Ким Сергей Александрович

Без объявления войны

Ким Сергей Александрович

Без объявления войны

Пролог

Ларистанский халифат, г. Хайдарабад, дворец Джед-Амире, 14 февраля 1607 г. от Р.С., 11:20

Близился полдень и солнце, подбираясь к зениту, начинало палить всё жарче и жарче. Но в этом тенистом саду, окружённым мощной белокаменной стеной, было прохладно и хорошо — широкие листья пальм давали вожделенную тень, а многочисленные фонтаны приносили приятную свежесть. Откуда-то доносились голоса певчих птиц, а среди деревьев мелькали благородные силуэты королевских ланей.

Тишина и покой.

Самые лучшие и правильные слова об этом месте.

Оно словно бы изначально располагало к миру и спокойствию — хотелось выбросить все посторонние мысли, лечь где-нибудь под деревом, закрыть глаза и просто отдохнуть…

Люди, собравшиеся сейчас в этом саду, вроде бы не выбивались из общей картины покоя — они вели по-восточному неторопливую и размеренную беседу, пили вино и курили кальян.

Их можно было бы принять за компанию давным-давно знакомых друзей-аристократов. Великолепные белые халаты из дорогого шёлка, украшенные богатой вышивкой, вычурное оружие, в богато изукрашенных золотом и самоцветными каменьями ножнах, дорогое многолетней выдержки вино…

Но стоило прислушаться к их беседе, как весь налёт мира и покоя тотчас же облетал, словно листва на деревьях осенью.

— …Сведения абсолютно достоверны? — спросил человек, с тонким аристократическим лицом, обрамлённым аккуратной бородкой и усами. Единственное, что отличало его от других — это огромного размера иссиня-чёрный рамаал в центре небольшого белого тюрбана.

Мужчина глубоко затянулся кальяном и задумчиво прикрыл глаза.

— Да, мой повелитель, — с достоинством поклонился ему маленький седой старичок в роскошном бело-золотом халате. — Сведения, полученные от наших лучших агентов, говорят о том, что диктатор Ярослав находится при смерти, но так до сих пор и не назначил преемника. Лучшего времени для нападения и не представить, повелитель.

— Мой повелитель, разумно ли вообще нападать на Рарден? — прогудел могучего телосложения мужчина лет сорока, с густой окладистой бородой. — Может, стоит выждать ещё немного?..

— Порой я удивляюсь тебе, Ибрагим, — вопросительно поднял бровь человек, которого назвали повелителем. — Как может командующий нашей армией быть столь осторожным? — он вновь глубоко затянулся кальяном. — Иногда ведь стоит рисковать…

— Повелитель, риск, конечно — дело благородное, но иногда как раз стоит проявить осторожность, — ничуть не смутившись, парировал Ибрагим.

— Время от времени меня посещают мысли, что ты предпочёл бы вообще не воевать, а дождаться, когда враги сами умрут и прах их развеется по ветру…

— Лучшая война, мой повелитель — та, что была выиграна, но не начиналась.

— Всё это только философия, Ибрагим. Хотя, может быть ты и прав… — задумчиво проговорил повелитель. — Сейчас предстоит сделать выбор…

Он задумчиво покрутил между пальцев левой руки верный талисман — большую поцарапанную золотую монету, а потом резко подбросил её в воздух и поймал, крепко сжав в кулаке.

— Напасть…

Повелитель задумчиво прикрыл глаза.

— Или выждать…

Он открыл глаза и обвёл взглядом всех присутствующих.

— Каково ваше мнение, уважаемые?

— Выждать.

— Напасть.

Ибрагим и старик сказали это почти одновременно.

Повелитель усмехнулся.

— Командующего армией и начальника разведки мы выслушали. Кто ещё хочет высказаться?

— Мой повелитель, — с усмешкой произнёс тучный круглолицый человек, халат которого был расшит золотыми звёздами. — На самом деле здесь ключевое значение имеет мнение только одного человека, — он сделал паузу. — Ваше мнение.

Повелитель тихонько засмеялся, а толстяк тем временем продолжал:

— Как вы скажите, так и будет. Но мне кажется, что вы всё уже давным-давно решили.

Всё ещё продолжая посмеиваться, повелитель произнёс:

— Вот за что я тебя уважаю, Акбар, так за то, что ты можешь одновременно сделать несколько вещей — и вроде бы незамысловато польстить, но и в то же время сказать чистую правду, — человек с чёрным камнем на тюрбане внезапно посерьёзнел и продолжил — Да, ты прав, Архимаг. Я уже всё решил.

Повелитель решительно выпрямился и поднялся с простого, без всяких украшений лёгкого деревянного стула. Его примеру тут же последовали остальные.

— Милостью великого Вестника и с благоволенья высших сил, я, Великий Визирь Ларистана Искандер Фазиль говорю вам… Мы будем воевать с Рарденом.

Ритуальная клятва была произнесена, и теперь назад дороги не было.

Искандер взглянул на Ибрагима.

— Командующий армией Ибрагим-паша, — названный мгновенно вытянулся по стойке "смирно", — в течение недели утвердить один из планов вторжения и начать подготовку к вторжению.

— Есть, мой повелитель!

— Министр иноземных дел Ахмед Шах, — повернулся визирь к следующему вельможе — свяжитесь с нашими союзниками и обсудите вопросы общей координации боевых действии. Так же займитесь усыплением бдительности послов Рардена — договоритесь о заключении более выгодных торговых соглашений и намекните на возможность совместного военного сотрудничества, можете даже предложить заключить договор о дружбе и ненападении.

— Но, повелитель… — растерянно пробормотал министр. — Ведь тогда при нападении нам придётся нарушить данное Слово…

— Вы считаете, что Слово теперь имеет хоть какое-то значение? — голос визиря обрёл металлические нотки. — Вы не понимаете, что нам предстоит? Тогда мне, вероятно, следует вас заменить.

Из-под маски благородного аристократа выглянула истинная сущность визиря — жёсткого и деспотичного диктатора, кем на самом деле и являлся Искандер. У всех присутствующих моментально всплыло в памяти ТО САМОЕ его выступление в Меджлисе пять лет назад, когда Визирь потребовал для себя чрезвычайных диктаторских полномочий. В тот раз тоже никто не рискнул встать поперёк его воли, даже халиф! Хотя, чего ещё было ждать от этого морально раздавленного после поражения во Второй Всемирной войне старикашки…

— Мой повелитель! — в отчаянье завопил явственно побледневший министр иноземных дел — Я сделаю всё, чтобы исполнить ваше повеление! Умоляю, простите мне мою дерзость!

Проштрафившийся вельможа пал ниц перед визирем, и Искандер неохотно проговорил:

— Что ж… Возможно, ты ещё сможешь послужить мне и Ларистану… — холодный взгляд визиря лениво скользнул по министру. — А теперь, пшёл вон, раб, и чтобы глаза мои тебя не видели, покуда ты не исполнишь мой приказ…

Несчастный Ахмед не заставил визиря повторять свои слова дважды и моментально бросился прочь, к выходу из дворцового сада.

Искандер медленно обвёл взглядом всех присутствующих, и вельможи невольно отводили взгляды — выдержать напор ледяной ярости, полыхающей в глазах визиря, было поистине невозможно.

— Быть может, кто-то из присутствующих здесь ещё не понял, что нас ожидает? — Искандер до боли сжал в кулаке золотую монету. — Мне было явлено божественное откровение — именно сейчас решается, кому остаться под этим солнцем! Миг промедленья, и мы рассыплемся пылью под тяжёлым сапогом истории! Мы и Рарден — всего лишь слепые орудия Судьбы и Предназначения, идущие навстречу друг другу, два меча, две правды! И нам уже не отвернуть друг от друга!..

Искандер резко замолчал и тяжело вздохнув, закрыл глаза. Спустя несколько мгновений он продолжил говорить, но на этот раз уже без всякой патетики и экспрессии:

— Прогресс выкинул злую шутку с нами — мы уже не поспеваем за таким бешеным темпом развития, слишком стары мы для таких гонок… Ещё тридцать лет назад магия не давала такой силы и власти, как сейчас… Такими темпами, скоро прекратятся все большие войны — в них просто не будет победивших и выживших… Но у нас есть ещё один шанс.

Визирь открыл глаза, и где-то в их глубине начал разгораться мрачный огонь.

— Об этом будут помнить наши потомки. Совсем скоро мы вновь насмерть схватимся с врагом, сильнее которого мы так никого и не встретили, с врагом старым и опасным. Это будет война на уничтожение — или мы, или они, третьего не дано. В Бездну все запреты ведения войн. Мы слишком долго соблюдали их и что же получили в итоге?

В голосе Искандера лязгнул металл.

— Медленную смерть — вот что мы получили. Угасание, стагнация, регресс — называйте это как хотите, суть от этого не изменится. После каждой великой войны территория Ларистана становилась всё меньше и меньше… Мы теряем не просто землю — мы теряем ресурсы, как природные, так и людские. Такими темпами мы скоро превратимся во второсортное заштатное княжество и утратим всякое значение на мировой политической арене… Не скоро, но это произойдёт… Я не допущу такого.

Визирь разжал кулак, монета упала на землю…

— Я уже сделал выбор, — тихо произнёс он. — Давно сделал…

И втоптал верный талисман в тёплый белый песок.

— Всё зависит только от нас, — всё так же тихо проговорил визирь.

Искандер резко развернулся, полы роскошного белого плаща взметнулись вверх, словно пара крыльев, и визирь быстрым шагом пошёл прочь из сада. Спустя некоторое время, вслед за ним последовали и остальные вельможи.

… Члены совета покинули сад и его покой вновь нарушали только лишь голоса птиц и зверей.

Но внезапно, на мгновенье стихли все звуки — это взвыл, невесть как проникший за стены дворца ветер.

Он разметал и поднял в воздух мелкий песок, обнажив впечатанную сапогом визиря монету — на ней был изображён злобно скалящийся, жуткий рогатый демон.

На миг, тонкий луч солнца, пробившийся сквозь листву, упал на монету, и в ярком взблеске солнечного пламени показалось, что гримаса демона превратилась в недобрую ухмылку.

* * *

Империя Рарден, г. Рарден, Императорский дворец, 16 мая 1607 г. от Р.С., 22:51

Великий диктатор Рардена, архимаг Ярослав умирал.

Умирал, ибо даже величайшие из магов смертны.

Тщетно искал он способы убежать, скрыться от безмолвной старухи с косой — все рецепты эликсиров долголетия в реальности оказались или легендами, или обманом, чаще всего обманом…

Болезнь, от которой нет ни лекарства, ни спасения сжигала организм диктатора, и имя ей было — РАК.

Настоящий бич божий, посланный словно бы в наказание возгордившимся магам-лекарям, что уже грозились избыть все величайшие болезни. Холера, чума, оспа оказались просты и понятны — вирусы, их разносчики, карантин, вакцины, прививки…

Но каких-то полвека назад впервые появились первые случаи заболевания новой, неизвестной болезнью, от которой не сумели найти лекарства. РАК — реактивная астральная корь, так назвали это заболевание маги, первые столкнувшиеся с ней, за то, что сначала в ауре заболевших появлялись небольшие проколы, похожие на сыпь, постепенно расширяющиеся и сливающиеся в большие пятна и прорехи. Следствием этого становилось полное разрушение связей материального и астрального тел, и прогрессирующие очаги неизлечимых опухолей в организме. И всё это происходило чрезвычайно быстро — всего лишь полгода-год и человек сгорал, словно свеча. Причём возникали эти проколы в строго определённых местах, и по этому признаку лекари уже успели оставить несколько классификаций наиболее распространённых форм болезни.

Диктатору Ярославу был поставлен диагноз — рак мозга, пожалуй, одна из самых жестоких разновидностей заболевания. Все накопленные способы лечения заболевания на ранних стадиях, вроде инъекций чёрного лотоса и облучения поражённых участков "зелёным светом" были бессильны — эти средства убивали мозг человека так же надёжно, как и развивающуюся в нём опухоль.

РАК мозга был неоперабелен.

Самым же серьёзным последствием данной разновидности заболевания становилась полная умственная деградация. Именно она и поставила сейчас Рарден на край гибели — все ударные методы по поддержанию разума великого диктатора во вменяемом состоянии, обернулись теперь ещё большей катастрофой — резко, буквально за последние две недели, Ярославу стало совсем плохо.

А преемника назначить он так и не успел, а теперь уже просто не может. И теперь всё ближнее окружение диктатора элементарно передралось в борьбе за власть…

Вот и сейчас они спорили до хрипоты в соседней комнате, а рядом с умирающим Ярославом был только лишь один Генрих, до последнего сохранивший верность государю.

Но даже он, один из самых верных и преданных Диктатору солдат, сейчас старался не смотреть на своего вождя, словно страшась увидеть его укоризненный взгляд. Генрих понимал, что сейчас видит, как вместе с этим человеком умирает великая империя. Лишь только стальная воля и сила великого диктатора железными скобами сохраняла хрупкий мир в Рардене последние тридцать лет. А теперь…

Генрих в бессилие закрыл ладонями лицо. Хотелось выть и плакать, хотя генерал думал, что уже не способен испытывать эти слабости.

Кто способен возглавить государство теперь? Эти напыщенные индюки, гордо именующие себя Госсоветом? Ага, сейчас, как же!.. Слишком долго они жили в тени Ярослава, даже не мечтая о чём-то большем для себя. Но теперь они почувствовали, о да, теперь они почувствовали сводящий с ума запах власти… И каждый теперь хотел урвать для себя в приближающемся хаосе как можно больше…

Генрих не мог понять этих мыслей, ведь сам он к власти не стремился. Нет, он знал, что этот груз не про него — генерал был доволен своей скромной ролью хоть и высокопоставленного, но не обременённого заботами исполнителя. Командующий имперской Гвардией — большего Генрих и не хотел, его устраивала такая судьба, судьба простого служаки.

Сколько раз теперь он жалел о свершившейся Революции — и не счесть. В империи всё было просто — умирал император, его место занимал сын. Ныне, посвящённый во многие тайны прошлого, Генрих знал, что здесь не обошлось без магического вмешательства — в королевской семье всегда рождался только один ребёнок и всегда сын. Так было заведено на протяжении веков, и эта система работала, как точнейший дварфский хронометр.

Конечно, на престол вступали порой и довольно недалёкие монархи, но это были лишь досадные исключения. К сожалению, последний император Андрей III оказался именно таким исключением — фактически проиграл три войны, настроил против себя большую часть простого населения, купечества и магов. Только поэтому, в принципе, и стала возможна Революция, очень скоро перетекшая в ожесточённую гражданскую войну. Плюс ему просто патологически не везло, хотя человеком он был и не слишком плохим.

Но теперь на горизонте вновь замаячил призрак новой междоусобицы — никто сейчас не откажется от борьбы за власть просто так, у многих приближённых диктатора есть в подчинении собственные боевые подразделения и даже части регулярной армии. Да и всякие недобитые сепаратисты, как из людей, так и из нелюдей мигом вспомнят о всяческих "правах нации на самоопределение", "свободе для малых народов" и тому подобной дряни, пришедшей в мир после ублюдочной Вортенбергской конференции… Да и о внешних врагах забывать нельзя — стоит лишь немного зазеваться и можно получить полномасштабное вторжение…

Три ночи без сна, проведённые у постели умирающего диктатора не прошли бесследно, и Генриха начало постепенно клонить в сон. Вначале он ещё пытался бороться с наваливающейся дремотой, но потом окончательно сдался и, закрыв глаза, провалился в глубокий сон…

— Секунд-генерал Генрих Воронов — встать! Смирно!

Команды, вбитые в тело на уровне рефлексов, среагировали гораздо быстрее заспанного мозга — генерал вскочил из кресла, и застыл, вытянувшись во фрунт.

И лишь спустя пару минут, Генрих, обалдело хлопая глазами, понял, кто только что отдал ему приказы.

— И что это происходит, генерал? Отвечайте, я вас спрашиваю! — холодные серые глаза великого диктатора пристально сверлили Воронова. Он не мог поверить, что смертельно больной Ярослав пришёл в себя, это был сон, наверное, всего лишь сон…

— Это просто сон… — растерянно прошептал генерал.

— Чтоо?! — приподнявшись в кровати, заорал диктатор. — Ты что несёшь? На каторгу захотел или на виселицу? Так я это тебе сейчас мигом устрою!

Вот теперь Генрих по-настоящему поверил, что это говорит именно диктатор Ярослав. Правда, таким его мало кто видел, но это был именно Великий Маршал — Генрих мог утверждать это со всей ответственностью, проведя под командованием диктатора добрую четверть века…

— Тут какие-то ушлёпки уже делят власть и заодно мою империю, а ты, как трус сидишь тут, поднял лапки кверху и сдулся, — теперь в голосе Ярослава слышался не только гнев, но и фирменный сарказм.

— Господин…

Ярослав явно через силу, со стоном уселся на кровати, тихонько застонав от боли и обхватив рукой лоб.

— Заткнись и слушай, — диктатор холодно смотрел на Генриха. — Сейчас ты оторвёшь свою задницу от кресла, и сделаешь всё, чтобы сохранить мой Рарден. Ты меня понял?

— Д-да, великий диктатор, — выдавил Генрих.

— Не слышу!

— Да, великий диктатор!

— Не слышу!..

— Да, великий диктатор!! — заорал Воронов и… проснулся.

Тяжело дыша, он откинулся в кресле — этот сон совершенно выбил его из колеи. Немыслимо, чтобы смертельно больной человек смог не только подняться, но и просто говорить.

Генрих перевёл взгляд на Ярослава и начал медленно холодеть — диктатор лежал всё так же спокойно, и как десять минут назад, уставившись пустым взглядом в потолок…

Не моргая и не дыша.

Это случилось.

"Это случилось", — со всевозрастающим ужасом понял Генрих, и…

И впервые за очень долгое время он не знал, что ему делать. Отчаянье накатило неотвратимой всесокрушающей волной, и генерал в бессилие сжал ладонями виски, раскачиваясь взад-вперёд в кресле. Но вдруг он резко отнял руки от головы и внимательно посмотрел на мёртвого Ярослава.

Что-то было не так.

Воронов встал из кресла и подошёл ближе к кровати.

"Одеяло", — понял генерал. "Оно смято. Смято, как будто…"

Как будто диктатор пытался встать.

И тут Воронов вспомнил свой сон.

Кулаки генерала сжались словно бы против его воли.

Генрих наклонился к безжизненному телу государя, и закрыл его глаза.

Отчаянье ушло — теперь у генерала Воронова был приказ, который следовало немедленно исполнять. Пускай его и не никто не отдавал.

Он сделает всё, что сможет.

— Да, великий диктатор Ярослав. Я всё исполню.

Генрих понял — война уже объявлена, пускай только ещё в его сердце, но она объявлена.

Генерал вынул из ножен меч и длинный кинжал.

Он нанесёт удар первым.

* * *

Империя Рарден, Старолесский монастырь, 17 мая 1607 г. от Р. С., 00:14

Патриарх Климент засиделся над этими проклятыми (прости Сотер!) бумагами до самой ночи. Как оказалось, высшая духовная власть в Рардене мало чем отличалась от светской — та же бюрократия и волокита.

Климент устало вздохнул и, поколебавшись, всё-таки отложил перо в сторону. Нет, всё же лучше будет сегодня хотя бы немного отдохнуть, тем более что завтра подниматься следует часа этак в четыре — дел по самое не балуйся…

Патриарх по давней привычке хрустнул пальцами и потянулся — без посторонних можно было и отбросить соответствующую чину важность, да и молод он ещё для таких привычек — как-никак только два месяца как отметил сорокалетие.

Климент знал, что стал самым молодым главой Ортодоксальной Церкви за, пожалуй, добрую пару сотен лет, но не находил поводов гордиться этим. За такую головокружительную карьеру стоило благодарить или лучше проклинать Вторую Всемирную и Гражданскую войны, когда более старые монахи в большинстве своём просто погибли, не в силах адаптироваться к новым условиям.

Выжили только молодые и злые. Те, кто был готов драться насмерть за свою веру и идеалы. Те, кто был готов умирать вместе со своей паствой, но не как скот на бойне, а подобно загнанным в угол волкам — до последнего вздоха, до последней капли крови.

По-другому было нельзя — слишком уж жестоким стал этот век. Быстро, буквально за пару десятилетий, мир, подстёгнутый войнами и прогрессом, изменился радикально и неизменно.

Теперь в нём балом правила сила, и те, кто ей владели.

Климент не был исключением, а скорее подтверждением этой тенденции. Впервые за невероятно долгое время Истинную Церковь возглавил не монах, а воин. Более того, воин-инквизитор, миссией которого, как и пятьсот лет назад, было истребление еретиков и отродий Зла.

Очень многие ждали и боялись, что же свершит новый патриарх, но пока что Климент ничем не успел отличиться — шёл лишь только первый месяц его правления, и он даже не успел ещё принять до конца все дела своего предшественника, где уж тут делать что-то новое…

Внезапно патриарх почувствовал ледяной укол в сердце, и непроизвольно схватился за грудь. Удивлению Климента не было предела, ведь он знал, что сердечными заболеваниями он не страдает, и даже не предрасположен к ним…

А потом его накрыло…

Непередаваемое чувство чего-то плохого, случившегося буквально миг назад скрутило разум патриарха в одну полыхающую огнём и болью точку. В глазах резко потемнело, воздух с трудом проходил в лёгкие, а в голове словно взорвался файербол.

Вскрикнув, Климент через силу поднялся из кресла, но сделав лишь пару шагов, упал на колени, не в силах подняться.

Сердце пудовым молотом стучало в ушах, но время текло и с каждым ударом становилось легче — дыхание выравнивалось, взгляд прояснялся, а боль понемногу проходила…

Но ощущение того, что, свершилось что-то ужасное не уходило.

— Кровь, война… — еле слышно прошептал Климент — Господь, зачем ты являешь мне это? Зачем? Зачем?.. Это… случится?..

— Но почему? — внезапно перешёл на крик патриарх. — За что?!

Взор Климента неожиданно потускнел, и он безжизненным телом растянулся на полу.

Мигнул и потускнел магический хрустальный шар-светильник на рабочем столе, и в тот же миг в углу мягким и ровным золотистым сиянием засветилась икона Сотера.

Лик Спаситель перечеркнули две кровавые дорожки, вытекшие из глаз.

Глава 1

Ниаронское море, 243 мили к юго-востоку от побережья Империи Рарден; борт лёгкого крейсера "Витязь", 2 июня 1607 г. от Р.С., 4:27

Серджио неторопливо пил крепкий ячменный кофе из старой армейской металлической кружки. Мельком брошенного на настенный хронометр взгляда хватило ему, чтобы понять — до общего подъёма оставалось ещё целых полтора часа.

Сам фрегаттен-капитан не спал уже вторые сутки. Он устало потёр виски — головная боль, мучавшая его всё это время, не проходила.

И это было не просто так.

Уже третий день происходило, Сотер ведает что. Конечно, выход в море без каких-либо эксцессов — вообще редкость, но в этот раз…

Для начала отрубился магический радар, и пришлось пользоваться показателями доисторического масс-детектора, потом засбоила установка Дайсон-связи, затем началась, кажущаяся бесконечной, пелена тумана, ну а теперь вот всю команду донимает головная боль. Корабельные маги считали, что всему виной было сильнейшее геомагнитное возмущение, в просторечье магнитная буря, но легче от этого как-то не становилось.

И ведь обратно в порт вернуться никак нельзя, командованию об этом на редких сеансах связи даже заикаться не стоило, если Серджио не хотел по возвращении попасть на заседание революционного трибунала и загреметь в дисциплинарный отряд. Его выходу в море придавалось большое значение — лёгкий крейсер "Витязь" прошёл модернизацию, и от результатов ходовых и огневых испытаний зависело, будет ли оная модернизация распространена на все систершипы "Витязя". Крейсер был достаточно новый, хотя и вторым в серии, спущен на воду был всего лишь семь лет назад, но в стремительный прогресс в магтехнологиях и сложившаяся ситуация в мире заставили думать конструкторов о модернизации. Усовершенствованиям подверглись лишь ходовая часть и магическая начинка, но и это было немало — были заменены "боевые" реакторы, поставили новый радар, систему связи, и, самое главное — негатор.

Если со связью и обнаружением было всё понятно — новые образцы так и так будут ставиться на корабли, то вот сей артефакт был большой новинкой на флоте. Видимо в Генштабе наконец-то подумали о том, что кораблей в Рардене не может быть больше, чем у остальных стран в мире, и рано или поздно произойдёт столкновение, где у рарденских кораблей по количеству не будет не то что превосходства, а даже паритета. А вот негатор давал шанс если уж не победить врага, то, по крайней мере, избежать сокрушительного удара вражеских колдунов.

Правда, на кой ляд не был снят старый масс-детектор?.. Непонятно…

Хотя, с другой стороны, если бы не сия штуковина крейсер шёл бы сейчас совершенно слепой. Новый радар и связь обвинять было, правда не в чём — в условиях разыгравшейся магнитной бури таких масштабов, полетела бы любая магтехника. Тем более что на сопровождавших "Витязь" корветах, из строя вышли радары и более старых конструкций, наравне со старыми установками сбоили и их артефакты связи.

Но даже в таких условиях срыв испытаний могли приравнять к преступлению, и Серджио мог быстро загреметь под Трибунал и попасть с понижением в звании на какое-нибудь дисциплинарное корыто.

А что поделать? Такие времена, такие порядки…

Капитану недавно исполнилось пятьдесят два, и он успел застать ещё староимперские порядки. И при той власти, в ТОМ государстве, максимум, что его ожидало — техосмотр вверенного корабля и, что очень маловероятно, офицерский суд чести, который в основном заключался в проведение воспитательной беседы.

"Аристократия, мать её", — горько усмехнулся Серджио.

Но это всё закончилось тридцать один год назад.

Теперь же порядки резко ужесточились, и не только новая власть была тому виной. Уже вторую неделю весь Рарден находился на осадном положении — всему виной были угрожающие манёвры Ларистана вблизи южных границ — хитрый визирь острым нюхом падальщика чуял, что уж теперь-то, когда Диктатор Ярослав умер, можно, наконец, довершить то, что не удалось тридцать восемь лет назад.

Уничтожить Рарден.

Хотя тут, казалось бы, уместен вопрос — а какое собственно к этому может иметь отношение Великоокеанский Флот, к которому был приписан лёгкий крейсер "Витязь"? Корабли Тёмной Империи даже в теории не рассматривались здесь в качестве потенциальных врагов.

Но мало ли кто мог угрожать Великому Рардену?..

Остальному миру было глубоко наплевать, кто им правит — император или диктатор, их волновали только корабли и полки родной страны Серджио. Точнее, то, что они защищали — гигантские территории и несметные природные богатства. А зарилось на всё это, ой как много всяких шакалов и стервятников…

…Фрегаттен-капитан Серджио Эрлеоне очень болезненно переживал за свою родную страну, за все её неудачи и ошибки. Несмотря на своё имя, он являлся коренным гражданином Рардена уже в третьем поколении. Ничего странного в этом не было — всем было прекрасно известно, что человек из любой страны в мире мог поступить в доблестную армию Империи и собственной кровью заслужить её гражданство. И даже после свершившейся Революции этот закон не был упразднён.

Именно им когда-то и воспользовался дед Серджио — дож обанкротившегося торгового клана, из далёкого Геурана.

…Перед выходом в море Серджио долго и нудно мурыжило командование, совместно с особистами, на предмет "остерегаться провокаций со стороны потенциально враждебных кораблей, в первую очередь ниаронских" и "на провокации не поддаваться, попытки нарушения границ пресекать". Но вот как именно следовало трактовать второй пункт наставлений, было решительно неясно — то ли открывать огонь по нарушителям, то ли не препятствовать им…

Ага, а если в территориальные воды войдёт авианосная ударная группировка, собственной персоной, это тоже следовало понимать как провокацию и сидеть тихо и не рыпаться?..

Хотя… ТАКИМ силам Серджио и его корабль уже не смогли бы ничего противопоставить…

Фрегаттен-капитан устало откинулся на спинку кресла.

Он чувствовал, что ему ужасно надоело всё происходящее — это постоянное напряжение, это ощущение близящейся войны, повисшее в воздухе. Сполна хлебнув боли и крови на Второй Всемирной и Гражданской войнах, капитан больше не хотел воевать.

Нет, с него достаточно.

Серджио уже длительное время подумывал об отставке, хотя и отлично понимал, что на берегу ему делать нечего. Всю свою сознательную жизнь он провёл на службе Рардена и уже не мыслил себя вне этой системы. Капитан успел накрепко срастись с флотскими порядками, со своим кораблём и с людьми, служащими на флоте — честными и прямыми как копьё.

Флот стал его домом и семьёй, а настоящую… Настоящую он так и не удосужился завести. Сначала Серджио думал, что у него всё впереди, потом стало некогда, и, в конце концов, он просто привык к одиночеству.

Хотя иногда капитан хотел бы многое изменить в собственной жизни…

…Ход его печальных мыслей нарушил резкое шипение интеркома и голос вахтенного офицера, искажённый помехами:

— Господин фрегаттен-капитан, просьба срочно прибыть на центральный пост.

Серджио моментально оказался на ногах и уже через минуту был в рубке, всё-таки лёгкий крейсер — это вам не линкор.

…Капитан вполуха выслушал дежурный рапорт вахтенного офицера — сейчас его интересовало отнюдь не это. Серджио неотрывно смотрел на тускло мерцающую жёлтыми огнями метровую магическую полусферу, находящуюся прямо около штурвала. Точнее на россыпь отметок, появившихся у её дальнего края.

— Обстановка, — помертвевшим голосом произнёс Серджио.

— Примерно пятнадцать минут назад масс-детектор засёк группу кораблей, идущих курсом сто десять в наши территориальные воды, — доложил вахтенный офицер. — Попыток выйти с нами на связь не предпринималось. В сложившихся условиях маги считают, что помехи и туман имеют искусственное происхождение.

— Дальность, скорость, количество и характер целей, — мозг капитана мгновенно перешёл в боевой режим.

— Удаление порядка одиннадцати миль, — ответил оператор. — Цели крупнотоннажные, надводные, идут примерно двадцатиузловым ходом, числом около полудюжины, строем широкого клина.

"Широкий клин — строй максимальной защиты от обнаружения радаром. Фасы, образуемые кораблями, и подкреплённые волшбой бортовых магов, отражают лучи радара почти на 90 %", — всё это пронеслось в голове капитана всего за каких-то несколько мгновений.

Эрлеоне не колебался ни секунды.

— Всем боевая тревога! Передать на "Смелый" и "Зарю" сигналы об обнаружение нарушителей. Канонирам и магам занять места по боевому расписанию! Ходовая — готовность к переходу на боевой режим.

Капитан повернулся к стоящему невдалеке связисту.

— Немедленно обеспечить связь с базой. Через какое время они войдут в наши территориальные воды? — уточнил Серджио последнюю деталь у мага-оператора.

— Менее чем через два часа, — ответил тот.

Фрегаттен-капитан решительно одернул жёсткий стоячий воротник камзола и поправил кортик, висящий у левого бедра.

— Что будем делать, командир? — негромко спросил подошедший сзади пожилой старпом Игорь Резун.

Серджио посмотрел на раскинувшуюся морскую гладь сквозь незакрытые броневыми заслонками иллюминаторы боевой рубки, и так же негромко ответил:

— Нужно предупредить командование, а как только отправим сообщение на базу, попытаемся связаться с нарушителями.

Эрлеоне ещё не успел договорить фразу до конца, как почувствовал, что корабль замедляет ход и постепенно останавливается.

Капитан с силой сжал рукоятку кортика — он понимал, что для того, чтобы запустить установку Дайсон-связи пришлось перенаправить поток Силы от ходовых водомётов. Связь требовало слишком много магической энергии, а это означало, что весь сеанс, то есть где-то полчаса, корабль будет полностью неподвижен.

Но что же сейчас происходит?.. Пресловутая провокация или же настоящее вторжение?..

Именно такого Серджио боялся больше всего на свете. Нет, не смерти, а ошибки, всего одной ошибки. Всего одного неверного сделанного выбора.

Нет верного решения. И никто не подскажет.

Одна ошибка и сотни жизней станут её ценой.

Атаковать нарушителей первым и развязать войну? Немыслимо…

А если это действительно начало войны, а не какая-то провокация?..

Собственная жизнь и жизнь экипажей корветов и крейсера — на одной чаше…

И неведомое число погибших — солдат, матросов и простых людей, погибших при внезапной, неожиданной атаке Скального — наиболее крупной и близкой базы Великоокеанского Флота. Во всяком случае, другой, более адекватной цели для весьма крупного и быстроходного боевого соединения кораблей Серджио найти не мог. На месте врага он действовал бы именно так.

Это не эскадра рейдеров — в ней более трёх кораблей, это не флот вторжения — слишком мало судов и нет тихоходных войсковых транспортов. Это может быть только ударная эскадра — волчья стая, разящая подобно острому кинжалу в самое сердце.

Так что ты будешь делать капитан?

— Каковы будут ваши приказания, капитан? — спросил старпом.

— Передайте на корветы, пусть займут ударную позицию на правом траверзе. Пускай изготовятся к стрельбе из установок ВВП, — хрипло произнёс Серджио.

Сейчас "Смелый" и "Заря" были единственной защитой крейсера. Разумеется, выдать пару-тройку залпов главным калибром Силы в аккумуляторах хватило бы, но вот орудия пришлось бы наводить исключительно в ручном режиме, без питания от корабельных реакторов. "Витязь" остался бы один на один с противником, неподвижный и фактически безоружный.

Минуты текли за минутами, а в это время корабли-нарушители продолжали идти прежним курсом.

— Капитан, кодированный пакет отправлен!

— Отлично, — кивнул Серджио — ход полный! Боевым частям, расчетам эмиттеров главного и вспомогательного калибров к бою изготовиться. Боевым частям докладывать по готовности.

Каплями воды беззвучно падали минуты.

Серджио знал, что очень скоро, совсем скоро что-то начнётся…

Серджио посмотрел на большой хронометр, врезанный в переднюю стенку рубки — 5:04.

"Всё", — мелькнуло в голове Эрлеоне — "Время — ноль".

— Капитан! Есть примерная идентификация! — доложил оператор радара. — Два лёгких крейсера и четыре корвета. Правый траверз, курс прежний, строй — широкий клин, дистанция 90 кабельтовых!

— Лево двадцать! Самый полный вперёд! Установкам ВВП и главному калибру приготовиться вести огонь по головному крейсеру, вспомогательный — корветы. Магам — полная боевая готовность!

…Дистанция между кораблями начала стремительно сокращаться. Ещё бы, ведь скорость сближения составила свыше 50 узлов.

— Дистанция? — бросил фрегаттен-капитан.

— 62 кабельтовых! — ответил оператор радара.

Нарушители тем временем по-прежнему шли вперёд, то ли игнорируя рарденский крейсер, который уже должен был бы отражаться на их радарах, то ли…

То ли они его ещё не обнаружили.

Это было бы настоящим подарком для Серджио. В случае чего потенциальному противнику придётся вести огонь по совершенно нежданной цели, а вот "Витязь" будет готов вести огонь не в сторону врага, а сразу же на поражение. В принципе, противник уже находился в устойчивой зоне досягаемости, но Серджио медлил — ведь если что, придётся принимать бой на дальней дистанции, с довольно малыми шансами на попадание.

Тем временем туман практически уже истаивал, ещё немного и пойдёт визуальный контакт с противником, так что предстояло срочно принимать решение…

— Связист! Выйди с ними на связь, прикажи немедленно повернуть назад.

— Капитан, они не отвечают!

— Повторяй! — почти прорычал Серджио.

Внезапно, с резким щелчком включился динамик связи с командно-дальномерным постом.

— Капитан! Они поворачивают башни!.. Вижу пуск файеров!!

Всё, враг сделал свой ход. А теперь наш черёд

— По противнику огонь!

Голос капитана раскатился по рубке. Чуткие артефакты связи с артиллерийскими постами уловили его и преобразовали в набор сигналов. Доля секунды им потребовалась, чтобы преодолеть по линиям связи необходимое расстояние, на выходе сигналы вновь были преобразованы в обычный человеческий голос, и канониры получили приказ.

В следующий миг на казённой части боевых эмиттеров совместились металлические пластины, с нанесёнными магическими письменами. Разрозненные символы сошлись воедино, превращаясь в одну большую и невероятно сложную каллиграфическую печать. Письмена полыхнули ярко-золотистым светом, и в стволах орудий начали разгоняться сгустки разрушительной энергии.

"Витязь" окутался вспышками огня — эмиттеры озарились золотистым сиянием и разрядились в сторону врага файерболами.

В это время в рубке крейсера офицеры лихорадочно рылись в военно-морских справочниках, стараясь определить типы кораблей, с коими им пришлось столкнуться.

После недолгих споров лёгкие крейсера были опознаны, как принадлежащие к типу "Тенро", а корветы были причислены к кораблям типа "Теке". В принципе, они не шли ни в какое сравнение с великолепными рарденскими кораблями, но неприятностей могли доставить, ой как много.

Лёгкие крейсера "Тенро" являлись очень быстроходными (35 узлов), но не слишком сильными кораблями — их вооружение составляло шесть 152-мм эмиттеров и две строенные установки ВВП, а броня не превышала 2 ранга. На фоне этого "Витязь" казался просто монстром: девять шестидюймовок, восемь вспомогательных 102-мм орудий, шесть установок ВВП, броня до четвёртого ранга, скорость до 33 узлов.

Корветы "Теке" были в целом очень неплохи — четыре пятидюймовки и две четырёхтрубные установки ВВП, плюс скорость в 35 узлов. Но, опять же рарденские корветы были сильнее — шесть 127-мм эмиттеров и десять установок ВВП, при той же скорости.

…Тем времен свой удар нанесли и корабельные маги "Витязя". К кораблю со всех сторон потекли потоки воздуха, и над крейсером прямо из ниоткуда начало формироваться огромное, размером почти что с сам "Витязь", тёмное грозовое облако, то и дело освещаемое изнутри вспышками молний. Облако начало стремительно закручиваться, превращаясь в настоящий вихрь, каких-то полминуты и над кораблём закрутился уже самый настоящий ураган. На первый взгляд казалось, что рарденские чародеи собираются сотворить что-то вроде управляемого торнадо, но нет, они поступили по-другому.

Око миниатюрного урагана буквально заискрилось от разрядов молний, а затем внезапно, весь облачный водоворот словно бы разорвался изнутри, и в сторону вражеского крейсера устремился закрученный поток молний.

Ниаронским магам требовалось время, чтобы перейти от управления маскировочным заклятием к непосредственной обороне кораблей, но им это удалось вовремя. Поток молний, выпущенный с "Витязя" натолкнулся на широкий полупрозрачный силовой щит — ничего более сложного в этот момент чародеи Ниарона не смогли сотворить. Полыхнула ярко-голубая вспышка, но ни щит, ни сверхмолния не исчезли при соударение — в месте соприкосновения быстро вращающегося потока молний и защитного заклятья только во все стороны полетели ослепительно-белые искры. Несколько бесконечно долгих мгновений продолжалось это противостояние, затем щит начал понемногу поддаваться, а потом с резким грохотом боевое заклятье рарденских магов пробило защиту островных волшебников.

Поток молний попал в верхнюю носовую башню одного из ниаронских лёгких крейсеров, с лёгкостью превратив её в огромный огненный шар, а затем ввысь рванулся многометровый факел огня и обломков от сдетонировавших энергобатарей эмиттеров главного калибра.

Это была единственная атака рарденских магов за весь бой — очень скоро им пришлось сосредоточиться на перехвате потенциально опасных файерболов вражеских кораблей. С выходных контуров оборонной системы крейсера, расположенной на фок- и грот-мачтах, раз за разом начали срываться росчерки стремительных "серебряных стрел".

…Серджио безмолвно смотрел на двух боевых магов, сидящих сейчас на тронах-усилителях с закрытыми глазами. Надетые на их головы серебряные обручи, с помощью которых они были подключены к корабельной системе обороны, мерно светились голубоватым светом.

Увидев магов, помогавших себе уже и жестом, и словом, Серджио решил, что магический поединок они проигрывают. Всё-таки пятеро боевых магов (ещё трое колдунов находились в других частях корабля) — это слишком мало против дюжины противников, поэтому он и приказал:

— Включить негатор!

Капитан благодарил Сотера за то, что его корабль, один из немногих на Великоокеанском флоте, оказался оснащён этим артефактом. Теперь можно было не бояться вражеских магов — в радиусе шести миль был полностью перекрыт доступ к свободнотекущей Силе.

Этот бой будут вести люди, а не колдуны — так у Серджио будет больше шансов.

Больше чем ни одного.

Был, конечно же, во включение негатора большой минус — резкий обрыв магического контакта имел очень тяжёлые последствия для чародеев, вплоть до летального исхода, но другого выхода просто не было.

Один из боевых магов сразу потерял сознание, по крайней мере, Серджио хотел думать, что он жив, а второй тихо застонал и в изнеможенье упал на палубу — из его носа, ушей и даже глаз обильно заструилась кровь. Кто-то бросился к нему помочь, но капитан уже не смотрел туда, потому что теперь всё зависело от результатов попаданий боевые эмиттеры. Имеющие собственные источники питания, они не зависели от свободнотекущих потоков Силы.

Мгновенный сбой в работе радаров, вызванный активацией негатора сбил прицел у ниаронских кораблей, но практически не помешал "Витязю" — его канониры сразу же начинали стрельбу по показаниям масс-детектора, причём эти сведенья передавались и на корветы сопровождения.

…Масс-детектор был на данный момент признан устаревшим почти во всех странах мира. Радар, работающий на принципе посылки магических волн в пространство и выяснения удалённости и размера объекта по данным, полученным после изучения отражённых волн, был гораздо проще, надёжней и дальнобойней. Видимо поэтому и противодействие масс-детектору, на современном этапе развития теории постановки помех практически не предусматривалось. Тем более что и сделать это было достаточно затруднительно — этот артефакт действовал на принципе изучения помех, возникающих в гравитационном поле планеты из-за присутствия в нём достаточно крупных объектов. При всех его замечательных качествах, таких как всепогодность и всесезонность (ведь туман, дождь и снег практически гарантированно сводили работу радара на нет), масс-детектор давал кучу ложных засветок. Ему было всё равно, что обнаруживать — стадо китов, левиафана или линкор. Кроме того он требовал точнейшей калибровки при малейшем сотрясении корпуса корабля (то есть при первом же попадании начинал безбожно врать), был очень громоздким, сложным… В общем, понятно, почему эти приборы были повсюду сняты с вооружения почти десять лет назад и заменены радарами.

Непонятно было только, кто до сих пор держал эту рухлядь (сейчас, правда, очень полезную) на борту "Витязя"!

…Для ниаронцев оказалось весьма неприятным сюрпризом, что файерболы рарденцев, в отличие от их собственных, падали практически рядом с их собственными кораблями. Тем более что один из двух лёгких крейсеров сейчас на всех парах уходил прочь, одновременно пытаясь справиться с возникшим пожаром. Срыв башни главного калибра и подрыв погребов — это вам не шутка, тем более на корабле построенного хоть и из специально обработанного, но дерева.

Второй лёгкий крейсер ниаронцев в это время пытался возглавить "пенную" атаку сопровождающих корветов, но немного опоздал, ибо "Витязь" начал выполнять этот же манёвр, но раньше. К тому же второй лёгкий крейсер островитян разорвал строй и невольно задержал два корвета, шедших с левого фланга ниаронцев.

Две небольшие эскадры начали сходиться друг против друга, почти что лоб в лоб.

Летящий на максимальной скорости в 32 узла, рарденский крейсер, совместно с корветами "Смелый" и "Заря", атаковал не успевающих перестроиться корабли Ниарона. Идущие зигзагообразным курсом корветы слева и справа от "Витязя" спокойно, без лишней суеты разрядили первые пятёрки установок ВВП. Десяток пенистых дорожек начали стремительное движение по направления к разворачивающемуся к рарденцам лёгкому крейсеру.

Залп в десять установок — это был смертельный даже для линкора удар, особенно учитывая то, что запускались потоки одним залпом, создавая тем самым плотную завесу. И это не считая того, что "Витязь" вёл огонь главным калибром по крейсеру, а вспомогательной артиллерией — по корветам, ставя ниаронцев перед выбором — или подставить борт "пене", или попасть под обстрел файерболов.

Естественно, они выбирали последнее и начинали отчаянно маневрировать, стараясь уклониться от смертельно опасных водно-воздушных потоков. Тем самым они, конечно же, сбивали прицел "Витязя", но против ниаронцев начинала работать простая арифметика. А состояла она в том, что крейсера Ниарона предназначались, в первую очередь, для действия в группе, а вот рарденские корабли готовились к одиночному бою, поэтому и получали более солидное вооружении и бронирование — несмотря на численное превосходство ниаронских кораблей, по огневой мощи они были практически равны.

Серджио не считал, что идёт в самоубийственную атаку — при таком раскладе соотношение сил 3 к 6 было весьма неплохим. Тем более что один из крейсеров Ниарона уже вовсю улепётывал с места боя — его больше занимала собственная судьба, чем возможность нанести урон противнику. Ниаронский капитан не считал это трусостью — сейчас было важнее сохранить драгоценный для Империи корабль и до конца выполнить свой Долг.

Ниаронские корабли тоже, в свою очередь, ответили "пенными" залпами, правда, не особо прицельными, но это всё равно заставило рарденские корабли маневрировать. В итоге, от взаимных "пенных" залпов пострадал только лишь один замешкавшийся ниаронский корвет, но зато как — водно-воздушный поток попал ему в носовую оконечность и причинил тяжелейшие повреждения. Взрыв, находящихся под сильным давлением масс кипящей воды, упакованных в не слишком большой силовой кокон, буквально разворотил корвету весь нос, и находящийся на грани затопления корабль вышел из боя.

— Дистанция 37 кабельтовых! — оператор, временно сменивший привычный радар на старенький масс-детектор, теперь уже без напоминания, сам объявлял дистанцию

— Лево девяносто, поворот "все вдруг"! — скомандовал Серджио.

Рарденские корабли начали на полной скорости делать поворот, перестраиваясь из строя пеленга в уступ. Тем самым они получили возможность ввести в бой всю артиллерию главного калибра.

Завязалась яростная артиллерийская дуэль, где ниаронцы, несмотря на численное превосходство, понесли более тяжёлые потери. "Витязь" снёс на своём визави фок-мачту, а также добился трёх попаданий — два в середину корпуса, и один в носовую оконечность. Повреждения были не смертельные, но весьма болезненный — все попадания пришлись чуть выше ватерлинии, и теперь ниаронский крейсер не мог развить максимальную скорость, из-за угрозы затопления повреждённых отсеков на высокой волне. В ответ рарденский крейсер получил один "подарок" в корпус и ещё один в нижнюю носовую башню главного калибра (без пробития).

"Смелый" и "Заря" совместными усилиями разворотили нос и ходовую рубку одного корвета, снесли носовую пятидюймовку и вызвали пожар на другом. Ниаронцы тоже не остались в долгу и добились трёх попаданий в "Зарю", и теперь на корвете лихорадочно боролись с сильным пожаром, возникшим после попадания огнешаров в корпус.

Бой пока что проходил неплохо для рарденцев — сказывалось именно качественное, а не количественное превосходство. Тем ни менее, капитан понимал, что с уменьшением дистанции вероятность словить "подарок" значительно возрастёт — тут уже будет работать чистая статистика. Поэтому Серджио старался держать дистанцию в 35–45 кабельтовых — так сохранялся шанс на уклонение даже от "пены". Сами рарденцы применяли установки ВВП экономно, зная, как долго они перезаряжаются, и как порой они бывают необходимы.

Этот бой смело можно было называть поединком концепций. Рарденская стратегия создавать мощные и универсальные лёгкие крейсера, против ниаронской — строить тяжёлые лидеры корветов, полегче и послабже, но числом побольше.

"Витязь" обходил противника по широкой дуге слева, и под его огнём находились два из четырёх корветов, и крейсер. Теперь было главное не терять темп и продолжать гвоздить противника в том же духе.

Туман начал понемногу рассеиваться, и ниаронцы решили перейти на оптические средства корректировки орудийного огня — это было всё лучше, чем ориентировка по показаниям радаров. Кстати, после включения негатора, головная боль и помехи в работе магтехники, прекратились, что подтверждало теорию об их искусственном происхождении. Правда работа оного артефакта сказалась и на работе дальномерных артефактов — они начали давать ощутимые погрешности, причём и старые радары на корветах, и более новый на "Витязе", врали значительно сильнее, чем масс-детектор, пусть даже и с немного сбитой настройкой. Поэтому Серджио приказал пользоваться последним, а вот ниаронцам было тяжелее — у них альтернативного выбора не было. Конечно, ещё лучше было бы воспользоваться показаниями сверхнадёжных оптических дальномеров, но, увы, увы…

…Серджио недоумевал — почему Островная Империя решилась на пересечение линии территориальных вод и вступление в бой с ними при столь скромных силах? Конечно, фактор неожиданности исключать было нельзя, но если бы эта шайка-лейка заявилась в Скальный, то вызвала бы только большое удивление у Скального отряда крейсеров.

И вот в этот самый момент размышления капитана отвлёк резкий возглас оператора масс-детектора:

— Капитан, обнаружена новая цель! Высокоскоростная, воздушная! Курс 240! Это — дракон!

Серджио похолодел — на расстояние в двести с гаком миль от берега неоткуда было взяться ДРАКОНУ! А это значит, значит…

— Командир, ещё отметки!.. Пять целей, крупнотоннажные, надводные! Курс 120!

Пелена тумана разорвалась на некоторое время, и с дальномерного поста тут же заговорил динамик связи с дальномерным постом.

— Капитан! Наблюдая два ниаронских тяжёлых крейсера, два корвета и… и авианосец!

…Теперь многое становилось понятнее.

Ниаронские корабли действительно намеривались атаковать передовую ВМБ Рардена на Великом океане порт Скальный, но те силы, с коими столкнулся фрегаттен-капитан Эрлеоне, были всего лишь передовым дозором основных сил, в составе тяжёлых крейсеров "Цугару" и "Асигару", а также лёгкого авианосца прикрытия "Майя", плюс пара корветов сопровождения.

…Над "Витязем" стрелой промелькнул вражеский дракон, и почти сразу же последовал новый доклад с дальномерного поста:

— Тяжёлые открыли огонь! Вижу запуск драконов с авианосца!

Расклад поменялся мгновенно: ниаронцы могли строить лёгкие крейсера — лидеры корветов, но в отношение тяжёлых придерживались стратегии небольшого линкора. А в сочетание с авианосцем, пускай даже лёгким — это был… гм, конец. Причём абсолютный, ибо если от тяжёлых крейсеров "Витязю" ещё удалось бы оторваться, то от драконов — никогда.

Паритет в огневой мощи между рарденскими и ниаронскими кораблями растаял как дым. Теперь на стороне Рассветной Империи были ещё и 16 эмиттеров калибра 229 мм и дюжина 127- мм орудий, 8 установок ВВП и 30 драконов. Причём всё это ещё к тому же было хорошо защищено достаточно прочной бронёй девятого ранга.

Первые залпы тяжёлых крейсеров ниаронцев пропали втуне, но это никого не обрадовало — участь кораблей Рардена уже была предрешена. Тут выбор невелик — или крупнокалиберные файерболы или истребительный огонь пополам с бомбами драконов.

Оставалось только лишь не отчаиваться и не терять рассудок, а попробовать продать свои жизни подороже.

Серджио медленно огляделся по сторонам.

Офицеры всё так же спокойно оставались на своих местах, единственное изменение — они начали приводить свою форму и оружие в идеальный порядок, словно бы перед имперским смотром — камзолы застёгнуты до последней застёжки, оружие начищено и подогнано…

Воины Рардена готовились к последнему бою.

…"Витязь" и корветы оказались словно бы между молотом и наковальней — спереди надвигался новые враги, позади были недобитые старые… Серджио принял решение разворачиваться и идти добивать лёгкие силы противника. Пока до рарденцев доберутся тяжёлые крейсера и драконы, ещё вполне реально было нанести кому-нибудь критические повреждения.

"Витязь" завершил циркуляцию и лёг на курс, практически параллельный лёгким силам ниаронцев.

Время существования рарденских кораблей и их экипажей стремительно таяло.

Ниаронские тяжёлые крейсера на удивление быстро пристрелялись — видимо воспользовавшись данными от собственных лёгких сил, и добились-таки попаданий в "Витязь".

При развороте в корму крейсера попало сразу два девятидюймовых файербола, скорее всего из одного-единственного залпа — случай просто невероятный. Взрывами разворотило всю палубу за кормовой башней главного калибра, и пробило здоровенную дыру выше ватерлинии. Слава Сотеру, рули и водомёты не повредило, но в кормовой башне вышла из строя система наведения — очень распространённая для этой серии кораблей неполадка. Плюс ещё во множестве полыхнули пожары, но ими уже занимались пожарные команды.

Капитан Эрлеоне вёл корабли в последнюю атаку.

Рарденские моряки делали всё возможное, чтобы нанести максимальный урон противнику. Скорострельность артиллерии лёгкого крейсера и корветов Рардена достигла значений, близких к технической скорострельности, что в боевых условиях считалось невозможным. Сейчас в энергопогребах отчаянно матерящиеся канониры срывали пломбы на питающих эмиттеры энергопотоках, разбивали предохранители, искусственно замедляющие темп стрельбы артефактов — сейчас риск взлететь на воздух из-за перегрузки энерголиний был право слово несущественен…

"Смелый" и "Заря" больше не жалея боезапас рванули в последнюю "пенную" атаку на вражеский лёгкий крейсер, попутно перестреливаясь с ниаронскими корветами.

Дистанция сократилась менее чем до тридцати кабельтовых. Маневрировать стало всё труднее — буквально всё пространство вокруг корабля кипело от близких разрывов плазменных шаров и попадать в "Витязь" сотоварищи стали всё чаще.

Но теперь рарденские корветы не стали останавливаться на полпути, и под огнём противника вышли на кинжальную дистанцию стрельбы.

Десять пенистых дорожек прочертили водную гладь, и на этот раз увернуться от массированного залпа, причём почти что в упор, ниаронский крейсер не смог. В борт корабля, один за другим, вонзилось три силовых кокона с находящейся под огромным давлением кипящей воздушно-водной смесью. В следующий миг борт крейсера взорвался в трёх местах — в районе носовых орудий, между трубами и в районе кормовых палубных установок. Мириады тонких потоков воды и воздуха, обладающих колоссальной разрушительной способностью, разорвали борт ниаронского крейсера. В стороны полетели обломки крепчайшего железного дерева и куски зачарованных медных листов. Постепенно потоки пара и воды потеряли пробивную силу и превратились в уже безобидные облака взвеси, но свою работу заряды уже сделали.

Огромные массы забортной воды стремительно хлынули внутрь смертельно раненого корабля, заполняя отсеки и круша переборки. Крейсер стал резко крениться на правый борт, а затем начал медленно разваливаться на три части. Огромные обломки, некогда бывшие стосоратрёхметровым кораблём, быстро погрузились под воду и при таком развитие событий у команды крейсера, практически, не было никаких шансов на спасение.

Ещё одной жертвой залпа рарденцев стал уже повреждённый ниаронский корвет. Он, видимо, пытался подставить борт и закрыть собою лёгкий крейсер, но нет, не получилось…

Идущий полным ходом корвет буквально налетел на пенистую дорожку. Последовал сильный разрыв в носу корабля, и ниаронский корвет зарылся носом в волну, стремительно погружаясь в воду. Ещё два корвета были потоплены артиллерией рарденских кораблей, но и северяне тоже понесли потери.

Корвет "Смелый" попал под ответный "пенный" залп ниаронцев, получил два кокона в середину корпуса и стремительно затонул. На "Заре" после ещё нескольких попаданий 127-мм файерболов, вновь начался сильный пожар в районе кормовой орудийной установки. На "Витязе" тоже не обошлось без повреждений — в ходе этой атаки он потерял две четырёхдюймовки левого борта, а начавшие от отчаянья палить зенитчики на одном из корветов умудрились скосить весь расчёт установки ВВП левого же борта.

Казалось бы, уничтожение лёгких сил противника — огромное достижение в бою. Но это была агония — численное превосходство кораблей Ниарона не оставляло "Витязю" ни малейшего шанса. Огонь тяжёлых крейсеров заставлял отчаянно маневрировать, сбивая наводку, а в воздухе уже начали мелькать тени драконов.

Серджио приказал перенести огонь всех орудий на головной тяжёлый крейсер, хотя и понимал, что это уже конец, но сдаваться без боя он был не намерен.

Фонтаны от близких разрывов мощных файерболов начали подниматься всё ближе и ближе от рарденских кораблей, а скоро пошли и попадания. С воздуха свой вклад в бойню вносили полдюжины драконов-пикировщиков, раз за разом заходящие тройками на имперский крейсер и закидывая корабли лёгкими бомбами и огненными плевками.

Восемь оставшихся зенитных эмиттеров "Витязя" пытались кое-как им противостоять, но без особого успеха. Всё чего удалось добиться установкам ПВО — это пара драконов, словившая порцию огненных шариков и ковылявшая к родному авианосцу. Сами же зенитные установки, расположенные в открытых барбетах, оказались лёгкой добычей ящеров.

Ещё более скудно защищённый от атак с воздуха корвет "Заря" оказался буквально залит драконьим пламенем, а после попадания ещё и нескольких бомб, начал стремительно терять ход. Практически беззащитный, объятый огнём корабль быстро стал хорошей мишенью для канониров ниаронских крейсеров, и вскоре, получив полдюжины попаданий файерболов крупного и среднего калибров, затонул.

На "Витязе" взрывами от драконьих плевков и бомб уже сорвало обе мачты, одну трубу срезало почти под корень, а вторая держалась только лишь на честном слове. От прямого попадания 229-мм файербола заклинило и верхнюю носовую башню главного калибра, один за другим начали выходить из строя палубные установки эмиттеров вспомогательного калибра. Последней каплей стала серия прямых попаданий файерболов крупного калибра в корму — оказались повреждены водомётные установки, и скорость "Витязя" упала до жалких пятнадцати узлов.

Но Серджио всё так же отдавал приказы ровным спокойным голосом, и только крепко сжатые кулаки выдавали ярость капитана — прямо на его глазах погибали его матросы, его корабль, он сам…

— Командир! Они требуют выйти на связь! — крикнул со своего места связист.

— Соединяй, — ледяным тоном приказал фрегаттен-капитан.

В рубке раздался сильно искажённый помехами голос, говоривший на рарденском с сильным акцентом:

— Капитан рартенскоо корабря, с тобой говорит контр-адмирар Соку Итсикава. Ты хоросый сольтат, ставайся. Ми сохраним тепе сыснь.

По меркам Ниарона, это была величайшая честь — сдаваться предлагали только лишь по-настоящему храбрым воинам.

Но по меркам фрегаттен-капитана Серджио Эрлеоне — это был позор.

— Рарден не сдаётся, — отчеканил тот и жестом приказал связисту разорвать связь.

Рарден не сдаётся… Высокие и бессмысленные слова… Но окинув взглядом своим людей в рубке, он понял, что для них его слова ожидаемы и закономерны. А значит, всё было не зря: если есть ещё на этом свете люди, готовые драться и умирать во имя чего-то и кого-то — то фрегаттен-капитан мог быть спокоен за свою Родину. Пускай в ней менялись порядки и правители, пускай солдат не раз называли тупыми убийцами, алкоголиками и дегенератами, пускай… Рарденцы оставались прежними — простыми и честными людьми, ставящими интересы Родины превыше собственных.

…Внезапный грохот и яркая вспышка прервали все размышления капитана, резко ожёгшая боль и сильный удар швырнули его на палубу, а затем его разум затопила тьма.

Серджио потерял сознание.

* * *

Когда фрегаттен-капитан очнулся, то сразу же пожалел об этом.

Боль, казалось, затопила каждую частицу его тела и никак не собиралась уходить. Серджио застонал, открыл глаза и попытался встать, но это оказалось не так-то просто — левая рука, которой Эрлеоне пытался зацепиться за какой-то обломок, отказывалась слушаться, а когда он попытался дотронуться до неё, то вскрикнул от резкой вспышки боли — рука оказалась сломана. Зрение к капитану возвращалась с трудом, но он уже понял, что крейсеру рассадили рубку, а потом почувствовал запах, запах горелого дерева и крови.

Зрение капитана прояснилось, и перед ним предстала чудовищная картина разрушений — на месте передних иллюминаторов зияла дыра диаметром примерно полметра, а все внутренности боевой рубки оказались иссечены осколками разлетевшейся брони и выжжена взорвавшимся магическим снарядом.

Фрегаттен-капитан кое-как поднялся на ноги, держась за обломки алтаря управления, который, скорее всего и спас Серджио, и едва не поскользнулся — вся палуба оказалась залита кровью и устлана телами людей. Передняя часть рубки к тому же оказалась полностью выжжена, местами не выдержала и оплавилась даже заговорённая медь. Судя по гробовой тишине, нарушаемой лишь всплесками волн о борт корабля, больше никто не выжил… А потом фрегаттен-капитан понял, что огонь ведут лишь несколько эмиттеров вспомогательного калибра, а "Витязь" практически не движется.

Горечь с головой захлестнула Серджио — он понял, что бой проигран и проигран начисто. Еле держась на ногах от боли, капитан побрёл к выходу на верхнюю палубу. Он не знал, зачем делает это — капитан ещё не отошёл от контузии, и полностью не отдавал отчёт своим действиям.

Дверь после попадания сильно перекосило, и открыть её оказалось почти невозможно, но Серджио достал свой кортик и в несколько ударов перерубил металлические дверные петли своим именным зачарованным клинком, а потом резко двинул дверь плечом.

От сильного удара дверь, а вместе с ней и фрегаттен-капитан вылетела наружу.

Когда же Серджио кое-как поднялся на ноги, и огляделся, его сердце тотчас же сжалось в ледяных тисках — боевого крейсера больше не существовало. Был только лишь разбитый и развороченный корабль, абсолютно не пригодный для боя.

