда с блуждающим взглядом, Джилли произнесла:

— Почему бы тебе не принять душ, пока я приготовлю нам сандвичи?

— Прекрасная мысль, — согласился Джаред. — Лекси стащила мои спортивные брюки, и в доме у нее полно моих футболок.

— Я их поищу, — пообещала Джилли. — Иди мыться.

К тому времени как Джаред снова появился на кухне, сандвичи были уже готовы, а грязная одежда, которую он выбросил за дверь ванной, стиралась в машине. Он выглядел чуть менее подавленным и встревоженным, чем вначале, но что-то явно не давало ему покоя.

— Дело в Аликс? — спросила Джилли, надеясь, что ей не придется вытягивать из него правду клещами. Она знала по собственному опыту: мужская скрытность и ангела из терпения выведет.

— У нас с Аликс все хорошо, — ответил Джаред, не поднимая глаз от тарелки.

— Значит, что-то не так с Калебом? — предположила Джилли, и когда Джаред встретил ее взгляд, невольно затаила дыхание, такая горькая мука застыла в его глазах. Она ласково сжала его руку и прошептала: — Расскажи мне.

— Я думаю, Калеб собирается убить Викторию.

Джилли не произнесла ни слова. Она давно усвоила одну мудрость: умение слушать заключается в том, чтобы просто слушать, и все.

История Джареда заняла около часа. Он рассказал, как Калеб покинул Валентину, отправившись в последнее свое путешествие, а затем узнал, что та вышла замуж за его вероломного кузена, который давно ее добивался.

— Услышав, что Валентина родила ему сына, Калеб уговорил брата поменяться кораблями и вывел судно в море. Он летел вперед на всех парусах, когда его настиг шторм. Вся команда, состоявшая в основном из жителей Нантакета, погибла. И долгие годы потом семейство Кингсли не жаловали на этом острове.

— Но Калеб вернулся, — напомнила Джилли.

— Да.

— А Валентина видела призрак мужчины, которого любила?

— Нет. Калеб появился в Кингсли-Хаусе лишь через шесть лет после того, как его корабль пошел ко дну. К тому времени Валентина исчезла, а Оубед вступил в новый брак. Но на острове остался сын Калеба, он мог видеть отца и говорить с ним.

— Мачеха хорошо обращалась с мальчиком?

— Не обижала. Оставшись бездетной, она отдала всю свою любовь юному Джареду.

— А кузен-предатель?

— Умер молодым, — торопливо проговорил Джаред, взглядом давая понять, что не хочет об этом говорить. Он коротко описал события последующих двухсот лет, рассказал о видениях Аликс и о своем разговоре с дедом, чей земной срок подходил к концу. — Но Калеб не должен забрать с собой Викторию, — сказал он в заключение. В глазах его застыл страх. — Она такая живая и так любит жизнь, людей. Она заботлива, тете Адди было хорошо с ней. Они вместе гуляли, ходили в кафе, обсуждали сюжеты романов Виктории. Тетя Адди принадлежала к породе тихих тружеников, а Викторию, словно королеву, всегда окружает пышная свита, готовая исполнить любую ее прихоть. Люди тянутся к ней. Эти две женщины, такие разные, прекрасно ладили друг с другом. — Джаред взволнованно перевел дыхание. — Дедушка говорит, что духи переходят из тела в тело в череде перевоплощений, он знает, что покинет этот мир в день свадьбы Иззи. Но если он действительно любит Викторию, он не заберет ее с собой. Если бы Аликс…

— Если бы Аликс что?

— Если бы мне предстояло уйти из жизни, я не взял бы с собой Аликс. Я не настолько эгоистичен. Не думаю, что мое счастье важнее ее жизни.

— Что замышляет Калеб?

— Он говорит, что не властен решать. Он не по своей воле стал призраком и не в силах изменить судьбу. Будущее ему неведомо. — Джаред посмотрел на Джилли, будто спрашивая у нее совета.

— Думаю, до свадьбы Иззи Виктории нужно держаться подальше отсюда. Ты должен сделать для этого все возможное, — сказала Джилли.

— Согласен, — кивнул Джаред, — и надеюсь, мне это удастся. — Он рассказал о записках тети Адди, которые Виктория безуспешно пыталась заполучить. — Пока она верит, что, явившись на Нантакет, лишит себя шанса подобраться к вожделенным дневникам Кингсли, можно не беспокоиться — она сюда носа не покажет.

Они замолчали, не решаясь произнести очевидное — смерть найдет свою добычу где угодно.

Глава 26

Время близилось к шести, когда Джилли с Джаредом покинули дом Лекси. Девушки еще не вернулись с работы. Джаред переоделся в свою прежнюю одежду, выстиранную и высушенную. После разговора с Джилли на душе у него полегчало. Теперь он хотел видеть Аликс. Он даже подумывал о том, чтобы заняться проектом реконструкции дома Монтгомери в Мэне.

— Ты не против, если я пройдусь пешком до дома вместе с тобой? — спросила Джилли. — Кен скоро вернется, а я обещала ему приготовить ужин.

— Похоже, вы двое неплохо поладили.

— Отлично, — улыбнулась Джилли.

— Прости, что взвалил на тебя все свои заботы. Наверное, ты подумала… — Джаред посмотрел вперед и осекся. Обычно на Кингсли-лейн царили тишина и покой. Единственным шумным местом считались гостиница «Морская гавань» да автостоянка при ней, поскольку там пролегала оживленная проезжая улица.

Однако теперь маленькую, узкую Кингсли-лейн никак нельзя было назвать пустынной. По обеим сторонам ее бампер к бамперу теснились автомобили, доставляющие товары на дом. Им пришлось заехать на тротуар, чтобы разминуться со встречной машиной. Судя по надписям на фургонах, кто-то заказал цветы, овощи, морепродукты и вино.

Это могло означать только одно: приехала Виктория!

Потрясенный Джаред замер, глядя на всю эту кутерьму. Поразительно, как Виктории удалось договориться о доставке, — большинство фирм обслуживало лишь оптовых покупателей. Между грузовиками втиснулось не меньше полудюжины легковых автомобилей с мужчинами за рулем. Два паренька на велосипедах привезли корзины, полные цветов.

— Эй! — окликнул Джареда один из мальчишек. — Вы не знаете, который из этих домов Кингсли-Хаус?

Джаред, угрюмо нахмурившись, не ответил.

— Номер двадцать три, — отозвалась Джилли, махнув рукой. — Вон тот большой белый дом.

— Спасибо, — сказал мальчишка-рассыльный и, снова оседлав велосипед, укатил.

Джилли посмотрела на Джареда.

— Кто-то устраивает вечеринку?

— И да и нет. Только Виктория способна вызвать своим появлением такой переполох.

Широко открыв глаза, Джилли с изумлением оглядела длинную вереницу автомобилей. Чуть поодаль двое мужчин сердито переругивались, стоя на тротуаре. Она перевела взгляд на Джареда, застывшего на месте, будто в столбняке.

— Кажется, будет драка?

— Вполне возможно, — подтвердил Джаред. — Вокруг этой женщины всегда кипят страсти. — Он повернулся к Джилли: — Пожалуй, тебе лучше обогнуть изгородь и пройти к домику для гостей со стороны заднего двора. Позволь мне первым поговорить с Викторией.

— Желаю удачи, — сочувственно проговорила Джилли, переходя улицу.

Джаред постоял еще немного, пытаясь собраться с мыслями. До свадебного торжества оставалось чуть больше двух недель. Он достаточно хорошо знал Викторию, чтобы понимать: ничто не заставит ее уехать с острова до этого дня. Она ни в коем случае не пропустит свадьбу своей любимицы Иззи. Вдобавок никакое расстояние не сможет предотвратить то, чему суждено свершиться.

Джаред взглянул на небо. День выдался прекрасный, но в голову лезли мысли одна мрачнее другой. Что, если поделиться с Викторией своими страхами? Нет, это бессмысленно. Стоит ей услышать о Калебе, как она немедленно захочет с ним познакомиться. Поговорить, взять у него интервью, забросать его вопросами. Узнать все о его чувствах. «Что вы испытывали, когда тонули?» «Каково это, знать, что вы повинны в смерти десятков товарищей и родных?» Виктория объяснила бы, что собирает материал для романа, как будто этим можно оправдать любую жестокость.

И уж конечно, ее не оставит равнодушной захватывающая любовная история — семейное предание Кингсли. Впервые о великой любви Калеба и Валентины Джаред услышал еще в детстве. Эту историю множество раз рассказывали ему отец, тетя Адди и сам дед. В чем-то их рассказы разнились, но сходились они в одном: Калеба с Валентиной связывало глубокое, сильное чувство.

Наблюдая, как к дому медленно подъезжают автофургоны и водители выгружают доставленный товар, Джаред невольно задумался, видел ли он когда-нибудь деда рядом с Викторией. Калеб часто занимал свободное кресло возле Кена, но появлялся ли он в одной комнате с Викторией? Джаред не смог вспомнить. Впрочем, дед однажды обмолвился, что наблюдал, как Виктория раздевается. «Но я подсматриваю только за ней», — сказал он.

Мимо проехал еще один велосипедист с огромным букетом в корзине, и Джаред устало провел ладонью по лицу. Он понятия не имел, что ему делать. Достав из кармана телефон, он сжал его в ладони. Больше всего ему хотелось позвонить Аликс и уговорить ее улететь вместе в Мэн. Прямо сейчас. Возможно, ему удастся убедить ее переждать там ближайшие недели, пока Иззи не выйдет замуж. Они вернутся, когда все уже будет позади. А роль подружки невесты сыграет Лекси.

Джаред убрал телефон обратно в карман. В роду Кингсли не было трусов, он не собирался изменять традициям предков.

Расправив плечи, он неторопливо направился к дому, пробираясь сквозь толпу рассыльных. Трое из них дожидались в кухне. Достав бумажник, Джаред раздал всем чаевые и велел разойтись, оставив на месте цветы, выпивку, еду и все остальное.

Пришлось подождать, но в конце концов ему удалось всех спровадить. Услышав смех Виктории, доносившийся из парадной гостиной, он страдальчески скривился. Как, скажите на милость, попросить ее уехать, не объясняя причин?

Убрав доставленные продукты в холодильник, Джаред взглянул на прикрепленные к букетам карточки. «Вот теперь и вправду наступило лето», — значилось на одной. «На том же месте, в тот же час?» — вопрошала другая, неподписанная. Огромный букет, занимавший весь стол, пришел от Роджера Плимута, босса Лекси. «Мой самолет к вашим услугам», — писал он. Джаред не подозревал, что Виктория с ним знакома. «Вас не затруднит дать нам автограф?» — робко осведомлялись поклонники; «Мечтаю о вас…» — признавался некий аноним.

Джареда охватило странное чувство — смесь восхищения с отвращением. Пожалуй, последнее перевешивало.

Набравшись решимости, он зашагал по коридору в гостиную. В деловом мире Джаред никогда не испытывал страха или робости перед власть имущими. Многих это удивляло. Даже будучи молодым начинающим архитектором, он встречался с важными персонами, не испытывая ни малейшего волнения.

«Это потому, что ты с юности проводишь много времени с Викторией, — посмеивалась тетя Адди. — Она любого заставит плясать под ее дудку. Если ты сумеешь укротить Викторию, то легко покоришь весь мир».

Войдя в комнату, Джаред невольно замер в дверях. Прекрасная Виктория расположилась на диване. Как всегда, она была великолепна. Роскошные рыжие волосы в продуманном беспорядке рассыпались по плечам, словно растрепанные свежим морским бризом. Зеленые глаза с густыми черными ресницами каким-то непостижимым образом таили в себе дьявольский соблазн и невинность. А ее фигура… Проведя рядом с ней большую часть жизни, Джаред хорошо знал, что, поддерживая красоту, доставшуюся ей от природы, Виктория трудится в поте лица, не меньше профессиональных культуристов. Положение обязывает. Однако она умудрялась держаться так, будто не подозревала о своих умопомрачительных формах.

Ее окружали четверо мужчин. Сидя на краешках стульев, они подались вперед, Виктория же небрежно откинулась на подушки. На столике стоял изящный сервиз тети Адди — чашки с чаем, красивые тарелки, полные крошечных канапе, пирожных, всевозможного печенья и сдобы. Джаред готов был поспорить на весь свой годовой заработок, что Виктория и пальцем не пошевелила, чтобы накрыть стол к чаю.

Он собирался подойти к дивану, как вдруг заметил деда, стоявшего чуть в стороне. Джаред отчетливо видел его фигуру, однако для остальных капитан, похоже, оставался невидимым. Калеб поднял глаза, и у Джареда перехватило дыхание.

Лицо призрака светилось любовью. Глубокой, всепоглощающей, безмерной. Той любовью, ради которой, не задумываясь, идут на смерть, жертвуют всем, принимают любые страдания. Любовью, способной выдержать двести лет мучительного ожидания. Истинной любовью.

Должно быть, Калеб легко угадал, что творится в душе Джареда, потому что лицо его мгновенно приняло бесстрастное выражение. Небрежно улыбнувшись потомку краешком губ, он растаял в воздухе.

— Джаред, милый, — послышался голос Виктории. — Наконец-то ты здесь.

Джаред выругался про себя, потом горячо взмолился о помощи свыше. Поворачиваясь к матери Аликс, он уже улыбался.

Когда Виктория заключила его в объятия, он помимо воли почувствовал, что рад ее видеть. Перебирая изящными пальчиками длинные волосы Джареда, она расцеловала его в обе щеки, заросшие темной щетиной.

— Это все ради Аликс? — спросила она. — Ей всегда нравились крутые парни, гоняющие на мотоциклах. Или теперь ей больше по вкусу рыбак с Нантакета?

— Думаю, скорее чумазый архитектор.

Взяв Джареда под руку, Виктория повела его к дивану. Остальные мужчины неохотно расступились.

— Да, это похоже на мою Аликс. Ты знаком здесь со всеми, правда?

Джаред обвел глазами лица гостей. Да, он знал всех. Троих женатых он смерил выразительным взглядом, давая понять, что им лучше уйти, что они вскоре и сделали. Остался один доктор Хантли, который, похоже, не мог двинуться с места, поскольку, как дерево, прирос корнями к стулу.

— Какой же ты скверный мальчишка, — пожурила Джареда Виктория, попрощавшись с гостями. Глаза ее смеялись. — Фредди как раз рассказывал мне, как они с Аликс чудесно провели время вдвоем. Я не знала, что вы с ней интересуетесь историей семьи Кингсли.

Джаред судорожно сглотнул. Он не собирался откровенничать с Викторией.

Фредди, известный также, как доктор Фредерик К. Хантли, отпил глоток чаю.

— Юная Аликс искала сведения о Валентине.

— Ах да, — усмехнулась Виктория. — Исчезнувшая Валентина. Аликс удалось что-нибудь узнать?

— Ровным счетом ничего, — отозвался Джаред, отправляя в рот пирожное с кремом.

Виктория насмешливо вскинула брови, на лице ее ясно читалось: «Ничего, в конце концов ты выложишь мне все без утайки». Джареду захотелось убежать наверх и спрятаться. Или схватить Аликс в охапку и немедленно улететь в Нью-Йорк.

Виктория повернулась к доктору Хантли:

— Фредди, в следующий раз вы должны обязательно рассказать мне все.

— О-о, — протянул доктор Хантли, не сразу сообразив, что его выставляют. Поспешно поставив чашку на столик, он взял с блюда еще один сандвич и поднялся, чтобы попрощаться.

Оставшись наедине с Викторией, Джаред притворно зевнул.

— Я с раннего утра на ногах, думаю, мне пора…

— Джаред, дорогой, — перебила его Виктория, — нам нужно поговорить.

— Конечно, — сказал Джаред, вставая, — но ты явилась так неожиданно, а у меня еще куча дел. Если бы ты предупредила меня заранее, что приезжаешь (о чем, похоже, знает весь остров), я, разумеется, нашел бы время. К тому же… — Джаред замолчал, не зная, что бы еще придумать, и шагнул к двери.

— Я хочу знать, каковы твои намерения в отношении моей дочери.

Джаред замер, удивленно вытаращив глаза.

— Ты хочешь знать о нас с Аликс?

— Ну да, конечно. Поэтому я и здесь. Знаю, ты предупреждал, что мне не следует приезжать. Я буду вести тебя тихо, как мышка, обещаю. Но я должна знать все о своей дорогой девочке.

Джаред многозначительно обвел глазами утопающую в цветах комнату. Так вот что, оказывается, означает «сидеть тихо, как мышка».

— Что поделаешь. — Виктория махнула рукой. — Я прибыла не на яхте.

— На этот раз — нет.

Сладко улыбаясь, Виктория похлопала по дивану рядом с собой.

— Пожалуйста, присядь. Джаред, дорогой, я так долго тебя не видела, а Кеннет, как всегда, показывает свой гадкий характер. Я от него ни слова не могу добиться о моей родной дочери. Взгляни-ка сюда. — Пошарив за диванной подушкой, Виктория извлекла белую коробку, которую Джаред тотчас узнал. — Я приберегла это для нас с тобой… — В коробке лежала бутылка рома двадцатипятилетней выдержки. — Надо же чем-то приправить этот чертов чай. Ну, что скажешь? Пончики из «Даунифлейк» и ром?

Джаред покачал головой:

— Виктория, готов поспорить, ты могла бы очаровать и дьявола. — Он уселся на диван рядом с ней.

— Судя по тому, что я слышу о тебе и моей дочери, ты и есть самый настоящий дьявол. Собираешься бросить ее и сбежать обратно в Нью-Йорк, верно? Аликс не похожа на меня. Она вся в отца, такая же серьезная.

— Нет, — произнес Джаред, беря из рук Виктории чашку с чаем, где добрую половину составлял ром. — Я не собираюсь бросать Аликс.

Виктория улыбнулась.

— Она об этом знает?

— Думаю, догадывается. Я не раз намекал.

— Хм… — Виктория взяла кусочек пончика и задумчиво откусила. — Мы, женщины, не любим намеков. Мы предпочитаем долгие уверения в вечной любви. — Джаред молча поднес чашку ко рту. — И еще мы любим кольца, — продолжала Виктория. — Непременно с изумрудом, размер пятый.

— Думаю, мне достаточно лет, чтобы я сам мог принимать решения, касающиеся моей личной жизни.

— Разумеется, дорогой, просто я так люблю вас обоих, тебя и Аликс. Ты ведь и сам знаешь, правда?

— Да, знаю. Я позабочусь об Аликс, обещаю.

— Разве она не чудо? — воскликнула Виктория. — Не знаю, как нам с Кеном это удалось, но девочка вобрала в себя все лучшее от нас обоих. Ты поражен ее талантом?

— Да, у нее большое будущее.

— Кен сказал, что строит часовню по проекту Аликс. Возьми еще пончик, дорогой, дай-ка я наполню твою чашку. У тебя усталый вид, но теперь я рядом и всегда готова прийти тебе на помощь.

Ром и сахар сделали свое дело: напряжение начало понемногу отпускать Джареда.

— Послушай, я не знаю, где спрятаны дневники тети Адди.

Виктория вздохнула, прижав руку к роскошной груди с ложбинкой, обнаженной на шесть дюймов.

— Ты считаешь, я для этого приехала? Джаред, мой милый мальчик, я думала, ты меня лучше знаешь. Ты смотришь на меня так, словно боишься, что я… способна разнести дом в щепки, разыскивая дневники. Сорвать половицы или совершить что-то ужасное в этом роде. — Изумрудные глаза Виктории наполнились слезами, засияв еще ярче. — По-твоему, я могла провести столько лет в этом прекрасном старом доме, не полюбив его почти так же сильно, как ты?

— Вообще-то да… — Джаред осекся, увидев обиженную гримаску на ее лице. — Я знал, что ты захочешь найти записки.

— Конечно, хочу, — сказала Виктория, сморгнув слезы. — Я уверена, они отыщутся. Кеннет говорил, что познакомился с какой-то маленькой… — Она махнула рукой. — Эта женщина занимается исследованиями архивов или что-то в этом роде. Кен собирается нанять ее разобрать бумаги на чердаке. Надеюсь, он может позволить себе подобные траты. Разумеется, от Кеннета мало проку, когда речь заходит о деньгах, так было всегда, но кто я такая, чтобы жаловаться? Ты и вправду позволишь, чтобы эта странная женщина осталась здесь, в твоем доме?

Джаред отправил в рот четвертый по счету пончик. Он не собирался ничего рассказывать Виктории о Джилли.

— Так ты приехала на скоростном пароме? — спросил он с набитым ртом.

Она сладко улыбнулась.

— Нет, на этот раз на машине. Я решила, что Аликс она пригодится. Не будет же она водить этот твой ужасный старый грузовик. Или она уже разъезжает на нем? А кстати, где она?

— В доме Дилис. Я предложил ей поработать над одним проектом.

— Как странно, что вы решили работать там, когда здесь у тебя отличная студия. Интересно, что заставило вас так поступить? — Виктория умолкла, ожидая ответа, но Джаред промолчал. — А кто заказал проект? Я его знаю?

Джаред заподозрил, что Виктории известно о родственных связях Джилли с Таггертами и Монтгомери. Возможно, она даже успела навести справки о тех и других, выяснив всю их подноготную. Однако сейчас ему не хотелось углубляться в подробности. Вдобавок он не мог рассказать о поисках Парфении, умолчав о Калебе.

— Сомневаюсь, — сказал он, вставая. — Мне нужно отвезти Аликс бумагу, так что я лучше пойду. Уверен, тебя засыпали приглашениями на ужин.

— Признаюсь, несколько приглашений я получила. — Поднявшись, Виктория широко раскинула руки, и, разумеется, Джаред ее обнял. — Милый, милый мальчик, — тихо произнесла она, — ты не представляешь, как я рада за вас с Аликс. Я всегда считала, что вы созданы друг для друга. Кеннет не соглашался со мной, но я настаивала. Вы замечательные, и я очень люблю вас обоих. — Она отстранилась, держа Джареда за плечи. — О лучшем мужчине для своей дочери я и мечтать не могла. Ты знаешь, как я тобой восхищаюсь.

От этих слов Джаред поневоле смягчился.

— Ты так много для меня сделала. Я никогда не стал бы тем, кто я есть сейчас, если б не твоя помощь.

— Я лишь время от времени подбадривала тебя и снабжала деньгами. Заслуга невелика.

— Для меня это значило невероятно много.

— А теперь я вручаю тебе мое самое дорогое сокровище, мою прекрасную, чудесную девочку.

— Она действительно настоящее сокровище, — тепло улыбнулся Джаред, вспомнив об Аликс. Он расстался с ней всего несколько часов назад, но уже успел соскучиться.

— Я рада, что ты так думаешь, — проговорила Виктория и, наклонившись, прижалась нежной, душистой щекой к щеке Джареда. — А теперь ты можешь отдать мне дневник Валентины, — прошептала она.

Джаред на мгновение оцепенел, потом отступил на шаг, ошеломленно глядя на Викторию.

— Мы нашли его только вчера! Кто тебе о нем рассказал?

— Джуд, жена Твига, прислала мне сообщение по электронной почте. Мы давно дружим. Я обожаю ее стряпню, она божественно готовит цыпленка…

— Виктория! — Джаред и сам собирался отдать ей дневник, но его неприятно задел этот хитроумный маневр, попытка подольститься к нему.

— Да, дорогой?

Он отвернулся.

— Я возвращаюсь домой, к Аликс. — Сейчас Джаред испытывал лишь одно желание — увидеть ее. Как ему не хватало ее сдержанности, спокойствия, рассудительности. В отличие от матери Аликс никогда не пыталась манипулировать людьми. Он хотел просто быть с ней. Дышать с ней одним воздухом.

Глава 27

Оторвавшись от компьютера, Аликс заложила руки за спину и потянулась. Наступил вечер, а Джаред до сих пор не вернулся. Внезапно ее охватило странное чувство, будто по телу пробежал электрический ток. Аликс посмотрела на дверь и ничуть не удивилась, когда на пороге показался Джаред.

Удивило ее выражение его лица; глаза, горевшие гневом, а не желанием.

Не сказав ни слова, он уронил на стол сумку и раскрыл объятия.

Аликс кинулась к нему на грудь, он подхватил ее на руки. Обвив ногами Джареда, она нашла губами его полуоткрытые губы. Их языки сплелись, тела тесно прильнули друг к другу.

Несколько мгновений спустя Аликс отстранилась и, стараясь унять бешеное биение сердца, произнесла:

— Мама хочет, чтобы мы завтра пообедали вместе. — Коротко кивнув, Джаред завладел ее губами. Крепко прижимая к себе Аликс, он понес ее в спальню. Наткнувшись на стул, он пинком отшвырнул его с дороги. — Боже, — выдохнула Аликс, но губы Джареда приникли к ее шее, и она тотчас растеряла все слова.

Он бросил ее на постель, разметав покрывала и подушки.

Глядя на него широко открытыми глазами, она начала расстегивать пуговицы на блузке, но Джаред разорвал тонкую ткань и жадно припал губами к ее груди. Еще миг, и остатки ее одежды полетели на пол. Джаред замер, любуясь ее обнаженным телом.

— Как ты прекрасна, — прошептал он.

