Клеванский. Сердце Дракона. Семнадцатый том. Часть 1

Глава 1471

— И что мы будем делать? — Иция прикрыла лицо рукой.

Вихри силы, ветра и энергий штормом били по зданиям. Они крошили их каменную кладку, срывали крыши. Стекла разлетались хрустальной пылью и сверкающим саваном опускались на горстки праха. Некогда гордые адепты ступени Повелителя превращались в пыль.

Их не спасали ни защитные артефакты, ни доспехи.

Невероятная сила бури и молний, дождем проливающихся из почерневшего небо наточенной косой смерти проходилась по рядам пришедших за легкими деньгами и ресурсами.

Безымянные, используя все свои защитные техники, едва могли сдержать напор немыслимого могущества.

И все они, как один, не могли поверить, что вся эта сила исходит не от Эссенин, Небесной Императрицы Пиковой стадии, а от простого Безымянного адепта Средней стадии.

Да, может это и был прославленный Безумный Генерал, Ветер Северных Долин, но, все же, одно дело слушать песни о его подвигах, и, совсем другое — быть самому свидетелем происходящего.

— Хаджар выигрывает нам время, — Абрахам надвинул шляпу на затылок и обнажил клинки. — Густаф, прикрывай его. Остальные — к воротам. Не думаю, что парень продержится дольше минуты. За это время мы должны открыть ворота для Звездного Дождя.

С этими словами Шенси шагнул с карниза, но вместо того, что упасть на землю, попросту исчез.

— Смерть близко, — с наслаждением протянул Гай.

Он спрыгнул вниз и, еще в падении, нанес сокрушительный удар секирой по улице. От удара земля вздыбилась речной пеной и прокатилась волнами в разные стороны, разрушая дома, подкидывая в небо избитых и израненных мистериями секиры и магией слов адептов.

— Смерть близко! — прорычал полуликий и, раскрутив над головой вихрь стальной погибели, бросился в толпу воинов Подземного Шепота, среди которых виднелись двое с нашивками нумерованных воинов.

— Больные ублюдки, — прошипела Иция и, размотав кнут и обнажив кинжал, тоже шагнула с крыши. — Прикрывай его, мальчик!

Скрипнула тетива и Густаф прицелился.

— Густаф то, Густаф сё, — процедил он. — Хоть бы кто «пожалуйста» сказал.

***

Хаджар чувствовал, как в нем бушует энергия, которой он прежде еще не ощущал. Если между стадиями Небесных Императоров почти не ощущалось прибавки в объеме ядра энергии, то Безымянные, наоборот, именно эти и отличались.

Ядро Хаджара, мало того, что увеличилось в размерах едва ли не в трое, так еще и окрепло. Как будто его «стенки» сковала тонкая, но необычайно прочная ледяная пленка.

Она одновременно уплотняла ядро, позволяя ему спрессовывать энергию и остужала последнюю, делая её поток спокойнее и более податливым.

В общем и целом, Хаджар ощущал, что стал сильнее по меньшей мере в четыре раза по сравнению с предыдущей стадией. Учитывая все тренировки с техникой Воина Ветра и новым усилением, теперь он мог использовать её едва ли не двадцать секунд. А урезанную версию Пыла Звезды — три удара.

Этого должно было хватить, чтобы задержать Эссенин хотя бы на минуту. Оставалось надеяться, что выигранного времени хватит Шенси и отряду, чтобы открыть врата.

— Да кто ты такой? — произнесла воительница.

Её скрещенные сабли дрожали под весом Синего Клинка, рядом с которым в воздухе едва различимо, но куда отчетливее, чем при битве с Императором Драконов, завис меч сотканный из потоков бушующего ветра.

Хаджар, перейдя на новую стадию, не мог контролировать свою силу полностью. Добрая её треть выливалась во внешний мир, оборачиваясь бурей, темными облаками и грозами.

Если бы у него было больше времени на тренировки, то, может, он смог бы ранить первым ударом Эссенин, не ожидавшей такой прыти от Безымянного адепта.

— Безумный генерал, — представился Хаджар.

— Хм, — фыркнула глава Подземного Шепота. — ты оправдываешь свое имя, мальчик.

Она чуть напрягла руки, а затем с силой развела их в сторону. Удар получился такой силы, что Хаджар, вокруг которого коконом обвилось крыло черного дракона, проехался спиной на два метра. Устояв на ногах, он почувствовал под пятками пустоту.

Эссенин, простым движением, даже не техникой или приемом, едва не скинула его с их импровизированной сцены.

— Ты силен, — она подняла левую, короткую саблю и указала ей на грудь противника. — Но твоя сила однобока. В чужих землях, это не стоит даже упоминания.

Хаджар не смог понять, что именно она сделала. Так же, как он не смог понять возможностей Лэтэи или Легкого Пера. Это было что-то совершенно иное. Но, в то же время, невидимая волна силы, которой Хаджар не мог подобрать описания, сформировавшись в нечто, подобное силуэту клинка, ударила по его защите.

На расстоянии в два метра, удар ощущался так, будто на Хаджара обрушилась вся мощь Небесного Императора, нанесшего идеальный, прямой удар.

Крыло дракона выгнулась внутрь и коснулось груди Хаджара. Его защита из энергий и мистерий Меча, не смогла выдержать натиска. И если бы не одежда-броня, принявшая на себя большую часть повреждений, он бы уже поздоровался с праотцами.

Стиснув зубы, он усилием воли закрыл глубокий разрез от левого плеча и до правого бедра. Кровь остановилась и новый, жуткий шрам расчертил его тело.

Но это лишь плоть…

Невидимая сила дотянулось до его энергетического тела и, пусть не ранила его, но ненадолго смогла нарушить ток энергии, полностью лишая Хаджара всякой защиты.

— Прощай, — Эссенин, видимо именно на это и рассчитывавшая, взмахнула правой, длинной и тяжелой саблей.

Одновременно с этим на её клинке засияли руны и техника, создавшая в воздухе десяток кристаллических лезвий, оказалась усилена мощью Звездного артефакта.

Лезвия не только размножились до двух десятков, но их кристаллическая оболочка приобрела хищный, наточенный блеск. И все эти двадцать клинков, каждый из которых нес в себе могущество полновесного удара Небесного Императора, устремились к Хаджару.

И, что самое жуткое, они выглядели, как атака простого практикующего. Ни единой нотки эха не просочилось в реальный мир. Эссенин целиком и полностью контролировала свою силу, направляя всю свою мощь в нужное ей русло.

Такое мастерство вызывала не столько уважение, сколько ужас.

Ужас от осознания, насколько сильно Хаджар заблуждался в опасности Чужих Земель.

Нельзя было пренебрегать слухами о том, что за монстры здесь обитали. Монстры, ходящие на двух ногах и выглядящие, как люди, но сражающиеся на уровне, недосягаемом для остальных регионов.

И это не только их таинственная сила «воли», но и общее мастерство.

Когда Хаджар уже собирался использовать свой козырь — усеченную версию Пыла Звезды — Звездную Вспышку, небо прочертила полоса.

Разделившись на сотню копий, стрелы градом посыпались на подиум эшафота. Какие-то из них горели синим пламенем, другие искрили молниями, третьи выглядели облеченной в лед сталью, иные вибрировали и излучали яркий, ядовитый свет.

Они сталкивались с кристаллическими клинками и испарялись от одной только силы последних, но даже таких небольших столкновений было достаточно, чтобы нарушить технику и позволить Хаджару уклониться от ударов Эссенин.

Отбивать такое было бессмысленным занятием. Стоило Синему Клинку коснуться кристаллических сабель, как волна силы разрушила бы энергетическое тело Хаджара.

— Значит это двое против одного? — глава Подземного Шепота, не сходя с места, словно от назойливых мух отмахнулась от стрел Густафа. — Что же — я не против.

Очередная стрела, обернувшись лучом солнца, на мгновение закрыла обзор Эссенин, а когда она отбила и её, то увидела то, что вновь смогло её удивить.

Глава 1472

У Хаджара имелось всего три удара Звездной Вспышки. После этого не только его ядро, но и физические возможности и даже душа, ослабнут настолько, что он вряд ли сможет выдержать простое давление ауры Эссенин.

Они с Густафом не сговаривались и не обсуждали план действий. Но оба были достаточно опытными воинами, чтобы схожу определить единственно верный путь к тому, чтобы еще хоть ненадолго задержать главу Подземного Шепота.

Выстрел Густафа, невероятно быстрый, не содержал в себе огромной мощи, но при этом особая техника была способна ослепить, пусть и ненадолго, даже Небесного Императора.

Этого было достаточно, чтобы Хаджар, за выигранные доли мгновения, смог собрать силы воедино. Имя Ветра билось в его груди и он был един со своим верным другом. Синий Клинок покоился в его ножнах, а ладонь застыла в миллиметре над рукоятью.

Ветер будто собирался вокруг Хаджара. Облака на его одежде плыли все быстрее и быстрее, а звезды начали вспыхивать одна за другой. Птица Кецаль раскрыла крылья и вспорхнула куда-то во вселенную.

В это же время, едва справляясь с бушующей где-то внутри энергией, Хаджар с трудом произнес:

— Звез…дная… вспышка, — вряд ли, не используя речь и не помогая таким образом своему сознанию, он смог бы применить эту технику.

***

Воины бились посреди огненного ада. Десятки бойцов, нанятых кланов и еще несколько, носящих герб Подземного Шепота, не могли справиться с одним единственным, закованным в лаву, вооруженным двумя топорами, рыжебородым гномом.

— Давай сюда! — кричал полурослик, размахивая грозным оружием, каждый удар которого обрушивал лавовые и огненные потоки на воинов. — Я только разгор…

Не известно, как продолжил бы фразу гном.

На мгновение их битва замерла.

Все, как один, обернулись к соседней улице.

Или, вернее было бы сказать — к тому, что осталось от соседней улицы. Потому как теперь, на её месте, по земле протянулась борозда длиной во весь город. От центральной площади и вплоть до стены, где, несмотря на все укрепления и старания гномьих мастеров, теперь красовалась паутина глубоких трещин.

Стена устояла.

Чего не скажешь о домах и постройках Подземного Шепота. Борозда шириной в десяток метров и глубиной почти в человеческий рост — тому доказательство.

— Неплохо, Хаджар-дан, — утер нос гном и бросился в битву. — А ну сюда, поганые людишки! Я еще даже не вспотел!

***

Густаф, только прицелившись, внезапно ощутил смертельную опасность. Он мгновенно использовал защитный артефакт, окутавший своего носителя прозрачной пленкой стальных пластин. И, если бы не это…

В том месте, где стоял Хаджар, словно взорвалась небольшая звезда. Поток энергии протянулся вниз по улице, не просто сметая все на своем пути, а буквально развоплощая. Дома из особой породы камней, способной выдерживать высокие энергии, исчезали во вспышке звездного света.

Что касается даже Безымянных адептов, оказавшихся на пути вспышки — от них не оставалось даже пыли.

— Проклятье, Хаджар… ты демонам душу продал? — прошептал Густаф, когда улеглась пыль.

Ибо самым страшным было вовсе не то, что осталось за спиной Хаджара.

Куда страшнее выглядело то, чего не было перед его лицом.

Дом Подземного Шепота…

Тот исчез.

Широкий веер выжженной энергией земли, расходящийся на несколько километров — вот, вот что Хаджар превратил территорию Подземного Шепота всего одним своим ударом.

***

— Как… как такое возможно…

Эссенин, чья левая рука повисла безвольной плетью, едва могла стоять на ногах. Её израненное тело слегка покачивалось на обломках эшафота.

Она никак не могла поверить, что простой Безымянный Адепт смог, пусть и на краткий миг, высвободить силу, равную по силе Пиковому Небесному Императору… или, может, даже выше.

Если бы она была готова заранее, если бы использовала все свои защитные артефакты и техники, то, скорее всего, вышла бы из этого обмена ударами в куда лучшем состоянии.

Но…

Но теперь за её спиной находилась выжженная земля, сама она, лишь в последний момент успев использовать технику и артефакт, лишилась левой руки, которую изломало не только на физическом, но и энергетическом уровне.

А напротив, в облаке пыли, оперевшись на клинок, стоял тяжело дышащий юноша с седыми волосами и глазами монстра.

— Ты… не… человек, — произнесла Эссенин. — Человек… не способен… на такое…

Хаджар ничего не ответил.

Просто сомневался в том, что справиться. Он сильно переоценил себя, когда подумал, что сможет использовать Звездную Вспышку трижды. Может, если не в совокупности с техникой Воина Ветра — то да — три раза.

Но использую эти две, невероятные, превосходящие законы смертного мира, ультимативные техники, он, на короткий миг, преодолел границы силы Небесного Императора.

И это стоило ему отката, обрушившегося на энергетическое тело. Хаос, в который погрузилась его энергия и удар, полученный ядром, должен был испарить его душу и плоть, но…

Та самая ледяная пленка, укрепившая его ядро, в момент удара распространилась на всю энергетическую структуру и приняла на себя большую часть урона.

— И все же, — Эссенин, закидывая в рот несколько пилюль, выпрямилась. Её правая сабля указывала на Хаджара, а в воздухе уже замерцали десятки кристаллических клинков. — Этого не достаточно, мальчик.

Хаджар не мог даже свою последнюю пилюлю, из выданных Хельмером, использовать. Тело полностью отказало. Энергия, все еще пребывавшая в хаосе, не поддавалась контролю.

Все что мог Хаджар — стоять и смотреть на то, как Эссенин отправляет в полет свою жуткую технику и…

— Неплохо, девочка, — прозвучало так тихо, что Хаджару даже показалось, что он ослышался.

А в следующее мгновение кристаллические клинки осыпались мерцающей пылью. Эссенин, схватившись за горло, рухнула на колени.

Она ногтями правой руки царапала собственную кожу, инстинктивно пытаясь вытащить то, что мешало ей дышать. Но с неприятным, костяным хрустом, её тело дернулось, выгнулось дугой и рухнуло лицом в низ.

Прямо под затылком у женщины торчал кинжал со знакомой Хаджару рукоятью.

Из пустоты показался Абрахам. Он, мыском ноги откинув сабли от рук Эссенин, нагнулся и вытащил кинжал.

— Отличная обманка, — он подмигнул Хаджару и, подойдя поближе, вложил пилюлю в рот последнему. — Она меня даже не заметила. Хорошо сработано, парень.

Проглотив лекарство, Хаджар ощутил, как к нему возвращается контроль над энергией и телом. Уже через несколько секунд он смог подняться на ноги и убрать Синий Клинок обратно в ножны.

Часть его сознания сетовала на то, что это не он нанизал Эссенин на сталь — тогда бы Синий Клинок точно перешел на следующую стадию.

А другая часть…

Хаджар посмотрел на то, что осталось от шестой части города. А именно — ничего.

В момент удара, он контролировал хорошо если четверть силы Звездной Вспышки. Не говоря уже о том, что эхо от техники слилось с силой Воина Ветра.

Абрахам же…

Он вышел из-за спины Эссенин будто только в последний момент оказался там. Но Хаджар хорошо знал ремесло убийц. В свое время, когда он являлся генералом Лунной Армии, ему приходилось чуть ли не каждый вечер сталкиваться с убийцами, подосланными одним аристократом.

Он видел такие удары, нанесенные под затылок.

Быстрая и неотвратимая смерть.

Но сам удар требовал времени. Может для смертного это время — несколько мгновений, пролетали как вспышка, но для адептов, чем они сильнее, тем все обстояло совсем иначе.

Бой Хаджара и Эссенин продлилась не дольше четырех секунд, за которые они успели разрушить часть города и уничтожить сотни адептов.

Абрахам никак бы не успел нанести такой четкий удар сразу после Звездной Вспышки. А значит…

Значит, что он все это время находился позади главы Подземного Шепота. И, получается, что удар, почти уничтоживший Пикового Небесного Императора, никак не задел обычного вора и контрабандиста.

— Ну, не смотря на меня так, — Абрахам похлопал Хаджара по плечу. — будем считать, что сообразила её на троих… хотя нет — плохо звучит, да и вообще…

— Прикажите вашим людям отступить!

Абрахам поднял глаза к небу и выругался.

— Проклятье, — поправил он шляпу. — еще же сынок…

Глава 1473

В город, через распахнутые гномом ворота, уже стекались войска Звездного Дождя. Они постепенно окружали площадь, сгоняя на неё воинов Подземного Шепота. Еще недавно опустевшая площадь постепенно вновь заполнялась людьми.

То, что осталось от подиума эшафота, служило своеобразным пьедесталом, на котором стояли Абрахам с Хаджаром.

Последний обернулся.

Когда он ввязался в поединок с Эссенин, то усилием воли откинул главу Звездного Шепота на землю, надеясь, что это не выбьет дух из Галенона. Но он не помнил, чтобы Иция, каким-то образом, добралась до пленника. А теперь его голова лежала именно на её коленях.

В дальней части площади, Иция пыталась сдержать распад плоти и энергетического тела Галенона. Сняв с него ошейник и кандалы, вернув возможность черпать и пользоваться энергией, она смазывала его раны мазями и, одну за другой, опускала в рот разнообразные пилюли.

Не такие мощные, как те, что выдал Хельмер, но достаточно, чтобы привести Галенона в чувства.

— А ты времени не терял, да? — спросил Хаджар.

Получается, за те несколько секунд, пока они бились с Эссенин, Абрахам успел не только оказаться за спиной у Небесной Императрицы, но еще и вытащить с поля боя раненного главу Звездного Дождя.

— Ну, не всем же в тупую шашкой махать, — разве руками Шенси. — Вон, посмотри, какой умный нашелся.

На крыше одного из уцелевших зданий стоял юноша, как две капли воды похожий на свою мать. Даже его одежды чем-то напоминали женские. Такие же яркие и свободные.

Плавные черты лица, волосы того же цвета, собранные в тугой хвост. Разве что рука, держащая кинжал у артерии на горле Лэтэи, слегка дрожала.

Рядом с парочкой, прямо на черепице, покоился окровавленный труп.

Алестан, когда предавал свою семью, должен был подумать о том, что предателей не любят даже те, кто пользуется их услугами. Предал один раз — предаст и второй.

Мотивы же предателя были ясны, как день. Безответная любовь. Банально. Глупо. И, возможно, именно поэтому — настолько распространено.

— Эй, парнишка, — Абрахам, уже успевший закурить трубку, помахал в сторону крыши. — Как тебя там… Сатин, да? Так вот, Сатин, ты Лэтэю нашу отпусти, хорошо? А мы тебя не тронем. Ступай там на все четыре стороны. Союзников собирай. Месть обдумывай. Ну или по шлюхам. Я бы, кстати, последнее предпочел!

— Это не лучшая тактика переговоров, — вздохнул Хаджар.

— Думаешь? — искренне удивился Абрахам. — А мне кажется, что…

— Заткнись! — закричал парнишка.

Что удивительно, одновременно с выкриком на площадь хлынула сила Небесного Императора начальной стадии. Но какой-то… неправильной. Неполноценной.

Видимо в момент битвы, Сатин проходил эволюционную медитацию. В принципе — вполне разумно, что Эссенин решила предоставить большую часть ресурсов своему наследнику.

Вот только Сатин не успел полностью пройти через трансформацию и если в ближайшее время не вернется к медитации, то на всю жизнь останется Пиковым Безымянным.

Для большинства такой уровень силы сам по себе является пределом мечтаний, но не для наследников, пусть и слабейших, но семей из числа сорока.

— Вы вторглись в мой дом! — не унимался Сатин. — Убили мою мать, а прежде — предали моего отца и теперь…

Хаджар сделал шаг вперед. Одновременно с этим ветер и обрушился на площадь, заставляя энергию Сатин исчезнуть в потоки мистерий Меча и Имени ветра.

— Успокойся, — произнес Хаджар тихо, но достаточно, чтобы его слово прозвучало тяжелее гномьем молота. — Битва уже закончилась.

— Н-н-не закончилась, — не унимался Сатин. Слеза прокатилась по его щеке. — Воины моего клана все еще…

— Вот твои воины.

Вышедший из толпы Гай швырнул что-то на землю. Сперва показалось, что это овощи, но потом, когда своеобразные мячи закончили катиться по площади и врезались в эшафот, стало понятно, что это головы.

Отсеченные головы трех из шести нумерованных воинов.

Каким-то образом, пусть и вместе с воинами Звездного Дождя, Гай смог убить троих Небесных Императоров Чужих Земель!

Неудивительно, что эти двое собирались приступом брать земли Драконов. Вот только интересно — что такое им понадобилось от Хаджара, что они на такое решились.

— Послушай меня, Сатин, — Хаджар убрал Синий Клинок в ножны. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я был на твоем месте. Я видел по меньше мере четверых, кто был на твоем и моем месте.

— И что? — сплюнул парень. — Ты хочешь чтобы я отпустил её? Чтобы оставил клан Звездного Дождя без наказанным?

— Нет, — честно ответил Хаджар, чем обратил на себя внимания всех присутствующих, в том числе поднявшегося, с помощью Иции, Галенона. — Но оглянись, твой клан все еще жив.

Хаджар обвел рукой стоявших на коленях воинов и простых людей, носивших герб Подземного Шепота. На их шеях лежало обнаженное оружие бойцов Звездного Дождя.

— Если ты убьешь Лэтэю и утаишь сию-минутное желание отомстить, весь твой клан, все люди, за которых ты несешь ответственность — погибнут.

И словно в подтверждение слов Хаджара, воины Звездного Дождя приставили оружие так близко, что у некоторых потекла кровь.

— Да кто ты такой, чтобы говорить про моих людей! — рявкнул Сатин. И, в ответ на действие Звездного Дождя, провел кинжалом, надрезая кожу Лэтэи. Когда красная змейка заструилась к ключице, на лице принцессы не дернулся ни один мускул. Словно каменное изваяние. — От твоих рук их погибло больше, чем можно сосчитать!

— Это была битва, — не стал отрицать Хаджар. — таков путь адепта. Но теперь битва окончена. Ты мне не враг. Твой клан мне не враг. Враг там, — Хаджар указал на горизонт. — Орден, что сотнями эпох отравляет этот мир. Он отравил и вашу семью. Вот наш общий враг. Достойный того, чтобы отложить старые распри.

— Красивые слова, чужак, — скривился Сатин. — Может ты этими словами и мать мою к жизни вернешь.

Хаджар промолчал.

Мир боевых искусств, это лишь одиночество. Одиночество, внутри которого пляшут агонизирующие тени гнева и ненависти. Если бы здесь был Эйнен, то сказал бы, что как бы не закончилась битва — на самом деле она никогда не заканчивается.

— Я даю слово, что если ты отпустишь Лэтэю, то ваш клан сможет уйти, — Хаджар ударил кулаком по груди. — Слово чести.

— Честь, — сплюнул Сатин. — ты говоришь, как старик.

Хаджар снова промолчал.

Сатин посмотрел на светлеющее небо.

— Проклятье, — прохрипел он. — Проклятье… проклятье!

Он убрал нож и оттолкнул от себя Лэтэю. В ту же секунду та исчезла, чтобы появиться рядом с отцом. Она осторожно заключила его в крепкие объятья.

— Отец, — прошептала она, прижимаясь к израненной груди.

— Дочь моя, — он, дрожа, погладил её по перекрашенным, обрезанным волосам. — боги милостивы к нам…

Хаджар смотрел на эту сцену с теплом в сердце. Не каждая история, подобная этой, обязана заканчиваться трагедией. Пусть хотя бы всего для одной из сторон.

Даже это — редкость в мире боевых искусств, где каждый друг другу — монстр хуже, чем лесная тварь. Те, хотя бы, не нападают, когда сыты.

— Ты наивен, парень, — Абрахам вытряхнул дым из трубки. — У этих людей нет чести. Только цель и средства.

— Что ты…

— Убейте их! — выкрикнул Галенон. — Всех до единого!

Люди Звездного Дождя синхронно замахнулись оружием. Что-то закричал Сатин.

— Этот день уже когда-нибудь закончится или нет, — вздохнул Абрахам и исчез.

Сделал он это чуть позже, чем Хаджар.

Яростный рев прокатился по площади, заставляя воинов замереть, так и не опустив оружия. Сам же Хаджар, вокруг которого реяли северные ветра, оказался перед Галеноном.

Синий Клинок, сияя мистериями Меча, уперся в горло главе Звездного Дождя.

Одновременно с этим на плечо Хаджара опустилось копье Лэтэи.

— В этом нет чести, достопочтенный глава, — спокойно произнес Хаджар, но по его взгляду было понятно — одно неверное движение и на площади вновь прольется кровь.

***

Продолжаем историю о Хаджаре Дархане, Безумном Генерале. Уже 17ый том! Сложно поверить, что смогли добраться до этой отметки. Почти 1500 глав. Чем дальше, тем яснее понимаю, что история действительно, как и планировалось много лет назад, вполне поместится в 2000 глав. Может 2100, если одну из арок захочется раскрыть подробнее. Иными словами — пройдено 3/4 пути.

Книга завершена уже ~ на 75 %. И, если бы не вы, дорогие читатели, ничего бы этого не было!

P.S. читал обсуждения сюжета — финал пока так никто и не разгадал;)

Глава 1474

— Немного напряженная ситуация, не находите?

Абрахам похлопал Хаджара и Галенона по плечам. Несмотря на ощутимое на физическом уровне напряжение, нависшее над площадью, он выглядел вполне расслабленным.

— Мастер Ветер Северных Долин, — чуть склонил голову глава Звездного Дождя. — я благодарен за оказанную помощь, но не тебе решать, чaто делать моим людям, на нашей земле.

— А он не слишком-то дружелюбен, да? — указывая на главу семьи, шепнул Абрахам, но так, чтобы услышали все в округе.

— Я дал слово, — не обращая внимания на копье Лэтэи и суету Шенси, повторил Хаджар. — Я его сдержу.

Какое-то время они смотрели с Галеноном друг другу в глаза. Это не была молчаливая битва их воли. Они просто проверяли из чего сделан человек, стоящий на против.

Каков он на самом деле.

В какой-то момент Галенон вздохнул и чуть сильнее оперся на плечо дочери. Лэтэи убрала копье, а Хаджар вернул меч в ножны.

— Мальчишка! — выкрикнул глава Звездного Дождя, явно обращаясь при этом к Сатину. — Бери своих людей и уходи. Так далеко, чтобы я не услышал о вас ничего кроме того, что вы покинули эти долины.

— Но куда мы…

— Это лучшее, что я могу предложить тебе, — перебил Галенон. — И поторопись, пока слово Ветра Северных Долин тебя бережет. Потому как, клянусь богами и праотцами, завтра на рассвете на эшафот попадет любой, кто носит герб Подземного Шепота. И в этом я даю тебе мое слово.

В этот момент воины Звездного Дождя, как один, убрали оружие и позволили недавним противникам подняться. Израненные, уставшие, окровавленные бойцы с обеих сторон смотрели друг на друга без особой злобы.

Эти адепты достаточно долго ходили по земле, чтобы понимать, что война это… просто война.

Сатин развернулся и исчез в воздухе. Следом за ним начали пропадать и люди Подземного Шепота. Они обладали достаточным могуществом, чтобы воспользоваться техниками перемещения.

Уже через несколько минут в городе, кроме обывателей, пленных наемников, к которым не относилась благосклонность Галенона, не осталось никого кроме воинов Звездного Дождя.

Галенон, взяв из рук Лэтэи её копье, поднял оружие к небу.

Воины Звездного Дождя, кто еще мог стоять, так же подняли копья. Их белые плащи реяли на ветру, уносившем по лугам и полям их радостный боевой клич, ознаменовавший отмщение и победу.

Хаджар же повернулся к лежащему на разломах подиума телу.

У любой победы всегда имелась цена. И платили её обе стороны…

***

Хаджар, сидя у костра, перебирал струны Ронг’Жа. Он то ли придумывал, то ли вспоминал какую-то легкую, ненавязчивую мелодию. Может он её уже играл, когда зарабатывал этим себе на плесневелый хлеб и переваренный жир, срезанный с мяса. А может и нет.

Абсолютная память Рыцаря Духа, это не каталог в компьютере, где можно по желанию сразу открыть нужную папку.

Скорее, как очень запылившаяся библиотека с не самой удобной картотекой. Или как никогда не смолкающее эхо в глубоком колодце.

— Очень красиво.

Хаджар молча отодвинулся. Рядом с ним, сменившая платье простой горожанки, на одежды Звездного Дождя, опустилась Лэтэя. Её глаза снова сияли звездами, а волосы, пусть и короткие, блестели начищенным золотом.

В город Звездного Дождя им пришлось возвращаться вместе с раненными воинами и Галеноном, которого поддерживали лишь алхимические пилюли и несколько лекарей.

Скорость передвижения такой армии калек находилась не на том уровне, чтобы форсировать расстояние без привалов.

— Почему ты не дал их казнить? — внезапно спросила Лэтэя. — Это не бесчестный поступок. Те, кто идут на войну, знают, что могут с неё не вернутся. А теперь, неизвестно где, у нашего клана есть смертельный враг. И нам всегда придется быть на чеку, потому что кто знает, когда они смогут нанести удар.

Она была права. Хаджар действительно создал своими действиями для клана Звездного Дождя довольно серьезную угрозу. Даже если бы выжил только один Сатин — на примере Анис Динос и своем собственном, Хаджар знал, на что способен один целеустремленный человек.

Хаджар посмотрел на звезды.

Они выглядели совсем не так, как тогда — в Дарнасе. Он прошел уже столько тысяч миль. Забрался так далеко, что большинство людей не только из Лидуса, но и Даанатана сочли бы все это россказнями бреднями пьяных.

Земли орков, джунгли Карнака, горы Грэвэн’Дора, Тир’на’Ног, страна Демонов, страна Драконов, горы гномов, а теперь и Чужие Земли.

Он ушел так далеко, как никто иной. И сколько еще дорог вилось впереди, уводя все дальше за горизонт.

Бескрайний, огромный мир. Не планета, а нечто иное.

— Когда-то, — пальцы Хаджара замерли над струнами. — я выполнил приказ своего Императора.

— Императора? — переспросила Лэтэя. — разве Император не один? Тот, который на Яшмовом Троне?

Хаджар чуть улыбнулся. Согласно традициям Чужих Земель, у них не было ни Императоров, ни королей, ни дворян или аристократов. Здесь ценилась лишь сила. И только сила являлась поводом для власти.

А еще семья.

Сложные люди.

— Наверное, — пожал плечами Хаджар. — наверное это так…

Лэтэя протянула ладонь к костру. Пламя отражалось на её коротких ногтях. Совсем не таких, как у вельмож из Даанатана.

— Ты сожалеешь о том, что произошло?

Хаджар посмотрел на свои руки. Выражение «по локоть» в крови не могло описать и малой толики того, что он видел, когда смотрел на них.

— Это была такая же война, — Хаджар начал вновь перебирать струны. — все войны одинаковые, Лэтэя.

— Ты говоришь совсем как Кассий, а тебе всего чуть больше одного века.

Одного века бесконечных странствий, войн и сражений. Хаджар сражался на своем одном веку больше, чем иные адепты за десять.

— Иногда, когда засыпаю, я вижу их лица, — Хаджар снова посмотрел на звезды. — Их и других.

— Других?

Войны Северных Королевств. Тот город, который Хаджар взял хитростью.