Серджио смотрел на развороченные носовые башни, на зияющие пробоины в палубе и на искорёженные медные броневые листы правого борта, на объятые пламенем надстройки и палубу…

А потом он оторвал взгляд от израненного "Витязя", огляделся по сторонам и увидел приближающийся к левому борту корабль.

Это был тяжёлый крейсер Ниаронской империи "Цугару" — очертания кораблей вероятного противника фрегаттен-капитан знал наизусть. С некоторым удовлетворением Серджио отметил, что неплохо потрепал их эскадру, вот и на этом корабле в борту и надстройках виднелись множественные пробоины, а несколько установок вспомогательного калибра похоже вообще вышли из строя.

Внезапно голову капитана пронзила острая вспышка боли, он невольно покачнулся и чтобы удержать равновесие, схватился за изломанный кусок внешнего покрытия рубки.

— Капитан… говорит маг Олег… — тихо прошелестело в голове Серджио, и каждое слово отозвалось ещё большим приступом боли.

— Капитан… я… не могу… долго… держать мыслеречь… Меня… завалило обломками… около ходового… отсека. Рубка… не отвечает… Смог… дотянуться только… до вас… Могу… передать… приказы…

Серджио на мгновенье закрыл глаза. Потом открыл и посмотрел на приближающийся тяжёлый вражеский крейсер — до него оставалось всего каких-то полдюжины кабельтовых.

Ниаронцы, по всей видимости, решили захватить корабль — случай в современной практике вообще неслыханный, но учитывая то, что почти вся артиллерия корабля уничтожена или добивается в данный момент, а хода крейсер практически лишён — то почему бы и нет?..

Решение родилось словно бы само собой.

— Передай в ходовую, пусть попробуют дать влево двадцать и максимально полный ход.

— Я передам… капитан… Прощайте.

И Серджио, пережив ещё одну вспышку боли, теперь уже из-за разрыва контакта, выпрямился и побрёл вперёд.

Десять метров. Двадцать шагов.

Мизерное в другое время расстояние казалось сейчас фрегаттен-капитану невероятно большим. Отчаянно болела нога и сломанная рука, из многочисленных ран текла кровь, потихоньку забирая вместе с собой отпущенное Серджио силы и время, но капитан шёл вперёд, шёл вперёд несмотря ни на что.

Шёл, то и дело, спотыкаясь об обломки дерева, валяющиеся тут и там…

Шёл, шагая через дыры и трещины в палубе.

Шёл, обходя полыхавшее местами пламя.

Шёл…

Серджио уже почти добрался до вожделенной двери, но всё ещё продолжал молить Сотера, чтобы…

…Чтобы не разрушило лестницу, ведущую вниз, под палубу.

…Чтобы оказался цел нужный отсек.

Чтобы ему хватило сил исполнить задуманное.

Молитвы Серджио были услышаны — лестница оказалась цела, даже двери не были заклинены. В порядке оказался и сам отсек установки ВВП левого борта — файерболы не затронули его. Несмотря на это, весь расчёт артефакта оказался мёртв — через широкий порт установки матросов зацепило "танатосом". В Рардене подобное заклятье не состояло на вооружении флота — несмотря на великолепный результат, "танатос" останавливался не только зачарованной медной бронёй, но и даже простым железным деревом, из которого изготавливались все корабли в мире.

Тем ни менее этим бойцам хватило.

Серджио безмолвно прошёл мимо лежащих тел к пульту управления.

…Сейчас, сейчас ребята… Сейчас мы устроим достойную тризну, и по вам, и по всем погибшим сегодня… Вы только подождите, а? Совсем немного осталось… А потом, ваш капитан будет опять вместе с вами… Только подождите, хорошо?

…Какая-то мутная пелена начала застилать глаза Серджио, но он, откинув крышку пульта управления, упорно начал проверять боеготовность установки. Непослушными пальцами капитан нажимал одну руну за другой, и с каждым разом его окровавленное лицо всё больше кривила недобрая усмешка.

Сейчас он покажет, чего стоят настоящие солдаты Рардена перед смертью… Вы ещё запомните всех нас, и детям своим заповедаете никогда не трогать нашу землю…

…Повинуясь командам Серджио, строенная установка четырёхметровых труб начала медленно поворачиваться, хищно выставляя излучающие концы в оружейный порт. И в тот же момент, капитан ощутил, что "Витязь" начал двигаться.

* * *

Контр-адмирал Соку Итсикава был очень раздосадован, хотя и не подавал вида.

Это же надо было такому случиться! Нет, ну откуда взялся этот бешеный крейсер? Как он сумел обнаружить его эскадру в этой полосе помех? Ведь они были самой последней разработкой лучших магов Ниарона…..

К тому же северяне стреляли на удивление метко — на флагманском "Цугару", были выбиты почти все четырёхдюймовки левого борта (три из четырёх!). Также оказались сильно повреждены надстройки, в нескольких местах до сих пор полыхали пожары, оказался повреждён дальномерный пост на фок-мачте…

И это после того, как эскадра ещё даже не достигла Скального! Было тут отчего опечалиться…

Тем ни менее, Итсикава теперь испытывал огромное уважение к капитану и команде вражеского корабля — даже не каждый ниаронец станет столь храбро сражаться, пред лицом врага, обладающего таким превосходством. Жаль, очень жаль, что упрямый рарденский капитан отказался сдаться, но может так даже и лучше — неизвестный моряк погибнет с ещё большей славой…

Сейчас Соку намеревался хоть как-то компенсировать свой ущерб. Зная, что на "Витязе" фактически уничтожена артиллерия (последние два эмиттера вспомогательного калибра буквально пару минут назад добили главным калибром корветы), контр-адмирал собирался подойти к разбитому кораблю и захватить его. А затем отправить домой, в Ниарон — в развязанной несколько часов назад войне такой отличный корабль, после соответствующего ремонта, будет отнюдь небесполезен. Что-что, а корабли строить рарденцы умели — Соку был уверен, что ни один из лёгких крейсеров, построенных на верфях Ниарона не смог бы продержаться так долго…

Но тут, прервав все размышления адмирала, полумёртвый корабль ожил, и, выжав узлов двенадцать начал идти прямо в лоб "Цугару". Времени на отворот практически не было, и Соку, скрепя сердце, приказал расстрелять крейсер. Тяжелый огнешары практически в упор начали рвать "Витязь", но даже с полностью разбитыми надстройками и артиллерией, весь объятый пламенем, он неумолимо двигался вперёд, будто одержимый жаждой крови неупокоенный. Файерболы "Цугару" пробили уже несколько обширных пробоин чуть выше ватерлинии в носу лёгкого крейсера, и он начал понемногу терять скорость. Но остановить набравшее огромную инерцию девятитысячетонное судно было практически невозможно, а для манёвра уклонения ниаронский тяжёлый крейсер оказался слишком неповоротлив.

…С ужасающим грохотом нос "Витязя" врубился в левый борт "Цугару". Из-за того, что носовая оконечность ещё во время боя оказалась полностью разбита, проломить дерево и зачарованную медь рарденскому кораблю оказалось не под силу. Но вот погнуть и надломить — удалось.

…Словно во сне Соку Итсикава увидел, как на неукротимом рарденце начала проворачивать установка ВВП левого борта…

…- Доверни ещё пять градусов влево, капитан, — шепнул кто-то на ухо Серджио. Он повернул голову и увидел устремлённый на него взгляд погибшего офицера-командира установки. Сквозь его полупрозрачное тело виднелась противоположная стена отсека…

Серджио Эрлеоне медленно кивнул, довернул "трубы" на требуемое значение, и, закрыв глаза, нажал руну активации…

…Капитан первого ранга Иэмицу Токи, командир лёгкого авианосца "Майя" до конца жизни не смог забыть этот бой… Он собственными глазами видел, как от погибающего рарденского крейсера к кораблю командира эскадры протянулись три смазанных полупрозрачных потока, оставляющие за собой густые инверсионные следы пара…

Водно-воздушные потоки.

Иэмицу знал, что на открытом воздухе ВВП теряет эффективность уже примерно через кабельтов, но к несчастью для "Цугару" на этот раз дистанция стрельбы исчислялось всего лишь парой десятков метров…

В стороны разлетелись обломки борта тяжёлого крейсера — три магических заряда пробили в корпусе корабля огромные, до полутора метров в поперечнике дыры. Пару секунд ничего не происходило, а потом…

Потом сработали заклятья, сбрасывающие силовой кокон со сгустков разрушительной энергии воды и воздуха. Тысячи всесокрушающих потоков перегретой воды и пара рванули изнутри корабля, сметая всё на своём пути — борт и палубу "Цугару" взломало на протяжении трёх десятков метров. Но потоки воды и пара это не остановило — они разорвали в клочья ближайшую часть корпуса "Витязя", и рарденский корабль, погибающий, но не побеждённый начал медленно погружаться под воду…

А затем сдетонировали оружейныё погреба "Цугару", в которых находились накопители Силы. Корпус корабля в районе носовых башен вспух гигантским, многометровым огненным шаром, разорвавшим борта и палубу. Огромный, двухсотметровый крейсер, водоизмещением в добрых двенадцать тысяч тонн, в месте взрыва подбросило, а его корпус разорвало на две части. И всего за каких-то пару минут он окончательно затонул.

На поверхности воды остались плавать лишь несколько обломков от некогда величественного корабля. Практически никому из команды "Цугару" спастись не удалось — слишком быстро случилось катастрофа.

Корветы островитян уже летели к месту гибели своего старшего брата, но над поверхностью воды всё ещё возвышалась корма рарденского корабля. И в последний момент, перед тем, как он погрузился полностью, восходящее солнце бросило вслед крейсеру свой первый луч. И он, пробившись через низкие слоистые облака, заставил засверкать имя корабля, выбитое золочеными буквами на корме…

"Витязь".

А потом воды Ниаронского моря сомкнулись над уходящим в последний путь кораблём и его капитаном.

* * *

Империя Рарден, г. Южно-Монеронск, 2 июня 1607 г. от Р.С, 6:22.

Бургомистр славного града Южно-Монеронска и временный губернатор всего Монеронского края Осип Шеин отчаянно хотел спать — ну не привык он вставать в такую рань и всё тут. А всему виной вестовой от полковника Аверина, что прискакал к нему чуть свет и, перебудив полдома, выдернул бургомистра из тёплой постели. Радовать это никак не могло, но и проигнорировать вызов от командующего всей островной армией бургомистр не мог — всё же военные в иерархии Рардена стояли намного выше гражданских чинов.

Поэтому, хочешь, не хочешь, а Осипу пришлось вылезать из постели, натягивать положенный ему по чину длинный синий камзол с золотистой вышивкой и брюки с золотистыми же лампасами, и распоряжаться насчёт кареты.

Теперь, сидя в оной карете, и трясясь на ухабах неровной дороги, в первую очередь бургомистр Шеин думал всё-таки о причине столь внезапного вызова — ведь полковник по пустякам будить не станет… Внезапно карета провалилась колесом в очередную выбоину на дороге, и Шеин чувствительно приложился головой о жёсткую деревянную стенку кареты.

"Да что же это такое!.. Сколько уже можно просаживать сестерциев на ремонт дорог без всякого видимого результата? Ремонтируем, ремонтируем, а толку что-то не видно… Всенепременейше нужно будет пробить этот вопрос на краевом уровне — хватит уже сосбтвенными силами обходиться! И чего это Анатолий Петрович, Царствие ему Небесное, не озаботился выбить с материка бригаду-другую дварфов? Вот уж кто зело хорошо строит, не то что наши шаромыжники… Ладно, раз уж я теперь губернатор, то вопросом этим обязательно озабочусь. Вот разберусь с господином полковником и обязательно займусь. Интересно, зачем он меня так рано вызвал, да ещё и в кремль?.. Ну, ничего", — подумал бургомистр, потирая ушибленное место и увидев из окна приближающийся форт — "Сейчас всё узнаем".

Колёса прогрохотали по толстым доскам опущенного сейчас подъёмного моста, и бургомистр оказался внутри городского кремля. Вылезшего из кареты Осипа встретил молодой темноволосый офицер с нашивками лейтенанта. Коротко отсалютовав, он произнёс:

— Господин бургомистр, мне поручено проводить вас к полковнику Аверину. Следуйте за мной.

Осип степенно кивнул и пошёл вслед за бодро шагавшим лейтенантом. Минуя внутренний двор, бургомистр с некоторой тревогой отметил, что он битком набит солдатами, а некоторые уже заняли позиции на стенах форта. Холодок пробежал по спине Шеина — неужели оправдались слухи, и пришла весть о начале войны с Ларистаном? Спаси Сотер, сохрани и помилуй! Бургомистр быстро осенил себя Святым Знаком и ускорил шаг, стараясь не отстать от провожатого.

Лейтенант между тем, обойдя группу солдат, складывающих станины у пары полевых гаубиц, свернул налево к донжону и начал взбираться по высокой деревянной лестнице. Тяжело вздохнув, Осип последовал за ним — к несчастью бургомистра вход в центральную башню находился на высоте четырёх с лишним метров.

Немного отдышавшись на верхней площадке (всё же в семьдесят лет такой путь проделать непросто), бургомистр миновал стоящих на входе в донжон часовых и оказался в полутёмном коридоре. Хотя его и продолжал сопровождать лейтенант, Осип почувствовал себя крайне неуютно.

Путь по коридору, освещаемому лишь слабым светом немногочисленных бойниц и магических светильников, оказался неблизким. Бургомистр уже совершенно запутался во всех этих бесчисленных коридорах и лестницах, заключённых в этом совсем небольшом здании, но тут на его счастье лейтенант толкнул неприметную дверь, окованную железом, и шагнул внутрь. Проследовав вслед за ним, Осип оказался в не слишком большом помещении, являющимся, по-видимому, личным кабинетом полковника, если судить по доспехам и оружию, развешенному по стенам.

Сам хозяин кабинета также находился здесь, стоя около горящего камина.

А также здесь был контр-адмирал Сомов — командующий 6-ой эскадрой, отец Пётр — епископ монеронский, мастер Евстафий — главный маг острова, Альберт Штосс — начальник полиции, Волеслав Сотников — капитан из Тайной Канцелярии и ещё четыре незнакомых Шеину офицеров. Все они сидели за большим дубовым столом, над которым висела магическая трёхмерная карта южного побережья Монерона.

— Ну вот, наконец, все в сборе, — произнёс полковник Аверин и жестом пригласил бургомистра сесть.

Когда Шеин устроился в не слишком дорогом, но удобном кресле, Аверин откашлялся и заговорил.

— Времени на долгие разглагольствования у нас нет, господа, поэтому буду говорить кратко и по существу, — отрывисто произнёс полковник. — Господин бургомистр, отец Пётр, — поочерёдно обратился к каждому из названных Аверин. — Я вынужден сообщить вам новость чрезвычайной важности.

Сердце Шеина моментально рухнуло вниз: "Вот оно" — подумал он.

— Около часа назад мы начали получать сообщения от штаба округа в Нежинске. — полковник сделал паузу. — В территориальные воды Рардена под прикрытием мощных магических помех вторглось одно или несколько соединений кораблей, опознанных как принадлежащие Империи Ниарон.

Осип судорожно сжал подлокотник кресла и ощутил, как его спина мгновенно покрылась холодным тоном. Такого приступа страха он не ощущал, наверное, ещё не разу в жизни — и Вторая Всемирная, и Гражданская бургомистра, в принципе, никак и не затронули. Восток Рардена практически не участвовал в них и лишь посылал солдат и добровольцев на фронт.

Генерал продолжал что-то говорить, но слова его теперь долетали до бургомистра словно бы сквозь какую-то пелену, и лишь чудом Осип заставил себя слушать дальше.

— …По всей видимости, удару подвергнутся порты Скальный и Нежинск, есть также вероятность десанта на острова монеронской гряды и в районе Дальнегорска. Первый сигнал был получен от лёгкого крейсера "Витязь", находящегося на ходовых испытаниях после ремонта, — полковник замолчал. — Он и сопровождавшие его корветы "Смелый" и "Заря" погибли смертью храбрых.

Аверин подошёл ближе к столу.

— Братья дали нам время, теперь мы должны использовать его с умом. Скорее всего, уже примерно через несколько дней начнётся вторжение и нам нужно действовать предельно чётко — я уже разослал по гарнизонам и городам приказы об объявлении боевой тревоги. Теперь мы должны продумать дальнейший план действия. Жду ваших предложений.

Словно бы ища поддержки, Шеин оглянулся по сторонам, но, увидев помертвевшие лица всех остальных, испугался ещё больше.

— Есть ли приказы из штаба командования округом? Возможна ли вероятность провокации? — первым отреагировал капитан Тайной Канцелярии, черты его худого, костистого лица сейчас заострились ещё больше обычного, сделав Волеслава похожим на волка.

Шеину очень хотелось думать, что это просто провокация — но это была тщетная надежда…

К тому же, если бы это была всё же провокация, то за проявленное Авериным самоуправство, полковника, да и их самих могут посадить или казнить за попытку военного мятежа — законы и правители в Рардене сейчас были безжалостны и невнимательны. Поэтому виноват ты или нет на самом деле, судьям будет всё равно.

— Возможность провокации командованием полностью исключается. Нам приказано приготовится к отражению возможного десанта противника.

— Шестая эскадра уже получила приказ приготовиться к защите порта Мгачи, — хмуро произнёс Сомов. — Но после этого я уже не буду ей командовать… Я ж не некромаг…

— Каковы наши шансы отразить десант? — спросил отец Пётр. — Или сопротивление полностью бессмысленно?

— Сопротивление никогда не бывает бессмысленно! — прорычал Аверин. — А шансы… Если бы мы были приоритетной целью, их у нас не было бы. Но цель Ниарона, я так думаю — Скальный, Нежинск и территория Приморья, а на нас обрушится удар второго или третьего порядка. Думаю, больше чем на пятнадцать-двадцать тысяч десанта противника рассчитывать не стоит.

— А нам этого, что — мало? — резко спросил Волеслав. — В Южном стоит пятитысячный легион, две сотни гарнизона, три сотни пограничной стражи и пять сотен полиции. Всё, — он посмотрел прямо в глаза полковника. — И с этим, Гай Сергеевич, вы намерены отразить высадку двадцатитысячного корпуса? Есть ли в этом смысл?

— Да, собираюсь, — распаляясь, с вызовом ответил Аверин. — А вас есть ещё в запасе пара легионов? Или вы собираетесь капитулировать? — последнее слово полковник почти выплюнул.

— Я не говорил, что собираюсь сдаться, — ощутив бешенство Аверина, капитан мгновенно сбавил напор.

— Можно собрать остальные гарнизоны островов… — неуверенно предложил молодой майор в форме погранстражи.

— Или подождать помощи с материка, — буркнул полковник. — Нет, у нас на это нет времени, нам…

— А у нас и так нет времени, — проговорил мастер Евстафий, задумчиво крутя в руке метательный нож. — За это время нам не собрать все силы в единый кулак. Выхода нет, — маг резко воткнул лезвие в столешницу. — Нужно отступать вглубь острова.

Мастер спокойно посмотрел на полковника, и тот помрачнел.

— Да, я тоже пришёл к такому мнению. Отступим… — Аверин произнёс это слово, точно ругательство. — Отступим вглубь острова, созовём ополчение, и будем бить по частям высадившийся десант.

Здоровенный бородатый мужик, с нашивками капитана аж побагровел после таких слов и начал вставать.

— Чтоб враг… топтал мою землю… Да, никогда, пока я жив!

— Сядь и успокойся, Андрей! — резко осадил его Аверин. — У нас нет другого выхода!

— Мы можем драться! — яростно воскликнул капитан.

— При таком перевесе врага? — спокойно осведомился Евстафий.

Андрей опять начал вставать из-за стола.

— Да я своими руками…

— Я сказал — сядь, капитан! — рявкнул Аверин. — Или ты не понял? Сядь и замолчи, мы уже поняли твою точку зрения.

Побагровевший капитан всё же замолчал и сел обратно за стол.

— Ещё предложения помимо "дать бой в чистом поле и с честью погибнуть" будут? Нет? — полковник обвёл всех в комнате взглядом. — Может мне нужно напомнить вам, господа, кто мы такие? Мы — солдаты! А значит что? А значит, мы должны защищать людей, не способных постоять за себя сами. Мы дали присягу и должны остаться верны ей до конца. Это наш долг. Если бы наши смерти могли что-то решить, я бы первым взял щит и встал в первую шеренгу фаланги, идущей навстречу врагу, но сейчас мы должны сохранить солдат, сохранить, чтобы в нужный момент нанести удар.

Аверин выпрямился, одёрнул пехотную куртку и положил руку на рукоять короткого меча.

— Как командующий всеми вооружёнными силами острова Монерон, я приказываю: первое — объявить по всему краю боевую тревогу, второе — объявить сбор ополчения, третье — всем боеспособным отрядам и добровольцам отступить вглубь острова, в район Тамской долины. А теперь прошу всех, не принадлежащих к моим подчинённым, разойтись по своим местам службы, и в меру собственных сил начать претворять эти приказы в жизнь. Всё, господа. Волеслав, Евстафий, отец Пётр, господин бургомистр — вы свободны.

Кряхтя от болей в простуженной пояснице, Осип поднялся из кресла и вместе со всеми побрёл к выходу. Хотя он до сих пор находился в шоке от услышанных известий, бургомистр постепенно приходить в себя, и начинал думать о предстоящей войне. Первой мыслью, конечно же, было: "Бежать!", но уже второй — "Не получится".

Нет, бежать за границу, куда-нибудь в другую страну особого труда не составляло, но вот вопрос — что же делать дальше?..

Родиться в Рардене было судьбой, а от судьбы не спрячешься в этом маленьком мире.

Для большинства стран мира Империя давным-давно превратилось в государство-изгой, наверное, с тех самых пор, когда полторы тысячи лет назад первые вожди Рардена единственными приняли первое и истинное Слово Сотера. А потом была доктрина: "У Рардена нет друзей, есть только союзники. А единственные союзники Рардена — его армия и флот", потом была Первая Всемирная, в которой против Империи сплотился весь мир — силы и Света, и Тьмы…

До сих пор, Империя была незаживающей раной на теле мира, погрязшего в грехах и пороке. Рарден давал убежище всем, кто готов был с оружием в руках защищать новый дом, Рарден не вступал ни в какие союзы, Рарден не лез без необходимости в дела других стран, и, наконец, Рарден был самым расово толерантным государством мира.

Где ещё можно было бы встретить место, где эльфы-стрелки спокойно шли в бой под командой полковников-орков или где вампиры и оборотни считались абсолютно равными с простыми людьми, или…

Список можно было бы продолжать бесконечно, но главное уже было понятно — жители Рардена для всего мира были слишком чужими, практически выходцами других миров. Их боялись, ненавидели, презирали…

Казалось бы, настоящий Рай земной, предел мечтаний философов, воплощённая Утопия… Но нет, конечно же — были в Рардене и преступления, и диссидентство, чиновничий произвол и взяточничество, но всё в гораздо более скромных масштабах, чем в других странах мира. И очень немногие были готовы покинуть такую страну…

Вот и теперь — да, Осип Шеин был весьма небедным человеком, да, у него была возможность бежать из страны, да, в принципе, он не отказался бы от такого варианта…

Но что бы Осип делал дальше? Жить изгоем среди чужих по языку и духу людей?

Предположим, ему уже немало лет, ему всё равно, а как же семья, дети, внуки? Их, что — бросить? Или обречь на безрадостное существование на чужбине?

"Ну, уж нет" — сказал себе Шеин — "Слишком много сил, пота и крови вложил я в своё нынешнее положение — теперь у меня, его уже никто не отнимет.

Что с того, что я купец, а не солдат? Что с того, что я очень многого боюсь? По большому счёту мне вообще-то наплевать на судьбу Рардена — кто я такой, что я значу для этой страны? Но мою жизнь и судьбу у меня никто не отнимет. Да, я не умею драться, но ведь у меня есть мой ум — проворачивать торговые сделки порой ничуть не легче, а может и сложнее, чем планировать военные операции. Ничего, я ещё им всем покажу…"

Вот с такими решительными мыслями бургомистр и вышел вслед за знакомым лейтенантом-проводником на свет божий. Глубоко вдохнув тёплый летний воздух, Осип окинул взглядом не слишком большой внутренний двор форта.

Остальные участники совещания уже спустились с лестницы и подходили к своим каретам. Ничего удивительного в том, что бургомистр так сильно отстал, не было — все остальные были довольно молоды (ну, в сравнении с Осипом, конечно) — не старше пятидесяти лет, и были военными, то есть уже по определению здоровее и выносливее простых граждан.

Задумавшись, бургомистр, зрение которого оставалась всё также острым, как и в молодости, уставился на несколько чёрных точек, появившихся из-за сопок и летящих к форту. Они быстро росли в размерах, и Шеин ещё успел подумать, а что это вообще такое?..

* * *

…Четыре точки, приближающиеся к форту, оказались обычными боевыми двойками драконов.

Даже весьма далёкий от армии Осип, сумел определить, что ящеры принадлежат к семейству красных боевых. В пользу этого говорил характерный силуэт рыбоядных ящеров — длинная шея, вытянутая морда, тонкие и длинные крылья.

Между тем, драконы приближались всё ближе и ближе, и бургомистр, уже успевший спуститься с лестницы, невольно залюбовался их полётом — быстрым и мощным, за самими зверями — огромными и смертоносно-прекрасными. Осип на глаз определил их длину метров в тридцать — это означало, что это не просто драконы, а истинные драконы.

В отличие от обычных, истинные были не полуразумными зверьми, а полноценной расой, своеобразными королями и предводителями более примитивных собратьев — им даже не требовались всадники. Эти драконы владели собственной, весьма сильной и своеобразной магией, пожалуй, ни в чём, не уступая, в этом плане гуманоидным расам…

И вот тут бургомистр похолодел — ведь на Монероне НЕ БЫЛО истинных красных, а значит, это были…

Осип не успел додумать мысль до конца — дикий вопль дозорного на одной из башен разорвал утреннее небо.

— Воздух! Тревога!

С криками и руганью солдаты бросились врассыпную. Над крышами двух угловых башен воздух начал светиться зловещим багровым светом — это гарнизонные маги приводили в действие зенитные заклятья.

Но было уже поздно — чётко выполнив манёвр разделения, двойки начали делать боевые заходы.

Проявив недюжинную для его возраста прыть, Осип как можно быстрее слетел с лестницы и бросился прочь от донжона. Каким-то шестым чувством он понял, что ударят именно в башню.

И бургомистр не ошибся.

…Он уже почти успел достигнуть двери одной из казарм, но вдруг на ровном месте споткнулся — всё-таки сказывался немалый возраст. Растянувшись на каменной брусчатке, бургомистр непроизвольно оглянулся и замер от ужаса.

Навстречу атакующим драконам маги выбросили стандартное зенитное заклятье — "алую сеть". От каждой башни вверх рванулись огромные, примерно двадцать на двадцать метров, багровые неводы, полыхающие огнём.

Первая двойка драконов, нацелившаяся именно на эти башни, попыталась пробить преграду и дружно плюнула магическим огнём, создавая завесу. Огненные плевки драконов ударили в сеть, и в месте соприкосновения с ними, заклятье начало расползаться — с яркой вспышкой канаты лопались и истлевали в воздухе. Но полностью сжечь "алую сеть" у драконов не вышло — слишком велика и близка она оказалась, и несгоревшие края сети зацепили ведущего дракона. Брызнула ошмётки обгоревшей плоти разорванных кончиков крыльев, и, взревев от воли, дракон резко отвернул в сторону, невольно сбив прицел ведомого.

Потеряв фактор внезапности, драконы всё же не отступили и продолжили атаку. Усиленно маневрируя, двойка перешла на заклятия — ведущий начал кидать одно за другим "воздушные копья", а ведомый прикрывал его контрзаклятьями. Маги, засевшие в башне, не остались в долгу, и, поставив систему щитов, атаковали драконов более "скоростными" заклятиями — "перьями Феникса". Завязалась позиционная дуэль, и, похоже, надолго — магам удалось сковать атакующих боем.

А тем временем вторая двойка ушла от второй "алой сети", камнем упав вниз, и лишь у самой земли выровняв полёт. Между передними лапами ведущего начала образовываться ярко-золотая сфера, полыхающая ярким огнём и постепенно увеличивающаяся в размерах.

Двойка перемахнула через крепостную стену, едва не чиркнув брюхами по зубцам, довольно легко избегнув "перьев Феникса" от магов второй башни. И лишь, перед самым донжоном драконы начали резко набирать высоту, и тут золотая сфера, достигшая примерно метра в диаметре, отделилась от лап ведущего и полетела в прямиком башню.

Ослепительно-яркий шар, почти что маленькое солнце, по дуге полетел прямо в донжон.

Инстинктивно Осип зажмурился, и не зря. Яростный жёсткий свет ударил даже сквозь закрытые веки, а вслед за ним раздался ужасающий грохот. Земля содрогнулась от мощного взрыва, и ударная волна подхватила Осипа, подняв его в воздух и крепко приложив о прочную каменную стену казармы.

Ливень из каменных осколков ударил во все стороны, и один из булыжников ударил Шеина прямо в голову, погрузив его в беспамятство.

Но пришёл он в себя, несмотря на серьёзный удар довольно быстро.

В ушах бургомистра звенело от близкого взрыва. Осип открыл глаза, в которых до сих пор плясали пятна от вспышки, и в ступоре уставился на донжон.

Точнее на то, что от него осталось.

Как понял Шеин, дракон ударил одним из самых мощных заклятий — "солнечным пламенем". Теперь от башни остался лишь полуметровой высоты кусок фундамента, полыхающий ярко-жёлтым, явно магическим пламенем. Жар полыхавшей башни был настолько силён, что даже лежавший в дюжине метров от эпицентра пожара бургомистр невольно прикрыл лицо рукой. Кроме перекрытий гореть в принципе было нечему, но сейчас…

Но сейчас там горел и плавился даже крепчайший бетон — слишком сильна оказалась магия драконов.

Исполнившая свою миссию двойка, пыталась максимально быстро ретироваться, но у драконов ничего не вышло.

Бургомистр увидел слева от себя фигуру Евстафия в развевающемся синем плаще. Маг начал быстро плести заклинание, помогая себе словом и жестом. Между его ладоней, сплетающихся словно бы в каком-то удивительном танце, начала постепенно расти ярко-голубая искрящаяся сфера. Чем-то она была похожа на заготовку для файербола, только вот огнешары никогда не бывают такого цвета.

Внезапно танец рук чародея прекратился, а сам он прекратил читать заклинание и на миг закрыл глаза, а потом с силой толкнул от себя получившийся ярко-голубой шар. Полыхнула вспышка, и магическая сфера внезапно превратилась в стремительный росчерк ветвящейся молнии, переливающейся всеми цветами радуги.

Евстафий не стал тратить силы на какие-то защитные или зенитные чары, а вложил всю силу в переливающуюся всеми цветами мощнейшую "радужную молнию". Мастер оправдал своё высокое звание и ювелирно точно всадил магический разряд совершенно не зенитного заклятья в спину не ожидавшего ничего подобного ведомого. Полыхнула ослепительная вспышка и могучий зверь, раскинув крылья, упал на крестьянское поле возле города, прочертив огромную борозду. Ведущий оказался более опытен и сумел увернуться от следующего разряда, но третья молния попала ему прямо в правое крыло, и дракон упал метрах в пятидесяти от своего ведомого. Приземлился он неплохо, грамотно затормозив падение лапами и хвостом, но всё же упал и пару раз перекувыркнулся. А затем поднялся на задние лапы и рысью направился к близлежащему лесу, пытаясь в нём скрыться

Евстафий между тем безжизненной куклой осел на брусчатку — больше сил на заклятья у него не осталось, и добить раненного дракона он не мог.

За него это сделали маги одной из башен.

Пространство от бойниц башни до зверя в мгновении ока прочертили колеблющиеся потоки воздуха. Истинный дракон отчаянно заревел и выставил магический щит, который остановил первую волну заклинаний, но уже в следующий миг колдовская защита лопнула, не выдержав напора рарденцев. "Воздушные копья" пробили бронированное тело дракона насквозь, и если на входе отверстия были не больше бронзового пятака, то на выходе мощные "копья" давали ужасающие рваные раны величиной с тарелку.

Но даже после этого дракон остался жив, хотя и упал на землю и, запрокинув голову, издал крик полный гнева и боли.

Его добила ещё одна порция "воздушных копий".

Между тем первая двойка, вступившая в дуэль с магами одной из башен, оказалась не столь умела и опытна как первая. Потеряв осторожность, драконы приблизились слишком близко и начали кружить уже над внутренним двором крепости.

Но тут из укрытий начали подниматься солдаты, озлобленные гибелью командиров. Они тут же открыли массированный огонь из арбалетов. Конечно, тридцатиметровой зверюге семидесятиграммовый болт всё равно, что человеку зубочистка — больно, но не смертельно (в основном). Но некоторые из болтов оказались начинены магией, и драконы крайне болезненно восприняли втыкающиеся в тело боеприпасы, с наложенными чарами огня, льда и кислоты.

Двойка начала терять из-за этого бдительность, внимание драконов стало рассеиваться. Всё это не могло кончиться ничем хорошим, а самый крайний момент наступил, когда пятеро отчаянно матерящихся солдат, подломили станины у брошенной без присмотра гаубицы, ухитрились задать ей нужный угол наклона и пальнули картечью в небо.

В драконов они, конечно, не попали, но шуганули их преизрядно. На миг, всего лишь на миг двойка потеряла бдительность, но тут же за это поплатилась — внезапно сняв все щиты, маги в башне вложили все свои силы в атаку.

Со сторону показалось, что башня словно бы взорвалась — воздух вокруг башни мгновенно заполнился небольшими "алыми сетями", "перьями Феникса", облаками водяных и ледяных стрел. Именно такие стрелы и разорвали в клочья крылья ведущего, заставив его рухнуть прямо на крепостную стену. От удара часть крепчайшей бетонной стены просто-напросто развалилась, а сам дракон так и остался лежать на её обломках.

Второму дракону повезло не больше — избегнув большинства огненных и ледяных стрел, он словил левым боком "перо Феникса". Лоскут ярко-алого пламени лизнул и заставил почернеть бронированную чешую, зверь взвыл от боли, и резко потеряв высоту, тяжело рухнул во внутренний двор форта, только чудом удержавшись на лапах. Впрочем, это ему мало помогло — здесь его уже со злым нетерпеньем дожидались солдаты. Раздался грохот выстрелов и два трёхдюймовых ядра, пробив броню теперь уже на правом боку, опрокинули дракона навзничь.

Подняться он уже не смог.

Глава 2

Империя Рарден, г. Южно-Монеронск, 2 июня 1607 г. от Р.С., 10:03

— Выжившие есть? — устало спросил Евстафий.

Он сидел, привалившись к стене казармы, рядом с Осипом и мелкими глотками пил воду из помятой солдатской кружки, периодически борясь с приступами кашля.

— Никак нет, ваше волшебничество! — отрывисто доложил стоящий перед магом здоровенный бородатый лейтенант. — Змеюка проклятая всю башню развалила, а потом бетон расплавило до самого подвала, — солдат мрачно посмотрел на Евстафия — Мы, сударь мастер, там даже оружия не нашли — куда уж людям выжить…

— Ладно, — поморщился Евстафий. — Свободен, иди.

— Есть! — чётко отсалютовал лейтенант, развернулся и пошёл к группе солдат, занимающихся разбором завалов.

Наравне с простыми бойцами трудились и маги. Чародеи общими усилиями уже потушили полыхавшее над остатками донжона пламя и теперь с помощью магии пытались убрать тела огромных ящеров — по-другому с многотонными тушами было не справится. Сил на это у них хватало — вымотались они гораздо меньше мастера, сказывалась чёткая работа в команде.

Солдаты уносили с поля боя убитых, ранеными же сейчас занималась команда военлекарей. Быстро осмотрев раны бургомистра, молодой сержант с красной повязкой на рукаве, оттянул ему веко, спросил, не мучают ли его тошнота или головокружение. Получив отрицательный ответ, лекарь, по-быстрому заживив царапины, сунул в руки Осипа маленькую бутылочку из тёмного стекла, со строгим наказом лежать спокойно, но если боли в голове появятся, выпить лекарство.

Бургомистр остался лежать там же, где и упал, рядом с ним был и Евстафий. Маг, после ураганной схватки, потерял все силы и сейчас был не способен бросить даже самое слабое заклятье.

И снова в голову Осипа начали приходить мрачные мысли.

Теперь, после гибели всех высших командиров, самым старшим офицером в крепости оказался Евстафий, но реального опыта командования обычными войсками у него не было. Капитаны полиции и Тайной Стражи тоже являлись специалистами только в своих областях, поэтому самыми старшими из "настоящих" солдат в форте оказались лейтенанты-полусотники.

Вот так-то.

И как теперь с этими "офицерами" строить планы по организации обороны — непонятно…

К бургомистру и магу подошли рекомые полицмейстер, особист, и присоединившийся к ним отец Пётр. Лицо Волеслава, казалось, заострилось даже ещё больше, чем на совещании, Альберт был откровенно бледен и нервно сжимал рукоять полицейского гладиуса, епископ беспрерывно бормотал себе под нос молитвы.

— Ну, что, господа? — мрачно проговорил Волеслав. — Что теперь будем делать?

— Честно? Понятия не имею, Волеслав Геннадьевич, — глухо ответил Евстафий. — Но придётся воевать, в меру наших скромных возможностей…

— А вы что-нибудь, кроме общего курса тактики немагических подразделений помните? — саркастически спросил особист. — Я вот лично нет. Не мой это профиль.

— Да и не мой, — маг в очередной раз закашлялся, и хриплым голосом продолжил. — Но другого-то выхода нет…

И вот тут в голове у доселе молчавшего Осипа словно бы взорвался огнешар — он знал, знал, кто им может помочь!.. Совсем недавно бургомистру пришла кляуза на одного человека, и как раз он мог им всем сейчас помочь… Но это было сопряжено с большими, просто огромными проблемами для всех участников, и конкретно для бургомистра…

Шеин очень страшился такого решения, решения, всю ответственность которого придётся брать на себя. Но безопасность родного дома и риск потерять собственное благополучие всё же перевесил…

— Г-господа… — неуверенно начал бургомистр, и тут же стушевался, когда взгляды всех присутствующих скрестились на нём.

Безуспешно пытаясь унять дрожь во всём теле, он срывающимся от волнения голосом продолжил:

— Господа, я знаю, кто может нам помочь…

* * *

— Не уверен, что это хорошая мысль… — недовольно пробурчал Волеслав.

— Да это вообще бред! — взорвался полицмейстер. — Причём преступный бред! Я категорически против!

Бургомистр внутренне сжался в комок — Альберт его уже давненько недолюбливал, но в открытую конфликтовать не решался. Но сейчас он, похоже, решил, что подходящий для конфликта момент настал, тем более что предложение Осипа касалось его сферы ответственности.

— …Но ничего лучшего у нас на примете всё равно нет, а если эта идея сработает, то получится очень даже неплохо… — закончил свою мысль особист.

Полицмейстер аж поперхнулся от гнева.

— Да вы понимаете, на что вы меня вообще толкаете?! — заорал Альберт, потрясая сжатыми кулаками. — Это же должностное преступление!

— Всю ответственность я беру на себя, — тихо, но решительно произнёс Шеин, сам себе удивляясь — и откуда взялась такая уверенность?

— У вас нет таких полномочий, — отчеканил красный от ярости полицмейстер. — Я отказываюсь участвовать в этой… этой авантюре! И вам не советую!

Волеслав внимательно посмотрел на разбушевавшегося Альберта, и глаза особиста нехорошо сузились. Он уже открыл, было, рот для ответной отповеди, но Волеслава опередил молчавший до сего момента епископ.

— Ты бы, брат мой, поменьше говорил и побольше делал, — прогудел отец Пётр. — А то, как подношения от паствы получать — так первый в очереди, а как решение судьбоносное для защиты Родины принять, так в кусты…

— Короче, заглохни, Альберт, — внезапно заговорил Евстафий. — Как старший по званию приказываю. Или арестую и разжалую за саботаж и подрыв боеспособности в военное время.

Альберт заглох. Даже проглотив запанибратское обращение — слишком уж крутой нрав был у боевого мага.

— Так, что сейчас-то будем делать, братья? — спросил епископ, задумчиво поглаживая бороду. — До рудников-то путь неблизкий…

— Будем придерживаться планов полковника Аверина. — ответил Евстафий. — Я с полицмейстером пока что соберу здесь всех, способных держать оружие, а тем временем вы, с бургомистром поедете на Синегорские рудники. Сейчас я выправлю вам грамоты на подтверждение чрезвычайных полномочий и отряжу вам отделение солдат для эскорта, — прикрыв глаза ладонью, маг посмотрел на солнце. — Времени у нас мало, так что в дорогу отправитесь сразу же, как только получите документы.

* * *

Империя Рарден, исправительный лагерь Синегорск, 2 июня 1607 г. от Р.С.,14:32

Медный карьер гигантской спиралью ввинчивался в каменистую землю острова Монерон. На его вершине оцеплением стояли изнывающие от жары бойцы охранных войск, но тем, кого они собственно и охраняли, было куда хуже.

Сотни заключённых, в отличие от вертухаев, не просто стояли без дела, а размеренно ломали породу, содержащую стратегический металл. Среди множества фигур, одетых в чёрно-белые полосатые лагерные робы, совершенно посторонним элементом выделялся один-единственный человек в нетюремной одежде.

Аристарх Морозов раз за разом долбил кайлом твёрдый, неподатливый камень. Пот заливал глаза, отчаянно хотелось пить, руки словно бы налились свинцом, но он всё продолжал работать и работать, как заведённый, давая фору даже молодым.

Никто не обязывал Аристарха делать это — его приговором являлось изгнание, а не каторга. Но день за днём, год за годом он приходил на этот карьер, и работал, работал наравне со всеми. Слишком много его соратников было здесь, и Морозов чувствовал вину за свой излишне мягкий приговор.

Аристарха даже уже давным-давно перестали обыскивать охранники на входе — ему верили. Морозов когда-то давным-давно дал слово, что не поможет никому из заключённых в побеге и не пронесёт ничего запрещённого. Даже лагерные вертухаи понимали, что Морозов никогда не нарушит его — слово офицера и дворянина было для генерала превыше жизни.

Охранники даже почитали за честь лично поздороваться с ним — ведь Морозов был живой легендой, самым известным заключённым на всём Монероне.

Секунд-генерал Морозов — так когда-то называли его.

Получивший звание всего лишь в тридцать один год, прошедший войны с Трэнхеймом и Даргхаймом, Вторую Всемирную, и оставшийся верным прежнему государю во времена Гражданской.

На ней он всё и потерял.

Жена и двое сыновей так и остались где-то в водовороте братоубийственной бойни, и Аристарх так и не смог найти ни единого их следа. В тот день, когда полыхнул истребительный огонь Революции, они были слишком далеко от него.

Пять лет, пять долгих лет длилась Гражданская война, и сколько погибло тогда людей, до сих пор было неизвестно. И были ли в этом страшном списке Ксения и сыновья Аристарх тоже не знал.

…За Неверовым пошло очень много магов, в том числе многие из самых сильнейших. Именно архимаги и являлись инициаторами заговора по свержению законного Императора, так как были недовольны сложившейся обстановкой в стране. Государь Андрей III вверг Рарден в настоящую разруху — он проигрывал одну войну за одной, попутно затеяв масштабные социальные, военные и политические реформы. Возможно, у него и получилось бы что-то дельное из всего этого, но магам надоело ждать.

Законных способов убрать неугодного Императора не оказалось, и волшебники решили всё в своём духе, устроив штурм Императорского дворца.

В завязавшейся схватке погибли все члены императорской семьи, и было ли это случайностью, никто сказать не мог. И вот именно тогда одному магу и пришла в голову "блестящая" мысль — не сохранять монархию, а ввести магическую диктатуру, этакое местоблюстительство с формальным сохранением имперского строя.

Волшебника, предложившего это, звали Ярослав Неверов.

Хотя, казалось бы, как высокоучёные маги дошли до таких примитивных путей решения проблемы? Не лучше ли бы организовать какую-либо интригу, или провернуть заговор как-то поизящней? Всё-таки грубый напор и прямолинейные решения были совершенно не в духе магов…

Да, вроде бы группа каких-то чародеев и замысливала нечто подобное, но что-либо существенное предпринять они попросту не успели. Неверов сотоварищи являлся опытнейшим боевым магом, и поэтому, когда решил штурмовать дворец, то ударил быстро и решительно.

…Не все оказались согласны с последствиями магического переворота. Почти сразу же начала оформляться Контрреволюционная Коалиция. Поначалу ей даже сопутствовал успех — сказывалась и поддержка других государств, которым был выгоден хаос в Рардене, и общая неподготовленность ревмагов Неверова. Но потом, когда диктатор оправился от первых поражений, войскам КК пришлось тяжко.

Поражения следовали одно за другим, и очень скоро началась агония — Императорская армия оказалась полностью разгромлена и многие из её солдат угодили на плаху. Казнили, правда в большинстве своём лишь настоящих преступников и самых фанатичных врагов нынешнего режима, а самым распространенным приговором оказалась каторга. Диктатор Ярослав проявил милосердие, и за это генерал уважал его — Неверов мог казнить всех направо и налево, но не стал. Диктатор всегда старался избежать большой крови.

…Аристарх хорошо помнил начало Гражданской. В то время ещё только майор, он был тогда в столице, и его необычайно поразили толпы людей, праздновавшие свершившуюся Революцию, в надежде, что теперь-то уж всё, наконец-то, наладится. Принявший древний титул диктатора, Ярослав обещал мир с другими странами и провозгласил курс на укрепление положения простых людей… И всем было глубоко наплевать на убитого Императора, и его ни в чём неповинную семью.

И тут полыхнуло.

Генералы Яковлев, Готенберг и Самойлов ввели в столицу войска, при поддержке магов, сохранивших верность присяге, и Ярослав был вынужден бежать. Войска КК последовали за ним, казалось ещё пара недель и Революция будет задавлена, но тут диктатор достиг Никополя, где находились войска, присягнувшие ему на верность. Ярослав вывел два легиона в поле и дал первый на этой войне бой.

То сражение он проиграл.

…Аристарх был среди тех, кто потом штурмовал Никополь. Город находился в глубине территории Рардена, и не осаждался уже, наверное, несколько сотен лет, поэтому внешнего кольца стен не имел.

Командующий штурмом генерал Готенберг поначалу даже обрадовался этому — как же, не придётся прибегать к помощи немногочисленных магов, сохранивших верность прежнему режиму. Можно было просто входить в город по главным проспектам и методично давить сопротивление небольшого гарнизона…

Гарнизон был действительно небольшой, а потерпевший поражение Ярослав, со своими войсками уходил на север, но в Никополе оставались маги.

Именно тогда Морозов и понял, что эта война будет долгой и кровавой.

…Разметав хлипкие баррикады на въездах в город, и преодолев слабое сопротивление гарнизона, тяжёлая пехота начала стягиваться к центру Никополя, стремясь на плечах отступающих ворваться в кремль. Но войскам КК преградили дорогу маги, и на улицах города развернулось одно большое сражение, невозможное и невероятное.

Порой сотни солдат бились против одного единственного мага, им приходилось идти через лёд и огонь, собственными телами круша магические щиты. Сталь и магия сплетались в смертельных объятиях, но было непонятно, кто сильнее. Казалось бы, как вообще можно было сражаться, если твой противник может убивать за раз десятки людей, даже не входя в зону поражения, а ты обязательно должен подойти к нему на расстояние вытянутой руки? Но тем ни менее солдаты дрались, дрались отчаянно, с непонятно откуда взявшейся яростью, и маги дрогнули. Некоторые из них просто-напросто сходили с ума от вида валов мёртвых человеческих тел, кто-то стоял насмерть, но это помогало мало — как оказалось численное превосходство войск даже в таких сражениях имеет значение. Маги не могли убить всех нападающих, а как только солдаты дотягивались до волшебников копьями и мечами, обычно всё и кончалось — в ближнем бою даже архимаги проигрывали хорошо обученным солдатам.

Чтобы бросить даже самое быстрое заклятье требовались мысль, жест, слово…

Чтобы нанести удар мечом требовался только один удар сердца.

Аристарх знал, что теперь этих магов посмертно наградили высшими наградами Рардена, и в центре Никополя высится стела из чёрного мрамора, где золотом выбиты сорок две фамилии.

Сорок два мага, в звании не старше лейтенанта против почти семитысячной армии.

Морозов был там, он видел, как умирают простые солдаты и их противники-маги. Это было одно из самых страшных зрелищ в жизни Аристарха — именно в этот день он увидел как выражение "по улицам текли реки крови" обретает страшную реальность.

Сколько тогда погибло солдат Коалиции, так и осталось неизвестным, называли цифры и в тысячу, и в две, но лично Аристарх считал, что потери составили свыше трёх тысяч солдат.

…Он отложил тяжёлое кайло в сторону, и уселся прямо на камни.

Хотел ли он что-нибудь изменить? Да, пожалуй.

Теперь, если бы можно было сделать выбор стороны ещё раз, генерал присоединился бы к диктатору. Прошло уже четверть века, с тех пор как Аристарха приговорили к изгнанию, но до него доходили вести о ситуации в стране. И Морозов видел, что диктатор Ярослав не отступил от своих планов — строились новые города и дороги, укреплялась армия, а главное народ считал Неверова хорошим правителем.

Диктатор считал Рарден своим домом, и всячески обустраивал и облагораживал его.

Превеликий Сотер! Его даже нельзя было назвать кровавым деспотом — в стране до сих пор были оппозиционные газеты, не свирепствовали ни полиция, ни Тайная канцелярия… Даже смертная казнь, и то была отменена!

Но тогда, в далёком 81-м, Аристарх, попав в плен, не мог поступить иначе. Ему предлагали перейти на службу в Революционные войска, даже враги уважали его за честность ведения войны. В отличие от многих, даже очень хороших командиров, Морозов не вёл войну на истребление врага, и не совершал преступлений. Он был одним из немногих, по-прежнему чтивших древний рыцарский Кодекс.

Поэтому Аристарх и не перешёл на службу к диктатору, а предпочёл почётную ссылку.

"Сторону выбирают, а выбрав, не предают", — так гласил один из главных принципов Кодекса.

Морозов не предал, и теперь он каждый день приходил на этот рудник, словно бы расплачиваясь за его когда-то сохраненную жизнь и свободу.

Мысли бывшего генерала прервал негромкое покашливание рядом. Оторвав взгляд от недальних сопок, поросших густым хвойным лесом, Аристарх повернул голову вправо.

Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, там стоял Семён — молодой рядовой-охранник, на котором и уставная форма-то толком ещё не обмялась.

— Аристарх Борисович, вас начальник лагеря к себе приглашает, — произнёс он.

Приглашает, а не вызывает — у начальника лагеря не было власти распоряжаться над человеком, сосланным по личному приказу диктатора.

— Хорошо, веди меня к нему, — Морозов бодро поднялся и пошёл вслед за Семёном.

* * *

В доме начальника лагеря Аристарх бывал уже не раз — предыдущий был неплохо с ним знаком, и порой они подолгу беседовали вечерами за бутылочкой домашней настойки, делать которую прежний начальник был великий мастак.

С новым же, Морозов был не особо близко знаком, поэтому причин вызова к себе не понимал.

У двери небольшого деревянного домика, Семён остановился.

— Ну, всё, Аристарх Борисович дальше сами, а мне идти надо.

Спокойно пожав плечами, Морозов толкнул входную дверь, миновал небольшую прихожую, и, постучав, открыл дверь в кабинет начальника лагеря.

— Звали, Василь Петрович?

— Да, проходи, присаживайся, Аристарх Борисович.

Генерал отметил, что лейтенант весь исходит потом, хотя сегодня и не слишком жарко, а взгляд его странно бегает. Скорее всего, причиной этого служили двое людей, сидящих сейчас на широкой скамье, стоящей вдоль стены.

Один из них был крупным священником, в чёрном монашеском одеянии и с крупным стальным крестом на груди, а второй — небольшой сухонький старичок лет семидесяти, в гражданском мундире высокого ранга.

— Вот, Аристарх Борисович, господа хотят поговорить с тобой.

Морозов повернулся к монаху и старику, и вежливо произнёс:

— Внимательно слушаю вас. О чём вы хотели бы побеседовать? Извините, что не знаю ваших имён…

— Меня зовут Осип Шеин, а это — отец Пётр, — представился старик. — И мы бы хотели бы попросить вас, Аристарх, о помощи.

— А… какого рода? — недоумённо спросил Аристарх. Чем он мог помочь, довольно небедным, судя по одежде людям — было непонятно. Разве что только они хотели, чтобы он что-то рассказал о своём прошлом?..

— В самое ближайшее время в Рарден, и конкретно на наш остров вторгнуться войска империи Ниарон. Порядка девяти часов назад в море произошли первые боестолкновения…

Морозов слушал, и чувствовал, как холод пробирает его тело.

Война.

Война снова дыхнула ему в лицо своим ледяным, смрадным дыханием.

— …А сегодня утром, — неумолимо продолжал Осип. — Четыре дракона атаковали столичный форт. В ходе боя погибли все высшие командиры на Монероне. Как старший по званию, командование на себя принял мастер Евстафий. Но у него, как и у других оставшихся в живых офицеров, нет опыта и навыков командования крупными войсковыми подразделениями. Поэтому, — проговорил Осип и посмотрел в глаза Аристарха. — Я и вспомнил о вас.

Бургомистр достал из-за пазухи свиток, скреплённый большой сургучной печатью.

— Обсудив все варианты, — Осип и священник медленно поднялись со скамьи. — Мы, Временный Военный Совет Монерона решили…

Морозов тоже непроизвольно тоже встал.

— …Учитывая ваши заслуги, опыт и репутацию, предложить вам, Аристарху, сыну Бориса из рода Морозовых, взять командование островной обороной на себя, — бургомистр тяжело ронял слова, словно капли расплавленного свинца.

— У вас… у вас нет таких прав… — ошеломлённо возразил ему Аристарх, но безумная надежда обожгла его разум.

Вернуться к прошлому…

Вновь… Стать самим собой…

Не бесправным изгнанником.

Нет — Воином.

— Вследствие возникшего "кризиса престолонаследия" Монеронский край объявляет о своём праве на широкую автономию, — ответил бургомистр.

Морозову только и оставалось, что хлопать глазами в удивлении.

— Старую Конституцию в Рардене ещё никто не отменял, генерал, — добавил Осип с усмешкой. — Теперь у нас есть такие права, я оканчивал юридическое училище — я знаю такие вещи.

Затем бургомистр вновь посерьёзнел.

— Итак, рекомый Аристарх, вы принимаете наше предложение?

Генерал не колебался ни минуты.

— Да, — хрипло произнёс он, — принимаю.

Осип протянул бывшему… о нет! теперь уже опять настоящему генералу Морозову руку, и Аристарх крепко пожал её.

Отец Пётр размашисто перекрестил их крестом и произнёс:

— С Богом!

* * *

— Каковы пределы моих полномочий? — Морозова до сих пор не оставляла лёгкая дрожь в теле. Он всё ещё не мог поверить, что эти люди пришли к нему с ТАКИМ предложением.

— Согласно мнению Совета — любые, которые вы сочтёте нужными для обеспечения обороноспособности Монерона. — проговорил Осип. — Поймите, здесь никто не сможет командовать войсками лучше вас, поэтому всё, что вы прикажете, мы постараемся исполнить с наивозможнейшим старанием.

— Хорошо, — безумная идея зародилась в голове генерала, и теперь ни на секунду не оставляла его. В другое время она была бы невозможна в принципе, но сейчас…

Сейчас стоило забыть слово "невозможно".

— Хорошо, — повторил Морозов, задумчиво кивнув. — Сколько войск мы можем собрать?

— У нас в распоряжении — 46-й пехотный легион, две сотни гарнизона Южно-Монеронска, три сотни погранцов и пять сотен полицейских, — немного подумав, ответил Осип, вспоминая цифры называемые покойным Авериным на утреннем совещании. Что-что, а на цифры память у бургомистра была всё также крепкая, как и в молодости.

— Хм, смотрю со времён начала моего заключения, количество войск особо не менялось. Тогда, думаю, стоит рассчитывать и на пограничников с северного побережья, потом ещё собрать гарнизоны малых городов — это ещё сотен пять… — вслух подумал Аристарх, обхватив подбородок левой ладонью. — А как насчёт ополчения?

— Евстафий уже начал созывать людей, но цифры нам неизвестны — мы же не военные… — пожал плечами бургомистр.

— Ну, на тысяч восемь-девять думаю можно рассчитывать… Но я думаю, что есть ещё одно место, где можно набрать хороших солдат.

— И где же это место? — удивился Осип. — И почему полковник не обмолвился о нём? Это что-то секретное? Хотя нет… Конечно же, нет — откуда вам тогда это знать…

— Такое место всё же существует, но полковник не мог взять его в расчёт, — не стал томить слушателей Аристарх. — Я предлагаю поставить под копьё заключённых.

В кабинете начлагеря повисла звонкая тишина — все пытались переварить и воспринять безумную идею генерала, но получалось у них это неважно.

— …Предложить им в обмен помилование или сокращение сроков, — продолжал тем временем Морозов. — Монеронские лагеря — практически чисто политические. Контингент здешний я хорошо знаю — здесь, в основном бывшие бойцы Коалиции, некоторые даже служили под моим командованием…

— Я против этого, — резко произнёс начальник лагеря. — Вы хотите дать свободу этим уголовникам? Нам тогда и никакого десанта не потребуется — эти молодчики разнесут половину острова к едреней фене!

— Прежде всего, они — солдаты! — рявкнул Аристарх, вновь почувствовавший в своих руках власть. — И многих я знаю лично — на них можно положиться, — уже спокойней добавил генерал.

— В самом деле, Аристарх Борисович, стоит ли идти на столь крайние меры… — неуверенно произнёс бургомистр. — Всё же эти люди — преступники, осуждённые по приказу Верховного Суда…

— Может вам стоить напомнить, что моё отличие от этих… преступников — лишь только более мягкий приговор? — звенящим от гнева голосом проговорил Морозов. — Кажется, только ещё минуту назад вы говорили, что я могу делать всё, чтобы повысить обороноспособность острова — а теперь вы противоречите сами себе…

Кулаки генерала сжались словно бы сами собой. Он очень не любил, когда люди начинали юлить и идти на попятную.

— Быть может, вы чересчур поспешили со своим предложением? У вас, я смотрю, имеется своё собственное мнение, относительно того, как надлежит оборонять остров… Так я могу вам и не мешать со своими идиотскими идеями и отказаться от вашего…

— Успокойтесь, Аристарх Борисович, — примирительно поднял вверх руки бургомистр. — Да, мы действительно погорячились — не стоило перечить вам в этом вопросе. Если уж мы сами, по своей инициативе попросили у вас помощи… Делайте, всё, что посчитаете нужным.

Повисла неловкая пауза.

— Ладно, закрыли эту тему, — первым нарушил тишину генерал. — Василий Петрович, сколько заключённых в лагере? — обратился он к лейтенанту.

— Тысяча двести, — нехотя ответил тот. — Но знайте, лично я против…

— Ваше мнение мне уже известно, — холодно ответил Морозов. — Давайте лучше перейдём к обсуждению вопросов, непосредственно связанных с постановкой под копьё новых солдат.

— Вот именно, что постановкой под копьё, — бросил Василий. — Где вы собираетесь взять столько оружия, чтобы вооружить всех этих зэгов? Ой, простите, солдат? — последние слова капитан выговорил с нескрываемой ехидцей.

— Ну, насколько мне известно, — усмехнулся генерал — в любом мало-мальски крупной городе в Рардене на всякий случай имеется резервный арсенал. И как я знаю, после Революции эти склады никто не расформировывал. Да, конечно оружие там не слишком хорошее, зато его достаточно.

— Знаете, генерал, — недоумённо проговорил Осип. — Для человека, приговорённого к изгнанию, вы проявляете поразительную информированность…

— Земля слухами полнится, — хмыкнул Аристарх. — Ладно, не будем отвлекаться. Считаю, что пора переходить непосредственно к действию. Лейтенант Симонов, — обратился Морозов к начальнику лагеря. — Объявляйте общий сбор.

— Есть, ваше высокопревосходительство, — Симонов нехотя поднялся, отсалютовал Аристарху и пошёл к двери.

— Брат Аристарх, — обратился к генералу отец Пётр. — А почему бы не привлечь к сему богоугодному делу заключённых и других лагерей? Конечно, они не столь велики как Синегорский, но ещё пару тысяч человек можно под копьё поставить.

— Отличная мысль, ваше преосвященство, — кивнул головой генерал. — Я и сам обдумывал её. У нас ещё три лагеря… — задумался Аристарх. — Хм, кому-то из вас придётся совершить две поездки.

— А почему бы не взять каждому по одному? — недоумённо спросил бургомистр.

— Да вы что! — улыбнулся Морозов. — Кто меня слушать с таким бредом будет-то? Неет, тут нужны люди с полномочиями…

— Аристарх Борисович… — в свою очередь улыбнулся Осип и укоризненно покачал головой. — Вы право же плохо думаете о наших умственных способностях, — Шеин полез за пазуху своего простенького дорожного камзола и достал ещё один свиток в кожаном футляре. — Мы готовились ко всякому.

С этими слова бургомистр протянул тубус Морозову.

Генерал откинул крышку, достал свиток и погрузился в чтение. Минуту спустя Аристарх поднял глаза и удивлённо произнёс:

— Вы точно знали, что я соглашусь?

— Иначе, мы бы и не ехали, — ответил ему Осип.

* * *

Павел вместе с остальными зэгами в недоумении топтался па площадке перед домиком Хозяина. Даже общими усилиями не удалось найти внятную причину, какого демона их всех сорвали с работы средь бела дня. Перерыв уже был, эксцессов не происходило, а по графику — ещё четыре часа работы.