Аликс улыбнулась, притянув его к себе. Ей нравилось ощущать тяжесть его тела, чувствовать шершавое прикосновение его одежды к разгоряченной коже. Руки Джареда скользнули по ее животу, погладили бедра, коснулись лона. Когда его губы обхватили ее сосок, Аликс, застонав, запрокинула голову и закрыла глаза, отдаваясь во власть его пальцев, жаркого рта, жадного языка.

Нарастающее желание, казалось, вот-вот взорвется мощным крещендо. Когда Аликс почувствовала, как жгучее, почти невыносимое наслаждение захлестывает ее потоком, Джаред откатился в сторону и мгновенно сорвал с себя одежду.

Руки Аликс пустились в странствие по его телу, губы прильнули к пылающей коже. Ее гибкое тело скользнуло вниз, и Джаред в изнеможении откинул голову назад. Несколько минут спустя, не в силах больше терпеть эту муку, он опрокинул Аликс на спину и овладел ею, уже не сдерживая страстного, почти звериного желания. Закинув руки за голову, Аликс вцепилась в спинку кровати, хриплые стоны рвались из ее горла в ответ на каждый яростный выпад.

Волна блаженства подхватила их обоих; ноги Аликс сжали талию Джареда, руки обвились вокруг его шеи, глухой протяжный стон перерос в крик.

Джаред обрушился на нее, сдавив в объятиях так крепко, что Аликс едва не задохнулась. Но так ли уж нужен воздух, когда на тебе лежит тяжелый, влажный от пота мужчина?

— Все хорошо? — прошептал Джаред ей на ухо.

— Более чем.

Он откатился на бок, не выпуская Аликс из кольца своих рук.

Она не сразу пришла в себя. По телу разливалось приятное тепло, голову словно заволокло туманом. На этот раз в их близости было нечто незнакомое. Какая-то отчаянность, исступление, будто Джаред пытался погасить любовью пламя, сжигавшее его изнутри. Множество вопросов вертелось у Аликс на языке, но она промолчала, ожидая, пока Джаред заговорит сам:

— Я не сделал тебе больно?

— Совсем наоборот.

— Я так скучал по тебе сегодня.

Они провели в разлуке лишь несколько часов, но Аликс не стала упоминать об этом. Она тоже соскучилась по Джареду. Работать над проектом без него было совсем не так приятно и весело, как с ним.

— Что ты делал?

Джаред нерешительно помолчал.

— У меня вышла ссора с дедом.

— А-а, — протянула Аликс, стараясь не подавать вида, что ей не по себе, поскольку речь идет о привидении. — Из-за чего?

Джаред не мог признаться, что боится за Викторию.

— Мне не понравилось, что Калеб показался тебе тогда, на чердаке.

— Он хотел рассказать мне о Валентине, — возразила Аликс и невольно рассмеялась. Она выступала в защиту призрака.

Джаред нежно поцеловал ее в лоб.

— Он мог бы рассказать все мне.

— Наверное, — согласилась Аликс, — но, если честно, я прекрасно провела то утро. А испугалась потом. Я рассказывала тебе о платье, которое надевала в тот день?

— Он заставил тебя надеть какие-то уродливые средневековые тряпки? — В голосе Джареда снова послышалась злость.

— Нет. Это было прекрасное белое свадебное платье из тончайшего хлопка.

Джаред успокоился.

— С пышной юбкой? — Он понимающе кивнул. — Оно лежало в зеленой коробке?

Аликс, отстранившись, взглянула на него.

— Да. Кто его носил?

— Никто. Это свадебное платье тети Адди. Помню, она однажды показала его моей матери. Они пытались уговорить одну нашу родственницу надеть его в день свадьбы, но та хотела что-то сверкающее, с широкими рукавами.

— А я бы надела… — начала было Аликс, но оборвала себя. Не стоит говорить о свадебном платье с мужчиной, если ты с ним не помолвлена, тем более если вы с ним даже ни разу не сказали друг другу: «Я люблю тебя».

— Ты не могла бы напомнить мне еще раз, что произошло в воскресенье, не упуская ни единой мелочи? — попросил Джаред. — Я хочу знать все подробности.

Аликс начала свою историю с дождливого утра, когда она проснулась с нетерпеливым желанием отправиться на чердак разбирать семейные архивы, и закончила тем, как яркая сцена свадьбы исчезла, словно изображение на погасшем экране.

Джаред внимательно слушал, кивая, когда Аликс упоминала о людях, приглашенных на свадьбу.

— Мне казалось, будто я действительно их вижу, но теперь я в этом не уверена.

— Кто еще там был? — спросил Джаред. — И где находилась Валентина?

Рассказывая о том, как Калеб познакомился со своей возлюбленной, Аликс не удержалась от смеха.

— Это так похоже на мою маму. Она вполне могла бы выкинуть подобную шутку. Калеб пересказал мне этот эпизод, но не показал.

— Деду не хотелось признаваться, что его обвела вокруг пальца девушка, — усмехнулся Джаред. — Он никому еще не рассказывал эту историю. Иначе ее непременно передавали бы из уст в уста.

— Он уверял, что я первая, кому довелось ее услышать. — Аликс уткнулась головой Джареду в плечо. — Ты видел маму?

— О да. — Джаред описал бесчисленные грузовики и велосипеды, а также толпы мужчин. — Даже Роджер Плимут прислал цветы, — добавил он.

— У-ух! — воскликнула Аликс.

— Я должен познакомиться с этим парнем.

— Можно мне пойти с тобой?

Джаред, с ревом перекатившись на постели, навис над Аликс.

— За такие слова тебя надо наказать.

— Полностью согласна, — отозвалась она, впиваясь губами в его рот.

На этот раз они не стали спешить, медленно наслаждаясь друг другом, лаская и целуя, дразня и играя, переплетаясь телами. Час спустя, когда они лежали обнявшись, влажные от пота и умиротворенные, в животе у Джареда громко заурчало.

— Я забыла приготовить ужин, — спохватилась Аликс.

— Ничего страшного. Перед уходом я совершил набег на холодильник Виктории. У нас полно еды из лучших ресторанов Нантакета. — Выбравшись из кровати, Джаред направился в ванную.

— Моя мать ценит хорошую кухню.

Остановившись в дверях во всей своей великолепной наготе, он встретил взгляд Аликс. Они поняли друг друга без слов. Теперь, когда Виктория прибыла на остров, все изменилось. Большой старый дом больше не будет принадлежать им безраздельно. Тихая Джилли проводила так много времени с Кеном, что ее присутствие в Кингсли-Хаусе никому не причиняло неудобства. Виктория же заняла комнату напротив их спальни, вдобавок ее всегда окружали толпы поклонников. Когда Аликс была подростком, именно она, а не ее мать, жаловалась, что музыка играет слишком громко, не замолкая до поздней ночи.

Джаред вздохнул и улыбнулся.

— Все будет хорошо. Виктория жаждет заполучить дневник Валентины, может, если отдать его ей, она… — Он пожал плечами. — Хочешь в душ вместе со мной?

— С удовольствием, — сказала Аликс, отбрасывая одеяло.

По молчаливому соглашению они больше не говорили о Виктории. Им хотелось сполна насладиться временем, проведенным вдвоем. После совместного душа они устроили пиршество на полу и предались любимому занятию — разработке архитектурного проекта. Аликс была довольна результатом своих трудов, но Джареду многое не понравилось, что он незамедлительно и высказал.

— Кингсли, — возмутилась Аликс, — ты сам не знаешь, о чем говоришь.

То же самое она сказала ему, когда они в первый раз работали вместе. Теперь им казалось, что это было давным-давно. Они посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. В те первые дни Аликс побаивалась Джареда, а сейчас почти не вспоминала, что он и есть Великий Джаред Монтгомери.

Похоже, они быстро пришли к пониманию, потому что Джаред смел в сторону тарелки и, обняв Аликс, увлек ее на пол, прямо на кучу рисунков и чертежей старого дома Монтгомери. Это объятие было особенно нежным, поскольку в воздухе уже витало предчувствие грядущих перемен.

После Аликс отлепила от влажной кожи Джареда три листа бумаги и произнесла:

— Мы могли бы остаться здесь.

— Дилис возвращается завтра.

— А как насчет дома Лекси и Тоби?

— Там нам не удастся побыть вдвоем.

— Нам просто нужно быть потверже с мамой, — неуверенно предложила Аликс. — И придется запирать дверь в ванную.

— Хочешь переехать в мою нью-йоркскую квартиру?

Глаза Аликс радостно вспыхнули, но в следующее мгновение она покачала головой:

— Может, после свадьбы Иззи.

— Хорошо, — согласился Джаред. — После свадьбы. — Он отвернулся, чтобы Аликс не заметила, как исказилось от страха его лицо. В день свадьбы Калеб покинет земной мир и, возможно, заберет с собой Викторию. — Если ты обещаешь держать руки подальше от меня хоть какое-то время, я с радостью покажу тебе, как должно выглядеть восточное крыло на самом деле. Увидишь, я задумал гораздо лучше.

— Возможно, по-другому, но не лучше. А что касается шаловливых рук, помнится, ты обещал, что будешь слизывать еду с моего голого живота. Так-то ты держишь слово?

— Ты видела шоколадный мусс, который я привез с собой? Он будто создан для того, чтобы расплываться по твоему животу. Но сперва я объясню тебе, что такое реконструкция здания.

— Я твоя послушная ученица и с жадностью ловлю каждое слово мэтра. А взбитые сливки ты захватил?

— Спрашиваешь! Целую бадью.

— Возьми вон те бумаги, и начнем, — скомандовала Аликс, и Джаред подчинился.

На следующее утро Виктория, сидя за кухонным столом в большом старом доме, впервые почувствовала себя одиноко. Казалось странным, что нельзя больше увидеть Адди, поговорить с ней. За годы дружбы женщины привыкли повсюду бывать вместе — ходить в гости, принимать друзей у себя, обедать в кафе и ресторанчиках. Теперь Кингсли-Хаус казался Виктории чужим, заброшенным.

Накануне за ужином Виктория с радостью встретилась с несколькими давними знакомыми с Нантакета, но все это было не то. Без Адди остров опустел. Аделаида не любила покидать дом, и Виктории всегда приходилось уговаривать ее выбраться на прогулку, но сколько незабываемых, счастливых дней провели они вдвоем! Виктории нравилось, что рядом Адди, которая видит ее насквозь и знает, говорит ли она правду или лукавит. «Ах, какой интересный!» — восторженно восклицала Виктория, глядя на какого-нибудь мужчину, а потом, вернувшись домой и попивая коктейль, смеялась вместе с подругой над этим скучным напыщенным болваном.

Но прошлым вечером ей не с кем было хитро переглядываться, сдерживая смех. Виктории страшно не хватало Адди.

Возле кухонной раковины стояла Джилли Таггерт, делая вид, будто моет посуду. На самом деле эта женщина носила фамилию мужа, но Виктория ее не запомнила. Невестку Джилли, писательницу Кейл Андерсон, Виктория несколько раз встречала на официальных приемах, и та ей нравилась. Они с Кейл писали в разных жанрах, а их романы пользовались примерно равной популярностью, что почти исключало ревнивую зависть, которую обычно испытывают друг к другу литераторы.

Бросив взгляд на Джилли поверх чашки с кофе, Виктория поняла, что на тесную дружбу с ней рассчитывать нечего. По крайней мере какое-то время. Сейчас Джилли могла лишь неотрывно смотреть в окно на домик для гостей, пытаясь уловить малейшее движение в саду. Она ждала появления Кена.

За завтраком, болтая с Джилли о разных пустяках, Виктория пришла к заключению, что эта женщина готова к переменам в жизни. Она овдовела много лет назад, а теперь ее подросшие дети, мальчик и девочка, близнецы, поступили в университет и собирались покинуть дом, что давало Джилли неограниченную свободу. Она могла отправиться, куда душа пожелает. А главное, она была готова.

Виктория предчувствовала, что с Кеном могут возникнуть трудности. По собственному горькому опыту она знала, что этого мужчину нужно подталкивать к действию. Их совместная жизнь закончилась крахом. После пяти лет брака Виктории пришлось броситься на шею другому мужчине, чтобы заставить Кена увидеть, как она несчастна. Он не замечал, с каким пренебрежением обращаются с Викторией его родители, постоянно напоминая, что она работала официанткой в загородном клубе, где Кен ежедневно играл в теннис, — как будто она могла об этом забыть! Что бы она ни делала, свекор со свекровью вечно бывали недовольны. А самое ужасное, как настороженно они смотрели на малышку Аликс, словно оценивали каждый ее шаг. Казалось, они ждут, вырастет ли девочка похожей на них или пойдет по стопам матери и станет такой же легковесной и пустой.

Виктория плакала, умоляла, даже угрожала, пытаясь заставить Кена прислушаться к ее жалобам, но тот всегда говорил с ней как с ребенком и отмахивался, повторяя, что она все преувеличивает. Стараясь успокоить жену, он уверял, будто ему нравится в ней именно ее непохожесть на женщин из его привычного окружения. На самом деле Кен просто не привык к бурным проявлениям чувств. Впрочем, до встречи с Викторией его жизнь складывалась так успешно, что никаких глубоких и сильных чувств он не испытывал.

По мнению Виктории, Кен просто вынудил ее улечься в постель с его деловым партнером. Он не оставил ей другого выхода. Даже теперь, много лет спустя, ее удивляло, что Кен ни разу не поинтересовался, почему она привела любовника в их дом и затащила в супружескую постель, зная, что муж непременно их застанет. Ведь Кен предупреждал, что вернется домой раньше обычного.

Но ее измена произвела отнюдь не тот эффект, на который надеялась Виктория. Обида и гнев ожесточили Кена. Он по-прежнему не желал слушать жену и только кричал или угрюмо молчал, замкнувшись в себе.

Угнетенная, разочарованная, Виктория решила предоставить мужу время успокоиться. Взяв с собой малышку Аликс, она уехала на Нантакет. Виктория не собиралась бросать мужа, ей хотелось лишь дать Кену почувствовать, что значит быть по-настоящему несчастным. А для этого его следовало оставить одного. Вдобавок она желала поставить мужа на место, заставить его наконец прислушаться к ней.

Но как-то вечером танец с одним из туристов и рухнувший шкаф все изменили.

С тех пор Виктория чувствовала себя немного виноватой перед Кеном, который, похоже, так и не оправился после мучительного разрыва с женой, завершившегося разводом. Все эти годы, видя рядом с ним женщин, одну кошмарнее другой, Виктория пыталась молчать, стиснув зубы. Но это давалось ей нелегко.

Она замечала, что все бывшие подружки Кена похожи друг на друга. Все как одна бойкие на язык, броские, едва ли не вульгарные, и честолюбивые. Виктории льстило, что пассии Кена — жалкие копии ее самой, однако из этого невольно напрашивался вывод: Кену они не подходят.

Виктория давно пришла к мысли, что Кен боится полюбить снова. Он не хочет, чтобы ему во второй раз разбили сердце, поэтому предпочитает иметь дело с женщинами, которых привлекает в нем только то, что он может им дать. Такую связь легко разорвать.

Проницательная Адди, как всегда, точно ухватила суть.

«Если бы ты не вонзила Кену иглу в самое сердце, — сказала она как-то вечером, — он остался бы посредственным архитектором, сражающимся за то, чтобы удержаться на плаву. И уж точно он не захотел бы пожертвовать партией в теннис, чтобы помочь какому-то мальчишке избежать тюрьмы. Но ты показала ему, до чего может довести гнев. — Виктория слегка опешила от этого сомнительного комплимента, но рассмеялась, оценив правоту Адди. — Сердце Кена превратилось в камень. Жаль, что он это допустил», — добавила Аделаида, и Виктория кивнула, соглашаясь. Да, жаль.

Джилли стояла возле раковины, то и дело поглядывая в окно, не идет ли Кен. Наблюдавшую за ней Викторию кольнула совесть. Застарелое чувство вины напомнило о себе. Эта женщина, по всей видимости, создана для Кена, но хватит ли у него ума не упустить свой шанс? Или он так сильно напуган, что еще долгие годы не сможет ни на что решиться?

Когда лицо Джилли радостно вспыхнуло, словно она увидела чудо из чудес, Виктория поняла, что Кен наконец появился. Поднявшись, она подошла к Джилли и поцеловала ее в щеку.

— Вы мне нравитесь, — сказала она. — Помните об этом.

Увидев Кена, идущего к дому, она распахнула дверь и поспешила ему навстречу. «Надо признать, Кеннет давно не выглядел так хорошо», — отметила она про себя. Привычное грустное, виноватое выражение, застывшее в его глазах, исчезло.

— Дорогой! — воскликнула Виктория и, обвив руками шею бывшего мужа, расцеловала его в обе щеки.

Отшатнувшись, он испуганно посмотрел на стоявшую в дверях Джилли.

— Что происходит?

— Ничего, — отозвалась Виктория. — Просто я рада видеть отца моего ребенка, что в этом странного? — Подхватив Кена под руку, она повела его в сторонку, но не слишком далеко, чтобы Джилли могла их видеть. — Я познакомилась с твоей последней пассией и должна сказать, она прелесть. Такая милая, что, думаю, даже ты сумеешь с ней справиться.

— Господи, ты способна кастрировать мужчину одной фразой. Мне нужно идти.

— Нет, — с улыбкой возразила Виктория, цепко держа Кена под руку. — Мы с тобой должны поговорить о нашей дочери. Уверена, твоя серая мышка подождет несколько минут.

Кен, чье лицо уже пылало гневом, вырвался из рук Виктории. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Джилли — далеко не серая мышка. Она… — Он раздраженно махнул рукой. — Что ты собиралась сказать об Аликс?

— Я сомневаюсь насчет нее и Джареда. Ты же знаешь, какой он. Боюсь, он бросит Аликс и разобьет ей сердце.

— Ты начиталась собственных романов. Джаред и Аликс прекрасно подходят друг другу. Мне пора…

— Ты хочешь сказать, они работают вместе? Я слышала, он заставляет нашу дочь делать за него все чертежи. Чем он занимается, пока она трудится? Снимает девочек в «Курятнике»?

— Виктория, у меня нет времени на пустую болтовню! Джаред хороший человек, и тебе это известно. Они с Аликс… — Кен перевел дыхание, пытаясь успокоиться. — Послушай, мне самому нужно работать. Я и так опаздываю. — Он повернулся, собираясь уйти.

— Спасибо, что позволил этой Джилли жить в доме вместе со мной. Она такая любезная и услужливая, что моет за мной посуду и убирает на кухне. Интересно, умеет ли она гладить? А готовить? В субботу я жду гостей к ужину, так что твоя Джилли могла бы позаботиться обо всем для меня. Спасибо большое, что одолжил мне ее.

— Виктория! — взревел Кен, яростно оскалив зубы и сжав кулаки. — Если ты…

— Что, дорогой? — Виктория нежно улыбнулась ему.

От злости Кен не мог говорить. Метнув на бывшую супругу взгляд, полный ненависти, он решительно протопал к дому и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Виктория увидела, как он бросился к Джилли, по-прежнему стоявшей у окна. Он схватил ее в охапку и поцеловал с такой отчаянной страстью, что когда наконец оторвался от ее губ, вид у Джилли был совершенно ошалелый. Взяв ее за плечи, Кен принялся что-то горячо говорить. Джилли только покорно кивала в ответ.

Мгновение спустя Кен ураганом вылетел из дома. Поравнявшись с Викторией, он гневно бросил, не замедляя шага:

— Найми себе служанку, черт побери!

Виктория, повернувшись, посмотрела в окно на Джилли. Та, похоже, никак не могла оправиться от потрясения. На миг она исчезла из виду, потом распахнулась задняя дверь, и Джилли выбежала к Виктории.

— Кен сказал, что не позволит мне быть вашей служанкой. Он хочет, чтобы я собрала вещи и переехала в домик для гостей. К нему. — Джилли растерянно заморгала. — Виктория, я даже не знаю, что сказать… — Она взволнованно перевела дыхание. — Я люблю вас. Правда. Если я могу хоть чем-то быть вам полезной, пожалуйста, только скажите. Кен… — Она осеклась, услышав быстро приближающиеся шаги.

Виктория приложила палец к губам и громко произнесла надменным тоном:

— Разумеется, мое нижнее белье следует стирать вручную. А простыни у меня высшего класса, из «Лайонз по». Мне нужно, чтобы их как следует выгладили, на постели не должно остаться ни морщинки.

Остановившись возле двух женщин, Кен смерил Викторию уничтожающим взглядом и повернулся к Джилли:

— Почему бы тебе не поехать вместе со мной на строительную площадку?

— С радостью, — отозвалась Джилли. — Дай мне только собраться.

Оставшись один на один с Викторией, Кен презрительно фыркнул, прежде чем направиться к грузовику.

Вскоре из дома торопливо вышла Джилли с большой сумкой на плече. Поравнявшись с Викторией, она поцеловала ее в щеку.

— Спасибо, я перед вами в долгу, — прошептала она и поспешила к Кену.

Виктория прислушалась к удаляющемуся шуму мотора, потом, улыбаясь, вошла в дом.

Наверху, возле чердачного окна, Калеб тоже улыбался, глядя на нее.

— Когда эти двое встретились в первый раз, тебе пришлось сделать то же самое, — пробормотал он.

Остаток утра Виктория провела, отвечая на телефонные звонки и письма и приводя в порядок свою любимую зеленую спальню. Это Адди предложила ей, не стесняясь, обустроить комнату по своему вкусу.

«Почему бы не доставить себе удовольствие? — усмехнулась Аделаида. — Я потворствую своим желаниям каждый день». Она намекала на то, что принимает приглашения, лишь когда действительно хочет куда-то выбраться. В отсутствие Виктории Адди редко покидала дом.

Виктория согласилась и отделала комнату в зеленых тонах. Дома она не осмеливалась дать волю фантазии, поскольку Аликс даже в детстве к оформлению интерьера относилась весьма критически, в точности как отец.

«Мама, — сказала как-то раз шестилетняя Аликс, — ты должна думать об общей концепции».

Мама не знала, радоваться ей или ужасаться. Она рассмеялась. Слишком уж часто Виктория чувствовала себя так, будто она ребенок, а Аликс — взрослая.

Около полудня она начала готовить обед на троих. То есть достала из холодильника готовые закуски и выложила их на блюда. Аликс показала ей, как пользоваться микроволновкой, но Виктория пока не освоила эту премудрость. Во всяком случае, ей хотелось, чтобы другие так думали. Людям важно сознавать, что они кому-то необходимы, считала она.

Готовя угощение, она нетерпеливо поглядывала в окно — точно так же Джилли высматривала своего Кена. С тех пор как Аликс поступила в университет, для Виктории настали нелегкие времена. Нередко, возвращаясь в пустой дом из своей писательской студии, она ощущала в душе неизвестно откуда взявшуюся глухую тоску. Конечно, она не сидела затворницей в четырех стенах. Недостатка в приглашениях не испытывала и сама любила устраивать приемы. И все же Виктория отчаянно скучала по дочери.

Когда Аликс приезжала домой, мир вновь становился знакомым и привычным. Они говорили, говорили без конца. Виктория рассказывала дочери о своих книгах, о людях, которых встречала, о городах, где успела побывать. Зная, что Аликс не любит откровенничать о своей жизни, она давно научилась выуживать подробности у Кена. Стоило ей произнести заветную фразу: «Я волнуюсь за Аликс…», как Кен тотчас выкладывал все как на духу. Однако Виктории всегда казалось несправедливым, что дочь рассказывает отцу больше, чем ей.

Приготовив закуски, она красиво накрыла большой обеденный стол. Сколько раз вместе с Адди она принимала гостей за этим столом. Виктория обследовала все шкафы и даже чердак в поисках красивого старинного фарфора и скатертей, а Адди составляла список гостей. «Нет, нет, — говорила она. — Эти двое терпеть друг друга не могут. Их прадедушки влюбились в одну женщину». Или: «Кто их разберет? Они здесь недавно. Их семьи переехали на остров только в двадцатые годы». Иногда Адди замечала: «Это „летние гости“, но вполне приличные люди».

Что же касается угощения, Виктория с Адди лишь перекладывали готовые блюда в китайский сервиз восемнадцатого века, привезенный на остров капитаном Калебом.

А теперь Виктория накрывала стол для Аликс и Джареда, самых дорогих ей людей.

Она познакомилась с внучатым племянником Адди в то первое лето на Нантакете. Джаред, высокий угрюмый паренек, казался таким сердитым, что это немного пугало. Впрочем, Виктория тогда не обращала особого внимания на мальчишку, все ее мысли занимали дневники Кингсли. Вдобавок юный Джаред ясно дал понять, что ему не по вкусу присутствие какой-то чужачки в древнем доме его предков.

Но, приехав на остров через год, Виктория увидела совсем другого человека. Конечно, в нем можно было узнать прежнего нелюдимого подростка, но большую часть года он провел под опекой озлобленного на весь мир Кена, который не давал ему спуску. Виктории пришлось немало потрудиться, чтобы заставить мальчика хотя бы улыбнуться.

Ко времени окончания школы Джаред неузнаваемо изменился, и когда Кен решился обратиться к Виктории с просьбой оплатить дальнейшее обучение мальчика, она охотно согласилась.

