Константин Калбазов

ГОРОД В СТЕПИ

Глава 1

ИНТЕРЕСЫ СТОРОН

Большое прокуренное помещение, где табачный дым висит практически плотной завесой. Запахи, витающие вокруг, по отдельности не могут вызвать отвращения, но вместе… Табак, жареное мясо, кислый дух вина и пива, немытые тела — та еще адская смесь. Заведение так себе, но двоим пристроившимся за столиком в дальнем углу случалось бывать и в куда более худших. Что поделать, чем ниже цена на пойло и еду, тем хуже обслуживание, как и сам контингент.

Но, с другой стороны, им к подобному не привыкать. Больше того, они были завсегдатаями именно таких вот заведений. Вопрос даже не в наличии денег, как раз с этим-то у мужиков все в порядке, это заметно и по одежде, и по оружию, которое они и не собираются прятать. Причина тут скорее в их роде деятельности. Наемникам по душе кабаки. А эти двое, как и большинство завсегдатаев, как раз наемниками и были.

Подобные заведения всегда имели вторые этажи с номерами, где умещались койка, тумбочка и шкафчик. А больше-то по сути ничего и не нужно. Главное, что недорого и есть куда уронить кости. Еда и питье на первом этаже, как и доступные женщины. Вполне достаточно, чтобы переждать время до следующего найма.

— Красавчик, не хочешь поразвлечься?

Девица, чья профессия не оставляла сомнений, говоря это, пригнулась, выставляя на обозрение и без того чуть ли не вываливающиеся прелести. К слову сказать, так себе прелести, давно потасканные, чего не мог скрыть и лиф корсета, призванный сделать грудь более привлекательной. Впрочем, девка ничего, и до работы на улице за пару медяков ей еще относительно далеко.

— Куда? Сиди. Скоро Мойсес подойдет, ищи тебя потом, — одернул начавшего было подниматься наемника его товарищ.

— Умеешь ты все испортить, Ралин, — вздохнул тот, шлепком по заду отправляя шлюху на поиски другого клиента.

— Можно подумать, тебя кто-то заставляет, — фыркнул тот, кого назвали Ралином. — Ты в любой момент можешь послать все куда подальше.

— Ты это серьезно, дружище? Вот так просто послать к лукавому все те годы, что мы провели вместе?

— Начало-ось…

— А чего началось-то? Вечно ты мне пеняешь то на одно, то на другое. А чуть что не по-твоему, каждый раз заводишь граммофон с одной и той же пластинкой: не нравится — проваливай. Гляди, однажды отвалю, попробуй потом найти себе компаньона.

— Напугал дальше некуда. Нэйл, ты лучше подумай, кто еще станет терпеть такого придурка, как ты.

Эта перепалка у них была чем-то вроде ритуала и начиналась каждый раз перед очередным делом. Порой они даже и не подозревали о предстоящем предприятии и начинали собачиться чисто интуитивно. Впрочем, они не придавали этому значения и по большому счету никогда об этом не задумывались. Подумаешь, какое-то опасное дельце. В конце концов, они выполнением вот этих делишек и зарабатывают себе на жизнь.

Кто знает, как бы сложилась их жизнь, если бы лет пятнадцать назад они не встретили Мойсеса. Вполне обычное валенсианское имя, как и его обладатель. Правда, они не знали его фамилию, хотя и были уверены, что он из дворян, но это не столь важно. Главное, что у него всегда имелась для них работа, а еще он мог себе позволить выплачивать кое-какое жалованье в перерывах между делом. Деньги, прямо сказать, невеликие, но они не жаловались. Скучать им приходилось редко, а во время веселья оплата была уже по другому тарифу.

Вчера Мойсес прислал весточку, что намерен с ними встретиться, поэтому сегодня они сидели за столиком более чем скромно — только обильный завтрак и по одной кружке пива, чтобы не давиться на сухую. Вполне может случиться и так, что сразу после появления их постоянного нанимателя, а по сути и соратника, придется седлать уже застоявшихся на конюшне лошадей.

— Легок на помине, — кивнул в сторону входной двери Нэйл.

— Вижу, — подтвердил Ралин, лениво цыкнув, чтобы извлечь застрявший между зубами кусочек мяса.

Тем временем высокий и крепкий мужчина, появившийся в дверях, направился прямиком в их сторону. Ничего удивительного. Он мог назначить им встречу в любом кабаке и так же легко найти. Тертые и умудренные жизнью наемники никогда не садились у входа, предпочитая располагаться в дальнем углу. Их занятие понуждало к осторожности. Те, кто пренебрегал последним, не задерживались в наемниках надолго, как и на грешной земле.

Мойсес одевался на обычный в этих краях манер. Шляпа, из-под широких полей которой угрюмо взирают глаза человека, знающего себе цену и готового любому доказать, что его лучше не задирать. Довольно свободная синяя рубашка, что в жару было никак не лишним. Широкие в бедрах и сужающиеся к голеням подшитые кожей штаны, так любимые теми, кто много времени проводил в седле. Сапоги со шпорами, голенища чуть ниже колен. Оружейный пояс с тускло блестящими латунью патронами и на бедрах по кобуре с револьвером. В руках «дятлич». Что с того, что весь его облик говорит о том, что он валенсианец, рустинский оружейник наладил производство отличного легкого карабина, так полюбившегося в этих местах. Сорок выстрелов в минуту, шестнадцать патронов в магазине, прицельная дальность триста шагов. В умелых руках весьма серьезный аргумент. Есть и недостатки, куда же без них, но самый главный — это все же дороговизна.

— Привет, парни. — Не дожидаясь приглашения, Мойсес опустился на свободный стул.

— И тебе не хворать. Есть дельце? — с показным безразличием поинтересовался Ралин.

— А вы успели соскучиться?

— Как же, соскучились. Только на прошлой неделе вернулись из степи, — возразил Ралин.

— Так мне искать других?

— Чего это других? — встрепенулся Ралин. — Куда на этот раз?

— Я вижу, вы готовы? — добродушно улыбнулся их наниматель.

— Мы всегда готовы. Все зависит от того, к чему именно, — подозрительно глядя на Мойсеса, пробурчал Нэйл.

— Отправляемся на пинкскую территорию. Плата по сто крон каждому за одну поездку.

— Солидно.

— Солидно, — согласился с Нэйлом Ралин. — Однако в прошлый раз заплатили по полсотни. Что изменилось?

— Тогда мы просто прошлись тайком да разнюхали кое-что. Теперь нужно будет встретиться с верховным вождем арачи. Есть что им предложить, — подтвердил опасения наемника Мойсес.

— Угу. Им тоже есть что предложить. Сразу вскрыть глотку или оказать честь у их тотемного столба, — невесело хмыкнул Ралин.

— Риск существует, не спорю, — согласился Мойсес, — да только, думаю, наше предложение перевесит их желание насладиться нашими криками.

— Чего это сразу криками? — возмутился Нэйл, в котором взыграло самолюбие.

— Все кричат, раньше или позже — зависит от палача, — отмахнулся от друга Ралин. — Уверен, что предложение перевесит?

— А когда я вас обманывал? Мы не в первый раз будем это проворачивать. Пятнадцать лет вместе, и где только нас не носило.

— Это так. Да только и такие твердолобые, как эти арачи, нам пока не встречались.

— Выше голову, Ралин, и все у нас получится. И потом, я ведь вместе с вами буду рисковать своей задницей.

— Слушай, я все хотел тебя спросить. Ведь не ты все эти делишки проворачиваешь? На кого мы работаем? Понятно, что на какую-то шишку, а вот на какую, в толк не возьму.

— Вот и не забивай себе голову всякой ерундой. Я твой наниматель, остальное тебя не касается.

— Когда выступаем? — пожав плечами, мол, не прошло, и не надо, поинтересовался Ралин.

— Доели?

— Как видишь.

— Тогда седлайте коней, нам сегодня полный дневной переход предстоит.

Ну что же, раз так, значит, так. Остается лишь подняться наверх, собрать свои нехитрые пожитки и спуститься в конюшню. Наемники ушли, а их наниматель заказал себе завтрак. Время есть, тем более он не позавтракал, рассчитывая именно на такую вот заминку. Все как всегда, до боли знакомо и привычно.

Лан[1] Мойсес Ариас происходил из старинного, но небогатого дворянского рода в метрополии. Так уж случилось, что он был самым младшим, четвертым сыном. В старину таким полагались доспехи и конь, после чего они оказывались предоставленными самим себе и сами должны были устраивать свою жизнь.

Кто-то шел на службу к своим старшим братьям, но таких всегда было меньшинство. Основная же масса предпочитала служить либо влиятельному сюзерену, либо королю. Кому-то везло — и он обретал дом и семью. Кому-то не везло — и они всю жизнь проводили в походах и войнах. Большинство и вовсе находили свой конец на этой службе.

За прошедшие века многое изменилось, но не все. Так, например, младшие сыновья по-прежнему покидали отчий дом и самостоятельно устраивали свое будущее, получая только причитающуюся им часть наследства. Не самую большую, надо заметить, часть. Правда, в качестве некой компенсации, перед тем как выпустить птенца в свободную жизнь, родители еще старались дать приличное образование.

Ну и что оставалось младшим отпрыскам? В принципе теперь у них выбор был куда богаче. Все зависело от того, какую специальность получишь. Можно было поступить на военную службу, правда, для этого предстояло окончить военное заведение, одного только дворянского происхождения для получения офицерских эполет было маловато.

Лан Мойсес Ариас имел возможность получить образование, но на четвертом курсе вынужден был покинуть столичный университет. Всему виной его неуемная натура, резкий характер и затеянная им дуэль. Если бы он не убил своего соперника, дело скорее всего удалось бы замять. Отец поступил с ним довольно жестко — выделил часть наследства и отпустил на все четыре стороны. Правда, с учетом уже внесенной оплаты за обучение сумма вышла весьма и весьма скромной.

Неизвестно, как бы сложилась его судьба, если бы молодой Мойсес не повстречал младшего потомка графского рода, барона Канора.[2] Тот был на десять лет старше его и уже успел добиться кое-чего в качестве офицера королевской армии. Мало того, он как раз получил перевод в одну из королевских колоний. Совершенно случайно сойдясь за застольем в одном из столичных кабаков, они вдруг обнаружили, что имеют много общего.

Мойсес, будучи в полном расстройстве чувств и не зная, в какую сторону направить свои стопы, вдруг поинтересовался, не хочет ли господин барон обзавестись вассалом, в самых лучших старинных традициях. В тот вечер оба были достаточно пьяны, чтобы воспринять эту затею гениальной. Однако за прошедшие два десятилетия ни один из них не пожалел об этом ни на мгновение.

Барон Канор оказался великолепным офицером, обладающим прозорливым умом и решительным характером. Порой его полномочий явно не хватало для решения взваливаемых им на себя задач, но в этом случае он всегда мог положиться на своего вассала, который, казалось, мог справиться с любым поручением. Лан Ариас стал той самой силой, что неизменно подбрасывала барона на следующую ступень. Под это дело с некоторых пор у него всегда имелась и пара подручных.

Три года назад, исколесив практически всю империю, над которой никогда не заходило солнце, его сюзерен достиг самой высокой ступени, на какую вообще мог рассчитывать. Он получил титул графа и был назначен генерал-губернатором Новой Валенсии. Надо заметить, весьма энергичным и решительным, что неизменно способствовало появлению завистников и недругов.

Графу Канору оставалось отслужить два года в должности генерал-губернатора, король весьма ревностно следил за ротацией кадров. По истечении этого срока он собирался уйти в почетную отставку, что подразумевало получение весьма обширных владений в любой из колоний.

Лично ему импонировала Новая Валенсия. Сбережений, а также средств, что удалось получить путем махинаций с участием все того же лана Ариаса, вполне хватит для того, чтобы обустроить большую хлопковую плантацию. Кстати, рядом может обосноваться его верный сподвижник, и тогда они уже будут по-настоящему сюзереном и вассалом. Впрочем, скорее все же добрыми соседями и друзьями, так как они уже давно переступили эту грань.

Оставалось лишь покончить с делами на службе короне, чтобы получить достойный приз. К тому же нужно было позаботиться о двух дочерях и сыне, обеспечив им безбедное будущее. Да и лану Ариасу тоже не помешает подумать о своей семье и сыновьях.

Конечно, это не дело, имея семью, постоянно влезать в сомнительные авантюры и опасные предприятия. Но лан Ариас не задумываясь отправлялся в нужное место по первому же требованию своего патрона. У него не было сомнений, что в случае его гибели граф Канор не оставит семью своего друга. Отчего такая уверенность? А не могло быть по-иному. Уж слишком многое их связывало и слишком многим они были обязаны друг другу.

Правда, на этот раз предприятие и впрямь предстояло весьма опасное. Арачи отличались крайней враждебностью ко всем белым и были склонны разговаривать с ними только на языке оружия. Отправься любой белый в земли арачей со шкурой белого волка на шесте, и нет никаких гарантий, что пинки с уважением отнесутся к их же извечному знаку мирных переговоров. Однако то, что хотел предложить лан Ариас, должно было убедить их сделать исключение.

Все началось в прошлом году, когда до генерал-губернатора дошли слухи о том, что в землях куроки обнаружены залежи угля. Все бы ничего, и наличие месторождения ничем не грозило интересам Валенсии. Да только нашелся некий рустинский делец, который решил вложить собственные средства и начать добычу угля на пинкской территории. Причем он собирался это проделать на свой страх и риск, без какой-либо поддержки со стороны короны.

Последнее обстоятельство исключало вмешательство в это дело валенсианских властей. Сферы влияния на пинкской территории все еще не поделены, и она до сих пор остается спорной. Достигнуто лишь два соглашения.

Первое касалось выставления фортов по рекам Изера и Мрава для обеспечения безопасного торгового маршрута, что в значительной степени увеличило товарооборот. Кстати, этот договор был личной заслугой графа Канора. Правда, рустинцы хотели было под эту марку провернуть операцию по присоединению новых территорий, но благодаря решительным действиям генерал-губернатора Новой Валенсии были вынуждены отказаться от затеи. Тогда едва не дошло до боевых действий.

Второе соглашение позволяло поселенцам из обоих государств невозбранно основывать свои поселения на пинкской территории. При этом поселенцы оказывались предоставленными самим себе. У валенсианцев дело шло ни шатко ни валко. Подобные фермы наличествовали разве только на западном побережье, где имелись хотя бы какие-то отношения с тамошними племенами. А вот на Великих равнинах непреодолимой стеной стояли арачи.

Нет, против армии им не выстоять, но как раз войска-то вводить на эту территорию и не получалось, поскольку тут же возникали противоречия с Рустинией. У рустинцев также ничего не выходило, хотя они и пытались всячески задобрить арачей. Но зато соседствовавшее с ними племя куроки было готово к тесному общению, если не больше.

Буквально в прошлом году мир потрясла небывалая новость. Оказывается, куроки по собственной инициативе начали перенимать образ жизни своих белых соседей. Мало того, они зазывали к себе переселенцев, и там уже имелось больше сотни рустинских ферм. А тут еще эти угольные копи и сумасшедший, решивший столь рискованно вложить свой капитал.

Чувствуя, что здесь не все чисто, граф Канор поручил своему верному сподвижнику собрать всю возможную информацию. Сведения, добытые ланом Ариасом, полностью подтвердили опасения генерал-губернатора. Варакин, иностранец, человек ниоткуда, убийца, приговоренный к двум годам службы в рядах черных шевронов… И вдруг… Словно по мановению волшебной палочки, он оказался первым из отверженных, который был помилован, отслужив только половину срока по приговору. Как, откуда у него появились прямо-таки огромные средства, для того чтобы взяться за основание настоящего поселка и разработку угольных копей? Все это было шито белыми нитками, и граф ничуть не усомнился, что здесь приложило руку рустинское правительство.

Все одно к одному. Куроки, взявшие курс на сближение с Рустинией. Обнаружение угольных копей. Этот бывший черный шеврон, руками которого собирались все проделать. Назначение кронпринца наместником в колонии. Намерение рустинской короны начать развитие промышленности в Новой Рустинии. А как известно, наличие собственного топлива или как минимум бесперебойная его поставка в достаточных количествах и по приемлемой цене — это важнейшая составляющая.

Однако граф не спешил обращаться к его величеству. При дворе еще слишком свежи были воспоминания о том, что он едва не спровоцировал войну, к которой Валенсия в настоящий момент была просто не готова. В двух колониях вспыхнули восстания, в других все еще тлели очаги сопротивления, доставлявшие неприятности. Корона вынуждена была задействовать там большие силы.

Прежде чем написать королю, граф Канор решил собрать всесторонние сведения, дабы не быть голословным. По этой причине лан Ариас отправился в Старый Свет. Верный соратник не подвел и проделал большую работу. Он вернулся недавно, выбрав маршрут через Новую Рустинию и собрав там дополнительные сведения.

Все же хорошо, что граф не стал спешить с обращением к его величеству. Полученная информация полностью опровергала предположения о причастности к этому предприятию рустинского правительства. Уж больно бестолково проделывал все этот делец, к тому же не гнушаясь противозаконными действиями. В довершение ко всему он умудрился растерять две трети поселенцев, которых привез с собой из метрополии. Нашлось объяснение и средствам, оказавшимся в распоряжении Варакина. Ему оказывал всестороннюю помощь известный писатель и делец господин Дворжак.

Персона также полная загадок и также возникшая из ниоткуда. Он в кратчайшие сроки сделал себе имя и состояние. Но опять же ничего сверхъестественного. Уж такие времена. Предприимчивый делец мог очень быстро превратиться в весьма состоятельного человека и даже миллионера. Господин Дворжак был именно из таких дельцов нового времени. А еще он оказался старинным другом этого Варакина. Тут, правда, была возможность поднять некий скандал, связанный с королевской семьей, но граф решил не связываться с этим по сути комариным укусом.

Получается, что все происходящее — это просто стечение обстоятельств. Такое порой случается. Разумеется, кронпринц, находясь в Новом Свете, не преминет всем этим воспользоваться, но только воспользоваться, не имея к происходящему прямого отношения.

Оставалось выяснить, насколько удачно все складывается для Рустинии. И опять лан Ариас отправляется в поход с целью собрать все возможные сведения, теперь уже об угольных копях. Ведь мало добыть уголь, еще нужно организовать его бесперебойную поставку в Новую Рустинию или Медиолан. Но на этот раз генерал-губернатора ждало разочарование.

Все складывалось как нельзя лучше. Имеется в виду, для Варакина и Рустинии. За короткое время этому дельцу удалось поставить целый городок более чем на сотню дворов. Дома пока пустовали, но если за дело возьмется этот проныра Дворжак, то очень скоро население Домбаса (так назвал городок его основатель) превысит пятьсот человек. Месторождение находилось на берегу судоходной реки, впадающей в Изеру. Иными словами, в организации перевозки нет никаких особых трудностей.

Хм… Никаких трудностей? А вот с этим можно поспорить. Как говорили древние — разделяй и властвуй. Есть племя арачей, которые не просто ненавидят белых, но и противятся всему, что с ними связано. Если суметь правильно воздействовать на них, то можно и не влезать лично в то, что начнется на землях пинков. А полыхнуть должно знатно. Вот тут-то и появилось новое дельце для лана Ариаса. У него уже имелся кое-какой опыт в подобных предприятиях. Так что ему и карты в руки…

— Мойсес, справа, — не скрывая своего волнения, произнес Ралин, одним движением извлекая из чехла «дятлич».

Вроде все ясно, и им прекрасно известно, что они здесь для переговоров, а не для бездумной пальбы. Однако Нэйл поспешил последовать примеру своего старинного товарища. Выхватив свой карабин, он слегка отвел затвор назад, чтобы мимоходом убедиться в наличии патрона в патроннике, а заодно и взвести курок. Порядок, оружие к бою готово. Взгляд уже давно прикован к группе пинков, появившихся из-за возвышенности примерно в трех сотнях шагов.

Отряд небольшой, всего-то дюжина всадников. Но, с другой стороны, уж больно демонстративно они выставляются напоказ. Как бы не оказалось, что вторая дюжина в этот момент сжимает клещи за спинами белых, столь беспечно ведущих себя в землях арачей. Очень даже может быть, с пинков станется. И потом, три карабина, шесть револьверов, три верховые лошади и две вьючные — вполне приличная добыча. Пинки, бывало, рисковали своей шкурой и за куда меньшее.

— Парни, уберите оружие, — вздевая повыше шест с привязанной к нему белой шкурой, приказал Мойсес.

— С оружием оно как-то спокойнее, — возразил было Ралин.

— Спрячьте, говорю. Эта шкура для арачей и так значит очень мало, а тут еще и вы с оружием в руках. Будем вести себя спокойно — есть вероятность, что нас хотя бы выслушают. А если вы не успокоитесь, то пришибут без лишних разговоров. — Лан Ариас поудобнее перехватил шест с белой шкурой и поднял его еще выше.

— Ох, Мойсес, надеюсь, ты и теперь знаешь, что делаешь, — пряча оружие в чехол, проворчал Ралин.

Нэйл скрепя сердце последовал примеру товарища, демонстративно тяжело вздохнув. Покладистость этих мужчин, явно не трусливого десятка, могла показаться удивительной. Но между тем объяснялось это просто. За многие годы они привыкли доверять своему нанимателю, которого отличали как ум, так и решительность. Достаточно было следовать его указаниям, и дело в шляпе.

Однако на этот раз наемники все же усомнились в его прозорливости. Едва подъехав к белолицым всадникам, арачи ловко сбили их на землю, где весьма профессионально связали, нисколько не заботясь о комфорте пленников. Столь же ловко они обчистили их, быстренько прикарманив все, что представляло хоть какой-то интерес. Ну, не оставили голыми, и на том спасибо, а то мало ли.

— Я — Мойсес, прибыл в земли арачей, чтобы говорить с вашим верховным вождем.

— Молчи, белокожая собака.

Удар у командира отряда арачей поставлен знатно. К тому же бил он, явно вкладывая в него свою ненависть. Впрочем, уж если краснокожие относятся к белым с ненавистью, то что же говорить о черных. Видать, сумел проявить себя беглый раб, раз уж командует отрядом, в котором и впрямь оказалось не меньше двух дюжин. Арачи принимали к себе беглых чернокожих и считали их за равных, кстати, в отличие от тех же куроки. Скорее всего дело в том, что племя получало взрослого и крепкого мужчину, который к тому же до последнего будет сражаться с любыми врагами за обретенную новую семью. Только потерявший все, обездоленный и превращенный в ничто может по достоинству оценить подобное приобретение.

Чернокожий был весьма крупного телосложения, но и лан Ариас не отличался худосочностью. Поэтому, несмотря на то что немного поплыл и затряс головой, как конь гривой, на ногах он все же устоял. Данное обстоятельство было воспринято одобрительными криками, арачи не могли не оценить стойкости пленника. В них взыграло благородство воинов? Как бы не так. Нет, по-своему они были благородны, этого у них не отнять. Но в этот момент они обрадовались тому, что место у их тотемного столба займет достойная жертва, по-настоящему сильный мужчина, а не беспрерывно скулящий шакал.

— Надеюсь, пока ты удовлетворен, — сплюнув кровь из рассеченной губы, произнес Мойсес, обращаясь к чернокожему.

— Ты упрям, белокожий. Мне это нравится. Я лично займусь тобой, когда ты окажешься у тотемного столба.

— Кто бы сомневался. Но лучше бы тебе для начала сообщить обо мне верховному вождю. А ну как он решит, что я сгожусь для чего-нибудь другого, чем подохнуть у ног их богов.

Вообще-то Мойсесу хотелось рассмеяться в глаза этому чернокожему. Тот попросту был лишен выбора и должен был представить пленников верховному вождю, поскольку эти земли принадлежали его роду, да и эти воины скорее всего из него же. Даром, что ли, их троица несколько дней скрытно пробиралась в эти места. Единственный момент, когда бывший раб мог убить пленников, им был упущен. Как бы ни ненавидел белых вождь арачей, у Мойсеса было к нему слишком выгодное предложение.

Вряд ли он станет возражать и против поединка чести. Правда, этот чернокожий недостоин честной схватки, ну да жизнь вносит свои коррективы. В любом случае ни один раб не смеет поднять руку на отпрыска дворянского рода Ариас. Поэтому этот наглец умрет, не важно, как и когда это произойдет.

— Мойсес, ты все еще думаешь, что мы сможем выбраться? — тяжело дыша, на бегу поинтересовался Ралин.

Бежать приходилось за идущими рысью лошадьми, будучи привязанными к седлам. Хорошо все же, что, несмотря на ненависть к белым, арачи используют предметы своих врагов. Вот, например, эти седла, что сейчас под всадниками. Не будь их, и пленники уже не смогли бы поспеть за своими конвоирами, волочась по земле. Ведь всадник без седла может двигаться либо шагом, либо галопом, ни о какой рыси не может быть и речи, так как в этом случае можно отбить себе все на свете. Как, впрочем, и спину лошади. Только благодаря седлу и стременам возможна вот такая средняя скорость, между двумя крайностями.

— Береги дыхание, Ралин. И смотри под ноги. Если споткнешься, уверен, что поднимать тебя не станут до самого стойбища.

— Думаешь, там что-то изменится?

— Я когда-нибудь тебя обманывал?

— Ладно, поверю тебе снова.

Кронпринц Элиаш застыл у высокого стрельчатого окна, рассматривая открывавшийся вид. Посмотреть и впрямь было на что. Великолепный парк с тщательно спланированными дорожками и газонами, обрамленными вечнозеленым кустарником. В дальнем конце имеется участок, густо засаженный деревьями. Полная иллюзия первозданности, даже подлесок в наличии. Раскинувшийся на значительной территории парк как минимум в три раза превышал размеры королевского.

Либер ни в чем не уступал старосветским городам и даже обладал весьма существенным преимуществом: относительно молодой, он был спланирован без свойственной им скученности и стесненности. Широкие и прямые улицы, просторные парки и скверы. Ощущения зажатости и тесноты нет и в помине.

Причина этого проста. Раньше города были ограничены пределами крепостных стен, и о больших подворьях не могло быть и речи. Впоследствии постройки продолжали жаться друг к другу, как дань старой традиции и просто из желания домовладельцев устроиться как можно ближе к центру. Свою лепту внесли и нувориши, которые скупали владения обедневших родов в центрах больших городов и, разбив их на меньшие участки, продавали с выгодой для себя. Все это способствовало весьма плотной застройке.

Либер строился в те времена, когда необходимость в городских стенах отпала, а потому имел более удачную планировку. Даже на самой узкой улочке два экипажа могли легко разъехаться друг с другом, при этом еще оставалось и место для пешеходов, которым вовсе не было необходимости прижиматься к стенам домов. Разве только в стремлении не быть обрызганным из лужи, оказавшейся на пути экипажа.

Элиашу Моравику нравился этот по-настоящему современный и просторный город. Здесь были кварталы, в которых проживали состоятельные люди, имелись рабочие слободки и промышленная зона. В последней располагались различные предприятия, количество которых за последний год увеличилось чуть ли не вдвое благодаря политике кронпринца, всячески поощрявшего промышленников.

Производство появлялось не только в столице, но и в уездах, однако Новая Рустиния не могла похвастать сколь-нибудь значительным ростом поступлений в казну. Причин было несколько. Одной из них, и немаловажной, являлся дефицит топлива.

Новая Валенсия конечно же увеличила поставки, но не так чтобы и намного, что казалось довольно странным. Однако валийский генерал-губернатор, заботясь об интересах казны, не преминул взвинтить цену на уголь, доведя практически до предела рентабельности, когда выгоднее будет закупать его на стороне или организовывать поставки из Рустинии. Впрочем, последнее вряд ли, так как збродовские копи едва справлялись с обеспечением быстро разрастающегося промышленного производства метрополии.

В настоящий момент дела обстояли настолько плохо, что в лесных районах топки паровых машин питались дровами, а это вело к уничтожению лесов. Тропинка, уже хоженная в Старом Свете, и потому повторять ошибку не хотелось. К тому же уголь намного эффективнее. Доля потребления древесного угля на металлургических заводах Вестема не только не уменьшилась, но даже увеличилась. Наместнику его величества, то есть его высочеству, пришлось взять под жесточайший контроль цены на уголь, дабы избежать спекуляции.

Проблем хватало и помимо топливного голода. Увеличение количества промышленных предприятий вовсе не означало такой же рост качества. Многие предприятия еще строились или ожидали прибытия необходимого оборудования, другие не вышли на проектную мощность. Но если топлива не хватало уже сейчас, то что же говорить о том, когда предприятия наконец заработают с полной отдачей.

Вопрос поставки угля в достаточном количестве приобретал уже стратегическое значение. Если в ближайшее время не удастся переломить ситуацию, то довольно обширные планы короля Рустинии по увеличению доли рустинских товаров на новосветском рынке могли пойти прахом и обратиться убытками. Стоит только утратить доверие промышленников, и можно ставить крест на всех начинаниях, а затем все вернется на круги своя. Ведь даже сейчас есть такие, кто опасается вкладываться в производство, не желая подвергать риску свои капиталы.

В свете этого возможность угольной войны его высочеству отнюдь не казалась абсурдной. Складывалось полное ощущение, что валийцы намеренно не наращивают добычу угля, таким образом сдерживая рост производства Новой Рустинии. Трудно их в этом винить, но его высочеству был необходим уголь, а другого поставщика, кроме Новой Валенсии, у него не было.

Дворжак и Варакин не обманули ожиданий Элиаша, но и не оправдали. Они действительно вложили огромные средства в организацию поселения Домбас на пинкской территории, однако сделали все настолько бездумно, что возникали серьезные сомнения в успехе. Впрочем, нерасторопностью отличался как раз инициатор этой задумки, Варакин. Именно благодаря вмешательству писателя в голой степи хоть что-то делается в нужном направлении. Жаль, что он не может заниматься исключительно этим вопросом — у него хватало забот и в метрополии, а помимо этого он не хотел забрасывать свое сочинительство.

Несмотря на топорную деятельность Варакина в Домбасе, первый уголь оттуда поступил, правда, всего лишь две баржи. Оставалось надеяться, что это только первые ласточки и впоследствии количество будет нарастать. Пока же доставленное не тянуло и на каплю в море.

А вот в плане противостояния арачам все обстояло наилучшим образом. Как и ожидалось, появление поселка белокожих вблизи их границы с куроки, пришлось им не по душе. Однако насколько Варакин оказался несостоятельным дельцом, настолько же был хорошим солдатом. Ему удалось отбить два крупных нападения на Домбас, изрядно потрепав пинков и при этом избежав больших потерь.

Подробности его высочеству были неизвестны ввиду скудости информации. Впрочем, чему тут удивляться, если вспомнить биографию Варакина… Но не подвиги героя фронтира больше всего занимали Элиаша, а то, что он, погрязнув в драках с арачами, не может наладить то, ради чего, собственно, все и затеял.

Вот такие невеселые думы одолевали его высочество в тот момент, когда он смотрел на красивый и ухоженный весенний парк своей резиденции в Либере. Впрочем, на самом деле резиденция принадлежала генерал-губернатору, которого Элиаш, кстати говоря, не захотел потеснить, поэтому тот так и оставался в своем роскошном кабинете, а кронпринц, по своему обыкновению, довольствовался куда более скромным помещением.

— Разрешите, ваше высочество?

Элиаш обернулся в сторону двери, где стоял подполковник Коваржик с кожаной папкой в руке. Быстрый взгляд на часы. Нет, ничего необычного или срочного. В это время его высочество обычно подписывал документы. Одним словом — рутина.

Элиаш прошел к столу и вооружился перьевой ручкой. Отчего-то пришло на ум, как же мучились его предки, вынужденные обходиться гусиными перьями. А ведь в те времена и помощников было куда меньше, и просителей не в пример больше, ведь король рассматривал даже крестьянские челобитные.

Просматривая документы, подкладываемые адъютантом, кронпринц каждый раз надеялся, что следующая бумага может иметь отношение к домбасовским копям. Насколько же его занимал этот вопрос, если он, даже понимая, что Рустиния не может оказать никакой официальной поддержки данному предприятию, ожидал увидеть подобный документ. Увы, ничего подобного.

Нашлись еще два предпринимателя, которые хотели открыть ткацкие фабрики в столице и Крумле. В столице открылась еще одна ремесленная школа. Это была уже десятая по счету, открытая благодаря кронпринцу. Кадровый голод был настолько высок, что потребовалось вмешательство самого Элиаша.

Местные предприниматели шли старым и проверенным путем, закрепляя за мастерами учеников и доплачивая первым, пока последние не овладеют специальностью. Но подобный подход вполне оправдывал себя при незначительных объемах, да и то не мог покрыть всех потребностей. С ростом же производства росла и потребность в квалифицированных рабочих. Кстати, тоже немаловажный сдерживающий фактор, но этот вопрос решить куда проще, чем отсутствие топлива.

— Карел, у тебя имеются сведения относительно угольных копей Домбаса? — закончив с бумагами и откинувшись на спинку кресла, поинтересовался кронпринц.

Подполковник еще не успел стать доверенным лицом, а потому его высочество старался выглядеть бесстрастным. Не хватало еще выказать в присутствии адъютанта свои слабости. Коваржик еще и на десятую часть не приблизился к кронпринцу, как полковник Войнич.

— Сведения имеются, но они неутешительные, — с готовностью начал докладывать подполковник. — Из Домбаса прибыл очередной пароход с баржей угля, но, судя по всему, они опять подверглись нападению арачей. Если добавить сюда слухи, как всегда склонные к преувеличениям, то столь грамотно продуманная господином Дворжаком агитационная деятельность имеет все шансы на провал.

— Это здесь, в Новой Рустинии. А как у них идут дела в метрополии?

— Там тоже не все слава богу. Борзописцы из желтых листков[3] расписывают творящиеся на пинкской территории ужасы, согласно их высказываниям, население Домбаса было уже трижды вырезано поголовно, а попавшие в плен погибли самой лютой смертью. Много негативных высказываний по поводу господина Дворжака, лживости его фильмов и книг. Все это подогревается слухами, передаваемыми якобы очевидцами. Ввиду этого несколько уменьшился поток переселенцев. Так что в настоящий момент вместо пользы от предприятия Варакина и Дворжака мы имеем хотя и незначительный, но все же ощутимый вред.

Н-да-а. Кто же так грамотно разносит все эти слухи и домыслы? Впрочем, глупый вопрос. Валенсия. Навредить себе они не боятся, у них и без того поток переселенцев не так чтобы и велик. С другой стороны, себе-то они как раз и не вредят. Это рустинцы позволяют дикарям жить среди них, а те платят насилием и грабежами, валенсианцы же загнали дикарей в резервации и строго следят, чтобы те не покидали эти территории. Ну с этим-то власти Рустинии еще борются, развеивая нелепые слухи. Ни одному борзописцу не будет позволено огульно распространять слухи и даже нежелательные факты. Для того и существует цензура.

А вот в отношении куроки и уж тем более Домбаса властям приходится хранить молчание и не реагировать на ту грязь, что льется на Варакина и его поселение. Почуяв, что нашлось-таки направление, где цензура не вставляет палки в колеса, и стремясь увеличить тиражи, щелкоперы набросились на эту тему, смакуя самые невероятные подробности, которых никогда и не было. За прошедший почти полный год Варакин потерял не больше дюжины наемников. Из переселенцев умерли трое, да и то от болезни.

Но слухи и газетчики расписывали совершенно иное. Цензура была вынуждена держаться в стороне и не могла пресечь творящийся беспредел. Демонстративная отстраненность правительства от Домбаса привела к тому, что люди, всегда более склонные верить в плохое, начали проецировать написанное о куроки на всю Новую Рустинию. Отсюда и спад потока переселенцев. В этой ситуации цензура была просто обязана вмешаться, как это и случилось бы в любое другое время, но только не сейчас, когда натянутые отношения с Валенсией диктовали свои условия.

— Необходимо что-то предпринять, и в самые кратчайшие сроки, — задумчиво заговорил его высочество. — Если в ближайшее время не переломить ситуацию, последствия могут быть самыми плачевными.

Нужно заметить, что обеспокоенность Элиаша в немалой степени была вызвана и тем, что его деятельность в Новом Свете находилась под неусыпным контролем короля. Здесь и сейчас наследник престола проходил жизненную школу и набирался опыта. Стоило ему опростоволоситься…

Нет, отец не откажет ему в престолонаследии, он просто не сможет этого сделать, не нарушив закона. Но он будет им недоволен, а мнение отца для Элиаша значило многое. Кронпринц любил его и восхищался им как правителем, принявшим бразды правления в сложной ситуации и в переломный момент сумевшим не только выстоять, но и не уступить другим ведущим державам. Вот и сейчас король решил пойти дальше других государств, начав развивать промышленность в колонии.

Элиаш чувствовал, что ступил на тонкий лед. Один неверный шаг, и последствия могут быть фатальными. Он кронпринц, и, что бы он ни сделал и ни сказал, король всегда его поддержит, дабы не уронить авторитет. Но от этого ответственность становилась куда выше.

Элиаш понимал, что обязан поддержать Варакина. Это было в интересах короны. Но эти же интересы требовали прямо-таки демонстративного невмешательства в происходящее на территории куроки. Генерал-губернатор Новой Валенсии обладал как острым умом, так и решительным характером. Однажды его решительность едва не стоила войны с Валенсией. А ведь тогда можно было обойтись и дипломатическими методами.

Оставалось только придумать, как оказать поддержку, держась при этом в стороне. До сегодняшнего дня подобное удавалось, хотя и результат был более чем скромным. Оставлять все на самотек неразумно, но и более явное вмешательство не принесет пользы, а скорее даже, наоборот, навредит. Варакин… Варакин оказался абсолютно непохожим на своего друга. У него хватка бойцовского пса, но отсутствует деловая жилка, что с избытком наличествует у его друга.

Привлечь к делу господина Дворжака? Похоже, он единственный козырь, имеющийся у Элиаша. Предприятие изначально организовано на его средства и при его поддержке, поэтому подозрений ни у кого не возникнет. А Дворжак не Варакин, мозги у него работают куда лучше. Он жаждет получить дворянство, и технически им уже выполнено условие, при котором оно ему было обещано. Да, уголь поступает в мизерных количествах, но все же разработка месторождения уже начата. Однако без его вмешательства все может пойти прахом.

— Ваше высочество. — Полковник Войнич замер перед кронпринцем, стрельнув ревнивым взглядом в сторону подполковника Коваржика.

Тот в свою очередь являл собой картину легкой озабоченности. Офицер старался изо всех сил и во многом преуспел, избавившись от опеки наставника по большинству вопросов. Мало того, имелись позиции, по которым он успел обойти Войнича, слегка потеснив того в глазах его высочества. Но говорить о победе было еще рано. Вот только что кронпринц застал его врасплох, вдруг поинтересовавшись господином писателем и не получив исчерпывающего ответа. Подполковник затаив дыхание ждал, насколько окажется подготовленным к подобному первый адъютант.

— Собеслав, ты обладаешь информацией по поводу господина Дворжака?

— Что именно интересует ваше высочество? — сохраняя невозмутимость, уточнил Войнич.

— Где он находится, чем занимается и каковы его планы.

— Чем он занимается в настоящую минуту, я сказать затрудняюсь. Мало ли как борются со скукой пассажиры на океанских лайнерах. Подозреваю, что он работает над новым романом. Относительно его планов не могу утверждать наверняка, но подозреваю, что в них входит как минимум помолвка с госпожой Валич.

— Он на пути в Либер?

— Вы совершенно правы, ваше высочество. Он сопровождает переселенцев, согласившихся отправиться в Домбас.

— Необходимо организовать ему аудиенцию.

— Думаю, нет необходимости отправлять ему приглашение. Господин Дворжак наверняка сам будет просить об этом, чтобы иметь возможность вручить вам экземпляр своего нового романа. И не только.

— Дворянство.

— Уверен, что он будет просить о подобной милости, — с легкой улыбкой, явно адресованной влюбленному мужчине, подтвердил полковник.

А еще эта ухмылка предназначалась подполковнику Коваржику, так как Войнич позволил себе слегка скосить глаза в его сторону. Противостояние этих двух офицеров продолжалось, мало того, заставляло их постоянно быть в тонусе. Но у Войнича было неоспоримое преимущество — он куда лучше изучил кронпринца и зачастую умел предвосхищать его пожелания. Было дело, он подрастерял хватку ввиду возросшей нагрузки, но появление второго адъютанта позволило переложить часть дел на его плечи и вновь стать самим собой.

— Жаль, но сейчас я не смогу выполнить свое обещание. Это привлечет ненужное внимание как к нему, так и к Домбасу. Но с другой стороны…

Именно что с другой. Отчего господин Дворжак так стремится к получению дворянства? Ответ очевиден. Он хочет жениться на представительнице старинного дворянского рода. Сегодня подобным мезальянсом никого особо не удивишь. Случаи, когда дворяне отдавали своих дочерей за богатых промышленников, имели место. Это было не то чтобы правилом, но и не такой уж диковинкой.

Разумеется, господин Валич не стеснен в средствах, что зачастую и является причиной подобных браков. Но неужели он не прислушается к мнению кронпринца, пусть и завуалированному? Сомнительно. Тем более что дворянство господина Дворжака — только вопрос времени, это уже давно не секрет, как и весьма активная деятельность писателя в этом направлении.

Прекрасная возможность и сдержать свое обещание, и сохранить в тайне свою причастность к угольным копям. Касаемо же господина Дворжака — нет никаких сомнений, он все поймет правильно и останется благодарным. А еще окажет реальную помощь своему другу, ради которого он и впрямь готов на многое.

Глава 2

ДЕЛОВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

— Мила, за детьми смотри. Вашек, чего встал?

Мужчина, обвешанный узелками, мешками и явно растерянный, не знал, на ком сорвать переполняющее его раздражение. А и то, как тут оставаться спокойным? Сначала двухнедельное путешествие через океан — практически в полную неизвестность. Все это время его одолевали тяжкие думы. Ведь поддался порыву, увидев на белом экране, в какое благостное место его зазывают.

Отличные просторные дома, бесплатное топливо, уголь, который можно добывать, не спускаясь в глубокую шахту, где всякое возможно. А потом еще услышал на фонографе рассказы людей, которых знал давно и хорошо. Тот же Высек, известный на все збродовские копи артельщик, врать не станет. Это какой пьянчужка напоет все что угодно, а этот именем своим дорожит. Потому и поверил ему мужик, как и многие другие, хотя и ходили слухи один страшнее другого. А еще сказывали, что, мол, самого Высека и в живых-то уже нет, мол, вырезали их всех. Что же до фонографа, то записать могли когда угодно, как и заснять на преобразек любое иное поселение, а выдать его за этот самый Домбас.

Думал, в пути сумеет порасспросить народ, да случилось так, что на том корабле ехали только те, кто пожелал переселиться именно в Домбас. Всего их вместе с детьми было больше трех сотен, хватало и холостяков, и совсем уж мальчишек, были и девчата-сиротки, и даже пара десятков падших девок. Правда, последние вроде как отринули свое прошлое и решили вести праведный образ жизни, но верилось в подобное с трудом. Ну и что с того, что они все ухаживания отвергают, это еще ничего не значит.

Пытался было заговорить с матросами, разузнать, что там за океаном и как. Не тут-то было. Матросы словно глухие и немые. Нет, друг дружку-то слышат и очень даже общаются, но переселенцев для них будто и не существует. Только если окажешься не вовремя на пути, потребуют посторониться, хорошо. Если по-людски, это ведь и за крепким словцом в карман не лезут.

Единственный, кто с ними общается, так это господин, который сопровождает переселенцев. Охотно отвечает на вопросы, рассказывает о тамошних краях. Вот только по его словам уж больно все благостно получается. А жизнь научила мужика, что сказка и быль сильно разнятся. Вот и маялся всю дорогу, изводя себя мыслями, а не совершил ли он ошибку, отправившись за лучшей долей. Наобещать-то можно с три короба…

А тут еще и хворь приключилась чуть не с половиной народу, от постоянной морской качки. Как погода тихая, еще туда-сюда, но стоит волне хоть малость разгуляться и начинается самое веселье. Тут уж волей-неволей проклянешь все на свете и задашься вопросом — за каким лядом все это понадобилось, ведь жили же раньше, и ничего.

Когда корабль наконец причалил и опустили трап, все, как стадо баранов, повалили на берег. Теснятся, толкаются, словно земля убежит куда. Даже не смотрят на то, что детки малые под ногами крутятся. Господин тот вроде старается навести порядок, да куда там, все словно ополоумели. Ну и как тут не быть в расстройстве и не вызвериться на весь белый свет? Тут ведь не столько на иных, сколько на себя злишься.

И вот наконец ноги ощутили твердую землю. То, что она твердая, чувствуется сразу. Сам-то все пытаешься уловить покачивание палубы, а никакой качки нет и в помине. Оно и радостно, да творящееся вокруг ту радость омрачает. Вот и срывается мужик на близких.

— Тятя, так не пускают дальше, — ответил отцу парнишка лет четырнадцати, также нагруженный, как ломовая лошадь, пожитками, из-за которых ничего и не видно.

Наконец мужик рассмотрел того, кто преградил путь. Высокий и крепкий мужчина в красном кафтане. Пуговицы расстегнуты, и ясно виден оружейный пояс, да проглядывает кобура с револьвером. На голове широкополая шляпа. Он такой не один, здесь еще человек пятнадцать, одетые подобным образом, словно их специально обрядили в одинаковую одежку. Вот только лицо этого вроде как знакомо.

— Чего смотришь, Брыль? Аль не признал?

— Михал, ты ли?

— Я, кому же еще быть-то.

— А сказывали, что вас всех побили.

— Как видишь, жив-здоров. Ты верь больше сказкам, не то еще услышишь.

— А чего встали-то?

— А вам не сказали, что ли, что все собираются здесь, на причале, и никуда не разбредаются?

— Дак говорил вроде чего-то там господин Дворжак.

— Чего-то там, — передразнил Брыля Михал. — Слушать нужно. Сейчас здесь собираемся и все разом на регистрацию. Через четыре часа сядем на поезд — и в Крумл, а там пароходом прямиком до Домбаса.

— Это как же так-то? Даже дух не переведем?

— А ты что же, через океан пехом пер, что ли? Или тебя по шпалам на своих двоих отправляют?

— Так-то оно так, но…

— Брось, Брыль, нечего тут делать. Ничего хорошего тут нет, а в Домбасе для вас уж и дома готовы. Не то что мы в прошлом году в чистое поле приехали да в палатках обретались чуть не все лето.

— Михал, ты ли?!

— О, Мышта. Привет. Соблазнился-таки?

— Соблазнишься тут, коли из трубы граммофонной ты зазываешь да расписываешь, как у вас все ладно и пригоже.

— И это правильно, потому как ни капли вранья нет.

— А чего это вы одинаково разодеты? — не удержался от вопроса Брыль.

— Это чтобы не потеряться и вам лучше видно было.

— А чего так много и оружные? — не унимался мужик.

— А это чтобы какой дубина не подумал вас обижать. С нами в прошлом году чуть беда не случилась. Вот господин Варакин и решил озаботиться. Не тушуйтесь, мужики, все нормально будет. Куда прешь? — Это уже мужику, который появился из-за штабелей ящиков с каким-то грузом.

— У тебя забыл спросить. Куда хочу, туда и иду, и ты мне не указ, — вызверился мужик, явно нацелившийся на толпу прибывших и внимательно их осматривающий.

За первым появились на пристани и другие и наперебой стали выкрикивать, приглашая переселенцев кто на завод, кто на ферму, зазывая баб в услужение в гостиницу, харчевню или еще куда. Но мужчины в красных кафтанах быстренько разделились, и часть из них заступила путь «покупателям», отсекая их от прибывших.

— Осади. Не про вас народец, — легонько оттолкнув мужика и угрожающе зыркнув из-под полей шляпы, произнес Михал.

— А ты что же, им хозяин, что ли? Так ведь они люди не подневольные, — начал яриться мужик.

— Осади, говорю. Все, кто на этом корабле, приехали по договору, — это уже громко, чтобы остальные слышали, — так что идите по своим делам, тут вам не обломится.

— Чего это они, Михал? — снова не удержался Брыль.

— Так вас хотят зазвать на доброе жилье. Кому помощники надобны, кому баба, кому работники на завод иль фабрику. Тут каждый корабль так встречают. Да только обмана в их словах больше, чем правды.

— А твой Варакин, стало быть, не врет?

— Никогда. Он своему слову хозяин, от первого слова и до последнего.

— Кто тут старший?

Ага. А вот и господин Дворжак появился со своим громилой, ну чисто убийца. Такой ночью приснится, так топором не отмашешься. Он сказывал, мол, сойдет с корабля последним. Получается, весь народец уж на пристани.

— Я за старшего, Михал Урбанек. А вы господин Дворжак будете?

— Именно так. Люди с корабля сошли все, так что можете вести их на регистрацию. Кто груз принимать будет?

— Господин Заглавов. А вон он стоит, рядом с господином Варакиным. Народ, слушай меня! Берите свои пожитки и айда за нами. Не разбредайтесь, не бегите и не толкайтесь. Никто никуда не опоздает, — уже не обращая внимания на Дворжака, прокричал Михал.

Довез народ, вот и ладушки, теперь ими есть кому заняться. А что касается груза, так та забота Михала не касается. Как говорит господин Варакин, каждый должен заниматься своим делом, тогда и порядок будет. Если по-другому, так, кроме бардака, ничего и не выйдет. Вот он и занимается своим делом.

Алексей и не подумал обижаться на подобное отношение. Чего стоит дать ума толпе растерявшихся людей, он знал прекрасно. Две недели, как мог, успокаивал народ да отвечал на град вопросов, которых с каждым днем становилось все больше. Только сейчас, сбросив со своих плеч эту ответственность, и успокоился.

— С прибытием, Шимон.

— Здравствуй, Сергей. Признаться, не ожидал увидеть тебя здесь, — высвободившись из крепких объятий, произнес Алексей.

— Для встречи этой партии мое присутствие просто необходимо.

— Луйко Забар?

— Да, — подтвердил догадку Алексея Сергей. — Я не могу позволить случиться тому, что было год назад. И потом, в мои планы не входит вновь потерять две трети переселенцев. Собираюсь все провернуть быстро, чтобы народ не успел испугаться.

— Ванек, озаботься, пожалуйста, багажом и номером в гостинице. Да не переживай ты за меня. Кто посмеет меня обидеть рядом с Верной Рукой?

— Хорошо, господин Дворжак, — окинув Сергея внимательным взглядом, согласился бывший каторжанин.

И ведь не поймешь, что этот взгляд выражает. Смотрит как на пустое место. Характерный такой взгляд для убийцы. Сергею это знакомо, он с подобными типами общается довольно часто. На границе и уж тем более на пинкской территории чуть ли не каждый второй убийца. А если говорить о наемниках, так можно указать на любого, не ошибешься.

— А почему именно этой партии переселенцев? — когда Ванек отошел, поинтересовался Алексей.

— Потому, что дальше мы ограничимся агитацией и не станем привозить сюда людей, — начал обстоятельно отвечать Варакин. — Пусть сами добираются. Здесь же я оставлю лишь вербовочный пункт. Уже нанял двух парней, которые будут перенаправлять людей в Крумл. Там мы поставили небольшой барак, где служащий будет размещать людей, пока проходящий пароход до Домбаса не примет их на борт. Как оказалось, в квалифицированных шахтерах особой необходимости нет. На копях куда больше нужны землекопы, а не шахтеры.

— Вскрывать пласт?

— Угу. Отбросить верхний слой не такое уж и простое дельце. Техники-то тут никакой.

— А почему тут двое, а в Крумле один?

— Так здесь один будет зазывать, а второй крутить преобразек, попутно озвучивая показываемое. Воплощаем в жизнь твое предложение.

— Кстати насчет техники. Года два назад в Милахсе один горный инженер разработал отбойный молоток. Они там с его помощью прокладывают в горах тоннели. Штука весьма громоздкая, на станке, обслуживается несколькими работниками, но, думаю, в вашем случае подойдет хорошо. А еще я привез транспортеры. Это должно будет в значительной мере упростить транспортировку угля от отбойного молотка до баржи. Остальное все по списку. Кто примет груз?

— Марек, вы как, готовы потрудиться? — Сергей с легкой иронией взглянул на инженера.

— Ну а для чего же вы меня взяли с собой, — вздохнув с показным отчаянием, ответил инженер, принимая от Алексея документы.

— Вроде нормальный мужик, — провожая Заглавова взглядом, произнес Алексей.

— Ты даже не представляешь, какая он находка. Может, он и соглядатай Элиаша, но специалист превосходный. Вот наладит этот отбойный молоток, и я ему подброшу идею о малом образце. Я и так и эдак думал, как бы его подбить на это дело, глядя, как мужики машут кайлами. Но теперь будет гораздо проще.

— А чего это ты так осторожничаешь?

— Да понимаешь, мужик уж больно умный, а еще и оружейник в прошлом.

— И что из того?

— А то, что уж очень его заинтересовал мой карабин да придумки мои разные. Я ведь поселок выгородил колючкой в несколько рядов, а между заграждениями понатыкал противопехотных мин, которые мы сами и сработали на коленке. А еще и нормальные гранаты начали делать. Благодаря этому бедные арачи как сунулись, так и пожалели о своей выходке. Сейчас Домбас стороной обходят, от греха подальше. Так вот, если начать всеми этими задумками сыпать, Заглавов уже не коситься станет, а прямо-таки уверится в том, что мы не от мира сего. Ну а если он настучит кронпринцу… Мне в степи нравится, и в заточение я не спешу. Тебе тоже, думаю, твой образ жизни куда более предпочтителен. Пойдем посидим где-нибудь?

— Я сегодня собирался в резиденцию к его высочеству и еще…

— Навестить Хану. Да ладно тебе краснеть как красна девица, нормальное явление. Но посидеть-то за чашкой ароматного сивона мы можем. А уже вечерком вспрыснем это дело.

— Ты что же, людей сопровождать не будешь?

— Задержусь с тобой, а утром отправлюсь вдогонку. Не каждый день друг приезжает. Признаться, я надеялся на это.

— Так это вторая или первая причина?

— Не ревнуй, — ухмыльнулся Сергей, — все важно, но ты на первом месте.

— Тогда ладно. Так, может, ты зря приволок Заглавова в Либер? — продолжая разговор, предположил Болотин.

— Брось. Мы в шпионских играх ни черта не разбираемся. — Сергей даже махнул рукой, чтобы лишний раз подчеркнуть, насколько наивно сказанное Алексеем. — Наверняка у него есть канал, по которому он сбрасывает информацию. А второго такого специалиста у меня нет. И потом у него имеется опыт по части приемки и отправки грузов. Да и оружие левое, прибыло на двоих получателей. Я в прошлый раз взвалил все на себя, так весь извелся, пока добрался до Крумла, откуда до границы рукой подать. Кстати, откуда ты взял деньги на эти неучтенные механизмы?

— Я как узнал, так пришлось наступить на жабу и раскошелиться. — На губах Алексея заиграла легкая улыбка, не иначе как вспомнил свои метания и сомнения. — Ох и кусается, зараза. Вещица-то эксклюзивная, ни о каком потоке пока и речи нет.

— Наверняка не доведенная, — с явным сомнением покосился на друга Варакин.

— Скорее всего проблемы будут, но, думаю, она себя все одно оправдает. Тем более прошла испытания на прокладке тоннелей. А как у вас с поставками угля?

— Пока никак, — устраиваясь в пролетке, ответил Сергей. — Развернули агитацию по поводу сезонных рабочих, дали объявления во всех газетах. Благо в прошлом году смогли обеспечить безопасность строителей, думаю, кого-то все же сумеем набрать. А там, глядишь, начнут перебираться на постоянное место жительства. Но пока желающих мало. По осени хуторяне хорошо помогли, а сейчас у них своих забот хватает. Словом, потрачено больше трехсот тысяч, в плюсе же только шесть, с трех барж. Вот такие пироги с котятами.

— Опять проблема в арачах? — Алексей сел вполоборота, чтобы видеть Сергея.

— В них, проклятых, — тяжело вздохнул Варакин, ничуть не стараясь скрыть своей обеспокоенности. — Я с каждым транспортом отправляю по паре десятков охранников, которые потом ждут у Паюлы возвращения парохода и сопровождают его обратно.

— А не проще было бы выставить форты, как это было на Мраве? Тем более Изера куда шире. Вроде бы это работает.

— Работает. Да только и арачи уже не те. Как с цепи сорвались. В районе действия фортов они опасаются светиться, потому что там гарнизоны увеличились чуть не в четыре раза и побережье постоянно патрулируется. Выше по Изере картина иная. Не думаю, что мы будем в состоянии содержать целую армию, — покачав головой, возразил Сергей.

— Я так понимаю, сейчас ты можешь набрать не больше двух отрядов сопровождения.

— Два и есть. Плюс пара десятков все время в поселке, и ополченцы не расстаются с оружием, даже на работе карабины в козлах стоят.

— Но как они будут справляться, когда пароходов станет больше? Ты ведь собираешься увеличивать добычу угля?

— Разумеется, собираюсь. Не дави на мозоль, — скривился Сергей. — Не знаю пока. Ясно одно: нужно будет как-то с ними договариваться. В конце концов, мы собираемся только проходить по Изере и не претендуем на их земли.

— А что мешало договориться раньше?

— Ничего не мешало. Не идут они ни на какие уступки, и вообще, они в состоянии войны с куроки.

— По-моему, тебе нужно бросать клич и решать вопрос с арачами.

— Смеешься? Сколько народу я смогу набрать? Сотню, две? Да хоть полноценный полк — у арачей около пяти тысяч воинов, и они на своей земле, где знают каждый бугорок.

— Но хорошо вооруженные отряды ведь противостоят им.

— Не все так просто. Они противостоят отдельным родам, все же с централизованной властью у них плоховато. Это не куроки, где уже не один десяток лет верховный вождь целенаправленно и постепенно забирает в свои руки бразды правления и где авторитет шаманов уже куда слабее. В прошлом году в их землях появились даже священники-миссионеры, первые ласточки потянулись в лоно истинной веры, и Высокая Гора этому никак не мешает.

— Тем более с арачами будет проще разобраться, если они разобщены.

— И опять ты ошибаешься. Если они сумеют договориться на общеплеменном совете, то выступят единым фронтом. Вот это уже серьезная сила даже для армии, не то что для кучки наемников. А так и будет, если мы начнем нападать на стойбища.

— И тогда они смогут пожечь даже форты.

— В принципе смогут, но вряд ли пойдут на такие большие потери. Форты хорошо укреплены. Хотя в этом как их сила, так и слабость. Если гарнизоны уверятся в своей безопасности и расслабятся, то… Пинки — прирожденные диверсанты.

— Я гляжу, ты как та девица на выданье — и хочется, и колется, и мамка не велит, — с весьма задорной улыбкой сделал вывод Алексей.

— Если бы я знал, что другого выхода нет, то начал бы действовать, — не поддержав веселья, вполне серьезно ответил Сергей. — Есть кое-какие задумки. Но я надеюсь, что все еще разрешится мирным путем. Высокая Гора также не прекращает попыток договориться.

— Ну хорошо. Арачи достаточно сильны. Но ведь за вами стоят куроки и хуторяне. По количеству бойцов у вас выходит паритет, а по вооружению вы превзойдете арачей.

— Ты забываешь, что куроки хотя во многом и продвинулись в плане централизованной власти, но не настолько, чтобы Высокая Гора мог повести своих воинов на территорию арачей. Сейчас они время от времени обмениваются выпадами, мелкими нападениями. Словом, обычная мышиная возня. Только и того, что стоят на тропе войны. А полноценная война — это другое… — задумчиво произнес Сергей, осекшись на полуслове, словно размышляя, стоит ли разъяснять разницу. Как видно решив, что в этом нет необходимости, продолжил: — И потом, не стоит забывать, что у этих племен очень много общего, да и по сути это один народ. Так что если арачи придут с большим походом в земли куроки, то война начнется. Если лишь по наши души — Высокая Гора сможет повести с собой не больше трех сотен воинов.

— Весело.

— А уж мне-то как нравится. И дернула меня нелегкая связаться с этим углем.

— Сереж, а может, черт с ним?

— Ты что, сбрендил? Такие затраты, столько сил, а теперь взять и бросить все? — противореча сам себе, встрепенулся Варакин.

— Да и черт с ними, с деньгами. Подумаешь. Заработаем еще.

Пролетка остановилась у весьма приличной сивойни, уютно расположившейся в сквере. Сегодня было довольно тепло, поэтому друзья решили сесть на открытой террасе. Легкий ветерок, несущий прохладу, все же солнышко уже начало припекать, пение птиц… Красота, да и только.

— А как быть с людьми, которые поверили нам? — дождавшись заказа и сделав маленький глоток, наконец произнес крепко задумавшийся Сергей.

— А что люди? Ты им предоставил дома, вокруг земли немерено, куроки им рады. Ну выделим им еще средства в качестве компенсации, чтобы совесть была чиста. Не пропадут.

— А с тобой как быть? Ведь годы идут, Хана по местным меркам и так засиделась в девицах.

— Во-первых, я с ней еще не разговаривал. А вдруг я все себе напридумывал? Во-вторых, я не хлыщ какой, а вполне состоятельный и уважаемый человек, к тому же с перспективами. Господин Валич весьма умен, как и сама Хана.

— И ты думаешь, что после того, как ты подведешь его высочество, ты будешь вести столь же безоблачную жизнь? Мне этот Элиаш показался очень умным парнем, а потому он найдет как отыграться за свое разочарование. Он ведь кровно заинтересован в этих копях, о чем тебе, кстати, прямо и заявил. Уверен, что он уже прикидывает, как прирастить территорию Новой Рустинии новыми землями. А тут из-за нас все его планы пойдут прахом. Допустим, я вполне проживу охотой и удовольствуюсь избушкой в лесу. Но сомневаюсь, что и ты готов к этому.

— Ну не знаю, — растерянно произнес Алексей. — Думаешь, у нас нет выбора?

— Не-а. Никакого. С одной стороны — кронпринц, с другой — люди, которых я лично обманывать не намерен. Как ни крути, а двигаться мы можем только в одном направлении. Да не дрейфь, Лешка, прорвемся, — перегнувшись через столик и легонько двинув друга в плечо, оптимистично произнес Сергей.

— Прорвемся? Ты же сам говоришь, что не знаешь, как быть.

— На крайний случай оставлю все как есть. Шесть барж с лихвой покроют наши расходы на годовое жалованье наемников. А будет их куда больше. Так что первый плюсик мы нарисуем уже в этом году.

— Это если арачи вдруг не решат, что мы заслуживаем куда более пристального внимания.

— Ну отчего они должны так решить? — противореча сказанному ранее, возразил Сергей. — Ну будут пытаться напасть на нас, так и что с того, Домбас хорошо укреплен, хотя и не имеет стен. Пароходы будут охраняться…

— Но ты ведь сам говорил, что арачи словно с цепи сорвались.

— Ну да, стали немного активнее, чем прежде. Но не думаю, что настал момент для большой войны. Они прекрасно понимают — ее им не выиграть. Вот если бы перед ними были белые, тогда да, это как красная тряпка для быка, а куроки они все же уважают побольше.

— Слушай, что это мы все о делах и обо мне. У тебя как? А то за все время лишь пара писем и те по делу, — вдруг спохватился Алексей, смущенно потирая нос.

Действительно, хорош, нечего сказать. Ведь не к деловому партнеру приехал, вернее, не только к деловому. Перед ним сидит самый дорогой ему в этом мире человек, а он даже не поинтересовался, как Сергей жил все это время.

— А все хорошо, Леш. По осени нашел время, женился. Увез Эмку в Домбас. К тому моменту мне уже дом поставили. Вот молодая жена первой порог и переступила, я принципиально не ходил туда.

— Это ты что же, ее вместо кошки запустил?

— Здесь вперед запускают петуха, если ты не в курсе. Она, кстати, так и сделала, а потом уж сама. Обставляла дом тоже сама. Правда, по первости все косилась на меня. У меня ведь домработница, вдова с тремя детьми. Баба в самом соку, вот Эмка и вздумала ревновать. Но ничего, быстро нашли общий язык, тем более сейчас Эмке помощница не помешает.

— В положении? — с надеждой спросил Алексей.

— В положении. А ты чего так реагируешь, словно золотой нашел?

— Так миры же разные. А ну как у нас обнаружилась бы несовместимость с местными?

— Х-ха. Так я вроде подопытного кролика, получается?

— Что-то вроде того.

— Н-да-а, Леша, прочно же ты хочешь закрепиться в этом мире, с потомками и тому подобным. Да не куксись, нормально все. Я же и сам по твоей дорожке двинул. Мать сколько пыталась захомутать, а тут сам удумал.

— Кстати, насчет следа. Ты ничего не писал об овраге.

— Мало ли к кому могло попасть письмо, вот и не писал. Все сделал, как договорились. Когда ездил за невестой, навестил и наш овраг, будь он трижды неладен. Оставил в пещере резиновые мешки с пленками и атласами. Пока так. Останемся живы, устроим все как надо. Камера наша в порядке, хотя проверить ее не удалось, аккумулятор дохлый, сам понимаешь.

Еще бы аккумулятору не быть дохлым. Он сел, еще когда они только появились в этом мире, а прошло с тех пор уже пять лет. Н-да-а, пять лет назад в сибирском селе появился некий Алексей Болотин, который предложил охотнику-промысловику Сергею Варакину заработок в межсезонье, и тот сдуру или от безделья согласился.

Болотин тогда увлекался всякими аномалиями, вот и отправились они осмотреть одну диковинку, а в результате оказались в другом мире. За прошедшее время с ними многое случилось. Алексей, теперь Шимон Дворжак, умудрился стать знаменитым писателем, предпринимателем, меценатом и был принят при дворе. Сергей оказался осужденным за убийство, оно вроде и непредумышленное, но от этого не легче. Наказание отбывал в черных шевронах, аналоге земного штрафбата. Служить ему пришлось в степи, населенной пинками, местными индейцами. Здесь вообще все было один в один с земным Диким Западом, разве лишь расклады иные.

В какой-то момент Болотин решил оставить след в местной истории, веря в то, что видеокамера, установленная ими перед оврагом там, на Земле, будет обнаружена и ученые озаботятся изучением таежной аномалии. Был у него такой пунктик, хотелось известности и славы. Ну и Сергей заразился тем же. Когда на землях куроки обнаружилось месторождение угля, он решил основать город Домбас. Тоже привет для земных ученых.

А еще они устроили закладку в том самом овраге, где решили собрать материалы по этому миру. Эдакий видеоархив, а также библиотека. Сейчас все было весьма топорно, но впоследствии они хотели поставить в том месте усадьбу и организовать куда лучше. Проход откроется только через девяносто пять лет, им никак не дотянуть. Вот и собирались все устроить таким образом, чтобы послать последнюю весточку на родину.

— Да, чуть не забыл! — Алексей оторвался от чашки с ароматным сивоном, а попросту кофе. — Сергей, я там привез дополнительное оборудование и материалы для Либора. Поаккуратнее бы с ними.

— Поздно спохватился, — намекая на то, что они уже далеко не в порту, произнес Варакин. — Да не волнуйся, Заглавов головастый мужик, все поймет и сделает как надо.

— Кстати, как он тут? Проблем не доставляет?

— Кто? Либор? Знаешь, не был бы он мастером своего дела, пришиб бы его к лукавому. Ты понимаешь, этот идиот мне сцену закатил, когда арачи в первый раз на минное поле влезли. Там же если не инвалид, то в клочья. Картина, скажу тебе, не для слабонервных. Они же ни хрена не поняли, что происходит, поэтому перли как бараны. Так этот Либор мне выкатил про гуманность и тому подобную дребедень. И ведь не остановился, гаденыш, начал народ агитировать. А что самое удивительное, нашел единомышленников, которые начали высказываться по поводу того, что не по-божески людей в клочья рвать этими самыми минами. Мол, проволочное заграждение и рогатки уже серьезное препятствие.

— Ну и как ты поступил? — не скрывая обеспокоенности, поинтересовался Алексей, чуть поерзав на стуле, — все же его протеже.

— Застроил, заровнял и забульдозировал, как еще-то, — с откровенным злорадством ответил Сергей. — Рваное Ухо так и вовсе хотел его прибить, мол, обещал, если еще раз подобное повторится.

— Было такое дело, — подтвердил Алексей, припоминая стычку с арачами, когда он разыскивал Варакина в степи.

Тогда они устроили форменную бойню, да еще и пленных после допроса добили. Либор, слишком близко приняв к сердцу произошедшее, пытался взывать к человеколюбию. Хорошо хоть Рваное Ухо посчитал авторитет Алексея достаточным для того, чтобы не открутить голову молодому человеку. Но когда нужно было отправить кого-то в Домбас, выбор пал все же на Либора.

Что ни говори, но, несмотря на молодость, оператором он был превосходным, а здесь и нужен был мастер своего дела. Мало того что отснятые кадры впоследствии будут представлять научный интерес, нельзя сбрасывать со счетов и агитационную составляющую.

— Ты на замену никого не привез? — поинтересовался Сергей, делая очередной глоток из чашки. — Он-то вроде как и поутих, но кто знает, чем это все может обернуться. Воду-то мутит. Мне только Ленина на броневике не хватает.

— Материалы весьма качественные, поэтому подобная мысль мне в голову не приходила. У него ведь еще три года контракта. Написал бы, я бы озаботился.

— Забыл. И без того хлопот хватает. Ладно, чего уж теперь-то.

— Я организую замену. Правда, скоро не обернуться… Сергей, я, пожалуй, пойду.

— Иди. А я тут еще посижу, сивона попью.

— До вечера.

Сергей проводил друга взглядом и, глубоко вздохнув, поднялся из-за стола. Сивон здесь подавали знатный, но сейчас не до него. Есть еще дела. Нужно было навестить одного человечка. Оно бы не помешало начать с него, но пароход прибыл на день раньше, хорошо хоть сам с людьми оказался здесь вовремя. Пришлось сразу нацеливаться на порт.

— Здравствуйте, господин Забар.

— Кого я вижу! — с показной радостью произнес худощавый мужчина в годах. — Господин Варакин, возмутитель спокойствия. И каким образом вам удалось организовать столь быструю регистрацию новым переселенцам?

Воровской авторитет Луйко Забар откинулся на высокую спинку стула. Они беседовали в рабочем кабинете, расположенном в дальней комнате лавки Забара, служившей прикрытием его основной деятельности.

— Подсчитываете убытки? — одарив собеседника улыбкой и без приглашения присаживаясь на свободный стул, вопросом же ответил Сергей.

Как и в прошлую их встречу, в комнате они находились не одни. У входной двери замерли двое громил Луйко. Но Сергей и не думал смущаться этим обстоятельством. Чем больше уверенности в себе и своих силах, тем лучше тебя воспринимает эта братия. Главное, не перегнуть палку и не преступить черту, когда хозяин кабинета попросту не сможет дать задний ход.

— Признаться, я не привык к финансовым потерям. Я приказал не противодействовать данному происшествию. Но вы должны понимать, так дела не делаются, — сокрушаясь и слегка переигрывая, заявил Луйко.

Впрочем, сделано это было намеренно. Фальшь и несоответствие слов и мыслей выставлялись напоказ, дабы гость ни в коем случае не принял все за чистую монету. А Сергей и не собирался. Не глупее паровоза.

— Понимаю, а потому лично явился принести вам свои извинения. Хотя, как вы помните, встречаться с вами я больше не собирался.

— Вы принесли мои деньги? — полоснув собеседника стальным взглядом, поинтересовался Луйко.