Тем ни менее их всех согнали сюда, и вот уже добрую четверть часа двенадцать сотен зэгов (заключённых-горняков) стояли и ждали невесть чего.

Поморщившись, Павел оттянул натирающий шею металлический ошейник.

Нет, всё-таки маги — порядочные уроды, это надо же было придумать такое западло! Вот ещё полвека назад из тюрем бежать было сложно, но можно. А теперь, с введением в обиход смерть-ошейников — просто невозможно. И это при минимуме охраны, отсутствие стен… А зачем? Ведь есть же "замечательные" артефакты, которые при пересечении границы лагеря просто отрывают голову человека водяным клинком или чем-то подобным.

Вот так-то — дёшево и сердито.

Конечно, оставалась ещё возможность перебить охрану и попытаться отключить внешний охранный контур с пульта управления, но для этого требовался или маг высокого уровня, или знание кодов блокировки…

В любом случае побег оставался чем-то из разряда ненаучной фантастики.

Между тем по толпе уже начали ходить нехорошие перетолки, из разряда "этот "шмяк" — неспроста" и "выведут сейчас нас, братва, в чисто поле…". Павел, правда, был абсолютно спокоен — а чего кипешить, если им, таким ценным кадрам ничего не угрожает? Каторга — вещь для государства невероятно ценная, сколько дармового труда всего-то, что за хавчик! Кое-кого заключение так вообще особо и не напрягало. Вот, например те же орки — они у себя дома-то ели через раз и всякую дрянь, а тут хотя и еда тоже не фонтан, но зато сытная и трёхразовая.

Другой вопрос, что батрачить Павлу до конца этой грёбаной жизни было вообще-то не в кайф. Безумно хотелось вернуться в родные места, в Приозёрные степи, дочку увидеть, отца обнять или на худой конец опять оказать в армии. На войну, ларистанским демоном в пасть — сдохнуть хоть как мужик, а не загибаться на этом руднике!

Но нет же, у капитана Бондаря в графе приговор значилось — "пожизненная каторга, без права помилования".

Эта бесконечная серость, это беспросветное бытиё настолько остохренело Павлу, что он порой даже задумывался о том, чтобы сделать шаг, всего лишь один шаг…

За границу лагеря.

И получить, наконец, долгожданный покой…

Хорошо тем, кто вообще не заморачивается собственным безрадостным существованием. Как вон, например, старые знакомцы ещё со свободной жизни Павла — Дарин и Утхаг. Сейчас эти два великовозрастных обалдуя азартно резались в "камень-вилы-бумага" на щелбаны. Треск стоял такой, что казалось, будто бы молотом дробят камни, а им хоть бы хны — черепушки, что у дварфа, что у орка были будь здоров, не каждый болт пробьёт.

Между тем, по рядам зэгов прокатилось оживление. Из своей скромной юдоли соизволил выгрестись его благородие начлагеря. Причём в сопровождении весьма колоритной компании — старик, поп и генерал Морозов. Генералом его тут все называли чисто по привычке — на самом деле он был таким же осуждённым, как и они. Только на более привилегированном положении — каторга Аристарху Борисовичу была заменена на пожизненное изгнание. Но упрямый генерал каждый день приходил в лагерь из своей небольшой избушки в лесу и вкалывал как проклятый.

Павел такой поступок уважал, хотя и не мог понять до конца — ему, сыну простого крестьянина такие понятия, как офицерская и дворянская честь казались пустым звуком.

…Начлагеря тем временем начал переговариваться с сопровождающими. О чём шёл разговор, Бондарю было не слышно, но его благородие был чем-то явно недоволен. А потом так вообще махнул рукой и отошёл в сторону.

И тут, удивив всех собравшихся зэгов, вперёд выступил генерал Морозов.

— Здравствуйте бойцы! — зычно произнёс Аристарх.

Толпа, состоящая на девять десятых из бывших солдат, в ступоре рявкнула:

— Здрав желаем, ваше высокпревосходство!

Рефлексы оказались очень въедливы — обычно к зэгам обращались "граждане заключённые", но услышав знакомое приветствие, со знакомыми интонациями, бывшие солдаты ответили так, как их и учили когда-то.

Хотя применим ли термин бывшие по отношению к солдатам?..

— Многие из вас сейчас задаются вопросом, какого демона вас здесь всех собрали?

Павел, как и большинство зэгов, был готов подписать под каждым словом генерала.

— …И почему сейчас говорю я, а не его благородие лейтенант Симонов? Отвечу. Я здесь для того, чтобы сообщить вам новости чрезвычайной важности.

Толпа навострила уши.

— …Сегодня утром, без объявления войны, Империя Ниарон атаковала наши патрульные корабли. Также был совершён авианалёт на форт Южно-Монеронска. Совершенно точно известно, что готовится массированное вторжение войск ниаронцев на территорию Приморья. Удару, также, вероятно, подвергнется и наш остров. В связи с тем, что всё высшее командования островной армией оказалось полностью уничтожено, мне было предложено возглавить все войска Монерона, дабы отразить вражеский десант…

Бывшие солдаты КК безмолвно слушали генерала — что бы ни случилось со страной, в первую очередь Рарден оставался для них Родиной. Гражданская война — это дело внутреннее, а внешняя угроза всегда однозначна.

— …Солдат на острове раз в шесть меньше, чем ожидаемого десанта, и я в первую очередь вспомнил о вас, бойцы. В столице сейчас творится непонятно что, помощи с материка ждать не стоит и рассчитывать можно только на собственные силы. Монеронский край объявил о своём праве на широкую автономию в рамках империи, и в связи с этим у нас появились новые, чрезвычайные права. Мы… готовы предоставить вам сокращение сроков и помилование в обмен на ваше вступление в ряды монеронского ополчения.

— Хотя, — внезапно прорычал генерал. — Я и не должен вам ничего обещать. Наша Родина в опасности и сейчас не время отсиживаться в стороне! Да, много лет назад мы воевали против этого режима, но мы воевали за свою страну! И сейчас вновь настаёт время надеть доспехи и взять в руки мечи, чтобы защитить своё Отечество! Диктатор Ярослав оказался не деспотом и тираном, он стал хорошим правителем для страны. Я… мы все сделали ошибку, пойдя тогда против него. Но теперь у нас есть шанс расплатиться, и кровью искупить свою вину! И я спрашиваю вас — вы со мной? Как вы хотите умереть? Как цепные псы — от старости и немощи? Или как лесные волки — в бою, насмерть схватившись со своим врагом? Вы со мной? ВЫ СО МНОЙ?

— Да… — прошептал Павел, и его кулаки крепко сжались.

— Да, — и это слово подхватила вся толпа.

— Да!

Вот оно! Вот это желание, потаённое и запретное, ещё час назад абсолютно недоступное. Но теперь…

Теперь генерал сумел подобрать нужные слова, наверное, потому, что думал и жил теми же мыслями, что и простые заключённые.

Он был таким же, как и они.

— Да!!! — заорал огромного роста светловолосый здоровяк в первом ряду. — Мы с тобой!!! Веди нас, генерал!!!

Он сорвал с головы, и с размаху швырнул о землю форменную полосатую шапочку. Здоровяк отсалютовал генералу — крепко сжатый кулак по-уставному ударил рядом с сердцем. Неизвестный заключенный, нет, теперь уже солдат, опустился на одно колено и склонил голову.

Его примеру последовали и остальные.

Все двенадцать сотен человек. И даже настоящие уголовники не решились выделиться из толпы.

Аристарх Морозов стоял, прижав руку к груди в ответном салюте. Впервые за очень, очень долгое время он был по-настоящему счастлив.

* * *

Империя Рарден, исправительный лагерь Синегорск, 2 июня 1607 г. от Р.С, 22:32

Генерал невероятно вымотался за несколько последних часов. Многочасовая поездка до ещё одного исправительного лагеря, гораздо меньшего по размеру, и поэтому имевшего лишь безликий порядковый номер 503 вытрясла из Морозова последние силы. Плюс ко всему этому дорога проходила по невероятно отвратительной грунтовке. Хорошо хоть, в остальных лагерях всё прошло без малейших пререканий со стороны начальства — лишь только увидев грозные бумажки Аристарха, начлагеря готовы были исполнить всё, что угодно. И Морозов, и вернувшиеся Шеин с отцом Петром такому исходу дела только радовались.

Нынешний день для Аристарха оказался невероятно богат на события, поэтому сейчас его понемногу клонило в сон, а учитывая, что раньше завтрашнего утра в дорогу с ополченцами было не выступить, то почему бы и нет?.. А какой смысл был сейчас нестись во весь опор? Следовало собрать хоть какие-нибудь припасы в дорогу, а то просто гнать по дороге тысячу с лишним человек было несколько глупо.

Завтра, всё завтра…

Для начала соберём всех заключённых около Южного, вооружимся, проведём какой-никакой смотр, дабы определиться с уровнем остаточной подготовки, а потом…

…Генерал даже и не заметил, как уснул сидя за письменным столом в одной из комнат в доме начлагеря.

На столе так и остались лежать кусок грубой сероватой бумаги, на котором Аристарх записывал свои мысли, потёртая чернильница и торчащее из неё перо. И всё это освещала, за неимением лучшего, простая свеча. Её пламя тихонько подрагивало, заставляя пускаться в причудливый танец тени предметов. В комнате было очень тихо, лишь пара залетевших комаров занудливо пищала, выписывая круги вокруг горящей свечи. Тишина стояла и во всём лагере — отбой был объявлен немного пораньше, ведь завтра планировалось выступать в путь с самого утра. И лишь где-то в районе ворот лагеря монотонно гавкала сторожевая собака, нарушая установившийся ночной покой…

Внезапно, в комнате, где дремал генерал, появилась ещё одна тень.

Маленький огонёк свечи испуганно дёрнулся и погас. Помещение затопила Тьма.

…Аристарх так и не смог вспомнить, что заставило его тогда так резко проснуться.

Морозов резко дёрнулся влево, падая вместе со стулом, и мгновенье спустя туда, где лежала его голова, вонзился длинный метательный нож. Генерал сделал перекат вперёд, рассчитывая резко сократить дистанция до неизвестного противника, и рванул из ножен короткий меч, которым его так кстати снабдили сегодня.

Манёвр не удался.

Аристарх вытянул оружие из ножен лишь до половины, когда получил сильнейший удар в грудь. Он выронил меч и отлетел обратно к столу.

Генерал максимально расширил зрачки и начал немного различать окружающую обстановку. В паре метров впереди, стараясь не попасть под лучи яркого лунного света, плавно и бесшумно двигался какой-то сгусток тьмы, без сомнения и являющийся неизвестный противником. Тень плавно сместилась влево, в лунном свете мелькнул резкий взблеск и в стол, справа от Морозова, вонзился ещё один нож. "Промах" — облегчённо мелькнуло в голове у генерала, но в следующий момент ночной убийца, не давая Аристарху времени на раздумья, прыгнул, занося для удара недлинный тонкий клинок. Понимая, что сейчас его нанизают, как жука на булавку, генерал метнул навстречу врагу первый попавшийся под руку предмет — им оказался опрокинутый стул. Сей предмет мебели оказался довольно увесист, но рука у Морозова оставалась такой же крепкой, как и в молодости, так особых проблем с метанием не возникло.

Стул впечатался в убийцу, и, несмотря на попытку отбить нестандартный метательный снаряд, изменил траекторию полёта неизвестного. Острый словно бритва клинок легко распорол толстый охотничий бушлат генерала, неглубоко разрезав правое плечо, и намертво застрял в толстом деревянном полу. Воспользовавшись секундный замешательством врага, Аристарх ударил, вкладывая в удар всю возможную силу.

Крепко сжатый кулак левой руки генерала врубился, судя по мягкости, в живот убийцы, и противник, сложившись пополам, отлетел к стене. Миг и он уже снова на ногах, но уже поздно — Аристарх тоже уже успел встать. Неизвестный невольно открылся, чтобы, по-видимому, попытаться выхватить из сапога ещё один кинжал, за что и поплатился. Морозов даже и не вспомнил о своём собственном засапожном ноже, а даже если бы и вспомнил, то не стал бы тянуться к нему. Аристарх просто со всей силы засветил незваному гостью ногой в корпус и перевёл бой в сферу чисто рукопашного.

Попытка блокировать удар у убийцы не прошла, а в следующие несколько секунд он пропустил ещё несколько. Как краем мозга сумел отметить генерал, противник пытался действовать в восточном стиле единоборств, то есть, делал ставку на скорость и точность ударов. К прискорбию для неизвестного, Морозов действовал так, как его учили когда-то — по стандартной системе армейского боя.

…Неоднократные учебные поединки и реальные боестолкновения, показали, что восточный стиль скоростью и точностью пытается компенсировать основной недостаток восточных наций — недостаток силы и роста. Но, к сожалению, достаточно посредственно — западные системы рукопашного боя, а в частности рарденская, делали ставку в первую очередь на простоту и силу ударов, и именно они оказывали ключевое влияние на исход боя.

Такая концепция оказалась лучше. И всегда, и конкретно сейчас.

Все эти эффектные, но не слишком эффективные прыжки, пируэты и движения оказались бессильны перед простейшей системой уход-блок-удар-бросок. А что? Именно простота — залог успеха.

…Сам Аристарх получил несколько чувствительных ударов по корпусу, но то-то и оно, что чувствительных. Ощутить-то Морозов их ощутил, но существенных повреждений не получил, в то время как его противника уже начало просто-напросто шатать от могучих ударов генеральского кулака. То, что убийца выдыхается, понял и генерал, и сам неизвестный, поэтому убийца решил прекратить бой простым и незамысловатым способом — ретироваться.

Попытка оказалась гибельна для убийцы с самого начала — резкая подсечка под ноги просто не возымела на генерала никакого эффекта. А в следующий момент Аристарх поймал руку противника, крутанул её, нанёс прямой удар в челюсть и провёл завершающий бросок через бедро. Убийца приземлился неудачно — головой, поэтому на секунду поплыл и упустил момент, когда ещё можно было вырваться — всё-таки Аристарха изрядно вымотала эта схватка, чай не молодой уже.

Генерал перевернул поверженного противника на живот и резко заломил руку. В этом начинании он, правда, немного перестарался, и правая рука убийцы, сухо хрустнув, замерла, вывернутая в локте в неестественном положении. Неизвестный заорал от боли, но Аристарх в довершение всего навалился на него всем телом, прижимая к полу. Несмотря на тяжёлое дыхание, со свистом вырывающееся через неплотно стиснутые зубы, Морозов умудрился вцепиться в маску неизвестного и сорвать её.

Лучи лунного света упали на лицо неизвестного, и глаза генерала округлились от изумления.

— Лейтенант Симонов? Зачем?!

На полу рыча от боли, лежал начальник лагеря. Кровь из рассечённого лба заливала его глаза.

* * *

Около избы, где на ночь разместились прибывшие "шишки", сейчас стоял тихий, но непрекращающийся лязг.

…Павел удовлетворённо посмотрел на лезвие меча и, убрав в карман правильный камень, огляделся по сторонам. Остальные сидящие около небольшого костерка люди продолжали своё немудреное солдатское занятие — приведение оружия в надлежащее состояние.

Конечно, по Уставу так делать было категорически запрещено, как там? — "отряду бойцов, отряжённых в охранение чего-либо, запрещается отвлекаться на посторонние занятия"… Ну да ладно, им сейчас это простительно — "детишки" наконец-то дорвались до любимых "игрушек".

Павел не держал в руках оружия уже добрых четверть века, но накрепко заученные когда-то боевые навыки сейчас всплывали в памяти, словно бы сами собой. Да и здоровье сейчас ещё было хоть куда — работа на руднике была физически тяжёлой, но отлично закаляла тело. Что-что, а привычки изнурять зэгов до полусмерти в системе гослагерей Рардена — не было. Зачем? Провинившийся человек должен был сполна отработать своё преступление.

К тому же зачем портить столь ценных, но практически бесплатных работников?

…После столь долгого перерыва в тренировках кое-что, конечно, было утрачено безвозвратно, и в своих шансах против хорошо обученного противника Павел не был уверен. Но в тоже время современный общевойсковой бой и не предусматривал одиночных поединков — на первый план выходило умение работать в строю, стойкость под вражеским огнём и умение противостоять самым различным противникам. Вот по таким-то параметрам бывшие солдаты Контрреволюционной Коалиции могли смело приравнивать себя к регулярным войскам, ибо на Гражданской войне выжили лишь только самые лучшие.

Любая война — процесс естественного отбора, остаются жить лишь наиболее умелые или наиболее хитрые. А война против очень сильного противника — ещё более жестокий отбор.

Особенно если ещё вчера ты ел со своим врагом из одного котла, и дрался плечом к плечу с ним.

…Капитан Бондарь не понимал, какого демона вообще потребовалась охрана господ монаха и чиновника. Но, тем ни менее, когда выкрикнули добровольцев, Павел сразу же шагнул вперёд. Помогла сия процедура мало — из строя вышли восемь из десяти зэгов, и поэтому генералу пришлось лично отобрать четверых человек. В их число попал и Бондарь, и сейчас был просто счастлив от сего факта, ибо караул смог наконец-то скинуть опостылевшую полосатую арестантскую робу. Взамен им выдали стандартную солдатскую одёжу со склада лагерной охраны, поношенную, но чистую и целую. А также… о дар небес! — оружие!

Правда, мечи были просто нечто — ст-а-арые, словно эльфы. Такие стояли на вооружении лет сто назад, но тем ни менее, почему-то все они были в консервационных чехлах, и откуда такое оружие взялось на складе исправительного лагеря оставалось только гадать. Вот только клинки ещё нужно было привести в благопристойный вид, чем все четыре человека охраны особо важных господ и занимались. Счищать консервационную смазку с клинков, и кое-где подправлять лезвия точильным камнем было делом не слишком сложным, но достаточно муторным.

Примерно за час с этим всё же удалось справиться и теперь двое бойцов охраняли вход в избу, а ещё двое (и Павел в их числе) организовали небольшое патрулирование по периметру дома. Хотя Бондарь в глубине души и думал, что это была просто блажь трусоватых гражданских, но приказ есть приказ…

Вот и сейчас они нарезали очередной круг вокруг не слишком большого дома, служащей временным пристанищем высоких гостей. С точки зрения капитана, в случае если даже кто-нибудь и хотел бы проникнуть на территорию лагеря, то сперва пришлось бы преодолеть систему простой, но очень надёжной магсигнализации. Но это так, в порядке чистой игры ума…

Они уже завернули за угол, когда шедший рядом с Павлом Дарин (его тоже отрядили в охрану) внезапно замер на месте, напряжённо прислушиваясь к чему-то.

— Дар, ты чего?.. — спросил, было, Павел, но дварф тут же шикнул на него и жестом показал "слушай". Павел решил довериться слуху того, кто родился и вырос под землёй, и где слух имел больший приоритет, чем зрение.

И тут Бондарь услышал.

Звук какой-то возни, короткий лязг и крик:

— Тре… — и тут голос оборвался.

Не сговариваясь, Павел с Дарином синхронно рванули мечи из ножен и бегом кинулись ко входу в дом.

Их глазам предстала ужасная картина. Один из часовых безжизненно привалился к бревенчатой стене избы — из его левой глазницы торчал длинный нож, а второй зажимая рукой глубокую рану на правом плече, отбивался от противника, одетого во всё чёрное. Неизвестный враг активно теснил рарденца — солдат уже пропустил несколько ударов, и теперь медленно истекал кровью. Ему ещё повезло, что неизвестный фехтовал своим удлиненным клинком в восточной манере, то есть, скорее резал, чем рубил.

Понимая, что бойцу оставалось до поражения всего ничего Дарин и Павел вместе ринулись ему на подмогу. Но тут Бондарь почуял какое-то движение за своей спиной и, развернувшись на левой ноге, крутанулся назад, приседая и вскидывая меч горизонтально.

Вовремя. Ибо с тыла к ним подкрался ещё один противник. Павел понял, что придётся сдерживать его, пока Дарин не поможет раненому, но вот как это сделать, учитывая, что враг, скорее всего очень опытен….

Тем ни менее Павел отбил два резких вертикальных удара, и тут же попытался провести подсечку. Но враг легко ушёл от мощного удара ноги в армейском сапоге — противник отпрыгнул в сторону, приземлился перекатом и, в свою очередь, отбил сильный удар мечом, который нанёс Павел. И тут же сам перешёл в атаку — Бондарь извернулся всем телом, но меч врага всё же скользнул по левому боку капитана, легко пропоров прочную армейскую кожанку. Хлёсткий удар Павла с получившегося разворота опять пропал втуне — противник вновь ушёл быстрым перекатом влево и резко рубанул снизу вверх.

В следующие мгновенья Бондарю пришлось отразить настоящий град ударов — казалось, что противник находится везде. Капитан остро пожалел, что сейчас он без щита — всё-таки индивидуальной подготовке и бою без щита в линейных войсках уделяли гораздо меньше внимания, чем работе в строю.

Краем глаза Павел отметил, что Дарину тоже приходится несладко, хотя и получше, чем ему — всё же дварфы, несмотря на плотную комплекцию, народ подвижный и вёрткий. Тем ни менее складывалась патовая ситуация — никто не мог победить в поединках, а чтобы помочь товарищу пришлось бы подставиться для удара — а это верная смерть.

Бондарь понял, что поединок затягивается, а раненый боец скоро просто умрёт от кровопотери — нужно было срочно что-то делать…

…Капитану только казалось, что бой длится очень долго — на самом деле от того момента, когда они с дварфом увидели врага прошла от силы минута. И шум от драки не остался незамеченным.

Дарин, собрав все силы, обрушил на врага ураган мощных ударов и заставил того отступить к двери, ведущей в дом. Правда противнику только и это нужно было — едва-едва отражая сокрушительные удары дварфа, тот ухитрился повернуть ручку и открыть дверь почти на четверть…

Зря.

Резко распахнувшись, дверь с силой ударила неизвестного в левое плечо, прокрутив на месте, и на миг он открылся. Дарин не преминул этим воспользоваться и с силой рубанул врага по спине. Меч дварфа со скрежетом пропорол чёрную куртку противника, но крови не было — видимо под курткой оказалась прочная кольчуга. Тем не менее, неизвестного от удара отбросило вовнутрь дверного проёма…

В следующий миг он напоролся грудью на невесть откуда возникший меч. Его окровавленное лезвие высунулось между лопатками неизвестного и провернулось в ране. Секунду он простоял неподвижно, а потом рухнул вниз.

Резко выдернув из трупа длинный меч, из дома шагнул отец Пётр. Сейчас он, правда, был не в своём длинном плаще, а в короткой чёрной кожаной куртке.

От удивления Павел на миг зазевался и тут же поплатился за это — клинок оставшегося в живых противника скользнул по правому предплечью, заставив охнуть Бондаря, а затем резко вонзился в бедро. Павел упал на землю и выронил меч.

У его врага была секунда на размышление — добить капитана или попытаться скрыться…

Благоразумие взяло вверх, и неизвестный бросился к ближайшим кустам.

Зажимая рану, Павел со злой радостью отметил, что уйти ему всё же не удалось — понимая, что враг сейчас сделает ноги, Дарин метнул ему вслед свой меч. Конечно же, это было не самое разумное применение данного оружия — но что поделать, метали же на крайний случай тяжёлые боевые топоры и секиры, и ничего…

В общем, семидесятисантиметровый клинок вонзился улепетывающему противнику в спину, сработав ничуть не хуже обычного метательного ножа — сила дварфа плюс вес меча сделали своё дело — кольчуга оказалась пробита.

Глядя на стремительно растекающуюся под телом неизвестного лужу крови, Павел тоскливо подумал, что учитывая ещё один труп можно было смело утверждать — без помощи некромага определить личности нападавших будет невозможно.

* * *

Бургомистра била крупная дрожь, и он даже не пытался это скрыть от остальных. Одна только мысль, что он мог не пережить эту ночь повергала его в настоящий ужас.

Отец Пётр и генерал тоже не находили особых причин для радости. Ещё бы, ведь нынешнее покушение вероятнее всего означало, что на острове действуют группы заранее засланных перед войной диверсантов, и что ещё хуже — эти диверсанты были рарденцами! Два трупа сейчас лежащие посредине комнаты и захваченный пленный красноречиво свидетельствовали об этом. На робкую просьбу Осипа, которого мутило от запаха и вида трупов, "убрать покойных", последовал лишь тяжёлый взгляд и мрачное молчание от генерала.

Во второй раз просить Шеин не стал.

Сейчас весь лагерь стоял на ушах после недавнего нападения и сон уже никому не шёл. Особенно после того, как двое срочно поднятых прапорщиков опознали нападавших как сержантов Птицына и Самокрутова, прибывших вместе с новым начлагеря в ходе последнего пополнения два месяца назад.

Сей факт моментально ещё больше укрепил в подозрениях всех присутствующих — где-то в недрах административной машины армии Рардена угнездились предатели и враги.

Новое командование островной армией стремительно заражалась шпионской паранойей, поэтому приказ Морозова разоружить всю охранную сотню, а в караулы ставить лишь проверенных солдат-зэгов никаких нареканий не вызвал. Даже у самих охранников.

— Больше нападений не было? — мрачно спросил генерал у стоящего перед ним худощавого, темноволосого воина.

— Никак нет, ваше высокопревосходительство! — ответил Павел (а это был именно он), и поморщился от боли в раненой ноге. Хвала Сотеру и медпакету, рана уже понемногу начала зарастать, но болела всё ещё сильно. — Наши потери — один убитый, один тяжелораненый…

— Два раненых, — перебил его Морозов и многозначительно посмотрел на перевязанную ногу и наспех зашитую на боку куртку.

— Господин генерал, это просто царапина…

— Ладно, ладно… Что с "трёхсотым"?

— У солдата повреждены крупные крове- и энергоносные потоки. Придётся ждать до Южного — в полевых условиях его на ноги не поставить.

— Хорошо, боец, иди. Ты свободен.

Бондарь отсалютовал и вышел из дома. Аристарх проводил его взглядом, а затем повернулся к Осипу и Петру.

— Ну и что вы об этом думаете?

Ответом ему послужили два мрачных взгляда.

— Как вы считаете, это было целенаправленное покушение на нас или плановая диверсия?

— Думаю, что всё же заранее запланированная акция, а мы просто подвернулись под руку, — ответил на вообще-то риторический вопрос Пётр.

— Кстати, ваше преосвященство, откуда взялся сей меч, что я вижу на вашем боку и навыки по его владению? Я, наверное, чего-то не знаю?

— Ну… в общем-то, да, — степенно ответил епископ, неторопливо поглаживая бороду и явно не собираясь продолжать.

— В Инквизиции часом не состояли? — продолжил расспросы Аристарх.

— Да нет, куда нам убогим…

— А где же тогда так научились клинком вертеть? Только не говорите, что ворог сам на меч напоролся — я рану осмотрел, удар грамотный, хорошо поставленный… — Морозов вопросительно поднял бровь, словно бы приглашая Петра продолжить.

Епископ немного поколебался, а потом нехотя ответил.

— Нет, в Инквизиции я не состоял и в армии тоже не служил. Я…э-э-э…

— Продолжайте, отче, — подбодрил его Морозов. Он хотел сразу же разрешить все непонятки…

— В общем, по молодости был я миссионером. А по окончанию учёбы в Семинарии я попал по распределению в Алаварскую епархию…

— На Алавар? — искренне удивился Аристарх. — Только не говорите, что вы туда попали во время…

— Ну да, — кивнул Пётр. — Я попал туда как раз в разгар златой лихорадки. Народец там попадался всякий, так что, извините за выражение, клювом щёлкать нельзя было. Только при мне троих священнослужителей убили, а один бросил паству и сам подался в златоискатели. Там же власти никакой почитай, что и не было — что хошь, то и твори. Мирные люди там не задерживались, а те, что оставались… В общем, там натуральная анархия царила — бандит на бандите сидел, и бандитом погонял. Вот и пришлось мне тогда навыки боевые осваивать, и с тех пор с оружием не расстаюсь.

— Трудно было? — спросил Морозов, в то время как Осип молча пытался переварить всё сказанное отцом Петром — о таких подробностях биографии монеронского священнослужителя бургомистр слышал впервые.

— Очень, — тяжело вздохнул епископ. — Спал, не сымая кольчуги, меч всегда под дланью держал, без полудюжины ножей швырковых за пределы острога даже не выходил. Опять же народец-то тёмный там был, наши-то в основном все правоверные были, но и иноземцев хватало, а там почти все схизматики. А туземцы — ну хоть кричи!.. Все енти орки, гоблины, огры в язычестве диком прозябали, даже металла не знали, а тут народ наш и не наш на землицу их исконную попёр… Вслух об этом не говорят, но там на границе настоящая война полыхала, регулярная армия-то, конечно, зверств не творила, но вот среди златоискателей порой такие отморозки попадались… А удары ответные туземцев-то на мирные поселения колонистов обрушивались, а те в свою очередь мстить начинали, вот всё по новой и начиналось… Ну да ладно, чего это я всё о себе да о себе… А вот вы генерал?..

— А что я? — удивлённо спросил Аристарх.

— А расскажите-ка лучше нам генерал, как это так — двое неизвестных убивают одного солдата, двоих ранят и почти побеждают. А вы умудряетесь в одиночку, в рукопашной скрутить своего противника, и при этом едва-едва поцарапались. Как вам это удалось, ведь вам уже, наверное, лет пятьдесят с лишним?..

— Пятьдесят восемь, если быть точным, — спокойно ответил Морозов. — Раз уж вы нам рассказали о себе много того, чего никто не знает, то и я немного исповедаюсь.

Генерал сцепил пальцы, и, положив руки на стол, продолжил.

— Это началось ещё во время Гражданской. Мы понимали, что наибольшую опасность для нас представляют боевые ревмаги. Мы также понимали, что не нам, обычным смертным с ними тягаться. Примкнувших к нам магов было маловато, поэтому мы решили немного уравнять шансы…

— Но каким образом? Ведь магические умения приобрести невозможно, это же врождённое… — в недоумении пробормотал Осип.

— А мы и не пытались, — ответил генерал. — Мы просто решили немного усовершенствовать себя…

— Но… но ведь это же одно из самых тяжких преступлений — идти против изначального замысла Творца! — начал понемногу распаляться епископ.

— Спокойно, спокойно, отче, — остановил его Аристарх. — Мы не делали ничего запредельного — немного ускорили реакцию, регенерацию, органы чувств — так по мелочам…

— И много вас… таких? — с усилием произнёс Пётр. Было видно, что ему противна даже сама мысль о внесении изменений в человеческий организм.

— Не слишком, — ответил генерал. — Может быть несколько сотен, не больше. К тому же сейчас мы не слишком отличаемся от простых людей. Со старостью мы так ничего и не смогли поделать. — Морозов грустно усмехнулся. — Поэтому сейчас я просто на уровне сил тридцатипятилетнего мужчины, ну может быть, немного сверх того.

Воцарилось неловкое молчание.

Аристарх просто сидел, опираясь руками на стол, Пётр всё пытался успокоиться, Осип молча переваривал всё вышесказанное.

Первым решился нарушить тишину всё же епископ.

— Ладно уж, Сотер нам всем судья. Давайте лучше думать о насущных проблемах. У нас же есть пленный, так почему бы нам его не допросить?

Предложение Петра внесло определённое оживление в ряды важных лиц.

— Не лучше ли будет доставить в Южный? Пускай его допросит капитан Сотников — думаю, особист сделает это гораздо качественнее, у него-то есть такой опыт, — высказал свои мысли Осип.

— У нас нет гарантии, что по дороге сей субчик не выкинет какой-нибудь фокус наподобие побега или самоубийства.

— Значит, решено, — подытожил епископ. — Будем его допрашивать.

* * *

Приказ генерала Морозова был исполнен незамедлительно — двое дюжих бойцов буквально приволокли изрядно помятого пленника. Осип поразился насколько изменился сейчас начлагеря — взгляд его буквально сочился ледяным презрением, а его лицо было искажено гримасой боли. В лагерном медпункте удалось найти только полевой набор лечебных эликсиров, позволявших хорошо заживлять мягкие ткани, но никак не кости, так что на сломанную руку ему просто наложили лубок и накрепко примотали к туловищу. Непострадавшую руку и ноги тоже от греха подальше связали, а в рот засунули кляп — мало ли, что этот тип мог учудить, вдруг хватило бы решимости откусить себе язык или разгрызть вены.

Захваченного диверсанта без особых любезностей усадили на крепкий деревянный стул, затем конвойные вытащили у него изо рта кляп и на всякий случай остались стоять рядом.

— Ну что, Василий Симонов, — Аристарх мрачно уставился на пленного, — Отвечай, когда и кем ты был завербован, какое диверсионное задание имел?

Бывший начлагеря лишь только криво усмехнулся в ответ.

— Ишь ты, больно гордый, что ли? Или храбрый? Ну да ничего, у нас, ты, голубчик живо заговоришь… — Аристарх тоже усмехнулся, немного подумал и обратился к одному из конвойных.

— Боец, раздобудь и принеси-ка сюда жаровню и медпакет.

— Есть, ваше высокпревосходство! — рявкнул солдат и быстро вышел за дверь.

Морозов повернулся к пленнику.

— Ты не думай, Василий, умереть тебе я не дам, наоборот ты будешь жить, быть может, уже не так комфортно как прежде, но…

— А ты меня не пугай, зэг, — хриплым голосом прервал его Симонов. — Я ещё и не такого навидался.

Глаза генерала нехорошо сузились.

Тут в дом зашёл посланный за необходимым снаряжением конвойный. В руках он нёс небольшую жаровню, а на плече у него висела зелёная сумка — индивидуальный медицинский пакет, содержащий бинт, пропитанный заживляющим составом, и несколько самых необходимых эликсиров для наружного и внутреннего применения.

— Ваше преосвященство, сударь Шеин, — спокойным голосом проговорил Аристарх. — Я думаю, вам стоит покинуть сию скромную обитель примерно на час.

Пётр первым поднялся со стула и направился к выходу.

— Пойдёмте, Осип. Это зрелище не для нас.

* * *

Бургомистр вместе с епископом уже около часа сидели около костра, разведённого солдатами около дома, где разместились посланники. Охрана после нападения была значительно усилена — изрядно вымотавшееся за день отделение приданных Петру и Осипу солдат решили не поднимать, поэтому ограничились только зэгами. Зато, их теперь было не четверо, а два десятка.

Спать Шеину и епископу не хотелось совершенно, хотя и надо было — завтра предстоял трудный день. Тем ни менее они просто сидели у костра, слушали, что говорили солдаты и смотрели на ночное небо. Нынешний июнь выдался на Монероне немного прохладный, но температура даже ночью не спускалась ниже градусов пятнадцати — в общем, было довольно было тепло.

Бургомистр просто сидел и смотрел на звёзды, узнавая с детства знакомые очертания созвездий.

"Странник, Дракон, Северный Крест, Голова орка… Сотер превеликий, сколько ж я не смотрел на звёзды? Не помню… Наверное, очень долго. Кажется, с тех самых пор, когда я был безусым юнцом и даже не думал ни о поступление в Училище, ни о собственном деле…

Когда я ещё умел по-настоящему любить и ценить жизнь.

А теперь… теперь, я просто цепляюсь за неё, хотя зачем? На кой ляд? Я прожил неплохую жизнь, у меня есть и дети, и внуки… Но всё равно, стоило осознать, что смерть прошла рядом со мной, что ещё немного, и я бы навсегда распрощался с миром…

Проклятье, я ведь до дрожи боюсь умереть, но не верю в речи священников о загробной жизни. В Бога верю, а в Ад и Рай — нет. Я знаю, что там меня ждёт лишь только пустота… Пустота, и надеюсь, покой…

И всё равно я хочу остаться здесь подольше.

Сегодня совершенно незнакомый мне человек отдал жизнь, чтобы жил я. Он был здоровым мужчиной, он бы нашёл своё место и на войне, и в мирной жизни, а я… я… я просто старый трусливый старик…

Почему, вот почему все эти люди находят своё счастье в войне, в этом самом богопротивном занятии, которое только измыслило человечество? Убийство другого разумного, будь то человек или дракон, неважно — не это ли самоё мерзкое занятие?

Узаконенные убийцы, вот кто они все по своей сути.

Но они относятся к этому словно к простой работе — и если у кого-то имеется другое мнение на этот счёт, то ему никогда не стать по-настоящему хорошим солдатом.

А с другой стороны, ведь их ремесло ничуть не хуже любого другого. Вот сейчас, например, началась война — на нас напали, и вот эти люди, которых упекла на рудники родная страна, без разговоров и пререканий готовы её защищать. Как я услышал, что говорил один солдат: "Да пущай хоть опосля войны меня обратно загонят на рудник, главное — победить. А моя судьба, пущай никого не волнует".

Главное — победить, а уж моя судьба…

Нет, не понимаю я таких людей. Ставить свою родную страну выше своей собственной жизни — я, наверное, так бы не смог. Всё же жизнь у меня одна, а страна… нет, ну что страна? Мало ли других людей что ли?.."

Осип крепко сжал ладонями виски.

"Вот поэтому, из-за таких мыслей — эти воины и честнее, чем я.

Они — свободны, а я — нет.

Одна их жизнь способна вместить сотню моих. Смерть в постели для них — непозволительная роскошь. Как там говорится в старой сказке? — "Я живу двадцать лет, но ем только свежую дичь, и нет никого сильнее меня, а ты, ворон, живёшь сто лет, и сто лет ты питаешься падалью!"

Вот так-то, Осип. Ты — старый ворон, а они — ястребы. И ты, скорее всего, переживёшь эту войну, даже если Рарден проиграет, а вот они — нет.

Чую, ох, чую, будем эта война жестокой, самой жестокой из всех, что были доселе — или мы врага, или враг нас.

Третьего не дано.

Всё в руках этих солдат, которые сейчас вновь почуяли сладкий запах свободы и беззаботно окунаются в омут прежней жизни. А быть может уже всего лишь через месяц или пару дней, они погибнут на каком-нибудь безымянном поле.

Но исход войны теперь не только в их руках, теперь, Осип, ты тоже на войне.

Не понимаю ли я этих людей? Да, порой.

Уважаю ли я их? Да, безусловно.

Завидую ли им?..

Да.

Мне никогда не стать таким, как они. У меня не хватит духу пойти грудью на вражеский строй или стоять под колдовским обстрелом. Я до мозга костей гражданский обыватель, но я сделаю, сделаю всё, что только возможно в моих силах. Всю жизнь, всю свою жизнь я не делал ничего плохого, но не делал и ничего хорошего — я был обычным человеком.

Но теперь, на исходе лет у меня появился шанс что-то исправить, сделать что-то, наконец, не только ради себя, но и ради других. Чтобы хоть кто-то потом меня вспомнил, кроме родственников и сказал: "Да, Осип Шеин был хорошим человеком"".

Можно прожить хорошую жизнь, но глупо умереть — тебя будут помнить за всю твою жизнь, за все твои поступки.

А можно умереть так, чтобы твою прошлую жизнь даже не вспоминали, а запомнили только последние деяния.

* * *

— Ну что, сидите, отдыхаете?

Голос Аристарха отвлёк Осипа от самокопания. Бургомистр одновременно с Пётром оторвали взгляд от ночного неба и взглянули на подошедшего к костру генерала.

Вид у Морозова был достаточно довольный.

— Раскололся ворог? — поинтересовался епископ.

— А куда он денется? — ответил Аристарх, присаживаясь рядом с ними. — Подготовка и выдержка у него, конечно, оказались на уровне — ну да ничего, и не таких кололи.

— Что-нибудь интересное рассказал? — спросил в свою очередь Осип.

— Много чего он рассказал, сейчас попробую изложить всё это вкратце.

Генерал устроился поудобнее на принесённой из избы лавке и начал рассказ.

— В общем, зря мы грешили на лейтенанта Симонова — не предатель он.

Епископ и Шеин в изумлении уставились на Аристарха в ожидание объяснений.

— Лейтенант Симонов, а также двое сержантов… м-м-м, Спицын и Самохвалов, кажется? — были убиты около двух месяцев назад на Дальневосточном тракте ниаронскими наймитами ещё по дороге к месту дислокации. Их места заняли эти подмёныши… Да-да — это именно подмёныши. Не знаю как вам, но мне вот показалось странным, что рарденский офицер, пускай даже и предатель, дерётся в нехарактерном стиле — с какого бы перепугу бойцы из лагерной охраны стали бы изучать восточные единоборства? Нет, господа — это коренные ниаронцы, хорошо подготовленные и замаскированные. Знание языка и обычаев — великолепные, тела приведены в соответствие с оригиналами путём пластической магии, ауры тоже изменены. Раздолбайство в бюрократической системе армии, конечно, всё-таки имеется — при более тщательной проверке их бы, наверное, всё же разоблачили, но процедура эта долгая и нудная. Вот они и дали кому-то из чинуш "на лапу" и успешно её избежали…

Но теперь, самое интересное — об их диверсионном задании.

После начала войны, они должны были тихо отравить всю охрану лагеря и дожидаться подхода основных сил. Карьер-то наш — объект стратегический, богатое и к тому же открытое месторождение медной руды, необходимой для производства корабельной брони — это вам не шутка. А учитывая, что недалеко от нас есть ещё и законсервированные разработки полиметаллических руд… Короче, зэ…, - генерал запнулся — Заключённых намеревались оставить для дальнейшей разработки рудника — со смерть-ошейниками они всё равно бы никуда не делись. И как итог, плохая новость — Ниарону стало известно, что на Монероне имеются большие запасы ценных полезных ископаемых, нет, не золота, хотя и оно здесь имеется. Медная и железная руда на юге острова, качественный каменный уголь в центре и нефть на севере — вот чего так не хватает Островной империи, и соответственно силы для высадки выделяются гораздо большие, самое меньшее — это сорок тысяч. Времени для высадки, правда потребуется несколько больше, так что нам нужно в срочном порядке укреплять оборону острова.

— Сколько у нас времени? — спросил Осип.

— Пара недель, не больше, — буднично ответил генерал Морозов.

Бургомистр вновь поднял взгляд в ночное небо — Дорога Света сияла невероятно ярко. Внезапно небо начали перечёркивать яркие дорожки падающих звёзд-метеоров — начинался июньский звездопад, "волчья пыль" — так называли его в народе.

Глава 3

3 июня 1607 г. от Р. С., о. Монерон, 12:10

Длинная колонна бывших зэгов размеренно двигалась по дороге. В пути они находились уже третий час, преодолев за это время примерно уже треть расстояния до краевого центра.

Осип ехал на одной из двух телег, что сыскались в лагере. Уходя, генерал приказал забрать с собой всё, что могло бы пригодиться, и, что важнее, можно было утащить. Так что, все найденные медикаменты, оружие, тёплые вещи и еда были кое-как упакованы и распределены между бойцами.

…Отключение системы магической охраны прошло безо всяких эксцессов. Охране алтаря управления был вручён один из трёх металлических тубусов-сейфов, которые взяли с собой бургомистр и отец Пётр, и солдаты-техники деактивировали внешний охранный контур. Голубоватое свечение, испускаемое каменными обелисками, тотчас же погасло, и заключённые смогли беспрепятственно покинуть территорию лагеря, не опасаясь, что смертоносные артефакты, надетые на них, хирургически точно отделят их головы от тел острейшими, точно бритва, водяными клинками. Конечно, было бы совсем замечательно снять сами смерть-ошейники, но сделать это в полевых условиях, увы, не представлялось возможным, так что зэгам приходилось терпеть до Южного, где имелись необходимые для такой процедуры инструменты и специалисты.

Но вот когда бывшие солдаты Коалиции были уже собраны и построены в походную колонну, возникла небольшая заминка — никто отчего-то не мог сделать шаг за ворота лагеря.

Казалось бы, как человек, промотавший такой срок в заключение, может не хотеть вырваться на свободу? Но причина была проста.

Почти все бывшие зэги не отрывали взгляда от контрольных столбов на границе лагеря — им было прекрасно известно, что система смерть-ошейников была отключена по приказу Морозова, но… Но всё же вид трёхметровых обелисков из белого камня, поверхность которых была испещрена рунами, внушал бойцам определённый страх — а вдруг что-нибудь пойдёт не так, и…

Аристарху пришлось дважды повторить приказ о выдвижение, прежде чем колонна зэгов тронулась в путь. Слишком силён был вбитый многими годами в людей страх перед бездушной магшинерией, слишком долго они жили с этим, слишком сильно они сжились с ним…

Слава Сотеру, ничего плохого так и не случилось, но даже самые смелые и отчаянные заключенные, проходя мимо контрольных столбов, невольно тянулись к сжимавшим горло ошейникам. Очень многие в этот миг проклинали и магов, и Великого Диктатора, и себя, и всех, всех, всех…

…Телега в который раз уже провалилась колесом в выбоину на дороге, бургомистра немилосердно тряхнуло, и он в очередной раз пожалел, что не едет в карете — жёсткие и грубые рессоры на телеге не шли ни в какое сравнение с плавным ходом личного экипажа Шеина. Но, увы и ах, кареты чрезвычайных посланников требовалась для перевозки раненого, а также пленного с конвоем — они бы просто не одолели путь до крайцентра пешком.

Рядом с новым экипажем Осипа шагали отец Пётр и сам Аристарх. Генерал вновь втягивался в походную жизнь, и не позволял себе каких-то поблажек по сравнению с простыми солдатами — он, так же как и все, нёс часть общей ноши, завёрнутую в немудреный сидор.

Теперь Морозов постоянно готовился к новым неожиданностям со стороны врага — он не знал в точности, сколько ещё диверсантов имелось на острове, а что они есть Аристарх теперь даже и не сомневался — было понятно, что ниаронцы решили взяться за подготовку вторжения серьёзно. На всякий случай генерал даже организовал эрзац-систему головных и фланговых дозоров, разумеется, гораздо менее эффективных, чем при наличии регулярных войск — всё же разведкой и охранением должны были заниматься маги совместно с лёгкой кавалерией, но за неимением гербовой…

Хорошо хоть тряска вскоре обещала сойти на нет — невдалеке, метрах в трёхстах, уже виднелся поворот на тракт.

Теперь Осип совершенно искренне сожалел, что у страны не хватает средств полностью заменить обычные дороги бетонными трактами, но всего один километр такого тракта стоил баснословно дорого в сравнение с обычной грунтовкой, на которой всего-то и надо было, что "задать направление". Тракт же был сооружением весьма серьёзным — четыре метра в ширину, водосточные канавы по бокам, сложная слоёная структура — песок, щебень и бетонное покрытие поверх всего этого "счастья". Несмотря на большие затраты при прокладке, такие дороги того стоили — в летний период, когда было невозможно пользоваться санным транспортом, тракты становились настоящим подаркам для всяких купеческих караванов… и естественно армии. Всё же не везде в Рардене текли нормальные судоходные реки.

С выходом на тракт начали, наконец, попадаться и рекомые купеческие караваны, и крестьянские обозы, и просто мужики из ближних сёл, прослышавшие о сборе ополчения. Все эти люди довольно подозрительно косились на толпу людей, одетых в большинстве своём в полосатые арестантские робы, но идущие почему-то без сопровождения конвойных солдат.

Немногочисленное оружие в руках бывших зэгов не добавляло им доверия со стороны гражданского населения. Это самое население стремилось или побыстрее сделать ноги в сторону ближайшего леса, бросая всё мешающее бегу, или же, как в случае с ополченцами покрепче духом, становилось в круг и выставляло своё немудреное оружие. На что они, правда, в таком случае надеялись было непонятно — больше полусотни человек в подобных ватажках не набиралось.

Но все недопонимания разрешались после того, как Аристарх в сопровождении нескольких бойцов в армейском обмундировании выходил на переговоры — после такого встречные опускали оружие и присоединялись к колонне зэг-войск.

Как заметил генерал, и даже Осип, вооружение крестьян было не таким уж и плохим. Конечно, присутствовали и хрестоматийные вилы, и косы с развёрнутыми вперёд лезвиями, и обычные хозяйственные топоры, но хватало и добрых охотничьих луков и копий, и даже настоящего армейского оружия, устаревшего, но вполне пригодного к бою. Кое-кто был даже облачён в немудреные доспехи, навроде толстых кожаных курток, но мелькнула и пара настоящих кольчуг.

То, что почти у каждого мужчины в Рардене имелось при себе оружие, и навыки обращения с оным объяснялось просто. Причиной такого служил менталитет рарденцев — учитывая, что в Империи было установлено право на свободное ношение оружия, то только лишь самый бедный или глупый гражданин не имел хоть какого-нибудь оружия. Оружие считалось символом свободы, иметь его считалось престижным, не иметь — позорным. А в сельской местности наличие оружия вообще считалось насущной необходимостью — имперские власти, конечно же, всячески старались поддерживать порядок в стране, но в лесах до сих пор водилась масса смертельно опасных тварей, да и всяческих разбойников и инсургентов хватало. Так что, жить в Рардене было спокойно и комфортно, только ежели ты имел какой-никакой, а клинок, и умел им владеть.

Даже у Осипа, насквозь мирного человека, на поясе висел неплохой кинжал, правда, бургомистр даже и не мог вспомнить, когда он его использовал по назначению. Тем ни менее, придти без него даже на заседание Горсовета — было неслыханным скандалом, клинки стали для простого населения чем-то вроде, ну… верхней одежды, что ли? Вот как бы отнеслись к человеку, разгуливающему по улице без штанов? В лучшем случае как оборванцу или юродивому…

…Колонна зэг-войск неспешно двигалась по тракту. Час проходил за часом, и солдат теперь начинала доставать не сильная, градусов 25, но жара — солнце палило просто немилосердно, хорошо хоть бойцы запаслись в лагере питьевой водой. Впрочем, жара была ещё меньшей бедой, ведь на Монероне существовало лишь два крайних состояния погоды — жара или проливной дождь. Маги-воздушники только разводили руками — островной климат в последние годы порой очень резко выбивался из положенных ему рамок муссонной смены сезонов.

Дорога навеивала Осипу сонливость — сказывался насыщенный событиями прошлый день, но сон отчего-то не шёл. Поэтому оставалось только время от времени перебрасываться парой фраз с попутчиками, а в остальное время тупо пялиться на окружающий пейзаж. А посмотреть, в принципе, было на что — природа Монерона отличалась удивительной красотой.

Расположенный почти вплотную к северному субтропическому поясу, остров наряду с довольно экзотическими видами растений и животных, обладал и привычной флорой и фауной средней полосы Рардена. Всё это обеспечивало совершенно удивительное смешение всего и вся — елям и пихтам, растущим вместе с тропическим бамбуком и ягодными лианами, уже давным-давно никто из жителей Монерона не удивлялся. Хотя вот приезжих всё это непременно восхищало — ещё бы! Где, даже в столь обширной стране, как Рарден, можно было найти такое же место, где, например, вполне дружно росли рядом дикая смородина и субтропические орхидеи, поражающие своим утончённым ароматом даже эльфов. Или где на лесных полянах бок о бок прогуливались привычные таёжные глухари и роскошные павлины, пятнистые олени и жемчужные лани, где…

Перечислять можно было бесконечно. Остров был местом удивительным, высокоучёные маги говорили и о "высокой концентрации потоков свободнотекущей Силы на единицу площади" и о "тектонических разломах, с высоким порогом геоизлучения", но для большинства простых людей эта маловразумительная чушь ничего не значила — крестьяне и охотники просто говорили "наш Остров Сокровищ", и всё.

Хотя, конечно, были и минусы в подобном разнообразии — на болотах росли невиданные в Империи теплолюбивые "ладони демона" — здоровенные хищные растения, способные справиться даже с человеком. Да и тайга была красивым, но не слишком безопасным местом — волки, медведи, леопарды, конечно, представляли определённую опасность для человека, но не шли ни в какое сравнение с невероятно смертоносными "чёрными гадюками", "зелёными призраками", "лесными конусами" и прочей Нечистью.

Всё это были твари теплолюбивые, и водились только в джунглях Востока — каким образом они завелись здесь, никто не знал. Конечно, это были не те легендарные звери-убийцы из проклятого самим Сотером Чернолесья, но всё равно их соседство доставляло островитянам мало приятного.

Например, "Чёрная гадюка" была вовсе не змеёй, а хищным ядовитым червём. Убив свою добычу, он мог пожирать труп долгие недели, так как был совсем невелик по размеру. Год от года число жертв "чёрной гадюки" никак не хотело сокращаться — проклятая тварь не понимала, что человека трогать нельзя. Осип постоянно выбивал в центральном бюджете деньги на мощные яды и магов-истребителей опасных животных, но помогало это мало.

Порой бургомистр задавался вопросом — как все эти отродья Хаоса ещё не перебили всех обычных животных, и не начали безраздельно властвовать на острове?.. Правда, как-то один из магов-истребителей, говорил Шеину, что условия Монерона для них всё же слишком суровы, и зиму, например, переживает едва ли каждая двадцатая тварь…

…Взгляд бургомистра скользнул от ближайшего хвойного-лиственного леса к невысоким горам, видневшимся вдали. Это были скорее даже не горы, а так, сопки — несмотря на климат и июнь-месяц, на вершинах до сих пор кое-где лежал снег, и это была ещё одна природная аномалия Монерона…

"Аномалии, аномалии" — проворчал про себя Осип. — "Тут время наступает не травкой любоваться и о зверьках думать, а к войне грядущей готовиться. И чего это меня в такие дебри понесло? Непонятно…"

Размеренно стучали копыта лошадей.

Слитно шаркали сапоги бывших зэгов.

Километр тянулся за километром.

Лишь часам к четырём на горизонте наконец-то показались невысокие башни Южно-Монеронского форта, теряющиеся на фоне весьма немаленькой Лысой горы, но только ещё через три часа удалось достичь черты Посада.

Южно-Монеронск был выстроен по стандартной имперской планировке — укреплённый форт в центре, верхние элитные кварталы, окружённые невысокой крепостной стеной, большой посад, где жили обычные крестьяне и мастеровые, а дальше тянулись аккуратно возделанные квадраты полей.

"Нда, — мрачно подумал Шеин, — Ухаживать и собирать урожай в этом году будет некогда. Не дай Сотер запасов не хватит! Тогда жди голода, спаси Господи, сохрани и помилуй".

Но даже в Посад въехать не удалось — перед городской чертой в полном составе оказался выстроен весь 46-й пехотный легион. Впереди строя сейчас стояли капитан Сотников, мастер Евстафий и полицмейстер Штосс. Над строем войска гордо реяли боевые штандарты и легионное знамя, все солдаты были полностью экипированы, а высшие командиры ещё и одеты в парадную форму. Все собравшиеся были необычайно серьёзны и сосредоточены, и лишь только на лице Альберта застыла кислая мина.

Когда до легионеров оставалось всего лишь около двух десятков метров, Аристарх, дал своим войскам сигнал остановиться и начал идти к голове колонны. Осип и Пётр, из интереса последовали за ним.

Так, втроём, они и вышли из рядов бывших зэгов, которые сейчас по собственной инициативе тоже перестраивались в церемониальную фалангу. Напротив генерала, бургомистра и епископа оказались Сотников, Евстафий и Альберт.

Евстафий поднял вверх уставной протазан.

— Легион! Смирна!

Зычный голос мага, усиленный волшебством, разнёсся над построенными войсками — зэги сбили ряды теснее, а легионеры чётко сомкнули стену щитов и подняли копья вверх.

Взяв протазан наперевес, мастер чётким шагом подошёл к Морозову, и, не доходя двух метров, остановился и воткнул древко оружия в землю

— Ваше высокопревосходительство, секунд-генерал! Вверенные вам войска построены! Жду ваших распоряжений!

Ярко-синий плащ за спиной мага развевался от лёгкого южного ветра, начищенная кольчуга и шлем мага сверкали в лучах вечернего солнца.

Облик Аристарха, одетого в простой пехотный мундир потускнел на фоне мага, но прошла секунда, и генерал как будто бы стал выше ростом, расправил плечи, а в глазах его словно бы засверкал огонь, разгорающийся где-то внутри.

— Вольно, — зычный голос Морозова, оказался ничуть не тише голоса Евстафия, вот только в отличие от чародея, Аристарх не пользовался магией.

— Солдаты! Сейчас я обращаюсь к вам не только, как ваш новый командир, но и как брат. На пороге нашего дома война, враг уже нанёс первый удар, его силы велики, но мы выстоим в этой схватке! И не только потому, что дух наш неизмеримо выше! Мы, рарденцы, всегда славились умением воевать не числом, а умением, но в этот раз противостоящий нам враг слишком многочисленен. И поэтому, я привёл с собой подмогу.

Кто-то из вас спросит, а кто это такие?

Я отвечу.

Со мной пришли те, кто когда-то был осуждён по решению Великого Диктатора Ярослава за контрреволюционную деятельность. Те, кого называли врагами народа и преступниками. Те, против кого, возможно, дрались вы, ваши отцы или деды…

Но что значат наши внутренние споры пред лицом внешней угрозы? Да, мы порой стояли по разные стороны поля брани, но мы дрались за общее дело — за будущее собственной страны! Пускай каждый из нас считал верным только свой путь — речь сейчас не о том… Сейчас не время вспоминать прошлые обиды, у нас теперь один враг и одна судьба!

Генерал внезапно замолчал, а потом вновь продолжил.

— Я не обещаю вам лёгкой прогулки — будет много крови, много слёз, но иначе — никак! Есть только один путь к победе — наш путь! Это говорю вам я, секунд-генерал Аристарх Морозов! И вот вам моё слово — враг не устоит перед нами, мы — победим! И пусть моя жизнь будет в том порукой.

Генерал прижал руку к груди в воинском салюте, и слитный рёв многих тысяч людей стал ему ответом.

* * *

— Итак, господа, — Аристарх обвёл всех присутствующих взглядом. — Сударь бургомистр и его преосвященство в меру своих сил ознакомили меня с планами покойного полковника Аверина, теперь же я хочу выслушать профессионалов. Что вы можете сказать относительно наших имеющихся сил, мастер? — обратился Морозов к Евстафию.

Маг встал с жёсткого стула — импровизированный военный совет заседал в обычной солдатской казарме, и об особых удобствах никто не заботился.

— В нашем распоряжении находится 46-й пехотный легион, две сотни гарнизона Южно-Монеронска, три сотни пограничной стражи, передислоцированные из острога Смирный для пополнения и переформирования.

Это регулярные войска.

Также в нашем распоряжении пять сотен полицейской стражи, вполне пригодных для действия в качестве вспомогательных войск. Это силы, что находятся непосредственно в городе, — ещё раз перечислил список войск мастер. — Есть три сотни пограничной стражи, разбросаны повзводно на северном и восточном побережьях острова. Кроме этого, в нашем распоряжение находятся две сотни полицейских из более мелких поселений острова, но на то, чтобы собрать их в единый кулак потребуется время. То же самое касается и ополчения — согласно спискам военнообязанных, на острове находится восемь тысяч шестьсот пятьдесят реестровых ополченцев. Но дорога от самых северных городов может занять до восьми суток.

— Так, с личным составом понятно, — Аристарх побарабанил пальцами по столешнице. — А что с приданым вооружением и магами?

— Всё по штату, — успокоил генерала Евстафий. — Двадцать пять легионных магов и четверо из остальных подразделений, плюс ещё трое на севере острова. Двадцать орудий, пять сотен всадников, штурмовая рота, истребительно-штурмовой авиаотряд, инженерные и санитарные подразделения… В общем, легион полностью укомплектован и готов к ведению боевых действий.

— Хорошо… Теперь, насчёт обеспечения всем необходимым ополченцев и… м-м, и другого подкрепления… Я надеюсь, со стратегическими арсеналами всё в порядке?

— Учитывая, что туда никто не заглядывал уже лет двадцать… — хмыкнул капитан Сотников. — Извините, генерал — вырвалось.

— Да, ладно, — махнул рукой Аристарх. — Если уж начальник Тайной Стражи говорит, что всё нормально, и никто арсеналы не трогал…

— Хотя, попытки были… — тихо пробормотал себе под нос Волеслав, но его всё-таки услышали.

Все члены совета обернулись на сидящего в уголке особиста, и наградили того вопросительными взглядами.

— Знаете, сколько на чёрном рынке стоит хорошее армейское оружие? Естественно, нашлись желающие обогатиться, — невозмутимо ответил Сотников на невысказанный вопрос.

* * *

Склады стратегического резерва находились под землёй, и представляли собой систему прочных бетонных бункеров, заполненных стеллажами с оружием, снаряжением и продовольствием. Так они и покоились до поры, до времени, упакованные в консервационные чехлы, и защищённые магическими печатями.

— Нда… И это вы называете хорошим армейским оружием?

Мутные шарики магических светильников, висящие на стенах, освещали длинные ряды стеллажей слабым желтоватым светом. Около одного из них сейчас стояли Морозов и Сотников. Оба они часто и тяжело дышали — вентиляция в подземелье работала довольно неважно, и именно поэтому воздух был такой затхлый и спёртый.

Но вентиляция была не единственной проблемой складов.

Стратегический арсенал производил впечатление помещения давно и надолго заброшенного, повсюду виднелись классические следы запустения — на полу и стенах лежал толстый слой пыли, местами с потока свисали длинные нити паутины. Всё это не шло ни в какое сравнение с идеально прилизанными чертогами дварфов или их младших братьев-гномов, да чего душой кривить, даже подземелья кобольдов и орков были куда как лучше. Если бы такое непотребство увидел, хотя бы один истинный представитель Подгорного Племени, то мгновенно бы воспылал праведным гневом и мало бы никому не показалось. На тех складах резерва, где раньше приходилось бывать Аристарху, ответственными за содержание в основном были именно гномы и дварфы, и прежде такого запустения Морозову на стратегических арсеналах видеть не приходилось.

Увы, но капитан Сотников не был дварфом, а настоящих представителей Подгорного Племени на Монероне сыскать было, ой как трудно, так что…

Генерал с укоризной посмотрел на особиста, в чьём ведении находились склады, и указал на полусгнившие кое-где чехлы, в которых хранилось оружие и доспехи.