Временами она чувствовала себя неуютно, скрывая от Аликс часть своей жизни, связанную с Нантакетом, хотя и знала, что так будет лучше. Кен всегда говорил, что у Джареда несомненный талант к архитектуре, а Аликс начала рисовать дома, лишь только научилась держать в руке карандаш.

В то первое лето Виктория, войдя однажды днем в большую гостиную, увидела четырнадцатилетнего Джареда рядом с четырехлетней Аликс. Сидя на полу, они строили какое-то высокое сооружение из кирпичиков «Лего». Аликс смотрела на мальчика сияющими глазами, а Джаред видел в ней всего лишь ребенка.

И в то же мгновение Виктория ясно увидела будущее Аликс. Влюбившись в этого высокого красивого мальчишку, она потеряет голову и ее собственная жизнь отойдет на второй план. Для своей дочери Виктория желала большего. Она не хотела, чтобы Аликс повторила ее ошибку, выскочив замуж совсем юной и слишком рано взвалив на себя груз ответственности. Когда ты связываешь свою судьбу с мужчиной, приходится иметь дело и с его семьей, молодой Виктории это оказалось не под силу. Нет, пусть Аликс сначала поймет, чего она хочет добиться в жизни, а потом, если они с Джаредом встретятся вновь и понравятся друг другу, значит, так тому и быть.

Виктория вспомнила о своих тревогах. Она упомянула Джареда в разговоре с Кеном только для того, чтобы подлить масла в огонь, но ее действительно беспокоило отношение Джареда к Аликс. Женщин он менял как перчатки. Каждый раз, приезжая на Нантакет в августе, Виктория посмеивалась над ним из-за его бесчисленных подружек. У Джареда вечно не хватало на них времени, а профессиональную жизнь и личную он строго разделял. «Половина моих пассий не знает, чем я зарабатываю себе на жизнь, а второй половине нет до этого дела», — как-то признался он пару лет назад.

Виктория желала знать, испытывает ли он к Аликс серьезное чувство, или она для него лишь временное увлечение. Что же до Аликс, не принимает ли она восторженное благоговение за любовь? Возможно, она ослеплена талантом Джареда, его известностью в архитектурном мире?

Вскоре после полудня отворилась задняя дверь, и сердце Виктории радостно затрепетало. Наконец-то! Она бросилась было в холл, но в этот миг зазвонил телефон. В мире существовал лишь один человек, ради которого она готова была отложить встречу с дочерью, — ее издатель. Определитель номера показал, что это именно он.

— Мне нужно ответить, — крикнула Виктория, поднимаясь по лестнице в спальню. Требовалась тишина, чтобы сочинить для издателя правдоподобную ложь. Она не собиралась признаваться, что еще даже не начинала писать роман, который должна была закончить некоторое время тому назад. Пусть издатель думает, что она «почти завершила работу», это не будет стопроцентной ложью. Проведя месяц за чтением дневников Валентины и написанием подробного синопсиса, она будет на полпути к финишу. «Почти» — понятие относительное.

Виктория потратила двадцать минут на объяснение с издателем, не прибегая к откровенной лжи, но и не раскрывая всей правды. «Это лучшее из всего мною написанного», — уверяла она, не забыв упомянуть о «захватывающей интриге» и об «истинных, глубоких чувствах». Издатели любят такие фразы.

После разговора Виктория вскочила, чтобы броситься к Адди и все ей поведать. То-то будет смеху!

Замерев, она смахнула ладонью слезы, застилавшие глаза. Адди больше нет, но есть Аликс, которая всегда любила слушать рассказы матери.

Виктория с улыбкой спустилась по лестнице в столовую, готовясь произвести фурор. Но комната оказалась пуста. Заметив на спинке стула сложенный кардиган дочери, Виктория захватила его с собой и направилась в переднюю часть дома.

Она нашла Аликс с Джаредом в гостиной. Взявшись за руки, они сидели рядом на маленьком диване. Виктория хотела уже объявить о своем присутствии, но слова замерли у нее на губах. Потрясенная, она стояла и смотрела.

Со дня приезда Аликс на Нантакет они часто разговаривали по телефону. Аликс то и дело упоминала Джареда, рассказывала, что он сделал или сказал. Виктория понимала, что дочь стоит на пороге первой настоящей любви, и радовалась этому.

Но к тому, что она увидела, Виктория оказалась не готова. Аликс с Джаредом смотрели друг на друга так, будто в целом мире остались лишь они вдвоем. И больше никого.

Отступив за дверь, Виктория привалилась спиной к стене и закрыла глаза. Ей всегда хотелось встретить мужчину, который смотрел бы на нее именно так. Ее окружали сотни поклонников, мужчин влекло к ней, но она держалась настороженно. Все они видели в ней драгоценный приз, желанную награду, которую предстояло завоевать. А стоило подпустить их ближе, как они сбегали. Виктория вовсе не была беззащитной овечкой, как они себе воображали.

Она заглянула за дверь. Теперь Аликс с Джаредом целовались. Нежно, радостно. Казалось, они совершенно счастливы вдвоем, и никто им больше не нужен. Во всяком случае, не мать, которая жаждет рассказать о каком-то романе, так и не написанном.

Скомкав кофту Аликс, Виктория зарылась в нее лицом. Она потеряла дочь! Аликс уже не вернуть, словно та улетела на другую планету.

Виктория понимала, что нужно успокоиться, прежде чем показываться им на глаза. Она тихо поднялась по лестнице, но не пошла к себе в комнату, а направилась в спальню Аликс, где раньше спала Адди. При виде рубашки Джареда, висевшей на одном из стульев, Виктория ощутила боль, словно в сердце ей забили гвоздь.

Она положила кардиган на постель. «Я справлюсь», — сказала она себе, потом взглянула на большой портрет капитана Калеба и присела на край кровати. Действительно ли по дому бродил призрак этого человека, или Адди все это выдумала?

— Что мне теперь делать? — прошептала Виктория, глядя на портрет. В глазах ее стояли слезы. — Помочь им от меня избавиться? Уйти, чтобы облегчить им жизнь? — Она достала бумажную салфетку из коробки на ночном столике и высморкалась. — Кен только что познакомился с этой своей Джилли, но у нее загораются глаза, стоит ему показаться. А он готов сражаться как лев, чтобы ее защитить. Аликс с Джаредом… кажутся одним существом, двумя половинками единого целого. Моя дочь… — Слезы хлынули сильнее. — Моя прекрасная, чудесная девочка покидает меня. Как я буду жить без нее? Если я еще не сошла с ума, то только благодаря ей. Она всегда была со мной. Она… Теперь Аликс с ним. — Судорожно сглотнув, Виктория обратилась к портрету: — Что же делать? Мне нужен совет. Может, надо вернуться в свой огромный пустой дом и научиться печь печенье в надежде, что у меня скоро появятся внуки? Да? — Она перевела дыхание. — Значит, я старею? Так вот что меня ждет? Буду сидеть на крылечке и стариться в одиночестве? А как же истинная любовь? Где она?

Виктория разрыдалась. Потом закрыла глаза. На нее вдруг напала сонливость, словно кто-то мягко обнял ее и уложил на кровать. Постель показалась ей такой уютной, что как только голова ее коснулась подушки, Виктория сразу же заснула.

Она проснулась час спустя с улыбкой на губах. Теперь Виктория знала, что делать, как будто пока она спала, кто-то нашептывал ей на ухо советы, в которых она так нуждалась. Это был мужской голос, показавшийся ей очень знакомым. «Ты должна им помочь, — произнес он. — Сейчас не время думать о себе. Любовь не бывает эгоистичной или ущербной, она всегда терпелива и щедра. Пришел час Джареда с Аликс, ты должна дать им свободу».

Улыбаясь своим мыслям, Виктория подошла к двери в ванную, но внезапно обернулась и посмотрела на портрет Калеба.

— Если ты хочешь показаться мне, пожалуйста, явись. Может, я и не твоя Валентина, но кое-чем из того, что ты дал ей, я не прочь воспользоваться.

Она вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь у нее был план. И для начала Виктория собиралась позвонить Иззи. Все зависело от того, удастся ли ее убедить.

Глава 28

— Мама, я действительно не могу, — повторила Аликс по меньшей мере в третий раз. С приезда матери прошло всего три дня, но жизнь Аликс уже пошла кувырком. — Нужно помочь Джареду с чертежами проекта особняка в Мэне.

— Эта та самая работа, которую ему еще не поручили? Ты о ней мне говорила?

— Ну да, но, уверена, он получит этот заказ.

Виктория с дочерью завтракали на кухне в Кингсли-Хаусе, Джаред уже сбежал на место строительства часовни. Утром он заявил, что Кену никак без него не обойтись. «Трус!» — прошипела Аликс ему вслед, однако Джаред, ничуть не смутившись, подмигнул ей и унесся.

— Аликс, дорогая, я лишь хочу сказать, что ты могла бы уделить чуть больше времени свадьбе Иззи, только и всего.

— Все уже сделано. — Аликс вручила матери толстую папку с документами, подтверждавшими, что все приготовления к свадьбе, от цветов до торта, успешно завершены.

Виктория наклонилась через стол к дочери.

— Во время Второй мировой войны, когда все выдавали по карточкам, такую свадьбу сочли бы верхом совершенства.

Аликс бросила взгляд на стенные часы. Время близилось к одиннадцати, а она за весь день не успела сделать ровным счетом ничего. Проведя последнюю ночь в доме Дилис, они с Джаредом убрали за собой, наполнили холодильник едой, собрали вещи и уехали.

Но стоило им вернуться в Кингсли-Хаус, как начались проблемы. Мать повела себя как героиня викторианского романа, разыграв возмущение из-за того, что Аликс с Джаредом собрались жить в одной комнате.

— Мама, в моей жизни были и другие мужчины, — напомнила Аликс.

— Но не у меня на глазах, — отрезала Виктория, сидя с прямой, как шомпол, спиной и поджатыми губами.

— Да что с тобой такое? Ты ведешь себя очень странно.

Джаред молча собрал вещи в спортивную сумку, поглядывая на Викторию.

— Пусть будет по-твоему. Поскольку твоими стараниями Джилли переехала к Кену, я переселюсь в крыло для прислуги. — Происходящее явно забавляло его, хотя он пока не понимал, что у Виктории на уме. — Ты не против, если я займу комнату, служившую когда-то спальней Аликс? Ту, что они с тетей Адди декорировали вместе? Это не заденет твои тонкие чувства? Ты ведь у нас теперь такая ранимая.

— Я так и знала, что это была моя комната! — воскликнула Аликс, поворачиваясь к матери. — Но почему мы с тобой жили в том крыле?

Виктория взглядом велела Джареду умолкнуть и жестом собственницы обняла дочь за плечи.

— Пойдем я провожу тебя в спальню. Тебе не попадались здесь какие-нибудь старые тетради?

— Аликс, присматривай за обоями! — предупредил Джаред, направляясь по коридору в заднюю часть дома.

Это случилось накануне, и Аликс вовсе не понравилось спать одной. Она надеялась, что Джаред прокрадется к ней по потайной лестнице для выноса ночных горшков, но он не пришел. Утром, поцеловав ее и пожелав доброго утра, он шепнул:

— Твоя мать навесила замок на старую дверь. — Казалось, это обстоятельство изрядно его развеселило.

— Рада, что ты находишь это забавным, но я — нет, — хмуро заметила Аликс.

Потом Джаред уехал на место строительства, а Аликс осталась с матерью выслушивать замечания о том, как плохо она организовала свадьбу Иззи.

— Эта церемония вовсе не будет похожа на свадьбу военного времени, мне обидно, что ты так говоришь.

— Просто я думала, что Иззи — твоя лучшая подруга. Разве она не заслуживает большего? Твои мысли так заняты Джаредом, что ты забыла о ней?

— Мама! Это несправедливо. У Иззи не так много денег, и она не хочет никакой роскоши. Но это даже неважно, все задумано очень красиво. Полевые цветы и голубые ленты выглядят прелестно. Я не пожелала бы ничего другого и для своей свадьбы.

Виктория отшатнулась, словно слова дочери привели ее в ужас.

— Твоей свадьбы? Ты мой единственный ребенок, а я должна заботиться о своем имидже. Положение обязывает, не забывай. У меня толпы поклонников, они ждут от меня небывалого зрелища. Так что твоя свадьба… — Она махнула рукой, словно ей не хватало слов. — Впрочем, это не имеет пока значения. У тебя ведь нет пока даже жениха.

Аликс метнула на мать сердитый взгляд.

— Может, ты не заметила, но мы с Джаредом…

— Да-да, — сказала Виктория, вставая. — Ты стала одной из подружек Джареда. Поздравляю. А теперь надень ту красивую блузку от «Зироу Мейн», и пойдем посмотрим на торты.

Аликс поднялась.

— Торт уже заказан, и что ты имела в виду, когда назвала меня «одной из подружек Джареда»?

— Ничего. — Виктория пожала плечами. — Просто слетело с языка. Я видела торт, который ты выбрала. Он совсем незатейливый и к тому же слишком маленький. Аликс, милая, неужели ты умеешь только здания проектировать? От будущего архитектора можно бы ожидать чего-то более оригинального. Почему бы тебе не выбрать торт, который ты заказала бы для себя? Просто уменьши его в четыре раза и получишь то, что нужно Иззи. — Виктория направилась к двери. — Я буду готова через десять минут. Может, сядешь за руль?

Аликс постояла на кухне, несколько раз глубоко вздохнула, потом посмотрела на папку, полную квитанций и фотографий. Возможно, ее выбор действительно грешил спартанской простотой? Занятая собственной жизнью, она не уделила должного внимания свадьбе Иззи?

Взбежав по лестнице в спальню, Аликс переодела блузку, схватила альбом для рисования и вышла во двор, где стоял автомобиль, который привезла ей мама. Это был маленький «БМВ», почти новый, с девственно чистым салоном.

Разумеется, Виктории потребовалось полчаса, чтобы довести прическу и макияж до совершенства. За это время Аликс сделала несколько набросков торта. Когда мать села в машину и открыла идеально подкрашенный рот, чтобы отдать очередное распоряжение, Аликс спросила:

— Ты знала, что вы с Валентиной очень похожи?

— Откуда тебе это известно?

— Мне сказал капитан Калеб, когда мы с ним танцевали. — Увидев, как неизменно уверенная в себе мать лишилась дара речи, Аликс с чувством глубокого удовлетворения откинулась на спинку сиденья.

Виктории потребовалось лишь несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Когда? Как? Где? Ты ведь не танцевала с ним на самом деле, правда? Это был всего лишь сон?

Аликс широко улыбнулась.

— Что, если нижний ярус торта сделать квадратным, следующий — круглым, от него вверх пойдут колонны (там будет открытая площадка), а над ними мы поместим трехъярусную круглую башенку?

— Александра, — медленно отчеканила Виктория, — я желаю знать все о тебе и капитане Калебе.

— Джаред переедет обратно ко мне?

Едва не задохнувшись, Виктория с шумом втянула в себя воздух. Она не могла допустить, чтобы Джаред проводил ночи с Аликс. Это разрушило бы план, открывшийся ей, когда она заснула в постели дочери. Виктория вспомнила, как Адди рассказала ей о призраке. Это был последний вечер в жизни Аделаиды. С того дня Виктория изнывала в бесконечном ожидании, когда же Джаред перестанет кормить ее идиотскими баснями о мужчинах, ослепленных ее красотой, и позволит ей вернуться в Кингсли-Хаус. Но узнав о том, что найден дневник Валентины, Виктория не стала больше ждать. Она прибыла на остров первым же паромом.

Однако с некоторых пор ее приоритеты изменились. Теперь она думала лишь о дочери.

Виктория судорожно сглотнула. Ее слова могли причинить боль Аликс:

— Свадьба Иззи важнее всего, что ты, как тебе кажется, видела, — произнесла она сквозь зубы, отчего ее голос прозвучал особенно строго. — Ты взрослая женщина и можешь, разумеется, делать что вздумается, но мне кажется, тебе не подобает жить с мужчиной, которого ты знаешь без году неделя. Аликс, милая, ты вправду совсем забыла о своей подруге.

Теперь замолчала Аликс. Если мама готова отказаться от истории, за которой так долго охотилась, значит, свадьба Иззи действительно по-настоящему важна для нее.

— Ты права, — признала она наконец. — Я куда больше думала о Джареде, чем об Иззи. Все, что я приготовила для свадьбы, и впрямь так ужасно?

— Нет, конечно. Только слишком уж просто, непритязательно. Мне бы хотелось сделать для Иззи больше. Ты согласна временно отказаться от Джареда ради подруги?

— Думаю, да, — неохотно согласилась Аликс. — Если так надо.

— Вот и хорошо! — заключила Виктория. — А теперь покажи-ка мне снова свой рисунок, и что значит, скажи на милость, «открытая площадка» на торте?

Пару часов спустя Аликс с матерью сидели за обедом в прекрасном ресторане «Морской гриль». Виктория, опустив глаза, ковыряла вилкой в тарелке.

— Что случилось? — спросила Аликс.

Виктория вздохнула.

— Я поклялась молчать, но чувствую, что должна сказать.

У Аликс мгновенно пересохло в горле.

— Кто-то заболел?

Виктория махнула вилкой.

— Нет-нет, ничего похожего. Дело в Иззи.

— Ребенок!

— Нет. Здоровье тут ни при чем. Помнишь, я говорила, что звонила ей?

— Да.

— Мы разговаривали больше часа. Иззи очень расстроена. Мать и будущие свекровь со свекром не дают ей покоя.

— А я думала, их удалось утихомирить, — сказала Аликс.

— Иззи хочет, чтобы ты так считала. Какая женщина откажется сама выбрать себе свадебный торт? Но бедняжка Иззи так подавлена, что ей уже все равно. На самом деле она боится собственной свадьбы.

Аликс откинулась на мягкую спинку стула.

— Я понятия не имела, но с другой стороны… — Она состроила гримаску. — Как ты заметила, я была слишком увлечена Джаредом и всем, связанным с Кингсли, чтобы думать о подруге.

Виктория накрыла ладонью руку дочери.

— Я знаю, каково это. Много лет назад, впервые приехав на Нантакет, я тоже была ошеломлена. Вот почему я не хотела, чтобы и тебя завлекла, поглотила целиком эта семья со всеми своими призраками и легендами о потерянной любви. Будь у меня другая возможность зарабатывать себе на жизнь и растить ребенка, я бы не приезжала сюда каждое лето. — Виктория мысленно взмолилась о прощении за эту беззастенчивую ложь, ведь то была ложь во спасение.

— Я поеду к Иззи, — сказала Аликс. — Сегодня же днем сяду на паром и…

— Нет! — воскликнула Виктория. — Мне не следовало ничего тебе рассказывать. Именно поэтому Иззи просила не говорить тебе, что все так ужасно. Как хорошая подруга она хочет, чтобы ты оставалась здесь со своим новым приятелем…

— Думаю, Джаред для меня больше, чем приятель.

— Не сомневаюсь, так и есть, дорогая, но дело не в нем. Думаю, нам с тобой нужно потрудиться и устроить Иззи великолепную, незабываемую свадьбу.

— Мне жаль, что так вышло с тортом, — созналась Аликс. — Я должна была найти время и придумать что-то необычное.

Виктория махнула рукой.

— Нужен торт побольше. Не такой огромный, как для твоей будущей свадьбы, но больше того, что ты выбрала.

— Мама, — решительно произнесла Аликс, — даже не думай об этом. Мне не нужна пышная свадьба. Если… я соберусь выйти замуж, рядом будут лишь те, кого я знаю и люблю. К тому же я уже решила, что буду венчаться в своей часовне. Мне она особенно дорога.

— Аликс, милая, по-моему, ты сама не знаешь, о чем говоришь. Во-первых, эта часовня на Нантакете. Чего ради тебе выходить замуж здесь, если только ты не любительница экзотических свадеб? Лететь сюда слишком хлопотно и дорого, подумай о людях. Все мое издательство, разумеется, захочет присутствовать на торжестве, как им прикажешь добираться?

— Твое изда… — Аликс запнулась. — Давай лучше займемся свадьбой Иззи, не возражаешь? Что ты предлагаешь?

— Нужно пригласить всех Кингсли. А новая подруга Кеннета из семьи Таггерт, они в родстве с Монтгомери, так что кое-кого из них тоже следует позвать.

— Ты говоришь о сотнях гостей?

— Ну, полторы сотни точно наберется. — Виктория пожала плечами. — Мы пригласим достаточно народу, чтобы заглушить брюзгливых родственников жениха и невесты.

— А платить будешь ты?

— Конечно. Иззи мне как вторая дочь, а кроме того, мы же не хотим, чтобы она позеленела от зависти, увидев, как ты выходишь замуж в нью-йоркском соборе, в платье со шлейфом четырнадцать футов длиной.

— Могу тебя уверить, никто в здравом уме не станет завидовать такому цирку! Мама, я уже сказала, что ни за что не надену платье со шлейфом, какой бы длины он ни был. На самом деле… — Аликс осеклась, вовремя сообразив, что упоминание о прелестном свадебном платье тети Адди неизбежно привело бы к разговору о Калебе. Она и так чувствовала себя виноватой перед Иззи. Ей не хотелось, чтобы мать снова обрушилась на нее с упреками.

Виктория посмотрела на часы.

— Нам нужно идти. Фредди пригласил меня прокатиться в Сконсет после обеда.

— У вас с ним что-то серьезное?

— Боже, нет! Фредди милый, но с тех пор как умерла его жена, он, похоже, утратил всякий интерес к жизни. — Виктория доверительно наклонилась к Аликс: — Ходят слухи, что его скоро сместят с поста президента Исторического общества Нантакета, поскольку руководитель из него никакой. Он все еще элегантно выглядит в смокинге, но управлять людьми ему не под силу. — Виктория протянула официантке кредитную карточку. — О чем ты так напряженно думаешь?

— Лекси, — медленно произнесла Аликс. — Она знает, кого пригласить на свадьбу Иззи. А Тоби поможет оживить оформление, сделать его наряднее.

— Ах, эти чудесные девочки! Как они? Давай пригласим их куда-нибудь поужинать завтра вечером?

— Я все забываю, что ты знаешь здесь всех и каждого. У них все хорошо.

— Лекси все еще помолвлена с Нельсоном? А Тоби так и не потеряла девственность?

Аликс изумленно вздернула брови.

— Насчет помолвки — уже нет, а что касается Тоби — не знаю.

Виктория подписала чек и, улыбнувшись официантке, оставила щедрые чаевые.

— Никому не говори о Тоби. Она не стала бы делиться этим с другими. Тоби очень разборчивая девушка. Она не хочет совершить ошибку. — Виктория одарила дочь многозначительным взглядом.

— В отличие от меня. Стоит мне встретить великолепного красавца, знаменитого архитектора, и я бросаюсь на него, как ястреб.

Виктория пожала плечами.

— Джаред нравится женщинам, и у него огромный профессиональный опыт. Уверена, позднее, в своей настоящей жизни, ты воспользуешься всем, чему у него научилась. Ты готова? До свадьбы осталось всего две недели, нам нельзя терять ни минуты. Роджер сейчас в Калифорнии, так что Лекси, наверное, свободна и могла бы приняться за дело уже сегодня.

— Ты говоришь о Роджере Плимуте?

— Ну, разумеется, — кивнула Виктория, вставая.

— Откуда ты его знаешь?

— Дорогая, пока ты училась в университете, я не просто сидела дома, полируя ногти. Роджер бывает всюду. Ты видела розовый с белым букет в малой гостиной? Это от него.

— Тот, что занимает весь стол диаметром шесть футов?

— Он самый. Роджер никогда ничего не делает наполовину. Он по-прежнему влюблен в Лекси?

Аликс недоверчиво покачала головой.

— Тебе известны все секреты на этом острове?

— Я не знаю, где лежат дневники Адди, как вышло, что ты танцевала с человеком, умершим две сотни лет назад, и куда ты спрятала записки Валентины.

Аликс весело усмехнулась.

— Приятно слышать, что некоторые вещи людям удается от тебя скрывать.

— Но в конечном счете я все это выясню, — заявила Виктория.

Аликс промолчала, поскольку знала, что мать права.

Глава 29

Такого глубокого разочарования Джаред не испытывал никогда в жизни. Он был подавлен, сокрушен, измучен умственно, физически, психологически — словом, во всех отношениях.

Ему всегда нравилась Виктория. Хотя, возможно, не в то первое лето, но тогда он ненавидел почти всех на свете. Зато потом он каждый год в августе с радостью ждал ее приезда. Теперь же ему больше всего хотелось свернуть ей шею.

Она появилась на острове около двух недель назад, и за это время Джаред почти не видел Аликс. Уютная, счастливая жизнь вдвоем сменилась полным отчуждением. Прежде, оказавшись в подобных обстоятельствах, он махнул бы на все рукой и отправился на рыбалку. Но он вдруг обнаружил, что все занятия, заполнявшие его жизнь — работа, сидение с ребенком, походы в гости, встречи с друзьями, — приносили ему куда больше радости, когда рядом была Аликс.

Накануне днем позвонил деловой партнер Джареда Тим и заявил, что с него довольно.