— Господин Забар, если бы я это сделал, то перестал бы себя уважать. Я ведь говорил вам, что никому не позволю трогать своих людей, а эти люди приехали именно ко мне, и они уже под моей ответственностью. Но и ссориться с вами в мои планы также не входит, война никому не выгодна. Поэтому я пришел к вам хотя и не с деньгами, но зато с обоюдовыгодным предложением.

— По этой причине вы появились в столице в сопровождении своих бойцов? — скептически приподнял бровь Луйко. — И отчего вы решили, что подобное предложение меня заинтересует, а не разозлит? — уже с явственно просматривающейся угрозой закончил он.

— Оттого, что оно не только позволит перекрыть ваши сегодняшние потери, но и сулит большую выгоду. В противном случае… Я не умею идти на попятный, — и не подумал уступать Сергей. — Вы правильно подметили насчет бойцов. Однако я здесь вовсе не для того, чтобы бряцать оружием и ставить условия. Как я уже сказал, я пришел к вам с предложением. Мне кажется, что дальнейшая беседа в подобном ключе заведет нас обоих в тупик, где слишком тесно вдвоем. Признаться, мне бы этого не хотелось. Просто сосчитайте до десяти. Уверен, на счете «десять» вы поймете, что меня стоит выслушать, а уж потом принимать решение.

— Я слушаю вас.

— Вы представляете, что значит разработка угольных копей? Скажем так: вы понимаете, сколько для этого нужно рабочих рук?

— Предполагаю, что много.

— Несколько тысяч, и это только рабочих. Я не преувеличиваю. Так вот, суть моего предложения в следующем. Я больше не буду организовывать прибытие переселенцев из Рустинии. Вместо этого я собираюсь открыть в районе бараков вербовочный пункт. Зная о состоянии дел в этом месте, я пришел к вам с предложением. За каждый месяц работы вербовщиков вы будете получать по пятьдесят крон.

— Шестьсот за год, — уточнил Забар.

— Четыреста. Только четыреста. Вербовщики будут работать лишь то время, пока будет открыта навигация на реке. Но в результате вы получите гораздо больше. За каждого переселенца, который обратится ко мне по рекомендации ваших людей, я буду выплачивать премию по вами же установленному тарифу, крона за взрослого и пятьдесят гнедков за ребенка. Разумеется, плата будет лишь за тех, кто пройдет через моего человека в Крумле и отправится в Домбас.

— А вам не приходило в голову, что чудесным образом может оказаться так, что все переселенцы, обратившиеся к вашему вербовщику, сделали это по рекомендации моих людей?

— Помнится, вы снизошли даже до того, чтобы потребовать от меня не трогать владельца борделя только потому, что там имело место ваше слово. Не думаю, что вы станете размениваться по мелочам, — пожав плечами, словно Луйко сказал несуразицу, ответил Сергей. — Тот, кто придет на вербовочный пункт сам, так и скажет, другие сошлются на вас или ваших людей. Уверен, что так и будет.

— А если людей окажется слишком много? — слегка прищурившись, поинтересовался авторитет.

— Думаю, с потоком человек двести в месяц я вполне справлюсь и сумею всех разместить, — подвел итог Варакин.

— А не боитесь, что прибывшие будут несколько недовольны сделанным ими выбором? Мне кажется, что пинкская территория не то место, где стоит иметь недовольных.

— Именно по этой причине и не боюсь. Прибыв туда, они окажутся под моей ответственностью, а за своих людей я готов на многое, — правильно поняв авторитета, заверил Сергей.

Кто бы сомневался, что методы вербовки у Луйко будут далеки от идеальных. Скорее всего, людей будут запугивать и буквально заставлять отправиться на угольные копи. Но Варакина устраивало и это. Он просто не видел иного способа быстро и в сжатые сроки организовать переселение большого количества рабочих.

Если бы он пошел по этому пути год назад, то обязательно проиграл бы. Но сейчас, когда у него стоял готовый и пока пустующий вполне благоустроенный поселок и имелись рабочие места, все куда проще. Даже если люди откажутся работать на добыче угля, Высокая Гора предоставит им земельные участки для устройства хуторов. И это будут далеко не худые земли. У куроки все еще просторно и привольно. Варакин был уверен, что, пообщавшись со старожилами — как жителями поселка, так и хуторянами, переселенцы поймут, что сделали верный выбор, сулящий выгоды им и их семьям.

И потом, он никого не собирался удерживать силой. Но одно дело — слышать всякие небылицы и совсем иное — увидеть все своими глазами. Разумеется, кто-то уедет, но отток людей будет незначительным. По-иному просто не могло быть. Потому что сегодня даже те, кто ехал в Домбас, пребывая в смутных сомнениях, и не помышляли о переезде в более цивилизованные места.

— Хм… Я думаю, что в этом случае плата занижена, — задумчиво произнес Луйко. — Моим помощникам придется пустить в ход все свое красноречие, чтобы суметь убедить людей сделать более верный выбор, особенно если он отличается от их прежних желаний. А такие услуги стоят куда дороже.

— И каковы ваши условия, господин Забар?

— Думаю, цена должна увеличиться втрое.

— У меня нет времени, а потому я согласен на ваши условия.

— Вы были готовы на большее, — не совладав с собой, произнес Луйко и поджал губы.

— Возможно. Но вы уже назвали свою цену, не так ли?

— Назвал. Ладно. На том и порешим. Еще один вопрос: вы уже нашли вербовщика?

— К чему излишний соблазн, господин Забар? Вербовкой будет заниматься мой человек, — покачал головой Сергей.

— Просто я подумал, что проще, если там будет мой человек, — решил все же не сдаваться Луйко, а может, он произнес это только ради того, чтобы сгладить неловкую ситуацию, в которую сам себя и поставил.

— Луйко, мы ведь не дети. К чему такое недоверие? Там будет именно мой человек, к тому же из жителей Домбаса, должен же кто-то разбавить ту приторную патоку, которую преподнесут ваши красноречивые уговорщики.

— Что же, это разумно. Как с оплатой? — наконец приняв решение, вновь елейно заговорил авторитет.

— Первого числа каждого месяца будет подбиваться баланс, и вы будете получать всю плату сразу по двум статьям. Такой подход вас устроит?

— Несомненно, — пожав плечами, согласился Луйко, всем своим видом давая понять, что ему в принципе все равно, но уточнить все же следовало.

Сергей встал:

— Прошу меня простить, но мне пора.

— До свидания, господин Варакин. Не стоит задумываться и повторять ошибки. Однажды вы уже зарекались не встречаться со мной.

— Вот когда вы правы, тогда правы, уважаемый господин Забар. До свидания.

Глава 3

НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

— Куда лезешь?! Пригнись, дура! Давай обратно в трюм!

— Михал, ты наведешь наконец порядок?!

— Так бабы же, господин Варакин. Они как взбесились, все норовят куда-нибудь бежать, — с явной растерянностью ответил шахтер, повышенный до десятника ополчения.

Он всем своим видом словно хотел сказать — вот кабы в бой, то дело иное, а взбесившимся бабам ума вставлять… В принципе мужика понять можно. Но, с другой стороны, не Сергею же этим заниматься в самом-то деле.

— Твои проблемы, Михал. Прячь как хочешь, — пристраиваясь с «мосинкой» за одним из ящиков, изрек Сергей. Все, царящая вокруг суета его больше не касалась. Есть кому заняться поднявшими визг бабами, его же дело дать укорот нападающим. Впрочем, какие там нападающие, скорее обстреливающие с почтительного расстояния.

Опережая своего нанимателя, несколько мужиков грохнули из ружей, вдогонку басовито бухнул «балич». Детский сад, ей-богу. Ну куда палить и зачем, если с такого расстояния стрелков никто не видит. И ладно еще «баличи», но эти-то с охотничьими ружьями куда суются? Расстояние больше трехсот метров, тут, пожалуй, и армейскому карабину не стоит зря патроны жечь, арачи на пределе уверенного прицельного выстрела, да еще и не отплясывают на виду.

С другой стороны, бездымный порох совсем бездымным быть не может, поэтому рассмотреть позиции арачей удастся. Но вот попасть… Заглавов изготовил и установил на «баличи» диоптрические прицелы, которые в значительной мере увеличили эффективность огня. Ничего нового, подобные уже давно имелись в обращении, разве только не были так уж распространены, да и в конструкцию Заглавов внес свои новшества, позволяющие теперь перезаряжать «балич», не убирая каждый раз целик. Это и удобнее, и скорострельность не падает. Прежние образцы крепились на шейку приклада и перед каждым заряжанием складывались на нее же. Хорошо получилось у инженера, чего уж там.

Но диоптрика это все же не оптика, приближения не дает, и для уверенного выстрела нужно как минимум хорошо различать цель. Впрочем, всегда есть место случаю, да и пролетающие над головой пули заставляют прижиматься к земле-матушке. Но все равно гладкостволу тут делать нечего, как и «дятличам». Вон домбасцы, вооруженные этими карабинами, и не отсвечивают даже, устроившись за прикрытием. И правильно делают, за бездумный пережог патронов командиры спросят серьезно. Причем этой ошибки не совершают не только наемники, но и ополченцы. Поднабрались опыта.

Затрещало сразу несколько револьверных и пистолетных выстрелов. Понятно. Молодежь очнулась и палит почем зря. Это тенденция такая обозначилась. Как приютский, так обязательно хоть и с дерьмовым, но короткостволом. Ребят не просто так выпускают из приютов, за время нахождения там у них скапливаются кое-какие деньжата, так сказать, выходное пособие. Вот они и стремятся сразу после посещения вербовочного пункта сбегать на базар и прикупить себе оружие. А то как же, в тех краях без него никак, опять же тяга к приключениям.

Сергей хотел было одернуть мальцов, чтобы не пережигали боеприпасы, но передумал. Пусть их. Все одно свое жгут. В Домбасе каждый получит штатное оружие и полагающийся боекомплект, вот за это спрос будет строгий. Тут ведь еще какое дело. Пули вжикают над головой, порой ударяют в дерево ящиков или палубы, но мальцы упорно продолжают садить из своих пугачей. Прячутся, перезаряжаются и снова стреляют. То есть не отсиживаются в укрытии, сжавшись от страха, а пытаются что-то сделать. Вправить мозги, научить, привить дисциплину — это все еще успеется, а вот пресекать храбрый порыв в самом начале Сергей считал неверным. Разумеется, они подвергаются опасности, не без того, но, с другой стороны, она минимальна, и, раз уж так все случилось, пусть проходят обкатку. Не получится жить в степи и чувствовать себя в безопасности. Так что все на пользу.

Как видно, подобные мысли бродят и в головах наемников, которые с ухмылками пытаются что-то подсказать ребятам, но в принципе не мешают. Да что там мешать, они, похоже, советы раздают с самым серьезным видом. Их школа жизни диктует такое поведение. Мужчина всегда должен быть готовым встретить опасность. И потом, просто весело смотреть на такую вот бестолковость, а с развлечениями во время монотонного плавания как бы не очень.

Ополченцы, наоборот, хватают и усаживают подростков, не забыв отвесить отеческий подзатыльник. Эдакий старинный метод вправления мозгов. Тоже вполне объяснимо — у самих дети имеются, а потому смотреть на опасные развлечения спокойно мужики не могут. В Либер Сергей постарался взять с собой семейных, чтобы они могли обстоятельно поговорить с вновь прибывшими. Кто знает, может, именно благодаря этому ни один переселенец и не потерялся. С другой стороны, возможно, причина в оперативности и организованности переправки людей. Порт, вокзал, отдельные вагоны, присмотр, вокзал — и вот они уже на реке.

А вот арачи заставили Сергея задуматься. Время позволяет, приблизиться вплотную противник не может, а потому не грех командиру и подумать, поскольку пострелять он всегда успеет. Вот он и думает, и мысли, приходящие ему в голову, вовсе не радостные. Обстрел на такой дистанции находящегося в укрытии противника, да еще и известными стрелками пинками, малоэффективен. В этой ситуации добиться хоть какого-то результата можно, только создав большую плотность огня. И вот это-то и напрягало. Потому что арачи смогли добиться этой самой плотности.

Сейчас пароход поливали как минимум из сотни «баличей», голоса которых Сергей мог с легкостью отличить от других. Допустим, арачи сумели захватить больше сотни карабинов при разгроме рустинских застав. Не исключено, что они взяли и другие трофеи. Ну пусть у них имеется две сотни «баличей». Но ведь это на всех воинов племени. То есть оружие должно быть разбросано по разным стойбищам. А тут вдруг собрались все вместе.

Разумеется, подобное уже было, когда арачи пытались прищучить Паюлу, заставу, где служил Сергей. Исключать, что подобное не повторится, нельзя. Но там была застава, которую они намеревались захватить и перебить гарнизон. На что они могут надеяться здесь? Под прикрытием стрелков пойти на абордаж? Ну на Мраве подобное еще возможно. А вот на Изере это уже глупость несусветная.

Даже в данном конкретном случае, когда небольшой пароход тянет сразу две баржи, им это не по плечу. Скорость-то невелика, и пирога с опытными гребцами способна догнать судно, но есть и парочка «но». У парохода имеется солидная фора в три сотни метров от берега. К тому же Хор уже начал отворачивать к середине реки, стремясь выйти из-под обстрела. Если пироги появятся прямо сейчас, то и в этом случае догнать беглецов они смогут очень не скоро. Но, даже догнав, окажутся в нехорошей ситуации. Палуба баржи куда более устойчивая позиция, чем легкая пирога. А еще нападающие лишатся прикрытия с берега.

Так что же задумали арачи? К чему этот практически бесполезный обстрел? И потом. Даже если допустить, что арачи собрали здесь все «баличи», они что, резко разбогатели или захватили арсенал? Патроны — весьма дорогое удовольствие, чтобы полунищие воины могли себе позволить вот так бездумно их пережигать.

Максимум что они могут добиться подобным обстрелом — это испугать переселенцев настолько, что те решат бежать с пинкской территории куда глаза глядят. Они и впрямь добиваются именно этого? Получается, все так и есть, потому что пироги с абордажной командой так и не появились. Все странице и странице.

Все. Остальное додумает после. Нужно прекращать это безобразие. Сергей приложился к «мосинке». Легкие дымки указали, где нужно искать стрелков, оптика вполне прилично приблизила панораму. А вот и первый арачи. Возраст не разобрать, так как черты лица неразличимы, а видна только голова. Пинки мастера маскировки, без оптики и мечтать нечего их разглядеть.

Дистанция уже выставлена, ветер учтен. Мазать никак нельзя. Имея механическую мастерскую, восполнить боекомплект вроде как уже не фантастическая задача, но сейчас Сергея в первую очередь волнует не это. Нужно как можно быстрее разобраться со стрелками, пока народ окончательно не запаниковал. На палубе-то все будто бы пристойно, а вот из трюма уже доносятся бабьи крики, которые становятся все тревожнее и тревожнее. Еще не паника, но уже очень близко. А тогда и до беды недалеко.

Резкий и хлесткий удар плети. Панорама дернулась, но быстро возвращается в прежнее положение. Есть! Вот он, стрелок. Неподвижно лежит, уткнувшись лицом в траву. Ранен? Да кто его знает, может, и контузило, пройдя по касательной. Оптика все же слабая, чтобы рассмотреть детали, видны лишь черные волосы.

Ладно. Цель поражена. Переходим к следующей. Рука привычно тянет затвор. Сытное «клац», и «мосинка» заглотила следующий патрон. Карабин к выстрелу готов. Повести панораму немного в сторону.

Ага. Вот и второй. Над стволом его карабина вспухает едва различимое сизое облачко. С небольшим запозданием доносится звук выстрела. Арачи тянет затвор. Сергей видит тускло блеснувшую на солнце латунную гильзу, выброшенную из патронника. Ты гляди… Либо оружие редко бывало в работе, либо ему действительно обеспечили должный уход, раз уж пружина выбрасывателя работает в штатном режиме. Вот арачи немного поерзал, не озаботился тем, чтобы выложить патроны перед собой, каждый раз тянется к патронной сумке или патронташу.

Второй удар плети! На этот раз Сергей удачно компенсировал отдачу, поэтому, хотя панораму опять повело, цель из поля зрения он не выпустил. Пинк слегка дернул головой и приник к земле. Этот убит. Тут без вариантов.

После второго выстрела интенсивность обстрела снизилась. После третьего и вовсе прекратилась. Голос у «мосинки» значительно отличается от голосов местных образцов. Можно сказать, эксклюзивный. Арачи начали сворачиваться, едва расслышали его, все же многим он был знаком и являлся плохим предвестником. А как только обнаружили в своих рядах потери, то и последние сомнения пропали.

— Ловко ты их, — присаживаясь рядом, произнес Павол.

Этот наемник служил вместе с Сергеем на заставе Паюла в рядах черных шевронов. После окончания срока десять шевронов из прежнего гарнизона заставы решили принять предложение Верной Руки и пошли в наемники на пинкскую территорию. Отказались лишь те, кого хоть кто-то ждал дома.

— Троих снял, — согласился Сергей.

— По-моему, они разбегутся, как только расслышат твой карабин, даже если промажешь.

— Ну разок, может, и разбегутся, но потом поймут, что я частенько мажу, и перестанут уважать. Так что лучше уж в цель.

— Согласен. Тем более что с каждым разом ты уменьшаешь их количество.

— Вообще-то нам бы лучше договориться с арачами.

— Не выйдет. Слишком много крови между нами, — качая головой, с сомнением произнес Павол.

— Конечно, будет трудно, кто бы спорил. Но нет ничего невозможного. К тому же кровь льется не по нашей вине. Сами лезут и сами же получают. Но это ладно. Слушай, ты с «баличем» уже давно на «ты», скажи, через сколько выстрелов садится пружина выталкивателя?

— Садится-то она не так скоро, с тысячу выстрелов выдержит легко. Но уже через пару сотен загрязняется так, что перестает нормально работать, и нужна вдумчивая чистка с разборкой. А у непутевого хозяина, который ленится чистить оружие после каждой стрельбы, и того раньше.

— А что может означать нормально выбрасываемая наружу гильза?

— То, что «балич» новенький, — авторитетно заявил Павол.

Именно что новенький. Сергей и сам подозревал это, но для верности проконсультировался с тем, кто обращался с этим оружием не один год и знал его характер. Конструкция «балича», на взгляд Сергея, была весьма неудачной. Патронник винтовки оборудован выталкивателем, очень похожим конструктивно на эжекторы охотничьих ружей Земли. После открытия затвора и его движении назад он ставит на взвод спусковой крючок и, дойдя до крайнего заднего положения, высвобождает выталкиватель. Тот выстреливает гильзу из патронника, она сталкивается с отражательным выступом и вылетает вверх и вправо.

Все это происходит при нормальной работе механизмов. Но правда заключалась в том, что на практике подобное просто нереально. Механизм очень быстро загрязняется, и для его чистки требуется неполная разборка. Потом садится пружина, и необходима ее замена. Однако, как всегда бывает, со снабжением возникают различные трудности. Поэтому если выталкиватель способен хотя бы извлечь гильзу из патронника и подать на полочку, чтобы ее можно было стряхнуть, слегка повернув карабин набок, то это считалось нормой. При ненадлежащем уходе выталкиватель мог извлечь гильзу и вовсе только на треть, поэтому стрелку приходилось пускать в ход пальцы.

Непонятно, почему конструктор карабина избрал эту схему, так как на тех же «дятличах» затвор имел нормальный и отлично работающий выбрасыватель. Возможно, дело в том, что оружейник не хотел повторяться, но остается загадкой, почему комиссия не приняла решение об усовершенствовании. Ведь поступили подобным образом с «мосинкой» на Земле, где магазин самого Мосина был заменен на магазин конструкции Нагана. А может, причина и в том, что «дятличи» появились немного позже, а линия по производству «баличей» была уже запущена. В любом случае дела в настоящий момент обстояли так.

Вот это-то обстоятельство и удивило Сергея. Он отчетливо видел, как гильза из карабина того арачи именно вылетела из патронника, что возможно лишь при нормально работающем механизме. Пинки научились следить за оружием? Допустим. Но даже в этом случае механизм очень скоро начинает капризничать. Значит, у него в руках был новый образец. Откуда арачи мог раздобыть новый армейский карабин? Да мало ли откуда. Но факт очень даже интересный.

Пребывая в задумчивости, Сергей бросил взгляд в сторону берега, который теперь не отдалялся, а, наоборот, приближался. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Чего это Хор решил опять приблизиться к берегу? Уверился в том, что Сергей способен отогнать любого зарвавшегося арачи? Не лишено смысла, но, глядя на множественные отметины от пуль, оставленные как на палубе, так и на ящиках с грузом, сразу понимаешь, что это все же может быть опасно. Пока каких-либо потерь удалось избежать. Неплохо бы и дальше так. Вот только дразнить судьбу — не лучшая из задумок.

— Хор! Хор! — пройдя на нос баржи, позвал капитана Сергей.

— Чего тебе, Верная Рука? — спустившись из ходовой рубки на корму парохода, поинтересовался лоцман.

Упрямый лоцман именовал Варакина именно так, и никак иначе. Данное при рождении имя, конечно, свято, но оно выбрано родителями или священниками, и тут от самого человека ничего не зависит. А вот имечко, полученное по заслугам, это уже совсем иное, оно отображает суть человека. Если уж он удостоился такового, то только так и следует к нему обращаться. К примеру, Хор — это вовсе не имя, а порода бойцовой собаки, выведенная еще в древние времена. Хор получил это прозвище за свой упрямый и несносный характер — неспособный сдаваться или отступать, он всегда шел до конца. Но другого имени лоцмана никто и не знал, хотя, разумеется, оно указано в документах.

— Я гляжу, ты опять повернул к берегу, — произнес Сергей, уже не так напрягая голос, расстояние небольшое, незачем драть глотку.

— Ну раз видишь, чего тогда спрашиваешь? — недовольно поинтересовался Хор.

— А не опасно? «Балич» и на тысячу шагов достать сможет.

— С такими-то стрелками, как арачи? — усомнился лоцман.

— Ты понял, о чем я.

— Ну понял, и что с того? Мне что же теперь, на стремнине против течения выгребать? У берега течение куда слабее, а моя «Желтая роза» сразу две баржи тянет.

— А если арачи опять сунутся?

— Если сунутся, дашь им укорот. И нечего меня отвлекать по пустякам, река, она небрежения не любит. Все, пошел к штурвалу.

Ну вот как разговаривать с этим упрямцем?! Сергей хотел было вызвериться, так как на баржах кроме грузов находились люди, причем немалая часть их весьма склонна к панике. Но по зрелом размышлении передумал. Хор насколько превосходный лоцман, настолько же несносен, и если он уверен в своей правоте, то ты хоть лоб расшиби, ничего ему не докажешь.

Правда, с другой стороны, терять по его вине переселенцев тоже не хотелось. Самые сильные опасения внушали те, на кого Сергей возлагал основные надежды. В первую очередь развернуть оглобли могли семейные. Именно женщины больше всего впечатлялись произошедшим обстрелом. Баба, она хотя вроде как и не имеет права голоса, но ночная кукушка да пила, как известно, на многое способны.

И дернул же лукавый связаться с этим Хором. Но, с другой стороны, и выхода иного не было. Вообще-то идти планировали двумя пароходами, да у парохода куроки что-то стряслось с машиной, и им предстоял двухдневный ремонт. Чем чревата длительная стоянка в Крумле, Сергей прекрасно знал, поэтому без лишних разговоров согласился на предложение Хора идти тем же порядком, что и в прошлом году. Правда, на этот раз цена за проезд была не такой высокой, ведь обратно лоцман пойдет не порожняком, а с грузом угля, на котором также заработает.

И вот теперь может получиться так, что, даже не задержавшись в Крумле, Варакин опять лишится людей. Но и Хор прав, нагрузка на маленький речной пароход вышла изрядная, и выход на стремнину не только усложнит ему работу, но еще и увеличит время путешествия. Словом, едва подумал, что все нормально, как получил новую проблему. Что же, раз такое дело, нужно ее решать.

— Я гляжу, Хор в своем репертуаре? — радостно улыбаясь, поинтересовался подошедший Алексей.

После встречи с кронпринцем Болотин вовсе не собирался отсиживаться в сторонке. Конечно, Элиаш не сказал ничего такого, что могло породить опасения, но это если воспринимать его слова буквально. Однако дело в том, что не заметить в беседе определенного контекста мог лишь не блещущий умом человек. Алексей себя таковым не считал. Мало того, чуть ли не прямое вмешательство кронпринца в его взаимоотношения с Ханой Валич тоже наводило на определенную мысль — об авансе, который непременно придется отработать.

Вот же нашлась сваха на голову Болотина. Едва все не испортил. Никаких сомнений, питай девушка к Алексею менее сильное чувство, и покатился бы он колбаской по Малой Спасской. Вот так подумаешь малость и усомнишься, действительно ли тебе хочется связать свою жизнь с такой девушкой. А вот хочется. Теперь, когда появился свет в окошке, еще больше хочется. И если для этого нужно прокатиться на пинкскую территорию — без проблем.

Впрочем, положа руку на сердце, острой необходимости в этом не было. Алексей мог принести куда больше пользы, как раз оставаясь вдалеке от Домбаса. В добыче угля, как и в строительстве, он не разбирался. Сомнительно также, что он смог бы внести стоящие изменения в порядок обустройства городка. Но его влекло банальное любопытство. До колик было интересно, как оно все получилось у его друга. И потом, он ведь тоже к этому приложил руку. Вот хотелось взглянуть на эту картину, и все тут.

— Хор он и есть Хор. Будь у него другой характер, так и не был бы лучшим в своем деле. А я гляжу, прогулка под обстрелом тебе пошла на пользу, — в свою очередь улыбнувшись, ответил другу Сергей.

— С чего такие выводы? — удивился Алексей.

— А ты на себя в зеркало погляди. Разрумянился, как красна девица. Небось еще и жалеешь, что не удалось самому пострелять.

— Не из «дятлича» же. Или думаешь, я недалеко от тех мужичков или мальцов ушел?

— Леш, а ты уверен, что не подсел на адреналин?

— Не, зависимости нет, это точно. Кстати, а мой карабин цел?

— Значит, нет зависимости. Ну-ну. Да целехонек, что ему сделается, и зотовская драгунка в сохранности. Патронов кот наплакал. Заглавов смастерил оборудование для изготовления пуль и капсюлей, тут сложностей особых нет, а вот с гильзами туго, слишком много я их растерял. Ты извини, Леш, но мне кое о чем позаботиться нужно.

Пройдя к корме баржи, Сергей подозвал Михала, командовавшего людьми на первой барже, и Игнаса Крайчека, также служившего с ним на заставе в черных шевронах и бывшего тогда десятником Сергея. Он со своими людьми, сопроводив баржу, оставался у Паюлы, а вчера его отряд приняли на борт. Оно бы вроде и так полтора десятка ополченцев, но баржи две и перевозили людей, которым нужно было обеспечить нормальную охрану. Крайчек был старшим на второй барже, вот им и карты в руки.

— Значит, так. Народ у нас по большей части разумностью не отличается и тихо сидеть не намерен. Вон опять все повылазили. Собирайте все, что под руку подвернется, и устраивайте щиты со стороны берега. Игнас, я вообще удивляюсь, отчего вы этим не озаботились сразу. Ладно я не ходил с баржами и не был в переделках, но вы-то…

— А что — мы? Мы как заполошные по палубе не скачем. При обстреле вполне можем укрыться и за кучами угля, и за бортом или вот за ящиками.

— Но щиты-то надежнее.

— Ну и что? Не станешь же делать каждый раз новые. Значит, их нужно будет выгружать у Паюлы, а потом опять затаскивать на борт.

— Лень — это порок и грех, Игнас, а за грехи, как известно, нужно платить. Вот и заплатите, своей кровью. А вы мне мертвые не нужны. В следующий рейс чтобы озаботились, лично проверю. А сейчас придумайте что-нибудь.

— Сделаем.

— Ага, сейчас займемся, — поддакнул Крайчеку Михал.

Остаток пути назвать спокойным было трудно. Они еще дважды подвергались весьма интенсивному обстрелу. Оставалось лишь удивляться тому обстоятельству, что арачи не скупясь расходовали боеприпасы, без видимого эффекта. Если не считать таковым царапину на руке у одного из подростков, который потом с гордо поднятой головой щеголял свежей повязкой, выставляемой напоказ. Да еще пулю, угодившую в спину наемнику. Одна из женщин все же запаниковала и выскочила на открытое место. Полноценную защиту из собранного по сусекам устроить не удалось, вот парень и схватил обезумевшую бабу, пытаясь утащить в укрытие. Пока боролся с ней (и откуда такая силища-то в женском теле), поймал спиной пулю. Хорошо хоть Сергей не стал скупиться и озаботился средствами защиты не только для ополченцев, но и вообще для всего населения. В Домбасе даже дети имели бронежилеты, которые предписывалось надевать в случае перестрелки. Так что броня с легкостью выдержала удар пули, даже синяк не особо большой вышел — на расстоянии в три сотни метров пробивная способность пули значительно падала.

Каждый раз, когда начиналась стрельба, Хор отходил от берега, но стоило ей утихнуть, как он неизменно возвращался на прежний курс, пролегающий не далее трех сотен метров от берега. Сергей больше не пытался его вразумить. На реке командует лоцман. А уж что касается Хора…

При каждом обстреле Варакин в первую очередь вооружался не карабином, а биноклем, имеющим куда лучшее приближение. Его все глодали сомнения, а не ошибся ли он тогда. Поэтому он каждый раз внимательно всматривался в обнаруженных стрелков. Тщательные наблюдения выявили, что в первый раз он не ошибся. Подтвердил это и Алексей, который, ввиду бесполезности своего оружия вооружившись мощной морской подзорной трубой, также проводил наблюдения.

Сейчас друзья с уверенностью могли утверждать, что как минимум пара десятков арачей имеют на вооружении новенькие «баличи». На это однозначно указывали желтые латунные гильзы, исправно вылетающие из патронников. А это уже не один новенький карабин, что бы это ни значило.

— Сереж, ты напрасно терзаешься сомнениями, — заявил Алексей после очередного обстрела. — Ни ты, ни я не ошиблись. Гильзы вылетают ничуть не хуже, чем из «дятлича» или «мосинки», а значит, новенькое оружие. И откуда оно взялось, тоже понятно.

— Думаешь, Валенсия? — желая, чтобы это оказалось не так, спросил Сергей.

— К гадалке не ходить. Промашка у нас с тобой вышла. Мы-то исходили из того, что не будем конкурентами валийцам по части поставок угля, а получилось иначе.

— Так мы и не будем конкурентами. При том подходе, что имеется у валийцев, им не покрыть всех потребностей Новой Рустинии, Медиолана и других колоний. Уголек-то до недавнего времени только у них и был. А они добычу в частные руки не передают, вот и идет добыча из рук вон плохо. У них на шахтах работают каторжане. Вот если бы там занимались частники, то дело другое, черные рабы — это не осужденные. К ним и отношение иное, и производительность у них куда выше. Хотя… подневольный труд он и есть подневольный, — почесав в затылке, усомнился было Сергей, но потом отбросил эту мысль. — И все равно утолить топливный голод не смогли бы и частники. Так что касательно отсутствия конкуренции никакой ошибки нет. Тут ты не прав.

— Прав, Сергей. Еще как прав. Просто ты не туда смотришь. Не мы конкуренты валийцам, а рустинцы. Увеличение поставок угля — одна из составляющих роста промышленного производства и промышленности в целом. Если рустинскому королю удастся его задумка, то произойдет перераспределение на новосветском рынке в целом. И кто в этом случае займет лидирующие позиции?

— Новая Рустиния?

— Возьми с полки пирожок, догадливый ты наш, — невесело улыбнулся Алексей. — Вот и получается, что мы мешаем интересам Валенсии в Новом Свете. Отсюда и новенькое оружие. Операция, как водится, тайная, оттого у арачей и рустинские «баличи».

— Это что же получается, мы угодили в самый центр противостояния Рустинии и Валенсии? — Сергей даже встал на ноги, разминая члены, хотя в этом вроде необходимости и не было.

— Насчет центра не поручусь, но то, что мы можем оказаться между жерновами, факт. Так что, Сергей, ты можешь отворачивать в сторону, оно тебе не нужно.

— Ну об этом мы уже говорили, — вновь устраиваясь на ящике, упрямо мотнул головой Варакин. — То, что в деле появился серьезный противник, вносит коррективы в наши планы, но вовсе не означает, что нам пора поднимать руки вверх.

— Здесь принято скрещивать руки на груди, — как бы между прочим заметил Алексей, пребывая в крайней задумчивости.

— Глупо. Эдак скрестишь руки, а потом выдернешь револьверы из плечевых кобур. Кстати, такие уже появились, и пора бы уже пересматривать знак капитуляции, — отчего-то ударился в размышления Сергей.

— Ты это к чему? — Алексей поглядел на друга, силясь понять, когда он упустил нить разговора и упустил ли вообще, или он просто чего-то не понимает.

— А к тому, что пора нам браться за это дело куда как серьезнее. С арачами мы худо-бедно разберемся. Не поймут уговоров — покажем силу, а потом все одно договоримся. Но валийцы не удовлетворятся полумерами вроде подкупа пинков. Нам очень не помешало бы быть в курсе их планов.

— Разведка? — догадался Алексей.

— Именно. Только я в этом как свинья в апельсинах. Полевую разведку организую, не вопрос. Но тут главное будет происходить не в поле.

— У меня есть хороший ресурс в лице моего друга Хонзы Коубы и его окружения. Репортер — отличное прикрытие, а главное, они уже имеют опыт по части сбора информации и вербовки источников. Остается их заинтересовать.

— Есть такие на примете?

— Найдутся. Некоторых я уже использовал против борзописцев из желтых листков. И они неплохо справлялись, иначе я никого не сумел бы завербовать. Будем считать, что обкатку они прошли. Но на все это нужны будут средства, да еще и наращивание сил непосредственно в Домбасе. Исключать прямое силовое воздействие никак нельзя. А я уже на пределе. Не хотелось бы сворачивать свою деятельность в Рустинии.

— И не надо. В крайнем случае возьмешь кредит. Прости. Похоже, что и в этом году мы не сможем получить прибыль. Я вот все думаю над этими обстрелами. Глупо это как-то. Если тут замешаны валийцы, то очень скоро тактика арачей изменится. Боюсь, что уже следующее нападение будет отличаться от этого. На войне соображалка начинает работать на полную катушку, по себе знаю. А если еще найдется и тот, кто сможет грамотно подсказать, то дело и вовсе может оказаться кислым. Придется в срочном порядке выводить из игры арачей, а для этого вооружаться и готовить маленькую армию. Йок макарек. Леш, а может, мы дуем на воду и эти карабины случайно попали в руки арачи? — помолчав, с надеждой спросил Сергей.

— Даже если это и так, то валийцы все одно полезут к нам. За разведку нужно браться однозначно. Случится так, что Валенсия пока и не думала в это влезать, тогда мы будем иметь хоть какую-то фору. Но сдается мне, тут мы отстаем. Нам об этом нужно было позаботиться еще в прошлом году. Вот видишь, не зря я поехал в Домбас, какая-то польза от этой поездки все же есть. Как минимум месяц сэкономим.

— У нас не задержишься?

— Побуду, пока Хор не засобирается обратно.

Вот такой малоприятный разговор произошел между друзьями, вдруг ощутившими на своем горле пока невидимую руку валийцев. Несмотря на слова Сергея, сомнений в этом не было никаких, и это была плохая новость. Однако на этом их проблемы и не думали заканчиваться, нарастая как снежный ком, катящийся с горы.

Среди переселенцев началось брожение. Люди были настолько напуганы, что даже не пытались скрывать этого. Мало того, все чаще слышались недовольные высказывания. Михалу и его людям, уверявшим всю дорогу до Крумла, что у них тут земля обетованная, открыто в глаза заявляли, что они обманщики и что завели всех на верную смерть. Не особо стеснялись и Сергея с Алексеем. Подумаешь, господа уважаемые и состоятельные. Они им не хозяева, и помирать за их клятый уголь тут никто не собирается.

Кстати говоря, год назад, когда все только начиналось, в этом отношении было куда проще. Даже партии строителей были доставлены и убрались восвояси без проблем. Нападения случились уже позже, осенью, когда строительство подошло к концу. Возможно, причина в том, что рядом со строящимся поселком крутилось около трех сотен воинов куроки, наряду с наемниками охранявших поселенцев и строителей. К стройке они особо не приближались, чтобы не нервировать народ, но арачи об их присутствии знали.

Когда начались земли куроки, Сергей вздохнул с облегчением. Конечно, арачи не постеснялись бы напасть и здесь, копи находились неподалеку от границы. Но шансы на это были все же меньше. А еще своя земля она и есть своя, тут куда спокойнее, потому что чувствуешь, что ты уже дома.

Ничего нового, все это было, есть и будет. Вспомнить хоть автомобилистов Земли. Пересекая границу родного края или области, даже не района, они невольно расслабляются. Здесь и дороги уже знакомые, и гаишники свои, родные, пусть водитель их никогда раньше и не видел и вряд ли увидит еще.

Такое же чувство появилось и у Сергея. Хотя проблемы его лишь начинались. Люди слишком взвинчены, и как бы не вышло так, что вместе с Хором, который обратно пойдет с грузом угля, не пожелали вернуться многие из прибывших. Очень бы этого не хотелось. А тут еще и выводы о Валенсии и ее роли в происходящем…

С другой стороны, сейчас Сергей не мог себе позволить даже остановиться, не то что отступить хоть на шаг. Только вперед, или на поставленной перед собой цели можно ставить крест. К тому же был еще и Алексей, судьба которого оказалась связанной с Домбасом. Удружил он Болотину, нечего сказать. Жил он себе жил, воплощал свою задумку и горя не знал бы, но тут, словно чертик из табакерки, появился Варакин.

Похоже, у них и впрямь одна дорога на двоих. Они готовы в любой момент прийти друг другу на помощь, и, сами того не желая, создают друг другу же проблемы. Впрочем… Да, трудно, да, не без проблем, но таковых нет только у мертвых, а они, слава создателю, еще живы. Так что, как бы то ни было, прорвутся. Нет у них другого выхода.

Вот наконец показалось устье Ронки, притока Изеры. На ее берегу и был обнаружен выход угольного пласта. Река не особо впечатляет, ширина около семидесяти метров, но достаточно полноводна, чтобы быть судоходной на сотню верст вверх по течению. Правда, в сухой сезон она настолько мелеет, что проходимый участок сокращается на две трети, но это некритично, так как Домбас находится всего лишь в двенадцати верстах от места впадения в Изеру.

Описав большую дугу, Хор уверенно вошел в Ронку, хотя и сбавил ход вдвое. Прошло минут двадцать, и от прежнего простора не осталось и следа. Через пару верст река сделала поворот, и могучая, просторная Изера окончательно скрылась за холмами. Правый берег в основном покатый, плавно спускающийся к воде и поросший камышом. Левый все больше высокий и обрывистый, удобных подходов, образовавшихся в распадках между холмами, не так уж и много.

Примерно через десяток верст взору вновь прибывших открылось месторождение. Высокий обрывистый берег с четкой черной полосой, прикрытой приблизительно двухметровой толщей желтого глинистого грунта, окаймленного по верху полуметровым слоем чернозема. У дальнего от парохода края полосы выходящего на поверхность угля видна начатая разработка, там же наличествует бревенчатая пристань, у которой стоит загруженная на три четверти баржа и паровой баркас, доставляющий работников к выработке. Оно получается и быстрее, и безопаснее.

Хорошо видны и работающие углекопы. Впрочем, их легко спутать с землекопами, так как большинство из них заняты как раз снятием верхнего слоя пустой породы. Ее приходится вывозить из образовавшегося котлована. Вот отдалятся немного от берега, тогда станет проще, грунт можно будет сваливать на место выбранного угля.

Но это все равно куда проще, чем бить шахты и штольни. Опять же от места добычи до баржи расстояние всего ничего. Когда же удастся наладить закупленные Алексеем транспортеры, высвободится большое количество рабочих рук, которых сейчас откровенно не хватает. Да, народу на разработке немного, отчего складывается ощущение заброшенности, но глаза бывалых шахтеров невольно начинают блестеть. Только что их взорам открылось первое подтверждение правдивости того, что им рассказывали.

На фоне этой картины как-то теряется высокая сторожевая вышка с вооруженным часовым. Не привлекают внимания и два ряда столбов, опоясывающих место добычи и исключающих свободный подход к рабочим. Колючая проволока, натянутая между столбами, образует коридор, нашпигованный опасными гостинцами, которые способны порвать незваных гостей в клочья.

Сергей без труда различил среди радостно возбужденной толпы на причале Высека. Вот же неугомонный. Ведь сказано было — работы временно прекратить. Так нет же, упрямая душа, еще и баб вывел. Варакин махнул ему рукой, подавая знак, чтобы сворачивал свою деятельность. Судя по всему, Высек понял, что от него хотят, и начал раздавать команды.

Двое молодых ребят засуетились вокруг баркаса, готовя его к отходу. Машина всегда под парами, на случай какой беды, чтобы либо эвакуацию провести своевременно, либо прийти на помощь поселку. Народ стал заполнять широкую плоскодонку и размещаться на самом баркасе. У Домбаса стоит еще одна вместительная плоскодонка, сделанная с прицелом на увеличение количества работников, но пока и этой вполне достаточно.

Дав протяжный гудок в ответ на радостное приветствие людей на берегу, Хор повел свой караван дальше. Здесь участок реки прямой как стрела, а потому даже невооруженным глазом видна еще одна пристань в паре верст выше по течению. А вот сам поселок появляется не сразу, постепенно выплывая из-за холма, обрывающегося в реку отвесной стеной.

Большие дома, выстроившиеся как по линейке, словно манили к себе новых хозяев. Впрочем, не новых, а просто хозяев, так как других у них никогда и не было. Всего в поселке шесть улиц — три из них сбегают с возвышенности к пристани, оборудованной складами, другие три проходят перпендикулярно им через весь поселок. Застройка не тесная, но довольно плотная, хотя вокруг много пустующей земли.

Справа на склоне холма и немного в стороне от поселка, над выстроившимися в ряд шестью жилыми бараками возвышалась церковь, к которой прилегала обширная огороженная территория. Что это, догадаться несложно, кладбище всегда устраивается рядом с церковью. Вид нескольких сиротливых шестов с кругами внушал уныние, но одновременно и вселял надежду, если вспомнить, что места эти изобилуют опасностями, а надгробия можно перечесть по пальцам.

Слева от основного поселка виднелись какие-то строения, явно не предназначенные для проживания, скорее уж там располагаются мастерские. На это указывали две высокие кирпичные трубы и поднимающийся над ними дым.

Чуть в стороне паслось небольшое, голов на сорок, стадо коров. Это скотина жителей. Поголовье пока так себе, но есть основания полагать, что вскорости оно разрастется. Если уж народ держал скотину в Збродах, то тут сам бог велел. Разумеется, вокруг есть хутора, но спрос на их продукцию пока настолько мал, что организовывать поставку молочных продуктов крестьяне не спешат. А как без молочного, когда в Домбасе дети вовсе не диковинка какая, да и стол разнообразить не лишнее.

— Ну как, ты все еще хочешь бросить все? — слегка склонившись к уху Алексея, поинтересовался Сергей, стараясь, чтобы его не услышали другие.

— Знаешь, я, конечно, видел все это на экране, и у меня достаточно воображения, чтобы дорисовать краски, но реальность превзошла все ожидания… Ты славно потрудился. У меня просто нет слов, как славно.

— И не надо слов. Мне и самому нравится. Вот заселим все дома, побегут по улицам детишки, и наполнится поселок жизнью. Надеюсь, людям здесь понравится настолько, что они порвут любого, кто захочет их отсюда выселить.

— Да ты прямо завзятый романист, а не таежный охотник, — невольно улыбнулся Алексей, но вдруг посерьезнел и закончил: — Главное, чтобы успели врасти.

— А это они мигом. Человек к хорошему быстро привыкает, — прислушавшись к возбужденному гомону на баржах, возразил Сергей.

— Угу. Быстро. Они-то пока не обращают внимания. Но мне лично вон то ограждение и вышки очень напоминают лагерь. За колючкой жизнь несладкая.

— Твоя правда. Но сейчас мы вынуждены сидеть в глухой обороне. Ничего, придет время, и все изменится.

— Слушай, это сколько же мин вы понаделали, чтобы забросать такую огромную площадь?

— Много. Очень много. Тут одной взрывчатки не на одну тысячу крон, и это с учетом того, что вся она ворованная и досталась по дешевке. Спасибо Заглавову, он прямо находка по части незаконного оборота оружия. Но все равно не хватило. Основная масса все же пулевые мины. — И пояснил, видя недоумение Алексея: — Берется деревянная полая трубка, на дне гвоздь, с другой стороны вставлен патрон. Устанавливается в небольшое углубление. Наступишь на такую, патрон уходит вниз, капсюль накалывается на гвоздь, и происходит выстрел. В лучшем случае ранение или инвалидность, в худшем — смерть. Коварная штука, но зато дешевая и эффективная. Понатыкали столько, что шагу ступить негде.

— А не опасно такое минирование? — с явным сомнением и даже тревогой поинтересовался Алексей.

— Труднее всего с детьми. Этим непоседам все нужно пощупать своими руками. Но пока Бог миловал. С внутренней стороны колючка идет в два ряда и куда гуще, чем снаружи. Опять же часовые поглядывают не только наружу, но и внутренний периметр блюдут. Куроки и местные хуторяне в курсе, что со стороны суши есть лишь один безопасный проход и он постоянно охраняется. С реки даже ограждения не нужно — в основном берег обрывистый и забраться по нему нет никакой возможности. А вот район пристани уже забран в два ряда колючки и рогатин. Вон по бокам две бревенчатых несуразицы, видишь? Огневые точки с бойницами. Оттуда под перекрестный огонь берется все пространство, удобное для подхода к берегу.

— А откуда столько народу? — удивился Алексей. — Тут одних постов не меньше десятка.

— Десяток и есть, — с некой вальяжностью и не без удовольствия подтвердил Варакин. — Четверо на вышках, двое на пристани, да четверо у ворот, смена каждые четыре часа, ну и замена по постам. Здесь службу несут наемники. Выработку охраняют уже ополченцы. Ночью посты усиливаем. Пока не отправляли людей в сопровождение пароходов, было проще, сейчас приходится напрягаться, я ведь еще и полтора десятка ополченцев с собой забрал.

— То-то, я гляжу, на выработке народу раз, два и обчелся. Большая часть и вовсе бабы.

— Угу. Есть такое дело. Я в принципе отдавал распоряжение о временном прекращении работ. Подозреваю, что это инициатива Высека. Ну и люди вряд ли сильно возражали. Говорю же, нравится им здесь, потому и жилы готовы рвать. Они ведь все понимают — и то, во сколько вылилось строительство поселка, и то, что, если я прогорю, и их будущее окажется под ударом. Но теперь, думаю, будет полегче. Вон сколько народу. Одних мужиков больше сотни.

— Сплюнь.

— Не. Не буду. Не должны люди побежать. Если только арачи не решат опять напасть на Домбас. Но это вряд ли. В прошлый раз им досталось изрядно.

— Кстати, я тут припомнил кое-что. Сдается мне, что правильнее было бы не Домбас, а Донбасс. Донецкий бассейн.

— Да?

— Угу.

— Вовремя.

— Ну раньше как-то не обращал внимания.

— Ну а теперь поздно. А потом, это наш город, а не какой-то там Нью-Донбасс.

— Город?

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Пока поселение на город не тянет, но все впереди.

Швартовка пошла быстро и без проблем, хотя для парохода Хора места все же не осталось. Да даже баржи не смогли нормально встать, несмотря на то что их подтянули друг к другу. Впрочем, лоцман не особо огорчился по данному поводу, причалив к борту одной из барж. Ему и его людям, привычным к жизни на реке, не составило труда добраться до берега вот таким образом.

Казалось бы, только что поселок был безлюдным. Но стоило судам причалить, как на берег тут же высыпал народ. В основном женщины, которые не могли работать на выработке, и детвора. В толпе выделялась могучая фигура мужчины лет пятидесяти, с трубкой во рту. Его суровый взгляд скользнул по своеобразной баррикаде, составленной вдоль правых бортов, выцепил характерные отметины от пуль. Увиденное заставило мужчину нахмуриться, но, когда он заметил среди вновь прибывших того, кого искал, глаза его радостно блеснули, на мгновение оживив серьезное и невозмутимое лицо.

— Милош, никак меня встречаешь?! — крикнул Сергей, перекрывая царящий на причале гомон.

— И вас, и вон тех бездельников, — кивнув на вооруженных наемников и ополченцев, ответил Грибски, распоряжавшийся в поселке во время отсутствия Варакина. — Народ тут скоро взвоет от натуги, а они прохлаждаются. Крайчек, веди парней в казарму, обедайте, отсыпайтесь и вечером двумя десятками на посты.

— Слушаюсь, сержант. Эх, доля наша тяжкая… Ну, чего встали? Пошли службу тащить, не все нам бока отлеживать.

— Милош, ты бы им хоть дух перевести дал, — улыбнувшись, заметил Сергей.

— Вы, господин Варакин, мне парней не расслабляйте, — поправив пышные усы, возразил Грибски.

Всю сознательную жизнь он провел в армии и заслужил нашивки старшего сержанта. Несмотря на то что Сергей еще чуть больше года назад был его подчиненным, старый служака и не думал вести себя с ним панибратски. Если наедине, то дело иное, а на людях только уважительно и на «вы». Сергея это поначалу коробило, но Грибски сразу расставил все точки.

Субординация это вовсе не блажь и не прихоть. Если она имеется, то есть и порядок. А последнее — неизменный залог выживания в этих краях. Уж кто-кто, а Грибски слишком долго прожил на границе и знал цену разгильдяйству. Понадобится, он будет вколачивать ее кулаками, ничуть не смущаясь даже тем, что неуважение проявит не его подчиненный.

— Ну здравствуй, старина, — протянул ему руку Сергей.

— С прибытием. Я гляжу, арачи успели отметиться, — произнес Грибски после того, как они обменялись рукопожатием.

— Несколько раз обстреливали. А как здесь?

— Без происшествий.

— У нас с господином Дворжаком сложилось впечатление, что им кто-то поставляет оружие. Потом расскажу. А где Ануш и Хват? Чего это они меня не встречают?

— Я их в поиск отправил. Сидеть за колючкой и не дергаться — не очень хорошая идея. У куроки своих проблем полна коробочка, не будут же они вечно охранять нас.

В районе пристани стало тесно, когда прямо к берегу причалил баркас, доставивший с выработки людей во главе с Высеком. Сергей поднялся на возвышение и обратился к новичкам:

— Внимание! Сейчас начнется ваше размещение. Холостяки и девушки уходят с комендантами общежитий, которые распределят вас по комнатам. Комнаты на четверых, советую сразу выбирать себе соседей по душе. Места в избытке, хоть отдельно селитесь, но предупреждаю, народ будет постоянно прибывать, будут сезонные рабочие, и может случиться, что кого неугодного подселят. Теперь семейные. Людей в поселке пока немного, а потому можете выбирать любой дом на любой улице. Свободные дома отличить легко, там во дворах уже трава поднялась.

— А чего это нам по домам расходиться?! — выкрикнул женский голос.

Сергей пригляделся — возмущалась та самая женщина, которая, обезумев, выбежала под обстрел и едва не схлопотала пулю.

— Давай заводи машину! Кто остается, пусть себе остаются, а мы тут и часу не задержимся! Смерти нашей хочешь?! — продолжала сама себя накручивать полнотелая молодуха.

Послышались приглушенные голоса, в которых сквозило недовольство. По большей части роптали женщины, что неудивительно. Мало того что несколько дней провели с минимумом удобств на не приспособленных для проживания посудинах, так еще и арачи расстарались на славу.

— Мила, ты чего разоралась? Брыль, а ну приструни свою бабу, не на базаре! — как видно признав вновь прибывших, выкрикнул Высек.

— Ты, Высек, за своей бабой смотри, — огрызнулся Брыль, — со своей я и сам разберусь. — Но жену все же слегка дернул за рукав, эдак чтобы не особо заметно.

— Значит, так. Никто и никого здесь силком держать не станет, — подняв руку, чтобы привлечь внимание, возвысил голос Сергей. — Если пожелаете, то с первым пароходом отправитесь обратно. Мое слово крепкое, о том вам каждый скажет. Насчет арачей не беспокойтесь. Сюда они не сунутся, потому что тут уже земля куроки. Но захотите вы здесь остаться или нет, жить это время вам где-то нужно. Баржи встали под разгрузку, пароход отбудет только через четыре дня. Хотите — располагайтесь под открытым небом, это ваш выбор. Но зачем такие крайности, если есть дома?

— А чего это ты про соседство говорил-то, коли нам не жить здесь? — опять подала голос Мила.

— А ты, красавица, за себя говори, — возразил Сергей. — И потом, сама подумай: а ну как сейчас займешь дом да решишь остаться, а соседи не в радость? Или, думаешь, раз дома свободные имеются, то сможешь словно блоха скакать, пока не умаешься?

Толпа ответила дружным хохотом, а Мила, залившись краской, прикрылась платком. Может, ее реакция была бы иной, но Брыль так дернул жену за руку, что она едва не потеряла равновесие. Как видно, лимит на своеволие она исчерпала и больше не хотела испытывать терпение мужа.

Первыми район причала покинули холостяки, которых увел старичок, комендант мужского общежития. Пожилые люди в Домбасе были диковинкой. Да что там, с первой партией их приехало всего трое, а в нынешней и вовсе не было ни одного. Но народу не хватало, а потому занятие находилось для всех.

Следом потянулись одинокие женщины. Их уводила Ляля, из бывших падших, пока еще не нашедшая себе пару и заведовавшая женским общежитием. Ляля умудрилась организовать повозку, на которую ее подопечные уложили свои нехитрые пожитки.

Семейные пары, оставив под присмотром старших детей мелюзгу и имущество, отправились выбирать себе подворья. Среди них и Брыль с Милой, которая явно не собиралась пускать на самотек выбор места жительства. Останутся они или нет, то вопрос иной, но если есть возможность выбрать, лучше этим не пренебрегать.

— На сегодня вроде отбоярился, а, Сергей? — с лукавой улыбкой поинтересовался Алексей.

— И на сегодня, и вообще. Хочешь, поспорю, что если и уедут, то единицы?

— Откуда такая уверенность? — Алексей вздернул брови домиком, удивившись уверенности друга.

— Если бы я их разместил в палаточном городке, то были бы сомнения. А тут полноценные дома, где они самые настоящие хозяева. Опять же четыре дня они будут общаться со старожилами, которых отсюда не выгонишь. Гулянье устрою. С зобряткой у нас напряг, и вообще спиртное под запретом, но пиво ради такого случая найдется. Лавка, полная разного товара, с весьма привлекательными ценами, да еще и с открытым кредитом для любой семьи. Ну и наконец, кто хочет уехать, пусть оплатит переезд сюда и обратную дорогу. Все по-честному, ни я, ни ты никого не обманули.

— Хитро, Верная Рука. Очень хитро, — пыхнув трубкой, произнес подошедший Хор. — Только с чего ты взял, что я собираюсь здесь целых четыре дня загорать?

— А ты что же, пустым отсюда уйдешь?

— С чего бы пустым? Баржа, почитай, полная, как миром навалитесь, так управитесь быстро.

— Хор, а кто тебе сказал, что я собираюсь спешить? Ты уж прости, но придется тебе здесь погостить малость.

— Такого уговора не было, — набычился Хор.

— Уговора о том, что груженая баржа будет предоставлена сразу по приходу, тоже не было. Так что не закипай как самовар, — одернул лоцмана Варакин, но все же решил пояснить: — Хор, ты, конечно, можешь дать волю своему норову и больше не иметь со мной дел, но прежде подумай. Мне ведь главное людей здесь удержать, и ради этого я на многое пойду. Выбор за тобой.

— Простой оплатишь?

— Хо-ор, побойся бога. Ты и без того на мне зарабатываешь, как ни на ком другом.

— Ну должна же быть мне выгода. Или много желающих сюда кататься? Когда все наладится, отбоя не будет, это понятно. Но сейчас?

— Ладно. А как тебе такой подход: уголь получишь в кредит, расплатишься за него когда вернешься. Если потеряешь баржу из-за арачей, то ничего не должен.

— Так пойдет. Ну я тогда, пожалуй, машину переберу, раз уж выдалась такая возможность. Если потребность возникнет, на твои мастерские рассчитывать можно?

— Это к Заглавову. С ним и о стоимости работ договоришься. Ну чего ты так на меня смотришь? Ты давай не перегибай. Может, мне еще и молиться на тебя, раз уж ты согласился сюда ходить? У тебя заработки, каких на обеих реках нет, да еще и охраной пользуешься бесплатно!

— Ну попробовать-то стоило, — пожал плечами Хор. Дескать, не прошло, и не надо.

Покончив с делами на пристани, друзья направились к дому Сергея, расположенному слегка на отшибе, неподалеку от церкви, как и дома других руководителей. Алексей было заволновался насчет того, что Эмка не должна знать о том, что он выжил. Как ни крути, условие кронпринца. Но Сергей только отмахнулся от этих опасений. Он посвятил жену в суть дела еще прошлой осенью, когда привез в Домбас. Она, конечно, молодая, однако глупой никогда не была. В том, что Эмка не проболтается, не могло быть и сомнений. Зато как она обрадовалась! Словно родной человек с того света вернулся.

Едва Алексей переступил порог дома, молодая женщина со слезами на глазах повисла на шее воскресшего, осыпав его лицо поцелуями. Сергей даже в шутку возмутился: мол, муж в дом, а все внимание какому-то городскому хлыщу. Но Эмка быстро восстановила справедливость, одарив жарким поцелуем и мужа, да еще эдак игриво намекнула, что, мол, остальное будет попозже.

О том, что на Изере караван подвергся нападению, она уже знала, как и об отсутствии у мужа лишних дырок, а потому обошлось без причитаний. Эмка слишком долго жила на границе, фактически повзрослела здесь и понимала, что может случиться всякое. Если каждый раз слишком близко все принимать к сердцу, так никаких нервов не хватит. А ей сейчас нервничать и вовсе не с руки. Ей о ребенке нужно думать, которого под сердцем носит.

За столом разговаривали ни о чем, а потом мужчины, уединившись, обстоятельно обсудили вновь открывшиеся обстоятельства. Пришли к выводу, что Сергею необходимо обговорить некоторые вопросы с Высокой Горой, потому что арачи превращались в самую настоящую проблему, да и торчащие из-за их спин ушки валийцев не вселяли оптимизма. Нужно готовиться дать достойный отпор и даже быть готовыми к большему.

Но начинать с вовлечения в боевые действия переселенцев идея не из лучших. Эдак можно надолго отпугнуть людей. И потом, они здесь нужны в первую очередь для работы. А вот куроки на роль бойцов подходили как нельзя лучше, да и положенное жалованье будет хорошим подспорьем для их семей. Все же пятнадцать крон — деньги немалые.

Алексей предложил сэкономить на оплате куроки, но Сергей резко воспротивился этому. Краснокожие воины будут рисковать ничуть не меньше, чем белые, а потому не должны чувствовать себя пушечным мясом. Речь ведь не об одноразовой операции. Друзья надеялись, что Домбас это всерьез и надолго, а раз так, то и подходить к решению вопроса нужно со всей обстоятельностью.

Но это в лучшем случае дело ближайшего будущего. Проблему же с обеспечением безопасности перевозок нужно решать уже сейчас. Конечно, с кредитом трудностей не возникнет, и поддержка его высочества ни при чем — Болотин имел достаточно активов, чтобы рассчитывать на положительное решение вопроса по кредитованию. Но это вовсе не значит, что проблема финансов решаема и можно успокоиться.

— Думаю, вопрос безопасных перевозок мы решим довольно быстро, — задумчиво потирая нос, произнес Сергей.

— А можно услышать подробности?

— Да легко. Мы оснастим наши пароходы артиллерией.

— Речные скорлупки, вооруженные пушками. Звучит обнадеживающе.

— Напрасно язвишь, Леша. Тебя, в отличие от меня, извиняет то, что ты просто не знаком с местными реалиями. В настоящее время армии всех стран постоянно перевооружаются, а потому кое-какое вооружение можно выкупить. К сожалению, не по цене металлолома, но все же сравнительно недорого.

— Ну это-то я знаю. Как и то, что казнозарядные пушки поступают пока в весьма скромных количествах, а потому дульнозарядные орудия в армии сейчас скорее правило, чем исключение.

— Правильно. Но только даже они нарезные. Скорострельность у них ниже, чем у гладкоствольных, которые уже давно оснащаются унитарными зарядами картуз-снаряд. У дульнозарядных нарезных пушек заряд и снаряд раздельные, так как необходимо попасть выступами в нарезы. Зато дальность, вес снаряда, взрывчатки и точность превосходят примерно раза в три.

— Так ты хочешь выкупить гладкоствольные пушки?

— Раньше нужно было подумать. Но, как говорится, все мы крепки задним умом. Да и не думал я, что у арачи может появиться столько современных винтовок.

— Все равно, Сергей, пушка и маленький пароходик… на авантюру похоже. Я за все время видел лишь один пароход со стальным корпусом.

— А ты урежь осетра, и тогда все встанет на свои места. Я ведь говорю даже не о полевой пушке, а о горной. Дальность стрельбы метров шестьсот, по настильной траектории едва ли три сотни, но для наших задач вполне подойдет. Вес около двадцати пудов, отдача куда меньше, а значит, и пароходик вполне выдержит. Кстати, на складах крумлского форта я видел четыре таких образца. Очень похожи на детскую пушчонку. Так что даже далеко идти не нужно.

— А боеприпасы?

— Тоже в наличии. Есть и картечные заряды, и гранаты. Кстати, гранаты снаряжены палом, там по-хорошему даже взрыватели не нужны, при ударе сами взрываются. Я узнать-то узнал, да все с жабой своей боролся. Каждая такая пушечка в тысячу крон обойдется.

— Неслабо.

— Угу. Еще пара-тройка лет пройдет, и вообще как металл можно будет купить, но сейчас они ведь как бы в резерве числятся. Думаешь, почему местные не стремятся вооружать свои посудины? Дорого. Да и боязно, пал — штука коварная.

— А артиллеристов где возьмешь?

— У меня среди наемников есть четверо, которые раньше служили в артиллерии. Здесь особых проблем нет. Ну и остальных за парты посажу. Жить захотят — научатся.

— Хорошо, свои пароходы ты вооружишь, а как быть с другими? Ведь если рассчитывать только на собственные пароходы, толку не будет.

— А мы им придадим конвой. Сошла охрана у Паюлы — спустили артиллерию.

— Вряд ли капитаны будут от этого в восторге, — продолжал высказывать свои сомнения Алексей. — Пушка она и есть пушка, и ее применение с палубы не скажется положительным образом. Опять же пал.

— Не стоит недооценивать речные суда. Та же «Желтая роза», не смотри что мала, вполне понесет две полевые пушки без урона для себя. Но твоя правда, владельцам пароходов подобное не понравится. Установим их на барже, и всех делов-то. Главное, у капитанов появится уверенность в безопасности, потому как пушка — это уже серьезно.

— А как быть с тем, что прицельная дальность «балича» чуть ли не километр? Понятно, что толк будет только при хотя бы ротном залпе. Но ведь у арачей такая возможность появилась.

— Слушай, Леша, я вот не пойму, ты чей друг — мой или медведя? А щиты на что? И потом, арачи не дураки воевать против пушек. Пару раз ударить в непосредственной близости, и они поспешат ретироваться. Это я тебе точно говорю, по опыту применения гранат и минных полей.

Вечером на огонек к Варакиным заглянула чета Заглавовых. Женщины сдружились, более того, Лина Заглавова взялась за образование Эмки, и налицо были значительные успехи. Варакин предлагал Лине взять на себя заботу о школе, но она не согласилась, сославшись на то, что не хочет отбивать хлеб у учительницы, которая сейчас занимается школой, и для нее занятия с Эмкой просто способ интересно провести свободное время.

Не сказать чтобы в Домбасе было плохо с досугом. Благодаря все тому же молодому оператору Либору, убедившему Варакина раскошелиться на строительство, действовал небольшой фильмотеатр. Оно, конечно, можно приколотить простыню к любой стене, но при наличии отдельного здания и впрямь получилось славно. На сеансы приезжали жители окрестных хуторов, нередкими гостями были и куроки. Фильмотеатр был на полной самоокупаемости и даже приносил какую-то прибыль. Правда, и персонал его состоял только из одного человека, но лиха беда начало.

Имелась харчевня, средства на которую дал Сергей. Разумеется, сам он не мог уследить за заведением, но с этим делом вполне справлялся управляющий. Он прибыл сюда в прошлом году вместе с партией рабочих и сразу же направился к Сергею с предложением открыть харчевню. После тяжелой работы людям нужно где-то расслабиться, посидеть и поговорить за кружкой пива. Жена управляющего оказалась хорошей поварихой, а дети помогали по хозяйству. Не сказать чтобы все было безоблачно. Однажды Сергей застал харчевщика за самогоноварением, за что тот был бит самым безжалостным образом. Крепкое спиртное в Домбасе было под строжайшим запретом. Если так хочется иметь дополнительный приработок, то пусть уж лучше варит пиво.

— Сергей, я хотел бы поговорить с вами, — когда женщины по своему обыкновению удалились для занятий, произнес Заглавов.

— Хорошо, Марек. Пройдемте в мой кабинет, там нам будет куда удобнее. Пойдем, Шимон, уверен, что тебе этот разговор будет также интересен.

— Хм… Видите ли, я не уверен, что этот разговор для посторонних ушей, — смутился инженер. — Может, тогда позже?

— Видите ли, Марек, дело в том, что у меня нет секретов от Шимона. Поэтому, что бы вы ни собирались мне сообщить, это станет известно и ему. Избавьте меня от необходимости пересказывать ему наш разговор.

Заглавов кивнул. В конце концов, почему бы и нет, если Варакин во всем доверяет Дворжаку. И потом, у них одинаковый акцент, видно, что они земляки, несмотря на то что у писателя типично рустинские имя и фамилия. Так что по большому счету его присутствие ничего не меняет. А может, и вовсе снимет оставшиеся вопросы.

— Два года назад я по глупости и из желания заработать связался с незаконной торговлей оружием, — когда они оказались в кабинете Сергея, сразу перешел к делу инженер. — Предприятие было довольно прибыльным. Я не был его организатором, группа расхитителей сформировалась давно, но моего предшественника перевели в другое место, я выступил в качестве замены. Потом меня уличили в причастности к хищениям, началось следствие…

— Марек, в этом рассказе нет необходимости, вы мне уже все это рассказывали, — пожав плечами, перебил его Варакин.

— Погоди, Сергей. По-моему, господин Заглавов хочет рассказать нам то, о чем раньше умалчивал. Ведь так?

— Да, господин Дворжак. Именно так. Так вот, когда я уже уверился в том, что мне пришел конец, следствие вдруг зашло в тупик и меня выпустили за недостаточностью улик. Кто-то очень профессионально сумел скрыть деятельность всей группы…

Заглавов без утайки и подробно рассказал обо всем. Не забыл упомянуть и о том, какому риску подвергнется его семья, если рассказанное им станет достоянием чужих ушей. При этом он внимательно посмотрел на господина Дворжака. Но Варакин отмахнулся от невысказанного опасения, дескать, в порядочности его друга инженер может не сомневаться.

— Значит, говорите, страшный человек, — задумчиво произнес Сергей, когда инженер умолк.

— Он мне показался именно таким. И проверять, решится ли он воплотить в жизнь свою угрозу, я не хочу, — подтвердил Заглавов.

В глазах инженера стоял неподдельный страх, ведь только что он поставил под удар свою семью. Сергей все это прекрасно видел, как видел и то, что снедающее инженера любопытство способно перебороть этот самый страх. Чувство, свойственное талантливым и увлеченным натурам, способным ради достижения своей цели прозакладывать многое. Н-да-а, похоже, в этой комнате собрались три одержимые личности, готовые на многое, чтобы оставить после себя яркий след. Гремучая смесь. Как бы не полыхнуло.

— Ну теперь по меньшей мере понятно, отчего так быстро от меня отстал этот Каберле. Ведь держал меня за глотку и уже предвкушал расправу, и вдруг сам же подписал документы об освобождении. А еще понятно, почему на моем пути стали так часто встречаться люди, готовые прийти на помощь. А я-то все удивлялся… — Сергей подошел к шкафу и извлек на свет божий самую настоящую в условиях Домбаса контрабанду. Судя по форме бутылки и этикетке, зобрятка была из самых дорогих. — Ну, чего уставились? Если уж нарушать свои же правила, так с шиком, — проворчал Сергей, разливая напиток по стопкам.

— А вот это дело, — весело поддержал начинание друга Алексей. — Признаться, уважаемый Марек, мы принимали вас за соглядатая. Или вы что-то недоговариваете?

— Я все сказал, — покачал головой инженер. — Но, признаться, ничуть не сомневаюсь в том, что тут имеются соглядатаи этого человека.

— Угу. Как, возможно, и соглядатаи валийцев, — подтвердил его догадку Варакин.

— А при чем тут валийцы? — удивился Заглавов.

— Есть основания так думать. Ладно, об этом потом. Итак, Марек, если я правильно вас понял, то вы рассказали все это в расчете на взаимную откровенность.

— Вы правы, Сергей.

— А зачем вам это? — глотнув зобрятки, спросил Алексей. — Вы уж не обессудьте, господин инженер, но ваш рассказ вовсе не исключает того, что вы все же являетесь соглядатаем. Кстати, ваше любопытство — лишнее тому подтверждение.

— Одна из причин в том, что, боюсь, в данной игре усидеть на двух стульях не удастся. Я либо полностью на вашей стороне, либо на стороне того человека. Ваша компания, Сергей, мне нравится больше, ведь вы своих не бросаете и не предаете.

— Хм… Запомнили, господин инженер. Да, Марек, я своих не бросаю. Но своим еще нужно стать. Вы же пока только торгуетесь — откровенность за откровенность.

— Но я не знал, как еще побудить вас к откровенности. Заручиться вашей поддержкой — это одно. Но мне не менее важно то, насколько интересно будет работать с вами. Я уверен, что благодаря более близкому общению сумею достигнуть таких высот, о каких и не мечтал.

— И отчего такое предположение? — внимательно глядя на собеседника, поинтересовался Варакин.

— Вам может это показаться фантастичным, бредовым и бог весть каким еще, но я не могу избавиться от уверенности, что я прав.

— Вы уж с чего-нибудь начните, а там попробуем вместе разобраться, бред это или нет.

— Ваше оружие. Я никогда ни с чем подобным не сталкивался. Конечно, я не имел возможности рассмотреть его тщательно, но даже то, что я видел, указывает на промышленное производство, а не на штучную работу. С виду ваш карабин чем-то отдаленно напоминает «балич», но это только на первый и самый поверхностный взгляд. Тонкие стенки ствола, при том что используется столь мощный патрон, — это свидетельствует об использовании особой марки стали. Но я никогда не слышал о подобной, а ведь я хорошо осведомлен в вопросах производства оружия. В некоторых местах я заметил спилы. Скорее всего, там имелась маркировка, от которой вы избавились таким немудреным способом. Оптический прицел, конечно, не бог весть какая новинка, но правда заключается в том, что имеющиеся образцы значительно уступят вашему. Я готов это утверждать, хотя вы ни разу не дали мне в руки ваше оружие. Пулю я сумел изучить достаточно тщательно. Великолепное качество, точная работа, но опять же это не штучный образец. И потом, я ничего не слышал об оболочечных пулях. Вначале я даже не понял, что это, а сообразив, задался вопросом, зачем это нужно. Все дело в мощности порохового заряда и начальной скорости полета пули. Патроны вы снаряжаете сами, но мне все же удалось рассмотреть маркировку на гильзах. Помните, я подал вам одну из них на барже? Ничего подобного я никогда не встречал. Это странности только по вашему карабину, Сергей. И, основываясь лишь на этом, я могу утверждать — ничего подобного на Глобусе нет. Откуда это оружие? Или, если быть более точным, откуда вы оба?