— А что тут поделать?.. — развёл руками Волеслав. — Но вы не волнуйтесь — потери в пределах нормы. Да и как бы мы следили за всем этим, если у нас строгий приказ не входить сюда без особой надобности?

— Да, я не только об испорченных единицах, — досадливо проговорил генерал. — Это ж настоящее старьё! Такое оружие поснимали с вооружения, когда я ещё в кадетах ходил!

Аристарх в подтверждении своих слов специальными щипцами раздавил надвое лёгкие оловянные печати, удерживающие прочную мешковину. Послышался лёгкий звон от деактивации сохраняющего заклятья, и материя опала вниз, почти мгновенно рассыпаясь в прах.

Сотников вовремя отпрыгнул в сторону — он-то ожидал чего-то подобного, а вот Морозов попал прямо в облако пыли, и, не сдержавшись, чихнул. Потом ещё и ещё раз, и лишь только после третьего раза, прекратил это занятие, снял со стойки меч и протянул его Волеславу.

— Ну, что скажешь, капитан?

— МП-39 — старовато, конечно… Довольно увесист… Клинок обоюдоострый, плавно сужающийся к острию, пригоден к рубяще-колющим ударам… Длина около семидесяти сантиметров, рукоять рассчитана на одну руку, гарда чашевидная, с поперечной планкой…

Волеслав на пробу пару раз махнул мечом.

— Тяжеловат, но баланс неплохой — центр тяжести смещён к первой трети клинка.

Он повнимательнее всмотрелся в лезвие.

— Два дола… Так, ага, магическая навеска… э-э-э, коэффициент пробоя — три дециранга, неплохо… Прочность 84 арма, тоже хорошо… А вот магическая защита — дерьмо: "танатос", "гипноз", "опиум" — что за придурки будут швыряться этой лажей? Стихийных чар — нет, системы интеграции с заклятьями доспехов — нет, возможности навески артефактов — нет…

— Дааа, дела… — капитан вернул меч генералу. — С таким лучше ходить на каких-нибудь туземцев, а не на современное войско.

— Вот, а ты говоришь… — генерал отряхнул пыль с одежды. — Хорошо ещё, чтобы древки копий и стрел не сгнили от времени.

— Не должны, — убеждённо проговорил Сотников.

— Дай-то, Сотер… — пробурчал Аристарх.

* * *

Морозов погладил тёплый бок дракона, закованный в бронированную чешую. Зверь фыркнул, но остался спокойно лежать на полу зверинца, и лишь только махнул длинным хвостом, кончиком которого мог без особого напряга пробить кованую кирасу.

— Ишь ты, какой смирный дракон, хотя и красный…

— Так и кличут его за это Тихоня, ваше высокпревосходство.

Пилот дракона стоял перед Аристархом навытяжку. Он только что вернулся из патрульного вылета, и поэтому даже ещё не успел скинуть лётный комбез и шлем.

Морозов вздохнул и повернулся к пилоту.

— Ну что, прапорщик, как у нас дела-то обстоят с авиационным обеспечением?

— Да не очень, господин генерал, — честно ответил совсем ещё молодой пилот. — Мы же в основном поддержка войск, а не прикрытие. У нас из четырёх двоек, три — штурмовые, и только одна — истребительная. Да и, что могут сделать наши два несчастных зелёных?

— Таак, ну раз такие дела, то о прикрытие с воздуха придётся забыть… Но истребители тоже пускай без дела не сидят — будем их отправлять на разведку, а то красные драконы для этого не очень-то и подходят.

Пилот смутился и опустил взгляд. После получения информации о том, что поле взлёта для атаковавших форт драконов находилось всего-то в каком-то десятке километров от города, именно он предложил не просто поднять легионных драконов в небо, но и прочесать окрестности. В итоге, звери сильно вымотались и теперь отдыхали. Разумеется, это относилось только лишь к красным-штурмовикам, зелёные драконы-истребители, более мелкие, но выносливые, уже были готовы к полётам. Конечно, в ближайшем будущем генерал не предвидел использование драконов для штурмовки поверхности, но и без толку утомлять зверей тоже не следовало — в будущем это могло негативно отозваться на их боевых качествах.

— Ну что, прапорщик, готов к войне?

— Так точно, ваше высокопревосходительство! — с жаром воскликнул пилот.

"Мальчишка" — с грустью подумал Аристарх, — "Сколько ему — двадцать, двадцать два? Выживет ли он? Ведь скоро придется драться насмерть… Если выживет — станет асом, а если нет…"

Генерал поспешно оборвал чёрную мысль.

* * *

Вновь, как и в далёком прошлом, Павла и его товарищей подхватила обычная суета армии.

Разместили прибывших на каких-то пустующих складах. Туда, мобилизованные под это дело мастеровые в срочном порядке притащили свежесколоченные, но такие знакомые двухэтажные нары, снабдили всех матрасами, одеялами и подушками, показали места, где можно было умыться и справить естественные потребности… В общем, можно было даже обозвать эти помещения казармами, если бы не несколько сотен ментов, охранявших склады. Защищали ли они зэгов, или от зэгов — так и осталось неизвестным.

После не слишком спокойной ночи, сигнал к подъёму в шесть утра прозвучал очень даже неприятно, но привычные к распорядку бывшие зэги, не роптали по этому поводу — ведь сегодня им выдавали оружие и доспехи.

После короткого построения, всю толпу погнали к главной рыночной площади, находящейся за городской стеной. Там по-прежнему царила извечная суета, но теперь отнюдь не мирного характера. На всей площади отсутствовали привычные торговцы, зато теперь за крепкими деревянными прилавками стояли легионеры-интенданты, занятые каждый своим делом.

Ещё на входе полицейские, выполняющие привычные функции регулировщиков движения, разбили все двенадцать сотен человек на несколько более мелких потоков, и направили их к прилавкам, стоящим в одном из концов площади. В другой, дальней части, до сих пор сгружали с телег какие-то свёртки — по-видимому, вожделенные клинки и бронники.

Павел, немного прихрамывая на раненую ногу, подошёл к интенданту за прилавком. Нога уже почти что зажила — на месте глубокой колотой раны теперь был участок новой розоватой кожи, но несильная боль до сих пор доставляла неудобство.

Глядя на легионера за прилавком, Бондаря так и подмывало спросить "чем торгуешь?", но капитан себя сдерживал.

— Имя, звание, военно-учётная специальность.

Немолодой уже, лет сорока дядька в форменной лорике и с нашивками старшины, видимо всего был в курсе, что это за подкрепление, поэтому и не стал тянуть кота за хвост.

— Капитан Павел Терентьевич Бондарь. Мечник тяжёлой пехоты.

В груди что-то тонко кольнуло — как же долго он уже не произносил этих слов, как же долго…

— Так, — старшина что-то записал пером в здоровенном гроссбухе. — Мечник, налево.

В течение следующего получаса Павел был нагружен полным комплектом легионера — меч, кинжал, щит, шлем, лорика, поножи, тяжелые сапоги, перчатки, штаны, куртка-поддоспешник, два комплекта нательного белья, ножны для оружия, рюкзак, плащ, столовые принадлежности… В общем, вскоре Бондарь чувствовал себя несколько одуревшим от всей этой суматохи, но чрезвычайно довольным. Он даже не сетовал на то, что всё снаряжение было очень старым — железки железками, но главное на войне — это дух воина.

Началась эта волокита часов этак в семь, но уже к двум часам дня (всё-таки сказывалась въевшаяся дисциплина) двенадцать сотен легионеров были построены на главной площади Южно-Монеронска. Наибольший беспорядок в ряды "новобранцев" вносили настоящие уголовники — убийцы, разбойники, воры. Не привыкшие к такому снаряжению, они здорово тормозили весь процесс выдачи обмундирования, да и, получив его, копались дольше всех. Подчас уголовники даже не знали ни своего размера, ни своего роста, чем здорово бесили интендантов — на глазок они эти параметры, конечно же, умели определять, но делать этого очень не любили.

После построения, всех зэг-солдат погнали на легионный плац, находящийся за чертой города. Там их уже ожидали несколько походных кухонь, но в преддверии выяснения остаточных боевых навыков кормили их не слишком плотно. Хавчик был немудреной — гречневая каша с вяленым мясом, но солдаты, привыкшие к ещё более скромной лагерной баланде, искренне радовались.

Следующие пару часов их усиленно гоняли по строевой и индивидуальной подготовке, заставляя их вспоминать всевозможные приёмы.

Молодой, лет двадцати пяти лейтенант, неторопливо прохаживаясь перед строем, отдавал команду за командой.

— …Нале-во! Напра-во! Щиты сомкнуть! Пики к бою! Отражение конной атаки!..

— …Стрелы! Щиты уступом!..

— …Угроза с воздуха! Рассыпаться!..

— …Выпад! Блок! Сшибка! Добивание!..

По итогам занятий, у ста с лишним человек подготовку признали недостаточной, и их немедленно списали в ополчение. В основном это оказались обычные преступники, никогда особых навыков и не имевшие, но были среди них и солдаты, которых слишком подкосила каторга и старость.

Слава Сотеру, Павел не попал в их ряды. После занятий началось формирование и комплектация вновь создаваемого подразделения — в соответствии с прошлыми званиями и заслугами были назначены командиры рот и взводов. Бондарь, как и много лет назад снова стал ротным, Утхаг, дослужившийся только лишь до лейтенанта, стал комвзвода-1, здоровенный светловолосый мужик, Септимий Котов — вторым комвзводом. Всех своих новых подчинённых Павел хорошо знал по лагерной жизни, и только Дарина среди них не было — его перевели в формируемый инженерный отряд.

Это было естественно — дварфы в армии служили, в большинстве своём, именно в инженерных войсках, из-за врождённых наклонностей этой расы к строительству, кузнечному делу и возне с механизмами. Из боевых подразделений Павел смог припомнить лишь только несколько их национальных формирований — хирдов, являющихся одними из самых боеспособных и элитных подразделений Рардена, но на фоне гигантского числа, практически чисто человеческих легионов — это было совершенно несерьёзно. В линейные войска дварфов практически не брали — виной всему был их не слишком высокий рост — в среднем дварфы были не выше полутора метров, а в боевом строю всегда старались подбирать воинов примерно одного роста, чтобы не создавать опасных мест. Да и обычное пехотное вооружение для них было немного великовато — нет, вес дварфов ничуть не смущал, но вот длина… Бойцы в хирде, например, пользовались исключительно гладиусами — своим коронным оружием. Эти короткие мечи не очень подходили для рубящих ударов, но в качестве колющего оружия были просто великолепны. Правда, на взгляд Павла, они были слишком широки и неудобны, но дварфы считали иначе. Другим излюбленным оружием Подгорного Племени была алебарда или бердыш, которым дварфы и компенсировали свой невысокий рост и недлинные руки — силы-то, чтобы управиться с этими дурами, у них было хоть отбавляй.

В общем, с такими боевыми характеристиками-наклонностями, дорога в легионы этой расе оказалось закрыта, но, как говориться — "каждому — своё", и в качестве инженерного обеспечения они оказались незаменимы.

В армии Рардена, да, пожалуй, и всего мира, присутствовало чёткое разделение военных специальностей, в том числе и по расовому признаку. Никакой дискриминации или национализма в этом не было, просто некоторые рода войск и некоторые расы в принципе не сочетались. Так что дварфы и гурры служили в инженерных войсках, гоблины и хоббиты — в лёгкой пехоте, а гарпии — в авиации.

…Вот и рота капитана Бондаря состояла, практически, из одних людей, исключение составляла лишь дюжина раздолбайского вида орков и угрюмый кобольд. Что было причиной его недовольства, можно было даже и не узнавать — чем-чем, а фирменный недовольством и ворчливостью эта раса славилась всегда.

На примере этой отдельно взятой сотни можно было рассматривать и весь состав каторжан (да и просто страны). В большинстве своём в лагере отбывали наказание люди, немного орков, ещё меньше кобольдов и дварфов, и пара огров, но этих, без всяких разговоров, сразу же загребли в штурмовую роту легиона — слишком ценными кадрами они были.

Не было только эльфов.

Павел знал, что эти козлы просто-напросто отмазались от наказания. Да, на войне они дрались со всеми наравне — в дивизии, где когда-то служил капитан, был целый батальон ушастых стрелков. Не остались они в стороне и с началом Гражданки, но вот после поражения… Кто-то (позорище!) слинял за бугор, кого-то спасли высокопоставленные родственнички, а в большинстве своём эльфы получили вместо пожизненной каторги, лет по двести изгнания. Конечно, пожизненное наказание для бессмертного — невероятно жестокая участь, но уж каторгу-то им можно было и не отменять — не соломенные, не переломились бы. Но нет же — их отправили в изгнание, причём в… родные леса! А там уже ищи ветра в поле, беги за эльфом в соснах…

А ведь нельзя было сказать, что все остроухие были поголовно снобами и гордецами, нет, среди них были и нормальные парни, а вот, гляди ж ты…

Что-что, а эльфов в народе не слишком любили, даже в очень толерантном в этом плане Рардене. За их высокомерие и заносчивость, за то, что считали всех и каждого ниже себя. Не понимают эти глупцы, что с таким отношением скоро полностью выродятся и превратятся в изгоев. А ведь с ними, почитай, что серьёзных войн даже и не вели, нет, конечно, было дело — сражались, не без этого, но не так, как с теми же орками. Тысячу лет назад орков пришедших из Великих Степей и с Крайнего Севера ненавидели сильнее некуда, тогда решалась судьба молодого государства Рарден — но ничего, выстояли же, а эльфы, надо признать, тогда не хило помогли. Но…

Прошло тысяча лет, а Перворождённые не могут забыть, как первые правители ныне самого великого государства в мире, униженно молили их о помощи. Тогда был зенит величия их расы, и они сочли возможным помочь молодому людскому княжеству. Да и не против же своих сородичей или союзников, а против извечных врагов-орков…

Но прошла тысяча лет и теперь покорённые и замирённые орки, верно служат Империи на полях битв, а из эльфов до сих пор пытаются что-то себе вытребовать.

Но ничего — время покажет, чья правда верней.

— …Рота! Нале-во! Ша-гом, марш! — Павел отвлёкся от своих глобальных мыслей и отдал приказ сотне выдвигаться на стрельбище.

* * *

К концу четвёртого дня, Аристарх уже начинал жалеть, что согласился на предложение Осипа сотоварищи. "Большая власть — большой головняк" — говорили в народе, и теперь генерал на все сто процентов поддерживал это утверждение.

Два дня ушло только на разгрузку складов стратегического хранения, и дело тут было не только в банальных затруднениях, связанных с перевозкой грузов. Приходилось разбираться с испорченным снаряжением, и что было можно — ремонтировать, так что кузнецы и портные в Южном оказались завалены работой по уши.

Дальше пришлось решать проблемы с размещением и снабжением всех ополченцев и бывших каторжан, прибывших в город. Тут здорово помог бургомистр, тряхнув мошной и связями. Он выбил и необходимые помещения, и пропитание — запасы со складов решили пока не трогать. Как потом с усмешкой рассказывал Осип, пару раз даже пришлось кое-кому пригрозить физическими санкциями — и ведь не откажешь же одному из первых лиц на острове. А учитывая, что за Шеиным теперь всюду таскались два здоровенных телохранителя, а сам бургомистр снял привычный гражданский камзол и облачился в армейский костюм защитного цвета…

Солдаты, да и сам генерал, только улыбались, глядя на этого старичка, щеголяющего теперь в боевой куртке-поддоспешнике и тяжёлых сапогах. Сам бургомистр мотивировал просьбу выдать ему "армейское платье, как и всем солдатам", тем, что "мы все на войне, господа". Аристарх посмеялся, но просьбу Шеина выполнил, и надо сказать не жалел — это только солдаты находили вид достопочтимого Осипа забавным, гражданские же чиновники и купцы откровенно робели при виде сурового городского головы, и по первому же требованию предоставляли всё, что было необходимо.

В остальном же дела шли более-менее — постепенно начинали подтягиваться ополченцы, их удалось кое-как вооружить, и теперь направленные к ним унтер-офицеры не жалея глоток и кулаков вбивали в подопечных элементарные военные премудрости. Бывшие зэги же показали ожидаемо высокие результаты по владению боевыми навыками. Пару дней назад подтянулись ещё три партии заключённых, и теперь их общее число составляло двадцать пять сотен — половина легиона, немалая сила в умелых руках!

Сотни три, правда, пришлось списать в ополчение, ввиду их полной профнепригодности. Матёрых уголовников поодиночке разбрасывали в разные подразделения, со строгим наказом присматривать за ними. Никаких эксцессов, правда, пока не происходило — творить что-то непотребное не хватало духу даже у самых отмороженных, ибо их окружали суровые и скорые на расправу мужики-таёжники. Тем более что после вступления в должность командующего островной армией, Аристарх отдал приказ об упрощение судопроизводства и введение военно-полевых судов. Пойманных на второй день после этого парочку мародёров показательно повесили на главной площади, а Морозов сделал публичное заявление в духе, что "так будет со всяким, кто…".

В общем, порядок в городе держался.

Из заявленных восьми тысяч шестьсот пятидесяти ополченцев прибыло уже порядка шести тысяч, а под вечер генерала ожидал сюрприз.

— Господин генерал, — зашёл в личный кабинет Аристарха, оборудованный в одной из гостевых комнат обширного особняка бургомистра, молодой лейтенант-адъютант Лоськов. — Вас просят подойти к закатным воротам.

Морозов удивлённо поднялся с кровати, на которой прилёг ненадолго отдохнуть — просьба была, мягко говоря, странная.

— И кто же это, интересно просит? — осведомился генерал, уже обувая сапоги. — Вроде, не должно быть ничего непредвиденного, а на восемь вечера я никаких встреч не планировал… — вслух подумал Морозов.

В голову генерала даже не прокралась мысль, что это может что-то опасное. Если бы сложилась боевая ситуация, ТАК его бы не вызывали.

— Прибежал мальчишка-посыльный от стражников на воротах и передал, что требуется ваше присутствие.

— Ну ладно, — подытожил Аристарх. — Сейчас узнаем, что, почём… Коней велел седлать, лейтенант?

— Так точно, ваше высокопревосходительство!

— Тогда в путь.

Через пять минут скачки, Морозов остановил коня у Закатных ворот и пружинисто спрыгнул с коня. К нему тут же подскочил стражник-сержант в лёгкой полицейской кольчуге.

— Господин генерал! Тут, в общем, это… ваше присутствие потребно… Енти нелюди требуют…

— А повменяемее ты, сержант, доложить не можешь? — недовольно проговорил Аристарх. Нет, всё-таки полицейские — почти те же самые гражданские, никакого порядка и дисциплины…

— Да вы сами посмотрите, ваш высокпревосходство! — воскликнул стражник.

Генерал подошёл ближе к закрытым воротам, заглянул в смотровую щель… и озадаченно почесал затылок…

Картина, открывшаяся его взору, была воистину поразительной — перед воротами, на подъёмном мосту и дальше топталось несколько сотен гоблинов-аборигенов. Коротышки, причём исключительно мужского полу (хотя острословы и говорили, что определить визуально пол гоблина — затруднительно), пришли в своих обычных меховых куртках, но вдобавок были ещё и вооружённые короткими копьями с костяным наконечником и небольшими деревянными щитами с меховой оторочкой, а также с непременными пращами у пояса.

Впереди, нетерпеливо переминающейся толпы, стояли, по-видимому, трое гоблинов-вождей. Во всяком случае, неплохие рарденские охотничьи дротики, которые эти коротышки использовали в качестве копий, и длинные кинжалы на поясах были не по карману рядовым охотникам.

— Давно они тут толпятся? — тихо спросил у стражника Аристарх.

— Да, почитай уже минут сорок, — так же тихо ответил полицейский. — Мы как енту толпу увидали, так сразу же врата закрыли — мало ли шо… А они сразу же нашего "главного вождя" потребовали, ну так мы сразу про ваше высокпревосходство и подумали — енто скорее по вашей части.

— Хэй, рардена! Вожд скора придот? — донёсся звонкий крик снаружи.

Морозов немного подумал, а затем махнул рукой стражникам.

— Так, ребята, отворяйте ворота — я с ними поговорю. Но вы будьте начеку.

— Эй, вы, а ну-ка отойдите от врат! Щас с вами наш вождь будет говорить! — крикнул с привратной башни один из стражников.

За воротами послышался слитный топот, полицейские немного приоткрыли одну из створок, и генерал выскользнул наружу.

Аристарх почувствовал себя довольно неуютно под прицелом сотен взглядов вооружённых людей. Слегка повертев головой, он убедился, что стражники не зевают, и из бойниц немного высунулись оголовки арбалетных болтов и дула контрштурмовых пушек.

Правда, если что, то всё это мало бы помогло генералу…

Хотя гоблины пока что и не проявляли никаких враждебных намерений, а просто стояли и во все глаза пялились на крепостную стену. Многие из них, видимо, впервые в своей жизни видели столь монументальные для них сооружения.

Генерал вздохнул, и, собравшись с духом, шагнул вперёд.

К нему сразу же подошла троица предводителей.

Двое из них были обычными военными вождями, судя по богатой (по гоблинским меркам) одежде и дорогому оружию, а главное доспехам. Да, на этих двоих были самые настоящие доспехи — старые потёртые кольчуги, которые были подогнаны по их скромным размерам, наверное, каким-нибудь деревенским кузнецом.

Третий же был субъектом более серьёзным — пожилой, с проседью в длинных чёрных волосах, он являлся, без всякого сомнения, видным шаманом. В длинном плаще-шубе, с коротким посохом, увенчанным волчьим черепом и с непременным ожерельем из мелких звериных черепов на шее — он являлся эталоном представления рядовых рарденцев об аборигенах.

— Ты вожд рарденов? — в упор спросил один из вождей. На рарденском он говорил очень чисто, с лёгким акцентом.

— Я, — не стал спорить Аристарх.

— Правду крестане бают, что ворог на землу нашу идот?

— Как есть правда, — с интересом подтвердил генерал, размышляя, к чему же всё-таки клонит коротышка?

— Битва будет? — басом спросил второй вождь, на удивленье широкоплечий и здоровый для гоблина. Если обычный их рост составлял всего лишь где-то метр двадцать, то этот гоблинский богатырь вымахал сантиметров на двадцать выше. Да и вообще, народная молва о гоблинах, как о маленьких карликах с большими ушами и зелёной кожей ожидаемо не соответствовала действительности.

Да, гоблины действительно были низкорослы, но вот насчёт остального — бред. Уши их были вполне обычного размера, только заострённые, на манер эльфьих и слегка торчащие в стороны. А что касается кожи, то она была обычная, человеческая — смугловатая, конечно, но уж никак не зелёная. Учитывая ещё и раскосые глаза, и широкие скулы, то гоблинов было и не отличить от некоторых людских племён.

— Битва будет великая, — сказал Морозов. Теперь-то он понял, что всё это означает…

Троица переглянулась, а затем менее "крупный" вождь торжественно объявил:

— Мы поможем тебе, рарден. Мы привели с собой много воинов, скоро приведом ешо! Вы хорошие соседи — от вас нет зла нашим племенам, мы не хотим других соседей — мы не знаем какие они. Поэтому мы будем дратса вместе!

Военные предводители дружно вскинули копья вверх и издали боевой клич. Их пример тут же был дружно подхвачен остальным войском.

— А можно узнать поточнее, сколько вас? — без особой надежды на успех спросил Аристарх, перекрикивая общие вопли. Генерал был не слишком уверен, что аборигены умеют считать.

— Мы привели сюда двадцать три десятка воинов, — ровным голосом проговорил, молчавший до сей поры шаман. — Ещё шестнадцать десятков подойдут в течение двух дней. Также мы предоставим тридцать одного шамана, они, безусловно, слабее ваших магов, но тоже будут неплохой подмогой. Но мы бы хотели получить настоящее, железное оружие на всех, и обсудить нашу роль в предстоящей войне.

Генерал только и делал, что хлопал глазами, слушая эту тираду.

* * *

— Признаюсь честно, сударь, вы меня не слабо огорошили, — с улыбкой признался Морозов. — Ещё кофе?

— Нет, благодарю вас. Ну, так что же, вы думаете, что все гоблины поголовно неграмотные дикари? — улыбнулся в ответ шаман.

— Да нет, конечно! На материке ваши соплеменники служат и в армии, и в других местах — там это дело привычное, но здесь, на острове…

— Здесь за нами закрепилась репутация малограмотных охотников и кочевников, — продолжая улыбаться, мягко продолжил гоблин. — Но это всё временно, вы же понимаете… Мы, найхэ, если хотим занять достойное место в Империи, безусловно, должны стремиться к новым знаниям. Смело могу заявить, что я и несколько моих соплеменников, первыми поняли это и именно поэтому решились на обучение в вашей миссионерской школе. Долгие годы, которые мы даже, увы, не можем и сосчитать, наш народ был оторван от большого мира. Где-то там происходили великие события, которые наш разум, к сожалению, не может осознать, а мы тихо прозябали в этой глуши. Но теперь настала пора всё изменить…

Чем дольше генерал беседовал с этим маленьким человечком, тем больше он поражался его недюжинному разуму. Без сомнений, по меркам своего народа, он являлся настоящим гением, да и в большом мире наверняка бы не потерялся. Бесконечно жаль было, что шаман был уже в возрасте, и по его собственным словам уже "терял хватку к обучению".

…Шамана звали Вэхэ Джаларай, и он оказался предводителем всех своих коллег на Монероне. Как оказалась функции шаманов в племенах не ограничивались лишь пресловутым "общением с духами". Они выполняли функции религиозных и научных лидеров — передавали знания от поколения к поколению, всячески охраняя их и преумножая.

Когда-то давно пришельцы с большой земли вызвали у гоблинов вполне резонную опаску, и именно поэтому они и избегали тесных контактов с рарденцами. Но когда Вэхэ стал Верховным Шаманом, он сделал всё возможное, чтобы сломать эту систему — он понял, что если гоблины замкнуться в своём узком социуме, то рано или поздно, народ найхэ выродится или, что ещё хуже — окажется раздавлен стальным катком прогресса.

Как маленький гоблин осознал это — одному Сотеру известно, но вскоре он сумел привести к власти лояльных ему военного и мирного вождей, а потом начал широчайшие реформы в подвластных племенах. Косность и недальновидность мышления простых соплеменников здорово тормозили этот процесс — лишь единицы соглашались отдавать своих детей в приходские школы, а из старшего поколения учиться не захотел практически никто.

Но Вэхэ бросил все свои дела, лишь прослышав о созыве ополчения острова. Из уроков учителей и прочитанных книг он знал, что в Империи его созывают лишь тогда, когда положение по-настоящему отчаянное и другого выхода просто нет. С максимально возможной энергией шаман начал подбивать соплеменников присоединиться к людям в грядущей войне. При этом он естественно преследовал несколько целей, но основной, конечно же, было защита своей родной земли — гоблины быстро сообразили, что какие-то новые, неизвестные пришельцы вполне могут оказаться не столь миролюбивы, как рарденцы.

Официальная колониальная политика Империи строилась в первую очередь на постепенной и всеобъемлющей культурной ассимиляции малых народов, с заимствованием всего полезного и сохранением индивидуальных особенностей. Иными словами, аборигены просто становились рарденцами — принимали официальный язык Империи, получали доступ к службе в гражданских и военных учреждениях и тому подобное. В то же время им не возбранялось сохранять свои обычаи, праздники, даже религию.

Рарден умел ждать.

За многие столетия именно такая тактика была признана наилучшей — за всё время существование Империи в её состав влилось огромное количество народов и рас. Проходило время и на месте крохотных стойбищ поднимались современные города, а вчерашние дикари становились полноправными гражданами страны. Политика мирной ассимиляции приводила к тому, что основная масса населения считала себя именно рарденцами, и не вспоминала про различия. Конечно же, не везде так было гладко в этом отношение, были в Империи и просто вечно недовольные граждане, и настоящие инсургенты. Но в основном-то всё было мирно…

Так было в Рардене, но не во всём мире.

Те же ниаронцы (Вэхэ просто не знал этого), например, претворяли в жизнь политику господствующей расы. Титульная нация людей в их государстве обладала всеми правами свободной личности, а иные расы испытывали значительные поражения в правах, да и относились к ним как людям второго сорта. Конечно, в былые крайности эльфов Сонариэна ниаронцы не впадали, и никого не жги и не вешали только потому, что он не похож на них, но всё же…

Верховный шаман интуитивно почуял, что лучше старый и хорошо знакомый сосед, чем кто-то неизвестный. И он повёл соплеменников на войну, чтобы спасти свой народ, а заодно и встряхнуть застоявшуюся кровь соплеменников. Великие битвы народа найхэ остались лишь только в легендах, но людям всегда будет нужна слава и подвиги. А многие поколения гоблинов выросли, не зная ничего страшнее коротких межплеменных стычек и поединков "суда духов", но теперь судьба властно кидала их в горнило большой войны. Вэхэ понимал, что многие, очень многие не вернуться с полей сражений, но те, кто вернуться (если вернуться) покроют себя великой славой, и уже никогда не смогут забыть жизнь больших городов и народов.

Это заставит найхэ влиться в большую семью Рардена.

— …Пора всё изменить, — говорил великий шаман, и Аристарх невольно заслушивался его размеренной речью. — Мы встанем плечом к плечу с вами в этой войне, мы заставим бежать нашу кровь быстрее, а сердце стучать звонче. Мы не хотим оказаться на обочине прогресса, и не стоит нас недооценивать. Конечно, вы, люди, куда более сильные и умелые воины, но… И мы не лыком шиты, — легко ввернул рарденское выражение Вэхэ. — Мы — охотники, и неважно на скольких ногах ходит зверь, пришедший на нашу землю с самыми злыми намерениями. Никто не знает леса Монерона, лучше нас, вам понадобятся наши проводники и следопыты.

Шаман замолчал и начал с задумчивым видом перебирать мелкие костяные чётки.

— Война кончится, — произнёс Морозов. — Рано или поздно. Мы победим или… — генерал оборвал фразу. — Каким вы видите своё будущее?

Вэхэ взглянул на генерала.

— Давайте я расскажу одну нашу… легенду, что ли? Да, легенду — по-другому и не скажешь…

На берегу моря, в маленьком рыбачьем селенье жили отец и сын. Отец подолгу уходил в море за рыбой, а его маленький сын оставался на берегу. Он садился на один и тот же большой плоский камень на берегу и глядел вдаль, высматривая маленькую рыбацкую лодочку. Но однажды отец не вернулся в положенный срок. Проходил день другой, а его всё не было, а сын всё также ждал его на берегу. Другие жители посёлка говорили: "Твой отец, наверное, утонул, не жди его, иди домой". Мальчик послушался их и пошёл домой, но сказал: "Мой отец не утонул — он обещал вернуться, и он вернётся".

С того дня он стал охотником, он раз за разом ходил в лес за добычей, а люди говорили: "Это опасно малыш — не утруждай себя, иди к кому-нибудь в дом, о тебе позаботятся". Но мальчик отвечал им: "Когда вернётся отец, он спросит, что я делал всё то время, что он отсутствовал. Как я смогу сказать ему, что всё время прожил жалким нахлебником?".

Шли годы, мальчик вырос и стал сильным и умелым охотником, но он так и не забыл отца. "Отец вернётся и спросит, почему я такой слабый? Мне нельзя быть слабым — я стану самым лучшим, самым сильным охотником"…

"Отец вернётся и спросит, почему я не следил за нашим домом? А я ему скажу, наш дом в порядке, и посмотри, я построил рядом свой собственный"…

Годы шли, и парень и впрямь стал самым лучшим и умелым охотником, и за него даже сосватали дочь вождя. Прошло время, и старый вождь умер, а новым стал этот самый мальчик. "Отец вернётся и спросит, почему я стал вождём, а моё племя стало таким слабым? Я сделаю всё, чтобы отец мной гордился".

Очень скоро его племя стало самым богатым и процветающим во всей округе, и никто не мог с ним сравниться. А маленький мальчик стал одним из самых великих вождей в нашей истории, ибо это история нашего племени, ведь мальчика звали Найхэ.

Вот так же, как и этот мальчик, мы не знаем своего будущего, но не должны осрамиться ни перед предками, ни перед потомками. Мы должны сделать всё возможное, чтобы нами гордились. Мы должны строить счастливое будущее здесь и сейчас. Да, я знаю, что не увижу, как мои потомки будут жить, но сделаю для них всё возможное.

А уж будет ли у нас это самое будущее или нет — не важно…

В небольшой комнатке в доме бургомистра, ставшей генеральским кабинетом, воцарилось молчание.

— Можно вопрос, Вэхэ? — после некоторого времени рискнул его нарушить Аристарх.

— Конечно, Аристарх Борисович. О чём вы хотели спросить?

— Эта легенда… Ведь отец так и не вернулся к Найхэ?

Шаман грустно улыбнулся и вновь заговорил.

— …Мальчик, уже давно превратившийся в мужчину, встретил свою сорок первую весну. Только сейчас он решился отправиться на поиски отца, но теперь-то он был не одинок, и поэтому на все стороны света пошли охотники и моряки племени Найхэ. И вот, на одном из дальних островов вождь нашёл полусгнившие остатки рыбацкой лодки, а в пещере около берега, истлевшие человеческие останки. А рядом прозрачный зелёный камень, невероятной красоты — однажды отец нашёл два таких, один подарил сыну, а второй всегда носил с собой.

И понял тогда всё Найхэ, поклонился и сказал: "Здравствуй, отец. Не стоит утруждать себя долгой дорогой — я сам пришёл к тебе, и теперь мы всегда будем вместе".

С тех самых пор, все до единого наши вожди находят свой покой на том острове. Теперь на этом небольшом клочке земли лежат десятки могил, совсем близко друг к другу — ведь места очень мало. И лишь в большой пещере на берегу, только две могилы — отца и сына… Чтобы никто не смог нарушить их неспешную беседу — слишком многое им нужно сказать друг другу, слишком много случилось за годы разлуки.

Когда за море уйду я, мои внуки и внуки моих внуков, эта беседа так и не кончится — и это хорошо, ибо пока ведут свою беседу отец и сын, их племя будет жить на земле.

* * *

С прибывшими гоблинскими отрядами сразу же возникли проблемы, и если разместили их почти сразу — опять постарался бургомистр, то вот с вооружением была настоящая беда. Железное оружие, да и то не в лучшем состоянии имелось едва ли у пары десятков воинов — остальные довольствовались костяным и каменным. Перевооружить их тоже было проблематично — гоблины уступали в размерах не только людям и оркам, но и дварфам, сравниваясь комплекцией, пожалуй, что только лишь с невысокликами и гномами. Но оружия и доспехов подобного размера на складах попросту не было. Перевооружать же тем ни менее, всю эту ораву было просто необходимо — лучше уж хоть и устаревшее, но надёжное армейское оружие, чем гоблинские самоделки.

— Как обстоят дела со снабжением, Осип Валерьевич? — генерал Морозов за последние дни осунулся и, казалось, постарел на десяток лет.

Бургомистр поднялся с места и развернул листок с данными.

Домашние Шеина только удивлялись тому, какую невероятную активность развил пожилой бургомистр — Осипу пришлось взять на себя снабжение и расквартировку войск. Опытных командиров не хватало, и теперь даже интендантов, имеющих какой-никакой, но боевой опыт, направляли командирами к ополченцам. Основную массу солдат-строевиков — не трогали, ибо распылением сил нельзя было ничего добиться. Конечно, направив опытных солдат к ополченцам, можно было получить уже не просто слабоорганизованную, кое-как вооружённую и обученную толпу, а полноценное подразделение новобранцев, но на это, увы, не было ни времени, ни сил.

В кратчайший срок бургомистр довольно сносно научился разбираться и в вооружение, и в вопросах организации, снабжения и подготовки войск. А что поделать — нынешнее положение обязывало.

— В ходе проведённой ревизии на складах стратегического резерва, выявлено, что мы полностью обеспечены оружием, обмундированием и продовольствием. Всё это, правда, не лучшего качества, но вполне пригодно к использованию…

Шеин на удивленье быстро научился делать более-менее внятные доклады и выражаться уставным языком.

— … Комплектов оружия и снаряжение хватит для пятнадцати тысяч человек. На сегодняшний день использовано десять тысяч пятьсот шесть таких комплектов. В ближайшие дни планируется передать в пользование ещё тысячу пятьсот тридцать четыре комплекта. Хотелось бы отметить, что со снаряжением… э-э, последнего пополнения возникли определённые трудности…

— Гоблинов имеете в виду? — напрямик спросил Аристарх.

— Их, родимых, — кивнул Осип. — Аристарх Борисович, ну нет на складах таких миниатюрных доспехов! Все комплекты рассчитаны, в основном, на людей среднего телосложения, а тут…

— Что можно сделать в этом плане? Наработки хоть какие-нибудь есть?

— Есть мысль переодеть в лорики полицейских, а их кольчуги уменьшить и передать гоблинам…

— А сколько это займёт по времени?

— По нашим меркам — много, — честно ответил бургомистр. — Не менее десяти дней.

— Это совершенно неприемлемо, — отрезал Морозов. — Ещё идеи?

— Много ополченцев пришли в дешёвых кожаных доспехах, их перешить на гоблинов гораздо проще, но и защита их…

— Я знаю, — сказал генерал. — Но у нас просто нет времени заниматься переделкой кольчуг. Сколько займёт времени перешивка кожанок?

— Портных в городе значительно больше, чем кузнецов, так что два-три дня.

За последние Осипу пришлось перебрать кучу вариантов, сравнивая ТТХ разных доспехов, пригодных для переделки.

— Значит так и сделаем, — вынес вердикт Аристарх. — С вооружением для гоблинов что решили?

— Вместо мечей выдали им обычные кинжалы, — усмехнулся Шеин. — По их меркам, клинок в двадцать сантиметров длиной — это очень даже прилично. А вместо копий — кавалерийские дротики, к тому же на складах нашлось куча свинцовых ядер для пращ. Щиты же им оставили старые — в строю гоблинам всё равно делать нечего, а в лесу и такие сгодятся.

— У вас всё? Тогда садитесь

Морозов обратился к полицмейстеру.

— Альберт Генрихович, а как вообще ведут себя гоблины, не буянят?

— Да нет, — ответил Штосс — Вполне даже мирные субъекты, в город не выходят почти что, в казармах сидят смирно. Даже когда под воротами стояли и то ни одного дома в Посаде не тронули, народ-то, конечно, в крепость оттуда слинял, но в хатах ещё можно кое-чем поживиться. Поэтому наши патрули там регулярно мародёров и ловят — только сегодня троих…

— А в целом обстановка в городе какая?

— Ну… Я бы даже сказал, что спокойней, чем обычно. Мародёры появились — это, да, но вот число мелких преступлений уменьшилось. Причина этого — ваши приказы о введение военного положения. Теперь-то всё упростилось — как что, так сразу на принудработы или на виселицу…

— Спасибо, Альберт Генрихович. А у вас какие новости, мастер?

— Гоблинские шаманы вполне даже ничего, — бодро ответил Евстафий. — По силе и умению, правда, где-то на уровне учеников, но некоторым смело можно выдавать жезлы подмастерий, а верховному — так вообще посох без всяких вопросов.

— Как обстоят работы с вооружением?

— А что тут скажешь — работаем, — просто ответил маг. — На некоторых единицах и без того слабенькие наложенные чары совсем выдохлись, да и на остальных магическую начинку стоит обновить. Так что маги работают по восемнадцать часов в сутки, без всякого продыху.

— Добро, продолжайте в том же духе. Лейтенант Сидоренко!

— Да ваше высокопревосходительство!

Названный резко подскочил с места — было видно, что в окружении высоких чинов он чувствовал себя всё ещё неуютно. Сидоренко был не слишком обрадован кучей свалившихся на него обязанностей — всему виной был тот памятный налёт драконов. Сейчас многие втихую ругали покойного Аверина, за то, что в тот злополучный день он собрал всех офицеров от капитана и выше в тактической комнате для разъяснения предстоящего плана действий. Находящийся в подвале зал не пострадал при ударе, но потом его залили потоки расплавленного камня…

В общем, выживших не было.

Теперь же Андрей Сидоренко, несмотря на свои невеликие годы, исполнял обязанности легата, да ещё и следил за подготовкой новобранцев. Отобран он был лично Морозовым из-за многочисленных положительных отзывов прежних командиров легиона, Покойный Аверин собирался даже ходатайствовать о повышении Андрея, чтобы получить хорошего ротного, но просто не успел. Зато это ходатайство капитан Сотников, заведовавший проверкой всей без исключения переписки, принёс Аристарху вместе с другими документами для ознакомления с личным составом на следующий день после прибытия генерала.

— …Итак, лейтенант. Как обстоят дела со строевой подготовкой новобранцев?

— По-разному, ваше высокопревосходительство. Бывших заключённых даже учить и не надо — они сами кого угодно научат, а вот с ополченцами и гоблинами — не очень. Индивидуальная подготовка у них вполне на уровне, а вот в строю работать не умеют совершенно. Гоблины ещё ладно — их мы готовим на роль охотников, а вот ополченцы в качестве линейных войск пока что не готовы к применению — им требуется время на подготовку. Также у меня имеются большие сомнения относительно подготовки полиции…

— А что не так с полицией? — вскинулся Альберт. — Мои подчиненные хорошо обучены и подготовлены!

— Но не войсковому бою, — отрезал Андрей. — На Монероне полиция уже давно не занималась ни уничтожением повстанцев, ни разгоном бунтовщиков — их деятельность была сугубо служебно-розыскной. Не более. Так что к службе в линейных войсках они не пригодны.

Полицмейстер был в ярости, но пререкаться перестал — ему просто нечего было возразить, всё сказанное Андреем было правдой.

— Ваше мнение, лейтенант мне понятно, проделанной работой я доволен — продолжайте в том же духе. Так ещё кое-что, пока не забыл. Мастер, я у вас хотел спросить, есть ли среди ваших подчиненных некромаги, а также не можете ли вы призвать к нам в помощь каких-нибудь демонов или монстров?

— Ваше высокопревосходительство… — Евстафий поморщился. — На Монероне сейчас нет ни одного тёмного мага, а призывать демона, даже низшего порядка… Есть гораздо более приятные способы покончить с собой. Некромагия и демонология всегда шли рука об руку, так что и под раздачу Тёмные попали совместно. А обычным магам, к коим и принадлежит ваш покорный слуга, такими делами лучше не баловаться — мало ли что… Для диверсии в тылу врага призыв демона очень даже неплох, но вот заставить этих тварей подчиняться и выполнять приказы…

Что касается монстров…

Генерал, тактика их применения уже давно была признана ошибочной и все эксперименты по замене простых воинов специально выведенными созданиями закончились провалом. Монстров сложно контролировать, содержать, обучать… К тому же хорошо тренированный воин, обученный действовать в команде, в бою превосходит подобные создания.

— Что ж понятно… — разочарованно протянул Аристарх. Идеи усилить формирующиеся подразделения какими-нибудь чудищами, или поставить к себе на службу мёртвых бойцов — были диво как хороши, но как оказалось — совершенно нереальны.

Всему виной в очередной раз была Революция.

До неё чёрные маги в Рардене находились на особом положение — их, в отличие от большинства стран мира, не считались абсолютным злом. Постоянная угроза со стороны некромагов Ларистана заставила Рарден разработать симметричный ответ. Иначе говоря, если враг использует мёртвых воинов и применяет некромагические заклятья, то ты должен знать, как это действует, как от этого защититься, как это уничтожить. Но всё это нельзя было познать без глубокого погружения во Тьму, а выйти из неё чистеньким уже не получалось…

И от этого был всего лишь один шаг до собственных опытов по внедрению методов войны, с успехом используемых противником.

Поэтому чёрные маги и все, кто с ними связаны, вроде вампиров и оборотней, крайне насторожено отнеслись к Революции, особенно учитывая то, что ревмаги показательно опирались на церковников. Церковь никогда не питала особо тёплых чувств к некромагам и всегда старалась потихоньку бороться с ними, так что Тёмные вполне резонно решили, что хорошего ждать не стоит и присоединились к Контрреволюционной Коалиции.

Это стало их приговором.

Если после войны простых воинов судил Революционный Трибунал и карал, в основном каторгой, то за некромагов взялся Высший Магический Трибунал, и тут уж тёмным пришлось тяжко…

В те времена методы подавления магических способностей были весьма несовершенны. И сейчас очень немаленькие негаторы, тридцать лет назад занимали огромные площади, специальные модели смерть-ошейников для волшебников только разрабатывались, так что… Так что магов засаживали в специальные тюрьмы, стены которых были сложены из двимерита, что надёжно экранировал все колебания Силы.

Некромаги знали о том, что их ожидает, поэтому и сражались отчаянно, не щадя ни себя, ни других — перспектива провести остаток жизни в каменном мешке их совсем не радовало. Отказаться от своих сверхчеловеческих способностей волшебники были не в силах — ведь магия…

Магия привязывала к себе гораздо крепче любого наркотика.

Всё это привело к тому, что теперь тёмные маги в Рардене были большой редкостью, хотя и ходили слухи, что множество магов после поражения Коалиции просто-напросто попряталось по лесам, горам и болотам. Основания так считать были — число пленённых, убитых и переметнувшихся, категорически не совпадало с первоначальным количеством некромагов.

Но жилось тёмному народу теперь в Империи не так свободно, как до Революции. Инициация новых вампиров была запрещена законом, все оборотни становились на обязательный учёт и проходили унизительную процедуру получения метки, и это не говоря уже о вполне логичном поражении в правах. Конечно, так было не везде — в провинциальных районах Империи до сих пор сохранялось вполне лояльное отношение к Тёмным, хотя вот, например, на Монероне их не было вообще.

Впрочем, политика Рардена считалась ещё вполне гуманной, по сравнению с другими странами. В Ниверне, например, голова оборотня или клыки вампира до сих пор считались хоть и не слишком законными, но весьма желанными трофеями, а в Даргхайме так вообще до сих пор свирепствовали порядки времён расцвета Западной Инквизиции.

Те ни менее, сейчас в Рардене оборотни предпочитали селиться подальше от больших городов и больших начальников, а вампиры оказались выселены в гетто. Знаменитые некрополи — базы-казармы некромагов, пребывали в запустенье и разрухе — всё ценное из них было вывезено, а лежащие в спячке скелеты, костяные гончие и прочая нежить оказались просто никому не нужны.

…Так что, генерал Морозов, нечего тебе рассчитывать на сверхъестественные силы — исход этой войны как обычно решат простые люди.

* * *

После совещания, все разошлись по своим рабочим местам, кроме Осипа.

Бургомистр ненадолго зашёл в свой кабинет свериться с бумагами и кое-что записать, относительно расходов на снабжения. Проделать бургомистру сию процедуру без всякой беготни по городу удалось лишь только потому, что теперь все совещания Военного Совета происходили в доме Шеина, в обширной гостиной. Более заседать в казармах не было никакой возможности — солдатские помещения и так были сверх нормы уплотнёны дополнительными местами для бойцов.

По-быстрому чирканув пару цифр на бумаге, Осип уже хотел было уходить, но тут кто-то постучался в дверь.

— Войдите, — произнёс Шеин, внутренне недоумевая, кому он мог бы понадобиться.

В кабинет бургомистра вошёл Терентий, его старший внук.

— Дед, можно с тобой серьёзно поговорить?

Таак, что-то тут нечисто — как-то странно Тер прячет взгляд…

— Ну, если разговор серьёзный, то проходи, садись. Рассказывай, чего ты умудрился натворить, сорванец?

Осип уселся в своё любимое кресло с высокой мягкой спинкой, которое было изготовлено по его индивидуальному заказу. Терентий немного потоптался, но потом, собравшись с духом (с чего бы это?), прошёл вперёд и сел в гостевое кресло.

— Дед, тут такое дело… Я…э-э-э… Я в ополчение хочу вступить.

— Таак… — Осип медленно начал подниматься, и внук немного струхнул — дед сейчас был очень грозен. За короткое время он нахватался от своих знакомых-солдат резкости и решительности, и сейчас не очень походил на всегда спокойного и тихого бургомистра, каким был всегда.

— Дед, я уже совершеннолетний, так что, вообще-то, ты не можешь запретить мне делать, то, что я хочу, — торопливо выпалил Терентий, глядя на подходящего к нему Осипа — И… и… И вообще, нельзя отказать свободному человеку в желании защитить свою страну! Вот!

— А ну молчать, и слушать сюда! — тихо, но властно сказал Шеин. — Ты куда линять собрался — на войну? А о семье ты подумал? Кто за всей этой оравой будет следить? Мне на земле ходить осталось недолго, так что я теперь ничего-то уже и не боюсь… А ты-то ещё молодой, у тебя вся жизнь впереди — другие найдутся за Родину умирать! А тут не семья, а сплошное бабьё — даром, что некоторые при оружии…

Осип не лукавил — другого наследника, не Терентия, он в семье не видел. Из детей у бургомистра было лишь три дочери, а зятья подкачали — были они мужиками неплохими, но абсолютно не воинственными, а главе большой и богатой семьи необходимо иметь что-то от настоящего бойца.

Среди внуков Терентий был самым старшим, и Осип любил его больше всех. Светловолосый и сероглазый, он походил на самого бургомистра в молодости, но был куда более бойким и ловким во всех отношениях.

А теперь… теперь он собирался бросить всё и всех, и занять себя более важным, как сам считает, делом…

Осип сурово смотрел на непокорное чадо.

— Дед… — умоляюще протянул Терентий, заглядывая в глаза бургомистру.

"Какого демона?.." — внезапно подумал Осип.

Что я говорю? Как это "пускай за Родину другие умирают"? Один-единственный настоящий мужик в семье оказался, и то я его хочу в труса превратить… Нет, конечно же, он моя плоть и кровь, и боюсь я, ох боюсь, что убьют его или покалечат…

А с другой стороны?..

Правильные чувства и желания у человека-то — за Родину свою все должны быть готовы жизнь свою, ежели надо положить. И защищать её по первому требованию… А я тут, порыв настоящего мужчины пытаюсь обломить, ведь мог же Тер и не ставить меня в известность, а просто сбежать в ополчение, и ищи его потом, свищи… И ведь если запрещу я ему сейчас это делать, то так же, шельмец, и поступит — я-то его натуру решительную хорошо знаю… Неет, тут тоньше надо действовать…

— Хотя… Правильные ты слова говоришь, Терентий, как есть правильные. И что запретить я тебе не могу — совершеннолетний ты, и что обязан сейчас каждый мужик страну защищать — правильно. Были бы все, такие как ты, то на нас и рыпнуться никто бы не смел…

Внук с облегчением вздохнул — похоже, дед был не против его затеи, а даже, кажется, поддерживал его в этом начинании.

— Я всегда считал тебя самым достойным в нашей семье, — при этих словах Терентий смутился и покраснел. — И я рад, что ты оправдал мои надежды. Так что… Ступай, внучек, благословляю тебя.

Парень встал, поклонился в пояс бургомистру.

— Спасибо тебе, Осип Валерьевич. Не подведу я ни тебя, ни наш род.

Терентий ещё раз низко поклонился деду и вышел из кабинета.

Осип ещё немного постоял около своего большого письменного стола из мореного дуба. Он задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, обдумывая свои мысли, затем усмехнулся и тоже вышел.

* * *

— Аристарх Борисович, тут у меня к вам небольшая просьба.

— Я вас внимательно слушаю, Осип Валерьевич.

Бургомистр и генерал только что вышли из крепостной крюйт-камеры, где они вместе проверили имеющиеся запасы пороха. Шеин изрядно перенервничал из-за вида штабелей бочек с порохом, его воображение тут нарисовало случайную искру и…

В общем, только выйдя на улицу, Осип смог вздохнуть спокойно и кое о чём попросить Аристарха.

— Видите ли, вот в чём дело… У меня есть внук, бойкий парень, девятнадцать годков недавно ему исполнилось, так вот он…

— В армию рвётся, ворога бить? — усмехнулся Морозов. — Как же, как же, сталкивались — "юноша бледный, со взором горящим"… Дома решили закрыть и обезопасить чадо?

— Да нет, — ответил Осип, — этого так просто не удержишь. Сбежит ещё, шельмец, и будет токмо хуже… Я вот что подумал, а что если его к "бывшим" в отряд засунуть? Народ там серьёзный, тёртый — и пыл ему поумерят, и ежели что, премудростям воинским научат. Ну, или просто не выдержит муштры и подготовки, домой вернётся — тоже вариант неплохой. Ну как, поможете мне, Аристарх Борисович?

— Да, в принципе, ничего сложного нет. Только вот что, прикрепим не только вашего внука, но и ещё молодёжи — нужно, нужно от ветеранов опыт перенимать. А то солдаты из регулярных, и ополченцы кто постарше, к бывшим зэгам относятся всё же настороженно. Поэтому-то я и не прикрепляю "бывших" к ним в качестве командиров, а вот с теми, кто помоложе, можно и попробовать. Я о чём-то таком думал уже…Думаю, завтра же и начнём.

Глава 4

Империя Ниарон, г. Уэда, Красный Дворец, 28 марта 1607 г. от Р.С., 14:21

Военный зал Красного Императорского Дворца впервые за десять лет вновь был наполнен людьми, и какими людьми! В глазах просто рябило от фамильных доспехов и оружия, обильно покрытых затейливой золотой и серебряной чеканкой — сегодня здесь собрались все высшие чины армии, флота, а также маги. Сегодня был воистину великий день, день, когда будет принято одно из самых судьбоносных решений за всю историю Рассветной Империи…

Хотя из-за пустяков Военный Зал открывать было и нельзя. Закон, нет, даже Закон, запрещал использовать его иначе кроме как по одному поводу. Уже добрых триста лет, в нём и только в нём, принимались самые важные решения.

Здесь Императоры Ниарона начинали войны.

Последняя отгремела всего лишь восемь лет назад и принесла Империи огромные богатства, новые земли и, что самое важное — великую славу её воинам. Жалкие варвары с материка оказались многочисленны, но слабы духом — дети Неба легко победили их огромные полчища и уничтожили нечестивых колдунов.

Шутка ли, теперь площадь великой Империи увеличилась, почти что вдвое — спасибо за это предыдущему императору, да хранит его сон Вечное Небо! Но главное, главное — Ниарон получил так необходимые ему железные и медные рудники, и уголь, много угля для боевых кораблей, не самого лучшего качества, но это всё же лучше, чем ничего.

Благодаря полученным ресурсам, Империя за минувшие годы смогла построить новые корабли, поставить новое оружие в армию, но это было только началом. Слишком много детей Неба ныне теснилось на пяти исконных островах Империи, а ведь под боком лежали воистину необъятные земли западных и северных варваров, а также недочеловеков из Ихатаэня и Цай-Гона. Ну, ничего, это было только лишь делом времени — ещё какая-то сотня лет и все склонятся перед непреложной волей Небес.

Император Ниарона Иэгару II, даже чуть было не потёр руки в предвкушение этого благостного времени.

Да, эта цель стоит даже того, чтобы умереть — бросить к ногам Неба весь Восток материка. О власти над миром думать глупо, а вот Восток… Восток — это реально. Хотя когда мы получим СТОЛЬКО земли и ресурсов, кто будет способен остановить нас?

Великое Небо, ну почему на наших исконных островах ты не дало нам больше так необходимых железа, меди и угля? Все эти выродки имеют столько дармовых ресурсов, за которые не нужно драться… Такая фора — это нечестно!

Хотя, какая может быть честь у всех этих варваров и недочеловеков? Будь снисходителен к ним, Император — они всего лишь на ступень выше обычных животных. Будь снисходителен…

…Но безжалостен. Не стоит недооценивать врагов, это может плохо кончиться. Помни, что говорил отец — "даже крыса, загнанная в угол, может кинуться на врага", а они не крысы, ох, не крысы…

Но хватит размышлений, пора начинать. Тем более что все уже собрались и ждут только твоего слова. Не стоит заставлять ждать твоих верных вассалов. Начинай, Император.

Молодой правитель, коему лишь совсем недавно исполнилось двадцать три года, встал с лёгкого бамбукового кресла, на котором сидел.

Длинный алый шёлковый плащ Императора скользнул по зеркально-гладкому белокаменному полу. Негромко скрипнули доспехи, давно уже ставшие второй кожей, молодой правитель сделал два шага вперёд.

— Именем Великого Неба! — прогремел в Военном Зале голос церемониймейстера, и старые солдаты, все до единого находящиеся в зале, опустились на одно колено и почтительно склонили головы в знак уважения.

— Вставайте, досточтимые, — негромко проговорил Иэгару.

Генералы и адмиралы поднялись. Было видно, что многим уже тяжело даётся этот ритуал, но никто, ни лицом, ни голосом не выдал своей слабости.

— Все вы знаете, зачем мы здесь собрались, — так же негромко продолжил Император. — Все вы знаете, что мы будем делать, но не все знают, КАК мы это будем делать. Это неправильно. Мои генералы и адмиралы обязаны знать всё, видеть все камни в саду, хотя это и невозможно… Генерал Имагава, начинайте.

Невысокий, совершенно седой генерал в богато украшенных доспехах вышел на середину зала и встал около огромного низкого стола, сделанного из цельного куска чёрного камня. Сей предмет резко выбивался из всей обстановки Зала. Пол, стены, потолок, мебель, статуи — всё это было ослепительно-белого цвета. Мрамор, мрамор и ещё раз мрамор, и в центре всего этого белоснежного царства лежала частичка Тьмы — каменный стол.

Имагава кивнул ассистенту-магу, и на столе зазмеились ярко-красные линии, постепенно сплетаясь, и сливаясь друг с другом. Начала вырисовываться карта Востока Великого материка. Генерал тем временем взял бамбуковую указку, протянутую ассистентом, и начал.

— Итак, досточтимые. Неделю назад Генеральный Штаб закончил последние согласования с нашим великим союзником — Ларистанским халифатом. В ходе этого нами был принят план, получивший название "Голова тигра". Суть его состоит в том, что примерно через два месяца, 2 июня, мы нанесём удар по Империи Рарден, — Имагава сделал паузу. — Да, досточтимые, Рарден, конечно же, противник серьёзный, но и на кону стоит немало. Восток Рардена необычайно богат так необходимыми нам рудами и углеводородами. Все приобретения в Ихатаэне покажутся просто детской шалостью, по сравнению с этим — лес, огромные территории, пригодные к посадке железного дерева, и всё это на столь слабозаселённой территории.

Теперь непосредственно о ходе нападения.

Первый удар будет наносить наш доблестный флот. Основные силы, в составе четырёх тяжёлых авианосцев, шести линкоров, четырёх тяжёлых и четырёх лёгких крейсеров, а также тридцать корветов атакуют главную ВМБ Рардена на Востоке — Нежинск. После её уничтожения, флот атакует прибрежные города, но высадка десанта производиться не будет — слишком велик риск.

Второй удар будет наноситься по передовой базе северян — порту Скальный. Так как специфические условия местности не позволяют задействовать авиацию, мы выделяем для атаки Скального небольшую ударную эскадру — 2 тяжёлых, 2 лёгких крейсера, 6 корветов и лёгкий авианосец прикрытия.

Одновременно с этим наши сухопутные войска, при поддержке авиации, переходят в наступление на трёх направлениях. Их целью являются захват ключевых городов — Хоринск, Эльбан и Софийск. Выделенные силы — по тридцать тысяч пехоты и двадцать тысяч конницы на каждом направление. Им будут противостоять двадцать один легион северян, общей численность около ста тысячи человек.

Теперь об одном из самых важных пунктов.

Немаловажное значение имеет захват острова Монерон. Он должен стать одной из крупнейших наших военно-индустриальных баз, а также своего рода "непотопляемым авианосцем" у берегов Рардена. Для этого формируется третье соединение кораблей, в составе 2 линкоров, 2 лёгких авианосцев, 4 лёгких крейсеров, 10 корветов и 30 транспортов. Высадка будет произведена 9 июня в главном порту Монерона — Мгачи. В составе первой волны на остров прибудет десять тысяч пехоты и пять тысяч кавалерии. Имеющиеся на острове береговые укрепления и боевые корабли не станут серьёзной преградой для наших сил. Всего же группировку планируется довести до сорока пяти тысяч человек, а сопротивление островного гарнизона, по нашим расчёта, будет полностью подавлено в течение двадцати дней. В этот срок входит уничтожение расквартированного на острове легиона и взятие главной островной крепости — Южно-Монеронска. В итоге мы получаем плацдарм, с почти неразрушенной инфраструктурой, чего мы не сможем добиться на материке — там бои будут более ожесточёнными, и нет гарантии, что мы получит нужные нам объекты в целости и сохранности.

Командование придаёт этой операции ключевой характер — на материке северяне, в принципе, могут перебросить подкрепления из западной части страны и тогда наше наступление может существенно замедлиться. Но наличие крупного плацдарма у берегов Рардена в корне меняет ситуацию — в самом узком месте расстояние между островом и материком не превышает пяти километров, поэтому наши инженерные подразделения без особых проблем смогут навести понтонный мост и обеспечить переброску подразделения с Монерона. Далее следует накопление войск на материковом плацдарме и удар по позициям северян с тыла. Задача — рассечь фронт противника, окружить и прижать восточную группировку войск к морю, где их можно добить дальнобойной морской артиллерией и драконами. Это планируется осуществить к августу.

К октябрю мы планируем, что на материке наши армии окончательно уничтожат восточную группировку северян, и выйдут на линию Хоринск — Золотая Гора — Тором. Здесь мы формируем систему мощных укреплённых линий, и ждём результатов из западной части материка. В случае успеха ларистанских войск мы планируем экспансию на север, в случае неудачи — останавливаемся на этой линии и проводим десантную операцию на Дальнегорском полуострове.

В любом случае мы не намерены продолжать эту войну дольше двух лет — у нас не так много ресурсов, поэтому мы должны разгромить врага в предельно краткие сроки.

У меня всё, досточтимые.

— Вам всё понятно? — спросил в воцарившейся тишине Император. — В таком случае вы свободны, и да пребудет с нами милость Вечного Неба!

— Да пребудет! — в ответ рявкнули генералы и адмиралы.