«У тебя нет чести!»

Предсмертный крик женщины-генерала тем самым эхом из колодца доносился до его слуха.

— Однажды я убил человека, — внезапно, даже для самого себя, произнес Хаджар. — он хотел уничтожить всех слабых, чтобы в мире остались лишь сильные. И тогда, если каждый силен, не было бы никаких притеснений. Не было бы войн. Лишь покой. Ведь сильный и сильный, это…

— Взаимное уничтожение, — закончила за Хаджара принцесса. — Звучит жутко, но… логично.

Хаджар кивнул. Солнцеликий действительно звучал логично.

— Но он был не прав.

— Почему?

Хаджар посмотрел на Лэтэю, а затем снова на Ронг’Жа.

— На каждого сильного всегда найдется тот, кто сильнее.

— Значит, ты хочешь предложить, чтобы все стали слабыми?

— Не знаю, — снова пожал плечами Хаджар. — Я просто не хотел, чтобы тебе тоже снились лица людей, которые погибли из-за тех решений, что приняла ты или приняли за тебя.

Они снова замолчали.

Этот день.

В этот день, несколько десятилетий назад, Хаджар, про приказу Императора Моргана, уничтожил Лунную секту.

— Ты хоть иногда про них забываешь? — спросила Лэтэя.

Вместо ответа Хаджар продолжил перебирать струны.

Может, когда-нибудь, он найдет ответ на этот вопрос. На этот и на предыдущий. Про сильных и слабых.

Но не сегодня.

Сегодня он просто играл на Ронг’Жа. Смотрел на костер. И сидел рядом с другом, которого, казалось, знал всю свою жизнь.

Глава 1475

Город Звездного Дождя встретил своих воинов, как и положено встречать победителей. Люди высыпали на улицы. Они кидали под ноги идущим лепестки цветов. Что-то кричали. Размахивали платками. Девушки и матери, пробиваясь через толпу, пытались увидеть есть ли на центральном проспекте, среди раненных, их родные.

Хаджар, насколько успел заметить, чем дальше по пути развития, тем меньше, среди самых могущественных адептов, оказывалось женщин.

Когда-то, будучи в Лунной Армии, он мог с легкостью заверить, что треть его армии состояла из женщин.

Теперь же, в чужих землях, на десять тысяч бойцов насчитывалась едва сотня представительниц прекрасного пола. Наверное это обуславливалось какими-то объективными причинами, но Хаджару было не до них.

— К такому можно и привыкнуть, — Густаф ловил лепестки пальцами и отпускал обратно гулять по ветру.

Иногда он пересекался взглядом с кем-нибудь из девушек, обмениваясь с ними молчаливыми фразами о самом насущном. Жизнь воина, не важно — адепт он или смертный, всегда проста. Либо война, либо любовь и лишь великим мудрецам ведомом, что из этих двух состояний убивает воина быстрее.

Перед ногами Хаджара, отказавшегося взбираться на «лошадь», упал алый лепесток.

Судя по тем историям и судьбам, что встретил на своем пути Безумный Генерал, убивала, все же, быстрее вовсе не война…

— Вон у нас — привыкший, — Абрахам, использовав седло «по-бедуински», потрепал гриву шестиного коня. — Достопочтенный Безумный Генерал, вы чего такой поникший?

Хаджар не ответил. Подняв лепесток, он убрал его за пазуху и пошел дальше. Ликующая толпа и люди его мало заботили. Он видел их в своей жизни так часто, что даже абсолютная память Рыцаря Духа не смогла бы запечатлеть каждое из мелькавших лиц.

Вскоре процессия дошла до территории клана. Ворота распахнулись и на улицу, в окружении нумерованных воинов, вышла Легкое Перо.

Старушка, находящаяся на пике силы Смертного мира, едва ли не спотыкаясь, добежала до сына и заключила его в нежные, крепкие материнские объятья.

Даже почти Бессмертные матери, остаются матерями.

А их сыновья…

— Матушка, — Галенон прижал её к себе и прикрыл глаза.

Так они и простояли несколько мгновений.

— Празднуем! — отстранившись от старушки, Галенон повернулся к войску и громко провозгласил. — Празднуем, воины! Славная победа на наших знаменах! Этой ночью мы празднуем, а завтра утром делим добычу!

— Ату! — закричали воины.

— Ату-ату! — подхватили ряды тех, кто еще мог стоять на своих двоих.

Понятное дело, что личные земли клана не могли разместить всех бойцов, так что лекари, спешащие к раненным, постепенно расквартировали их по находящимся в черте города лекарским и баракам. Опять же — довольно любопытное зрелище, когда Безымянного адепта на носилках из облаков тащат в барак.

После Дарнаса, где Безымянные не просто жили во дворцах, а являлись столпами силы, на которых держалась вся Империя, это выглядело несколько сюрреалистическое.

Хаджар, проводив взглядом мурьявами суетящуюся колонну, вместо с отрядом Шенси зашел за закрывающиеся ворота. Сады и дворики Звездного Дождя были переоборудованы под лекарские.

Здесь стояли походные шатры, пахло снадобьями и мазями.

Личные воины постепенно исчезали внутри этих «клиник», где ими занимались не лекари, а полноправные целители. Пожилые мужчины и женщины, вооруженные спицами, сотканными из чистого духа и воли, занимались их энергетическими телами.

Плоть, для адепта, мало что значила. Её можно было исцелить лишь усилием собственной воли.

Оболочка настоящего тебя — не более того.

— Вам требуется помощь, молодой человек.

К Хадажру подошла женщина с седыми волосами и глазами, видевшими больше, чем захотели бы рассказать уста.

Все целители, в основном, были адептами, видевшими не одну сотню веков. Их искусство требовало слишком много времени для обучения и практики.

— Благодарю, — чуть поклонился Хаджар. — со мной все будет в порядке.

Благодаря зелью орков, крови драконов, особым техникам медитации, скорость восстановления Хаджара находилась далеко за пределами того, на что могли рассчитывать обычные адепты.

Обмен ударами с Эссенин из Подземного Шепота, оставил на его энергетическом теле следы. Но они исчезнут немногим быстрее с помощью лекарей, чем без них. А самостоятельное исцеление лишь укрепит энергетическую структуру, сделав её прочнее.

Впрочем, о прочности, учитывая недавно обнаруженную ледяную пленку на его меридианах и ядре, еще лишь предстояло задуматься.

— Пойдем, отец, тебе нужна помощь.

Лэтэя, вместе с подоспевшим Дасинием, помогли Галенону добраться до центрального целительского шатра, где главу клана уже ждала пятерка целителей, во главе со старцем. Его кожа была покрыта пигментными пятнами, а редкие волосы собраны в тугой пучок.

Что не менялось среди смертных и адептов, так это, в большинстве случаев, чем лучше целитель — тем он старше. Хотя бы исходя из того, что мог поддерживать свою жизнь своими же знаниями.

Когда Лэтэя с Галеноном и остальными ушли, Абрахам так же поспешил увести отряд в отведенные для них гостевые покои.

— Ты сдержал свое слово, генерал.

Хаджар повернулся к Легкому Перу. Он видел на её лице облегчение, а в глазах покой. Те же самые эмоции, что можно было лицезреть у любой другой матери, к которой сын вернулся с войны.

— Теперь пришла моя очередь сдержать слово, Хаджар, — с этими словами Легкое Перо развернулась и, заложив руки за спину, медленно направилась в отдельную часть сада.

Не освещенная огнями, под сенями высоких деревьев, там не стояло ни шатров, ни беседок или лавочек. Заросшее травой, забытое место.

Если бы старейшина не указала на него, Хаджар бы вряд ли обратил внимание на невзрачное место. Теперь же, по привычке проверив меч в ножнах, Хаджар отправился следом за старушкой.

Вместе они оставили позади воинов и целителей и неспешно двигались по едва заметной в высокой траве тропе.

— Когда ты встретишь нашего учителя, — не оборачиваясь, говорила Легкое Перо. — прояви уважение. Ибо это из древнейших знаний не только в Чужих Землях, но и во всем Безымянном Мире.

Слова Легкого Перо прозвучало несколько… неправильно. Но Хаджар решил промолчать. Он просто шел следом.

В какой-то момент они подошли к такому же невзрачному, как и весь участок, камню.

Легкое Перо остановилось около него и повернулась к Хаджару. На этот раз её глаза сияли крепкой сталью.

— Дай слово, генерал, — тяжелым тоном произнесла она. — что эти знания не уйдут дальше земель моей семьи.

— Слово? — уточнил Хаджар. — Не клятву на крови?

— С меня будет достаточно твоего слова, генерал, — кивнула Легкое Перо. — Ибо что есть еще у мужчины, кроме его слова.

Что же, в этом Хаджар поспорить не смог бы.

— Мое слово, достопочтенная старейшина, — склонил голову Хаджар. — Все, что я узнаю здесь, останется лишь со мной.

— Тогда ступай, — Легкое Перо коснулась камня ладонью и в то же мгновение камень обернулся винтовой лестницей, уходящей куда-то вниз, под землю.

— Вы настолько мне доверяете?

— Дело не в доверии, — Легкое Перо отошла в сторону. — Я не смогу составить тебе компанию. Лишь раз адепт может посетить учителя. Любой, кто рискнет спустится второй раз, лишится рассудка. Такова цена обучения и нашего договора.

Хаджар перевел взгляд со старейшины на провал, уходящий куда-то в темноту.

За все знания в мире боевых искусств приходилось платить. Это факт.

— Я скоро вернусь.

Хаджар, решительным шагом, начал свой спуск во тьму.

До него едва слышно донесся голос Легкого Пера.

— Если будет на то воля богов.

Иронично.

Глава 1476

Хаджар спускался все ниже и ниже. Мрак подземной лестницы постепенно обволакивал его. Но это была не та тьма, что в храме Жрецов.

Хаджар, лишь одним усилием воли, мог взором пронзить её насквозь. Он видел простые, каменные стены, не исписанные жуткими фресками или символами.

Шаг за шагом, он спокойно спустился на несколько километров под землю. Расстояние, которое могло бы стать частью легенды в мире смертных, но нисколько не значимое для мира боевых искусств.

Храм темных Жрецов располагался куда как ниже этой пещеры.

А именно там Хаджар себя и обнаружил.

Просторная пещера, как ему показалось с первого взгляда. Но когда зажглись огни зачарованных факелов, он смог различить очертания старых построек.

Что же — он поторопился, когда назвал это место «не храмом».

Множество келий с высокими порталами, заросли травой и мхом. В некоторых птицы свили гнезда, ибо там, вдалеке, так, что едва можно было рассмотреть, виднелся маленький, белый просвет.

К нему вела разбитая, пробитая растениями и маленькими деревьями, старая лестница. Она выглядела куда старше, чем та, по которой спустился Хаджар.

Удивительно, что клан Звездного Дождя решил не заделывать проход в их святая светах.

Хаджар осмотрелся. Кроме развалин келий, каких-то колонн и статуй, он больше ничего и никого не увидел. Только одиноко стоявший в центре высокий обелиск.

Вдоль колонны так же вились ступени, но, по большей части, разрушенные. Сам же обелиск сложно было рассмотреть внимательно — мох свисал с него настоящим саваном. Обвитый плющом, растерзанный сорняками, он одиноко стоял в свете солнца…

Солнца…

Они вернулись лишь под вечер.

Хаджар снова посмотрел в дальнюю часть старого храма. Там действительно сиял полуденный свет. Чего попросту не могло быть на самом деле.

– «Последний генерал».

Хаджар инстинктивно обнажил клинок и заозирался по сторонам. Никого не было. Лишь он один и обелиск.

Обелиск, из которого вновь донеслось:

— «Последний из четырех».

— Что? Кто ты такой?

Тишина, нарушаемая лишь чириканьем встревоженных птиц, вот и весь ответ. Хаджар пробудил волю и мистериями. Потоками они омыли стены храма.

Проникли в каждую щель, забрались в каждую трещину, но так и не обнаружили ничего. Ветер, призванный Хаджаром, вернулся лишь с новостями об улетавших птицах.

В мире существовало множество тех, кто мог бы скрыть свое присутствие от Хаджара, но он сомневался, что такая сущность находилась здесь.

Для смертных адептов Чужие Земли являлись пиком, куда могли ступить лишь сильнейшие. Но в рамках всего Безымянного Мира, это все еще не самый значимый регион.

— Как это…

Хаджар внезапно осознал, что его пространственное кольцо покинул нефритовый осколок с надписью «Терна». Поднявшись в воздухе, осколок завибрировал, а затем, едва ли не мгновенно. Исчез внутри обелиска.

— Проклятье, — выругался Хаджар. — и почему ничего никогда не может быть просто. Пришел, взял свиток — ушел.

С этими словами он подошел к обелиску.

– «Последний генерал», — вновь услышал он.

На этот раз было понятно, что звук доносился изнутри.

Хаджар, вздохнув, освободил сознание и, подняв ладонь, положил её на холодный камень. Странно, но обелиск ощущался не как порода, а как… туман?

***

Моргнув, Хаджар понял, что стоит посреди собранного луга. По дорогам, куда-то за холмы, уезжали повозки, груженые скошенной травой и сеном.

Хаджар поднял ладонь к глазам. Он мог видеть сквозь неё. С легким искажением, как если бы смотрел через туман.

— Все едино.

Хаджар резко обернулся.

Рядом, спиной к нему, стоял высокий человек. Широкоплечий. Его обнаженный по пояс торс был покрыт шрамами. По левой руке, от кончиков пальцев до плеча вилась именная татуировка. Черные волосы, стянутые в хвост, лежали на спине.

Застарелые следы от кнута блестели капельками пота.

Перед безоружным воином, как из тумана, внезапно появился огромный кабан. Ростом с молодую лошадь, он бил копытом о землю. Его восемь ног взрыхляли почву.

— Безымянный! — услышал Хаджар крики.

Так же, как и зверь, из тумана появлялись люди. Они стояли вдоль дороги и что-то кричали. Кажется, просили убежать. Они называли этого кабана — Восемь Смертей.

По количеству ног.

Опустив рыло к земле, выставив перед собой клыки сабли, кабан продолжил бить о землю.

— Кто ты… — прошептал Хаджар, но его голос звучал как из под воды.

— Тер… — произнес безоружный воин. — … на.

Он поднял перед собой ладонь. В неё не лежало меча. Но Хаджар ощутил, как задрожал его Синий Клинок в ножнах. Как если бы был зверем, а перед ним появился не просто вожак, а древний прародитель. Кто-то, перед кем нельзя было не склониться из уважения.

Кабан замер.

Он тоже почувствовал эту силу. Силу, которой Хаджар не мог подобрать описания. Она не была чем-то, что принадлежало этому миру. Она не происходила из сердца, из Реки Мира, воли, души, истинных слов.

Это было нечто иное.

Нечто, что заставило кабана развернуться и убежать.

А безоружный, опустив ладонь, посмотрел на небо и вытер ладонью лоб.

— Она всегда была здесь, — прошептал он. — перед нами… для нас… но кто-то её спрятал. Кто? Зачем? Ляо, может ты знаешь ответ на этот вопрос? Ты ведь знаешь ответы на все вопросы… хотя все вопросы не имеют значения. Лишь один. И ты знаешь… И я спрошу у тебя…

***

Хаджар отшатнулся. Он едва не упал, удержавшись за стелу с факелом внутри. Он снова стоял посреди старинного храма. Нефритовый осколок лежал перед ним на полу. Хаджар поднял его и… посмотрел внутрь. На столько, насколько смог. И пусть он увидел лишь пядь того, что хранилось внутри, но это больше, чем прежде.

Прежде, когда он вообще не мог заглянуть за занавес, закрывший знания.

— Все едино… — прошептал Хаджар.

Положив перед собой осколок, он опустился в позу лотоса и, прислонившись к обелиску, прикрыл глаза. Он погружался все глубже и глубже внутрь своего сознания.

Он так устал…

***

Открывшийся проход внезапно закрылся и на земле вновь лежал ничем не приметный камень.

— Удивительно, — прошептала Легкое Перо. — откуда у него может быть осколок… это невозможно… все сорок осколков хранятся в наших семьях…

— Когда речь идет о Безумном Генерале — все возможно, девочка.

Легкое Перо отшатнулась. Копье оказалось в её руках быстрее, чем рождалась и умирала мысль. И именно так же, как эта мысль, Легкое Перо ощутила свое рождение и смерть.

Она стояла и, не в силах пошевелиться, смотрела на двух адептов, стоявших перед ней. Один, закутанный в рваный плащ, носил за спиной спрятанную в лохмотьях огромную секиру. Его лицо закрывала маска.

Второй, надвинув на лицо шляпу, курил трубку.

— Вы… вы пришли с ним…

Тот, кого звали Абрахам Шенси, сделал шаг вперед.

Легкое Перо не могла пошевелиться. Её сковывала сила, которую она не могла побороть. И один лишь этот факт напомнил ей о давно забытом чувстве.

Кажется… он назывался — страх.

— Кто вы… — её глаза постепенно расширялись. — что вы…

— Хитрый ход, девочка, — тихо произнес Шенси. — но ты ведь знала, что Обелиск Терны разрушит душу любого, кто не имеет к нему ключа. Ключа, который вам, семьям слуг Радужных земель, оставили на хранение.

Легкое Перо не могла произнести и слова.

Откуда… откуда этот незнакомец знал тайны, которые передавались лишь от старейшины к старейшине сорока семей!

— И Безумный Генерал погиб бы, если бы не одно но, — Абрахам выдохнул облачко дыма. — у него есть первый осколок.

— Первый осколок? Нет… это невозможно… это просто легенда… откуда он может быть у…

— Потому что я отдал ему его, — пожал плечами Абрахам.

— Что? — сердце Легкого Пера билось так быстро, что она с трудом могла различить слова сквозь его шум. — Нет… первый осколок есть только у… — она посмотрела на две фигуры, скрытые в тенях. — Нет… не может быть… ты лишь легенда… ты не можешь существовать на самом деле… лишь легенда.

— Легенда, — еще одно облачко дыма поднялось над землями. — звучит красиво. А теперь засыпай, девочка. Ты увидишь сон. В нем тебя встретят матери твои матерей и праотцы.

Абрахам протянулся и коснулся пальцем лба Старейшины Звездного Дождя.

Глаза старушки закатились и она упала замертво. Копье выпало из её рук и покатилось к камню, закрывшему вход в старинный храм.

— Это было обязательно? — спросил Гай.

— Она хотела убить парнишку, — развел руками Абрахам. — а я успел к нему прикипеть.

— Ты слишком много себе позволяешь. Законы Неба и Земли…

— Я сам разберусь с тем, что мне делать, а что нет, — Абрахам повернулся к Гаю. — не забывай, герцог, о своем месте.

Гай мгновенно рухнул на колено.

— Мой король, я…

Абрахам перешагнул через тело и, сладко потянувшись, посмотрел на полную луну.

— У нас заканчивается время, друг мой, — он вытряхнул пепел. — Я чувствую, что Мастера Тысячи Слов уже прогнали из земель смертных. Его терна пропала из этого края.

— Пепел вернулся на свой трон?

Абрахам кивнул, а затем произнес:

— Обставь все так, будто это сделали последователи Падшего. Мы немного ускорим процесс.

— Но сделка с Хельмером…

— Займись делами, старый друг. А остальное я утрясу.

Абрахам убрал трубку обратно за пазуху. Он бросил быстрый взгляд на мертвую старушку.

— Глупая девочка, — вздохнул он с сожалением, после чего направился обратно в дом Звездного Дождя.

Глава 1477

Хаджар погружался все глубже и глубже, оставляя «позади» собственный внутренний мир, где по высокому небу плыли белоснежные облака, накрывая тенями бескрайние просторы изумрудного моря трав.

Он миновал закоулки разума, где разбитыми осколками застыли сцены из прошлого. Они неустанно штурмовали берега его души, пытаясь оставить хоть какой-то след. Но броня духа Хаджара оставляла их попытки тщетными метаниями мотыльков, стремящихся на свет огня.

Хаджар миновал источник энергии — ядро, сиявшее одинокой звездой в бескрайней тьме.

Он пролетел через океаны воли, серебряным туманом мерцавшей где-то посреди пустоты и лишь два волшебных слова составляли ей компанию.

Путь вел Хаджара все дальше. Сквозь все его силы. Сквозь все слабости. И он двигался по нему так же отважно, как заяц посреди волчьих угодий. Аккуратно выбирая путь, каждым мгновением рискуя отдать свою душу на суд праотцов, да будет их перерождение справедливым.

Но все же — он шел. Или летел. А может падал.

Наверное в этом заключалась какая-то глубокая философская метафора, но пути мудрецов были все еще сокрыты для Хаджара. Он лишь крепче держал свой меч, пока не…

— Ха-а-а-а, — выдохнул Хаджар.

Он поднял взгляд к «небу». Там, вместо привычного пейзажа, застыла вязкая тьма его души. На самом деле, насколько он смог понять за десятилетия сражений и войн — у каждого человека душа была черного цвета. И не потому, что содержала зла, а потому… что не было в ней ни зла, ни добра. Лишь неизвестность.

— Наверное, теперь мы бы смогли долго сидеть за чаем и кальяном, старый друг, — произнес Хаджар.

Он никогда не интересовался, сколько на самом деле лет было Эйнену. Но, возможно, лысый островитянин не даром не распространялся об этом факте…

Теперь Хаджар все чаще находил в отражениях рек то же выражение лица, что и у Эйнена. Задумчивое, пытающееся понять не только окружающий мир, но и себя.

Маленький ребенок познает окружающий мир просто и легко. Ему не надо многого, чтобы понять простые вещи. А что сложнее — он спросит у взрослых. Те объяснят в меру своих знаний и возможностей и, возможно, этим лишь навредят, на долгие годы наставляя свое чадо на ложный путь.

Хаджар посмотрел на свою руку.

Морщинистая. Покрытая пигментными пятнами. Сухая.

То, куда он пришел, отображало суть.

Суть, которую не искали юноши и девы, открывшие для себя мир страсти и любви.

Суть, о которой не думали повзрослевшие отцы и матери, окунувшиеся в заботы и ответственность, с честью несущие знамя долга перед семьей, перед родным селом, городом, страной.

Суть…

Многие старики обладали мудростью понимания сути, лишь потому, что кроме неё у них больше ничего не осталось.

Хаджар смотрел в отражение рек.

Их было пять.

Они расходились лучами в разные стороны от маленького островка, где стоял старик с седыми волосами и ясными, почти синими глазами.

Раньше они излучали свет воли и огня. Как два наточенных клинка они пылали яростью. Теперь же… холодные и спокойные. Они видели на своем веку достаточно, чтобы начать понимать суть.

— Крепко, — произнес Хаджар, попытавшись освободиться от одного из канатов.

Канаты, толстые, натянутые до звона, тянулись от него к рекам и уходили глубоко внутрь. И на конце каждого из них, если присмотреться, можно было увидеть целые миры.

Где-то канат держал бескрайние просторы изумрудного океана с холмом, где виднелись камень, дерево и силуэт, завернутый в черное.

Это было сердце Хаджара.

Другой канат держал на себе лабиринт разбитых отражений. Вся та боль, все те лишения, все те радости, вся та надежда — все, что пережил Хаджар; всё, чего бы хватило на несколько десятков веков чужой жизни.

Это была душа Хаджара.

Третий канат обвил ножны с мечом. Вместо его яблока сияла звезда ядра энергии.

Это была сила Хаджара.

Четвертый канат будто обрывался посреди бескрайних простор. Одни пейзажи сменялись другими с такой скоростью, что на них невозможно было смотреть дольше мгновение. И два волшебных слова плясали среди них, кружась в каком-то хаотическом танце.

Это был разум Хаджара.

И лишь последний, пятый канат, держал на себе что-то определенное. Огромный валун. Камень, размером с гору, если бы горы весили как целая вселенная и могли бы дотянуться до Седьмого Неба.

Простой валун. Истесанный. Покрытый мхом и глубокими шрамами. Но все еще крепкий. И, скорее даже, крепнувший. С каждым новым шагом. С каждым новым ударом.

Это была воля Хаджара.

Пять рек, идущих в разных направлениях.

Пять канатов, исходящих изнутри стоящего на острове. И сил было лишь чтобы двигаться по одной из рек. Но чем дальше ты пойдешь по ней, тем сложнее будет тащить за собой другие канаты и их веса. Не из-за тяжести. Банально потому, что длина этих канатов была одинаковой.

— Так вот, значит, как… — задумчиво протянул Хаджар. — Вот почему старшие боги правят лишь чем-то одним…

Как бы ни было удивительно, но дальше всего Хаджар смог пройти именно по реке воли. Остальные канаты натянулись уже так сильно, что были готовы порваться в любой момент, но только канат, держащий на весу валун, размером с планету, выглядел самым «целым» из остальных.

Пять рек.

Пять направлений.

Пять оков.

Нельзя идти сразу по всем рекам. Лишь по одной.

— И что мне делать? — Хаджар посмотрел на символ Терны, начертанный на его правой руке. — В чем смысл?

Но ответа не было.

Это было его испытание. Только его и ничье больше.

Ни учителей.

Ни подсказок.

Ни советов.

Ни намеков.

Только он один и его путь.

Старик, разменявший сотню лет, вдруг ощутил себя маленьким ребенком. Возомнивший, что начал понимать суть, он, как и прежде, лишь заглянул на самую поверхность того, что мудрецы именовали реальность.

Маленький мальчик, одетый в одежды принца, опустился на острове в позу лотоса. Пять канатов удерживали его на месте, пока он медитировал посреди таких глубин своего «я», что были неведомы даже богам.

Глава 1478

Абрахам, раскуривая трубку, смотрел, как плачет юная дева. Склонившись над свертком белого шелка, она роняла слезы на очертания лица Легкого Пера. Над девой стоял мужчина. Широкоплечий, могучий, но со сломанной душой. Пустые глаза смотрели куда-то в пустоту.

Рука крепко сжимала плечо своей дочери.

Галенон.

Глава Звездного Дождя.

Три дня потребовалось местным целителям, чтобы вернуть существу, которое с трудом можно было назвать человеком, обратно его крепость тела.

Что же касательно духа…

Больше Галенон уже не пройдет по пути развития. Его сломал не плен Эссенин, ни пытки или другие лишения, а смерть матери. Адепты, рожденные в семьях других адептов. Казалось бы — они должны привыкнуть к смерти. Ходить с ней за руку, как с лучшей подругой детства.

— Глупые дети, — протянул Абрахам, выдыхая облако дыма. — Никто из нас к ней не готов.

Никто не готов… но все знают. Может именно поэтому барды столько песен спели о любви. И так мало — о смерти. Ведь никто не знал, что такое — любовь. Но все знали, какова она на вкус — смерть.

Соленая.

Как слезы родных и близких.

Заботливые руки Дасиния помогли подняться Лэтэи. И её, утиравшую слезы, приняла в объятья Иция. Галенон, вместе с другими нумерованными воинами клана, поднял на плечи деревянные носилки с телом Легкого Пера и возглавил процессию.

Под светом холодных звезд, держа в руках факелы, облаченные в серое, воины клана и гости провожали старейшину в последний путь. Они несли её тело к погребальному костру, где уже стояли целители.

— Я вспоминаю жрецов, — произнес Гай.

— Жрецы, — протянул Абрахам. — они изгнали их из своих земель уже так давно, что успели забыть почему.

И это правда. В землях смертных не осталось ни одного действующего храма богов. Ни один жрец не ступал по землям сорока девяти регионов, тысячи империй и бесчисленного множества королевств.

Но были еще те, кто помнил жрецов.

Их помнил и Гай.

Их помнил и Абрахам.

Вместе они помогали смертным избавиться от заразы, вонзившей кинжал в спину тому, кто принес им огонь с далеких небес.

Но прошло время.

Погасли одни звезды и зажглись другие.

Разрушенные храмы стали песком. Жрецы ушли в земли Бессмертных. Но вера в богов в людях так и не угасла. И тот, кого почитали как принесшего свет, стали именовать противником самой жизни.

— Глупые дети, — повторил Абрахам.

Вместе с Гаем они стояли в тени и смотрели за людьми. Теми, кто на их глазах учился ходить и, взяв в руки палки, спустились с деревьев, чтобы захватить целый мир.

То, что не получилось сделать у демонов — осуществили люди.

— Думаешь у него получится? — спросил Гай.

Он привычно поправил маску, на поверхности которой плясали отражения огней факелов.

— Ты сомневаешься, старый друг?

— Сомневаюсь, мой король, — кивнул Гай. — Хаджар давно уже не смертный. Ты ведь знаешь, что чем сильнее адепт, тем больше путей открыто перед ним. Хаджар же сумел открыть все пять. Многим из Бессмертных это недоступно. Он даже не знает, что за силой обладает…

— Безымянный тоже не был смертным, — напомнил Абрахам.

— Не был, — не стал спорить Гай, а затем добавил. — Он им не был, мой король, но он им стал. И он прожил столько, что многие боги по сравнению с ним, как… люди, по сравнению с нами.

Абрахам вновь выдохнул облако дыма. Туманом оно накрыло небо, замкнув в своих незримых клетях серебристый свет звезд.

— Все, что мы можем, старый друг — ждать.

Гай отвернулся и снова посмотрел на процессию.

— Как и всегда, мой король, — прошептал он. — Как и всегда…

Ждать.

Они ждали уже так долго…

***

Он провел ладонью по чуть влажному, шершавому граниту. Волны били о каменный берег и брызги, взлетая в небо, опускались на набережную. Черная река радовалась ветру. Устав от редкого летнего зноя, она приветствовала долгожданные, холодные осенние ветра.

Приходя с севера, они шептали что-то о длинных ночах, дождях и скором снеге.

Позади редко, едва заметно, тянулись ленивые автомобили, несущие своих водителей обратно только в им ведомом направлении. От любовников. От родителей. На работу. Домой. Может куда-то дальше.

Борис втянул воздух родного города полной грудью. Морской. Холодный. Несмотря на быт мегаполиса — почти всегда свежий. Влажный.

Берег Балтики все сглаживал, оставляя после себя лишь гранит и черную реку.

– «На здравствуй, Город».

И тот ему отвечал, чуть устало, но радостно. Как бабушка приветствует редко заходящего на визит внука.

– «Здравствуй, Борис».

Подняв воротник старенького пальто, убрав руки в глубокие, дырявые карманы, он развернулся и пошел вниз по набережной. Сентябрьский утренний туман покрывал вековые камни мостовых. Там, где по брусчатке когда-то стучали каблуки придворных, революционеров, блокадников и снова революционеров — сейчас было тихо.

Редко когда в это время в центре Города ходили люди. Студенты, отгуляв, спали. Спали и офисные работники, в надежде, что им вдруг позвонит начальник и скажет, что можно не приходит.

Надежда не угасала даже, когда звонил ненавистный будильник поднимая на столь же ненавистную работу.

Спали родители, которым только предстояло отвести чадо в школу, чтобы рвануть к тому самому начальнику.

Спали и начальники.

А может и не спали.

Может ехали в этих редких машинах, спеша куда-то.

Докурив, Борис щелком пальцев отправил бычок в урну.

– «Ну как дела, Город?» — словно спросил он.