— Лихо. — Усмехнувшись, Алексей отсалютовал инженеру стопкой с зобряткой и одним махом опрокинул в себя ее содержимое.

— Угу. Неслабо, — согласился с ним Сергей. — Это единственное, что навело вас на данную мысль, уважаемый Марек?

— Не единственное. Но все остальное вы можете объяснить смекалкой, наблюдательностью, шестым чувством и бог весть как еще. В это впишутся и бронежилеты, и устройство минных заграждений, и гранаты, и переделка артиллерийских капсюлей воспламенителей в запалы для них. Все это нетипично для нашего времени, однако укладывается хоть в какое-то понимание. Но ваше оружие — это материальное подтверждение моей правоты.

— А вы не допускали того, что я попросту нашел это оружие? — возразил Сергей.

— С целым арсеналом патронов? Никак иначе не объяснить то, как вы ловко управляетесь с этим оружием. А ведь пользоваться им вам приходится довольно редко, ввиду ограниченности боеприпасов. Такое возможно только при очень длительной практике. И потом, однажды мне довелось мельком увидеть открытым ваш оружейный шкаф. Произошло это случайно, когда я приходил к вам в ваше отсутствие. Мы разговорились с вашей женой, и она похвалилась, что слыла хорошей охотницей на пушного зверя. Она даже открыла шкаф и показала, из какого карабина столь удачно охотилась. Трогать она мне ничего не позволила, но я и так увидел достаточно.

— Я мог найти и несколько образцов, — не сдавался Сергей.

Впрочем, было прекрасно видно, что запираться он не собирается, уж больно вяло отбивался. Господин Дворжак так и вовсе откровенно забавлялся происходящим.

— Сереж, ну хватит. Чего ты уперся как баран?

— Не хочу в глухую комнату с мягкими стенами.

— И я не хочу. Но неужели ты еще не понял, что он и впрямь не соглядатай?

— Но все же, Марек, зачем вам знать все это? — спросил Сергей.

— Боже, так это правда! — Заглавов походя влил в себя стопку зобрятки, словно это была обычная вода, и откинулся на спинку стула.

Что с того, что он уже не день и не два носит в своей голове предположение об иномирном происхождении Варакина и Дворжака. Одно дело — осмысливать бредовые идеи, и совсем другое — вдруг осознать, что все это правда. Пусть никто еще прямо об этом не сказал, но инженер уже не сомневался в правильности своей догадки.

— Так зачем вам это, Марек? — повторил свой вопрос Сергей.

— Я могу прославить свое имя. Здесь, в голой степи, я имею шанс, которого нет ни у кого на всем Глобусе. — Голос Заглавова постепенно набрал силу, стал громче и увереннее. — Вы ведь обладаете неизвестными нам технологиями, что позволит…

— Допустим, вы правы, — оборвал его Варакин. — Но ведь положа руку на сердце, это будут не ваши достижения, а явное заимствование.

— Отчего же, — вскинулся инженер. — Вы подали идею о запалах, как с замедлителями для гранат, так и мгновенного действия для мин. Но само изделие — уже мое детище. У вас нет инженерного образования, это очевидно. Вы способны только дать посыл, основываясь на том, что видели у себя. — Заглавов оправился от шока и, взяв себя в руки, с жаром продолжил: — Но вам не под силу воплотить идею. Как было с теми же глушителями, которые, на мой взгляд, можно изготовить куда более качественно. Я тут посидел над чертежами… Вот и выходит — что бы вы ни подсказали, вы лишь укажете направление, все остальное будет уже моим по праву.

— Сергей, сдается мне, в нашем окружении появилась выдающаяся личность, которая прославится на весь свет, а еще избавит нас от необходимости отвечать на множество неудобных вопросов. Ты же сам ломал голову, как привлечь господина инженера к делу, чтобы он не наделал глупостей. Вполне здравомыслящий человек.

— Ладно, — наконец сдался Варакин.

Глава 4

ТРЕВОЖНЫЕ БУДНИ ИЗЕРЫ

— Ерунда все эти обстрелы, — сплюнув тягучую от жевательного табака слюну, недовольно произнес Нэйл, провожая взглядом натужно пыхтящий пароход, уже изрядно отдалившийся от берега.

— Ну почему же. Главное сделать так, чтобы в Крумле появились очевидцы того, как арачи безжалостно расстреливают бедных переселенцев. Только они должны быть настоящими, чтобы не возникло подозрений.

— Мойсес, вечно ты хитрые комбинации разыгрываешь, а тут нужен всего один грубый ход. Такой грубый, чтобы кровь и сопли в разные стороны, — поддержал Нэйла Ралин.

— Есть конкретное предложение? Или лишь зубы скалить способен? — вызверился на него лан Ариас, поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды налипшие травинки.

Только что они вместе с арачами обстреляли пароход с баржей, двигавшийся вверх по Изере. Разумеется, курс он держал на Домбас. Впрочем, может, и на факторию. Арачи раньше пропускали торговца беспрепятственно, так как и сами пользовались факторией на территории своих соседей. В прошлом году доставку товаров в свои руки взяли куроки, у которых появились собственные суда и средства. А этот пароход был как раз из тех, что принадлежали куроки.

Впрочем, даже если на барже везут товары для фактории, Домбаса ей не миновать. На барже кроме охраны явно находились и пассажиры. На этот раз обстрел прошел куда удачнее. Лан Ариас был уверен, что лично подстрелил одного из переселенцев, больно уж суетлив был, наемники так себя не ведут. Видел он, как получили свинцовые гостинцы еще как минимум трое. Можно сказать, прогресс в сравнении с прошлым. Хотя тут наверняка сказалось участие их белой троицы.

— Да предложение то же, что и в самом начале, — резко рубанув рукой воздух, ответил Ралин. — Нужно сжечь этот Домбас, и вся недолга.

— Это то, с чем мы пришли к арачам. Но с тех пор условия несколько изменились, — возразил наемнику лан Ариас. — Они не хотят нападать на Домбас. Конечно, верховный вождь поет про то, что куроки сами хозяева на своих землях. Однако правда заключается в том, что прошлой осенью им там хорошо наподдали. Это у нас мужиков девать некуда, а у пинков каждый мужчина и воин, и кормилец, и их меньше, чем женщин, не то что у белых. А к таким потерям они, похоже, не готовы. Вспомните форты по Изере и Мраве. Им ведь удалось выстоять только благодаря тому, что пинки избегают открытых столкновений и больших потерь.

— Но и так нам работу не сделать, а мне тут уже изрядно надоело, — продолжал упорствовать Нэйл.

— С каких это пор ты стал неженкой, Нэйл? — удивился лан Ариас, уж чем-чем, а походными условиями смутить его подручных было трудно.

— При чем здесь это? — поморщился наемник. — Мне без разницы — в лесу жить или в степи, спать в мягкой постели или на жесткой земле. Но вот находиться среди этих дикарей я устал. Они же все время смотрят на нас так, словно прикидывают, куда всадить нож, чтобы было побольнее и помучительнее.

— Дикари, это да, но ты не переживай, у нас с ними договор, а к своим обещаниям у них отношение щекотливое, — успокоил Нэйла лан Ариас.

— Ну так пусть выполняют их, — снова вступил в разговор Ралин. — Все же пять сотен винтовок и боеприпасы — весьма щедрая плата, чтобы пойти на некоторый риск. И вообще, кто этот умник, решивший вооружать дикарей? Они ведь могут повернуть это оружие против валенсианцев.

— Ралин, с каких это пор ты стал заботиться о ком-то кроме себя? — усмехнулся лан Ариас. Уж в больно необычном свете предстал перед ним наемник.

— Считай, что это старческое.

— Подумываешь о покое?

— Пятый десяток пошел. Пора бы призадуматься, раз уж костлявая никак не придет. Вот покончим с этим делом, получу плату, а там и ферму можно будет поставить.

— Ясно. Получишь бесплатную землю на границе, а тут арачи с винтовками, которые ты же им и привез.

— Ну где-то так.

— Брось, старина. Арачи и без винтовок могут заявиться и менее опасными от этого не станут. А винтовки… Ну что такое винтовка без патронов? Бесполезные куски железа и дерева, не пригодные ни к чему. Закончим дело, перестанем поставлять им боеприпасы, и пусть они молятся на свои «баличи».

— Вот когда Мойсес прав, тогда прав, — согласился Нэйл. — Но все одно, эти обстрелы не дело. Скоро капитаны станут ходить подальше от берега, пережигая уголь и теряя время. Зато в безопасности. И тогда нам наших пяти сотен на брата не видать.

— А если пароходы перестанут сюда ходить?

— Ты это к чему, Мойсес? — заинтересовался Ралин, понимая, что их лидеру в голову только что залетела умная мысль.

— А разве не для этого мы устраивали эти обстрелы? — удивился Нэйл.

— Насчет обстрелов ты все верно сказал, Нэйл. Толку от этого мало. Главное было запугать жителей. Но если сюда перестанут ходить пароходы, то этот самый Домбас умрет сам собой. Основа его существования — вывоз угля, и чем больше, тем лучше. Но если этого не будет, то затеявшие это дело окончательно разорятся, а народ либо вернется в Новую Рустинию, либо подастся на хутора крестьянствовать.

— И что ты предлагаешь? — спросил Ралин.

— А просто все. Кто пару дней назад прошел вверх по течению?

— Да откуда нам знать? Какой-то пароход.

— Не-эт, Ралин. Не какой-то пароход. Это была «Желтая роза» Хора. А этот капитан считается самым отчаянным и удачливым сукиным сыном. Кроме него и куроки, сюда никто не ходит. Достаточно уничтожить эти три парохода, и все, считай, дело в шляпе. После такого никто из капитанов не согласится иметь дело с Домбасом.

— А если они сами купят пароходы? Люди при деньгах и вбухали уже столько, что выложатся без остатка. Да хоть в тот же банк обратятся за кредитом.

— Правильно говоришь, Нэйл. Да только наличие парохода, даже десятка, ничего не решит. Откуда они смогут набрать на них команды, если никто не захочет отправляться по Изере выше впадения Мравы? Вот то-то и оно.

— Но ты же сам говоришь, что арачи не хотят почем зря рисковать. Пароходы здесь ходят с охраной. Атака под обстрелом, по открытой воде, да еще когда пароход может двигаться с большей скоростью… Они не согласятся на такое, потери у них будут слишком большими.

— Согласятся, если им сказать, что после уничтожения пароходов мы в расчете.

— Но ведь это может и не решить вопрос. Что скажет на это наниматель?

— Всегда есть шанс, что что-то пойдет не так, и каждый наниматель учитывает такой оборот. В любом случае вы получите половину, остается лишь честно сделать свое дело.

Ну да, в подобных делах это обычная практика. Есть результат — полная выплата. Нет — всего половина. Правда, в последнем случае Мойсес определяет, можно ли выплачивать эту половину. За всю их совместную деятельность выплаты не было только один раз. Тогда они все сделали спустя рукава, посчитав, что им заплатят за старание. Но последнего Мойсес и не заметил, а потому не заплатил ничего, даже по тарифу вынужденного безделья.

— Есть мысли? — поинтересовался Ралин.

— Есть, как не быть. Главное, чтобы пароходы не ушли на стремнину, — ответил Мойсес.

— Это вряд ли, — усомнился Ралин. — Беседовал я с одним капитаном, тот рассказывал, что на стремнине управляться с пароходом, тянущим на буксире баржу, трудная задача. Беда может прийти и от обычного топляка, если не успеешь отвернуть. Думаю, первое, с чего они начнут, это деревянные щиты от обстрела.

— По моей задумке, это плохо, но все лучше, чем стремнина. Что же, за дело, господа. Предстоит покрутиться и кое-чем разжиться, да еще и арачам рассказать.

— Угу. А еще не мешает помолиться, чтобы буйволы не пожаловали. Тогда бойцы из дикарей никакие, все бросятся мясо заготавливать.

— Нэйл, что у тебя за привычка — вечно быть всем недовольным! — возмутился Ралин.

— Это ты мне? Это я-то всем и всегда недоволен?

Мойсес только закатил глаза, отворачиваясь от своих компаньонов. Начавшаяся перепалка означала одно: решение их командиром принято, явной опасности нет, а значит, можно слегка развлечься. Ну и что с того, что Ралин и Нэйл сразу же цеплялись как кошка с собакой. Для лана Ариаса главным было то, что он мог на них положиться. Конечно, пока он честен с ними в вопросе оплаты. Друзьями они все же никогда не были.

«Желтая роза» уверенно рассекала речную гладь, мерно молотя по ней лопастями гребных колес. Старый деревянный пароходик-трудяга тянул за собой баржу, груженную углем, что называется, с горкой.

Этот тип баржи был предназначен для перевозки сыпучих материалов, не боящихся оказаться подмоченными. А потому ни о каких трюмах не могло быть и речи, как и о палубе вообще. Правда, имелся незначительный участок на носу, где оборудовали дощатый настил, на котором устанавливалась палатка. Его должны были снять с баржи вместе со щитами у заставы Паюлы, где конвой дожидался обратного транспорта.

Раньше наемники разравнивали на куче угля площадку, застилали ее парусиной и сверху устанавливали парусиновую же палатку. Однако в свете последних событий Варакин отнесся к вопросам безопасности со всей серьезностью. У него было не так много людей, чтобы разбрасываться ими. Поэтому каждый имел бронежилет, а наемники, проклиная своего нанимателя, устанавливали тяжелые шиты.

Впрочем, именно сейчас никакого недовольства нет и в помине. Парни распределились по барже, разбившись на небольшие группы по интересам, коротая время кто во что горазд. Азартные игры нанимателем не приветствовались во избежание конфликтов, но кто запретит играть в кости или карты на те же щелбаны? Глядишь, у кого-нибудь вот таким нехитрым способом и мозги вправятся.

У Алексея был свой метод борьбы со скукой — он хотел поболтать с Хором, который мог много интересного рассказать о реке. Алексей отправился в ходовую рубку, но в паре шагов от нее остановился, засмотревшись на возникшую у гребного колеса радугу.

Эта жизнерадостная картина хорошо отвлекала от безрадостных мыслей. Последних хватало с избытком. За несколько дней до отбытия «Желтой розы» в Домбас должен был вернуться пароход куроки. Поскольку он задержался, его озадачили доставкой следующей партии грузов. Домбас все еще продолжал выступать в качестве потребителя, расходы по-прежнему превышали доходы от реализации угля, а других источников попросту не было.

По пути пароход неоднократно подвергся обстрелу, и на этот раз без жертв не обошлось. Погиб один наемник, а также четверо из сезонных рабочих, ехавших на заработки в земли куроки.

Как оказалось, среди пассажиров были и переселенцы, двадцать шесть человек. Луйко Забар не собирался упускать свой заработок и без промедления приступил к делу. А если судить по тому, скольких он успел завербовать за столь короткий срок, Сергею стоило призадуматься о том, как их всех разместить и обеспечить работой.

Впрочем, работы хватит на всех, куда труднее обеспечить выплату жалованья и прокормить всю эту ораву. Мало добыть уголь, нужно его еще и продать, а для этого как минимум доставить в Крумл.

В этом вопросе уже наметились первые трудности, хотя и раньше все было не так уж гладко. Понеся потери и опасаясь дальнейших нападений, капитан парохода решил двигаться подальше от берега, не делая остановок на ночь. Конечно, столкнуться с топляком на такой большой реке задача не из простых, но куроки справился. Хорошо хоть успели стравить пар из котла и тот не взорвался при затоплении судна. Иначе вполне могло достаться и людям на барже.

Неплохо и то, что случилось это уже в землях куроки. С помощью пирог удалось подвести баржу на мелководье, где ее и заякорили. Впоследствии «Желтая роза» отбуксировала баржу в Домбас, отчего в поселке стало еще более многолюдно, как благодаря новым жителям, так и сезонным рабочим. Сергей оказался прав, желающих немедленно вернуться в Новую Рустинию не нашлось. В конце концов, это всегда успеется. Не смутили людей и случившиеся потери. Ведь это произошло в землях арачей, а в окрестностях Домбаса все тихо и пристойно.

Людей-то Сергей на этот раз не потерял, а вот парохода лишился. Весьма значимая потеря, если учесть, что у куроки их было всего два, а другие владельцы не выстраивались в очередь, чтобы заключить с ним договор. И это при весьма выгодных условиях. На одной только перевозке капитаны могли зарабатывать по одному гнедку с пуда, в сумме триста крон за один рейс. В месяц можно было совершить минимум четыре, а то и все пять рейсов.

Даже при самых скромных подсчетах, за вычетом всех накладных расходов капитан мог получать до тысячи крон чистого дохода. Очень приличный заработок, таких выгодных предложений не было нигде. Но, как известно, бочку меда может испортить даже ложка дегтя. Или, как в данном случае, арачи.

Отчаянных лоцманов, подобных Хору, на реке было не так чтобы и много. А если точнее, то для пересчета хватило бы пальцев рук. Но никто из них и не был настолько отчаянным, чтобы ходить на пинкскую территорию. Они предпочитали выждать и посмотреть, что получится у других. А получалось пока не очень. Поначалу проходившие без сучка и задоринки путешествия становились все более опасными.

— Чем это вы любуетесь, господин Дворжак? — пыхнув своей неизменной трубкой, поинтересовался из ходовой рубки Хор.

У него не было сомнений, что писатель направлялся именно к нему, чтобы, как всегда, засыпать вопросами о тонкостях лоцманского ремесла. Господин Дворжак утверждал — любые наблюдения и знания не могут быть лишними и помогают расширять кругозор, что в итоге находит свое отражение на страницах книг. Может, и так, Хор не больно-то в этом разбирался, но был вовсе не против поболтать с писателем, коротая время вахты.

— Радуга, — не оборачиваясь и продолжая рассматривать маленькое чудо, ответил Алексей.

— Хм… Ты глянь-ка, и впрямь к моей «Розе» прицепилась радуга.

— Уверен, что это не впервые.

— А я и не стану спорить. Да только писатели и романтики у нас на борту редкость, оттого и не замечали, — добродушно ухмыльнулся лоцман.

Вот ведь нормальный дядька, когда не показывает свой норов и не пытается враждовать со всем белым светом. Интересно, у него была когда-нибудь семья? Или он женат на реке, а его дети это ее притоки? Вполне может статься и такое. Но отец семейства из него наверняка получился бы исключительный. Это не редкость среди тех, кто отличается суровостью на службе.

Алексей знавал одного. Он круглый год добирался на работу и домой пешком. В любую погоду. При любых обстоятельствах. Это удивляло не только Болотина, но и других служащих банка. Если вопрос в здоровье, то отчего не купить велосипед, все быстрее и для здоровья полезно. А вот так бездарно терять каждый день по два часа… Потом выяснилось, что таким образом человек настраивался на рабочий лад, делая себе накачку по дороге на работу, и избавлялся от всего того, что будет лишним в семье, по пути домой. Кстати, он служил начальником службы безопасности и имел весьма непростой и бескомпромиссный характер.

Всплывшие было воспоминания и аллегории внезапно отошли на второй план. Алексей и сам не знал, что его встревожило. Что-то было не так. Что-то настораживало. Что? Звук! Точно, звук изменился. Веселое шлепанье лопастей вдруг стало более натужным и редким. Вот послышался явственный скрежет, тягучий, выворачивающий…

— Стоп машина!!! Кому говорю, стоп машина!!!

— Что случилось, Хор?

— Похоже, что-то на колеса намотали. Такое бывает, когда наскочишь на большой рыбацкий невод.

— Но откуда…

— Слушай, писатель, твою через коромысло, отвали в сторону и не отсвечивай. Не до тебя.

Вот такая метаморфоза — от доброго дядьки до взвинченного психопата. Вообще-то Хор всегда относился к Алексею вполне уважительно и обращался на «вы». Однако от добродушия Хора не осталось и следа, сейчас это был тот самый капитан-самодур, о котором ходили легенды. Обиделся ли на грубость Хора Алексей? Скорее он даже не обратил на это внимание, а вот беспокойство его охватило нешуточное. Им лишь аварии в землях арачей не хватало, да еще за час с небольшим до заката.

Дверца смотрового люка кожуха с глухим деревянным стуком отлетела в сторону. Хор заглянул внутрь, витиевато выругался и подозвал палубного матроса, в настоящий момент осуществлявшего приборку. Поставив его наблюдать за гребным колесом, Хор взлетел в ходовую рубку.

— Левым колесом самый малый назад, — отдал он распоряжение в переговорную трубку.

В принципе можно было отдать команду и при помощи машинного телеграфа. Нет, до такой глупости мог додуматься только Алексей, несведущий в этом деле. Впрочем, даже он весьма быстро сообразил, что при подаче команды телеграфом машинист пустит в ход сразу два колеса. А что там со вторым, Хор еще не смотрел. Так что лучше молча наблюдать и, как советовал капитан, не отсвечивать. Пусть каждый занимается своим делом.

— Не молчи, Тано, говори, что видишь, — скрипнув зубами, приказал Хор матросу, наблюдающему за происходящим под кожухом.

— Отпускает, Хор. Стоп, стоп, стоп!!!

— Стоп машина! Что там еще? — Хор соскочил на палубу, минуя трап.

— Запуталось все. Только лезть внутрь и рубить, — сокрушенно доложил матрос.

— Ладно, пошли взглянем на второе колесо, — стараясь выглядеть уверенным и спокойным, приказал Хор.

Вообще, мало что могло испугать этого своенравного мужика. Казалось, он даже у пинкского тотемного столба будет ругаться и поносить своих мучителей, угрожая добраться до их глоток, чем, несомненно, вызвал бы их восхищение. А вот спокойствие бы ему сейчас точно не помешало… Хор был настолько зол, что перемежал каждое свое слово парой бранных, раскрасневшись так, словно у него резко подскочило давление.

— В бога, в душу, в гроб, через плетень!!!

Ага, судя по всему, с правым колесом дела обстоят ничуть не лучше, чем с левым. А это означает, что надежды на лучшее не оправдались и у них проблемы. Серьезные такие проблемы. Правда, все зависит от того, как быстро команда сможет устранить неполадки. Сомнительно, что это не в их силах.

— Игнас, готовь парней к бою! Живее! — прокричал капитан, обращаясь к командиру наемников. — Тано, давай поднимай отдыхающую вахту!

Матрос умчался выполнять приказ капитана.

— Хор, все настолько плохо? — все же не выдержал Алексей.

Капитан хотел было ответить в своей обычной грубой манере, даже набрал в легкие воздуху, но передумал и, шумно выдохнув, вполне спокойно произнес:

— Бывает и хуже, но реже. Вы бы сходили за своим «дятличем». Уверен, скоро начнется.

— Может, это случайность?

— Большой невод в этих краях — случайность? Не городите ерунду, господин писатель. Здесь только одни рыбаки, и это пинки, у которых таких сетей отродясь не водилось. Так что если уж завели, то ради того, чтобы поймать нас. Не иначе.

— Хор, может, объяснишь, что случилось? — раздался с баржи голос Игнаса Крайчека, командовавшего охраной.

— Гребные колеса неводом наглухо запутало.

— Неводом?

— Угу, неводом.

— Раскудрить твою в качель, — в сердцах выругался десятник и бросил внимательный взгляд на высокий берег.

Очень удобное место для обстрела, как и для нападения. В прибрежных камышах вполне могли укрыться пироги арачей. Атака под прикрытием стрелков на берегу — затея вовсе не обреченная на провал.

— Вот и я о том же, — подтвердил Хор невысказанные опасения Крайчека.

— Парни, держаться за щитами! Не отсвечивайте лишний раз! Увижу кого без бронежилета, сам застрелю! — Крайчеку ничего не оставалось, как готовиться к отражению нападения.

Вроде и тихо, но никто не сомневался, что атака неизбежна. Возможно, ловушек было несколько, и пароход вляпался в первую же, не дойдя до места засады. Но этот недостаток разрешится сам собой, так как течение продолжало нести небольшой караван дальше.

— Хор…

— Господин писатель, не до вас, — отмахнулся лоцман, уже готовясь раздавать приказы своим подчиненным, собравшимся вокруг него.

— Может, лучше встать на якорь? — все же высказал свое предложение Алексей. — Течением нас может развернуть, причем самым неподходящим образом. А так мы по крайней мере будем зафиксированы.

Алексей имел в виду то простое обстоятельство, что щитов для защиты от обстрела было не так уж и много. Их едва хватало, чтобы устроить позиции для стрелков по одному борту, не перекрывая полностью даже его. Та же картина и на пароходе. А неуправляемое судно вполне может развернуть в какую угодно сторону. Нападающим это будет только на руку, а вот для обороняющихся лишняя помеха.

— Хор, а он дело говорит, — согласился помощник.

— Болань, ладно писатель, но ты-то…

Однако закончить фразу Хор не успел. Берег полыхнул резкими вспышками и загрохотал выстрелами. Практически одновременно свинцовый град забарабанил по деревянным надстройкам и щитам. Послышался звон разбитого стекла. На случай обстрела на окнах ходовой рубки имелись откидные ставни с узкими смотровыми щелями. Но сейчас их поднять не успели. Да и арачи с винтовками управлялись ловко, видно, имели возможность попрактиковаться. Или там завелись неплохие стрелки — обстрел явно отличался от того, под который Алексею довелось попасть по пути в Домбас. И последнему пароходу досталось знатно.

В ответ на стрельбу с берега прогремело несколько выстрелов из «баличей» наемников. У охраны их было шесть, поэтому их голоса прозвучали менее убедительно. К тому же звуки выстрелов нападающих имели материальное подкрепление в виде свинцовых гостинцев, которые своим вжиканьем, ударами по дереву и выбиванием щепы вносили особую изюминку в общие ощущения.

— Все, некогда разводить беседы, — оборвал возникшее было обсуждение Хор. — Болань, на тебе правое колесо.

— Понял, Хор, — уводя с собой двоих, ответил помощник.

— Тано, чего встал? Топорик в руки, и лезь в люк левого!

— Хор, с той стороны вообще-то арачи палят как сумасшедшие, а кожух не из толстых досок! — возмутился палубный матрос.

— Не журись. Слишком далеко, обшивка выдержит. Полезай, времени нет.

Видя, что он лишний на этом празднике жизни, Алексей устремился в свою каюту — небольшой закуток, где места хватало лишь для койки, в ящике под которой расположился весь его багаж. В эту поездку он отправился налегке, с чемоданом и футляром для оружия.

Вот его-то Алексей и извлек на свет божий. Понимая, что расстояние до арачей слишком велико и он сможет принять участие в бою лишь в случае атаки, Алексей без суеты проверил наличие патронов в магазине карабина, работоспособность механизмов. То же самое проделал с револьверами, затем облачился в бронежилет. Конечно, мало приятного, если он вдруг окажется за бортом, все же лишние десять килограммов, даже больше. С другой стороны, будет дополнительный стимул держаться от борта подальше. Теперь убедиться в том, что гранаты в подсумках, нашитых прямо на бронежилет, служивший дополнительно еще и разгрузкой. По груди даже было прошито несколько полос парусины, выполняющих роль патронташа. Эдакие газыри, только расположенные в два ряда, патроны-то куда как короче.

Это Сергей озаботился превратить бронежилет еще и в разгрузку. С одной стороны, лишняя тяжесть и сковывает движения, но с другой — в дополнение к броне получаешь четыре гранаты и сорок патронов. А что до тяжести — жизнь она куда дороже, чем неудобства. К тому же имеется довольно впечатляющая статистика спасенных жизней владельцев данной амуниции. Так что Алексей предпочитал поберечься.

Болотин прислушался к происходящему снаружи. Вроде ничего не изменилось, все так же слышны далекие выстрелы арачей и более громкие ответы из «баличей» наемников. Ага, а вот и Хор опять разошелся. Его голос ни с чьим не спутаешь, хотя слов и не разобрать. Странно, капитан не отличался склонностью к чрезмерному волнению в экстремальных ситуациях. Чего он так разоряется?

Едва выйдя на палубу, Алексей тут же оказался оттесненным за надстройку непреклонным Ванеком Бенешем. Телохранитель не видел особого смысла в том, чтобы его работодатель, а скорее все же благодетель, лишний раз подставлялся под пули. Пинки в большинстве своем плохие стрелки, но пулю-то и по-дурному словить можно.

Он бы и раньше озаботился этим, если бы в момент начала обстрела оказался рядом. Но теперь, когда Болотин вновь появился на палубе, Ванек приступил к выполнению своих прямых обязанностей.

— Что тут, Ванек? — и не подумав обижаться на его бесцеремонность, поинтересовался Алексей.

— Арачи из камышей на пирогах появились.

— А ну-ка…

— Не надо бы вам высовываться, господин Дворжак, — вновь придержал Алексея телохранитель.

— Брось, Ванек. Ты не сможешь меня обезопасить, если будешь прятать по углам. Или будем драться, или сдохнем к лукавому.

Алексей вновь полез за угол надстройки, стремясь рассмотреть происходящее. Нападающие продолжали обильно поливать пулями как пароход, так и баржу. От широкой полосы прибрежных камышей к «Желтой розе» стремительно двигалась эскадра не менее чем из трех десятков пирог. Даже если в них располагаются по шесть воинов, получается очень даже солидно. И ведь разобраться с ними не так чтобы и просто.

Арачи вовсе не собирались безрассудно бросаться в атаку. Не та натура. К вопросу потерь личного состава у них было весьма серьезное отношение, оттого и столь специфическая партизанская тактика. Они проявляли просто поразительную изобретательность. Вот и сейчас не обошлось без этого.

На носу каждой пироги были установлены плотные камышовые маты, поверх которых прикреплены традиционные пинкские щиты из нескольких слоев шкуры буйвола. Такой щит способен сдержать пулю «дятлича», а «балич»-то посерьезнее, отсюда и дополнение в виде матов.

Из-за этого прикрытия находящихся в пироге рассмотреть невозможно, не то что поразить. Даже когда они приблизятся вплотную, обороняющиеся не смогут достать экипаж нападающих. Речные суда не отличаются высотой бортов, а потому не могут предоставить значительного преимущества. Стоит пирогам подобраться вплотную к борту, как ловкие арачи сумеют взобраться на палубу как парохода, так и баржи.

Казалось бы, при таком раскладе и арачи лишены обзора, но данный момент был предусмотрен. В защите имелась небольшая амбразура, через которую один из экипажа вел наблюдение за курсом и вносил необходимые поправки. Кроме этого он еще и вел обстрел. Судя по скорострельности, арачи не только поднаторели в обращении с оружием, но еще и явно не жалели патронов.

До противника было более двухсот метров, но расстояние быстро сокращалось. Все же пирога легкое и быстроходное суденышко, а пинки великолепно умеют с ним обращаться. Они вообще способны грести целый день, поддерживая довольно приличную скорость. Выносливости им не занимать. Очень скоро они приблизятся, но даже в этом случае останутся неуязвимыми для винтовок.

Впрочем, на ближней дистанции можно будет попробовать поразить нападающих через бойницу. Хотя… Сомнительно, что из этого что-либо получится. Алексей, конечно, неплохой стрелок, однако попасть в яблочко по неподвижной мишени на твердой земле и по все время пребывающей в движении, да еще и с палубы парохода, совсем не одно и то же.

Он бросил взгляд на баржу. Наемники, вооруженные «баличами», интенсивно отстреливаются, с сомнительной результативностью, несмотря на диоптрические прицелы. А остальные под прикрытием щитов спешно налегают на канат, подтягивая друг к другу пароход и баржу. Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд. Как-то не вовремя они собрались в гости или Алексей чего-то не понимает?

— Ванек, а чего это парни Крайчека удумали? — кивая в сторону баржи, поинтересовался Алексей.

— Это не они, а Хор удумал. Приказал им перебираться на «Розу», а баржу будем бросать.

Вот теперь все понятно. Хор, конечно, тот еще жлоб, но с мозгами все же дружит. Деньги они ведь живым на пользу, мертвым как-то без надобности. Он прекрасно понимает, что одновременно удержать два судна не получится, а потому решил собрать всех защитников на пароходе. Наемники будут обороняться, а экипаж производить ремонт. Если получится запустить хотя бы одно колесо, они спасены.

Когда наемники перебрались на баржу, прихватив с собой весь боезапас и побросав остальное имущество, арачи успели приблизиться на расстояние в сотню метров. Причем часть из них выбрала такой маршрут, при котором они оказывались под прикрытием груженной с горкой баржи. Если они взберутся на нее, то будет плохо.

С одной стороны, перебраться на пароход у них не получится, так как наемники при помощи шестов сейчас расталкивали суда. Но с другой — противник получит отличную позицию для обстрела парохода. Они даже смогут использовать щиты, остававшиеся на барже. Пока обороняющимся удавалось избежать потерь, если не считать легкой царапины у одного из бойцов. Но все еще может измениться.

— Игнас, давай четверых на нос. Мы там спустили ялик, пусть садятся на весла и гребут, пока пупки не развяжутся, — приказал Хор.

— Не смешно! — возмутился Крайчек.

— А я что, похож на шутника?! — взревел Хор. — Нужно отходить от баржи. Мои парни заняты. Остаются твои.

— Но пароход…

— Тяжелый, — вместо Крайчека закончил капитан, — но помалу управятся, к тому же корпус их прикроет от выстрелов. А так нас разделают под орех. Шевелись, дубина!

Крайчек не имел привычки спускать подобное обращение, но сейчас не время выяснять отношения. Он определил четверых из вооруженных «баличами» в команду ялика. Дистанция значительно сократилась, и более скорострельные «дятличи» будут куда полезнее. Впрочем… Похоже, тут скоро и вовсе дойдет до револьверов. Крепко же они попали…

Отчего-то Алексей вспомнил разговор с Сергеем. Что и говорить, просчитался он крепко, когда пожалел денег на пушки. Тут ведь каждая пушчонка обойдется больше чем в тысячу крон, если считать с боезапасом. А это серьезная сумма. Но, с другой стороны, сейчас они смогли бы шугануть и арачей на берегу, и атакующую волну приняли бы на картечь. От тяжелых картечин эта хлипкая защита точно не спасла бы. Что же касается выгоды… Вон постепенно отдаляется баржа, которая при наличии пушки как раз восполнила бы с лихвой потери на одно орудие, а так одни убытки. Причем в минус нужно считать и саму баржу, как пить дать, арачи ее сожгут.

И ведь Алексей пока не брал в расчет их собственные жизни. А свою бренную тушку он ценил куда выше. Господи, только бы добраться до Крумла. Первое, что сделает, это отправится к знакомому капитану Дивишу и выкупит эти клятые орудия. Но сейчас эти мысли лишние, потому как в бою нельзя предаваться сожалениям и размышлениям. Если и думать, то исключительно о том, как половчее достать противника.

Алексей пристроился за углом ходовой рубки и изготовился к стрельбе. Постройка вполне хорошо прикрывала его, оставляя незащищенными лишь голову и правое плечо. Оно и немало, если прилетит, то вполне хватит, но, с другой стороны, где она, полная безопасность?

Хм. А вот хотя бы в самой ходовой рубке. Тяжелые ставни подняли, и теперь, находясь в надежном укрытии, наемники сквозь бойницы посылают в наседающих арачей пулю за пулей. «Дятличи» и один «балич» молотят со скоростью пулемета. Поздно пить боржоми, если почки отказали. Сразу не сообразил, а теперь время упущено, разве что спрятаться, но об этом мыслей не было.

Устроившись поудобнее, Алексей прицелился в ближайшую пирогу, до которой было метров пятьдесят. Бойница, откуда ведет стрельбу наблюдатель-арачи, представляет собой лишь небольшое отверстие. Но ничего невозможного. Прицелиться. Только не спешить. Палубу не качает. Зато пирога идет рывками, каждый раз взбрыкивая носом и приседая кормой при очередном рывке. Алексей поймал момент и нажал на спуск. Даже несмотря на преграду, он понял, что поразил противника. Сложнее, чем на стрельбище, однако вполне осуществимо.

Передернуть затвор. Приникнуть к прицелу. И осознать, что порядок действий нужно менять. На прицел, выстрел и перезарядку у него ушло несколько секунд, а пирога уже в тридцати метрах. Он успеет сделать еще один выстрел и гарантировать, что опять попадет, не может. Эдак даже той дюжины пирог, что рванули напрямик, не прикрываясь баржей, будет достаточно, чтобы захлестнуть палубу небольшого суденышка.

В арачи полетели гранаты. Из более чем десятка только одна угодила точно внутрь пироги, а не булькнула в воду из-за промаха или скатившись. Рвануло знатно. Пирогу буквально разломило надвое. Четверо забарахтались в воде, окрасившейся в алый цвет. Ранены или нет, не понять, но в настоящий момент они пока бесполезны или по меньшей мере представляют собой легкую мишень.

Словно в подтверждение промелькнувшей мысли, рядом с пинками появились фонтанчики от ударов пуль. Наемники, обрадовавшись наконец появившейся четко видимой цели, открыли по ней огонь. Вообще-то глупо. Нужно думать о тех, кто все еще находится в пирогах и продолжает представлять непосредственную опасность.

Алексей извлек гранату. Выдернул чеку. И… замер в нерешительности. Множество промахов обусловлены тем, что при высвобождении рычага пружина толкает вперед ударник и отбрасывает стальной рычаг предохранителя. Казалось бы, масса гранаты и рычага несопоставима, но тем не менее данный факт воздействует на траекторию полета гранаты и она несколько отклоняется от точки прицеливания. Не менее важна и точность броска, нужно попасть в пирогу, иначе скатившаяся в воду граната не причинит никому вреда.

Все это пролетело в голове Болотина в доли секунды. Кляня себя последними словами, он разжал пальцы. Рычаг с металлическим звоном отлетел в сторону. Практически одновременно с этим раздался резкий хлопок капсюля во все еще находящейся в руке Алексея гранате.

Болотин вздрогнул всем телом. Замедлитель горит четыре-шесть секунд. На столь значительном разбеге сказывалась кустарность производства. А если так, то вполне может случиться и более ранний подрыв. Вдруг растерявшись, Алексей как завороженный уставился на ребристую чугунную тушку.

— С ума сошел!!! Бросай!!! Берегись!!!

Голос одного из наемников, наблюдавшего за происходящим, прозвучал как-то глухо и отдаленно. Сейчас слух забит только гулкими ударами сердца. Даже выстрелы доносятся как сквозь вату. Но в следующее мгновение все вдруг ожило, звуки стали четкими, краски — невероятно яркими, а время полетело со скоростью взбесившейся лошади.

Замах, и граната взмыла вверх по крутой траектории. Взрыв произошел, когда смертоносный снаряд достиг пика и словно завис, готовясь устремиться к воде. Осколки посыпались в воду, на пироги и сидящих в них пинков. Кто-то закричал, кто-то вывалился за борт. Частично досталось надстройке, борту и палубе «Желтой розы», но людей вроде не задело.

Воодушевленный успехом Алексей выхватил еще одну гранату. Да, опасно. Но приходится рисковать, чтобы достигнуть нужного эффекта. Либо они отбросят арачей ценой любого риска, либо очень скоро противник окажется на палубе, и тогда останется лишь подороже продать свои жизни. А потому пошло оно все к черту!

— Чего замер?! — разжимая усики чеки, прокричал Алексей тому самому наемнику, который так испугался действий этого больного на всю голову писаки. — Делай, как я!

— Ты больной ублюдок!

— Согласен! — Хлопок капсюля, вздрогнул не только Алексей, но и наемник, тот, пожалуй, даже сильнее. — Но если не рискнем, все сдохнем!

Вторая граната полетела, запущенная более уверенной рукой. К тому же замедлитель сработал весьма удачно, подорвав гранату у самой воды, между двумя пирогами. Крики, полные боли и страха. За борт вывалилось несколько человек, причем из обеих пирог.

Когда Алексей запускал третью гранату, его поддержали уже несколько бойцов. По большому счету терять им нечего, а отчаяние, пожалуй, способно на чудеса. Правда, в подавляющем большинстве случаев — если в отчаянной ситуации оказываются сильные духом люди. Слабаки в такие моменты скорее забиваются в угол и скулят, моля о пощаде. Среди наемников хватало разного народу — висельники, убийцы, воры, отставные военные, мужики с буйным и подчас неуправляемым нравом, — но кого среди них не было точно, так это трусов и слюнтяев. Опасно, но если есть шанс, то пошло оно все к лукавому. Они не упустят возможность поставить риск против жизни, которой и без того осталось всего ничего.

Арачи были уже в одном броске от желанной цели. Последний рывок, и можно будет оставить весла, вооружившись ружьями, револьверами или ножами. Белолицые обречены. Но именно в этот момент в дело вступила ручная артиллерия. Гранаты рвались в воздухе одна за другой. Разрывы происходили на различной высоте, но каждый такой взрыв, если даже не поражал осколками, вносил сумятицу и страх в ряды атакующих.

Одна из пирог вдруг резко замедлилась, а потом остановилась, не достигнув борта всего лишь десятка метров. Затем весла заработали с новой силой, и она начала набирать ход. Вот только на этот раз она не приближалась к пароходу, а отдалялась от него, по-прежнему прикрываясь своеобразным щитом. Практически тут же к ней присоединились еще две.

Отступление началось, но еще не приняло массового характера. Пирога, шедшая первой в волне атакующих, с легким стуком ударилась о деревянный борт «Желтой розы». Арачи взревели, предчувствуя победу. Весла попадали на дно лодки, в руках оказалось разнообразное оружие. Воин, находящийся на носу, забросил веревку с кошкой на конце, закрепляя суденышко рядом с вражеским судном. И в этот момент на дно пироги с глухим стуком упала, курясь дымком, тяжелая чугунная чушка. Легкая лодка из жердей, обтянутых кожей, не выдержала бешеного натиска вырвавшейся наружу силы взрыва и переломилась надвое.

Гибель пироги произвела должное впечатление на экипажи остальных. Флотилия начала отходить столь же стремительно, как недавно рвалась в атаку. Хм… а пожалуй, даже и быстрее. Во всяком случае, Алексею, наблюдающему за происходящим, казалось именно так.

Победа далась не без потерь. То ли виновато кустарное производство запалов, то ли наемник передержал снаряд в руке, но одна из гранат рванула на носу парохода. Сам несчастный погиб на месте, еще двое, оказавшиеся рядом с ним, получили серьезные ранения. От этого взрыва пострадал и Алексей, получивший ранение по касательной. Ничего серьезного, но без швов, похоже, не обойтись, слишком уж кровоточит, и рука как-то онемела.

Однако даже взрыв на палубе не остановил массовое отступление арачей. Видя это, наемники больше не рискнули забавляться со смертоносными игрушками. Всему есть предел. Одно дело — пойти на отчаянный шаг в безвыходной ситуации, и совсем другое — когда непосредственной опасности уже вроде как и нет. Алексей полностью поддерживал данное решение.

С берега по-прежнему доносились выстрелы. Пароход обстреливали арачи, находящиеся на носу отступающих пирог. Пули все так же проносились мимо или ударяли в дерево, осыпая щепой. Но это как бы уже привычно и не вызывало особых опасений. Достаточно просто не высовываться лишний раз, тем более от твоей стрельбы толку как от козла молока.

Наемники и не стреляли. Чего попусту переводить патроны. Попасть из «дятлича» в тех, кто на берегу, нереально, а пироги мастерски лавируют, и сидящие в них прикрываются щитами. Лишь парочка наемников, вооруженных «баличами», находясь в надежном укрытии, все еще вела огонь, пытаясь дотянуться хоть до кого-нибудь. Но сомнительно, чтобы они добились положительного результата.

Однако арачи вряд ли обманывались по поводу вдруг замолчавших защитников судна. Они и сами бойцы не из последних, а потому понимали, чем вызвано это молчание. Другое дело, что сами продолжали обстрел, но это только ради того, чтобы белолицые собаки не вздумали опять швыряться своим подлым оружием.

Вдруг до слуха Алексея донеслись удары топора. Предоставив свою руку в распоряжение Ванека, накладывающего на рану повязку, Болотин обернулся на звук, казавшийся сейчас инородным. Стучали под кожухом гребного колеса. Из смотрового люка сейчас торчали чьи-то болтающиеся ноги.

— Как арачи навалились, вся команда похваталась за оружие. Теперь вот опять трудятся, — пояснил Ванек, не отрываясь от своего занятия.

Точно. Гребные колеса. Их нужно высвободить из захвата, чтобы убраться из этого места. Алексей бросил взгляд за борт — там в ялике четверо усиленно налегали на весла, как и приказал Хор. Чтобы сухопутные ничего не напутали, на корме сидит один из экипажа. Наверное, из машинной обслуги, предположил Алексей. Бледные, злые, они не прекращая работали веслами и, похоже, не останавливались, даже когда дело было совсем плохо. С другой стороны, откуда им было знать, как разворачивались события. Как противник не мог рассмотреть их, так и они ничего не видели.

Очередная пуля ударила с неожиданной стороны. Алексей прекрасно знал, что они с Ванеком устроились в месте не простреливаемом ни с берега, ни с отходящих пирог. Черт! Так и стреляют не оттуда! Ялик медленно, но верно делал свою работу, оттягивая пароход все дальше от берега. Скорость черепашья или даже куда более скромная, но судно двигалось. Одновременно оно немного развернулось, оставляя баржу за кормой и в стороне. До нее сейчас около шестидесяти метров. Но именно с этой выгодной позиции и ведется обстрел.

Группа арачей, двигавшаяся под прикрытием баржи, достигла-таки своей цели и высадилась на брошенном судне. Теперь же, используя в качестве прикрытия кучи угля, арачи начали обстрел вдоль парохода. Эти стрелки могли доставить уйму хлопот. В отличие от идущей рывками пироги на барже позиция удобная и вполне устойчивая.

Одна из пуль прошла рядом с Алексеем, с тупым стуком глубоко войдя в дерево. Другая ударила Ванека в спину, третья с каким-то омерзительным чавканьем вынесла полчерепа тому самому наемнику, так испугавшемуся действий Алексея.

— В укрытие! Крайчек, бейте по барже! — Хору и рупор не нужен, он ревет так, что мертвых поднимет.

Хотя на корабле капитан царь и бог, в данном распоряжении не было никакой необходимости. «Дятличи» ответили на обстрел дружной трескотней, практически сразу заставив арачей укрыться за угольными кучами, над которыми от частых ударов пуль уже поднималась пелена черной пыли. Прижать-то арачей получилось, а вот прогнать такими методами не выйдет.

Перестрелка может сильно затянуться, что позволит пинкам провести очередную атаку. Отбиться при обстреле во фронт и фланг не такая уж и легкая задача. Да что там — если арачи вновь бросят свои пироги вперед, то на этот раз штурм скорее всего увенчается успехом. Обороняющимся укрыться теперь практически негде. Разве только за надстройками, ближе к носовой части. Но если отойти туда, у арачей появится весьма хороший шанс попасть на корму, а тогда ближний бой, рукопашная и конец.

Думая об этом, Алексей, превозмогая боль, лихорадочно оттаскивал в укрытие Ванека. Тот постанывал и все порывался передвигаться самостоятельно, но пока из этого ничего не получалось, и он лишь мешал своими потугами. Телохранитель был раза в полтора, если не больше, тяжелее Болотина, у которого к тому же плохо слушалась рука. Закончить перевязку Ванек не успел, рана кровоточила, а тут еще и нагрузка…

Но, как ни было ему плохо, Алексей старался не упустить ни одной детали. Решились ли на повторную атаку отбитые арачи, ему не было видно, но зато он отчетливо рассмотрел с десяток пирог, ринувшихся на штурм со стороны кормы. Обогнув баржу, они достаточно быстро набирали ход. Выходило даже хуже, чем опасался Болотин. На баржу высадилась только часть нападающих, остальные продолжили атаку по воде, прикрываясь все теми же щитами.

Алексей потянулся к последней гранате. Похоже, придется снова рисковать, иного выхода нет. Однако теперь к опасности от нестандартного использования гранат прибавляется фланговый обстрел с близкого расстояния, на котором даже бронежилет не может гарантировать безопасность. Раненый Ванек яркое тому подтверждение.

Арачи не солдаты, которые в большинстве своем стреляют в лучшем случае в направлении противника. Пинк не станет рисковать почем зря, но и палить бездумно, абы выстрелить, тоже не будет. Нет. Пинк найдет врага и постарается его поразить.

Словно в подтверждение его мыслей, с баржи вновь раздалась разноголосица выстрелов. На этот раз пинки били вразнобой. Около полусотни стрелков обеспечили практически беспрерывный обстрел «Желтой розы», прикрывая подход своих товарищей.

Бросать гранату в лодки пока рано. Как нет смысла метать и в баржу. Алексей и со здоровой рукой не добросил бы, не то что теперь, когда рана на руке не просто кровоточит, но каждое движение отдается болью. Но главное это даже не лодки. Если только удастся заставить находящихся на барже воинов прекратить обстрел, то лодки сами отвернут. Не может быть, чтобы им не было известно о том, что произошло с первой волной штурмующих.

— Игнас! Игнас!

Слушаю, господин Дворжак.

— Помнишь, как в Паюле вы отбивали штурм при помощи пращей?

— Помню.

— Можно попробовать достать тех на барже.

— Не получится. Тогда у нас были фитили. Запалы слишком быстро прогорают.

— Нужно обмотать гранату тонким ремешком или бечевкой. Это придержит рычаг, пока запускаешь гранату, а когда она полетит, ремешок размотается, высвободив рычаг уже в воздухе.

— Рискованно.

— А у нас есть другой выход? Я бы и сам, да нет пращи, и рука ранена.

— А-а, к лукавому! — наконец решившись, прокричал десятник.

Он отбежал за рубку и начал готовиться к броску. Видя, что дело пошло, Алексей выдернул чеку, высвободил рычаг и метнул гранату, пустив ее навесом. Рядом ударили сразу две пули, заставляя его укрыться. Больше гранат у него не было, поэтому, вооружившись «дятличем», он начал обстреливать пинков, укрывшихся на барже. Достать тех, что были на пирогах, пока нечего было и думать.

Он едва вскинул карабин, когда рванула его граната. За результатом он не наблюдал, заметив краем глаза только вспышку и облако дыма. Вслед за его гранатой рванули еще несколько. Вот в прицеле изготовившийся к стрельбе арачи. Алексей поспешно потянул спусковой крючок. Выстрел! Пуля бьет немного ниже, брызнув осколками угля и пылью в глаза пинкского воина. Тот в свою очередь стреляет, но легко понять, что в момент выстрела он дернулся и пуля ушла куда-то вверх. Ну что же, гарантированный промах тоже достижение.

Передернуть затвор. Пинка уже нет, он укрылся, чтобы перезарядиться, а может, и протереть глаза. Но вот неподалеку появляется голова другого арачи, готовящегося выстрелить. Алексей стреляет раньше. Опять мимо, но арачи исчезает из поля зрения, поспешив укрыться. Еще дважды картина повторяется, а затем на куче угля вспухает черное облако от взрыва гранаты. Слышатся полные боли крики.

Алексей резко обернулся в сторону Крайчека, у которого на лице застыла кровожадная улыбка. Дело уже поставлено на поток. Один из наемников обматывает бечевкой гранату, пока десятник запускает в полет очередной гостинец. Взмах, три оборота пращи, и вот снаряд уже в полете.

— Отлично получилось, господин Дворжак. Жаль, праща только одна. Ну ничего, мы им покажем! — вновь изготавливаясь к броску, посулил Игнас.

— А гранат-то хватит? — усомнился Алексей, памятуя о том, что свою последнюю он уже израсходовал.

— Этого добра у нас еще ящик в запасе имеется. Х-хек! Пошла родимая.

Тем временем парни на ялике решили, что с них хватит. Одно дело — тянуть этот клятый пароход, пока противник с противоположной стороны, и совсем другое — когда тебя уже видят и ты оказываешься под обстрелом. Вернее, по ним-то как раз никто и не стрелял. Как видно, арачи посчитали, что эти парни не представляют опасности и не смогут воспрепятствовать абордажу, и все усилия сосредоточили в первую очередь на пароходе. В находящихся на ялике пока не было произведено ни одного выстрела.

Когда же ялик начал отдаляться от парохода, их и вовсе приняли за беглецов. Что же, пусть пока побегают. Вот покончат с пароходом и тогда догонят. Арачи могут выставить шесть гребцов против четверых на ялике, к тому же их пироги куда легче и быстроходнее. Да еще имеют какую-никакую защиту.

Но парни и не думали убегать, хотя именно так и могло показаться. Вместо этого они отошли немного в сторону, еще больше увеличивая расстояние между собой и стрелками на берегу. Арачи на барже в результате «артналета» стали куда менее активными. А вот подвижный отряд наемников получил возможность ударить во фланг атакующих пирог.

«Балич», конечно, уступит «дятличу» в скорострельности, но у наемников имелись неоспоримые преимущества. Армейский карабин куда более точен, к тому же оружие оснащено диоптрическими прицелами. Ну и самое главное, «баличами» вооружались самые лучшие стрелки. Четыре отличных стрелка, бьющие по противнику с полутора сотен шагов, это очень серьезный аргумент.

Уже после первых выстрелов головная пирога значительно умерила свой пыл, поскольку как минимум половина гребцов вышла из строя. Через несколько секунд подобная участь постигла и другую пирогу. Наемники монотонно выпускали пулю за пулей, причиняя серьезные потери атакующим. Их также пытались обстреливать, но без особого успеха. Член команды Хора занял место на банке и равномерно работал веслами, ведя ялик плавно, без рывков. Конечно, это усложняло работу стрелкам, но зато и являлось дополнительной гарантией их безопасности.

Наконец арачи не выдержали и начали отходить. Второй раунд также остался за обороняющимися. А когда «Желтая роза», издав пронзительный гудок, заработала освобожденным правым колесом и вполне уверенно начала набирать ход, стало ясно, что опасность миновала окончательно.

Если арачи решатся броситься в погоню без прикрытия, им не удастся тягаться в скорости с пароходом, который даже с одним колесом способен достаточно легко оторваться от погони. К тому же сейчас он вполне мог маневрировать, перемалывая не отличающиеся прочностью пироги. Именно этим и занялся Хор, в намерения которого вовсе не входило терять свой груз.

Развернувшись, «Желтая роза» без труда нагнала одну из пирог и подмяла ее своим носом. Немного довернуть рулевое колесо, и пирога, избежавшая тарана, оказалась на пути гребного колеса, бешено молотящего по воде. Несколько секунд, и лодка развалилась под натиском куда более массивного парохода, а ее экипаж в большинстве оказался затянутым под гребное колесо.

Обретя ход, добыча превратилась в охотника. Пароход все еще обстреливали, но исход сражения был предрешен. Мало того, пинки, оказавшиеся на воде, были обречены. Если кому и удастся избежать смерти, то это будут единицы.

— Хор, отворачивай! — прокричал Алексей, видя, что судно нацелилось на очередную жертву.

— Поучи свою жену щи варить, — зло огрызнулся капитан.

На судне он первый после Бога, здесь распоряжается только он, и никто ему не указ. Даже командир наемников не оспаривал права Хора командовать. Старому речнику куда лучше знать, как делаются дела на реке. Он прекрасно понимал, что было бы с ними, если бы удача улыбнулась арачам. Живые завидовали бы мертвым, и это не метафора, а жестокая правда жизни. Арачи пришли, чтобы забрать его жизнь. Что же, им не повезло, потому что он намерен отплатить им сполна.

— Хор, ты собираешься всю жизнь воевать с арачами или зарабатывать деньги? Отворачивай, кому говорю!

— Я здесь капитан!

— А я твой наниматель, — стрельнув в упрямца строгим взглядом, твердо произнес Болотин.

— Парень…

— Хор, лучше отверни, — сквозь зубы процедил Алексей, красноречиво опуская руку на рукоять револьвера. — Даже не думай, старик. Я и левой не промахнусь. Ну же!

Выругавшись, Хор резко крутанул рулевое колесо.

— Но учти, парень, тебе придется все объяснить. И лучше бы ты был поубедительнее. Я и меньшего не прощаю, — прорычал он.

— Объясню, дружище. Все объясню. Подгребай поближе к барже. Игнас, готовьте гранаты. Хор, позволь мне твой рупор.

— Бери. Ты ведь наниматель, тебе все можно, — съехидничал капитан.

— Спасибо. Эй, на барже! Если вы сейчас сами сядете в пироги и уйдете, никто в вас не станет стрелять и не погонится за вами. Если нет, то мы сначала передавим всех ваших друзей на реке, а потом подойдем к вам и забросаем гранатами. Мало кто из вас выживет. Подумайте о ваших семьях, которые останутся без мужчин.

— Почему мы должны тебе верить? — Кто бы сомневался, что среди арачей найдутся знатоки рустинского.

— Я друг Верной Руки, и я даю вам слово от его имени. Вы знаете его. Если я обману, то до него дойдет весть об этом. Он всегда держит свое слово, и если я нарушу его, то Верная Рука найдет и покарает меня. Так что вы решили, воины племени арачей?

— Хорошо, мы уходим, — после непродолжительной заминки ответил тот же голос.

Ялик едва успел подойти к замершему на месте пароходу, когда арачи не таясь собрали своих раненых и убитых, после чего погрузились на пироги и двинулись к берегу. Несколько пирог направились к тому месту, где плавали еще живые арачи. Все закончилось, словно и не было бешеной перестрелки.

— Ну и какого лукавого? — наблюдая за спасательной операцией пинков, пробурчал Хор.

— Хор, мы собираемся добывать уголь и зарабатывать на этом. Для этого нам придется ходить через земли арачей, а значит, договариваться с ними, — накладывая перевязку на плечо Ванека, начал пояснять Алексей.

— До этого у вас не больно-то и получалось, — покачал головой капитан.

— Пока не получалось, и вряд ли получится после сегодняшнего боя. Но получится впоследствии. Мы с Сергеем решили закупить в Крумле старые пушки и придать их охране на баржах. Будь у нас сегодня пушка, и арачи не приблизились бы к нам. Со слабым не договариваются. Мы же раз за разом показываем свою силу.

— Вот и показали бы ее, раздавив их всех, как клопов.

— Ничего бы мы этим не показали. Во-первых, арачи поняли бы, что уйти не получится, и дрались бы до последнего. Бой и сейчас продолжался бы. А у нас не так чтобы и много народу. Зато теперь все спокойно, и баржу отбили без лишних потерь. Еще немного, и продолжим путь. Во-вторых, это еще больше озлобило бы арачей. Сейчас им не на что злиться, разве если на самих себя. Все по-честному. Сунулись с оружием в руках, получили по зубам и ушли зализывать раны. В-третьих, они лишний раз убедились, что мы держим слово и с нами можно говорить.

— Вроде все складно. Да только чушь все это. Пинки лишь силу и понимают. Захочешь показать благородство, так они это за слабость примут. Они ведь как думают — сегодня сила оказалась на стороне белолицых, но они все одно боятся нас лишний раз разозлить. Но насчет баржи, — это верно, до сих пор бились бы, так эти паразиты еще и спалить ее могли, — сдвинув кепку на глаза и почесывая затылок, частично признал правоту Алексея Хор. — Хм… Господин писатель, а вы и впрямь стрельнули бы в меня, если бы я вас не послушал? — серьезно глядя в глаза Алексею, но все же опять перейдя на «вы», поинтересовался капитан.

— Хор, нам не нужна война с арачами на уничтожение. А еще они прикрывают куроки и нас от валийцев.

— Вы не ответили на вопрос.

— Выстрелил бы, — наконец решившись, выдохнул Болотин.

— Хорошо. — Хор улыбнулся и отправился выполнять свои обязанности.

Алексею даже показалось, что он только что значительно вырос в глазах капитана. Тот вроде даже проникся уважением к тому, кто угрожал его жизни. Вот и пойми жителей этих мест. Фронтир, чтоб ему, с его укладом, образом жизни, характерами людей все еще оставался загадкой для Алексея. Нет, жить здесь увольте, хотя и не сказать чтобы местные не нравились Болотину. Прямые, искренние и бесхитростные, они были по-своему привлекательными. Причем нужно было пробыть здесь совсем немного времени, чтобы начать походить на них, заражаясь их взглядами. А вот у Алексея это не получилось. Хотя… Не получилось ли? Да кто его знает, ему не дано взглянуть на себя со стороны.

— Господин Дворжак, мы отбились? — разлепив пересохшие губы, прошептал пришедший в себя Ванек.

— Не сомневайся. Будь иначе, ты видел бы не меня, а размалеванную рожу арачи.

— Сильно меня задело?

— Да уж постарались. Но главное не рана, а большая потеря крови. Ничего, подлатаем, будешь как новенький.

— Ну что там у вас? — послышался голос Хора.

— Порядок. Баржа на буксире. С левым колесом разобрались, — доложил капитану помощник.

— Ну так и нечего тут тянуть кота за подробности. Уходим, — подвел итог Хор.

Желание общаться с Атакующим Соколом отсутствовало напрочь. Но и выхода иного не было. Верховный вождь арачей все еще был союзником. Правда, союзником, обозленным огромными потерями. Он изначально опасался этой затеи, но лан Ариас сумел убедить его в том, что предприятие вовсе не безнадежно. Достаточно обездвижить пароход хотя бы на полчаса, и дело сделано. Рустинцы попросту не сумеют противостоять массированной атаке, да еще под прикрытием стрелков, расположившихся на высоком берегу.

Атакующий Сокол опасался, что люди Верной Руки применят свои гранаты. Они в последнее время все чаще стали появляться в степи, но всем доподлинно известно, что первым решил их использовать именно Верная Рука, и, надо заметить, это было весьма впечатляюще. Верховный вождь слишком хорошо помнил, какой крови стоила попытка штурма заставы Паюла, а также два штурма Домбаса.

Однако лан Ариас вполне резонно возразил, что вода — не твердая земля, и толку от гранат, которые будут попросту тонуть, немного. Остается только опасность, если граната попадет прямо в пирогу. Но и тут можно предпринять некоторые меры. Например, сделать из парусины легкий навес с наклоном, чтобы гранаты скатывались в воду. Или просто выбрасывать прилетевшие гостинцы прямо в реку. Ну сколько у охраны будет тех гранат? Не сотни же. Что же касается потерь, то да, они вполне возможны. Но война не бывает без утрат. К тому же потерь будет куда меньше, чем при атаках на Домбас прошлой осенью.

Все выглядело вполне логично и убедительно. Сначала.

Пароход намотал сеть на колесо и застопорил ход даже несколько раньше, чем рассчитывал лан Ариас. Но это не беда. Инерция и течение сделали свое дело, подведя цель к нужному месту. Начало атаки тоже прошло как по маслу. К тому же рустинцы преподнесли подарок, поспешив оставить баржу и тем самым предоставив атакующим удобную позицию для обстрела, а также возможность приблизиться под прикрытием борта. Оставалось найти способ сообщить об этом атакующим силам. Но арачи и сами сумели вовремя сориентироваться.

В бинокль лан Ариас видел, что рустинцы использовали-таки гранаты, как видел и то, что попытка была весьма жалкой, хотя арачи и отказались от навесов. Многие гранаты пролетели мимо, другие вовремя были вышвырнуты за борт. Цели достигла только одна, развалив легкое суденышко. Но потом начались неприятности. Гранаты начали рваться в воздухе, словно шрапнель. Едва это случилось, как Мойсес понял: это конец.

Если бы арачи не разделились и всей массой навалились на пароход, то скорее всего смогли бы подняться на его палубу. Естественно, кто-то запаниковал бы и начал отходить, но тех, кто прорвался бы к борту парохода, все равно было бы больше. Даже если бы на палубе оказался экипаж всего лишь одной пироги, все было бы по-другому.

Он еще надеялся, что ситуация изменится, когда увидел, насколько убийственным оказался огонь с баржи. Но рустинцы сумели справиться и с этой напастью. А затем машины парохода ожили, и надежды не осталось вовсе.

Удивило и насторожило поведение Хора, а это был именно его пароход. Вместо того чтобы начать крушить все и вся, едва получив полное преимущество, он вдруг позволил арачам избежать полного разгрома. Очень нетипично для капитана, характеризующегося не самым лучшим образом. А ведь была возможность по-настоящему озлобить арачей. Такое поведение говорит о том, что на борту есть кто-то, кого отличают ум и сообразительность. Не Хор, это точно, кто-то другой.

— Как дела, Атакующий Сокол? — подойдя к группе вождей, совещавшихся в стороне от воинов, поинтересовался лан Ариас.

Реакция на его появление практически у всех была одинаковая: взгляды, полные ненависти и осуждения. Впрочем, были и те, кто смотрел на него без вражды. Среди них и верховный вождь. Сегодня арачи потеряли многих, но вины белолицего в том нет. Он предложил вполне разумный план, и все должно было получиться. Просто рустинцам повезло больше, только и всего.

— Большие потери. Пятьдесят шесть убиты или утонули. Много раненых, десятерых придется отправить на лечение в стойбища. Также уйдут воины из трех родов, они потеряли слишком много сородичей. Нельзя оставлять шатры без мужчин.

— Я сожалею о погибших. Признаться, я не ожидал, что все выйдет так. Понимаю, что после случившегося арачи будут думать, что они полностью рассчитались по договору…

— Разве это не так? — строго взглянув на своего нанимателя, с вызовом спросил верховный вождь.

— Пять сотен ружей, две сотни револьверов только за то, чтобы обстрелять три парохода, не уничтожив ни одного… Ты считаешь, что мы в расчете?

Конечно, он не в той ситуации, чтобы ставить условия, но и спускать подобного тоже нельзя. Плата и впрямь весьма щедрая, а на выходе пока не так чтобы и много. Не сказать чтобы все плохо, любой результат можно обернуть себе на пользу. Но все равно арачам следовало бы сделать побольше.

— Один пароход затонул, — не согласился арачи.

— А в этом есть заслуга твоих воинов? Мне казалось, что тут скорее повинна невнимательность капитана.

— Мне дороги мои воины.

— Это достойно уважения, Атакующий Сокол. Но разве ты не понимал, что нужно будет рисковать, когда давал свое слово?

— Мы нападем на них еще один раз. Но после этого мое обещание будет выполнено.

— Как скажешь, Атакующий Сокол. Но тогда вы должны будете напасть на Домбас. Если вы перепугаете поселенцев до икоты и сожжете два-три дома, мы полностью в расчете.

— Нам нужны патроны. Много патронов.

— Очень скоро вы их получите. Их должны будут оставить на складе у причала форта на слиянии Мравы и Изеры.

Вообще-то они уже находились там, под видом груза некоего господина Мойсеса. Комендант форта не знал ни его фамилии, ни рода занятий, был уведомлен только о сути груза. Там же находился и кое-какой запас оружия. Все в обычных деревянных ящиках, ничем не проявляющих свою принадлежность к армейскому ведомству.

— И еще мы потеряли очень много оружия. Еще сотня ружей и револьверов не помешает.

Вполне объяснимо. Когда оказываешься в воде, под обстрелом, да еще и вдали от берега, то постараешься избавиться от всего лишнего. С другой стороны, нельзя было исключать и того, что потери оружия явно завышены. Пинки весьма выносливый народ, плавают как рыбы и способны долгое время находиться под водой. Так что можно и усомниться в том, что, оказавшись в воде, они утратили оружие. К тому же многие свои ружья оставили на берегу, так как предполагался ближний бой. Но лан Ариас был не в том положении, чтобы выяснять этот вопрос доподлинно. Главное, чтобы арачи не передумали напасть на Домбас.

— Я восполню утраченное оружие, — согласился он.

— Тогда я призову новых воинов и буду ждать.

Удовлетворившись ответом, валиец счел за лучшее удалиться. Ему предстоял путь в форт, и чем раньше он обернется, тем быстрее арачи продолжат боевые действия. Они палец о палец не ударят, пока не получат желаемое. Нет, если бы не было его, готового снабжать их оружием, то могло бы быть иначе. Но при имеющемся раскладе они постараются получить наибольшую выгоду.

К тому же лана Ариаса куда больше устроят хорошо вооруженные арачи. Домбасцы уже не в первый раз демонстрируют, что они опасный и изобретательный противник. А ему нужно заставить переселенцев дрожать при одном только упоминании об этом поселении. Впрочем, арачи были хотя и немаловажной, но не главной ставкой в данной игре.

То, что Хору удалось избежать гибели, не особо радует, но это также пойдет на пользу. И он сам, и члены его команды после такого развеселого рейса обязательно посетят харчевню и славно выпьют. Как водится в таких случаях, они вовсе не станут отмалчиваться и в красках распишут все произошедшее. Причем арачи обязательно окажутся куда опаснее, чем это было на самом деле, иначе выйдет не так почетно.

Другие подхватят этот рассказ и внесут туда кое-какой отсебятины. Постепенно происшествие обрастет таким нагромождением леденящих кровь подробностей, что впечатлительные слушатели будут хвататься за сердце или нервно присасываться к кружкам с пойлом.

Разумеется, ни один здравомыслящий человек не поверит этому до конца. А капитаны пароходов как раз и относятся к данной категории. Но, даже отбросив в сторону большую часть услышанного, они получат весьма безрадостную картину. Ни один из капитанов не захочет иметь дело с Домбасом. Есть куда более безопасная возможность заработать, и пусть прибыль поскромнее, но зато стабильная и с меньшими рисками. Речной маршрут в настоящее время испытывает острый недостаток в транспортных средствах. Так что работы хватит всем.

Да что там! Скорее всего сам Хор воздержится от повторных путешествий в эти края. Мужик он, конечно, серьезный и не трусливого десятка, но не дурак же в самом-то деле. Всему есть предел, а жадность, как известно, порой порождает бедность. Здесь же можно лишиться не только всех своих средств, но еще и жизни.

Но, чтобы усилить эффект, предстояло провернуть еще одно дельце. И именно на это предприятие лан Ариас возлагал особые надежды. Он собирался потопить второй пароход куроки. Этим занимался Ралин. Если все срастется как надо, будет просто замечательно.

— Что, парень, отстал?

Здоровяк, которому был адресован этот вопрос, стрельнул неприязненным взглядом и буркнул:

— С чего ты взял? — У него был явный валийский акцент.

— Да что-то я тут пока других пароходов не вижу, — развел руками незнакомец, судя по обилию оружия и внешнему виду — наемник.

Этой ночью у Паюлы останавливались сразу четыре судна. Три шли вверх по течению, одно — вниз. В последнее время здесь стало оживленно. Если еще недавно суда проходили не каждый день, то сейчас по несколько за день. И это еще не предел, все были уверены, что количество судов будет увеличиваться. Данное обстоятельство также служило и дополнительным гарантом безопасности. При такой интенсивности движения арачи следовало хорошенько подумать, прежде чем решиться на нападение, ведь подмога могла появиться в любой момент.

Только что отошел последний пароход, направлявшийся в Новую Рустинию. Других судов видно не было, валиец в гарнизоне форта не служил, членом отряда наемников из Домбаса, расположившихся в палатках на берегу, не являлся. Так кто же он еще? Отставший, по-другому и быть не может.

— Вы из Домбаса? — видимо решив не нагнетать обстановку, поинтересовался валиец.

— Из Домбаса, — подтвердил наемник. — А тебе зачем?

— Поговаривают, что там можно получить работу.

— Хм… Что-то я не слышал, чтобы в бойцы набирали валийцев.

— Мужик, скажу только раз, и постарайся усвоить: я валенсианец.

Сказано это было не без вызова. Наемник сделал было к нему шаг, но был остановлен окриком:

— Матиш, остынь. Парень прав.