"Вечное Небо! Помоги нам на этом нелёгком пути!"

* * *

— Генерал, а если без всякой пропаганды — как вы оцениваете наши и вражеские войска?

Император отпустил всех военачальников после совещания, задержав только лишь генерала Имагаву. Сейчас они вдвоём покинули Военный Зал, и вышли на свежий воздух, побеседовать и полюбоваться традиционным ниаронским каменным садом.

— Ваше величие, как начальник Генштаба, я и не могу быть под воздействием пропаганды, — тень улыбки коснулась морщинистого лица старого воина. — Мы всегда должны оценивать только реальное состояние дел.

— И каково же оно? — спросил молодой правитель.

Имагава перестал улыбаться.

— Рарден очень силён, Ваше величие. Если бы не помощь ларистанцев, я бы вообще не рекомендовал начинать сухопутную операцию. На земле северяне всегда были традиционно сильны — наши войска не привыкли действовать на столь больших территориях. Если проводить аналогию, то Рарден — это тигр, а Ниарон — акула. На море мы сильнее — это факт, но вот на суше… Там мы минимум равны.

— А максимум?

— Максимум… Если Рарден сможет перебросить ещё войск из западной части страны, а это возможно в том случае, если рарденцы отбросят войска Тёмной Империи, то я не гарантирую успех всей кампании.

— Я ценю вашу честность, — величественно кивнул Иэгару. — Но сейчас вы говорите немыслимые вещи — я не могу поверить в то, что северяне смогут выдержать натиск Ларистана. Когда пять лет назад я посещал эту страну, они совершенно честно показали мне и достоинства, и недостатки своей армии. И надо сказать, достоинств я заметил гораздо больше, и возблагодарим Великое Небо, что у нас нет поводов для конкуренции. Ларистан очень силён, и нам не стыдно бы и поучиться у более сильного союзника — если есть возможность избежать чужих ошибок, почему бы и не сделать этого? Они были огромной империей ещё тогда, когда наша была разделена на удельные княжества… Но, простите генерал, я прервал вас.

— Вы не прервали меня, а поделились со мной частичкой своих мудрых мыслей, — совершенно серьёзно сказал Имагава.

— Оставьте, почтенный, — тихо рассмеялся Император. — Эта лесть вам не к лицу, пускай ей блещут придворные лизоблюды, а мы, воины, продолжим разговор.

— Как пожелаете, Ваше величие, — слегка поклонился генерал.

— Итак, с материковой фазой понятно — здесь мы очень сильно рискуем. Что насчёт флота?

— С флотом всё намного лучше — по числу кораблей основных классов мы значительно превосходим Великоокеанский Флот Рардена, достаточно сказать, что на Востоке у них нет ни одного тяжёлого авианосца. Два линкора, два тяжёлых и четыре лёгких крейсера, два лёгких авианосца, а также два десятка корветов смогут, конечно же, доставить нам немало неприятностей, но большинство кораблей мы рассчитываем уничтожить прямо на рейде Нежинска. Да и в сражение они не устоят перед нашими драконами с авианосцев.

Теперь я хочу отметить высадку десанта на Монероне.

Это, безусловно, самая успешная операция, что мы можем совершить на данный момент. Флот, расположенный на острове невелик, береговые укрепления откровенно слабы, а гарнизон острова составляет всего лишь один легион, быть может, ещё максимум пара батальонов вспомогательных войск, силы их авиации тоже смехотворны — всего десяток драконов! Уже на первом этапе высадки мы будем иметь трёхкратное преимущество!

Но… я бы хотел обратить внимание на то, что северяне всегда славились своим умением вести партизанские действия в своих лесах. К тому же они могут собрать ополчение…

— Что сможет сделать толпа оборванцев против наших великолепно обученных войск, против нашей тяжёлой кавалерии? — презрительно бросил Император.

— Ваше величие, именно такие оборванцы, не раз поднимавшие восстания в нашей собственной империи, громили наши великолепно обученные войска. В те разы даже тяжёлая кавалерия ничего не смогла сделать.

Иэгару помрачнел.

— Это дело прошлого — последний мятеж случился когда?.. Пятьдесят лет назад? Сто? К тому же прогресс в магии и оружейном деле позволил нашим войскам подняться на качественно новый уровень. Сервы — не проблема, нам нужен этот остров. Если они окажут сопротивление, я просто отдам приказ сжечь их жалкие селения.

Глаза Имагавы слегка сузились — все обуревавшие его сейчас эмоции поняли бы только, разве что, холодные гордецы-эльфы, славящиеся своей выдержкой.

— Ваше Императорское величие… Как ваш верный вассал я, безусловно, выполню подобный приказ, но сразу хочу сказать, что это противоречит Кодексу Меча…

— Наш Кодекс применим только к равным, — ледяным голосом произнёс Иэгару. — А все наши враги уже по определению недолюди, расово неполноценные народы. Морем и землёй должны править мы и только мы — дети Неба. Только нас, лишь только нас коснулось его божественное откровение. Мы — избраны. Избраны, чтобы править. Удел остальных — подчиняться, удел несогласных — смерть и забвение.

Взгляд холодных карих глаз молодого правителя был устремлён куда-то вдаль, а его руки крепко сжимали длинную рукоять катаны.

— Вы, генерал, можете быть согласны или не согласны с моей политикой и приказами, но выполнять их ОБЯЗАНЫ. Неповиновения я не потерплю.

Император закрыл глаза.

— Меня могут проклинать и ненавидеть — мне всё равно… Но я создам для наших потомков Великую страну, и ничто меня не остановит. Цель оправдывает средства, а число жертв среди чужих народов не имеет значения. Наша страна — превыше всего.

Молодой правитель замолчал.

— Теперь вам понятно, чем я руководствуюсь, генерал? Тогда вы можете быть свободны — я вас более не задерживаю.

Имагава поклонился Императору и пошёл прочь из каменного сада, а Иэгару так и остался стоять, подобно изваянию, на месте.

…И лишь только тогда, генерал был уверен, что его никто не видит, Имагава с неудовольствием покачал головой.

* * *

Империя Ниарон, Токамайский судостроительный завод, 4 апреля 1607 г. от Р.С., 14:21

— Не правда ли, красавец? Как вы считаете, Ваше императорское величие?

Главный конструктор просто-таки светился от счастья — он был невероятно счастлив, что сам, САМ Император лично приехал посмотреть, как продвигаются дела над его самым лучшим детищем.

— Да, почтенный, Он действительно невероятно красив… Красив и смертоносен. Вы отлично поработали, и награда не заставит себя ждать.

Иэгару немного снисходительно относился к восторгу генкона, но не признать его заслуги просто не мог. Сейчас молодой правитель стоял на двадцатиметровой высоте, опираясь на поручни обзорной площадки. Глядя на стоящий на стапелях огромный корабль, Император и сам чувствовал себя в приподнятом состояние.

— Ваше величие, — молитвенно сложил перед собой руки этот маленький сгорбленный старичок. — Лучшей наградой мне будет, когда этот корабль вступит в строй!

— Не беспокойтесь, — тонко улыбнулся Иэгару. — Это ведь произойдёт в самое ближайшее время, не правда ли?

— О да, да! Через неделю он будет спущен на воду, затем месяц ходовых и огневых испытаний, и…

— …И этот великолепный линкор пополнит список нашего флота, — закончил за генкона Император.

— Великолепный? — недоумённо спросил старичок. — Простите за дерзость, Ваше величие, но он не-срав-не-нен! В мире теперь нет более мощного корабля! А когда в строй вступит его брат…

— А когда он вступит? — поинтересовался Император.

— Через два месяца, — с сожалением ответил генеральный. — Сказывается недостаток дерева и стали…

— Мы решим эту проблему, — бросил Иэгару, а про себя подумал — "Ещё бы — такая громада! Пятьдесят восемь тысяч тонн — даже в голове не укладывается!".

— А что с остальными кораблями?

Старичок резко помрачнел, и начал нервно мять пояс простенького рабочего кимоно.

— Ваше величие… Один из кораблей достроить в ближайшее время невозможно — готов только лишь "скелет", а второй находится только лишь в тридцатипроцентной готовности…

— Таак… — недовольно протянул Император, сжимая кулаки, закованные в латные перчатки. — Понятно… Значит так. В ближайшее время лишних ресурсов у нас не будет, так что с одним из кораблей придётся распрощаться. А вот второй, что готов на треть… В Генштабе одно время витала мысль перестроить его в авианосец — это возможно?

— В принципе, да, ничего сложного в этом нет — ни орудийные башни, ни даже броневой пояс ещё не ставились, по сути это пока просто металлодеревянная коробка, — задумчиво протянул генкон, было видно, что это идея уже захватила его мысли. — Вдобавок к братьям-линкорам, ещё и сверхтяжёлый авианосец — это замечательно…

— Вот и займитесь этим, — подытожил Император. — Работа серьёзная, но важная, так что найдутся и ресурсы и средства. Будем делать такой корабль в расчёте на перспективу, а пока… — Иэгару перевёл взгляд с генерального на корабль. — Его братья подготовят океан к встрече.

На стапелях до поры до времени дремал линкор-великан "Амаго".

Но вскоре он проснётся и враги содрогнуться от его мощи.

* * *

Империя Ниарон, г. Уэда, Красный дворец, 4 апреля 1607 г. от Р.С., 14:21

— Итак, что вы предлагаете?

Император величественно восседал на своём огромном троне, сделанного из благородного красного дерева. Он внимательно смотрел на невысокого лысого и худощавого человека в чёрном кимоно — начальника Императорской службы разведки и контрразведки.

— Ваше величие, — мягко прошелестел голос безопасника. — Я предлагаю вам план предварительных диверсионных мероприятий на острове Монерон. Эти действия позволят нам захватить этот плацдарм с минимальными усилиями и потерями.

— Естественно ваши убийцы-ниндзя? — снисходительно поинтересовался Император.

— И это тоже, ваше величие. Но сейчас мы решили сделать акцент на решительности и подавляющем огневом превосходстве.

— И в чём же это будет проявляться? — спросил Иэгару. — Вы пошлёте всех своих шпионов? Устроите на острове тотальную диверсионную войну?

— Нет, главную роль в этом плане играет наша доблестная авиация. Я в личном порядке, уже забросил нескольких разведчиков в тыл северянам, вскоре они подготовят небольшой аэродром в лесах близ главной островной крепости. Далее, на остров в скрытном порядке перебрасываются два (больше не надо) звена истинных драконов. Шансов обнаружить их передислокацию у рарденцев, в общем-то, и нет — система обнаружения воздушных и морских целей в данный момент находится на плановом ремонте, но в целях страховки полёт будет проведён ночью. Далее, драконы погружаются в спячку, а в день начала войны пробуждаются. Есть все основания полагать, что в случае получения данных о возможном вторжение, все наиболее боеспособные части северян будут сосредоточены в главном форте. Массированный удар с воздуха в первые же часы войны лишит Монерон наиболее боеспособных формирований и командиров. В случае успеха этой операции наш десант в дальнейшем не будет иметь никаких проблем с подавлением обороны рарденцев. Потому как её просто-напросто не будет, а разрозненные и дезорганизованные кучки регулярных войск в дальнейший расчёт можно и не брать. У меня всё, Ваше Императорское величие.

Иэгару задумчиво облокотился на широкий подлокотник трона, и задумчиво побарабанил пальцами правой руки.

— Знаете, что генерал… Вы не раз представляли моему взору весьма продуманные и разумные планы, но в этот раз… Ваше… предложение… Является неслыханной по наглости авантюрой, но… Но это мне нравится. Натиск и неожиданность, удар в самое сердце врага — это звучит очень заманчиво…

Император выпрямился.

— Я дам добро на осуществление вашей авантюры. Но знайте, что в случае провала или потери столь мощных боевых единиц, вам придется понести наказание.

— Не извольте беспокоиться, Ваше величие, — хищно улыбнулся этот невзрачный на вид, но столь опасный на самом деле человек. — Операция удастся — от нас просто не ожидают ничего подобного.

"На всё воля Небес", — подумал Иэгару.

* * *

Империи Ниарон, г. Хайлар, 12 апреля 1607 г. от Р.С., 13:43

Генерал Акамацу Абэ испытывал огромное удовлетворение — скоро, совсем скоро его полк вновь будет задействован в настоящем деле. За восемь лет, прошедших со времени окончания Ихатаэньской кампании, 4-й отдельный полк тяжёлой кавалерии несколько застоялся — ему просто не находилось достойной цели. Тем ни менее, он оставался одной из самых элитных и боеспособных частей в Империи — здесь почитали за честь служить самые знатные отпрыски дворянских родов Ниарона.

Сейчас генерал внимательно наблюдал с невысокого холма за учениями своего полка. Конь Акамацу время от времени пофыркивал от нетерпения — видимо, молодому животному не терпелось размяться, но, увы — генерал уже давно не мог возглавить лихую кавалерийскую атаку, при его высоком чине это было непозволительным риском.

Теперь его уделом было наблюдать со стороны и управлять этой массой войск.

— Тридцать влево, — отдал Акамацу приказ, стоящему рядом всаднику.

Маг-связист, одетый не в полный латный кавалерийский доспех, а только лишь в кирасу и шлем, приложил руки к вискам, закрыл глаза и начал что-то тихонько бормотать.

Ещё два волшебника в это время стояли и не вмешивались — их уделом было личное прикрытие генерала в случае магической атаки. А от простых копий и мечей Акамацу защищала личная полусотня охраны, сейчас окружившая повелителя. Великолепно обученные телохранители надёжно защищали своего господина со всех сторон, но сохраняли ему полный обзор.

Тем временем приказ достиг всадников, и широкий клин тяжеловооружённых воинов совершил манёвр влево, перенацеливаясь на новую группу манекенов, имитирующих вражеских пехотинцев.

Перейдя с быстрого шага на рысь, всадники сбили строй плотнее и, изготовив копья для удара, атаковали "врага". Соломенные чучела, защищённые грубыми деревянными щитами, кое-как сбитыми из досок, естественно ничего не смогли противопоставить отборной тяжёлой коннице. Длинные четырёхметровые копья без труда пробивали или раскалывали нехитрые защитные средства "врагов", даже, несмотря на то, что имели не граненый бронебойный наконечник, а узкий ножевидный.

Как бы то ни было, новое зачарованное оружие, как минимум не уступало привычным пикам, а вот раны от них должны были быть более серьёзными.

Хотя какие там раны?.. После удара тяжёлой кавалерией ими обычно не интересуются.

Как и наличием врага.

А ведь когда-то казалось, что этот род войск уйдёт в небытиё, вслед за полевой артиллерией, состоящей из баллист и требушетов.

Порох.

Проклятье привычного образа ведения войны.

Он изменил всё.

Порох и технический прогресс.

…Когда появились первые пушки, применяемые для разрушения крепостных стен, то в небытиё очень быстро ушли все эти тараны, осадные башни и прочие хитроумные приспособления. Затем были разработаны полевые орудия, появились первые ручные образцы — даже маги на первых порах не смогли ничего противопоставить этой силе. Все их защитные заклятья, все эти ледяные и огненные щиты, оказались малоэффективны против высокоскоростных, малогабаритных снарядов.

Луки и арбалеты не выдержали конкуренции с мушкетами, кольчуги и щиты не могли остановить пули и ядра, тяжелая кавалерия, с её "великолепной" подвижностью, оказалась поразительно уязвима к огнестрелам…

Государства начали спешно перевооружать свои армии, развивать масштабное производство огнестрельного оружия и как следствие, перетрясать патриархальные устои торговых, социальных и экономических отношений. Как класс начало ликвидироваться дворянство, увеличилась роль простого населения, ставшего главным поставщиком рекрутов для армии, а в государствах начался процесс жёсткой централизации всего и вся.

Войны королей против несогласных с новой политикой феодалов, народные восстания крестьян, захлестнувшие целые страны — это было воистину Смутное время, время Хаоса во всём мире…

И вот тут, маги, почуявшие, что ещё немного и их раздавит безжалостной машиной технического прогресса, наконец-то решились выйти из закрытых орденских башен.

Правители самых разных стран, погрязшие во внутренних раздорах, поняли, что только эта, доселе остававшаяся в стороне сила, может помочь им. А волшебники решили, что раз они не могут остановить эту лавину, то стоит её оседлать.

В итоге получился совершенно неожиданный результат — наладив тесный контакт с техникой, чародеи совершили невиданный прорыв в магическом искусстве. Бурное развитие математики, геометрии, физики и алхимии позволило взглянуть с иной стороны на саму сущность магии. И если раньше Силу считали божественным даром, то теперь стремившиеся объяснить всё и вся маги сделали вывод, что это всего лишь ещё один неизведанный вид энергии, состояние вещества, поле, волна, поток частиц — внятного объяснения не существует до сих пор. А далее уже было "делом техники" изучать и пользоваться магией не систематизированными эмпирическими методами, а подойти к этому с научной точки зрения.

Законы, уравнения, формулы — только так теперь изучалось волшебство. Длинные заклинания-стихи благополучно ушли в прошлое — теперь заклятье стало выглядеть как набор формул. Были подведены научные основы даже на такие маразматические способы волшбы, как ритуальная, рунная и начертательная магия.

Наука и стала, как это ни парадоксально, приговором чисто технической научной революции.

Оказалось, что, например, можно изготовить гораздо прочные доспехи, чем это считалось раньше. Открытые учёными-магами новые химические элементы позволили изготовить новые, более прочные сплавы, но это было только лишь полдела. Теперь маги-оружейники больше не действовали наугад — они точно знали, чего добиваются, выбивая руны, или накладывая чары.

Угловатые стороны рун служили своего рода ловушками для Силы, при этом направляя её нужным образом. Стоило только восхищаться неизвестным кудесником прошлого, что сделал язык рун священной тайнописью жрецов и магов. Теперь-то уже никто не пытался применить эти угловатые символы для такого примитивного занятия, как простая передача звуков — ныне учёные знали их истинные возможности.

А оружейные чары? Теперь маги-кузнецы целенаправленно изменяли структуру металла доспехов и оружия на молекулярном уровне — кристаллическая решётка, валентность — всё это теперь можно было изменить, в разумных пределах.

Генерал, естественно, не понимал большей части "вумных" слов высокоучёных магов, да и не пытался этого сделать. Для него слова "усиленная кристаллическая решётка", "пониженная окисляемость металла" в большинстве своём были просто пустым звуком. А вот то, что нагрудная пластина его доспеха выдерживала выстрел в упор из мушкета и практически не ржавела во влажном воздухе Ниарона — вот это он хорошо понимал.

А потом оказалась, что ружейные пули зачаровать гораздо сложнее, чем стрелы и болты — на небольшом снаряде элементарно не помещалась руна или печать, требуемого размера. А что касается магической перестройки снаряда, то это выходило необычайно хлопотно и утомительно — получалось, что каждая пуля, должна была быть зачарована магом в ИНДИВИДУАЛЬНОМ порядке! В то время как на традиционные стрелы и болты нужные руны можно было наложить заводской штамповкой, а потом просто активировать в массовом порядке.

Это сразу же наложило крест на практике массового вооружения армии огнестрельным оружием, и если к крупнокалиберному оружию, типа пушек и мортир претензий не было (снаряд был достаточной величины), то вот мушкеты и пистолеты благополучно почили в бозе. Нынче они, со сверхдорогими боеприпасами ручной работы стояли на вооружение лишь суперэлитных подразделений.

А пехотинцы и всадники вновь, как и их деды, много лет назад, взялись за мечи, копья и арбалеты. Но теперь оружие было исключительно с магической навеской — простая кованая броня и немудреный клинок стали гораздо большим анахронизмом, чем пистолеты и мушкеты.

Вот таким образом привычные лучники-копейщики-мечники не только не сошли со сцены, а наоборот, упрочили свои позиции. Никуда не делась и соответствующая тактика…

На первых порах.

Пушки-то и маги, значительно прибавившие как в числе, так и в умениях, никуда не делись.

Возросшее количество магов оказалось неожиданным побочным эффектом изменившегося миропорядка. Слишком тяжеловесны оказались кардинальные реформы, начатые в странах мира, не так-то просто оказалось остановить эти процессы.

Промышленность оказалась невероятно перспективной и востребованной отраслью народного хозяйства. Государствам (в первую очередь количественно возросшим армиям) требовалось много оружия, доспехов, боеприпасов, одежды, инструментов. Зародились такие понятия как стандартизация и унификация — практика изготовления кольчуг, шлемов, курток, ботинок по индивидуальным данным благополучно ушла в прошлое. Зато появилась система общих размеров обуви и одежды, постепенно проникшая и в мирную сферу жизни.

Это в свою очередь повлияло на самое патриархальное и консервативное сословие — крестьянство. Оказалось, что огромную армию, тупо поглощающую деньги в мирное время, кто-то всё-таки должен содержать и кормить. Так что с крестьян стали требовать гораздо больше, но понимая, что из ничего не возьмётся что-то, многие страны затеяли обширные аграрные реформы. Начали распространяться более совершенные методы обработки земли, улучшенные орудия труда, начали появляться такие понятия как удобрения и средства защиты от вредителей. Зародилась и в стремительном темпе начала развиваться такая наука как агротехника.

Изменилось и социальное устройство стран — феодалы утратили в большинстве своём реальную силу, ныне дворянский титул давал определённые привилегии, но не более. Укрепились как класс мастеровые — теперь это название применялось и к рабочим фабрик и мануфактур. Но для обращения со сложной техникой требовались хотя бы элементарные познания и навыки. Другими словами рабочий, пришедший на ткацкую фабрику, должен был, как минимум уметь читать, считать и писать. Но откуда было взять столько "высокообразованных", по меркам того времени людей, ведь простые крестьяне для этой цели, ну никак не подходили?

Выход был лишь в создании такого немаловажного института, как система начального школьного образования для всех слоёв населения. Естественно, простые трудяги вовсе не горели желанием грузить свои мозги "абсолютно ненужными им вещами", поэтому правителям пришлось действовать пряником (иногда) и кнутом (в основном). Но шли годы, и подобное образование становилось обязательным, в дополнение к начальным начали открывать и средние школы, а кое-где даже институты, ведь не все талантливые люди могли получить доступ к высоким знаниям лишь потому, что они не владели магией.

Сформировавшийся класс интеллигенции позволил расширить горизонты изучаемых дисциплин. Начали зарождаться новые, ненужные прежде науки — экономика, социология, статистика. Научную основу получило даже то, что как наука раньше и не воспринималось — астрономия, алхимия…

Именно так и свершилась мировая научная революция.

И на острие её встали маги — интеллектуальная, военная и научная элита общества. Были отринуты прежние изоляционистские традиции — магия перестала быть уделом избранных, а сами волшебники стали активнее взаимодействовать с обществом. Заручившись широкой поддержкой правителей, маги смогли привлечь к поиску потенциальных адептов всю мощь государственной машины. Ряды волшебников начали стремительно пополняться, казалось ещё немного и маги подомнут под себя всё и всех, но…

Но они оказались заложниками собственноручно созданной системы — слишком сблизившись с государством, волшебники даже и не заметили, как перестали быть свободной силой и превратились просто в ещё один элемент власти.

Могучие чародеи оказались не в силах разорвать порочный круг. Они не смогли покинуть систему, хотя, нужно признать, особо и не стремились. И теперь, по прошествии сотен лет они стали просто ещё одним сословием в государстве, прежнее неравенство магов и немагов исчезло, и армия стала ярким тому примером.

Лет этак четыреста тому назад Акамацу пришлось бы чуть ли не пресмыкаться перед волшебниками, прося хоть какой-нибудь помощи от них в бою, и далеко не факт, что он её бы получил. В прежние времена чародеи считали себя высшей кастой, этакими сверхлюдьми, и не рисковали без особого на то повода. Пара файерболов, брошенных во врага считались величайшей милостью, простейшее лечебное заклинание могла получить только лишь весьма значимая особа, а о том, чтобы драться в рядах войск и речи не могло быть.

"Как же всё теперь изменилось", — внутренне усмехнулся генерал. — "Теперь стоит мне приказать, и верные мне маги обрушат на врага настоящий ураган смертоносных заклятий. Теперь любой воин может рассчитывать, что в случае ранения он получит всю, положенную ему квалифицированную медицинскую помощь, а маги-штурмовики и подумать теперь не могут, что такая вещь, как "отсидеться в стороне, пока простые смертные убивают друг друга" вообще возможна".

Да и вообще, клин сошёлся на этих волшебниках, что ли? Люди и люди, просто владеют чем-то таким, чего не могут другие. Ну, так и генерал мог сказать, что не каждый умеет командовать армиями, или, что проще — владеть оружием. Так что…

"Так что, маги — просто люди, — заключил Акамацу. — Не хуже и не лучше других".

Просто люди.

* * *

Великий океан, 73 мили к северо-востоку от побережья Империи Ниарон; борт тяжёлого авианосца "Асикага", 14 апреля 1607 г. от Р.С., 5:27

Тяжёлый, водоизмещением 34 500 тонн корабль шёл полным тридцатиузловым ходом — это был максимум, что могли обеспечить его новейшие двигатели, работающие на дефицитном мазуте. Непривычного дизайна труба — вытянутая и короткая, торчащая по левому борту, была изогнутая в сторону поверхности воды и изрыгала клубы сизого дыма. Судя по множеству точно таких же завес слева и справа, где-то недалеко шли и корабли охранения, просто в лёгком утреннем тумане людям на палубе они были не слишком видны.

В носу корабля, в самом конце взлётной палубы, а также в середине корпуса, в стороны откинулись защитные крышки, и из своих отсеков в подпалубном пространстве плавно начали выдвигаться сигнальные маяки. Увенчанные тяжёлыми шарообразными набалдашниками мачты выдвинулись на двухметровую высоту и замерли. Прошла секунда, другая, а затем на вершине каждой из них вспыхнул яркий алый свет.

Увидев прорезавшие лёгкую утреннюю дымку огни, драконы начали нетерпеливо переминаться с лапы на лапу — умным зверям был знаком этот сигнал. Целых тридцать шесть драконов, то есть половина всего авиаотряда корабля, сейчас скопились на палубе авианосца.

Пилоты сдерживали могучих животных, которые уже рвались в столь вожделенный после продолжительной спячки полёт — им, ну просто очень хотелось размять свои крылья. Внезапно над палубой разнёсся протяжный вой сигнального ревуна, и пилоты плотнее прижались к спинам драконов, проверяя ремни безопасности и крепче сжимая поводья.

На мачтах почти сразу же потух алый колдовской свет, прошло секунд пять, а потом на них вновь загорелся огонь, но теперь уже изумрудно-зелёный.

— Пошёл! — прозвучал резкий крик сигнальщика, дублируя всем прекрасно известный сигнал.

Первый из драконов-истребителей начал свой короткий разбег по короткой взлётной палубе, расположенной в носу корабля. Он широко раскинул могучие крылья, поднялся на задние лапы и с грохотом устремился вперёд, на бегу размахивая крыльями. Сильные лапы разогнали этого не слишком крупного десятиметрового дракона до весьма приличной скорости, и лишь только благодаря прочнейшему покрытию палубы, выполненного из железного дерева, внушительного размера когти дракона не оставляли длинных глубоких борозд.

Вот ящер уже на последнем участке взлётной палубы, его тело начинает постепенно подниматься в воздух, крылья дракона машут размеренно и сильно…

Конец палубы!

Дракон, могучим прыжком, бросает своё тело вперёд и неподвижно расправляет крылья. Он резко проседает вниз, проваливаясь в воздухе, и на мгновенье пропадает из поля зрения стоящих на палубе людей и драконов.

Но не тех, кто сейчас наблюдает за всем этим в большой рубке-островке, расположенной с левой стороны корабля. Сейчас ходовая рубка выполняет ещё и функции диспетчерской башни — именно отсюда шли сигналы на взлёт драконов. Отсюда хорошо видно, как дракон-истребитель рывком оторвался от взлётной палубы, тяжело просел в воздухе, но уже через полдюжины метров выровнял полёт и начал стремительно набирать высоту.

Тем временем, в середине корабля разворачивается совершенно иное действо.

На палубе авианосца лежит огромная П-образная балка, торчащая из странного механизма, напоминающего античную катапульту, увеличенную в несколько раз. Это странное приспособление разделяет огромную палубу корабля на две весьма неравные части.

В носу авианосца расположена короткая семидесятиметровая взлётная палуба для драконов-истребителей. Лёгким и подвижным зверям-охотникам, являющимся огромными аналогами ястребов и коршунов, не требовался длинный разбег или какие-то другие хитроумные приспособления. Истребители могли стартовать практически с места, но в целях экономии сил, обычно брали небольшой разбег.

Другое дело более крупные звери, типа штурмовиков или пикировщиков.

Изначально обитавшие на своеобразных подобиях птичьих базаров, в природе они стартовали в падении с большой высоты, и для взлёта с места или даже с разбега, были практически не приспособлены. Именно для них и предназначалась огромная стартовая катапульта в центре авианосца.

Два дракона-штурмовика подошли к стартовой балке и крепко вцепились задними лапами в поперечную перекладину.

Последовал сигнал на взлёт, и балка с резким треском рванула вверх, а вцепившиеся в неё драконы старались сохранить на ней своё равновесие, балансируя всем телом. Балка с грохотом врезалась в массивный ограничитель свободного хода стартового устройства, а штурмовики, набравшие значительную инерцию, разжали лапы и отправились в свободный полёт. Драконы на ходу расправляли длинные тонкие крылья, приспособленные для длительных полётов, и расходились в стороны, дабы не зацепить друг друга.

Именно высокая выучка и отличала драконов и пилотов палубной авиации от обычных частей. Каждый взлёт и посадка в столь специфических условиях был воистину ювелирной работой, поэтому во всех армиях мира палубники считались элитой авиацией.

…А тем временем в носу корабля начал старт второй дракон-истребитель, а катапульта для тяжёлых ящеров начала медленно опускать на палубу, чтобы запустить в небо новую партию зверей. И так, пока в воздух не поднимутся все две эскадрильи драконов, построенных в данный момент на палубе корабля.

В принципе огромная палуба авианосца могла разом вместить всё наличное авиакрыло, но делать этого никто и никогда бы не стал — слишком уязвимы были в таком положение драконы. Так что огромное, около ста метров пространство за стартовой площадкой тяжёлых ящеров использовалось исключительно для посадки драконов. Зато, из-за того, что боевые звери могли приземляться фактически на небольшой пятачок пространства, огромная посадочная площадка позволяла посадить разом многие десятки драконов для лечения и пополнения боезапаса, а потом в оперативном порядке перегнав их к носу корабля, быстро поднять в воздух.

…А тем временем, когда стартовали последние драконы первой волны, и палуба авианосца опустела, раздался размеренный гул, а затем прямо в носовой и средней части корабля, в районе площадок накопления, части палубы начала плавно опускаться вниз, образовывая пологий пандус. Послышался слитный топот, и с нижней ангарной палубы, опустившись на все четыре лапы, попарно начали выходить драконы второй волны. Хорошо обученные умные звери, подгоняемые командами пилотов-всадников, чётко расходились в стороны и занимали положенные им места. Вдобавок, в этом деле им ещё и помогали большие полосы, нарисованные белой краской прямо на палубе.

Командир сводного авиаполка авианосца полковник Кацуо Тоёсада в данный момент не сидел в положенном ему седле боевого дракона, а стоял на палубе вместе с обслуживающим персоналом, и с завистью провожал взглядом драконов, сейчас занимающих своё место в огромной карусели, что вертели над всей авиационно-ударной группой ящеры первой волны. Вскоре к ним должна были присоединиться и вторая волна драконов, а дальше уже следовала программа учений — прорыв противовоздушной обороны противника, бой с авиационным прикрытием, и как венец учений — учебная атака вражеских кораблей, роль которых сейчас исполняли несколько устаревших и списанных судов.

Полковник сейчас жаждал присоединиться к своим бойцам, но, увы, это было невозможно — неделю назад Кацуо совершенно по-идиотски сломал левую руку и теперь был отстранён от полётов. От госпитализации ему удалось откреститься, благо травма была несерьёзная, но вот о небе на ближайшие пару недель пришлось забыть, пока лекари не закончат регенерационные процедуры.

Полковник Тоёсада в очередной раз залюбовался полётом драконов.

Огнедышащие крылатые ящеры, без сомнений, были животными в высшей мере удивительными. Самое первое, что напрашивалось, глядя на них, так это "как эта туша вообще может летать?", ведь с точки зрения законов физики, полёт столь огромных животных был абсолютно невозможен.

Безусловно, этот феномен был возможен лишь только потому, что драконы не являлись просто, пускай и весьма сообразительными, но всё же зверьми. Имея зачатки разума (а истинные драконы и полноценный разум), ящеры владели какой-то своей особенной, так до конца и неизученной магией, которая и позволяла им совершать все эти немыслимые деяния, навроде полёта и способности к огненному дыханию. Последнее, кстати, было ещё более удивительным процессом, ведь боевые огнемётные железы драконов, протоки которых открывались в пасть, в принципе не могли дать столь мощную, дальнобойную и высокотемпературную струю огня, воспламеняющегося на открытом воздухе.

Ответ был прост и, хм… банален.

Магия.

Зажигательная смесь, производимая в не слишком большом количестве, являлась лишь подспорьем, своеобразным элементом ритуала по вызову пламени, и не более. Маги-теоретики давным-давно пришли к выводу, что всем своим удивительным способностям драконы обязаны своеобразному симбиозу с элементалями Огня и Воздуха. Между прочим, всё это не давалось драконам с рождения, и молодым зверям приходилось проходить нечто вроде обряда посвящения, практикуемого у шаманов диких народов. То есть, по сути, ящеры не взаимодействовали с Силой напрямую как маги, а использовали для этого полуживых стихийных духов. Именно такие элементали и брали на себя основную нагрузку по тонкому взаимодействию со стихиями, вот только процесс этот был ещё не до конца изучен, так как ящеры делали это, если можно так выразиться, на совершенно непривычных частотах.

Казалось, что природа создала самых настоящих идеальных хищников. Нет, не огромных и монструозных созданий, движимых жаждой убийства и разрушения, как в легендарном Чернолесье, а умных, опасных и сбалансированных животных.

И как водится, извращённый разум людей достаточно быстро нашёл им применение на войне, для убийства себе подобных. Тем более что ничего особо нового изобретать и не пришлось — всё было придумано уже давно, самой матушкой-Природой.

Если, например, сугубо сухопутные зелёные драконы были идеально приспособлены для охоты на других летающих созданий, то кому как не им пришлось брать на себя функции истребителей. Короткие шея и морда, сильные лапы и челюсти, мощные кривые когти и зубы, и выработанная эволюцией тактика атаки.

А вот красные драконы, выведенные из природных морских баражировщиков, типа альбатросов и фрегатов, имели тонкие длинные крылья, вытянутые шею и морду. Их небольшие гвоздеподобные зубы прекрасно подходили для ловли и удержания скользкой рыбы, но были совершенно непригодны для ближнего боя. Зато способность к длительному полёту, резкому пикированию и мощный вес огненного залпа делали их великолепными средствами уничтожения наземных войск и построек.

Самыми же удивительными драконами были синие. Тоже по происхождению сугубо морские звери, они имели совершенно отличную тактику охоты, благополучно модернизированную в стиль атаки…

На этом, к сожалению, разнообразие драконов в Ниароне заканчивалось. Иных видов на территории империи просто не водилось, а среди других стран клинических идиотов, способных поделиться совершенно секретными технологиями и продать потенциальным противникам яйца драконов других видов, не было.

Так что получение новых видов боевых зверей подчас было сопряжено с довольно крупными войнами…

Но вот в этот раз, судя по огромному размаху учений, было совершенно ясно, что в будущем планируется отнюдь не полуразбойничий рейд в южные моря в поисках гнездовий других видов драконов… Слухи о чём-то грандиозном ходили среди ниаронских офицеров уже давно, но что именно планируется, никому доподлинно известно не было.

Так что полковник Кацуо всё же надеялся, что успеет встать в строй прежде, чем всё НАЧНЁТСЯ. Но вот кто станет мишенью для удара имперской военной машины, не было известно ровным счётом ничего — может быть Цай-Гон, или Харгада, или колонии Арбенохара — неизвестно…

Ну да ничего, скоро всё это выяснится.

* * *

Двое техников неторопливо переходили от одного "сонника" к другому — их задачей было проверить исправность этих невероятно важных для авианосца артефактов. Благо, что их участок насчитывал всего шесть драконьих лежбищ, а то проверять места обитания всего драконьего авиаполка было бы сущим наказанием. А так… так ещё было вполне терпимо.

Процедура была, правда довольно нудная и утомительная — набрать кодовую комбинацию иероглифов, получить доступ ко внутренностям сложного артефакта, проверить целостность питающих энергопотоков, настройку основного генератора сна, систему управления, контрольные датчики… В общем, проверка только одного такого немаленького артефакта занимала минут по двадцать, но по-другому поступить было нельзя — фактически эти сверхсложные устройства и являлись наиболее важными предметами на корабле, без них была бы невозможна сама концепция дракононесущих судов.

Опыты по-простому базирования драконов на кораблях проводились неоднократно, но длительное время все попытки заканчивались неудачно. Самая главная проблема была связаны с транспортировкой зверей, а также их содержанием. Если обеспечить питание людей не составляло труда, то вот обеспечить пищей огромных хищных зверей… Плюс к тому же, во время плавания большую часть времени драконы вынуждены были проводить в тесных и закрытых помещениях внутри корабля, что весьма отрицательно сказывалось на их боевых качествах. Так что, концепция ударных кораблей с авиацией на борту была весьма привлекательной и в то же время практически неисполнимой.

Но всё изменилось с изобретением генераторов управляемого сна — эти прожорливые в энергетическом плане артефакты произвели подлинную революцию на море. Теперь основную часть времени драконы проводили в спячке, хотя правильнее было назвать этот процесс анабиозом — метаболизм гигантских ящеров замедлялся до минимума. Это полностью решало вопрос с питанием зверей и, гм, отходами их жизнедеятельности.

Но в тоже время драконов можно было достаточно быстро привести в бодрствующее состояние — на это требовался максимум час. Конечно, для боевого корабля это было довольно много, но авианосцы никогда не шатались по океану без прикрытия, а в случае возможности боевых действий режим анабиоза можно было настроить и на ещё меньшее время пробуждения. Минусом такого являлось ускорение обмена веществ в организме драконов, так что держать авианосцы на боевом дежурстве было весьма накладно — ящеров-то приходилось время от времени будить и кормить.

Так что только теперь, когда все драконы были пробуждены и подняты со своих спальных мест, мог быть проведён профилактический осмотр важных артефактов. Во время их работы это было бы слишком рискованным мероприятием — была высокая вероятность того, что при осмотре может быть нарушена тонкая настройка устройства, и дракон из спячки уже бы никогда не вышел. Поэтому такие осмотры и происходили или при заходе на базу, или в то время, когда весь авиаполк или же его часть поднимался в воздух.

Двое техников обстоятельно выполняли свою работу.

Покончив со второй по счёту установкой, ниаронцы двинулись дальше по коридору, проходящему сквозь всю ангарную палубу. Он был хорошо освещён ярко-желтыми хрустальными магическими шарами-светильниками и был весьма широк — метров десять примерно. Как раз, чтобы по нему могла пройтись колонна драконов, по два в ряд. Тяжелые двери анабиозных отсеков-драконьих стойл были открыты, уйдя по специальным рельсам куда-то вниз под палубу, так что техникам не пришлось возиться со сложными замками.

Проверяющие вошли в один из отсеков, подошли к дальнему от двери углу, где и покоился нужный артефакт. Выглядел он, нужно сказать, не слишком впечатляюще — так, какая-то двухметровая серая колонна, испещрённая символами — то ли рунами, то ли иероглифами.

Один из техников отцепил от пояса тонкий стальной магический жезл, с большим серебристо-зеркальным шаром возле ребристой части, являющейся, по-видимому, рукоятью и передал другому. Затем присел на корточки около артефакта, и начал, следую какой-то определённой системе, крутить три металлических диска и нажимать на клавиши, с рунами-иероглифами.

Второй техник пока топтался без дела — его черёд должен был наступить лишь тогда, когда придёт черёд проверки самого главного — настройки. Был он достаточно молод, а ещё ему было скучно стоять без дела.

— Юки, а Юки…

— Чего тебе? — буркнул второй техник, постарше, который набирал код.

— Юки, ты как думаешь, чего это наши учения такие масштабные устроили? Может чего серьёзное затевается?

— А с чего это ты взял? — техник Юки уже набрал нужный код, но вот крышка, закрывающая внутренности артефакта, отчего-то никак не хотела поддаваться.

— Так наш авианосец уже пару лет не выходил в море со всей свитой! — с жаром воскликнул молодой техник. — Я тебе говорю, Юки, точно будет что-то важное!..

— Затевается… и… ладно, — крышка наконец поддалась, обнажив малопонятные непосвященным внутренности устройства — какие-то провода, колбы, металлические цилиндры и прочее, прочее…

— Фуу… — устало утёр пот на лбу техник. — И вообще нечего голову себя всякими посторонними вещами забивать — не твоего ума это дело. Давай лучше за работу, болтун.

Молодой проверяющий надулся от обиды, но немедленно полез вовнутрь артефакта, время от времени проверяя жезлом какие-то узлы устройства и пристально вглядываясь в россыпь разноцветных огоньков, вспыхивающих на шаре.

…Тяжёлый авианосец "Асикага" по-прежнему шёл вперед, а в небе над ним время от времени проносились драконы, ведя учебный бой, который естественно клонился в их пользу.

Но очень скоро их всадники поймут, что война и учения — две большие разницы.

* * *

Империи Ниарон, г. Хайлар, 19 апреля 1607 г. от Р.С., 18:21

Генерал Абэ во главе личного полка тяжёлой кавалерии направлялся к месту расквартировки — городу-крепости Хайлар. Всю последнюю неделю, согласно приказам Метрополии, Акамацу усиленно гонял и муштровал собственное подразделение, буквально до потери сознания. Солдаты сильно выматывались, но не роптали — генерал пользовался в полку огромным уважением, и его приказам подчинялись беспрекословно.

Возвращение с учебного плаца, расположенного в семи километрах от города, было ещё одним испытанием — пятитысячный отряд всадников поднимал на этой отвратительной дороге настоящую пыльную бурю. Солдаты чихали и кашляли, им приходилось заматывать лица форменными шелковыми шарфами, но они были ещё в благоприятных условиях, по сравнению с несчастными лошадьми.

Солнце, хоть и клонящееся к закату, палило по-прежнему с невероятной жестокостью, и этот факт тоже не добавлял радости уставшим бойцам.

Генерал, ехавший во главе колонны, был ограждён от пыли. Его конь ровно ступал по сухой неровной дороге, и Акамацу в очередной раз с ненавистью огляделся по сторонам.

Как же его уже достало это, проклятое место! Полупустыня, мать её так…

И почему его не отправили дальше на север, в нормальные степи?..

Ровная, как стол равнина до самого горизонта тянулась слева и справа от дороги, и лишь где-то на севере, в туманной дымке терялись вершины дальних горных вершин. Атмосфера этого места была спокойной, но одновременно гнетущей — пыльная дорога, пыльная равнина, обжигающий ветер, бросающий эту самую пыль в лицо. В полупустыне Хайлара не была столь же жарко, как в песках Цемескана, но вот дух пустыни здесь присутствовал — одиночество, пустота, и чувство, что ты такая же песчинка, что тебя окружают.

Болезненно искривлённые тонкие скелеты неизвестных животных, лишь по глупому недоразумению названные деревьями, стояли, ощетинившись рядами острых колючек, и пряча за ними маленькие иссохшиеся листья. О да, эти организмы наверняка были плодом извращённого разума древних магов, безжалостными машинами убийства, прячущимися под маской немощи и беспомощности — не могут же благородные деревья выглядеть так ужасно…

Они тихонько перешёптывались между собой, злобно протягивали шипастые ветки, норовя вцепиться в людей, расцарапать лицо, выколоть глаза…

В небе кружили ящеры-падальщики, перекрикиваясь между собой хриплыми голосами. Они наверняка ждали, когда кто-нибудь отстанет, потеряется и станет их лёгкой добычей. На падальщиков злобно смотрела пара больших песчаных варанов, расположившихся на крупном плоском камне. Они делали вид, что просто греются на солнце…

Но нет! Они все, все, до единого, были верными слугами смертоносной пустыни, её глазами, оружием, частичкой чего-то большего…

О как долго пустыне не приносили жертв! Кровь, кровь, как ей нужна была свежая кровь…

Одумайся, смертный, или будет только хуже.

"Приди ко мне сам", — шептала пустыня. — "Или я заставлю тебя"

Ровный топот копыт. Пыль, скрипящая на подковах.

Всё это буквально гипнотизировало, причём, ничуть не хуже шипения аспида-пересмешника. Твои глаза закрываются, тело слабеет, миг — и ты падаешь под ноги собственного коня. А потом по тебе равнодушно проходят, один за другим тысячи лошадей. Но тебе уже всё равно, ты уже ничего не чувствуешь.

Пыль не знает чувств.

Ни боли. Ни гнева. Ни радости.

Сссстань песчинкой, Акамацу.

Останься здессссь, на дороге — так будет лучшше.

Для вссссеееех… Для вссссеееех…

…Генерал даже и не заметил, когда его собственные мысли сменил какой-то странный, нечеловеческий голос. Акамацу помотал головой, отгоняя странное наваждение, и шипящий голос, шептавший что-то бессвязное, исчез.

Фуу, привидится же такой бред… Видать переутомился, я за эту неделю, да и солнце голову напекло — и никакой климат-контроль доспехов не спас.

Не ссспассс…

Тьфу ты!..

Ну, пустыня, чего тут такого? Просто песок, просто животные — ничего смертельного, просто природа…

Не добрая и не злая, просто, такая как есть.

Акамацу достал из чересседельной сумки плоскую металлическую фляжку, открутил пробку и с наслажденьем глотнул тёплой, с металлическим привкусом воды.

Уф… Хорошо…

В любой пустыне, даже в такой недоделанной, как эта, самая главная ценность — вода. Хорошо, что рядом с городом протекала полноводная круглый год речка, и ни жители города, ни ниаронские солдаты никогда не испытывали недостатка в воде. Вода — это жизнь, и с этим никак не поспоришь…

Вода приносила в полупустыню настоящую красоту — в ураганном темпе начинали расти, и что самое главное, цвести мириады самых разных цветов. Всего за несколько дней раскалённая равнина превращалась в цветущий луг, ветви кривых уродливых деревьев украшали поразительные по своей красоте грозди роскошных белых цветов, по странной прихоти Неба, похожих на розы.

Генерал как истинный ниаронец умел ценить красоту. Настоящий воин мог найти прекрасное во всём — в стремительном росчерке меча, в последнем стоне врага, в пламени истребительного пожара, но вот в полупустыне после дождя искать ничего не требовалось. Она навеивала покой, желание любить, созидать — это ведь порой так не хватало…

…Минуты и шаги таяли, словно невиданный в этих широтах снег, и вот уже вдали показался город. Чёткие квадраты полей, очерченные ирригационными каналами, убогие домишки крестьян, стоящие вне крепостной стены, сама стена — низкая и старая, повидавшая на своём веку немало завоевателей — всё это был Хайлар. Город, с почти что пятидесятитысячным населением, крепость, закрывающая путь вглубь материковых территорий Империи, и как это ни странно — жуткая дыра.

Поначалу Акамацу был просто в ярости, когда его и весь 4-й отдельный засунули сюда. И это после того, как он так хорошо проявил себя в Кайтунском сражение!.. Но потом, поразмыслив, генерал решил, что всё это имеет под собой какую-то важную причину и смирился. Теперь же, когда из Генштаба начали один за другим лететь приказы по усилению боеготовности подразделения, генерал понял — что-то затевается.

Полк понемногу начал втягиваться в город, направляясь к Южным воротам. Здесь, в отличие от всей дороги, уже начали попадаться крестьяне, а также другие путники — естественно, хаты.

Генерал не утруждал себя приказами расчистить дорогу — если сервы хотят жить, они сами уберутся с него, а если нет… Что ж, сервом больше, сервом меньше — не велика потеря…

И, правда — перед всадниками начало образовываться мёртвое пространство. Люди, толкаясь, и отпихивая друг друга, стремились убраться с дороги грозных и безжалостных солдат.

Некоторые из всадников искренне потешались над тем, как эти черви разбегаются перед ними, спотыкаются, падают — им нравилось это ощущение власти над простыми людьми.

Это опьяняло.

Но Акамацу подобное не цепляло — он просто не видел смысла глумиться над этими несчастными. Жалость — вот и всё, что они вызывали у генерала. Да, они были жалки — рваная грязная одежда, худые измождённые лица, и страх, бесконечный страх в глазах…

И Акамацу знал, что, или вернее кто был его источником.

Полк тяжёлой кавалерии неторопливо двигался по городу. То, что казармы находились внутри крепости, было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что, в случае чего, солдаты будут под надёжной защитой, а плохо, потому что, опять-таки, в случае чего, при выходе из города, они стали бы лёгкой добычей пехоты. Да и постоянные переходы туда-сюда до учебного плаца были весьма утомительны, но что поделать — командование не сочло нужным построить отдельный укреплённый лагерь.

Поэтому полк шёл по городу.

Грязные улицы, утопающие в мусоре и ослином навозе, низкие глинобитные дома, крытые снопами проса, даже крепость и та была убогой. Низкие кирпичные стены, кое-как усиленные магией, круглые башни, в которых были наспех прорезаны орудийные бойницы, местами вывалившиеся зубцы парапета, неглубокий ров, заполненный мутной грязной водой… Всё это было явно не показателем высокого класса крепости, но за неимением лучшего…

Генерал, в меру своих скромных сил пытался что-то сделать со всем этим безобразием, но силы в этом противостоянии были слишком неравны. Всадники были отличными воинами, но в их обучение не входила инженерная подготовка, а гарнизон крепости был слишком слаб, да и эти раздолбаи вовсе не горели желанием работать. А идея с привлечением местных жителей была отметена сразу же — слишком дохлые и хилые они были, да и работать на стройке не умели совершенно.

Тем временем солдаты достигли ворот, хотя это было слишком громким названием для столь жалкой калитки. Сделанные из старого дерева, кое-как обитые железом, они носили следы многократных починок и не были рассчитаны на современный штурм. На простом деревянном, даже не опускном мосту стояло десяток разномастно вооружённых солдат городской стражи. Увидев приближающихся всадников они, все как один, подобострастно согнулись в поклоне, попутно пряча ненавидящие взгляды, ведь все стражники были набраны из покорённых хатов.

Генерал даже не удостоил их взглядом — всё его внимание привлёк скачущий к нему всадник, судя по всему из оставленного в крепости десятка.

Около Акамацу всадник развернул своего коня буквально на пятачке, и, примерившись, продолжил движение уже бок о бок с генералом.

— Господин генерал! Командование требует выйти на связь!

— Спасибо, — генерал разглядел лычки всадника. — Сержант.

Вскоре колонна начала подходить к концу своего пути — просторным каменным казармам, являющихся единственным примером стройки чего-либо инженерами Ниарона в этом городе.

Ранее здесь, кажется, располагались апартаменты здешнего градоначальника, но строение было слишком большим и нефункциональным, поэтому его и снесли, и построили ряды простых каменных трёхэтажных бараков. На нижнем этаже располагались конюшни и вспомогательные помещения, а на верхних — жилые комнаты.

Остановившись около здания, где, судя по частоколу длинных металлических антенн на крыше, находилась установка Дайсон-связи, генерал пружинисто спрыгнул с коня, бросил поводья подбежавшему солдату, и направился внутрь здания.

Часовые на входе, увидев генерала, моментально встали по стойке смирно. Акамацу кивнул им, по крутой лестнице поднялся на второй этаж, и без стука вошёл в узел связи.

Трое связистов моментально вскочили на ноги, один из них немедленно нажал иероглиф на большом пульте управления.

— Господин, Генеральный штаб на связи в режиме ожидания.

— Хорошо. — Акамацу подошёл к пульту. — Вы свободны.

Связисты не заставили повторять приказ дважды и быстро очистили помещение.

Генерал тронул большую зелёную клавишу и начал сеанс связи.

— Генерал Абэ слушает…

…Спустя полчаса он вышел из здания связи и теперь уже никто не смог бы прочитать в глазах Акамацу ни усталость, ни тоску. Нет, теперь его взор полыхал настоящим огнём неподдельной радости — скоро, очень скоро Акамацу покинет это проклятое место.

Генерала Абэ ждала война.

* * *

Ниаронское море, 204 мили к юго-востоку от побережья Империи Рарден; борт тяжёлого субкрейсера "СТ-157", 1 июня 1607 г. от Р.С., 10:07

— Задраить внешние люки! Приготовиться к погружению!

Капитан ещё не успел договорить, а на лодке уже поднялась рабочая суматоха — команда субкрейсера начала занимать места по штатному расписанию. Люки в ходовой рубке были быстро задраены, а корме, в районе ходового движка пришли в движение дымовые трубы. С тихим скрежетом эти два коротких двухметровых патрубка, расположенные под углом в сорок пять градусов, начали уползать вглубь корпуса подводной лодки. После того как трубы были втянуты, два оставшихся от них отверстия были перекрыты защитными люками, откинутыми на время надводного плавания. С тихим шипением воздухом наполнились резиновые шланги, расположенные на торцевой части люков, показывая тем самым, что отверстия загерметизованы.

Котло-реакторный двигатель был остановлен, и теперь водомёты перешли на питание от накопителей Силы.

— Горизонтальные рули — пятнадцать! Оба двигателя — средний вперёд!

Капитан первого ранга Датэ Иритада, напоследок взглянул сквозь узкое заговорённое стекло рубки на уходящее вверх небо, внутренне радуясь пасмурной погоде — меньше шансов засветиться перед патрульной авиацией.

Датэ перешёл из рубки в центральный отсек и сел в своё кресло.

Позади был, почти что тридцатичасовой переход из главной ВМБ Ниарона Ионаго. Теперь же предстоял самый ответственный этап похода — скрытное проникновение в территориальные воды Рардена. Поэтому капитан и отдал приказ погрузиться — идти дальше в надводном положение было бы слишком рискованным и опрометчивым поступком, ибо в этом районе уже можно было натолкнуться на патрульные корабли или драконов морской разведки. Летуны не несли явной опасности, но могли навести на субкрейсер тяжёлые корабли противника. Опасаться стоило лёгких и тяжёлых крейсеров, корветы и сторожевики подлодке были не страшны.

"СТ-143" являлся одним из самых новейших кораблей Императорского флота, и заодно одним из самых мощных субкораблей. Водоизмещение — 3130 тонн, десять установок ВВП, шесть носовых и четыре кормовых, два шестидюймовых эмиттера, скорость надводная — 18 узлов, подводная — 7 узлов, дальность плавания — 10 000 миль.

Тяжёлый субкрейсер являлся ещё одним воплощением конструкторской мысли Ниарона, склонной к гигантомании. Возможно, это было мотивировано небольшой комплекцией и ростом самих ниаронцев или ещё чем, но столь крупного субкорабля больше не было на флоте ни одной страны мира.

Нет, большой и мощный корабль — это, конечно же, здорово…

Но не всегда.

В данном случае капитан Иритада предпочёл бы этой громаде свою старую "Т-82", но видно не судьба…

Большой корабль — это всегда не только большая мощь, но и большие проблемы. Даже не беря в расчёт дорогое содержание и потребность в более сложной береговой инфраструктуре, крупные суда являлись гораздо более вожделенной целью для противника. Всегда есть разница, потопил ли ты дюжину корветов или целый линкор, даже если потеря этих самых корветов для врага — более тяжелый удар.

И вообще, подобная трата ресурсов, на взгляд Датэ, была бессмысленна. Капитан являлся сторонником менее мощного, но более многочисленного океанского флота, как над-, так и подводного. Своё же назначение на этого монстра он считал злой иронией судьбы — а как ещё было это воспринимать? Эх, жалко, что в Штабе так восхищаются этими гигантами — только металл и железное дерево зазря переводят… А ведь если что случится, их же жадность задушит посылать большой корабль — не дай, Небо, с ним что-то произойдёт! А так понаделали бы менее мощных кораблей, но числом поболе и не так жалко было бы терять их…

Ладно, хватит уже сокрушаться — что есть, на том и будем воевать. Нашёл, о чём сожалеть — "у меня, видите ли, корабль слишком большой и мощный, что делать-то?". Тьфу, пропасть, подумай лучше о тех капитанах, что пойдут в атаку на врага на каких-нибудь лоханках.

Тем более что в бой уже достаточно скоро — ещё двадцать восемь часов, и всё!..

Перед выходом в море, капитан получил запечатанный конверт с дальнейшими приказами. Его было предписано открыть на удаление ни менее двухсот пятидесяти миль от побережья материка, в районе патрулирования.

Когда Датэ открыл этот конверт, то сразу похолодел — на официальном бланке, красными чернилами ему предписывалось скрытно войти в территориальные воды Рардена, а 2 июня, в 14:00 атаковать вместе с другими кораблями военно-морскую базу Нежинск.

Дневная атака — это было что-то новенькое, такого капитан не ожидал. Интересно, чем они мотивировали это? По устоявшейся… гм, традиции, атаки всегда начинали на рассвете… Хотя, возможно на это и расчёт?..

Так что, капитан первого ранга Датэ Иритада, поскорее забывай все посторонние мысли.

Ведь завтра — война.

* * *

Империи Ниарон, г. Хайлар, 1 июня 1607 г. от Р.С., 21:52

Солнце в последний раз послало свои лучи ввысь и закатилось за горизонт. Темно станет ещё не скоро, но на небе уже зажглись несколько огоньков звёзд, хотя правильнее было бы сказать планет, ведь для звёзд ещё было слишком рано. Конечно же, большинству людей было глубоко плевать на эти тонкости, но только не Звездочёту. Правда он и не принадлежал к людям.

Как и уже многие века, он по-прежнему стоял на одном и том же месте и смотрел в небо. Звездочёт уже давно забыл, что когда-то был смертным, но вот зрение его оставалось всё тем же зрением простого человека — он не любил что-либо менять.

Так было заложено Творцом, и только он во власти что-то менять.

Чтобы смотреть на звёзды не нужно зрения как у ястреба или умения видеть потоки энергий — здесь дело не в способностях.

Нужно было просто уметь смотреть.

Слегка поёжившись от надвигающей прохлады, Звездочёт услышал какой-то шум рядом с собой, и с сожалением отвёл взгляд от неба.

Откуда-то из глубины полупустыни ветер гнал небольшое облако пыли.

Звездочёт прищурился, и. поколебавшись, перевёл зрение в несколько в иной спектр.

Да, так и есть — это был не просто ветер и не просто пыль… Интересно, что ему понадобилось от меня?.. Впрочем, он уже не так уж и далеко, сейчас подлетит ко мне и сам всё расскажет…

Недолетая всего лишь нескольких метров до места, где стоял Звездочёт, ветер внезапно словно бы натолкнулся на невидимую преграду. Облако пыли остановилось, словно бы натолкнувшись на невидимую стену, и распустилось причудливым цветком — языки песка так и рванули во все стороны. Затем облако вновь собралось в плотный комок, взмывая вверх, на трёхметровую высоту, и плотной лентой по дуге опустилось прямо около Звездочёта.

Пыль быстро собралась в фигуру, контуром напоминающую человеческую, разве что, нельзя было точно определить её очертания — потоки пыли постоянно перетекали из одного положения в другое.

— Опять твои шуточки, Звездочёт? Мог бы и не ставить барьер, кому ты вообще нужен? — сварливо сказала фигура.

— Тебе, например, — спокойно парировал Звездочёт. — Что привело тебя ко мне, о высокочтимый Странник?

Пылевая фигура на секунду размылась в очертаниях.

— Не паясничай, я по серьёзному делу. Со мной говорила Она.

Звездочёт моментально посерьёзнел.

— Так, отсюда поподробнее. О чём, как?

— Просто сказала придти к тебе и тоже посмотреть на звёзды… Слушай, может она тоже гаснет? Я даже не понял, к чему она это сказала…

— Но пришёл, — заметил Звездочёт.

— Пришёл, — жест пылевой фигуры можно было истолковать как кивок. — А что дальше?

— Будем смотреть на звёзды, — отрезал Звездочёт. — Не маячь, садись.

Странник вздохнул, а затем выбросил резко удлинившуюся руку в сторону большого плоского камня, лежащего невдалеке. Рука, превратившаяся в небольшой пылевой вихрь, закружилась около камня. В следующий миг он оторвался от земли, и ведомый волей и силой Странника, пролетел полудюжину метров, и мягко приземлился около пылевой фигуры и Звездочёта.

Вихрь вновь превратился в подобие руки, а лишний песок, всосанный вихрем, опал на землю. Странник сел, если это определение вообще было к нему применимо.

Но Звездочёт уже отрешился от всего происходящего и уставился в небо.

Время текло, час проходил за часом. Но Странник ждал — за сотни лет он научился ждать.

И лишь только когда минула полночь, Звездочёт вышел из оцепенения.

— Странник, Странник!.. — крикнул он.

— Не кричи, никуда я не делся, — ехидно ответила пылевая фигура.

— Странник. Нам. Срочно. Нужно. На север, — раздельно произнёс Звездочёт.

— Зачем? — искренне удивился Странник.

— Там произойдёт один из Поединков Судьбы, самый ближайший к нам. И мы должны успеть попасть туда.

— А если без пафоса и патетики? — спросил Странники.

— Там будет много Силы, — просто ответил Звездочёт. — Хватит и нам, и Ей.

— Даа! Сссколько я ждал этого, фссс! — зашелестел песок. — Вот только как ты доберёшься на север? Ты же, гм…

— Дерево? — саркастически усмехнулся Звездочёт и потряс шипастыми ветками. — Тут всё просто — принеси мне душу смертного, и я приму облик… подобный тебе.

— Хм, а ведь как знал, — прошелестел Странник, и откуда-то из глубин своего песчаного тела достал небольшую, полыхавшую тускло-багровым огнём призрачную сферу. Она плавно соскользнула с его руки и втянулась внутрь подставленной ветки.