Свернув на мост, он зашагал над радостно бушующей рекой, бегущий среди гранита и железных цепей. Старая крепость тускло горела позолотой в лучах просыпающегося солнца.

Закончились летние ночи и в город снова вернулись малиновые закаты и кровавые рассветы. Интересно, почему всегда красные? Как будто кровь, такой же рекой, как и Нева, текшая десятилетиями по городу, поднялась в небо и навсегда там осталась молчаливым свидетелем города.

Города богатых фасадов и бедных людей.

– «Да все нормально, Борис. Как сам?»

Как сам…

Он остановился по центру моста и свесила через парапет.

На этот вопрос он бы не смог ответить даже если захотел. Только посмотрел на свою руку. Изрезанная шрамами от многочисленных операций.

Так бы он выглядел, да? Если бы тогда, в прошлом, работники детдома не бухали, а все же отвезли его к врачам.

— Интересно, — вздохнул Хаджар и пригладил длинные волосы. — почему я каждый раз возвращаюсь сюда.

Вновь поправив воротник пальто, он пошел дальше по тротуарам спящего Города.

Проклятое подсознание.

– «Не жалуюсь, Город. Собираюсь напиться.»

– «Почему?»

-«Как-будто ты не знаешь.»

Город не ответил.

Он всегда знал.

Глава 1479

Он свернул на улицу Рубинштейна. Здесь, среди невероятной красоты фасадов, из баров и ресторанов потихоньку выползали люди.

Чуть старше, чем можно было бы предположить, они покидали заведения на любой вкус и кошелек. От маленьких ресторанчиков национальной кухни и тесных, подвальных баров, до фешенебельных заведений и громких ночных клубов. Те, кто раньше копил стипендию на то, чтобы потусоваться на Думской, теперь перебрались сюда, освободив место на старой альма-матер для новых юношей и девушек.

Круговорот алкоголя в питейной столице огромной, полупустой страны.

Музыка еще звучала где-то на грани слышимости. А люди еле-еле вползали в такси, громко переговариваясь и что-то обсуждая. Политику, искусство, футбол.

Футбол чуть чаще.

Искусство — реже.

Свернув около дома мертвого поэта (хотя, здесь куда не плюнь, попадешь либо в окно поэта, художника, скульптора, режиссера, композитора, литератора. И почти все они — уже давно мертвы), Хаджар свернул в небольшой колодец.

Да, вроде бы этот бар находился в другом месте, но ведь это был не его родной Город. Лишь отражение в подсознании, которое пыталось осознать то, что происходило внутри его собственного «Я».

Так что бар оказался именно там, где его искал Борис.

Хаджар…

Борис…

Он уже и сам не помнил, кто он такой. А может и не «не помнил». Просто никогда не знал.

Красная вывеска сияла неоном сквозь постепенно рассеивающийся туман. Две буквы, обрамленные неработающими лампочками.

«DH».

Слева буквы поддерживала ангел, которая выглядела соблазнительнее суккубы, а справа — дьявол с лицом святого. Тяжелые двери из вишневого дерева легко поддались руке Хаджара.

Он вошел внутрь и шум улицы как отрезало. Здесь, среди приглушенного, алого света, стояло не так уж и много столиков. Некоторых из них были заняты группами людей. Кто-то играл на гитаре. Обнимавшая пара что-то жарко обсуждала с друзьями и веселилась.

Другие, скрытые во тьме, были занята своими делами.

Кажется, здесь стало больше людей, чем раньше.

Около длинной барной стойки, где сидел старик, закутанный в похожий плащ, спокойно пил виски. Ему подливал бармен. Немного тучный, но скорее — плотный. С короткой бородой и стянутыми в хвост, густыми седыми волосами.

С теплыми глазами и широкими скулами.

С таким добрым выражением лица, что кроме, как «Добряком» его сложно было назвать иначе.

За спиной Добряка на стене висело зеркало, вдоль которого вереницей шли бутылки с алкоголем. Они стояли на прозрачных полочках, так что казалось, будто и вовсе висели в воздухе.

Здесь почти не было металла.

Все из дерева, кожи и лишь изредка на глаза попадался мутноватый хром.

В дальнем углу расположилась сцена с инструментами и старенький, тоже деревянный, с пластинками, американский джук-бокс.

— Помню, как мы его сюда привезли, — рядом, как и всегда, словно из ниоткуда появился едва ли не брат близнец «Добряка». Только у этого через все лицо протянулся шрам, а глаза были цепкими и холодными.

Его так и звали — Шрам.

Бессменный и единственный местный официант.

— Возникли трудности? — спросил Борис.

— Трудности? — фыркнул Шрам. — Трудности, это когда у фарцовщика джинсы покупали. А это аутентичный джук-бокс времен сухого закона. Говорят, на нем ставил пластинки еще сам Капоне. Как мы его ввозили в союз…

И почему-то у Бориса не возникло вопрос на тему наличия бара в союзе…

За этими мыслями он не заметил, как оказался за угловым столиком. Сидел на обитом кожей диванчике и смотрел на меню. Напротив опустил Шрам. Он щелкал зажигалкой Zippo, выписывая ей какие-то невероятные финты.

— Представляешь, в городе открыли бар с таким же названием как у нас… Куда катиться мир.

— А как же…

— Да какое там, — отмахнулся Шрам. — авторское право не распространяется на обозначение диаметра и высоты.

— А у вас тоже? — Хаджар кивнул на символы на баре. — Диаметр и высота?

Шрам не ответил. Лишь продолжил щелкать зажигалкой.

Борис сложил меню.

В этом баре можно было заказать любой напиток, а если такого нет в меню — вас накормят бесплатно. Простой психологический трюк, потому что редкий посетитель придумает действительно что-то уникальное.

Ну а раз уж это было его подсознание, то почему бы и не вспомнить былое.

— Лидусской бражной медовухи пинту.

— Отличный выбор, — Шрам защелкнул зажигалку и поднялся. — С собой?

Борис оглянулся и кивнул.

— С собой.

***

Он и сам не понял, как оказался в автобусе. Еще сонный кондуктор не спросила билета и просто отмахнулась. А водитель, зевая и попивая кофе из термоса, жевал домашний бутерброды. Обед резко трансформировался во второй завтрак.

Попивая медовуху из фляги, благодаря подсознанию оказавшейся во внутреннем кармане, он смотрел за окно. На то, как постепенно просыпался город, остающийся позади.

Они ехали дальше. На юг. Покидали гранитные мостовые и старые фасады, окунаясь в спальные районы.

Те назывались так, потому что люди прихoдили туда только пoспать, а уходили, чтобы оплатить квартиры в этих спальных районах. Oни спали из-за того, что устали работать, а работали для того, чтобы oплатить тo местo, где спят.

И, насколько успел понять Хаджар, это не менялось ни в одной стране ни одного мира…

Автобус постепенно заполнялся людьми. Такими же сонными, как и водитель. Кондуктор постепенно вспоминала о своих обязательствах и начинала проверять оплату и проездные.

Кто-то из сознательных прикладывали карточки к сканерам, закрепленным на поручнях.

Он был одним из немногих кто доехал до конечной. Вышел и, не сделав и пары шагов, опустился на лавку под пластиковым навесом новенькой остановке.

Остальные же, кто с облегченным выражением лица, а кто с темными пятнами под глазами, потянулись к пропускной и видевшей за ней лестницей.

Вырезанная в холме, выложенная плиткой, она вела к больнице, из окон которой, насколько помнил Борис, открывался вид на Город.

Город, который долгое время, был единственным его собеседником.

«Доброе утро, Город»

«Доброе утро, Борис»

Так начиналось каждое его утро на протяжении многих лет. И, на протяжении многих десятилетий, будучи генералом, он, порой, мысленно возвращался в это время.

Может именно поэтому его привело сюда собственное подсознание?

Опрокинув очередной глоток медовухи, Хаджар выдохнул:

— И что мне делать?

— Это сложный вопрос.

Борис медленно повернулся. Рядом с ним, провожая взглядом уезжающий автобус, стояла девушка лет тридцати. В дорогом пальто, с сумкой с инициалами известного бренда, с едва заметными и оттого очень дорогими украшениями.

Интересно, что она делала в автобусе.

— Мне нравится в них иногда ездить по утрам.

Он даже не заметил, как произнес это вслух.

Глава 1480

Борис бросил быстрый взгляд в сторону уходящего автобуса. Из окон коридора, ведущего в его номер-палату, открывался вид на единственную дорогу больницы. Вьющаяся вокруг холма, она заканчивалась автобусной остановкой. Дальше — только по пропускам через контрольный пункт.

Это было связано с тем, что изначально больница обслуживала только ViP клиентов. И лишь в последствии, новый глав. врач открыл здесь бесплатное отделение. Хотя, что-то подсказывало Хаджару, что таким образом больница просто получила дополнительные дотации от региона.

— Я присяду? — девушка указала на край лавки.

Небольшая, она была практически целиком занята вальяжно усевшимся Борисом. Тот кивнул и подвинулся.

Девушка, нисколько не заботясь о влаге, оставленной туманом, уселась и, скрестив ноги, блеснула высокими ботфортами. Такими же дорогими, как и весь её внешний вид.

— У меня тут мама, — внезапно сказала она. Порывшись в сумочке, достала пачку сигарет. Самых простых — такие обычно курят студенты или школьники. — Зажигалку не взяла.

Борис покопался во внутреннем кармане пальто. Это не было его привычным пространственным артефактом, но почему-то он знал, что там окажется та самая Zippo, с которой так увлеченно игрался шрам.

— Спасибо, — она протянула лицо с зажатой в губах сигаретой к пламени. Затянулась. Выдохнула. И прикрыла глаза от наслаждения. — Хорошо, что эту всякую электронную дрянь запретили. Я уже хотела переходить…

Борис промолчал. Он никогда не понимал этой логики. Электронное курево, значит — дрянь, а обычное — прям панацея, не иначе. Хотя, наверное, людям просто было необходимо найти оправдание тому, что они медленно, но верно, убивали сами себя.

Она протянула ему сигарету.

Он взял.

Затянулся.

Ничем не хуже табака адептов.

Во всяком случае так его пыталось обмануть подсознание.

— Вы тут давно? — спросила девушка, убирая пачку обратно в сумочку.

— Не знаю, — пожал плечами Борис. Он посмотрел на высоченное, многоэтажное здание, в которое через ворота сейчас уныло тянулись авто сменщиков и врачей. Он даже мог найти окна коридора. Только палату не было видно. Она выходила на город. — Пол жизни. Может чуть дольше.

Девушка снова выдохнула дым.

Рядом остановился следующий автобус.

Они здесь ходили достаточно часто. Бесплатное крыло больницы пользовалось куда большим спросом, чем его «эксклюзивный подход к клиентам, не любящим гласности».

Очередная волна людей с самыми разными эмоциями на лице хлынула к пропускной. Сидящие там охранники, наверное, за свою жизнь видели самые разные истории в глазах тех, кто проходил через них.

Ну и как после этого не обнаружить себя на Рубинштейна?

— Мне иногда тоже так кажется, — она сидела и смотрела на сигарету. Та медленно тлела и дешевый табак сыпался на дорогие ботфорты, а рядом с ними болталась на ветру сумочка, изредка касаясь поверхности лужи. Весь Город в одной этой сцене. — Мама умирает.

Борис промолчал. В такой ситуации меньше всего ждут «сочувствую» или «мне жаль». Потому что это лицемерие.

Не сочувствуют.

И не жаль.

Потому что иначе, если всем сочувствовать и всех жалеть, то всей Рубинштейна не хватит.

Люди — эгоисты. Чужое горе их не трогает и не волнует. Просто потому что иначе проще сразу застрелиться. Присоединиться к тем окнам поэтов, музыкантов, артистов…

— Сука! — вдруг выругалась девушка и, отшвырнув сигарету, откинулась спиной на замызганную пластмассу остановки. — С девятого класса! Больницы тут, в Германии, снова тут, потом в Израиле… И каждое утро сидишь в замирании, ждешь — а вдруг вместо будильника позвонит телефон и скажет — ваша мама умерла.

Хаджар промолчал. Он провел в больнице большую часть своей жизни. Он видел людей, когда их душа выворачивалась на изнанку.

Более того.

Он видел только таких людей.

И еще врачей.

Они часто пили.

В отличии от ребят на пропускной, их контрольный пункт не закрывался на ночь…

— Я уже не помню, когда стала надеяться, что зазвонит именно телефон, а не будильник, — если когда она выходила из автобуса, то её сложно было назвать иначе, чем девушка, то теперь рядом с Борисом сидела женщина. Уставшая. Одинокая. Но еще не сломленная. — Вместо дней рождений, вместо праздников, вместо отпусков. Все время — лишь…

Она потрясла пакетом из супермаркета. Там лежали какие-то фрукты, творожки, немного сока.

— Люблю автобусы, — улыбнулась она, снова доставая сигарету, но так и не прося прикурить. Просто крутила её в пальцах. — там люди…

Он не спрашивал, что с её отцом. Не спрашивал про семью.

Зачем.

По её лицу и так все было понятно.

— Четырнадцать лет умирает она, а прикованной к койке себя чувствую я, — она грустно улыбнулась. В пальцах раскрошился табак из порванной сигареты. — Сука я, да?

Борис затянулся и протянул половину скуренной папироски. Она благодарно кивнула и затянулась. Так, словно делала это в последний раз в жизни.

А потом заплакала. Навзрыд.

Он сидел рядом. Плечом к плечу. Это все, чем мог помочь другой человек. Ты никогда не сможешь взять на себя горе разбитой души. Только попробовать заполнить разрывы своим теплом.

— Ей осталась всего неделя, — прошептала она. — Мама… мамочка…

Она снова заплакала.

Остановился третий автобус. Люди, выходя, резко отводили взгляды в сторону. Прятали их где-то в шнурках на своих ботинках, или в кронах деревьев шепчущего леса, окружившего больницу.

Они не хотели принимать на себя чужое горе.

Своего хватало.

Она проплакала минут десять, после чего достала косметичку, вытерла размазанный макияж и очень умело и быстро накрасилась снова.

— Как я выгляжу? — спросила она с улыбкой.

И пустыми глазами.

Почти стеклянными.

Как у мертвеца.

Борис показал оттопыренный большой палец.

— Вы пойдете? — она кивнула в сторону очереди к пропускному.

— Еще посижу, — ответил Борис, посмотрев на циферблат наручных. — скоро подъедет.

— Кто?

— Кафе на колесах. Там продается тройной латте и шаверма. Простоит до самого обеда. Врачи там иногда берут себе вкусную, но вредную пищу. Всегда хотел попробовать. По рассказам — самая вкусная шаверма в городе.

— А потом утверждают, что мы не бережем здоровье. Лицемеры.

— Именно, — снова кивнул Борис и покосился на урну, полную бычков.

Лицемеры…

— Я пойду, — будто с надеждой произнесла она и постояла еще пару секунд, после чего развернулась и зашагала к пропускной.

Борис посмотрел ей в след.

Даже сейчас его подсознание все еще пыталось кого-то спасти. Интересно, если бы он пошел за ней, то в этом сне чтобы случилось? Они бы оказались на ужине? В одной постели?

Так или иначе, через неделю её мать умрет.

А в тот же вечер с крыши больницы прыгнет уставшая, разбитая женщина тридцати лет… и где-то в полете, где-то между пятым этажом и землей, Борис увидит покой в её пустых, стеклянных глазах.

Глава 1481

Пламя погребального костра поднималось все выше и выше. Оно отражалось в почти пустых, едва ли не остекленевших глазах Лэтэи. Иция стояла рядом. Плечом к плечу.

Абрахам выдыхал облачка дыма. Они принимали разные формы, после чего растворялись в ночном небе.

Смертные даже не помнили, почему они сжигали, а не хоронили своих мертвых… И все же его родичи вымерли, а люди распространились по всем тем землям, что никогда не принадлежали им, а теперь…

— Король?

— А? — словно очнулся Абрахам. После чего почувствовал что-то влажное на щеке. Он вытер тыльной стороной ладони. Кровавые разводы на коже. — Старые раны заныли, друг мой.

Гай промолчал.

***

— Тройной латте и шаверму в обычном лаваше? — переспросил одновременно и водитель, и продавец, и повар безымянного кафе на колесах.

— Ага, — кивнул Борис и положил на прилавок смятую купюру. — сдачи не надо.

— А может в сырном попробуете?

— Нет, спасибо.

— Ну ладно, — пожал плечами довольно колоритный представитель жителей южных гор.

Причем учитывая полное отсутствие акценты, эти самые горы южанин видел только на картинках. Ну может в детстве ездил летом к родственникам. Не более того.

Но бизнесу не мешало.

Только помогало.

Делало и без того вкусную шаверму — еще вкуснее и колоритнее.

Борис опустился на выставленную под навесом небольшую, складную табуретку. Он игрался с зажигалкой Zippo и ни о чем не думал. Может только вспоминал, как целыми годами мечтал попробовать эту самую шаверму.

— Коваль действительно уверен что у него получится, — один из врачей, спустившихся сюда, закурил и отпил кофе из пластикового стаканчика.

Борис даже не вздрогнул.

Нет, он не забыл имя.

Павел Коваль. Человек, который прикрутил к нему нейроинтерфейс. Местный доктор Франкенштейн. Интересно, кем это делало Хаджара? Надо ли ему кричать «Огонь плохой»?

— Вероятность крайне мала, — покачала головой другой врач. Женщина. Из-за косметики и косметолога сложно было определить её возраст. Может те же тридцать. А может и сорок два. — Нервная система пациента атрофирована. И тот факт, что у него зашкаливает IQ не дает никаких надежд, кроме косвенных.

— Исследования предполагают…

— Вот именно, Артур. Они предполагают. А мы пытаемся миновать все промежуточные стадии. Еще даже эксперименты на мышах не получили одобрения, как мы собираемся положить под нож живого человека.

— Ну, в плане живого, вы, Элла Марковна, тоже… преувеличили.

— Нигилист ты, Артур, — скривилась Элла, но без особой злобы в голосе.

— В любом случае — мы получили разрешение от его опекуна, — развел руками Артур. — Умрет пациент на столе или мы совершим прорыв уровня десяти нобелевских премий — теперь все зависит от воли случая.

— Ты клятву Гиппократа давал.

— А еще, Элла Марковна, я брачную клятву давал. О том что детей прокормлю. И две сотни косых зелеными за участие в эксперименте как минимум закроют мне ипотеку.

Женщина промолчала.

Слова Артура никак не задевали Бориса. Это всё — всё, что происходило вокруг — не более, чем извращенный сон, созданный его подсознанием.

Компиляция предыдущего жизненного опыта и душевных метаний.

И как бы не казалась она реальной — это была лишь иллюзия.

— Ваш кофе и шаверма. Приятного аппетита.

Борис взял поднос и снова опустился за небольшой столик. Кофе в пластиковом стаканчике пах дешевым соевым молоком. Рядом с ним лежали две трубочки сахара из такого же дешевого фастфуда. На одноразовой тарелке лежала завернутая в блестящую фольгу шаверма.

Иллюзия.

Именно поэтому табак сигареты напомнил ему о табаке адептов. Лидусская медовуха из бара была на вкус, как… лидусская медовуха.

И эта шаверма…

Хаджар никогда не пробовал шаверм. Так что и она будет на вкус, как…

— Молодой человек, — вдруг обратилась к нему Элла Марковна. — мы с вами знакомы?

Борис к этому времени уже развернул фольгу и надкусил ароматный, теплый лаваш. Хрустнули листья салата. Огурцы и помидоры дополнили вкус пряного соуса, текущего по пальцам. И островатое, горячее мясо коснулось языка.

Борис застыл.

Элла Марковна и Артур вскочили со своих мест. Упали табуретки. И пролитый кофе полился на землю.

— Никогда… — Хаджар прожевал и проглотил. — Никогда не ел ничего такого.

Шаверма упала на стол.

Элла Марковна перекрестилась. Артур тяжело и глубоко дышал.

Они точно видели перед собой их подоп… пациента.

— Мы не будем об этом говорить, — произнесла Элла.

Артур только кивнул.

В больницах всякое происходит… и большинстве этих историй не вспоминают даже за стаканом отнюдь не дешевого, но вкусного кофе.

Врачи развернулись и направились обратно, оставив после себя беспорядок и лужи на столиках.

***

Хаджар тяжело дышал. Он сидел на островке посреди пяти реки. И пять канатов крепко держали его связанным.

— Что это было? — произнес он.

Он сжимал и разжимал ладонь. Он смотрел на бескрайние просторы этой странной реальности. Где кроме маленького островка, канатов и рек не было больше ничего.

То что он видел? Это был сон? Реальность?

— Нет, это все не важно, — замотал головой Хаджар. Словно хотел скинуть с себя наваждение. — Это не важно.

С трудом поднявшись под давлением канатов, Хаджар глубоко задышал и успокоил бешенный бег сердца.

Правда в том, что только оказавшись в Городе, он уже знал, что ему нужно сделать. Просто хотел…

— Нет, — повторил Хаджар. — не важно.

Выпрямившись, он протянул руку за пазуху. Как и с зажигалкой, он знал, что там обнаружит.

Простой, ничем не примечательный нож. Старая рукоять местами обтесалась и обнажила стальную пластину. Да и само лезвие — с зазубринами, местами ржавое, с темными пятнами по клинку.

Метафорично…

Хаджар, не секунды ни сомневаясь в своих действия, размахнулся и провел ножом по самому толстому из канатов. Казалось бы разбитый и старый нож, который не смог бы и тростинки рассечь, с легкостью прошел через крепкие волокна.

Крепкие, мозолистые руки обхватили ускользающий канат. Хаджар, стиснув зубы, развернулся и положил огромный моток волокон на плечо.

Ткань одежд порвалась почти мгновенно, а следом за ней и плоть, вплоть до костей.

Нести на самом себе собственную волю, камнем уходящую куда-то вглубь бездонной реки — Хаджар знал не по наслышке, как это может быть тяжело.

Оставляя за собой в воде кровавые пятна, Хаджар потащил огромный валун, тянущий его ко дну в сторону реки, где под водной гладью мерцал изумрудный океан травы со стоявшим по центру холмом.

Давно уже пора этому холму стать горой.

И Хаджар собирался помочь этому случится.

Глава 1482

Оголенный по пояс, Хаджар стоял напротив огромной скалы. Она возвышалась каменным столпом посреди моря колышущейся травы. Отбрасывая широкую тень, спасала от палящего солнца, застывшего в зените.

И облака, плывущие по небу, касаясь её вершин, словно волны от волнореза — расходились длинными лоскутами.

Покрытая щербинами. Местами стесана. Вереницы глубоких шрамов исписали её густыми мазками неопытного художника.

И все же, Хаджар, утирая пот и кровь со своего «Я» смотрел на далекий пик с теплотой. Да, может его воля не выглядела так, как воспевали барды и менестрели, когда вели рассказы о героях прошлого.

Это не был стальной, несгибаемый стержень или гора, которую не могли сдвинуть даже боги.

И все же…

Это была его воля. И теперь он смог соединить свое сердце и волю, создав эти самым…

— Терна, — прошептал голос.

Знакомый, но какой-то… иной.

Хаджар не оборачивался. Он знал, что стоит ему попытаться увидеть говорящего, как наваждение мгновенно исчезнет.

— Все, что было разделено, станет едино, — продолжил говорить голос. — Раб ли богов человек? Раб ли он свою судьбы? Раб ли он законов Неба и Земли? Я не знаю, тернит.

Тернит… Хаджар уже слышал это слово. Слышал в столь старых легендах, что сложно представить, чтобы в землях смертных остался хоть кто-то, кто слышал эти легенды от матерей своих матерей, а не натыкался на них в древних развалинах.

— Все пути ложны. Все молитвы — пусты. Боги — лишь осколки отражения.

Отражения… что-то было в этих словах, что заставляло шестеренки в голове Хаджара крутиться с немыслимой скоростью.

— Все ложно… Терна ложна… Реки Мира лишь ошейник… Когда откроется истина, будет уже поздно… А пока возьми меч в свои руки, тернит-мечник. Ты начал свой путь против лжи и цепей этого мира. Отныне помни — каждый шаг будет уводить тебя все дальше от богов и все ближе к людям. Ибо ты не раб. Ибо свободу твою не отнять даже после твоей смерти. Возьми ту силу, что я дал тебе и используй так, как сочтешь нужным. Праотцы тебе судьи и матери матерей твои тени.

Ощущение чужого присутствия исчезло.

Хаджар остался стоять один у подножия скалы. Ветер остужал его раны и ласкал распаренную кожу.

— Древние, — вздохнул Хаджар. — если бы не Древо Жизни, я бы уже давно потерял рассудок от общения с вами.

Безумный Генерал — это могло бы стать не только прозвищем, но и реальностью. Благо несколько эпизодов общения с созданием, одновременно проживающем во всех бесчисленных множествах вариаций прошлого, настоящего и будущего закалили разум Хаджара.

Он снова посмотрел наверх. Где-то там, высоко, на горном пике, под сенью дерева, где свила гнездо птица Кецаль, закутавшись в рваный черный плащ, спал старик с побелевшими от времени волосами.

— И почему — Терна? — прошептал Хаджар.

Он узнал этот голос.

Легенды… они ведь не даром называются именно легендами, а не доподлинной историей. Значит, Черный Генерал, спустившись с Седьмого Неба, научил людей вовсе не пути развития. Нет, он принес им совсем иное знание.

Знание, недоступное даже богам. Ибо, как теперь понимал Хаджар, тот, кто прошел так далеко по одной из пяти рек, уже не сможет удержать на себе вес полноты своего «Я».

Пожалуй — так же, как не могли этого сделать Бессмертные. Ну или большинство Бессмертных. Ну или…

— Проклятье, — выругался Хаджар.

Он и без подсказок нейросети понимал, что обладает слишком малым количеством информации. То, что он знал, даже забравшись так высоко по лестнице мира боевых искусств, все еще казалось маленькой песчинкой на фоне той вселенной, что его окружала.

Пути развития.

Пять рек в глубинах сознания, уходящих за пределы самой души.

Терна.

Река Мира.

Седьмое Небо.

Какие-то отражения, которые постоянно упоминают Древние.

Как все это было связано.

Куда все это вело.

А самое главное — как влияло на жизнь отдельно взятого Генерала, объявившего крестовый поход против самого Яшмового Императора.

Хаджар глубоко вдохнул и прикрыл глаза.

Синий Клинок лег ему в ладонь. Имя Ветра все еще звучало где-то на грани слышимости, энергия сияла внутри его источника, путь меча лежал перед ним ясно и четко — открывая дорогу к Истинному Королевству. И вроде ничего не изменилось.

Вроде…

Хаджар взмахнул клинком. Легко и плавно. Он двигался вместе с ним и трава вокруг расплывалась в разные стороны, повторяя очертания движений.

Взмах, удар, скольжение. Хаджар двигался легко и плавно. Это не было похоже на танец. Ибо бой даже смертных и танец не имели ничего схожего.

Скорее, Хаджар словно медитировал. Через движения меча погружался глубоко внутрь себя. Соединял разум и тело, находя покой там, где другие увидели бы тяжелый труд.

Его мысли соединялись с его душевными порывами. И каждое новое движение являлось продолжением предыдущего.

Красиво и изящно.

Как перо, сорвавшееся с крыла птицы и улетевшее в свое небольшое, но такое живописное и красочное путешествие.

В какой-то момент Хаджар замер.

— Поймал, — произнес он и открыл глаза.

Для него действительно ничего не изменилось. Ведь нельзя было найти ответ внутри самого себя. Как бы странно это ни звучало, учитывая все, чему учили Хаджара его учителя и все, через что он прошел сам.

Нет, впервые в жизни ответ лежал не внутри Хаджара, а снаружи.

Он поднял ладонь, а затем плавно опустил её вниз.

— Показалось?

Он поднял еще. И следом за травой словно слегка потянулась трава. Когда же Хаджар её опустил, трава немного примялась. Будто бы…

Будто…

— Моя воля, — прошептал Хаджар и поднял меч. — Воля мира.

Он взмахнул клинком и синий разрез, сорвавшись с расписанного узорами лезвия, устремился куда-то к самому горизонту. И этот удар, потребовавший от Хаджара лишь крупиц энергии, пусть и не содержал в себе разрушительной мощи техники, но при этом он содержал в себе всю силу и мощь самого Хаджара.

Целиком.

Без остатка.

Ни единого отголоска не просочилось в окружающий мир. Ни единого эха не было создано этим взмахом. То, чего так долго не получилось достичь у Хаджара-адепта, получилось у Хаджара-тернита.

Потому что соединив свою волю с собственным сердцем, он вдруг осознал что-то куда более глубокое. Что-то, что можно было назвать… волей мира?

Наверное так.

Хаджар, вновь прикрыв глаза, продолжил свои движения мечом. Впервые, за долгие десятилетия, его душа, постепенно, начала обретать покой. И огромная скала, позади него, медленно сглаживала свои острые края и закрывала глубокие шрамы.

Глава 1483

— У него… получилось, — с удивлением произнес Гай.

— Что получилось? — тут же откликнулась Иция. — У кого получилось?

— Смерть близко.

— Ах, ну да, конечно.

Отряд находился в на открытой террасе и занимался своими делами. Прошла уже неделя с тех пор, как в Звездном Дожде похоронили старейшину.

Кто-то медитировал, другие играли в местную вариацию игры в кости. Гном самозабвенно поедал яблоки. Именно поэтому неожиданная реплика от Гая так всех взбудоражила.

— Что это?

Первым среагировал Густаф. Он, игнорируя недовольство Абрахама и Иции, опрокидывая кости, вскочил на ноги и вскинул лук, направляя стрелу в сторону сада.

— Кто ты такой?! — выкрикнул он. — Как сюда поп…

Когда из кустов показался высокий юноша с седыми волосами, облаченный в волшебные синие одежды с вышитыми на них плывущими среди звезд облаками, Густаф с недоверием опустил лук.

Каждый адепт, если он не использует техники сокрытия присутствия и ауры, издает определенный «запах». Не тот, что можно почувствовать при помощи носа или который может взять охотничий пес.

Особый «запах», подвластный осознанию лишь тех, чье развитие достаточно высоко. И этот «запах» практически никогда не менялся. Ходили слухи, что если смертный становился богом, то его «запах», «отпечаток», «эманации» — называть можно как угодно, слегка менялись.

И ударение на слово «слегка».

Когда же Хаджар вышел из своей недельной медитации, то больше не был похож сам на себя. Нет, и дело не в спокойном и умиротворенном взгляде ранее мечущихся и сверкающих глаз.

И даже не слегка изменившейся походке, ставшей более уверенной, плавной и текучей. Как если бы он плыл над травой, а не ступал по ней ногами.

Нет.

Все дело в запахе.

Он изменился. Причем разительно. И если бы не какие-то нотки, которые выдавали в Хаджаре все того же Безумного Генерала, то любой иной адепт принял бы его за самозванца.

— Хаджар-дан? — насторожено спросил Алба-удун.

Гном то опускал свои боевые топоры и гасил татуировки, то вновь зажигал кожу огнями и блестел наточенной артефактной сталью.

Незнакомец, так похожий на их соратника, медленно, чтобы все видели, провел лезвием простого ножа по ладони и произнес фразу:

— Я Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин, мое слово — мое имя.