— Как скажешь, Рваное Ухо, — пробурчал Матиш, но всем своим видом давая понять: мол, будь моя воля…

— Вот так и скажу, — подойдя, строго сказал десятник. — Я Рваное Ухо, десятник и командир этого отряда. Так что ты там говорил, парень?

— Меня зовут Ралин. Пробавляюсь всем понемногу, но в основном наемничаю — охраняю торговцев, гоняюсь за бандитами.

— И что, в Новой Валенсии трудности с работой? — усомнился Рваное Ухо.

— Отчего же. На границе работы всегда с избытком, скорее уж бойцов не хватает. Но так уж дела сложились.

— Ну если хочешь остаться с нами, выкладывай, как там сложились дела.

— Пьяная драка в трактире. Один фермер решил, что я недостаточно с ним почтителен, а потом гаденыш еще и за нож взялся. Ну я ему этот нож в брюхо и приспособил.

— Весело.

— Да уж куда веселее. Теперь власти хотят меня вздернуть, да еще и на спине прорва кровников висит. Обхохочешься. Вот и решил податься в Домбас. Слышал, там стоящие бойцы нужны.

— А ничего, что там нет валенсианцев, а одни рустинцы?

— Так и что с того? Если придется, биться-то буду с пинками, не с валенсианцами, а при таком раскладе никаких проблем. А чего это ты десятником называешься, прямо как в армии?

— Воля нанимателя. У нас вообще с дисциплиной почище, чем в армии, разве только платят куда больше. Так что подумай, стоит ли оно того.

— А у меня выбора нет. Осяду в обжитых местах — доберутся, паскуды. А через земли арачей сто раз подумают.

— Ну-ну. В общем, нанимать тебя или нет, решать не мне. Этим занимается сам Верная Рука.

— Ну так добраться-то до Домбаса с вами можно? А то арачи как-то не очень белых жалуют.

— Что же, место, думаю, найдется. Однако оружие придется сдать.

— А если арачи налетят? Лишний ствол помехой не будет.

— Будет надобность, получишь обратно.

— Ладно. Но только когда поднимемся на борт.

— Само собой.

Пароход с экипажем, состоящим из куроки, прибыл ближе к вечеру. Наемники явно обрадовались его появлению. Они уж устали сидеть на этом берегу в праздности и безделье. Борясь со скукой, они даже устроили рыбную ловлю, отдав большинство улова гарнизону форта. Соседи как-никак, нужно делиться.

К удивлению Ралина, на барже уже имелись пассажиры до Домбаса. Похоже, Мойсес был прав, когда говорил о том, что, несмотря на трудности, Верная Рука сумеет организовать приток населения, если не предпринять ряд мер. Ралину было плевать на Домбас, но плата за работу была более чем щедрой. Например, конкретно за это дельце он получит полноценные две сотни, так чего задумываться, он, бывало, и за меньшее рисковал головой.

Новичку никто доверять не собирался, а потому у него не только забрали оружие, но и проверили пожитки. Рваное Ухо удивился, что наемник путешествует не с седельными сумками или заплечным мешком, а с большим саквояжем, по вместительности соперничающим с чемоданом. Ну да, сколько людей, столько и странностей. Тем более саквояж доверху был набит вещами. Не бедствует парень, это как пить дать. Ну и лукавый с ним. Дойдут до Домбаса, а там пускай Верная Рука разбирается, нанимать парня или дать от ворот поворот.

Капитан-куроки был уже неплохо осведомлен по части фарватера Изеры, а потому затягивать с отходом не стал. Беспокойство у него вызывал лишь своенравный участок слияния Мравы и Изеры, но его они успевали пройти еще засветло. А вот то, что в ночь они пройдут более спокойные места неподалеку от заставы, было неплохим плюсом. Если и нужно было опасаться нападения, то ночного. Днем арачи неопасны, так как на широкой Изере было достаточно места для маневрирования.

Преследуя свои планы, Ралин не стал размещаться с остальными наемниками на барже, а направился к капитану с предложением арендовать каюту. Деньги у него имеются, службой пока не обременен, отчего бы не устроиться с относительным комфортом. Понятно, что на многое рассчитывать не приходится, но все же это куда лучше, чем баржа с отсутствием каких-либо удобств. Пинк не устоял перед соблазном подзаработать лишнюю пару крон и предоставил небольшую клетушку с койкой.

Что же, все идет как нельзя лучше. Перво-наперво ему нужно было любым способом попасть на это судно, что удалось с поразительной легкостью. Второе тоже вышло без труда, хотя на такую удачу он и не рассчитывал, — Ралин находился на пароходе. Окажись он на барже, и все было бы гораздо сложнее. Наемники не даром ели свой хлеб, и большинство отряда находилось в карауле. Отоспятся днем, когда о внезапном нападении на широкой реке и говорить не приходится.

Конечно, это не значит, что все будет замечательно. Поди перережь по-тихому полтора десятка бывалых бойцов. Да и не перестреляешь вот так вдруг, тем более на всех бронежилеты. Кстати, у Ралина тоже имелся такой, просто он не взял его с собой, предполагая, что может лишиться своей поклажи и большей части оружия.

Он провалялся в каюте далеко за полночь, выжидая удобного момента. Наконец решив, что пора, Ралин поднялся и извлек из-под койки саквояж. Вещи полетели на одеяло, затем к ним присоединилось второе дно, и его взору предстало то, что укрылось от досмотра. Десяток шашек бура, пара кусков запального шнура с детонаторами, пара гранат с запальным шнуром, револьвер и коробка патронов, пять ножей для метания. Еще один нож висел у Ралина на поясе, его никто и не думал забирать, здесь мужчины без ножа не ходят. Ну что же, теперь он вооружен и очень опасен.

В душе шевельнулась жалость к женщинам и детям, находившимся на барже. Если все пойдет плохо, то они могут стать добычей арачей. Но это чувство было мимолетным. За свою долгую жизнь он успел испачкать руки в крови по локоть, так что одним грехом больше, одним меньше — какая, собственно, разница.

Предполагалось, что при удачном стечении обстоятельств он отправит на дно не только пароход, но и баржу. Оттого и солидный запас взрывчатки, для деревянного корпуса этого было с избытком. Но так уж случилось, что подорвать баржу попросту нереально. Мало того, бдительная охрана на ней представляет серьезное препятствие и для подрыва парохода. Поэтому Ралин связал все десять шашек в одну связку. Минута, и подрывной заряд полностью готов.

Покончив с приготовлениями, наемник направился на палубу. Вахта сменилась час назад, до следующей смены еще три часа, а сменившиеся уже завалились спать. Он не опасался, что кто-то будет бодрствовать и может заметить его. На речных пароходах команды небольшие, только чтобы хватило на две вахты. Путешествие длится уже несколько дней, еще не менее двух суток впереди, и глупо тратить время, отведенное на сон, на что-либо иное. Все развлечения откладываются до прибытия в порт. Там они смогут расслабиться и по-настоящему отдохнуть.

Сейчас бодрствовали четверо. Машинист и кочегар, находящиеся в утробе небольшого парохода, опасности не представляли. Капитан или его помощник в ходовой рубке, а палубный матрос скорее всего стоит на носу и внимательно наблюдает за рекой. Нет, он вовсе не высматривает возможных нападающих, все куда прозаичнее, однако не менее важно: он должен вовремя заметить плавающую корягу или топляк и сообщить в ходовую рубку.

По идее члены команды парохода, какими бы они ни были хорошими бойцами, Ралину на один зуб. Он стольких отправил на тот свет, причем далеко не всегда из-за угла, а чаще скорее наоборот, что опыта ему было не занимать. Но он и не думал расслабляться. Во-первых, нужно всегда выкладываться по полной, иначе сам не заметишь, как из-за какой-то халатности отправишься на небеса. Случаи, когда бывалые парни погибали от рук увальней и неумех, не были редкостью. Во-вторых, пинки они и есть пинки, тем более выросшие не среди белых, а в своих стойбищах. Такие парни всегда сильные, матерые и опасные противники, иные там просто не выживают.

Бодрствующие члены экипажа оказались именно там, где и предполагал Ралин. Начать он решил с ходовой рубки. Снять матроса так, чтобы капитан или помощник не подняли тревогу, нереально, тот находится в пределах видимости.

Соблюдая осторожность, наемник поднялся по небольшой лесенке и через стекло в двери заглянул в ходовую рубку. Вахту стоял капитан. Весьма необычное зрелище — пинк в традиционном одеянии у рулевого колеса парохода — вызвало у Ралина улыбку. Более абсурдную картину и представить нельзя. Однако это не абсурд, а реальность.

Освещение весьма скудное. Мало того что лампа выкрашена зеленой краской, чтобы приглушить свет, так еще и находится в специальном кожухе, позволяющем освещать лишь машинный телеграф. Это чтобы не светиться маяком на реке, облегчая задачу арачам. Но Ралину вполне достаточно ясно различимой цели.

Дверь распахнулась легко и без скрипа. Пинки-то они пинки, но, как ни странно, судно поддерживают в образцовом порядке. На свою беду. Будь иначе, и капитан хоть как-то успел бы среагировать на скрип петель. Пинк ощутил опасность, только когда Ралин вихрем влетел в помещение. А вот предпринять что-либо он уже не успел. Сильная рука легла на рот, предотвращая вскрик, тогда как зажатый в другой нож стремительно полоснул по горлу.

Осторожно опустив на пол дергающееся в предсмертных конвульсиях тело, Ралин бросил взгляд в сторону баржи. Там все было спокойно. Возможно, караульные и заметили силуэт поднявшегося в рубку человека, но сомнительно, чтобы они сумели рассмотреть, что именно произошло в практически не освещенном помещении.

Теперь зафиксировать рулевое колесо концом веревки. Если судно поведет в сторону, это привлечет ненужное внимание, а ему еще предстоит кое-что сделать.

Он спустился на палубу и направился на нос. Теперь с баржи его не увидеть, как не увидеть и палубного матроса. Ралин решил не рисковать. Все же подобраться незамеченным к пинку задача не из простых. Едва фигура куроки стала отчетливо различима, наемник метнул в него нож. Легкий вскрик, всплеск упавшего за борт тела, и опять все спокойно, словно ничего не случилось. За шумом машины и гребных колес сам убийца едва расслышал все это, о наемниках на барже и говорить нечего.

Оставшись на палубе в одиночестве, Ралин подошел к двери, ведущей в нижние помещения, и запер ее. Ему нужна была фора, когда поднимется тревога, а она поднимется обязательно, так как дальше проделать все тихо ему не удастся. Но пока команда будет выламывать запертую дверь, он завершит задуманное.

Вооружившись одноручной пилой, находившейся на пожарном щите, он ползком подобрался к заднему борту, сквозь который проходил буксировочный канат. Конечно, топором получилось бы быстрее, но в этом случае он непременно поднял бы шум и раньше времени привлек к себе внимание. Ножом слишком долго и нудно, а вот пила с натянутой как струна пенькой справлялась вполне прилично. И потом это примут за обычный обрыв. Конечно, охрана начнет стрелять, но это будет просто подача сигнала для команды парохода, а не прицельная стрельба по Ралину.

Пенька подавалась легко, быстро взлохмачиваясь перепиленными волокнами. Через полминуты трос был перепилен на две трети и наконец лопнул, огласив округу резким хлопком. Ралин пилил вплотную к кранцу, поэтому не пострадал. Будь иначе, и ему не поздоровилось бы.

На барже послышались встревоженные голоса, кто-то закричал, пытаясь привлечь внимание экипажа парохода. Раздался первый выстрел. В воздух, разумеется. Судя по всему, наемники ничего, кроме вдруг лопнувшего буксировочного троса и быстро удаляющегося парохода, не заметили.

Не теряя времени, Ралин отполз к левому борту, где позади кожуха гребного колеса находился буксируемый ялик. Прихватив с собой взрывчатку, он спустился в лодку. Скорлупку неслабо мотало выбрасываемой из-под колеса водой, но серьезной помехи для задуманного это не представляло. Разве только его изрядно намочило брызгами из-под лопастей. Ралин пристроил заряд в углу между бортом и кожухом.

Ничего страшного, что бур расположился над водой, заряд достаточно мощный, чтобы пробоина получилась просто огромной. Конечно, можно было расположить его и в небольшом трюме парохода, однако наемник не хотел подвергать себя излишнему риску. Кто знает, вдруг все прошло бы куда более шумно или ему не хватило бы времени, пока прогорает шнур. Он не самоубийца и предпочитает потратить честно заработанное, а не погибнуть во имя чего-либо.

Ралин перерезал веревку и заработал веслами, выгребая к середине реки. Конечно, с верховным вождем арачей достигнута договоренность, но его власть не абсолютная, и воины из другого рода могут наплевать на слова белолицего о том, что Атакующий Сокол его знает и ждет. Лучше потерпеть сутки-двое и сплавиться до валенсианского форта. Не беда, что у него нет припасов, на реке всегда можно что-нибудь придумать, а уж умереть от жажды и вовсе не грозит, не море.

Его все же заметили и открыли огонь. Пули с завораживающим вжиканьем пролетали в непосредственной близости, иные тупо ударяли в дерево лодки. Однако расстояние уже приличное, и попасть в смутно различимую цель, да еще и постоянно двигающуюся, не так уж и просто.

Наконец раздался оглушительный взрыв, озарив реку резким всполохом. Поднятая волна достигла даже ялика, слегка подбросив его. Надо сказать, вовремя, так как в этот момент пуля угодила в верхнюю доску борта. Потеряв силу, бесформенный кусок свинца больно толкнул Ралина в бедро, но не смог нанести рану. Не иначе как из «дятлича», будь это «балич» или не приподнимись ялик на волне, и все было бы куда хуже. Данное обстоятельство вынудило наемника грести с куда большей скоростью, хотя и казалось, что быстрее уже невозможно.

Он не ошибся, заряд оказался избыточным, и вода быстро заполнила утробу судна. Вот она добралась до раскаленного котла, и тот взорвался, выпуская наружу чудовищную силу перегретого пара. Второй взрыв был настолько мощным, что разнес борта суденышка, в считаные секунды отправив его на дно.

Все это Ралин наблюдал, не переставая остервенело работать веслами. Сейчас главное — как можно быстрее убраться отсюда. Он свое дело сделал. Теперь остается дойти до форта, дождаться Мойсеса и получить свои деньги. Все же он удачливый сукин сын. Осталось немного. Скоро арачи переключатся на заготовку припасов, превратившись из воинов в охотников. И тогда Ралин наконец бросит это занятие. Его ждет своя земля и ферма, и пусть Мойсес со своими рискованными предприятиями катится к лукавому.

— Хор. Хор, вставай.

— А? Что? Проклятье, мне казалось, что я только уснул, — протирая глаза и понимая, что не чувствует себя отдохнувшим, проворчал Хор.

Каюта была небольшой, разве лишь чуть просторнее, чем та, которую занимал Болотин. Здесь хоть как-то можно развернуться, есть даже небольшой столик, в углу над медным тазом имеется рукомойник с зеркальцем над ним, а справа от двери небольшой встроенный платяной шкаф.

Хора вполне устраивала его каюта, в которой он и жил. «Желтая роза» вообще была всем, что у него имелось в этой жизни. Неподалеку от котельной была оборудована даже самая настоящая баня. Опять-таки небольшая, где одновременно могли мыться не больше двух человек, но зато пара там было с избытком, достаточно повернуть вентиль. Ну и что с того, что пришлось пожертвовать частью и без того не шибко просторного трюма. В конце концов, грузы в основном возили на баржах, в трюме порой перевозился особый товар, не отличающийся объемом, зато с приятной ценой.

Хор бросил взгляд на часы и в бешенстве уставился на разбудившего его матроса. Нет, ему не показалось, он и впрямь лег всего полчаса назад. Выстрелов не слышно, как не слышно и суеты на палубе или рынды, подающей сигнал тревоги.

Матрос нервно сглотнул и шагнул назад.

— Там на реке баржа.

— И что?! Из-за этого меня нужно будить?!

— Так баржа без парохода.

— Хм… Мы не могли еще войти в Мраву, — пробормотал Хор.

— Только через пару часов дойдем. Это наша баржа. Ну в смысле из Домбаса, другой тут и быть не может.

— Ты полегче на поворотах, — оттесняя матроса в коридор, чтобы добраться до умывальника, буркнул капитан. — С каких это пор Домбас стал нашим? Мы сами по себе.

— Так ведь никто, кроме нас, не ходит туда. И потом если пароход куроки затонул, то мы одни остаемся. Наш и получается.

— Больно прыткий. Сегодня ходим, а завтра пошлем все к лукавому. Забыл, что вчера было? Ладно, иди. Сейчас поднимусь.

Едва капитан поднялся на мостик, как столкнулся с господином Дворжаком, рассматривающим находку в подзорную трубу. Поздоровался, вооружился своей оптикой и навел ее на сплавляющуюся по течению баржу. Точно, направлялась в Домбас, вон видны переселенцы и наемники. Ага. И этот здесь. Раскудрить твою в качель.

— Что-то случилось, Хор? — обеспокоенно спросил Болотин.

— Ясное дело, что случилось. Болань, правь к ним, что ли, — недовольно буркнул капитан.

«Желтая роза» и так шла на сближение с терпящими бедствие, хотя и от прежнего курса не больно-то отклонилась. Разве только чуть взяла к середине реки, поскольку люди на барже предпочли отдалиться от берега. Оно и спокойнее, и течение там быстрее, а земли арачей к речным прогулкам не располагали. Но раз уж капитан на мостике, нужно же обозначить свое присутствие.

Алексею показалось странным, что Хор пришвартовался не пароходом, а подвел баржи борт к борту. Этот маневр был более сложным. Возможно, капитан опасался помять гребные колеса. Но ведь нужно же как-то попасть на баржу, чтобы расспросить народ о случившемся.

— И как теперь добраться до баржи? — удивился Алексей.

— На ялике доберетесь, — буркнул капитан. — Болань, отправляйся с господином писателем.

— Понял.

— Чего это он такой злой? — когда они оказались в ялике, поинтересовался Алексей.

— Рассмотрел Рваное Ухо. С одной стороны, бросить потерпевших крушение не может, а с другой, поклялся, что ноги этого человека не будет на палубе «Желтой розы».

— Ну и что? Он же на барже, а не на пароходе.

— Без разницы. Пока на буксире, баржа все равно что пароход, везде распоряжается один капитан. Хорошо еще, если Хор не устроит мордобой, а то с него станется. Но вроде с головой все же дружит, понимание должен иметь.

— Дурдом.

— Полностью с вами согласен, господин писатель.

Когда ялик подошел, баржи уже успели пришвартоваться, а люди вовсю делились новостями. Наемники в красках описывали случившийся бой. Вот же паразиты, и времени-то прошло всего ничего, а они уже успели нагнать жути. На лицах переселенцев без труда читалась одна мысль — какую огромную ошибку они совершили, поддавшись на эту авантюру. Даже те, кто был запуган людьми Луйко Забара, окончательно уверились в том, что бандиты куда меньшее зло, чем проклятые арачи.

— Здравствуйте, господин писатель, — поприветствовал поднявшегося на борт Алексея Рваное Ухо.

— И тебе не хворать. Давай отойдем, и ты в подробностях расскажешь, что у вас стряслось.

— А чего отходить, все уж знают. Чай, на их глазах и случилось.

— И все же давай отойдем.

Рассказ десятника Алексея не обрадовал. По всему получается, что валийцы теперь еще принялись и за диверсии. Они использовали своего соотечественника, но это скорее от нехватки времени. Впоследствии можно будет найти диверсанта и из числа рустинцев, уж где-где, а в этих краях недостатка в отчаянных головах нет.

В этот раз любые сомнения в причастности валийцев к происходящему вокруг Домбаса отпали окончательно. Наемник не учел того, что конвой имеет собственную пирогу. В тот момент он как раз устраивался в своей каюте и попросту не видел, как лодку подняли на борт баржи. Ралин сильно ошибался, чувствуя себя в полной безопасности, так как погоня не заставила себя долго ждать.

Рваное Ухо с парнями довольно быстро настигли его. Будь у валийца карабин, все могло обернуться по-другому, но у него имелся лишь револьвер. Слабый аргумент против «балича». Диверсант оказался в руках наемников, получив дырку в плече. Десятник все же сообразил, что лучше бы его порасспросить обо всем в подробностях и доставить в Домбас. Правильное решение, а то мало ли что можно было сотворить в сердцах.

— Как ты мог так опростоволоситься? — покачав головой, осуждающе спросил Алексей. — Ведь не мальчик уже и знаешь, что в отряды наемников темных лошадок не берут.

— Так-то оно так. Да только господин Варакин говорил, что под свою руку возьмет любого. Вот я и решил, что если парню податься некуда, то пойдет работать на копи, мужик-то сильный, да и возраст уж такой, что пора о покое подумать. Но… Правы вы, моя вина, лукавый попутал. И потом, обыскал я его сам лично. Не было у него оружия.

— И откуда появилось? Да еще и бур?

— Он двойное дно в своем саквояже устроил, там и прятал. А я про такое и не слышал никогда. Впредь наука будет, — почесал в затылке десятник.

— Ну а переселенцам-то зачем все это было знать? Нам привечать людей нужно, а не отпугивать.

— Да как-то само собой все вышло. Тут же все как на ладони. Мы ведь с ним по душам беседовали, а он шепотом не хотел разговаривать. Да и кто бы стал шептать, когда нож под ногти загоняют.

— Понятно, — вздохнул Алексей. — Уверен, что он не знает имя настоящего нанимателя?

— Знал бы, рассказал. Он одного Мойсеса знает, да и то лишь его имя, хотя и много лет уж вместе.

— Это если он обычный наемник.

— Можете не сомневаться, наемник и есть. Как и его дружок, что с нанимателем остался. Вот Мойсес тот другое дело.

— Команда вся погибла?

— Помощник капитана выжил, но его ошпарило, когда котел взорвался. Вроде должен оклематься.

— Господин, нам тут сказали, что вы за главного будете, — подошел к ним один из переселенцев, невысокий крепкий мужик.

— Пока так и получается, — подтвердил Алексей.

— Вы же в Крумл путь держите. Стало быть, и нас туда же отвезете?

— Нет. Раз такое дело, то развернемся и доставим вас в Домбас, а уж потом назад, — пресекая жестом возражения Боланя, ответил Алексей.

— А чего кружиться-то? — удивился мужик. — Если из-за нас, то не стоит беспокоиться. Нам бы побыстрее в Крумл попасть.

— А как же Домбас?

— Так мы за лучшей долей в Новую Рустинию пришли, а не на погибель. На кой нам тот Домбас, где людям, как курятам, головы отрывают?

— Понимаю. Но придется потерпеть. На барже имеется груз, который ждут в городе, и его нужно непременно доставить. А уж потом отвезем вас, если пожелаете.

— Да мы уже желаем. А что до груза, так там железо сплошное, нешто с людьми его на одну доску можно поставить? Везите нас в Крумл, господин хороший.

В тоне мужичка уже начали проступать злые нотки. Но фронтир пока не успел оказать на него влияние, как и на остальных переселенцев, свыкшихся со своим бесправием. Поэтому Алексею достаточно было строго взглянуть, как мужик тут же стушевался.

— Груз нужен в Домбасе, и он будет туда доставлен. Не хотите туда идти, дело ваше. Можете высаживаться на берег и идти пешком. Бог даст, за день-два доберетесь до заставы Паюла, а там заплатите, и какой-нибудь капитан доставит вас в Крумл.

— Так, а здесь уже не земли этих арачей?

— Отчего же. Их земли и есть.

— А как же…

— Да как хотите, — пожал плечами Алексей.

— Но нам же говорили…

— А вы уж дошли до Домбаса? Нет? Так чего тогда возмущаешься? Десятник, наведи порядок на борту, а то сам лукавый не разберет, что тут творится. Пленника беречь как зеницу ока. Все, Болань, нам пора.

Хор не скрывал своего возмущения. Возвращаться в Домбас у него не было никакого желания. Даже дополнительное вознаграждение не могло его убедить в необходимости развернуть пароход. Уже и вторая баржа была взята на буксир, но старый упрямец ни в какую не хотел сдаваться, упрямо ведя караван к слиянию Мравы и Изеры.

Алексей не сразу сообразил, что причина упрямства Хора заключается в Рваном Ухе. Одно дело — помочь пострадавшим и доставить их до Паюлы, где безопасно. Это его долг, и поступить иначе он не может. Но совсем другое — терпеть Рваное Ухо двое суток до Домбаса.

— Хор, это уже переходит все границы. Ты же его даже не видишь.

— Мне достаточно знать, что этот гад в моем караване.

— Господи, ну как дитя малое. Ладно, давай так. Согласно договору ты всю нынешнюю навигацию обязался работать с нами. Ведь твое слово все еще крепко? Вот и хорошо. Я, как один из твоих компаньонов, решил развернуть караван обратно, разумеется, за дополнительную плату. Здесь все нормально?

— Здесь нормально. Ненормально с этим ублюдком, — вновь набычился Хор.

— Понимаю, тебя волнует, что о тебе скажут люди. А они скажут, что Хор настоящий мужик. Который наступил себе на горло и не оставил на пинкской территории даже того, кого люто ненавидит. Учти, на подобное способны только сильные люди.

— Хм… Так-то оно вроде по-другому получается, — пробормотал Хор. — А этих зачем сюда притащил? — указал он на четырех наемников, деловито располагавшихся на палубе.

— О твоей «Розе» пекусь. Дополнительная охрана. А то еще кто-нибудь решит вплавь подобраться со связкой бура. Из всякой беды нужно уметь делать правильные выводы.

— Ну, чего ушами хлопаешь? Разворачивай, идем на Домбас! — приказал капитан помощнику.

Болань положил руль вправо, начиная плавный разворот. Хор же извлек из кармашка часы, взглянул на циферблат и, тяжело вздохнув, направился в свою каюту. До его вахты осталось всего ничего, а нужно отдохнуть, река не любит халатности и пренебрежения, с ней всегда нужно держать ухо востро.

ГЛАВА 5

НАПАДЕНИЕ

Пули пролетали над головой, ударяли в дерево или бруствер с завидным постоянством. Неглубокая траншея не давала чувства полной защищенности, а потому каждый прилет свинцовой вестницы смерти вызывал непроизвольную дрожь. Брыль лично осматривал траншею с противоположной стороны и убедился, что спрятавшегося человека оттуда не видно и попасть в него попросту нереально, если только пуля не срикошетит, но и на это шансы малы — доска из мягкой сосны, а потому для рикошета нужен совсем уж невообразимый угол.

Но все же звуки прилетающих пуль и выстрелов не добавляли оптимизма. Кстати, десятник так и сказал — гарантий никаких нет, а потому лучше бы не расслабляться. Вот он и не расслаблялся. Ой!.. Щеку резко кольнуло. Расслабишься тут, как же. Брыль поднес к лицу руку и, нащупав, выдернул засевшую под кожу щепку. Потер пораненное место, взглянул на палец. Ну так и есть, кровь.

— Брыль, твою через коромысло! Чего замер?! Поднимай доску!

Легок на помине. И как не боится бродить здесь. Хоть и на корточках, и не высовывается, но мало ли как оно может обернуться. Пуля она ведь дура.

— Да поднимаю я, чего орешь, Михал, — сокрушенно вздохнул Брыль.

— Я те там Михал, — десятник в чудной одежде серо-зеленого цвета кивнул в ту сторону, где располагался поселок, — а здесь я для тебя господин десятник. Уяснил?

— Да уяснил, уяснил.

— Не уяснил. Час строевой подготовки дополнительно. Вот теперь вижу, что уяснил, — удовлетворенно произнес Михал, наблюдая за тем, как погрустневший Брыль весьма резво поднял доску с мишенью.

Стрельбище находилось сразу за поселком, в удобном распадке, который к тому же упирался в склон холма. В какую бы сторону ни пальнул незадачливый стрелок, пуля всегда либо попадала в склоны, либо уходила вверх, исключая случайные жертвы. Оставался только тыл, за которым внимательно присматривали десятники. Никто не станет стрелять назад? Напрасная ирония. Находились и такие умельцы, в особенности женщины и подростки, первые — ввиду робости перед стреляющим железом, вторые — из-за чрезмерно бурлящей крови.

Согласно местным законам, в неделю каждый житель в возрасте от четырнадцати лет должен был израсходовать на стрельбище не менее двух десятков патронов. Здесь даже был свой смотритель, из старичков, который имел списки и вел строгий учет.

Патроны выдавались бесплатно из поселкового арсенала. Вернее, выдавались пули, порох и капсюля. Переснаряжение патронов ложилось на самих стрелков. Это делалось по подразделениям, в специальном помещении арсенала, в отведенное время. Можно было заниматься этим и самостоятельно, дома. Для этого достаточно было купить нехитрое снаряжение и представить боекомплект на осмотр своему десятнику.

Кстати, старожилы предпочитали поступать именно так. Станок для снаряжения стоил недорого, значительно экономилось время, да и, пока занимаешься этим, находишься в кругу семьи. А потом и детям практика, так как мужчины предпочитали перекладывать это на их плечи, принимая только качество выполненных работ.

Стрельбище вообще отдельная тема. Мишени на нем устанавливались не жестко, а просто приставлялись к краю неглубокой траншеи. Пуля, попадая в такую мишень, опрокидывала ее на противоположный скат, и после каждого попадания мишень нужно было поднимать вручную. Одни стреляют, другие поднимают им мишени. Потом по команде происходит смена.

Для женщин сделали исключение. Уж и непонятно отчего, то ли в силу бестолковости их натуры, то ли из-за того, что они женщины. Скорее все же второе, потому как подростки, которые разумением от баб далеко не ушли, очень даже ныряли в траншеи наравне со взрослыми. Разумеется, под строгим доглядом десятников-воспитателей. Брыль как-то поинтересовался, отчего так-то, на что Михал весело ответил, мол, чтобы у баб молоко не перегорало. Вот и поди пойми его.

Были и иные занятия, такие как тактика, верховая езда, строевая подготовка. Но это уж исключительно для мужиков и подростков. Брыль, как и любой рустинец, прошел службу в армии, а потому, что такое муштра, знал не понаслышке. Однако здесь все было куда как серьезнее. Учили даже драться, и не только как в армии, где вся учеба сводилась к штыковому бою, но и без оружия.

Боевой подготовке уделялось двенадцать часов в неделю, причем половина этого времени приходилась на субботу, а другая на вечера после работы. Подростки занимались по иной схеме. Этих натаскивали крепко, выматывая настолько, что к вечеру они едва ноги доволакивали до дому. Хорошо хоть такие занятия всего три дня в неделю, плюс обязательное стрельбище в воскресенье, после церковной службы. А то помощи по дому от них никакой.

Брыль, как и другие переселенцы, узнав о таких порядках, утвердился было в своем желании убраться отсюда подобру-поздорову. Это ж мало что на копях вымотаешься, так еще и занятия какие-то, в особенности строевая подготовка. Мало его муштровали в армии, что ли? Но по зрелом размышлении и наущению жены решил повременить и глянуть, как оно будет дальше. Причина, по которой Мила пересмотрела свои взгляды, банальна — деньги.

Мало того что заработки на копях обещали быть приличными, так еще наметился и приработок. Так, за дополнительные занятия по воинскому искусству каждому мужику полагалась доплата в размере трех крон. Столько же получали в месяц за свое обучение и мальчишки. Женщинам и девушкам за приход на стрельбище ничего не полагалось, это была обязанность, но шесть крон дополнительно для семьи Брыля никак не могли быть лишними. А еще лавка. Это же когда такое можно было представить, чтобы ни чай, ни сахар, ни соль в их доме не переводились.

Да, всех прелестей житья в Домбасе они еще не вкусили, еще слишком мало времени здесь провели, всего неделю. Но ведь они не глухие и не слепые. Слышат, о чем рассказывают старожилы, видят, как у них налажен быт. И потом, каждой согласившейся остаться семье господин Варакин выделил по двадцать крон подъемных, которые можно было вернуть в течение года, гнедочек в гнедочек, без какого бы то ни было роста. Нет, от такого только дурная голова откажется.

Вот и горн заиграл. Конец его страданиям. Брыль, кряхтя, поднялся во весь рост и выбрался из траншеи. Стрелять куда интереснее и веселее, не то что сидеть в этой яме. Но на сегодня уже все. Теперь их построят, подведут итоги и распустят. Дома он переоденется, сходит в баньку и почувствует себя человеком. Воскресенье, оно для того и воскресенье, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новой трудовой неделей. А тут эти стрельбища для чего-то удумали.

А не так-то уж все и просто. Отдых, его тоже заслужить нужно, как и эти клятые три кроны. И ладно нерадивые, которые попасть в мишени не смогли, так еще и его угораздило. Ну трудно было, что ли, назвать Михала господином десятником, чай, не сломался бы. Отстрелялся лучше всех, а тут теперь еще и на площадь идти, перед всем честным народом вышагивать, как новобранец какой. Нет, все же впредь нужно за словами следить. А может, ну его все и со следующим пароходом рвануть отсюда куда подальше?

Домой Брыль вернулся весь в пыли, усталый и злой. Прямиком направился в баню, где попарился от души вместе с сыном, который все уши прожужжал о том, как он славно отстрелялся на стрельбище, на зависть всем. А еще его перевели в особый десяток, пластунов. Теперь у них будет другой десятник, соратник господина Варакина, Ануш Бартова. Первый боец и разведчик не только в Домбасе, но и чуть не на всю степь.

Слушая возбужденно-радостного Вашека, Брыль добродушно ухмылялся. Его сын среди лучших, по-другому и быть не могло. К тому же грело и то, что жалованье в учебном десятке пластунов куда солиднее, пять крон. Наемники, подготовленные и видавшие виды бойцы, в Домбасе имеют жалованье в пятнадцать крон, это понимать надо. И им вроде тоже за посещение занятий положена надбавка в три кроны.

Когда вышли из бани, солнце клонилось к закату. Жена с дочерями быстро сообразила ужин, и они всей семьей сели на свежем воздухе, вдыхая вечернюю прохладу. Наваристые щи с мясом, квас для детей и кувшин пива для взрослых. Захмелеть не захмелеешь, а поужинать с кружечкой пива куда как приятнее.

После ужина сын и старшая дочь умчались на гульбище. Ну да дело молодое. Подумаешь, Младе только тринадцать, чай, братец присмотрит, не взаперти же детей держать. Младшая дочь с завистью провожала старших, явно мечтая о той поре, когда и сама вот так же будет убегать на молодежные посиделки. Брыль погладил девчонку по голове и вдруг предложил:

— Мила, а не сходить ли и нам куда-нибудь?

— Не находился по площади? — улыбнулась жена, подразумевая муштру.

— А мы назло всем в фильмотеатр сходим. Глянем какую фильму, про любовь.

— С ума сошел? — всплеснула руками Мила. — Тридцать гнедков лишние?

— Ну не три же кроны в самом-то деле. А потом за дитя вдвое меньше. Собирайся.

— Брыль…

— Кому сказано, собирайся, и Ташу приодень, — уже строго велел Брыль.

Вот же, и кулаком пристукнул, а на душе легко и как-то задорно. При этих словах девчушка прямо засияла. Жена та вроде и ворчит, но Брыль видел, что ей ничуть не меньше дочери хочется сходить на фильм. Вон как глазками стрельнула, и легкая улыбка на устах мелькнула. В этот момент она словно потеряла свою полноту, и перед ним предстала та самая статная, озорная и разбитная деваха, на которой в свое время остановился его взор. Или это она его охмурила? Да какая, собственно, разница, чай, и сам не против был.

Уехать отсюда? А к чему? Мила с годами становилась все сварливее, а тут все больше радостно улыбается. Опять же дом у них теперь просторный и добротный. И пусть вокруг стоят такие же, ничего подобного у них в жизни не было. А вот будет ли в другом месте? Ни слова из того, что им обещали, не было ложью, все по-честному.

Есть тревога по поводу того, что просто так большие деньги на воинскую учебу выбрасывать никто не станет. Если учат, то может и пригодиться. Взять хоть их дорогу в Домбас, когда их обстреливали, и не раз. Опасность, конечно, есть, вон в прошлую осень старожилам и вовсе пришлось отбиваться от нападений арачей.

Но, с другой стороны, за такую жизнь можно и постоять с оружием. Мало ли где он мог сложить свою голову, да в той же шахте, где гибель шахтеров дело очень даже не редкое. Ничего. Поживут с годик, присмотрятся, а там и решат окончательно. Однако Брыль и сам себе не отдавал отчета, что думает об этом как-то вяло, без огонька и особого желания.

— Брыль, ты бы тоже приоделся. — Мила стояла перед ним уже в выходном платье, держа в руках его праздничную одежду.

А что? Поглядит на людей да себя покажет. Воскресенье ведь. Так отчего же не одеться в лучшее.

— Леш, ты чего всполошился? — поинтересовался Сергей, рассматривая Болотина, успевшего уже облачиться в бронежилет и вооружиться — что твой Аника-воин.

«Желтая роза» прибыла поздно ночью. Хор и рад был бы подгадать более удачное время, но его гнала вперед необходимость, а вернее Алексей. Переселенцы были уже на грани бунта, и наемникам приходилось давить на них и довольно грубо осаживать. Обошлось.

Несмотря на позднее прибытие, встреча переселенцев была организована на должном уровне. Людей распределили на ночлег, об остальном придется позаботиться утром. У Сергея процесс задабривания и сманивания был отлажен, так что, бог даст, оттают.

Алексея настолько измотало это путешествие, что он, едва только добрался до койки в гостевой комнате, отключился. Спал тревожно, все время чудились атаки арачей. Вот так и провоевал, пока ближе к обеду его не разбудила самая настоящая канонада. Стреляли часто и густо, причем не иначе как уже в пределах поселка.

А Варакин и ухом не ведет, праздно развалился на диване да еще спрашивает, чего, мол, всполошился. Алексей явно чего-то не понимал.

— Сергей, а ничего, что там стрельба вовсю?

— А-а, вон ты чего. Тьфу ты, совсем забыл тебе сказать. У нас сегодня массовые стрельбы.

— Стрельбы?

— Ну да. Пока народу немного, проводим по воскресеньям после службы. Дальше, конечно, нужно будет спланировать занятия более рационально, чтобы без рывков и авралов.

— Ну что же, один — ноль в твою пользу.

— Да ладно, Леш, не дуйся. Я правда забыл тебе сказать, а будить не хотел. Ты так сладко спал, что и я, против обыкновения, не пошел туда.

— Скажешь тоже, сладко. Всю ночь от арачей отбивался.

— Тогда прими мои поздравления, с нервной системой у тебя полный порядок, так как по виду ты просто сопел в две дырки. Позавтракаешь? Хм… или скорее пообедаешь?

— Угу. Только скину с себя всю эту снарягу.

— Давай, мы ждем.

Приводить себя в порядок пришлось довольно долго. Если Сергей предпочитал легкую небритость и прибегал к бритве не чаще одного раза в три дня, то Алексей ненавидел щетину. Но семейство вполне терпеливо ждало, когда он наконец закончит и спустится к столу.

— Все еще стреляют, — удивился Алексей, налегая на щи. Аппетит проснулся прямо-таки зверский.

— А то. Народу прибавилось, а каждому, включая и женщин, нужно сделать не меньше двадцати выстрелов в неделю. Можно и больше, но тогда надо за свой счет покупать патроны в арсенале. Цена, правда, смешная, однако желающих все одно не так чтобы и много.

— По двадцать выстрелов каждый? — недоверчиво переспросил Алексей.

— Ну да. Боевая подготовка тут на первом месте. Правда, влетает в гнедочек, даже с учетом немногочисленности населения и того, что три патрона в среднем нам обходятся в два гнедка. Спасибо Заглавову с его связями на черном рынке, ну и еще кое-кому, — закончил Сергей, намекая на того самого черного ангела инженера, сыгравшего в его судьбе столь существенную роль.

— Ничего себе расходы! Может, ты им еще доплачиваешь за то, что обучаешь воевать?

— Доплачиваю, — усиленно заработав ложкой и пряча взгляд, подтвердил Сергей.

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Нет-нет, ты ешь, не останавливайся.

— Да чего уж. Все равно придется разъяснять. Плачу по три кроны мужчинам и подросткам, по столько же доплачиваю наемникам, которые не против занятий по новой тактике. Отказавшихся пока нет.

— Еще бы, — хмыкнул Алексей. — А я еще удивляюсь, что тебе денег не хватает. Погоди, так если народ будет прибывать… Ну ты молоде-эц. Это что же получается, платишь мафиози, чтобы людей к тебе загонял, платишь людям, чтобы они учились сами себя защищать, даешь им беспроцентные ссуды, которые они потом выплачивают целый год, и это не считая всего остального. Ну-у, у меня нет слов.

— Леш, а как я еще удержу здесь людей? Они, что называется, должны почувствовать разницу, причем ощутимую. После, когда все наладится, можно будет и завинтить гайки, и боевую подготовку вменить в обязанность, причем бесплатно, и обучение стрельбе за свой счет, и службу по подразделениям согласно графику. Но сейчас я другого выхода, кроме как задабривать, не вижу. Дорого, да. Но уголь должен был покрыть все это с лихвой. Только одна баржа приносит чистого дохода две тысячи, при налаженной добыче и транспортировке мы тут развернемся мама не горюй. Кто же знал, что все так погано обернется, йок макарек.

— Надейся на лучшее, ожидай худшего. Слышал такое?

— Не дави на мозоль.

— А чего мне обо всем не рассказал?

— А зачем тебе лишняя головная боль? И без того в этом увяз.

— Вот это ты правильно сказал. Увяз по самое не балуй. А потому и должен быть в курсе всего происходящего. На сколько еще тебе хватит твоих активов?

— Если не начну получать прибыль и народ не повалит валом, то до конца лета, ну, может, еще начало осени. После я рассчитывал на кредит.

— На кредит нам рассчитывать нечего, — покачал головой Алексей. — Причину я тебе уже озвучивал. Значит, нужно срочно разбираться с арачами. Вот только как это сделать, ума не приложу. А ты что думаешь, великий тактик?

— А что тут думать. Трясти нужно.

— Что трясти? — не выдержала Эмка, не уловив смысла.

Друзей ничуть не смущало присутствие за столом женщин. Если бы речь шла о чем-то более важном, то поостереглись бы, а текущие вопросы можно было обсуждать совершенно открыто. Эмка не чужая и должна быть в курсе дел мужа, хотя бы частично. Да начни Сергей все от нее скрывать, и тогда только держись. Ну а Рада прекрасно знала, о чем не следует трепать языком, не первый год прислуживает в доме Варакина.

— Это он притчу из детства вспомнил, — туманно пояснил Алексей, но, видя, что ответ молодую женщину не удовлетворил, уточнил: — Он потом тебе расскажет. Ну и как будем трясти? — вернулся он к беседе.

— Я тут, пока ты спал, пообщался с пленником, — с готовностью ответил Сергей. — Есть кое-какие задумки. Если все выгорит, думаю, мы дадим прикурить арачам, от всей нашей рустинской души.

— Ты не рустинец, — тут же вставила свои пять гнедков Эмка.

— Зато ты рустинка, да и мы с господином Дворжаком полноценные подданные короны. Так что молчи, женщина, когда мужчины разговаривают.

Взгляд, брошенный Эмкой на мужа, в полной мере дал понять всем присутствующим, какую большую ошибку только что совершил Варакин. Но, как и положено добропорядочной супруге, Эмка предпочла промолчать. Рада позволила себе легкую улыбку, правда не забыв при этом отвернуться. Каким бы ни было в доме отношение к прислуге, не стоит смеяться над работодателем.

Разговор сам собой свернулся. Подробности уже ни в коей мере не касались женских ушей. И вообще, чем меньше посвященных, тем больше гарантия сохранения тайны. Одно дело — внутренние вопросы Домбаса и совсем другое — планы действий по отражению внешней агрессии.

Вечером в здании управы состоялся военный совет, на котором присутствовало все руководство поселения. Народу собралось не так чтобы и мало: Милош Грибски — командир отряда наемников. Ануш Бартова — командир разведчиков, пластунов, как их называли с легкой руки Варакина, и по совместительству наставник молодой поросли. Хват — на него легли обязанности законника. Парень сильно противился данному назначению, но Сергей сумел настоять. Население постоянно росло, а тут еще и валийцы, так что Хвату предстояло взять на себя еще и контрразведку. Высек — старшина артели, а по сути зам горного инженера на копях, командовал ополчением. Колин Баска — горный инженер, он же главный специалист по всем оборонительным сооружениям. Мышек Матоуш — единственный пока врач, на котором была вся медицина, как и развертывание санчасти в случае боевых действий, с привлечением к этому делу женского населения. Некоторые женщины окончили начальные курсы сестер милосердия, некоторые набирались опыта во время прошлой войны.

Отсутствовал только Заглавов. Но его Сергей предпочитал не трогать. В свете вновь открывшихся обстоятельств Варакин собирался всерьез озаботиться легкой, маневренной и в то же время эффективной артиллерией. По его мнению, этим требованиям наиболее отвечал миномет. Инженер увлекся этой идеей и чуть ли не сутки напролет трудился над его созданием вместе с небольшим коллективом механиков. Помимо этого в мастерской не прекращалось производство тех же гранат и пулевых противопехотных мин, потребность в которых была весьма велика. В особенности сейчас.

Но зато на своеобразном военном совете присутствовал Хор. Не использовать в предстоящем деле единственный пароход Сергей попросту не мог. К счастью, капитана долго уговаривать не пришлось, все дело оказалось в цене. Варакин подозревал, что старый ворчун своего не упустит, так и случилось. Однако по бюджету Домбаса это не так чтобы и сильно ударило. Во всяком случае сейчас. Хор выторговал для себя солидную скидку в счет будущих перевозок на этот год.

Оно конечно, если навигация в этом году пойдет прахом, то он сильно продешевит. Однако Хор ничуть не сомневался, что сумеет с большой выгодой воспользоваться льготой. У него уже давно зрела мечта обзавестись новым пароходом, что вполне могло быть осуществимо благодаря выгодному фрахту на копях.

Совещание прошло довольно быстро и без лишних проволочек. Из имеющихся сведений следовало, что арачи скорее всего предпримут очередное нападение на поселок и копи. Если бы вопрос стоял только о пинках, то Сергей с уверенностью мог бы утверждать, что нападения не случится. За прошедшие годы он неплохо изучил их повадки и прекрасно понимал — ведение открытых боевых действий не их конек.

Арачи понесли слишком большие потери прошлой осенью, изрядно досталось им и при попытке захвата «Желтой розы». Данные обстоятельства не способствовали новому нападению на поселение, о которое они однажды уже сломали зубы. Но появление загадочной фигуры Мойсеса вносило коррективы. Он организовал весьма внушительную поставку оружия арачам, и те дали слово сотрудничать, а потому свое обещание им придется держать, как бы тяжело это ни было.

Радовало уже то, что у пинков нет строгой вертикали власти и единоначалия. Варакину было доподлинно известно, что далеко не все роды поддержали стремление Атакующего Сокола к борьбе с Домбасом, расположенным в землях куроки и никоим образом не посягающим на их территории. Конечно, представители этих родов ненавидели белых, готовы были грабить и убивать, но ведь можно сходить в набег на куда менее зубастую добычу.

По этой причине защитники поселка полагали, что в предстоящем нападении будут участвовать не тысячи воинов, которых могли выставить арачи. Скорее всего, их будет не больше пяти сотен. Опять же пленник назвал примерно эту же цифру. А от такого количества отбиться было вполне реально. Уже через час общий план по встрече незваных гостей был разработан, и исполнители приступили к его реализации.

Едва проводив членов совета, Алексей подошел к окну и взглянул на вечернюю жизнь Домбаса. А посмотреть было на что. Степенно прогуливающиеся пары, чинно раскланивающиеся или останавливающиеся, чтобы переброситься парой слов. На детской площадке с качелями, горками, песочницами играет под присмотром родителей малышня. У кассы фильмотеатра толпится народ. Холостые мужчины вовсю заигрывают с девицами или молодухами. Последние в основном из бывших падших, но кого это остановит в здешних краях?

Глядя на столбы, по которым тянутся электропровода, сразу понимаешь, что даже с наступлением темноты ничего не закончится. Сейчас уже опустились сумерки, но видно еще достаточно хорошо. Еще немного, и зажгутся уличные фонари. Даже в городах Старого Света не везде такое встретишь, там электрическое освещение имеют только центральные улицы, а остальные далеко не всегда хотя бы газовое или свечное. Бывает, и вовсе освещены лишь участки улиц перед присутственными зданиями или перед теми домами, где этим озаботились сами владельцы.

Сразу видно, что тут постарался коллективный разум, а не один Сергей. Больно уж все продумано и к месту. Откровенно говоря, Варакин управленец не бог весть какой. Нет, он старается и себя не жалеет, но все же тут скорее потрудились такие, как Высек и Заглавов. Еще бы при подобных тратах не вылететь в трубу! Да тут только одних проводов извели верст пятьдесят, если не больше!

— Странно… Вроде всего несколько дней назад здесь был, а такого многолюдья не наблюдал, — рассматривая идиллическую картину, произнес Алексей.

— Ничего удивительного, — ответил Сергей, становясь рядом с другом. — Когда ты здесь был, народу у нас было всего ничего, а вновь прибывшие все больше были заняты обустройством и тяжкими думами — оставаться или бежать без оглядки. Теперь же определились, и вот такие променады отнюдь не редкость.

— А вон тот помост я не помню.

— Правильно. Его поставили в тот день, когда вы отчалили. Это танцевальная площадка. Раньше молодежь там все больше пыль взбивала, вот Высек и предложил сделать помост. Потом еще и накроем, чтобы и в непогоду молодежи было где оттянуться. Вон видишь, подтянулись наши доморощенные музыканты. Сейчас начнется.

— Если начнется.

— Обязательно начнется. Я Высеку приказал, чтобы всех под гребенку не забирал. Семейных только в случае крайней необходимости. Половину на работах и вовсе составят наемники. Люди должны знать, что мы чувствуем себя вполне уверенно и ничто не сможет омрачить выходной вечер. Бог даст, каждое воскресенье у нас превратится в маленький праздник.

— Даже это хочешь использовать как агитацию? Опять задабриваешь? — покачал головой Алексей.

— Задабривал и буду задабривать. Рано пока от них требовать.

— Сереж, а ты уверен, что арачи пойдут со стороны реки?

— Если и пойдут, то только оттуда, потому и основные усилия там сосредоточиваем. Оно бы раньше озаботиться, но на всё ни сил, ни времени не хватает. Ничего, сейчас изыщем.

— А если сегодня?

— Даже если сегодня, то под утро, когда сон слаще всего и часовых разморило. А к тому моменту парни успеют отрыть одиночные окопы. Правда, лучше бы уж завтра. Тогда мы на другом берегу успеем такие укрепления поставить, да еще и минами прикроем. Так что причал полностью обезопасим.

— Может, стоило сразу и копи укрепить?

— Нет, на это у нас силенок не хватит. Закончим здесь, поставим укрепление и там. Кстати, спасибо за науку.

— Ты о чем?

— О гранатах. Я Заглавову уже поставил задачу, чтобы он начал изготовление гранат с запальными шнурами. Первая партия уже сегодня будет. По твоей методе метать гранаты пращой слишком опасное занятие.

— Это не моя метода, в фильме каком-то видел.

— Оба мы воры махровые. Задумку считают твоей, так что купайся в лучах славы. Кстати, наемники на тебя посматривают уже совсем по-другому. Они и раньше к тебе со всем уважением, а после схватки на реке и вовсе за своего держат.

— Скажешь тоже, — смутился Алексей.

— Еще как скажу. Милош меня сегодня огорошил, мол, парни хотят почитать, что там пишет наш писатель. Говорят, что если ты и пишешь как дерешься, то им точно понравится. Вот, думаю теперь, где можно заказать.

— Слу-ушай, а ведь это идея. У тебя же найдется пара женщин грамотных и свободных?

— С этим проблем пока нет, — усмехнулся Сергей. — Женщины — моя ахиллесова пята. Вот поставим здание швейной мастерской, установим машинки, что ты привез, глядишь, занятость повысится. Но все одно недостаточно. Так что свободных рук хоть отбавляй, а грамотные они практически все, конечно, в разной степени. А тебе зачем?

— Я закуплю и пришлю сюда не только свои книги, но и другие. Самые разные, и художественную литературу, и техническую. Поставишь еще одно строение.

— Это ты на библиотеку намекаешь?

— Ну не на книжную же лавку. Она здесь преждевременна. Хотя можно будет организовать при ней и продажу для желающих.

— А говорил, что только я задабриваю, — подмигнул ему Сергей.

— Заметь, моя задумка не в пример дешевле обойдется, поэтому не надо на меня кивать, — рассмеялся Алексей.

— Ладно, не буду. Ну что, пошли домой? Ночь нам предстоит бессонная, так что подкрепиться не помешает.

Посылать людей рисковать своей жизнью — и при этом оставаться в стороне? По идее лицу начальствующему так и следует поступать. Без грамотного руководства любое хорошее дело может пойти прахом. Стоит погибнуть Варакину, и на Домбасе можно будет ставить крест, так как основные интересы Алексея все же лежат в иной области. Погибнет Болотин — и прекратится финансовая подпитка столь дорогостоящего проекта, что тоже вызовет очень большие трудности, уж больно резво начал Сергей.

Разумеется, это не значит, что Домбас непременно умрет. Возможно, используя уже имеющийся задел, его жителям удастся продолжить начинание. Но скорее всего все прекратится, так толком и не начавшись. Вот если бы была налажена инфраструктура, заработали контракты, то вопрос выживания поселения не зависел бы от конкретных личностей. Однако правда заключается в том, что этот процесс только в начальной стадии и прекратить его очень даже просто.

Валийцы совершили одну большую ошибку. Они не поняли важность роли конкретных личностей в происходящем. Куда дешевле и действеннее было бы устранить Варакина и Болотина. Действия же валийцев приводят лишь к тому, что общие беды еще больше сплачивают людей. Не имеет значения, что они все разные и у каждого свои тараканы, хватает внутренних проблем, и подчас соседи ненавидят друг друга, как самые лютые враги. При всех противоречиях появление общего врага сплачивает людей похлеще любого раствора, а прежние распри на время забываются.

Но ни Сергей, ни Алексей не могли себе позволить оставаться в стороне. В этих местах личный пример значил очень многое. Люди должны всегда помнить о том, что человек, отправивший их на опасное задание, в любой момент готов и сам занять их место, и если не делает этого, то не ввиду личной трусости, а из необходимости. Но для начала нужно доказать, что ты именно такой человек. И не имеет никакого значения то простое обстоятельство, что ты это уже не раз доказывал, тому свидетелями меньшинство, а в поселке за последнее время появилось слишком много новых лиц.

Руководствуясь этими соображениями, Сергей выбрал для себя наиболее опасный участок. Умным такое решение не назовешь, и все члены совета недвусмысленно высказались против, но Варакин остался непреклонным. Алексей поддержал друга, понимая, что его будут оценивать и по его, Болотина, поведению. Облачившись в снаряжение, он занял позицию в районе пристани, как рядовой боец. Толку от него как командира ни на гнедок, зато как стрелок он очень даже ничего.

Основные усилия по обороне было решено сосредоточить в районе пристани, так как лишь здесь атака со стороны реки имела шансы на удачу ввиду пологого участка берега, в других местах берег обрывистый, и оттуда атаку не организовать. Там можно было взобраться, только если сбросить сверху веревки.

Этот район не имел минного заграждения и был укреплен парой блокгаузов и рогатками. Под оборону были задействованы и близстоящие дома, усиленные дополнительными рогатками с колючкой, благо они пустовали, так как народ не особо стремился там селиться — впоследствии райончик обещал стать довольно шумным. Точно так же пока пустовали и дома в районе центральной площади, где по вечерам было многолюдно.

Впоследствии планировалось устроить форт на вершине противоположного склона, от которого до реки было примерно триста шагов. Форт должен был быть прикрыт как заграждениями, так и минными полями, а также иметь минимум одно орудие.

Но пока решили обустроить позиции стрелков неподалеку от берега. Вырыть полноценные траншеи за оставшееся до полуночи время не успевали, и пришлось ограничиться индивидуальными ячейками. Взвод наемников занял позиции, в случае необходимости готовый как обстреливать нападающих со стороны реки, так и вести круговую оборону. Здесь же находился и Сергей.

— Граната!

Выкрик одного из наемников вывел Сергея из задумчивости.

— Укрыться! — немедленно отдал команду Сергей, еще ничего толком не видя. Лучше уж перебдеть.

Он таки успел заметить гранату, уже на подлете, но успел. Причем не в единичном экземпляре. А если быть более точным, то, когда он увидел не меньше пары десятков светлячков на темном фоне ночного неба, раздался первый взрыв. Сергей поспешил укрыться от брызнувших во все стороны осколков.

Когда отгремела первая волна взрывов, Сергей вновь высунулся над бруствером и зло выматерился. Кто бы сомневался в том, что пинки вовсе не дураки, как и проклятый загадочный Мойсес. По всему получается, что кроме винтовок он поставил арачам еще и гранаты. Конструкция скорее всего типа той первой введенной Сергеем, но от этого ничуть не легче.

В воздух взмыла очередная волна светлячков, являвшихся не чем иным, как горящими запальными шнурами. Получалось, что Сергей и его люди стали жертвой его же новшества. Находясь за гребнем холма, нападающие метали в них смертоносные заряды, используя все ту же примитивную пращу. Арачи учли опыт, полученный под Паюлой.

Дистанция для этого оружия большая, но ведь и мечут они не камни или свинцовые пули, как в античности. Это в те времена нужно было попасть в конкретную цель или плотный строй, а точность у пращи серьезно падает с увеличением расстояния. Сейчас же достаточно просто попасть в определенный участок местности, остальное довершат разлетающиеся осколки. А уж это-то праще вполне по силам, как и крепким от природы пинкам.

Однако ругался Сергей отнюдь не из-за того, что арачи применили подобную тактику. Куда больше его расстраивал тот факт, что, несмотря на скрытные ночные работы, противник засек их позицию и раскусил намерения, вскрыв все оборонительные приготовления. А еще расстраивало то, что их собственные разведчики спасовали перед арачами, с легкостью переигравшими их.

Как там говорится? Чтобы поймать вора, нужно привлечь другого вора? Похоже, так же обстоит дело и с пинками. Все же нужно решать вопрос с Высокой Горой. Ввиду возрастающих трат и ограниченности в средствах о наборе отряда наемников из куроки придется позабыть и ограничиться лишь десятком разведчиков. Ну и попросить помощи у верховного вождя, он заинтересован в Домбасе и не должен отказать.

Вторая волна достигла позиций взвода, и ночь вновь разорвали резкие всполохи взрывов. Сергей опять предпочел укрыться на дне окопчика, но все время посматривал вверх. Осколкам его не достать, но досадную случайность никто не отменял, гранаты летят по крутой траектории, а значит, всегда есть шанс заполучить гостинец прямо на голову. Сергей подумал о касках, которые как раз в этом случае и могут оказать помощь — прикрыть голову от падающего куска металла.

Вообще-то предполагалось, что пинки предпримут атаку по воде, от того и такие меры обороны. Но вышло иначе. Радовало хотя бы то, что позиции взвода прикрывали поселок, не позволяя арачам к нему приблизиться. Прежде чем напасть на Домбас, им придется сначала пройти через его взвод, а это не так просто. В конце концов, они могли рассчитывать на прикрытие со стороны причала. Да и арачам предстоит форсировать реку. На что они уповают?

Наконец раздались выстрелы. Мазилы. Господи, какие же мазилы! Пули проходят слишком высоко над головой. Варакин отчетливо слышал, как солидные куски свинца по определению не способные попасть ни в кого из его взвода, вжикают высоко над головой. Но в следующее мгновение пришло осознание того, что он сильно ошибается в отношении арачей. Не мазилы и не дураки! Это он идиот!

Арачи вовсе и не собираются стрелять по наемникам. Их цель — поселок. Застройка довольно плотная, стрелков у них с избытком, поэтому эффект от такого обстрела будет. Всем жителям предписывается в ночное время закрывать окна массивными ставнями, однако ночи теплые, может, кто-то предпочтет открытые окна. Да и свинцовая дробь по стенам и ставням никому не добавит оптимизма и заставит призадуматься, а не послать ли все к лукавому.

К тому же мужчинам в случае нападения необходимо срочно выдвигаться на позиции согласно боевого расчета, и пусть с началом атаки поселок погрузился в темноту, существует возможность схлопотать шальную пулю.

Ни раненые, ни тем более убитые в планы Варакина не вписывались. Отыграть еще хотя бы год, и тогда уже все будет не так страшно. Сейчас же все слишком шатко и зыбко, народ может в испуге начать его осаждать с требованиями немедленно отправить их на обжитые территории. Крайне нежелательный сценарий.

— Взво-од! Первому десятку следить за рекой! Второй и третий, огонь по вспышкам!

Сейчас нужно думать только о бое. Главное, отогнать арачей, остальное потом. Сергей схватил «мосинку» и приник к окуляру. Проклятье, небо затянуто тучами, освещения никакого. Можно, конечно, стрелять, ориентируясь по вспышкам, но это явно напрасный расход боеприпасов, а их у него не так уж и много. Варакин отложил в сторону «мосинку» и вооружился «дятличем», уж к нему-то боеприпасов в достатке. Опять же скорострельность и изрядная емкость магазина, что сейчас немаловажно, так как необходимо прижать стрелков. Дистанция для прицельной стрельбы почти на пределе, но о точности можно просто позабыть, не та ситуация.

Арачи словно не обращают внимания на обстрел со стороны берега. По позициям взвода не произведено ни одного выстрела. Может, по кому другому и стреляют, но Сергей по-прежнему слышал, как пули пролетают высоко над головой. Остаются гранаты, но и тут не должно быть все настолько плохо. Не может быть их у арачей слишком много.

После первой и второй волны из двух десятков гранат каждая снаряды прилетают уже не так массово. Пращники мечут гранаты хотя и регулярно, но по одной. Скорее всего в деле остался только один метатель с помощником, подающим снаряды и поджигающим фитили. Или двое, но без помощников. Остальные ведут обстрел, причем патронов не жалеют. Чертов Мойсес. Это имя буквально въелось в память.

После очередного взрыва раздался душераздирающий крик. Похоже, одна из гранат нашла-таки свою жертву. Видимо, имело место прямое попадание в ячейку, и граната рванула прямо под ногами несчастного, не убив сразу. Самое лучшее, что сейчас можно сделать для него, это добить, но и этим заняться некому.

Со стороны причала взмыла осветительная ракета. Толку от нее немного. Если пинки способны укрыться на практически голой местности днем, то остаться незамеченными в неровном свете падающей ракеты для них легче легкого. Но зато это позволит обнаружить возможную атаку со стороны арачей. Вообще-то следовало озаботиться этим куда раньше. Ну да лучше поздно, чем никогда.

Ракета прогорела быстро, еще не успев достигнуть земли. Но главная цель достигнута: теперь понятно, что противник предпочел атаке тактику коротких жалящих ударов, больше рассчитанных на психику. Это тоже проделки валийского дружка, не иначе.

Но нужно как-то переламывать ситуацию в свою пользу. Позиционная перестрелка на руку только арачам. А они могут забавляться долго, пока патроны не закончатся. Для перехода в атаку у защитников поселка попросту нет сил, а потому даже с наступлением утра ничего не изменится.

Хотя… Тут можно поспорить. Едва установится ясная видимость, арачи сразу же начнут нести реальные потери. Тут и Сергей с «мосинкой» постарается, и его снайперы с «баличами» внесут свой вклад. Но проблема в том, что до рассвета еще не меньше часа. И все это время арачи будут хозяйничать, вселяя в сердца переселенцев страх и неуверенность в своих защитниках. А это Сергея не устраивало.

— Второй десяток, приготовить пращи!

Отстреляв магазин, Сергей отложил «дятлич» в сторону и сам же выполнил свою команду. Для того чтобы метнуть гранату, понадобится покинуть укрытие. Воспользоваться пращой, находясь в тесном окопе, нечего было и мечтать. Вылезать опасно, конечно. Тут ночь не очень и поможет. Арачи уже знают, предвестником чего может оказаться слабый огонек в ночи, и вполне могут сосредоточить огонь на пращниках. Именно поэтому Сергей не мог себе позволить остаться в стороне.

Быстро раздуть фитиль, приладить его в специальной петле на бронежилете. Прикрепить к запястью нехитрое метательное приспособление. Второй конец в руку. Вложить гранату с запальным шнуром, таких у каждого по паре, и все они литые из чугуна, с ребристым корпусом. Все. Готов.

— Второй десяток! Слушать внимательно! Забрасываем на гребень по одной гранате — и в укрытие, готовиться ко второму броску! Огонь!

Сергей легко выскочил из окопа. Теперь нужно действовать быстро и без суеты. Принять удобную стойку. Поджечь запал. Вывесить пращу. Несколько вращательных движений, и смертоносный снаряд уносится вдаль. Варакин, конечно, не местный и в детстве подобными забавами не увлекался, но за прошедшее время успел поднатореть в этом деле. Разумеется, охотиться на ворон и сорок ему еще рановато, но направить гостинец в нужную сторону и на примерную дистанцию он вполне способен.

Так и есть. Арачи легко распознали, что за светлячки появились на позиции рустинцев. Около Варакина с омерзительным вжиканьем пронеслось сразу несколько пуль. Задерживаться на открытом месте не только глупо, но и опасно. Словно в подтверждение этому он услышал болезненный стон, подкрепленный парой выражений, вполне соответствующих ситуации. Похоже, еще одному из парней не повезло. Не теряя ни секунды, Сергей солдатиком спрыгнул в черный провал своей ячейки.

Едва ноги коснулись дна окопа, как раздался первый далекий взрыв. Затем еще и еще. Сергей насчитал одиннадцать. Выходит, подорванный в окопе не из второго десятка, а раненый все же успел отправить свой гостинец адресату.

— Второй десяток! Приготовиться! Огонь!

Вновь противная свинцовая песнь смерти. Струйка мерзкого холодного пота, пробежавшая между лопаток. Унесшийся в ночь снаряд. Вроде бы повтор в чистом виде, и все же… Уже спрыгивая в окоп, Сергей поймал себя на мысли, что что-то не так. Что-то выбивается из общей картины. Но что?

Проклятье! Командир, в гробину душу, йок макарек. Да это же первый десяток вступил в бой! Нет, парни не ослушались и не нарушили приказа. В том-то и дело, что они стреляли в сторону реки. А еще в ночное небо устремилась красная ракета. Милош, командовавший обороной на причале, подавал сигнал Хору, что пришла пора старому речнику показать арачам, где раки зимуют.

Сергей вновь выглянул из окопа. На воде едва различимы несколько бесформенных теней. Не иначе как арачи опять защитили экипажи пирог неплохо зарекомендовавшими себя щитами. Однако на этот раз гранат им опасаться не приходится.

С позиций взвода их можно достать только пращой. Но в этом случае нечего и мечтать о достойном результате. Все же граната не шрапнельный снаряд, и рассчитать все с математической точностью не получится. Не достать их и с причала, по той же причине, а еще потому, что большинству защитников они попросту не видны, так как нападающих прикрывает высокий берег. Стрелковое оружие бесполезно.

Остается только Хор. Его пароход был укрыт выше по течению, в поросшей камышом заводи. Конечно, наличие парохода у городка пресекло бы на корню любое желание атаковать со стороны реки, но именно это-то и не входило в планы Сергея. Арачи должны были понести значительные потери, чтобы впредь и мысли не допускали о нападении на Домбас. А для этого нужно было дать им слегка увязнуть и уж потом ударить с парохода, на котором находился взвод наемников.

Но пока он дойдет, арачи успеют сделать свое черное дело и, бросив пироги, уйдут сушей. Какое дело? А простое и коварное. Расположившись в относительной безопасности, напротив обрывистого участка, арачи начали метать гранаты пращами. Позиция в легкой лодочке неустойчивая, но пинки всегда отличались ловкостью, а потому с ее помощью вполне компенсируют возникающие неудобства. Несколько секунд, и первые разрывы раздаются у крайних домов.

Для того чтобы метнуть гранату, пращнику приходится подниматься над щитами, а еще он демаскирует себя огоньком на запальном шнуре. По ним, разумеется, стреляют, вот только не понять, с каким результатом. Во всяком случае, криков раненых не слышно, а до арачей метров сто, не больше. Проклятая ночь, словно по заказу, хоть глаз выколи…

— Брыль, ты куда?

Мила ухватила мужа за руку, глядя так, словно тот собрался на плаху. Вот же, вроде и ночь, и ставни плотно закрыты, но шахтер видел выражение лица жены, как если бы в доме были легкие сумерки. Сердце невольно затрепетало. А он-то думал, что такого уж никогда и не будет.

За годы супружеской жизни Мила сильно переменилась, превратившись из бойкой и веселой девахи в вечно недовольную, ворчащую и клюющую в темя стерву. Но сегодня она была иной. Та девушка, казалось бы навеки потерянная, вовсе никуда и не думала исчезать, прячась глубоко внутри сильно располневшей женщины.

Что тому причиной — фильм о любви, который они смотрели вечером, или радужные перспективы на жизнь в Домбасе, — Брыль не знал. Но сегодня жена вдруг сама подкатилась под его бок и… Он не помнил такого даже в годы их молодости, когда оба были полны сил и надежд на будущее. Надо будет почаще водить жену на эти фильмы. Вон какая она. Ну да, вовремя, ничего не скажешь…

Вечером Михал обошел дворы бойцов своего десятка и предупредил, что, возможно, арачи захотят напасть на Домбас. Причин для беспокойства нет, им уж давали от ворот поворот, дадут опять. Но все мужчины должны помнить, что в случае тревоги или начала боя им надлежит действовать согласно боевого расчета. Для Брыля это означало, что он должен выдвигаться к реке, где на обрывистом берегу были оборудованы окопы. Направление считалось одним из наименее опасных, так как, чтобы атаковать эти позиции, противнику придется сначала прорваться у причалов. Зато они вполне смогут препятствовать этому, ведя фланговый огонь.

Однако, несмотря на предупреждение, услышав не такие уж и далекие разрывы и начавшуюся перестрелку, Брыль растерялся. Он как раз вскочил, силясь понять, что происходит, когда Мила ухватила его, и в этот момент им овладели спокойствие и решительность. Было дело, во время последней войны он рисковал жизнью за непонятные ему интересы. Сейчас вновь раздаются выстрелы и взрывы, он обременен семьей, но зато знает, за что будет рисковать. За ту жизнь, кусочек которой успел ухватить за прошедшую неделю. За вот такую, полную страсти и нежности жену, за детей, которых он любит больше жизни.

— Тятька, слышишь?! — словно ураган влетел в родительскую спальню четырнадцатилетний Вашек.

Вот именно, спальню. У них теперь такой большой дом, что имеются отдельные спальни — родительская, сына и дочерей. И это его дом. На то есть соответствующая бумага с подписью господина Варакина, где четко прописано, что дом, подворье и небольшой участок абсолютно безвозмездно переходят в дар Брылю.

— Чего скачешь как рыба на сковороде? — строго осадил сына Брыль. — Тебе что велено делать по сигналу тревоги?

— Снаряжаться и бежать к месту сбора, на площадь.

Никто и не думал отправлять подростков в бой, это родителям сразу объяснили. Ребята, начавшие постигать воинское дело, считались резервом последней очереди. Иными словами, их введут в бой, только если положение станет совсем уж отчаянным. Там же, на площади, должен был сосредоточиться еще один резерв, из взрослых. Так что вряд ли очередь дойдет до малолетних защитников.

— Вот и делай как велено. И гляди там, командира, как меня, слушай. Понял?