— Ты нужен мне здесь, в Нью-Йорке. В бюро все в восторге, что я остался один. Стоят целыми днями у кулера с водой и болтают. Делятся новостями, назначают друг другу свидания. С тех пор как ты уехал, в офисе завязалось два служебных романа. Теперь жду не дождусь, когда голубки разругаются, а все остальные расколются на группы поддержки.

— Скажи им, пусть вернутся к работе, — ответил Джаред, но голос его звучал вяло, без всякого интереса.

— Я им говорю, а они хлопают меня по плечу и показывают фотографии своих детишек. А Стэнли! Без тебя ему нечем заняться. Бедняга томится от безделья. На прошлой неделе он разослал всем уведомление, что отныне все папки с бумагами должны быть снабжены цветной маркировкой.

— Не вижу в этом ничего страшного, — рассеянно отозвался Джаред.

— Ты так думаешь? Стэнли выделил двадцать одну категорию, и каждой соответствует свой цвет. Что такое светло-вишневый, черт побери? Джаред! Ты должен вернуться и навести тут порядок. Я занимаюсь деньгами, ты помнишь? А роль тирана взял на себя ты.

Джаред презрительно фыркнул:

— Какой из меня тиран, если со мной так легко расправилась маленькая женщина на высоких каблуках?

— Ты имеешь в виду Аликс?

— Нет, дьявол! Аликс я даже не вижу. Это ее мать портит мне кровь.

Тим понимающе хмыкнул.

— Я знаю, что такое мать девушки. До того как я женился, моя теща была настоящим чудовищем. А теперь… Сказать по правде, она и сейчас лютая змея. Я тут купил одну книгу, там рассказывается о неком племени, законы которого запрещают матери женщины разговаривать с зятем. Хочешь, я пришлю тебе экземпляр?

— Нет, спасибо, — хмуро ответил Джаред. — Я вернусь после свадьбы Иззи. До нее осталось меньше недели.

— Ты собираешься привезти свою новую девушку с собой в Нью-Йорк?

— Аликс не просто «моя новая девушка», — почти прокричал Джаред.

— Что ты орешь как резаный? Побереги пыл для ребят возле кулера. Может, начать раздавать воздушные шарики тем, кто успешно справляется с работой? Думаешь, это их расшевелит?

— Я тебя понял. Свадьба состоится в эту субботу. В понедельник я буду в офисе.

— Честно-честно?

— Иди считай деньги, — прорычал Джаред и нажал кнопку отбоя.

После разговора ему стало еще хуже, хотя это казалось уже невозможным. Поначалу выходки Виктории его забавляли. Кен прибыл на место строительства часовни вместе с Джилли. Он был вне себя от бешенства.

— Она хотела превратить Джилли в служанку! Ты можешь себе представить? — Кен так и кипел от злости.

— И ты решил забрать Джилли к себе в домик для гостей? — спросил Джаред.

— Я же должен был ее защитить.

Джареду пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку, однако на следующий день настроение у него окончательно испортилось. Виктория выставила его из комнаты Аликс. Вначале он не придал этому значения, поскольку думал, что позднее проберется в спальню по потайной лестнице. Но он недооценил коварство Виктории. Она заперла изнутри дверь, ведущую наверх. К несчастью, она слишком хорошо знала все секреты дома. Джаред в сердцах помянул про себя тетю Адди недобрым словом за то, что та рассказала посторонним о лестнице. То, что он сам показывал лестницу Аликс, а Кен в свое время ее ремонтировал, Джаред не принял в расчет.

Но замок на двери еще полбеды. Куда хуже, что Виктория совершенно заморочила голову дочери. Ее стараниями Аликс с некоторых пор буквально зациклилась на свадьбе Иззи. Все прежние заказы пришлось отменить, а новые — представить Виктории на одобрение.

«Пожалуй, нужно добавить побольше роз», — говорила Виктория, глядя на дочь поверх чашки с чаем, а Аликс шла и переделывала все заново. Джаред мог бы поклясться, что в каждый пункт грандиозного плана свадьбы вносились исправления не меньше четырех раз.

Утром он попытался поговорить с Аликс, но из этого ничего хорошего не вышло.

— Подождем, когда вся эта свадебная суета закончится, — сказала Аликс. — И все вернется в нормальное русло.

— А что значит «в нормальное русло»?

— Не знаю. — Она взглянула на часы. — Через десять минут я встречаюсь с рабочими, которые будет устанавливать шатры. Мне пора идти.

Джаред схватил ее за локоть.

— Аликс, после свадьбы твоя мать засядет за дневник Валентины и, скорее всего, начнет поиски записок тети Адди. — «Если останется в живых к тому времени», — подумал он про себя, но промолчал. Эта тайна с каждым днем мучила его все сильнее.

— Не вижу здесь никакой проблемы, — ответила Аликс, торопливо спускаясь по лестнице.

— Просто ты подпала под влияние матери и слушаешься ее, словно тебе все еще четыре года.

Застыв на лестнице, Аликс смерила Джареда сердитым взглядом.

— Подумай, что ты говоришь! По-твоему, мне не следует тратить время на то, чтобы помочь подруге устроить счастливую свадьбу?

— Нет, конечно, нет. Только я теперь живу в конце коридора, и тебя нет со мной. — Он слабо улыбнулся краешком рта.

— Так все дело в сексе? Ты бы предпочел, чтобы я лежала в твоей постели, а моя подруга пускай сама заботится о своей свадьбе. Ты это хочешь сказать? — Аликс шагнула вниз, но Джаред, протянув руку, преградил ей путь. Она остановилась и отвернулась, избегая его взгляда.

— Аликс, я ничего такого не имел в виду. Просто я скучаю по тебе. — Наклонившись, он коснулся губами ее виска. — Я вспоминаю, как мы разговаривали, как работали вместе. Мне так этого не хватает. Не хватает тебя.

Аликс повернулась к нему.

— Я тоже скучаю по тебе, но стараюсь быть реалисткой. Скоро ты вернешься в Нью-Йорк, в свое бюро, а я останусь здесь с мамой до конца года. Мама попросила меня помочь ей с работой. У нее проблемы со зрением, и я собираюсь читать ей вслух дневник Валентины.

На мгновение Джаред лишился дара речи.

— И ты поверила этой сказке?!

— Поверила ли я, что у моей мамы проблемы со зрением? Послушай, Джаред, зачем бы ей выдумывать подобные вещи?

— Чтобы разлучить нас.

— Это какая-то бессмыслица! Я здесь, в этом доме, из-за завещания твоей тети, а моя мама здесь, потому что ей нужно зарабатывать себе на жизнь, тебя же не будет здесь, поскольку в Нью-Йорке тебя ждут работа, люди, твоя фирма. При чем тут моя мать, которая, как ты уверяешь, хочет нас разлучить?

— Я говорю о том, что происходит сейчас. Сегодня, завтра.

— О, я поняла, — воскликнула Аликс. — Ты злишься, оттого что я не прыгнула к тебе в постель по первому зову. Ты отлично обойдешься без меня в Нью-Йорке, наденешь смокинг и начнешь встречаться со своими супер моделями, но сейчас, сегодня, ты хочешь меня, потому что… я здесь. И готова ко всему!

— Это смешно! До моего отъезда в Нью-Йорк осталась неделя, и я к тому же буду часто приезжать домой. Я всегда так делаю.

Эти слова так разъярили Аликс, что она решила не отвечать, боясь в сердцах наговорить лишнего.

— Мне нужно идти! — бросила она, смерив Джареда уничтожающим взглядом, и торопливо сбежала вниз по лестнице.

Громадным усилием воли Джаред удержался, чтобы не хватить по стене кулаком. Вот почему он никогда не привозил своих подружек на Нантакет. Стоит с ними дать слабину дома, и…

«И что? — спросил он себя. — Они сбегают и помогают своим подругам, вместо того чтобы проводить каждую минуту с тобой?»

— Так кому же здесь четыре года? — пробормотал он и тяжело поплелся наверх.

На вершине лестницы показалась фигура деда, такая четкая, такая реальная, что, потрогав ее, Джаред, пожалуй, ощутил бы живую плоть. На губах Калеба играла усмешка, в которой явственно читалось: «Я тебя предупреждал!»

Джаред очень давно не видел деда и скучал по нему почти также сильно, как по Аликс.

— Я хочу поговорить с тобой, — произнес он.

— Все уже сказано, — отозвался капитан и удалился. Не растаял в воздухе, а именно ушел. Услышав скрип старых половиц, Джаред не поверил своим ушам. Это невозможно. Ведь Калеб — призрак, он ничего не весит.

Когда Джаред дошел до конца лестницы, широкий холл был пуст, но в следующий миг из своей комнаты вышла Виктория.

— Джаред, ты меня напугал. Кажется, я слышала, как вы с Аликс ссорились?

— Вовсе нет. О чем нам спорить? Что ты запланировала для нее на сегодня? Катание верхом на дельфинах?

Виктория обворожительно улыбнулась.

— Почему бы и нет, дорогой? Думаю, мы могли бы предложить гостям «нантакетское катание на санях». — Она проскользнула мимо Джареда.

Много лет назад моряки с Нантакета вонзали в кита гарпун со своего вельбота, и огромное чудовище долго тащило шлюпку по морю. Это ужасное, смертельно опасное путешествие и получило название «нантакетское катание на санях».

Стиснув зубы, Джаред смотрел вслед Виктории, пока она не скрылась за дверью внизу. Повернувшись, он снова увидел деда; на этот раз Калеб широко улыбался.

— Не уходи! — потребовал Джаред, но Калеб лишь рассмеялся и ушел.

Джаред тяжело привалился к стене. Этот день явно не задался!

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Виктория дочь. Наступил вечер, и они сидели в малой гостиной. Мать раскинулась на диване с пачкой распечатанных на принтере листов на коленях. В руке она держала коктейль с ромом.

Аликс устроилась на полу на подушке, вытянув ноги под кофейным столиком. Она завязывала бантом маленькие зеленые ленточки. Накануне Виктория решительно заявила, что для Иззи совершенно необходимо устроить вечеринку в честь еще не рожденного малыша. С этой минуты на голову Аликс обрушились новые хлопоты — забота о детских вещах.

— Все в порядке, — отозвалась Аликс.

— У тебя такой несчастный вид. Если ты не хочешь этим заниматься, я попрошу помочь Лекси или Тоби. Уверена, они с радостью согласятся.

— Нет, дело не в этом. Просто…

— Дело в Джареде, да? — спросила Виктория.

— Вообще-то да. Мы поссорились сегодня утром, я была чересчур резка с ним. Он сказал, что скучает по мне.

— Уверена, так и есть. Когда Джаред возвращается в Нью-Йорк?

— На следующей неделе. Сразу после свадьбы. — Аликс состроила кислую гримаску. — Но он сказал, что собирается часто приезжать на Нантакет. Значит, мы будем видеться.

— Аликс…

Она подняла руку, останавливая мать:

— Все хорошо. Я знала, что это случится. Хотя и надеялась, что все произойдет не так… Не знаю, чего я ждала. — Аликс поворошила рукой банты в коробке. — Думаешь, этого достаточно?

— Вполне. — Виктория внимательно вгляделась в лицо дочери. — Почему бы тебе не сходить в гости к Лекси с Тоби? Может, они тебя развеселят. Думаю, Джаред сейчас во дворе, копается в моторе своего грузовика. Ты могла бы подавать ему инструменты.

— Нет, спасибо, — усмехнулась Аликс. — Мне не хочется видеть его сейчас. Так будет еще труднее принять неизбежное. Я, пожалуй, пойду наверх и немного почитаю. Навалилась какая-то безумная усталость. — Поцеловав мать в щеку, она вышла из комнаты.

Виктория положила рукопись книги на кофейный столик и нахмурилась. Похоже, чудесный план, нашептанный ей во сне, дал осечку. Все пошло совсем не так, как она себе воображала.

— Джаред, — громко произнесла она. — Ты болван.

Джаред, возившийся во дворе с мотором грузовика, выглянул из-под капота и, подняв голову, увидел свет в окошке Аликс. Он уже остыл после утренней ссоры и теперь понимал, что Аликс права. Он обещал Тиму вернуться в бюро в понедельник и собирался сдержать слово. А потом можно будет подумать, как сделать так, чтобы Аликс осталась с ним навсегда. Джаред улыбнулся своим мыслям. Потребуется какое-то время, они будут трудиться вместе. Аликс предстоит многому научиться. Ведь это Нью-Йорк. Фирма и работа занимают важное место в его жизни, Аликс должна это понять.

В окне двигалась ее стройная тень. «Боже, кого ты пытаешься обмануть?» Пожалуй, Аликс могла бы руководить его бюро лучше, чем он сам. Она превосходно ладила с людьми, так что здесь не предвиделось никаких проблем.

На самом деле с появлением Аликс его жизнь во всех ее многообразных проявлениях могла стать только лучше.

Оставалось неясным лишь одно: как относится к нему сама Аликс. Она отнюдь не казалась расстроенной из-за предстоящей разлуки с ним.

Джаред подхватил с земли гаечный ключ. Тим придет в бешенство, когда поймет, что весь год его деловой партнер будет показываться в офисе лишь изредка, наездами.

Глава 30

Два дня спустя Виктория увидела, как Джаред идет по дорожке к задней двери. Он держал в руках огромный букет цветов и выглядел так, будто только что вышел из душа. Он явно пришел, чтобы извиниться.

Кен сказал, что накануне Джаред провел весь день в море на своей лодке.

— Часовня почти готова, но нам пригодилась бы его помощь. И что ты сделала с Аликс, она ходит мрачнее тучи?

Спрятав руку за спину, Виктория скрестила пальцы.

— На этот раз я ни при чем. Аликс с Джаредом разругались вдрызг.

— Не могу себе такого представить, — нахмурился Кен. — Они держатся так, словно знают друг друга всю жизнь.

— Тебе нравится думать, будто они оба твои клоны, — раздраженно бросила Виктория.

Кен усмехнулся в ответ.

— Так из-за чего вышла ссора?

Виктория пожала плечами:

— Джаред сказал ей, что возвращается в Нью-Йорк, а Аликс останется здесь. Похоже, между ними все кончено. На самом деле Аликс так подавлена, что почти не разговаривает. Может, нужно сводить ее к врачу, чтобы он выписал какие-нибудь таблетки? Как ты думаешь?

Кен набычился, на шее его вздулись вены, лицо побагровело от ярости.

— Я убью этого мальчишку! — процедил он сквозь зубы и, повернувшись, размашисто зашагал к двери.

Проводив его взглядом, Виктория покачала головой.

— Значит, теперь ты меня слушаешь? Я вру, а ты развесил уши. Я говорю правду, и ты бежишь играть в теннис с отцом Тоби. Вот они, мужчины!

Джаред с покаянным видом шел к дому, зажав в руках огромный букет. Может, Виктории и следовало этому радоваться, но она недовольно нахмурилась. Что теперь произойдет? Аликс с Джаредом помирятся? Это ничего не изменит. После свадьбы Иззи Джаред улетит в Нью-Йорк, а Аликс останется на Нантакете. Будет читать матери вслух дневник Валентины?

Избави Боже! Виктория содрогнулась. Чтение вслух она не любила — не удавалось сконцентрировать внимание, вдобавок ей вовсе не хотелось наблюдать, как томящаяся от любви Аликс поминутно поглядывает на телефон в ожидании звонка его королевского величества.

Нет, решила Виктория, нужно поторопить события. Джаред уже подходил к дому, поэтому она слегка приоткрыла дверь, чтобы избежать шума, и прошла в гостиную.

Аликс стояла у окна, изучая какие-то чертежи, но, услышав шаги матери, поспешно спрятала их под стопку свадебных журналов.

— Наверное, ты чувствуешь облегчение, порвав с таким человеком, как Джаред, — громко произнесла Виктория.

— Мы всего лишь поссорились. Никакого разрыва не было. Мама, иногда мне кажется, что на самом деле ты не любишь Джареда.

— Но, дорогая, — возразила Виктория, заметив, что Джаред с цветами в руках остановился в дверях, за спиной у Аликс, — я обожаю Джареда и всегда любила его, но ты не думаешь, что он тебе не подходит?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Джаред человек светский, милая. Он привык к яхтам, вечеринкам, продолжающимся ночи напролет, к податливым длинноногим девицам, которые постоянно напоминают ему, что он знаменит.

Аликс почувствовала, как жаркая волна гнева прокатывается по телу и заливает краской щеки.

— А еще Джаред любит работать, как и я. Этот человек, «раскатывающий на яхтах», заботится о доброй половине жителей Нантакета. Если кому-то нужна помощь, Джаред всегда готов прийти на выручку.

— Но есть ли место тебе в его жизни? — вскинув брови, спросила Виктория, давая понять, что Аликс не представляет, какую жизнь Джаред ведет в действительности.

— Я нужна ему, — отозвалась Аликс, почти срываясь на крик. — Для меня он прежде всего человек, а не публичная персона и знаменитость. Знаешь, я думаю, до встречи со мной Джаред был очень одинок. Окружавших его людей больше интересовали его возможности и связи, нежели он сам. Все хотели что-то от него получить, чего-то добиться.

— Но разве не этого же самого хочешь и ты? Продолжить блистательную карьеру? Добиться великого успеха, держась за фалды человека с именем?

— Нет! — выкрикнула Аликс. Гнев ее вдруг утих, также внезапно, как и вспыхнул. — Так было вначале. Познакомившись с ним, я мечтала только об одном — работать в его фирме. Но потом все изменилось. Теперь я хочу разделить с ним свою жизнь. Если он захочет отправиться в Африку и строить там хижины, я поеду с ним.

— И откажешься от мечты поразить мир своими шедеврами? Ты так сильно его любишь?

— Да. Я люблю его больше, чем все здания на свете. Я и не представляла себе, что можно так любить.

Надменное, презрительное выражение слетело с красивого лица Виктории. Теперь она смотрела на дочь с материнской нежностью.

— Именно это я и хотела от тебя услышать. — Она раскрыла объятия, и Аликс бросилась ей на грудь. Поверх ее головы Виктория посмотрела на Джареда, безмолвно замершего в дверях со своим букетом.

На лице его сияла радостная, чуть растерянная, счастливая улыбка. Резко повернувшись, Джаред вышел из дома, держа перед собой букет.

Он забрался было в грузовик, но понял, что не в силах сейчас вести машину. Его переполняло странное, волнующее чувство, похожее на опьянение. Заметив, что сжимает в руках цветы, он забросил их в раскрытое окно и зашагал прочь. Он шел по улицам любимого городка, не обращая внимания на галдящих туристов, восхищенно разглядывающих старые дома.

Он направился вдоль Сентер-стрит к зданию суда по делам несовершеннолетних и повернул направо, оставив позади книжный магазин. Джаред выбрал самый короткий путь к Джеттис-Бич, чтобы увидеть океан, услышать его могучее дыхание.

Он подошел к самой кромке воды, когда зазвонил мобильный телефон. Возможно, это Аликс, подумал он, но на экране высветился незнакомый номер. Обычно Джаред не отвечал на подобные звонки, но на этот раз решил принять вызов. Нервный женский голос произнес:

— Мистер Монтгомери? То есть Кингсли? То есть Джаред?

— Да?

— Это я, Иззи.

— У Аликс все хорошо, — сказал Джаред. — Мне очень жаль, что я так ее расстроил.

— О, — нерешительно протянула Иззи. — Я ничего об этом не знаю, но, уверена, все наладится. Я звоню вам по другому поводу. Вы можете уделить мне немного времени?

— Конечно. Что случилось?

— Мне не хочется огорчать Аликс, но я собираюсь совершить нечто ужасное. Я не приду на собственную свадьбу.

— Вы хотите бросить Гленна у алтаря? — удивился Джаред.

— Нет! Конечно, нет! Он будет со мной. Мы хотим сбежать от родителей и родственников, которые только и делают, что бранятся и ссорятся.

— Я не совсем понимаю, что вы задумали.

— Подождите, я передам трубку Гленну. Он объяснит доходчивее.

Голос жениха звучал твердо и решительно. В нем слышалась властность мужчины, защищающего любимую женщину.

— У нас тут творится настоящий ад. Обе наши семьи бесконечно ссорятся. Одно время казалось, что пришли к примирению, но потом скандалы возобновились. Угли тихо тлели, но едва подул ветерок, вспыхнули ярким пламенем. Я и не представлял, насколько все ужасно, потому что Иззи обычно удавалось сдерживать накал страстей. Она и сейчас служила бы буфером между нашими родственниками, если бы не ее беременность. — Гленн немного помолчал и продолжил: — Иззи даже не удалось избавиться от этих глупых подружек невесты, которых ей навязали. Она пыталась, но… Я чувствую себя полнейшим ничтожеством, оттого что не уделял этому должного внимания. Просто я думал, что женщины сами разберутся… — Он взволнованно перевел дыхание. — Но это неважно. Вчера врач сказал, что постоянные переживания сказываются на здоровье Иззи. Ей необходим отдых, а иначе мы можем потерять ребенка.

— Чем вам помочь? Скажите, я сделаю все, что в моих силах, — мгновенно отозвался Джаред.

Гленн сказал, что они не хотели бы ничего менять. Пусть все идет, как и было задумано. Родственники жениха и невесты приедут на Нантакет. Но перед началом церемонии гостям объявят, что свадьба не состоится.

— Вы или кто-то другой можете объявить, что мы с Иззи сбежали на край света. Родители за все заплатили, так пусть наслаждаются угощением и музыкой. Просто рядом не будет моей невесты, чтобы ее терзать.

— Я понимаю, — ответил Джаред.

— Но это еще не все. Иззи не решается позвонить Аликс. Она знает, сколько времени и сил потратила ее подруга на организацию свадьбы, особенно после приезда Виктории на Нантакет. И еще Иззи боится, что вы плохо о ней подумаете.

— Можно мне поговорить с ней?

— Да? — застенчиво произнесла Иззи.

— Иззи, я думаю, вы приняли очень мудрое решение. Женщина, которая предпочла своего ребенка свадьбе, вызывает у меня безмерное уважение и восхищение.

Иззи расплакалась, Гленн забрал у нее телефон.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросил Джаред.

— Да. Малейшее волнение вызывает у Иззи слезы, впрочем, в последние дни моя мать и будущая теща едва не заставили рыдать и меня самого. Иззи скрывала все это от Аликс, потому что хотела… — Гленн осекся.

— Что?

— Хотела, чтобы Аликс оставалась на острове с вами. Иззи уверена, что, узнав, как обстоят дела на самом деле, Аликс немедленно примчалась бы к ней. На ее месте Иззи сделала бы то же самое. Она боялась помешать вам… невольно встать между вами.

Джаред ощутил укол вины.

— Послушайте, Гленн, ни о чем не волнуйтесь. Я буду врать напропалую всем подряд. Скажу, что Иззи прячется у меня в доме, готовится прошествовать к алтарю. До последней минуты никто не заподозрит, что свадьба не состоится. И я позабочусь о том, чтобы запасы выпивки не иссякали, — тогда гостям будет уже все равно. А что до ваших матерей, — я натравлю на них Викторию.

— Спасибо вам, — с чувством произнес Гленн. В голосе его слышались облегчение и благодарность. — У меня не слишком много знакомых знаменитостей, а Иззи говорит, что в архитектурном мире вы достигли заоблачных высот, но если все они такие, как вы… В общем, большое вам спасибо. Может, Иззи теперь хоть немного расслабится. Мы собираемся улететь на Бермуды и там пожениться.

— Пришлите нам открытку.

— Нам? То есть вам с Аликс?

— Да. Аликс пока об этом не знает, но я собираюсь завершить процесс превращения ее в Кингсли. Если, конечно, она мне позволит. — Джаред услышал высокий пронзительный вопль, свидетельствовавший о том, что Иззи его слышала.

— Ну вы даете! — отозвался Гленн. — Теперь мне придется напоить Иззи снотворным, чтобы она не позвонила Аликс и на радостях не выболтала ей все.

— Вы сегодня никуда не собираетесь? Я могу позвонить вам позже, чтобы кое-что уточнить? — спросил Джаред.

— Мы дома, — заверил его Глени. — И еще раз спасибо за все.

Попрощавшись, Джаред положил телефон в карман и еще немного постоял, глядя на океан.

Казалось, лишь высказав вслух свои мысли, он по-настоящему ощутил их значимость. Слова придали зреющим желаниям окончательность, завершенность. И Джаред был этому рад. Он хотел провести остаток жизни с Аликс.

«Нужно рассказать обо всем деду», — подумал он, но тут же понял, что это невозможно. Вдобавок Калеб непременно сказал бы: «Сперва ты должен спросить ее». Он улыбнулся, представив себе лицо деда, и тотчас вспомнил, что дух Кингсли исчезнет в тот самый день, которому суждено стать началом новой жизни Джареда.

Возвращаясь в город, он задумался о том, как сделать Аликс предложение и где. Это могло произойти лишь в одном месте на земле. Джаред сосредоточенно наморщил лоб. Понадобится художник по интерьеру. Такая знакомая у него есть, она поможет осуществить первую часть плана.

Зайдя в цветочный магазин, где работала Тоби, он пересказал ей разговор с Гленном и Иззи и поделился своим новым замыслом.