В следующий миг старое искривлённое дерево сотрясли судороги, какая-то тень выскользнула из него, после чего оно полностью рассыпалось в прах.

Поднявшийся ветер взметнул его, собирая в фигуру, напоминавшую человеческую.

— Нда, крестьянская душонка, — раздражённо произнёс Звездочёт. — Ничего лучше не было?

— Хоть бы спасибо сказал, — обиделся Странник. — Сам прекрасно же знаешь, что сил у меня осталась лишь только капля от прежних.

— Ладно, не дуйся — нам пора в дорогу. На севере соберём больше.

— Но чтобы пробудить Хозяйку пустыни придётся собрать очень много Силы, — заметил Странник. — Мы справимся?

— Не сомневайся. Нам кое-кто поможет. Пускай и невольно, — Звездочёт хищно взглянул в сторону города. — Мы пойдём по следам ниаронцев.

— Как стервятники? — презрительно спросил Странник.

— Да, как стервятники, — спокойно ответил Звездочёт. — Мы ещё слишком слабы… И вообще ты должен быть благодарен имперцам. Ведь именно эти недоумки разрушили охранные амулеты и освободили нас.

— Глупцы, — усмехнулся Странник, — они думали, что это боевые башни хатов… Но с ними пришли маги — и мы не смогли открыть охоту на этот двуногий скот.

— Не переживай, скоро в наш мир придёт ещё одна частичка Хаоса. Магов и воинов станет меньше, а мы вновь обретём силу и власть.

— Будем надеяться, — задумчиво проговорил Странник. — Когда отправляемся?

— Чем скорее, тем лучше, — ответил Звездочёт, превращаясь в бесформенное облако пыли и песка.

Через мгновенье два древних демона уже летели на север.

Глава 5

Серджио Эрлеоне мог быть спокоен — его смерть и гибель рарденских кораблей не остались напрасными.

В 5:14 утра кодированный пакет с донесением об обнаружение вражеских судов был получен в Штабе округа и дешифрован. "Витязь" ещё дрался, а генералов и адмиралов уже спешно поднимали из постелей по тревоге.

План ниаронцев дал первый промах — их нападение перестало быть внезапным.

Судьба, всемогущая судьба, смешала все карты ниаронскому командованию. Она властно собрала воедино мелкие случайности, но что из этого всего получится никто даже и предположить не мог. По отдельности они ничего не могли решить, но вместе…

Всего лишь несколько кораблей на всём Великоокеанском Флоте Рардена имели у себя на борту негаторы, и только с нескольких из них до сих пор не были сняты масс-детекторы.

Никто не предполагал, что из-за наведённых помех крейсер собьётся с курса и выйдет за пределы зоны испытаний.

Ниаронцы не смогли предположить, что рарденцы атакуют их, несмотря на численный перевес кораблей Рассветной империи. Предполагалось, что случайный сторожевик рассмотрит вторжение эскадры лишь как некую провокацию, и в первую очередь попытается связаться с нарушителями и будет легко уничтожен…

Но нет.

Капитан Эрлеоне умел только воевать, а все эти тонкие игры на нервах были не для него — хотя как было бы замечательно просто ошибиться! Трибунал, дипломатический конфликт — это просто ерунда в сравнении с вероятностью настоящей угрозы. И поэтому Серджио пошёл на смерть и повёл с собой верных ему людей лишь только ради одного — предупредить, спасти, дать время на подготовку, если угроза всё же реальна. Он решил, что лучше потерять один крейсер и два корвета в бою, чем весь флот на рейде.

Было уже так, было, и в Рардене, и в других странах — не поверили, не решились упредить угрозу, не стали рисковать всем и наносить удар первыми…

Но если не ты, то тебя — таков один из главных законов войны.

Не раз уже неожиданный удар обрушивался на спящие города и неподготовленные армии. И сколько тогда простых солдат и генералов рвало на себе волосы от отчаянья, не в силах остановить лавину победоносных вражеских войск? Сколькими убитыми людьми и сожженными городами была тогда оплачена нерешительность и промедление?

Нет, на этот раз такому не бывать.

Упрямый капитан и его маленькая эскадра стали песчинкой в великолепном механизме плана вторжения. Песчинкой, из-за которой сбилась тончайшая настройка. Песчинкой, из-за которой пошёл в разнос весь механизм, песчинка…

И после этого вы будете говорить, что один человек ничего не в силах изменить?

На одной чаше весов — план, выдуманный лучшими умами целой страны, рассчитанный по минутам, связывающие отдельные части в единое целое…

И обрекающий людей твоей крови, твоего духа на смерть.

Что ты бросишь на другую чашу, ты, простой человек?

Храбрость? Но этого мало.

Ярость, гнев, отчаянье? Мало, слишком, мало…

Жизнь? Уже лучше, но всё равно одной жизнью нельзя выкупить тысячи других…

…Так и идите к демону, проклятые Весы! — крикнешь ты. — Нет у меня больше ничего! Но всё равно я не отступлюсь — вдруг моя жизнь станет той соломинкой, что сломает спину верблюда? И со мной всегда встанут другие люди, которые будут готовы отдать за других свои жизни. Да, и за тех, кто струсит и не выйдет на бой, за предателей, за прочую мразь — кому-то всё равно придётся идти ЗА них, занять ИХ место.

Бог рассудит всех, и хороших, и плохих — всех.

Бессмысленно? Ха, не смешите меня, Весы! Кто-то всё равно должен драться, кому-то нельзя сдаваться, и кому же, как не нам? За нами наша земля, наши друзья и родные, и чужие друзья, и чужие дети…

Один человек, говорите? Да нет — мы не бываем одиноки, с нами всегда есть кто-то ещё. Фрегаттен-капитан Серджио Эрлеоне — один? А как же ещё сотни человек команды? А те, за которых они умирают?..

Нет, Весы, нас здесь целая армия — и мы остановим врага. Любой ценой. Да и не такой цены, что могла бы измерить всё это.

Главное, чтобы это всё было не напрасно.

* * *

Империя Рарден, г. Нежинск; Штаб командования Приморским военным округом, 2 июня 1607 г. от Р.С., 5:14

…Когда поступило сообщение от "Витязя", на узле связи, кроме молодого сержанта-связиста, никого и не было, и когда он прочитал свежеотпечатанный текст, то мгновенно похолодел.

Ему было очень страшно — ещё ни разу в жизни сержант не бывал, а дай Сотер, и никогда не будет на войне. Но всё-таки, справившись с волнением, он откинул защитную крышку на большом пульте управления и вжал пресловутую "большую красную кнопку". Нельзя было поступить иначе — в тексте сообщения присутствовал код "Стилет", то есть сигнал о начале полномасштабной войны, поэтому тревога обязана была быть объявлена.

По крепости тут же разнёсся сигнал боевой тревоги — под резкий вой сирен холодный голос начал монотонно бубнить из ретрансляторов.

— Внимание! Боевая тревога! Личному составу занять места согласно боевому расписанию! Внимание! Боевая…

Минут через пять в узел связи буквально влетел дежурный офицер.

— Какого хрена?!..

Судя по злобной гримасе, исказившей его лицо, он подозревал, что салага случайно нажал кнопку тревоги, и собирался устроить ему выволочку по самое не балуйся…

Но увидев бледное лицо сержанта, офицер с нашивками лейтенанта, словно бы натолкнулся на невидимую преграду и резко остановился. Связист дрожащими руками протянул ему распечатанный листок, дежурный офицер механическим движением принял сообщение и погрузился в чтение.

Сержант, встретившись взглядом с лейтенантом, быстро отвёл глаза — столько обжигающего холода сейчас таилось в глубине зелёных глаз дежурного офицера.

— Срочно, — приказал лейтенант. — Выходи на связь со всеми, с кем удастся. Предупреди погранзаставы, свяжись с Центральным округом. Немедленно.

Молодой сержант с отчаяньем взглянул на него.

— Господин лейтенант, что же это такое?

Глаза офицера недобро сузились.

— Это — война.

— Но ведь войну же всегда объявляют?..

— Значит, в этот раз они ударят без объявления войны, — резко ответил лейтенант.

— Но ведь это бесчестно… — тихо прошептал сержант.

— На войне мало чести, парень. — Офицер помолчал, покачиваясь с носка на пятку, а затем рявкнул. — Ну, чего расселся, сержант? Выполнять приказ, живо!

Сержант лихорадочно кинулся к установке Дайсон-связи и начал что-то настраивать, а в дверь уже забегали остальные, положенные по штату, связисты. Наспех одетые, отчаянно зевающие — они ещё не знали, что сейчас начинается…

* * *

Ниаронское море, 51 миля к юго-востоку от побережья Империи Рарден; борт тяжёлого авианосца "Асикага", 2 июня 1607 г. от Р.С., 13:39

Острый нос тяжёлого авианосца разрезал свинцово-серые воды Ниаронского моря. Видимость была не самая лучшая — сказывались эффекты наведённых помех. Пока что от них было больше помех, чем реальной пользы — ещё немного и будет ясно, оправданы ли были все усилия магов по их постановке.

Адмирал Акира Торукава, командующий ударным флотом, был в ярости, хотя и не показывал вида. Весь хорошо продуманный план уничтожения рарденского флота прямо в порту, летел к восточным демонам в пасть.

…Контр-адмирал Итсикава — просто недоумок! Это же надо — умудриться прошляпить небольшую эскадру противника, и при тотальном огневом превосходстве не уничтожить её без ущерба для себя. Нет, ну это, вообще ни в какие ворота не лезет! Один лёгкий крейсер и два корвета вступают в бой против целой эскадры, уничтожают четыре корвета, лёгкий и тяжёлый крейсер, тяжело повреждают ещё один лёгкий… Хорошо, что контр-адмирал погиб на флагмане, иначе за проявленную халатность его бы судил Верховный Трибунал, и Итсикава не отделался бы так просто.

Слава Небу, что безумных рарденцев удалось потопить, но если так будет сражаться каждый корабль врага… Судя по сбивчивому докладу принявшего командование вместо погибшего контр-адмирала каперранга Токи, его эскадра теперь больше подходила под определение инвалидной команды, чем полноценного боевого отряда, а значит, об операции по уничтожению крейсерской эскадры в порте Скальный придётся забыть.

Главное, чтобы патрульный крейсер не успел сообщить о вторжение вражеских кораблей, самое главное…

Отступать уже поздно — замахнувшуюся для удара руку ниаронского флота уже не остановить.

Ударная эскадра уже шла на всех парах, команды кораблей заняли свои места по боевому расписанию, эмиттеры были расчехлены и развёрнуты в боевое положение. Первая волна драконов уже стартовала с палуб тяжёлых авианосцев, и сейчас по направлению к Нежинску летело по 60 истребителей и штурмовиков, а также 24 пикировщика. Такое соотношение объяснялось тем, что авианосная авиация Ниарона ещё ни разу не сходилась в бою с более-менее равным противником, и оптимальное сочетание защитных и атакующих сил известно не было.

Где-то впереди, на удаление примерно 30 миль, шла головная пара корветов разведки. Ещё две такие же пары составляли фланговое охранение группы, тыловое же решили не организовывать за явной бессмысленностью.

Следом за головной парой, на удаление десяти миль шли главные корабли-защитники группы — шесть линкоров, идущих строем уступа. Несмотря на все усилия, суперлинкор "Амаго" в строй ещё так и не вступил, так что сейчас в бой шли старые, но надёжные корабли: "Нагару", "Исен", "Киуго", "Муцо", "Фусо" и "Уракава".

"Исен", "Киуго", "Муцо" и "Фусо" являлись однотипными кораблями-систершипами. Были они уже не слишком новыми (в прошлом году головному "Исену" стукнуло 28 лет), но по-прежнему весьма мощными и неплохо защищёнными. Главной их проблемой являлось устаревшее расположение артиллерии в шести двухорудийных башнях, попарно в носу, в корме и в середине корпуса. Тем ни менее двенадцать 356-мм эмиттера файерболов главного калибра — это вам не шутка, плюс к тому же линкоры-исеноиды имели неплохое бронирование — пояс от четвёртого до двенадцатого ранга, башни четырнадцатого ранга, бронированная палуба второго ранга. Вот эмиттеры вспомогательного калибра, конечно, были не так хороши — из шестнадцати пятидюймовых орудий, только половина была снаряжена файерболами. Остальные же несли заклятье "танатос" — довольно неплохое средство против живых существ, но практически бесполезные против даже слабой брони.

Адмирал считал эти эмиттеры просто дорогими игрушками — что толку, что в ближнем бою эти испускатели призрачно-голубых волн начисто выкашивали экипажи корветов и прочей мелочи? Зато сколько мороки было с корректировкой их огня, да и в последнее время даже корветы начали потихоньку одеваться в броню, так что с "танатосом" было пора завязывать. А ведь их ещё до сих пор ставили на новые корабли, на тот же "Цугару", что несколько часов назад нелепейшим образом погиб… Потеря тяжёлого крейсера уже в первый день войны — это серьёзная потеря, но ничего — рарденцам скоро придётся гораздо хуже…

Что же касается расположения вспомогательной артиллерии четвёрки линкоров, то установлена она была не в лучшем порядке — в палубных установках были расположены только лишь малополезные "танатосы", а метатели огнешаров стояли исключительно в подпалубных казематах, что в принципе исключало их применение как универсальный калибр, да и с зоной обстрела было плоховато.

Но даже, несмотря на все недостатки, четвёрка линкоров типа "Исен" были весьма и весьма боеспособна и опасна для противника. Тем более что перед началом войны они прошли капитальный ремонт и модернизацию — была усилена подводная защита, поставлены радары и новые дальномеры, а также новомодная зенитная артиллерия — двадцать пять спаренных 37-мм эмиттеров файерболов. А скорость линкоров с новыми котло-реакторными установками Кампон составила 26 узлов — не слишком много, но вполне приемлемо.

Ещё два линкора, типа "Уракава" были куда более опасными зверьми — относительно новые, всего по 17 лет, они были дальнейшим развитием кораблестроительной мысли Ниарона. На них артиллерия была расположена куда более рационально, чем на старичках-исеноидах — по две двухорудийные башни в носу и корме, итого восемь 406-мм эмиттера. Вновь, правда, подкачала вспомогательная артиллерия — "Уракава" и его брат оказались последними кораблями линейного флота Ниарона, получившими эмиттеры вспомогательного калибра в подпалубных казематах — традиционные 16 пятидюймовок, половина файерболы, половина "танатосы". Плюс к этому вооружению корабли после модернизации получили полсотни 37-мм зениток. Бронирование оставалось тем же, что и на их предшественниках, ведь если не считать иной схемы расположения орудий главного калибра, линкоры типа "Уракава" конструктивно практически полностью повторяли исеноидов, а с навеской дополнительной брони никто возиться не стал. Перезаговаривать броневые медные листы было практически невозможно, а заменять их на новые — нереально. Дешевле было построить новый корабль, чем поменять тонкую настройку общей защитной системы корабля. Невозможно было просто отодрать один лист и прилепить на его место другой, чужеродный объект сразу же вносил во всю защитную систему элемент неустойчивости, вплоть до полной потери у меди магических свойств. Так что бронирование корабля всегда выполнялось в комплексе и один-единственный раз в его жизни — при постройке. Нет, это не означало, что кораблестроители всего мира были клиническими идиотами и по необъяснимой прихоти строили одноразовые боевые корабли, которые после первого же боя можно было благополучно списывать в утиль. Нет, ставить аналогично заговорённые броневые листы ничто не мешало, трудности возникали при попытке установить броню более высокого ранга.

Вслед за линкорами, строем пеленга шла четвёрка тяжёлых авианосцев — "Асикага", "Катогару", "Тайхо" и "Цуругисаги". Построенные по одному проекту и, практически не отличающиеся друг от друга конструктивно, они являлись ядром авиационно-ударного соединения. Несущие по 72 дракона, они вдобавок были ещё и неплохо вооружены, в отличие от их сородичей, построенных, скажем в Арбенохаре. Восемь спаренных восьмидюймовок в четырёх бортовых спонсонах, дюжина спаренных 127-мм и 70 зенитных орудий — всё это бы сделало честь даже тяжёлым артиллерийским кораблям. Вдобавок к этому, авианосцы были великолепно бронированы, защита бортового пояса доходила до десятого ранга — для авианосца просто неслыханно! Но так как эти корабли имели ключевое значение во всех крупных морских операциях, то и были построены по последнему слову техномагии — новейшие реакторы, работающие на мазуте, разгоняли эти огромные авианосцы до внушительной скорости в 30 узлов, даже несмотря солидное бронирование и вооружение. Всё это делало эти корабли одними из самых мощных, если не самыми мощными кораблями, на всём бассейне Великого океана.

Довершали список флота 4 тяжёлых, 4 лёгких крейсера и 30 корветов. Два тяжёлых крейсера были приданы линкорам в качестве корректировщиков огня, шесть корветов несли дозорную службу, а все остальные корабли были сведены в два специальных ударных соединения, предназначенных для контратаки вероятного противника с флангов, посредством установок ВВП.

Всё было рассчитано и продумано, теперь оставалось ждать от известий от первой волны драконов, стартовавших около получаса назад.

* * *

Империя Рарден, г. Нежинск; 2 июня 1607 г. от Р.С., 13:57

Сегодня полковник авиации Хандзо Ито лично участвовал в налёте на вражескую военно-морскую базу, в качестве командира штурмовой эскадрильи. В полёте ниаронские драконы находились уже около двадцати минут — истребителям пришлось подстраиваться под скорость неторопливых штурмовиков, которые выжимали километров сто пятьдесят в час, не больше. Да, драконов можно было подстегнуть и выжать ещё километров двадцать, но эта мизерная прибавка стоила бы слишком дорого. Летучие ящеры всё же были живыми существами, а не бездушными механизмами, и такое понятие как усталость было им совсем не чуждо. Всадники и так старались не напрягать драконов лишний раз, дабы сохранить побольше сил для схватки, так что скорость приходилось развивать не максимальную, а экономическую.

…Хандзо немного поёжился — всё-таки на высоте, да к тому же ещё и среди низких облаков было довольно холодно, не спасали ни лётный комбинезон, ни тёплый шлем. Вдобавок ещё и стекла больших лётных очков постоянно запотевали…

Хорошо было драконам — они спокойно летели, мерно взмахивая крыльями, и никакой холод этим теплокровным волшебным зверям был не страшен. Драконы были сыты и полны сил, а их глаза светились жёлто-зелёным светом, показывая, что звери готовы обрушить на корабли противника волны всесокрушающего пламени.

Внезапно в наушниках шлема послышался искажённый помехами голос комполка истребителей полковника Кацуо Тоёсада.

— Внимание! Выход на цели! Штурмовикам приготовиться к атаке, истребителям — обеспечить прикрытие.

Хандзо крепче сжал поводья и мысленно отдал приказ своему дракону на снижение.

Слегка сложив крылья, штурмовик начал пикировать вниз, его манёвр тут же повторил ведомый и остальные красные драконы. Штурмовики начали перестраиваться из походного ордера в боевой и разделяться на четыре, примерно равные по численности, группы. Все эти группы были дополнительно разделены на три эшелона, идущих строем пеленга друг за другом, причём каждый следующий авиаотряд в группе шёл немного выше головного. Отдельной компактной группой шли пикирующие драконы, правда, по каким соображениям их включили в группу для атаки наземных объектов, было не слишком понятно — всё же пикировщики были узкозаточенными под морской бой зверьми…

…Закончив перестраиваться, драконы, пробив низкие облака, вывалились на открытый воздух, и перед ними предстал большой город-порт.

Нежинск своей формой походил на полумесяц, охватывающий большую бухту. Крепостью он был очень даже серьёзной — с сухопутной стороны он был защищён двумя рядами крепостных стен, а с моря — мощным брекватером, с многочисленными башнями. В центре города высился главный форт, являющийся главным элементом обороны — в нём находилось большая часть гарнизонных солдат и магов. Донжон являлись первой, по приоритетности, целью — вначале драконам было необходимо подавить ПВО, и лишь обезопасив себя от атак с земли, следовало приступать к уничтожению кораблей… Стоп, а вот с этим как раз были проблемы.

Хандзо мгновенно пробил холодный пот.

На рейде Нежинска не было боевых кораблей.

Вообще.

План атаки стремительно шёл прахом.

Одна из четырёх групп штурмовиков сразу же отделилась от основной массы и начала полого пикировать вниз, заходя на атаку береговой инфраструктуры порта. Три остальные продолжали свой полёт — их целью был кремль.

На высоте примерно ста метров над ними крутили карусель истребители, и сейчас их командир лихорадочно пытался найти ответ на один-единственный вопрос — почему здесь нет ни одного корабля варваров?

Полковник Ито понял, что всё идёт совсем не так, как должно бы быть. На рейде не было ни одного боевого корабля, только какие-то рыбацкие лоханки, а ни на крепостных стенах, ни в самом городе не было видно ни одного человека. Тем ни менее, он вывел штурмовую эскадрилью в атаку на кремль — драконы брали этот масштабный комплекс строений в клещи сразу с трёх сторон. В районе порта между тем уже завязалась яростная битва — северяне оказались на удивленье бдительны, и зашедших на штурмовку складов и доков драконов встретил плотный огонь зенитной артиллерии. И хотя огневых точек у рарденцев было не так уж и много, штурмовикам всё же пришлось отвлечься от атаки целей, чтобы подавить ПВО противника.

Между тем драконы, идущие в атаку на городской кремль, уже вошли в пологое пикирование и изготовились к огнеметанию — дистанция составляла уже около двух сотен метров, ещё немного и укрепления северян окажутся в зоне поражения драконьего огня. Всадники тем временем взялись за тросы, ответственные за сброс бомб — было достаточно одного рывка, чтобы хитрый узел, удерживающий небольшой снаряд на подвеске, был в мгновение ока распущен. Совместный огненно-бомбовый удар был вещью поистине сокрушительной, и устоять перед ним даже хорошо защищённой крепости было весьма и весьма сложно.

Драконы уже практически вышли на ударную дистанцию. Передовые эшелоны эскадрилий шли в достаточно плотном строю — для уничтожения вражеской цитадели требовался мощный, совместный удар…

И тут рарденцы ударили.

…Поднятые с утра по тревоге генералы и адмиралы, не имели ни секунды на раздумье, поэтому действовали максимально просто, но быстро. Всему населению города и простым солдатам было приказано укрыться в бункерах и подвалах, а оборона города возлагалась исключительно на плечи магов, а также на расчёты зенитных и береговых батарей. Очень много средств ПВО было собрано в форте, ибо по городу их раскидывать было бессмысленно — всё равно такой крупный объект, как Нежинск, полностью прикрыть зенитками было нереально. Да и не было их в достаточном количестве для надёжного прикрытия наиболее важных объектов в городе, поэтому пришлось сосредоточиться на двух районах противовоздушной обороны — в районе порта и в кремле. Причём если в цитадели были сосредоточены в основном маги, то простые магострелы были преимущественно размещены в районе порта, плюс ещё имелось несколько опорных пунктов, разбросанных по всему городу.

Боевым же кораблям рарденцев был отдан приказ немедленно выйти в море и если потребуется, то ценой своей жизни остановить врага. Главной проблемой рарденского командования было то, что о силах Ниарона не было известно ровным счётом ничего — поступивший доклад от лёгкого крейсера "Витязь" свидетельствовал о вторжение в воды Рардена только лишь ударной крейсерской эскадры. Ни о каких крупных силах известно не было, но адмирал Видерхоленн, командующий ВОФ, резонно рассудил, что если их никто не видел — это ещё не означает, что их нет вообще. А если рекомые крупные силы всё же начали вторжение, то удару наверняка подвергнутся главные военно-морские базы, ведь с потерей кораблей Рарден мог, в принципе, забыть о своих островных владений на Востоке.

Так что адмирал решил идти в море и дать бой.

Любому количеству кораблей противника.

Тем временем на земле, в крепости, генерал Севастьянов решил, что в первую очередь стоит опасаться воздушного налёта. Он посчитал, что высадка морского десанта прямо в главном порту флота — вещь слишком маловероятная.

Вот так и получилось, что рарденцы опередили нападающих и перехватили у них инициативу.

…На истребительное прикрытие навалились упавшие из облаков драконы-истребители Рардена. Мгновенье, и в небе над Нежинском сотни драконов закружились в смертельной схватке.

А в это время прямо в лоб штурмовикам, из боевых башен и со стен полетело множество "алых сетей", "перьев феникса", воздух наполнился "ледяными" и "водяными штормами". Практически в упор по налетающим драконам начало стрелять всё, что собственно могло стрелять: зенитки, арбалеты, даже пушки, загодя снаряжённые крупной картечью.

Идущий во главе центральной группы Хандзо в отчаянье приказал выставлять огненную завесу и любой ценой прожечь себе путь в атакующих заклятьях. А затем прорываться и уходить, ведь атака сорвалась, их уже ждали здесь…

Драконы первых эшелонов дружно плюнули огнём, ставя широкую пламенную завесу на десятки метров, и попытались погасить скорость, одновременно уходя вверх и в стороны.

Над Нежинском столкнулись две истребительные волны первородных стихий — заклятья магов и огонь драконов.

Небо над крепостью осветилось множеством взрывов от лопающихся заклятий, не выдержавших яростного напора драконьего пламени. Если бы маги в крепости не были бы готовы к нападению, их можно было задавить поодиночке испытанной тактикой — двое жгут огнём заклятья, а один атакует колдуна, но…

Но к сожалению для ниаронских пилотов, маги Рардена были готовы, а огненная защита драконов не была абсолютной — огонь выжигал первый, второй, максимум третий эшелон заклятий, но крепостные маги сейчас, не щадя себя, колдовали в совершенно безумном темпе. Сейчас было не до тонких расчётов Силы затраченной, оставшейся и зарезервированной — главным в данный момент было напичкать небо над Нежинском максимально возможным количеством заклятий, и уничтожить как можно больше штурмовиков ниаронцев. Далее эффект первого удара и перехваченной инициативы пропадёт, и тогда вражеские драконы станут куда более опасны.

Удар рарденцев был сокрушителен. Из первой волны штурмовиков смогли отвернуть от цели и спастись лишь те, кто шёл с краю строя — в общей сложности не более полудюжины. Остальные же попали под хорошо подготовленный массированный магический удар и были буквально сожжены и разорваны заклятьями рарденских чародеев. Не удалось спастись и полковнику Ито — он летел на острие строя и попал прямо в эпицентр сотворённого магами северян магического урагана. Сначала крылья его дракона пробили айсболты, а затем всадника накрыл "водяной шторм", и множество тончайших водяных струй буквально разорвали тело полковника. И уже падающих, полковника вместе с драконом добило клубящееся облако пламени — "перо феникса".

Окутанные огнём, истекающие кровью, с изломанными крыльями и телами, драконы падали на жилые дома около форта, врезались в крепкий бетон крепостных стен. Лишь немногие, пойдя в самоубийственную атаку, смогли окатить волнами пламени башни и стены, но это было булавочным уколом по сравнению с возможным совокупным ударом эскадрильи.

Второй и третий эшелоны штурмовиков, разделившись на отдельные двойки, бросилась врассыпную. Пары драконов попытались атаковать форт в индивидуальном порядке, заставляя защитников крепости распылять силы и внимание. Всё-таки четыре десятка драконов — это большая сила, которую не сразу и не вдруг уничтожишь…

Лишь в одном месте ниаронцы смогли несмотря ни на что сохранить строй. Это была группа из двух дюжин пикировщиков Островной империи. Набравшие значительную скорость и летящие по крутой траектории, они уже изготовились к нанесению массированного бомбового удара и просто элементарно не смогли отвернуть от цели. Понимая, что из этой атаки они уже, скорее всего не выйдут, пилоты пикирующих драконов начали сбрасывать все имеющиеся на борту бомбы и отдали приказ своим зверям бить огнесмесью в максимально быстром темпе.

Над центральным фортом Нежинска вновь столкнулись две мощные волны разрушительной энергии. Но если против драконьего пламени зенитные заклинания рарденцев сработали достаточно хорошо — всё же пикировщики имели не столь мощные огнемётные железы — то вот с бомбами возник большой промах. Покрытые тонкой медной фольгой, они прошли насквозь основную массу противовоздушной волшбы, в основном принадлежащую к огненной стихии. А поставить "щит" или "купол" у крепостных магов времени уже не было.

Каждый пикировщик, в отличие от обычного штурмовика, нёс не четыре, а сразу шесть пятидесятикилограммовых оперённых каплевидных снаряда, снаряжённых алхимически усовершенствованным порохом. Так что на рарденскую цитадель обрушилось примерно сотня, с учётом остановленных неогненными заклинаниями, бомб. Мощный ударный кулак воздушных снарядов вперемешку с пламенными плевками драконов буквально превратил один из выносных бастионов кремля в руины. Бомбы, имеющие помимо фугасного и зажигательное действие, мгновенно разворотили башни и стены небольшого укрепления, воспламенив магическим огнём бетон. Теперь, с потерей одной из башен, как по старинке называли выносные бастионы, боеспособность рарденцев существенно понизилась, ибо на стенах башни стояли не только простые солдаты. Где-то в глубине укрепления находились ещё и несколько столь бесценных по нынешним временам магов…

Но и пикировщики вынуждены были заплатить за успех высокую цену. Летящие на высокой скорости, но по довольно предсказуемой траектории, они были начисто сметены ураганом зенитных заклинаний, что обрушили на них крепостные чародеи. На этот раз рарденцы перестраховались и применили в основном неогненные заклинания — всячески "ледяные" и "водяные штормы", "стальной снег", "воздушных ежей" и им подобные…

На других же участках атаки ниаронцы такого успеха возыметь не смогли. Штурмовики, существенно уступающие в скорости пикирующим драконам, не смогли даже начать полноценную бомбовую атаку и в основном вывалили свой смертоносный груз куда придётся. Это, конечно же, что касается тех драконов, которые решились идти в лоб на ураган заклятий рарденских чародеев. Остальные же предпочли просто побыстрее избавиться от лишнего веса и разворотили все прилегающие к крепости постройки, в подавляющем большинстве гражданского характера, и никакой стратегической ценности не несущие.

Поединок крепостных магов и драконов перерос в позиционный. Всяческие арбалеты и пушки теперь можно была применять исключительно в психологических целях. Из такого столь несовершенного в противовоздушном отношении, оружия, попасть хоть и в очень крупную, но скоростную и маневренную цель было весьма и весьма проблематично.

Спаренные зенитные магострелы, расположенные на открытых площадках башен и кое-где на стенах, оказались для драконов самой лакомой и лёгкой добычей. Разумеется, их подавление досталось для ниаронских штурмовиков ценою определённых потерь — стрелки-наводчики не собирались так просто сдаваться без всякого сопротивления. Эмиттеры раз за разом окутывало желтоватое мерцание, и они выбрасывали, практически, в автоматическом темпе огнешары — и те, время от времени, находили свои цели.

Но тем ни менее, очень скоро все противовоздушные орудия в крепости были уничтожены, а новым взяться было просто неоткуда. Конечно же, свой вклад в уничтожение противника они внесли, но теперь исход сражения ложился на плечи собранных в форте чародеев.

Было их не так уж и много, и они были не настолько сильны, чтобы просто приказать нападающим умереть. Остановка сердца врага, паралич нервной или дыхательной системы были отчего-то гораздо более сложными заклинаниями, чем это казалось на первый взгляд. Если с собственным телом маг, буде ему это взбрело бы в голову, ещё мог бы это сотворить, то с другим живым объектом сей номер так просто не проходил. С неодушевлёнными предметами и стихиями манипулировать было довольно просто, а вот с живыми объектами…

Вот поэтому чародеи испокон веков и пользовались столь примитивными вещами как огненные шары, ледяные стрелы и им подобное. Но таким арсеналом огромного зверя нельзя было убить мгновенно — перед смертью дракон почти всегда успевал или выпустить струю пламени, или пойти на таран чего-нибудь, а разогнавшаяся до высокой скорости многотонная туша — это нужно сказать, по тяжести разрушений, ничуть не хуже, чем снаряд или ядро. Правда, время от времени из крепости стреляли заклятиями и помощнее, которые убивали дракона практически мгновенно — сильные, высокоскоростные, хотя и совершенно не зенитные "радужные молнии", "ледяные громы", "воздушные кольца". А несколько раз ударили и вовсе экзотическими заклинаниями.

Из одной из угловых башен вылетел какой-то размытый сгусток серо-зелёного цвета, очень напоминающий по форме комок войлока, прочертил в воздухе пепельно-серую черту и врезался прямо в пикирующего дракона. В мгновенье ока комок "войлока" взорвался светло-сизым дымом и окутал им штурмовика, а когда дым рассеялся, то к земле уже летели мёртвые дракон и всадник, прямо на глазах старея и распадаясь в прах.

Большая редкость — в Нежинске нашёлся некромаг. Только он был в силах сплести заклятье "мёртвый пух".

…Но время шло, и напор заклятий из крепости ослабевал — маги ведь тоже люди, а активная волшба выматывала не хуже тяжёлой физической работы. Тем более что число заклятий, которое подряд способен выпустить чародей, ограничено и зависит от его выучки и силы. Связано это было с эффектом взаимодействия магической субстанции-Силы с человеческим телом — чрезмерная прокачка энергии через живое существо довольно негативно влияет на работу всего организма. Проще говоря, многие жизненно важные процессы шли после такого в разнос — давление, кровообращение, работа желёз, функционирование жизненно важных энергопотоков…

В общем, если этот порог превышался, то волшебник имел большие шансы "перегореть", то есть потерять очень много сил и даже умереть. Но даже и в самом благоприятном случае способность нормально колдовать и манипулировать тонкими энергиями возвращалась очень не скоро. Проще говоря, после такого подвига, маг становился слабее новорождённого котёнка и на какое-то время полностью терял способность к магии, а в иных случаях — навсегда.

…Общими усилиями ниаронские драконы сожгли-таки ещё одну и тяжело повредили ещё две крепостные башни, и теперь активно оборонялись только две оставшиеся башни и донжон, на голые стены же магов не посылали — башня давала хоть какую-то защиты от всеуничтожающего драконьего пламени. Правда и драконов осталось меньше двух десятков — казалось, что ещё немного, и даже ценой собственной жизни, штурмовики полностью подавят сопротивление рарденцев. Красные драконы так увлеклись противостоянием с крепостными магами, что совсем забыли о поединке истребителей прямо над их головами.

А зря.

На полнокровный истребительный авиаполк ниаронцев сейчас навалилась почти вся имеющаяся в Нежинске авиация. У нападающих ниаронцев имелось 60 зелёных драконов, у рарденцев — 84 истребителя, и, казалось бы, исход был заранее предрешён. Но… Северные драконы превосходили своих островных сородичей по размерам и по огневой мощи, но уступали им в скорости и, особенно, в манёвре. Ещё одним существенным минусом вооружения рарденских драконов были доспехи устаревшей конструкции. Рассчитанные в основном на ближний бой, и успевшие морально и физически устареть, они лишь только ещё больше снижали скорость и манёвренность северных ящеров. Положение рарденцев усугублялось ещё и тем, что в авианосные силы Ниарона набирали только самых опытных пилотов и драконов, и такому понятию как слётанность пилотов, уделялось очень много времени. Авиационные подразделения северян же были преимущественно набраны из полевой авиации и столь хорошей выучки не имели.

А значит, у рарденцев была только одна тактика — давить на огневое превосходство, и бить врага с дальней дистанции, не ввязываясь в ближний манёвренный бой.

Но, гладко было только на бумаге…

…Первый удар северян был ошеломляющ — удар тяжёлых истребителей сжёг больше дюжины ниаронских драконов. Но крупные северные драконы стали заложниками собственных размеров — большая масса и, соответственно, значительная инерция сыграли злую шутку с рарденцами. Основная масса драконов северян просто-напросто пробила неплотный строй островитян, но вот оперативно набрать высоту у рарденских всадников не получилось. Ниаронцы превосходили своих противников в скороподъёмности и прекрасно знали об этом, а увидев открытые спины врагов, не замедлили воспользоваться своим преимуществом.

Ниаронцы контратаковали, и рарденским пилотам пришлось тяжко — не искушённые в воздушных боях, северяне дрались отчаянно и храбро, но не слишком умело.

Пилоты Рассветной империи, понеся потери с первых же минут боя, не растерялись. Разрывая строй, они брызнули в стороны, а когда набравшие скорость рарденцы, подобно бронебойному болту, насквозь пробили их строй, навалились на них сверху и с боков. Бой сразу же потерял всю организованность — от зашедших со спины ниаронцев не было никакого спасения, и северяне, в отчаянье начали ломать строй, забывая о ведомых и ведущих.

Воцарился хаос, бой превратился в свалку.

Истребители рарденцев начали нести тяжёлые потери — уступающие им в размерах почти в полтора раза юркие ниаронские драконы были словно бы со всех сторон, и северяне перестали различать что-либо. Сгустки горячего, словно звёздный огонь, пламени накрывали всех подряд — и своих, и чужих. Рарденцы били в белый свет как в монетку, стремясь достать врага, любой ценой, но достать, а если не удавалось сжечь ниаронцев, то они шли в ближний бой. Драконы сцеплялись друг с другом в "рукопашном" бою, но тут уже сказывалось превосходство ящеров северян — крупные рарденские драконы были значительно сильнее физически, их огромные когти и зубы буквально рвали на части своих более мелких островных собратьев. А классический атакующий заход со спины противника в их исполнение выглядел просто феноменально — противопоставить сдвоенному удару задних лап, снабжённых острыми серповидными когтями, ниаронцам было просто нечего — их лёгкие доспехи были просто не рассчитаны на такой напор. Да и увернуться от стремительного броска шансов у жертвы практически не было…

Но сколько драконов не смогло дотянуться до противника, сколько сгорали в истребительном пламени… И даже те, кому удавалось дотянуться до врага, вцепиться в него когтями и зубами были обречены. Слишком тяжелы были раны, наносимые зверями друг другу, слишком лёгкой мишенью для других они были — не единожды сцепившиеся в смертельной схватке драконы падали вниз, так и не разжимая предсмертных объятий, не единожды их окатывали огнём другие драконы…

Только смерть уравнивала и примиряла врагов — тела погибших драконов и их пилотов падали на город чудовищным дождём. Выражение "с небес хлынул кровавый дождь" обрело чудовищную реальность. Вкупе с летевшими мимо целей сгустками вязкого драконьего огня, всё это рисовало воистину апокалиптическую картину в небесах Нежинска.

Над городом повисла непередаваемая атмосфера страха и ужаса — зрелище масштабного воздушного боя было зрелищем отнюдь не для слабонервных. Падающий с небес магический драконий огонь, кровь, истекающая из ран летучий зверей, летящие к земле тела драконов и их всадников… И всё это практически в абсолютной тишине, лишь только изредка прерываемой короткими рыками ящеров…

В этом было кардинальное отличие воздушного боя от наземного сражения — не было слышно ни лязга оружия, ни колдовских взрывов, ни грохота от стрельбы пороховых орудий, ни криков людей и животных… Ничего. Бой в воздухе был зрелищем феерическим и наполненным какой-то запредельной для человеческого разума страшной красотой, но в тоже время внушал страх, сверхъестественный и иррациональный. Страх, от столкновения с чем-то навеивающим ощущение тщетности собственной борьбы, напрасности всех прилагаемых усилий и убогости собственного существования…

Таков был воздушный бой для стороннего наблюдателя, для наблюдателя с поверхности земли. Но для схлестнувшихся в яростной и стремительной атаке драконьих всадников это сражение было одним бесконечным мигом, точкой "алеф", в которой воедино сплеталось прошлое, настоящее и будущее. Вся их прошлая жизнь становилась уже несущественной мелочью, и они подобно мотылькам, летящим на свет, сгорали в пламени яростного сражения, бессмысленного и смертельного…

…Неся тяжёлые потери, рарденцы всё-таки одолевали, и пускай один за другим гибли истребители, но северяне понемногу клонили чашу весов в свою сторону. Чем дольше продолжалась воздушная битва, тем сильнее уставали ниаронские драконы, и теперь их размер играл против них — их северные собратья оказались более выносливыми. Ещё одной проблемой стал запас огнесмеси — массированная огневая дуэль заставляла драконов тратить очень много пламеобразующей секреции, а на её выработку железам требовалось определённое время.

Так что видя такое опасное положение дел капитан Наёри Хара, принявший командование после того как дракон комполка был протаранен раненым рарденцем и вместе с ним рухнул на землю, понял, что очень скоро бой превратится в избиение, и поэтому отдал приказ остаткам потрёпанного в бою полка возвращаться на авианосцы. Умереть никто из пилотов не боялся, но вот умереть без пользы… То, что атака полностью провалилась, было уже понятно всем — штурмовиков, атаковавших порт, уже добивали, вскоре наступал черёд и атакующих форт красных драконов, а потом взялись бы и за истребителей. Нет, Империи ещё пригодятся их жизни. Хорошо обученный драконий всадник — это большая ценность для армии, а всадник авианосной авиации — тем более. Да и дракона за месяц не вырастить, так что и звери будут ещё нужны…

…Истребители Рассветной империи начали один за другим выходить из боя и прорываться в сторону моря. Поняв, что враг отступает, рарденцы не стали их преследовать, всё же почти две дюжины истребителей — это всё ещё слишком много для потрёпанных сил северян. Тем более что у северян была более лакомая цель — поредевшие в своём числе ниаронские штурмовики и пикировщики, продолжающие отчаянно атаковать цитадель и порт. Особенно привлекательно в качестве мишеней выглядели пикирующие драконы Островной империи. Великолепные при атаке вражеских кораблей, сейчас они не могли полностью использовать свою оригинальную тактику атаки. Если бы дело происходило в открытом море, то ныряющие драконы смогли показать, на что они действительно способны, но в тесной акватории порта их возможности были резко ограничены. Вообще было непонятно, кому пришла столь "гениальная" идея использовать морских противокорабельных ящеров при атаке порта…

…Все оставшиеся в строю рарденские драконы-истребители, общим числом 41, обрушились сверху на увлекшихся атакой порта драконов противника. Неполная эскадрилья не смогла оказать им должного сопротивления, и вскоре всё было кончено.

Теперь наступал черёд основной группы штурмовиков.

Рарденские истребители, закончив зачистку неба над портом, дружно развернулись и выдвинулись к цитадели, где всё ещё полыхало ожесточённое сражение. И вскоре, совместно с выжившими крепостными магами они начали методично добивать остатки штурмового полка. Как оказалось, если в подготовку штурмовиков Рардена входила хотя бы элементарная тактика воздушного боя, то в Ниароне атакующих поверхность драконов ничем подобным решили не нагружать. В итоге все попытки ниаронских штурмовиков маневрировать или атаковать воздушного противника оканчивались прахом, поэтому островитяне приняли решение прорываться и отступать.

Сказать это было проще, чем сделать — уходить, когда сверху поливают огнём уставшие, но злые истребители, а в спину бьют заклятьями маги, было, ой, как не просто. И максимум, что удалось ниаронцам, это прорваться до уровня брекватера…

Трое прорвавшихся до него штурмовиков Островной империи так и остались на этом уровне — истребители северян сбили их огненными плевками прямо над бетонными укреплениями, и ниаронцы рухнули прямо в море.

Небо над Нежинском очистилось.

Ниаронские драконы или отступили на авианосцы, или остались лежать на земле, рарденские — возвращались на родные аэродромы.

Три башни форта из шести горели, две из них была разрушены почти до основания. Огонь полыхал и на стенах, и даже на донжоне, а постройки вокруг крепости были полностью разрушены многочисленными попаданиями бомб.

Наспех сформированные пожарные команды в составе магов Огня и Воды, солдат и просто мирных жителей, тушили, вспыхнувшие во множестве мест пожары. Виной тому были пролетевшие мимо целей сгустки вязкой драконьей огнесмеси, бомбы, да и сами павшие в бою драконы — многие из них оказались объяты сильным и трудногасимым пламенем. В десятках мест по всему городу вспыхнули пожары, не делая разницы между избами простых крестьян и роскошными теремами купцов и дворян. Теперь общая беда объединила всех — слишком страшен был пожар в деревянном городе, каковыми в Рардене были почти все.

Но ещё страшнее было известие о начале войны.

Шёл только ещё первый день войны, но кровавый счёт уже открылся — пока что это были только военные, но вскоре удару несомненно подвергнуться и простые люди. А пока что мирное население тихо сидело по бункерам и подвалам, и ждало исхода воздушного сражения над Нежинском. Дети ещё ничего просто не понимали, женщины плакали, а мужчины хмурились и мрачнели. И многие люди, как из благородного, так и из простого сословия, доставали припрятанное оружие или шли в вербовочные пункты.

Враг стоял у ворот родного дома, и отсидеться где-то в стороне не получалось.

* * *

Не так-то просто уйти от войны — рано или поздно, она обязательно тебя настигнет, и как ты её встретишь, зависит только от тебя.

Как трус — стоя на коленях и униженно моля о пощаде.

Или как настоящий человек — глядя в глаза врага и сжимая в руках оружие.

Это будет твой, и только твой выбор.

Всё может случиться, каждый имеет право на выбор. Солдат может бросить меч и дезертировать с поля боя, а простой крестьянин встанет и пойдёт в заведомо проигранный бой.

Никто не придёт и не подскажет правильного решения. Война слишком жестокий, но хороший учитель — придёт день, и тебе придётся сделать свой выбор.

Верность или предательство. Храбрость или трусость…

Жизнь или смерть.

Подчас нужно выжить любой ценой, чтобы предупредить, спасти или помочь. А иногда лучше умереть, но сохранить честь.

Глупые слова, высокие, пафосные…

Но правильные.

Жизнь человека, любого разумного существа — бесценна.

Но иногда люди совершают поступки, после которых они уже не могут носить это высокое звание. Они умирают, но не знают об этом, они превращаются даже не в зверей — в Нежить, оживших мертвецов. Это уже не люди, а страшные существа, чьё существование оплачено кровью и страданиями других.

Добей раненых. Убей невинных. Предай друзей.

И получи в награду иллюзию жизни.

Но не кляни потом всемогущую Судьбу за то, что тебя казнят. Быть может даже, без суда и следствия.

Что? Ты тоже человек, ты просишь пощады? А кем были убитые тобой, преданные тобой? Они ведь тоже просили у тебя пощады…

Нет, мы не убийцы, мы не уподобимся тебе. Мы просто приводим приговор в исполнение, нет, даже просто возвращаем тебя к реальности.

Ты ведь уже мёртв.

Когда ты предал, убил, ты тоже умер. Мёртвые не ходят и не говорят, чтобы там не говорили некромаги, так что получай свои законные восемь дюймов стали в грудь. И радуйся — это ещё слишком честная смерть для тебя.

У тебя был шанс остаться человеком, пускай ненадолго, но остаться. И ты его упустил, так что теперь нечего сожалеть.

Сожаление недостойно истинного человека.

Не сделав выбор — держись, сделав выбор — крепись.

Война — это страшная вещь, самая страшная из всех гадостей, что измыслили люди. Но это самый точный тест на определение твоей подлинной сущности.

Война — это граница, и ты точно поймёшь на какой ты стороне.

Всегда есть сторона.

Всегда есть война.

Война — это не только марширующие армии.

Это и яд лживых речей фальшивых проповедников. Это и чужие обычаи, медленно убивающие и замещающие родные, доставшиеся от предков, и многое другое.

В начале мира было Слово. В начале войны была Мысль.

Мысль, что у тебя есть право решать судьбы других, что у тебя есть право убивать. Всё можно решить миром, пускай и дольше и сложней, но можно. Но ведь война — это так "просто"!..

Что значат растоптанные и сломанные судьбы людей? Что значат их никчёмные жизни пред вящей славой твоего племени, государства? Что значат?..

А ведь значат.

Думаешь, у тебя есть власть над ними? Возомнил себя богом?..

Что ж, это твоё право, твой выбор… Но знай, что становясь богом, ты перестаёшь быть человеком.

Но ведь ты не бог.

Бог один и он есть любовь, мир, понимание. Бог не может нести кровь, боль, смерть, ненависть…

А значит ты — не бог. Но и не человек. Так кто же ты?

Правильно — Нежить, более гнусная и отвратная, чем всё, что создано некромагами.

А значит, помни — восемь дюймов стали уже ждут тебя.

* * *

Спустя полчаса после старта первой волны драконов, адмирал Торукава отдал приказ о запуске второй волны авиации. Но на этот раз при прежнем количестве штурмовиков и пикировщиков, из истребителей была поднята в воздух только половина — на каждом авианосце было оставлено только лишь по девять зелёных для самообороны.

Но удар с воздуха — это всего лишь первая фаза масштабной операции, задуманной ниаронским командованием. Вскоре к общему веселью в Нежинске должны были подтянуться ещё и линкоры. Обстрел города калибром в 356 и 406 миллиметров — это вам не шутка, после такого рарденцы надолго забудут, что у них здесь когда-то вообще была военная база…

Ну и город, конечно. Но это уже мелочи…

Вот что по-настоящему беспокоило адмирала так то, что их собственные помехи мешали работе радаров и связи. Но с этим приходилось мириться, ибо именно в этом был залог успеха — удар, приходящийся из ниоткуда гораздо сложнее отразить.

Так что для корректировки огня предполагалось использовать авиацию, а для связи между кораблями — высокочастотные установки Дайсон-связи ближнего радиуса действия.

…Торукава стоял перед рядом обзорных иллюминаторов и задумчиво смотрел вдаль, поглаживая висящий на шее тяжёлый морской бинокль. Адмирала терзали какие-то нехорошие предчувствия… Ничего определённого — просто чувство того, что что-то не так.

Помнится перед моделированием рейда к Нежинску, Акира самолично кидал игральные кости — раз, и двух авианосцев нет. Тогда никто не поверил, что такое возможно, и поэтому решили перебросить. А вот теперь адмирал чувствовал беспокойство — а вдруг это был знак от самого Неба? Конечно же, потерять два авианосца в столкновение с горсткой кораблей противника — немыслимо, но всё же…

Что-то они всё же не предусмотрели, что-то пропустили…

…Вторая волна драконов уже ушла на цель, а первая так до сих пор и не вернулась, хотя за это время драконы уже должны были израсходовать свои запасы огненной смеси и вернуться на корабли. На палубе уже стояли лекари и техперсонал, наготове были лечебные и стимулирующие выработку огнесмеси эликсиры, а в глубине корабля к приёму раненых готовились операционные — как для людей, так и для драконов.

Но штурмовики с истребителями всё не возвращались… Хотя, нет! Вот на горизонте появилось несколько ниаронских драконов, с характерными узкими телами и короткой гривой перьев в районе длинной, змееподобной шеи.

Обнаружили их визуально, потому как, плюнув на показания то и дело барахлящих радаров, адмирал приказал перейти исключительно на оптические приборы обнаружения. По крайней мере, на их работу туман вблизи ядра соединения влиял не столь сильно.

Тройка зелёных летела довольно низко, и то и дело вихляла из стороны в сторону — было хорошо заметно, что звери очень устали или были ранены. Вслед за ними из густой пелены тумана начали поодиночке и мелкими группами выныривать и другие драконы. Вид у них у всех был довольно потрёпанный, а за некоторыми из драконов в воздухе тянулся тонкий кровяной шлейф. Зоркие наблюдатели уже насчитали уже больше двух десятков возвратившихся драконов, и…

И всё. Больше никого не было.

Тем временем первые драконы начали тяжело приземляться на авианосцы, палубы кораблей то и дело содрогались, когда многотонные звери касались палубы лапами, а затем гасили инерцию в коротком пробеге. Некоторые из истребителей не могли сдержать равновесия при посадке, и падали, так как, видимо, были слишком изранены или измождены. Только высокая выучка палубного персонала позволяла избежать случайных жертв — когда многотонная туша начинает катиться кубарем, сметая всё на своём пути, сложно остаться в живых… Кстати, а почему интересно это вернулись только истребители?.. Что, штурмовики слишком заняты, полны сил или у них нет раненых? Непонятно…

Семь, только семь драконов вернулось на борт "Асикаги", и больше никого. Да и этот авиаотряд представлял собой весьма плачевное зрелище — ни одного целого зверя не было, изранены были все. Вокруг них уже вовсю суетились лекари — драконов перевязывали, выливали на их раны целые литры лечебных эликсиров. Более-менее держаться на ногах могли только лишь три истребителя — у них были в основном не слишком тяжёлые ожоги. Ещё двое опустились на все четыре лапы, кое-как подобрали крылья и тяжело дышали — их состояние было гораздо хуже, у них были тяжёлые ожоги и глубокие рваные раны, оставленные когтями и зубами каких-то крупных созданий.

А вот последняя пара была совсем плоха — раненные звери лежали прямо на палубе, в бессилие раскинув крылья. У одного из драконов была сильно обожжена вся правая сторона туловища, разорвана перепонка на крыле и повреждён глаз. Его пилот с ожогами более чем пятидесяти процентов туловища был срочно доставлен в лазарет. У второго дракона была в нескольких местах сломана передняя лапа, так, что во все стороны торчали обломки костей, а на спине были глубокие рваные раны, оставленные когтями вражеского дракона.

Палуба авианосца оказалась залита кровью раненых зверей, в свежем морском воздухе стоял тяжёлый удушливый запах сожжённой плоти.

Обслуживающий персонал в это время помогал пилотам спускаться со своих зверей, некоторые из всадников тоже оказались ранены, но не так серьёзно. Но вот что поражало в них, так это полная апатия — всадники просто падали на палубу около своих драконов и оставались лежать в таком положение.

Сначала это вызывало у команды авианосца только лишь удивление, но очень скоро оно переросло в волнение. А вскоре её сменила тревога и даже лёгкий страх, вызванный неизвестностью.

Именно поэтому Адмирал Торукава решил покинуть командный остров и лично поговорить с вернувшимися пилотами.

Ему было просто необходимо получить информацию о ходе операции из первых рук. Требовалась найти объяснение, почему на данный момент вернулось так мало драконов.

…Акира вышел из боевой рубки, остановился, глубоко вдохнул свежий морской воздух и, опираясь на свою трость, пошёл к месту посадки истребителей. За ним почтительно следовала положенная ему по рангу свита в составе нескольких адъютантов.

Пройдя разделяющие посадочную площадку и рубку двадцать метров, Торукава подошёл к пилотам, так до сих пор и лежащих около своих драконов. Четверо пилотов, не подвергшихся госпитализации из-за лёгкости ранений, равнодушно скользнули взглядом по подошедшему к ним адмиралу, и неторопливо встали по стойке смирно.

Акира переводил взгляд с одного всадника на другого, и в его сердце холодной змеёй начал вползать страх. В глазах ниаронских всадников было не всегдашнее холодное спокойствие, а пустота. Пустота, затягивающая и завораживающая своей чуждостью — адмирал просто не узнавал своих лучших пилотов.

Повисла неловкая тишина.

— Кто старший? — первым нарушил её Торукава.

Вперёд медленно выступил один из всадников — невысокий и плотный, с не по Уставу длинными, до плеч, волосами.

— Скорее всего, я, господин адмирал. Унтер-офицер Сува, — вытянулся пилот.

— Хорошо. Унтер-офицер, докладывайте, как проходит операция по уничтожению рарденского флота?

— Слушаюсь, господин адмирал.

Сува немного помолчал, а потом начал монотонный доклад, от которого волосы адмирала начали вставать дыбом.

— На рейде порта Нежинск крупных боевых кораблей обнаружено не было. Штурмовиками была начата атака инфраструктуры порта и центрального форта. Истребительный авиаполк осуществлял их прикрытие с воздуха на случай атаки противника.

Наши силы натолкнулись на мощную и хорошо скоординированную оборону. В районе портовых построек оказалось сосредоточено большое количество зенитных установок. Атакующая порт эскадрилья оказалась втянута в затяжное противостояние. Три остальных эскадрильи атаковали форт и на дистанции, примерно, двух сотен метров нарвались на магическую засаду. Штурмовые силы понесли значительные потери, но продолжили атаку. В это время истребительное прикрытие было атаковано превосходящими силами драконов противника, и оказалось втянуто в бой…

— Господин генерал… — унтер-офицер посмотрел в глаза Акиры. — Это была хорошо подготовленная засада. Там не было кораблей северян, только их маги и драконы… Мы были значительно сильнее — это же была просто какая-то заштатная часть, из необученных и не слётанных пилотов. Их драконы уступали нашим в скорости и манёвре…

Но мы проиграли.

Да, их было больше. Но они меняли двоих за одного нашего. Мы жгли их… Жгли одного за другим… А они не сдавались, шли на таран, вступали в ближний бой, но не сдавались…

В них есть Дух, господин. В них есть Дух Неба.

Мы думали, что с нами никто не может сравняться, а они оказались лучше… Тот, кто планировал эту атаку — просчитался. Мы не победим их за три месяца, как хатов — это будет долгая война…

— У вас всё, унтер-офицер? — Торукава тяжело взглянул в пустые глаза всадника. Адмирал был просто в шоке, хоть и не показывал вида — он не мог поверить, что отборные пилоты Императорского флота сломаются после первой же битвы.

Это было просто невозможно.

— Да. Я вернулся только для того, чтобы рассказать, что произошло. Теперь я могу УЙТИ…

— Подождите, унтер-офицер, не горячитесь, — перебил его адмирал. Ещё чего не хватало — началась, как оказывается очень тяжёлая война, а пилоты из элитных подразделений помышляют о самоубийстве. — Я не могу позволить вам этого сделать — Империи требуются хорошие солдаты.

— Я отступил, — глухо проговорил пилот. — Струсил. Мне нет прощения — я покрыл себя позором…

— Отставить, — властно приказал Акира. — Вы отступили, и только. Скоро будет новый бой, и вы пойдёте в него. Война — это не благородный поединок, здесь нет места позору — есть только победа и поражение. Так что, я запрещаю вам УХОДИТЬ. Вам понятно? Всем понятно?

— Да, господин адмирал, — раздался неровный хор мрачных голосов.

— Так. Теперь о штурмовиках. — Торукава вновь обратился к длинноволосому пилоту. — Вы сказали, что они атаковали форт. Что дальше?

— Как я успел заметить, — всё так же глухо продолжил всадник, — Они смогли нанести серьёзный, но не критический урон цитадели северян. Когда же мы стали отходить, их истребители оставили нас в покое и вместе с магами уничтожили всех наших красных.

Из руки Торукавы выпала его трость.

Серебряный набалдашник с лёгким звоном стукнулся о палубу.

— Можете больше никого не ждать.

— Мы единственные из первой волны, кто остался в живых.

Акира почувствовал, как горло сжимает незримая петля. Рука адмирала судорожно вцепилась в вышитый золотом высокий воротник камзола и резко рванула его. Дорогая материя не выдержала и с громким треском разорвалась.

И словно эхо в наступившей тишине, где-то вдали грохнул залп тяжёлых орудий.

* * *

Вторая волна ниаронских драконов летела к Нежинску — 60 штурмовиков, 36 истребителей и 24 пикировщика.

Сегодня должна была решиться судьба этого города, а возможно и всей войны…

Так думали летящие к цели ниаронские пилоты, но они ещё не знали, что их ожидает…

Всадники совсем немного разминулись с остатками драконьих авиаполков первого эшелона и даже не подозревали о случившемся разгроме.

Они всё ещё считали, что летят добивать презренных варваров…

Задачей второго эшелона было окончательное уничтожение рарденской эскадры в порту Нежинска и полное подавление любого сопротивления на земле. При выполнении этого задания у пилотов был приказ не останавливаться ни перед чем, и если возникнет необходимость, то предать огню весь город.

Ниаронское командование не волновало количество потерь среди мирного населения — их интересовал только результат.

Драконы размеренно взмахивали крыльями.

Стройные шестёрки ниаронских штурмовых авиаотрядов перестраивались в боевой трёхэшелонный порядок. Чуть выше них истребители уже собрались в огромный круг, готовясь в случае чего прикрыть красных.

Несколько минут стремительного полёта над морем в условиях густой облачности, затем пелена низких облаков резко разорвалась, мгновение и перед ниаронскими пилотами предстал Нежинск.

Город горел.

Центральный форт полыхал ярким бездымным, явно магическим пламенем — огнём были объяты три из шести башен, две были полностью разрушены. Отдельные языки пламени были и на стенах, и на главном донжоне, а постройки вокруг кремля были разрушены начисто.

Иной была обстановка в самом городе — множество не слишком больших очагов пламени было разбросано по всей территории Нежинска. Несмотря на все усилия пожарных команд, огонь в преимущественно деревянном городе распространялся очень быстро, и к небу повсеместно начали подниматься столбы густого дыма.

А вот что неприятно удивило ниаронцев, так это отсутствие боевых кораблей в порту. То, что в небе над Нежинском не было других драконов Рассветной империи, их не взволновало — в основной своей массе пилоты решили, что первый эшелон просто ушёл на авианосцы для отдыха и залечивания ран.

Ну… В чём-то они, конечно, были правы…

…Без лишней суеты (противник-то наверняка подавлен) штурмовики, как и их соратники из первого эшелона, разделились на четыре группы и нацелились на атаку портовых строений и цитадели. Но самое главное — цитадель. Будет уничтожен центральный форт с его выносными бастионами, и северянам будет существенно труднее отражать атаки — не так-то просто выстоять перед магической или драконьей атакой, укрываясь в обычных избах горожан, а не в хорошо защищённых бетонных фортах. Жаль, что невозможно было добраться до укреплённых подземных убежищ, ведь в них сейчас находятся все выжившие при первой атаки солдаты… Тут мало залить весь город огнём — придется ещё денно и нощно долбить землю тяжёлыми заклятьями. Скажем, командный бункер под цитаделью, где укрываются на время боевых действий все высшие командиры и маги, заглублен в землю не менее чем на пару десятков метров, если не больше. Не сразу и не вдруг до него доберётся даже "солнечный пламень" и "небесный бур" тяжёлых бомбардировщиков…

Ну, всё это, разумеется, относилось к атакам с воздуха — наземный десант магов разберётся гораздо быстрее…

…Как и их менее удачливые предшественники, вторая волна ниаронских драконов построилась в три эшелона, и, разделившись на три группы, начала брать рарденский кремль в кольцо. До форта оставался ещё примерно километр, когда летящие первыми ниаронские пилоты увидели на вершине донжона ярко-голубую вспышку.