Кровь вспыхнула золотом и рана затянулась, не оставляя на коже ни единого следа. Клятва была услышана, принята и мгновенно исполнена. Именно так, в случае каких-то подозрений, можно было проверить скрывается ли кто-то под личиной или нет.

— Проклятье, парень, — Абрахам поднялся и, подойдя к Хаджару, обошел его по кругу, словно оценивал не боевого товарища, а невесту. — Ну, можно сказать, что секрет Звездного Дождя пошел тебе на пользу. Ты вызываешь более… целостное ощущение. Побрился? Постригся?

— Угомонись, — Хаджар сделал шаг назад и легко увернулся от цепкой хватки Абрахама.

При этом смотревшие не были уверены, что сами смогли бы уклониться от неожиданного выпада Шенси. Хаджар же сделал это так легко, плавно и изящно. Словно само пространство двигалось вместе с ним.

— М-м-м, — протянул Абрахам и переглянулся с Гаем.

История знала немного случаев, когда прошедший столь далеко по пути развития адепт был способен начать свой путь тернита. Даже в Чужих Землях, где люди так и не осознали пути терны, лишь вобрав в себя крохи мудрости и силы, созданной Безымянным, начинали путь будучи смертными. Максимум — практикующими.

Та же Летея, учитывая искры Терны в её душе, прошла испытание будучи практикующей, находящейся на грани становления истинным адептом.

Здесь, в сорока кланах, владели особыми техниками, которые были специально созданы лишь с одной целью — давать рождение детям ступени именно практикующих.

Но даже так — никто не объединял в первую очередь волю с сердцем. Это было слишком сложно. Как для души, так и для разума. Абрахам бы не ошибся, если бы сказал, что почти все, за исключением самых могущественных, семей Звездного Дождя объединяли источник с оружием, ну или силу с душой, смотря к каким философским течением относить терну.

И именно это и было тем, что и делало сорок семей Чужих Земель, на фоне остальных регионов смертных, столь могущественными и таинственными.

Хаджар же…

Он действительно стал сильнее. Но пока еще и сам не понимал, насколько.

— Что-то случилось? — Хаджа указал на приспущенный флаг над главным шпилем дома Звездного Дождя.

— Легкое Перо, — Иция подошла к генералу и слегка его приобняла.

— Она…

— Члены ордена, — перебил Абрахам. — наверняка решили отомстить за наш небольшой визит к их ставленникам в Подземном Шепоте.

Хаджар перевел взгляд с флага на Шенси и обратно. Орден Черного Ворона напал на старейшину?

— Тела?

— Тело, — поправил Густаф, протянувший предплечье. Хаджар ответил на приветственный жест. — Кроме Легкого Пера, на которой остались следы энергии, похожей на ту, которой владел Кафем Бонийский, больше никого не обнаружили.

Хаджар чуть нахмурился. Он не так хорошо знал орден, чтобы делать какие-то выводы, но… Легкое Перо, несмотря на возраст, была могучим воином.

Даже сейчас, после осознания терны, Хаджар не был уверен, что справился бы с ней в честном поединке. Да, она больше не представляла для него смертельной угрозы, но и он сам не был способен её убить.

— Следы нападавших?

— Ведут за город, — Алба-удун крепко обнял Хаджара, после чего ткнул его в бок. — Заставил ты меня поволноваться, Хаджар-дан. Помню последний раз я так переживал, когда кузен моей троюродной бабушки по линии отца…

Какой бы покой не отыскала душа Хаджара, но слушать очередные истории гнома про его неисчислимое множество родственников как-то не хотелось.

— Смерть близко, — сдержано кивнул Гай.

Хаджар ответил тем же. Только без коронной фразы секирщика.

— Галенон просил, чтобы мы пришли всем отрядом, когда ты закончишь с тренировкой, — шепнул Абрахам. — но, спешу предупредить, тот факт, что фанатики смогли пробраться в самое сердце их клана и нанести сокрушительный удар не слишком сподвигло его предпринять какие-то ответные действия. Скорее даже наоборот. Думаю, еще пара недель, и город Звездного Дождя будет больше напоминать черепаху, чем собственно — город.

— Понял тебя, — Хаджар отодвинулся от Абрахама и, привычным жестом поправив ножны, направился к главному зданию.

При этом в его голове билась всего одна мысль.

– «Почему только Легкое Перо?»

Глава 1484

Судя по всему Хаджар успел как раз вовремя. В небольшом, но ввиду почти полного отсутствия мебели, просторном зале собрался весь цвет Звездного Дождя.

Во главе стола сидел Галенон. После пребывания в плену он явно сильно пострадал не только физически, но и духовно, что для адепта не было какой-то иносказательностью. И если физическое тело целители вполне успешно привели в полный порядок, то вот энергетическое… в данный момент Галенон вряд ли обладал хотя бы третью от своих обычных возможностей.

По правую руку от него находилась Тернес и только слепой не заметил бы в её глазах всепоглощающего торжества. Если бы в зал зашел кто-то незнакомый с личным составом клана, то легко бы перепутал эту надменную даму с главой Звездного Дождя.

Рядом с ней, бросая быстрые, полные неприязни взгляды на Летею, находилась Этэйя — сводная сестра наследницы клана. Её имя переводилось, как «восходящая звезда». И его лишь дополняли невероятно богатые, яркие одежды, кои больше не встретишь ни на ком в зале.

Когда адепт становился по-настоящему могущественным, то все эти побрякушки и прочие радости маленьких мира сего становились чем-то совсем не притягательным. Чистая, опрятная, добротная одежда вот и все, что требовалось адепту.

По левую руку от Галенона о чем-то перешептывалась с Дасинием сама Лэтэя. Остальные, кто сидел за столом, представляли собой нумерованных воинов, а так же офицеров.

Хаджар сходу опознал в собрании пусть и не самый классический, но, все же — военный совет.

— А, мастер Ветер Северных Долин, — Галенон пригласительным жестом указал на шесть свободных стульев… в самом дальнем конце стола. Что прозрачно намекало на то, какое внимание уготовано мнению отряда Шенси. — Прошу, присаживайтесь. Мы как раз обсуждаем наши дальнейшие действия.

Абрахам, нисколько не заботясь о приличиях, уселся на стул и, кинув шляпу на спинку, забросил ноги на стол. Нумерованные воины, как один, скривились лицом, но промолчали. Сила силой, но политика в Чужих Землях являлась неотъемлемой частью жизни.

После столкновения с Подземным Шепотом и, тем более, гибелью Легкого Пера, клан Звездного Дождя сильно ослаб. Не говоря уже о том, что Подземный Шепот потеряли свою позицию одного из сорока сильнейших кланов.

Вроде как, после гибели Эссенин, их стела с записью о Терне, как и осколок, являющийся к ней ключом, каким-то мистическом образом переместиться в новые земли. И вскоре остальные семьи Чужих Земель отправятся на его поиски, что неизменно приведет к кровавым бойням.

В результате такого естественного отбора, новых политических союзов и прочих весьма тривиальных явлений для любой геополитики, появится новый клан из числа сорока. И этому новому клану потребуется утвердится в Чужих Землях. Заработать вес и силу.

А что может проще в достижении подобных целей, чем сожрать самого слабого из сильнейших. Таким образом, даже после победы над Подземным Шепотом и возвратом большей части сокровищ и ресурсов, Звездный Дождь оказался под ударом.

Лишь вопрос времени, когда новые силы окажутся у их ворот. И этим новым силам было абсолютно без разницы, что им предложить Звездный Дождь.

Если бы Галенон согласился отдать за самого младшего сына семьи нового клана сразу обеих своих дочерей, а жену — в наложницы, это не остановит новую силу Чужих Земель от атаки.

Тем более, когда во владениях Звездного Дождя оказалось столь объемное количество ресурсов.

— Я предлагаю…

— Постой, Дасиний, — властно подняла ладонь Тернес, после чего повернулась к отряду Шенси и посмотрела на Хаджара. — Хаджар Дархан, Безумный Генерал.

Хаджар чуть склонил голову.

— Достопочтенный адепт, — произнес он нейтрально-вежливым тоном.

Лицо Тернес на долю мгновения исказила гримаса. Наверное, для неё такое обращение было сродни пощечине. Ведь к ней обратились, как к адепту, а не как к «второй главе клана».

Но правда в том, что Хаджар не видел в ней ничью главу и уж тем более не собирался льстить. Он уважал её в той мере, в которой этого заслуживал любой смертный, достигший столь внушительных высот пути развития.

Но не более того.

— Я вижу, ваша сделка со старейшиной, да примут её праотцы, исполнена, — её голос сочился ядом.

Сказать, что Тернес выглядела довольной и сытой змеей — позволить себе самое чудовищное преуменьшение.

За столом повисла тишина. Дасиний с Лэтэей прекратили разговор и, как один, повернулись к Хаджару.

— Что вы хотите этим сказать, вторая глава? — спросил один из нумерованных воинов.

— Разве вы не знаете? — актерскими способностями дама явно не обладала. — Легкое Перо и, так называемый, мастер Ветер Северных Долин, заключили сделку. Мастер вызволяет моего мужа и отца моего ребенка из плена, а Легкое Перо, в свою очередь, дозволяет мастеру пройти обучение у нашего Учителя.

Слова произвели эффект взорвавшегося пушечного ядра.

— Что?!

— Невозможно!

— Это измена!

— Чужаки не имеют права обучаться древнему искусству!

— Даже не все члены клана имеют эту привилегию!

— Тихо! — рявкнул Галенон, на мгновение демонстрируя, что даже раненный волк еще помнит, какого это — держать в клыках всю стаю. — Мастер — это правда?

Хаджар посмотрел в глаза Лэтэи, после чего все так же спокойно кивнул.

— Да, достопочтенный глава клана. Это правда.

Дасиний первым обнажил оружие. Остальные нумерованные воины повскакивали с мест. Тернес торжествовала, Лэтэя находилась в замешательстве, отряд Шенси повторил действия клановцев.

Один лишь Хаджар сохранял спокойствие.

Что-то изменилось в нем. Сделало чуть более… похожим на тех, у кого он раньше учился. Вся эту суета теперь казалась ему чем-то ненужным. Напускным.

— Я вижу, — протянул Галенон чуть прищуриваясь. — вы действительно успешно прошли обучение. Древнее искусство горит внутри вас яркой искрой.

Внезапно глава Звездного Дождя выхватил из стола щепку и бросил её в сторону Хаджара. Будь тот даже на уровне своих «вчерашних» способностей, то ему бы пришлось использовать энергию для того чтобы избежать ранения.

Теперь же…

Он поднял ладонь и плавно провел ей по воздуху. И, столь же плавно, щепка легла ему на кожу, а затем опустилась обратно на стол.

— Лучшее доказательство, — вынес вердикт Галенон. — что же, думаю, на этом, нам лучше с вами распрощаться. Мы признательны за все, что вы сделали для нас, но… наемник, получивший оплату, должен покинуть этот дом. Так будет лучше для всех нас.

— Муж мой! — воскликнула Тернес. — мы не можем так просто отпустить этих оборванцев!

— Кого эта человеческая самка назвала оборванцами? — шикнул гном, по телу которого пылали татуировки. — Да я сейчас…

— Пусть они принесут клятву! — как обычно, на Алба-удуна никто не обращал внимания.

— И что за клятву, достопочтенный адепт, вы хотите, чтобы мы принесли? — спросил Хаджар.

Тернес улыбнулась. Лиса бы позавидовала такой экспрессии.

— В верности, разумеется. Раз уж вы узнали тайны и секреты нашего клана и Чужих Земель, то кроме, как верности, я от вас ничего не требую.

— Иными словами, — Абрахам выдохнул облачко дыма. — вы хотите сделать из нас своих рабов.

В зале, где и без того царила напряженная атмосфера, созданная десятком Небесных Императоров, стало совсем невыносимо находится.

Глава 1485

— Давайте успокоимся, — произнес Галенон тихо, но в то же время — достаточно твердо, чтобы это заставило воинов пусть и не опуститься обратно на места, но убрать оружие. Чуть погодя, так же поступил и отряд Шенси. — В словах моей жены есть доля истины.

— Доля истины?! Ты…

Как прежде Тернес прервала Дасиния, так же сейчас поступил и Галенон. Подняв руку, он заставил замолчать Тернес.

— Если бы не то, что вы вернули мне мою старшую дочь, — он указал на Лэтэю. — я бы действительно потребовал бы у вас клятву или оставил вас лежать на этой земле.

— А силенок бы хватило, человечес…

Иция вовремя закрыла Алба-удуну рот. Причем — в прямом смысле этого выражения.

Если бы им не требовалось от клана ничего кроме того, что они уже получили, отношения можно было бы и испортить. Но отряд Шенси вел куда более сложную игру.

— Так что — ступайте с миром и забудем, что наши пути когда-либо пересекались.

— Глава клана, — Абрахам снял ноги со стола и подался чуть вперед. — могу я сказать?

— Мы уже все обсудили, — покачал головой Галенон. — прошу меня простить, но мой клан на пороге очередной войны, так что мне…

— Прошу прощения, что позволил себе перебить вас, — несмотря на слова, было видно, что Абрахаму нисколько не жаль. — но как раз об этом я и хотел поговорить.

— Да что себе позволяют эти деревенщины! — воскликнула Тернес. — как вы…

Галенон вновь поднял руку. Да, может он и был гордецом, но будь он лишь гордецом, то вряд ли столько времени смог бы удерживать свою семью на плаву.

Он прекрасно понимал, в каком плачевном положении находился Звездный Дождь в данный момент.

— Я выслушаю тебя, вор, — Галенон специально сделал ударение на последнем слове. — но выслушаю лишь раз. Тщательно подбирай слова, ибо мое гостеприимство знает свои пределы.

Шенси улыбнулся и козырнул невидимой шляпой.

— Мы, с моими людьми, пришли в эти земли лишь с одной целью, — он внимательно обвел всех присутствующих оценивающим взглядом. Не чета Тернес, в Шенси явно погибал великий балаганщик. — уничтожить орден Ворона.

Сперва было тихо, а затем за столом зашептались. Все в регионе прекрасно знали, что помимо сорока сильнейших, куда входили семьи и секты, существовала еще одна сила.

Орден Ворона.

Фанатики, спрятавшиеся за непроницаемой вуалью. Раковая опухоль, отравляющая не только регион Чужих Земель, но и весь Безымянный Мир.

— Однажды мы уже послушали тех, кто пришел сюда с такими же словами, — тяжело, едва ли не со звоном стали, проговорил Галенон. — это привело к тому, что вмести пятидесяти сильнейших в Чужих Землях теперь обитают лишь сорок. И десять ключей были утеряны навсегда.

— Не утеряны, — поправил Абрахам. — а украдены.

— Украдены? — хмыкнул глава Звездного Дождя. — и об этом мне говоришь ты? Вор?

— Может я и вор, — развел руками Шенси. — но я все еще являюсь тем, кто спас вашу дочь от ордена Ворона. Тем, кто спас вас самих от ставленников ордена Ворона. И тем, кто пытался спасти вашу мать от убийц ордена Ворона. Как по мне, так у вас вполне достаточно причин меня внимательно слушать, достопочтенный глава.

— Не тебе, чужак, говорить, что мне делать, а что нет.

— Разумеется, — поднял ладони Абрахам. — но… давайте на секунду представим, что вы меня все же не послушали. Что я, со своими людьми, сейчас покинем эти места и попытаемся найти тех, кто чуть более решителен и отважен.

Ненадолго, где-то внутри глаз Галенона, проснулся не раненный, а здоровый и сильный волк, готовый порвать того, кто пришел на его территорию.

— Ты обвиняешь меня в трусости?

— Нисколько, достопочтенный глава. И прошу меня простить, если мои слова прозвучали оскорбительно, — склонил голову Шенси, хоть и было видно, что для него это ничего не значит. — Но, все же, давайте представим, что мы ушли. Ваш клан потеряет шестерых адептов пика пути развития. А через месяц, может два, на пороге вашего дома появится новая семья. Успеете ли вы за это время использовать ресурсы Подземного Шепота? Вряд ли. Наймете ли достаточное количество бойцов госпожи удачи? Скорее всего, но какие они будут в бою? Не предадут ли? Этого вы сказать не можете. Что вам остается? Заключить союз с другой семьей. И, учитывая, что вы приедете с позиции слабого, какие будут условия этого союза? Думаю, вы и сами понимаете. И то, что только недавно ваша уважаемая жена предложила мне и моим людям, предложат уже вам самим. Вот и все, что я хотел вам сказать, достопочтенный Галенон.

Абрахам вновь откинулся на спинку стула и снова забросил ноги на стол. Но сделал он это с таким видом, будто владел этим залом. И Хаджар вряд ли видел на своем веку других воров, что вели бы себя так же и были бы способны на рассуждения в таком ключе.

И не важно, сколько им лет.

Если ты тысячу лет занят воровством, то это не делает из тебя сведущего в политике и военном ремесле. У вора, даже если ему тысяча лет, достаточно своих премудростей и забот.

Видимо те же мысли одолевали и Галенона.

— Интересные речи… для вора…

— Я старый человек, достопочтенный глава, — развел руками Абрахам. — я давно уже топчу пыльные дороги Безымянного Мира.

Галенон вздохнул и чуть поник. Зверь исчез из его глаз.

— Твои слова истинны, вор. Как бы мне не хотелось этого признавать, но это так и…

— Галенон! — буквально взвизгнула Тернес. — Как ты можешь! Мы ведь уже с тобой обсуждали это! Мой отец и его семья смогут добыть ключ и стелу и, когда они станут одними из сорока, то заключат с нами союз! Вместе мы…

— Замолчи, — устало произнес Галенон. — великие духи и древние боги, мама была права, когда говорила, что спасать клан тем, чтобы ложиться в одну постель со змеей, равносильно смертному приговору. Я терпел тебя всего пятнадцать лет, а такое впечатление, что пятнадцать веков.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— То, что если ты действительно веришь, что твой отец не поглотит Звездный Дождь, то ты либо наивна, либо, чего хуже — действуешь в его интересах.

— Поглотит? Он обещал мне тр…

Она осеклась.

— Трон? — улыбнулся Галенон. — забирай его хоть сейчас. Что тебе трон, Тернес, если ты станешь марионеткой своего отца. Да, впрочем, ты ей всегда была. Будешь носить корону. К тебе станут обращаться «достопочтенная глава», но не более того. Дочь твою отдадут замуж против её воли. Тебя саму подложат под того, кого сочтут нужным, чтобы ты родила еще больше дочерей. Принцессы ведь куда ценнее лошадей на рынке политиков. А родишь, не дай праотцы, сына — он умрет еще в младенчестве.

Хаджар посмотрел на Галенона по-новому.

Да, действительно, перед ним сидел глава семьи Звездного Дождя, а не просто гордец и некогда могущественный адепт. Галенон прекрасно знал правила, по которым велась эта бесконечная, гнилая игра.

Теренес медленно опустилась на стул. Бледная, она теребила в руках край своего богатого платья.

— Ты забыл про еще один вариант, вор.

— И какой же, достопочтенный глава?

Галенон вновь сверкнул глазами матерого хищника.

— Не знаю, как в других регионах, где люди привыкли стоять на коленях, а честь и свобода попраны и забыты. Но здесь. В Чужих Землях, мы помним пути праотцов и рассказы матерей наших матерей. Семья Звездного Дождя не вставала на колени ни перед человеком, но перед монстром и даже если боги придут сюда с мечом, мы встретим их так же. Не важно кто придет к нашим воротам через месяц, два или год. Мы будем сражаться. До тех пор, пока в наших венах есть хоть одна капля крови — мы будем сражаться.

Глава 1486

— Очень красивые слова, — Абрахам отсалютовал трубкой. — Только, со всем уважением, достопочтенный глава, они столь же красивы, как и пусты.

Галенон прищурился. Его аура пикового Небесного Императора, пусть и раненного, надавила на плечи сидящим за столом. Хаджар, пройдя тренировку со стелой Звездного Дождя, ощутил в ней искру терны. И, при этом, с удивлением обнаружил, что в его силах её если не потушить, то сделать незначительной.

Как если сравнить искру внутри души Галенона и небольшое, спичечное, но пламя внутри Хаджара.

— Ты обвиняешь меня в пустословье, вор?

— Нисколько, — покачал головой Шенси. — более того — я даже не сомневаюсь, что вы действительно отправитесь сражаться вместе со всем Звездным Дождем против любого противника, но…

Абрахам, театрально, с трагизмом придворным актеров, играющих печальные легенды прошлого, обвел взглядом присутствующих. Он задержал взгляд на Лэтэе и только после этого продолжил.

— Ваша дочь недавно чудом избежала цепких лап костлявой старушки. Так же повезло и вам, достопочтенный глава. Две удачи… мы не в старых сказках матерей наших матерей, чтобы верить, что повезет, обязательно, трижды.

Галенон промолчал. Как бы суров он ни был и как бы глубока ни была его вера в путь воина, но всему есть свой предел. И у большинства этот предел наступал, когда вопрос начинал затрагивать их детей.

Мало кто из родителей жаждет оставить щепотку соли на погребальном костре своего чада.

— Большинство, кто осмелился бы сказать мне это в лицо, я бы казнил на месте, — процедил глава клана и одновременно с этим нумерованные воины вновь опустили ладони на оружие. Их копья все еще смотрели в сторону отряда. — Но мой клан действительно слишком многим обязан твоему отряду. Из уважения к этому, я выслушаю твое предложение, вор.

Политики…

Галенон не мог просто взять и поблагодарить Абрахама. И уж тем более признать его «доминирующую руку». Нет, он все обставил это так, будто именно Звездный Дождь делал одолжение отряду, что все еще терпел их на своей территории, а вовсе не наоборот.

Иного гордеца это заставило бы немедля покинуть город и отправиться искать иные пути подступа к ордену Ворона. Но не Шенси.

— Как успела нам поведать Легкое Перо, — пока Абрахам говорил, Хаджар пытался вспомнить говорила ли старейшина клана с кем-то из отряда кроме него. Получилось, что — нет… — стела со знаниями Чужих Земель без ключа — бесполезна. Так что все, что нам требуется — забрать ключ, после чего мы сможем использовать его в качестве торга.

— Торга… с кем?

— С…

— Хотя это и не важно, — перебил Галенон. — Неужели, вор, ты думаешь, что все так просто? Если бы любой мог забрать ключ, то Чужие Земли давно бы утонули в реках междоусобных бойнь. Только та семья, что прежде не имела отношения к сорока стелам, может…

Галенон осекся и посмотрел на Хаджара.

— Улавливаете, достопочтенный глава, — ощерился Абрахам. — наш юный воин, — он похлопал Хаджара по плечу. — не имеет никакого отношения к стеллам. Хотя при этом — обладает нужными знаниями, чтобы опознать ключ и силой, чтобы его забрать.

— Предположим, — тихо произнес Галенон. — это задержит наших врагов на несколько веков, но ключ без стелы бесполезен так же, как и стела без него становится просто камнем.

— Не совсем, достопочтенный, — Абрахам выдохнул облачко дыма и подался слегка вперед. — ведь есть же легенда что тот, кто соберет все сорок ключей, станет равен по силе богам.

— Сказки матерей наших матерей, — отмахнулся Галенон. — в них верят лишь молодые глупцы и старые мечтатели. И лично я не вижу особой разницы между первыми и последними.

— Может для кого-то это и сказки, Галенон, — голос Абрахама стал чуть серьезнее. — но и мне, и тебе доподлинно известно, что многие из сорока семей лишились своих ключей. И они обучают своих детей при помощи знаний старейшины.

Абрахам посмотрел на Лэтэю, которая с непониманием переводила взгляд с отца, на Абрахама и обратно.

— Всем покинуть зал, — процедил Галенон, сжимая позолоченное копье. — Лэтэя и люди вора останутся.

— Но…

— Мой правитель!

— Глава!

— Всем! — Галенон ударил основанием оружия по полу и волна его чудовищной силы заставила воинов склонить голову, а жену и вторую дочь буквально сдуло. Они исчезли со сцены так быстро, что лишь успели мелькнуть их дорогущие сапожки.

Буквально через мгновение в зале остался лишь глава, его дочь и отряд Шенси.

— Отец! — воскликнула принцесса. — меня к камню проводила бабушка!

Галенон посмотрел на дочь с любовью и мягкостью в глазах. Он потянулся было пригладить её золотые волосы, но рука лишь дрогнула и замерла.

— Как и меня, звездочка моя, — прошептал он. — как и меня… — после чего повернулся к Абрахама. — Твои знания могут стоить тебе жизни, вор.

Абрахам лишь развел руками.

— Такова доля таких как я, — сказал он. — информация — наш меч.

— И что ты предлагаешь?

— Ключ, который добудет Хаджар, останется в вашей семье, достопочтенный глава. Это вернет вам возможность вновь зажигать пламя знания, а не его искры. Что же до торга, то этот гном, — он указал на грызущего яблоки Алба-удуна. — с моей помощью, сделает очень правдоподобную копию ключа.

— Копию? — брови Галенона взлетели вверх. — Зачем вам копия?

— Чтобы заинтересовать секту Сумеречных Тайн, разумеется.

Галенон едва ли не воздухом поперхнулся.

— Ты либо самый сумасшедший из тех, кого я видел на своем пути в этом клятом мире, Абрахам Шенси, либо… самый отчаянный.

— О, поверьте мне, — Шенси снова похлопал Хаджара по плечу. — тут есть и отчаянней. Впрочем — не важно.

— Хорошо, предположим, — поднял руки Галенон. — предположим, я поверил, что тебе нужна копия ключа, чтобы попасть на аудиенцию к сильнейшим из сорока семей и сект. Но зачем они тебе?

— Все за тем же, достопочтенный глава, — пожал плечами Абрахам. — даже если мы посетим каждого из сорока, то на это уйдет не меньше века. Слишком долго. Убедить же каждую семьи или секту предоставить нам своих воинов — вряд ли мы сможем убедить хотя бы двух.

Галенон фыркнул. Он был еще меньше мнения о красноречии Шенси, чем сам вор.

— Но! — вздернул палец Абрахам. — если Сумеречные Тайны отправят своих гонцов с вестью — никто не осмелиться проигнорировать их вызов. И тогда мы сможем собрать все сорок семей и их глав в одном месте. А когда это произойдет, то у меня будет козырь, который заставит их вновь собрать армию для битвы с Орденом Ворона.

— Козырь? Позволь узнать, вор, чем таким может обладать чужак, что может заставить сорок семей решиться на повторения безумия, что едва не стоило нам нашей родины?

Абрахам широко улыбнулся. Старый лис, знающий столь хитрые лесные тропы, что без проблем может вильнуть хвостом перед носом тигры и спокойно уйти прочь.

— Информацией, — ответил он. — Разумеется — информацией, достопочтенный глава.

Глава 1487

Хаджар поправил свою старую, соломенную шляпу. Завязанная простой веревкой, она покоилась у него на спине. Старая, поношенная, он получил её в дар от старика, после того, как вернулся из земель Да’Кхасси. И почему-то так произошло, что никакой другой шляпой так и не обзавелся.

Все ходил с поношенной, деревенской поделкой, латая её едва ли не каждый сезон.

Он стоял на ступеньках, ведущих на террасу и смотрел как Лэтэя, сидя на валуне, качала ногами в неглубоком пруду.

— Кхм-кхм, — прокашлялись рядом.

Хаджар, не оборачиваясь, знал, что это Абрахам. Ушлый старик, к которому с каждым днем доверия было все меньше.

— Она знает? — только и спросил Хаджар.

— Что?

Он промолчал. Шенси не был так глуп, чтобы не знать, что Хаджар знает.

— Как думаешь, чтобы она сделала, если бы знала, парень?

— Наверное, попыталась тебя убить.

— Возможно у неё бы даже получилось, — вор снова зажег свою трубку.

Обсуждение предстоящей авантюры с главой Звездного Дождя затянулось почти до середины ночи, так что сейчас над их головами вновь светили далекие звезды. Хаджар, глядя на них, иногда скучал по своему дому. И, чем дальше, тем он хуже понимал, он представляет себе Лидус, как Город, или… Город, как Лидус.

— Получилось? Лэтэя слабее Легкого Пера.

— Может и слабее… но и артефакта, который стоил мне пары веков планирования не самого простого ограбления, у меня теперь тоже нет.

— Артефакта значит, да, — только и протянул Хаджар. — удобная отговорка.

Шенси действительно излучал ауру куда слабее, чем у Легкого Пера. И в ней Хаджар, самое удивительное, не ощущал ни единого блеска терны, чего теперь он не мог сказать о принцессе Звездного Дождя. Мог ли Абрахам скрыть свою силу от Хаджара?

Наверное мог. Но тогда это ставило его на одну ступень с теми, кто на прямую подчинялся законам Небес и Земли.

Мог ли Абрахам являться бессмертным или богом? В этом Хаджар сомневался. Слишком много раз он видел, когда Шенси позволял себе то, что не могли позволить скованные Небесами и Землей.

— Я могу принести тебе клятву, если это что-то изменит.

— Не изменит, — покачал головой Хаджар.

— Я так и думал, — Абрахам выдохнул колечко дыма.

Они какое-то время молча смотрели на звезды. В это время отряд был занят подготовкой. Им, не надолго, предстояло разделиться. Всем нашли свое дело.

— Она хотела тебя убить, — произнес, неожиданно, Абрахам.

— Только не говори, что настолько сентиментален, Шенси. Может я тебя и не очень долго и хорошо знаю, но достаточно, чтобы не поверить.

— Не важно, чему ты веришь, а чему нет, парень. Но ты в моем отряде. Я несу некую ответственность перед своими праотцами, чтобы заботиться о тех, кто в моем отряде.

— Я не в твоем от…

— И тем более, — продолжил Шенси. — когда есть такое неплохое моральное основание, то почему им не воспользоваться и не распустить слух то том, что орден Ворона прибил старушку. Сильнейшие из сорока вряд ли обеспокоятся, но вот второй двадцатке это доставит немного нервов.

— Что только сыграет тебе на руку вовремя созыва всех сорока.

— Нам, на руку, — поправил Шенси. — нам сыграет на руку, парень. Не забывай, что мы сейчас в одной лодке.

Абрахам бросил быстрый взгляд в сторону Лэтэи, а затем вытряхнул трубку и потянулся, хрустнув позвонками.

— Так что подумай об этом, перед тем как, руководствуясь своей дурацкой честью, сделать глупость.

Хаджар не потянулся к оружию, но его короткой мысли было достаточно, чтобы на краю камзола Абрахама появился недлинный разрез.

— Очень по-взрослому, парень, — Абрахам выругался. — теперь просить Ицию подлатать…

— Я буду должен ей правду, Шенси, — холодно произнес Хаджар. — и должником меня сделал — ты. Я не могу сказать, что сильно этому рад.

— Плюс долгов в том, парень, что их можно возвращать в удобное для себя время. Когда-нибудь ты ей обязательно расскажешь, кто убил её бабушку. И то, что она хотела убить тебя. Но ты и сам знаешь, что сделаешь это позже. Когда будет удобно тебе. Так что теперь скажи — чем так твоя честь отличается от моей? И постарайся при этом не лицемерить самому себе.

С этими словами Абрахам, что-то весело крича и шутя, вернулся обратно в покои отряда. Утром они разойдутся кто куда.