— В субботу? — уточнила она. — Лекси и я?

— Совершенно верно. Нам с Иззи надо будет кое-что решить, но в основном все готово. Остается уладить одно дело, речь идет о нескольких людях.

— Лишь о нескольких? — спросила Тоби, посмеиваясь над столь явным преуменьшением. Она-то знала, что затевается нечто грандиозное.

Джаред с улыбкой поцеловал ее в щеку.

— Я знаю, ты справишься. Мне пора. Нужно еще столько всего успеть.

— Не сомневаюсь. Кстати, мои поздравления.

— Аликс еще не сказала «да», — возразил Джаред.

— Ее глаза давно все сказали, а это главное.

Джаред остановился в дверях, глядя на Тоби.

— Думаешь, у нас все получится?

— Конечно. Мы с Лекси тоже постараемся.

Едва за ним закрылась дверь, Тоби озабоченно нахмурилась. Она всплакнула бы от досады, но на это не оставалось времени. Джаред сказал, что Виктория ни при каких обстоятельствах не должна узнать о том, что готовится, но подобный секрет сохранить непросто. Стоит рассказать о нем постороннему человеку, и новость мгновенно обежит весь остров.

Тоби лишь однажды встречалась с Джилли, когда приходила поблагодарить ее за образцовый порядок в теплице. По счастью, Джилли никого не знала на Нантакете и не могла проболтаться. Позвонив ей, Тоби спросила без всяких преамбул:

— Вы могли бы сохранить кое-что в секрете от Кена?

— Боюсь, что нет.

— Тогда мы посвятим во все и его, поскольку у меня нет времени на тайны мадридского двора, на всякие там плащи и кинжалы. На кинжалы уж точно. Простите, я говорю бессвязно. Ладно, Кену можно сказать, но Виктория — другое дело. Думаете, вам удастся убедить Кена не открывать Виктории по-настоящему важный секрет, касающийся Аликс?

— Уверена, Кен — такой мужчина, на которого можно положиться.

Тоби хихикнула.

— Это хорошо. Прежде всего нам не хватает мужчины. У вас нет никого на примете?

— Назовите мне возраст, габариты, тип, марку и модель, а также цвет, и я найду вам в точности то, что нужно, среди моей родни.

Тоби снова рассмеялась. Может, просьбу Джареда вовсе не так сложно выполнить, как казалось.

Попрощавшись с Тоби, Джилли немедленно позвонила Кену.

— Ты не видела Джареда? — первым делом спросил он.

— Нет, но я слышала о его планах.

— Я тоже! — яростно проревел Кен.

Джилли поняла, что он в бешенстве.

— Ты возражаешь?

— Что Джаред обманул мою дочь? Обольстил, втерся к ней в доверие, а потом бросил? Да, ты чертовски права, я…

— Кен! — оборвала его Джилли. — Думаю, тебе лучше послушать, что я собираюсь сказать. И еще, у тебя есть смокинг?

Этот неожиданный вопрос заставил Кена умолкнуть, и Джилли, воспользовавшись паузой, выложила ему новости.

Что же касается Джареда, он прошел еще квартал и открыл дверь ювелирного магазина.

— Покажите мне все кольца пятого размера, какие у вас есть, — обратился он к владельцу.

Глава 31

Аликс провела весь день с матерью в походах по магазинам, покупая всякую всячину, от сыров в подарок подружкам невесты до запонок для друзей жениха.

— Мама, я думаю, Иззи делает сейчас то же самое. Кажется, ты забываешь, что замуж выходит она, а не я.

— Разве я могу такое забыть? Когда ты соберешься замуж, мне понадобится не меньше года на подготовку.

— Прекрасно, — пробормотала Аликс. — Ко времени свадьбы я уже буду слишком стара, чтобы ходить за покупками в одиночку.

Виктория взяла дочь под руку.

— Джаред так и не позвонил?

— Нет. От него никаких вестей. Ни звонка, ни сообщения, ни почтового голубя — ничего.

— Кен сказал, что Джаред ушел вчера в море на своей лодке, возможно, он еще рыбачит. Нет! Погоди, он вернулся вчера вечером. Может, он просто работает над каким-нибудь новым заказом.

— Без меня.

— О Боже, Аликс! Встряхнись, не будь такой унылой. Ты влюбилась не в первый раз и, конечно, не в последний, — Виктория умолкла, залюбовавшись парой туфель в витрине, потом посмотрела на кондитерскую «Сладкое вдохновение» на противоположной стороне улицы. — Как насчет шоколада?

— Нет, спасибо, — покачала головой Аликс. — А как поступала ты, когда любимый мужчина не звонил?

— Со мной такого не случалось, — улыбнулась Виктория.

— Не случалось, чтобы мужчина не позвонил? — с любопытством спросила Аликс. Она никогда не задавала матери подобных вопросов.

— Дело не в звонках. Просто я никогда никого не любила. По крайней мере в том смысле, как понимаешь это ты. — Виктория продолжила путь. Аликс бросилась за ней вдогонку.

— Ты мне раньше об этом не говорила.

— Я никому в этом не признавалась. Я пишу романы о великих страстях и вечной, безмерной истинной любви. Если мне когда-нибудь удастся заполучить дневник Валентины и, может статься, посчастливится встретиться с призраком Кингсли, я сочиню грандиозную сагу о любви, столь сильной, что над ней не властна даже смерть. Об этом приятно читать и писать, но в жизни я не испытывала ничего похожего.

Аликс с изумлением смотрела на мать. Можно прожить с человеком годы, так и не узнав главного о нем.

— А как насчет того парня, Рокуэлла? Он ведь тебе очень нравился.

— Это был просто секс.

— Вот как? — Аликс разрывалась между желанием и нежеланием знать правду о матери. — А я думала, это привлекало тебя в молодом Андре. Я никогда раньше не говорила, но он ко мне клеился. Мне было тогда около шестнадцати.

— Дорогая, Андре клеился ко всем подряд. На вечеринке по случаю твоего семнадцатилетия я застала его в чулане с одним из парней-официантов. Он предложил мне оголиться до пояса и присоединиться к ним.

— Только до пояса? — выпалила Аликс и тотчас предостерегающе вскинула руку. — Не отвечай. А как же Престон? Мне он казался симпатичным.

— Тебе нравились подарки, которыми он тебя осыпал. Как-то раз я застала его возле корзины с грязным бельем, он рылся в нем, отыскивая твои вещи. Тогда я велела ему убираться.

Аликс взяла мать под руку.

— Прости, я понятия не имела. Вокруг тебя всегда увивалось столько мужчин, готовых на любое безумство. Я думала, тебя окружает любовь.

— Похоже, я привлекаю мужчин не того сорта. Глядя на меня, они не воображают себе двухэтажный особняк в колониальном стиле и троих детей.

— Но папа как раз об этом и думал, — возразила Аликс, но сейчас же скорчила испуганную гримаску. — Пожалуйста, не рассказывай мне ничего ужасного о моем отце.

— Я не могу сказать о нем ничего плохого. Он вырос в простом и надежном мире, где каждый знал отведенное ему место. Я была слишком юной и принадлежала к совсем иному миру. Думаю, Кеннет серьезно увлекся мной. По крайней мере вначале. Но когда между мной и его родителями начались трения, он сбежал и затаился. — Виктория ласково сжала руку Аликс. — Все это происходило много лет назад и теперь уже не имеет никакого значения. Вдобавок твой отец встретил свою любовь.

— Ты говоришь о Джилли? — Уйдя с головой в предсвадебные хлопоты и подготовку к вечеринке для будущей мамы, Аликс забросила все остальные дела. Она и не заметила, что ее отец влюблен.

— Да. Они обожают друг друга. Теперь я это ясно вижу.

Аликс тяжело вздохнула.

— Что ж, мама, похоже, мы с тобой остались вдвоем. Джаред предложил мне работу в его фирме, но я не думаю, что соглашусь. Боюсь, увидев его с другой женщиной, я просто не выдержу и помру.

— Ты еще убедишься, что можешь выдержать куда больше, чем тебе кажется. Конечно, ты должна пойти работать в его бюро. — Виктория с Аликс вышли на пристань к бару свежевыжатых соков. — Ты все еще любишь мороженое с арахисовым кремом? — спросила мать.

— Да. А твое любимое — вишневое, с кусочками шоколада?

Виктория улыбнулась.

— Да. Давай побалуем себя сладким и забудем о мужчинах.

— С радостью! — откликнулась Аликс.

Днем, около четырех, Аликс получила телефонное сообщение от Лекси.

«Мы с Тоби собираемся приодеться и поехать куда-нибудь выпить по коктейлю. Ты присоединишься к нам в полвосьмого?»

Она показала его матери.

— Пожалуй, я не в том настроении, чтобы куда-то ехать.

— Я хочу, чтобы ты согласилась, — возразила Виктория. — Я жду Фредди, мы хотим немного побыть вдвоем.

Аликс все еще колебалась.

— А что, если я одолжу тебе мое голубое платье от «Оскара де ла Рента»? — предложила мать.

— С туфлями от «Маноло Бланика»?

— Черные, украшенные стразами из хрусталя? — Виктория прижала руку к сердцу. — На какие жертвы не пойдешь ради ребенка!

Сбросив с колен три свадебных журнала и два рулона нарядной оберточной бумаги, Аликс бросилась к лестнице.

— И твои серебряные серьги с бриллиантовой россыпью, — крикнула она, взбегая по ступенькам.

Виктория издала громкий трагический вопль, что далось ей нелегко, потому что на лице ее сияла улыбка.

Войдя в дом через заднюю дверь, Лекси посмотрела на Аликс и ахнула.

— Вот это да! Ты похожа на…

— Золушку, спешащую на бал, — подсказала Тоби, выглядывая из-за плеча подруги.

Обе девушки были нарядно одеты, но Аликс выглядела так, будто собиралась выйти на подиум.

— Мама сделала мне прическу. Вам нравится? — Виктория подняла наверх волосы дочери и заколола шпильками, оставив несколько волнистых прядей по обеим сторонам лица.

— Ты смотришься великолепно, — восхитилась Тоби. — Нам следовало заказать лимузин.

— Мой грузовик тоже вполне подойдет, — возразила Лекси.

Виктория поцеловала всех трех подруг, пожелала им приятно провести время и помахала рукой на прощание.

Девушки уселись в кабину пикапа Лекси. Аликс понятия не имела, куда ее везут, но вскоре с удивлением заметила, что грузовик направляется в сторону места строительства часовни. В последний раз она приезжала сюда на поиски дневника Валентины. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Когда Лекси свернула на грунтовую дорогу, Аликс заподозрила, что тут дело нечисто.

— Куда мы направляемся?

Ей ответила Тоби:

— Прости, Аликс, но Джаред попросил нас привезти тебя сюда. Он в часовне. Хочет с тобой поговорить.

Аликс сердито нахмурилась.

— Если он хотел со мной поговорить, зачем ему понадобилось разыгрывать шарады? Зачем так усложнять?

Тоби накрыла ладонью руку Аликс.

— Пожалуйста, пойди к нему. Он сам не свой с тех пор, как вы поссорились.

— Похоже, о нашей ссоре знает уже весь остров?

Тоби перевела взгляд с Аликс на Лекси и обратно.

— Добрая половина Нантакета знает.

Аликс не смогла удержаться от смеха.

— И на чьей они стороне?

— На твоей, разумеется, — отозвалась Тоби.

— Большинство за тебя, это точно, — подтвердила Лекси.

— В таком случае я иду. — Открыв дверцу пикапа, Аликс выбралась из кабины… и утонула в песке. Пришлось снять туфли и пройти к часовне босиком, пока Лекси разворачивала грузовик, чтобы вернуться в город.

Невдалеке слышался шум океана, в голубоватых вечерних сумерках строгий силуэт часовни казался невыразимо прекрасным. При виде своего замысла, воплощенного в камне, Аликс испытала невольную гордость и воодушевление. Захотелось творить, создавать новые великолепные здания.

В часовне горел свет, за окнами подрагивали огоньки свечей. Остановившись перед большими дверями, Аликс потрогала петли, которые привез Джаред, — их выковали в Вермонте по ее рисунку. Она едва успела надеть туфли, как дверь распахнулась.

На пороге стоял Джаред, одетый в темные брюки, пиджак и тонкую белую полотняную рубашку. Аликс заметила, что его волосы и борода аккуратно подстрижены. Мягкое сияние свечей придавало его красивому лицу особую одухотворенность. У Аликс перехватило дыхание.

— Пожалуйста, входи, — произнес он, предлагая ей руку. — И позволь сказать тебе, что сегодня ты прекрасна, как никогда. Я еще не встречал женщины красивее.

На полу пока еще пустой, без мебели, часовни лежал изумительный, огромный синий с золотом ковер. По обеим сторонам его были разбросаны шелковые и полотняные подушки, вышитые и гладкие. Чуть дальше стоял маленький столик, а на нем — шампанское в ведерке со льдом, два высоких хрустальных бокала и блюда с сыром разных сортов, сухим печеньем и шоколадными конфетами.

— Как чудесно, — прошептала Аликс, когда Джаред подошел к столику, чтобы открыть шампанское. Она обвела глазами сотни трепещущих огоньков. Свечи горели в высоких канделябрах, в подсвечниках, свисавших на веревках с открытых балок над головой, стояли на полу.

Высоко на дальней стене сверкал витраж, купленный Джаредом в Мэне. Прежде Аликс видела его лишь на фотографиях. За отсутствием электричества в часовне перед огромным стеклом крепились свечи, а сам витраж в раме был выдвинут наружу, образуя нишу. В своем проекте Аликс этого не предусмотрела, а следовало бы. Она повернулась к Джареду:

— Это ты добавил?

Он протянул ей бокал с холодным шампанским.

— Это мой единственный вклад. Ты возражаешь?

— Нет. Может, расскажешь мне больше об освещении? Ты научишь…

— Не сегодня. Этот вечер не для обучения. Мы посвятим его… — Джаред посмотрел на рыцаря, изображенного на витраже. — Будущему. — Они чокнулись и поднесли к губам бокалы.

Приглядевшись к витражу, Аликс заметила, что рыцарь похож на капитана Калеба.

— Один из твоих предков?

— Вполне возможно. — Джаред немного помолчал. — Я хотел поговорить с тобой кое о чем. — Аликс затаила дыхание. «Поговорить? О Нью-Йорке? О том, кто где будет жить? И где работать? Возможно, Джаред скажет, как часто будет приезжать на остров?» Взяв Аликс за руку, он подвел ее к одному из стульев и усадил, сам же остался стоять. — Прежде всего я хотел извиниться за нашу ссору. Я был излишне резок.

— Нет, — возразила Аликс. — Ты был прав. Я во всем слушалась мать и ходила за ней хвостом, чего не делала с самого детства. — Она оглядела часовню, горящие свечи, ковер, стол, угощение. — Должна признать, что никто другой не умеет так красиво просить прощения, как ты. Сначала были нарциссы, теперь — шампанское. Но на этот раз мне тоже следует извиниться. Просто я чувствовала себя ужасно виноватой перед Иззи, потому что толком не занималась ее свадьбой, и это не давало мне покоя. Я и сейчас из-за этого переживаю.

Джаред улыбнулся, глядя на нее с высоты своего роста.

— Ты внимательна к людям, вот что мне особенно в тебе нравится. Тайлер, по словам его мамы, постоянно спрашивает о тебе.

На лице Аликс вспыхнула радостная улыбка.

— Я скучала по нему все последние дни. Нужно позвать его с родителями на свадьбу Иззи. Ты слышал, что мама пригласила уже половину жителей острова? А Джилли позвала своих родственников из Уорбрука. Они с Кейл пытаются уговорить семью купить тот большой дом в конце улицы и… — Она подняла глаза на Джареда. — Почему ты так странно смотришь на меня и улыбаешься?

— Потому что я соскучился по тебе и потому что люблю тебя.

Аликс замерла, растерянно моргая, сомневаясь, что правильно расслышала последние слова. Вокруг мерцали свечи, сверкали яркими красками подушки и ковер, но для нее красота стоявшего рядом мужчины затмевала все окружающее великолепие.

Продолжая улыбаться, Джаред достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку, в каких ювелиры продают кольца.

Аликс показалось, что тело вдруг застыло, оцепенело. Остановилось сердце, замерли легкие и мозг.

Джаред опустился перед ней на одно колено.

— Александра Виктория Мэдсен, я люблю тебя. Люблю всем сердцем, всем своим существом, отныне и вовеки. Ты станешь моей женой? — Взяв левую руку Аликс, он приготовился надеть ей на палец великолепное кольцо.

Он ожидал ответа, но ошеломленная Аликс молчала. Она сидела, не двигаясь и даже не дыша, словно обратилась вдруг в каменную статую.

— Аликс? — позвал Джаред, но она не ответила, глядя на него изумленными глазами. — Аликс? — повторил он громче. — Ты все еще размышляешь, или твой ответ «нет»? — В голосе его мелькнула тревога.

Наконец Аликс удалось перевести дыхание.

— Нет. То есть да. Да, да! И… — Рванувшись к Джареду, она обвила руками его шею. Поскольку тот по-прежнему стоял на одном колене и не ожидал такого прыжка, то опрокинулся навзничь на ковер, а Аликс оказалась сверху. — Да, я выйду за тебя, — воскликнула она, покрывая поцелуями его лицо. — Миллион раз «да». Я смогу поехать с тобой в Нью-Йорк?

Джаред рассмеялся.

— Конечно, сможешь. Кто же, если не ты, будет выискивать недостатки в каждом моем эскизе?

— А я думала, ты собираешься меня бросить.

Он нежно погладил ее по щеке.

— Никогда. Я никогда тебя не покину. — Аликс принялась поспешно расстегивать пуговицы на его рубашке, но Джаред мягко сжал ее пальцы. — Нет, не сейчас.

Аликс чуть отстранилась.

— Часовню еще не успели освятить, так что…

— Дело не в этом. Думаю, нам следует подождать, пока мы не поженимся.

Аликс удивленно округлила глаза.

— Но это может случиться через год. Мама говорит…

Джаред поцелуем заставил ее замолчать.

— Ты не хочешь взглянуть на кольцо? — спросил он. — Оно довольно милое, как мне кажется.

— Кольцо! Какая же я идиотка. — Скатившись с Джареда, Аликс принялась обшаривать ковер.

Джаред поднял руку. Платиновое кольцо с огромным розовым бриллиантом сверкало у него на мизинце.

— Ты не это ищешь?

Улегшись на пол рядом с Джаредом, положив голову ему на плечо, Аликс протянула руку.

— Теперь ты окольцована… — прошептал он, надевая ей кольцо на палец.

Аликс поднесла руку к глазам, любуясь восхитительным камнем, который сверкал всеми гранями в сиянии бесчисленных свечей. Только бриллиант способен так переливаться.

— Тебе нравится? Если нет, мы выберем что-нибудь другое.

Аликс опустила руку.

— Оно великолепно. Никогда не видела ничего красивее. Уверена, даже мама его одобрит.

— Да, кстати. — Джаред откатился в сторону, поднялся и протянул руку Аликс. — Ничего не говори матери, пока мы не поженимся.

— Я согласна! — отозвалась Аликс, вставая. — Давай сбежим куда-нибудь вместе. Мама постоянно твердит, что я буду венчаться в нью-йоркском соборе, в платье со шлейфом длиною четырнадцать футов.

Джаред подвел Аликс к стулу и сам уселся напротив.

— Я не смогу спокойно жить, зная, что лишил свою любимую настоящей свадьбы.

— Меня это не волнует, — отмахнулась Аликс. — Если выбирать между тайным бегством и маминой буффонадой, я предпочту прокатиться по Лас-Вегасу с Элвисом Пресли.

Джаред отрезал кусочек сыра бри, накрыл им крекер и, протянув через стол, положил Аликс в рот.

— Видишь ли, — проговорил он, пробуя хумус[10], — похоже, Иззи не хочет устраивать свадьбу, и я подумал, что мы с тобой могли бы этим воспользоваться.

— О нет! Только не говори мне, что Иззи с Гленном расстались!

— Вовсе нет. Они улетят на Бермуды и там поженятся. Я собираюсь отправить к ним самолетом двух братьев жениха и младшую сестренку невесты. Если ты не против, давай обсудим наши дальнейшие планы.

Аликс застыла, не донеся до рта крекер с сыром. Рука ее зависла в воздухе. Джареду пришлось мягко направить ее к приоткрытым губам.

Прожевав печенье, Аликс произнесла:

— Можно мне надеть платье тети Адди?

— Не сомневаюсь, ты доставишь ей этим огромную радость. Она улыбнется, глядя на тебя с небес.

— А Лекси и Тоби…

— Будут подружками невесты, если ты, конечно, согласна.

— Целиком и полностью. — Аликс отправила в рот еще один крекер. — Мы говорим о ближайшей субботе, верно?

— Да. — Наклонившись через стол, Джаред взял Аликс за руку. Лицо ее радостно вспыхнуло.

— Расскажи мне все.

— С удовольствием, — улыбнулся он.

Глава 32

Было раннее утро, до свадьбы оставалось всего три дня, и Джареду не спалось. Тоби прислала электронное письмо, в котором разъяснила некоторые вопросы, касающиеся разрешения на вступление в брак, уточнила время репетиции церемонии и сообщила, что они с Лекси летят на один день в Нью-Йорк, чтобы купить новые платья. Она написала также, что более подробную информацию отправила Аликс.

Джаред лежал в постели, закинув руки за голову и глядя в потолок. Накануне они с Аликс проговорили в часовне почти до полуночи. Подавить желание и не поддаться искушению оказалось нелегко, но они справились. Помогло сознание серьезности предстоящего шага, ведь они говорили о своем будущем, о совместной жизни.

Жаль, конечно, что приходится держать весь план в секрете, но только так они могли рассчитывать на успех. Они точно знали, чего хотят, и были полны решимости соединить свои судьбы. Иными словами, они желали продолжать жить и работать, как прежде, без постороннего вмешательства.

Ночью, ложась спать, Джаред отослал Тиму сообщение с просьбой приехать в пятницу на Нантакет, прихватив с собой смокинг. Он собирался лично сообщить другу, что хочет видеть его шафером у себя на свадьбе. При других обстоятельствах эта роль выпала бы Кену, но тому предстояло проводить Аликс к алтарю.

Еще не рассвело, а Джаред уже вскочил, натянул джинсы и футболку, обул сандалии и тихо поднялся по лестнице на чердак. Протянув руку, чтобы зажечь свет, он вспомнил, что в прошлый раз, распаленный гневом, оборвал шнур.

На мгновение он замер, глядя в окно. За последние дни его злость на деда из-за Виктории улеглась, ее вытеснила вера в неотвратимость судьбы. Чему быть, того не миновать. Он успел свыкнуться с этим чувством, поняв, что не в силах изменить будущее. Неизбежное должно случиться, и едва ли сам Калеб сможет этому помешать.

Услышав шорох у себя за спиной, Джаред не обернулся, однако теперь он знал, что уже не один в комнате.

— Ты знаешь, что произошло?

— Ты наконец опомнился и сделал предложение дорогой Аликс?

— Да, — ответил Джаред, повернувшись. От неожиданности у него перехватило дыхание: дед сидел в большом кресле с высокой спинкой и казался самым обыкновенным человеком из плоти и крови.

Шагнув вперед, Джаред коснулся руки Калеба. Она была почти настоящей, крепкой и теплой. Впервые в жизни ему удалось дотронуться до деда. Отпрянув, Джаред тяжело опустился на обветшалый диван. Ужасное видение промелькнуло у него перед глазами: Калеб обнимает Викторию за талию, и они вдвоем растворяются в тумане, чтобы уже никогда не вернуться. Джаред беспомощно смотрел на Калеба, не в силах произнести ни слова.

— Я по-прежнему не знаю, — произнес капитан в ответ на невысказанный вопрос. — Мне неведомо, что произойдет. Теперь все уже в сборе. Аликс говорила тебе, что видела моего отца на свадьбе Парфении?

— Нет, — отозвался Джаред, не сводя глаз с деда.

— Его дух живет в теле доктора Хантли. Мой отец был человеком исключительной честности и доброты, а мать служила ему опорой, придавала сил. — Калеб тяжело вздохнул. — Мне четырежды довелось увидеть, как они умирают, и три предыдущих раза походили один на другой. Первым уходил отец, а вскоре вслед за ним угасала жизнь моей матери. Но сейчас все иначе, ваша современная медицина изменила прежний ход событий.

— И что это означает?

— Этого я тоже не знаю, но видеть отца таким, как сейчас, мне мучительно больно. Он тоскует по жене так сильно, что, кажется, живет на свете лишь наполовину.

Джаред неотрывно смотрел на деда, остро сознавая, что совсем скоро не сможет видеть его никогда.

— Ты все еще подсматриваешь за Викторией?

— Не так, как ты думаешь. — Калеб слабо улыбнулся. — Иногда разговариваю с ней, когда она спит, только и всего. — Он обреченно махнул рукой. — Мой облик изменился, стоит мне приблизиться, она неизбежно меня увидит. И все же я подумываю о том, чтобы пойти на это. В последний раз.

— Значит, ты не увидишь Восьмого. — Джаред подумал о сыне, которого родит ему Аликс. — Хотя в будущем нам уже не понадобятся номера.