— Ага. Понял, тятька.

— Брыль, может, зря мы сюда приехали? — неуверенно спросила Мила, когда дверь за сыном захлопнулась.

— Нет, Мила, не зря. Тут теперь наш дом. И если нужно кому дать укорот, это мы мигом, — одеваясь, уверенно произнес Брыль. — Сидите дома, никуда не высовывайтесь. Карабин при себе держи. Оно конечно, мы им покажем, но мало ли, береженого бог бережет.

— Нечего нам дома делать, — тоже начав одеваться, возразила Мила. — В школе госпиталь разворачивается, бабам туда надо. Я в сестрах милосердия значусь. Ну и девчат с собой заберу, нечего им дома одним, а то страху натерпятся.

Ждать, пока семейство закончит сборы, Брыль не стал. Застегнул бронежилет, проверил наличие боеприпасов и выскочил в ночь, в стремлении как можно быстрее добраться до своей позиции. Бежать вроде и недалеко, но, чует сердце, придется нелегко. Этот клятый бронежилет… Михал посмеивался, говорил, мол, не беда, все поначалу мучаются, но потом привыкаешь. Зато вещица знатная и многим уж жизни спасла. Да чего там, Брыль и сам видел, как наемнику прилетело в спину и тот отделался лишь синяком. А ведь могло и в Милу попасть, тот парень тогда ее своим телом прикрыл. Поэтому лучше уж потерпеть и знать, что не каждой пуле ты по зубам.

Несмотря на то что действовал он без проволочек, все же на месте оказался далеко не первым. Практически весь десяток уже был здесь, по-хозяйски расположившись в ломаной траншее. Подобные Брыль только здесь и увидел. В войну, когда сидели в обороне, ему приходилось закапываться в землю. Правда, и не так глубоко, и офицеры требовали, чтобы все чуть ли не по линейке было. Оказывается, ошибались. Потому как если в такой окоп попадет бомба или вот граната, то бед может наделать немало. Здесь же, как объяснял Михал, волна от взрыва будет гаситься и осколки далеко не полетят.

Конечно, у арачей пушек отродясь не водилось, но вот бомбы, похоже, завелись. Брыля как раз и разбудили множественные взрывы. Гранаты и сейчас продолжали время от времени рваться на правом берегу. Как выяснилось, там находился целый взвод наемников, и вот именно он-то и подвергался своеобразной бомбардировке. Так что мера очень даже не бесполезная, осколки от гранат разлетаются далеко и бед наделать могут много.

— Наконец-то, — проворчал десятник, явно недовольный проволочкой Брыля.

А чего быть недовольным-то? Он ведь и без того бежал со всех ног, себя не жалеючи. Опять же, пока бежал, пару раз рядом пули пролетали, повергая в страх. Бронежилет-то, конечно, хорошо, да только Брыль не привык еще к нему. С другой стороны, прилететь вполне может и в голову, да и в руку или ногу тоже приятного ой как мало.

— Видишь всполохи? — Михал указал на противоположный берег.

Отчего же не видеть. Брыль, чай, не слепой. Правда, далековато. Пусть у него и «балич», который управится с такой дистанцией (Брыля, как хорошего стрелка, определили в снайперы), но ведь, кроме вспышек от выстрелов, больше ничего и не видать.

— Вижу, — коротко ответил Брыль.

— Бей по ним.

— Так ведь я снайпер, в цель должен бить, а тут ничего не разглядеть.

— Муштры мало показалось? Так ты еще малость пооговаривайся, получишь лишнюю пайку. Приказ ясен?

— Ясен, господин десятник.

— Вот и действуй.

— Слушаюсь.

Басовитые голоса винтовок двух других снайперов слышались с завидной частотой. Молотят так, что никаких сомнений — особо врага не выцеливают. Да и куда тут целиться? Если только просто в сторону противника палить. Ну и ладно. Его дело маленькое. Сказано стрелять, будет стрелять.

Пять выстрелов ушли в белый свет или, точнее, в темноту как в гнедочек. Брыль хотя и старался целиться по всполохам, ничуть не сомневался, что все уходит мимо. Не молокосос какой, в войне участвовал, понимает, что к чему. Бывает, строй по открытому месту идет, рота палит, а в наступающей колонне хорошо как один-двое падают. Ему не раз приходилось видеть, как падали выцеливаемые им, но гораздо больше наблюдал тех, кто продолжал идти после его выстрелов. И это днем, пусть и в пороховом дыму, но ведь видно же, а тут одни лишь всполохи.

Когда он затолкал в ствол шестой патрон, наемники на противоположном берегу вдруг начали палить куда-то в сторону реки. Они и до этого не отмалчивались, но, как и он, стреляли по арачам, засевшим на возвышенности. Брылю не удалось разглядеть, что именно их привлекло в той стороне. Темнота тут была вовсе ни при чем, даже белым днем отсюда можно было рассмотреть только кромку противоположного берега.

Он уже пару раз бывал на этой позиции при ознакомлении и отработке действий по сигналу тревоги. Согласно боевого расчета их десяток занимал оборону здесь. Позиция предусматривала фланговый огонь во время атаки района пристани, единственного удобного места для высадки. Окопы располагались в некотором отдалении от края обрывистого ската, и само русло реки было в мертвой зоне. В принципе ничего страшного, так как атаковать с этой стороны было нереально.

Осознав тщетность попыток что-либо рассмотреть на реке, Брыль вновь приник к «баличу» и выстрелил на очередную вспышку. Вновь мелькнула мысль о глупости его действий. Однако его мнение тут же изменилось, когда над головой пролетела вражеская пуля. Если и его гостинцы летают так низко, то вряд ли арачи чувствуют себя лучше. И потом, интенсивность обстрела со стороны центра позиций арачей значительно снизилась после того, как наемники начали забрасывать их гранатами.

Еще малость, и арачи подадутся восвояси, уж больно они не любят людей терять. Об этом говорили старожилы, это же Брыль наблюдал и сам, когда господин Варакин в одиночку отгонял свору пинков, обстреливавших их пароход.

А потом он вдруг увидел около дюжины светлячков, взмывших ввысь и по дуге устремившихся к земле. Летели они в сторону причала, а точнее, к крайним домам. Именно там и полыхнули разрывы. В гранате взрывчатки не так чтобы и много, а потому ничего порушить она не может, разве что побить стекла или сломать дверь, если рванет прямо под ней. В гранате главное — это осколки, разлетающиеся в разные стороны и разящие всех без разбора. Но была у нее все же еще одна особенность: если рванет в каком сушняке, то вполне может его поджечь.

Так и случилось. Дома на окраине пока не имели хозяев, и там заняли оборону защитники Домбаса, стреляя по нападающим. Стрельба, как и на их позиции, вялая, поскольку били только «баличи». Но эти дворы были не обжиты и не ухожены, и там до сих пор оставалась щепа и стружка. Вот одна из этих кучек неподалеку от стены дома и загорелась. Если не потушить в самое ближайшее время, то полыхнет весь дом. Как видно, защитники не замечают пока еще слабого огонька, как бы потом поздно не было. Но Брыль наблюдал за этим лишь краем глаза. Ну не бежать же ему туда в самом-то деле. Он, конечно, многое из армейской жизни успел позабыть, но десятник довольно резво взялся восстанавливать былое. Поэтому у Брыля и мысли не возникло о том, чтобы покинуть позицию.

Народ было заволновался, так как и их вполне могли забросать гранатами, они-то поближе будут. Но Михал не дремал и, прибегнув к площадной брани, быстро объяснил, что ополченцы должны делать свое дело и не отвлекаться по пустякам. Мол, красная ракета, взмывшая в небо, это сигнал пароходу, и вскорости тут появится Хор, который покажет арачам кузькину мать.

Заявление десятника несколько успокоило людей. Оказывается, начальство все предусмотрело и учло. Остается только подождать. Но сколько ждать? Брыль успел выстрелить еще два раза, когда в районе причала опять рванули гранаты. Бросил туда взгляд. Так и есть, слабый огонек уже разросся до полноценного костра, пламя которого жадно лижет стену дома. Стружка еще прошлогодняя, всю неделю дождя не было, потому полыхнула как порох.

Кстати, дом тоже из хорошо просохшего дерева. И весь поселок из деревянных домов, да еще и стоят неподалеку друг от друга. Загорится один дом, и такое может начаться… Люди бросятся тушить, а арачи с того берега начнут их обстреливать, воспользовавшись освещением от пожара. Хорошо хоть арачи не догадались запустить горшки с каким горючим маслом, вот уж было бы веселье.

Недаром говорят: не думай о плохом, оно и не случится. Словно кто-то подслушал мысли Брыля. В небе вновь мелькнули огоньки, но после падения очередных снарядов не взрывы раздались, а полыхнуло пламя. Весело так полыхнуло и страшно. Брыль в войну видел горящие деревеньки, и эта картина тут же предстала перед его взором.

— Михал, пока пароход дойдет, эти ироды спалят здесь все к лукавому.

— Ты предложить что хочешь или только блажить можешь? — зло огрызнулся десятник, не отрывая взора от разгорающегося пожара.

— Помнишь, наемники рассказывали, как они метали гранаты в арачей на лодках?

— Опасно это. У одного из них граната в руках рванула.

— А эдак они бед понаделают.

Брыль снова бросил взгляд в сторону домов. Большинство зажигательных снарядов прошло мимо, некоторые горшки так и не разбились, другие горели просто на земле. И лишь один угодил точно на крышу одного из строений, которое сейчас занималось пламенем. Вокруг видны фигуры людей, борющихся с возгоранием. Вот один из них согнулся и повалился на землю. Как видно, поймал пулю арачей.

Михал смотрел в ту же сторону. Даже в ночи было видно, что картина его не радует. Но так же легко угадывалась и его неуверенность. У его подчиненных имелось по две гранаты, однако обращаться с ними они практически не умели. Была проведена лишь пара занятий, и только раз они метали учебные образцы. А то, что предлагал сделать Брыль, требовало хотя бы небольшой практики. Но и просто так отсиживаться не дело.

— Возьми гранаты еще у двоих и ползи за мной, — приняв решение, приказал десятник. — Будешь подавать мне. И не вздумай сам метать, понял?

— Понял, Михал.

Когда Брыль подполз к краю обрыва, десятник уже стоял на коленях, всматриваясь в темноту. Брыль тоже приподнялся и попытался что-либо рассмотреть. Пользы от этого было чуть. Какие-то смутные тени ближе к противоположному берегу, ничего конкретного. А нет, вон легонько так сверкнуло, как самокрутка, а скорее все же фитиль. Еще. И еще. Похоже, арачи готовятся запустить следующий подарок.

— Разжимай усики и подавай гранаты мне. Только разжимай, ничего не дергай, — приказал Михал.

Резкий металлический звон отлетевшего рычага предохранителя. Практически одновременно хлопнул капсюль. От неожиданности Брыль даже вздрогнул. Секунда. Другая. Михал замахнулся. Третья. Наконец граната отправилась в полет.

Дзынь! Рычаг отлетел. Хлоп! Боек наколол капсюль. Над головами арачей коротко полыхнуло. По ушам ударил резкий звук близкого разрыва. Над головой пропищала пара осколков. Очень похоже на комариный писк, но более громкий и внушающий страх. Брыль даже втянул голову в плечи. С реки доносятся крики, полные отчаяния, боли и испуга.

Несмотря на все переживания, ополченец не растерялся и, когда десятник отправил в полет вторую гранату, сунул ему в руку следующую с уже разжатыми усиками и начал разжимать на четвертой. Перед ним было две гранаты, в подсумках еще две. Арачам мало не покажется.

И закрутилась мельница. Брыль без суеты и не торопясь разжимал усики у гранат и подавал их Михалу. Тот столь же неторопливо, словно и не смертоносные игрушки в его руках, запускал их в полет. При этом оба понимали, что, случись дефект в запале, — и обоим конец, но тем не менее действовали монотонно, как в забое, где каждый досконально знает свое дело.

Уже первый разрыв расстроил порядки арачей, заставив запустить вторую волну зажигательных снарядов с весьма относительной точностью. Некоторые полетели в обратную сторону или даже в воду. Другие упали с явным недолетом на пустыре у берега или столкнулись с обрывом. Только один ушел в нужном направлении, да и то полыхнул во дворе, не сумев дотянуться до построек.

Последнюю гранату Михал бросал уже вдогонку улепетывающим во все лопатки арачам. Разрывы и раньше полыхали с небольшим недолетом, а тут и вовсе поотстали. Но куда не дотягивалась рука десятника, туда вполне доставали осколки. Во всяком случае, должны были доставать, а вот сумели ли они еще кого-нибудь ранить или убить, было абсолютно непонятно — ни криков, ни стонов Михал и Брыль больше не слышали.

Зато когда с причала запустили очередную осветительную ракету, в ее неровном свете они увидели «Желтую розу», уверенно двигающуюся вниз по реке навстречу пирогам пинков. С борта парохода захлопали частые выстрелы, пироги повернули к берегу. Часть перевернулась, так как арачи спешно покидали их, воспользовавшись близостью берега и рванув на сушу.

О том, чтобы уйти по воде, теперь не могло быть и речи. Внезапно появившийся пароход, переполненный стрелками, делал эту задачу невыполнимой или чересчур опасной. Все же разведчики арачей оказались не вездесущими, и о том, что Хор не ушел обратно вниз по Изере, им было неизвестно.

Едва догорела первая ракета, как на смену ей пришла вторая. С борта парохода продолжалась стрельба, и ополченцы прекрасно видели, как несколько арачей упали на землю, явно получив горячий привет от недоброжелательно настроенных к незваным гостям хозяев. Брыль и Михал, переглянувшись, только недовольно крякнули. Они не рассчитывали на то, что им удастся воспользоваться карабинами, а потому оружие осталось на позиции, и им пришлось довольствоваться лишь ролью сторонних наблюдателей.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Обстрел со стороны основного отряда арачей продолжался до тех пор, пока была необходимость прикрывать отход их товарищей с пирог. Едва они ушли за возвышенность, все и закончилось. Пароход приткнулся к берегу, раздалась команда искать убитых и раненых пинков. При этом Крайчек пообещал устроить веселую жизнь тому, кто попытается добивать раненых. Кричал он настолько громко, что Михалу и Брылю прекрасно все было слышно, чего уж говорить о тех, кто находился на пароходе.

Брыль бросил взгляд на поселок. Все возгорания уже были затушены, за исключением весело полыхающего сарая. Тот так занялся, что, видать, его решили не тушить и дать прогореть, следя лишь за тем, чтобы летящие искры не наделали бед. Впрочем, ветра не было, и вероятность того, что займутся другие строения, была весьма мала.

Н-да-а, народу-то маловато, но начальству не мешало бы озаботиться пожарной командой с бочками и помпами. Или хотя бы пожарными расчетами на случай нападения. При такой плотной застройке это не будет лишним, а то ведрами да еще и под обстрелом не больно-то повоюешь с огнем. Яркое подтверждение вот этот полыхающий сарай.

Ну да ничего, все приходит с опытом. Как следовало из рассказов старожилов, раньше пинкам так близко подобраться не удавалось. Теперь господин Варакин однозначно примет нужное решение. Выводы делать он умел. Брылю вообще нравилось, как тут все делается. Не через одно место и не руками растущими оттуда же.

— Построиться! Чего телитесь?! Становись, кому сказано! — Михал командовал так, словно ничего не случилось и сейчас идут обычные занятия.

Брыль поспешил выбросить из головы все лишнее и занять свое место в строю. Михал нормальный мужик, вот только стоило ему надеть форму, как тут же менялся, превращаясь в настоящую занозу.

— Подравняйсь! Та-ак, убитых, вижу, нет. Раненые? Молчите. Это хорошо. Смир-рна! Рядовой Ружек, выйти из строя.

Услышав свою фамилию, Брыль невольно расправил плечи. Не иначе как сейчас его поставят в пример всем остальным. Лично он считал, что на это есть причины. Ведь это он предложил забросать арачей гранатами, благодаря чему сорвался второй залп зажигательными снарядами.

— За неподобающее обращение к командиру в ходе боя объявляю рядовому Ружеку дополнительный час строевой подготовки.

— Есть дополнительный час строевой подготовки!

Вот так поощрение.

— Вольно. Запомните, парни: для вас я Михал, пока мы не на службе. Но если мы в форме, то не иначе как господин десятник или господин сержант. В бою, чтобы не терять время, обращение «господин» можно опустить, но только в бою. А теперь… смир-рна! За проявленную инициативу и смекалку рядовому Ружеку объявляю снятие ранее наложенного взыскания. Вольно. Разойдись. Все, парни, давайте по домам, успокойте своих.

— Михал… — позвал десятника Брыль.

— Ну?

— Так это что же получается, я при своих остался?

— Выходит, что так. Понимаю. Лично от себя ставлю тебе пару кувшинов пива. Молодец, вовремя сообразил.

Данную новость не успевшие разойтись ополченцы восприняли благосклонно, одобрительно загудев. Парочка бойцов ободряюще двинули Брыля в плечо. Потом десяток гурьбой направился вдоль по улице, возбужденно обсуждая ночной бой. Брыль с десятником чуть отстали.

— Михал, вот что ты за человек? Ну вот что изменилось от того, что я в бою тебя назвал не сержантом, а по имени?

— Эх, Брыль, Брыль. Ты думаешь, для чего мы вас муштруем на плацу? Чтобы поражать строевой выправкой пинков или удивлять буйволов?

— Ну в качестве наказания.

— А плановые занятия, на которые все ходят?

— А вот хороший вопрос. Зачем нам это все?

— Затем, чтобы вбить в каждого бойца, кто его командир. Чтобы в случае надобности боец не спрашивал, что да как, не раздумывал, зачем то или это, а выполнял распоряжение быстро и четко.

— А если командир ошибается?

— А вот это уже на нашей совести, и поэтому нас учат похлеще, чем вас. Строем мы не ходим, но в остальном гоняют нас без жалости и скидок, чтобы, случись надобность, мы сумели отдать правильный приказ.

— Не видел, чтобы вас когда-нибудь гоняли, — не поверил Брыль.

— А нас выводят за холмы, подальше от людских глаз. Так что не переживай, если я не прав, то отвечу за это, хотя ты об этом и не узнаешь.

— И как, уже доставалось?

— Брыль.

— Ну интересно же.

— Доставалось пару раз, — хмыкнув, подтвердил Михал. — Все, хватит с тебя.

— Ладно. А выпивку когда поставишь?

— Посыльный сообщил, что сегодня опять будет выходной, чтобы люди пришли в себя после нападения и успокоили близких. Приходи после обеда в харчевню, там и посчитаемся.

— Ага. Это я обязательно.

Жены дома не оказалось, как и дочерей. Вашек, встретив отца и убедившись, что с ним все в порядке, отправился спать. Господин Варакин объявил по Домбасу выходной, но молодежи это не касалось. Учеба не должна была страдать ни в коей мере. Поэтому ребятам позволили лишь выспаться после бессонной ночи. Брыль отнесся к этому с пониманием, воинское умение здесь вовсе не будет лишним.

Вскоре вернулась Мила с дочерьми. Раненых оказалось четверо, трое легко, четвертому, поранив руку, повредило кость. Доктор и две его постоянные помощницы вполне могли справиться с этим и сами. Был и один погибший, из числа наемников. Парню не повезло, в его окоп попала граната. Отмучился быстро, еще на позиции.

— Брыль, я тут подумала, может, ну его все к лукавому? Может, уедем? — закончив накрывать завтрак и поглаживая головы дочерей, спросила Мила.

— Страшно?

— Страшно, — подтвердила жена.

— То, что страшно, это нормально. Мне тоже было страшно. Но тут у нас есть дом, есть работа, и скоро будут заработки. Вот заставим арачей нас уважать, и все наладится. Сегодня они к нам сунулись и получили по зубам. Вскорости у нас и пушки появятся, а тогда пароходы начнут ходить и возить уголек.

— Ты это к чему?

— А к тому. Что нас ждет здесь, мы уже знаем, а вот как оно будет на освоенных землях, непонятно. Если так же, как было в Рустинии, то ну его к ляду. Из той миски мы уж хлебали. Так что ты с этими разговорами погоди. Ну садись, есть будем.

Глава 6

МОЙСЕС

— Сергей, это по меньшей мере неразумно! — Алексей вскочил и начал метаться по кабинету, словно тигр в клетке.

— С чего ты это взял? — откинувшись на спинку кресла и внимательно наблюдая за другом, совершенно спокойно поинтересовался Варакин.

— Сегодня на тебе висит ответственность за сотни людей. Ты втянул их во все это. Если с тобой что-то случится, Домбасу конец, как и их чаяниям!

— Ерунда. Когда Домбас заработает, его прибыли легко перекроют все твои активы. Даже твои фильмостудии не сумеют тягаться с тем, что могут дать эти копи. Если вспомнить еще и о цели оставить сведения для грядущего контакта, то ты просто обречен заняться им вплотную. А в этом случае я за него спокоен.

— Ладно. Значит, по-твоему, Эмка и не родившийся еще малыш должны остаться вдовой и сиротой? А кем буду чувствовать себя я? Ты забыл, каково было мне, когда я считал тебя погибшим? — Алексей прекратил метания по комнате и устремил на друга требовательный взгляд.

— Тогда ты чувствовал за собой вину. Сейчас ее нет. Это мое решение. — Сергей тяжело оперся о стол, не менее пристально посмотрев на Алексея. — Касаемо же Эмки… Она сильная и все прекрасно понимает, как понимала, когда выходила за меня. Вот только в отличие от моего друга она в меня верит.

— Да верю я в тебя, верю. Но ведь никто не застрахован от случайностей. — Голос Болотина, начавшего осознавать, что Сергея практически не переубедить, стал звучать как-то устало.

— Не думай о плохом, оно и не случится. — Варакин задорно подмигнул другу. Вообще, настроение друзей во время этой беседы менялось с поразительной быстротой. — Леша, ты же прекрасно понимаешь, что мы сейчас блуждаем в потемках. Мы даже предположить не можем, каким будет следующий шаг валийцев.

— Правильно. Именно по этой причине мне нужно запускать механизм по сбору информации, а не тебе вновь изображать из себя Верную Руку, — вновь попытался броситься в атаку Болотин, увидев очередную брешь в обороне Варакина.

— К сожалению, мы не сумели предусмотреть подобный вариант и упустили время. А оно уходит. С каждым транспортом из Старого Света Домбас пополняется людьми, и этот процесс не остановится, так как Луйко Забар вовсе не намерен терять свои прибыли. Будь спокоен, он как часы будет направлять в Крумл по две сотни человек, прибавь сюда тех, кто пойдет и без его вербовщиков. Людей нужно обеспечивать работой. Очень скоро мы сможем наладить отбойный молоток и установить две линии транспортеров, одну на отвал грунта, другую на подачу угля. Ты представляешь себе объемы? Все это нужно вывозить. А для этого нужны пароходы. Ну и как этого добиться, если с нами имеет дело пока только один капитан? Ты все говоришь правильно, но есть же элементарная арифметика. Не меньше восьми дней, чтобы добраться до Либора. Даже если тебе сразу попадется самое быстроходное судно — две недели на пересечение океана. Еще одна удача, и за день ты находишь нужного человека и в этот же день отправляешь в Новый Свет. Две недели на переход. И в этот же день он добывает все необходимые сведения и передает их по телеграфу. Самое невероятное развитие событий, и на выходе мы имеем тридцать восемь дней. Но все будет куда сложнее и дольше. И это только на получение сведений, а ведь нужно будет еще и организовать противодействие.

— Хорошо. Тогда отправляйся прямиком в Новую Валенсию. — Уверившись, что наскоком тут не управиться, Болотин устроился на стуле напротив Сергея и попытался действовать более рассудительно. — Хор домчит тебя меньше чем за неделю. Сам все там и разузнай. Деньги творят еще и не такие чудеса. И все, ты будешь обладать нужной информацией.

— И опять за один день мне не обернуться, это может затянуться на слишком долгий срок. А решать нужно быстро. И такая возможность есть. Нам нужен этот клятый Мойсес. Вот кто сможет рассказать очень много. Ралин утверждает, что они уже не первый год работают вместе и каждый раз в интересах валийской короны. Все задания только через Мойсеса. Этот парень не может не знать всех раскладов или хотя бы большинство из них.

— И где ты собираешься его искать? Степь большая. — Алексей повел рукой вокруг, словно показывая, насколько необъятные просторы их окружают. — К тому же он находится в военном отряде арачей.

— Не все так просто, Леша, — несогласно покачал головой Варакин. — Зря, что ли, мы подобрали четверых раненых. От них мы узнали следующее. Арачи согласились помогать валийцам против нас в обмен на поставку оружия, но понесли потери, на которые не рассчитывали. Атакующий Сокол согласился провести последнюю операцию по устрашению и напасть на Домбас. Если бы все прошло гладко, то он наверняка согласился бы и дальше тревожить нас. Но вышло все иначе, они опять потеряли людей. Думаю, на этом их сотрудничество закончится. Мойсес просто будет вынужден вернуться к своему нанимателю за дальнейшими распоряжениями. Сомневаюсь, что они опять попробуют вариант с арачами. Слишком низкая эффективность. А вот диверсанты себя вполне оправдают. Один Ралин нанес нам больше вреда, чем пять сотен пинков. Они тоже будут учиться на своих ошибках. Да они сразу взялись бы за это, но методы диверсионной борьбы здесь в зачаточном состоянии. Чего не скажешь о политике «разделяй и властвуй».

— И ты решил захватить Мойсеса, — не без иронии произнес Алексей.

— Ты напрасно иронизируешь. Степь, она, конечно, бескрайняя, да только дорог здесь не так чтобы и много. А у господина по имени Мойсес и того меньше. У него прямой путь в валийский форт у слияния Мравы и Изеры. Это и безопаснее, и быстрее. К тому же и Ралин должен был дожидаться его именно там. Кружить большими силами у форта мы не можем, так нас скорее всего обнаружат. Даже у валийцев на границе безруких не так много, как можно подумать. Остается небольшая группа на подступах к форту.

— Но можно привлечь куроки.

— Тут сразу две проблемы. Первая — Высокая Гора всячески пытается установить мир между двумя племенами, а военный отряд на территории арачей этому не больно-то будет способствовать. Вторая — мы и без того в долгу перед куроки за прошлый год, когда их военный отряд обеспечивал нам безопасность в течение всего лета. Но тут они как бы выполняли свои обязательства. А сейчас мы напрямую попросим о помощи. Высокая Гора пока никак не озвучил свои условия по разработке угольных копей. Но ведь ты не думаешь, что он позволит нам богатеть, ничего не отдавая фактическим владельцам этих мест. Чем больше они нам помогут, тем больше потребуют. По этой причине я пока отказался от нашей задумки по найму отряда куроки. Нужно дать им понять, что мы и сами способны позаботиться о себе. Только потом, на равных или даже в качестве одолжения, говорить об этом. Ты ведь помнишь, как Высокая Гора был заинтересован в создании собственной маленькой армии. Хватит, Леша, мы и так совершили слишком много ошибок. Именно поэтому мы вместе сядем на пароход. Ты с Крайчеком и парнями доберешься до Крумла, где решишь вопрос с пушками. Потом ты вернешься в Рустинию и без спешки, обстоятельно займешься вопросом агентуры в столице Валенсии и здесь, в генерал-губернаторстве. Я, Хват и Ануш сойдем недалеко от слияния Мравы и Изеры, где перехватим Мойсеса и его помощника.

— А если они нас опередят?

— Даже если он еще ночью выдвинулся в путь, по реке или верхом, мы их обойдем. Пароход имеет большую скорость, и Хор не становится на ночевки.

— А если… — Болотин многозначительно замолчал, внимательно глядя на друга.

— Каждый день заходи на телеграф в Либоре. Туда на твое имя придет телеграмма, либо все в порядке, либо нет, но телеграмму ты получишь в любом случае. Даже если не будет никаких вестей, а корабль окажется в наличии, не сомневайся, садись. Сообщение будет продублировано до востребования на центральный телеграф Плезни. Ты в любом случае получишь известие. Если со мной что-то случится… Словом, разберешься, и что-то мне подсказывает, что куда лучше, чем это получалось у меня. А теперь дуй собираться, Хор уже развел пары и наверняка костерит нас от всей своей широкой души.

Сергей не ошибся, капитан и впрямь встретил их неприветливо, проворчав что-то насчет неповоротливых сухопутных. Варакин и не думал обижаться на подобное обращение. Хор не был бы самим собой, если бы не прошелся по их поводу, тем более конвой уже был на борту и ждали только руководство. Сергей искренне восхитился выносливости лоцмана и его команды. По всему получается, что они уже больше недели в пути, практически все это время они жили по походному распорядку, постоянно неся четырехчасовые вахты. А ведь на «Желтой розе» народу минимум, экипажа хватало лишь на две вахты.

Несмотря на послеобеденное время, судно резво отошло от причала. С виду это был самый обычный рейс. Подошли к причалу у копей, подцепили баржу, на которую перекочевал практически весь конвой, и завели трех лошадей. На борту парохода остались только четыре наемника, Варакин и Болотин.

Путешествие прошло без приключений. Неподалеку от слияния рек Хор подвел судно к правому берегу, где высадил Варакина с товарищами. Друзья простились и, как это было уже не раз, отправились каждый своей дорогой. Болотину предстояло путешествие в Старый Свет, где его ждала бурлящая и многолюдная столица. Варакин оставался в так полюбившейся ему степи, с ее особым ритмом жизни, полной волнений и опасностей, но другая жизнь Сергея сейчас и не устроила бы.

— Ну что, командир? Говорил же я тебе, что законник — это не мое, — весело оскалив белые зубы, заявил Хват.

Вот же чудные дела. Сергей пользовался зубным порошком и только благодаря этому умудрялся избегать налета. Хват же нипочем не желал заниматься подобной ерундой, однако у него наблюдалась самая белоснежная улыбка, словно в рекламном ролике, и отсутствовали проблемы с зубами.

— Ты поменьше улыбайся. Здесь и сейчас мне нужен тот, кто прикроет мою спину и в ком я буду уверен от начала и до конца. Но это не значит, что если в Домбасе будут проблемы в твое отсутствие, то я не спрошу за это с тебя.

— А как же я за порядком-то следить буду, коли я здесь с тобой?

— А вот чтобы быть спокойным на такой случай, подбирай себе нормальных помощников. И ты, Ануш, не смейся, по возвращении я с тебя еще спрошу за ту ночную атаку. И как это так случилось, что арачи разгуливали у вас под носом, разведав все в подробностях.

Разулыбавшийся было Ануш сразу посмурнел и, сбив шляпу на глаза, почесал в затылке. Н-да-а, промашка с его стороны, и серьезная. Их недогляд мог обойтись куда дороже. Сергей конечно же понимал, что война полна сюрпризов и всего предусмотреть невозможно, как и быть во всем лучше противника. Да он и сам мог назвать сразу несколько пунктов, по которым полностью была его вина. Однако это не повод заниматься попустительством в отношении подчиненных. Либо они будут лучше противника, либо с ними быстро разберутся.

— Как у тебя дела с женитьбой? — все же решил сбавить накал разговора Сергей.

Видно же, что парень и без того переживает, так чего наседать, да еще когда впереди предстоит серьезное дело. Здесь все будут против них, и арачи, и Мойсес с напарником, и гарнизон форта, если придется разбираться с наемниками у них на виду. В подобной ситуации не хватало только, чтобы парень ел себя поедом.

— А никак у него, — жизнерадостно отозвался Хват. — Папаша девахи мужик не промах, сразу усек, что с парня можно срубить по полной, такой выкуп запросил, что Ануш за голову схватился.

— Хват! — недовольно оборвал друга парень.

— Стоп, — поднял руку Сергей. — А почему я об этом ничего не знаю?

— Мало тебе проблем, Сергей? Сам разберусь.

— И когда ты собираешься это делать, если все время занят то разведкой, то мальцами? — несмотря на предупреждение друга, не унимался Хват.

— Суть проблемы? — уточнил Сергей.

— Десяток «дятличей», столько же револьверов и гранат, да патронов полторы тысячи и пять сотен к «баличам».

— Это он лихо.

— А я про что, — опять вклинился Хват.

— А зачем ему столько-то? — заинтересовался Сергей.

— Ее отец военный вождь рода. Это оружие не для него, а для его воинов. Он хочет вооружить всех огнестрельным оружием, ну и однотипность какую-никакую ввести. Нагляделся на нас, просек выгоду.

— Ну и как ты собираешься решать этот вопрос сам?

— Три «дятлича» и пять револьверов уже есть. Остальное добуду. Патроны закуплю в лавке, они у нас дешевые.

— Понятно. Глупо, но понятно. Значит, так, умный ты наш. Как разберемся со всем этим дерьмом, получишь все необходимое в арсенале, и чтобы в самое ближайшее время сыграл свадьбу. Вопросы?

— Нет вопросов, — понурившись, ответил Ануш.

— Говорил я тебе, подойди к Сергею, а ты — я сам, я сам, — передразнил его Хват.

— А ты-то чего молчал? — укорил Сергей.

— Так он мне запретил говорить, и уж больно серьезен был. Крестьянская душа, такого обидишь — по гроб не забудет.

— А сейчас?

— А сейчас ты и так все из него вытянул бы, да только чего время-то терять, его у нас не так чтобы и много. Ай! Гром, паразит, прибью.

Оказавшись в родной стихии открытой степи, пес не преминул воспользоваться моментом и возобновить уже изрядно подзабытую игру, подкравшись и прихватив зубами бедро Хвата. Сергей уж было думал, что пес позабыл о вредной привычке. А может, и не забывал? Может, это Сергей ничего вокруг не замечал? Слишком уж он углубился в себя и свои проблемы, прав Ануш. А вот сейчас вроде отпускает.

Казалось бы, тут не до веселья. Нужно смотреть востро, чтобы не оказаться желанной добычей арачей. Все же вражеская территория, а не окрестности Домбаса. А ему как-то легко, даже голова пошла кругом. Он словно преобразился. Наверное, все дело в том, что вот такая жизнь — на грани, когда либо ты, либо тебя, — ему понятна и проста.

Ближе к полудню они миновали слияние Мравы и Изеры и подошли практически вплотную к валийскому форту, до которого было не больше трех верст. Конечно, слишком близко, но иначе не получается, чем ближе к цели Мойсеса, тем меньше у него маршрутов к ней. А появиться он мог только с севера. Другое дело, что он мог избрать два пути, сушей или по воде. «Желтая роза» вполне могла пройти мимо лодки ночью, или сами валийцы могли укрыться до того, как их обнаружат. Пароход на реке рассмотреть куда как проще, чем пинкскую пирогу. Так что фора у них была бы в любом случае.

Но Сергей склонялся к сухопутному маршруту. Так будет несколько быстрее, не нужно следовать изгибам реки. Мойсес не сможет держаться стремнины, чтобы успеть при необходимости укрыться от парохода из Домбаса. И потом, на реке их могут обнаружить не только домбасцы, но и арачи, а у них с единовластием не очень, а потому запросто прикончат, со спокойной совестью. Причем это могут сделать те же, кто был в военном отряде вождя. В крайнем случае сделают большие глаза и скажут, что не узнали своих недавних союзников. Да и союза уже нет, если верить пленникам.

Сушей же шансы уйти от возможной погони были куда выше. Пинки в степи как у себя дома, но и валийцев не в дровах нашли. Тем более своим ремеслом они занимаются уже не меньше пары десятков лет. Тут и распоследний тупица чему-нибудь научится, а они далеко не глупы, если за столько лет не сложили свои головы.

Этот холм идеально подходил для наблюдательного пункта. Степь просматривается на десятки верст. Имеются мертвые пространства, но их не так много, и потом у путников все одно не получится двигаться, не появляясь в поле зрения. Примерно посредине склона имеются небольшие заросли кустарника, вполне способные укрыть стоянку и лошадей. А главное, там бьет небольшой ключ. Воды немного, но на такой маленький отряд с избытком. Чуток доработали саперными лопатками, чтобы получилась чаша, дождались, пока сойдет муть, вот и готово.

— Командир, а ты уверен, что валийцы не сунутся к форту ночью? Все же этого Мойсеса там вроде как знают. Может и рискнуть, — наблюдая за окрестностями в бинокль, высказал свои сомнения Хват.

Сергей молча забрал у него оптику, приник к окулярам и осмотрел местность. Пришла пора менять наблюдателя. С этим затягивать нельзя. Если наблюдатель слишком долго на посту, то очень даже может увидеть то, чего нет и в помине, или не увидеть важного.

— Не думаю, — наконец ответил Сергей. — Ты же служил на заставе, много народу мы по ночам пускали?

— Да у нас никто и не шастал. Если только пароходы на стоянку становились, да и то команды с пароходов ни ногой.

— Ну а шастал бы?

— Нас-то пускали.

— Правильно. Но мы свои в доску, а своих в степи не бросают. Парни бы этого не поняли. Мойсес же выполняет тайное поручение, иначе никак, ведь рустинцы могут и на дыбы встать. Значит, и знает о нем скорее всего только комендант форта. Офицер, дворянин, которому все эти рыцари плаща и кинжала до одного места. Даже если солдаты и догадываются или знают о нем точно, то проявлять заботу или выказывать недовольство не станут. С одной стороны, он им чужой. С другой, он якшается с арачами. Вспомни, единственный валийский форт, который сожгли и перебили весь гарнизон, именно этот. И потом, ночью вокруг форта могут лазить разведчики-арачи, которые не станут долго разбираться, что там и кто, прибьют однозначно. Так что не сомневайся, подходить к форту он будет только ясным днем. Что не очень хорошо.

— Отчего же?

— Насчет разведчиков арачей я не уверен, а вот ворот этим наемникам никак не избежать. Сиди себе и жди, сами в ручки придут. Ладно, хватит разговоров. Быстро перекуси, а потом с Анушем осмотрите местность к западу. Не дело болтаться, не зная округи. Жду на закате.

— А если появятся?

— Сомневаюсь. Но в любом случае возьми с собой Грома, а Бурана пришли сюда. Идеальные посыльные.

— Самим, если что, брать?

— А ты как думаешь? Только смотрите, парни они тертые, и оба нужны живыми, пусть с подпорченной шкурой, но оба.

— Второй-то зачем?

— А ты так хорошо знаком с Мойсесом, что легко его узнаешь? Вот и я о том же. Не имеем мы права на ошибку. Действуйте.

Унылый, однообразный и усыпляющий пейзаж. Сергею нравилось в степи, но это относилось скорее к образу жизни, монотонность его убивала. Конечно, ему приходилось подолгу караулить дичь, выказывая завидное терпение. Но лес и степь совершенно не похожи.

За время наблюдения картина претерпевала изменения лишь несколько раз, когда в поле зрения Сергея попадали товарищи. В том, что их не наблюдают со стороны форта, Сергей ничуть не сомневался, все же холм господствовал над местностью и у него обзор был куда лучше. Вообще идеальное место для форта, тем более и вода имеется. Но оно осталось без внимания ввиду удаленности от реки. А это было определяющим. По Изере прошли четыре парохода, для обеспечения безопасных стоянок которых и ставились эти укрепления. Уже на закате появился взвод валийских драгун, возвращавшийся из очередного патрулирования. Гости так и не появились.

После ужина Сергей решил отправиться к форту и устроить там засаду. Бог весть, как оно все у валийцев, а ну как и впрямь пустят наемников в форт. За день они вымотались, но ничего, отоспятся завтра по очереди. Конечно, если все закрутится, будет не до отдыха, но до предела им еще очень далеко, а на выносливость они не жаловались. Уж как-нибудь выдержат.

Ночное дежурство принесло только один результат. Они обнаружили валийский секрет и не обнаружили следов пребывания арачей. Кстати, на счастье солдат. Службу они несли из рук вон плохо, слишком расхлябанно. Нет, на позиции они не курили, песни не пели и в общем-то вели себя пристойно, но именно что пристойно, а не скрытно, как полагается в секрете. Разговоры тихим шепотом, едва различимым с двух шагов. Но это лишь кажется, что тебя никто не услышит. В ночной степи звуки разносятся довольно далеко, и пусть слышится лишь невнятное бормотание, опытное ухо легко различит человеческую речь, даже если не поймет ни слова.

С рассветом опять вернулись на облюбованный холм. После завтрака Хват и Ануш легли отдыхать, а Сергей заступил на пост. Спать, конечно, хотелось, но уж четыре часа как-нибудь выстоит…

— Командир, четвертые сутки здесь торчим. Сроки вышли. Может, они уже прошли? — в очередной раз подменяя Сергея, поинтересовался Хват.

— Не могли мы их проспать. И раньше они не могли пройти.

— А если они пошли напрямик, через степь?

— Не должны. Рекой быстрее получится.

— Тогда я не понимаю. Не пешком же они движутся.

— Ну, может, пришлось покружить. Если договор с арачами уже недействителен, то им нужно быть аккуратнее.

— Может, ты и прав.

— Вот они, голубчики! — вдруг возбужденно прошептал Сергей.

Он даже немного приподнялся, словно так обзор будет лучше. Хорошо хоть для наблюдения они облачались в лохматку. В этом случае, даже глядя в их сторону, не больно-то разглядишь человека. Мера далеко не перестраховочная — до форта не так уж далеко и холм хорошо просматривается.

Хват протянул руку и получил бинокль. Конечно, у него имелась и своя оптика, но у командира она была куда лучше. Мало что приближение отличное, так еще и нет этой мути по окружности. Поговаривают, что уже есть подзорные трубы и даже бинокли с более качественными линзами, но больно уж дорогие, под три сотни крон, не шутка.

— Ага. Вижу. Не пинки, белые, к гадалке не ходить. Думаешь, наши?

— А ты думаешь, в этих краях так много народу, отваживающегося путешествовать по двое? — не без иронии поинтересовался Сергей.

— Отряд человек тридцать, а лучше полсотни, еще туда-сюда, но парой… Твоя правда, — вынужден был согласиться Хват.

— Вы местность облазили вдоль и поперек. Твои предложения.

— Та-ак, куда они, сердешные? Ага. Ясно. Видать, не в первый раз здесь. Есть там один нахоженный переход, через ручей в балке, видать, драгуны постарались. Если идти западнее, то там разлив и ручей можно перейти вброд без особых проблем. А вот восточнее, как они и идут, ручей подмыл отвесные берега в человеческий рост. Так что переходов только два: либо в трех верстах отсюда, либо у основания нашего холма. Но это получится крюк. Точно. Туда и держат путь.

— Получается, что им идти туда почти столько же, сколько и нам. Не хотелось бы биться с ходу.

— Ерунда, командир. Балкой пойдем, никто не заметит, ни из форта, ни эти парни. Травка там зеленая, густая, пыли, считай, и не будет, и топот приглушит, а если чулки лошадям наденем, так и топот копыт не услышат. Да они едва с версту пройдут, как мы туда уже домчимся. Ну пусть полторы, нам ведь еще и собраться.

— А как место для засады?

— Надежда только на лохматки. Ни бурьяна, ни кустов.

— Ладно, и то хлеб. Пошли.

Лагерь свернули быстро, благо все время находились настороже. Минута — и лошади оседланы. Еще пара — и на копыта надеты чулки из шкур. Жизнь в степи приучила друзей быть готовыми к разным неожиданностям, поэтому трудностей не возникло, нашлось и все необходимое, и навыки давно отточены. Еще немного, и друзья понеслись по балке к месту перехода, обличьем напоминая каких-нибудь леших, оседлавших лошадей.

Место, выбранное для засады, как и описывал Хват, оказалось популярным. На узком, метров в тридцать, переходе были видны множественные следы копыт. Сергей наблюдал, как в форт возвращался патруль, но шли они с юга. Вчера вышел очередной патруль и отправился на запад. Неизвестно, как будет пролегать его маршрут, но, судя по всему, нередко патрули возвращались и вот этой тропой.

А если патруль появится в самый неподходящий момент? Да нет же, при такой удаче не может им настолько не повезти. Сергей уже начал склоняться к мысли, что он неправильно просчитал Мойсеса, решившего избрать другой маршрут, но вот он, сам идет в руки. И шансов избегнуть пленения у него никаких.

— Ануш, на гребень, наблюдай. Хват, прячем лошадей.

Место абсолютно открытое, и укрыть четвероногих друзей не так уж и просто. Если бы ручей делал какой-нибудь поворот, то этого было бы вполне достаточно. Но русло с высокими берегами тянется как стрела.

— Командир, бесполезно. Они будут смотреть сверху вниз, и смотреть внимательно, не те места, чтобы вести себя по-дурному.

— До ближайшего поворота не меньше четырехсот шагов. Это слишком далеко.

— Согласен. Но ведь их только двое.

— Предлагаешь разделиться?

— По-другому не получится. Даже если мы обмотаем лошадей маскировочной сетью в три слоя, они не человек и себя выдадут. Да и сверху обзор слишком хороший.

— Добро. Забирай лошадей, и ходу.

— Вообще-то я думал…

— Приказ ясен?

— Ясен, — недовольно буркнул Хват.

Он взлетел в седло и направился к повороту, ведя в поводу еще двух лошадей, а также уводя с собой собак. Уж больно лютые стали. Никакой гарантии, что, оказавшись в боевой обстановке, они не порвут глотки тем, кого Варакин непременно хотел заполучить живыми.

— Ануш?

— Пока чисто.

— Поднимаемся на противоположный гребень. Подпускаем вон до той выбоины. Бьем по лошадям, мой первый, твой второй. Если рядом, мой правый, твой левый.

— По лошадям?

Вот же натура. Местным было проще пристрелить человека, чем лошадь. С одной стороны, это трофей. С другой — лошадь, как и собака, никогда не предаст и не подведет, если сумеешь завоевать ее расположение. И наконец, в этих краях «лошадь» и «жизнь» зачастую были синонимами. Но Сергею сейчас было не до сантиментов. Ему нужны живые пленники, ранение же всадника вовсе не гарантирует того, что он не останется в седле и не сумеет уйти. Им только погони в стиле вестерна вблизи валийского форта не хватало. Да еще и шастающий неизвестно где патруль драгун, которые данную местность знают как свои пять пальцев.

Поэтому в ответ на возмущенный вопрос Ануша Сергей стеганул по нему строгим взглядом и не терпящим возражений тоном произнес:

— Именно по лошадям. Потом бегом к ним, чтобы опомниться не успели, и вырубаем.

— Они не новички.

— Не новички. Но тут хоть каким умельцем будь, когда под тобой падает лошадь, то думаешь не об оружии, а о том, как не оказаться прижатым ее тушей. Потом извлечь оружие, осознать произошедшее, изготовить его к бою. В любом случае время у нас будет. Здесь всего-то шагов двадцать, да мы еще и с горочки побежим. Тут главное не пробежать мимо.

— Ясно.

— Тогда за дело.

На то, чтобы устроить позицию и прикинуться ветошью, у них ушло не больше пары минут. А потом началось томительное ожидание. Вроде и ждать пришлось не больше десяти минут, но все же. Как обычно в таких случаях, Сергей чувствовал сильное напряжение. Нервы как натянутая струна, только тронь, зазвенят на высокой ноте.

Вот всадники подъехали к склону балки и медленно начали спускаться вниз. Двое, в поводу вьючная лошадь. «Дятличи» в руках, наверняка и курки взведены, держатся настороже. Что-то Сергей погорячился. И впрямь тертые калачи. Не будет у них с Анушем времени. Совсем не будет. Наверняка хоть один, но успеет выстрелить. Конечно, на молниеносную реакцию со стороны форта рассчитывать не приходится, но она наверняка будет. А ведь есть еще и патруль, который бог весть где носит. Оставят без внимания шальной выстрел вблизи форта?.. Сейчас времена изменились, поэтому сомнительно.

Однако переигрывать уже поздно. Внести изменения в первоначальный план не удастся. Пропустить всадников тоже не получится, ведь из-за них они здесь. Да и как их пропустишь, если они выходили точно на устроенную засаду. Тут и не захочешь, а заметишь, тем более при наличии опыта. А опыт у этих двоих имелся, и весьма богатый.

— Делаем как условились, — процедил сквозь зубы Сергей, понимая, что такие же сомнения появились и у напарника.

— Понял, — тихо выдохнул Ануш.

Не заметив ничего подозрительного, всадники спустились к ручью. Вот они переправились на правый берег и начали неспешный подъем. Берегут лошадей. Хотя до форта осталось всего ничего и засветло можно успеть даже прогулочным шагом, это вовсе не повод для пренебрежительного отношения к животным.

Движутся рядом, практически стремя к стремени, о чем-то беседуют. Сергей взял на мушку лоб лошади правого всадника. Животное идет уверенно, чуть пригнув голову, но при этом не мотает ею. Попасть с такого близкого расстояния не проблема. Выстрел гарантированно и мгновенно повалит лошадь, которая перебросит седока через голову.

В общем, все так и должно было произойти, если бы у всадника была хоть какая-то скорость. А так… Глухой, едва различимый хлопок — Заглавов не преувеличивал, когда говорил об удачной переделке глушителя. Лошадь ткнулась мордой в истоптанную траву. А вот всадник и не думал падать. Высвободив ноги из стремян, он весьма ловко соскочил на землю, все еще оставаясь боеспособным и ничуть не растерявшимся. Мало того, он заметил и позицию стрелка…

Одновременно с первой лошадь под вторым всадником вздыбилась, опрокидываясь назад. Ануш не стал мудрить и ударил точно в грудь. Мужчина также не растерялся и начал высвобождать ноги, одновременно нажимая на спусковой крючок. Все слилось в единое целое — ржание и падение лошади, выстрел, брань, покатившийся вниз по склону выпавший из седла наемник.

Происходящее Сергей наблюдал лишь краем глаза, так как, едва выстрелив, он вскочил на ноги и пулей понесся к своему противнику. Поэтому не заметить его уже изготовившийся к стрельбе мужчина просто не мог. Впрочем, он в любом случае его увидел бы, все же открытая местность с минимумом растительности, произведенный выстрел и опыт бывалого бойца — хорошие составляющие для этого.

Сергей всем своим существом понимал, что вот сейчас раздастся выстрел. Двигаться зигзагами не получится. Склон достаточно крутой. Скорость набралась мгновенно. Любой маневр — это падение, и тогда он мишень. Противник успеет сделать не то что один прицельный выстрел, у него останется время и на второй. В отчаянии на очередном шаге Варакин бросил свое тело вперед, под ноги мужчине, одновременно отбрасывая в сторону свой карабин. Он будет только мешать.

Выстрел! Пуля едва его не задела. Сергей даже почувствовал, как дернулась на нем пробитая лохматка и как горячий кусок свинца прошел буквально впритирку с телом. Но ничего страшного не случилось, это он понимал отчетливо. Мгновение, и Сергей, словно таран, врезался в ноги неизвестного. Тот, не ожидавший ничего подобного, рухнул как подкошенный, опрокинувшись на спину и со всего маху приложившись головой о землю. Варакин даже расслышал глухой стук затылка об утрамбованную множеством копыт тропу. В голове тут же всплыл эпизод из прошлого, когда вот так же стукнулась об пол голова убитого им полицейского. Эпизод, во многом оказавший влияние на его жизненный путь.

Короткий взгляд на Ануша. Тот, не сумев притормозить, пролетел мимо своего противника, от души врезав ему прикладом карабина. Мужчина, потеряв свой «дятлич», успел подняться на ноги, извлечь револьвер и уже взводил курок. Опоздал. Плюха, прилетевшая от Ануша, заставила его провернуться вокруг своей оси и вновь повалиться на землю. На этот раз безвольной куклой. Сам Ануш сумел остановиться только у самого берега ручья.

Н-да-а, авантюра чистой воды. Нет, в принципе все оправданно, но без права на ошибку. Одна промашка, и все, переиграть или что-либо исправить уже не получится. Да еще и то, как повалились эти двое… Очень Сергею не понравилось, как они это сделали. Хоть бы концы не отдали.

Но размышлять над этим нет времени. Варакин быстро склонился над своим противником, завел ему руки за спину и ловко связал веревкой запястья. После этого положил палец на шею, пытаясь нащупать пульс. Жив. Пока жив. Но без сознания, и, насколько он серьезно пострадал, сейчас не понять.

Вновь взгляд на Ануша. Тот уже успел вернуться к своему и столь же сноровисто вяжет его руки. Потом приложил палец к шее пленника, зло выругался и, бросив на командира виноватый взгляд, начал развязывать путы. Ой как плохо-то.

— Прости, командир. Перестарался. Он за револьвер успел схватиться.

— И что? Нужно было его валить? Я же сказал, они нам нужны живые. Схватился за револьвер? Ну и хрен с ним. Бей по руке. В грудь. Да куда угодно. Только не по голове. Гром, Буран, стоять! Молодцы, молодцы. Тихо. Все хорошо.

— Что тут у вас?

Ну да. К чему ждать условного сигнала, если тут такой тарарам? Эти два выстрела наверняка услышали даже в форте, вот Хват и примчался, да еще и собачек спустил. Господи, ну почему все не так, как надо!

— Хват, ты зачем собак спустил с поводка?

— Так стрельба. Я подумал, что они вам помогут.

— Помогут? Как? Глотки порвут? Один голову прикладом проламывает. Второй убийц с поводка спускает. Вы что, работать разучились?

— Спокойно, командир.

— Куда? — попытался остановить спрыгивающего на землю Хвата Сергей. — Один жив. Лови их заводную. Нужно грузить.

— Сейчас, командир. Сейчас.

Хват быстро извлек нож и склонился над убитым. Быстрый взмах, треск разрезаемой ткани на рукаве рубашки в районе предплечья. И просиявшее радостной улыбкой лицо бывшего вора.

— Порядок, командир. Это Нэйл. Ралин говорил, что у них одинаковые наколки на руках. Ну, я подумал, что они могут начать кивать друг на друга, а по комплекции они похожи. Вот и поинтересовался у пленного, как можно отличить его друга. Ну чего встал, лови заводную! — Это уже Анушу.

Уже через пару минут они уходили, ведя с собой заводную, на которой вместо прежней поклажи находился все еще пребывающий без сознания Мойсес. Выговор друзьям Сергей сделал совершенно справедливый. Оставалось теперь только раньше времени не отправить пленника на небеса. Ведь нехорошо получится — парней обругал, а сам оказался ничуть не лучше.

По-хорошему сейчас бы Мойсеса не тащить куда-то, подобно мешку с картошкой, а оказать помощь. Выяснить, насколько тот пострадал. Но не получится. Времени нет. Сначала нужно уйти подальше и найти безопасное место, а уж потом озаботиться помощью, ну и самим разговором. Здесь они слишком сильно нашумели, а потому лучше убираться подобру-поздорову.

Отдалившись по оврагу в сторону Изеры, они обогнули один из холмов и уже другим распадком взяли направление на север. Все это время они периодически проверялись на предмет погони со стороны форта. Однако там вели себя так, словно вблизи не было никакой стрельбы. Вернее, Сергею удалось рассмотреть на стенах какое-то движение, но отряд в степь для выяснения обстановки не послали.

— Ничего? — поинтересовался Хват, когда Сергей вернулся после очередной проверки.

— Суета на стенах, и только.

— Ну а чего удивляться. Два выстрела — это не бой, мало ли, — пожал плечами Хват, слегка поерзав в седле и устраиваясь поудобнее. — Если палили по парням из их патруля, то ничего серьезного, потому что взвод парой выстрелов не положить. А лезть в чужие разборки… Оно им надо? — вновь пожимая плечами, закончил свои рассуждения бывший вор.

— Согласен. Еще понять бы, где их патруль носит, не идет ли он по нашему следу.

— А может, они не по двое суток в патруле, а по трое.

— Может, но сомнительно. Вспомни нас, — возразил Сергей, покачав головой.

— Ну так у валийцев могут быть свои порядки.

— Угу. Все может быть.

— Боишься, что могут возвращаться по этому переходу?

— Ну ты же видел, как там земля истоптана подкованными лошадьми. И время уже перевалило за полдень.

— А может, плюнуть на все. Вторые сутки на исходе, форт уже рядом.

— А ты бы как поступил?

— Проверил бы, — шумно вздохнул Хват. — Тем более убитые лошади явно не пинкские, да и имущество все на месте. Стреляли в лошадей, труп только один, значит, второго захватили. Мутно все. Но это я, а как поведет себя дворянчик в офицерских погонах, поди разбери.

— Напрасно так пренебрежительно. Эти дворянчики с детства воспитываются с осознанием того, кем они будут. Всякое бывает, но трусов среди них мало. На границе оказываются зачастую отпрыски бедных родов, и у них всего один путь для получения продвижения по службе — отличиться. И уж тут либо грудь в кругах, либо голова в кустах, — перефразировал Сергей известную русскую поговорку, исходя из тех реалий, что у местных сакральным знаком был круг.

— Умеешь ты подбодрить, командир, — покачав головой, подвел итог Хват.

— Командир, этот очнулся, — вдруг послышался голос Ануша, ведшего в поводу заводную лошадь и по обыкновению отмалчивавшегося.

Сергей спешился и, подойдя к перекинутому через седло пленнику, поднял за волосы его голову, чтобы заглянуть в глаза. Скорее всего, валиец пришел в себя уже давно, но усиленно изображал обеспамятевшего. Варакин пришел к такому выводу, так как смотрел на него не замутненным, а вполне осмысленным и ясным взглядом.

— Ну, здравствуй, друг мой Мойсес. Меня зовут Сергей Варакин, в этих местах больше известен как Верная Рука. Впрочем, это ты уже понял, по глазам вижу. У меня к тебе имеется несколько вопросов, и ты знаешь каких. Пока суд да дело, подумай над тем, стоит ли отпираться и нарываться на грубое обращение. Ты же мужик бывалый, а потому понимаешь, что рано или поздно говорят все. Вот и умница.

Сергей с милой улыбкой подмигнул пленнику, у которого рот был заткнут кляпом. Конечно, поступать подобным образом с человеком, находящимся без сознания, в крайней степени глупо, тут, наоборот, нужно максимально облегчить дыхание, а его мало что перекинули поперек лошади, так еще и рот заткнули. Но и выхода иного не было. А ну как поднимет шум в самый неподходящий момент.

— Командир, у нас проблема, — подал голос Хват.

Сергей охватил взглядом окрестности и понял справедливость слов бывшего вора. К ним приближались двигавшиеся кругами Гром и Буран. Подобное поведение псов уже не раз спасало жизнь Сергею и его друзьям. Вот и сейчас собачки в очередной раз подтвердили, что не просто прогуливаются по округе, а занимаются полезным делом. Словом, по их поведению было понятно, что на хвосте погоня.

Варианта только два. Первый — патруль. Ну и второй — арачи, куда же от них деться. К сожалению, собаки не могут разговаривать, поэтому, кто именно встал на их след, не понять.

— Какие предложения? — Обследование местности было на парнях, поэтому и вопрос к ним.

— Мы здесь не ходили, все больше западное направление, — разочаровал Сергея Хват.

— Мило, — задумчиво произнес Варакин. — Так, насколько помню из наблюдений, примерно в версте идет большая балка?

— Но там сам склон еще не меньше версты, и все время по открытой местности, — возразил Хват.

— Зато имеем два плюса. Первый: даже если нас начнут охватывать, мы увидим, кто это. Второй: им придется идти на нас по открытой местности.

— И жирный минус — если не успеем подняться, то сами окажемся мишенями, — добавил Хват.

— Правильно. Значит, нам нужно их замедлить. Ставьте растяжку.

Ануш извлек из переметной сумы два деревянных колышка. Это были домашние заготовки. На одном из колышков наличествовала петля, в которую насаживалась граната. Затем воткнуть колышек в землю, привязать бечевку одним концом к кольцу чеки, вторым — к другому колышку и вогнать его в землю, натянув растяжку поперек возможного движения противника. Ничего сложного, вполне обычное дело на войне в мире Сергея — и полное откровение в этом.

Они успели отдалиться не далее семи сотен шагов, когда за спиной раздался взрыв, а следом зазвучали частые выстрелы. Преследователи палили во все стороны, старательно изводя патроны. Пинки не стали бы так бездумно стрелять. С одной стороны, их отличает хладнокровие, с другой — они не могли себе позволить так тратить патроны. И наконец, судя по звукам выстрелов, у преследователей преобладали «рагланы» — винтовки, состоящие на вооружении валийской армии.

Значит, по их следу идет патруль. Пинки не любят нести потери, с белыми все иначе. Они очень даже могут броситься в конную атаку. Вот это-то и плохо. Впрочем, куда ни кинь, всюду клин. Пинки обладали поистине бульдожьей хваткой. Если они понимали, что добыча им по зубам, то начинали охоту. Друзья конечно же поднаторели в ведении боевых действий в степи, но оказаться ночью втроем против большого числа арачей… Нет, лучше уж валийцы.

— Поставим еще растяжку? — не останавливая лошадь, спросил Хват.

— Нет. Нужно воспользоваться преимуществом.

Стрельба продолжалась еще с минуту, постепенно сходя на нет. Теперь еще не меньше минуты они будут обследовать местность и только потом бросятся в погоню. Но и в этом случае будут вести себя осмотрительно, по крайней мере, пока не увидят преследуемых.

Варакин лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Теперь было очевидно, что солдаты слишком близко и беглецам не успеть подняться на склон. Тот был довольно крутой, поэтому они все еще будут находиться на открытом месте, когда валийцы выйдут на дистанцию прицельного огня. Три десятка драгунских винтовок это не шутка, и плотность огня они могут дать достаточную, чтобы наделать бед.

Сергей осмотрелся. Влево шел пологий склон, заканчивавшийся шагах в четырехстах. Справа более крутой, но до вершины чуть больше двух сотен шагов. Уйти вперед они не успевали. Оставалось только дать бой здесь, разве лишь немного подправить ситуацию в свою пользу.

— Делаем петлю вправо.

— Командир, их там не меньше взвода.

— Уже меньше. Кто-то же подорвался. Вперед.

Шпоры ударили в бока, и лошади сорвались с места.

Одобряют парни его решение или нет, не имеет значения. Они не первый год знают друг друга и пережили достаточно, чтобы понимать, когда есть время для разговоров и высказывания своего мнения, а когда следует просто выполнять приказы.

Поднявшись на склон и отдалившись от края, они проследовали в обратном направлении. Ничего сложного, просто петля. Такой маневр применяют в двух случаях: когда хотят выяснить, есть ли на хвосте погоня, или чтобы устроить засаду на преследователей.

Они едва успели подползти к краю и занять позицию, когда появились преследователи. Это были именно валийцы. Судя по тому, как они погоняли лошадей и что не выслали передовой дозор, злы они были изрядно. Глупо. В этих местах нельзя поддаваться эмоциям — только холодный рассудок и трезвый расчет. Даже когда тебя разбирают чувства, ты просто обязан оставаться собранным, иначе неизменно начнешь делать ошибки, а за ошибки здесь лишь одна плата — кровь.

Ладно, это их трудности. Правильно воспользоваться оплошностью противника — уже половина победы. Сергей лишь осуждающе покачал головой. Очень глупо повели себя валийцы. Прямо не верится, что среди них есть обладающие боевым опытом в здешних местах. Мало того что драгуны бездумно отправились в погоню, так еще и непростительно растянулись.

— Начинаем работать с хвоста, — изготавливаясь к стрельбе, приказал Сергей.

Хват и Ануш кивнули в знак того, что все поняли. Расстояние до противника шагов двести, предельная дальность для «дятлича» с навинченным глушителем. Но, во-первых, не было выбора, во-вторых, все трое хорошие стрелки. К тому же как только они будут обнаружены — а это непременно случится, — Сергей сменит оружие, а уж для «мосинки» это расстояние на один плевок.

Три карабина захлопали с завидной частотой. Прежде чем драгуны обнаружили, что попали под обстрел, они успели потерять шестерых. Подобный прием используется охотниками, отстреливающими дичь с хвоста стада. В этом случае передние не видят гибели своих и продолжают бежать. Вот и валийцы поначалу ничего не заметили.

Едва поняв, что они подверглись нападению, командовавший взводом лейтенант тут же развернул своих людей в атаку. Опять глупость, атаковать на открытой местности противника, занимающего удобную позицию. Впрочем, это с какой стороны посмотреть. Вполне нормальная тактика, и потом наступательный бой изначально предусматривает большие потери. И наконец, попасть в мчащегося всадника не такая уж и простая задача. Но только не для Сергея и его друзей.

Так сильно помогшие поначалу глушители теперь работали против них. Все же выстрелы вносят свою лепту в психологическое состояние атакующих. Конечно, то и дело вокруг падают товарищи, и это должно пугать. Но правда заключается в том, что в бою человек зачастую просто не замечает творящегося вокруг, однако не может игнорировать выстрелы и пролетающие рядом пули.

Сергей отложил «дятлич» и подхватил «мосинку». Довольно крутой склон не позволит всадникам набрать скорость и быстро приблизиться к засевшим стрелкам. Уж пять раз он успеет выстрелить.

Приклад уперся в плечо. Оптика приблизила лейтенанта, у которого на шее развевается белый шарф. Вот же глупец. Ну кто в степи носит подобные украшения? Хотя тут так принято. Вон на мундире сверкают золотом эполеты, и пуговицы горят огнем, как и кокарда на кепи. Сергей не к месту даже восхитился храбростью и высоким боевым духом местных. Но все это пролетело в голове в одно мгновение и не помешало взять точный прицел. Лейтенант нелепо взмахнул руками и откинулся на круп лошади.

Быстро передернуть затвор, выискивая новую цель. Сержанты столь же заметно выделяются. Знаки различия должны быть отчетливо видны, чтобы в пылу сражения солдаты видели своих командиров. Выстрел! Дюжий усач завалился набок и выпал из седла.

Тут бы воспользоваться пращой, чтобы забросить гранату в атакующих, все еще находящихся вне зоны броска. Но пращу в одночасье в ход не пустишь, за это время драгуны уже будут слишком близко.

Сергей произвел пять точных выстрелов, сам поражаясь своей скорострельности. Правда, стремясь как можно быстрее опустошить магазин, он свалил только одного сержанта. Для осмысленной и выборочной стрельбы попросту не было времени. Хват и Ануш также успели дострелять свои магазины, сразив еще одного сержанта. Еще немного, и драгуны будут на расстоянии револьверного выстрела.

Топот множества копыт, серебряный блеск вырванных из ножен сабель, крики атакующих… Завораживающее и заставляющее цепенеть зрелище. Возможно, будь здесь кто другой, у кого с выдержкой похуже, они уже бросились бы бежать. Но тут таких не было.

— Гранаты! — роняя карабин, выкрикнул Сергей, одновременно поднимаясь на колено для более удобного броска.

Рука вырвала из подсумка первую попавшуюся гранату, пальцы сжались на прохладной ребристой поверхности. Оборонительная. Свои же осколки могут достать и его. Но гадать, насколько он окажется удачливым, некогда. Да он и не гадает. Кровь упругими толчками струится по венам, пульсируя в висках и затылке. В ушах шумит почище криков атакующих. Он практически не слышит собственного голоса. И только одна мысль в голове: быстрее!

Граната ушла в полет. Отлетающий рычаг предохранителя. Хлопок капсюля. Черная точка, устремившаяся навстречу валийцам. А рука уже выхватывает другую гранату. На этот раз наступательную. Плевать. Быстрее! Быстрее! Либо они заставят драгун отвернуть, либо им конец.

Взрыв! Короткая вспышка. В воздух взметнуло небольшие комья земли и обрывки травы. Ноги лошади под одним из драгун подламываются, и она с жалобным ржанием рушится на землю, опрокидывая седока. Рядом ее товарка поднимается на дыбы, но делает это настолько резво, что опрокидывается на землю.

Еще два взрыва. В передних рядах атакующих сумятица. Задние продолжают напирать. Но теперь разрывы раздаются один за другим, заволакивая обзор дымом и пылью. Не сказать чтобы видимость сильно падает, но все же теперь приходится всматриваться в происходящее.

А еще с каждым броском думать, не сразит ли один из осколков тебя самого. Вестники смерти время от времени проносятся мимо. Порой ближе, порой дальше. Иногда это жужжание, а иногда зубодробильный комариный писк. Но у обороняющихся нет времени даже пригнуться. Трое вышли против двух дюжин, и победит тот, кто окажется более стойким, у кого достанет храбрости биться до конца.

Последняя граната. В переметных сумах имеется еще некоторый запас этих гостинцев, но они сейчас слишком далеко. Да Сергей с друзьями и не успели бы метнуть больше ни одной, поэтому они и не озаботились дополнительными снарядами. Бой слишком быстро перешел в ту фазу, когда даже «дятличи» будут нерасторопны.

Сергей выхватил револьвер, одновременно взводя курок. Вот оружие уже на линии прицеливания. Варакин видит какого-то молоденького солдата. Странно. У валийцев до сих пор комплектование армии происходит по найму. Неужели и у них в войсках есть такие мальчишки? А с другой стороны, почему бы и нет. Юношеские сердца пылки и полны романтики. Молодые люди переполнены энергией и уверены, что им по плечу свернуть горы. Они витают в облаках, уверенные в том, что гораздо умнее и удачливее своих предшественников. А еще они не верят, что плохое может случиться именно с ними. С кем угодно, только не с ними.

Все это, вместе с легким чувством жалости, пролетает в голове Сергея, пока тело делает привычную и грязную работу войны. Рука тверда. Взгляд привычно совмещает целик и мушку. Палец без раздумий жмет на спусковой крючок. Одновременно с выстрелом проносится мысль: «Все по-честному». Молодой драгун тут же сгибается, прильнув к холке лошади. Казалось бы, он просто пригнулся. Но Сергей знает, что не промахнулся. Он уже выбросил этот эпизод из головы. Рука взводит курок. Взгляд ищет новую цель.

Хват резко вскакивает на ноги и выхватывает револьверы. Мгновение, и он не целясь, от бедра стреляет с обеих рук. Результат — покатившийся по траве противник. Второй выстрел уходит мимо. Но бывший вор не отчаивается. Взводит курки единым движением и вновь стреляет из обоих стволов.

Ануш, как и Сергей, стреляет с одной руки. Чтобы вести огонь подобно Хвату, недостаточно много тренироваться и извести целую гору патронов, нужно иметь еще и талант. Бывший хуторянин даже успевает позавидовать другу, когда при очередном сдвоенном выстреле тот свалил сразу двоих.

И вдруг накал боя пропал. Вот так в одночасье, ни с того ни с сего. Не доскакав до обороняющихся какую-то пару десятков шагов, драгуны вдруг практически одновременно отвернули. Нахлестывая лошадей, одни уходили влево и вниз, другие вправо. В седлах их оставалось еще не меньше дюжины, но они не выдержали и побежали.

Происходи все это на ровной местности, будь склон не так крут или хотя бы не будь у валийцев уставших лошадей, и все обернулось бы иначе. Но все это, а еще множественные разрывы гранат в значительной степени ослабили атакующий порыв. А как результат поле боя осталось за Сергеем и его друзьями.

— Уходим.

Вопросов не последовало. Да и к чему? Преследовавший их противник понес значительные потери, и пусть большинство валийцев только ранены — а иначе и быть не может, — преследовать беглецов они не решатся. Возможно, оставайся в строю хотя бы один из сержантов, стычка могла бы иметь продолжение. Однако Сергей видел, что если кто и остался из командиров, то лишь капралы. Разумеется, может найтись и среди рядовых тот, кто сумеет подобрать бразды правления и возглавить погоню, но Варакин сильно в этом сомневался. Такова суть наемников, они служат за деньги. Ну и зачем подобным людям излишняя инициативность? Разумеется, за их поимку валийцы могли рассчитывать на денежное вознаграждение, но дичь показала себя слишком зубастой. Тут нужно нечто большее, чем премиальные, предусмотренные в армии.