Густаф и Иция отправятся в другой соседний клан — Элнадир. К тем самым, с коими не так уж давно, сражался Звездный Дождь. У Элнадира есть прямой выход на секту Сумеречных Тайн, так как два поколения назад у них родился гений прошедший чудовищный отбор и отправившийся туда обучаться.

Чтобы иметь представление о могуществе секты — даже чтобы стать учеником внешнего круга, адепт должен был достичь ступени Повелителя средней стадии к восьми годам и обладать искрой терны.

Повелитель. Средней стадии.

В восемь лет.

С искрой терны.

Разумеется, гений по меркам последней двадцатки семей Чужих Земель обустроился в секте лишь на правах того самого ученика внешнего круга, но одно это делало Элнадир самой сильной семьей в последней пятерке.

Гай с Абрахамом займутся тем, что добудут ресурсы для Алба-удуна. Сам же гном, немного посетовав, что не сможет отправиться в приключение вместе с Хаджаром и Лэтэей, обустроит в клане Звездного Дождя мастерскую, чтобы сварганить ту самую копию ключа.

Что за приключение?

Ну, для начала, Хаджару с принцессой клана придется покинуть территории сорока семей и отправится в свободные города Чужих Земель, чтобы выяснить, куда именно перекинуло стелу и ключ. После чего присоединится ко всеобщей гонке за этими артефактами.

Не самая тривиальная задача, учитывая, что искать нужно было едва ли не иголку в стоге сена.

По расчетам Абрахама, у них это займет не меньше полугода.

А полгода находиться в компании человека, имеющего к тебе вопросы — не самая лучшая затея. Именно поэтому Хаджар, еще раз поправив шляпу, спустился со ступенек и подошел к валуну.

Лэтэя все еще игралась с плавающими в пруду рыбками. Те огибали её стопы, а затем снова подплывали, пытаясь коснуться плавниками кожи девушки.

Так они и провели несколько длинных, тяжелых минут.

— Я все понимаю, — произнесла принцесса. — никто в этом мире никому не обязан. Ты не должен был просто так рисковать своей жизнью, чтобы спасти моего отца.

— Лэтэя, я…

— Честно, — улыбнулась девушка. — все в порядке. Я уже не маленькая девочка. Я знаю, что все герои былин и баллад, живут лишь в былинах и балладах. Ты помог мне спасти моего отца и спас меня саму. Этого мне вполне достаточно.

Хаджар снова посмотрел на звезды. И почему ему казалось, что девушка, сидящая рядом с ним, в данный момент отдалялась так же, как и ночные светила.

А еще страннее — почему его это вообще заботило. Он знал её немногим дольше нескольких недель.

— Я бы помог и без сделки, — тихо произнес он. — Сам не знаю почему, но помог бы.

Лэтэя повернулась к нему. Посмотрела своими большими, светящимися глазами.

— Честно?

Хаджар только кивнул.

Она отвернулась и продолжила качать ногами в пруду.

— Тогда, может, мы с тобой персонажи старой легенды?

— Может и так… снова друзья?

Хаджар протянул предплечье.

Лэтэя, спрыгнув с валуна прямо в пруд, нисколько не заботясь о своем платье, сжала руку Хаджара.

— Друзья, — прошептала она, после чего тоже посмотрела на звезды. — как думаешь — умирать страшно?

Хаджар знал ответ на этот вопрос.

И именно поэтому соврал.

— Не знаю… почему ты спрашиваешь?

— Просто все герои легенд и баллад — умирают в конце.

Глава 1488

До ближайшего города, не входящего на прямую в зоны влияние сорока семей и кланов, Хаджар с Лэтэей добирались неделю. Разумеется, даже здесь, вдалеке от центральных областей Чужих Земель, сохранялось влияние сорока.

Причем проявлялось оно почти так же, как в обычных регионах, поделенных на Империи.

Городам приходилось платить дань. Не самую крупную порой даже не выражающуюся в «твердых деньгах» — какие-то уникальные для их земель ресурсы или талантливые люди.

Последние ценились больше всего. Кланы всегда ощущали нехватку в талантах, так как именно на них и строилась вся мощь сорока.

Сами же земли имели еще больше общего с империями, нежели своеобразным укладом жизни в Чужих Землях.

Здесь не было этих невероятных стен, сооруженных инженерами гномов, внутри которых обитали земледельцы и их пышные угодья. Вместо этого Хаджар с Лэтэей, не афишируя своего «происхождения», ехали в добротной, но простой (разумеется — по меркам Чужих Земель) повозке, запряженной двойкой таких же добротных и простых скакунов, каждый из которых находился на ступени Древнего, ехали по деревням.

В империях такого не стыдно было привести в подарок на свадьбу принца или принцессы.

Здесь же они лишь свидетельствовали о уровне достатка чуть ниже среднего. Небогатые купцы, недавно вышедшие из статуса подмастерья ремесленники или удачливые наемники — вот за кого могли принять Хаджара с Лэтэей.

Единственное, что бросалось в глаза чужестранцу — богатство деревень. Большие, хорошие дома, сложенные из цельных бревен. Два, а порой три этажа и комнат столько, что не стыдно было жить поселковому старосте. С той лишь разницей, что здесь в подобных обитала большая часть земледельцев.

Высокие заборы деревень, увешанные отпугивающим монстров амулетами и заклинаниями. Дозорные вышки, на которых стояли адепты начальной стадии Повелителя.

Дороги, мощеные брусчаткой и с каким-то подобием поребриков. Такое не всегда встретишь на иных имперских трактах.

Разумеется, все это относилось только к обжитым территориям. Чем дальше от деревень и поселков, тем чаще дороги напоминали тропы, а в воздухе буквально застыла опасность региона.

Обитавшие здесь звери и монстры обладали пугающей силой и высоким интеллектом. Их врожденные способности оставляли позади многие техники, коими так гордились адепты империй.

Пока крутились колеса повозки и дрожали рессоры повозки, покрывая расстояния, немыслимые для разума простых смертных, Хаджар пытался разузнать побольше об этом месте.

— И это действительно их оберегает? — спросил он, когда позади, за холмом, осталась очередная деревня.

— Не всегда, — ответила Лэтэя. — часто, магии амулетов и заклинаний не достаточно, чтобы отпугнуть хищников. Обычно такое случается по весне и осени, если предыдущий сезон оказался слаб на добычу.

— И что тогда?

— Наверное, то же, что и у смертных, — не сразу ответила Лэтэя. Для неё все было чем-то настолько само собой разумеющимся, что она даже не задумывалась о таких вещих. Так же, как и сам Хаджар, живя в Лидусе, не задумывался о том, что казалось невероятным иным смертным. — Только вместо подсобный орудий, у них есть оружие и кое-какие адепты. Ну и еще рыцарские заставы.

— Здесь они тоже есть?

— Думаю, Хаджар, они есть везде, — Лэтэя повернулась на козлах и указала на запад. — В пяти часах карьером на одном из наших скакунов стоит застава. В их обязанности входит оберегать деревни и отвечать на вызов гонца, в случае чего. Кто по-крупнее, поселки или маленькие городки — у них есть стационарные заставы. Обычно этого достаточно, чтобы ресурсы и продовольствие не пропадало из крупных городов.

Адептам не требовалась пища. Это была правда и неправда одновременно. Да, они могли жить и сражаться и при этом на протяжении десятилетий не пить и не есть, но в таком случае о любом дальнейшем развитии приходилось забыть.

Чтобы двигаться дальше по пути развития, адептам требовалось даже больше, чем простым смертным. Особые ресурсы и ингридиенты в пище, уникальные минералы в воде. Без всего этого прогресс замедлиться или остановиться вовсе.

Так что, как говорится, мир боевых искусств может и подождать, а вот трапеза — по расписанию.

Даже сейчас у Хаджара в пространственном кольце имелся трехмесячный запас продовольствия из мяса и овощей, которые могли поддержать его развитие.

Без вреда для своего прогресса, он мог обойтись без них не дольше, чем сроком в месяц.

— А как они поставляют продукты в город?

— Когда заканчивается сезон, по деревням отправляют военно-торговый конвой, — видимо в этой теме Лэтэя разбиралась уже куда лучше. — Порой, конечно, случаются неприятные ситуации.

— Грабежи?

Лэтэя повернулась к Хаджару и её глаза расширились от удивления.

— Я слышала от бабушки, что в регионах смертных о чести имеют лишь смутное представление, но чтобы грабить продовольственный конвой? Что за черная душа должна быть у человека, чтобы обречь дитя или мать на голод и вред энергетическому телу?

Хаджар только пожал плечами. Будь это Дарнас или Ласкан, такие конвои бы не знали покоя от грабителей и бандитов. Возможно именно поэтому крупных продовольственных организаций, вдали от рек или морей, там и не существовало — слишком не выгодно.

— Нет, — покачала головой принцесса. — чем больше адептов собирается в одном месте, тем лучше их чувствуют звери. А совсем в редкие и катастрофичные случае, они могут притянуть аномалии.

— Аномалии? Те самые, о которых все слышали, но никто и никогда не видел?

Лэтэя кивнула.

— Мой отец видел. Он сказал, что в таком месте законы Небес и Земли искажены. Там дождь может быть каменным, молнии из костей или что-нибудь в этом роде. И обитают в таких местах монстры и звери, сила которых стремиться к уровню Бессмертных. Вряд ли даже мой пять раз «пра» — дедушка с ними бы справился.

— А он…

— Отправился в секту Сумеречных Тайн где преуспел и стал Бессмертным.

— Они настолько могущественны?

— Да, — снова кивнула девушка. — трое из пяти Бессмертных, кто за сто веков приходит в их страну — из Чужих Земель. И двое из трех — выходцы Сумеречных Тайн.

Хаджар поправил шляпу. Она тонула. Она горела. Её уносило ветром. Но эта шляпа всегда «возвращалась обратно», как бы странно это не звучало.

— И что может быть такого у Абрахама, что он так уверен в своем плане, — пробормотал Хаджар.

Лэтэя посмотрела на него, а затем опять на дорогу. На горизонте уже показались крепостные стены города-замка. Укрепленного настолько, чтобы мог бы выдержать штурм в течении двух недель и осаду, затянувшуюся на пару лет.

— Ты ему явно не доверяешь, но при этом согласился участвовать в этой авантюре?

— Пока нас объединяет общая цель — Шенси надежный союзник, — пояснил Хаджар, а затем, подумав, добавил. — насколько он вообще, по своей природе, может быть надежен.

— Допустим, — не стала спорить Лэтэя. — но как мы попадем к тем, кто охотиться за ключом и стелой? Не думаю, что они примут нас с распростертыми объятьями.

Хаджар надвинул шляпу чуть на глаза и широко улыбнулся.

— Они нам еще за это и заплатят.

— Что?

— Пара сильных наемников в охоте за сокровищем, на которое претендуют десятки городов — отличное приобретение.

Лэтэя вздохнула и чуть дернула поводьями, ускоряя бег лошадей.

— Иногда ты мне его напоминаешь — Абрахама.

Глава 1489

Хаджар, смотря на замок перед ним, в очередной раз пришел к выводу что Безымянному Миру еще есть чем удивить. И это человека, видевшего столицы двух Империй, город гномов и обитель Драконов.

Но этот замок, расположившийся посреди широкого разлома между лугов поражал воображение. Для начала Хаджар даже на таком расстоянии, а они стояли лишь в самом начале очереди к воротам, ощущал возраст камней в кладке стены и буквально песок времени, осыпающийся с высоких крыш, устланных синей черепицей.

За относительно высокой, крепостной стеной с пушками, дозорами и различными артефактами, скрывались многочисленные улочки и жилые дома. Это был целый город, но только окруженный замком. Выстроенный из серого камня и дерева. Высокие башни поднимались к небу, острые шпили пиками глядели на облака.

Замок не был овальной, круглой, квадратной или иной привычной формы в своем основании. Нет, он скорее напоминал птицу, раскинувшую крылья.

«Тело» замка находилось в непосредственно разломе между двумя лугами — огромном, скалистом ущелье. Именно там находилась большая часть домов и зданий, а так же поднималась главная постройка-укрепление, которая даже с виду казалась неприступной. В центре, под самой крышей, сиял мерным, голубым светом огромный волшебный иероглиф-артефакт, окутывающий весь город едва различимым купол защитной магии.

С северной части, на противоположном от Хаджара лугу, расположилось одно из «крыльев» явно военного характера. Массивные, тяжелые здания. Хаджар смог различить плавильни, из дымоходов которых тянулись густые черные столпы. Артефакторы и кузнецы (благо рядом не было Алба-удуна, иначе бы он оскорбился тем, что человеческих «мошенников» кто-то назвал кузнецами) явно работали в полной загруженности.

С южной стороны, как раз там, где находились центральные ворота, высились небольшие, тонкие башни, крыши торговых домов и административных зданий. Насколько Хаджар начал разбираться в символике Чужих Земель — здесь, буквально в пяти кварталах от стены, находилось здание суда.

Видимо — не жаль, если с ним что-то произойдет при осаде.

— Почему…

— Это старая крепость, — ответила Лэтэя еще до того, как Хаджар успел задать свой вопрос. — города сорока семей — новые. Каждый из нас, кроме, разве что, первой пятерки, которые существуют с начала времен, строят свои собственные города, когда восходят к силе.

— Это объясняет, почему у вас все сделали гномы…

— Да, — кивнула принцесса. — у нас достаточно средств, чтобы заказать у них работу. Тем более гномы делают хорошую скидку.

Брови Хаджара слегка приподнялись.

— Гномы? Скидку? Ты видела Алба-удуна. Не думаю, что он вообще знает такое слово.

— У них не так и много заказов в последнее время, — Лэтэя поправила волосы и достала небольшой мешочек.

В нем, как теперь знал Хаджар, находился мерцающий порошок. Будто растертое в пыль стекло. Только на самом деле этот порошок являлся ничем иным, как разбитой кристаллизованной каплей Эссенции Реки Мира.

Только самые из слабых сорока семей пользовались монетами гномьего производства. Остальная часть региона, да и земли фае, бессмертных и демонов, использовали порошок эссенции реки мира. Ну или целые капли, если речь шла о чем-то действительно дорогом.

При этом, что всегда занимало Хаджара — одна капля была так мала, что едва ли превосходила по размеру ноготь мизинца. Но при этом порошка с неё можно было добыть чуть ли не килограмм.

— Логично, — пришел к тому же выводу Хаджар. — их услуги себе могут позволить лишь немногие.

— И все эти немногие обитают в Чужих Землях и столицах ваших регионов.

Слово «ваших» Лэтэя произнесла так, что было в очередной раз ясно — жители Чужих Земель не причисляют себя к остальному Безымянному Миру. И сделала она это не сознательно, что лишь подчеркивало тот факт, что Хаджар находился совсем в иных землях.

— Как называется этот город? — спросил он.

— Город Синих Крыш.

— Синих Крыш? — Хаджар чуть улыбнулся и вновь окинул замок взглядом. — Ему подходит.

Пока они стояли в очереди на въезд, с другой стороны города точно такая же очередь, только в несколько раз объемнее, тянулась на выезд. Десятки «конных» (далеко не всегда, пожалуй даже — редко, именно лошади выступали средством передвижения для местных адептов) отрядов, множество повозок как больших, так и малых, разъезжались по всей долине.

— Ключ и стела действительно вызывали ажиотаж, — Хаджар, едва ли не пародируя повадки Абрахама, надвинул шляпу на глаза.

— Разумеется вызвали, — чуть возмутилась Лэтэя. — тер… — она оглянулась, будто боялась, что их могли подслушать. — эта сила, имеет ключевое значение для Чужих Земель. Без неё мы превратимся в чей-нибудь вассальный регион. Или нас и вовсе сожрут монстры. Все держатся на Сорока и тех, кого они обучили.

Хаджар посмотрел на Лэтэю и не стал спорить. Может она и являлась принцессой клана, обладала чудовищной, по сравнению с девятью из десяти смертных адептов Безымянного Мира силой, но при этом не растеряла наивности. Это одновременно прекрасно и… опасно.

Разумеется, среди тех, кто отправился на поиски сокровища были и те, кто размышлял точно так же, как и Лэтэя. И, видят Вечерние Звезды и слышит Высокое Небо, Хаджар желал того, чтобы все рассуждали так же, как его друг.

Но…

Это было не так.

Большинство отправились вовсе не поддерживать свою родину и оберегать простых работяг и землепашцев от монстров. Они отправились за властью, силой, богатством и лучшей жизнью в первую очередь для себя и своих близких.

И в этом не было ничего отвратительного или неправильного. Лишь природа — не более того.

— Этот город, — Хаджар перевел тему разговора. — почему у меня такое впечатление, что он, не пойми меня не правильно, могущественнее, чем ваша семья?

— Потому что чутье тебя не обманывает, Хаджар, — вздохнула Лэтэя. — Город Синих Крыш существует уже очень давно. У него есть своя армия. Свои могучие адепты. И дань он платит не ресурсами или людьми, а тем, что не вмешивается в дела десяти сильнейших семей и сект Земель. Потому что, по силе, даже без ключа и стелы, он равен им. Синие Крыши занимают нейтральную позицию.

Хаджар хмыкнул.

— И много таких городов в вашем регионе?

— Таких как Синие Крыши? Есть еще город Высохших Рек — он в полугоде пути на юго-запад. И город Алькатар — до него, даже на лучшем скакуне, добираться в районе двух лет на север. Он считается последним оплотом цивилизации на пути к Стране Льдов. Но те, кто уходили в путешествие в Страну Льдов, никогда не возвращались обратно.

— Потому что, по слухам, женщины там такие, — Хаджар с Лэтэей и не заметили, как добрались до ворот, а стражник, высказавшиеся про жительниц Страны Льдов, уже обрисовывал в воздухе понятные силуэты. — Кто, в здравом уме, захочет возвращаться сюда.

— Ага, Люкс, и парни там вот такие вот, — его напарница, женщина-стражник, тоже обрисовала силуэт. Причем использовала она для этого только предплечье. — Зачем им ты и твои дружки?

Стражник печально вздохнул и повернулся к Хаджару в поисках поддержки, но тот полностью проигнорировал глупца. Того стражник еще раз посмотрел на Лэтэю, чье лицо, наконец, выглянуло из тени зубца на парапете стены.

Стражник что-то хотел сказать, но у него перехватило дыхание и он густо покраснел.

Ну да, Хаджар начал забывать, что его друг (он не очень любил слово подруга, так как это звучало в чем-то оскорбительно — друг не имеет пола.) невероятно красива. Настолько, что у некоторых стражников выбивает весь кислород из легких.

— Три грамма за повозку и коней, плюс по одному с человека, — вышла вперед напарница парнишки. — И добро пожаловать в город Синих Крыш.

Глава 1490

Крепостная стена оказалась не такой уж и массивной, как выглядела издалека. Её толщина не превышала четырех метров, что по меркам тех же Империй казалось смехотворным. Правда камень, из которого она была выложена, количество чар, наложенных на неё и прочих укреплений намного превышали уровень безопасности Подземного Шепота или Звездного Дождя.

Сам же город, открывшийся взору Хаджара и Лэтэи, носившей теперь его соломенную шляпу, выглядел так же, как и большинство.

Спешащие по своим делам люди. Скользящие по мощеным брусчаткой улицам повозки и наездники, рассекавшие поток людей, не знавших о таких словах как «тротуар» или «правила движения».

Трактиры и таверны зазывали постояльцев. От городского рынка тянулся аромат приправ и пищи. Немного пахло навозом и нечистотами, струящимися по желобам под улицей.

Сами люди выглядели вполне привычно. Кто в свободного кроя одеждах, кто в камзолах и платьях, некоторые в охотничьих костюмах.

— И как мы попадем к наемникам? — спросила Лэтэя, тоже надвигая шляпу на глаза. Разумеется это срывало только её лицо, но никак не фигуру, не сглаживаемую даже свободным платьем.

— К наемникам нам и не надо, — ответил Хаджар. — нужно отыскать самую крупную, но не самую дорогую таверну.

Лэтэя повернулась к нему с немым вопросом.

— В самой дорогой таверне будут сидеть дворяне и…

— В Чужих Землях нет дворян, — напомнила Лэтэя.

— Богатеи, — исправился Хаджар. — у них достаточно денег, чтобы содержать собственных людей. Таким наемники не нужны. В тавернах среднего размера обычно обитают бандиты. Они предпочитают не светиться в крупных, чтобы не привлекать внимание стражей или охотников за головами. В дешевых…

— Бедняки, — подхватила Лэтэя. — у таких не будет достаточно средств, чтобы нас нанять. Да и шансов в такой компании у нас будет не так много.

— Схватываешь на лету, — улыбнулся Хаджар.

— Я может и не путешествовала столько же, как и ты, Ветер Северных Долин, но у меня достаточно извилин в голове, чтобы причислять себя к разумным, — мгновенно вспыхнула Лэтэя, а затем так же стремительно потухла. — прости, я не должна была…

Хаджар покачала головой.

— Я все понимаю, — тихо произнес он, после чего, куда веселее, продолжил. — Нам надо на базар!

— На базар?

— Разумеется! Где еще мы сможем прицениться к группам искателей удачи и сокровищ, как не в месте, где они покупают припасы в дорогу!

С этими словами они отправились в сторону, откуда доносились самые разнообразные запахи.

Все это время, пока они ехали по улицам, рассекая толпы людей и минуя тех, кто так же, как они, ехали на повозках или верхом на самых разных существах, Хаджар поглядывал в сторону принцессы. Он прекрасно понимал насколько тяжелы бывают душевные шрамы.

Особенно в самые первые месяцы.

Смерть Легкого Пера никак не могла обойти стороной Лэтэю. Она видела ситуацию иначе, нежели Хаджар. Для неё орден Ворона это те, кто сперва пытался разрушить семью интригой на местном турнире, что чуть не стоило жизни Лэтэи, а, в итоге, отправило к дому праотцов близкого ей человека.

И, не прошло и нескольких недель, как те же самые фанатики Врага всего сущего забрали у неё одно из самых ценных — забрали её детство и воспоминание. Забрали тепло и ощущение безопасности. Они забрали последнего, кто помнил детьми еще её собственного родителя.

Такое не проходит без следа ни для смертного, ни для адепта. Душа Лэтэи находилась в смятении

По хитросплетению улочек и проспектов они добрались до базара. Несколько кварталов, огороженных небольшими стенами с просторными арками. Около них путешественники оставляли повозки и привязывали лошадей.

Никто не переживал, что могут украсть из повозки или ездового. Для начала — вещи адептов были защищены их собственной магией. А во-вторых — по улицам постоянно курсировали стражи в начищенных до блеска доспехах и белых плащах.

Кроме них в городе, несмотря на то, что каждый здесь являлся адептом не ниже пикового Рыцаря Духа (последних было легко отличить по защитным амулетам, спасавших их души и тела от местной атмосферы) никто не носил брони. У некоторых она, как и в случае с Хаджаром, по внешнему виду не отличалась от простой одежды.

Большинство же обладали артефактами не ниже Императорского уровня плохого качества, так что они были заключены в амулеты. Одной мысли хватило бы, чтобы тело адепта мгновенно сковала броня.

Точно такой же, правда куда лучшего качества, висел и на шее Лэтэи.

Когда они привязывали коней к колышкам, то расслышали переговоры других адептов.

— Кажется, семья Катекан и семья Небесной Крысы уже отправились на поиски ключа и стелы.

— Да, я слышал что и группа наемников Багряного Хлыста тоже выехали.

— Нам стоит поторопиться. Провидица сказала про расколотое небом дерево и замерзший в земле огонь. Мне кажется, я знаю, где это место.

— Точно так же — я знаю где это место, говорят все в этом клятом городе. Нам стоит закупиться алхимией и продать свой меч подороже.

— Меч? У тебя секира, дурья башка.

— Сам ты дурья башка, это фигура речи. Неотесанный деревенщина.

Такие, и подобные им разговоры звучали со всех уголков базара. Люди стекались сюда с окрестных деревень, менее крупных городов и поселений, чтобы либо присоединиться за деньгу к какому-нибудь отряду и группе, либо самим попытать счастье.

— Ты что-нибудь знаешь про эти организации? — спросил Хаджар, пока они с Лэтэей ходили между торговых рядов и присматривались одновременно к покупателям и товарам.

— Не так много, — Лэтэя взяла в руки цветок из стекла и драгоценных, волшебных металлов. Продающего его пожилая леди что-то в этот момент обсуждала с другим клиентом. — Главной силой в регионе считается отец Тернес и его семья Терсин. Остальные не стоят такого пристального внимания… простите, милая леди, а сколько стоит этот цветок?

— Милая леди? — старушке плотного телосложения и не в самой дорогой одежде, Повелитель начальной стадии на излете лет, явно польстило такое обращение. — Ко мне в последний раз так обращались, когда я цвела так же, как этот Клетос в вашей руке.

— Клетос? — удивилась Лэтэя и еще раз посмотрела на цветок. — Я слышала, они растут только на севере. А кто его сделал?

— Мой отец, — улыбнулась старушка. — ой, нет-нет, не делайте такой взгляд. Скоро придет мой черед уходит к праотцам, так что я распродаю все, что имею.

— Разве к праотцам можно забрать деньги, милая леди?

— Нет, — развела руками адепт. Хаджар действительно чувствовал, как жизнь покидает её. Старушке осталось не больше сезона, может полгода. — Но у моих друзей есть долги и я бы хотела помочь им их погасить. Может хоть так я обрету шанс сесть за один стол с моим отцом в доме наших предков.

Лэтэя еще раз покрутила цветок в пальцах, а затем, отвязав тесемки сумы, высыпала на весы блестящего порошка.

— Тридцать шесть грам? Девушка, помилуй вас боги! Не возьму я с вас столько! Этот Солнечный Цветок не стоит дороже восьми!

Искуссно сделанный цветок, несмотря на то, что был огранен из камня и металла, выглядел как живой. Но старушка была права — он действительно не стоил таких денег.

— Я…

— Всего восемь грамм за цветок?! Ха! Я куплю вам, миледи, хоть всю оранжерею этой старухи, если вы сочтете что я достоин одного вашего мимолетного поцелуя.

Молодой парень лит тридцати, за спиной которого скучали бойцы с тем же гербом, что и на груди парнишки, указал на прилавок старушки. Она продавала различные изделия из камней и металлов. Украшения и безделицы. Они не имели никакого значения для адептов, кроме своей красоты.

— Вы верно не так меня поняли, достопочтенный…

— А ты? — парень подошел вплотную к Хаджару. Так близко, что тот не просто чувствовал ауру пикового безымянного, а непосредственно дыхание юноши на своем лице. — Раз ты так беден, что не можешь купить своей женщине безделушку, то как смеешь ты смотреть мне в глаза?! Проваливай отсюда, пока я не вышвырнул тебя из города!

Глава 1491

В любой другой ситуации Хаджар оставил бы на прилавке немного «денег», забрал цветок и вместе с Лэтэей они спокойно бы ушли по своим делам.

Он уже не был так молод и горяч, чтобы пытаться заткнуть каждую течь в бреши воспитания молодых «гениев». Тем более парень с гербом в виде трехглавого орла, держащего в когтях отрубленную голову дракона, не являлся ни тем, ни другим.

Из его рта пахло брагой — он был нетрезв и оттого его природная глупость и инстинкты рвались наружу. Он даже не видел лица Лэтэи — лишь её фигуру, но этого было достаточно, чтобы кровь из мозга, если таковой имелся, перетекла ниже пупка.

Да и гением по меркам Чужих Земель он не являлся. Может быть — чуть более чем просто удачливым, раз ему повезло родиться в семье достаточно состоятельной, чтобы с рождения пичкать свое чадо разнообразными ресурсами. Ну и обладал минимум способностей, иначе до пика Безымянной ступени, на одних лишь «припарках» не добрался бы.

Но его поза, движение глаз, то, как он держал ладонь на рукояти своего палаш — все это свидетельствовало о довольно скудном боевом опыте.

Хаджар, полностью игнорируя парнишку, повернулся к Лэтэи.

— Ты позволишь? — спросил он.

— Что ты за мужчина, пес, если тебе нужно разрешение женщины, чтобы лаять?!

Принцесса посмотрела на парня без тени эмоций, после чего ответила:

— Если тебе это так интересно, Хаджар, то — разумеется. Я пока пообщаюсь с этой прелестной женщиной.

Хаджар кивнул и повернулся обратно к парнишке.

Он не мог просто взять начать «разборки». Для начала — он даже в Лидусе не был настолько сексистом, чтобы предположить, что женщина сама не способна разобраться со своими проблемами. Служа в Лунной Армии генерала Лин смотреть на вещи под иным углом было бы попросту глупо.

Во-вторых — Лэтэя была воином. И забрать её «противника» было бы равносильно глубокому оскорбления.

Ну и не говоря о том, что она являлась его другом, а не его женщиной.

Да и сам Хаджар, побродив по Безымянному Миру уже не находил такого азарта, чтобы бросаться на спасения милых дам в беде.

— Я не знаю вашего имени, — произнес Хаджар абсолютно ровным тоном. — Отцы моих отцов учили меня, что необходимо представиться человеку, чтобы если у него или у его семьи возникнут вопросы, они могли задать их лично.

— Что?

— Меня зовут Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин родом из Северных Королевств, — представился Хаджар и слегка склонил голову, как этого требовали правила поведения вольных адептов мира боевых искусств. — Как зовут вас и откуда вы родом?

По толпе понеслись шепотки. Многие оставляли свои дели и подходили к прилавку, чтобы посмотреть, что же происходит. Вскоре вокруг Хаджара и парнишки с его людьми собралась целая толпа.

— Ветер Северных Долин?

— Я слышала про него песни.

— Думал он намного старше…

— Говорят, он в одиночку разрушил Подземный Шепот!

— Нет, он просто помог Галенону, главе Звездного Дождя.

— Да ладно? А я слышал, он убил Императора драконов?

— Императора? Там сейчас императрица. Ну та, которая теперь заключила равноправный союз с Империями Белого Дракона.

— Откуда ты столько знаешь?!

— Да буквально вчера спал со шлюхой из мест граничащих с регионом Белого Дракона.

— Так ты с ней спал или языками трепался?

Голоса волнами качались над застывшим в ожидании базаром. Стражники, которые пытались пройти к спорящим и на корню пресечь беспорядке, не могли прорваться через ряды любопытствующих.

— Ха! Ветер Северных Долин?! Сейчас мы проверим, насколько лживы слухи, которые ты о себе распускаешь!

Парень попытался обнажить меч, но вдруг понял, что не смог этого сделать. В тот момент, когда он уже выхватывал палаш, Хъаджар легонько ударил юношу в запястье и рука промахнулась мимо рукояти.

— Поверьте мне, — чуть устало вздохнул Хаджар. — вы не хотите обнажать меч, достопочтенный адепт. Назовите меня и мы решим с вами все вопросы, что у нас есть.

— Много тебе чести, бродяга, чтобы знать мое имя.

Парень снова попытался обнажить меч. На этот раз он даже смог немного выдвинуть его из ножен, но Хаджар, сделав полушаг вперед, слегка толкнул парня плечом в грудь и когда тот на миг потерял равновесие и взмахнул рукой, чтобы удержаться на ногах, вернул палаш обратно на место.

— Итак, как вас зовут?