— Возможно, ты назовешь сына Калебом.

— Почту за честь, — тихо произнес Джаред. — Может, в тот последний день тебе позволено будет покинуть этот дом, чтобы побывать у нас на свадьбе.

— Как бы мне хотелось! — воскликнул Калеб. — Я жажду этого всей душой. Мечтаю в последний раз сжать в объятиях Валентину, увидеть, как она улыбается мне. — Плечи его уныло поникли. — Я дорого заплатил за свою жадность. — Он издал короткий смешок. — По злой иронии судьбы, сокровище, за которым я охотился, осталось на моем корабле, и брат привез его на Нантакет.

— Ты говоришь о товарах, купленных в Китае?

Калеб отмахнулся.

— Теперь это уже не имеет значения. Ты собираешься рассказать Виктории о вашей свадьбе?

— Ни за что! Ты же знаешь, какая она. Виктория жаждет главенствовать во всем. — Джаред с подозрением посмотрел на деда. — Ты приложил к этому руку? Убедил Иззи отказаться от свадьбы на Нантакете?

— Как бы я смог это сделать, если мне не дозволено даже покинуть дом?

— Но прямо отвечать на вопросы ты точно можешь. Уж это никто тебе не запретит.

— Могу ли? — усмехнулся Калеб. — Я слышу шаги. Думаю, твоя Аликс поднимается по лестнице.

Поднявшись с кресла, он пересек комнату и, не замедляя шага, прошел сквозь стену. Потрясенный Джаред молча проводил его взглядом.

Как только дед исчез, в дверях показалась Аликс. Джаред распахнул ей объятия, и она устроилась радом с ним на диване.

— Это твое тайное укрытие? — Аликс не стала говорить, что этот секрет ей раскрыла Лекси.

— Я любил прятаться здесь еще ребенком.

— Ты хорошо спал?

— Не слишком много, — признался Джаред. — Мысли не дают уснуть. Ты получила сообщение от Тоби?

— Я взглянула на телефон, увидела пять сообщений и не стала их открывать. Прочитаю потом. Ты выглядишь так, будто тебя что-то тревожит. У тебя есть еще время, можешь передумать.

Джаред ласково поцеловал Аликс в макушку.

— Меня тревожит только одно: вдруг ты одумаешься и сбежишь. Уверена, что хочешь связать свою жизнь с семейством Кингсли?

— Ты, наверное, говоришь о капитане Калебе. — Джаред не ответил, и Аликс, повернувшись, заглянула ему в глаза. — Он был здесь?

В ее голосе Джаред уловил боязливую настороженность, но ему не хотелось лгать:

— Да, Калеб приходил. Я решил поговорить с ним. Очень скоро он покинет наш мир.

Аликс не знала, что на это ответить. Ей не приходилось слышать, чтобы кто-то горевал, расставаясь с привидением. Обычно люди пытаются избавиться от призраков.

— Почему он уходит? — спросила она.

— Не знаю. На острове собрались все близкие Калеба в своих новых воплощениях, и он покидает землю.

— Это как-то связано с моей матерью, верно? В прошлом она была Валентиной. — Джаред кивнул, не решаясь сказать больше. — Возможно, теперь, увидев ее снова, дух капитана Калеба обрел успокоение.

— Он наблюдал, как твоя мать приезжает и уезжает, последние двадцать два года. Почему же он должен исчезнуть именно сейчас?

— Может, на острове появился кто-то еще, кого прежде не было?

— Вообще-то да. Джилли.

— Парфения! — воскликнула Аликс. — Наверное, важно, чтобы собрались все вместе. Только подумай, сколько всего произошло за последнее время. Это и появление эскиза часовни, и баталия, разразившаяся между родственниками Иззи, и успешные поиски дневника Валентины. Уверена, каждому событию предстоит сыграть какую-то роль в этой истории. Быть может, собрав нас воедино, капитан освободится. Получится что-то вроде спиритического сеанса, ведь все мы духи из прошлого.

— Мне нравится эта гипотеза, — улыбнулся Джаред, целуя ее. Если Аликс права, Виктории ничто не угрожает. — Спасибо. Благодаря тебе мне стало легче. Ты всегда так на меня действуешь. — Он посмотрел в окно, уже начинало светать. Скоро встанет Виктория. — Знаешь, пожалуй, нам следует отдать твоей маме дневник Валентины прямо сейчас, еще до свадьбы. Думаю, это отвлечет ее внимание, а мы с тобой тем временем успеем сделать все, что запланировала Тоби.

— Отличная мысль. Гости Иззи начнут прибывать послезавтра, кто самолетом, кто паромом, нам придется встречать их и размещать. Могу представить, как они разозлятся, узнав, что Иззи здесь нет.

Джаред погладил Аликс по щеке.

— Тебя это волнует?

— Нет. Они так гадко обращались с Иззи, что мне их нисколько не жаль. Честно говоря, мне не по себе из-за мамы, неприятно, что приходится все от нее скрывать, но она…

— Нарядила бы тебя в платье с таким длинным шлейфом, что понадобился бы товарный вагон, чтобы его тащить?

Рассмеявшись, Аликс обняла Джареда за шею.

— Я люблю тебя.

— Приятно наконец это услышать, — отозвался он. — А я уж было подумал, может, ты сказала «да» в надежде подобраться к Монтгомери.

— Я бы никогда так не поступила, — возмутилась Аликс, целуя Джареда в подбородок. — Хотя, может, он прочел бы мне несколько коротеньких лекций по освещению. Всего несколько.

— Ладно, так и быть, — согласился Джаред, опрокидывая Аликс на спину. — Но за каждую лекцию ты мне заплатишь стихотворением. А кстати, повтори-ка еще раз те стихи о моей нижней губе и не забудь строки, где говорится, какая она мягкая и сочная.

— А мне больше нравится другое место: «Хочу коснуться ее, лизнуть, ужалить кончиком языка».

— Прочти стихотворение целиком, и я решу. — С этими словами Джаред завладел губами Аликс.

Глава 33

Было пять часов утра, день свадьбы наконец-то наступил. Если бы не мучительный страх за Викторию, Джаред чувствовал бы себя самым счастливым человеком на земле. Но он мог думать только об одном: доживет ли мать Аликс до конца дня?

Мрачный как туча, он сидел на потертом диване на чердаке, держа в карманах сжатые кулаки. Чердак выглядел заброшенным, опустелым. Горы сундуков и коробок по-прежнему громоздились вокруг, но недоставало главного. Всегда, сколько Джаред себя помнил, стоило ему подняться на чердак, как появлялся дед. Это казалось естественным. Джаред и представить не мог, что когда-нибудь будет иначе. Подростком, узнав о смерти отца, он бросился на чердак. Калеб оказался рядом, когда оглушенный горем мальчишка сидел, глядя перед собой невидящими глазами, не в силах осмыслить случившееся.

И вот теперь, впервые в жизни, Джаред не чувствовал присутствия деда. Комната будто лишилась души. Она напоминала омертвелое море в безветрие.

Быть может, Калеб уже покинул этот мир? Двадцать третье июня наступило пять часов назад, возможно, дух капитана вознесся в полночь. Кто знает? Если это так, Джаред не успел с ним проститься. Их последняя встреча была слишком короткой и оборвалась внезапно. Столько всего осталось невысказанным. Разговаривая с дедом, Джаред не думал о прощании. Его не оставляла тревога за Викторию.

Но если Калеб расстался с миром живых, возможно, с ним ушла и Виктория. А значит, сейчас она лежит в постели… мертвая. Эта мысль заставила Джареда похолодеть.

Услышав чьи-то шаги на лестнице, он взволнованно замер. Кто это? Дед? Аликс? Быть может, Виктория? Но Аликс провела ночь в доме Тоби и Лекси, чтобы не показываться жениху до свадьбы. Они старательно оберегали свой секрет от Виктории, впрочем, та так углубилась в чтение дневника Валентины, что не заметила бы и землетрясения. В последние дни она разговаривала лишь с доктором Хантли, донимая его бесконечными расспросами об истории Нантакета. Накануне вечером бедняга заснул на большом диване в гостиной. Джаред вызвался отвезти доктора домой, но Виктория велела его не трогать. Несчастный Хантли попал в переплет. Джаред невольно ему посочувствовал. Виктория явно собиралась вцепиться в него мертвой хваткой с самого утра.

«Если она еще жива», — пронеслось в голове у Джареда.

Расставание с Викторией минувшим вечером далось ему нелегко. Когда она захотела подняться к себе в спальню, Джаред обнял ее на прощание и долго не отпускал.

— Джаред! Да что с тобой такое, в самом деле? — воскликнула она.

— Ничего. — Отступив на шаг, он вгляделся в ее лицо. Чудесные волосы цвета осенней листвы стали темнее, чем много лет назад, когда он впервые ее увидел. Джаред всегда сознавал, что обязан Кену жизнью, но Виктория сделала для него не меньше. В ней он нашел поддержку, когда умерла его мать. Виктория не стала сокрушаться, выражая Джареду сочувствие, подобно его родным, «Бедный Джаред, — твердили они, — сирота, которому придется теперь нести на своих плечах все заботы о семье Кингсли».

Виктория старалась развеселить его, ободрить. Приезжая на Нантакет, она всегда устраивала вечеринки и приглашала людей, которые ему нравились. В остальное время она присылала ему забавные маленькие открытки, писала по электронной почте и часто звонила.

— Джаред, — Виктория нахмурилась, — ты так странно на меня смотришь.

— Так, просто кое-что вспомнил. Ты уверена, что доктора можно оставить здесь, на диване?

— Не волнуйся, с ним ничего не случится. Завтра я собираюсь встать пораньше по случаю свадьбы, так что о нем позабочусь.

Джареда охватила тревога.

— Зачем тебе рано вставать? Разве Лекси с Тоби не взяли на себя все хлопоты?

— И еще Аликс. Она подружка невесты. Впрочем, ты прав. Возможно, я прогуляюсь и зайду к ним сейчас. Наверное, звонить Иззи уже поздно?

— Да! — поспешно выпалил Джаред. Он знал, что Иззи с Гленном благополучно отбыли на Бермуды. Они прислали по электронной почте длинное письмо с благодарностями за то, что Джаред оплатил билеты на самолет для нескольких их родственников и друзей. Учитывая обстоятельства, это самое меньшее, что Джаред мог для них сделать, ведь его с Аликс свадьба устроилась благодаря тому, что Иззи отказалась от своей. — Я хотел сказать, что сейчас довольно поздно, — сбивчиво пробормотал он. — Девушки говорили, что собираются… заняться педикюром.

— Джаред, в самом деле! — усмехнулась Виктория. — Неужели ты настолько наивен? Они задумали отправиться в город, чтобы выпить и пофлиртовать.

— Ты так считаешь? — протянул Джаред, стараясь казаться наивным. — Да, пожалуй, ты права.

— И все же я не понимаю, почему Иззи предпочла остановиться у Лекси и Тоби, а не здесь. Этот дом намного больше.

— Наверное, потому что здесь мы с Тимом. — Деловой партнер Джареда прилетел накануне рано утром, со смокингом и бриллиантовым браслетом.

— Это для невесты, — сказал он. — Я решил, что браслет лучше, чем тостер.

Джаред озадаченно посмотрел на украшение.

— Слишком дорогой подарок для невесты, с которой ты даже не знаком. Иззи…

— Иззи? Это для Аликс. Ведь речь идет о вашей свадьбе, верно?

— Как ты догадался?

— Ты бы не пригласил меня на свадьбу кого-то незнакомого. И уж точно не попросил бы привезти смокинг.

Появление человека, с которым можно было поговорить о предстоящей свадьбе, принесло Джареду облегчение. Кен проводил целые дни в часовне, готовя ее к торжеству, а вечером возвращался к Джилли, в домик для гостей. Джаред подозревал, что теперь они уже делят одну спальню.

Джаред обсудил с Тимом, прекрасно разбиравшимся в финансах, некоторые организационные вопросы, и посоветовался, как лучше переправить свадебные подарки Иззи и Гленну.

— Им подарки нужнее, а в Кингсли-Хаусе и так есть все необходимое.

Тим, человек женатый, выразил по этому поводу сомнения.

— Может, Аликс и не нужен новый блендер, но что-то ей наверняка хотелось бы получить.

Джаред тотчас понял, что нужно Аликс.

— Ей нужна собственная студия здесь, на Нантакете.

Лишь одно место в доме можно было переделать под студию — крыло для прислуги. Виктория ушла из дома навесь день, так что друзья смогли осуществить свой план.

— Другие спальни понадобятся вашим детям, — объяснил Тим. — По моему опыту, они появляются через полгода после свадебной церемонии.

— Думаю, Аликс это понравится, — улыбнулся Джаред.

— Вы говорили с ней о детях?

— Пришлось выбирать между разговором о детях и беседой о призраках, мы предпочли детей.

— Мудрое решение.

Джаред позвонил нескольким родственникам, те обзвонили своих знакомых, так что вскоре удалось нанять достаточно рабочих, чтобы ободрать старые обои и заново отделать комнаты. Пока они трудились, Тим с Джаредом отправились «на промысел» в лучших нантакетских традициях. Они облазили чердаки старых домов, принадлежавших семейству Кингсли, и нашли все необходимое, кроме чертежного стола.

Переглянувшись, друзья сказали в один голос: «Стэнли». Джаред позвонил в Нью-Йорк, и помощник заверил его, что привезет стол самолетом на следующий день и установит в студии, пока все будут в часовне на церемонии.

К десяти часам вечера студия была готова. Друзья перенесли туда все из кабинета Джареда в гостевом домике, чтобы молодожены могли работать вместе. Джаред с Тимом нашли на чердаках изумительные старинные вещицы — резные раковины, изделия из китовой кости и многое другое. Все эти диковины пошли на украшение комнат — друзья развесили их по стенам. Не хватало только стола, но Стэнли обещал привезти его утром. Со свойственной ему расторопностью он сумел мгновенно все устроить. Один из бывших клиентов фирмы собирался лететь на Нантакет на своем личном самолете, он согласился захватить и Стэнли вместе со столом.

К вечеру Джаред чувствовал приятную усталость. Дневные хлопоты и беготня помогли ему отвлечься на время от тревожных мыслей о Виктории.

Позднее, когда Тим отправился спать и дом наконец затих, Джаред обнаружил на диване спящего доктора. Хантли выглядел изможденным, словно Виктория изрядно его утомила. Под глазами у него залегли тени, кожа выглядела серой. Надо сказать Виктории, чтобы дала бедняге немного отдохнуть, подумал Джаред.

И мгновенно к нему вернулись прежние страхи. Двадцать третье число наступит завтра, дед навсегда покинет землю. Заберет ли он с собой свою возлюбленную?

Увидев Викторию в коридоре, Джаред почувствовал, что боится ее отпустить. Простившись с ней, он не мог избавиться от мысли, что видел ее в последний раз.

Как только она скрылась за дверью своей спальни, Джаред направился к лестнице, ведущей на чердак. Он собрался поговорить с дедом, но стоило ему сделать несколько шагов, как на него напала вдруг страшная сонливость, голова отяжелела, ноги стали ватными; он едва не упал. Джаред мог поклясться чем угодно, что это дело рук Калеба. Дед использовал свое недавно обретенное могущество, чтобы подчинить его своей воле.

Джаред пытался побороть слабость, но не мог. Он чувствовал себя так, словно его опоили снотворным. Дверь в спальню Аликс была отворена, и кровать, аккуратно застланная, восхитительно мягкая на вид, манила к себе. С трудом добравшись до нее, он рухнул на постель и в тот же миг заснул.

Это случилось минувшей ночью, а теперь он сидел на чердаке, куда привык приходить, когда ему бывало тяжело на душе. Глядя на нагромождение мебели и коробок, Джаред невольно задумался, окажется ли этот день самым счастливым в его жизни или самым несчастным. В дверях показался Тим. Он не раз бывал на Нантакете и знал, что Джаред иногда скрывается на чердаке.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не передумал, — с тревогой произнес Тим, усаживаясь в кресло с высокой спинкой.

— Передумал? О чем ты?

— Ты похож на приговоренного к казни, а вовсе не на счастливого жениха.

Джаред попытался согнать с лица мрачное выражение, но безуспешно.

— У нас с Аликс все замечательно. Просто… — Он нерешительно замолчал. — Если я попрошу тебя кое-что сделать, не задавая вопросов, ты согласишься?

— Огнестрельное оружие здесь не замешано?

— Нет. Только красивая женщина.

— Тогда согласен. Никаких вопросов. Только не рассказывай моей жене.

Джаред не улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты спустился на второй этаж, заглянул в спальню Виктории и проверил, все ли у нее в порядке.

Тим познакомился с Викторией днем раньше и успел отпустить несколько шуток о выгодном отличии ее от его собственной тещи.

— Заглянуть в ее спальню? Это несколько нескромно, ты не считаешь? Пожалуй, даже навязчиво и вызывающе.

— Никаких вопросов, ты помнишь?

Тим удивленно вскинул брови, но поднялся.

— Это не вопрос, но мне предстоит увидеть что-то необычное? А если она спросит, какого черта я там делаю, что мне сказать?

— Я лишь хочу убедиться, что она еще дышит, а ты можешь в случае чего сказать ей, что ошибся комнатой.

— Дышит? То есть что она жива?

Джаред не ответил, только выразительно посмотрел на друга, и Тим поплелся вниз. Пока его не было, Джаред не находил себе места от тревоги. Он сидел, не в силах вздохнуть, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.

Казалось, прошло не меньше часа, прежде чем снова послышались шаги Тима. Джаред так крепко сжал подлокотник дивана, что, должно быть, на дереве остались вмятины.

— Она в полном порядке, — сообщил Тим, входя в комнату.

— Что это значит?

Тим снова опустился в кресло.

— Это значит, что все хорошо. Она крепко спит.

— Ты уверен, что она дышит?

— Да что с тобой такое? — раздраженно рявкнул Тим.

— Я только хочу знать наверняка, что Виктория жива и здорова.

— Да, она дышит и выглядит вполне здоровой. Когда я приоткрыл дверь, она перевернулась на постели. Полагаю, ты знаешь, что она спит раздетой.

Джаред облегченно перевел дыхание. Покидая землю, Калеб Кингсли не забрал с собой дух своей возлюбленной Валентины.

Лицо Джареда разгладилось, хмурое выражение исчезло, на губах заиграла улыбка.

Тим посмотрел на него с недоумением.

— Скажи на милость, какого черта ты решил, что мать твоей невесты не проснется сегодня утром?

— Если я тебе скажу, ты мне все равно не поверишь, — ответил Джаред, ухмыляясь во весь рот. — Ты мой шафер, так объясни, что надо делать, когда мы явимся на место сборища.

— Прежде всего мы должны найти какого-нибудь простофилю, который возьмется рассказать всей толпе съехавшихся на свадьбу, что Иззи с Гленном заменит другая пара. Гости придут в бешенство, узнав, что напрасно суетились, готовясь к свадьбе, и добирались сюда только для того, чтобы увидеть, как поженятся дети тех, кого они знать не знают. Я уж не говорю о тратах.

— Тим, старина, твоя задача — получить счет от каждого из них и возместить все расходы. Мы заманили их сюда, чтобы убрать подальше от Иззи и дать ей немного покоя. Но никто не должен понести ущерб.

Тим горестно вздохнул.

— Я рад, что ты женишься, но, боюсь, это значит, что в понедельник ты не появишься в офисе. Медовый месяц и всякое такое.

Джаред поднялся с дивана.

— Ты не знаешь Аликс. Медовый месяц в ее понимании — заполучить всю документацию, какая только есть у нас в бюро, и досконально изучить каждую линию на чертежах. Ребята, которых ты нанял, увидят наконец, что такое настоящий талант, точность и аккуратность. Кен потрудился на совесть, обучая дочь.

— Так она не будет раздавать воздушные шарики и призы?

Джаред презрительно фыркнул:

— С какой стати? Рисуя план дома, я ошибся и сдвинул стену на четыре дюйма, так она сказала, что мне нужно развивать наблюдательность.

Тим изумленно округлил глаза.

— Если б я не был уже женат, и не будь эта девушка твоей невестой, я позвонил бы ей прямо сейчас и сделал предложение.

— Ну уж нет, она моя, и я никому ее не отдам. Пойдем-ка лучше в «Даунифлейк» и позавтракаем. А потом попросим Кена, чтобы он сообщил всему сборищу об изменениях в программе.

— Может, возьмем его с собой? Бедняга. — Тим сочувственно покачал головой.

— Не переживай за него. Он у меня в долгу. Я привез ему Парфению.

— Я думал, что женщину, с которой меня познакомили, зовут Джилли.

— Виктория, Валентина, Парфения, Джилли, все равно.

Тим остановился на вершине лестницы, озабоченно глядя на друга.

— Тебе и вправду пора вернуться в Нью-Йорк. Этот остров действует на твои мозги каким-то странным образом.

Джаред весело ухмыльнулся:

— Что я могу сказать? Это Нантакет.

Потребовалась помощь обеих подружек, чтобы нарядить невесту в подвенечное платье тети Адди, и Аликс невольно задумалась, как же ей удалось надеть его самой в первый раз. Возможно, здесь не обошлось без хитроумного вмешательства капитана Калеба. При мысли об этом с лица Аликс сбежала улыбка.

— Кто-нибудь видел сегодня Джареда?

В доме Лекси и Тоби царил предпраздничный переполох. Подружки невесты успели нарядиться в платья, купленные в Нью-Йорке, — простого покроя, но великолепных цветов — сапфирового и рубинового. В доме уже побывали парикмахер и визажист, их работа заняла менее двух часов. Невеста была готова идти к алтарю.

Лекси встала, разглядывая тяжелую гладкую юбку.

— Утром он ходил в «Даунифлейк» вместе с Тимом и Кеном. Не знаю, чем они занимались остальное время, но, подозреваю, Джаред хочет поручить Кену сообщить гостям, что Иззи с Гленном не появятся.

— Знаешь, — призналась Аликс, — мне ужасно неловко оттого, что мама Иззи не увидит свадьбу дочери.

— Они могут устроить торжество потом, — заметила Лекси, всегда отличавшаяся здравомыслием.

Тоби подняла вуаль.

— Аликс, ты расстраиваешься из-за родителей Иззи только потому, что у тебя такая замечательная мама. А те из нас, кому не так повезло, мечтают о тихой, мирной свадьбе, чего бы это ни стоило.

— У меня замечательная мать, правда? — тихо произнесла Аликс.

— Не смей плакать! — приказала Лекси. — У тебя потечет тушь.

— Ладно, — пробормотала Аликс, хлюпая носом. Тоби протянула ей бумажную салфетку. — Повторите мне еще разок, как все будет происходить.

— Мы едем в часовню, и ты ждешь в маленьком шатре вместе с Джилли, пока твой отец не объявит гостям взрывоопасную новость, — проговорила Лекси. — Потом, когда страсти улягутся и следы кровопролития будут стерты, мы с Тоби пройдем к алтарю, а за нами и вы с Кеном. А после всего этого гостям предложат угощение и танцы. Все очень просто.

— Мама страшно обидится, — прошептала Аликс.

Подружки невесты беспомощно переглянулись, не зная, что ответить, и Лекси произнесла:

— Надо ехать. Пора начинать представление. — Поначалу им казалось, что скрывать секрет от Виктории, не позволяя ей верховодить, будет правильно, однако знаменитая писательница как-никак была матерью Аликс.

Лекси одолжила новобрачной по случаю торжества «бентли» своего босса вместе с шофером. Девушки помогли Аликс усесться в автомобиль. Она притихла, о чем-то задумавшись, и короткий путь до Северного берега прошел в молчании.

Возле часовни теснилось множество машин, но рядом стояло лишь несколько гостей, да и тех Лекси попросила войти в здание, чтобы никто не видел невесту до церемонии. Аликс быстро проводили в один из двух шатров, где стояли накрытые столы и стулья. Она с восхищением оглядела нарядные белоснежные скатерти и букеты из синих гиацинтов и кремовых роз, украшенные зелеными веточками и перевязанные нежно-голубыми лентами. Широкие синие ленты обвивали спинки стульев и свод шатра.

— Какая красота! — воскликнула Аликс. — Спасибо тебе, Тоби.

— Ни каких слез! — строго приказала Лекси. — Отправляйся в малый шатер, мы за тобой придем. Джилли уже там или вот-вот появится.

Из большого шатра Аликс перешла в малый. Там стояло всего два стула, и она осторожно опустилась на один из них, расправив юбку, чтобы не помять пышные складки. Снаружи доносился ровный гул голосов, но резких выкриков не было слышно. Судя по всему, гостям еще не сообщили новость. Аликс боялась, что досада и злость родственников Иззи омрачат праздник. Гости будут разочарованы, а мать невесты обижена. Не слишком удачное начало семейной жизни. Неужели в день свадьбы ее будут окружать хмурые, сердитые лица? Аликс очень надеялась, что приглашенные все поймут правильно и не осудят их.

Когда чья-то рука раздвинула полог, Аликс ожидала увидеть Джилли, но в шатер вошла Виктория в изумрудно-зеленом шелковом костюме и маленькой шляпке с короткой вуалью. Никогда еще Аликс не видела мать такой красивой. Глаза ее сияли, лицо будто светилось изнутри.