Другое дело, если бы им могли что-то предъявить и подвести под суд. Но в данной ситуации на этот счет волноваться не стоило. Командование выведено из строя, у оставшихся в седле полным-полна коробочка забот о павших и раненых. Так что остается только зализывать раны и возвращаться в форт.

Лошади оказались там, где их и оставили друзья, примерно в сотне шагов от позиции. Заводная вела себя довольно нервно, все время переступая ногами и прядая ушами. Как видно, она оставалась на месте лишь стараниями Грома и Бурана, присматривающих за живым транспортом.

Матерые псы встречали своих друзей, внимательно следя за их приближением, в готовности в любое мгновение сорваться с места. Но на этот раз их помощь не потребовалась. Воспользовавшись тем, что собаки отвлеклись, заводная попыталась убежать. Но чуткие пастухи быстро вернули ее обратно, преграждая путь и угрожающе рыча. Она, может, и смогла бы убежать, но брошенные под ноги поводья мешали лишь чуть меньше, чем путы на ногах.

— Правильно, Гром, нечего отбиваться от коллектива.

Хват перебросил поводья своей лошади, взлетел в седло и подъехал к растерявшейся заводной. Вот ее повод уже в его руке, взгляд на командира. Кивок. И троица понеслась прочь от места боя, забирая к Изере.

— Если бы тогда мы не бегали, а встретили арачей на каком-нибудь холме, получилось бы ничуть не хуже, чем сегодня, — припоминая случай, когда они чуть не погибли, преследуемые разъяренными арачами, самодовольно заявил Хват, вталкивая в магазин «дятлича» желтые патроны.

— Сам-то веришь? — хмыкнул Ануш.

— А почему нет?

— Не видишь, Ануш, наш друг еще не отошел и сбрасывает напряжение при помощи языка. Нужно быть тупицей, чтобы не знать разницу между белыми и пинками.

— Так, может, он того…

— Ну ты, крестьянская душа, я все слышу! — тут же встопорщился Хват. — Как думаешь, командир, они от нас отстанут?

— Эти да. Но неподалеку находится форт. Погоню могут выслать еще до заката солнца.

— А зачем им это? Были бы земли Новой Валенсии, тогда еще да, а так… пинкская территория, — не согласился Ануш.

— Комендант может сообразить, кого именно захватили неизвестные. Ведь Нэйла, как и других убитых, доставят в форт, а он наверняка бывал там вместе с Мойсесом. Комендант может не любить нашего «друга», но он понимает, что тот находится на госслужбе. Сомневаюсь, что будут организованы масштабные поиски, тем более после таких потерь, но активность свою обозначить он обязан. Так что давайте-ка отойдем отсюда подальше. Хотя бы верст эдак на тридцать.

— А этот не подохнет?

— Теперь я на этот счет спокоен, — усмехнулся Сергей.

Глава 7

НОВАЯ ВАЛЕНСИЯ

Аланака, столица Новой Валенсии, производила сильное впечатление. Довольно широкие, мощенные брусчаткой улицы, причем не только в центре, но и по окраинам. Правда, второстепенные улицы имеют булыжную мостовую, но картина все одно впечатляет. Не замощены лишь окраины, где сравнительно недавно появились жилые кварталы или редкие предприятия. Но и здесь улицы как минимум утрамбованы гравием, причем не глинистым, а песчаным, от которого грязи практически нет.

Подобную картину Сергей наблюдал и в других городах Новой Валенсии, что выгодно отличало ее от Рустинии, не говоря уже о колонии. Даже в Плезне, отдалившись от центра и уж тем более в рабочих кварталах, в дождливую погоду можно было увязнуть в грязи.

Валийцы сумели в значительной мере удешевить процесс благодаря использованию рабского труда. Рабы работали в каменоломнях. Рабы обрабатывали камень, рабы отсыпали дороги и укладывали брусчатку. И лишь специалисты и надсмотрщики были из белых.

Сергей всегда считал, что труд рабов не отличается эффективностью, но здесь он наблюдал совершенно противоположную картину. На его взгляд, работа выполнялась качественно. Во всяком случае, он не видел разницы между мостовыми, сделанными наемными рабочими и рабами.

Оставалось лишь удивляться, откуда в казне столько рабов. Это дорогой товар, и проще нанять рабочих, чем тратить на покупку большие суммы. Ведь невольников не морили голодом, казенные рабы, так же как и принадлежащие частным лицам, получали медицинскую помощь, жили в поселениях неподалеку от столицы, заводили семьи и растили детей.

Но оказалось, что правительство и не думало приобретать невольников по рыночным ценам. Каждый капитан, привозящий живой товар, продавал казне часть рабов по заниженным ценам, чего едва хватало на покрытие расходов по перевозке, и при этом они не имели послабления в налогах. Но прибыли были настолько высоки, что работорговцы не роптали.

Разумеется, подобные поселения казенных рабов имелись только близ больших городов, карьеров и шахт. В малых городах вопросы облагораживания улиц решались местными силами. Владельцы близлежащих плантаций выделяли своих рабов на общественные работы. Конечно, были и недовольные, но в общем и целом власти и плантаторы находили общий язык.

Варакин еще раз взглянул в окно на бригаду чернокожих, в настоящий момент сноровисто разгружавших повозку, привезшую каменные бруски, и отвернулся. Бог с ними, с рабами и с валийцами. В конце концов, он не собирался заниматься искоренением этого явления, у него и своих проблем хватает. Именно они и привели Сергея и его друзей в Аланаку.

Как Сергей и предполагал, отдалившись от форта на изрядное расстояние, они оказались в относительной безопасности. Укромного уголка и пары часов задушевной беседы стало достаточно для того, чтобы получить исчерпывающую информацию.

Не сказать чтобы Серей после этой беседы остался доволен собой или испытал удовлетворение. Подобное может доставить удовольствие только конченым психам или садистам. Он просто делал то, что должен был делать. Да, Мойсес не был его врагом. По большому счету он просто делал свою работу. Не был его врагом и генерал-губернатор, который уже обеспечил себе старость и просто заботился об интересах своей страны, причем делал это по собственной инициативе, не афишируя предпринятые меры. Однако понятие «ничего личного» к Варакину не имело никакого отношения.

Получается, что никто не ненавидит ни его, ни окружающих его людей, а кровь при этом льется самая настоящая. Ну и как он должен относиться к таким людям? Постараться понять их мотивы и стремления? Начать относиться к этому как к неизменному побочному эффекту? Ну уж нет. Такие номера с ним не проходят. Он ничуть не лукавил, когда говорил Луйко Забару, что каждый подобный выпад будет воспринимать не иначе как личное.

С одной стороны, он отправился в Аланаку для того, чтобы решить вопрос с Домбасом. Потеряв одного подручного, граф Канор найдет другого, и все вернется на круги своя. С другой стороны, он здесь, чтобы посчитаться за уже пролитую кровь и за ту, что еще прольется. Именно стараниями генерал-губернатора арачи получили оружие и стали много сильнее. Не стоило графу обращать свой взор в сторону Домбаса, ох не стоило.

— Ну как там, Хват?

Сергей все же имел характерный акцент, который легко выделяли даже валийцы, в той или иной степени владеющие рустинским, поэтому разведка полностью легла на плечи друзей. Хват немного разговаривал на валийском и выступал в качестве лидера. Сергей и вовсе не покидал съемной квартиры. Никто не должен связать то, что должно было произойти, с Домбасом.

— Кисло, командир, — махом опрокинув в себя кружку воды, с не менее кислым видом ответил Хват.

Время, проведенное в степи и на переходе по Изере в Аланаку без капли спиртного, явно пришлось ему не по вкусу. Наложил свой отпечаток и сухой закон в Домбасе, но там хотя бы было пиво. Сергей считал, что большинство бед происходит из-за чрезмерного употребления горячительных напитков, а потому проигнорировал намек друга. Он не собирался потакать ему, и уж тем более когда они задумали убийство высокопоставленного лица.

— Генерал-губернатора всегда сопровождает эскорт из десятка драгун, — поняв, что, кроме воды, ему ничего не получить, продолжил доклад Хват. — В резиденции постоянно квартирует взвод солдат. В его усадьбе тоже охрана из десятка военных плюс эскорт, когда хозяин дома. Поговаривают, что еще совсем недавно все было куда как скромнее. Десяток в резиденции, пара в усадьбе и пара в конвое. Больше для статуса, чем для охраны. Но с месяц назад все изменилось.

— То есть он хорошо осведомлен обо мне и, зная мой характер, предпочел перестраховаться?

— Не льсти себе, командир, — хмыкнул Хват. — О тебе он, разумеется, знает многое, но дело совсем не в Домбасе. Месяц назад в Аланаке произошли беспорядки.

— Ты про выступления за отмену рабства?

— Именно. Тогда раздалось несколько выстрелов. Стрелявших взять не удалось, никто не пострадал. Однако охрану его превосходительства усилили.

— От этих бунтовщиков стоит ожидать чего-то серьезного? — вскинул брови Сергей. Насколько ему было известно, эти борцы все же придерживались мирных методов.

— Слухи ходят разные, — равнодушно пожав плечами, словно говорил о чем-то совершенно неважном, начал объяснять Хват. — Одни утверждают, что протестующие против рабства выступают за сугубо мирное решение вопроса и намеренно на акции отправляются без оружия. Другие думают, что это опасные смутьяны, которые любыми способами хотят поднять восстание и вооружить чернокожих. Кое-кто предполагает, что те выстрелы — провокация со стороны властей, мол, подосланные ими люди устроили стрельбу, чтобы развязать губернатору руки. Лично я склоняюсь к последнему. По столице и округам прокатилась волна арестов, ведется следствие.

— Если ты прав, — а это скорее всего именно так, — то никто по-настоящему не ожидает нападения на его превосходительство. А как с окружением губернатора и другими присутственными местами? Охрана усилена везде? — Оно вроде и ободряющие сведения, но и уточнить не мешало бы.

— В том-то и дело, что нет, — не разочаровал Сергея Хват. — Охраняют только губернатора и места, где он бывает. Я бы сказал, делают они это как-то больно уж напоказ. Но охрана совсем не показушная. Вояки бывалые, сразу видно. Даже если они не верят в угрозу для жизни губернатора, среагируют быстро, — по обыкновению вздохнув, добавил дегтя в бочку меда Хват.

— Ясно. Есть какие-то мысли? — Сергей посмотрел сразу на обоих. Так уж было заведено: сначала он выслушивал мнение друзей, потом принимал решение.

— А чего тут гадать, — тут же вновь заговорил Хват, не дав Анушу и рта открыть. — Его можно подстрелить или у резиденции, когда он садится в карету, или у дома, когда он из нее выходит. Можно и в карете, но там обзора никакого, сомнительно, что управишься одним выстрелом.

— И думать забудь, — нахмурился Сергей. — Ни «мосинку», ни гранаты, ни что-то другое, способное указать на нас, использовать нельзя. Если подумают на нас, то, к гадалке не ходи, устроят рейд, и повод у них будет весьма серьезный. Армия это не арачи, одна-единственная батарея раскатает нас под орех, а пехота или драгуны довершат.

— Но кронпринц…

— Во-первых, его никто не станет информировать о войсковой операции валийской армии, — перебил Хвата Сергей. — Во-вторых, это будет всего лишь рейд. Конечно, они погрозят друг другу пальчиками, но на этом все и закончится.

— Думаю, насчет гранат ты все же погорячился, — продолжал упорствовать бывший вор, которому страсть как не хотелось лишаться такого преимущества. — Армия все еще не раскачалась, чего не скажешь о гражданских. Я тут заходил в оружейный магазин. Гранаты имеются в продаже и даже пользуются успехом. Правда, отличаются от наших, обычная кустарщина, и вместо запала запальная трубка, но они есть.

— Ну и как ты их приобретешь, со своим акцентом?

— А зачем покупать? — удивился Хват. — Кустари они и есть кустари, каждый лепит кто во что горазд. Главное, чтобы не было деталей от нашего взрывателя, остальное ерунда. И потом, сомневаюсь, что кто-то станет выискивать осколки и выяснять, где были произведены гранаты.

— Ну если так, значит, будем иметь это в виду. Нужно проследить, когда губернатор уезжает со службы домой и каким маршрутом пользуется.

— Уже.

— И когда успел? Один день еще ничего не значит.

— Просто сел в одной сивойне и послушал, о чем болтают местные кумушки, — не без хитринки и тоном явного превосходства начал объяснять Хват. — Уж поверь, командир, они знают практически все и обо всем. Я хотел лишь осмотреть площадь и прикинуть, что к чему, когда услышал разговор за спиной. Оставалось только пить сивон и слушать. Со службы его превосходительство уезжает в семь, проезжает по улице, ведущей от площади прямо за город. Минует городские окраины и сворачивает к своей усадьбе. Он предпочитает жить за городом.

— То есть пока я думал, что ты с высунутым языком носишься по городу, ты спокойно попивал сивон и слушал кумушек? — разочарованно поинтересовался Варакин.

— Грех было упускать такую возможность. Как я? Молодец? — не без самодовольства улыбнулся Хват.

— Угу. Ладно, пошли дальше. Ануш, по дороге проехался? — поинтересовался Сергей, обернувшись к нему.

— Да. На повороте с тракта имеется кустарник. Очень удобно. Можно установить растяжки, а потом еще и забросать конвой гранатами. У нас есть шесть с обычными фитилями, для пращи. Остальных дострелять, — предложил как всегда немногословный парень.

— Нагло, — не без сомнений оценил Сергей.

— Ну ты же сам сказал, что использовать твой карабин нельзя. Тогда только так. Кстати, не нужно будет мудрить с отходом из города. Просто вскочим в седла и уйдем, — пожал плечами Ануш.

— Этот вариант будем рассматривать как крайнюю меру. Десяток бывалых драгун все же внушает некоторые опасения, — продолжал сомневаться командир диверсантов.

— В степи мы с ними неплохо управились, — возразил Хват.

— Управились, — согласился Сергей. — И тем не менее я еще немного подумаю. Пока его превосходительство не получил вести от Мойсеса, есть надежда, что он не станет ничего предпринимать.

— А тебе не кажется, что если дельце с протестующими против рабства провернул именно губернатор, то у него найдутся и другие исполнители?

Разговор вновь превратился в диалог двоих. Высказав свое мнение, Ануш опять замолчал, все так же сидя на стуле в дальнем углу комнаты.

— Кажется. Но нами занимался Мойсес, — упорствовал Сергей.

— Не забывай, что комендант форта мог сообщить о гибели подручного Мойсеса и пленении самого доверенного лица губернатора, — вставил свои пять гнедков Ануш.

— Помню. Но, думаю, ему проще списать потери на арачей, чем докладывать о том, что он не смог отбить Мойсеса. Разумеется, если он не хочет гнить в этом форте до самой отставки. Ну и самое главное, как только исчезнет наниматель, исчезнут и проблемы. Те, кого он может направить на смену Мойсесу, наемники, и как только не станет нанимателя… Ладно. Сегодня после полуночи отправимся на место и посмотрим, что там к чему.

Ночи сейчас были лунные, небо ясное, поэтому света вполне достаточно. Оно конечно, можно выехать и днем, но Сергей предпочитал не рисковать. Днем они могли привлечь внимание, а вот ночью, даже лунной, шансы быть замеченными приближались к нулю.

Место для засады у поворота дороги и впрямь оказалось хорошим. На перекрестке примерно в пятидесяти метрах от обочины рос хотя и невысокий, но густой кустарник. Стоит им засесть здесь в их лохматках, и с двух шагов не рассмотришь, а уж с такого расстояния и думать нечего. К тому же на повороте карета сбросит скорость, и конвой будет наиболее уязвим. Но это однозначно — бой, причем с неизвестным результатом. Нет, в том, что они расправятся с драгунами и доберутся до генерал-губернатора, сомнений не было. Вот только исключать того, что кто-то из них окажется хотя бы раненым, нельзя. А это уже неприемлемо.

Варакин решил пройтись немного дальше. Примерно через сотню метров кустарник заканчивался и начинался совершенно открытый участок местности. Дорога прямая, и карета успеет набрать скорость. Но это некритично. Обычно местные экипажи ездили со скоростью, не превышающей десять километров в час, что не могло быть такой уж большой помехой. И потом, стоит упасть хотя бы одной лошади в упряжке, и экипаж неизбежно остановится.

Открытая местность для засады была крайне неудобной. С их возможностями замаскироваться на ней не проблема, но снова возникал вопрос с потерями. И потом, пришлось бы работать с большего расстояния, чем у поворота дороги. Но, несмотря на очевидные минусы, именно это место особенно привлекло внимание Сергея. Для нападения оно не годилось, а вот для устройства минной засады… И главное, для нее было достаточно того, что имелось в их распоряжении. Хотя он никогда не был сапером, схема минирования в его голове возникла сама собой. Да и нет тут ничего особенно сложного, тем более при устройстве минных полей он немного поднаторел в этом деле.

Пройдя еще немного вперед, Сергей наконец определился с выбором, облюбовав одну из небольших куч гравия рядом с дорогой. Скорее всего гравий привезли для ремонта подмытой дождями дороги. Заложенный здесь заряд будет находиться примерно на уровне колесной оси кареты. Значит, разлетающийся во все стороны камень выполнит роль картечи. Сомнительно, что карета губернатора выдержат такой напор. С другой стороны, он, может, и ошибался, все же не сапер, да и диверсант какой-то доморощенный.

Дальнейший осмотр выявил солидный ручей. Судя по обилию следов копыт, животные приходили сюда на водопой. Русло протекало по небольшой ложбине. Всаднику не укрыться, но человек вполне мог стоять здесь в полный рост, не будучи замеченным с дороги.

Недолго думая Сергей отправил Хвата и Ануша в разные стороны вдоль ручья, разведать пути отхода. Похоже, все складывалось вполне удачно. Его превосходительство сегодня находится дома и завтра по идее должен отправиться в свою резиденцию, а раз так, то и тянуть нечего.

Конечно, не мешало бы понаблюдать, выяснить насчет стада, пасшегося в этих местах. Но Варакин уже настроился. И потом, стадо если и появится, то ближе к обеду — Ануш, разведывавший местность днем, не заметил поблизости никаких ферм. Граф же отправлялся на службу с утра.

Первое, чем следовало озаботиться, это подготовка запалов. Дело не такое уж и сложное, но требующее осторожности. Заглавов по рекомендации Сергея изначально создал универсальный запал, это позволяло собирать изделия различного назначения из одинаковых составных частей. Их было три: механическая — с ударником, пружиной, капсюлем, чекой и предохранительной скобой; замедлитель и детонатор.

Сергей быстро разобрал первый запал, затем зажал предохранительный рычаг, извлек чеку, разогнул ушки на рычаге, вернул на место чеку и отделил рычаг. Потом навинтил к механической части детонатор, и все, запал мгновенного действия готов. Теперь достаточно выдернуть чеку, и тут же произойдет взрыв. Еще дважды повторив операцию, он получил три запала. Нет, он не собирался устраивать три закладки, а сделал это для страховки, мало ли, не сработает, а осечки быть не должно.

Когда вернулись друзья, Сергей уже закончил возиться с запалами. Он еще раз помянул добрым словом того, кто в его мире изобрел чудо-фонарик, не требующий подзарядки. Он неоднократно выручал Сергея и, несмотря на все перипетии, продолжал исправно служить. Местные образцы были более громоздки, капризны и недолговечны.

С отходом оказалось все просто замечательно. Примерно в полуверсте отсюда ручей впадал в небольшую речку, по берегу которой можно было отходить уже верхом, не опасаясь быть замеченными. Судя по направлению реки, они должны были выйти на основной тракт. Как быть дальше, предстояло решить по ходу развития событий. Ясно одно: путь, которым они прибыли сюда, исключался.

Добраться до столицы было не в пример легче, несмотря на переправу через Изеру. В рустинском форте Паюла они сели на рустинское же торговое судно, следовавшее в столицу, на нем, собственно говоря, и прибыли, без пересадок. Так как они были с лошадьми, то расположились на барже, сведя общение с экипажем до минимума.

Но теперь им придется уходить сушей. Даже если генерал-губернатор выживет, валийцы поднимут шум. И в первую очередь будет проверяться весь транспорт. Разумеется, появятся и усиленные патрули, но на суше у беглецов будет возможность для маневра, чего не скажешь о реке. Правда, и уходить им придется гораздо дольше.

Определившись с путем отхода, вернулись к дороге. Настала пора устраивать закладку. Разровняв вершину одной из куч гравия, они уложили туда бур с вставленными запалами. Варакин решил не скупиться и использовал весь запас взрывчатки. Получалось очень даже солидно. Двенадцать шашек бура — это очень серьезно, если не сказать больше.

— По-моему, тут не понадобится никакой каменной картечи, — заметил собиравший камни Хват, — его разорвет вместе с каретой взрывной волной.

— Много — не мало, — возразил Сергей. — И потом, вдруг он успеет проскочить дальше или я не рассчитаю и дерну раньше? А так камни будут лишней гарантией.

— Ага. Я вообще сомневаюсь, что здесь выживет хоть кто-то.

— Не болтай, — осадил Хвата Сергей.

Этому дай только зацепиться языком. Работа никогда не была коньком бывшего вора, даже такая несложная и нетяжелая. Собрав камни, они обложили ими закладку, оставив снаружи торчащие запалы, да и те прикрыли со стороны проезжей части. Увязали кольца одной бечевкой. Теперь стоит потянуть за другой конец, как раздастся взрыв. Во избежание случайностей Сергей оставил моток у кучи. Все. Оставалось дождаться рассвета, дать натяжку и разжать усики.

Сергей хотел было остаться на позиции один, но Хват и Ануш не согласились с этим. Мало ли как все обернется, не хватало только Сергею остаться одному против десятка драгун. А втроем они сила, причем весьма серьезная. Что же касается лошадей, то Гром и Буран вполне сумеют за ними присмотреть, да и сами лошадки прошли хорошую школу, так что вряд ли бросятся в бега.

По здравом размышлении Варакин согласился с доводами друзей. Действительно, события могли развиваться по любому сценарию. Для него было важно решить проблему с губернатором, пока единственным, кто обратил свой взор в сторону Домбаса. Даже если Сергей погибнет, но сумеет добиться своего, это даст какое-то время Алексею и он сможет закрепиться на неприметной речушке Ронка.

Рассвет выдался холодный и зябкий, но уже через пару часов солнце прогрело воздух и разогнало легкую дымку, поднимавшуюся над землей. Отличное утро, обещающее погожий день. Сергей уже привык к здешним жаркому лету и суровой зиме.

Закончить подготовку засады было делом нескольких минут. Протянуть бечевку, дать натяжку, разогнуть усики и занять позицию. Поразмыслив над возможными вариантами, Сергей решил, что лучше иметь при себе все козыри, а потому лошадей они стреножили, усилив свой отряд еще двумя бойцами. Гром и Буран никогда не были помехой, окажутся полезными и сейчас. Главное, держать на поводке и не спустить раньше времени.

Около восьми утра наконец появился кортеж его превосходительства. Четверо драгун двигались в авангарде, примерно в пятидесяти метрах от кареты, позади, примерно на таком же расстоянии, еще шестеро. Все в парадной форме. Достается парням, ведь, несмотря на то что им приходится каждый день глотать пыль, форму необходимо содержать в полном порядке. Непростое занятие для того, кто считает себя настоящим бойцом и понимает всю нелепость опрятного вида при выполнении боевого задания. А в том, что они именно на задании, сомневаться не приходится. Прав был Хват, матерые бойцы, прекрасно осознающие, что расслабляться нельзя. Вертят головой во все стороны, и это хорошо видно, хотя до них изрядное расстояние.

На козлах и запятках трое чернокожих рабов в серых ливреях с серебряными галунами. На головах белые парики и треуголки с пышной опушкой красного цвета. А граф не без претензий. Любит покрасоваться. А может, просто тешит свое самолюбие, так как не являлся наследником рода и всего добился сам.

Сергей бросил взгляд на своих товарищей. Хват примерно в пятидесяти метрах, до Ануша около сотни. Оба сосредоточенно наблюдают за приближающейся целью, стараясь лишний раз не отсвечивать. Сергей решил отказаться от использования лохматок. Несмотря на несомненную пользу, эта новинка использовалась только домбасцами. Даже жители приграничных районов, приняв те же гранаты и бронежилеты, от маскировочных комбинезонов отказались. Сковывают движения, на солнцепеке доставляют лишние неудобства.

Вновь взгляд на кортеж. До закладки осталось совсем недалеко. Ты смотри, а дичь здесь полностью еще не повыбили. На дорогу выбежал перепуганный заяц — крупный и прыткий, явно не однолетка. Пробежав немного по дороге, петляя так, словно за ним гонится лисица, он скользнул на обочину и понесся по траве. На него не обратили никакого внимания, никто из драгун не заулюлюкал и не засвистел, все же губернатора сопровождают. Но серый словно взбесился от охватившего его панического страха, несется что твоя пуля.

Стой! Косой, твою!.. Сергей выпустил бечевку, стараясь ослабить натяжение, но это было бесполезно. Она-то провисла, но все одно лежала достаточно высоко на траве, чтобы за нее можно было зацепиться. И серый гаденыш справился с этой задачей просто великолепно. Со всего маху налетев на тонкую, но прочную преграду, он сразу же умудрился в ней запутаться, споткнуться и кубарем пролететь пару-тройку метров. Йок макарек!

Оглушительный взрыв, десятки килограммов вздыбившегося песка и камня, огромное облако пыли, тут же вспухшее на дороге. Завораживающее зрелище. Голливуд отдыхает. Нет, не потому, что красочнее, а потому, что страшно. Сергею еще ни разу не доводилось видеть подобной разрушительной силы. Прав был Хват, это настоящий перебор. Вот только не ко времени.

Скорее инстинктивно, чем осознавая что-либо, Варакин вжался в землю и прикрыл голову руками. Вовремя, ничего не скажешь. В левую кисть угодил камень. Бог весть какие у него были размеры, но рука отозвалась резкой болью, в голове слегка зашумело, и немного поплыло зрение. Совсем уж не ко времени Сергей вновь подумал о необходимости озаботиться касками. От пули она не спасет, элементарно сломает шею, если только на излете остановит. Но зато сбережет от какого булыжника или осколка.

Мгновение, и от этих мыслей не осталось и следа. Сергей бросил взгляд на дорогу. Неслабо получилось. Ветра нет, пыль оседает медленно, но кое-что рассмотреть все же можно. От авангарда ничего не осталось, лишь изломанные трупы людей и лошадей. Карета повалена набок, козлы и переднюю стенку разнесло в лохмотья. Две лошади лежат неподвижно, третья бьется в агонии. Рабов не видно, то ли из-за все еще не рассеявшейся пыли, то ли их отбросило в сторону, за другие кучи гравия.

Из шестерых драгун арьергарда в седлах пятеро, пытаются совладать с взбесившимися лошадьми. Шестая, без седока, уносится прочь от этого места. Вот молодцы. Несмотря на то что вынуждены управляться с испуганными животными, сумели не только удержать их на месте, но даже извлекли карабины, изготовившись к бою. Достойно уважения. Но на кой Сергею-то такие проблемы? Уходить никак нельзя. Состояние кареты, конечно, плачевное, но это не является гарантией того, что ее пассажир мертв.

Со стороны дороги послышались приказы. Сержант не жалел голосовых связок, и Сергей все прекрасно слышал, хотя не понимал ни слова. Придется учить язык. Знание культуры врага немалая составляющая успеха. Но обо всем этом Варакин думал как-то походя, выцеливая одного из драгун, размахивающего карабином и раздающего команды. Нельзя дать им опомниться.

Выстрел! Сержант — а этот драгун скорее всего был сержантом, схватился за плечо и скатился в противоположную от Сергея сторону, прикрываясь лошадью. Еще два выстрела. Один из драгун откинулся на круп лошади, остальные сноровисто спрыгнули с лошадей. Пара ударов сердца, и они уже за кучами гравия. Одна из них сегодня сослужила хорошую службу, но остальные оказались помехой.

Перезаряжаясь, Хват бросил взгляд на Сергея, красноречиво кивнув на нервничающего рядом Грома. Варакин отрицательно покачал головой. Хват в свою очередь просигналил Анушу. Использовать собак сейчас слишком опасно, так как позиция у них явно невыгодная.

Сергей прицелился в высунувшегося валийца и нажал на спуск. Выстрелили они практически одновременно. Пуля драгуна прошла над головой. Выпущенная Сергеем ударила в гравий, вздыбив небольшой фонтанчик. Противник исчез за укрытием невредимый. Плохо. Перестрелка им не на пользу, а уйти, не убедившись в гибели губернатора, они не могут. Граф достаточно умен, чтобы понять, откуда дует ветер. Учитывая решительный характер его превосходительства, можно ожидать самых радикальных действий в отношении Домбаса.

Совсем рядом находится тракт, до усадьбы тоже недалеко, а там десяток солдат. Не связать взрыв и доносящиеся звуки перестрелки с нападением на губернатора может только полный кретин. Сейчас время работало на занявших оборону драгун.

Сергей быстро откатился по склону и перебежал к Хвату. По пути свистнул, привлекая внимание Ануша, и показал выхваченную пращу. Тот все понял правильно и, отложив карабин, начал готовиться. Конечно, нехорошо перекладывать опасный маневр на друга, но Ануш может справиться с этим лучше любого из их тройки.

— Хват, оставь карабин и хватай револьверы. Мы по очереди метнем три гранаты, пустим Грома и Бурана. Тут порядка двухсот шагов, добежишь быстро.

— Понял, командир.

— Хват, по прямой не беги. Петляй, как взбесившийся заяц.

— Не блажи, командир, все будет в порядке. — Бывший вор улыбнулся так лучезарно, словно ему предстояло веселье в борделе, а не опасная пробежка под огнем, по открытой местности.

У каждого с собой было по гранате с запальным шнуром, предназначенной как раз для пращи, остальные три были с обычными запалами. Вернее, теперь уже по две, так как запалы трех гранат пошли на закладку мины. Хват передал свою Сергею. Наблюдая, как командир готовится к броску, он выхватил из подсумка наступательную гранату с жестяным корпусом, выдернул чеку, в левой руке оказался револьвер. Понятно. Лишняя гарантия.

— Собак пускайте, когда я пробегу половину расстояния, а то могут попасть под мой гостинец.

— Но…

— Командир, они ведь наши друзья.

— Понял. Готов?

— А ты как думаешь?

Сергей бросил взгляд на изготовившегося к броску Ануша и жестами дал понять, что тот бросает вторым и спускает Бурана по сигналу. Парень взмахнул рукой, мол, все понял. Ну а раз так…

Граната ушла в полет по крутой траектории. Хват выждал какое-то время и одним махом оказался наверху, тут же исчезнув из поля зрения одновременно с донесшимся разрывом. Сергей, не теряя времени, вновь изготовил пращу. Адреналин в крови бушевал так, что начали подрагивать руки. Сверху донеслись выстрелы, затем разрыв гранаты Ануша. Парень тут же метнулся к карабину, вновь изготавливаясь к стрельбе. Варакин запустил вторую гранату и, заняв позицию, схватил карабин. Хват бежал так, словно за ним гнались сто чертей, вот только, паразит, бежал по прямой, стараясь как можно быстрее добраться до позиции валийцев. Мысленно обругав друга, Сергей сделал поспешный выстрел, чтобы хоть как-то прижать противника, потом отложил «дятлич» и отстегнул поводок Грома.

Псу даже не нужна была команда. Он и без того, с момента как убежал Хват, все время порывался отправиться вслед за другом. Почувствовав, что он теперь свободен, Гром пулей сорвался с места и, стелясь над травой стремительной серой тенью, понесся на врага. Чуть в стороне и немного отстав, бежал Буран. Собаки мчались быстрее Хвата, хотя тот выкладывался по полной. Вот они обошли его… Хват взмахнул рукой, отправляя в полет гранату.

Собаки успели добежать до куч, когда раздался взрыв. Один удар сердца, и не подумавший затормозить хоть на мгновение Гром скрылся из виду. Хват махом взлетел наверх, разрядил оба револьвера и тут же ушел в перекат.

Все это Сергей видел, уже несясь со всех ног к месту схватки. Ему очень не хотелось, чтобы друг погиб. Если это случится, он не простит себе до конца дней. Но и допустить, чтобы тот погиб напрасно, он тоже не может. Сейчас Хват полностью отвлек внимание на себя и, рискуя собственной жизнью, предоставил друзьям возможность с максимальной безопасностью сблизиться с врагом. А с врагом ли? Да, черт возьми! Тот, кто стреляет в тебя, противник. Но тот, кто посягает на жизни твоих близких, членов твоей семьи, это враг, и никак иначе.

Слышатся револьверные выстрелы, валийская брань, свирепое рычание, отчаянный крик, захлебнувшийся на высокой ноте. Когда Сергей наконец оказался на месте, Хват встретил его резким разворотом и наведенными револьверами. К счастью Варакина, Хват быстро сориентировался и поднял стволы вверх. Потом револьверы отправились в кобуры. Левая рука действовала как всегда резво, на рукаве правой расплывалось кровавое пятно. Такое же на правом бедре.

На парусине бронежилета видны две отметины от пуль. Длинная прореха от срикошетившей, вторая от прямого попадания револьверной пули. Будь это «раглан», Хвата уже отпевали бы.

Кто-то из драгун оказался метким стрелком. Впрочем, не таким уж и метким, если бывший вор добежал до своей цели и сумел поквитаться. А теперь еще стоит и улыбается своей неподражаемой улыбкой. Опять же кости скорее всего не задеты, иначе он не смог бы держаться на ногах и уж тем более пользоваться револьвером.

А вот и собачки. Опасения Сергея не подтвердились, оба пса были в полном порядке, ни царапины. Правда, морды испачканы в крови, но это уже другое. Буран, явно довольный собой, сел на дорогу и начал приводить себя в божеский вид. Гром поспешил к Хвату, обнюхал рану на ноге и начал ее вылизывать. Заботливый какой. Подошедший Ануш отстранил пса и деловито начал накладывать повязку, пока друг не истек кровью. Гром было заупрямился, но, когда его слегка отстранил сам Хват, все же поддался требованию и лишь слегка оскалил зубы, демонстрируя недовольство. Ну не стал хватать бывшего вора за задницу, и то хлеб.

Так, здесь все ясно. Сергей жестом приказал друзьям как можно быстрее уходить, забросил «дятлич» за спину и, выхватив револьверы, рванул к карете. Ему нужно было закончить то, ради чего они здесь оказались.

Вот и ливрейные рабы, повезло, взрывом их практически не задело, разве только контузило. Впрочем, смотря что понимать под везением, если пуля в голову это везение, то да, повезло. Рывком бросив себя на опрокинутую набок карету, Сергей заглянул внутрь через дверной проем.

Рассмотрев ворочающегося мужчину в генеральском мундире, Сергей облегченно выдохнул. Его все время преследовали опасения, что в карете могут оказаться члены семьи губернатора. Он, конечно, изрядно огрубел в этих краях, но не настолько, чтобы хладнокровно расстреливать женщин и детей. А этот… Да легко. Мужчина что-то спросил, возможно, как часто бывает в таких случаях, что-нибудь банальное, типа «Кто ты?». Даже если бы знал валийский, Сергей не собирался вступать в беседу. Молча навел револьвер и нажал на спуск. С такого расстояния тяжелый кусок свинца снес половину черепа, забрызгав внутренности кареты ошметками.

Сергей спрыгнул с кареты, нашел кучера. Здесь контроль не требовался. Беднягу буквально разорвало потоком каменной картечи. Драгун из авангарда осматривать не стал. Если здесь, в пятидесяти метрах такое, то что говорить о них, оказавшихся в центре взрыва.

Все, время вышло окончательно. Теперь уходить, и чем быстрее, тем лучше. Скорее всего сюда уже направляются солдаты из усадьбы, да и мало ли кто еще. Это в его мире, заслышав выстрел или взрыв, не спешат к месту событий. Разве что если будут уверены в безопасности, да и то по большей части чтобы успеть заснять на мобильник редкие кадры и выложить во всеобщую свалку под названием «Ютуб». А так все больше предпочитают спрятать голову в песок, мол, ничего не знаю, ничего не слышу и не вижу. Местные другие, во всяком случае, те, кто носит оружие, а его носят многие. Едва услышав звуки боя, они торопятся к месту событий. Поэтому лучше не дразнить судьбу.

Глава 8

АРАЧИ

К Паюле они вышли примерно через неделю. Пришлось изрядно попетлять. Сначала чтобы сбросить возможную погоню валийцев, потом избегая нежелательных встреч с арачами. С одной стороны, они уже изрядно подрастрясли свой арсенал, с другой, встречи эти по-настоящему лишние. Они здесь не для охоты за скальпами, а чтобы пройти земли арачей насквозь как можно быстрее, и желательно незамеченными.

Кто знает, каким образом будут работать мозги следователя, занимающегося расследованием убийства генерал-губернатора. В степи, несмотря на кажущуюся пустынность, новости распространяются со скоростью пожара. Арачи, конечно, считают всех белых врагами, как и валийцы всех пинков недочеловеками. Но жить на границе и не иметь никакого общения просто нереально. Другое дело, что сегодня арачи могут приехать к тебе, чтобы совершить выгодный обмен, а завтра с совершенно противоположной целью.

Впрочем, скорее всего если и нападет какой отряд, то пришедший издалека. Волк никогда не будет охотиться рядом со своим логовом. Это в полной мере можно отнести и к арачам, кочующим по приграничной территории, ведь там не только их военные отряды, но и семьи.

Откуда такие выводы? А была возможность увидеть, как отряд из десятка воинов, половина из которых были явно подростки, покидал одну из ферм. Очень даже мирно покидал, ведя в поводу лошадей с волокушами, не пустыми, надо заметить. Можно было бы предположить, что арачи собирали своеобразную дань, но это было не так. Работники таскали в постройку какие-то тюки, а хозяин провожал гостей очень даже мирно, еще и кричал вслед, чтобы заезжали еще.

Разумеется, себя они обнаруживать не стали, но и зарубочку на память Сергей сделал. Варакин всегда считал, что валийцы и арачи почем зря режут друг друга, стараясь извести под корень. Ан нет. Люди они везде люди, и не стоит спешить навешивать ярлыки. Они как-то должны сосуществовать рядом, и в этом деле ненависть плохое подспорье.

— Пойдем прямо к форту? — устраиваясь в седле поудобнее и кривясь от боли, поинтересовался Хват.

Раны его оказались несерьезными, рука задета по касательной, нога прострелена навылет. До сих пор Сергей не мог понять, как Хват сумел добежать до валийцев и закончить схватку. Раны чистые, благодаря своевременной обработке нарывов нет. Но нога заживает очень медленно, что вызывает опасения. Ему сейчас хотя бы неделю покоя, а вместо этого приходится постоянно утруждать больную ногу.

— Ты как? — вместо ответа озабоченно спросил Сергей.

— Нормально. Выдержу. Я просто подумал, не дело нам появляться у Пакты с левого берега, да еще и с моим ранением.

— Я об этом тоже думал. Но меня настораживает твоя нога.

— Порядок, командир. Давай все же возьмем восточнее. Глядишь, может, и Хора повстречаем загодя. Он же вроде собирался сделать еще один рейс.

— Этот своего не упустит. Парней оставит в форте, а сам пробежится до Крумла с грузом. Если наши успеют заполнить баржу.

— А вот тут не сомневайся. Высек на пупе извернется, всех погонит на работу, но груз обеспечит. Я так думаю, там не одна баржа была заполнена к приходу Хора. И опять забьют, чтобы не с пустыми руками встречать.

— Тогда так. Вы с Анушем двигайте на восток, но переправляться не спешите. Я доберусь до Пакты, а то не дело будет, если Хор уже там, а мы станем ждать его выше по течению.

— Добро.

«Желтой розы» у форта не оказалось, а вот отряд из двух взводов наемников присутствовал. Значит, все верно, и Хор проследовал к Крумлу. Что же, это не может не радовать. Мрава, конечно, куда уже Изеры, но переправляться через нее вплавь приятного тоже мало. Река глубокая, а потому к переправе придется подходить со всей серьезностью и ответственностью.

Хор появился в этот же день, а вернее, ночью. Старый речник вовсе не собирался делать остановки по пути следования. К чему, если он знает реку как свои пять пальцев. Будь его воля, он бы не останавливался и у Пакты, довольно бурное слияние Мравы и Изеры его ничуть не пугало. Капитан знал свое дело туго.

Без проблем погрузившись на «Желтую розу», они спустились к Паюле, где пристали для принятия на борт наемников. Парни были снаряжены под завязку, так что на барже было достаточно тесно. Мало того что здесь находились все четыре горные пушки с передками, закупленные-таки в арсенале, так еще и лошади. Сергей не исключал возможности сухопутной операции, все зависело от сговорчивости арачей, а потому нужно быть готовым ко всему.

Вызывал опасения тот факт, что у его отряда наблюдался явный некомплект артиллеристов. Расчеты были урезаны по самое не балуй, только по три человека на каждое орудие. Но главная трудность была в том, что всего-то четверо были знакомы с пушками. Однако уже хорошо, что к каждому орудию можно приставить по одному человеку.

За время ожидания возвращения Хора артиллеристы успели немного поупражняться, даже провели учебные стрельбы. Комендант форта не возражал, пусть себе забавляются, форту это на пользу. Лишняя демонстрация арачам наличия здесь артиллерии. В последний раз стрельбы гарнизоном проводились только по прибытии пушек в форт, при пристрелке и составлении баллистических таблиц. Учения, конечно, проводились и дальше, но холостыми. А тут и пушечные выстрелы, и разрывы снарядов. Разумеется, это выглядело несерьезно даже в сравнении с полевыми орудиями, но все же куда более весомо, нежели ружейная пальба.

Глядя на то, насколько тесно расположились наемники, Сергей не забыл лишний раз поблагодарить Хора за предусмотрительность. В Крумле уже скопилось больше сотни переселенцев, направлявшихся в Домбас, не меньше набралось и рабочих, желавших подзаработать на большой стройке. Конечно, риск присутствует, но где его нет. А тут за сезон можно заработать втрое против обычного. Прав был Алексей: вкусив выгоду однажды, трудно отказаться от нее в последующем.

Наемные рабочие поначалу не проявили энтузиазма ввиду ухудшившейся ситуации с арачами, но желание заработать пересилило страх. Сергей было удивился этому, но вспомнил, что ему доводилось читать о строительстве дорог на Диком Западе в его мире, и решил, что удивляться особо тут нечему, тем более заработки там были куда как скромнее, чем в Домбасе.

Словом, все складывалось не так плохо, как казалось еще две недели назад. Воровской авторитет Луйко Забар продолжал исправно направлять в Крумл людей и даже прислал четверых своих молодчиков, чтобы те присматривали за переселенцами. Он помнил, что будет получать плату лишь за тех, кто сядет на пароход, отправляющийся в Домбас. Наемные рабочие продолжали подтягиваться, формировали артели и ожидали отправки к месту работы. Людей заверили, что вопрос с арачами будет решен в самое ближайшее время.

Чтобы удержать людей, управляющий поставил всех на котловое довольствие. Об этом он сообщил Варакину в письме, переданном с Хором. Управляющий выражал надежду, что поступил правильно. Разумеется, правильно! Оно конечно, незапланированные расходы, и люди расположились в тесноте, на всех не хватало ни помещений в бараках, ни палаток. Но решение верное. Теперь дело за ним.

Думая об арачах, Сергей скрипел зубами от злости. Лишившись поставок оружия и боеприпасов от валийцев, они не будут заниматься обстрелом пароходов на реке, это слишком расточительно. Но оставался сам Домбас, весьма богатое поселение, где можно взять значительную добычу. Имея целью столь лакомый кусок, Атакующий Сокол мог собрать под своей рукой куда большие силы, чем пять сотен воинов.

К тому же за уничтожение Домбаса с арачей никто не спросит и не станет предпринимать карательный рейд. Разве что куроки. Но сейчас обстановка сильно изменилась. Теперь арачи и сами были достаточно хорошо вооружены, а потому могли не только дать достойный отпор, но и намылить холку. Пришла пора показать беспокойным соседям, что появилась третья сила.

Способ переговоров, выбранный Варакиным, был весьма своеобразным и рискованным. Убежденный в том, что договариваются лишь с сильным и решительным, Сергей собирался продемонстрировать эти самые силу и решительность. Многие сомневались в здравомыслии этого предприятия, но Сергей был непреклонен, и наемникам ничего другого не оставалось, как подчиниться его приказам.

Тут сыграли свою роль сразу три фактора. Первый — Милош, отправившийся в поход, оставив в Домбасе Рваное Ухо (Хор и слышать не хотел о том, чтобы этот ублюдок находился на борту его судна). Авторитет у Милоша куда солиднее, чем у Сергея, и парней он держал в ежовых рукавицах. Второй — наемникам задержали жалованье за месяц. И вовсе не по причине отсутствия средств, а лишь для дополнительной стимуляции бойцов. Ну и наконец, третье — премиальные, которые они получат за этот поход.

Задумка Варакина сводилась к тому, чтобы высадиться выше по течению, оставив «Желтую розу» на Изере. Хор должен был отойти к середине реки и поджидать возвращения отряда в безопасном месте. Это было слабое звено его плана, так как пароход оставался без охраны. (Если не считать раненого Хвата, брызгавшего слюной из-за такой несправедливости.) Но Сергей рассчитывал обернуться засветло.

Степь огромна, но сильно ошибается тот, кто считает архисложной задачей найти на этих безбрежных просторах стойбище пинков. Территория давно поделена, у каждого рода имеются постоянные летние и зимние стоянки, наиболее удобные для проживания. Во время большой охоты род может сняться со своего места и для большего удобства отправиться к месту охоты, но по ее окончании он опять возвращается. Поэтому нет ничего сложного в том, чтобы найти эти места, если имеется проводник. А у Варакина таковой имелся, даже несколько — куроки согласились сопроводить белолицых друзей.

Уже через полчаса после того, как баржа пристала к берегу, весь отряд вместе с артиллерией был на суше. «Желтая роза», пуская клубы дыма, отошла от кромки воды, а наемники начали движение к своей цели. Спустя два часа артиллеристы устанавливали свои орудия в неглубоком распадке, высоты склонов которого, впрочем, вполне было достаточно, чтобы не быть замеченными из стойбища.

Не обошлось и без применения силы. Передовым отрядом были захвачены двое подростков и взрослый воин. Как видно, мужчина занимался обучением будущих охотников или просто сопровождал молодых ребят на охоте в качестве подстраховки. Хороший боец. Пришлось повозиться, чтобы скрутить этого бугая, сопротивлявшегося до той поры, пока не получил прикладом по темечку. Теперь сидит связанный и с ненавистью наблюдает за тем, как артиллеристы готовят к бою свои пушки.

— Игнас, ты уверен, что сможешь все сделать в лучшем виде? — не скрывая своего волнения, уже в который раз спросил Сергей.

— Не переживайте, господин Варакин, сделаю все в лучшем виде, — делая записи в блокноте и что-то прикидывая, ответил наемник.

В свое время он служил наводчиком в гаубичной артиллерии и был на хорошем счету, о чем свидетельствуют два Святых круга. Все так, довелось ему поучаствовать в последней войне, которая, как известно, весьма серьезно способствует обучению. Так что он умел не только навести орудие на прямую наводку, но и вести навесную стрельбу. Им приходилось практиковать и стрельбу с закрытых позиций. Как говорил Игнас, его командир батареи был тот еще затейник, которого страсть как не любило командование. Толковый, видать, офицер, смотрящий далеко вперед, к тому же отдававший много сил обучению личного состава, в особенности сержантов и наводчиков.

Другие трое артиллеристов, имевшихся у Варакина, явно уступали Игнасу. Но и тот не имел соответствующего образования, а тут нужна была прямо-таки ювелирная стрельба, вот и волновался Сергей. Стоит только пролить кровь, и тогда договориться можно будет лишь после хорошей драки. Нет, он не боялся сойтись с арачами, так как был достаточно уверен в своих силах. Но война — это колоссальные расходы, к чему он сейчас готов не был. Да что там, это был прямой путь к разорению и жирный крест на всей его задумке.

— Все, я готов.

— Уверен? — опять высказал свое сомнение Сергей.

Игнас внимательно посмотрел на своего нанимателя, с долей обиды за недоверие к его способностям. Покачав головой, отвернулся и потрусил к первой пушке, выставлять нужный прицел. И молча! Ну, паразит, получишь еще! Не сейчас. Потом. Но непременно.

Сергей нашел взглядом Ануша, который с непроницаемым лицом уже сидел в седле и поджидал друга. Ладно. Раз уж артиллерия готова, тянуть дальше не имеет смысла. Чем дольше они возятся, тем больше шансов, что их обнаружат, а тогда может случиться все что угодно. Род Волка не такой уж и слабый, пять десятков воинов как-никак, а это очень серьезно. Можно было выбрать противника и послабее, но Сергей намеренно остановил свой выбор на этом стойбище. Если уж и показывать силу, то не на самом беззащитном противнике. К тому же воины этого рода были в числе тех, кто совершал нападения на домбасцев. Впрочем, была еще одна причина для такого выбора…

Их заметили практически сразу, едва они поднялись по склону распадка. Два всадника, явно белолицые. Идут шагом, открыто, на древке развевается белое полотно. Конечно, не шкура белого волка, но цвет тот же, как и намерения. Но двое, здесь, в глубине территории арачей? Нет, это не могло никого обмануть. В стойбище началась суета. Женщины собирали детей и спешили укрыться в шатрах или больших армейских палатках. Последние куда удобнее шатров, покрытых буйволиными шкурами, как и разборные чугунные печи гораздо практичнее открытых очагов.

Арачи сколько угодно могут кричать о своей самобытности и неприятии белых, но не отказывают себе в использовании достижений своих врагов. Мало того что имеются палатки, так еще и больше половины шатров явно покрыты парусиной, а никак не тяжелыми шкурами.

Заметны и несколько повозок, столь любимых белыми переселенцами. Сергей ничуть не обманывался по поводу того, откуда они появились у рода Волка. Добыча, взятая в военном походе. Кстати, наличие этих повозок обуславливало и куда большее благосостояние их владельцев. Ну сколько добра можно увезти на волокушах? А вот на колесной тяге это совсем другое дело.

Эта картина вселила в Варакина еще большую надежду на успех. Меняются арачи. Кичатся, выставляют напоказ свою ненависть и непреклонность, но неуклонно меняются, хотя и не отдают пока в этом себе отчета.

Сергей с Анушем едва миновали сотню метров, как им навстречу выкатила целая толпа воинов-арачей. Строя нет, но идут распределившись по фронту. Две пары бойцов в галоп рванули на фланги, проверить, не обходят ли их, чтобы взять в клещи. Тактика обходов и охватов в здешних местах весьма распространена.

Сергей поднял вверх правую руку, одновременно останавливаясь. По этому сигналу за его спиной тут же появился отряд всадников, вырвавшийся из распадка и замерший практически на его краю. В отличие от арачей парни держат строй, карабины в руках, но стволы задраны вверх. Мол, мы не нападаем, но готовы ко всему.

Вождь арачей тоже взмахнул рукой, и его люди остановились, оглашая окрестности воинственными криками и потрясая оружием. Не хочется парням стоять и ничего не делать. Им бы сейчас наброситься на белолицых, до которых не больше трех сотен шагов, тем более соотношение сил, считай, один к одному. А ведь всем известно, что один воин-арачи стоит четверых белых. Да что четверых, десяток давай.

Но, как видно, какие-то зачатки дисциплины у них все же присутствуют, или здесь играет свою роль непререкаемый авторитет вождя. Скорее уж второе. Дисциплина и пинк — это что-то несовместимое. Слишком много гордости, самомнения и бахвальства. Нередко по делу. Но воинское подразделение отличает не удаль и лихость отдельных молодцев, а слаженность действий бойцов.

А «волки» были в составе военного отряда верховного вождя, были. Мало того, они участвовали в обстреле домбасцев, и, может быть, пуля кого-нибудь из них ранила или убила тех, кто доверился Сергею. Откуда такое предположение? А о чем еще можно было подумать, наблюдая у половины воинов «баличи». «Дятличей» только несколько штук, у остальных переломные двустволки. Но ни одной кремневки. Заметны револьверы. Хорошо вооружены воины рода. По местным меркам — до зубов.

Вождь в сопровождении одного из воинов приблизился к белым и остановился шагах в пяти. Высокий, крепкий. На голове никакого султана из перьев. Они ему ни к чему. Ему не перед кем выпячиваться. Он уже давно всем и все доказал. Лишь два орлиных пера, но это обычное дело. А то, что они от самого настоящего горного орла, так не подобает ходить в совиных. Статус.

— Приветствую тебя, Сильная Рука.

— Здравствуй, Верная Рука.

Это был тот самый воин, с которым Сергей в свое время познакомился у Паюлы, после ночного боя. Потом они провели несколько дней вместе, пока Сильная Рука вязал нескольких сук из своего стойбища с Громом и Бураном. Это была последняя и, пожалуй, основная причина, почему Сергей выбрал именно это стойбище.

— Я вижу, ты не рад нашей встрече, Сильная Рука.

— А я должен радоваться? — на хорошем рустинском поинтересовался арачи и даже слегка вздернул бровь, выказывая свое недоумение.

В остальном лицо непроницаемо, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — сейчас вождь силится понять, чем вызвана такая дерзость со стороны его давнего знакомого. Этот белолицый был далеко не так прост, как кажется, и у него явно припасено что-то в кармане. Во всяком случае, ему и его людям всегда было чем удивить соплеменников Сильной Руки.

— Ну когда-то мы вполне ладили и даже прожили бок о бок несколько дней, — как можно более беззаботно произнес Сергей.

— Это было давно.

— Значит, вспомнить былое не получилось. Ладно, тогда слушай. Пока твои воины не наделали глупостей, отзови тех, кто отправился на фланги. Парни горячие, захотят отличиться, заденут моих, а тогда все может закончиться очень плохо. Я здесь не для того, чтобы проливать кровь, но, к сожалению, мы не друзья, и одно неверное движение приведет к тому, что заговорят ружья… И пушки. Ты не ослышался, пушки. Так что отзови своих парней. Повторяю, я пришел не за вашими жизнями.

— Но зачем тогда ты пришел с большим отрядом, да еще и с пушками?

— А ты хотел бы, чтобы Верная Рука пришел сюда один? Заманчиво. Но мне не по нраву великая честь принять мученическую смерть у тотемного столба.

— Арачи никогда…

— Сильная Рука, мы теряем время. Отзови своих воинов. Х-ха. Понима-аю. Ты не веришь, что у меня пушки, — тоном человека, на которого снизошло озарение, произнес Сергей. — Хорошо. Пусть твои воины не дергаются и не хватаются за оружие.

Он поднял руку, и практически сразу из распадка раздался грохот, а над землей поплыло густое белое облако. Послышался завораживающий свист ядра, которое, описав крутую дугу, впечаталось в землю. Снаряд упал в стороне от вышедшего навстречу отряда и недолетая сотни метров до последней палатки стойбища. Будь выстрел по настильной траектории, ядро дало бы рикошет и понеслось дальше, грозя всему, что встретится на его пути. Но расчет был верным, и, взметнув комья земли и травы, чугунный шар зарылся в землю, не причинив никому вреда.

Едва прозвучал выстрел, как арачи заволновались. Еще малость, и дойдет до стрельбы. Но вождь сумел обуздать своих людей. Сыграло свою роль и спокойствие, с которым белолицые воспринимали происходящее. Прибывший на переговоры Верная Рука и не подумал делать какие-либо лишние движения. Наемники с поднятыми вверх стволами карабинов по-прежнему стояли в строю. Разве только кони под ними немного пританцовывали, напуганные звуком рявкнувшей неподалеку гаубицы.

— Это простое чугунное ядро, остальные будут разрывными, — все так же спокойно и уверенно глядя в глаза вождю, произнес Сергей. — Твои воины вооружены «баличами», мои «дятличами», которые куда более скорострельны, к тому же мои люди лучше стреляют. За мной нет никого, за тобой старики, женщины и дети. Решай, вождь.

На этот раз Сильная Рука думал недолго, приказ отозвать разведчиков поступил тут же. Те уже поняли, что больших сил вокруг стойбища нет. Сейчас они спешились и скрытно подбирались к внезапно появившемуся противнику. Подобное передвижение дело небыстрое, примерное местоположение своих товарищей посланные арачи представляли, поэтому найдут их быстро.

В конце концов, белолицый прав, арачи не такие уж и хорошие стрелки. Напав с флангов, воины, конечно, сумеют нанести какой-то урон, но решающего значения это иметь не будет. Предстоит открытая схватка, а в этом белолицые сильны. Пусть даже его воины и перебьют их всех, стоить это будет дорого. Даже если пушки произведут по стойбищу всего по одному выстрелу, бед они наделают достаточно.

Наконец, если бы Верная Рука хотел напасть, он давно мог сделать это, воспользовавшись внезапностью. Он не врет. Ему действительно нужно поговорить, а все остальное предпринято просто для обеспечения безопасности. Или… для демонстрации силы. Вот только не стоило угрожать семьям воинов-арачей. Тут он совершил бо-ольшую ошибку.

— Не надо так на меня смотреть, Сильная Рука. Мы лишь показали, что можем добраться до ваших жилищ, вы же уже не раз нападали на наши. Или вы думаете, будто мы только и можем, что защищаться? Мне казалось, ты куда лучше знаешь меня.

— И зачем все это?

— Только для того, чтобы вы поняли — мы достаточно сильны и при желании можем добраться до ваших шатров. А еще чтобы ты передал Атакующему Соколу весть о том, что я буду ждать его и других вождей у места впадения вот этой речки в Изеру. — Сергей указал на речку, на берегу которой расположилось стойбище рода Волка. — Я буду ждать четыре дня. Если никто не придет… Видит бог, я не хочу воевать, но и стоять утирая сопли тоже не стану. А теперь прошу, возвращайтесь к своим шатрам и ничего не предпринимайте. Мы уйдем, не причинив никому вреда. Нами были захвачены один ваш воин и двое мальчишек, их мы отпустим немного позже, вернув им все их оружие.

— Ты отпустишь их сейчас, — спокойно, но твердо произнес вождь.

— Даешь слово, что на нас никто не нападет, пока мы не дойдем до Изеры?

— Мои воины не нападут.

— Этого достаточно. Ануш, прикажи отпустить пленников.

— Понял, командир.

Противостояние двух вооруженных отрядов длилось недолго. Едва только пленники присоединились к своим сородичам, как арачи отошли к границе шатров. Никто из них и не думал возвращаться к своим занятиям. Воины все еще были в готовности к бою.

Ситуация в полной мере устраивала Сергея. У него не было никаких сомнений, что от «волков» неприятностей ожидать не приходится. Во всяком случае, пока отряд наемников не окажется на берегу Изеры. Ну да, на большее он и не рассчитывал.

Чего греха таить, он почти не сомневался, что ему придется принять бой. Если подобное допускалось при общении с Сильной Рукой, то что говорить об остальных. Там бы точно пролились реки крови, и им пришлось бы сжечь стойбище, взяв на себя грех убийства стариков, женщин и детей.

Как бы ни был уверен вождь «волков» в том, что ему удастся перебить белых, пусть и ценой большой крови, Сергей знал, что он ошибается. При практически равном числе противников у наемников железная дисциплина, хорошая выучка, лучшее снаряжение, лучшее вооружение, высокий боевой дух. У арачей не было шансов.

А ничего так, фактурный мужик. Вылитый Гойко Митич, самый знаменитый индеец из детства Сергея. Все же у немцев ленты получались куда более душевные и ближе к детскому восприятию, наивные, без голливудских спецэффектов и головокружительных трюков, зато наполненные романтикой и приключениями. Впрочем, в детстве именно такие картины и нужно смотреть. Хм… Нос, однако, побольше, сильно смахивает на орлиный клюв, даже крючок на кончике присутствует.

Но на внешности все сходство и заканчивается. Атакующий Сокол к белым настроен недоброжелательно, нет в нем и суровой справедливости. Для него все белые — смертельные враги, зарящиеся на его земли и народ. Одного взгляда на эту личность достаточно, чтобы понять — этот готов тащить к тотемному столбу каждого.

Даже для переговоров привел целое войско, не меньше пяти сотен. Не иначе как решил добыть достойный трофей в лице Верной Руки. И не жалко же гробить народ. Непримиримый борец за независимость и древние традиции. Вот только внешность и даже поступки подчас обманчивы.

— Это все, что ты хотел мне сказать, Верная Рука?

Ишь ты, сожрать без соли готов, но как воина уважает и по имени величает. Будь здесь кто другой, так скорее всего удостоился бы презрительного «белолицый». Ну да и лукавый с тобой. Уважаешь — значит, боишься. А тебе нужно бояться, потому как на реке до наемников не добраться, а подходы со стороны степи… У Варакина было трое суток, так что лучше поберечься, не все так просто.

— Не тебе, Атакующий Сокол, а всем вождям.

Сергей внимательно посмотрел на полтора десятка всадников, образовавших полукруг, в центре которого Варакин и находился. Военные вожди отнеслись к этим словам с пониманием, некоторые даже приосанились. А то как же. Атакующий Сокол, конечно, верховный вождь и все такое, но их подчинение ему скорее дань уважения его храбрости и уму. Каждый из них вправе принимать решения самостоятельно, вплоть до того что увести своих воинов и не участвовать в бою. Поэтому мало быть храбрым и умным, нужна еще и изворотливость настоящего политика, чтобы удержать в своих руках бразды правления.

Вот Сергей и изворачивается, давя именно на эту точку. Здесь далеко не все военные вожди, но те, чьи земли расположены по берегам Изеры, присутствуют. Впрочем, возможно, только левобережные, все же переправа через такую огромную реку то еще предприятие, уж он-то знает. Но это не важно. Если он сможет достучаться вот до этих, то остальные сами примут правильное решение.

— Здесь не совет племени, — возразил Атакующий Сокол.

— Знаю. Тем не менее не совет племени принимает решение о набегах, чем по сути вы сейчас и занимаетесь, а военные вожди. Поэтому-то мои слова и обращены к вам.

— Значит, ты просишь о мире, — внимательно посмотрев в глаза Сергею, произнес верховный вождь, даже не спрашивая, а скорее утверждая.

— Просит слабый, а я не слаб. Скольких воинов уже потеряли арачи? Многих. А чего добились? Лишь принесли горе в шатры своих стойбищ. Вы решили, что мы способны лишь обороняться. Но я показал, что мы способны и нападать. Вот только нам это не нужно. Не проливать кровь мы пришли на берега Изеры, а просто жить. Я повторяю, война не принесет пользы ни вам, ни нам. Вы уже убедились, что мы слишком зубастая добыча, а значит, пограбить всласть не получится.

— Мы не договариваемся с белыми, Верная Рука.

— Разве? А мне показалось как раз наоборот. Не в обмен ли на ружья от валийцев вы нападали на наши пароходы и Домбас? И что это, если не договор? Так что договариваетесь, Атакующий Сокол, еще как договариваетесь.

— В обмен мы получили оружие. Ты тоже готов предоставить нам его?

— Вооружать вас, чтобы вы на нас же и нападали? Такую глупость могут сделать только валийцы. Впрочем, они неглупы и никогда не делают что-либо, хорошенько не обдумав. Ведь в твоем отряде не было тех родов, что кочуют неподалеку от границы с Новой Валенсией. А значит, и оружия они не получили. Это они не стали бы нападать на своих соседей без особой причины, так как выгодно сотрудничают с ними. Но военные отряды из других родов не связаны с ними никакими обязательствами и к тому же хорошо вооружены. Именно они станут нападать на пограничные фермы. Ведь так? Они будут убивать, грабить и злить приграничных поселенцев. Поэтому, если валийцы решат, что им стало тесно, в ряды ополчения хлынут толпы обозленных, заматеревших и хороших бойцов из числа фермеров, подготовленных вашими стараниями. Никто не встанет на вашу защиту, потому что, получив оружие, вы сами их обозлите. И тогда Валенсия будет в выигрыше. Пусть каждый ваш воин стоит десятерых белых. Чушь, конечно, но пусть будет так. Вот только если белые решат забрать вашу землю, их будет сотня против одного вашего.

— Что еще ты хочешь сказать?

— Если мы договоримся о мире, я поставлю на берегу Изеры факторию, где вы сможете покупать и обменивать товары.

— И оружие?

— Если сможете его купить. Заметьте, отпускные цены будут ниже, чем на других факториях, а закупочные выше.

— И на оружие?

Вот же заладил!

— И на оружие, — все же подтвердил Сергей.

Оно конечно, дурость вооружать тех, кто показал себя не с лучшей стороны. Но Валенсия уже проявила себя, а потому довольно сильный буфер вовсе не помешает. И потом, ищущий да обрящет — если сильно захотят, обзаведутся стволами и без его помощи. А торговля все равно сближает, какая-то прибыль и опять же информация о настроениях в степи.

— А если мы скажем, что ты должен будешь нам заплатить, чтобы свободно плавать через наши земли?

— Атакующий Сокол, ты же умный человек. К чему такие вопросы? Мы не посягаем на вашу землю, а живем на землях куроки и по их приглашению. Того, что они нам предоставляют, нам вполне достаточно. Да, мы ходим по Изере и будем ходить и дальше. Но именно поэтому я и предлагаю поставить здесь факторию на выгодных для вас условиях. Хочешь сказать, что станешь мешать нашим пароходам? И как? Много ты уже помешал? Если вы решили, что я пришел сюда, чтобы вас уговаривать, то ошибаетесь. Я пришел говорить о мире и сделать вам предложение. Просто помните: если вы откажетесь, то это ваше решение. Любой, кто попробует напасть на наши пароходы, поплатится, потому что теперь на них будут пушки. Любой, кто попробует напасть на наши дома, узнает, каково это, когда горит его шатер и гибнут его близкие. Не-эт, вожди. Я здесь не для того, чтобы просить, а для того, чтобы договариваться. Не захотите, лукавый с вами. Сами напросились. Советуйтесь, решайте, я буду ждать вашего посланца в Домбасе. Я все сказал.

Возможно, арачи и ответили бы что-нибудь на столь пространные речи, но выяснять, кто из них круче, и мериться достоинством в планы Сергея не входило. После всего того, что наворотили арачи, он и без того был сама любезность.

Сергей до последнего не сомневался, что арачи будут их атаковать. Он предполагал, что атака скорее всего будет произведена с двух направлений, со стороны реки и с суши. В этой ситуации на поддержку артиллерии рассчитывать не придется. Тут бы Хору самому отбиться. Пароход с баржей стоит на якорях в двух сотнях метров от берега, с готовой к бою артиллерией. Но и в том, что они отобьются, Сергей тоже не сомневался, как и в том, что это будет последняя крупная схватка.

Ну кому понравится терять кормильцев и воинов в бесплодных попытках добраться до Верной Руки и его воинов? Кто будет кормить оставшиеся в стойбищах семьи? Потери арачей и без того были весьма внушительными, и восполнить их они смогут, самое лучшее, через несколько лет, когда подрастет молодежь.

Однако на этот раз он ошибся. Арачи не стали принимать бой. Вместо этого к позиции наемников приблизился Сильная Рука, который сообщил, что вопрос о мире будет рассматриваться на совете вождей. Также он сообщил, что домбасцы могут спокойно собираться и уходить, никто на них нападать не станет. Хорошая новость. Обнадеживающая. Значит, не все мозги отсохли у вождей арачей.

Сергей вел себя весьма самоуверенно, заявляя о том, что может намылить холку любому. Нет, в принципе это возможно, как и привлечь на свою сторону куроки. У Высокой Горы были весьма обширные планы, и угольные копи занимали в них далеко не последнее место. К тому же он был зол, потеряв оба парохода. Но, как говаривал Наполеон, для ведения войны нужны три вещи — деньги, деньги и еще раз деньги, а вот с этим-то у Варакина и Болотина наметились серьезные трудности. Если не сказать больше. Уж больно рьяно взялся за дело Сергей, и ведь теперь не сбавишь темп, потому как пойдет во вред.

Отсюда и облегченный вздох, когда Сильная Рука принес добрую весть. Осталось сделать три вещи — утереть испарину, чтобы никто не видел; снять минное заграждение, сами мины еще пригодятся, да и лишнее это, мало ли кто может подорваться на забытом сюрпризе; спокойно отчалить восвояси. Не прошло и двух часов, как «Желтая роза» дала гудок пустынному берегу и взбила речные воды своими лопастями. Ясное дело, их никто не провожал, не размахивал платочками, не посылал вдогон пулю. Последнее радовало особенно.

— Я так понимаю, Верная Рука, ты все же договорился с арачами? — пыхнув густым ароматным облаком, поинтересовался Хор, когда «Желтая роза» наконец направилась к Домбасу и появилось время для беседы.

— Никакой договоренности нет, Хор, — разочаровал Сергей капитана, пристроившись на боковом мостике и любуясь высоким берегом Изеры.

Сейчас не весна с ее буйством красок и повсеместной сочной зеленью, преобладают скучные желто-зеленые тона выжженной солнцем травы. Если и заметны зеленые полосы, то вдоль берегов ручьев и речек. Но, как ни странно, Сергею пейзаж был по душе.

— Странно. А мне показалось, будто вы договорились.

— Ничего удивительного, потому что ты в некоторой степени прав. Арачи будут обсуждать мои предложения на совете вождей и в конце концов примут решение о мире. Фактория с льготными ценами, да еще поставленная там, где будет удобно именно им, это не так уж и мало. Причем, заметь, в обмен на прекращение нападений, от которых вред только им самим. За прошедшее время они потеряли больше сотни воинов, а это ведь не просто бойцы, это кормильцы. Ну и наконец, появившиеся у нас пушки. Это весьма весомый аргумент. Если вы в прошлый раз умудрились отбиться, то что говорить о том, что вы сможете наворотить, имея артиллерию.

— Это да. Пушка — это серьезно. А потом, можно ведь держаться и подальше от берега. Скажем, в шестистах шагах.

— Шестьсот шагов? Хор, от тебя ли я слышу это? А как же повышенный расход топлива, нагрузка на машину, потеря скорости? — с явной иронией и показным удивлением глядя на капитана, произнес Сергей.

— А разве я про себя говорю? Как видишь, я вообще в трех сотнях шагов от берега держусь, — невозмутимо пыхнул очередным ароматным сизым облаком Хор.

— Н-да-а. Боюсь, что не скоро найдутся те, кто пожелает иметь с нами дело. Опасные воды.

— Ерунда. С такой охраной ничуть не опаснее, чем ходить по Мраве, а там-то пароходы ходят довольно весело, — отмахнулся Хор.

— Ага. Ты это другим объясни.

— Уже, — невозмутимо проронил речной волк.

— Что уже?

— Уже объяснил.

— Та-ак. С этого места поподробнее. — Сергей тут же сделал стойку, как борзая, почуявшая след. Похоже, жизнь налаживается.

— Можно и поподробнее. Ты же в курсе, что в Крумле заложили целых две верфи. Во-от. В прошлый свой приход туда, пока господин Дворжак решал вопрос по пушкам, я наведался на одну из них и внес аванс на постройку нового парохода. Как водится, вести по реке разносятся быстро…

— Погоди, а когда ты успел заработать на постройку нового парохода?

— Не заработал еще. Но заработаю. С этими плясками по Изере я уже поднял половину суммы. За что тебе отдельное спасибо, — хитро подмигнул Хор. Ну да, заработал он изрядно, чего уж. — А теперь дело пойдет так, что только успевай бегать взад-вперед. Так что вторую половину наверстаю, если ты не отступишься от своих обещаний.

— С чего бы это? Мое слово покрепче твоего будет.

— Ну это как поглядеть, — тут же распрямил плечи капитан.