* * *

…Магистр Светломир вскинул свой старомодный посох вверх, и проглянувшее сквозь низкие облака солнце отразилось в огромном ярко-голубом пирамидальном камне, что венчал магический артефакт.

Старый маг стоял на открытой каменной площадке, что была на вершине пятидесятиметрового донжона. Даже здесь были видны следы недавнего сражения — прямо в трёх шагах от Светломира часть площадки был расправлена истребительным драконьим пламенем.

Чародей стоял, одной рукой вцепившись в высокий бетонный парапет, а вторую, сжимающую посох, вскинув вверх. Холодные серые глаза мага пристально вглядывались в небо, где уже показалась вторая, вполне ожидаемая волна агрессоров. Его лицо, обезображенное идущим через всю левую сторону давним сабельным шрамом, оставленным зачарованной сталью, было напряжено до предела, губы шептали что-то несвязное.

Лёгкий ветер шевелил седые волосы мага и развивал его ярко-синий, почти голубой плащ; матово блестела вороненая кираса.

Магистр замолчал и закрыл глаза.

Всё, базисная часть готова. Теперь можно свести всё воедино.

Светломир чувствовал, как сейчас к нему текут все доступные потоки Силы. Его собственные, хорошо укреплённые и настроенные природные каналы, потоки от всех магов, находящихся сейчас в силах колдовать, и наконец, Сила из стратегических резервов Нежинска — заботливо накопленная и сохраненная.

Время, как же бесценно время!..

Не будь у магистра стольких часов на подготовку, у него бы ничего не вышло — тонкая настройка огромной магической сети требовало времени, ещё раз времени и титанических усилий. А сколько он провозился, снимая охранные печати с огромных энергетических аккумуляторов стратегического запаса?..

Нет, если бы Светломира не разбудили чуть свет и не дали столько времени на подготовку, ему бы пришлось вступить в бой только с собственными резервами Силами. И он превзошёл бы обычных магов только лишь в силе и количестве заклятий, и то не слишком сильно.

Но нет — теперь он покажет, что такое НАСТОЯЩЕЕ магическое искусство

Светломир открыл глаза.

Его тело начали бить судороги от избытка магической энергии, чародею казалось, что ещё немного и его просто разорвёт. Нужно было куда-то девать избыток Силы и…

…Магистр описал посохом круг у себя над головой и начал плести у себя в уме завершающую часть мощнейшего заклинания. Посох затанцевал в воздухе, вырисовывая какой-то сложный магический символ — голубой кристалл в его навершие оставлял за собой яркие серебристо-голубые росчерки пламени. Чародей каким-то чужим и неживым голосом начал произносить формулы и кодовые слова, закрепляя общую магическую канву и вставляя недостающие связки, скрепы, переходы…

Облака над городом начали стремительно стягиваться и закручиваться вокруг одной-единственной точки, находящейся над головой рарденского мага. Резко взвыл холодный и сильный ветер, облака прямо на глазах темнели, превращаясь в грозовые тучи, и в них уже начали искриться разряды молний.

Гигантская облачная масса над Нежинском начала вращаться всё быстрее и быстрее, превращаясь в самый настоящий тайфун. И на фоне этого колоссального буйства стихии, в самом центре урагана стояла маленькая фигурка мага — Светломир крепко держался за бетонный парапет, сопротивляясь сильным порывам ветрам.

…Ровный строй атакующих город ниаронских драконов начал рушиться. Сначала сильный боковой ветер только лишь немного мешал ниаронцам, слегка сбивая их с курса атаки, но постепенно ветер начал усиливаться, и драконам стало всё труднее держать заданный курс, а потом и даже просто сохранять строй.

До цитадели оставалось уже совсем немного, но вместо стройных рядов атакующих звеньев к форту неслась уже просто стая драконов. Ветер превратился уже в самый настоящий ураган и небольшие островные драконы больше заботились о том, чтобы просто держаться в воздухе, даже и не помышляя уже о какой-либо атаке. Лёгким ниаронским истребителям и штурмовикам приходилось очень тяжко — ветер выворачивал крылья драконов, кидал летающих ящеров друг на друга, многие сталкивались между собой, некоторые даже падали.

А магистр Светломир тем временем всё продолжал и продолжал плести заклинание, ибо всё происходящее было всего лишь только началом. Маг почти кричал, стараясь перекрыть шум ветра, как будто хотел до кого-то что-то донести, передать…

Внезапно он замолчал и неподвижно застыл, резко опустив голову и тяжело опершись на посох, словно бы не замечая буйства стихии вокруг себя.

В воздухе кружило и разбрасывало в стороны ниаронских драконов, отчаянно борющихся с ветром.

Светломир медленно поднял лицо к небу и прокричал в облака последнюю формулу, одновременно завершая заклятье и в своём разуме. Превозмогая непонятно откуда взявшуюся тяжесть, магистр вскинул посох вверх, словно бы вонзая его в низкие небеса.

Внутри огромного, с кулак человека, голубого кристалла в навершие посоха начало разгораться какое-то сияние. Оно лавинообразно усиливалось, пока не заполнило собой весь камень, а затем вырвалось на свободу.

Ярчайшая бело-голубая вспышка осветила Нежинск, погружённый в сумрак из-за бушующего тайфуна.

С посоха старого чародея в небо ударил поток чистой Силы, принявший облик огромной ветвистой молнии. Облака над донжоном тут же, словно живая субстанция, начали обволакивать молнию, постепенно вбирая её в себя. Огромный чёрный конус новосотворённого торнадо, похожий на хобот исполинского зверя, начал стремительно тянуться к земле, поглощая поток Силы.

Ветер стал просто ураганным, но ниаронские драконы ещё каким-то образом держались в воздухе, их пилоты с ужасом наблюдали за разворачивающимся светопреставлением и поспешно разворачивали зверей прочь от города…

Это зрелище было выше их сил.

…Хищная воронка торнадо, озаряемая изнутри вспышками молний, всё тянулась и тянулась к донжону, грозя поглотить его и разрушить до основания… Но внезапно она застыла на расстоянии всего лишь нескольких метров от площадки на башне.

Магистр Светломир стоял на площадке на коленях, изо всех сил сжимая двумя руками и упирая в бетон посох, с которого до сих пор била молния, уходящая прямо в алчную пасть торнадо.

…Немного… Осталось продержаться совсем немного…

На камне в посохе мага начал вспухать бело-голубой энергетический шар, постепенно увеличиваясь в размерах. Вот он размером с голову человека, вот он уже достиг полуметра в диаметре, метра…

Светломир с натугой оторвал посох от площадки и вскинул его вверх, рыча сквозь плотно сжатые зубы.

От резкого толчка, энергошар сорвался с кончика посоха и понёсся прямо в пасть торнадо.

Камень в навершие тут же потух. Мгновение и посох упал на холодный бетон башенной площадки, и откатился почти к самому её краю.

Светломир завалился на правый бок и упал навзничь, потеряв сознание от чрезмерного магического перенапряжения.

…Торнадо алчно всосал в себя молнию, но вот ярко-белый энергошар отчего-то замер прямо на кончике воронки. Несколько секунд ничего не происходило, а потом из шара в стороны вырвались три молнии, и в следующий момент оплели темный конус торнадо. Молнии заскользили по его поверхности по спирали, превращая торнадо в гротескное подобие огромного шурупа, а затем они достигли основной массы облаков, осветив их изнутри ярчайшей вспышкой.

На мгновенье всё замерло.

Над цитаделью застыла гигантская воронка торнадо, перевитая огромными молниями, а вокруг бушевал ветер ураганной силы.

Ниаронские драконы в спешном порядке неслись прочь от этого жуткого зрелища.

А затем молнии начали разделяться на множество более мелких потоков, исполинский торнадо оказался, словно бы окутан свечением…

И вдруг, все эти молнии стремительно оторвались от облачной воронки и хлестнули в стороны, превратив небо над Нежинском в подобие огромной паутины.

Потоки разрушительной энергии, словно чудовищные кнуты, хлестнули по городу, окружающим его полям, акватории порта, оставляя за собой полосы сплошного разрушения и обрывая чьи-то жизни…

Но это была всего лишь мелочь, вышедшая из-под контроля.

Основная масса молний ударила вслед улепётывающим ниаронским драконам.

Скорость потоков энергий была не слишком велика, а вдали от цитадели ветер был не столь силён, поэтому драконы Рассветной империи без труда построили походный ордер и легко уклонились от молний, попутно выдохнув огнём, в стремлении уничтожить порождения вражеской магии…

Но к ужасу ниаронских пилотов молнии повторили их курс, словно были живыми, но самое главное — драконий огонь не возымел на них почти никакого действия, разрушен оказался едва ли один поток магической энергии из десяти!

…Именно этого и добивался магистр Светломир, творя своё умопомрачительное заклинание. Иначе вообще не стоило бы городить огород, а ограничиться заклятьем попроще.

Но именно "звёздная сеть" — одно из самых мощных воздушных заклинаний — имело практически полную устойчивость к антимагическому драконьему огню. Оно требовало колоссальное количество Силы и усилий, но результат того стоил. Всё-таки ритуальная магия хоть и была невероятно долгой и муторной, но результаты давала просто феноменальные…

…Ниаронские драконы отчаянно крутились, выписывали всевозможные фигуры высшего пилотажа, плевались огнём, но так и не смогли ничего противопоставить истребительной магии рарденцев. На каждого ящера приходилось по целому десятку небольших, но невероятно смертоносных молний, и сбить удавалось лишь едва ли пару из них. Потоки разрушительной энергии разрывали тонкие перепонки на крыльях истребителей и штурмовиков, навылет пробивая тела драконов.

От этого не было ни спасения, ни защиты, и очень скоро участь второй волны ниаронской авиации была решена — в море на удалении нескольких километров от Нежинска десятками начали падать тела мёртвых драконов и их всадников.

В небе ещё некоторое время полыхали стремительные росчерки молний, но затем лишившихся целей они начали гаснуть или распадаться в мелкую светящуюся пыль.

Какое-то время над цитаделью кружился огромный торнадо, но затем ветер начал постепенно стихать, а исполинская облачная воронка просто распалась на отдельные клочья облаков. Тёмные тучи над Нежинском разразились сильнейшим тропическим ливнем, но уже через десять минут стих и он, а грозовые облака над городом медленно истаяли.

Впервые за весь день над Нежинском было чистое и ясное небо.

Глава 6

— …Господин адмирал! Приборы не фиксируют наличие других кораблей, кроме двух судов снабжения и четырёх авианосцев!

— Десантных кораблей нет? — мрачно сверля взглядом связиста, спросил адмирал Видерхоленн. — Это точно?

— Так передают с борта "Саргата", ваше высокпревосходительство!

Александр побарабанил пальцами по деревянной стенке алтаря управления.

— Дистанция до цели? — спросил адмирал.

— Около ста двадцати кабельтовых до судов снабжения и сто сорок до авианосцев, — бодро отрапортовал молодой мичман.

Александр Видерхоленн, командующий Великоокеанским флотом Рардена находился в некотором недоумении.

…Когда рано утром его подняли по тревоге и показали текст сообщения, переданный крейсером "Витязь", адмирал немедленно приказал готовить к выходу в море все имеющиеся боевые корабли. Его не волновал тот факт, что вторгшихся кораблей Рассветной империи было немного — важен был сам факт вторжения. Вполне вероятно было, что эта небольшая эскадра — всего лишь отвлекающий манёвр, а основной удар ниаронцы нанесут совершенно в другом месте…

Например, по Нежинску.

Александр понимал, что его небольшой флот не устоит перед превосходящими силами ниаронцев. Другое дело, что в бой с тяжёлыми кораблями ввязываться было и не обязательно — если планировалась высадка десанта, то самым главным было уничтожить или серьёзно повредить транспорты, и всё — операцию противника можно считать сорванной.

То, что в Нежинске стоит ожидать визит незваных гостей сомнений не вызывало — дальше на юг побережье Рардена было малонаселённым и практически непригодным к высадке десанта. Малые глубины, сопки, примыкающие почти к самой кромке воды, отсутствие крупных портов, пригодных к разгрузке десанта — там ниаронская атака была практически невозможна. Исключением являлась передовая ВМБ Рардена — Скальный, но оттуда практически некуда было развивать наступление — небольшой порт был полностью окружён скалами, за что и получил своё название.

Более перспективным являлся десант севернее Нежинска — там уже встречались более-менее крупные города-порты, та же Имперская гавань, да и береговая линия была более благоприятной для высадки. Но вот оставить у себя в тылу крупную военную базу, было бы для ниаронцев настоящим самоубийством — чтобы надёжно защитить свои коммуникации, островитяне вынуждены будут отвлечь для охраны конвоев огромные силы, и надёжно на этом деле завязнут. После такого Рассветная империя надолго забудет о каких-либо масштабных морских операциях…

А значит что? Значит, удару по Нежинску — быть.

Срочно созванное рано поутру совещание всех высших чинов крепости пришло именно к такому выводу. Учитывая, что у Ниарона имеется шесть тяжёлых и восемь лёгких авианосцев, то первый удар, скорее всего, будет воздушный, и только затем уже подтянуться маги с тяжёлыми арткораблями.

Так что, пока на земле лихорадочно готовились к отражению авианалёта, приводя в боевое состояние зенитные эмиттеры и орудия береговых батарей, адмирал Видерхоленн начал готовить корабли к выходу в море. В срочном порядке на кораблях начали раскочегаривать ходовые угольные котлы, а с береговых хранилищ потянулись длинные щупальца энергопроводов для дозарядки эмиттеров и топливные шланги с мазутом для боевых реакторов.

Александр Видерхоленн не рассчитывал победить — это было просто невозможно. Но вот нанести тяжёлые потери островитянам было возможно, даже если ценой потопленный десантных транспортов окажется гибель флота.

Другого выбора не было.

Силы Великоокеанского рарденского и Императорского ниаронского флотов были не сопоставимы. На востоке Рардена кораблей было крайне мало — всё самое мощное и современное направляли в основном на флоты Внутреннего, Тёплого и Северного морей, туда, где предполагался основной фронт боевых действий.

А теперь за просчёты штабных идиотов придётся расплачиваться простым солдатам…

Своей кровью.

Адмирал многое бы отдал за возможность иметь нормальные боевые корабли, а не… ЭТО.

Из всего флота наиболее боеспособным и современным являлись легкий крейсер "Кочевник", флагманский линкор "Апостол Андрей" и два лёгких авианосца. А вот остальные… Остальные были кораблями, мягко говоря, старыми — некоторые из них находились в строю уже около сорока лет! Как учебные или патрульные корабли, они ещё туда-сюда годились, но вот в современном морском бою им делать было нечего.

Линкору "Саргат" было уже 32 года, и с его бронёй и вооружением, он больше подходил под категорию очень тихоходного линейного крейсера. Тяжёлые крейсера "Гармония" и "Гром" были ещё старше, с неудачным составом и расположением артиллерии, и тоже крайне медлительными.

Недостаток скорости и слабая огневая мощь вообще были слабыми сторонами старых кораблей, так что о таком деле, как успешная ретирада после выполнения основной миссии, можно было только мечтать.

Что касается остальных кораблей, то, например, если два лёгких крейсера были ещё вполне ничего, то вот третий был непригоден не то что для боя, а просто был непригоден.

В принципе.

Два месяца назад на плановых учениях у него что-то перемкнуло в кормовых энергопогребах, и…

…В результате взрыва погибло больше шестидесяти человек, оказались повреждены питающие энергопроводы водомётных установок, а кормовую часть начало стремительно затапливать. Тогда крейсер еле-еле смогли дотащить до сухого дока, где он благополучно и завяз — оказалось, что дешевле его отправить на слом, чем отремонтировать. С него оперативно было экспроприировано всё полезное и пригодное к использованию, а потом он был благополучно поставлен на прикол, в качестве плавучего пакгауза.

Из двух десятков штатных корветов, в море могли выйти только двенадцать — два проходили плановый ремонт, один корабль неделю назад был посажен капитаном, находящимся в изрядной степени отравления алкогольными продуктами, на мель и до сих пор не был снят оттуда. Два старых корвета находились в патрулирование, а ещё три были уже выведены из состава флота и превращены в гидрографические и посыльные суда.

Хорошо хоть лёгкие авианосцы проблем не доставляли — машинками они были ладными и надёжными, одними из лучших в своём классе. Вот только ни на что большее, чем прикрытие своих кораблей ждать от них не стоило…

В обычных условиях.

А вот если авиация противника сравняется по численности с нашей — тогда уже совсем другое дело…

…Конечно, поединок устаревших в основной массе кораблей Рардена с более новыми ниаронскими — это самоубийство. Противник имеет превосходство в численности, огневой мощи, скорости, магах… Но вот самого главного у ниаронцев теперь не было.

Внезапности.

У рарденцев оказалось бесценное время. Время, чтобы подумать об ассиметричном ответе флоту вторжения, и благодарить за это стоило в первую очередь моряков с кораблей Скального отряда крейсеров. Магограмму с "Витязя" едва ли на зуб только не попробовали — адмирал Видерхоленн вместе с командирами кораблей выжали из неё максимум информации. Бесценными были данные о структуре ниаронских помех, маскирующихся под естественные геомагнитные возмущения, и информация, что радары и связь в этих помехах работают просто отвратительно, но самое главное в сообщение было — как всё это преодолеть.

Теперь адмирал был готов пожать руки всех чинам из Адмиралтейства, которые на протяжении долгого времени запрещали Александру демонтаж устаревших масс-детекторов. Плохо было только то, что адмирал всё же потихоньку списывал эти артефакты, как отработавшие ресурс или вышедшие из строя, и теперь масс-детектор имелся только в одном экземпляре — на линкоре "Саргат". Радар на нём стоял плохонький, дальномеры тоже были неважнецкие, а места на нём было достаточно много, так что старый артефакт решили всё же оставить.

И теперь старый линкор ощущал себя несколько непривычно, исполняя неожиданную для него роль корректировщика артогня. Всё же учитывая, что он мог развивать только максимум 22 узла и то недолго, это было не лучшим решением, но что поделать — другого выхода просто не было…

…Идея ударить по ниаронцам с тыла пришла сразу, ибо это был самый разумный вариант. Других планов атаки просто не было. Ну, кроме что, "атаковать в лоб численно превосходящие силы и храбро погибнуть, может быть даже нанеся какой-то урон"…

Корабли Великоокеанского флота Рардена находились в море уже третий час, когда, наконец-то, был засечён повышенный уровень помех в работе радаров и связи, а вскоре масс-детектором, буквально на пределе возможного, удалось засечь неизвестные корабли.

Вначале были обнаружены фланговые и головные дозоры, и только потом тяжёлые корабли — авианосцы или линкоры.

Рарденцы очень аккуратно, по большой дуге обошли эту толпу и начали понемногу выходить ниаронцам в тыл, и вот тут-то и поступило неожиданное сообщение с "Саргата".

…А ведь если в арьергарде, в самом безопасном месте ударной эскадры, десантных транспортов нет, то, скорее всего, их и вообще нет. То, что их прикрывают с тыла авианосцы — сомнительно, для этой цели лучше бы подошли крейсера или корветы.

Так что же это получается? Получается, что это совсем не десантная операция, а просто рейд по уничтожению рарденского флота?..

Адмирал Видерхоленн находился в глубоких раздумьях.

А ведь получается, можно было просто уводить флот на Монерон или в Имгавань, и наносить удары по коммуникациям, отлавливая те же транспорты…

Но тогда пришлось бы отдать Нежинск на растерзание врагу.

Так что поздно уже отступать — нужно исполнять задуманное. Отворачивать сейчас — значит очень сильно рисковать быть обнаруженными и потопленными…

А значит — вперёд и только вперёд! Победа или смерть!

…Главное, чтобы маги не подвели со своей задумкой и разделались с авиацией островитян. Тогда Видерхоленн сможет атаковать ОЧЕНЬ заманчивые цели.

Тяжёлые авианосцы Ниарона.

За то, чтобы потопить хотя бы один из них, Александр, не колеблясь, отдал бы половину своей эскадры. Главное было подойти к врагу поближе, и тогда уже и умирать будет не страшно.

— …Мичман, передавайте на остальные корабли, — наконец заговорил Александр. Адмиралу казалось, что он думает уже слишком долго, но на самом деле, успела пройти лишь пара минут. — Курс прежний, полный ход, расчехлить эмиттеры, докладывать по готовности.

Александр крепко, до боли, стиснул кулаки.

Сегодня был самый важный день в его жизни.

* * *

Пасмурным выдался второй день лета.

Пасмурным и совсем не по-летнему прохладным. Низкие серые слоистые облака, из которых порой нерешительно падали капли дождя, висели прямо над землёй — казалось, протяни руку и коснёшься их. Серая хмарь, разлитая в воздухе, так и норовила спуститься ещё ниже к земле, чтобы заползти в души людей и остаться там навсегда. Пронизывающий юго-восточный ветер тоже не добавлял радости даже законченным оптимистам. Можно было даже подумать, что на дворе ранняя осень, а не начало лета.

Не так должно начинаться лето, ох, не так… Не то что-то творилось с погодой в последние годы, и прогнозировать её не брались даже самые опытные маги-метеорологи.

Но что значила какая-то погода, в сравнение с одним-единственным фактом…

Сегодня началась ещё одна война.

…Свинцово-серые воды Ниаронского моря разрезали острые, окованные сталью носы рарденских кораблей.

Они шли в бой.

В бой, возможно последний и безнадёжный. Но кораблям некогда было горевать об этом, ведь именно для этого их и создавали. Они были рождены для войны, война их питала и убивала, и только в ней они обретали своё истинное предназначение.

Их было немного, но что сейчас значил размер и количество? Стилет, в сравнении, с человеком тоже весьма невелик, но от этого он не переставал быть смертельно опасным.

Рарденские корабли были именно таким стилетом, занесённым для удара в самое сердце ниаронского флота.

Их было двадцать один.

Кораблей разных типов, разных времён и концепций. Никому и никогда раньше даже и не пришло бы в голову объединить их вместе, в один ударный кулак — это было просто невозможно.

Но на войне стоило забыть это слово, и вспомнить другое — Надо…

Строем уступа шли тяжёлые арткорабли — ядро атакующей эскадры. Линкоры "Саргат" и "Апостол Андрей", тяжёлые крейсера "Гармония" и "Гром", причём "Саргат" шёл головным и в некотором отрыве от остальных кораблей.

Старый линкор ныне выступал в роли корректировщика артиллерийского огня на первом этапе боя. К этому его, разумеется, никогда не готовили, ведь "Саргат" появился на свет ещё тогда, когда не была разработана даже концепция линейных крейсеров. Сам официально линкреем не являясь, рарденский корабль, в принципе, попадал именно в этот класс. На момент спуска на воду его скорость в 22 узла считалась среди тяжёлых кораблей очень высоким показателем, но вот вооружение и бронирование оставляли желать лучшего. Главный калибр линкора был расположен не слишком удачно — в четырёх трёхорудийных башнях, по одной в носу и корме, и ещё две в середине корпуса. При такой компоновке вес тяжёлых орудийных башен равномерно распространялся по всей длине ставосьмидесятипятиметрового корпуса, но вот при ведении огня в носовом или кормовом направление не задействована оказывалась ровно половина эмиттеров главного калибра. Вспомогательный калибр составляли 16 пятидюймовых орудий в подпалубных казематах, а пять лет назад на линкоре вдобавок установили 30 спаренных зенитных установок. В целом, конечно, огневая мощь старого корабля оставляла желать лучшего, но он был всё ещё вполне ничего.

Вот с бронированием дело было похуже. Созданные в полуэкспериментальном порядке, четыре корабля типа "Саргат" получились очень "бюджетными". Проще говоря, водоизмещение кораблей ограничили 20 000 тонн, и именно поэтому конструкторам пришлось изощряться в расположение башен главного калибра, а также экономить, где только можно. К сожалению, основная экономия пришлась именно на броню, так что, поясное бронирование линкора составило от 9 до 5 рангов, палубное — до 5 ранга, и бронирование башен ГК — до 12 ранга.

Совсем другую картину собой представлял новейший линкор "Апостол Андрей". Такие корабли, в качестве флагманов флотов были распределены по всей Империи, в них воплотились все самые лучшие идеи рарденских кораблестроителей.

Само воплощение мощи и величия Империи Рарден, линкоры типа "Апостол Николай" считались самыми мощными артиллерийскими кораблями в мире. Огромные, водоизмещением 56 000 тонн, эти двухсотсемидесятиметровые корабли несли 12 406-мм орудий, расположенные в четырёх трёхорудийных башнях в носу и корме. Ещё они обладали дюжиной шестидюймовок вспомогательного калибра и 40 спаренными зенитными эмиттерами. "Апостолы" развивали скорость в 28 узлов, и имели внушительное бронирование: пояс — до 17 ранга, палуба — до 6 ранга и бронирование башен главного калибра 20 (!) ранга.

Довершали строй больших кораблей два тяжёлых крейсера-систершипа — "Гармония" и "Гром". Это как раз были одни из тех самых, пресловутых сорокалетних кораблей. Созданные ещё задолго до Революции и Второй Всемирной, они первоначально классифицировались как эскадренные крейсера, то есть корабли, предназначенные для действия совместно с линкорами. К сожаления, как показала Вторая Великая война, эта концепция оказалась не слишком жизнеспособной — эскреи оказались слишком слабо бронированы и вооружены для полномасштабного эскадренного боя, но в то же время они были чрезмерно мощными для крейсерских операций. Эскадренные крейсера благополучно уступили своё место более совершенным линейным крейсерам, и постройка последних представителей этого класса оказалась прекращена более тридцати лет назад.

А вот с уже построенными эскреями возникла проблема. Отправлять почти новые корабли на слом было жалко, но и в строю их держать было накладно и бессмысленно. Кто-то быстро продал эскреи в страны второго сорта, а государства, у которых имелись заморские колонии (а они были почти у всех), отправили их на колониальную службу, а затем тихо и мирно вывели их из состава флота, после того как корабли этого класса полностью исчерпали свой ресурс.

По-другому пришлось решать судьбу эскадренных крейсеров в Рардене. Стране, сильно пострадавшей от Всемирной и Гражданских войн, очень долго было не до строительства новых кораблей — все силы были брошены на восстановление инфраструктуры. И только десять лет назад в силу вступила новая кораблестроительная концепция Рардена, к сожалению, правда, не реализованная до сих в полной мере.

Именно из-за этого всего Великоокеанский флот Империи оказался в столь плачевном состояние. Долгое время Дальний Восток не рассматривался как театр возможных боевых действий, поэтому здесь и собирали всё, что на других флотах становилось лишним. Лишь недавно до него дошла очередь по перевооружению, и в Нежинск были переброшены два лёгких авианосца, линкор, лёгкий крейсер и четыре новых корвета. Ещё четыре корвета, два лёгких и три тяжёлых крейсера были перебазированы в передовую ВМБ Рардена на Великом океане — Скальный.

Теперь же корабли-ветераны должны были сослужить последнюю службу своей Родине. То, что, скорее всего из этого боя мало кто вернётся, понимали все, но вот у старых кораблей шансов было ещё меньше. Тем ни менее, никто из команд кораблей не отказался участвовать в бою, и никто не изъявил желания остаться на берегу. Ещё бы, совершить такой поступок означало навсегда заклеймить себя как труса и подлеца, что для настоящих солдат было совершенно невозможно. В конце концов, они не для того шли в армию, чтобы отсиживаться в уголке и трястись. Ещё при поступлении на службу каждый из солдат и матросов понимал, что в случае чего ему придётся умереть, ведь именно для этого и существуют солдаты.

Для того чтобы умирать.

Умирать за других, умирать для других, ради других. Ради того, чтобы мирные люди смогли жить спокойно, спать спокойно, умирать спокойно, в своих собственных постелях.

Когда армии забывали, для чего они существуют, страны умирали. Ибо солдаты — это индикатор общества, показатель его настроений и чаяний.

Солдаты великих империй отказывались идти в бой, и скоро эти страны погибали. А их противники, бедные, слабые и необученные шли в бой, и дрались так, что было понятно сразу — за их спинами их друзья и родные, их дети, их Родина.

Сколько раз дух оказывался сильнее магии и стали, сколько раз вчерашние варвары строили великие государства и достигали вершин культуры.

Рарденцы когда-то были такими варварами, но они поднялись и создали величайшую империю от океана до океана. Их взлёт был стремителен, но уже успел стать достоянием истории. Тем ни менее, Рарден ещё не угасал, сейчас он был всё ещё в зените славы, что бы там не твердили недруги.

Смерть Империи наступит не тогда, когда на её землю ступит нога вражеского солдата. Нет, она погибнет, когда некому будет подняться на битву. Когда люди предпочтут покой свободе, и жизнь чести.

Дай Сотер не увидеть этого никогда.

…За тяжёлыми арткораблями на некотором удалении следовали два лёгких авианосца, в обязанности которых входило прикрытие ударной эскадры. Сейчас все их 60 драконов-истребителей уже стояли на палубе, терпеливо дожидаясь команды на взлёт.

Охрану дракононесущих кораблей составляли два устаревших корвета. Более современные и мощные их собратья были разделены на две группы. Четвёрку самых современных, находящихся на левом фланге, возглавлял легкий крейсер "Кочевник", остальные шестеро были приданы двум более старым лёгким и расположены компактной ударной группой на правом фланге.

Совсем немного уже отделяло рарденские корабли от мягкого подбрюшья ниаронского флота вторжения, ещё немного и удар будет нанесён. Отступать было уже поздно, слишком далеко зашёл адмирал Видерхоленн, и остановить занесённый для удара меч уже было невозможно.

Летописцы с их высоким слогом обязательно добавили бы сейчас что-нибудь вроде: "Впереди их ждала слава или смерть". Но это было бы неправдой — слава в любом случае ждала воинов Империи, а на победу они не рассчитывали. Всё, что они могли сделать — это подобно стае обложенных охотниками волков, забрать с собой напоследок побольше врагов. Сделать так, чтобы захватчики умылись кровью и дрожали только от одного слова Рарден, чтобы уже другие воины Империи, добили агрессоров.

А пока, рарденские моряки шли в безнадёжный для себя бой. Шли, чтобы защитить свою Родину.

Ещё ничего не решено…

Ещё посмотрим, кто умрёт первым.

* * *

— Господин адмирал, дистанция 80 кабельтовых! — доложил связист, поддерживающий непрерывную связь с "Саргатом".

— Всем кораблям, — холодным голосом отчеканил Видерхоленн. — Ход полный, изготовить главные и вспомогательные калибры к стрельбе, огонь открывать только по моему приказу. Приготовить к стрельбе все установки ВВП. Магам действовать по заранее установленному плану.

Сейчас адмирал являл собой подлинный эталон офицера — образец хладнокровия, спокойствия и выдержки. Александр ни словом, ни жестом не выказывал волнения, ибо он его и не испытывал.

…Видерхоленн относился к своему нелёгкому ремеслу словно бы к обычной работе, и не считал нужным проявлять эмоции при выполнение своего долга. Царящему внутри него спокойствию позавидовали бы даже эльфы, но это было неудивительно, ведь адмирал был чистокровным шене, достойным представителем своего народа.

Александр родился и вырос в Шенауэре, в городе Кобург. Там же он окончил гимназию, а затем поступил в Военно-морскую Академию в Штадтхафене, и наконец-то, осуществил свою заветную мечту — стал моряком Хозефлотте. Неизвестно, как бы сложилась его судьба в дальнейшем, но без сомнения он остался бы верноподданным Императора шенауэрского, если бы не одна-единственная ночь, перечеркнувшая всю его прежнюю жизнь.

…Всё было как обычно — очередная самоволка, рейд по злачным местам города, вместе с приятелями, и как закономерный итог — драка с местной уличной бандой. Господам будущим морякам личного оружия не полагалось, но и без оного они давали фору любой шпане своей выучкой и сплочённостью. К несчастью, уличная банда имела значительный перевес, поэтому драка завязалась отчаянная и кровопролитная, что и привлекло внимание патруля полиции.

…Александр потом так и не смог вспомнить, как у него в руках оказалась тяжёлая деревянная дубинка, отобранная у кого-то из шпаны, но вот то, что в пылу драки он врезал её по голове одного из полицаев, кинувшихся наводить порядок, запомнил хорошо. Как оказалось, у Видерхоленна был хорошо поставлен удар, во всяком случае, по виску стражника, с головы которого слетел шлем, он попал качественно. Полицейский упал без чувств, а когда Александр наклонился к нему, проверить, всё ли в порядке, то сразу понял, что стражник мёртв.

Это было словно ледяная вода, выплеснутая в лицо. Никогда прежде двадцатилетнему Александру не приходилось убивать.

Подробности той ночи быстро стёрлись из его памяти — слишком сильно оказалось потрясение. Видерхоленн помнил только, что бежал куда-то, не чуя под собою ног… А потом… Потом он оказался в порту, и попытался проникнуть на первый же попавшийся корабль. Другого выхода просто не было — за убийство полицейского Александр мог загреметь до конца жизни на каторгу, или же его просто бы казнили — слишком уж тяжко было преступление. Так что, его лихорадочно ищущий пути к спасению разум, вынес один-единственный вердикт — бежать. Бежать из этой страны и желательно подальше.

Разумеется, самым вероятный вариантом бегства было проникновение на какой-нибудь иностранный корабль, а вот дальше… Дальше Александр ничего не успел придумать.

…Естественно, что при попытке залезть на корабль, его поймали матросы, пару раз приложили кулаком для острастки, скрутили и представили пред светлы очи капитана.

Нужно сказать, Видерхоленн тогда крепко струхнул, оказавшись в окружение здоровенных бородатых мужиков с оружием, и очень хмурыми, из-за недосыпа и похмелья, лицами. Особенно его испугал капитан — страхолюдного вида детина, выглядевший, словно заправский пират из приключенческих романов — с повязкой на глазу и густой чёрной бородой.

Как оказалось, опасался Александр зря — попал он не на корабль контрабандистов и бандитов, а на рарденское торговое судно, шедшее с грузом вина из Ниверне. Команда, набранная в основном из отставных солдат, только выглядела столь угрожающе — выслушав сбивчивый рассказ, в котором Александр всё же не решился выкладывать всю правду, матросы расслабились и даже посочувствовали молодому испуганному пареньку, в окровавленной и изорванной одежде.

Именно тогда и решилась судьба Александра Видерхоленна.

Он упросил капитана оставить его на корабле, и довезти до Рардена. После нескольких дней плаванья Александр даже подумывал о том, чтобы остаться на судне матросам — так ему понравились эти грубоватые, но честные и прямые люди. Но затем он изменил решения, когда разговорился с несколькими матросами, бегло говорящими на шенском.

Как оказалось, остаться на корабле Видерхоленну было невозможно, ввиду того, что Александр не являлся гражданином Рардена. Круг занятий для беженцев из других стран, был в Империи довольно узок — земледелие, работа на мануфактурах или же служба в армии.

Естественно, из всего предложенного Александр выбрал бы ремесло воина — иного даже и желать было трудно. Ещё бы, ведь если в Шенауэре в военные учреждения было попасть не так-то просто, то в Рардене, получается, солдатом мог стать абсолютно любой человек…

"Странное государство" — подумал тогда Видерхоленн. — "Как можно доверять столь благородное и ответственное занятие всяким случайным людям? Наверняка, армия Рардена целиком состоит из наёмников, не слишком жаждущих проливать кровь за чужую страну… И почему в таком случае, эта страна считается одной из самых сильных?.."

Александр имел неосторожность высказать всё это вслух, но в ответ получил не ругань, а громкий хохот матросов.

Отсмеявшись, бывшие солдаты рассказали, что тянуть лямку армейской жизни не только выгодно и престижно, но и весьма трудно. Причём граждане Рардена при поступлении на службу имеют преимущественное право, а вот среди иноземцев происходил очень жёсткий отбор и далеко не каждый попадал на службу. Да и просто попасть в армию или флот было ещё только половиной дела — гораздо труднее было отслужить положенный срок. Тех, кто служил за гражданство (не только в армии) всегда старались посылать в места погорячее или же наоборот, в дикую глухомань. Вдобавок, их жалованье было значительно меньше, чем у полноправных граждан, они не имели права голоса при формировании местных органов самоуправления, им было запрещено покидать пределы мест проживания, наказания за совершённые преступления были гораздо строже, срок армейского контракта для них составлял не три, а пять лет…

В общем, служба в армии для негражданина была очень тяжела, но в то же время, после окончания срока контракта, соискатель получал вожделенное гражданство и был волен работать где угодно.

Несмотря на всё услышанное, Александр твёрдо решил поступать только на службу во флот и никуда более. Так что, когда корабль вошёл в первый же рарденский порт, Видерхоленн тут тепло попрощался с командой, и сошёл на берег.

Вербовочный пункт, один из самых знаменитых символов Рардена, найти особого труда не составило.

…Шли годы. Александр получил столь необходимое гражданство, и начал стремительный взлёт по карьерной лестнице — молодого и перспективного офицера, пускай и плохо говорящего по-рарденски, но зато получившего звание гардемарина ещё на испытательном сроке, приметили и стали продвигать наверх.

За свои шестьдесят два года, Александр повидал много всего — поучаствовал почти во всех больших войнах за последние сорок лет, охотился за пиратами и опасными морскими зверьми. Он успел жениться, заиметь двоих детей, а недавно обзавёлся и внуками.

Многое связывало Видерхоленна с Рарденом, он был благодарен за предоставленную ему помощь, за возможность заниматься любимым делом… Но домом для адмирала Империя так и не стала — он часто тосковал по родным местам и давно умершим без него родителям.

Рарден не стал для Александра Родиной, но и представить свою судьбу, вне этой страны, адмирал уже не мог — слишком многое его связывало с Империей, слишком он с ней сблизился.

И значит, он разделит участь Рардена, какой бы трудной она не была.

Сегодня Александр Видерхоленн до конца исполнит свой долг.

* * *

— …Дистанция 65 кабельтовых! — голос связиста прервал воспоминания Александра.

Всё, время для размышлений окончилось — теперь наступает пора разговора.

И раз людям сказать друг другу нечего, пускай говорят эмиттеры…

— Авианосцам — драконы на взлёт! Создать над эскадрой "зонтик". Группа-1, лево сорок пять, самый полный вперёд. "Пенная" атака крайнего левого авианосца по достижению дистанции сорок кабельтовых, далее сосредоточить на нём огонь главного и вспомогательного калибров. Линкорам и тяжёлым крейсерам — весь огонь на второй слева корабль. Группе-2, после начала атаки Группы-1, право тридцать — выход на "пенную" атаку второго авианосца.

План атаки был всячески взвешен и продуман, но адмирал посчитал нужным ещё раз повторить все приказы — самым главным при выполнении намеченного плана была слаженность действий и общая координация. Выучки рарденским морякам было не занимать, но мало ли что могло случиться…

Сам того не зная, адмирал решил повторить приём, применённый фрегаттен-капитаном Эрлеоне — перехватив стратегическую инициативу, первым нанести магический удар, включить негатор и вести уже чисто артиллерийскую дуэль.

Нюанс заключался только в том, что теперь магов Рардена и Ниарона было в разы больше, и каков может быть исход магической дуэли, было совершенно неясно.

* * *

Лифт, проходящий внутри бронированной трубы, стремительно возносил магистра Исмаила на тридцатипятиметровую высоту башнеподобного командно-дальномерного поста.

Сегодня на боевого мага было возложена невероятно сложная и ответственная миссия — нанести первый удар по врагу. Неудивительно, что это было доверено именно Исмаилу, ведь он был одним из четырёх магистров, приданных гарнизону Нежинска, а если конкретней — он был магистром Воды.

Его славные предки изрядно удивились бы, услышав такое — как же, потомок великих властелинов степей променял коня на корабль! Но что поделать, если Исмаил проявил наибольшие способности именно в этой стихии, да народ его уже давным-давно перестал быть кочевым.

Сотни лет назад предки Исмаила покорили необозримые просторы и стали практически властелинами мира, но их подкосило отсутствие государственных институтов власти. Могучие воины и маги просто не смогли стать хорошими чиновниками, и великая империя пала, но и сотни лет спустя грозное имя могулаев наводило ужас на все страны Старого Света.

Когда-то орды кочевников своим первым ударом чуть было не поставили на колени даже сам Рарден, а потом надолго сделались заклятыми врагами молодой Империи, но прошли века и покорённые Рарденом племена кочевников стали неотъемлемой частью рарденского народа. И теперь, когда новые орды варваров стоят на пороге Родины, бывшие кочевники, а ныне верноподданные Империи, выступают на её защиту.

…Исмаил не стал подниматься на самый верх башни, где находились оптические дальномеры и обслуживающий их персонал из офицеров-наблюдателей — это было просто ни к чему. Ему было нужно небольшое помещение этажом ниже, специально предназначенное для магов.

Лифт плавно затормозил и остановился, а спустя некоторое время распахнулись двойные броневые двери, открывая проход в маленькую комнатку без окон. Исмаил шагнул внутрь и двери лифта тотчас же захлопнулись за его спиной.

Магистр сделал несколько шагов вперёд и посмотрел на освящённый тусклым светом магических светильников боевой магический трон. По массивному артефакту, выполненному, практически из чистого металла, то и дело пробегали вереницы серебристых искр статического напряжения.

Исмаил провёл рукой по холодному стальному подлокотнику, изготовленному в нарочито-грубой манере, вздохнул и опустился на жёсткое сиденье трона.

Магистр надел на лоб простой серебряный обод, откинул длинную прядь чёрных волос, с изрядной долей проседи и, устроившись поудобней (насколько это вообще было возможно), подключился к корабельной магической системе.

Миг, и сознание Исмаила словно бы воспарило над свинцово-серой поверхностью моря, вместе с этим пришло всегдашнее ощущение силы и невероятной мощи — на секунду магистр полностью слился с кораблём и стал с ним единым целым.

Исмаил ощутил каждый сантиметр своего огромного многокилотонного тела, осмотрел горизонт своими глазами-дальномерами, дающие обзор в 360 градусов, пошевелил сжатыми кулаками-орудийными башнями…

Но, разумеется, всё это было только лишь иллюзией — опыты по созданию кораблей, управляемых только одним человеком, пока что кончались полным провалом.

…Вскоре магистр отошёл от кратковременного шока, вызванного слиянием с многочисленным комплексом аппаратуры корабля, и смог осмотреться спокойнее.

Подключение к многочисленным корабельным датчикам и сенсорам, вкупе с обычным магическим зрением даёт замечательный эффект. Человек, пускай даже и такой непростой как маг, получал возможность значительно расширить своё восприятие окружающего мира и получить невиданное количество информации, причём самым главным здесь было не "перегореть" на этом процессе, из-за опять-таки огромного объёма данных.

Исмаил теперь великолепно видел все рарденские корабли. Видел, как с палуб, идущих в арьергарде авианосцев, начали свой разбег драконы, как начали боевые повороты две группы крейсеров и корветов. Но сейчас это всё не слишком интересовало мага, ему было важнее нащупать противника.

Плотные наведённые помехи сводили на нет все благоприятные стороны возможного броска сознания мага на большое расстояние — всё равно в этом колдовском тумане Исмаил ничего бы не разглядел. Поэтому приходилось ограничиться обычным… ну, пусть, не совсем обычным зрением.

Исмаил просканировал окружающее пространства в диапазоне от ультрафиолетового до инфракрасного излучения, но не обнаружил никаких признаков присутствия других кораблей, кроме рарденских. Похоже, что противник, как нехотя признал магистр, вышел на принципиально новый уровень создания помех — по крайней мере, он сам не смог бы так хорошо замаскировать следы пребывания целого флота.

Чародей недовольно скривился — ему как воздух был необходим контакт с противником. Бить вслепую значило лишь без толку потратить Силу и обозначить своё присутствие…

Думай, Исмаил, думай… У тебя не так уж много времени — надежды на то, что враг оставит хоть какой-нибудь демаскирующий след — не оправдались. Молчала даже интуиция — вернейшая помощница в самых безнадёжных ситуациях выбора… Вспомни, ты же магистр Водной стихии — такими званиями так просто не бросаются! Чтобы совершенствоваться в магическом искусстве, мало грубой силы или таланта, нужно ещё и усердие, и недюжинный ум…

Стоп, Вода.

Проклятье, как же я мог об этом забыть!.. Не там, ох, не там я искал…

Мало подчистить следы пребывания большой группы кораблей в Астрале, мало убрать столь приметные клубы дыма из корабельных реакторов и наколдовать этот богомерзкий туман, рассеивающий практически все виды излучения…

Про Воду-то господа ниаронцы запамятовали, ну так это им и не в упрёк — мало кому вообще могло придти в голову искать что-то в столь непостоянной стихии.

Исмаил начал плести столь долго вынашиваемое собственноручно придуманное заклинание. Оно не требовало каких-то экзотических ритуалов или ингредиентов, большого количества магической энергии или искусства чароплетения — здесь самым главным была способность мага взглянуть на привычную стихию с совершенно непривычной стороны.

То, что водная стихия являлась источником невероятного могущества, уже давно ни для кого не являлось секретом. А вот наладить диалог с Водой не просто на уровне источник-потребитель — это было невероятным новаторством. Но именно это сейчас и пытался проделать Исмаил — уже долгие годы магистр корпел над научной работой, в которой пересматривал привычное отношение к такой элементарной вещи, как Вода.

Неет, всё было не так просто, как казалось на первый взгляд…

Вода была самой удивительной субстанцией, известной магам — она обладала рядом совершенно удивительных качеств и свойств, коими не был наделён не один другой природный элемент. Расширение при охлаждении, и сжатие при нагреве, совершенно фантастические растворяющие свойства, крайняя необходимость при осуществлении всех жизненно важных процессов в организме живых существ — это ли не удивительно?..

Изучив множество научных работ своих собратьев по стихии, Исмаил попытался выстроить собственную научную теорию. В ней он причислил Воду к элементарной протоматерии, обладающей способностью к формированию внешних носителей разума.

Звучало это просто чудовищно, но переводилось довольно просто. Вода, подобно обычным деревьям или естественным источникам силы, вроде магоактивных металлов, была потенциальным прародителем разумных форм жизни, из-за того, что и сама была в некоторой степени разумна. Правда, сейчас какие-то там внешние носители разума мало интересовали магистра, а вот тот факт, что с Водой можно наладить контакт, словно с разумной сущностью не мог не заинтересовать. Здесь, правда, большую роль играло количество Воды — чем больше был её объём, тем лучше. С какой-нибудь лужей контакт можно было налаживать хоть до потери пульса, а вот уже с озером или рекой… Самым же идеальным вариантом, в плане контакта, было море-океан — гигантское, фактически планетарных размеров сверхсущество — именно так его воспринимал Исмаил.

Разумеется, войти в контакт с морем не означало завести с ним диалог, типа: "Старина, ты тут не видел четыре больших плавучих корыта? Как не видеть, видел — курсом 140 проплывали… Да ты не умничай, лучше рукой покажи…"

Нет, здесь смысл крылся в том, чтобы на какой-то момент слить разумы мага и океана в единое целое, причём, если бы Вода не имела бы хоть какого-нибудь подобия мыслительной деятельности, пускай даже и на уровне амёбы, такой фокус нипочём бы не удался.

…Приведя в порядок свой разум, изрядно перенапрягшийся после слияния с кораблём, Исмаил немного отдохнул, дал себе привыкнуть к своему новому состоянию, и начал понемногу готовиться к новому слиянию.

Конечно, вступать в новый контакт, второй подряд за раз, было весьма тяжело — всё же человеческий разум слишком хрупкая вещь, и долго подобные стрессы выдерживать он не способен. Но Исмаил всё же не просто так носил высокое звание магистра магии — его разум был куда более устойчив к подобным потрясениям, в сравнении с неподготовленными смертными, так что выполнить задуманное ему было хоть и непросто, но реально.

…И вот, когда финальная формула заклинания была завершена, магистр мог по праву гордиться собой — его теория сработала, слияние состоялось! Длилось оно, правда, всего несколько мгновений, но и это время показалось Исмаилу бесконечностью, когда он, обливаясь ледяным потом и дрожа всем телом, открыл глаза и забился в судорогах на боевом троне.

Картина на мгновенье открывшаяся магу, потрясла его до глубины души — ощущение присутствия частички разума Великого Океана в каждой капле его гигантского тела, раскинувшегося от полюса до полюса, и ЗНАНИЕ ОБО ВСЁМ происходящем на этом пространстве, просто разрывало слабый человеческий разум. Человек, менее подготовленный к столкновению к неизвестным, мог просто умереть, от осознания своей скорбности и ущербности.

Но Исмаил был настоящим боевым магом, поэтому уже через пару минут, отдышавшись и успокоившись, он смог вновь подключиться к магическому трону. Вот только к плетению новой волшбы он пока был не готов — потрясение от слияния собственного разума с родной стихией, оказалось для магистра слишком сильно. Последствия от контакта с кораблём, не шли ни в какое сравнение — если в том случае Исмаила просто мучила лёгкая головная боль и небольшая тошнота, то теперь его голова просто раскалывалась от боли. Её словно бы сдавило тугим огненным обручем, до сих пор не проходила дрожь во всём теле, а в ушах магистра тяжёлым набатом стучало сердце. И ведь всё это не поддавалось даже элементарным лечебным чарам, ибо последствия отката имели стойкий иммунитет к любым проявлениям магии — здесь могла помочь только выдержка и терпение.

Исмаилу пришлось потратить на восстановления сил никак не меньше четверти часа — точнее сказать он не мог, ведь часов в боевом зале не было. Но результат стоил пережитых неприятных минут — теперь магистру больше не требовалось искать своих противников — он видел их чёткий след на воде, как будто бы он был нарисован ярко-алой краской. Видел Исмаил, и где кончаются эти следы, так что теперь можно было не думать о том, КУДА бить, стоило лучше задуматься о том, ЧЕМ бить.

Присутствие ниаронских кораблей было скрыто исключительно от внешних наблюдателей, Великую Воду же обмануть было невозможно: как гласил один из великих законов магии — "природную стихию подчинить себе легче лёгкого, разумное заклясть почти невозможно".

Теперь же Исмаил великолепно знал местоположение всех ниаронских кораблей — стоило только закрыть глаза, и перед его взором тут же начинали проноситься силуэты вражеских кораблей, представленный колдовским взором в виде клубящихся багрово-фиолетовых облаков. Сейчас магистра интересовали только четыре самых жирных куска пирога, четыре тяжёлых авианосца…

…Так, так… Не то… Не они… Ага!.. Попались!..

Магистр ощутил присутствие ниаронских дракононосцев, как… как, крупных жуков, ползущих по руке, что ли?..

Полдела было сделано — враг был обнаружен и локализован, теперь оставалась вторая часть — магический удар. И на этом этапе самым главным был подход к выбору заклинаний. Разумеется, как хорошо обученный маг, Исмаил мог свободно оперировать заклятьями любой стихии, но водные чары давались ему легче всего. Разделение волшебников по стихиям являлось не только данью древней традиции, но и своеобразной специализацией — каждый маг имел предрасположенность к наилучшему использованию силами только какой-либо одной стихии, редко когда встречались маги одинаковую предрасположенные к двум и более стихиям. Разумеется, это касалось лишь владения принципиально разными стихиями, владение же близкими стихиями, такими как Воздух-Огонь и Вода-Земля — было нормой. А вот сочетание их между собой, или, что совсем редкость, со Смертью или недавно выделенной в отдельную стихию Жизнью — вообще практически не встречалось.

…Исмаил ещё раз мысленно взвесил все плюсы и минусы заклятия, предназначенного для удара по противнику. Для уничтожения или тяжёлого повреждения такой крупной цели как авианосец требовалось что-то очень мощное, и накачать это что-то придётся уровня этак до сорокового… Причём часть Силы придётся вложить в автономность заклятья — наводимые чары здесь не годились, слишком велик был шанс обнаружения подсветки противником.

…Магистр хрустнул пальцами и начал плести заклинание.

Исмаил взял на себя самое трудное — создание общего скелета заклинания, его основных узлов, переходов и триггеров. Он знал, что сейчас на других кораблях эскадры, младшие маги ощутили, как магистр начал плести общую канву заклятья, и тотчас же начали ему помогать. На их плечи ложилась проработка более мелких элементов боевой волшбы, таких как стабилизация питающих каналов Силы, калибровка активирующих сенсоров, уточнение привязки по местности, время смены агрегатного состояния и так далее. Также в обязанности других магов входило вытягивание Силы непосредственно из окружающего корабли рарденцев пространства. Нет, это не было обычным использованием свободнотекущих природных потоков — сейчас маги Воды тянули магическую энергию напрямую из своего родного источника. В этом была особенность всех стихийных магов — при наличии рядом тотемного источника Силы, они могли практически не ограничивать себя в размерах потребления оной субстанции. Другой вопрос, что стихии различались по плотности магической энергии — вездесущий Воздух имел, например, самый малый процент содержания, а вот Земля — самый большой. Здесь ещё многое зависело и от конкретной личности мага — иные чародеи могли не увидеть источник в целой реке или горе, относясь к собственной стихии как к понятию более метафизическому, чем материальному. Другие же, напротив, могли увидеть отражение силы Воды в растущих деревьях, силы Земли в стальном лезвие меча или Огня в солнечном свете.

…Маги плели заклинание.

Корабли шли вперёд.

Лишь несколько мгновений отделяли рарденских и ниаронских моряков от чудовищной бойни.

Где-то впереди корабли Островной империи, даже и не подозревали, что за их спинами уже притаился беспощадный убийца, готовящийся нанести смертельный удар.

Нет бесчестия в ударе в спину на войне.

Или ты, или тебя.

Без вариантов, без пощады.

Рарденцы вправе защищаться любыми средствами. Не они первыми нанесли удар, не они первыми пролили кровь.

На рарденских кораблях пришли в движение орудийные башни и палубные установки, расчёты зенитных установок вглядывались в серое пасмурное небо, напряжённо сжимая спусковые гашетки.

Над ними стремительными тенями проносились размытые силуэты драконов-истребителей, поднятых с лёгких авианосцев.

Огромные сердца боевых машин — корабельные реакторы, переставали сжигать стандартный уголь и переходили на мазут, или же включали форсированный ход.

Расстояние между двумя флотами стремительно сокращалось, и где-то вдали Группа-1 уже выходила на рубеж атаки.

Десятки магов практически закончили плетение мощного заклинания.

Словно ртуть, текло отпущенное до начала боя время…

А затем, словно вспыхнул огонь в кромешной темноте.

…Первой жертвой стал одиночный патрульный дракон Рассветной империи, неожиданно вынырнувший из плотной пелены тумана. Его тут же в оперативном порядке сожгли сразу несколько рарденских двоек.

Адмирал Видерхоленн видел, как сбивают ниаронского дракона и понимал, что сейчас только лишь изрядная доля везения или же само Божье провиденье спасло их от обнаружения, так что…

— Всем кораблям и магам — атака! — скомандовал Александр.

— Атака!! — прокричал в микрофон мичман-связист.

— Атака!!! — короткое слово разлетелось по всем рарденским кораблям.

…Группа-1, в составе двух лёгких крейсеров и шести корветов, получила экстренный сигнал об атаке, ещё не выйдя на заданный рубеж, но дисциплинировано развернулась на боевой курс.

…На казённых частях огромных труб-эмиттеров, словно спицы зонтика, к стволам приникли тяжёлые металлические пластины с руническими надписями. Тяжёлые арткорабли осветились яркими вспышками золотистого света, и исторгли в сторону врага мощные файерболы.

* * *

…Исмаил открыл глаза.

Пора.

Перед его глазами всё ещё стояло зрелище идущего по морской глади огромного корабля, явленное колдовским взором. Теперь только оставалось спустить с привязи готовое заклятье, уже нацеленное на ниаронский авианосец. Исмаил очень аккуратно провёл процесс прицеливание — одно неосторожное действие могло выдать с головой и магический удар, и рарденские корабли. Именно поэтому магистр исключил из разряда пригодных к удару все заклинания, требующие "ручного" наведения или подсветки. Также были отвергнуты и все неуправляемые заклятья, и не слишком надёжные самонаводящиеся.

Выбор пал на пассивное заклинание-мину "Белое море", с возможностью дистанционной установки. Его требовалось вести в ручном режиме лишь достаточно небольшой период времени, а риск его обнаружения был очень низок.

…Магистр Исмаил буквально выдохнул короткое активирующее слово, одновременно посылая слабый инициирующий заряд. Теперь чародею требовалось некоторое время поработать проводником Силы, пока чары выходят на пусковую стадию. Ещё магическому конструкту требовался серьёзный контроль и защита — на начальной стадии заклинание было слишком уязвимо к контрзаклинаниям.

Небо над эскадрой очистилось — драконы-истребители перешли, в основной своей массе, на передовой фронт флота, дабы не мешать волшбе колдунов.

Между рарденскими кораблями, прямо в воздухе начали змеиться призрачные серебристые линии, сплетаясь в какой-то сложный узор. По началу, он напоминал огромную паутину, но потом становился всё сложнее и сложнее, превращаясь во что-то непонятное, и взгляд человека уже попросту не успевал следить за этими мгновенными изменениями. Но всё это продлилось лишь пару минут, а затем странный узор начал стремительно стягиваться в одну-единственную точку. Мгновение и на пятидесятиметровой высоте над "Апостолом Андреем" застыла метровая призрачная сфера.

Магический шар, как будто пребывая в некоторой задумчивости относительно своего дальнейшего маршрута, немного повисел над кораблём некоторое время. А затем, словно бы пущенный рукой невидимого великана снаряд, рванулся вперёд, плавно снижаясь к поверхности воды. На высоте примерно полутора метров его полёт стабилизировался, заклинание слегка скорректировало курс, забирая слегка вправо и начало набор скорости.

Менее минуты потребовалось зародышу магической мины для того, чтобы достигнуть ниаронских кораблей. Сфера снизила скорость и начала идти змеистым противозенитным курсом. Несколько секунд, и она, промелькнув около борта "Цуругисаги", без всякого всплеска ушла под воду в полусотне метров перед авианосцем. Все усилия рарденцев по маскировке не прошли зря — волшба так и не было замечена. Служба наблюдения и оповещения о нападение у ниаронцев была поставлена из рук вон плохо, но дело тут было вовсе не в плохой выучке моряков — ниаронцев просто подвела беспечность. Война с Ихатаэнем не дала им полноценного опыта боевых действий на море — слишком в этом плане были слабы хаты. Вот и сейчас наблюдение велось в расчёте на обнаружение воздушных или подводных сил противника, причём предполагалась лишь случайная встреча с кораблями Рардена — в то, что северяне сами пойдут в атаку никто не мог даже и рассчитывать. Ихатаэнь, несмотря на наличие неплохих, хотя и устаревших кораблей, и хороших офицеров-наёмников из западных стран, за всю войну так и не предпринял ни одной наступательной морской операции — у хатов просто не было ни желания, ни боевого духа выходить на бой с превосходящими силами врага. Но учитывая обилие иноземных офицеров на всех ключевых постах в армии и на флоте Ихатаэня, другого ждать было сложно — наёмники всегда охотно идут за нанимателя в бой, но очень редко готовы умирать за него.

Именно после той войны ниаронцы, вследствие инерции мышления, и приравняли рарденцев к хатам, но тем самым жестоко ошиблись.

И теперь им предстояло расплатиться за свою ошибку.

…Тяжёлый ниаронский авианосец благополучно достиг места магического минирования, и…

Ничего не произошло.

Ниаронский корабль продолжал двигаться, как ни в чём не бывало. Середина корпуса "Цуругисаги" уже достигла места падения призрачной сферы, но всё оставалось по-прежнему…

Неужели рарденские маги где-то ошиблись и их заклинание не сработало?..

И вдруг под тяжёлым авианосцем, прямо в толще воды, засветился сложный серебристый узор, простирающийся далеко за пределы огромного, в 270 метров длиной, корабля.

Корабельные маги "Цуругисаги" ощутили, как под авианосцем начинает работать какое-то мощное заклинание, но поделать уже ничего не могли — все их волны контрзаклинаний просто проходили насквозь через непонятную волшбу, не причиняя ей никакого вреда, а поставить щит не было никакой возможности — слишком с неудобного направления был нанесён удар.

Эфир ниаронцев буквально взорвался отчаянными возгласами и криками о помощи, но всё уже было тщетно.

Довольно спокойная поверхность моря вокруг корабля неестественно всколыхнулась, а затем из воды сформировалась дюжина огромных, многометровых щупалец, похожих на конечности кракена, и взяла авианосец в кольцо. Они начали расти ввысь, а потом резко приникли к самой поверхности воды, практически сливаясь с ней, и рванули к кораблю. По ним ударила новая порция серебристых стрел контрзаклинаний, но опять безрезультатно — ниаронские маги били по следствию, а не по причине. Ядро заклинания находилось на не слишком большой глубине, и его вполне можно было разрушить глубинными бомбами, но, увы, таковых на авианосце не было, да и если бы даже и были, островные колдуны не стали бы ими пользоваться — тип заклинания, применённый рарденцами, им был совершенно незнаком.

Слишком долгая изоляция Ниарона от остального мира не пошла империи на пользу — они начали судить по внешней оболочке, а не по содержанию. Все предварительные умозаключения ниаронцев, как оказалось, не стоили и выеденного яйца. Да, кораблей у Рардена на Великом океане было не слишком много, и в этом была его слабость. Но вот чародеев у Империи здесь было в достатке, причём имеющих реальный боевой опыт и обученных настоящими боевыми магами.

…Контрзаклятья легко прошивали водяные щупальца, ибо были настроены не на те узлы и переходы, поэтому и не могли остановить эти новосотворённые магообъекты.

Удар!