— Мама, — беспомощно всхлипнула Аликс, словно потерявшаяся пятилетняя девочка. Вскочив, она порывисто обняла мать, и обе заплакали. — Как ты узнала? Я думала, что не увижу тебя. Я ждала…

— Ш-ш! — Виктория приложила палец к губам, высвобождаясь из рук дочери. — Ты только посмотри, что с нашими лицами. Слава богу, у меня с собой косметичка. Садись, я все исправлю.

Бесконечно счастливая Аликс послушно уселась. Виктория опустилась на другой стул, достала из сумочки полный набор косметики и принялась трудиться над лицом дочери.

— Как ты узнала? — прошептала Аликс.

— Господи, Аликс! Вы с отцом так похожи. Неужели ты и вправду думала, будто сможешь скрыть от меня такое событие? Эти бесконечные шушуканья и шмыганья выдали тебя с головой. Так где же кольцо? — Аликс с гордостью протянула матери левую руку. — Неплохо. — Виктория замерла с кисточкой для пудры в руке. — Кто, по-твоему, подсказал Джареду размер кольца?

— Ты?

— Разумеется, я. — Виктория улыбнулась дочери. — Приехав сюда и обнаружив, что вы с Джаредом счастливо и уютно живете вместе, словно женатая пара, я поняла, что нужно как можно скорее разрушить эту идиллию.

— Но почему, скажи на милость?

— Дорогая, — усмехнулась Виктория, — что у тебя на пальце? Какое платье на тебе надето? Иногда мужчин приходится подтолкнуть, чтобы ускорить дело. Посмотри вверх.

Виктория принялась подкрашивать дочери ресницы, Аликс широко открыла глаза, стараясь не моргать.

— Значит, и собор, и шлейф в четырнадцать футов длиной всего лишь выдумка? — медленно проговорила она.

— Милая, неужели ты веришь, будто я начисто лишена вкуса?

— Мама, я не хотела от тебя отгораживаться. Просто…

— Больше никаких слез, — с улыбкой сказала Виктория. — Разве ты не рада, что я заставила тебя заказать торт побольше, выбрала цветы получше и пригласила еще гостей?

— Спасибо тебе. Но Иззи…

— Иззи счастлива. Я звонила ей на Бермуды сегодня утром, она пребывает в тишине и покое, малышу это на пользу. Позднее, когда родится ребенок, они с Гленном собираются еще раз отпраздновать свадьбу, пригласив всех родственников. Ты будешь подружкой невесты. Все прекрасно устроится, вот увидишь.

Аликс внимательно посмотрела на мать.

— Ты выглядишь необычайно счастливой, и я рада за тебя, но, похоже, за этим что-то кроется?

Лицо Виктории вспыхнуло, отчего она стала еще красивее.

— Ну, дорогая, я знаю, до сегодняшней ночи ты пока еще девственница, но… — Аликс рассмеялась, и Виктория добавила: — Я провела поразительную ночь.

— Как это?

— Ах, нет, я не могу тебе рассказать. По крайней мере не сейчас. Сегодня твой день. — Виктория занялась своим лицом, потом торопливо взглянула на часы. — Боюсь, я должна тебя покинуть. Твоему отцу поручили рассказать всем о замене жениха и невесты. Уверена, он провалит дело. Представляю, какая заварится каша. Мне не терпится это увидеть!

— Мама, будь с ним поласковее.

— Я исключительно нежна с твоим отцом. За весь день не сказала ему ни одного грубого слова. Он уже посматривает на меня со страхом, не зная, чего ожидать.

Аликс понимала, что смеяться не следует, но не смогла удержаться.

— Ну, я пошла, меня ждет Калеб, — сказала Виктория, вставая.

— Что?! — вскрикнула Аликс.

— Вы с Адди забили себе голову нелепыми историями о призраке! Речь идет не о капитане Калебе, а о Фредди, докторе Хантли. И уверяю тебя, бестелесным его не назовешь. — Она победно улыбнулась. — Сегодня утром он сказал мне, что хочет, чтобы отныне его называли вторым именем — Калеб.

— Странно, — протянула Аликс.

— Удивительно, сколько энергии в этом мужчине! — Виктория махнула рукой. — Но ты пока еще девственница, так что я не могу говорить с тобой о подобных вещах.

— Расскажешь потом. Я хочу услышать подробную историю.

Виктория выглянула из шатра.

— Ну что с тобой делать? Обещаю. Сюда идет Джилли, а я займу место рядом с Калебом и посмотрю, как твой отец выставит себя на посмешище. Вот это будет зрелище! Какой божественный день! — Послав дочери воздушный поцелуй, она упорхнула.

— А вот и он! — шепнула Лекси на ухо Тоби. Девушки прятались в большом шатре, поглядывая на часовню. Их прелестные платья без рукавов с плотно облегающим фигуру лифом и пышной шелковой юбкой чуть ниже колена, покрытой воздушным тюлем в тон, различались лишь цветом. Одно было синим, как сапфир, другое — рубиново-красным. Единственным украшением служили тонкие серебряные пояски, стягивавшие изящные талии. В маленькой часовне толпился народ, подружки невесты ждали, когда их позовут. Аликс с Джилли скрывались в соседнем шатре.

Накануне вечером три молодые женщины решили устроить прощальную вечеринку перед свадьбой и отправились в «Курятник», самый популярный ночной клуб на острове. Однако там они надолго не задержались, потому что какой-то незнакомый парень, казалось, заполнил собой весь клуб, не оставив места никому другому.

Едва увидев его, Лекси сказала:

— Он один из Кингсли.

— В таком случае, думаю, он Монтгомери, — заметила Аликс. — Джилли говорила мне, что прилетает кавалер для Тоби.

Лекси удивленно вскинула брови.

— Кто-то же должен проводить меня к алтарю, — объяснила Тоби. — Тебя поведет Роджер, а у меня никого нет.

— Плимут?! — ужаснулась Лекси. — Ты вызвала сюда моего босса только для того, чтобы он проводил меня к алтарю?

— Да, — подтвердила Лекси.

— Почему ты меня не спросила? — возмутилась Лекси.

— Потому что ты сказала бы «нет».

— Совершенно верно. Этот человек…

— Довольно, девочки, — вмешалась Аликс. — Сегодня мой вечер. Никаких свар и потасовок.

Лекси неохотно умолкла, но не улыбнулась.

Три подруги заказали коктейли, но в зале стоял такой шум, что разговаривать было невозможно. Красавчик Кингсли-Монтгомери и несколько человек рядом с ним слишком громко галдели. Постоянно слышались взрывы смеха как мужского, так и женского.

— Он явно любит поразвлечься, — проговорила Лекси. — А я-то полагала, глядя на Джареда, что все Монтгомери — воплощение добродетели.

— В стаде всегда найдется паршивая овца.

— Ой-ой, он нас заметил, — сказала Лекси, торопливо отворачиваясь.

Парень ссадил с колен какую-то девицу и ленивой походкой направился к их столику. Внешне он напоминал Джареда, но выглядел моложе, а на лице его играла бесшабашная ухмылка, будто говорившая: «Все мне трын-трава», — выражение, Джареду не свойственное.

— Что такие красивые девушки делают здесь в полном одиночестве?

Лекси заговорила с незнакомцем, ведь тот скорее всего приходился ей дальней родней, но Тоби, не сказав ни слова, встала из-за стола и вышла на улицу.

— Похоже, мы уходим, — заметила Аликс, залпом допила свой коктейль и, взяв кошелек, последовала за Тоби.

— Завтра увидимся, — бросила незнакомцу Лекси, устремляясь к дверям.

И вот теперь этот тип, облаченный в смокинг, стоял возле часовни, приветствуя гостей.

— Это не он, — заявила Тоби.

— Ты смеешься? — фыркнула Лекси. — Это тот самый парень, которого мы видели прошлым вечером. Ловко же ему удается скрывать похмелье.

Ничего больше не сказав, Тоби отступила в глубину шатра.

Но Лекси не собиралась так легко сдаваться.

— Эй! — тихонько окликнула она молодого человека в смокинге. Когда тот обернулся, она поманила его рукой, приглашая войти в шатер, и придержала для него полог. Тоби отошла в сторону, но взгляд ее не отрывался от лица предполагаемого родственника Лекси.

— Ну, как ты сегодня себя чувствуешь? — поинтересовалась Лекси.

— Неплохо, — ответил он. — А вы?

— Отлично. Я Лекси, а это Тоби. Как я понимаю, ты родственник Джилли, который проводит Тоби к алтарю?

Молодой человек перевел взгляд на Тоби, одетую в синее платье, подчеркивавшее яркую голубизну ее глаз, и улыбнулся.

— Грейдон Монтгомери, — представился он, склонив голову в коротком поклоне.

Тоби промолчала и даже не кивнула в ответ.

Лекси нахмурилась, немного задетая нарочитой грубостью подруги. Ей никогда раньше не приходилось видеть, чтобы Тоби была с кем-то невежлива.

— Думаю, мы с тобой родственники, поскольку по матери я Кингсли.

— Ах да. Я приехал довольно поздно вчера и не успел познакомиться ни с кем из своей новой родни.

— Ну, не слишком поздно, — возразила Лекси. — Ты не помнишь, что мы уже виделись вчера вечером?

— Я не уверен.

Лекси с улыбкой посмотрела на Тоби, чье лицо напоминало застывшую маску. Да что с ней такое, в самом деле?

— Неудивительно, что ты не помнишь ни нас, ни остальных. Ты здорово перебрал вчера.

— О-о. — На лице Грейдона проступила краска. — Ясно. Песни? Танцы? Шампанское?

— Так, значит, ты все же помнишь?

— Я помню вечера, которые мало чем отличались. — Он перевел взгляд на Тоби: — Наверное, нам с вами следует порепетировать перед церемонией?

Лекси с любопытством пригляделась к новому родственнику. Возможно, Тоби сразу его невзлюбила, но он смотрел на нее с явным восхищением.

— По-моему, это прекрасная мысль, — заявила Лекси. — Начните от входа в шатер, медленно дойдите до задней стенки и обратно.

Грейдон предложил Тоби руку, и она оперлась на нее, тем не менее стараясь держаться как можно дальше от своего спутника.

Когда вошедший в шатер официант отвлек внимание Лекси, Грейдон обратился к Тоби:

— Я чем-то обидел вас вчера вечером?

— Человек, который подошел вчера к нашему столику, вел себя весьма развязно, — ответила Тоби. — Похоже, он решил, что мы пришли в клуб ради него.

— Я прошу у вас прощения. Я не хотел никого оскорбить. Может быть, вы согласитесь поужинать со мной сегодня вечером, после свадьбы? Я никого здесь не знаю и…

— Не привыкли есть в одиночестве? — презрительно бросила Тоби. Остановившись, она резко выдернула руку из-под локтя Грейдона. — Послушайте, я не знаю, что за игру вы затеяли, но вчера вечером мы видели не вас, и я не понимаю, почему вы пытаетесь убедить нас в обратном. Я не люблю лгунов, поэтому мой ответ «нет». Я не стану с вами ужинать. А сейчас, пожалуйста, уйдите. Мы подождем, пока нас позовут.

Грейдон выглядел потрясенным, как будто никто прежде не говорил ему ничего подобного. Не произнеся ни слова, он повернулся и вышел из шатра.

Недалеко от часовни он заметил свою тетю Джилли рядом с отцом невесты. Они тихонько разговаривали. Кеннет казался мрачным.

Грейдон ни за что не признался бы в этом тете, но в Уорбруке не так давно собирался семейный совет, чтобы обсудить ее скоропалительный роман с неким Мэдсеном. В семье хорошо помнили историю покойного мужа Джилли, и появление нового мужчины в ее жизни не на шутку всех встревожило. Сведения, которые удалось собрать о Кеннете Мэдсене в Интернете, обнадеживали, однако родственникам хотелось подробнее знать, что он за человек. Когда Джилли позвонила с просьбой прислать кого-нибудь, подходящего для роли шафера, все многозначительно посмотрели на Грейдона.

«Не думаю, что это хорошая мысль», — засомневался тот, но потом решил не отказываться. Почему бы и нет? Три часа спустя он уже сидел в самолете, летящем на Нантакет.

Грейдон начал наводить справки о Кене сразу, как только прибыл на остров и уселся в старый, жуткого вида пикап, на котором некто Уэс встретил его в аэропорту. Похоже, Кеннет Мэдсен оказался неплохим малым: на Нантакете никто не сказал о нем худого слова. Познакомившись с ним, Грейдон лично в этом убедился. Кен сразу ему понравился.

— А вот и ты, — проговорила Джилли, увидев, как Грейдон выходит из шатра. Кен отступил в сторону, не желая мешать их разговору. — Вы обо всем договорились? Как прошла репетиция?

— Да, все в порядке… — Грейдон покосился на стоявшего рядом Кена, но тот, похоже, не слушал.

— Что-то не так? — нахмурилась Джилли.

— Нет, ничего, — заверил ее Грейдон. — Просто… — Он криво улыбнулся. — Случилось кое-что странное. Девушка, которую я буду сопровождать к алтарю… Кажется, ее зовут Тоби?

— Думаю, это скорее прозвище, ну так что?

— Она с подругами видела Рори вчера вечером. Я даже не знал, что он здесь. И другая девушка…

— Лекси?

— Да. Лекси подумала, что они видели меня.

— Это вполне объяснимо, учитывая, что вы с Рори похожи как две капли воды.

— Да, только вот Тоби рассердилась и назвала меня лжецом, сказав, что вчера они видели не меня.

— О Боже! — воскликнула Джилли, прижав ладонь ко рту.

Тревога в ее голосе вывела Кена из задумчивости.

— Что-то случилось?

— Нет, — отозвалась Джилли, не сводя изумленного взгляда с племянника. — Но, конечно, Грейдон, такое случалось с тобой и раньше.

— Нет, никогда. Клянусь, это впервые.

— О, — вздохнула Джилли. — И что ты собираешься делать?

— Думаю, я задержусь здесь на какое-то время. Лекси и Тоби — соседки по дому, верно?

— Да, — осторожно признала Джилли. — Что ты задумал?

Грейдон улыбнулся, давая понять, что имеет право на маленькую тайну.

— Полагаю, мне стоит в этом разобраться. — Он поднес к губам руку тети и поцеловал. — Надеюсь, в ближайшие несколько месяцев мы будем часто видеться. — Вежливо кивнув Кену, он направился к часовне.

Кен проводил его взглядом.

— Не хочется лезть не в свое дело, но о чем вы только что говорили?

— Кажется, наша милая Тоби способна различать близнецов.

— Я пока что не понимаю, в чем тут соль, — признался Кен.

— Просто в нашем роду не раз рождались близнецы, и существует глупое, нелепое поверье, будто та женщина, что может отличить одного из братьев от другого, и есть его суженая. Его истинная любовь.

— А Тоби вывела на чистую воду этого молодого человека? То есть Грейдона?

— Да. Похоже, ей это удалось, — кивнула Джилли.

— Значит, наша Тоби встретила свою истинную любовь? — Кен весело усмехнулся.

— Я не знаю, но Грейдона это явно заинтриговало.

— Но почему у тебя такой встревоженный вид? С этим молодым человеком что-то не так?

— Нет, дело не в нем. Хотя обстоятельства его рождения весьма необычны.

— Что это значит?

— Грейдон — наследный принц Ланконии.

У Кена округлились глаза.

— Наследный принц? То есть он будет…

— Да. Когда-нибудь он станет королем.

Кен ненадолго задумался.

— Когда я впервые взял Тоби на руки, ей было около четырех лет. Все эти годы я наблюдал, как она растет. На мой взгляд, этому твоему принцу здорово повезет, если он сумеет ее заполучить.

— Я не уверена, но, возможно, Грейдон думает то же самое.

Кен с улыбкой поцеловал Джилли в щеку.

— Королева Тоби. По-моему, звучит неплохо. — Он посмотрел на часы и тяжело вздохнул, улыбка слетела с его лица.

— Пора идти?

— Да, — кивнул Кен. Они вместе направились к часовне.

Чувствуя себя приговоренным к казни, которого ведут на плаху, Кен вышел вперед и обвел глазами собравшихся. В маленькой часовне, уставленной рядами деревянных стульев, яблоку негде было упасть — люди теснились вдоль стен. Здание подключили к генератору, и в мягком золотистом свете нарядные ленты и изящные букетики полевых цветов, украшавшие стены, выглядели необычайно красиво.

Рядом с Кеном стояли три женщины в платьях цвета желтого винограда — подружки невесты на свадьбе Иззи. Он слышал, что сама невеста их не выбирала. Женщины не отличались приятной внешностью, а кислое выражение лица не прибавляло им привлекательности. Все три громко возмущались, что никто не позаботился дать им букеты для церемонии. «Неудивительно, что Иззи сбежала!» — подумал Кен.

Преподаватель одного из крупнейших университетов страны, Кен привык к публичным выступлениям, однако при виде толпы гостей он похолодел от страха. Родственники Иззи и Гленна занимали почти все стулья.

В переднем ряду, разделенные лишь узким проходом, сидели матери жениха и невесты. Обе в шелковых костюмах, они выглядели так, будто задались целью превзойти одна другую количеством надетых драгоценностей. «Пожалуй, они светились бы и в темноте, как рождественские елки», — решил Кен.

Матери сверлили друг друга хмурыми взглядами, а когда вперед выступил Кен, сердито уставились на него. Уже пора было начинать церемонию, а невеста с женихом так и не показались, однако Кен знал, что Джаред стоит за боковой дверью.

— Я должен сделать объявление, — громко произнес Кен, но никто не обратил на него ни малейшего внимания. Он невольно покосился на свою экс-супругу. Виктория сидела с краю в первом ряду, возле доктора Хантли, то и дело поглядывая на него с мечтательным выражением лица.

«Да что с ней такое творится? — удивился Кен. За весь день она не отпустила ни одной шпильки в адрес бывшего мужа. Обычно Виктория и пятнадцати минут не могла прожить, чтобы не сказать ему какую-нибудь колкость. Но только не сегодня. — Хотелось бы знать, что она задумала».

Повысив голос, Кен снова призвал всех к вниманию, и на этот раз несколько человек из переднего ряда, перестав недовольно ворчать, посмотрели в его сторону.

— В планах этого замечательного торжества произошли некоторые изменения, — объявил Кен и, не удержавшись, бросил боязливый взгляд на Викторию. Он знал, что подмену жениха и невесты от нее держали в секрете, и представлял, как она разъярится, услышав неожиданную новость. Само собой, весь свой гнев Виктория обрушит на голову бывшего мужа. — Все пройдет, как задумано, — проговорил Кен, обращаясь к гостям, — за тем лишь исключением, что жених с невестой будут другими. Их свита тоже, — добавил он, скосив глаза на страхолюдных подружек невесты.

В часовне сразу установилась полная тишина. В одно мгновение все, собравшиеся здесь, даже те, кто толпился позади, возле дверей — в большинстве своем жители Нантакета, — прекратили разговаривать и вопросительно уставились на Кена.

Он затравленно втянул голову в плечи, словно ожидая нападения, но атаки не последовало. Все, даже Виктория, молча смотрели на него.

Кен перевел дыхание и добавил:

— Гленн с Иззи решили, что им больше по душе тихая свадьба в узком кругу, поэтому они улетели в Ланконию, взяв с собой лишь нескольких близких родственников и друзей. — Кен стрельнул взглядом в сторону молодого человека в смокинге, стоявшего за дверью рядом с Джаредом. — Вместо них, — продолжил Кен, храбро повернувшись к Виктории, — сегодня сочетаются узами брака Джаред Кингсли и моя дочь Аликс. — Кен рефлекторным движением пригнул голову, ожидая, что Виктория начнет швыряться всем, что попадется ей под руку. Однако та лишь улыбнулась с самодовольным видом победительницы. От изумления у Кена отвисла челюсть.

Придя в себя, он обнаружил, что остальные гости вскочили со своих мест и обступили его. Остались сидеть лишь Виктория и доктор Хантли.

— Это наша свадьба! — пронзительно кричала одна из матерей. — Я приехала сюда, чтобы увидеть, как моя дочь выйдет замуж! Мало того, что нам пришлось лететь сюда, так еще…

— Где мой сын?! — требовала ответа другая мать. — Этот ваш Кингсли сказал нам, что Гленн с Иззи уже здесь. Если его нет…

— Так эти двое задумали устроить себе бесплатную свадьбу? — бушевал один из отцов. — Если вы думаете, что я собираюсь за это платить, вы глубоко…

— Мать Гленна обещала, что я буду подружкой невесты, и я намерена исполнить эту роль, несмотря ни на что.

— Аликс всегда пыталась оттеснить мою дочь на задний план. Уверена, это из-за нее Иззи сбежала с собственной свадьбы. Так было всегда…

При этих словах Виктория встала и грозно надвинулась на мать Иззи. Будучи выше ростом, она выглядела куда более величественно.

— Да как вы смеете говорить такое о моей дочери! Аликс всегда помогала Иззи! Она…

Кен в ужасе оглядел беснующуюся толпу. В часовне творился настоящий бедлам. За распахнутой настежь дверью теснились любопытные зрители из числа местных жителей. Те же жители острова, которым удалось протиснуться внутрь, выстроились вдоль стен, от души наслаждаясь зрелищем. Все родственники сбежавшей пары, потрясая сжатыми кулаками, кричали на оцепеневшего Кена, друг на друга и на Викторию, которая не оставалась в долгу. Она яростно защищала Аликс, Джареда, остров Нантакет и институт брака. Накал страстей возрастал с каждым мгновением.

Лишь один человек остался сидеть, не обращая внимания на происходящее, — доктор Хантли. Он внимательно изучал меню свадебного обеда. Глядя на него, можно было подумать, что вокруг царят тишина и покой.

Только когда одна из матерей в бешенстве толкнула другую, доктор поднял голову. Но вместо тревоги на лице его читался легкий интерес.

Кен отступил от двух разъяренных отцов, споривших из-за денег, и подскочил к матери-драчунье. Ее противница уже занесла руку для пощечины. Кен успел схватить ее за запястье. Черт! Женщина оказалась не из слабосильных. Она отбивалась так яростно, что Кен с трудом ее сдерживал.

Тем временем первая мать, зачинщица потасовки, повернулась к Виктории.

— Это все твоих рук дело? Думаешь, такой рекламный трюк поможет распродать твои книжонки? — прошипела она, наступая на Викторию, чье пунцовое лицо не уступало в яркости рыжим волосам.

Заметив краем глаза какое-то движение, Кен повернулся и увидел, как доктор Хантли медленно поднимается, уперев руки в колени. Пока Кен сражался с жаждущей отмщения женщиной (они сцепились намертво, как боксеры в клинче), Хантли пробрался сквозь визжащую толпу в алтарную часть часовни и встал перед большим витражом.

Он постоял, глядя на происходящее, укоризненно качая головой, словно не мог поверить своим глазам, затем набрал в грудь побольше воздуха и проревел:

— Прекратите!

Назвать этот оглушительный рык громким — значило бы ничего не сказать. Оконные стекла едва не лопнули, огромный витраж жалобно задребезжал, а несколько стульев опрокинулось на каменный пол.

Все разом оцепенели. Неподвижно замерли руки, вцепившиеся кому-то в волосы, застыли в воздухе занесенные для удара кулаки, смолкли крики.

— Сядьте! — приказал Хантли, и все послушно вернулись на свои места. Кен, попятившись, привалился к стене, Виктория опустилась на стул. Хантли ждал, хмуро оглядывая помятые лица скандалистов. Вскоре все уже сидели, не сводя глаз с фигуры доктора. Заложив руки за спину, он прошелся перед притихшими гостями и заговорил.

Его горделивая осанка, властная поза, а в особенности зычный голос вызывали у Кена странное ощущение, что он видит перед собой морского капитана из далекого прошлого. Человека, привыкшего отдавать приказы, перекрикивая рев бушующих волн. Отважного морехода, умеющего держать в строгом повиновении корабельную команду.

— Вы получите назад свои деньги, — отрывисто бросил Хантли непререкаемым тоном. — Вы достойны презрения, ибо набитый карман для вас дороже порядочности и доброты. Это из-за вас юной Изабелле пришлось сбежать с собственной свадьбы. Всем вам должно быть стыдно! — Повернувшись, Хантли грозно обвел глазами толпу. Его взгляд задержался на двух матерях. — Нужно быть абсолютно непорядочными людьми, чтобы поступить так со своими детьми. Это низко и жестоко. Тем более что прелестная девушка ждет ребенка! — Глаза его гневно сверкнули.

— Я не хотела… — начала было мать Иззи.

— Замолчите, мадам! — взревел доктор Хантли так громко, что оконные стекла отозвались глухим звоном. Выдержав паузу в наступившей тишине, он продолжил уже тише: — За стенами этой часовни ждет невеста. Разочарованы вы или нет, как и всякая невеста, она заслуживает уважения. И вы проявите его! Я ясно выразился?

Хантли подождал, пока все гости кивнут в знак согласия. Что же до нантакетцев, теснившихся вдоль стен, — те довольно заулыбались, словно с облегчением убедились, что жизнь вошла наконец в свою закономерную колею.