— Так, мериться достоинством будем потом. Ты по делу давай, — осадил капитана Сергей, которого снедало любопытство.

— Можно и по делу. В последнее мое прибытие в Крумл ко мне подвалили сразу чуть не с десяток капитанов, причем некоторые специально задержались, поджидая меня. Слухи — это одно, а когда из первых рук — то совсем другое. Больно уж им интересно стало, как я смог так приподняться, что решился на постройку нового парохода. Ну рассказал им все как есть, без утайки, и об отдельной плате за особые риски и участие в боях, и о льготных тарифах, действующих только в этом году. Гляжу, а глазки-то у всех загорелись, мама не горюй. Того и гляди, попрыгают на пароходы и рванут в Домбас.

— Это, конечно, хорошо, но не стоило предавать огласке наши с тобой договоренности. Это касалось лишь тебя, — предполагая, что опять предстоят солидные траты, разочарованно произнес Варакин.

Хор внимательно посмотрел на Сергея, пыхнул трубкой и безнадежно покачал головой. Ну не мог он понять, как при такой непроходимой тупости можно было браться за такое большое дело.

— Быть дельцом и быть бойцом далеко не одно и то же, Верная Рука. Вот боец ты отличный, этого у тебя не отнять. Но делец… Будь здесь господин Дворжак, он меня уже расцеловал бы. Не надо быть жадным.

— Это я-то жадный?

— Угу. Кое в чем. Сильно прижало? — понимающе спросил Хор.

— Не то слово. Если не начнем получать прибыль, суши весла.

— Не отчаивайся. Ну отдашь ты уголь подешевле и получишь чуть меньше… С одной баржи. А сколько выйдет на круг? Десять пароходов — это почти по две баржи в день. Шутка ли.

— Десять?

— Ну, считая меня, одиннадцать. Понимаешь, какая тут штука. До того как на Мраве и Изере встали форты, капитаны брались за проход до Новой Валенсии и обратно, за большую плату, не без того, но все же брались. Риск. Но риск по местным меркам оправданный. Сегодня по этому маршруту можно ходить практически ничего не опасаясь, имея постоянный заработок и учитывая протяженность, а также недостаток в транспорте, хозяева пароходов никогда не сидят без дела, еще и перебирают. Ну и к чему им нарываться на арачей, если можно зарабатывать без особого риска? Чтобы завлечь их сюда, нужно предложить более выгодные условия, такие, которые стоили бы риска. Сорвиголовы всегда найдутся, только сумей их завлечь. Ничто не помешает тебе на следующий год отменить льготы и сделать перевозку угля лишь чуть выгоднее, чем другие маршруты. Но поверь тому, кто в этом деле собаку съел: те, кто придут к тебе в этом году, останутся и на следующий.

— А разговор о льготах был только на этот год, — понимающе кивнул Сергей.

— Правильно. Но и это не все. Каждый из капитанов должен будет взять на борт по паре человек, чтобы обучить специальности. Причем бесплатно. Чуешь выгоду? Капитаны и команды стоящие, не первый год на реке, из тех, кто ходил еще по диким рекам.

— Настоящие мастера.

— Во-от, вижу, что теперь ты понял. Ты же как-то говорил, что подумываешь обзавестись собственными пароходами. Поверь, к тому моменту, как у тебя появится первые малышки, для них уже будут готовы экипажи. На круг пять судов, шутка ли.

— Ты тоже возьмешься за обучение?

— Нет. Со мной этот номер не пройдет, — хитро улыбаясь, возразил Хор.

— Ясно. Будешь готовить команду для нового парохода, — тут же сообразил Сергей.

— Ну раз уж так кости легли, то почему бы и нет, — не стал разочаровывать его Хор. — Подготовлю команду, и пусть ходят мне на радость. Потому и не к спеху мне, пароход будет готов только к следующему лету.

— Думаешь стать судовладельцем?

— Думаю. Если ты не обрежешь мне все по самое не балуй.

— И не подумаю. Ты ведь обоими судами будешь здесь работать. Неужели оставишь свою «Розу»?

— Еще чего! — фыркнул Хор. — «Розу» я никому не доверю. На новый Боланя посажу, пусть помнит мою доброту.

Глава 9

ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

— Ваше высочество.

— Да, Карел? — Кронпринц оторвался от бумаг и поднял взгляд на своего адъютанта.

За прошедшее время подполковник не только успел освоиться в данной должности, но и заручиться полным доверием Элиаша, чего до недавнего времени был удостоен лишь один человек. Наследник короны был рад, что полковник Войнич и подполковник Коваржик не стали врагами. Нет, их соперничество никуда не делось, как и готовность уколоть друг друга, но Элиаш не без удовлетворения замечал, что теперь это скорее все же дружеское соперничество.

Ему было доподлинно известно, что оба офицера не раз были замечены в совместных попойках. Имелись сведения и об иных их похождениях, что лишний раз свидетельствовало об их сближении. Однако данное обстоятельство ничуть не мешало им продолжать соперничать между собой и с другими за право быть первым в ближнем окружении Элиаша. Забавно было наблюдать, как они совместными усилиями оттесняют в тень того или иного особо настырного соискателя благосклонности наследника престола.

— Ваше высочество, к церемонии передачи полномочий его превосходительству все готово.

— Хорошо, Карел. Мне осталось совсем немного. Скоро я подойду. — Кронпринц взглянул на часы с массивным маятником, мерно отмеряющим время. — И потом, у меня еще два часа.

— Ваше высочество, при всем уважении, по-моему, это уже заботы его превосходительства. Генерал Джарек весьма деятельная натура, умен, предан короне и к тому же прекрасно зарекомендовал себя на ниве административной деятельности. Не думаю, что подобные ваши действия будут восприняты им правильно. Он скорее уж уверится в том, что вы не верите в его способности руководителя.

— Ты бы подумал именно так?

— И вы тоже, ваше высочество. Вспомните, когда три года назад вы вступали в должность, бывший губернатор свалил на вас целый ворох неразрешенных вопросов.

— Хм… Помнится, я тогда еще возмущался. Думаешь, он это сделал специально?

— Он дал вам возможность с первых шагов проявить себя. Вы с ходу окунулись в проблемы, что позволило вам не только зарекомендовать себя в вашем новом окружении, но и максимально быстро вникнуть во многие тонкости. Масса сэкономленного времени.

— Вообще-то, если ты помнишь, тогда мы дружно решили, что нам подложили жирную свинью.

— По прошествии времени на подобные вещи смотришь под другим ракурсом.

— То есть ты уверен, что лучше оставить ему кое-что незавершенное?

— Именно.

За последние два года кронпринц в значительной мере преуспел в деле развития промышленного производства в Новой Рустинии. Обычно метрополия заботится только о вывозе из колоний сырья, используя сами доминионы в качестве рынков сбыта. Король Рустинии избрал иной путь. Уверенные в поддержке со стороны короны, а главное в наличии надежного рынка сбыта, предприниматели метрополии не больно-то и заботились о повышении качества своей продукции и ее конкурентоспособности на внешнем рынке. К чему, если их все и без того устраивало?

Однако, как часто бывает, гром грянул совершенно неожиданно, и, что самое прискорбное, громовержцем оказался король. В Новой Рустинии поистине семимильными шагами начало развиваться промышленное производство, в том числе текстильное и машиностроение, была заложена даже верфь для строительства океанских судов. Более дешевая и не уступающая по качеству продукция заполонила внутренний рынок и перекинулась на внешний.

Всего лишь через три года после появления в колонии кронпринца четверть рынка поставок текстиля и сельхозтехники в Новом Свете принадлежала рустинцам. По части поставок механизмов для строительства речных судов и паровозов они еще не вышли на внешний рынок, едва успевая обеспечивать собственный, но темпы развития были таковы, что в скором времени можно было ожидать начала поставок и в другие колонии. Уже сегодня половина железнодорожных путей в Новом Свете строилась с использованием рельс, производимых в Новой Рустинии.

Словом, по многим позициям рустинцы с уверенностью подминали под себя весь новосветский рынок. Что не могло не радовать его высочество, как и его родителя. Доходы, поступающие из колоний, увеличились в разы.

Однако не дело, когда наследник короны столь долго пребывает вдали от трона. Ему предоставили возможность проявить себя, и он справился великолепно. Как говорится, пора и честь знать. Король отзывал Элиаша в столицу, а Новая Рустиния вновь меняла статус, переходя под управление генерал-губернатора.

Надо заметить, что кронпринц был доволен выбором короля. Генерал Джарек, человек новой формации, был не просто деятельной натурой, последние пять лет он занимал должность генерал-губернатора в промышленной области королевства и хорошо зарекомендовал себя. Элиаш мог совершенно спокойно передать ему свое детище, зная, что его преемник не станет препятствовать росту предпринимательской деятельности, напротив, будет всячески содействовать ему.

— Что же, в таком случае оставим все незавершенные дела на откуп его превосходительству. Надеюсь, он поймет все правильно.

— Разрешите, ваше высочество?

— Собеслав, боюсь, с нотациями и нравоучениями Карел тебя опередил.

— Не сомневаюсь. Но у меня дело несколько иного характера.

Полковник Войнич протянул кронпринцу исписанный лист бумаги. По мере прочтения Элиашем текста выражение его лица менялось, стремительно мрачнея.

— Вы понимаете, что это значит? — протягивая бумагу подполковнику Коваржику, спросил кронпринц, обращаясь к обоим адъютантам.

— Похоже, кому-то очень не нравится бурный рост производства в наших колониях, ваше высочество.

— И я даже знаю кому, — прочитав написанное, поддержал Войнича Коваржик. — Сегодня нам удается подминать под себя рынок не только за счет качества, но и благодаря сравнительно невысоким ценам на товары. Но вот это изменит ситуацию, — приподняв лист, закончил подполковник.

— Ты по-прежнему считаешь, что мне стоит оставить неразрешенные дела?

— Те вопросы, которые вы могли успеть рассмотреть, сущая безделица в сравнении с этим, ваше высочество, — возразил Коваржик.

— В любом случае ваши полномочия истекли. Вы все еще в должности чисто формально, и эта формальность истечет через полтора часа, — поддержал подполковника Войнич. — Мы уже ничего не успеем предпринять. К тому же информацию необходимо перепроверять.

— Но ведь эти сведения поступили от господина Чержека?

Чержек, бывший служащий департамента полиции, уже не первый год выполнял деликатные поручения его высочества, будучи на связи с полковником Войничем. До сегодняшнего дня сомнений в его профессионализме, как и в достоверности добываемой им информации, не возникало. И вообще, ему можно было поручить любое щекотливое дело, а потом просто дождаться доклада о выполнении.

— И тем не менее. Информация слишком серьезна, ваше высочество, — возразил Войнич. — Мы в обязательном порядке проинформируем его превосходительство, но в любом случае это уже его забота.

— Проклятье! Когда же наконец проведут межконтинентальный телеграф! — Элиаш откинулся на высокую спинку резного кресла и уперся руками в столешницу.

Связь. Если бы у него была возможность быстро связаться с королем!.. Но ее не было. Самое быстроходное судно и при благоприятном стечении обстоятельств сумеет достигнуть Старого Света только за две недели. При самых оптимистичных прогнозах решения можно ожидать через месяц. Но, похоже, времени не осталось вовсе.

Махнуть на все рукой и принять решение самостоятельно? Даже не смешно. Это откровенное попрание закона и явное неповиновение воле короля, высказанной недвусмысленно. Случись это раньше, и Элиаш был бы в своем праве. Сейчас же он уже не мог предпринять ничего. Да генерал Джарек попросту арестует кронпринца и под конвоем препроводит в столицу. И будет прав. Потому что подобное своеволие граничит с государственным заговором.

— Погодите-ка… — Элиаш выдвинул ящик стола и извлек кожаную папку с рельефным оттиском герба Рустинии. Быстро перебрал бумаги и, наконец взяв один из листов, начал внимательно его читать. Потом в его руках оказалась еще одна бумага, обвитая шнуром с массивной сургучной печатью. Изучив оба документа, он облегченно вздохнул и вновь откинулся на спинку кресла. — Сдать дела генералу Джареку и вернуться в столицу, — удовлетворенно произнес он.

— Все правильно, за прошедшее время ничего не изменилось, — пожимая плечами и переглядываясь с Коваржиком, подтвердил Войнич.

— Господа, вы невнимательны. Здесь не говорится о том, чтобы я незамедлительно отбыл в столицу. Значит, я могу остаться на некоторое время в Новом Свете.

— Но только как частное лицо, — уточнил подполковник Коваржик. — Вы не сможете отдавать приказы, принимать какие-либо решения или иным способом влиять на происходящие события. Его превосходительство отличает преданность короне, но отнюдь не услужливость членам королевской семьи.

— Правильно. Но зато я буду в курсе событий и, как говорят доктора, буду держать руку на пульсе.

— Не думаю, что его превосходительству это понравится. При всех его талантах он весьма самолюбив и может воспринять ваше чрезмерное любопытство неправильно, — не согласился Войнич.

— Именно по этой причине я и не стану интересоваться делами, а буду вести праздный образ жизни, — весело заявил Элиаш. — Помнится, местное общество было несколько недовольно тем, что я уделял ему так мало времени. Балы, приемы, посещение других городов с частными визитами. Это никоим образом не сможет уязвить его превосходительство. В то же время нам не составит труда быть в курсе всех событий, ну и господин Чержек будет не так далеко от нас.

— Вы имеете в виду те слова господина Дворжака о якобы желании куроки присоединиться к Рустинии на правах автономной области? — понимающе произнес Войнич.

— Но ведь они так и не обратились с подобной просьбой. Не было ни одного посланника, а ведь вы тут уже три года, — напомнил Коваржик.

— Но это может случиться в свете последних событий, а тогда уже нельзя будет терять ни дня.

— Сомнительно, чтобы его величество согласился на подобное. До сегодняшнего дня политика в отношении коренного населения не предусматривала ничего подобного.

— Угольные копи, господа. Раньше им нечего было предложить, кроме земли. Сегодня этот союз имеет уже стратегическое значение. Ситуация такова, что мы не можем направить туда войска и способны только на опосредованную поддержку. Но вот это, — кронпринц положил руку на бумагу с так взволновавшим его сообщением, — меняет многое. Итак. Войнич, подготовьте приказ для капитана курьерского корабля о немедленном выходе в море. Пожалуй, генерал не обидится на это мое последнее распоряжение. Я же пока напишу письмо королю. Коваржик, позаботьтесь о том, чтобы мой парадный мундир принесли прямо сюда, не хочу терять время на лишние перемещения. У нас есть еще чуть больше часа. За дело, господа.

Необычное и вместе с тем радующее глаз зрелище Болотин увидел у слияния Ронки с Изерой. На высоком берегу, еще сравнительно недавно диком и пустынном, расположился форт с внушающими уважение бревенчатыми стенами и валами бастионов. На вооружении форта состояли четыре полевых орудия нового образца. Весьма дорогое удовольствие, если вспомнить о том, что рустинская армия все еще не завершила перевооружение и до сих пор ее артиллерия почти наполовину состоит из дульнозарядных орудий. Но Сергей предпочитал не экономить на обороноспособности. Если в конвойных частях он обошелся старыми орудиями, то здесь изрядно потратился.

Впрочем, это вполне оправданно. Изера слишком велика, чтобы можно было делать ставку на гладкоствольные орудия. Первые нарезные образцы также не могли удовлетворить потребности обороны. Они слишком медлительны в перезарядке и требовали куда большее число обслуги. Новые пушки отличались скорострельностью и при острой необходимости могли обслуживаться даже одним артиллеристом. При этом благодаря унитарным снарядам темп стрельбы опять превосходил бы дульнозарядные. Калибра же в восемьдесят миллиметров было вполне достаточно для любого парохода, который решат вооружить валийцы. О военных речных флотилиях здесь и слыхом не слыхивали.

Именно обращенный в сторону Домбаса взор валийцев побудил Варакина пойти на просто неприличные военные траты. Во многом это оказалось возможным благодаря негласной поддержке со стороны его высочества. Не будь этого, и ни о чем подобном нельзя было бы и мечтать. Орудия — это не винтовки, каждая единица на строгом учете, как и производство снарядов.

Разумеется, коль скоро интересы Валенсии крутились вокруг копей, они могли привлечь и военно-морской флот. В конце концов, полноводная Изера была проходима даже для больших судов, а уж для канонерских лодок и подавно. Но в возможность этого верилось с трудом. Вряд ли Рустиния будет спокойно взирать на прямое военное вторжение.

На берегу под фортом находился небольшой порт, состоящий из нескольких строений и четырех причалов, у которых стояли груженые и порожние баржи, а также пароходы, ожидающие груз. Там же располагались служебные строения. В качестве угольной станции использовалась одна из барж, оборудованная ленточным погрузчиком. В настоящий момент рядом с ней находился пароход. Судя по царящей на нем суете, бункеровка была завершена и он готовился отправиться в путь.

Варакин был вынужден расположить порт здесь, из-за чего пришлось возводить и еще одно укрепление, хотя до копей от места слияния было порядка десяти верст. Ронка не так полноводна и обладает не слишком широким руслом для безопасного маневрирования. До оборудования порта на Изере севшие на мель суда были обычным явлением. Теперь груженые баржи спускаются вниз паровым буксиром, он же поднимает к копям порожние либо прибывшие с грузами для копей или города.

Да-а, многое же здесь изменилось за время его отсутствия. Два года назад не могло быть и речи, чтобы на Изере, выше слияния с Мравой, можно было повстречать какие-либо суда. Сейчас же, судя по рассказам, которыми потчевали Алексея в пути, и письмам Сергея, от этих причалов за день отходило по три парохода. И пусть каждая баржа вмещала не больше пятисот тонн угля, это впечатляло.

Для сравнения, на валийских копях при большем количестве задействованных рабов и каторжан за сутки добывалось чуть не вдвое меньше. Можно, конечно, утверждать, что успехи домбасцев обусловлены открытой добычей угля. Но данное утверждение было бы ошибочным. Причина их преимущества была в максимальной механизации добычи. Здесь уже трудились три станковых отбойных молотка конструкции милахского инженера и больше десятка ленточных погрузчиков. Кстати, на барже, приведенной пароходом, на котором прибыл Алексей, кроме людей и заказанных грузов находилось дополнительное оборудование, купленное в Старом Свете по заказу Варакина.

Словом, Домбас сильно потеснил валийцев в Новой Рустинии. Монополистом в поставках еще не стал, но это скорее вопрос времени. Большая часть нововаленсианского угля уже сейчас либо проходит транзитом в Медиолан, либо морским путем уходит в другие регионы Нового Света.

— Господин Дворжак, прошу прощения, но вам придется сойти здесь, — обратился к Алексею капитан, как только пароход замер у причала. — Думаю, сходить во время бункеровки будет несколько неудобно, угольная пыль причиняет массу неудобств. Дело в том, что мы не ходим в Домбас. Вопрос безопасности судовождения.

— Благодарю, капитан. Мне известно об этом. Сколько у нас есть времени?

— О-о, не беспокойтесь, в управе порта есть зал ожидания, вас устроят со всеми удобствами. Уверен, что в Домбас уже отправлено сообщение, и самое большее через час здесь будет буксир.

— И как они успеют так скоро обернуться? — искренне удивился Алексей.

— Дежурный уже доложил в комендатуру Домбаса, — произнес подошедший Крайчек, командовавший конвоем, сопровождавшим пароход. — Я прихватил с собой парней, они помогут вам с вещами. Да вы не волнуйтесь, господин Дворжак, в порту есть не только зал ожидания, но и комната первого класса. Вам и вашей семье там будет вполне удобно.

— А как дежурный мог так скоро сообщить о прибытии парохода с пассажирами? Ведь люди прибывают не с каждым транспортом.

— По далехласу, — пожав плечами, ответил Крайчек.

Вот так номер. Далехлас. Местное название телефона, сравнительно недавнее изобретение и пока еще не получившее большого распространения. Это была весьма дорогая диковинка, которую мог позволить себе далеко не каждый. Впрочем, чему он, собственно говоря, удивляется? Чтобы Сергей не воспользовался возможностью обеспечить свое поселение связью? Да тут скорее всего есть и узел связи, и аппараты во всех службах, присутственных местах и у руководящего состава. Да что там, сказали бы Алексею, что половина домов Домбаса телефонизированы, он, пожалуй, и не удивится. Конечно, Сергей будет вечно испытывать недостаток в средствах, и это при таких-то доходах.

— Вы тоже отправитесь в Домбас? — поинтересовался Алексей у наемника.

— Нет. Нам там делать нечего. Только время терять. Сейчас сдадим пушку, оружие и завалимся в харчевню. Наш Верная Рука, конечно, платит щедро, но и жалованье приходится отрабатывать сполна. Поэтому уже завтра утром мы отчалим обратно.

— Вы вообще не отдыхаете?

— Все веселье зимой, — лучезарно улыбнувшись, ответил Крайчек. Но потом все же добавил: — Раз в месяц нам предоставляется трое суток на полноценное безделье и возможность от души промочить горло, этого вполне достаточно.

В целом путешествие по Изере можно было считать безопасным. Но назвать службу конвойников совсем уж спокойной нельзя. Далеко не все роды арачей приняли условия мира. Изредка пароходы обстреливались. Случались и нападения, если неисправность машин вынуждала судно остановиться. Имели место стычки и на суше. Однако ничего такого, чего не происходило бы повсеместно.

Бытовало даже мнение, что содержание полутора сотен наемников в качестве конвойной службы это излишество и блажь. Вот только Варакин так не считал и предпочитал содержать этих «дармоедов». Арачи все еще были враждебно настроены к белым и не скрывали этого. Да, сейчас они делали вид, что в происходящем на реке нет ничего необычного, но никто не может сказать, когда они вдруг решат, что мир длится слишком уж долго, и выйдут на тропу войны. Если же это случится, Сергей хотел быть уверенным в том, что перевозка угля останется на прежнем уровне. И наконец, именно наличие вот этих конвойных подразделений, способных противостоять серьезному нападению, и обеспечивало мирное сосуществование с арачами.

— Дорогой, мы готовы.

Алексей обернулся и, увидев Хану с годовалой дочкой на руках, поспешил забрать девочку. Она росла не по дням, а по часам и исправно набирала вес. У них конечно же была служанка, но сейчас она занималась багажом, а Хана никогда не тяготилась заботой о ребенке.

— Не стоит так рьяно вырывать ребенка у меня из рук, — обиженно надула губки молодая женщина.

— Ну мог же я соскучиться по дочери, — улыбнулся Алексей.

Разумеется, причина была в другом, но они пока предпочитали это не афишировать. Кстати, именно из-за этого в их семье случилась первая настоящая ссора. Алексей всячески противился тому, чтобы Хана сопровождала его в этом путешествии. Впрочем, старался он зря. В прошлый раз, когда он предпочел отложить путешествие и остался рядом с женой, все прошло как нельзя лучше. Но в этот раз он просто не мог не отправиться в дальний путь.

В принципе ничего страшного, и дочь успела подрасти, и дед с бабкой очень хотели потетешкаться с внучкой. Если бы не одно «но»… Они оказались слишком неосторожной и любвеобильной парой. Хана была на втором месяце, и Алексей места себе не находил, переживая за ее здоровье. А тут еще она решила отправиться с мужем в Домбас. Уж больно все было складно и увлекательно на белом полотне преобразека. Вот мало было Алексею переживаний, пока они пересекали океан, получи с лихвой.

Здание речного вокзала оказалось небольшим, но весьма уютным местечком. Вроде и ничего особенного, обычные лавки, выстроившиеся рядами, чтобы с относительными удобствами можно было ожидать транспорта. Но везде чисто, все старательно выкрашено в спокойные тона, не отдающие казенщиной. Работает буфет, где недорого можно купить свежую выпечку и чай. Конечно, прожженные речные волки и видавшие виды наемники никогда в этом не сознаются, но они были здесь основными покупателями. Из форта к определенному часу прибегал гонец и уносил полный бумажный пакет различной сдобы только что из печи.

Алексей и Хана услышали все это от буфетчицы, с удовольствием поглощая булочки, присыпанные сахарной пудрой. Да-а, недаром говорят, что мужчины порой как дети. А как превосходно печет, прямо любо-дорого. Такая мастерица с легкостью составит конкуренцию столичным кондитерам. И ведь не готовила ничего специально для гостей Варакина, все то же самое, что и всем. Однако здешние мужчины самые настоящие лакомки.

Буксир прибыл примерно минут через сорок. Путешественники как раз закончили чаевничать, когда раздался гудок, призывающий взойти на борт. Крайчек не забыл о семействе Дворжаков, и наемники перенесли их багаж.

Нет, Алексей не обманывался. Такое внимание было обусловлено вовсе не его дружбой с Сергеем. Наемники вообще народ сами себе на уме. Но если ты сумел заслужить их уважение и стоял с ними плечом к плечу… Кстати, Алексея они между собой называли гренадером, памятуя о его столь своевременных действиях, спасших от захвата «Желтую розу» и жизни всех находившихся на ее борту.

Они расположились на верхней палубе, рядом с ходовым мостиком. Здесь было не в пример свободнее, чем на нижней палубе, где находилось около полусотни переселенцев, отправившихся за лучшей долей. Да и обзор отсюда был куда лучше. Болотин удивился было тому обстоятельству, что баржа с грузом осталась у причала, но молодой капитан объяснил, что ею займется другой буксир. Его же задача доставить как можно быстрее в Домбас новых переселенцев и гостей. На копях, как заметил Алексей, также произошли изменения. Теперь снимаемый грунт не отвозили в отвалы, а все теми же транспортерными лентами доставляли на место выработки угля и заполняли им образовавшиеся пустоты. Его даже утрамбовывали, дабы укрепить берег. Погрузка барж тоже производилась посредством транспортеров. Несколько паровых машин на колесном ходу приводили в движение все эти механизмы. При такой плотности использования машин механические мастерские скорее всего работают с солидной нагрузкой, ведь техника требовала постоянного обслуживания, мелкого и серьезного ремонта.

Пристань у самого Домбаса мало изменилась, чего не скажешь о сильно разросшемся городке. Во-первых, на той самой возвышенности, откуда вели обстрел арачи, были устроены укрепления. Так называемый форт номер два, первый был возле порта. Правда, это укрепление в значительной мере уступало первому. Но, как следовало из пояснений капитана буксира, молодого паренька, которому едва стукнуло двадцать, он был лишь центральной позицией, вся земля вокруг него была испещрена траншеями полного профиля, с блиндажами и ходами сообщений. Кое-что было видно и с мостика буксира.

Исчезло колючее заграждение вокруг города, как и минные поля. Впрочем, они перекочевали на особо опасные направления, в основном находящиеся в мертвых пространствах. Но сплошного периметра уже не было. Вместо этого по краям лощины поднялись еще два форта вроде того, что был на правом берегу Ронки.

Ну здесь ничего удивительного. Новые подворья ставились так же, как и первые, — хотя и плотной застройкой, но далеко не тесной. Население Домбаса насчитывало уже три тысячи человек, и недостатка в семейных не было. Такое количество домов просто невозможно уместить в прежнем периметре. Не средневековый же город в самом-то деле.

Строительство и сейчас шло полным ходом, Алексей заметил, как со стоявшей у причала баржи сгружали лес. С реки было прекрасно видно две новые улицы, поднимающиеся вверх по склонам лощины. Подворья выглядели пока по-сиротски пустыми и не несли никаких следов индивидуальности. Наконец, там не было ни одного деревца, тогда так старая часть городка утопала в зелени.

— Дорогой, какая прелесть! — восхитилась Хана. — Преобразек способен передать лишь небольшую часть всей этой красоты.

— Согласен. — Алексей и сам пребывал под впечатлением от представшей его взору картины.

— И ты к этому причастен!

— Хм… Дорогая, только и того, что причастен. И, уверяю тебя, в самой малой степени. Это все заслуга Сергея. Я-то все поражаюсь, куда он умудряется деть такую прорву денег. Но, глядя на этот широкий замах, впору удивляться, как у него вообще хоть что-то остается.

— Но ведь толчок был дан благодаря той сумме, что ты выделил ему, — упорствовала Хана. Все же любая жена предпочитает видеть большую заслугу именно своего мужа, а уж любящая и подавно.

Алексею эти слова пришлись не по душе, и он недовольно сказал:

— Я ничего не выделял Сергею, Хана. Запомни это раз и навсегда. Я отдал ему только то, что и так по праву было его. А уж как он распорядился теми средствами, целиком и полностью его заслуга.

— Шимон, я вовсе…

— Прости, Хана, я был излишне резок. Но это правда. Конечно, я помогал ему и продолжаю помогать сейчас. Но это он рисковал здесь своей жизнью, вставая на защиту людей. Это за него люди готовы пойти в огонь и в воду. Это он, рискуя разориться, стремился обеспечить людям все самое лучшее, даже когда дела были совсем плохи. Кстати, я со многим был не согласен, так как он поступал непрактично. Но время все расставило по своим местам. И все это в первую очередь его заслуга, и никак иначе.

— Дорогой, не стоит преуменьшать своей заслуги, — поцеловав мужа в щеку, возразила Хана. — Все это так. Сергей много сделал и многого добился, и он заслуживает высшей похвалы, как и любви людей. Но многие ли поступили бы подобно тебе? Бросили бы все дела, отправились бы с риском для жизни в дикую степь спасать друга? Без колебаний отдали бы пусть и причитающиеся ему деньги, тем более он о них и понятия не имел? Хотя ты и утверждаешь обратное, это и твое детище. Или скорее ваше. Ты же сам говорил, что у вас с Сергеем одна дорога на двоих.

Варакин появился словно ниоткуда. Однако он и не подумал бросаться к дорогим гостям, оставшись на причале. Ну а чему, собственно, удивляться. Подумаешь, приехал друг. Куда важнее встретить не гостей, а тех, кто прибыл сюда на постоянное место жительства. И что с того, что он их впервые видит? Каждый из них — это кирпичик в стене возводимого им здания. Алексей же поймет. Не может не понять.

Алексей понимал. Но ему все же было немного обидно. Ведь не всегда же Сергей находился в Домбасе по прибытии переселенцев. Встречали же их его помощники. Так отчего же было не сделать сегодня исключение?

— Шимон!

Алексей настолько увлекся своими мыслями, что не заметил, как на палубу взлетела Эмка, легко неся на руках двухгодовалого постреленка, всячески стремящегося вырваться из рук матери. Она с ходу заключила Алексея в объятия, смачно чмокнув в выбритую до синевы щеку. Малец тоже не растерялся и ухватил незнакомого дядьку за волосы, резко дернув их. Как видно, потеряв надежду совладать-таки с матерью, он решил выместить все свое негодование на Алексее.

— Ох! Погоди, постреленок. Отпусти.

— Игнас, проказник, отпусти дядю Шимона.

Но малец только залился звонким смехом и словно назло потянул еще сильнее. Судя по всему, он находил ситуацию весьма занятной. Алексею все же удалось справиться с маленьким агрессором и вытащить свои волосы из цепких ручонок. После чего он схватил мальца, сделал страшные глаза и, уткнувшись в его грудь, зарычал. Игнас ничуть не испугался и вновь залился смехом, опять ухватив веселого дядьку уже обеими руками.

— У вас очень общительный мальчик, — улыбнулась Хана.

— Постреленок, сладу с ним никакого, а как пошел, так и вовсе нужен глаз да глаз.

— Эмка, позволь представить — моя жена Хана.

— Я уже догадалась. Очень приятно. Вы уж простите, мы люди сельские, простые.

— Полноте. Я, конечно, дворянского рода, но никогда не отличалась чопорностью.

— Кстати, я тоже дворянин. — Алексей нарочито расправил плечи. — Указом его величества, за заслуги перед короной.

— Ох, Шимон, вот уж кто может не рассчитывать на политес с моей стороны, так это ты. Уж прости, но трудно рассыпаться бисером перед тем, кого ты учила грамоте.

— Вы учили Шимона грамоте? — вскинула брови Хана.

— А он не рассказывал?

— Нет, об этом он умолчал.

— Я обязательно все вам расскажу.

— Эмка! — воскликнул смущенный Алексей.

— Ладно, почти все, — смилостивилась она. — О том, что Сарка хотела тебя охмурить, я говорить не буду.

Хана тут же сделала стойку:

— Сарка? Кто это?

— Моя старшая сестра. Но у нее ничего не вышло, а вот я сумела захомутать Сергея.

— Эмка, коли уж все так складывается и вы с Сергеем старинные друзья Шимона, вы не против, если мы перейдем на «ты»? — вкрадчиво произнесла Хана.

— Отчего же, буду только рада, — лучезарно улыбнулась Эмка.

— Хана, ты напрасно стараешься. Это давняя история, к тому же не имевшая ровным счетом никакого продолжения, — попытался урезонить жену Алексей.

— Я напрасно хочу сблизиться с твоими друзьями?

— Я не это имел в виду.

— А-а, понимаю, ты опасаешься, что твоя жена опустится до низменного чувства ревности. Не сомневайся, опустится.

— И будет совершенно не права, — послышался голос поднявшегося на палубу Сергея. — Здравствуйте, Хана. — Он неловко поцеловал затянутую в лайковую перчатку руку молодой женщины, после чего обернулся к Алексею. — Шимон, дружище, я не поверил своим ушам, когда мне сообщили о твоем прибытии.

Хане на мгновение показалось, что из счастливой супруги она вот-вот превратится во вдову. Сергей настолько крепко сжал Шимона в объятиях, что у нее появились опасения по поводу крепости ребер мужа. Наблюдая за их встречей, за той искренней радостью, которой лучилась чета Варакиных, и за реакцией Шимона, Хана вдруг почувствовала, как по телу разливается тепло.

Оказывается, все время путешествия она подсознательно опасалась этой встречи и этого города, затерянного в бескрайних степных просторах. Но теперь от этого чувства не осталось и следа. Так встречать могли только по-настоящему близких людей.

Хотя чета Дворжаков и не сообщала о своем приезде, их здесь ждали. Не просто ждали, но и готовили встречу. По соседству с домом Варакиных стоял точно такой же дом, который принадлежал… Дворжакам. Сергей озаботился жильем для своего друга, мало того, дом был под постоянным присмотром.

Эмка сказала, что обустроила дом по своему усмотрению, но, разумеется, не обидится, если Хана пожелает внести изменения. В городе с прошлого года работала хорошая столярная мастерская. Конечно, практически любой мужчина способен смастерить нехитрую мебель, но далеко не каждый может сделать что-то по-настоящему красивое и практичное. В Домбасе были весьма приличные заработки, чтобы люди могли начать задумываться и о комфорте.

Усилия Варакиных Хана признала заслуживающими всяческих похвал. Местный краснодеревщик мебель сделал удобную и довольно приличного качества. Разумеется, можно было обставить дом и куда лучше, причем мебелью от настоящих мастеров, а не от того, кто, не выдержав конкуренции, отправился в такую глушь. Но для загородного дома, чем он по сути и являлся для четы Дворжаков, все было на достойном уровне.

Осталась довольна Хана и прислугой, присматривающей за домом. Горничная содержала дом в порядке, словно со дня на день ожидала приезда хозяев, хотя они и не подозревали о его существовании. Единственное, что немного смутило Хану, это прошлое занятие женщины. Согласитесь, новость о том, что служанка раньше торговала собой, не может не взволновать женщину, муж которой в полном расцвете сил. Однако поведавшая об этом Эмка непринужденно сообщила Хане, что эта женщина покончила со своим прошлым и сейчас является добропорядочной женой одного из шахтеров.

— Ты удивлена тем, что я тебе рассказала о ней?

— Признаться, да.

— Дело в том, что Домбас хотя и не маленькое поселение, но по сути большое село, и здесь все обо всех знают. Если бы я промолчала, ты все равно узнала бы об этом, и тогда постаралась бы от нее избавиться. А она этого не заслуживает. Здесь много женщин с запятнанным прошлым. Благодаря обществу вспомоществования в Плезне и нашим мужьям они получили второй шанс, и ни одна еще не свернула на прежнюю дорожку. Сегодня они куда более добропорядочные жены, чем благожелательные кумушки, так любящие перемывать им кости.

Дворжаки были приглашены на ужин. Сергей не без удовольствия отметил тот факт, что Хана и Эмка быстро нашли общий язык. Одна представительница дворянского общества, с соответствующим воспитанием, другая из обычной крестьянской семьи. Возможно, все дело в том, что их связала беззаветная дружба мужей, а еще то, что они обе были матерями и обе ожидали нового пополнения семейства.

Видя, что они будут только мешать наметившемуся диалогу между женщинами, мужчины решили уединиться в кабинете. Друзьям было о чем поговорить после двухлетней разлуки. По заведенной уже традиции Сергей воспользовался своим положением и извлек на свет божий бутылку хорошей зобрятки. Правда, если в прошлый раз это была откровенная контрабанда, то сейчас строгость сухого закона сильно сдала свои позиции.

— Глупо бороться с этим пороком. Как говорится, свинья везде грязь найдет, — отпив из высокого стакана глоток обжигающего напитка, признал свое поражение Сергей. — Но и делать на этом деньги, как поступают в Рустинии, я не собираюсь. В лавках можно купить абсолютно любое спиртное. Другое дело, что мы ужесточили ответственность за излишества в общественных местах и на работе. Достается и тем, кто, перебрав лишнего, дебоширит дома.

— И как вы поступаете с дебоширами? — располагаясь со стаканом в удобном кресле, поинтересовался Алексей.

— А выбрасываем такого на все четыре стороны. — Сергей предпочел сесть за рабочий стол, так ему было привычнее.

— Одного?

— Одного, если жена соглашается с ним развестись и остается в городе. Любая женщина здесь имеет весьма высокие шансы выйти замуж, даже с солидным хвостом, — многозначительно произнес Сергей.

— И есть такие, кто решается остаться в одиночестве, без кормильца? — все же усомнился Алексей.

— А эти ублюдки не кормильцы, — резко обрубил Сергей. — И тем не менее я беру над женщинами шефство, и, пока они не выйдут замуж, им выплачивается компенсация по потере кормильца в размере десяти крон.

— Солидно.

— Не богатство, но и далеко не бедность. Ведь у них есть еще и подворье с огородами. В Рустинии, да и здесь, в колонии, крестьяне и рабочие в куда более невыгодных условиях. К тому же я всячески стараюсь найти женщинам занятие, чтобы они могли зарабатывать.

— А как с теми, кто теряет своих мужей и сыновей? Я слышал, у вас все еще случаются стычки.

— За погибших в бою мужей пожизненная выплата, пятнадцать крон ежемесячно. За сыновей — пятьсот крон единовременно. В случае гибели на производстве, так же как и с горе-пьяницами, если трагедия случается по вине погибшего главы семейства, десять. Если вины погибшего нет, жена до конца своих дней получает среднемесячное жалованье мужа.

— Круто. Да ты тут, наверное, и пенсии ввел? — Не заметить иронию в словах Алексея было просто невозможно.

— Нет. Пенсии вводить я не собираюсь, — набычившись, буркнул Сергей. — Возможно, в будущем, но только в очень далеком. Тут такое дело… Вроде и добычу угля постоянно наращиваем, но средств, один черт, не хватает.

— Потому что каждый раз увеличиваются траты, — невольно сбился на назидательный тон Алексей. — Я видел, вы тут уже вымостили площадь, улицу к храму, улицу, где живет руководство, и работы продолжаются. Кстати, я не очень хорошо рассмотрел, но мне показалось, это не природный материал?

— Кирпичи льют из бетона.

— Цемент дорогое удовольствие, Сережа.

— О-о, поверь, я это знаю. — Сергей даже закивал, чтобы лишний раз обозначить, насколько хорошо он об этом информирован. Но потом все же решил объяснить: — Видишь ли, с камнем здесь проблемы, об асфальте говорить не приходится, остается бетон. Это несколько дороже каменной мостовой, значительно дороже булыжной, но зато получается куда быстрее и прочнее. Главное, качественно выполнить работу.

— Ну а как у вас тут с обороной? Извини, но со мной прибыла моя семья.

— На первый взгляд может показаться, что с исчезновением периметра все стало хуже, но на самом деле это не так. Артиллерия хорошо перекрывает периметр. Ну и минные поля в мертвых пространствах. Постоянные разъезды, поддержание тесного контакта с окрестными фермерами, куроки и некоторыми родами арачей позволяют контролировать обстановку в окрестностях Домбаса. К тому же у нас имеется три сотни наемников и около шести сотен ополчения. Все хорошо вооружены и оснащены. Боевая подготовка поставлена на поток. Считай, практически полк. Сила, и весьма серьезная. Даже если арачи объединятся и скопом на нас попрут, обломают зубы.

— Три сотни наемников? Лихо. Слушай, а можно нескромный вопрос? Сколько на сегодняшний день у тебя средств в резервном фонде? Ну так, для общего сведения, — заподозрив неладное или даже уверившись в этом, поинтересовался Алексей.

— Кхм… Шестьдесят тысяч, — понурился Сергей, понимая, как сейчас выглядит в глазах друга.

— Браво. Брависсимо. Сережа, ты о чем думаешь? Ты содержишь целую армию, закупаешь артиллерию, причем не абы какую, а новейшую. Остальные траты, в том числе и по содержанию города. Да, лукавый тебя задери, у тебя здесь уже целый город. Нет, я, конечно, понимаю, что копи дают большую прибыль. Но даже с учетом того, что твои доходы на сегодняшний день в год составляют больше миллиона крон, ты по-прежнему испытываешь недостаток средств. Сергей, это твое дело, это твое детище, но тебе не кажется, что это перебор? — едва не задыхаясь, закончил свою пламенную речь Алексей.

Если он рассчитывал вразумить друга и достучаться до чего бы то ни было, то сильно просчитался. Варакин тут же вскинулся, отстаивая свою точку зрения. И потом, кому понравится, что тебя выставляют дураком?

— Ты забываешь о том, что здесь все еще идет становление, закупается новое оборудование, продолжается масштабное строительство. Забываешь, что треть прибыли уходит куроки. Забываешь о том, что вся инфраструктура поселения на мне. И наконец, забываешь о том, что здесь нельзя просто жить, а нужно быть готовым к тому, что тебя захотят сожрать. В механических мастерских налажен и запущен оружейный цех. А это только траты, и никакой прибыли. Оружием мы не торгуем. Вернее, торгуем, но в мизерном объеме.

— А если бы торговали, это приносило бы выгоду?

— Разумеется. Но в мои планы не входит вооружать кого бы то ни было. Ты попрекаешь меня в том, что я закупаю орудия, а ведь куплено только пять гладкоствольных гаубиц и четыре полевых пушки плюс боеприпасы.

— А как же перекрытие пространства артиллерией? — недоумевающе поинтересовался Алексей.

— Точнее будет сказать, минометами собственного изготовления.

— Получилось?! — А вот это сюрприз, Алексей даже слегка подался вперед.

— Еще бы не получилось, при таком инженере и при том что технология производства для местных не представляет особых сложностей, — хмыкнул Сергей и пустился в объяснения: — Калибр восемьдесят миллиметров, предельная дальность полторы версты, минимальная сто пятьдесят шагов. В каждом из фортов имеется по два миномета с боезапасом. В арсенале восемь минометов, на две батареи. Вот ими-то и перекрываем.

— Но все равно это не дело, Сергей. У тебя нет ни капли жирка, — справившись с радостным возбуждением и испытывая неловкость перед другом, продолжал гнуть свое Алексей. — А вдруг грянет кризис? Кстати, его высочество отзывают из колонии. И это не слухи, уже назначен генерал-губернатор. Отзывы о нем самые положительные, но, сдается мне, опосредованной поддержке со стороны властей пришел конец.

— Да понимаю я все. Этой зимой произойдут серьезные перемены. Будет назначен глава города и административный аппарат, изберут совет города. С нового года прекращаем программу по завлечению сюда людей, теперь они и сами сюда поедут. В следующем году новые переселенцы должны будут выплатить половину стоимости домов, для последующих скорее всего будем вводить и полную. Разумеется, в рассрочку. Начнем вводить кое-какие налоги. Коммуналка полностью ляжет на плечи горожан, как и облагораживание города. Я, конечно, буду спонсировать, но именно что спонсировать, а не делать все сам.

— Люди не начнут разбегаться?

— Не начнут. Поверь, здесь еще долго будет куда лучше, чем в других местах. А люди не глупы, все видят и понимают. И потом, нужно бороться с халявой. Это до добра не доведет. На днях был занятный инцидент. Мальчишки, вооружившись своими пращами, мечут камни в уличный фонарь. Мимо проходят люди, и хоть бы хны. Привыкли, что лампы будут заменены быстро, вот и не обращают внимания на мальцов. А что, пусть ребятки развлекаются. Как думаешь, если бы деньги на эти самые лампочки шли из их кармана, прошли бы они мимо? Вот то-то и оно.

— Что же, согласен, но…

Разговор обещал быть интересным, однако их беседу прервали самым радикальным образом. Посредине фразы Алексея в кабинет вошла Эмка и протянула мужу конверт с пометкой «срочно». Почта и газеты доставлялись в Домбас попутными пароходами. В городе имелась почта и два почтальона — разумеется, женщины. Как видно, это послание пришло вечерним пароходом. Обычно в это время почту не разносили, но тут случай особый, мало ли какая там срочность, вот и доставили адресату в неурочный час.

Выпроводив супругу, Сергей вскрыл письмо. Выражение его лица изменилось, он прочел текст дважды и, тяжело вздохнув, протянул послание Алексею.

— Читай, от твоего приятеля из Новой Валенсии.

— Работает, значит, агентура? — невпопад пробормотал Алексей, углубляясь в чтение.

— В Новой Валенсии работает, а вот в метрополии не очень. Да и здесь можно бы порасторопней, — не сводя взгляда с друга, ответил Сергей.

— Ну он же репортер, а не профессиональный резидент, — откладывая письмо, вздохнул Алексей. — Сын?

— Сын у него слишком молод. Племянник. Понять бы только, что это значит.

— Ну вот, опять. Стоит мне появиться рядом с тобой, как полным-полна коробочка неприятностей. Я тебе доставляю сплошные проблемы.

— Леша, что за пессимизм? Жизнь она как зебра — полоса белая, полоса черная.

— Ага. А в конце задница.

— Смешно. Прямо обхохочешься, йок макарек.

— Что будем делать?

— Вопрос неправильно сформулирован, Леша. Каждый из нас будет заниматься своим делом. Я — разбираться с проблемой. Ты — заботиться о наших семьях. Спокойно, Леша. У меня и мысли не было, что ты испугаешься, но сейчас на нас лежит ответственность не только за людей, но и за близких. Ты готов рисковать своей супругой и дочерью?

— Не готов. Но и в стороне не останусь. Это не обсуждается. И потом, люди все видят, все понимают. Как они воспримут мое бегство? Ты сам говоришь, они не дураки.

— Не дураки. Ладно, времени нет. Пора действовать.

— Ой, Вашек! А чего же ты молча-то?! — Мила всплеснула руками и, словно наседка, начала хлопотать вокруг сына.

Парню не понравилось то, как его обихаживала мать. Конечно, без малого семнадцать лет. В отряде пластунов один из лучших, даже уже открыт собственный счет убитых.

Примерно полгода назад вместе с законником Хватом разведчики гонялись за бандой Ружика. Тот приехал в Домбас за лучшей долей, но, как видно, работать на добыче угля ему показалось скучным, хотелось романтики лихого разбоя и вольной жизни, вне зависимости от кого бы то ни было. Ружик сумел подбить таких же молодых и отчаянных. Вот и появилась в окрестностях города самая настоящая банда из пары десятков бойцов, которых мало что вооружили, но еще и обучили за счет города.

После первого убийства народ стал требовать, чтобы Варакин отправил по следу бандитов наемников. Но тот отказался, заявив, что Ружик — это отрыжка их поселения и решать эту проблему будут сами люди. А что, все справедливо. Ясное дело, что будущие бандиты хоронились и не кричали на всех углах о том, что собираются заняться разбоем. Но ведь не могли же они все провернуть совсем уж тихо. Кто-то что-то слышал, кому-то сделали предложение, да он отказался. Но никто ни о чем не сообщил. Всем миром допустили, теперь самим и расхлебывать, нечего дядьку со стороны звать.

Вот при уничтожении банды Вашек и убил в первый и пока единственный раз. Ох и дурно же ему было тогда. Вот лежит человек, от живого не отличишь. Еще теплый. Берешь за руку, и такое впечатление, что он сейчас пошевелится, что-то скажет. Смотришь на него внимательно, и чудится, вроде грудь его от дыхания вздымается. А нет этого ничего. Мертв. Спасибо Анушу, он тогда его взбодрил да мозги вправил.

Потом были бесконечные патрулирования, постоянное нервное напряжение, перестрелки с теми арачами, которые не захотели мира. Сейчас Вашек выглядел куда старше своих лет, успел изрядно заматереть и даст фору взрослому мужику. А тут матушка словно с малым дитем тетешкается. Нехорошо. Несолидно как-то. Пластун он или погулять вышел?

— Ма, да я сам. Ма, ну чего ты в самом-то деле.

Оно и несолидно, но и матушку обижать не хочется. Вот и отбивался Вашек вяло, без огонька. Ее тоже понять можно. Каждый раз плачет, когда сын уходит. Проводит с порога, уйдет в дальнюю комнату и плачет. Вашеку сестры рассказывали.

— Тятька-то дома?

— Так воскресенье же. Дома, куда ему деться. На заднем дворе хозяйничает. Нынче народу в Домбасе много, так что мы решили к вечерне идти. Чего всем скопом в храме толпиться, ни помолиться толком, ни свечку спокойно поставить. Уж давно просим господина Варакина поставить еще один храм, да он никак не соберется.

— Не станет он ничего ставить, — послышался от порога голос Брыля. — И правильно делает. Он один поставил за свой счет, второй уж от нас должен быть. На сходе порешили в складчину храм ставить на восточной окраине. Здорово, сын.

— Здравия, батя. А чего на окраине-то опять?

— Так и прежний был на окраине. А теперь где тот край? Вот и здесь так же будет. Растет Домбас, — не без удовлетворения произнес глава семьи.

— Что это? — вдруг обмерла Мила, упершись взглядом в грудь сына.

— Где? А, это… Так упал на камень, вот и порвалось, — поспешно скидывая бронежилет, пояснил Вашек.

— Брыль, ты слышал? Да ты что же, мать за дуру держишь? Какой камень?!

— Ты не блажи, мать. Вот он, жив и здоров, чего выть, как на луну.

Мила всхлипнула и, прикрыв лицо уголком платка, убежала из комнаты. Брыль только тяжело вздохнул и посмотрел на Вашека:

— Ну рассказывай.

— Так не моя броня. Ладно матушка, но ты-то видишь!

— Хм… И впрямь не твоя. А что так-то?

— Это броня Ануша. Арачи засаду устроили, пришлось малость пострелять. Вот командиру и прилетело. А как он такой домой заявится? Синяя Птица на сносях, а ну как испереживается. Вот и обменялись мы.

— Брыль, Вашек, идите за стол! — Глаза у Милы все еще красные, но, как видно, слова сына она все же слышала и немного успокоилась.

— Не, мам, я сначала оружие обихожу. Нехорошо его без присмотра бросать. А уж потом и поем.

— Это верно, — поддержал сына Брыль. — А я пока закончу с двуколкой, не дело по всякой мелкой надобности повозку снаряжать.

Однако не успел Брыль закончить фразу, как входная дверь распахнулась, и в проеме возник парнишка лет четырнадцати. Одет он был в форму, на поясе револьвер и нож, на груди медная бляха. На службе парнишка. С этого возраста мальчики начинали по очереди нести службу в комендатуре в качестве посыльных. Каждый день заступало их по трое. Комендатура находилась в одном здании с управой, а потому использовали мальцов не только по военным нуждам. Разумеется, имелась станция далехласа, но аппараты были пока еще далеко не везде, да и связь нет-нет да и барахлила.

— Здрасте, дядько Брыль, здравия, тетка Мила. Вашек, собирайся, вашим сбор у комендатуры.

— Что стряслось-то? — растерянно спросил Вашек, переводя взгляд с мальчишки на бронежилет и карабин, которые все еще держал в руках.

— А я почем знаю? Сказано собрать всех пластунов, а что там и как, не ведаю. Ладно, я побежал, мне еще несколько дворов обежать надо.

Пожав плечами, Вашек попросил мать заменить грязное белье в переметных сумах. Провизия также вышла, но тут никаких проблем. В кладовой комендатуры имеются уже укомплектованные сухие пайки, из расчета один бумажный пакет на сутки. Набор немудреный — консервы, сахар, сивон, сухари. Как говорится, без разносолов. Но чтобы во время выхода в степь да не обзавестись свежатиной? Такого пока не случалось.

Наконец Вашек накинул на пятнистый и все еще влажный китель бронежилет. Затянул все ремни. Подхватил карабин, переметные сумы и шагнул к выходу.

— Не пущу! — В Милу словно бес вселился. Она преградила сыну путь, расставив руки так, словно пройти можно было только через ее труп.

— Ты чего, мам? — растерялся парнишка.

— Не пущу, — упрямо повторила женщина, вновь заливаясь слезами.

— Мила, дай парню пройти, — строго произнес Брыль.

— Да как же так-то?! Нешто не понимаете?! Неспроста это. Беда! Сердцем чую, беда. Ладно он, дите неразумное. Но ты-то, Брыль?!

— Дите, говоришь. Да нет, мать, не дите он, а муж и боец. Опора, надежа и защитник. И он, и друзья его по детским играм, и каждый мужик в Домбасе. Отойди от двери. Вашек, если что… ты там труса-то не празднуй, но и лихость в узде держи… Ладно, ступай. С богом.

Поверил он жене сразу. Вот так в одночасье понял, что не блажит Мила. Сердце материнское чует грядущую беду. В чем она неясно, откуда придет непонятно, хотя предположить и можно. Но в том, что она есть и надвигается на их городок, Брыль ничуть не усомнился.

Проводив сына, он тяжело вздохнул и направился в их с Милой комнату. Достал из шкафа принадлежности, разложил на столе. Снял со стены карабин и начал чистить. Сам не знал отчего, но чуял, что нужно, и все тут. После карабина вычистил оба револьвера. Потом пришел черед проверки всего снаряжения. Четыре гранаты с чугунным рубленым корпусом — две под пращу, с запальным шнуром, две под обычный запал. Две гранаты с корпусом из жести. Проверил шлею, бронежилет с множеством карманов и патронташем. Просмотрел патроны, чтобы не оказалось какого с замятостями. Не хватало, чтобы в ответственный момент вышел перекос патрона. Секунда в бою дорогого стоит, а перекос даже в однозарядном «баличе» может доставить массу неудобств.

— Брыль, что будет-то? — тихо спросила заглянувшая в комнату жена.

— Не знаю я, что там могло стрястись. Может, опять какие лихие появились. Тревогу-то не объявили.

— А чего же тогда за оружие взялся?

— Да мало ли. Сейчас, может, и ничего, а через час под ружье поставят.

— Брыль…

— Мила, говорено уж о том. Тут наш дом. А как беда придет, так всем миром и встанем, потому как есть за что драться. А гуртом и горы своротить можно. Так что пошли обедать, и о плохом не думай.

День выдался хлопотный, а главное, беспокойный. Господи, как же он устал! Два года назад ему как снег на голову упало назначение на должность генерал-губернатора в одну из самых важнейших колоний империи. В Нововаленсианское генерал-губернаторство кроме обширных владений на материке входили два больших острова, каждый из которых превышал по площади старосветские королевства, два поменьше, едва ли уступавшие последним, и ряд островов архипелага. По общей площади эти владения превышали Валенсию в десять раз. И хотя плотность заселения все еще низкая, населения примерно в два раза больше, чем в метрополии. Весьма значимая территория, и именно сюда-то его и назначили.

Разумеется, граф Дельгадо считал себя достойным должности генерал-губернатора и всячески стремился к этому. Данная ступень — предел мечтаний для многих и многих, а уж для выходцев из обедневших домов и подавно. Но при всем своем тщеславии он и подумать не мог, что в его руки угодит жемчужина валенсианской короны, из которой за прошедшие три столетия были выкачаны поистине огромные богатства, и этот источник все еще был неиссякаем.

Огромные владения подразумевали и большой труд. Раз в год он лично объезжал все территории, посещая наиболее значимые поселения и местности. Не обходил он своим вниманием и незначительные, выбирал их по собственному усмотрению и любил нагрянуть неожиданно. Данная привычка нового генерал-губернатора пришлась не по вкусу довольно многим, и не только в Новом Свете. Впрочем, граф и не думал, что обзаведется друзьями и покровителями, внезапно оказавшись на должности, столь желанной для многих.

Едва он вникнул во внутренние дела колонии, как тут же обнаружил зреющий нарыв. Нет, дело вовсе не в заговоре и не в прогнившей структуре власти. О заговорах не было и речи, уровень коррупции и злоупотреблений конечно же был несколько выше, чем в метрополии, но ничего фатального. Его куда больше волновало состояние дел с соседом.

Рустинское королевство успело глубоко пустить свои корни в Новом Свете и представлялось достойным соперником. Но с ними был достигнут некий паритет. В настоящий момент оба королевства были вынуждены прекратить территориальный рост своих колоний, и сложившееся положение дел пока устраивало обе стороны. Однако, вникнув в дела, граф Дельгадо осознал, что король Рустинии решил избрать иной путь экспансии.

Рустинцы сделали тот шаг, на который в колониях до сих пор не решалось ни одно правительство. Само понятие колонии подразумевало под собой только вывоз ресурсов в метрополию и развитие промышленного производства в Старом Свете. Тому есть множество причин. Но рустинцы вдруг пошли по совершенно другому пути. Промышленные предприятия в Новой Рустинии росли как грибы после дождя.

С одной стороны, резко возрос спрос на товары из Новой Валенсии, как и из других колоний Нового Света. Это влекло за собой определенные выгоды для королевской казны. Но с другой стороны — доля рустинских товаров на рынке Нового Света начала резко расти. Не уступая по качеству, эти товары порой в разы были дешевле, чем такие же из других стран.

Генерал-губернатор попытался затормозить рост производства соседей, увеличив цену на уголь и несколько сократив поставки. Но ожидаемого повышения цен и замедления роста производства не произошло. Вместо этого угольные копи, расположенные на пинкской территории и разрабатываемые каким-то частным лицом, совершили резкий рывок, с каждым разом все больше и больше наращивая объемы добычи. К тому же, несмотря на то обстоятельство, что их топливо было намного лучшего качества, цена на него была ниже, чем на нововаленсианский уголь.

Видя угрозу интересам Валенсии, граф незамедлительно поставил об этом в известность его величество, не забыв озвучить свои предложения по решению данного вопроса. Однако натолкнулся на стену непонимания. При всей прозорливости короля он не мог не прислушиваться к мнению своего окружения. А последние как раз были настроены весьма негативно к выскочке, занявшему место генерал-губернатора в обход подковерной борьбы, благодаря личному распоряжению короля.

Поэтому ничего удивительного в том, что он натолкнулся на непонимание со стороны его величества, не было. Но граф Дельгадо и не думал отступаться, раз за разом продолжая настаивать на изменении политики в отношении соседей. Он предлагал в крайнем случае отдать угольные копи Домбаса на откуп частному лицу, при опосредованной поддержке со стороны короны. Он выражал свою уверенность в том, что этот город посреди дикой степи возник именно при подобной поддержке со стороны рустинской короны. На это указывал целый ряд обстоятельств, и стремительный рывок промышленного производства в Новой Рустинии был во главе этого списка.

Полгода назад ему наконец удалось пробить стену непонимания и проломиться сквозь заслоны недоброжелателей. К его глубокому сожалению, это произошло вовсе не из-за признания правоты его суждений. Причина была в другом, но его превосходительство был рад и этому.

Однажды его посетила вдова графа Канора, павшего от рук сторонников отмены рабства, и предложила ему ознакомиться с кое-какими фрагментами дневников покойного супруга. Она тяжело переживала гибель мужа и не сразу решилась прочитать их. Когда же прочла, сделала весьма неутешительные выводы. Ничего удивительного в том, что и граф Дельгадо пришел к тому же, что и она. В гибели графа Канора четко прослеживался след Домбаса.

Оказывается, они оба, и граф Канор и граф Дельгадо, думали абсолютно одинаково. Только покойный генерал-губернатор рассмотрел угрозу, когда еще ничто не указывало на подобную возможность. Все выводы, сделанные им в дневнике, получили яркое подтверждение, причем в точности с его суждением и весьма стремительно.

Эти материалы четко указывали и на то, что аболиционисты[4] никоим образом не причастны к гибели генерал-губернатора. Теперь его превосходительство отчетливо понял это. Просто всем было выгодно обвинить в преступлении именно представителей этого движения. Следственная и судебная машины, пущенные в ход и всячески поддержанные правительством и знатью, жестко расправились с представителями этого движения. Обошлось не только тюремным заключением, имелись и казненные, как лидеры, так и исполнители.

Но вот эти записи позволяли взглянуть на произошедшее под другим углом. Благодаря гибели графа Канора основатель Домбаса и промышленник Варакин получил фору во времени и возможность подняться в полный рост. Останься граф жив, при его решительном характере и прозорливости он непременно решил бы возникшую проблему, и кто знает, как далеко он мог бы зайти. А в том, что он не успокоился бы, сомнений не было никаких.

Именно возможная причастность предпринимателя к гибели представителя короля и заставила его величество по-другому взглянуть на разрастающийся в степи город. Подобного спустить он не мог. Однако оставалась Рустиния и неразрешенный вопрос по пинкским территориям. Стоит только ввести туда войска, и конфликт может перерасти в полномасштабную войну. Потеря угольных копей в значительной мере могла ударить по интересам Рустинии, чтобы она просто взирала на происходящее со стороны.

И потом, официальное следствие по факту гибели генерал-губернатора завершено. Объявленные виновными в совершении данного преступления понесли заслуженное наказание. Движение аболиционистов на подвластной валенсианской короне территории было признано незаконным и всячески преследовалось. Это крайне негативно сказалось на имидже Валенсии на внешнеполитической арене, хотя и решило ряд внутренних проблем. В данной ситуации действовать открыто не представлялось возможным.

— Ваше превосходительство, к вам барон Креспо.

Граф оторвался от бумаг и несколько секунд смотрел на адъютанта, не в состоянии сразу переключиться. Наконец до него дошел смысл сказанного офицером. Генерал-губернатор заглянул в свой ежедневник, лежащий на столе. Он никогда не был гением, а потому удержать столь большой объем информации в голове был неспособен. Именно поэтому по давно заведенной привычке пользовался ежедневником.

— Да-да, просите, — убедившись, что встреча запланированная, и закрывая папку с просматриваемыми документами, приказал граф.

Вошедший господин был невысокого роста, лет сорока, но уже начинавший полнеть. Лан Креспо являлся одним из крупнейших горнозаводчиков Валенсии. Его прадед был среди тех счастливцев, земли которых оказались на угольных пластах. В отличие от своих соседей барон не стал чураться столь недостойного занятия, как добыча угля, и сегодня из всех прежних дворянских родов, владевших землями в округе, только род Креспо продолжал оставаться хозяином в древней вотчине. Мало того, их владения заметно расширились.

Нынешний барон Креспо, один из богатейших людей королевства, как нельзя лучше подходил на отводимую ему роль. Он прекрасно разбирался в предмете и к тому же вполне мог позволить себе подобное предприятие с финансовой точки зрения. Со стороны его действия будут казаться вполне оправданными и объяснимыми.

— Ваше превосходительство.

— Барон. Проходите, присаживайтесь. Итак, какие новости?

— Пока весьма обнадеживающие. Я получил телеграмму от виконта Канора, он сообщает, что уже сегодня оснащенный артиллерией пароход встанет на боевое дежурство на Изере, выше слияния с Мравой, дабы пресечь любое судоходство. Через трое суток виконт планирует выйти к окрестностям Домбаса и приступить непосредственно к военной операции.

— Хорошие новости. Пока все идет так, как и планировалось, — удовлетворенно произнес его превосходительство.

Замысел был прост. И хотя его исполнение простым в прямом смысле этого слова не назовешь, тем не менее все выглядело весьма прямолинейно. Валенсианский горнозаводчик барон Креспо, прознав о богатейшем месторождении на пинкской территории, решил урвать себе кусок пирога. Так как место оказалось занято другими, он попросту воспользовался правом сильного.

Подобное на этих диких территориях скорее было нормой. Иное дело, что места там всегда хватало, и попытки захвата случались достаточно редко, если не считать противостояния с пинками. Но ведь и подобный куш не всякий раз появлялся на кону. Один предприимчивый человек без поддержки правительства, на свой страх и риск решил наладить добычу угля. Другой, загоревшись его успехами, решил отобрать налаженное дело. Ну и что, что посредством вооруженной агрессии? Дикие места. Дикие нравы. Выживает сильнейший.

В конце концов, перед атакой господину Варакину будет предложена приличная цена. Правда, чтобы он был более сговорчивым, данное предложение будет подкреплено парой полков наемников. Так что же с того? Если ведешь дела на неподконтрольных диких землях, будь готов к любому развитию событий. К тому же сразу по окончании операции планировалась вторая фаза, с привлечением газетчиков самого высокого уровня.

Разумеется, Креспо сколотили свое состояние отнюдь не потому, что имели привычку пускаться в сомнительные предприятия. Но когда приказы поступают от короля, даже в завуалированной форме, подданные предпочитают их выполнять. Тем более что на деле имя барона должно было послужить только прикрытием. Оба полка были сформированы за счет казны, а по сути являлись строевыми частями. Людей просто официально уволили со службы, переодели в гражданское платье и назвали вольными наемными полками. После чего перебросили в Новый Свет.

Вопросов по части командования экспедиционным корпусом также не возникло. Едва узнав о возможной причастности к убийству его дяди некоего Варакина, виконт Канор настаивал на своем назначении, которое без труда и получил. Полковник Канор считался превосходным офицером и должен был успешно справиться с этим заданием.

Разумеется, дальнейшее содержание полков, как и поход, уже целиком ложились на плечи барона Креспо. Но, во-первых, планировалась молниеносная операция, и это были не столь уж большие траты. Во-вторых, после захвата копей прибыль должна была потечь в его карманы. Причем весьма солидная. Он должен был отдавать в казну только треть от прибыли, остальными двумя третями мог распоряжаться по своему усмотрению. Правда, в условиях дикой территории чуть ли не половина должна была уходить на обеспечение безопасности, но и оставшееся — вполне достойный барыш.

Наконец, он получал готовое поселение и разработку копей с уже налаженной инфраструктурой. Что-то будет разрушено, произойдет какой-то отток населения. Но ничего фатального. Люди слишком инертны и не стремятся к резким переменам, тем более едва получив возможность иметь свой дом. Как привлечь их и убедить смириться со сменой руководства, решит уже сам барон. В конце концов, для них ничего не поменяется, а Креспо в самое ближайшее время получит возможность возобновить добычу угля.

— Кстати, не случится так, что капитаны судов настроятся против вас? — поинтересовался его превосходительство, имея в виду блокаду русла Изеры.

— Не думаю, что случится что-то из ряда вон. Капитан парохода получил строжайший приказ: без крайней надобности ни в коем случае не применять оружие. Он будет просто разворачивать суда, разъясняя причину. Судовладельцам нет никакой разницы, кто именно будет отгружать им уголь. Для них главное — иметь возможность зарабатывать и дальше, а я им такую возможность предоставлю.

— Я слышал, в Домбасе очень выгодные условия.

— Такими они и останутся, во всяком случае вначале. Как будет дальше, покажет время. Единственное, что меня по-настоящему волнует, это пинки, как их там… куроки. Придется содержать целый полк для обеспечения безопасности, — с явным недовольством произнес лан Креспо.

— Даже если вам придется уйти оттуда, предварительно все разрушив, вы получите полную компенсацию ваших затрат, — не поддержал сомнения собеседника генерал-губернатор.

— Понимаю, что в этом вопросе я полностью застрахован. Но все же, ввязавшись в данное предприятие, хотелось бы получить прибыль.

— Все зависящее от его величества вы получите, как и государственный заказ на поставку угля для флота его величества, он там гораздо лучшего качества. Остальное в ваших руках.

— Не сомневайтесь, уж я-то постараюсь не упустить свой шанс. Подобная возможность выпадает лишь раз.

— А роду баронов Креспо уже во второй, — улыбнувшись, подбодрил барона его превосходительство.

— Ваша правда. Тем более глупо будет потерять его. Надеюсь, виконт Канор — достойный офицер и справится со своей задачей? — и не думая унывать, поинтересовался горнозаводчик.

— Вот уж в чем вам не стоит сомневаться. Это один из лучших офицеров его величества. Правда, с некоторых пор он отставной, но это ничего не меняет, весь его багаж знаний и опыт остались при нем.

— Тогда нам остается только подождать несколько дней, — удовлетворенно произнес барон Креспо.

— Вы правы. Всего лишь несколько дней, — согласился генерал-губернатор.

Глава 10

ГОРОД В СТЕПИ

Столб воды взметнулся впереди и слева. По большому счету, даже если это и предупредительный выстрел, наводчик сильно мажет. Либо канонир полный неумеха, либо никогда не стрелял с борта парохода. Различия весьма значимые. Одно дело, когда человек ведет огонь будучи неподвижным. Все меняется, когда и он сам, и его цель постоянно перемещаются, меняются значения скорости и дистанции. Тут нужны определенные навыки не только у наводчика, но и у артиллерийского офицера. Дистанция порядка версты, но даже такое незначительное расстояние вносит свои сложности.

Повторный выстрел. На этот раз снаряд упал значительно ближе и все так же по курсу. Внесли необходимые поправки. Однако Игнас, наводчик находящегося на барже орудия, презрительно сплюнул:

— Дерьмо, а не артиллеристы. Разве так кладут предупредительный?

— Хочешь сказать, что управился бы лучше? — невесело ухмыльнулся Рваное Ухо, рассматривая агрессивный пароход в бинокль.

— Даже на пределе дистанции, — уверенно заявил наемник. — Что там видно?

— Я так понимаю, четыре орудия, два на носу и два на корме. Стреляло только одно орудие.

— Хреново, командир. Значит, пушечки из новых, скорострельных. Но по звуку вроде обычные полевые.

— Скорее всего ты прав, лафеты на больших колесах, как на повозках.

— Ну и правильно, чего стараться и вооружать пароход как-то по-особому. Поставили полевые пушки, и вся недолга. Тут ведь военных кораблей нет.

— Игнас, а ты чего отмалчиваешься? Вставил бы ему фитиля, — угрюмо предложил один из наемников.

Что и говорить, ощущать себя бессильным… Неприятное это ощущение. Вон они, красавцы, вышагивают на грузопассажирском пароходе средних размеров, с гребными колесами по бортам. Капитан ведет судно средним ходом, как бы нехотя закладывая петлю, идя на пересечку.

— Дурень, куда палить? Я до него не доброшу добрых четыре сотни шагов, если не больше. У него нарезное, скорострельное орудие, а у нас гладкоствольная горная пушка. Разницу улавливаешь?

— Сам же сказал, мазилы. Подойти к ним вплотную и-и-и…

— И-и-и… — с издевкой передразнил канонир. — Ума у тебя ни на гнедок. Он против одного моего выстрела три своих поставит, да помножь это на четыре. А потом еще прикинь, как наш пароход с баржей за ним гоняться станет. А-а, да что с тобой говорить! — Игнас только безнадежно махнул рукой.

Точку в этом бессмысленном споре поставил капитан Болань, бывший помощник Хора, хотя ни слова из сказанного и не слышал. Пароход начал забирать вправо, уходя в разворот, а заодно уводя и баржу с исходящими злостью наемниками. Вооруженное судно сделало поворот вправо, пересекая прежний курс преследуемого под прямым углом, словно подводя черту и подтверждая верность решения.