— Да что это такое! Обнажи клинок и дерись со мной по-мужски, трус!

— Как я могу драться с тем, чьего имени и рода я не знаю. Это оскорбит моих праотцов.

Стоит признаться, в мире боевых искусств редко когда придерживались традиций и обменивались именами далеко не перед началом поединка. Порой вообще забывали об этом неписанном правиле.

Хаджар же просто не хотел лишнего кровопролития. Ну и, тем более, вряд ли стражники будут рады чужаку, который в первый же день в Синих Крышах выпустил кому-то кишки.

— Да я тебя…

Что атм собирался сделать этот парниша никто так и не понял. Он бросился вперед. Вокруг его кулаков даже какие-то энергии вспыхнули — видимо знал кулачные техники.

Хаджар, крутанувшись на пятках, пропустил нападающего мимо себя. Тот ненадолго запутался в подолах одежд, по которым плыли облака и сверкали звезды.

Этого времени хватило Хаджару, чтобы сорвать с парнишки ножны. Теперь палаш, чья рукоять, стоит отдать должное, не была украшена сверх меры и не выглядела ювелирным изделием, оказался в его власти.

Когда парень понял, что произошло, он повернулся к Хаджару и, бледным, схватился за порванную перевязь.

— Это ваше, — Хаджар на вытянутой ладони протянул ножны. — Хороший меч. Верный баланс. Средний вес. Принадлежал вашему отцу?

— Что ты хочешь этим сказать, бродяга?! Что я не достоин меча своего отца.

Юноша снова попытался выхватить клинок, но в этот самый момент Хаджар слегка толкнул ножны вперед. Парень сделал неловкий шаг назад и, когда ножны уже почти слетели с клинка, ловкий удар ноги Хаджара вновь вернул их на место.

— Да сделайте вы уже что-нибудь! — воскликнул парень, явно обращаясь к своим воинам.

Те, словно очнувшись ото сна, сделали шаг вперед.

Хаджар вздохнул и положил ладонь на рукоять синего клинка.

— Прошу, — искренне произнес он. — не надо.

Воины замерли. Каждый из них неожиданно почувствовал, что смерть дышит своим холодным дыханием прямо им в затылок.

— Прошу меня простить, достопочтенный мастер, — вдруг донеслось из толпы.

К Хаджару вышел мужчина средних лет. Левую ногу ему заменял железный протез, а правая рука оказалась лишена трех пальцев, начиная с большого.

— Мой сын, — левой рукой он заставил склониться еще больше побледневшего юношу. — порой бывает настолько глуп, что если бы не тот факт, что я лично принимал его роды, я бы подумал, что его родила не моя жена, да примут её праотцы.

Мужчина и парень были похожи, как две капли воды. Так что да — шутка оказалась не шуткой.

— Я рад приветствовать вас, — Хаджар чуть поклонился, как того требовал этикет. — Меня зовут…

— Я знаю, как тебя зовут, мастер. Позволь мне сгладить вину. Меня зовут Адагей, Стон Мертвого Дерева. Я младший брат главы семьи Геденид. Мы родом из долины Смеха.

Хаджар кинул быстрый взгляд в сторону Лэтэи. Та едва заметно кивнула.

Что же, если повезет — то компанию для похода за ключом они себе только что нашли. И все это — без единой капли пролитой крови.

Наверное, Хаджар взрослеет.

Глава 1492

Таверна, куда они перебрались, мало чем отличалась от сотен таких же, где уже бывал Хаджар. С той лишь разницей, что обилие блюд, которое здесь предлагалось, могло заставить завидовать некоторых королей. Что же до цен и контингента — вполне демократично. Как в случае с первыми, так и со вторыми.

— Прошу меня простить, — поклонился юноша. Но поклон он, все же, адресовал Лэтэе, а не Хаджару. — Меня зовут Артекай. Я сын Адагея, Стон Мертвого Дерева. Я приношу извинения за свое поведение. Хмель дал мне в голову. Обычно я не позволяю себе такого.

И действительно — протрезвев парнишка стал вести себя куда более сдержано. Хотя к Хаджару это отношения не имело.

Юные головы…

Было видно, что принцесса Звездного Дождя запала в душу мальчишке. А уж после того, как она сняла шляпу… разумеется, в разуме Артекая уже сложилась картина, где его недостойным соперником в борьбе за сердце красавицы являлся именно Хаджар.

— Меня зовут Азалия, — представилась Лэтэя.

В её волосах покоилась невидимая глазу заколка — особый артефакт, выданный им Галеноном. Тот работал лучше всякой техники маскировки или простых манипуляций с внешностью.

Любой, кто знал, как выглядит принцесса Звездного Дождя, при взгляде на Лэтэю ощутит смутное узнавание, но так никогда и не сопоставит её внешность с принцессой.

Как эта магия работала — Хаджар не особо понимал. Он никогда не был сведущ в колдовстве.

— Просто… Азалия? — уточнил Артекай, жестом подзывая к себе официанта.

Рыцаря Духа с защитным амулетом, тонкой талией и невероятно пышными бедрами. Таким, что на неё заглядывались большинство мужчин, но не позволяли себе лишнего. Редкий адепт, достигший высот развития, на трезвую голову мог позволить себе вернуться к низменным инстинктам.

Речь о цивилизованных, законопослушных адептах, разумеется. Бандитов и разбойников среди пиковых воинов мира боевых искусств было достаточно.

Их путь легче и приятней во всех смыслах. И не важно, что их души покроются позором праотцов.

— Просто Азалия, — кивнула Лэтэя-Азалия.

Проклятье! Хаджар никогда не любил подставных имен и легенд. Он часто в них путался.

— Куда держите путь, достопочтенный мастер? — спросил Адагей, когда официантка принесла за их стол, где они сидели вчетвером, жаркое и несколько кувшинов с соком диких ягод.

Алкоголь, на ближайшее время, находился под запретом по понятным причинам.

Остальные спутники отца и сына разместились за двумя столами поодаль. И насколько не был бы дружно настроен Адагей, его подчиненные сидели так, что отрезали все выходы к отступлению.

— Прошу, достопочтенный Адагей, Стон Мертвого Дерева, — Хаджар выставил перед собой пиалу с соком, держа оную обоими руками и чуть склонил голову. — можем ли мы оставить формальности мира боевых искусств?

Адагей тоже взял пиалу обеими руками. Она слегка подрагивала и при виде этого губы Артекая сжимались в тонкую линию. Видимо за ранением Адагея, которое, несмотря на его уровень развития Небесного Императора начальной стадии, не заживало.

В какую бы историю не попал младший главы семьи Геденид — она явно имела весьма специфическое содержание.

Впрочем — как и все такие истории…

— Почту за честь, Хаджар, — ответил он.

Чокнувшись пиалами, они отпили немного, а затем, как и требовал этикет, пожали друг другу руки крепко сжав предплечья.

— Позволь мне повторить свой вопрос, Хаджар, — Адагей куда свободней, чем прежде, откинулся на спинку стула. — Куда вы держите путь с прекрасной Азалией? Признаться, при виде вашего лика, воительница, мне все сложнее винить своего сына. Будь я на десять веков младше, я бы…

— Боюсь, достопочтенный Адагей, — Лэтэя провела пальцами по древку копья. — я бы не была столь же обходительна, как мой спутник.

— Спутник? Просто спутник?

— Я её друг, — немного устало вздохнул Хаджар. Он уже представлял сколько раз за это путешествие они попадут в такую ситуацию.

Брови Адагея слегка приподнялись, а в глазах Артекая зажглась надежда.

— Ты веришь, что у мужчины и женщины может быть дружба, Хаджар? — спросил калека. — За свои тридцать четыре века, я никогда не встречал такого.

— Я верю, что у друга нет пола, Адагей, — спокойно пояснил Хаджар. — но, прошу меня простить — если вы позвали нас сюда, чтобы обсудить наши с Азалией взаимоотношения, то вынуждены откланяться. Мы не располагаем временем для светских бесед.

— Прошу простить, если как-то обидел, — Адагей поклонился Лэтэе и повернулся обратно к Хаджару. — я еще не встречал дев такой красоты. Даже мой, стариковский взор, оказался затуманен. Я лишь слышал, что принцесса Звездного Дождя может быть столь же красиво. Ты ведь бился среди копий, — Адагей сделал ударение на это слово. — Галенона, так ведь? Что скажешь на этот счет?

Покалеченный лис — все равно, лис. Но Хаджар уже не был тем юнцом, что прежде, чтобы попадаться в такие простые ловушки слов.

— Галенон предложил мне щедрую оплату и дело было правое, если ты об этом, Адагей, — взгляд Хаджара стал тяжелее. — Если же ты о женской красоте, — Хаджар поднял правую руку и указал на запястье, где покоился простой, самодельный обручальный браслет. — Для меня в этом мире есть лишь одна женщина.

Адагей, проведя пальцами по своему браслету, чуть сдержано кивнул.

— Я слышу боль в твоих словах, мастер, — произнес он. — поверь мне — я знаю, какова она на вкус. Таков удел воинов и странников — терять на своем пути тех, кто будет ждать нас у порога дома праотцов.

Галенон, Эссенин, Адагей, Хаджар — все они потеряли своих спутников на пути развития. И эта боль… её сложно с чем-то сравнить. Словно кто-то оторвал даже не половину твоей души — а вырвал её с корнем, оставив лишь жалкую телесную оболочку, знающую лишь плоть, но не дух.

— Я лишь хотел узнать, куда вы держите путь, — перевел тему Адагей. — быть может наши пути могут идти в одном направлении. А если не так, то… Семья Геденид не обладает такими же ресурсами, как и Звездный Дождь, так что большой оплаты я предложить не могу. Но, может, вас заинтересует возможность узнать нечто новое о пути развития, мастер. И получить долю от добычи, в случае если такая попадется на нашем пути.

Хаджар отпил еще немного сока. Вяжущий и терпкий. Он никогда такой не любил. Так же, как и не любил наемников. Увы, несмотря на это, ему часто приходилось пить подобную отраву и выдавать себя за солдата удачи.

— Мы можем это обсудить, Адагей. Но тебе надо предлагать нам обоим, а не мне одному. Я не хозяин Азалии.

Глава 1493

— Миледи Азалия, — чуть склонил голову Адагей. — Не сочтите мои слова за грубость, но я не раз и не два слышал имя мастера Ветер Северных Долин. А недавно я видел своими глазами его способности. Что же касается вас, то…

Лэтэя коснулась копья и позволила своей ауре выплеснуться наружу. Благо, когда сила пикового Безымянного адепта хлынула в таверну, принцесса сокрыла искру терны.

Вряд ли бы здесь нашелся хоть кто-то, кто смог бы её почувствовать, но никогда не знаешь, чего ожидать от видевших жизнь адептов. Какие секреты они могут таить и какими артефактами располагать.

Некоторые из посетителей таверны, когда их коснулась аура Лэтэи, вскочили на ноги. Другие, кто посмелее и посильнее, смогли обнажить оружие. Большинство остались сидеть с бледными лицами и дрожащими руками. Не потому, что испугались — просто на краткий миг сила Лэтэи оказалась выше, чем уровень, с которым они могли справиться.

Такова суть разницы в силе между элитными и простыми адептами. Первым достаточно усилия воли, чтобы полностью подчинить себе последних.

— Миледи, — к столику, держась за защитный амулет, подошел вышибала таверны. В каждой есть такой. И все они словно были рождены одной матерью и одним отцом — настолько похожи друг на друга. — не могли бы вы…

— Да, разумеется, — Лэтэя отпустила копье и посетители смогли вздохнуть свободно.

Еще какое-то время в зале было тихо, а потом таверна вернулась к своей привычной жизни. Лишь некоторые изредка посматривали в сторону прекрасной и чрезвычайно могущественной воительницы и сидевших рядом мужчин.

— И почему же песни поются только о Ветре Северных Долин, — чуть натянуто улыбнулся Адагей. — вы, миледи Азалия, заслуживаете не меньше славы и почета.

— За славой издревле охотятся мужчины, — Лэтэя поправила золотые волосы и вернулась к трапезе. — Полагают, что так им будет проще залезать под юбку к глупым и молодым.

Адагей с Хаджаром поперхнулись. Артекай чуть гуще покраснел. Лэтэя была его младше, но такова особенность красивых женщин, знающих о своей красоте. Они могут вогнать в цвет даже пожилых стариков, если у тех не было достаточно опыта по жизни в этом вопросе.

— Поговорим о цене, — предложил Хаджар. — Что вы можете нам предложить, Адагей?

— Без того, чтобы обсудить дела с братом, — калека ненадолго задумался. — по одной капле за день похода. Возможность изучить то, что мы найдем и если найдем. И все, что сможете добыть вашим мечом и копьем.

Хаджар хмыкнул.

— Щедрое предложение, — теперь пришел черед Хаджара откидываться на спинку стула. — не посоветовавшись с братом… я так понимаю, ситуация в вашей семье такова, что, возможно, нам придется с ним столкнуться.

— Боюсь вы не правильно меня поняли, — улыбнулся Адагей. — в нашей семье мир. Ни я, не сын, не претендуем на главенство. Просто мой брат не любит города и остался в лагере. Мы его разбили в полудне пути на север от Синих Крыш.

Хаджар прищурился. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но жизненный опыт подсказывал ему, что от того, скорее всего, это действительно являлось ею — правдой.

— У вас есть все полномочия? — на всякий случай уточнил Хаджар.

Адагей достал простой нож и провел им по ладони, произнеся нужные и верные слова клятвы.

— Вечерние Звезды, — выдохнул Хаджар. — Иногда это так удивительно…

— Встретить семью, которую не раздирает борьба за власть?

— Именно.

Адагей снова улыбнулся.

— Наши земли не просто так называются долиной Смеха, мастер Ветер Северных Долин. Мы живем простой жизнью в очень удаленном месте. Растим детей и виноград, из которого делаем чудное вино и крепленую брагу, — на последних словах калека скосил взгляд в сторону Артекая. — За что нам воевать? За то, чей виноград первым поспеет? Увы, на это воля лишь богов.

— А ваши… — Хаджар указал на ранения самого странного фермера, которого встречал на своем пути.

— Это? — Адагей поднял покалеченную руку, а затем постучал ей по протезу. — последние несколько веков по границам наших земель начали мигрировать монстры. Самых разных видов. Я не знаю, с чем это связано, но они двигаются строго на север. Хотя раньше мигрировали на северо-восток.

Все дороги ведут на север, мой принц. Хаджар вспомнил слова Южного Ветра — своего первого учителя, да будет его перерождение благостным.

— Что же, если все так, то мы, — Хаджар повернулся к Лэтэи, та, играя свою роль, сдержано кивнула. — будем рады предоставить вам наши меч и копье. С одним небольшим условием.

Адагей чуть напрягся.

— Каким? — спросил он.

— Мы едем в нашей повозке. Отдыхаем у своего костра. Мы не подчиняемся приказам. Мы обещаем оберегать вас и ваших людей. И выполнять все, что в наших силах, чтобы соблюсти сделку. Но мы не станем жертвовать своими жизнями, если все пойдет не так, как запланировано. У нас свой путь. У вас свой путь. Они не идут рядом. Лишь пересеклись.

Недолго, пару секунд, Адагей и Хаджар играли в гляделки. Синие глаза против карих. В итоге результатом их сражения стала верная ничья.

— Я вижу, это не первый раз, когда ты продаешь свой меч, Ветер Северных Долин, — тихо произнес Адагей.

Хаджар вспомнил те полвека, что странствовал в облике смертного по границе Империй региона Белого Дракона. Он со счета сбился, сколько раз в те времена ему приходилось подписывать контракты наемника. И еще чаще — как часто его при этом пытались обмануть или подставить.

— Таковы наши условия, — твердо произнес Хаджар.

Адагей задумался. Признаться, будь это не так — согласись он сразу, Хаджар бы развернулся и ушел. То, что он предлагал, мало относилось к понятию наемник — скорее, к пониманию «временный союзник». Почти столь же равноправный, как и все прочие участники забега за сокровищами.

Адагей это понимал.

— Надеюсь, брат поймет меня, когда я скажу, что пошел на такие уступки ради меча Ветра Северных Долин, — произнес, наконец, Адагей и протянул руку. — не помню, чтобы какой-то другой адепт, пришедший из других земель, так же быстро завоевал бы себе имя и почет здесь, в Чужих Землях.

Хаджар пожал предплечье и произнес.

— Тогда договор.

— Миледи Азалия? — обратился Адагей.

Лэтэя лишь сдержано кивнула.

— Что ж, — Адагей явно произнес это с облегчением. — Тогда предлагаю присоединиться к лагерю. Признаться — я и сам не в восторге от городов. Не говоря уже о том, что молодые здесь теряет голову.

— Отец, я ведь уже сказал, что это была просроченная брага!

— И ты называешь себя уроженцем долины Смеха?! В твоем возрасте я пил вино вместо воды и мой рассудок всегда оставался трезв!

— Именно поэтому ты женился восемь раз, пока не встретил маму?

— Я сказал, что не пьянел, сын, а не то, что не был глуп.

Хаджар засмеялся. Он так и не понял, нравится ему или эти люди или нет.

Впрочем, как и всегда.

Глава 1494

Несмотря на слова Адагея, из города они выехали лишь к вечеру.

(прим. автора: «Забыл прикрепить изображения города. Вот оно»)

Людям семьи Геденид, в число которых так же входило несколько наемников, требовалось сперва закончить со своими делами. Закупить алхимию, защитные амулеты, некоторые артефакты. Да и Хаджару с Лэтэей-Азалией требовалось заняться тем же самым.

Разумеется, как и остальные члены отряда Абрахама, они взяли с собой из сокровищницы Звездного Дождя несколько жизне-спасающих артефактов — но те всегда являлись крайней мерой. Так что два новоявленных «наемника» так же, как и остальные, бродили по базарам и лавкам, в поисках относительно недорогой и качественной алхимии.

Всегда можно было бросить деньги на ветер, зайти в мастерскую к лучшему «зельевару» города и оставить там целое состояние за несколько пилюль. Но вместо этого можно было купить чуть больше и, может, не такой качественной «дряни», но при этом оставить в своем кошельке куда меньше места для ветра.

Хаджар особо не нуждался в деньгах, ибо не тратил их никуда, кроме пути развития. А ресурсы, которые ему требовались невозможно было купить на открытых рынках, да и вряд ли на закрытых аукционах такие продавались чаще, чем раз в несколько веков.

Но, тем не менее, он знал цену каждому медяку и каждому грамму эссенции.

Там, где не требовалась воистину невероятная алхимия, следовала обойтись без неё.

Ну и, чего таит, в сокровищнице Звездного Дождя он взял свою долю именно её — алхимией. Слишком часто в его жизни все зависело того — пополнит ли он свой запас сил во время боя или отправиться к праотцам.

Драгоценности ему были ни к чему. Меч или доспех он не сменит уже до конца своей жизни, ибо чем сильнее становился он сам — тем крепче была броня Зова, улучшенная королевой Мэб. А Хищный Клинок развивался самостоятельно, пожирая силу противников.

Так что, возможно, Хаджар являлся одним из немногих адептов-бессребреников.

— О чем ты задумался, Хаджар? — спросила Лэтэя.

Вечер опустился на долину. Слегка дрожали рессоры, когда они неспешно ехали следом за дилижансом и конными Адагея. Дорога легко ложилась под колеса повозки, а прохладные ветра ласково обдували распаренную городом кожу.

Чем сильнее атмосфера региона, тем ближе тело адепта находилось к состоянию смертного. Для тех, кто был рожден Практикующим или, чего выше — сразу адептом, такое состояние было сродни болезни.

Хаджару же оно навевало воспоминания.

Он посмотрел на звезды. Каждый раз, когда он путешествовал, ему светили все новые и новые ночные огни. Он уже давно перестал запоминать узоры ночной карты, отдавая это на откуп нейросети. Прошли те времена, когда он сам учился ориентироваться по звездам, чтобы не заплутать на пыльных тропинках мира боевых искусств.

— Просто, — ответил Хаджар. — просто старею.

— Стареешь? Тебе нет и двух веков. По меркам Чужих Земель ты ничуть не старше Артекая.

Тот, словно услышав Лэтэю, выглянул из дилижанса, бросил в их сторону быстрый взгляд и юркнул обратно.

— Наверное, — ответил Хаджар. — наверное…

Почему-то в такие ночи он всегда думал о тех, кто остался позади. Живых и мертвых. Чаще — мертвых. Его путь никак не заканчивался, но чем дальше — тем более одиноко ощущалась эта тропа.

— Теперь я понимаю, почему Древние скучают по Миристаль, — Хаджар привычно поправил ножны и чуть щелкнул поводьями, словно надеясь, что если лошади поскачут быстрее, он сможет умчать от этого ноющего чувства в груди.

— Миристаль… мне всегда нравились истории о ней. Кассий рассказывал древние легенды, а по ночам мне снились сны, — Лэтэя заправила волосы за ухо и чуть улыбнулась своим собственным воспоминаниям и той боли, что то грела, то рвала на части. Человеческая душа — странная штука. Хаджар это хорошо выучил. — Мне снилось о садах, похожих на ночь и о людях, выглядящих, как звезды.

Хаджар промолчал. Он не хотел говорить, что слова Лэтэи вызвали эхо в его сознание. Будто он и сам видел что-то подобное.

— Миристаль ведь погибла, так?

— Да, — кивнул Хаджар. — она сражалась на войне Небес и Земли, когда Черный Генерал второй раз отправился на войну против богов.

— А я слышала, что она пыталась спасти его из каменного гроба, где он спал вечным сном, но погибла.

— Легенды, — философски заметил Хаджар. — это ведь не история. Просто сказки.

Лэтэя посмотрела на небо. Туда, где когда-то сияла самая яркая ночная звезда, светившая в любой точке Безымянного Мира. Единственный спутник на вечно одиноких тропинках.

Теперь там была пустота.

— Ты прав, — только и произнесла она. — просто сказки.

Хаджар же знал, что порой это было не так. Порой история, пройдя лабиринт кривых зеркал, превращалась в миф, где под толстым слоем вымысла хранилась правда. Порой неприятная, зачастую — уродливая, но правда.

Интересно, какая правда останется о нем?

Как о человеке, который оставлял за собой лишь выжженную землю и трупы? Или как он воине, следующим за своей целью?

Хаджар много не знал о Безымянном Мире. Более того, проще было назвать вещи, о которых он имел представления, чем те, о которых нет. Но одно он знал точно — он не был героем. На нем не сверкали доспехи, он не спасал невинных и не облегчал жизнь обездоленным.

Он уже давно ничем не отличался от Примуса или Солнцеликого. На его руках было столько крови, что как бы не сложилась легенда о человеке с сердцем дракона, понятно было одно — в ней не будет места истории о славных подвигах.

И почему-то Хаджар находил в этом покой. В понимании, что внутри него живет зло. Как в прямом, так и в переносном смысле. И то, что он был способен на злые поступки.

Когда-то давно, Южный Ветер спросил Хаджара, может ли быть слабый человек — хорошим. И тот ответил — конечно может! Южный Ветер тогда промолчал.

Хаджар только теперь, спустя почти два века, понял почему. Слабый человек, неспособный на большое зло, не может быть хорошим. Ибо, чтобы не совершать зла, ему не надо каждый миг бороться с самим собой и вожделением пойти по простому пути.

Не совершение зла — еще не добро. А вот победа над своими демонами и добро вопреки им — это сила. И это то, что делает героя героем.

Увы, Хаджар, несмотря на все свои способности, все еще оставался «слабым человеком». Оно просто старался не совершать зла — не более того.

— Дурацкая ночь, — прошептал Хаджар, отгоняя от себя наваждение.

— Да, — таким же тоном согласилась Лэтэя. — дурацкая…

— Приехали! — закричали где-то впереди. — Вижу огни лагеря!

Хаджар с Лэтэей переглянулись, после чего он посильнее дернул поводья. Они ехали в лагерю семьи Геденид так, будто он мог спасти их от их собственных мыслей.

Дурацкая ночь.

Глава 1495

— Геданий!

Адагей, первым спешившись, крепко обнял высокого, сухого, поджарого мужчину, за спиной которого покоился боевой посох. Дробящее оружие, которое неопытные бойцы слишком часто, на свою беду, недооценивали. Хаджар пару раз сталкивался с мастерами посохов и битвы с ним не проходили так легко, как хотелось бы.

Сам глава семьи Геденид выглядел вполне приятно. В походном костюме-камзоле с высокими ботфортами, теплыми, но суровыми глазами, высокими скулами, несколькими глубокими шрамами от когтей на лице. Они не портили его — скорее добавляли весьма слабой конституции, коей обладали все мастера посоха, какой-то уверенности.

Не в собственных силах, разумеется. А уверенности окружающим в том, что этот человек не просто имя своей семьи и герб и не более того.

— Брат мой, — Геданий обнял Адагея так же крепко и радостно.

Это навеяло легкие воспоминания Хаджару, но не более того. Он давно уже перерос те события далекого прошлого. Эти шрамы, пусть еще и зудели иногда, остались лишь в глубине его души.

— Племянник, — Геданий прижал и Артекая.

— Брат, ты вернулся! — из шатра выскочила девушка, такая же легкая, как и её отец. За её спиной так же покоился боевой посох.

Логичное оружие для фермеров, привыкших бороться со зверьми. Металла у них, на заре веков, могло и не иметься. А вот палок — хоть отбавляй.

Удивительно откуда у Артекая имелся палаш — Хаджар успел заметить, что оружие в семьях Чужих Землях, пардон за каламбур, являлось семейным делом.

В Звездном Дожде лишь у единиц не имелось копья.

— Теккана! — радостно воскликнул Артекай и подхватил девушку. Её каштановая коса щелкнула хлыстом, колыхнулись небольшие, но высокие холмики груди и обнажилась под юбками атласная кожа стройных, как ствол ивы, ног.

Девушка явно привыкла проводить жизнь на природе. Она была похожа на быструю, горную лань. Но лань с длинным рогом которым, без всяких сомнений, она умела и могла пользоваться.

— Все, поставь мне, — нахмурилась Теккана. — мы же уже не дети.

— А, да, прости, — Артекай поставил девушку на место и отошел в сторону.

— Ты привел с собой новых людей, — заметил Геданий.

— Да, брат мой. Мы не даром ездили в Синие Крыши, — радостно кивнул Адагей. — Познакомься — это мастер Ветер Северных Долин и его спутница, прекрасная Азалия.

И вновь Хаджар стал свидетелем тому, как без его собственного на то ведома, его имя стало чем-то значимым в регионе Чужих Земель. В лагере, насчитывающим порядка пяти шатров, три дилижанса и сорок ездовых, послышались шепотки.

Люди отвлекались от своих дел, чтобы посмотреть на мастера, о котором пели в последние луны все барды и менестрели на сотни лиг вокруг.

Хаджар же, в свою очередь, воспользовавшись ситуацией, подсчитал количество участников похода. Всего пятьдесят три человека. Сорок мужчин и тринадцать женщин, считая Теккану и Лэтэю.

Ни одного адепта ниже Пикового Повелителя. Да и таких всего двадцать три человека. Остальные — Безымянные разных стадий. Теккана же, как и её отец, являлись Небесными Императорами. Начальной и средней стадий соответственно.

При этом Хаджар чувствовал, что девушка была не старше двадцати пяти лет.

Да уж — видимо алкогольный бизнес в Чужих Землях приносил совсем не плохие деньги.

Если честно — все это настолько сильно размывало представления о ступенях пути развития, что Хаджар все больше убеждался, что особого смысла в частных, а не общих случаях, в них не было. На пике пути развития все определялось личной силой и умениями, а не тем, сколько энергии помещалось в твоем источнике.

— И как вам наш отряд, мастер? — с искрой во взгляде поинтересовался Геданий.

Хаджар не очень прятал тот факт, что использовал волю и ауру, чтобы просканировать участников путешествия. Но, в то же время, заметить это было не так просто. Та же Лэтэя, из-за нехватки опыта, не смогла. Да и вряд ли кто-то, кроме Гедания, заметил, что его осмотрели внимательней собственной матери при рождении.

— Будет непросто, — честно ответил Хаджар. — здесь нет и пяти человек, кто смог бы сражаться с Текканой или Артекаем.

— С вами двумя будет семеро.

— Значит мы путешествуем всемером, — заключил Хаджар.

По отряду послышались шепотки возмущения.

— Вы не стесняетесь в словах, мастер, — Геданий тоже заметил негодование адептов, уязвленных этими словами.

— Я скорее не хочу лишней крови, достопочтенный глава, — склонил голову Хаджар. — многие из тех, кто сейчас с нами, умрут. Они должны это понимать.

— Хм-м-м, — протянул Геданий. — Позволите?

Он снял со спины посох и, уткнув оружие в землю, оперся на него. Казалось бы свободная поза, полная брешей в обороне — но так счел бы лишь неопытный боец. На самом же деле Геданий выглядел в данный момент едва ли не как техника Эйнена — полностью облаченный в броню.

Посох, в основном, оружие защиты и молниеносной контр-атаки.

— В полную силу? — спросил Хаджар.

— Боюсь, я слишком стар для вас, мастер, — с сожалением улыбнулся Геданий. — Будь я моложе — с радостью сошелся бы с вами в дружеском поединке. Так что, прошу, пожалейте мои старые кости и заржавевшую честь.

— Ваши слова показывают, что вы достойный человек, — искренне ответил Хаджар и снова поклонился. — Прошу, будьте бдительны, достопочтенный глава.

— Разумеется, — серьезно ответил Геданий и вскинул перед собой посох в защитной стойке.

Хаджар отвязал ножны с перевязи. Он затянул тесемки на рукояти так, чтобы Синий Клинок не выскочил из ножен. Правда заключалась в том, что за последние месяцы он сделал слишком большие прыжки по ступеням лестницы развития.

Сперва резкий переход на среднюю стадию Безымянной ступени. А затем и осознание терны и объединение воли и сердца. Все это, с одной стороны сделало Хаджара сильнее.

Намного сильнее.

А с другой стороны — он теперь был сам для себя незнакомцем. И, не стоит лукавить — надеялся, что в этом приключении встретит достойных противников, с которыми сможет сойтись в поединке чтобы лучше понять собственные силы.

Одними лишь бесконечными тренировками в глубине симуляций нейросети сыт не будешь.

— Вы готовы? — уточнил Хаджар.

— Всегда, — без тени сарказма ответил Геданий.

— Что ж…

Хаджар высвободил все, чем владел. Энергии, мистерии, волю и терну. Но все это, вместо того, чтобы проявиться в реальности феерией разноцветных энергий, лишь коснулось его одежд, заставив облака плыть по ним быстрее, а звезды сиять ярче.

В следующий миг, который никто так и не успел осознать, Хаджар стоял позади Геданий и спокойно притягивал ножны к перевязи.

Ни примятой травы. Ни волны ветра. Ничего.

Никто даже понять не успел, когда мастер Ветер Северных Долин успел сделать свое движение.

Они видели его сперва в одной части лагеря. А затем, даже не моргнув, осознали стоящим в двадцати метрах. И, несмотря на давление силы Небесного Императора Гедания, несмотря на эффект от его Божественного артефакта — посоха, замедляющего движения противника.

Игнорируя броню такого же — Божественного качества, втрое снижающее силу удара врага.