— Предупреждаю: если кто-то из вас позволит себе безобразную выходку, если вы не пожелаете искренне, от всего сердца, счастья жениху и невесте, я лично сгребу вас в охапку и вышвырну отсюда. Женщин это тоже касается. — Доктор Хантли снова угрюмо оглядел собравшихся, не пропустив ни одного из обращенных к нему лиц.

Откуда-то сзади раздался женский возглас: «Чур, я первая!», рядом захихикали женщины, но суровый взгляд Калеба пресек смешки. Хантли повернулся к Кену:

— Теперь действуйте. Вы отец невесты. — Виктория встала, явно собираясь что-то сказать. — А вы сядьте, — распорядился доктор, и она немедленно подчинилась.

Окинув напоследок повелительным взором зал, Хантли направился к боковому входу, где соляным столбом стоял оторопелый Джаред, Выйдя к нему, доктор закрыл за собой дверь часовни.

— Сухопутные крысы! Протащить бы их под килем! На моем корабле они бы живо у меня присмирели.

Джаред потрясенно смотрел на историка, не в силах заговорить. Несколько минут назад из-за двери послышался голос, знакомый ему с детства. Этот грозный рев ничем не напоминал тихий сдержанный тон доктора Хантли. Выглянув за дверь, Джаред остолбенел: в каждом движении, жесте, позе доктора он узнавал Калеба Кингсли. Обычно Хантли ходил ссутулившись, словно нес на плечах непосильный груз прожитых лет, а этот человек держался так прямо, что его осанке позавидовала бы стальная опора. В его облике не было ничего смиренного и кроткого. Гнев клокотал в нем, свою ярость он выплескивал на толпу. Это казалось непостижимым, невозможным, но Джаред видел перед собой деда, воплощенного в чужом теле.

Недоверчиво глядя на доктора, Джаред протянул руку и коснулся его плеча.

— Как? Когда? — прошептал он, боясь поверить внезапно возникшей догадке. Неужели это и вправду его дед Калеб?

— Это я, — сказал тот. — Ты смотришь на меня так, будто увидел привидение. — Калеб усмехнулся, собственная шутка ему явно понравилась. Но увидев, что Джаред по-прежнему молча ожидает ответа, сжалился над ним: — Прошлой ночью дух моего отца покинул тело Хантли.

— Ты хочешь сказать, доктор умер? — спросил Джаред.

— Да. Я этого не ожидал. — Калеб опустил голову, в глазах его блеснули слезы. — Став бесплотным, отец увидел меня и вспомнил все свои предыдущие воплощения. Он предложил мне вселиться в это тело, если я пожелаю. — Калеб перевел дух. — Потом за отцом явилась моя мать. На краткое мгновение мы трое соединились вновь. Родители поцеловали меня на прощание и унеслись, счастливые, что наконец обрели друг друга. А я оказался в человеческом теле.

Джаред, как завороженный, не мог отвести взгляда от лица деда.

— И что ты предпринял?

— А ты как думаешь? — Калеб посмотрел на своего потомка как на слабоумного. — Я поднялся наверх и забрался в постель к Валентине. Согласись, две сотни лет воздержания пробуждают в мужчине зверское желание.

Джаред растерянно моргнул, потом с хохотом сжал деда в объятиях.

Калеб нежно обнял внука, но тотчас высвободился и отступил на шаг.

— Нас разделяют два века. Держи себя в руках! — Слова его прозвучали резко, как удар хлыста, но в глазах искрился смех.

Не удержавшись, Джаред снова дотронулся до плеча деда. Ощущение было странным, непривычным. Лицо Калеба стало другим, не таким молодым и красивым, как раньше, но приятным. Однако глаза остались прежними, Джаред помнил этот взгляд, сколько помнил себя.

— Каково тебе в новом теле?

— Тяжело! — отозвался Калеб. — Сегодня утром я со всего маху врезался в стену. — Джаред рассмеялся. — И еще никак не могу привыкнуть, что люди меня видят. Думаю… — В часовне заиграла музыка, и капитан осекся: — Тебе пора. Скоро появится невеста.

Джаред шагнул к двери, но задержался на пороге.

— Чем ты собираешься заняться теперь, когда у тебя есть тело?

— Работа у меня есть. Я женюсь на Валентине и…

— На Виктории.

— Какая разница. Она все та же. А ты обеспечишь меня полудюжиной внучат, чтобы я мог их баловать. Что еще нужно для счастливой жизни?

— Верно. Что еще нужно?

Джаред улыбнулся, чувствуя невероятную легкость, словно у него гора с плеч свалилась. Войдя в часовню, он встал рядом с Тимом.

Публика казалась притихшей, подавленной, но одна из матерей робко улыбнулась Джареду. В ожидании начала церемонии Джаред незаметно шепнул Тиму:

— Когда ты заглянул к Виктории сегодня утром, она была одна в постели?

— Нет. Рядом лежал тот мужчина, что сидит теперь слева от нее. Ну у него и голосище.

— И ты даже не подумал сказать мне, что с ней в постели был кто-то еще?

Тим посмотрел на своего компаньона как на сумасшедшего.

— Если бы женщина с подобной внешностью лежала в постели одна, я бы это отметил. Но поскольку с ней был мужчина, мне это показалось вполне естественным. Да что с тобой такое? Почему тебя так волнует, что делает в постели твоя теша?

— Дело не в ней, а в том мужчине, — ответил Джаред. Он хотел что-то добавить, но священник откашлялся, прочищая горло, и стало уже не до разговоров.

По проходу между рядами шла Лекси под руку с каким-то джентльменом. Джаред никогда его прежде не встречал, но без труда угадал, что это ее босс. Слишком красив, подумалось Джареду, но что-то в облике Плимута подсказывало, что «нантакетское катание на санях» наверняка пришлось бы ему по вкусу.

Следом шла красавица Тоби. Ее сопровождал высокий молодой человек, похожий на Монтгомери из Мэна, однако этого парня Джаред видел впервые. Босс Лекси так тесно прижимал к себе свою даму, что рисковал запутаться в ее юбках, Тоби же держалась на внушительном расстоянии от своего спутника. Будь они в воде, между ними легко мог бы проплыть дельфин.

Подойдя к алтарю, пары разошлись в разные стороны. Теперь по проходу шла невеста в своем белом платье. Джаред в жизни не видел девушки прекраснее. Лицо ее скрывала тонкая вуаль, но под воздушной тканью угадывались улыбающиеся губы.

Он смотрел, не отрывая глаз, как Аликс идет к нему, опираясь на руку отца. Когда они подошли, Джаред шагнул вперед, и Кен вложил руку дочери в его ладонь.

Подняв вуаль невесты, Кен тихо сказал:

— Я доверяю тебе свое самое дорогое сокровище. — Те же слова произнесла когда-то и Виктория. Один лишь Джаред услышал шепот Кена и заметил слезы, выступившие у него на глазах.

Джаред кивнул, будто давая безмолвный священный обет, мужчины обменялись долгими взглядами, и Кен, отойдя от алтаря, занял место рядом с Джилли.

Аликс с Джаредом решили не писать клятв, посчитав, что к освященному веками традиционному обряду нечего добавить. «…В болезни и в здравии… пока смерть не разлучит нас».

При упоминании о смерти Джаред подумал о своем деде. Сколько невзгод пришлось ему вынести, чтобы остаться с женщиной, которую он любил всю жизнь. Джаред улыбнулся Аликс, и она улыбнулась в ответ. Похоже, как всегда, им пришла в голову одна и та же мысль.

Аликс повторяла вслед за священником слова клятвы, и Джаред невольно задумался о том, что значит разделить свою жизнь с другим человеком. Разделить все, чем владеешь, все, что составляет твой мир. Когда-то Аликс сказала матери, что до встречи с ней Джаред был очень одинок. Да, так и было, хоть он этого и не понимал. Один за другим ушли из жизни его близкие, но их заменили ему родители Аликс. А теперь круг наконец замкнулся, и все они стали одной семьей.

— Да, — произнесла Аликс, а в следующий миг священник сказал:

— Отныне нарекаю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Джаред притянул к себе Аликс и нежно поцеловал. В его поцелуе таилось обещание. На мгновение он задержал ее в объятиях, и, встретившись глазами, они сказали друг другу больше, чем могли бы выразить словами. Повернувшись, они посмотрели на гостей, заполнивших часовню.

Казалось, вся ненависть и враждебность исчезли как по волшебству, побежденные силой любви. Толпа начала восторженно аплодировать.

Взяв Аликс за руку, Джаред повел ее по проходу к дверям, но когда невеста пошатнулась, наступив на подол длинной юбки, подхватил ее на руки и понес. Публика встретила этот жест одобрительным смехом и бурей рукоплесканий.

Во дворе часовни Джаред опустил Аликс на землю. Ненадолго они остались одни.

— Навеки, — произнес он.

— Да, — шепнула она. — Навеки.

Эпилог

Откинувшись на спинку стула, Джаред посмотрел на деда. Со дня свадьбы прошло три недели. Едва закончилось торжество, Аликс, как он и предрекал, захотела немедленно лететь о Нью-Йорк, чтобы увидеть его бюро.

В пути ее не оставлял страх, что стоит им покинуть Нантакет, как все изменится. Аликс боялась, что ее муж превратится в другого человека, станет Великим Джаредом Монтгомери.

Разумеется, этого не произошло. Остальные сотрудники фирмы испытывали благоговейный трепет перед гением, но только не Аликс. Пусть в глазах других Джаред был непререкаемым авторитетом, чье мнение — истина в последней инстанции, Аликс видела в нем лишь человека, который, как и все, может ошибаться, и не скрывала этого. В первый же день у них вышел шумный спор из-за проекта реконструкции дома, который разрабатывало бюро Джареда.

— Сущий кошмар! Неужели ты собираешься кому-то показывать такое? Проект не дотягивает до уровня твоих прошлых работ, тебе должно быть неловко, — с горячностью протестовала Аликс.

— Прекрасный проект, не понимаю, что тебе в нем не нравится, — так же яростно защищался Джаред.

Аликс принялась подробно перебирать все недостатки проекта, уделяя внимание каждому окну, двери и стене. Сотрудники фирмы один за другим крались на цыпочках по коридору к столу Джареда, чтобы увидеть происходящее собственными глазами. Они не могли поверить, что кто-то смеет разговаривать в подобном тоне с самим Великим Монтгомери.

Тим, наблюдавший сцену вместе с остальными, улыбался во весь рот.

Аликс разнесла в пух и прах все двенадцать страниц чертежей, отстаивая свое мнение, и лишь тогда поняла, что на самом деле Джаред полностью с ней согласен. Подняв голову от бумаг, она увидела, что вокруг собрался весь штат фирмы, и догадалась: муж нарочно это подстроил. Он хотел показать всем в бюро, что Аликс отведена особая роль, что она вправе накладывать вето на все проекты, включая и его собственные.

Аликс вдруг поняла, что автор чертежей вовсе не Джаред. Проект разрабатывал кто-то из сотрудников, и, должно быть, теперь он ее возненавидел. Густо покраснев, она скатала чертежи в рулон и подняла над головой.

— Чья это работа?

Молодой человек с темными волосами боязливо поднял руку.

Аликс, готовая провалиться сквозь землю от смущения, бросила ему чертежи и поспешно вышла из комнаты.

Джареду пришлось долго вымаливать у нее прощение за свою выходку. Аликс простила его, лишь убедившись, что сотрудники компании не испытывают к ней неприязни, а, напротив, настроены весьма дружелюбно.

В бюро она стала превосходным промежуточным звеном между излишне покладистым Тимом, готовым одобрить что угодно, и строгим, требовательным Джаредом, чье категоричное «нет» крайне редко сопровождалось объяснениями. К концу первой рабочей недели без Аликс в офисе уже не могли обойтись. Тим советовался с ней по всем вопросам, начиная с того, как заставить персонал расходовать меньше копировальной бумаги, заканчивая тем, как предъявить Джареду счет за новые компьютеры. Остальные архитекторы просили ее просматривать их чертежи, прежде чем их увидит Джаред.

Что же до самого Джареда, то он был так счастлив, переложив на ее плечи часть забот и освободив себе время для творчества, что с лица его не сходила улыбка, — прежде мало кому в офисе доводилось такое видеть.

Накануне вечером молодожены впервые со дня отъезда вернулись на Нантакет, и утром Аликс убежала, чтобы встретиться с матерью, Тоби и Лекси. Проводив ее, Джаред отправился в дом доктора Хантли, ему не терпелось увидеть деда.

Виктория переехала в домик Калеба сразу же после свадьбы дочери. Джаред, понимая, что ей едва ли придется по вкусу скромное жилище доктора, предложил им обоим поселиться в Кингсли-Хаусе.

— Я не желаю больше входить в этот дом, — заявил Калеб, вложив в свои слова столько злости и отвращения, что Джаред невольно рассмеялся. Ему еще предстояло восполнить кое-какие пробелы в познаниях деда. Калеб пока еще не научился пользоваться клавиатурой и мобильным телефоном, но обучение решили отложить до возвращения Джареда.

— Ты узнал из дневника, что случилось с Валентиной? — спросил Джаред.

— Да. — Калеб сидел у окна, подставляя лицо солнцу и наслаждаясь теплом. Зная, как долго Джаред ждал разгадки этой таинственной истории, он не стал испытывать его терпение. — Этот мерзавец Оубед увивался вокруг Валентины, еще до того как я покинул остров. Он незаметно подкрадывался, прячась за деревьями, и подглядывал за ней. Я не раз грозил отделать его как следует. — Калеб шумно перевел дыхание. Даже теперь, годы спустя, воспоминания причиняли ему боль. — Я готовился отправиться в свое последнее плавание. Валентина умоляла меня не уезжать, но я не послушал. Я был так занят собой! После моего отъезда Оубед, должно быть, заметил, что Валентине нездоровится, и угадал причину. Поняв, что она ждет ребенка, мой подлый кузен не стал медлить и пустился на хитрость. Он сказал Валентине, что получил известие о моей гибели. Якобы мой корабль пошел ко дну вместе со всей командой. Он выдумал эту ложь задолго до того, как со мной в самом деле случилось несчастье.

Калеб помолчал, погрузившись в воспоминания.

— Валентина написала в своем дневнике, как Оубед рассказал ей о моей смерти, а потом великодушно предложил взять ее в жены. Он изобразил глубокое сочувствие и нежность, сказал, что даст ребенку имя Кингсли, поклялся любить их обоих, пообещал построить для них прекрасный дом на Мейн-стрит. Услышав о моей гибели, Валентина едва не лишилась рассудка от горя. Она не сознавала, что делает, когда согласилась выйти замуж за Оубеда.

— Значит, все его клятвы оказались ложью? — спросил Джаред.

— Негодяй сдержал слово только в одном — дал моему сыну имя Кингсли. Оубед всегда был скрягой, он поселил Валентину на Северном берегу, в убогой лачуге, чуть больше рыбачьей хижины. Я отдал ему этот участок, полагая, что он там что-нибудь построит. — Калеб горько вздохнул. — На самом деле Оубед хотел заполучить рецепт мыла. Похоже, подглядывая за Валентиной, он лишь пытался выведать, как она его варит. — Калеб покачал головой. — Я так сильно любил ее, что думал, будто все разделяют мои чувства. — Он болезненно поморщился. — Да, все посулы Оубеда обернулись ложью. После женитьбы он обращался с моим сыном как с прислугой, а Валентину заставлял варить это проклятое мыло по четырнадцать часов в сутки. — Лицо Калеба потемнело от гнева. — В день своего исчезновения Валентина написала в дневнике, что заплатила какому-то приезжему, чтобы тот перевез ее с сыном на материк. Она собиралась вернуться домой в Мэн. Валентина никому не рассказывала о своих планах, даже Парфении. Боялась, что Оубед придет в ярость, узнав о побеге. И не потому, что его заботила судьба жены и ребенка, он опасался лишиться драгоценного рецепта мыла. Валентина собиралась увезти рецепт с собой, в нем она видела будущее нашего сына.

— Оубед завладел рецептом, — произнес Джаред. Продолжение истории он хорошо знал. После исчезновения Валентины ее муж продолжал изготовлять и продавать «Мыло Кингсли». Оно принесло Оубеду богатство. Вдобавок после того как Калеб обменялся кораблями со своим братом и написал завещание, оставив все свое имущество Валентине и сыну, эти деньги перешли к Оубеду. В одночасье вероломный кузен Калеба стал очень богатым человеком.

Но его благоденствие длилось недолго. Несколько лет спустя в Кингсли-Хаусе появился дух Калеба. Смущенный и растерянный, он не понимал, что с ним произошло. Лишь один человек способен был видеть призрака и говорить с ним — его юный сын Джаред.

Заметив, как мальчик разговаривает с кем-то невидимым, Оубед смертельно испугался и избил ребенка. Той ночью неистовый гнев придал Калебу небывалую силу, и Оубед увидел привидение. Охваченный ужасом, он дико закричал и испустил дух прежде, чем Калеб успел расспросить его о судьбе своей возлюбленной.

— Должно быть, Оубед проведал о намерении Валентины бежать, — сказал Джаред.

— Да. В дневнике она написала, что Оубед платил наемникам, чтобы те шпионили за ней. Низкий негодяй, он и раньше вечно шнырял поблизости, вынюхивая и подглядывая.

— Так что же произошло дальше?

Поднявшись, Калеб подошел к шкафу и достал дневник Валентины. Потом снова опустился в кресло и, раскрыв тетрадь на последней странице, начал читать:

«Я убил свою жену. Это вышло случайно. Да простит меня Создатель, но от слов этой женщины в меня вселился дьявол. Она сказала, что лучше смерть с Калебом, чем жизнь со мной. Услышав такое, я словно лишился рассудка. Из меня будто вынули душу. В голове у меня помутилось, а когда я опомнился, жена лежала на полу мертвая, со свернутой шеей. Я иду сдаваться в руки властей, и да свершится надо мною людское правосудие, но клянусь, я невиновен. Валентина, как и всегда, заставила меня поступить против собственной воли. Она заслужила смерть, а я нет. Да смилостивится Господь и святые угодники над моей невинной душой».

Закончив чтение, Калеб посмотрел на Джареда. В глазах его застыла неизбывная боль.

— Но Оубед не явился с повинной, — напомнил Джаред.

— Нет. Думаю, он выбросил… тело жены в море, а потом навеки очернил ее имя. Должно быть, он заплатил тем рыбакам, что сказали родственникам Валентины, будто отвезли ее на материк.

Джаред невольно задумался о том, на что решаются люди ради денег. Вероломство и жадность Оубеда стали причиной смерти многих людей. А Калеб, стремясь увеличить свое состояние, отправился в роковое плавание, которое привело к гибели и его самого, и всю его команду.

Но Оубед умер, так и не успев сполна насладиться богатством, ради которого пошел на убийство. Мыльное производство перешло во владение сына Калеба и Сьюзен, женщины, на которой женился Оубед вскоре после исчезновения Валентины. Долгое время семья Кингсли обладала значительным состоянием, но годы спустя Джаред Пятый, бесшабашный гуляка, лишенный делового чутья, продал семейное дело, а вырученные деньги промотал. К тому времени как Джаред Седьмой подрос, от фамильного достояния осталось лишь несколько старых домов, нуждавшихся в ремонте. Да и те едва не пошли с молотка, их удалось сохранить лишь благодаря Калебу и Адди.

— Почему Оубед не уничтожил дневник? — спросил Джаред. — Надо полагать, написав признание в убийстве, он боялся, что тетрадь обнаружат.

Калеб улыбнулся.

— Конечно, боялся, но юная Аликс нашла тетрадь и надежно спрятала.

— Моя Аликс? A-а, ты опять говоришь о реинкарнации.

— Да. Тогда ее звали Алисой. Она была дочерью Джона Кендрикса от первого брака. Парфения…

— Для нас она Джилли.

Калеб улыбнулся.

— Ты прав. Парфения — это Джилли. Значит, я все же чему-то тебя научил?

— И не надейся, — ухмыльнулся Джаред. Может, дед и выглядел теперь иначе, он нисколько не изменился.

Калеб добродушно рассмеялся.

— Парфения, вторая жена Кендрикса, заменила сиротке мать. Юная Алиса любила Валентину, как любит и сейчас. Услышав, что та пропала, девочка стащила дневник и спрятала в таком месте, где его стала бы искать только Валентина.

— Почему она никому не рассказала о записях на последних страницах дневника?

— Мне думается, она не успела их прочитать. Старая прачечная сгорела через несколько дней после исчезновения Валентины. Возможно, ее поджег Оубед. Вдобавок Алиса была еще ребенком. Она могла забыть о тетради. Забыть на пару сотен лет.

— Если ты знал, где хранится дневник, почему не заставил кого-нибудь откопать его десятки лет тому назад?

— Я даже не знал о существовании дневника Валентины, пока твоя Аликс не появилась здесь впервые. Порой маленькие дети помнят события, случившиеся до их рождения, но, став взрослыми, забывают их. Мы с Аликс играли в шашки, когда она призналась, что скрывает большой секрет. Я убедил ее раскрыть тайну, и девочка рассказала, как пробралась в чей-то дом, нашла там любимую мамину тетрадь и спрятала в печи. Разумеется, я решил, что она говорит о Виктории, и лишь многие годы спустя догадался, о чем шла речь на самом деле. Аликс говорила не о своей матери в этой жизни, а о подруге давних дней.

Калеб улыбнулся своим воспоминаниям.

— Но хотя теперь я знал, где лежит дневник, время извлечь его из-под развалин еще не пришло. Кен должен был превозмочь свой гнев, а Парфении предстояло вернуться на Нантакет. Каждому надлежало сыграть свою роль в этой истории, начиная с твоей малышки Аликс, но она вовсе не собиралась показываться на острове, а время шло. Адди всегда переживала, оттого что поиски Валентины зашли в тупик, вот мы с ней и состряпали завещание, которое так тебя обозлило.

Джаред расхохотался от души.

— Иногда мы сами не понимаем своего счастья.

— С тобой это случается довольно часто.

Джаред горестно застонал.

— Вижу, приобретя тело, ты нисколько не смягчился.

Теперь застонал Калеб.

— Я давно забыл, что такое человеческая боль. Это тело трещит по всем швам. А Виктория требует… — Он усмехнулся краешком губ.

— Кстати, Виктория знает правду о тебе? — спросил Джаред. Несмотря на все жалобы деда, за последние несколько недель тело доктора Хантли заметно окрепло, набрало силу.

— Она делает вид, будто ни о чем не догадывается, но эта женщина всегда любила секреты.

— Это верно. Она отлично знала о свадьбе, хотя не подавала виду, — подхватил Джаред. — Ты знал, что ей все известно? Или ты сам ей рассказал?

— Может, я и помог ей немного. Нетрудно было угадать, что у нее на уме.

— Но я-то не подозревал!

— Ты и не должен был догадаться, однако тебе нечего стыдиться. Валентина и меня нередко приводит в замешательство. — Калеб подмигнул Джареду. — Тебе пора возвращаться к жене.

Я ведь говорил, что рассчитываю в самом скором времени обзавестись внуками.

— Я приложу все старания, — пообещал Джаред, поднимаясь, чтобы уйти. Он хотел что-то еще добавить, но промолчал. Джаред так и не спросил, как дед справляется с работой, каково ему снова вести жизнь обычного смертного. Множество вопросов вертелось у него на языке, и он собирался задать их Калебу, но только не сейчас, а когда-нибудь потом. — Я рад, что ты вернулся, — сказал он.

— Я тоже, — отозвался Калеб.

Джаред помедлил у двери.

— Теперь, когда Валентина снова с тобой, скажи, стоило ли ждать ради этого двести с лишним лет?

Калеб улыбнулся:

— Ты тридцать шесть лет ждал встречи с Аликс. Сколько еще ты бы согласился ждать?

Джаред ответил сразу, не задумываясь:

— Сколько угодно.

— Да, — кивнул Калеб. — Истинную любовь можно ждать целую вечность.

Примечания

1

Ио Мин Пей (р. 1917) — американский архитектор китайского происхождения. Один из пяти первых лауреатов Притцкеровской премии. (Здесь и далее прим. пер.)

2

В оригинале игра слов. Имя Уэс (Wes) созвучно West — запад.

3

Смитсоновский институт — одно из старейших государственных Научно-исследовательских и культурных учреждений США. Основан в 1846 г. в Вашингтоне на средства английского ученого Дж. Смитсона.

4

Американская рок-группа, образованная в 1969 г. Отличительной имиджевой особенностью музыкантов стали длинные бороды.

5

Г. Мелвилл. «Моби Дик, или Белый Кит». Пер. И. Бернштейн.

6

Модель автомобиля с открывающимися вверх дверцами, напоминающими расправленные крылья птицы.

7

Блюдо мексиканской кухни — сложенная вдвое тонкая лепешка с начинкой.

8

«Люби их — и бросай» (Love ’em and leave ’em) — строка из одноименной песни (1976 г.) американской рок-группы «Кисс».

9

Собирательное название американских предпринимателей периода 1870–1890 гг.

10

Блюдо восточной кухни — закуска из протертого гороха нут.

Content

Джуд Деверо
Истинная любовь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Примечания