— Командир, а что это вообще было?

— Да кто это такие?

— Это что же, разбойники какие?

— Тихо, парни. Кто это и что тут происходит, я и сам не понимаю. Но если вспомнить те пароходы, что ночью прошли выше по Изере, сдается мне, дело дрянь.

— Объясни толком-то!

— Сказано же, я и сам ничего не знаю.

— А по мне, так то валийцы направились в Домбас, чтобы пожечь там все. Наши копи им поперек горла встали.

— Да как же так-то? — вдруг вздыбился один из наемников и резко обернулся на север, где за сотнями верст речного и степного простора находился Домбас.

Он в бешенстве скрежетал зубами и сжимал загорелые кулаки с такой силой, что побелели не только суставы, но и пальцы. В прошлом году он женился на одной из разведенок, мужа которой за неумеренное пьянство прогнали из города. У нее было два сынишки четырех и пяти лет, сейчас же она опять была в положении и носила под сердцем уже его ребенка. Рваное Ухо угрюмо обвел взглядом остальных. Примерно половина из его отряда имели семьи и дома в городе. Если поднимут бузу…

— Спокойно, парни. У Паюлы нас три отряда, шесть десятков бойцов, три орудия. Будем думать.

— Да чего думать! В Домбас надо!

— Как?! — повысил голос Рваное Ухо.

— Да сушей, напрямки.

— Даже если мы раздобудем лошадей и будем гнать как угорелые, мы окажемся там только через четыре дня. К тому времени там все закончится так или иначе.

— А что же тогда нам здесь отсиживаться?!

— Парни, давайте сначала вернемся к Паюле, а там и решим.

Находившиеся в этот момент на барже переселенцы испуганно наблюдали за происходящим. Орудийная пальба. Потом ругань наемников. Наконец безнадега в глазах тех, у кого в Домбасе остались семьи. Все это им говорило только об одном: они совершили огромную ошибку, когда решили отправиться в тот рай, о котором так много ходило слухов и писали газеты.

По прибытии в Паюлу наемники получили ответы на свои вопросы. Проходящий из Новой Валенсии пароход доставил коменданту форта капитану Дивишу послание от коменданта валийского форта. Того, в свою очередь, проинформировало его командование. Оказывается, правительство Валенсии к происходящему не имело никакого отношения. Некто барон Креспо, горнозаводчик, на свой страх и риск решил прибрать к рукам земли, находящиеся на пинкской территории. С этой целью он собрал и снарядил отряд наемников. О численности и оснащенности данного отряда у коллеги капитана Дивиша сведений не имелось. Также он счел своим долгом напомнить господину коменданту, что все это происходит вне юрисдикции гарнизонов обоих фортов.

Весть уже успела распространиться. Один из пароходов, направлявшихся в Домбас, изменил маршрут. Не задерживаясь надолго, он отчалил, не взяв на борт конвойный отряд, и направился в Новую Валенсию. Конечно, там с прибылью будет куда скромнее, но она будет. Ввязавшись же в разборку, которая его никоим образом не касалась, капитан мог рассчитывать только на потери. Причем существовал риск лишиться и парохода, который едва ли выдержал бы больше четырех попаданий даже из полевого орудия.

— Что вы намерены предпринять? — глядя в упор на коменданта, поинтересовался Рваное Ухо, к которому перешло командование над всеми наемниками из Домбаса.

— Я ничего не могу предпринять, старина, — покачал головой Дивиш. — Валиец прав, это находится вне моей юрисдикции.

Разочарованный командир наемников вернулся к своим парням, пребывавшим сейчас в крайнем возбуждении. В их лагере творилось невообразимое. Наемники, братия развеселая и довольно шумная, хотя это в меньшей степени относится к домбасцам, сейчас превзошли сами себя. Треть парней готовы были броситься вплавь и заложить мину под борт парохода. Другая треть их поддерживала, руководствуясь простым принципом боевого братства.

Остальные призывали всех успокоиться и пораскинуть мозгами. Ситуация и впрямь была проигрышной.

— Даже если пароход встанет на якорь, ты что думаешь, там все будут дрыхнуть как сурки? — надрывал горло артиллерист Игнас, давя авторитетом на одного из крикунов. — Да даже в безлунную ночь вас заметят и перебьют, раньше чем вы приблизитесь к пароходу. А сейчас стоит полная луна, и на небе ни облачка. Да и не станут они бросать якорь.

— Тогда вооружить пароход и напасть на них. Сблизимся и дадим прикурить из всех стволов, не может у них быть столько стрелков. Очистим палубу — и на абордаж.

— Какой ты умный. А кто поведет пароход? Боланю это нужно?

— Но ведь он же не ушел.

— Потому что пароход не его, а Хора. Сейчас решит пойти с нами, а случись беда, потом по гроб жизни не расплатится.

— Варакин заплатит, — убежденно произнес наемник.

— Вот уж в ком никаких сомнений. Правда, это будет, если он жив останется, а валийцы не засядут в Домбасе. Да и сам Болань… С чего бы ему свою голову подставлять?

— Это ты зря, — послышался недовольный голос капитана. — Ни во мне, ни в моих парнях не сомневайтесь. Встанем как один. Но и то, что пароход принадлежит не мне, тоже верно. Завтра поутру должен подойти Хор, тогда и определимся. Если не воспротивится, не сомневайтесь, один пароход у вас будет точно.

— Принимай швартовый!

— Санитаров! Санитаров давайте!

Разъездной буксир причаливал тяжело, словно подстреленный. Впрочем, так оно по сути и было. Снаряд угодил в надстройку, прошил тонкие доски, прошел сквозь палубу и взорвался внутри, повредив паропровод.

Отправленный с предупреждением к Паюле буксир нарвался на вражескую флотилию. Капитан, девятнадцатилетний парнишка, и команда, состоящая из шестерых таких же отчаянных, решили прорываться. Однако напоролись на такой плотный обстрел, что вынуждены были отвернуть.

Как ни странно, их особо не преследовали. Похоже, буксиру дали уйти, дабы он принес весть о надвигающейся на город силе. Но последний снаряд, пущенный скорее для того, чтобы придать ускорения беглецам, чем навредить, неожиданно попал в цель. В результате двоих кочегаров ошпарило. Один из них погиб на месте, приняв на себя основную струю вырвавшегося перегретого пара.

— И вас не стали добивать? — уточнил Сергей у капитана, выслушав его доклад.

— Прошли мимо, словно и не заметили. Только один подошел и вручил мне вот это письмо. Потом дождался, пока мы починимся, и сопроводил выше их стоянки. Идут тяжело, сильно груженные. Наро-оду…

— Сколько судов?

— Дюжина пароходов с баржами. На трех из них я видел лошадей. Где-то сотни две. Пушек много, чуть ли не две дюжины. Да еще четыре на том пароходе, что за нами увязался. Но он без баржи.

— Ясно. Это охрана. Пушки только с него стреляли?

— Да какой там. Садили с нескольких пароходов. Они поставили по две пушки на носу и корме. Но то такие, как и у нас в форте. А на баржах есть и большие. Если из такой выстрелить, то как бы пароход не развалился.

— Полевые мортиры, — уверенно произнес Милош, присутствовавший при этом разговоре. — Если от такой прилетит гостинец, даже нашим фортам мало не покажется. А бьют они на четыре с половиной версты. Крепко за нас взялись.

— Крепко, — согласился с ним Сергей. — Судя по всему, завтра к вечеру они начнут высадку.

— А чего так тянуть? — удивился старый вояка. — Прошли бы ночью, Изера большая река, держись подальше от берега, и все будет хорошо. Уже завтра могли атаковать. А так, считай, лишние сутки нам дарят.

Сергей указал на конверт:

— Похоже, они хотят, чтобы мы ознакомились с их посланием.

— И что там?

— Скорее всего, условия сдачи. Ладно, нужно собирать совет, там и зачитаем.

Вообще-то очередное заседание совета завершилось меньше часа назад. Нельзя беспрерывно дергать людей и бесконечно совещаться, лишая исполнителей возможности хорошо сделать свою часть работы. Но ситуация менялась стремительно, а сведения, содержащиеся в послании, скорее всего были очень важны.

Закончив читать, Сергей сложил лист бумаги и положил его на стол перед собой. После чего обвел внимательным взглядом присутствующих. Он уже знал, как ему надлежит поступить. Разумеется, это приведет к жертвам. Но он был уверен в том, что новый глава Домбаса порушит все его начинания, и этот одинокий город в степи вскоре ничем не будет отличаться от тех же Збродов в Рустинии.

Отчего такое великое самомнение? Так ведь все на поверхности. Сергей жил по принципу — много ли надо человеку для счастья. По его мнению, надо не так чтобы и много. Именно поэтому он столько сил и средств вкладывал в развитие инфраструктуры города и копей, стремясь создать райский островок в этих необжитых местах. Станет ли так же поступать тот, кто в первую очередь печется о своей выгоде? Сомнительно.

Известный делец, один из богатейших людей Валенсии, Креспо согласился на эту авантюру только ради выгоды. Ну и зачем ему в таком случае заботиться о благосостоянии людей? Да в Валенсии о рабочих проявляли меньше заботы, чем о рабах. Последние хотя бы являлись капиталовложением, а рабочие так, расходный материал. Нет желания сдохнуть с голоду, вертитесь как хотите.

— Вот так вот. Ни много ни мало. Поднимите лапки кверху. Выдайте Варакина. И встречайте нового хозяина копей, — ухмыльнувшись в пышные усы, подытожил услышанное Высек.

— Между прочим, ничего смешного, — возразил Сергей. — Я не могу скрывать эту информацию от людей.

— И что? Если народ решит не ввязываться в бой, то вы вот так отдадите себя в их руки? — удивился Заглавов.

— Нет, такую глупость совершать я не намерен, — твердо ответил Сергей. — Скажу больше, тот, кто решил поступить со мной таким образом, сильно пожалеет. Но у меня есть преимущество перед любым из жителей Домбаса. В письме ни слова не сказано о господине Дворжаке, и у меня нет никаких сомнений в том, что он позаботится о моей семье.

— И что вы предлагаете? — спросил инженер.

— Люди сами должны решить, что для них лучше. Если захотят драться, я буду с ними. Если нет, я не стану их упрекать.

— Вы столько сил и средств положили на то, чтобы научить их драться, чтобы они сидели сложа руки, когда решается их судьба? И потом, сдается мне, они уже дрались против арачей, и тогда вы не предоставили им выбора.

— Не надо путать, господин Заглавов, арачей и Валенсию. Да-да, я не оговорился. Если вы все еще верите в то, что барон лишь частное лицо, которое решило погреть руки на добыче угля, то вы ошибаетесь. Эта операция проводится с ведома правительства, и мало того, эти наемники еще вчера состояли на королевской службе. Даже если мы намылим им холку, каждый должен понимать, что попытка захвата может повториться, а в случае войны с Рустинией Валенсия однозначно направит сюда самый настоящий армейский корпус.

— Если вы это знали изначально, то почему мы вот уже третьи сутки готовимся к отражению нападения? Что изменилось? — не сдавался Заглавов.

— Вот это письмо, оно все меняет. Здесь недвусмысленно говорится о том, что никто не собирается нападать просто так. Если жители Домбаса готовы принять выдвигаемые условия, то можно будет приступать к переговорам и обсудить условия. Завтра на восемь утра назначаю общий сход граждан города. Там все и решим. У меня все.

Сергей поднялся и быстро вышел из кабинета, где за большим столом собралось все руководство города и копей. Господин Дворжак поспешил за ним. Так и не поймешь, то ли поддержать хочет, то ли поговорить с глазу на глаз. Участники совета проводили их угрюмыми взглядами. Не дело лидеру вести себя подобным образом. Не тот момент, чтобы поддаваться эмоциям.

Люди решат. Они решат! Сейчас же бабы поднимут вой, станут со слезами хватать мужиков. Особо упрямых начнут попрекать детьми малыми и неразумными — мол, осиротишь. Ну и кто такое выдержит? А там сообразят, что обстрел может обрушиться на сам город… Да тут такое начнется, что только держись.

И в этой ситуации, когда нужна крепкая воля и рука, Варакин все отдает на откуп людям. Да нельзя так! Достаточно вспомнить, что больше половины переселенцев оказались здесь не по собственной воле, а поддавшись уговорам и угрозам бандитов, за немалую плату загонявших их сюда. А теперь они станут все решать сами? Одно клятое письмо, и Варакин словно враз поглупел.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — поднялся со стула Заглавов. — К утру закончим сборку мин и завалим проход в Ронку.

— Погодите, господин инженер, — остановил его Высек. — Слушайте все сюда. Мне вот этот выверт, что показал господин Варакин, ни одним боком не близок. Народ, конечно, будет надеяться, а бабы скорее всего и вовсе обрадуются, что без крови можно обойтись. Да только ничего задаром в этой жизни не бывает. Время еще есть. Собирайте своих людей, рассказывайте, объясняйте. На пупе извернитесь, но каждый должен понять, что, если уйдет Варакин, тут осядут валийцы. Ничего из того, что у нас сегодня есть, не останется, будет даже хуже, чем в Рустинии. И кровью мы еще умоемся, и бежать отсюда придется в поисках теплого места. А оно у нас уже есть. Тут всего-то делов, прогнать пару тысяч валийцев. Да плюнуть и растереть. Раскатаем под орех.

— Так ведь там все служивые, помнишь ли? — усомнился доктор Матоуш.

— Так и мы не лыком шиты. Голову прозакладываю, таких стрелков, как у нас, там и в помине нет. Но главное не это. Главное то, что нам есть за что драться. Не за плату, а за будущее наших детей. Вот это и говорите людям. И чтобы никаких сомнений. Слышите, господин доктор, вам сказываю. Не верите, лучше молчите и вообще людям на глаза не показывайтесь.

Они молчали всю дорогу, и только возле ограды дома Варакиных Алексей все же решил заговорить. Он дал Сергею достаточно времени осмыслить новость. Вот же! Кто ему мешал ознакомиться с письмом раньше и обговорить все сначала с другом, а уж потом вываливать на совет?

— Сереж, ты совершаешь ошибку.

— Я так не думаю.

— А я в этом уверен. Что могут решить люди? Ты ведь прекрасно знаешь, какое решение они примут, причем не умом, не сердцем, а под гнетом страха и по собственной недальновидности. Всем страшно, и нам с тобой тоже. Но должен найтись тот, кто перешагнет через свой страх и своим примером вселит в людей уверенность. Людям нужен лидер. Ты же… Уж прости, но ты просто умываешь руки.

— Леша, это не шутки. Против нас выступила государственная машина. Громада, которая сотрет нас в порошок. И люди должны это понимать. Так что не старайся. Завтра я сделаю так, как считаю нужным.

— Ладно. Поступай как знаешь. Что слышно от Высокой Горы?

— Ничего не слышно. Все произошло слишком быстро. Он в любом случае не успеет к веселью.

— Значит, помощи ждать неоткуда, — вздохнул Алексей.

— Леш, как брата прошу, уезжай. Забирай наших, и завтра же уезжайте.

— Ты не веришь в свой хваленый полк?

— Я в них верю. Вопрос в том, поверят ли в себя они сами.

— Не истери. Если все пройдет нормально, то вы намылите им холку, и плевать, какие у них там пушки. А если народ решит договариваться, тогда уйдем по реке, в сопровождении наемников, да еще прихватим с собой того же Заглавова и людей, задействованных в его разработках. А главное, заберем оборудование по производству гранат, запалов, минометов, сами минометы и боеприпасы. Нужно будет не забыть документацию. И… э-эх, бросим все остальное. В общем, наворотил ты, Сережа, дай бог разгрести, а времени с гулькин нос.

Хор появился на рассвете и не разочаровал наемников. Едва прознав о случившемся, он только обложил всех от всей своей широкой души за то, что они посмели в нем усомниться. После пространного экскурса в дали, куда лучше бы не забираться, старый речной волк прилюдно потребовал обещания от Рваного Уха сойтись с ним в кругу, когда они покончат с валийцами. Тот дал согласие незамедлительно и получил позволение грузиться на пароход.

Однако погрузку начать не успели, поскольку на причале появился комендант крепости в сопровождении решительно настроенных драгун. Парни вместе с артиллерийской прислугой катили обе полевые пушки форта и несли на плечах ящики со снарядами.

— Капитан, а как же юрисдикция?

— А что не так, Рваное Ухо? На реке появился пират, от которого едва ушел один из пароходов. Как должен реагировать комендант форта, являющегося оплотом законности и порядка в этих диких местах, когда пират нагло разгуливает практически у него перед носом?

— Но ведь он стрелял предупредительными.

— Он просто промазал.

— Вы накличете на себя беду, господин капитан. Они ведь не трогают пароходы, идущие вниз по течению Изеры.

— Они просто выжидают достойную добычу, вот и все. Как военный комендант, я обязан противодействовать этому, а также призвать на службу любое ополчение, которое только смогу найти. Вы все призваны. Хор, думаю, что мои орудия лучше расположить на твоей «Желтой розе», она поменьше «Белой». А вот та вполне сможет принять все три пушки домбасцев. Одна на носу и две на корме.

— Да, господин капитан, так будет хорошо, — согласился Хор, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Отлично. Кстати, у тебя найдется на борту рустинский флаг?

— Чай подданные рустинской короны, — ничего не понимая, кивнул Хор.

— Вот и поднимите его на мачту. И я посмотрю, найдется ли идиот, который осмелится выстрелить в сторону флага его величества.

— Капитан, а это не перебор? — не на шутку возбудился Хор.

Одно дело, когда два вооруженных до зубов отряда выпускают друг другу кишки на пинкской территории, где не действуют никакие цивилизованные законы, и совсем иное, когда над подобной схваткой реет государственный флаг. Тут попахивало грандиозным международным скандалом. Это было ясно любому жителю пограничья.

— Не перебор. Что мне сделают? Сошлют в дальний гарнизон? Даже не смешно, — многозначительно посмотрев на стены форта, хмыкнул капитан Дивиш.

— А если отдадут под суд?

— За исполнение своих обязанностей? Все, разговор окончен, за дело.

Два вооруженных до зубов парохода смело пошли на сближение с «пиратом». Тот, как и ожидалось, изготовился к бою. Хор и Болань грамотно разошлись в стороны, дабы не дать «пирату» уйти вниз по течению, так как опасались, что у него будет преимущество в ходе. Когда же орудие валийца рявкнуло предупредительным выстрелом, над обоими судами заполоскались флаги Рустинии, а носовое орудие на «Желтой розе» огрызнулось ответным предупредительным выстрелом…

Уже к обеду все три судна стояли у причала Паюлы, а драгуны уводили сдавшихся в плен валийских наемников. Как и предполагал капитан Дивиш, валийцы не решились открыть огонь по судам, явственно обозначившим свою государственную принадлежность.

— Хор, как тебе этот пароход? — не без удовольствия рассматривая приз, поинтересовался Дивиш.

— Отличная посудина.

— Знаешь, а ведь я, как комендант форта, могу продать этот трофей, установив на него цену на свое усмотрение.

— Не понял?

— А что тут непонятного. Сейчас назначу заседание военно-полевого суда, и мы вынесем решение. Все по закону и в пределах моей юрисдикции.

— Лихо это все у тебя, господин капитан.

— А ты как думал. Ведь мы здесь на военном положении.

— И сколько? — не совладал с любопытством Хор.

— Две тысячи крон.

— Две тысячи? За пароход, которому даже с учетом износа цена не меньше десяти?

— Так я не понял, — притворно нахмурился Дивиш, — ты берешь или нет?

— И даже плачу наличными.

— Вот и ладно. Тогда он тебя дождется у причала.

— Вообще-то он нам не помешал бы вместе со своими пушками, — встрял в разговор Рваное Ухо. — Пленные показали, что под Домбасом не меньше двух тысяч наемников.

— Вообще-то заседания суда еще не было, — парировал комендант форта. — Да и орудия нужно будет оприходовать, а затем передать в арсенал.

— Но ведь вы на военном положении и можете их продать как не отвечающие стандартам рустинской армии, — вкрадчиво произнес Рваное Ухо, которого, похоже, вдохновила возможность не просто прибыть в Домбас, но еще и с сюрпризом.

Только что ведший себя в высшей степени нагло капитан несколько растерялся от еще большего нахальства наемника. Но, подумав всего лишь неполную минуту, жизнерадостно махнул на все рукой:

— Сколько сможете собрать?

Через пять минут наемники передали в руки коменданта собранные по карманам пятьсот двадцать крон и пятнадцать гнедков. Именно за эту цену и были проданы четыре неликвидных орудия, оказавшиеся в крайне изношенном состоянии. Также было выяснено, что при разгрузке два орудия, принадлежавшие форту, выпали за борт и утонули.

— Господин капитан, а что мы будем делать, если они утонут настолько серьезно, что мы не сможем их поднять? — озабоченно поинтересовался артиллерийский лейтенант, глядя вслед трем пароходам, которые на всех парах уходили к Изере.

— Тогда может случиться самое неприятное событие в моей жизни, — вздохнул капитан.

— Военная прокуратура?

— Что? Не-эт. Я не доставлю им подобного удовольствия. Просто придется обратиться к моему старинному другу, подполковнику Войничу. А ему в свою очередь, дабы спасти мою задницу, идти на поклон к полковнику Войничу, его дядюшке, который является адъютантом его высочества кронпринца Элиаша.

— И чем же это неприятно?

— Не хочу быть чем-то обязанным паркетным шаркунам.

— Ясно. А оно того стоило?

— Стоило, лейтенант. Еще как стоило. Даже если забыть, что там, в дикой степи, валийцы собираются резать наших братьев рустинцев, есть еще и такое понятие, как интересы короны. Домбас важен для Новой Рустинии, пусть этого и не понимают при дворе его величества. А мы с вами служим в первую очередь нашей Родине и этим самым поселенцам, расширяющим границы нашего королевства, хотя они вовсе и не думают об этом. Вот такие пироги с котятами. Пойдемте, нам еще нужно организовывать заседание суда. Хорошо хотя бы то, что, пока возвращались, успели взять показания у наемников и экипажей пароходов.

— Надеюсь, мы не станем приговаривать их к расстрелу, — пробормотал лейтенант.

— Я что, похож на сумасшедшего?

— Хм… Ну…

— Даже не думайте, лейтенант. Мы примем решение о передаче дела в военную прокуратуру. Пусть у них штаны преют, Но с отправкой повременим. Вдруг наши пушки все же вернутся обратно. Все меньше придется вываливать на старину Войнича.

Вечером приставший пароход привез известие о том, что его высочество кронпринц Элиаш сдал свои полномочия по управлению провинцией и Новая Рустиния оказалась под управлением нового генерал-губернатора, уже приступившего к исполнению своих обязанностей. Паюла была самым дальним рустинским форпостом, поэтому новости сюда доходили с большим опозданием.

Капитан Дивиш заперся в своей комнате и вскрыл бутылку зобрятки, которую берег для особого случая. Куда уж особенней. Пусть он и не достиг больших высот, но, несмотря на несносный характер, был на хорошем счету, слыл лихим, решительным и грамотным офицером. Даже свое пребывание в этой глуши он воспринимал только как временное явление. У него имелись все надежды уже в следующем году получить чин майора и должность заместителя командира полка. Мечты, надежды и чаяния. Но, как ни странно, он ничуть не сожалел о том, что сделал. А зобрятка… это другое. Всего лишь поминки, вот и все.

Его слушали молча, а когда он закончил, над центральной площадью города повисла тишина. Она казалась неестественной, кладбищенской, поскольку в такой огромной толпе обязательно кто-то вздохнет, кто-то чихнет, кто-то начнет переминаться с ноги на ногу, другие будут тихо переговариваться, наконец, ребенок закапризничает. Но ничего этого не было.

— Господин Варакин, это что же получается? Выходит, я зря на карачках ползал и поднимал мишени, пока моя благоверная надо мной пули пускала? Так она потом еще и дома посмеивалась! Не-э, я не согласный.

Толпа отреагировала дружным оглушительным хохотом. Смех и прибаутки слышались со всех сторон. Словно прорвало плотину молчания, и люди старались наверстать упущенное.

Не удовлетворившись этим, Сергей решил провести голосование. Каждый, кто выступал за сопротивление, должен был поднять руку вверх. Глупость? Скорее всего. Но Сергей был убежден, что люди имеют право решить, каким путем им идти. А уж как сделать так, чтобы этот путь не оказался ошибочным, позаботится совет города.

Итоги голосования его порадовали. Подавляющее большинство было за то, чтобы драться. Плевать, сколько там идет наемников. Если Верная Рука сказал, что они раскатают их под орех, значит, так оно и будет, потому что он слов на ветер не бросает. Именно это следовало из выкриков не только мужчин, но и женщин. Было и нечто по-настоящему его удивившее. Женщины. Сергей явственно видел, как некоторые не просто тянули вверх руки, но и теребили пребывавших в нерешительности мужей.

— Я очень рад, что вы все правильно поняли, — когда наконец настала тишина, вновь заговорил Сергей. — Город находится на военном положении, поэтому всем разойтись согласно боевого расчета. Командирам начать вывод своих подразделений на позиции.

— А как насчет вашего обещания, что любой может покинуть город, когда пожелает? — послышался мужской голос из толпы, и площадь вновь накрыла тишина.

— Только что большинство решило остаться и встретить врага. Время свободного волеизъявления закончилось. Все вольности отменяются. Теперь вступает в силу военное положение. Каждый, кто не выполнит приказ или попробует дезертировать, будет предан суду. Желающие уйти получат такую возможность, но лишь когда с угрозой будет покончено. И упаси вас бог попробовать сбежать. Все. Сход закончен.

Разумеется, недовольные из числа не желающих драться были, они вовсе не думали замолкать и высказывали свое недовольство в узком кругу. Но до открытого неповиновения дело не дойдет, в этом Сергей был уверен. В Домбасе, может, и не действовали законы Рустинии, но зато были свои, и за их исполнением следили ничуть не менее строго. Наказание здесь было сколь неотвратимым, столь же и скорым.

Прошло не больше десяти минут, а на площади практически не осталось народу. Горожане готовились к предстоящему бою, а может, и не одному. Кто знает, как оно все обернется.

— Господин Варакин.

— Да? Мигель, кажется?

— У вас хорошая память, — подтвердил валиец, хутор которого находился неподалеку от города.

Вообще-то валийцы среди поселенцев на этих землях встречались крайне редко, но в окрестностях стояло два хутора, принадлежащие валийским семьям. По мере того как город разрастался, фермеры все чаще появлялись здесь, в основном по выходным, привозя на ярмарку свои товары. Бывали они и в будние дни, если им вдруг требовалось что-либо купить в лавке или по какой иной надобности. Так, к примеру, молодые парни частенько приходили на вечерние посиделки и танцы, которые проводились молодежью с завидным постоянством. Порой парни сопровождали и своих сестер. Уже имелось несколько семей, породнившихся с местными старожилами.

— Чем могу быть полезен? Ты уж прости, времени у меня нет, так что давай побыстрее.

— Меня прислали сообщить, что сход хуторян решил направить к вам свое ополчение. Две сотни бойцов прибудут сюда уже к обеду. Парни сейчас собираются рядом с моим хутором, там удобнее всего. Вот, собственно, и все.

— Погоди, ты хочешь сказать, что хуторяне станут драться на нашей стороне?

— А на чьей стороне нам еще быть? — пожал плечами Мигель. — Вы наши соседи, а помочь соседу — святое дело.

— И ты тоже будешь драться?

— Конечно.

— Но там валенсианцы. — Сергей вовремя поправился, едва не произнеся несколько оскорбительное «валийцы».

— Вот смотрю я на вас, господин Варакин, и диву даюсь. Неужели вот это все, — Мигель повел вокруг себя рукой, подразумевая город, — подняли действительно вы? Валенсианцы там идут или нет, мне плевать. Главное, что идут чужие, и не с добром, а чтобы изменить нашу жизнь по-своему. Среди моих соседей есть валенсианцы, рустинцы, куроки, недавно появилась даже семья арачей, и все они мне ближе любого ублюдка, решившего прогуляться в нашу сторону с оружием в руках.

Вашек в очередной раз замер, всматриваясь в ночь. Его так и подмывало бросить заниматься ерундой и начать передвигаться гораздо быстрее. Ведь видно же, что эти олухи понятия не имеют, как нужно вести дозор в степи. Скорее всего ни о каких секретах они и слыхом не слыхивали. Расставили по периметру дозоры, в каждом по отделению, и успокоились. Так ведь и эти дозоры не тишком сидят, а устроились в кружок да лясы точат. Только двое часовых, сменяемые время от времени, чуть в отдалении маячат.

Ну кто так делает? Как они смогут услышать подкрадывающегося врага, когда рядом гогочут сослуживцы? Кого они увидят, если горящий неподалеку огонь мешает? Тут и луна не помощница. Идиоты. Здесь вам не Старый Свет, и подобная беспечность не прощается.

Да захоти Вашек, уже давно приблизился бы вплотную, и никто его не заметил бы. Но приказ Ануша был однозначный: не расслабляться. А ну как наемники выставили этих оболтусов напоказ, а сами еще секреты расставили. Оно вроде, получается, чуть ли не прорва народу. Но с другой стороны, два полных полка. Народу там с избытком.

Валийцы высадились в шести верстах от Ронки еще на закате. Надо сказать, действовали они грамотно. Не прошло и часа, как на берегу были не только люди, но и лошади, и артиллерия, и припасы. Прав был Верная Рука (пластуны иначе его и не величали, а то как же, один из них), это не сборная солянка, а самые настоящие солдаты. Это было понятно даже Вашеку, который армии и в глаза-то не видел.

Убедившись, что все еще остается незамеченным, парень вновь пополз вперед, двигаясь выверенными, экономными движениями. Лохматка, конечно, дает большое преимущество и отлично маскирует, но лучше бы не расслабляться. Даже если часовые полные неумехи, слепые и глухие. Нельзя, и точка. Эдак раз дашь себе слабину, другой, а потом и сам не поймешь, как это тебя взяли на мушку и пригвоздили к земле, как бабочку к картонке.

Порядок. Он на дистанции уверенного выстрела. «Дятлич» с толстым раструбом на стволе уперся прикладом в плечо. Взгляд привычно нашел три маленькие светящиеся точки на целике и мушке. Немного повести стволом.

Вот он. Наемник сидит у костра и о чем-то рассказывает, завладев вниманием своих товарищей. Что именно он говорит, не понять. Наверное, что-то очень забавное, это ясно по доносящемуся смеху. Дозорные, конечно, гогочут не так, как их товарищи у лагерных костров, все же на службе, но и особо тишину не соблюдают. Так, только бы начальство не услышало. Весело вам? Думаете, нагнали страху на домбасцев? Ну-ну, веселитесь. Вот ты, бородач. Недолго тебе осталось.

Вашек оторвался от прицела, чтобы глаза не устали. А еще, хотя это и было трудно, отвел взгляд в сторону. Ануш говорит, что нельзя смотреть на человека пристально, тем более с ненавистью. Такой взгляд запросто можно почувствовать. Понять, что конкретно вызвало беспокойство, не поймешь, но тревогу ощутишь. Для бывалого бойца это как сигнал, и тут уж лучше перестраховаться, чем потом жалеть с куском свинца в теле.

А эти, хотя и ведут себя глупо, люди бывалые. Просто слишком уж самоуверенные. Ну что они знают? Что наемников в Домбасе меньше трех сотен. Что перед ними ополченцы из простых шахтеров и рабочих. Это так. Несерьезно, в общем. А они уже не первый год лямку армейскую тянут и в деле бывали не раз. Вот только зря они так. В этих местах даже малец поддаст им так, что мало не покажется.

Крик совы. У него пять ударов сердца, чтобы прицелиться и выстрелить. Вновь бородач в прицеле. Вашек представил траекторию полета пули и наконец нажал на спуск. Хлопок! Приклад привычно толкнул в плечо. Бородач, хекнув, откинулся на спину, рядом начали падать его товарищи. Часовые рухнули как подрубленные.

Первым залпом побило не всех. Хотя пластунов и учили разбирать цели, идеально никогда не получается. Вашек потянул на себя затвор, слышно, как перезаряжаются рядом с ним товарищи. Один из оставшихся в живых дозорных потянулся к оружию, одновременно разворачиваясь в попытке обнаружить опасность. Неправильное решение. Лучше бы ты закричал, хоть какая-то польза. Хлоп. Так и не подняв тревогу, наемник ничком припал к земле, предварительно мотнув головой и вздрогнув от еще пары попаданий.

Подобная картина сейчас происходила сразу с тремя дозорами с восточной стороны. На то, что пройдет так гладко, никто не рассчитывал, но все сложилось как нельзя лучше. Дозоры были ликвидированы тихо, тревогу никто не поднял.

Отстрелявшись, Вашек быстро пополз вперед, пока не увидел лагерь как на ладони. Луна, да еще и костры позволяли легко различить человеческие фигуры. Позиция отличная. Быстро доснарядить недостающие в магазине патроны. Ануш отдал четкий приказ расстрелять по одному магазину, после чего отходить к оврагу, где находятся лошади.

Парень вновь приложился к «дятличу». Устроился поудобнее и стал ждать. Ничего, долго это не продлится. Вот сейчас, сейчас… Повторный крик совы. В ночной степи звуки разносятся далеко. Именно поэтому Вашек отчетливо услышал два далеких хлопка. Потом нарастающий свист, заставляющий тело непроизвольно сжаться. Если промажут… Мина все еще издает свист, рассекая ночной воздух, а позади слышатся повторные хлопки.

Не промазали. Все же не зря в Домбасе гоняют ополчение в хвост и в гриву. Не только мужики обучились стрелять исправно, но и артиллеристы знают свое дело. Первые мины рванули посредине лагеря. А потом все смешалось в невообразимую какофонию. Свист летящих мин, разрывы, крики и стоны людей, ржание лошадей. Ни одному орудию, даже самому современному, и не снилась такая скорострельность. Мины рвутся одна за другой, в воздухе постоянно висит не меньше четырех снарядов.

Поднявшись на колено, Вашек вскинул карабин, поймал в прицел бегущего наемника и нажал на спуск. Видать, это ему от бати передалось. Тот настолько хорош в стрельбе, что его сразу же в снайперы определили. Наемник переломился и с ходу сунулся в траву, словно в речку нырнул.

Вашек передернул затвор. Слева послышался винтовочный выстрел, рядом пролетела пуля. Не отвлекаться. Соседним дозором сейчас занимаются трое из его десятка, выкашивая наемников как косой. Их задача — всполошившийся лагерь. Прицелиться. Затаить дыхание. Потянуть спуск. Передернуть затвор, убедившись, что пуля не пропала даром, а заодно присмотрев следующую цель. И снова прицелиться…

Магазин опустел довольно быстро. Практически одновременно прекратился и минометный обстрел. Полубатарея выпустила по дюжине мин. Неплохо поработали. Теперь нужно отходить. Минометчики выждут примерно с полминуты, поправят прицел, а затем выпустят еще по четыре мины. На этот раз под накрытие попадет позиция разведчиков, это чтобы отсечь возможную погоню. Так что лучше здесь не задерживаться, иначе прилетит от своих же…

— Что с потерями? — Рассматривая разоренный лагерь, виконту Канору было трудно сдерживать бурю, готовую вырваться наружу.

Посмотреть и впрямь было на что. Сгоревшие палатки, воронки от разорвавшихся снарядов, убитые лошади, большинство из которых пришлось добить ввиду ранений, пятна, а порой целые лужи крови. Неистребимый запах гари, крови и испражнений. Уложенные в ряд и готовые к погребению погибшие солдаты. Пусть они сейчас и не в военной форме, это ничего не меняет, они солдаты его величества. И над всей этой безрадостной картиной низко стелющийся дым и легкий туман.

— Шестьдесят пять убитых, сто два раненых. Двадцать лошадей. Сгоревшие палатки, разбитая повозка, — доложил майор.

— Н-да-а, еще ничего не успели предпринять, а нам уже преподали урок вежливости. Осмелюсь поинтересоваться потерями нападавших.

— Господин полковник, установить, имелись ли у нападавших потери, не представляется возможным. Они ушли и унесли своих товарищей с собой. Я слышал, у пинков это обычная практика.

— Пинки? Вы и впрямь думаете, что у пинков имеется артиллерия? Это как минимум полевые пушки, причем в количестве никак не меньше полной батареи. В этих краях подобное оружие есть лишь у домбасцев.

— Но ведь они состоят в дружбе с куроки, может, пока дикари атаковали наши посты, домбасцы прикрывали их. Только пинки могли вот так незаметно подкрасться к бодрствующим часовым.

— Вы же участвовали не в одной кампании, неужели забыли, на какие каверзы способны охотники и браконьеры?

— Я не забываю об этом, но собрать воедино столько охотников…

— Это фронтир, дорогой майор, и, похоже, мы тут пока чужие, — задумчиво произнес виконт.

— Каковы дальнейшие наши планы? — поинтересовался майор, когда они прошли в штабную палатку.

— Оставим в лагере сводную роту из обозников. С реки прикроет пароход конвоя. Думаю, четырех орудий и сотни бойцов для этого более чем достаточно. Остальные в походную колонну, и выдвигаемся к Домбасу. Судя по карте, выбор у нас невелик. Ударим всей мощью в лоб.

— Не слишком ли прямолинейно? — усомнился майор.

— Во-первых, это всего лишь ополченцы, и они не выдержат единого удара армейского корпуса. Во-вторых, мы попросту лишены выбора. — Склоняясь над картой, полковник Канор продолжил: — Домбасцы расположили свои позиции вдоль берега Ронки, перед городом. Река не очень широкая, но ее придется форсировать, что без плавсредств весьма проблематично. К тому же на весьма большом протяжении ее берега обрывисты. На единственном пологом участке как раз и расположился Домбас.

— А если провести десант с реки?

— Уверен, что река уже перекрыта. Ничего сложного, достаточно затопить баржу, и все. К тому же там расположился форт с артиллерией. Не вижу смысла рисковать судами и людьми. Поверьте, перед нами далеко не дурак. Ограничен в возможностях, это да, но не дурак. Одно только артиллерийское прикрытие отхода охотников чего стоит.

— А если провести часть войск на охват? Мы сможем захватить город с его жителями, и тогда ополченцы сами сдадутся.

— Заманчиво. Но не думаю, что распылять силы — хорошая идея. В случае же с глубоким охватом нам этого не избежать. И потом, я собираюсь захватить Домбас, а не уничтожать его жителей. Угольные копи представляют определенный интерес для короны, и я не вижу смысла в уничтожении рабочих рук. Чем больше останется рабочих, тем раньше будет налажена добыча. Единственный человек, чьей смерти я желаю, это Варакин. В остальном это просто операция в интересах короны, вот и все. Именно поэтому мы не станем обстреливать город без особой на то нужды.

— Значит, ударим в лоб?

Канор кивнул:

— При столь серьезной артиллерийской поддержке и с учетом сил противника этого вполне достаточно. Не удивлюсь, если уже после первых разрывов ополченцы побегут к своим домам, теряя оружие.

Вид открывался завораживающий. Разумеется, если рассматривать происходящее через приличную оптику. Для невооруженного взгляда ничего особенно впечатляющего — черные черточки, медленно перемещающиеся по открытому пространству.

А вот в бинокль было видно куда более детально. Четкие перестроения, отточенные и выверенные движения разворачивающихся в атакующие порядки рот. Развертывание батарей словно на смотру. Сергей был готов прозакладывать свой бинокль, а такие аналоги здесь стоили очень дорого, что орудия выстраиваются четко по линейке. Та же ситуация и с пехотой. На левом фланге, обращенном в сторону степи, замерла кавалерия. И это называется сборной солянкой вольных наемников?

— Либор, ты снимаешь? — окликнул Варакин оператора.

Впрочем, лишнее это. Достаточно просто взглянуть в его сторону, чтобы понять, что тот сейчас занят своим любимым делом. Сергей сильно удивился, когда Либор вызвался все запечатлеть на пленку. Мало того, он настаивал на этом, когда встретился с непониманием Варакина.

Странное дело. Два года назад парня хотели заменить. Уж очень остер на язык и склонен к созданию разного рода проблем. Но едва только Алексей уведомил его об этом, как Либор начал уговаривать продлить с ним контракт. Он клятвенно заверил, что впредь от него не будет никаких проблем. И, надо заметить, сдержал свое слово. Возможно, дело в том, что к этому моменту он пересмотрел свое отношение как к местным жителям, так и к законам, по которым живут в этих краях.

Либор с маниакальным упорством вел хронику событий. Посещал стойбища пинков и даже побывал у арачей. Последнее он предпринял по собственной инициативе и, отправившись в путешествие, не прихватил с собой оружия. Как он не погиб ни от клыков хищников, ни от рук арачей, осталось загадкой, но его не тронули. Мало того, позволили посетить несколько родов, побывать на племенном празднике, да еще и сопроводили на межплеменной праздник. Парень был просто в восторге.

В настоящий момент заработанных им средств было вполне достаточно для того, чтобы полностью выкупить все оборудование и даже здание фильмотеатра с лабораторией. Сергей хотел отдать ему его просто так, но Либор настоял именно на покупке. Цена была символической, однако парень выплатил все до последнего гнедка. Недавно он шагнул еще дальше — в Домбасе снимался первый игровой фильм.

Начинающий режиссер едва успевал отбиваться от желающих попробовать себя в роли актеров. Разумеется, качество будет уступать не то что студии Дворжака, но и другим, которые все еще плетутся в хвосте. Однако важен сам факт. К тому же Либор настолько был увлечен и по-настоящему талантлив, что его картины, несомненно, будут пользоваться успехом не только в Домбасе.

Свое желание заснять все происходящее Либор объяснил двумя обстоятельствами. Во-первых, это летопись копей. Во-вторых, он был уверен, что никакое гражданское платье не сможет скрыть слаженное воинское соединение, как никакое одеяние не сможет поставить в один ряд нищего и обряженного в рванье человека, получившего благородное воспитание. А это лишнее подтверждение того, что валийцы отправили на спорную территорию свои строевые части. Идея Сергею понравилась. Мало того, подтверждение этого он наблюдал собственными глазами.

Варакин в очередной раз осмотрел фигуру оператора, приникшего к видоискателю, и вздохнул. Парень сразу вытребовал себе полную свободу действий, дабы его никто не понукал и не мешал работать. Стоит ли удивляться, что он и бровью не повел в сторону окликнувшего его командующего обороной. Настоящий фанат своего дела. Именно такие увлекающиеся и самоотверженные люди и двигают прогресс. Над ними можно смеяться, их можно не понимать, но ими нельзя не восхищаться и не выказывать уважения их упорству и вере в свое дело.

— Бесполезно, командир, — усмехнулся Хват. — Либора сейчас не дозваться. Упрямый малый.

— Но не безнадежный.

— Это да. Изменился он сильно, но не во всем. Командир, я все думаю, к чему был нужен этот ночной налет?

— А ты вспомни, как мы себя чувствовали, когда нас обложили арачи в Паюле. Уставший солдат — плохой солдат.

— Ну одна бессонная ночь и несколько верст пешим маршем не измотают их сильно.

— Не скажи. Вода камень точит. Там чуть, здесь немного. Глядишь, и результат будет.

— Вот если бы мы накрыли их всеми минометами, вот тогда был бы результат, — не согласился Хват.

— Во-первых, имелся шанс, что мы можем потерять минометы. Во-вторых, столь массированный обстрел в ночное время, да еще и по рассредоточившемуся противнику, не столь эффективен. В-третьих, эта выходка раззадорила полковника и дала ему понять, что в артиллерии мы ограничены. В результате мы имеем простую, как удар дубины, фронтальную атаку.

— Так ты предвидел это?

— Надеялся. Кстати, ничего еще не началось, и полковник вполне может переиграть.

— А если бы обстрелять их лагерь ночью, да по обезумевшим ударить… Да мы бы уже трофеи собирали.

— Не сомневаюсь. Вот только тогда были бы большие потери, а я не хочу потерять ни одного человека. В конце концов, наши люди не профессиональные военные и в первую очередь рабочие.

— Кажется, начинается, — пробормотал Хват, всматриваясь в происходящее через свой бинокль.

Все верно. Артиллеристы прекратили передвижения и замерли возле своих орудий. Плотная масса трехшеренгового строя, со строго выверенной согласно устава дистанцией, замерла на поле, готовая начать свое движение вперед.

Подобное построение актуально, если командир хочет избежать излишних потерь от действия артиллерии, но может пагубно сказаться в случае применения противником кавалерии. Пехота может не успеть перестроиться в более плотные порядки, чтобы противостоять конной атаке, и может быть рассеяна, а это верная гибель. Но у домбасцев не было кавалерии, а потому данное построение наиболее предпочтительно.

Орудия дали первый залп. Как и предполагал Сергей, легкая артиллерия сосредоточила свой огонь на позициях ополченцев, в то время как мортиры накрыли своими тяжелыми снарядами форт. Фортеция находилась в центре позиции и представлялась основным узлом обороны. Но только и того, что представлялась. Там не было ни артиллерии, ни бойцов. Оборонительное сооружение, вполне оправданное против пехоты, никоим образом не могло противостоять артиллерийскому огню и стало бы ловушкой для гарнизона.

Артподготовка не прекращалась ни на минуту. Полевые пушки компенсировали свой малый калибр более высокой скорострельностью. Позиции обороняющихся, находясь на возвышенности, представляли собой неплохую цель, и артиллеристы могли поддерживать атаку своей пехоты, не боясь ей навредить.

Центр позиций домбасцев затянуло дымом и пылью от беспрерывных разрывов снарядов. Форт уже вовсю полыхал, так как никто и не думал тушить возгорания. Наконец мортиры перенесли огонь на позиции. Их снаряды рвались, вздыбливая огромные столбы земли с обломками дерева, срывая сразу по несколько метров траншей, на рытье которых было потрачено немало сил.

Однако для Сергея все это походило на бурю в стакане. В настоящий момент эти траншеи были пусты так же, как и пылающий форт. По самому гребню были устроены одинокие ячейки, в которых находились наблюдатели, отслеживавшие ситуацию на поле боя. Кстати, и Сергей с Хватом, и оператор Либор, жадно припавший к аппарату, находились в таких же.

Остальные бойцы располагались за гребнем, куда снаряды не долетали и вовсе. Когда настанет момент, они переместятся на линию обороны по ходам сообщения, в относительной безопасности. Сколько было пролито пота и высказано нехороших слов, пока устраивалась эта линия обороны. А ведь она была не одна. С других направлений Домбас прикрывали такие же полевые укрепления.

У самого берега реки, и также в безопасности, расположились позиции минометных батарей. Они совершенно безнаказанно смогут накрыть своим огнем атакующих. Жаль, конечно, что дальность не позволяет обстрелять артиллерию противника, которая все же сможет доставить неприятности, когда ополченцы займут свои позиции. Но с этим ничего не поделаешь.

Так что валийцы в настоящий момент занимались тем, что попусту пережигали боезапас, пополнить который им было неоткуда. Впрочем, вполне возможно, что на судах имеется еще достаточное количество снарядов. Во всяком случае, когда орудия только развертывались, разгрузившиеся повозки отправились в обратный путь. Ну, на месте полковника Сергей не был бы столь самоуверенным.

Солнце уже поднялось высоко, заливая землю горячими лучами. И в обычной-то полевой форме жарко, а тут приходится изнывать в маскировочной лохматке. Баня. Да что там, Вашек и в парилке так не потел. И потом, в бане совсем другие ощущения. Там ты чувствуешь, как пот буквально выталкивает из тебя грязь, смывая обильными потоками с кожи. А здесь непокидающее неприятное ощущение липкости и заскорузлости. Брр. Скорее бы все это закончилось. И вот тогда… Нет, не в баню. Сначала просто нагишом в реку, и сидеть там целый час, ну никак не меньше.

Оно бы все ничего. За время рейдов успели уже получить кое-какую закалку. Но всему есть предел, и человеческим силам тоже. Их отряд и без того только вернулся из патрулирования, а тут и весть о скором нападении. И опять пластуны умчались в степь, на этот раз в полном составе. Несколько дней в напряжении, потом эта вылазка. И сейчас покоя нет.

Вашек встрепенулся, прогоняя дурные мысли. По опыту он уже знал — едва начнешь думать об усталости и возможном отдыхе, так незаметно тело охватывает истома. А сейчас это лишнее. Все, что было до этого, лишь цветочки. Самые ягодки начались вот сейчас, и если не сохранить ясность ума, бодрость духа и тела, то и до беды недалеко. Молод он, не без того, но и повидать уж многое довелось, потому он точно знает — в степи расслабляться нельзя, нужно всегда быть готовым к тому, что ситуация взорвется похлеще бура. А тут вот он, враг, неподалеку.

Вот они, родимые. Сейчас этих примут, и все. Первый пункт на сегодняшний день будет выполнен полностью. Только бы не оплошать. Парни предложили было Анушу взять обоз, когда он к лагерю двинется, но командир разведчиков охладил их пыл. Взять без лишнего шума шестнадцать повозок, каждую из которых сопровождают возница и солдат, не получится, а надо именно по-тихому. Пусть валийцы думают, что снаряды вот-вот подвезут, и палят почем зря.

Ануш решил брать повозки на обратном пути. От лагеря до позиций валийцев едва ли шесть верст, но все одно они будут торопиться. Как только загрузят первых, так и отправят. Так оно и вышло. Как видно, грузили по две сразу, поэтому повозки появлялись парами, с разрывом всего-то в пару сотен сажен.

Разведчики разделились на две группы. Один десяток — ударная группа, в нее вошли лучшие стрелки, в том числе и Вашек. Их задача — выбивать наемников. Остальные в спешном порядке уводили из балки осиротевшие повозки, прибирая заодно и тела. Неглубокая и широкая балка вполне прикрывала происходящее от любопытных взглядов.

Все, дальше предаваться размышлениям некогда. Головная повозка поравнялась с затаившимся Вашеком. Возница в прицеле. Теперь дождаться… Короткий свист, и палец тянет спусковой крючок. Хлопок. Валиец дернул головой и свалился к высоким колесам. Лошади было дернулись и попытались бежать, тем более из травы как черти повскакивали какие-то лохматые страшилища.

— Тихо, тихо, красавицы. Тпру-у. Сахарку хочешь? Не глазей как на врага. Глянь, сахар. Ага, и тебе дам, не переживай.

Хорошо все же, что их обучали даже такому ремеслу, как конокрадство. Окрестные фермеры уж сколько раз грозились пострелять к лукавому этих малолетних охальников. Понятно, что лошадей завсегда вернут и даже повинятся и отступных дадут, чтобы, значит, зла не держали. Но тут ведь дело какое, могут и настоящие конокрады припожаловать, а ты стой и думай, палить в него или это соседи науку воровскую постигают. Но как бы оно ни было, все на пользу. Вот и здесь с перепуганными лошадьми парни справлялись в два счета.

Все, больше у валийцев транспорта нет. А значит, без подвоза боеприпасов их пушки совсем скоро замолчат. Уже большое дело. Сбив обоз в соседней балке, диверсанты погнали его на запад. Разведчики верхами в охранении, на козлах сидят хуторяне. Сейчас отгонят подальше и станут лагерем. На этом их участие в обороне Домбаса и закончится. Соседи, конечно, недовольно ворчали, так как это никак не походило на помощь. Но каждый должен заниматься своим делом. Варакин попросту не нашел места в бою для неожиданных помощников, вот и расставил их заставами на второстепенных направлениях по периметру города да в обоих фортах, что на левом берегу Ронки. Вот этих придал пластунам в качестве обозников.

— К бою!

— Арачи!

— Спешиться! Повозки в круг! Шевелись, парни!

Ануш бросил встревоженный взгляд в сторону приближающегося отряда, всадников в пятьсот, не меньше. Господи, как не вовремя-то. Принесла же их нелегкая. В принципе у него шесть десятков бойцов, половина из них превосходные стрелки. Повозки в кучу сбить успеют. Но вот груз вызывал нешуточное опасение. Кто знает, как отнесутся к пулевым попаданиям снаряды. Если рванет… Хоронить будет нечего. Разом вознесутся на небеса.

— Хор, слышишь?

— Слышу, слышу. Верст двадцать. Аккурат у Домбаса.

— Наддай еще.

— Слушай, Ухо, я тебя пустил на свой пароход и даже на мостик, но ты не наглей. Тут один человек командовать может, и это не ты. Забыл, что у них еще один пароход с пушками есть? А если мы быстрее пойдем, то обе «Розы» безнадежно отстанут.

— Думаешь, не станут спускать с него пушки?

— Конечно, не станут. Это же полным придурком нужно быть, чтобы свой флот без прикрытия оставить. Охранять он будет. Изначально так и планировалось. Один Изеру перекрывает, другой в охранении.

— Так и у нас пушки есть.

— Пушки у него! И что, много толковых пушкарей? Тех, что были, по трем судам размазали тонким слоем, остальные хорошо как наведут орудие в нужную сторону. Вместе нужно идти. Разом наваливаться. Тогда и толк будет.

— Хор, а чего это ты решил изменить своей «Розе»?

— Чего… — задумчиво проговорил капитан. — «Желтая роза» она, конечно, душу греет, и многое с ней связано, но этот красавец… Это просто мечта. Не представляю, как бы я еще получил такую красоту. Те рабочие лошадки, а этот для души. Одних кают на полсотни человек, а капитанская… мм… Да и трюмы немалые. Стану пассажиров возить, ну и грузы какие подбрасывать. Сменю свою затрапезную одежонку на мундир. Х-ха. А я и эту красавицу «Розой» окрещу.

— Только «Алой», — хмыкнул Рваное Ухо.

— А пусть и так. Что, завидно?

— Честно?

— Давай, чего уж.

— Радостно за тебя, старый пройдоха.

— Радостно ему, — проворчал Хор. — Ты не подлизывайся, в круг как есть выйдем.

— Слушай, а я ведь поддаваться не стану. А ну как опять…

— А как опять, то все по чести. Не то что тогда, с пьяным.

— А после?

— Тогда я злой был, без ума лез. Теперь тебе так просто не будет, не надейся.

Еще немного, и шедшие вдоль правого берега пароходы обогнули поворот реки. Иди они хотя бы посередине, то уж давно заметили бы место высадки наемников и сгрудившиеся у берега суда. Но и их было бы видно как на ладони. А так появились верстах в шести, никак не дальше.

С небольшой задержкой пароход, находящийся в отличие от остальных не у берега, усиленно задымил трубами и двинулся им навстречу. Однако в его действиях не было порыва. Маневры отличались некой ленцой и вальяжностью. Человеку неопытному этого не понять, но Хор отчетливо видел, что капитан парохода не насторожился. Движется как-то по-хозяйски, что ли.

— К бою!

— Отставить! — отрываясь от подзорной трубы, рыкнул Хор. — Ухо ты Рваное, сколько тебе еще повторять, что тут один командир может быть? К бою. Не видишь, спокоен он. Никакой суеты на палубе, пушки никто не ворочает.

Рваное Ухо запоздало схватил бинокль и приставил к глазам. Оптика, конечно, послабее, чем у Хора, но кое-что рассмотреть можно. В частности, убедиться в правоте слов капитана. Кое-какое перемещение по палубе есть, но, прав старик, ничего, что могло бы вызвать тревогу.

— Скорее всего, решили, что их товарищ с призами возвращается, — продолжил пояснять Хор. — Вот им сюрприз будет.

— А может, опять рустинский флаг поднимем?

— Дурак? Тут капитана Дивиша с его полномочиями нет. Нам это так аукнется, что лучше и не начинать.

— А как же тогда?

— А вот так. Игнас, а ну-ка поднимись на мостик…

Пароходы продолжали сближаться. Хор поубавил прыти и еще больше снизил скорость. Раньше торопливость была вполне объяснима — спешили к своим. Теперь же в подобной поспешности на вражеском пароходе могут заподозрить неладное.

Когда дистанция сократилась до четверти версты, палубы трех пароходов домбасцев буквально взорвались безудержной активностью. Только что у орудий никого не было, и вдруг вокруг них засуетились люди. Стволы развернулись в сторону валийцев. Противник еще толком не понял, что произошло. Артиллеристы, стоявшие у фальшборта и радостно махавшие своим товарищам, едва успели подбежать к своим орудиям, когда рявкнули четыре орудия с теперь уже «Алой розы», следом заговорили пушки «Желтой» и «Белой».

С такой дистанции, да еще из нарезных орудий новой конструкции промазать сложно. Хотя промахи и имели место. Но все же большинство снарядов ударили по бортам и надстройкам. Игнас орал как бешеный, постоянно требуя снаряд, и вколачивал один гостинец за другим. Не прошло и минуты, как в утробе валийского парохода что-то гулко грохнуло, а потом под истеричные и завораживающие, полные боли вопли его заволокло белым облаком пара. Еще немного, и так и не сделавший ни единого выстрела пароход ушел на дно.

— Прости, Господи, грехи наши тяжкие, — осенив себя Святым кругом, молвил вдруг побледневший Хор.

Одно дело — пребывать в азарте и даже вступить в бой, и совсем другое, когда на твоих глазах люди принимают по-настоящему страшную смерть. А она была поистине страшна. Когда люди так кричат… Спаси и сохрани.

Дальнейшее происходило с не меньшей стремительностью. Едва расправившись с вооруженным пароходом, Хор погнал свою флотилию под всеми парами к приткнувшимся транспортам наемников. Два судна, у которых, похоже, котлы были под парами, попытались отойти от берега. Но это их действие было пресечено предупредительным выстрелом с «Алой розы».

Будучи безоружными, капитаны предпочли подчиниться. Так у них была хоть какая-то надежда разрешить дело миром и, быть может, сохранить свои суда. Если же эти домбасцы, а никем иным они и не могли быть, пустят в ход пушки… Стремительная гибель их конвоя все еще стояла у них перед глазами.

Находящиеся в лагере наемники попытались было занять позиции. Они все еще могли укрыться от артиллерийского обстрела и подготовить встречу возможному десанту. Но беда пришла с другой стороны. Гикающая и воинственно визжащая беда в виде пинкских всадников, среди которых были заметны и белые.

Уже через полчаса было сломлено не только разрозненное сопротивление, но и согнаны в одно место все пленники. Никто особо не разбирался, наемник ли, машинист ли или капитан парохода. Все они пришли сюда, чтобы принести беду в эти края, а потому и судить их будут в равной степени.

— Ануш, разорви тебя граната, ты как здесь? — Рваное Ухо, переполняемый чувствами, сгреб в охапку командира разведчиков.

— Да я-то ладно. Вы откуда появились, ведь вас же заперли у Паюлы?

— Так захватили валийский пароход и на всех парах сюда.

— Понятно. У нас все проще. Встретили Высокую Гору с его воинами, решили захватить валийский лагерь, чтобы остальные не драпанули. Лежим и думаем, как с ним разбираться. Пароход с пушками все карты путает. А тут вы, все такие героические. Ну и решили, что пора.

— А чего же не ударили валийцам в спину?

— Вот еще, глупостями заниматься. Их там сейчас минометами в фарш превращают да в упор расстреливают, а у их пушек ни одного снаряда. Еще малость, и начнут отходить, никуда не денутся. Жаль, не успеем спустить пушки, а то бы мы им добавили. Но ничего, сейчас с пленными быстренько определимся и выступим. Конной атаки они никак не ждут.

— А оно вам надо, людей терять? — деловито поинтересовался подошедший Игнас. — Занимайте оборону сразу за лагерем, а мы отсюда под держим. Как только из-за уреза появятся, так и влупим по самое не балуй.

— А дотянешься?

— Из горных нет, а вот из этих красавиц так еще и с запасом. Пока будут соображать, что да как, там и наши подтянутся. Окружим, забросаем снарядами и минами. Словом, не завидую я им.

— Нужно тогда весть Варакину отправить.

— Ну это уже твоя забота. Я к пушкам.

Разгром был полным. Поначалу для валийцев ничто не предвещало беды. Все шло как по писаному. После артподготовки и под прикрытием все еще ведущих огонь орудий пехота начала наступление. Однако по мере ее продвижения артиллерийская поддержка ослабевала, пока в конце концов практически не прекратилась. Только мортиры продолжали время от времени посылать свои увесистые гостинцы, вздымая огромные фонтаны земли. Но когда до позиций обороняющихся осталось не больше полуверсты, замолчали и они. У атакующих вдруг наметился острый дефицит боеприпасов.

К этому времени ополченцы заняли свои позиции, и заговорили «баличи». Снайперы монотонно и неотвратимо выбивали офицеров, легко опознаваемых по белым шарфам. На эту деталь обратил внимание Варакин, предположив, что офицеры решили выделиться таким образом в разношерстно одетой массе.

Но этот обстрел никак не мог остановить продвижение атакующих цепей. Все изменилось, когда расстояние сократилось до трех сотен шагов и заговорили скорострельные «дятличи». Плотность огня тут же увеличилась многократно, первые цепи были буквально выкошены.

А потом свое веское слово сказали минометы. Полковник Канор был в недоумении. Даже по самым скромным подсчетам у обороняющихся было не менее полусотни современных гаубиц малого калибра. Ничем иным обрушившийся на наступающих шквал огня он объяснить просто не мог. Переполняемый злостью, он мысленно осыпал проклятиями того, кто поставлял разведданные, но повлиять на ситуацию был не в силах.

Еще больше он убедился в правоте своих суждений, когда атакующие цепи все же приблизились к линии обороны на расстояние полутора сотен шагов. Правда, как в такой близи от гребня холма его солдаты не попали в мертвую зону бьющих с обратного ската орудий, он решительно не понимал. Хотя он и отметил, что разрывы снарядов значительно уступают по силе тем, что еще продолжали рваться среди задних рядов атакующих, это ничего не объясняло. Однако трудно винить полковника Канора в некомпетентности, ведь местная военная мысль еще не додумалась до минных полей, как и до самих противопехотных мин.

Наконец атакующие залегли под шквальным ружейным и артиллерийским огнем обороняющихся. Попытка спасти положение ударом драгун на фланге также не увенчалась успехом. На их пути непреодолимым препятствием встало как минное поле с ловчими ямами, так и прицельный ружейный огонь. Как это ни удивительно звучит, но ополченцы не просто знали, с какой стороны браться за оружие, но и умело им пользовались.

Попытки выяснить причину отсутствия подвоза боеприпасов до сих пор не дали результата. Их артиллерия превратилась просто в груду бесполезного металла. В результате полковник был вынужден отдать приказ на отвод войск, а затем и к отступлению. Ни о каком переформировании в настоящий момент не могло быть и речи.

Потери среди личного состава просто поражали. В строю оставалось меньше половины от прежнего состава. Количество раненых превысило все мыслимые пределы. И это только те, кто сам смог выбраться с поля боя или был вынесен товарищами. Но даже для вывоза этих раненых не было транспорта, санитарными повозками никто не озаботился, ведь расчет был на захват Домбаса и использование уже его ресурсов.

Обратный путь превратился в скорбную процессию изнуренных боем солдат, выносящих раненых на своих плечах или на собранных из подручных материалов носилках. Из-за холмов то и дело появлялись вооруженные всадники, которые, наскоро обстреляв колонну, увеличивая число убитых и раненых, вновь скрывались из виду. Однажды виконт Канор попытался противодействовать этому, отправив остатки своих драгун. Но те в свою очередь напоролись на засаду и были вынуждены отойти к основной колонне, понеся большие потери.

Вся тяжесть боя легла на плечи ополченцев. Сергей до последнего держал полторы сотни своих наемников в личном резерве. И вот теперь, когда враг начал отступление, он отправил их вдогон. Грибски, весь бой изнывавший от острого желания немедленного действия, словно сорвавшийся с цепи докучал валийцам своими стремительными атаками.

Когда наконец показался лагерь на берегу Изеры и думалось, что основные беды остались позади, случилось непоправимое. Колонна напоролась на плотный ружейный огонь, поддержанный массированным артиллерийским налетом. Вскоре сзади подтянулись части преследователей, и артиллерийский обстрел достиг апогея. Через полчаса валийцы выбросили белый флаг, отдаваясь на милость победителя.

— Прости, Верная Рука, я не успел собрать всех своих воинов.

— Удивительно уже то, что ты собрал хотя бы этих, — отмахнулся Сергей. — Все случилось настолько быстро, только успевай поворачиваться. Но как ты оказался здесь?

— Просто вспомнил твои слова. Помнится, ты говорил о том, что мы хороши, когда действуем из засады. Вот я и решил ударить в спину.

Что и говорить, удар вышел славным. Вождь куроки хорошо распорядился с той частью прибыли с угольных копей, что выделял ему Варакин. Сегодня каждый воин племени был вооружен, причем это были уже не кремневки и двустволки, хотя и их иногда пускали в дело, а новейшие «дятличи» и «баличи». Мало того, подсмотрев кое-что из занятий ополченцев Домбаса, вождь начал вводить воинское обучение и добился кое-каких результатов.

Хуторяне куроки получили сельхозинвентарь, поддержка белых переселенцев стала куда более значимой. По реке ходили пять пароходов — собственность племени.

Расширялось производство уже имеющихся предприятий, закладывались новые. Появилось несколько медпунктов, школы, своя газета. Причем последняя выходила сразу на двух языках, Высокой Горе и Хитрому Змею удалась-таки их задумка с составлением алфавита куроки.

— Послушай, Высокая Гора, а ты все еще уверен в том, что вам следует присоединиться к Рустинии?

— Мы все еще думаем, что это самый лучший вариант. А уж после вот такого посещения и подавно.

— Хорошо, что после сегодняшнего у тебя не случилось головокружения от успехов и ты не решил, что мы и сами сможем справиться со всеми проблемами.

— В следующий раз их может оказаться куда больше. Я это прекрасно понимаю. Как и то, что сегодняшняя легкая победа стала возможна скорее благодаря тому, что они просто не ожидали ничего подобного.

— Знаешь, а ведь сейчас самое подходящее время. Посуди сам. Господин Дворжак, вхожий к его высочеству, находится здесь и сможет отправиться вместе с тобой или твоими посланцами, составив хоть и слабую, но протекцию. Валийцы проявили нездоровый интерес к копям Домбаса, а в них в свою очередь заинтересована Новая Рустиния. Политическое противостояние между Рустинией и Валенсией по поводу ваших территорий никуда не делось. Да король ухватится за ваше предложение, причем именно сейчас ты сможешь выторговать наиболее выгодные условия.

— Я думаю так же, — с хитринкой ответил верховный вождь куроки.

— И правильно делаешь, Высокая Гора, — раздался голос Алексея.

— Ты-то откуда здесь? — удивился Сергей.

— Стреляли, — с ленцой ответил Алексей. Но потом все же снизошел до подробностей: — Да помню я о нашем уговоре, помню. Как только получили известие о том, что все закончилось, поспешил сюда. Кстати, повозки с женщинами, всем медицинским персоналом и кучей медикаментов уже в пути. Но, вижу, помощь по большей части нужна валийцам.

— Есть такое дело.

— Ну и как, теперь больше не будешь маяться ерундой?

— Не буду, — улыбнулся Сергей.

— И не придется. Голову готов прозакладывать, теперь люди за тобой хоть в огонь, хоть в воду. Даже если ты захочешь сбежать, поймают и поставят во главе.

— Знаешь, а ведь очень похоже на правду, — осматриваясь и ловя на себе взгляды людей, согласился Варакин.

— Еще как похоже. Кстати, что будешь делать с пленными? Каторга?

— С ума сошел? На кой черт мне такой геморрой. Предложу господину Креспо выкупить своих наемников. Впрочем, я уже передал свои предложения с виконтом Канором. Я его отправил на «Желтой розе». Заодно вернут пушки капитану Дивишу. У него, чувствую, и без этого штаны вспреют за самоуправство.

— Ты отпустил виконта? — неверяще переспросил Алексей.

— Ну, сначала побеседовали, а потом отпустил. Не убивать же его в самом-то деле.

— Уверен, что не ошибся?

— Леш, это шаг к примирению. Поймут — ладно. Не поймут… Даже если доберутся до меня, жалеть будет весь их род, потому как, чует мое сердце, от такого количества кровников им нипочем не отбиться. — Варакин многозначительно повел рукой вокруг себя.

Что же, вполне логично. За Сергея и до этого многие были готовы отдать жизнь, как и он за них, а сегодня таких стало больше в разы.

— А что ты будешь делать, если лан Креспо не станет выкупать пленных?

— А он и не станет. Зато правительство сделает это аж вприпрыжку. Чем быстрее они заберут их, тем быстрее лишат рустинскую сторону свидетелей. А тут без дипломатического скандала не обойдется. Кстати, Высокая Гора, это еще один лишний довод в пользу того, что сейчас самое время для заключения договора.

На месте боев им пришлось задержаться до следующего вечера. Забот хватало самых разнообразных, и одной из основных были раненые. После оказания необходимой помощи их располагали на баржах, спешно оборудованных под плавучие лазареты. Однако отправка их задерживалась. Заглавову еще предстояло снять минное заграждение на Ронке, без чего к Домбасу по реке не подойти. Для перевозки же по суше потребовалось бы слишком много времени, а транспорта явно было недостаточно. Впрочем, для своих раненых такую возможность изыскали. Но то ведь свои…

Сергей и Алексей, ведя неспешную беседу, поднялись на склон холма, испещренный траншеями, ходами сообщения и изрытый множественными воронками. От форта остались только обгорелые бревна, торчащие из земли как гнилые зубы. Все это предстоит отстраивать и восстанавливать. Жить в этих краях, позабыв о безопасности, нельзя и лучше быть заранее готовым к возможным неприятностям.

Внизу перед ними раскинулся Домбас, с утопающим в зелени центром, обживающимися и строящимися окраинами. Всего за три года им удалось создать райский островок в этих диких местах. А что будет еще через год? А через десять?

— Сереж, знаешь, я терпеть не могу Маяковского. Но сейчас отчего-то вспоминается именно он, — глядя на открывшуюся картину, задумчиво произнес Алексей.

— Отчего это? — удивился Сергей.

— Я знаю — город будет. Я знаю — саду цвесть…

— Когда такие люди на фронтире есть, — засмеявшись, закончил Варакин.

— Вообще-то размер хромает… А впрочем, чего уж там. Главное, что в точку.

Примечания

1

Лан — свидетельство о принадлежности к дворянскому сословию Валенсии и в основном употребляется перед фамилией. Возможно также употребление перед именем при обращении одной титулованной особы к другой.

2

Старшие сыновья графов имеют титул виконта, младшие именуются баронами. В зависимости от богатства рода они могут претендовать на небольшой надел и родовой замок, становясь при этом вассалами старших братьев. В основном младшие предпочитают самостоятельность и, удовлетворяясь выделением своей части наследства, отправляются на поиски счастья — зачастую это королевская служба.

3

Желтые листки — название связано с бумагой весьма низкого качества, желтоватого цвета, а также небольшим объемом газеты в сравнении с солидными изданиями.

4

В истории Соединенных Штатов Америки во времена существования рабства аболиционистами называли филантропов, которые, не принимая прямого участия в деятельности политических партий, старались посредством публичных проповедей и печати содействовать уничтожению невольничества. Автор дает сторонникам отмены рабства в мире Глобус то же название, чтобы не перегружать текст незнакомыми словами.

Content

Константин Калбазов
ГОРОД В СТЕПИ

Глава 1 ИНТЕРЕСЫ СТОРОН

Глава 2 ДЕЛОВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Глава 3 НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

Глава 4 ТРЕВОЖНЫЕ БУДНИ ИЗЕРЫ

ГЛАВА 5 НАПАДЕНИЕ

Глава 6 МОЙСЕС

Глава 7 НОВАЯ ВАЛЕНСИЯ

Глава 8 АРАЧИ

Глава 9 ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

Глава 10 ГОРОД В СТЕПИ

Примечания