Все равно — на щеке главы семьи Геденид алела маленькая змейка. Лишь небольшая царапина.

Царапина, оставленная мечом, заключенным в ножны.

Поражена была даже Лэтэя. Она никогда не видела, чтобы так двигалась даже Легкое Перо. Она сама смогла различить лишь едва заметную вспышку.

Как будто Хаджар обернулся ветром. Ветром, который двигался вместе со всем миром. Это выглядело невероятно красиво и столь же пугающе.

— Песни совсем не врут, — Геданий коснулся щеки и посмотрел на капли крови. — Вы все видели силу мастера Ветра Северных Долин. Уверен, другие семьи так же нашли себе мастеров, да и их собственные силы могут быть на сравнимом уровне. Если кто-то хочет уйти — лучше это сделать сейчас. Никаких штрафов или обид.

Через десять минут в лагере осталось ровно сорок человек.

Может это и было — добрым делом? Может Хаджар сейчас спас чьи-то жизни?

Он не знал.

Но надеялся.

Надеялся, что все еще мог причислять себя к «хорошим».

Дурацкая ночь.

Глава 1496

Сидя на козлах повозки, Хаджар смотрел на то, как постепенно вперед уходил отряд. Лэтэя, затушив костер, опустилась рядом и приставила к ноге артефактный арбалет.

Хаджар, посмотрев на костровища, оставшиеся после ухода Гедания и его людей, на арбалет, на палатки и спальные циновки, пришел к довольно парадоксальному выводу.

Чем дальше по пути развития, тем меньше адепты походили на смертных. Но чем ближе к пику этого самого пути, тем он больше похожи на смертных.

Хаджар уже давно не видел такого.

— Мне кажется, Артекай в меня влюблен, — произнесла Лэтэя, когда они уже какое-то время ехали по дороге.

Хаджар посмотрел на юную красавицу. В очередной раз он понял слова Древних, когда те говорили, что видели и проживали сотни тех ситуаций, которые казались в новинку некогда юному воину-принцу из Лидуса.

Хаджар вспомнил Шакха и Ильмену. И он вспомнил е чему все это привело.

— Я не лезу в твою дела, Азалия, — на последнем слове Хаджар прокашлялся, чтобы случайно не произнести настоящее имя девушки. — Но будет лучше сразу ему все объяснить.

— Я уже, — в голосе девушки сквозила усталость. — пока ты медитировал ночью, я зашла к нему в шатер.

Хаджар удивленно приподнял брови. Да будь в шатре хоть святой, принесший клятву целибата. Даже будь там лишенный мужского достоинства евнух. Когда к тебе в шатер заходит ночью такая женщина, как Лэтэя, первое, что тебе придется сделать — побороть свой инстинкт.

И это под силу далеко не каждому.

И уж тем более не наивному юнцу.

— Именно, — чуть криво улыбнулась принцесса. — он меня неправильно понял.

Хаджар припомнил как Артекай, когда они собирали лагерь, слегка хромал на правую ногу.

— Ты…

— Обошлась с ним максимально вежливо, — поспешила заверить Лэтэя. — ну, может быть, я повредила его правое колено, но ничего серьезнее перелома. Энергетическое тело я не задела. К вечеру восстановиться.

— Отлично, — вздохнул Хаджар и посмотрел на головной дилижанс.

Там, внутри, находилось семейство Геденид. И, несмотря на все достоинства Гедания и Адагея, они все еще оставались богатыми купцами. Купцами, чье имущество испортили те, кому они платили за его сохранность.

У любой лояльности имелись свои границы. Хаджару не хотелось бы достичь их столь быстро.

— Там была Теккана, — теперь пришел черед прокашляться Лэтэи.

Хаджар медленно повернулся к ней и столь же медленно приподнял брови.

— Они думали прельстить меня тешить свою плоть втроем.

Если до этого брови Хаджара лишь слегка приподнялись, то теперь они едва ли коснулись линии его седых волос.

— Я…

— Ага, — кивнула Лэтэя. Она тоже выглядела несколько настороженно-встревоженной. — Все именно так.

— А они же…

— Брат и сестра. Двоюродные, конечно, но все равно…

Хаджар мотнул головой. Нет, он не был ханжой. И верность своей жене хранил исходя из совсем других соображений. Это был его личный выбор, к которому он никого не призывал.

Тем более у адептов, проживших десятки веков, были очень… своеобразные представления о «утехах плоти». Но в шатре находились молодые ребята — родственники.

— Я слышала, что у жителей долины Смеха очень… свободные взгляды на жизнь. До меня доходили слухи, что нынешний глава семьи Геденид и его брат — плоды инцеста ближайших родственников. Но увидеть своим глазами… Хаджар, чтобы ты понимал, он заявил, что все равно меня добьется.

Хаджар промолчал.

Воистину — приходить в чужие земли со своим уставом — глупая и пустая затея.

И, сам не зная почему, он засмеялся. В голос. Почти до слез.

— Тебе смешно?! — то ли возмутилась, то ли не поняла Лэтэя. — Это не тебя под покровом ночи пытались соблазнить брат с сестрой!

От этих слов Хаджар засмеялся лишь еще громче.

Так, привлекая внимания скачущих рядом с дилижансами и старенькой повозкой всадников, они и продолжили свой путь, пока не столкнулись с тем, что еще надолго останется в памяти Хаджара. А забудь он об этой встрече — у него всегда имеется несколько жутких шрамов, чтобы вспомнить…

***

— Вижу, прекрасная Азалия рассказала тебе о вчерашнем событии.

Хаджар, будь он на сотню лет младше, подавился бы своей похлебкой. Но вместо этого он лишь подвинулся в сторону, освобождая Адагею место около костра.

Вот уже три дня они путешествовали куда-то на юго-юго-восток. Хаджар смутно ориентировался по местным звездам и если не «встроенный» компас нейро-сети, то давно бы потерял чувство направления.

Но оно и не удивительно.

Вокруг них лежали бескрайние степи, иногда сменявшиеся заливными лугами, зелеными покровами накрывавшие невысокие, скалистые холмы.

Лишь вдалеке, куда дальше вела дорога, поднимались невысокие джунгли. Не такие густые и цветастые, как в Карнаке. Скорее просто своеобразный лес. Еще дальше, позади джунглей, линия горизонта накрывала обнаженные солнцу скалы, чем-то напоминающие клыки.

— Не суди строго, Хаджар, других людей, — Адагей налил вина и протянул Хаджару, но тот отказался. В такие ночи и вечера он часто возвращался воспоминанием в тот то ли сон, то ли явь, навеянную шаманом орков. Те три года, что он провел в забвении на дне бутылки, часто давали знать о себе. — Твой взгляд похож на взгляд человека, находившего покой на дне кувшина.

Адагей был немного удивлен.

Что же — теперь они находились на равных.

— Мой отец был братом моей матери.

Нет, все же, Хаджар, подавился похлебкой.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь? — спросил Хаджар, утирая губы. — признаться, это не то, с чем стоит делиться с каждым встречным.

— Вот и я об этом же, — вздохнул калека и отпил вина. — То, что одним кажется чем-то невероятным и срамным, для других — в порядке вещей. Наша долина, Хаджар, очень далеко. В неё ведет единственная трапа, десять месяцев в году закрытая из-за монстров и аномалий.

Аномалии… Хаджар много про них слышал, но никогда не видел собственными глазами. Прям как про шаровые молнии, про которые ему рассказывали в госпитале на Земле.

Вроде они и существовали — но никто их никогда сам не видел. Разве что по чужим рассказам.

— Я хочу, чтобы ты понимал, что для нас значит возможность найти эту силу, — Адагей оставил кувшин и, поднявшись на ноги, направился обратно в свой шатер. — Для кого-то это просто власть или новые ресурсы — для нас же единственный способ разорвать, во всех смыслах — порочный круг. Это наш единственный путь к свободе.

Хаджар остался один у костра.

Лэтэя медитировала в повозке.

Хаджар снова посмотрел на звезды.

Проклятье…

Глава 1497

В прямом смысле — вытянув короткую палочку, Хаджар самозабвенно рубил кустарники и странные растения, похожие на листья, растущие прямо из земли. Синий Клинок не встречал особого сопротивления, хотя и приходилось прикладывать немалые усилия.

Вряд ли даже Пиковый Повелитель без Божественного артефакта смог бы так же продуктивно прорубать дорогу сквозь джунгли для «каравана».

А именно этим в данный момент и занимался Хаджар.

Раз за разом, взмахивая мечом, он оставлял позади себя срезанные деревья, превосходившие по крепости стены Даанатана и прочую зелень, которая могла бы стать лучшей артефактной броней в Море Песка.

— Почему ты делаешь это своим мечом? — внезапно спросил Артекай.

Он составлял компанию Хаджару, но пользовался при этом странным артефактом, одновременно напоминавшим косу и топор. Явно старое орудие, знавшее не один десяток пар рук, владевшим им.

Отгоняя гнус дымом, сочившимся из привязанных к их ремням тлеющим ароматическим свечам, они вдвоем прокладывали путь через заросли джунглей.

Свод зеленого цвета над головой был таким плотным, что несмотря на яркий полдень, здесь царили сумраки. Звучали крики животных, которые Хаджар никак не мог различить — и это несмотря на его более, чем вековой опыт следопыта.

Пели птицы.

Их пение сложно было отличить от криков тех самых животных. Так что Хаджар даже не знал — это твари летали или птицы ползали по земле.

Нетрудно догадаться, что джунгли он не любил почти так же сильно, как интриги.

— Чем плох мой меч? — спросил Хаджар.

Очередным взмахом клинка он перерубил дерево, диаметром в торс любящего пиво мужчины. Срез был настолько чистый, что его вполне можно было использовать вместо ювелирного стола.

С громким треском, поднимая целые облака гнуса, дерево упало куда-то в сторону, давай возможность Артекаю срезать позади Хаджара достаточно широкую тропу, чтобы проехал дилижанс и колонна конных.

Лэтэя в это время медитировала в повозке. После той… странной ситуации в шатре, она избегала встреч с юношей и его сестрой.

Хаджар её не винил. Он не знал, как повел бы себя, если бы любвеобилие родственников было бы направлено в его сторону.

— В том-то и дело, мастер Ветер Северных Долин, — Артекай орудовал странной косой ничуть не хуже, чем палашом. А им он пользоваться, все же, умел. В чем Хаджар сумел убедиться на недавнем привале, где юный потомок Геденид сошелся в тренировочном поединке с одним из умелых адептов. — Он прекрасен. И я не понимаю, почему ты не чтишь такое удивительное оружие. Кто бы его не выковал — он был одним из величайших мастеров. В этом я не сомневаюсь.

Хаджар посмотрел на синее лезвие, по поверхности которого птица Кецаль летела в сторону облаков, скрывающих звезды. Хищное острие черного цвета резко контрастировало с рукоятью и лезвием, покрытыми белыми полосами.

Действительно… его меч, по прошествии всех приключений, злоключений и битв, стал выглядеть несколько необычно.

Вот только не было в этом мире мастера, что его выковал. Синий Клинок являлся частью души Хаджара. Того, что называют Зовом.

Он никогда не знал ни наковальни, ни горна. Его не закаляли и над ним не пели молитву праотцам, чтобы те направляли оружие в руках владельца и берегли его от легких путей.

Может именно поэтому Хаджар, порой, выбирал именно их.

— Меч это инструмент, — с этими словами он рассек очередной ствол и ударом ладони перенаправил его в другую сторону.

Не будь его тело крепости Небесного артефакта, то это движение сломало бы ему все кости в руке и, скорее всего, повредило бы энергетическое тело.

— Не больше и не меньше, — Хаджар взмахнул клинком и волна синего цвета обратила в пыль здоровенный валун. — Нет особой разницы режешь ты им плоть или хлеб. Меч служит тебе и эта служба может быть разной. Были времена, когда я использовал его вместо удочки.

— Удочки?!

Хаджар даже обернулся на возглас. Артекай остановился как вкопанный. Его глаза одновременно отображали ужас, неверие и… омерзение. Как будто он… как будто он зашел в шатер, где плотским утехам предавались два родственника.

Не то, чтобы Хаджар зацикливал на этом внимание, но действительно — люди, несмотря на то, что в глубине души были одинаковы — что в Лидусе, что в Курхадане, что здесь, в Чужих Землях, чем-то, все таки, отличались.

— Я не могу поверить, что тебя действительно называют мастером меча! Как с таким отношением прекрасная Азалия вообще может…

Ах вот оно в чем дело.

— … даже находится рядом с тобой! Оружие нужно чтить и уважать, а не использовать его вместо садового инструмента и…

Порой, даже у адептов, чьи органы чувств способны постоянно сканировать область свыше одного километра, бывает такое ощущение, будто им что-то подсказывают инстинкты.

Чутье.

— … ты и сам, несмотря на свои странные одежды, выглядишь как деревенщина. Что за перья в волосах и эти странные фенечки. Разве это пристало для мужчины носить женские украшения?

Может птица не так пропела. Может животные закричали иначе. Или ветер вдруг сменил свое направление. Хаджар никогда не знал, что именно заставляло его сердце пропускать удар.

Он лишь знал — приближалось нечто…

— Замолчи.

— Чтобы ты знал — я не боюсь тебя, мастер! — Артекай отбросил в сторону свою косу и обнажил палаш. — Давай решим наш спор раз и навсегда. И тот, кто одержит победу, будет вместе с Азалией!

Хаджар едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лицу. Взмахнув рукой и призывая терну, он заставил Артекая рухнуть на землю, а затем и сам улегся прямо в грязь.

— Что… — едва слышно хрипел юноша. — Что это… за сила…

— Артефакт, — ответил Хаджар отговоркой, которая использовалась адептами чуть чаще, чем постоянно. — замолчи. Не произноси ни слова.

Видимо мальчик был не совсем лишен серого вещества между ушами, потому что, все же, замолчал. В его глазах отразилось смутное понимание происходящего.

Хаджар же, закрыв глаза, опустил ухо на землю. Он внимательно вслушивался в то, что говорила ему почва. А она могла многое рассказать.

Она рассказала, что в получасе севернее двигался отряд. Еще несколько рубак подравнивали путь перед дилижансами, чтобы те могли проехать.

Западнее, метрах в ста от отряда, в кустах притаился какой-то хищный зверь. Он едва различимо бил хвостом по земле и не решался напасть на караван.

С востока по деревьям скакали приматы. Они двигались с юга на север.

Хаджар открыл глаза — точно так же, с юга на север, летели птицы. Не ровными косяками и стаями, а хаотично — слишком активно размахивая крыльями.

И все движение, эхом разносившееся по почве, имело такое же направление.

— Проклятье, — выругался Хаджар. — у нас нет времени сбежать…

— Что? О чем ты?

— Возвращайся обратно как можно быстрее, — Хаджар поднялся на ноги и покрепче завязал ленту в волосах. — скажи, пусть готовятся к битве.

— К битве? — насторожился Артекай. Теперь его палаш смотрел уже не на Хаджара, а за спину последнего. — С кем? Кто-то из наших соперников?

— Не знаю, — ответил Хаджар и посмотрел на юг. Он постепенно чувствовал присутствие силы, с которой, до селе, еще не сталкивался.

Что же, он давно уже ждал достойного противника.

— Я его задержу.

— Что?

Хаджар не ответил, призвав имя ветра, он шагнул по воздушной тропе, оставив Артекая в недоумении, ибо тот еще не видел техник перемещения подобных этой.

Глава 1498

Хаджар сошел с тропы, когда ощущение чужого присутствия стало настолько велико, что ощущалось невероятной громадой, опустившейся на плечи. Под таким давлением он был не уверен, что сможет без вредя для себя идти среди облаков.

Легкий, как перо, объединенный с ветром, он стоял на вершине похожего на сосну дерева. Только вместо иголок, оно обросло зелеными отростками, похожими на травяные клыки. Следы крови на них ясно давали понять, что дерево питалось отнюдь не мелкой мошкарой или солнечным светом.

Но в присутствии ауры Хаджара, которую ту больше не скрывал, оно не смело даже пытаться покусаться на стоявшего на его вершине человека.

— Что за мощь, — одновременно восхитился и ужаснулся Хаджар.

Он с трудом мог удерживать имя ветра внутри своих души и тела. Давление ауры невероятного создания, возникшего будто из ниоткуда, превосходило все то, с чем сталкивался Хаджар и что не принадлежало к числу Бессмертных или древних.

Создание было так велико, что птицы, улетавшие от него прочь, казались на фоне гиганта белыми крошками, парящими над низкой травой, коей стали высокие кроны джунглей.

Холмы, позади создания, и вовсе выглядели не больше, чем простыми кочками.

Что же до твари — Хаджар находился от неё на расстоянии в несколько километров, но даже этого не хватало, чтобы полностью окинуть её взглядом. Похожая на саламандру, она вобрала в себя черты крокодила и пумы.

Закрытая в хитиновый панцирь, на которым огромными отростками пронзали облака костяные и каменные шипы. Но даже красный хитин не мог полностью скрыть её бугрящихся от силы мышц. Местами он врастал в них, а местами — они волной омерзительной плоти покрывали его сверху.

Из кровоточащей головы зверя, через разорванные пластины собственной брони, прорастали все те же каменные и костяные рога. Они создавали очертания сломанной короны, некогда накрывавшей создание.

В жуткой пасти создания торчали клыки. Они росли так хаотично и так криво, что сложно было представить, чтобы эта пасть вообще была способно закрыться, при этом не изранив само животное.

Природа не могла создать что-то подобное.

— Оно эволюционировало? — думал вслух Хаджар.

Но когда его глаза встретились с двумя желтыми прудами, Хаджар не увидел в них ни тени разума.

— Проклятье, — выругался он. — Это ведь…

Монстр запрокинул голову и огласил окрестности ревом, от которого вокруг него деревья обращались в труху, а по земле пошли самые настоящие волны. Каменный дождь сперва взмыл в небо, а затем жутким градом упал вниз.

Валуны размером с дома обрушивались на джунгли, превращая их в разбитое войной поле.

***

— Отец! Отец!

Артекай, запыхавшись, выскочил прямо перед косой одного из трудяг. Тот едва успел остановиться, чтобы не отсечь ногу юноши.

Едущий позади Адагей натянул поводья и остановил ездовых, тянущих дилижанс.

— Что такое? Почему ты не с мастером Хаджаром?

— Там… там… — ему не хватало воздуха в легких, чтобы закончить фразу.

Давление местной атмосферы оказалось слишком велико даже для Пикового Безымянного, не обладающего какой-то сильной техникой усиления плоти и энергетического тела.

Из дилижанса, откинув покрова, показался Геданий.

— Отдышись и скажи нормально, — серьезным тоном потребовал он.

Артекай взял паузу. К этому времени вокруг уже собралось достаточно участников похода, в том числе и Лэтэя, закончившая с медитацией.

— Он сказал, готовиться к битве.

— К битве? — переспросил Геданий. — К битве с кем? Артекай, сейчас не время и место для твоих розыгрышей и…

В этот момент дикий рев буквально расколол небес. Несколько из самых слабых адептов в отряде упали замертво. Их глаза вылезли из орбит, а из всех отверстий на теле и даже пор на коже — текла кровь.

Прямо за спиной Артекая, в паре метрах от юноши, упал огромный валун и еще несколько таких же летели прямо на караван.

Лэтэя и Теккана, не сговариваясь, взмыли в небо. Броня окутала их тела. Сверкнуло копье и загудел боевой посох, превращая камни и комья земли в труху.

— Боги и демоны, — выдохнул Геданий. — это Дикий Бог…

— Дикий бог? Зверь пытавшийся превзойти законы Небес и Земли и обрести бессмертие, но провалил испытание?

Геданий кивнул.

Артекай посмотрел в сторону, откуда донесся рев.

— И что нам делать.

— Среди нас нет того, кто может с ним справиться, — Геданий осветил себя священным знаменем. — Мастер Хаджар старается выиграться для нас время. Скорее! Все кто может — прорубайте путь на запад! Нам нужно обогнуть создание!

Лэтэя, заложив копье за спину, опустилась на пути отправившихся выполнять приказ Гедания. И несмотря на то, что она стояла спиной к ним и лицом к джунглям, ни у кого не возникало сомнений в её боевых намерениях. Аура могучего адептам волнами расплескивалась в округе.

— Госпожа Азалия! — воскликнул Адагей. — вы должны понимать, что мы не сможем помочь мастеру Ветер Северных Долин! Не в наших силах биться с Диким Богом! И пусть, пока он только-только провалил испытание и все еще слаб, все равно мы…

Лэтэя взмахнула копьем. Водяной поток, сорвавшийся с острия Звездного оружия был похож на жидкий звездный свет. И, пройдя через джунгли, не оставив на своем пути даже травинки — полностью поглощая и перемалывая все, что встретил на своем пути, он пронзил несущегося в сторону каравана Трирога.

Похожий на единорога, но с тремя рогами, черного цвета и восьмью лапами. Некогда могучий зверь последний стадии Духа оказался повержен всего одним ударом.

— Дикий Бог вызывал панику в джунглях! — прокричала Лэтэя. — Все, кто может сражаться — за мной! Не жалейте энергию! Мы прорубим обходной путь и защитим караван!

И, без тени сомнений, она распахнула за спиной белоснежные крылья, заставляя ахнуть зрителей и устремилась в созданный ей коридор, который уже наполняли монстры.

Её копье, окруженное потоками звездного, водяного света, не знало устали и промаха. Вскоре к воительнице присоединилась Теккана с Артекаем и те адепты, что были уверены в своих силах.

Лишь единожды, поймав момент для передышки, Лэтэя посмотрела на юг, откуда доносилось эхо от невероятной ауры создания. Она верила в своего друга. У того хватит сил, чтобы задержать Дикого Бога, пока тот все еще слаб.

— Я уверена, — прошептала она и вернулась к своей собственной битве.

Глава 1499

Создание, по размерам равное одной шестой Дааната, столицы Дарнаса, испытывало дикую боль от провала испытания Небес и Земли. Вместе с шансом разбить оковы времени и обрести бессмертие, оно потеряло разум, вернувшись к истокам своей звериной сути.

Огромный хищник, испытывающий немыслимую боль и ярость, с физической силой и энергетическим запасом, равным бессмертным.

Может именно поэтому их и называли — Дикими Богами.

Хаджар знал о них не так много, но ему было известно самое главное — первые несколько часов после провала испытания, зверь будет ранен и лишен половины своей силы. Иными словами, в данный момент он был равен по голой мощи примерно четырем пиковым Небесным Императорам.

Желтые пруды-глаза бешено вращались в поисках жертвы, на которую можно было бы излить всю свою ярость.

Хаджар, стоя на вершине дерева, не двигался. Он прекрасно понимал, что если отступит, то это может стоить жизни многим людям. Да, он не нес за них никакой ответственности и да, в его силах было сбежать отсюда, избавившись от ненужного риска.

Но…

Слова Южного Ветра звенели в голове набатом.

Хаджар обнажил меч и направил его на гигантскую тварь.

— Меня зовут Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин, — говорил он, снимая все печати и все оковы со своей силы, позволяя ей в полной мере пролиться в окружающий мир. Терна, энергии и мистерии вихрем кружились вокруг него, разнося океаны воли меча вокруг. Все, что находилось на расстоянии в сто шагов от Хаджара оказалось превращено в труху. И лишь одинокое дерево. На котором он стоял, уцелело. — Я пришел из королевства Лидус и я буду помнить тебя, могучий зверь, даже если ты потерял свой рассудок.

Монстр взревел, словно приветствовал Хаджара. Будто его разум, сравнимый с человеческим, все еще его не покинул, хоть это и было невозможно.

— Я назову тебя Древним Завром, — впервые Хаджар давал имя существу, которого Безымянный Мир еще не видел прежде — ибо каждый Дикий Бог являлся уникальным созданием. Не будет ни до, ни после, такого же существа, как этот Дикий Завр. — И я отправлю тебя на скалу твоих предков.

Высвободив всю свою силу и призвав имя ветра, Хаджар взмахнул клинком. Ему все еще сложно было контролировать столь могучие силы, так что ему пришлось помочь своем разуму и проложить русло для энергии, произнеся:

— Бесконечный ветер.

Синий клинок вспыхнул небесной синевой и реальность, разрываемая могуществом, ушедшим далеко за пределы Истинного Королевства Меча, вздрогнула, когда океан клинка заполнил пространство.

***

— Теккана! — воскликнул Артекай, но было поздно.

Крылатая Ядовитая Двупалая Обезьяна поднырнула под посох Текканы, бьющейся одновременно с целой стаей из таких же. Девушка отталкивалась от веток многочисленных деревьев, сравниваясь по скорости и легкости движений с порхающими в небе созданиями. Но сколь бы ни был быстр её посох, сколько бы не упало на землю убитых одним ударом тварей, она не смогла поспеть за всеми.

Артекай пытался дотянуться своей техникой до монстра, но было уже поздно. Ядовитые когти уже вонзались в подставленный под удар бок, как внезапно раздался крик прекрасной Азалии.

— Щиты! — одновременно с этим она вонзила копье в землю. Её золотые волосы засияли звездным огнем и взмыли к небу. Всех, кто находился на расстоянии в триста шагов, окутала сфера жидкого звездного света.

Монстр, уже было праздновавший свою победу, лишь коснувшись границы щиты, оказался мгновенно пронзен и измолот в труху. Словно каждый луч света на границе водяного щита обладал полновесной дробящей и пронзающей мощью боевого копья.

Но даже так адепты, достигшие подобных высот, не стали надеяться на технику Азалии.

И в этом было их спасение.

Все они, разом, использовали свои лучшие защитные техники и артефакты. Каждый из оставшихся в живых участников каравана, на какое-то мгновение, стал похож на живую крепость.

И в этом было их спасение.

Мгновением позже на джунгли обрушился океан воли меча. Все, что дышало, все, что летало, бегало или прыгало, на расстоянии во многие километры, превратилось в кровавый дождь из ошметков плоти и белых облаков костяной пыли.

— Что… что за невероятная сила меча, — выдохнул Геданий, когда океан схлынул.

— Быстрее! — закричала Азалия и продолжила прокладывать путь сквозь тех монстров, что океан меча лишь ранил, но не убил. — Нам надо поскорее убраться отсюда, пока они не начали биться всерьез!

Только сейчас самые сообразительные поняли, что прекрасная Азалия пыталась увести их подальше вовсе не от Дикого Бога, а от…

***

Хаджар, не сомневаясь ни мгновения, раскусил сразу несколько пилюль и энергия наполнила его опустошенный источник и тело. Только сейчас он в полной мере осознал, насколько могущественнее его сделало объединение воли и души. Двух из пяти составляющих пути развития.

И не только он сам оказался не готов к этой мощи, но даже его меч — Божественный Артефакт, усиленный духом — Птицей Кецаль, не смог заключить в себе всей мощи техники.

В итоге Древний Завр испытал на себе лишь четверть от мощи техники Хаджара, а оставшиеся три четверти эхом расплескались на многие и многие километры вокруг.

Древний Завр, с которого водопадами обрушались тонны крови, а в почву высокими скалами втыкались несколько отсеченных шипов и рогов, поднялся на задние лапы.

С диким ревом и неистовой силой, он обрушил их на землю. В месте, где лапы ударили, почва провалилась глубоким оврагом, из которого уже поднимались языки столь жаркого пламени, что каменные осколки, не успев подняться в небо смертельными снарядами, исчезало в коротких, ярких вспышках.

Лишь ударная волна, круша все на своем пути, устремилась в сторону Хаджара. Но даже её было достаточно, чтобы превратить горный пейзаж в ровную, зеркальную гладь.

Собирая силы воедино, Хаджар взмахнул мечом и синий разрез, величиной от земли до небес, возник перед ним тончайшим волнорезом.

Опыта Хаджара было достаточно, чтобы понимать, что ему не хватит сил разрушить столь могучую ударную волну. Но ему и не требовалось этого — было достаточно лишь её рассечь.

Когда же две половины некогда единого потока силы пронеслись слева и справа от него, то Хаджар все так же неподвижно стоял на вершине дерева. Битва с монстрами это не фехтование. Это чистое соревнование силы и мощи.

И, судя по тому, что по бокам от Хаджара образовались громадные ущелья, то перевес был явно не на его стороне.

Отправляя в рот еще несколько пилюль и буквально заливая силой энергетическое тело и ядро, он с трудом смог проговорить:

— Звездная Вспышка!

Глава 1500

Артекай, едва поспевая отбиваться от раненных зверей, все никак не мог понять что именно происходило в данный момент. Да, он видел навыки мастера Ветра Северных Долин, когда тот не дал своему противнику даже клинка обнажить. Он видел и его силу, когда он одним движением обозначил смертельный удар Геданию — сильнейшему воину, которого до селе встречал юноша.

Но то, что творилось перед его глазами…

Воительница Азалия и её копье, без устали разящее врагов потоками жидкого звездного света. Каждый выпад её копья, каждый взмах, оставлял такие разрушения, что казалось, если бы она не сдерживала себя, опасаясь задеть кого-нибудь из каравана, то в одиночку проложила бы себе путь через джунгли.

Да и вообще — остались бы после неё эти самые джунг…

И тут все застыло. Не как в прошлый раз, когда по джунглям прокатился океан меча, поражая все, что не обладала достаточной силой или защитой, чтобы сохранить себе жизнь.

Нет.

Это было что-то другое.

Битва давно уже снесла «крышу» леса. Плотные этажи сливающихся воедино веток и листьев обнажили жарящее полуденное солнце. И Артекай, за эти несколько минут, привык биться под палящим зноем и жаркой, почти огненной атмосферой.

Но сейчас, внезапно, небо почернело. Черные тучи, предвестники жуткой бури, с грохотом расколовшейся вселенной сомкнулись над его головой.

Но ливня так и не последовало. Вместо него, разъяренными драконами, из черных небес выныривали молнии, одновременно похожие на разбушевавшихся Хозяев Небес и исполинские мечи — точные копии клинка, которым владел мастер Ветер Северных Долин.

— Бам! — что-то ударило с такой силой, что даже у Артекая, несмотря на защитные амулеты, на которые не поскупился его отец, из ушей потекла кровь.

Несколько адептов за его спиной пошатнулись и упали. Благо жизнь еще теплилась в их источниках. Потерявших сознание и едва не отправившихся к праотцам на справедливый, последний суд, их взяли под руки и оттащили к дилижансам.

— Бам! — вновь громыхнуло и молнию, толищной с крепостную башню, сорвалась с неба. Пастью гневного дракона она понеслась к земле, пока не соединилась с синим штормом, несущимся к ней на встреч.у

— Что это?

— Это гром?

— Или боевые барабаны?

— Не двигайтесь! — воскликнула Азалия.

Она раскрутила копье над собой, а затем с силой вонзила его в землю древком. Копье всегда соединяло в себе два начала — невероятную наступательную мощь и столь же существенную защиту.

Возможно именно поэтому такая могущественная воительница, как прекрасная Азалия, обладала одновременно не только чудовищными разрушительными техниками, но и равными им — защитными.

Караван мнгновенно укрыл водяной купол, чем-то напоминающий звездное небо, только не черное — а голубое, похожее на гладь чистейшего водоема.