Дюжина мощных водяных таранов пробила борт авианосца на уровне ватерлинии, и в стороны брызнули обломки стальных шпангоутов и обшивки из железного дерева. Вода стремительно хлынула внутрь ниаронского корабля, круша переборки и заполняя отсеки. Но магические псевдощупальца быстро потеряли пробивную силу после преодоления брони, и уже не смогли нанести более тяжёлых повреждений. Казалось, что масштабный удар рарденцев всё же пропал втуне — повреждения "Цуругисаги" была весьма существенны, но не смертельны, вот только…

Это был ещё не финал "Белого моря".

…Хлынувшая в пробоины вода начала быстро заполнять повреждённые отсеки, но так как удар был нанесён довольно симметрично, со всех сторон корабля, то крена почти что и не было, и авианосец оказался затоплен достаточно равномерно. Ниаронские маги уже готовились поставить на пробоины силовые пластыри и откачать воду…

Но тут по поверхности воды пробежала рябь и колдовской узор в глубине потух.

В следующее мгновение в радиусе кабельтова от ниаронского корабля вода осветилась мягким жемчужным светом, и в силу вступила вторая часть сложного тандемного заклинания. Плотный магический туман пронзила ярко-голубая вспышка, источник которой был, не пойми где, и вода вокруг "Цуругисаги" начала в ураганном темпе превращаться в лёд.

Магическая заморозка не была слишком масштабной — море промёрзло едва ли на пять метров в глубину. Не было заклинание и особо долгоживущим — магическим образом созданный лёд очень быстро таял в достаточно тёплой воде Ниаронского моря, но вот нанести тяжёлые повреждения авианосцу Островной империи он смог.

Заполненные водой отсеки "Цуругисаги" оказались буквально разорваны водой, превратившейся в лёд, тем более что естественный процесс расширения оказался ещё и усилен магией. Вследствие быстрого изменения агрегатного состояния воды борт тяжёлого авианосца в некоторых местах с чудовищным скрежетом лопнул, невзирая на очень прочную конструкцию, и боевой корабль начал понемногу тонуть. Все усилия, как простых матросов, так и корабельных магов оказались брошены на спасение тяжело повреждённого авианосца. Плачевную ситуацию усугубил ещё и закон сохранения магической энергии или Закон Равновесия — говоря проще, если в одном месте чего-то стало меньше, в другом этого на столько же прибавилось.

Резкий температурный скачок, связанный с почти мгновенной заморозкой большого объёма воды отозвался локальным выбросом адекватного количества тепла.

От зоны с нарушенным балансом температуры в стороны рванула обжигающая волна перегретого воздуха, на излёте зацепив оба авианосца, идущих по бокам "Цуругисаги". Ударная волна прокатилась по ниаронским кораблям, корёжа и разрушая антенны, сенсоры и прочую магшинерию, расположенную на внешней поверхности авианосцев.

Ниаронские маги и корабли готовились нанести ответный удар, но всё происходящее сбивало их с толку — они просто не понимали куда бить. По результатам первичного наблюдения островные колдуны насчитали целых три магических удара водного, ледяного и огненного характера, но вот откуда они были нанесены, было непонятно — то ли с воздуха, то ли из-под воды, то ли вообще с поверхности…

И вдруг маги Рассветной империи, все как один почувствовали сосущую пустоту в груди, там, где у настоящего волшебника всегда теплится огонёк магии — это заработал негатор на флагманском рарденском линкоре. Артефакт на "Апостоле Андрее" был не чета более слабым крейсерским вариантам и накрывал надёжным антимагическим щитом всё пространство в радиусе двадцати миль.

А тем временем на незащищённый тыл ниаронского флота обрушился мощный авиационно-артиллерийский удар.

…Как же так случилось, что ниаронцы не удосужились выставить тыловое охранение?

Островитяне просто не ждали оттуда удара, да и нечем им было прикрыть авианосцы — все корабли Императорского флота должны были сдержать прорывающегося из порта противника, а это было задачей довольно непростой. Ниаронское командование понимало, что с воздуха все корабли могут быть и не сожжены, и кое-кто сможет вырваться из огненной западни, причём наверняка это будет один или несколько тяжёлых кораблей.

Островитяне не могли недооценивать тактико-технические характеристики рарденских кораблей, особенно тяжёлого линкора типа "Апостол". Поэтому ниаронцы и выстроили свои корабли таким образом, чтобы, даже прорвавшись, корабли северян были бы гарантировано потоплены и не смогли даже поцарапать драгоценные авианосцы. Предполагалось, что дозорные корветы обнаружат противника, линкоры остановят его и заставят ввязаться в артиллерийскую дуэль, а с флангов по врагу бы ударили "пеной" многочисленные лёгкие силы.

Но теперь эта схема начинала работать против самих ниаронцев. Фланговые отряды приходилось спешно перегруппировывать, что из-за их многочисленности было совсем непросто. Линкоры также вынуждены были разворачиваться, ибо для линейного корабля ретирадный бой — не лучшее решение, да и сложно было стрелять по противнику, местонахождение которого не определено. А уж шансы авианосцев, лишенных своего основного наступательного оружия, и вынужденных вступить в простую артиллерийскую дуэль против врага, превосходящего дракононосцы и в бронировании, и в огневой мощи, были просто ничтожны.

И это всё в условиях отсутствия магии!.. Проклятые северные варвары засунули на свои корабли негаторы, которые в Рассветной империи всё ещё оставались огромными громоздкими артефактами!..

…В небе моментально завязалось яростное сражение ниаронских и рарденских драконов. Но на этот раз на стороне северян было не только численное преимущество — 44 рарденских истребителя против 36 ниаронских. В это раз островные всадники столкнулись с противником, как минимум не уступающим им в качестве. Высокая выучка и подготовка палубной авиации не были прерогативой исключительно Рассветной империи — Рарден тоже мог похвастаться неплохими палубными драконами-истребителями. Не такие крупные и выносливые, как их сухопутные собратья, но значительно более быстрые и манёвренные, зелёные северные — были достойными противниками пернатых восточных. А в это время две восьмёрки рарденских лёгких пикировщиков в наглую атаковали оба ниаронских судна снабжения, зная, что им в этом деле ничего не может помешать.

Морские рарденские драконы даже не стали применять свою фирменную тактику, а начали неторопливо и обстоятельно заходить на беззащитные корабли островитян — на них не имелось даже самого слабого зенитного прикрытия. Почему ниаронцы не стали ставить на столь важные корабли хотя бы несколько чисто символических зениток — было совершенно непонятно.

Хотя, даже если бы они и были, то островитянам это бы не сильно помогло — промахнуться по здоровенным и неманеврённым кораблям опытным драконьим всадникам было, ну очень сложно…

16 пикировщиков, идущих попарно, чётко разделились на две группы и начали свою атаку. Заходя с пологого, градусов в тридцать, пикирования, рарденские драконы вначале отработались по ниаронским кораблям всеми наличными бомбами. Попытка островных моряков увернуться от атаки рарденцев окончилась полным провалом — всё-таки манёвренность снабженцев, даже в сравнении с линкорами, оставляла желать лучшего, так что…

Увесистые пятидесятикилограммовые бомбы с начинкой из алхимически модифицированного пороха и со всяческими зажигательными присадками, легко пробивали тонкую небронированную палубу судов снабжения, являющимися по своей сути совершенно неприспособленными для боя гражданскими лоханками, мобилизованными на время войны. Магические снаряды взрывались уже внутри кораблей, причиняя катастрофические разрушения и заставляя вспучиваться от мощных взрывов палубу и борта ниаронских судов. Но такими средствами утопить здоровые, никак не меньше небольшого лёгкого крейсера, корабли было достаточно проблематично.

Другое дело, что топить их было не так уж и необходимо.

В ходе бомбовой атаки, рарденцы сбросили на головы ниаронским морякам в общей сложности почти пять тонн магических снарядов. Казалось бы, в сравнение с многометровыми кораблями это был просто булавочный укол, но тем ни менее судам снабжения приходилось очень несладко. Развороченные практически на всей протяжённости кораблей палубы, пробоины в бортах, вырывающиеся из них огромные языки огня и густые клубы чёрного удушливого дыма — и всё это лишь после одной-единственной атаки вспомогательным оружием.

А теперь же, истратив весь небольшой наличный запас бомб, рарденские драконы перешли к классической атаке огнём, внося ещё толику хаоса на объятые пламенем суда снабжения Рассветной империи. Плотные комки вязкого драконьего пламени, именуемые многими острословами не иначе как слюни, летели один за одним, добавляя разрушений — взрывов и осколков от таких действий не было, но легче от этого ниаронским морякам не становилось. Драконья огнесмесь обладала таким малоприятным свойствам как чудовищная температура горения, достигавшая в пике до двух тысяч градусов. Так что огонь ящеров просто-напросто прожигал и плавил всё на корабле — ни спасали не прочнейшее железное дерево, ни даже сталь. Кое-какую защиту давала лишь классическая медная броня, вот только покрыть ею каждый метр судна было невозможно, да и не было на этих сугубо гражданских кораблях ни сантиметра броневой меди…

Очень скоро оба ниаронских корабля оказались полностью объяты пламенем, и шансов на спасение у них уже не оставалось, хотя упрямые ниаронцы и продолжали бороться за жизнь обречённых кораблей. Но в отсутствие магов Огня или Воды разгоревшиеся пожары обещали в скором времени превратить обоих снабженцев в два огромных куска горелого дерева, полностью не пригодных к восстановлению и эксплуатации.

…Между тем в небе над Ниаронским морем кипел ожесточённый воздушный бой, но на этот раз это не была "свалка", как во время боя за Нежинск. Теперь равные встретились с равными — палубники дрались против палубников. Драконы северян в отличие от своих сухопутных сородичей являлись созданиями гораздо более мелкими и манёвренными, хотя всё же и уступали по этим показателям своим ниаронским визави. Но всё же Мастера Зверей, что выводили эту породу ящеров, смогли создать очень сбалансированных и опасных для противника драконов. Их недостатки с лихвой компенсировались сохранённой практически в полной мере огневой мощью и большой физической силой, так что драконы Рассветной империи получили в лице рарденских палубных истребителей достойных противников.

В завязавшемся сражение внезапно выяснилось, что у рарденцев имеется и ещё одно преимущество — лучшая, чем у их противников, защита. Нет, к прочной чешуе зверей это не имело никакого отношения, хотя и эта природная броня была весьма хороша, и могла защитить даже от пришедшейся вскользь стрелы.

У рарденцев просто оказались более совершенные доспехи, способные существенно понизить наносимый противником урон. Если ниаронцы пользовались ультрасовременной бронёй кольчужного типа, выполненной из лёгких авиационных сплавов, то у северян оказались старые-добрые кожаные доспехи. Вот только совсем недавно морально и физически устаревшая драконья защита была модернизирована, и получила вторую жизнь. Кожаная конструкция была дополнительно усилена многослойными листами бумаги со специальной пропиткой, а также была введена система принудительного сброса доспехов, скопированная с системы сброса бомб.

Для чего же это было сделано? А вот для чего — теперь при попадании огненного плевка противника, у пилота дракона имелось несколько секунд, чтобы рвануть ремни, развязать крепления доспехов и сбросить их вместе с горящей огнесмесью. Шанс на спасение это давало просто мизерный, так как доспехи прикрывали лишь жизненно важные места дракона, такие как шею, голову, спину и брюхо, но и это было большим плюсом. По крайней мере, в полигонных условиях эта тактика сработала вполне прилично, и на десяток процентов снизила предполагаемые потери.

Теперь же эта экзотическая защита была опробована и в реальном бою, и нужно сказать проявила себя достаточно неплохо — нескольких истребителей спаслось именно таким образом. А сбросив лишний груз в виде доспехов, и тем самым облегчившись, они продолжили бой безо всяких проблем.

Вообще, на сегодняшний момент драконья броня была скорее излишеством, чем насущной необходимостью. Своё существование она оправдывала практически исключительно в ближнем бою, когда в бой шли когти и зубы, а вот в остальное время… От драконьего огня доспехи заговаривать было просто бесполезно — антимагическому пламени на это было просто наплевать, от зенитных заклинаний она защищала слабо — всё же на летучих ящеров не получалось навесить настоящие латные доспехи, где можно было разместить чары помощнее, так что…

Так что, избавляясь от лишнего веса, рарденцы практически ничего не теряли, зато могли хоть немного, но повысить свою скорость и манёвренность, да и расход сил в целом сократить. Так что бой в воздухе завязался практически равный и весьма яростный — теперь только лишь пассивно наблюдать, кто же победит в этом противостояние…

* * *

… - Сосредоточить огонь на повреждённом корабле! — голос адмирала Видерхоленна звучал сухо и совершенно безэмоционально, как будто бы на каких-нибудь нудных плановых учениях. Александр привычно заглушил в себе все чувства, которые могли помешать ему в ходе боя, и теперь лишь безостановочно прокачивал в голове текущую обстановку.

Информации, к сожалению, было крайне мало и цельную картину получить никак не удавалось. Как оказалось, адмирал, да и все остальные офицеры слишком привыкли, что в каждой боевой операции их поддерживали маги, становясь самыми надёжными и точными органами чувств боевых кораблей. И вот теперь, имперцы были всего этого лишены — не удавалось получить данных ни о численности противника, ни о нанесённых ему повреждениях, ни-че-го…

Хорошо ещё, что и ниаронцы находились в точно таких же условиях, может быть даже в несколько более худших, ведь для них это было весьма неприятным сюрпризом.

Но вот насколько успешна оказалась магическая атака, узнать было невозможно… А что если проклятым островитянам удалось её отразить?.. Ну, нет, этот авианосец будет потоплен в любом случае — не мытьём, так катаньем. То есть в данном случае не магией, так артиллерией…

Плохо конечно, что у нас на четыре тяжёлых корабля целых три разных главных калибра — с одним бы канониры сумели скорректировать свой огонь гораздо быстрее, но что уж тут поделаешь… Системы наведения тоже не особо радовали — всё же масс-детектор не очень отвечает требованиям современного боя. Оптические дальномеры в условиях не до конца рассеивавшегося тумана были весьма ограничены в применение, а радары из-за работы негатора безбожно врали — враньём оказались все эти разговоры, что "этот артефакт нормальному функционированию приборов не препятствует"…

Александр сейчас так некстати вспомнил жирную рожу идиота-инструктора, просвещавшего личный состав на предмет обращения с новой техникой, и внутренне скривился. Сейчас бы он с радостью отметелил этого урода, а заодно и очень многих умников из чистеньких лабораторий, не способных сделать так, чтобы их "гениальные" изобретения работали так, как надо…

Ну да ладно, сейчас не это было важно. Главное сейчас было к бесам уничтожить вражеский авианосец, хотя бы один…

…Разумеется, это было лишь делом времени — против ниаронцев работало количество орудий в залпе рарденцев, огромный размер авианосца и его глубоко отрицательная манёвренность из-за полузатопленного состояния. Тем не менее, немногочисленные орудия "Цуругисаги", способные поучаствовать в ретирадном бою огрызнулись огнём. Увы, авианосец, пускай даже и тяжёлый — это не линкор, и даже не тяжёлый крейсер, а скорее просто большая мишень. Так что шансы продержаться против тяжёлых рарденских арткораблей у него были просто мизерными.

…Тем временем, из густого тумана на левом фланге ниаронцев вынырнула Группа-1 в составе двух лёгких крейсеров и шести корветов, под командованием фрегаттен-капитана Васнецова. Имперские корабли без промедления открыли массированный огонь с дистанции 40 кабельтовых по крайнему левофланговому "Тайхо". Командующий рарденской эскадрой решил в нарушение приказа подойти ещё ближе, чтобы гарантированно уничтожить вражеский авианосец, расстреляв с кинжальной дистанции.

В этой артиллерийской дуэли предпочтительней выглядели шансы "Тайхо", ведь у него были тяжёлые восьмидюймовки, а у рарденцев только множество лёгких эмиттеров, не способных пробить тяжёлую броню авианосца.

Другой вопрос, что мощную, но бесполезную, в общем-то, поясную броню и не требовалось пробивать. Имперские канониры стреляли не слишком точно из-за обилия разнокалиберных орудий калибром от 152 до 76 мм, но и их ниаронские коллеги не блистали. Никто и никогда не готовил тяжёлый авианосец к эскадренному бою, поэтому на "Тайхо" не существовало ни централизованной системы управления огнём, ни внятных методов пристрелки орудий, ничего.

Так что, первыми накрытия и попадания добились именно рарденцы, и пускай их снаряды были не слишком мощными, но небронированным надстройкам "Тайхо" этого вполне хватало. Северяне же схлопотали несколько не слишком болезненных попаданий из пятидюймовок и приготовили к стрельбе установки ВВП.

Преодолеть десяток кабельтовых, для кораблей идущих двадцатипятиузловым ходом, дело нескольких минут. И вот уже рарденские корветы, идущие двумя уступами и возглавляемые двумя лёгкими крейсерами, с кормовых курсовых углов ринулись в "пенную" атаку. По иному просто не получалось — корветы типа "Филин" были построены ещё до Второй Всемирной и не имели возможности поворота установок ВВП — рекомые артефакты были жёстко закреплены под углом в 30 градусов относительно продольной оси корабля.

Все установки правого борта рарденцев дружным залпом выстрелили бело-голубыми веретенообразными снарядами. Не пролетев и десятка метров, они падали в море, и оставляя чёткий след из пузырьков — знаменитую пенную дорожку — начали стремительное движение в сторону ниаронского корабля.

Из восемнадцати запущенных потоков в цель попало на удивление много — целых восемь. К сожалению, устаревшие артефакты били довольно слабыми зарядами калибра 381 мм, но…

Но "Тайхо" хватило и этого.

С некоторым промежутком во времени, и с интервалом в метров десять, в его левый борт врезались восемь мощных магических снарядов. Вспухли и опали облака водяных взрывов, разворотивших обшивку корабля на протяжении нескольких десятков метров, и стало видно, как здоровенный корабль начал резко крениться на повреждённый борт.

Соединение Васнецова пронеслось мимо стремительно теряющего ход авианосца, ведя частый огонь из орудий калибра 76, 102, 127 и 152 мм, и внося ещё небольшую толику Хаоса в общую картину разрушений. Стрельба велась фактически в упор, и обе стороны понесли серьёзные потери, и если для "Тайхо" сие было не фатально, ибо он уже получил своё, по самое не балуйся, то вот для немногочисленной рарденской эскадры потеря даже одного корабля являлась серьёзным ударом.

Одному из корветов, не получившего из-за собственной слабости даже полноценного имени, и носящему безликий код К-75, не повезло — подброшенный на случайной волне, он подставился прямо под залп ниаронских восьмидюймовок. Эта пара огнешаров должна была лишь чиркнуть по мачтам и трубам, но волею случая попала прямо в борт и учинила огромные разрушения. Сдвоенный взрыв произошёл прямо напротив двигательного отсека и буквально разметал в клочья незащищённый борт корвета в этом месте. Один из ходовых реакторов оказался полностью разрушен, ещё два были повреждены осколками и огненными брызгами, но главное оказалась выбита прислуга котлов. К-75 мгновенно лишившийся половины реакторов, потерял ход, и на несчастных семи узлах вывалился из строя — как оказалось на корвете оказались ещё и повреждены рулевые тросы.

Так как К-75 шёл вторым в строю после лидера-крейсера, повреждение корвета вызвало некоторое замешательство у его мателотов, что проявилось в замедление их хода, дабы избежать столкновения с раненым кораблём. Ниаронские канониры не замедлили воспользоваться растерянностью рарденцев и начали отчаянно палить в корветы северян, сбившиеся в кучу-малу. Вокруг рарденских корветов начали во множестве вырастать фонтаны воды от детонирующих файерболов, но повторить случайное попадание островитяне оказались не в силах. Результатом стрельбы стали три выбитых орудия — одно пяти- и два четырёхдюймовых, снесённая дымовая труба на одном корвете и сильный пожар в надстройках второго, который, впрочем, уже оперативно тушился.

Видя всё это, канониры лёгкого крейсера "Агат", идущего головным, дали залп по ниаронским эмиттерам из всех своих орудий, способных выстрелить в этом направление. Большинство шестидюймовых огнешаров пролетело мимо, лишь несколько впечатались в борт авианосца, дырявя его и разбрасывая в стороны обломки, но один из них попал очень удачно. Мощный файербол угодил прямо по центру округлого защитного щита спаренной восьмидюймовой орудийной установки.

Полыхнул мощный взрыв и в стороны полетели обломки орудийных стволов, а затем "Тайхо" потряс мощный взрыв — огонь добрался до энергопитающих потоков эмиттеров. Всё это отвлекло ниаронских канониров от обстрела рарденских корветов и те смогли выровнять ход и миновать опасное место.

Все, кроме тяжело повреждённого К-75.

Команда корабля понимала, что уйти из-под огня они уже не смогут и решила подороже продать свои жизни. Сейчас корвет пытался развернуться к "Тайхо" левым бортом, чтобы разрядить оставшиеся установки ВВП, ведя плотный огонь из всех орудий — шести 102-мм эмиттеров…

…- Господин капитан… — старпом умоляюще смотрел в глаза Васнецова.

— Нет, Савелий, — тяжело покачал головой капитан "Агата". — Ребят мы уже не спасём, только сами пропадём ни за грош. Идём вперёд, согласно приказу адмирала.

— Но господин капитан, там же…

— Мой сын знал, на что идёт! — неожиданно сорвался Васнецов, и его лицо исказила судорога, словно бы от сильной боли. Фрегаттен-капитан до боли в руках сжал стенки боевого алтаря управления и обвёл взглядом всех присутствующих в рубке.

— Повернём сейчас, — тихо проговорил Леонид, — погибнем сами и других подставим. Исполним приказ — умрём только мы… Давайте, ребята, не за себя, за других… И за живых, и за мёртвых… Чтобы только не зря.

Васнецов выпрямился, поправил чёрную повязку на месте левого глаза и, успокоившись, произнёс:

— По местам, рарденцы. Битва ещё не окончена.

…Ниаронцы стреляли вслед уходящим рарденским кораблям, но с увеличением дистанции точность огня орудийных расчётов авианосца стремительно снижалась. Поэтому островные канониры перенесли огонь на разбитый, но всё ещё огрызающийся огнём К-75.

Рарденский корвет так и не смог развернуться для "пенной" атаки — за небольшой промежуток времени в него попало сразу полдюжины пятидюймовых магических снарядов, причём пара из них пришлись по повреждённому боку корабля, и конструкция корвета не выдержала новых динамических нагрузок.

Корпус К-75 начал с грохотом раскалываться в двух местах, и вскоре на воде вместо корабля были три огромных полыхающих обломка, которые быстро начали погружаться под воду.

* * *

…Группа-1 уходила прочь от авианосцев и места гибели своего корвета. Рарденские моряки в бессильной ярости сжимали кулаки и только скрипели зубами, в ответ на поступающие с "Апостола" приказы о продолжение движения вперёд.

Где-то там, позади, сейчас погибали их братья, но они не могли вернуться и ни помочь К-75, ни спасти выживших. Соединение фрегаттен-капитана Васнецова получило приказ любой ценой задержать подходящие месту боя свежие силы ниаронцев и не подпустить их к тяжёлым арткораблям.

…Александр Видерхоленн знал, что посылает Группу-1 на смерть, он просто не мог этого не знать. Но другого выхода просто не было — проклятый масс-детектор засёк крупное соединение противника, продвигающееся к месту избиения авианосцев, и их требовалось остановить.

Остановить любой ценой.

Адмирал не рассчитывал, что горстка рарденских кораблей смогут уничтожить эту армаду, но вот задержать, дать ещё немного времени линкорам и тяжёлым крейсерам… Тяжёлым артиллерийским кораблям требовалось время, чтобы добить второй ниаронский дракононосец.

Это был хороший размен.

Жестокий, но выгодный рарденцам. Десяток лёгких кораблей за два тяжёлых авианосца.

Свою участь прекрасно понимали и моряки с обречённых на заклание кораблей, но никто из них даже и не подумал отступить или как-то прокомментировать приказ комфлота. Вот только по отсекам, сначала тихим шёпотом, а потом и в полный голос, матросы начали чеканить самый древний и самый страшный клич рарденцев, с которым они шли в бой ещё против армий Закатной империи.

— Смерть… Смерть… Смерть…

В такт размеренному литанию бились волны о борт кораблей…

— Смерть. Смерть. Смерть.

Начали шептать офицеры на мостиках кораблей…

— Смерть! Смерть! Смерть!

Жутким эхом летел над кораблями страшный клич.

Великая битва для рарденцев началась этим днём.

Слишком важная, чтобы отступить.

Слишком неравная, чтобы победить.

Слишком страшная, чтобы выжить…

Южно-Сахалинск — Невельск, май 2009-октябрь 2009 гг.

Приложения

Великому Визирю Ларистанского халифата Искандеру Фазилю

Секретно.

Обзорный документ: О Ниаронской империи (выдержки)

— Общая характеристика — географическое положение, климат и природные условия

…Ниаронская империя, также называемая Островной или Рассветной. Крупное государство у восточного побережья Великого материка площадью свыше 1 702 тысяч квадратных километров. Занимает всю территорию собственно Ниаронского архипелага (свыше 5000 островов) и большую часть Мангарии. Климат субтропический, на островах муссонного типа, на материковых владениях — резко-континентальный. Рельеф островной части преимущественного гористый, лесных массивов мало, крупных рек и озёр — нет. Материковая часть по большей части занята плоскогорьями и равнинами, природные зоны представлены обширными степями и полупустынями, а также лесостепью. Рек и водоёмов мало, широко распространены солончаки. На территории архипелага расположено большое количество действующих и потухших вулканов, часты землетрясения…

— Ресурсы

…Ниарон беден полезными ископаемыми. На островах ведётся добыча лишь низкокачественных сортов угля, серы, железных и полиметаллических руд, запасы которых крайне невелики. Также имеются минимальные запасы нефти, медных и хромовых руд, а также золота и серебра. На текущий момент островные запасы полезных ископаемых значительно истощены многосотлетними разработками…

…Ниаронская Мангария обладает более обширными запасами ресурсов, чем архипелаг-метрополия…

— Сельское хозяйство

…В связи с преимущественно гористым рельефов островной части, ведение эффективного земледелия, даже учитывая благоприятный климат, сопряжено со значительными трудностями. Основными культурами являются рис и просо, посадки технических культур минимальны. Стратегически важные посадки железного дерева расположены на островах Нахайской гряды…

…Материковая часть империи также относится к районам рискованного земледелия из-за засушливого климата. Основные культуры те же…

— Население

…Национальный состав страны очень ровный — около 75 % населения составляют люди народности ниарон. Представители нечеловеческих рас практически отсутствуют из-за проводимой Рассветной империей на государственном уровне политики нетерпимости к Нелюдям. Оставшаяся четверть населения Ниарона состоит из покорённых народов…

— Государственное устройство

…Форма правления — абсолютная монархия. Император является высшим военным, светским и религиозным лидером — в его руках сосредоточена вся полнота власти, не ограниченная никакими законами. Управление империей осуществляется посредством большого административно-чиновничьего аппарата, во многом скопированного с ихатаэньского. На всех ключевых постах в государстве находятся младшие члены правящего императорского клана Сетокава, что пока что полностью исключает прежние проблемы с феодально-клановой раздробленностью и сопутствующими конфликтами…

— Магия

…Точных данных об уровне развития магического искусства ниаронских колдунов не имеется. В каком направлении развивалось это направление в Ниаронской империи в течение двух сотен лет изоляции от внешнего мира — неизвестно. Но по предварительным расчётам никаких существенных прорывов в исследованиях сделано не было. Общий же потенциал ниаронской магии оценивается как высокий…

— Армия

…Регулярная, комплектуется на основе рекрутских наборов, подчинена непосредственно Императору. Имеются все рода войск, но наибольшая часть солдат сосредоточена в пехотных подразделениях. Основной ударной силой являются элитные части тяжёлой кавалерии, сформированные преимущественно из числа представителей крупных землевладельцев — самураев…

…Дух армейских офицеров оценивается как очень высокий, из-за ставшей уже традиционной подготовки командного состава в соответствие с положениями средневекового Кодекса меча. Между тем среди рядовых солдат, набранных преимущественно из низших слоёв населения, подобное скорее редкость, чем правило…

…По национальному признаку подразделения не формируются. Представители покорённых народов до службы в линейных частях практически не допускаются, и несут воинскую повинность во вспомогательных и полицейских частях…

— Флот

…Сильнейшее в военном плане государство Востока. Ниарон, единственный в регионе, имеет современный океанский флот, не уступающий странам Запада. Большинство кораблей изготовлено по образцам, закупленных у Арбенохарской империи, но ведутся и собственные разработки. Широко представлены все классы надводных и подводных кораблей, включая авианосцы…

— Авиация

…Обладают развитой авиацией. Породы драконов представлены местными подвидами истребителей, штурмовиков и пикировщиков. Имеют преимущество перед западными породами в скорости и манёвренности, но из-за меньших размеров имеют повышенную утомляемость, и как следствие — меньшую дальность полёта, запас огнесмеси и пониженную мощь в ближнем бою. Магический потенциал истинных драконов точно не определён…

— Внутриполитическое положение

…Организованного повстанческого движения, противостоящего центральной власти, не имеется. Выступления крестьян и деятельность ихатаэньских партизан носят ограниченный и стихийный характер, и серьёзной угрозы власти Императора не несут.

…Хотя оппозиция в высших эшелонах власти практически отсутствует, некоторое разделение взглядов всё же имеется. Существуют две влиятельные партии с диаметрально противоположными взглядами — сторонники войны и приверженцы мира. Первая группа представлена, в основном, высшими военными чинами, а вторая состоит из крупных землевладельцев и промышленников…

…Представители низших сословий политической активностью не отличаются. Вероятность крупномасштабных восстаний с политической подоплёкой, как в относительно недавнем прошлом, близка к нулю, так как наиболее радикально настроенные консерваторы-традиционалисты были ликвидированы как класс в период проведения "Культурной революции"…

— Внешнеполитическое положение

…В настоящий момент Ниаронская империя не находится в состоянии войны с каким бы то ни было государством, но её влияние на мировой арене продолжает возрастать. Новый правитель продолжает проводить активную и агрессивную внешнюю политику своего отца, но вектор деятельности ещё им до конца не определён…

…Основными направлениями возможной военной агрессии Ниарона могут являться: Ихатаэньская империя, Рарденская империя, Королевство Цай-Гон, Султанат Харгада, колонии Нивернэ и Арбенохара. В связи с тем, что Рассветная империя испытывает значительный дефицит природных ресурсов, наиболее привлекательным направлением является рарденское. Остальные государства не столь привлекательны.

Захват Цай-Гона не представляет серьёзных проблем из-за чрезвычайной слабости султаната в военном отношении, но ресурсов на его территории немного и их добыча в условиях тропиков сопряжена с определёнными трудностями.

Практически то же самое касается Вечной империи Ихатаэнь и Харгады, а конфликты с западными странами на данном этапе попросту невыгодны Ниарону. Колонии Нивернэ и Арбенохара не слишком обширны и богаты, но их захват сопряжён с серьёзной затяжной войной при неясных результатах…

— Экономика

…В настоящий момент состояние экономики Ниаронской империи оценивается как находящееся в крайне неудовлетворительном состоянии. Официальная величина среднегодового значения инфляции составляет свыше 20 %, реальная же достигает величины в 30 %. Резко возрос уровень налогового бремени, которое несёт население Островной империи. Всё возрастающий объём дефицита бюджета на настоящий момент составил цифру 22 млн. ен. Запасы драгметаллов Ниарона достигли своей низшей отметки за последние сто лет, большая часть средств бюджета тратится на погашения внешней задолженности и развитие военно-промышленного комплекса. При сохранении сложившейся тенденции в самом ближайшем будущем вполне можно ожидать объявления Островной империи неплатежеспособной…

…Несмотря на все усилия Императорского Казначейства Рассветной империи, курс государственной валюты страны — ены, продолжает падать. В данный момент курс ларистанского диргема по отношению к ниаронской ене соотносится как 1 к 150…

…Система налогообложения по своей эффективной уступает принятым в западных странах. Основной упор сделан на взимание косвенных налогов, в то время как прямым уделяется меньшее внимание…

…Большую часть внешней задолженности Рассветной империи составляют расчёты по кредитам и предоставленным технологиям. Основные кредиторы Ниарона — казначейства Нивернэ и Арбенохара, основной поставщик армейских и флотских технологий — Арбенохар, основной поставщик магических технологий — Нивернэ…

…Ниарон с течением времени впадает во всё большую зависимость от других стран, из-за сложившегося острого дефицита ресурсов. Уже сейчас свыше половины всех технических сельхоз. культур поставляются в империю извне и даже недавно приобретенные территории не смогли решить проблемы с…

…Одной из отличительных черт ниаронской экономики является чрезмерная в сравнении с остальными странами мира милитаризация. Предприятия, производящие военные товары имеют в империи наибольший приоритет развития и финансирование…

…Подавляющее большинство промышленных предприятий находится в государственной собственности. Частная собственность распространена только лишь на самом низшем уровне…

…По предварительным оценкам аналитиков, затяжной многолетней войны Ниарон не выдержит — его экономика слишком уязвима и слаба. При подобном исходе у Островной империи будет лишь два пути — капитулировать или захватить как можно больше стратегически и экономически важных регионов, дабы попытаться укрепить своё положение…

Итоги и выводы.

…Заключение военного союза с Ниаронской империей может весьма выгодным в свете возможной войны с Рарденом. Переключение внимания северян на войну на Дальнем Востоке позволит оттянуть значительное количество армейских и флотских подразделений Рардена, и облегчит задачу нашим войскам на главном направлении…

…Немаловажным фактом, говорящим в пользу союза с Рассветной империей является и то, что в настоящий момент у Ниарона и Ларистана нет пересекающихся интересов, и усиление Островной империи за счёт ослабления Рардена, может быть нам только выгодно…

…Рассветная империя в любом случае будет вынуждена начать большую войну на выживание, и сейчас в наших силах сделать так, чтобы ниаронцы обрушились на нашего главного врага — Рарден, и помогли бы нам в нашей священной войне…

Да пребудет с тобой милость великого Вестника!

Министр иноземных дел Ларистанского халифата Ахмед Шах

25 ноября 1605 года от П. В.

Подпись.

Табель о рангах государства Рарденского Армия Флот Священнослужители Маги

1 Рядовой Матрос Послушник

2 Капрал Ученик

3 Сержант Шхиман Старший послушник

4 Старшина Старшина Монах Подмастерье

5 Прапорщик Мичман

6 Лейтенант Лейтенант Иеромонах Маг

7 Капитан Корветтен-капитан

8 Майор Фрегаттен-капитан Епископ Мастер

9 Полковник Командор Магистр

1 °Cекунд-генерал Контр-адмирал Архиепископ

11 Премьер-генерал Вице-адмирал Кардинал Магии Командор

12 Генерал-аншеф Адмирал флота Митрополит Архимаг

Принятые обращения:

1-4 классы: универсальное обращение "ваша смелость"

5-7 классы: ваше благородие (общее для армии и флота) / ваше колдунство / ваше преподобие;

8-9 класс: ваше превосходительство / ваше волшебничество / ваше преосвященство;

10-12 класс: ваше высокопревосходительство / ваше высоковолшебничество / ваше высокопреосвященство;

римечания:

— существуют так называемые фельд-звания, где приставка фельд- означает получение оного звания на поле боя, без подтверждения в Высшей военной Академии. Право присвоения фельд-звания, без согласования с вышестоящим командованием, имеют чины, начиная с секунд-генерала;

— колдовские чины имеют преимущественное право распоряжения;

— гражданские чины упразднены после Революции 1576 г.;

— дворянские чины упразднены после Революции 1576 г.

Глоссарий

Авианосец — крупный многоцелевой боевой корабль. Основное вооружение — бортовая драконья авиация, вспомогательное — боевые эмиттеры. Обладает высокой скоростью и умеренным бронированием. Взлёт лёгких драконов осуществляется с короткого разбега, тяжёлые запускаются с помощью катапульты. Подразделяются на два основных класса — тяжёлые ударные и лёгкие эскортные. Тяжёлые имеют водоизмещение до 40 000 тонн, несут до семи десятков драконов и орудия калибром до 203 мм. Лёгкие имеют водоизмещение до 15 000 тонн, несут до 40 драконов и эмиттеры калибром до 127 мм.

Ад (Преисподняя) — параллельная или иная реальность, из которого в Мир приходят различные демонические создания. Согласно догматам сотерианских церквей является средоточием вселенского зла. Единственным государством сумевшее установить с Адом взаимовыгодное сотрудничество — Ларистанский халифат.

Астрал — один из планов бытия, отражение всех магических и физических процессов и явлений. Изменения в астральном плане оказывают влияние и на реальный мир. Именно на манипуляциях с Астралом и построена общераспространенная система магии.

Аура (биополе) — излучение, которым обладают большинство предметов в мире. Представляет собой проекцию их астральных тел.

Боевой трон — специальный артефакт, усиливающий способности мага и облегчающий плетение чар. Широко распространён на крупных боевых кораблях и в крепостях.

Великие Пары — пары магических Стихий, обладание одной из которых обеспечивает значительные успехи в изучении и другой. Существуют всего две пары — Воздух и Огонь, Вода и Земля.

Вестник (Хайреддин Абд-аль Хазред) — тринадцатый Апостол Сотера. После смерти Спасителя отправился проповедовать в земли Лаянского царства, где добился больших успехов. Принял участие во Второй Священной войне на стороне ортодоксальных последователей Сотера, но позже разочаровался в вере и начал искать иных покровителей. Первым открыл проход в Преисподнюю, откуда призвал легионы демонов, оказавших ему помощь в создании Ларистанского халифата.

Вечное Небо — объект поклонения народа ниарон. Согласно легендам они прибыли в этот мир с небес и однажды должны будут вернуться обратно.

Водомёт — общепринятое название гребного винта.

Восточные демоны — персонажи народных верований ниаронцев. Согласно легендам являлись разумной расой, схожих внешним обликом с представителями западных народов, и обитали где-то на востоке за Великим Океаном. Владели мощной магией и многочисленной армией, состоящей, в том числе, и из настоящих демонических существ. Отличались жестокостью по отношению к покорённым народам, приносили человеческие жертвы. Побеждены так называемыми Безымянными и полностью уничтожены вместе со своим материком или островом. Оснований считать, что данная легенда имеет под собой реальные факты и события — нет.

Вторая Всемирная война (1571–1576) — война между Священным Союзом (Рарден, Шенауэр, Арвиат, Нивернэ) и Ларистанской альянсом (Ларистан, Арбенохар). Характеризовалась небывалым размахом действий и многочисленными техномагическими новшествами. Завершилась поражением войск Альянса, волной революционных и иных мятежей, прокатившихся по целому ряду истощённых противостоянием стран.

Гоблины — разумная раса, родственная оркам. Продолжительность жизни до 100 лет. Рост до полутора метров, телосложение хрупкое. Кожа смуглая, глаза раскосые, зубы острые и крупные, уши заострённые и слегка оттопыренные. Достаточно многочисленны, проживают на всей территории Великого материка.

Гражданская Война в Рардене (1576–1581 гг.) — масштабный конфликт между Революционным Магическим Комитетом и Контрреволюционной Коалицией. Возник на почве разногласий, образовавшихся после успешной реализации Заговора Архимагов и смерти последнего императора рарденского Андрея III. Завершилась полной победой РМК.

Дайсон-связь — разновидность беспроводной связи, при которой в качестве носителя сигнала используются спецволны, свободно распространяющиеся в пространстве. Изобретена выдающимся арбенохарским учёным Майло Дайсоном. Принцип действия базируется на приёме и посылке сигналов на длинноволновых частотах, используя Сферу Дайсона в качестве отражателя. Также существуют коротковолновые устройства ближней связи, не использующие принцип отражения потока излучения.

Дварфы — разумная раса. Продолжительность жизни до 400 лет. Рост до полутора метров, телосложение крепкое, внешне ничем не отличаются от людей. Отличаются большой физической силой и выносливостью. Одна из наиболее лояльных людям нечеловеческих рас. Из-за слабых врождённых способностей к классической магии, отдают предпочтением разработке различной магтехники, алхимии и магометрии. Живут преимущественно в подземных городах-государствах.

Двимерит — достаточно редкий минерал, обладает способностью экранировать доступ к естественным потокам Силы. Применяется для постройки спецтюрем, в которых содержатся маги-преступники, а также в различного рода блокирующих магические способности артефактах.

Дети Неба — самоназвание народа ниарон.

Диктатор — чрезвычайный титул правителя неимператорского рода в Рарденской империи. Не применялся уже несколько сотен лет, вновь восстановлен архимагом Ярославом.

Донжон (форт, цитадель) — общепринятое обозначение центрального укрепления или системы укреплений в крепостях. Обычно представляет собой комплекс наземных укреплений и подземных укрытий, рассчитанных на отражение наземных и воздушных атак.

Драконы — огромные теплокровные хищные ящеры. Сообразительны, легко поддаются обучению, очень быстро достигают половозрелого возраста, но продолжают расти до конца жизни. Большинство драконов полуразумны, некоторые обладают полноценным разумом. Обладают значительным разнообразием видов, разнящихся по внешнему виду, размерам, среде обитания и поведению. Имеют шесть конечностей, вследствие чего их естественное происхождении ставится под сомнение. Существуют наземные, летающие и водоплавающие виды. В настоящее время в дикой природе практически не встречаются, размножение полностью поставлено под контроль государств из-за военного назначения драконов.

Железное дерево — искусственно выведенное растение, обладающее феноменальной скоростью роста и неприхотливостью. Основное сырьё для получения биостали — лёгкого высокопрочного материала, применяемого для постройки боевых кораблей.

Заклинание — особым образом структурированное мысленная команда, воздействующая на Астрал. Часто для удобства имеет графическое, вербальное или невербальное отображение.

Зелёный дракон — так называемый истребитель. В основном применяется для завоевания господства в воздухе и борьбы с вражеской авиацией. Длина 10–15 метров, размах крыльев 15–20 метров. Морда и шея короткие, мощные. Крылья недлинные, большой площади. Зубы и когти кривые, крупные, особенно на задних лапах. Огнетворные железы большие, хорошо развитые. Восточный подвид отличается более тонкой и гибкой шеей и наличием на теле перьев, не несущих каких-либо жизненно важных функций. Западный подвид имеет на затылке складывающийся кожано-костяной гребень. Хищный ящер, природный способ охоты сходен со способом охоты ястребов и соколов.

ЗэГ (ЗГ) — первоначально: заключённый гражданин. Позже более широко распространилась расшифровка заключённый-горняк, из-за наиболее популярной области применения труда заключённых.

Инквизиция — военно-полицейский орден, образованный при Церкви несколько сотен лет назад. Предназначен для борьбы с еретиками и порождениями Тьмы. В настоящий момент сохранилась только в Рарденской империи, в остальных государствах функции Инквизиции переданы разведывательным, контрразведывательным и иным военным структурам.

Истинные драконы — высшие представители драконов. Разумны, отличаются большими размерами в сравнении со своими более примитивными родственниками (примерно в полтора раза). Обладают врождёнными магическими способностями. Большей частью состоят на военной службе различных государств.

Каторга — наиболее распространённая мера наказания в Рарденской империи. Заключённые используются преимущественно на тяжёлых физических работах, как правило, связанных с добычей полезных ископаемых.

Кобольды — разумная раса, родственная оркам. Продолжительность жизни до 200 лет. Рост до двух метров, телосложение худощавое. Хорошо видят в темноте, на свету гораздо хуже. Имеют тонкий слух и обоняние, способности к классической магии — слабые. Живут преимущественно в подземных городах-государствах.

Контрзаклинание — заклятье, полностью ориентированное на разрушение вражеских чар. Как правило, не пригодно для использования в качестве ударного.

Контрреволюционная Коалиция — вторая сторона в Гражданской Рарденской войне. Представляет собой объединение различных сил и формирований, своей целью имевшие противодействие РМК и восстановление монархии. Потерпела полное поражение, сторонники частью оказались в плену, частью эмигрировали. Оставшиеся в Рардене по большей части подверглись репрессиям и получили различные сроки исправительных работ. Смертная казнь была применена в качестве исключительной меры наказания лишь в отношении самых одиозных представителей КК. Причинами поражения Коалиции в настоящее время считаются нескоординированность действий и отсутствие единого командования.

Корвет — многоцелевой боевой быстроходный маневренный корабль. Водоизмещение до 2000 тонн, калибр орудий — до 127 мм, основное оружие — установки ВВП (до десяти штук), обычно не имеет бронирования. Предназначен для атаки надводных и подводных кораблей, охраны конвоев и соединений, дозорной и разведывательной службы, огневой поддержке десанта и постановке минных заграждений.

Котло-реакторная установка — основа наиболее распространённой двигательной системы гражданских и военных кораблей. Является комбинированной техномагической установкой и включает в себя систему преобразования топлива в энергию посредством сжигания, и энергомоторы, приводящие в действие водомёты. Отличается значительными габаритами, более компактные образцы не способны достигать высокой мощности и проигрывают в этом отношении даже экспериментальным паровым двигателям, вследствие чего крайне мало распространены.

Красный дракон — так называемый штурмовик. Применяется для атаки наземных объектов — войск и укреплений. Длина 13–18 метров, размах крыльев 20–25 метров. Шея и морда длинные вытянутые. Крылья узкие, удлинённые, приспособленные для длительного барражирования. Зубы тонкие гвоздевидные, для ближнего боя малопригодны. Когти некрупные, мощные, особенно на задних лапах. Огнетворные железы очень большие, хорошо развитые. Рыбоядный ящер, природный способ охоты сходен со способом охоты у альбатросов.

Крейсер — средний боевой корабль, предназначенный для рейдерства, эскадренного боя и конвойной службы. Имеет три наиболее распространённые разновидности — лёгкий, тяжёлый и линейный. Лёгкий — водоизмещение около 10 000 тонн, орудия главного калибра до 152 мм, основное назначение — рейдерство. Тяжёлый — водоизмещение около 15 000 тонн, орудия главного калибра до 229 мм, основное назначение — поддержка лёгких кораблей, более дешёвая альтернатива линкору. Линейный — водоизмещение до 25 000 тонн, орудия главного калибра до 381 мм, основное назначение — эскадренный бой.

Левиафан — гигантский (до 40 метров) океанский хищный ящер. Имеет обтекаемое туловище, хвост и шея короткие, челюсти длинные вытянутые. Лапы в процессе эволюции транформировались в широкие длинные ласты. К передвижению по суше не приспособлен, живородящ.

Легион — основная боевая тактическая единица в Рарденской империи. Различают легкопехотный легион, пехотный легион, морпехотный легион и так далее. Имеет штатный состав в 5000 человек, включает четыре линейных полка по тысяче человек, и вспомогательный полк, состоящий из кавалерийских, медицинских, инженерных, магических и прочих подразделений.

Линкор — крупнейший и мощнейший боевой корабль. Водоизмещение до 55 000 тонн, орудия главного калибра — до 406 мм, вспомогательного — до 152 мм. Бронирование тяжёлое, мощное — до двадцатого ранга. Предназначен для уничтожения других кораблей любого типа и обстрела береговых укреплений.

Лорика — очень распространённый тип сплошного латного доспеха. Состоит из цельноштампованной кирасы, пластинчатых наплечников и латной юбки.

Маг (волшебник, колдун, чародей, устар. кудесник, волхв) — 1) разумное биологическое существо, обладающее высочайшими навыками воздействия на Астрал; 2) военно-магическое звание в Рарденской империи, приравнивается к общеармейскому лейтенанту, принятое обращение — ваше колдунство.

Магический светильник — один из наиболее широко распространённых артефактов. Представляет собой запаянную стеклянную колбу, питаемую от стационарных энергопроводов.

Масс-детектор — телеметрический артефакт, предназначенный для обнаружения надводных и подводных объектов. Действие основано на принципе изучения изменений в гравитационном поле планеты. Требует тонкой калибровки, при сотрясениях быстро выходит из строя, отличается высокой помехозащищённостью и малой информативностью. Считается устаревшим образцом магтехники, в большинстве стран снят с вооружения.

Мир — общепринятое название планеты.

Мыслеречь — способ невербального общения, присущий магам, а также некоторым другим существам и расам. Обладает высокой помехозащищённостью, надёжностью и уровнем шифрования, но в тоже время не отличается большой дальностью.

Негатор — магтехнический артефакт, предназначенный для подавления колдовских способностей магов в пределах определённого участка пространства. Основан на принципе генерации противофазных волн. На работу иных артефактов оказывает ограниченное влияние, выражающееся в увеличении числа помех. Принятые на вооружение образцы имеют малый диапазон настроек и в основном ориентированы на противодействие человеческим колдунам. Насколько они эффективны против представителей иных рас досконально неизвестно.

Нежить — существа, созданные на основе уже мёртвых разумных существ и возрождённые волей некромага. Существование обусловлено наличием в телах неупокоенных призванных духов, тормозящих процессы разрушения, гниения и разложения. Нежить требует жёсткого контроля со стороны призывающего мага, в противном случае могут случится выходы неупокоенных из-под контроля, с непредсказуемыми последствиями. В большинстве стран поднятие Нежити полностью запрещено.

Некромаг (устар. некромант) — волшебник, принадлежащий к адептам магии Смерти.

Огры — разумная раса, родственная оркам. Продолжительность жизни до 100 лет. Рост до двух с половиной метров, телосложение крепкое. Кожа смуглая, глаза раскосые, зубы острые и крупные, уши заострены. Отличаются огромной силой и выносливостью, имеют низкий болевой порог. Обоняние и слух — тонкие. В темноте видят хорошо, на свету гораздо хуже. Способности к магии крайне низкие, уровень интеллекта — невысок. Разделены на несколько племён, среди которых есть горные, пещерные и снежные.

Орки — разумная раса. Продолжительность жизни до 100 лет. Рост до метра восьмидесяти, телосложение крепкое. Кожа смуглая, клыки острые и крупные, уши заострены. Отличаются большой физической силой и выносливостью, имеют низкий болевой порог. Хорошо видят в темноте, на свету гораздо хуже. Имеют тонкий слух и обоняние. Вторая по распространенности в Мире раса после людей. Разделены на большое количество племён, среди которых есть степные, лесные, горные, пещерные и снежные.

Ортодоксальная церковь Сотера — последователи Сотера, признающие исключительно священное писание от самого Спасителя и его Апостолов? А также считающая Сотера сыном Божьим. Основана непосредственно Апостолами и первыми последователями. Наиболее древняя ветвь мировой сотерианской церкви, является крайне догматизированной и консервативной. Находится в ожесточённом противостоянии со Вселенской церковью. Государственная религия Рарденской империи и ещё нескольких стран, в остальных государствах распространена мало.

Откат — совокупность негативных воздействий на организм мага, возникающих после или в ходе плетения заклинания. Как правило, проявляется в виде головной или иной боли, тошноты, головокружения, внутренних или внешних кровотечений. Иногда приобретает и другие формы, вплоть до смерти. Явление связано с неспособностью грамотно управлять потоками Силы, уровень негативного воздействия уменьшается с ростом колдовского мастерства.

От Р.С. (от Рождества Сотера) — принятое в большинстве стран Старого Света летоисчисление. Началом является предполагаемая дата рождения Сотера Спасителя.

Полицмейстер — полицейский чин в Рарденской империи. Обозначает начальника крупного полицейского подразделения, обычно краевого масштаба.

Пороховое (огнестрельное) оружие — вспомогательное вооружение, представленное в основном орудиями полевой и крепостной артиллерии. Плотно занимает занятую нишу лёгкого и простого оружия поддержки и обороны. Ручные образцы отличаются значительной ценой и трудоёмкостью изготовления снарядов, поэтому состоят на вооружении лишь элитных боевых подразделений. Крупнокалиберные пороховые орудия (свыше 152 мм) не производятся из-за чрезмерной громоздкости и отсутствия каких-либо преимуществ перед магострелами. Пороховое оружие признано тупиковой и бесперспективной ветвью развития магтехники.

Протазан — табельное оружие рарденских боевых магов. Происходит от традиционного колдовского посоха. Общая длина около двух с половиной метров, длина клинка около тридцати сантиметров. Лезвие обоюдоострое, с небольшими лезвиями-"ушками" в нижней части клинка, предназначенными для захвата и удержания вражеского оружия. Имеет небольшой встроенный аккумулятор Силы, облегчает плетение заклинаний.

Противобаллистическая защита (ПБЗ) — комплекс заклинаний, предназначенный для защиты от снарядов эмиттеров. Включают в себя различного рода колдовские щиты и контрзаклятья-перехватчики.

Радар или Радиолокационная станция (РЛС) (от арбенохар. RAdio Detection And Ranging — радиообнаружение и дальнометрия) — система обнаружения воздушных, морских и наземных объектов, а также определения их дальности и геометрических параметров. Использует метод, основанный на излучении спецволн и регистрации их отражений от объектов.

Рай — согласно догматам сотерианских церквей, место, в которое попадают души людей, проживших на земле праведную жизнь. Существование не доказано и прямо противоречит современной магфизической картине мира.

РАК (реактивная астральная корь) — одна из самых малоизученных болезней в мире. Название получено по причине первичных признаков заболевания — образования прорех в ауре. Позже эти прорехи проецируются на тело заболевшего, вызывая злокачественные опухоли, быстро приводящие к смерти. Лечение сопряжёно со значительным риском для здоровья и возможно только на начальных стадиях. Причины заражения неизвестны, единственно установлено, что РАК имеет не инфекционную или генетическую природу возникновения.

Революционные маги (ревмаги) — общепринятое обозначение чародеев, выступавших на стороне РМК.

Революционный Магический Комитет — объединение высших военно-магических чинов Рарденской империи, с целью осуществления государственного переворота. Позже — название революционной армии.

Революция (Рарденская революция 1581 года) — государственный переворот, организованный группой боевых магов во главе с архимагом Ярославом, с целью свержения правящего императора Андрея III и установления магической диктатуры. Имела большой успех среди широких слоёв населения, вследствии недовольств, вызванных затянувшимися реформами Императора и общей дискредитацией правящей династии. Окончилась победой революционеров, но из-за возникших разногласий привела к Гражданской войне.

Самураи — в Ниаронской империи крупные феодалы-землевладельцы, ранее обладали собственными дружинами, составляющими костяк армии.

Священный союз (Союз Четырёх) — военно-политический блок, сформировавшийся перед Второй Всемирной войной в составе Рарденской и Шенауэрской империй, Республики Ниверне и Арвиатской федерации. Распался сразу же после окончания войны.

Сила (магическая энергия) — неизвестного рода субстанция, необходимая для проведения манипуляций на Астрал. Предположительно является особым состоянием вещества. Характеризуется всепроникаемостью и вездесущностью. Имеет тенденцию к упорядочиванию в потоки.

Синий дракон — так называемый пикирующий дракон или просто пикировщик. Применяется для атаки надводных кораблей. Длина 11–17 метров, размах крыльев 16–18 метров. Морда и шея короткие, крылья средней длины и площади. Зубы тонкие, выгнутые вперёд, когти небольшие. Огнетворные железы среднего размера и развития. Характерная особенность — пара небольших, загнутых назад рогов на голове, несущих функцию стабилизаторов при подводном плаванье. Рыбоядный ящер, природный способ охоты сходен со способом охоты бакланов.

Смерть-ошейник — один из ключевых элементов современной системы заключения преступников. Представляет собой тонкий металлический ошейник, с наложенными чарами. Обеспечивает полную свободу действий на территории исправительного учреждения, но при несанкционированном пересечении его границы активирует систему ликвидации нарушителя. С высокой долей вероятности гарантирует невозможность демонтажа или разрушения силами немага.

Сотер (Спаситель) — обретший на земле плоть Сын Божий. Мирское имя — Сотер Варрон Скорпион. Родился в окрестностях Эрзалима, в семье крупного военачальника Греадорской империи. Получил высшее военное и магическое образование, дослужился до прокуратора провинции Эрзалим. После казни Ильи Предтечи полностью осознал свою сущность, сложил с себя все полномочия, вышел в отставку и начал проповедовать Истинное слово. В ходе организованного эрзалимскими жрецами заговора, его семья была арестована и казнена по обвинению в пособничестве еретикам, сам же Сотер в это время находился в восточных землях. По возвращении начал Первую Священную войну, в ходе которой опустошительным ураганом пронёсся по землям провинции Эрзалим и фактически уничтожил её столицу. Но затем добровольно сдался в плен и был казнён.

Спецбоеприпасы — стрелы, бомбы, пули и прочие немагические снаряды, снаряжённые особо мощными чарами. Из-за сложности и дороговизны изготовления не получили широкого распространения. Их применение, как правило, сопряжено с большими трудностями из-за проблем с согласованием об оправданности их применения. Подобная практика сложилась в большинстве стран мира.

Стихия (Первооснова) — элементарная сила Вселенной, отражением которой являются большинство известных физических процессов. К Стихиям относят Огонь, Воздух, Воду, Землю, Жизнь и Смерть. Как правило, большинство магов проявляют наибольшие способности во владении лишь какой-либо одной стихией.

Субкорабль — боевой корабль, предназначенный для движения под водой. Основное вооружение — установки ВВП (до десяти штук), вспомогательное — как правило, один эмиттер калибром до 152 мм. Отличается высокой скрытностью и малой заметностью. В надводном положении движется за счёт классической котло-реакторной установки, под водой — за счёт энергомоторов. Предназначен для рейдерства.

Сфера Дайсона — часть верхней атмосферы Мира, сильно ионизированная вследствие облучения космическими потоками Силы, идущими, в первую очередь, от Солнца. Преодоление с помощью магии крайне затруднено из-за критического рассеивания плетения заклинаний.

Тайная Канцелярия (Тайная Стража) — центральный орган Рарденской империи по борьбе с деятельностью, подрывающей национальную безопасность государства. К таковой относится шпионаж, государственная измена, мятежи, незаконный оборот магических технологий и прочее. Служащие ТК имеют широчайшие полномочия, сравнимые с инквизиторскими, как-то: подчинение в случае необходимости армейских и полицейских частей, возможность проведения войсковых операций, право упрощённого судопроизводства и др.

Тёмные — общее название для существ, связанных с различными Тёмными искусствами. К их числу относятся некромаги, вампиры, оборотни и ряд других. В большинстве стран мира лишены гражданских прав и подвергаются всяческим гонениям.

Тролли — разумная раса, родственная оркам. Продолжительность жизни до 300 лет. Рост до трёх метров, телосложение крепкое. Кожа смуглая, глаза раскосые, зубы острые и крупные. Уши заострены, лоб сильно скошен, руки длинные, до колен. Отличаются гигантской силой и выносливостью, имеют крайне низкий болевой порог. Кожа плотная, толстая, обладает устойчивостью к слабым заклинаниям. Обоняние острое, слух и зрение — слабые. Магических способностей практически лишены, интеллект низкий. Не слишком многочисленны, разделены на несколько племён, среди которых есть снежные, горные, пещерные и лесные.

Установка водно-воздушного потока (аппарат/труба Вайтхеда) — боевой артефакт, предназначенный для стрельбы перегретой водно-воздушной смесью, заключённой в силовой кокон. Ствол представляет собой короткую разгонную трубу, принцип движения снарядов — активно-реактивный. На воздухе поток имеет эффективную дистанцию стрельбы около 100 метров (при максимальной мощности ускорителя), но таким образом применяется крайне редко. Основная тактика использования надводными кораблями — разгон снаряда на стандартной малой мощности с последующим его приводнением, и небольшим погружение. Далее кокон движется за счёт собственного двигателя. Одно из мощнейших видов оружия в арсенале боевых кораблей.

Хирд — название национальных воинских подразделений расы дварфов. Структура идентична легионной. Подразделяются на большие (10 000 копий) и малые (5000 копий).

Церковь Вестника — ответвление сотерианской церкви, Вселенской и Ортодоксальной церквями признана языческой. Согласно догматам Вестнической церкви единственным святым является Вестник, а вся религия построена на почитании его деяний. Государственная религия Ларистанского халифата, в остальных странах распространена гораздо меньше.

Чёрный дракон — так называемый бомбардировщик. Применяется для атаки хорошо укреплённых объектов и тотального огневого подавления. Длина 15–20 метров, размах крыльев 22–28 метров. Морда и шея тонкие, вытянутые, змеевидные. Крылья длинные, большой площади. Зубы и когти крупные, мощные. Ящер-падальщик, природный способ охоты сходен со способом охоты грифов и стервятников.

Элементаль — псевдоживая энергетическая сущность, обладающая элементарными принципами самосуществования. Классифицируется по стихийному признаку, имеет магический характер происхождения. Используется в качестве симбиотического организма высшими животными, например, драконами. Применяется в магтехнике.

Эльфы — разумная раса. Продолжительность жизни неограниченна. Рост до метра восьмидесяти, телосложение худощавое. Имеют исключительное зрение и слух. Обладают наибольшей плотностью магов на сотню человек (ок. 30 %). Обладают врождёнными навыками мыслеречи и ауровиденья. Разделены на несколько ветвей, среди которых есть степные, лесные, морские, восточные и тёмные кланы.

Эмиттер (магострел) — боевой артефакт, предназначенный для испускания различного рода магических снарядов. Принцип инициации обычно механический, поэтому пользоваться эмиттерами могут и немаги. Отличается громоздкостью, требует наличия крупных энергобатарей. Наибольшее распространение получили корабельные и крепостные образцы. Лёгкие полевые и ручные варианты из-за низких боевых характеристик и дороговизны развития не получили.

Энергобатареи (энергоаккумуляторы) — устройства для хранения Силы, питающей различного рода артефакты. Как правило, запасаемая в них магическая энергия не пригодна для непосредственного использования магами из-за чрезвычайно тонкой калибровки под целевые устройства. Принцип работы основан на факте заключения в данных артефакты элементалей, подзарядка осуществляется путём проведения специальных ритуалов.

Энергомотор — магический артефакт, преобразующий Силу во вращательные движения. Применяется в основном, на различного рода производствах и в котло-реакторных установках.

Content

Ким Сергей Александрович Без объявления войны

Ким Сергей Александрович Без объявления войны

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Приложения

Глоссарий