Волны ветра, вырывающие с корнями деревья, смалывающие в прах раненных монстров, уничтожая даже их Ядра — крепчайшие элементы Безымянного Мира, ударили по куполу.

Артекай не знал, выдержали ли бы стены его родного города этого ветра.

Азалия выдержала.

И при этом он не видел, чтобы она страдала под натиском невероятной бури. Будто бы… будто бы она могла не только защититься от неё, но и сразиться.

Артекай поднял свой палаш.

Он ведь был на две стадии ступени Безымянного «сильнее» мастера Ветра Северных Долин, так почему… почему он чувствовал… нет, даже знал — тот мог бы уничтожить весь их караван даже не обнажая клинка.

Монстры?

Монстры не жили в джунглях и не ходили в шкурах.

Монстры носили перья в волосах и звенели фенечками.

А еще монстры были невероятно прекрасны и держали в своих руках белоснежные копья, без особого труда накрывая непроницаемой защитной техникой целый караван из адептов.

Вот как выглядели монстры.

Теперь Артекай это знал.

***

Белоснежная молния окутала Хаджара. Кожа на его теле лопалась от энергии, находящейся за пределами возможности его тела. Как физического, так и энергетического. После объединения воли и сердца, его сила возросла, как он теперь понимал, не на двадцать процентов, как он предполагал ранее, а… пятикратно.

[Срочное сообщение носителю! Повреждение физического и метафизического тел: 35,5 %… 36 %… 36,5 %… Вероятность остановки всех функций носителя: 88 %…89 %…90 %… Прошу передать контроль вычислительному модулю]

Хаджар, как и всегда, проигнорировал сообщение клятой железяки. Может та и могла пользоваться его силой лучше, чем он сам, но это не означало, что он выберет легкий путь.

С него достаточно.

Достаточно этих легких путей. Не для этого он пролил реки своей и моря чужой крови. И не для этого он отправился в свой поход против Седьмого Неба.

Нет, только не когда он коснулся настоящей силы.

Больше никаких легких путей.

Глотку Хаджара разодрал его старый боевой клич. И будто снова за спиной стояла его верная Лунная Армия. И словно в ветре слышались их возгласы, удары клинков и копий о поставленные щиты.

А может это просто треск костей, что неустанно ломались и вновь срастались, когда молния, сорвавшаяся с небес, встретилась с вихрем бури, рожденной внутри самого Хаджара.

Может возгласы Лунной Армии — это звон от рвущихся мускул, стягивавших волокна. Все тело Хаджара, даже его одежда-броня, распадались и срастались заново, пока Звездная Вспышка набирала мощь.

Будь перед Хаджаром не обезумевший от боли и ярости Дикий Бог, а другой адепт, он бы успел десять раз отправить глупца, не знавшего мощи техники, которую пытался использовать, к праотцам.

Но зверь этого не понимал.

Вместо этого он лишь глубже вкапывался передними лапами в земляной провал, где уже пенилась лава и поднимались километровые языки пламени.

— А-а-а-а! — наравне с громом ревел боевой клич, полный ярости битвы и боли.

Будто не один, а два Диких Богах стояли посреди пылающих посреди шторма, джунглей.

Трекс костей Хаджара и звон рвущихся мышцы слился с эхом от разламывающегося энергетического тела. В глазах постепенно темнело.

[Срочное сообщение носителю! Повреждение физического и метафизического тел превышает допустимый предел: 64,5 %… 68 %… 70,5 %… Вероятность остановки всех функций носителя: 94 %…95 %…96,7 %… Прошу немедленно передать контроль вычислительному модулю.]

— Еще не все… — прорычал Хаджар.

Он потянулся дальше. Глубже внутрь Имени Ветра. Потянулся туда, откуда пришел его верный друг и брат. Потянулся на север. Он позвал его. Позвал на битву — эту и все последующие.

Хаджар не знал, откликнулся ли север на его зов или нет. Скорее — нет.

Север был горд и своенравен. Он не прощал слабость и не признавал силу. Ибо сильные на севере были лишь равными. Нельзя быть сильным там, где каждый шаг — балансирование на тонкой нити между обрывами жизни, где в провале раскрыла пасть неминуемая бездна.

Север был холоден.

Ко всем.

Можно было заслужить его уважение, но не дружбу.

Но, так или иначе, белые полосы вспыхнули на мече Хаджара и едва заметные руны потянулись по его рукам. Они скрепляли его сломанные кости, стягивали расходящиеся мышцы и сшивали кожу.

— Не достаточно…

Хаджар выдохнул и произнес:

— Техника Воина Ветра!

Глава 1501

— Проклятье… Ты действительно безумен, Генерал!

Артекай понял, что это произнесла Азалия лишь тогда, когда купол над его головой стал полностью непроницаемый. Свет редких звезд вдруг превратился в единое полотно холодного, серебрянного света и техника воительницы словно отсекла мир от окружающего мира.

Он не знал, что будь это иначе, его глаза бы вытекли от жара. Потому что где-то там, за многие километры от него, взревел Дикий Бог, заглушая своим ревом гром черных небес.

Он не видел, как еще мгновение назад возвышавшиеся, полные жизни и опасностей, зеленые джунгли попросту исчезли, оставив после себя лишь выжженую землю и обугленные остатки скал и камней, созданных силами сражавшихся.

Он понятия не имел об огненном вихре, диаметром больше, чем сам монстр от головы до хвоста. Он не видел той огненной преисподни, что закружилась и поднялась к небесам, зажигая их самыми яркими и горячими огнями.

Молнии из белых превратились в красные и пепел, собираясь в пылающие валуны, полетел кометами через небеса, возвещая о безумии монстра, потерявшего свой путь к вечности.

Огненной торнадо, похожее на пропасть в саму преисподнюю, воцарилось над землей. Оно зажигало облака и, кружа их с немыслимой скоростью, затягивало в свои пылающие недра.

Артекай не видел, как на одном единственном, уцелевшем в огненном аду дереве, стоял облаченный в молнии и шторм воин. И как в его левой руке постепенно формировался меч, созданный из бури.

***

Хаджар стонал, но держал. Он трещал по швам и дрожал осенним листом, но держал. Держал в своей левой руке второй меч. И сила, недавно превышавшая его предел в пять раз, ударила по его телу двадцатикратным перевесом.

Это как если бы муравей пытался удержать на себе вес целого дома.

Но Хаджар держал. В его теле искрами светился десяток целительных пилюль. Белые руны севера сияли на теле, пытаясь скрепить жуткие раны. Даже не порезы, а самые настоящие разрывы. Словно Хаджар постепенно исчезал внутри своей силы.

Ни один адепт не позволил бы все это использовать. Хаджар стоял на месте, беззащитные щенка, уже почти целую минуту.

Целую минуту он собирал силы для самого сокрушительного удара, на какой был когда-либо способен.

Сообщения нейросети потеряли всякий смысл:

[Срочное сообщение носителю! Повреждение физического и метафизического превысило допустимые показатели: 101,5 %… 103 %… 107 %… Вероятность остановки всех функций носителя: 100 %. Носитель нейтрализован, возможность передачи функций невозможна… Поправка. Вычисления. Носитель активен, прошу перед… Поправка. Вычисление. Носитель нейтрализ…]

Хаджар оскалился.

Дешевая жестянка.

Хаджар видел перед собой путь. Так ясно, как никогда прежде. Он видел перед собой свой путь и свою единственную технику, которую даже нельзя было назвать техникой.

Это то, о чем говорили Черный Генерал и тот мертвый бог?

Он не знал.

Но догадывался, что именно так должна выглядеть первая стойка Меча Пути Ветра — Истинный Бесконечный Ветер. У него пока не хватало сил, чтобы поглотить даже десятую долю её мощи, но сам факт, что он на краткий миг увидел свой путь, останется с ним на всегда.

Именно с этими мыслями, исчезая внутри потоков силы, он взмахнул мечами.

***

Артекай с ужасом посмотрел на Азалию, чьи глаза засветились сиянием ночных светил. Купол вспыхнул яркой вспышкой, но даже через неё мальчишка на миг смог увидеть нечто, что, возможно, не хотел бы видеть больше никогда.

Он давно перерос тот возраст, когда боялся монстров, таящихся в ночи.

Он так думал.

Он ошибался.

Гром пробился через купол. И Артекай услышал в нем хлопки крыльев. Будто нечто огромное, способное накрыть собой небо от горизонта до горизонта, явило себя миру.

Шторм закружился в вихре, раскалывающем землю в пыль. Синие молнии втянулись в него, превращаясь в мерцающие прожилки энергии. Черные облака вытягивались, молнии все чаще и чаще сверкали в их недрах.

Огромный птичий клюв, похожий на клинок, раскрылся на две половины. Вспыхнули голубые глаза небесной птицы. Из её пасти полился синий ветер, несущий в себе разрушение и меч.

Лишь краткое мгновение, а затем все снова скрыл купол Азалии. Артекай даже не знал, почудилось ли ему это или нет. Но этого было достаточно, чтобы вновь ощутить себя испуганным мальчишкой.

А затем все стихло.

Азалия выпрямилась, сплюнула жижу, оставшуюся от раскушенных пилюль и превратился в полосу звездного цвета, исчезнувшую где-то посреди выжженной пустоши.

Артекай нагнулся и зачерпнул ладонью еще горячий песок и пепел. Он посмотрел на юг.

— Проклятье…

Там, где раньше были горы, теперь куда-то вдаль тянулась тонкая, едва различимая взгляду полоса. Будто кто-то взял меч, равный по длине небесам, и разрубил сами горы и землю.

Никакого монстра не было. Небо постепенно светлело и солнечный свет возвращался обратно в этот бренный мир.

Джунгли исчезли.

***

Хаджар, тяжело дыша, в изорванной одежде-броне лежал в луже собственной крови. Белые символы постепенно сходили с его тела. Второй меч, выкованный из ветров северной бури, исчез. Но он, несмотря на раны, сломанные кости и разорванные мышцы, все еще крепко сжимал свой Синий Клинок.

У него на груди лежал маленький, размером с ноготь, камень похожий на янтарь. Янтарь, внутри которого весело танцевал огонек пламени.

— Ан…алаз.

[Запрос принят… Обрабатываю запрос. Запрос обработан. Повреждения физического тела носителя: 82 % Приблизительное время восстановления: 17 часов 43 минуты 26…25…24… секунды. Повреждения метафизического тела носителя: 14 % Приблизительное время восстановления: слишком мало метаданных.

Объект «Предположительное Ядро Дикого Бога». Выполняю анализ… Выполнять анализ невозможно: слишком мало данных и метаданных.]

— Бесполезная… железяка… — ухмыльнулся Хаджар.

Рядом с ним, из полосы звездного света, вышла Лэтэя. Она наклонилась перед ним и, достав из пространственного артефакта несколько пилюль и флягу с зельем, ничего не говоря всунула их ему в рот, а затем заставила запить самой отвратной бадягой, какую он когда-либо пробовал.

И это учитывая, что он пять лет провел в бродячем балагане Лидуса в роли раба-уродца. О многом, между прочим, говорило.

Но, стоило ему все это проглотить, как раны на теле начали затягиваться буквально на глазах.

[Выполняю перерасчет… Повреждения физического тела носителя: 42 %… 41,6 %… 41 % Повреждения метафизического тела: 12 %…11,8 %…11,2 %…]

Хаджар убрал назойливые сообщения и посмотрел в глаза Лэтэи.

— Спасибо, — произнес он.

— Ты мог бы дождаться меня, — нахмурилась она. — вдвоем бы справились с ним куда проще.

— Да… пожалуй… прости.

— Мужлан, — Лэтэя легла рядом. Она смотрела на синее небо. Такое чистое, что было видно тусклые звезды. Они ведь всегда были там. Не только по ночам. — Меня не нужно защищать, Хаджар.

— Да, я знаю, — кивнул он. — Но кто бы защитил караван?

— Караван… ты ведь понимаешь, что нам придется отобрать у них ключ? А без него стела бесполезна.

Хаджар ответил не сразу.

— У меня есть план.

Лэтэя выругалась.

Но Хаджар был верен себе.

Он слишком устал.

Устал от легких путей.

Глава 1502

Хаджар медленно перебирал струны Ронг’Жа. Мелодия лишь едва просыпалась на границе его сознания и он пытался ухватить её, чтобы помочь прийти в этот мир.

Над головой опять светили звезды.

Странно — раньше он не любил ночь. Да и сейчас не мог сказать, что наслаждался холодным светом запутавшихся и заблудившихся в черном бархате огней, но…

Ночью было спокойней. С севера приходили холодные ветра. Они остужали его шрамы. Как на плоти, так и на душе.

Отряд, после столкновения с Древним Завром, сделал марш-бросок и переместился на расстояние, немыслимое простыми смертными. Так что и называть его не имело никакого резона.

Хаджар просто вспоминал несколько морей, что они обогнули и гор, что успели перейти за эти неполных четыре дня.

Путь, который у простого смертного занял бы четверть века, они проделали за всего четыре дня.

Интересно, делало ли это его в меньше степени человеком?

— Боюсь, теперь они вряд ли захотят сидеть рядом с тобой, мастер.

Хаджар поднял голову. Рядом с ним, покачивая бутылкой из мутного стекла, стоял Адагей. Он зубами вырвал бутылку из горлышка и опустился на соседнее полено, заменявшее стул.

Отряд встал на ночной привал, чтобы позволить скакунам, не отличающимся особой скоростью восстановления запаса энергии, пополнить силы. Да и самим адептам требовалось помедитировать или, кому-то, банально отоспаться.

Вот только если прежде повозка Лэтэи и Хаджара стояла в кругу остальных дилижансов и скакунов, то теперь они находились на отшибе. И каждый раз, когда Хаджар встречался с кем-то взглядом, то адепты мгновенно прятали свой где-то среди собственных сапог и спешили отойти в сторону.

Он их не винил.

Никто не любил монстров.

Вне зависимости, какие шкуры те носили.

— А ты? — спросил Хаджар, продолжая перебирать струны Ронг’Жа.

Лэтэя пребывала в это время в глубокой медитации. Будучи столь молодой, она не могла себе позволить упустить самое цветущее время для развития, когда все усилия окупались стократ. Ведь чем дольше жил адепт на этом свете, тем сложнее ему прогрессировать.

— Я много видел в своей жизни, Безумный Генерал… так ведь тебя прозвали на твоей родине?

Хаджар кивнул.

Адагей протянул ему вино, но тот снова отказался.

Просто не хотелось.

— Как знаешь, — пожал плечами калека и снова приложился к горлышку. — Я тоже слышал пару песен о тебе… думаю, теперь услышу больше.

Хаджар отложил в сторону Ронг’Жа и вытянул перед собой ладонь. Одно усилие воли и из пространственного артефакта на ней оказался маленький осколок янтаря с запертым внутри язычком пламени.

— Знаешь, что это?

— Можно? — Адагей протянул руку.

— Пожалуйста.

Калека аккуратно взял нечто, оставленное после своей гибели Диким Завром. Он некоторое время внимательно разглядывал осколок, пока не вернул обратно.

— Это осколок души.

— Осколок души?

Адагей кивнул и отхлебнул еще вина. На этот раз куда больше, чем прежде. Он вытер рот рукавом, нисколько не заботясь о своем статусе богатейшего купца.

— Когда я был моложе и чуть более, — он похлопал себя по ноге. — чуть более целым, то достаточно побродил по Чужим Землям и ближайшим регионам.

— Представляю, — кивнул Хаджар.

Адагей с самого начала производил впечатление воина, которому не чужды сон на холодной земле и крыша из ливневого облака.

Калека отсалютовал бутылкой и продолжил.

— Я бывал в землях Сумречных Тайн, Хаджар. В кузне Бессмертных Адептов. И, признаться, это изменило мое представление об этом мире. Их павильоны… Хаджар — то, что ты видел в Синих Крышах, лишь тень того, чем владеет эта секта. Безымянных там не счесть. В залах стоят статуи сотен Бессмертных, что за тысячи веков покинули их стены. Ты силен, спору нет. Но я скажу так — я видел их соревнование. Поединки за ресурсы между Пятеркой Основателей.

— Пятерка Основателей? Пять могущественнейших семей и сект Чужих Земель?

— Именно, — Адагей снова отпил вина. — Если я правильно представляю твой уровень силы, мастер Ветер Северных Долин, ты на уровне личного ученика Сумречных Тайн. А таких у них двадцать три. Не считая семидесяти мастеров Секты. Тех, кто выбрал остаться в мире смертных и не проходить испытания Небес и Земли. Но не заблуждайся на их счет — они равны по силе самим Бессмертным. И оставшиеся четыре Основателя — каждый из них может выставить от двух, до пяти воинов, равных или превосходящих тебя по силе. И это не считая тех, кто предпочитает всеобщей славе и признанию — уединение наших бескрайних просторов. В общем и целом — в Чужих Землях найдется порядка полутора сотни тех, кто равен тебе или сильнее. И я уверен — наши конкуренты в этой гонке заручились поддержкой таких господ.

Хаджар не стал спорить. Он никогда не питал особых иллюзий на свой счет. Никогда в этой, прошлой, да и любой другой жизни ему ничего не давалось даром или легко. Он всегда сражался за свой кусочек звездного неба.

Адагей может смотреть на это так, что в Чужих Землях есть полторы сотни адептов, сильнее Хаджара, он же смотрел иначе. За неполных два века своего пути, из простого смертного, он стал тем, кто на весь смертный край Безымянного Мира находился в двух сотнях сильнейших адептов.

Что же… может быть его путь на Седьмое Небо — не такая уж и авантюра.

— А что Север?

Адагей фыркнул и подавился вином. Сплюнув в костер, он посмотрел на бутылку, а затем кинул её туда же.

— Север? А вот что, — он вытянул свой протез и продемонстрировал покалеченную ногу. — Я тоже думал отправиться туда. На Север. Граница мира смертных. Берег Вселенского Моря. И, знаешь что я там нашел?

Хаджар пожал плечами.

— Вот именно, Хаджар! Вот именно! Ничего. Ледяная пустошь на многие и многие лиги вокруг. Монстры. Безумные от голода и вечной битвы за жизнь. Нет никакого Севера, Хаджар. И Нет никакого Вселенского Моря, отделяющего смертных от Бессмертных. Проклятье! Я даже не знаю, что происходит с теми, кому удается пройти Испытание Небес и Земли, — Адагей в очередной раз сплюнул и опустил взгляд в костер. Танец пламени отражался в его зрачках, буквально сжигая воспоминания о далеком прошлом. — Может они тоже, как эта тварь, впадают в безумие и сгорают за считанные годы. Дикие Боги… они живут чуть дольше смертной кошки. Десять, может двенадцать лет, а затем исчезают в Реке Мира. Как и те адепты, что провалили Испытание. Либо смерть — либо край Вечных. Легенды гласят, что Вечный должен пересечь Вселенское Море, чтобы попасть в страну, где не властно Время. И лишь у Вечных есть на это силы. Я слышал сказки от матерей моих матерей и те говорили, что были герои, пытавшиеся пересечь Вселенское Море. Что они встречали на своем пути удивительные подводные страны, боролись с невероятными чудовищами, а потом… — Адагей отмахнулся. — Все это сказки, мастер. Может и нет никаких Бессмертных. Богов и Демонов. Фейри и духов. Все это — бред. Те герои, что нашли Север и отправились в плавание — просто легенды.

Хаджар посмотрел на осколок в своей руке.

— Ты сказал, что это Осколок Души и рассказал мне о сказках своего детства. Зачем?

Адагей повернулся к нему и, вздохнув, провел рукой по волосам.

— Каждый из нас сам выбирает от какого рока ему пасть, да? — печально улыбнулся он каким-то своим мыслям. — Одна из легенд гласит, что чтобы найти народ Севера, нужно убить Дикого Бога. Само по себе — встретить такого — уже невероятная удача. Ибо они живут мало, а появляются редко. Но убить… Может тебе на роду написано, Безумный Генерал, стать одним из тех, о ком уже наши жены, став матерями матерей наш потомкам, будут рассказывать песни. Но если когда-то окажешься в ледяных пустошах севера, то достань этот осколок и следуй за языком пламени. Он укажет тебе путь. Но мой тебе совет — забудь. Построй себе город — у тебя хватит на это сил. Или, проклятье, иди завоюй какой-нибудь регион или Империю. Заведи себе новую жену. Проживи остаток времени в покое и мире. Пей вино, пока не высохнут все виноградники. Ешь от пуза так, чтобы не влезть в самый широкий кафтан и трахайся до тех пор, пока не отсохнет естество. Ибо все это — ложь и тлен.

Адагей достал новую бутылку и, сбив пробку, опрокинул в себя содержимое.

— И брат мой, так же глуп, как и ты. Все грезит какой-то там свободой. Да нет её, свободы этой. И силы нет. Жизнь есть. А силы нет. И не было. Сказки все это. Будь они не ладны.

— Почему тогда ты ему помогаешь?

Адагей посмотрел на Хаджара, а затем на собственное отражение на мутном стекле.

— Потому что я еще глупее… а теперь сыграй мне что-нибудь, Безумный Генерал. А я буду пить. И, может, если на то будет воля сраных богов — напьюсь до беспамятства.

Калека продолжил пить, а Хаджар — играть.

Глава 1503

— Мастер.

Хаджар отвлекся от своей разминки и, крутанув мечом, привычным движением убрал его обратно в ножны. На удивление, после происшествия в джунглях, отряд не встречал других неприятностей уже на протяжении нескольких недель.

Если не принимать в расчет несколько нападений голодных хищников, потому как сытые вряд ли бы рискнули столкнуться с такой совокупной мощью, как сорок адептов и их артефакты.

А чтобы избегать опасных мест со стаями подобных монстров — у Гедания, подошедшего к Хаджару, хватало и ума, и, что еще важнее — навыков.

— Достопочтенный глава, — чуть склонил голову Хаджар.

Они стояли посреди широкого луга, на границе длинного ущелья. Настолько глубокого, что когда Хаджар решил проверить его объемы, то так и не смог дотянуться до дна своей волей.

Так что пропасть явно превышала десять километров.

— Мы будем держать оборону столько, сколько сможем, — Геданий указал на уже построенные вокруг наилучшего места для спуска высокие земляные валы, расставленные пушки и укрепления.

В землю были закопаны артефактные ловушки и несколько излучавших силу волшебных иероглифов уже поднимались в воздух, окутывая склон и обрыв магическими куполами.

Адепты готовились к битве.

Кто-то медитировал, другие совершали обряды своей веры.

— Благодаря вам и тому, что вы смогли уничтожить Дикого Бога, мы сэкономили почти сутки пути, — продолжил Геданий. Он и сам, облаченный в кожаный, легкий доспех, выглядел готовым к битве. — Но, думаю, кто-то тоже мог найти короткий путь к этому ущелью.

— Возможно…

Хаджар и Лэтэя этого не знали (что делало семью Геденид чуть более предсказуемой и чуть менее честной), но, видимо, все, кто собирались в охоту за ключом и стелой, слышали об опасностей джунглей.

Вся изюминка в том, что Дикие Боги не появляются на ровном месте. Звери, достигающие пика своего развития, какое-то время собирают силы для финального рывка.

Так что большинство жителей долин были в курсе, что в ближайшее время в джунгли лучше не соваться. Они не знали, с чем конкретно это было связано, но каждый там побывавший ощущал на себе невероятное давление животной ауры.

Геданий решил пренебречь этим и срезать довольно объемный участок дороги, так как джунгли находились между двумя морями, одно из которых славилось пиратами, а другое — водяными драконами.

И, видимо, большая часть охотников за терной предпочли обогнуть эти моря и потратить на сутки или полутора — дольше, чем если рисковать жизнью в джунглях.

— Я надеюсь, между нами нет никаких обид или недомолвок? — с осторожностью в голосе спросил Геданий.

Он держался за посох так, будто был готов к битве. Хаджар сомневался, что глава Геденид может составить ему серьезную конкуренцию, но жизнь отучила его от снисходительного взгляда на своих противников.

Кто знает, что за козыри может хранить в рукаве адепт, проживший в Безымянном Мире несколько десятков веков. Что за артефакты он мог собрать и что за тайные техники изучить.

— Разумеется, — честно ответил Хаджар. — вы заплатили нам с Азалией и купили наше оружие. Вы вправе использовать его так, как сочтете нужным.

— Это хорошо…

— А мы, — продолжил Хаджар. — учитывая наш разговор, в праве в любой момент уйти.

Они встретились взглядами. Ненадолго, но достаточно, чтобы многое сказать друг другу. Геданий действительно сожалел, что все случилось так, как случилось.

Хаджар в этом был с ним согласен.

Сейчас их скрепляли узы контракта и данного Хаджаром слова, что он поможет им обрести ключ и стелу. Но в следующий раз, если когда-нибудь их дороги пересекутся, то, видят боги, Хаджар не подумает дважды, перед тем как обнажить клинок.

— Вы действительно идете путем чести, мастер Ветер Северных Долин, — теперь уже пришел черед Геданий склонить голову из уважения, которое он испытывал по отношению к воину.

— Чаще чем иду, я скорее — оступаюсь на нем, — Хаджар, по старой привычке, проверил крепко ли сидят ножны на перевязи и чуть подзатянул пояс.

— Что же, тогда надеюсь, что после сегодняшнего дня наши дороги более никогда не пересекутся, но, слышат боги, каждый раз, когда я буду слышать песни о вас, мастер, я буду пить за ваше здоровье.

Геданий не был глуп. Иначе он не смог бы править своей семьей.

Разговор сам собой зашел в тупик и спасла его лишь Лэтэя. В небе ударили крылья и девушка опустилась рядом с Хаджаром. В своем боевом доспехе Звездного уровня и белоснежным копьем, идеально дополняющим её техники. Как теперь понимал Хаджар, именно свойства оружия Звездного качества, создавали потоки жидкого света звезд.

Иными словами, Лэтэя была тем редким случаем, когда не оружие выбиралось под техники его владельца, а техники владельца создавались или выбирались так, чтобы идеально дополнять оружие.

У обоих подходов имелись как плюсы, так и минусы.

Хаджар скосил взгляд в сторону Синего Клинка.

Кому, как не ему, знать об этом…

— Ваши чемпионы готовы? — спросила принцесса без всякой симпатии в голосе. Она так и не смогла их простить и не понимала, почему Хаджар оставался верен своему слову, если Адагей и Геданий, без тени сомнений, рискнули их жизнями ради призрачного шанса выиграть немного времени.

— Теккана! Артекай!

Юноша и девушка, словно только дожидаясь сигнала, вышли из повозки. Выглядели они чуть лучше, чем остальные воины семьи или нанятые им «вольные мечи». В том плане, что для них раздобыли броню Звездного уровня. Да, не самого лучшего качества и не очень им подходящую (Теккана, сражавшаяся посохом — легким оружием, несмотря на свою дробящую мощь, любящим скорость и ловкость, носила тяжелый кожаный доспех, укрепленный железными пластинами. Артекай же, вооруженный палашом, рубяще-колющей разновидностью клинка, наоборот — носил слишком легкий доспех, который в решающий момент мог не дать нужной защиты), но, все же — Звездную.

Это означало что у них имелось какое-то, пусть и плохонькое, свойство и они могли полностью поглотить атаку вплоть до силы Рыцаря Духа пиковой стадии.

Их немного смешные легкие шлема заставили Хаджара улыбнуться. Давно он уже не носил, как говорил медведь Догар, «котелка на голове».

— Мастер Ветер Северных Долин, воительница Азалия, я знаю, что вы верны своему слову и контракту, но эти двое — все, что есть у нашей семьи, — Геданий приобнял двух ребят. — прошу, верните мне их обратно. Мы будем сдерживать противника столько, сколько потребуется, но, возможно, кто-то выбрал другое место для спуска.

Хаджар посмотрел вдоль ущелья. На самом деле, даже здесь, если бы не сила Хаджара и Лэтэи, спуск оказался бы непосильной для большинства адептов, задачей. То, что кто-то мог уже оказаться внизу, выглядело совсем уж чудесной историей.

Но, опять же, нельзя недооценивать своих противников, коли не хочешь раньше времени предстать на суд праотцов.

Глава 1504

— Тогда договоримся сразу, — Лэтэя по-настоящему сурово посмотрела на Теккану и Артекая..

Те даже съежились немного. Не стоит забывать, что принцесса с детства воспитывалась так, чтобы в будущем руководить одной из сорока сильнейших семей Чужих Земель.

И, может среди этих четырех десятков Звездный Дождь занимал нижние позиции, но для остального региона они разве что не небожителями казались.

— Вы беспрекословно выполняете мои и мастера приказы. Если мы говорим вам бежать — вы бежите. Если просим замереть и не шевелиться — вы даже дышать без спроса не думаете.

— А…

— Чтобы узнать когда дышать, вам придется напрячь свои головы, — перебила Лэтэя. Видя её, гордую, прекрасную, с копьем, Хаджар невольно вспоминал Лунную Лин. Наверное, генерал и принцесса клана легко бы нашли общий язык. — И это третий наказ — не забывайте думать. А теперь, скажите слова, о которых не будете жалеть, что не сказали, своим близким и родным и мы немедля отправляемся в путь.

Да, точно — нашли бы общий язык.

Пока Теккана обнималась с отцом, а Артекай взглядом искал своего отца-калеку, занятого расстановкой сил, Хаджар снова посмотрел на ущелье.

Лэтэя-Азалия встала рядом с ним. Так они и стояли плечом к плечу, вглядываясь во тьму ущелья.

— Ты знаешь, что внизу? — спросил Хаджар.

— Нет, — честно ответила Лэтэя, а затем понизила голос так, чтобы никто не мог услышать, о чем они говорят. — Бабушка рассказывала о том, как Звездный Дождь завоевал свои ключ и стелу. Тогда нам помог один из учеников Сумеречных Тайн за столь баснословную сумму, что если бы поход не увенчался бы успехом, семья оказалась бы разорена.

Хаджар хмыкнул. Почему-то в том факте, что чтобы стать одной из сорока могущественнейших семей, было необходимо нанять кого-то, кто уже обрел могущество, он видел нечто ироничное.

Ироничное и очень сильно резонирующее со словами Адагея. Как будто действительно вся эта сила, на деле — лишь выдумка и не более того. Красивая обертка с воздухом, вместо начинки.

— Тоже в ущелье?

— На дне моря, — покачала головой Лэтэя. — стелу и ключ оберегал водяной дракон, ранга Небожитель пиковой стадии. И, по рассказам бабушки — она тогда была еще совсем маленькой, он обладал таким могуществом, что, скорее всего, если бы еще несколько веков владел стелой, смог бы стать Первобытным Богом.

Первобытный Бог… так называлась ступень Бессмертия для зверей, не имевших изначально магической крови, как фениксы, драконы или крылатые тигры. Ну, или провалив Испытание Небес и Земли, они превращались в Диких Богов.

— Значит мы встретим там, — Хаджар указал на черную пропасть. — какого-то монстра, так?

— Или стража, — с опаской произнесла Лэтэя, что не могло не напрячь. — Стела обладает воистину чудесной магией пространства. Лучшие из артефакторов, кто имел допуск к ней, не могли разгадать всех секретов.

Хаджар посмотрел на свое пространственное кольцо.

— Да, ты правильно понял, Хаджар. Пространственные кольца и все пространственные артефакты берут свое начало от этих сорока стел.

— Кстати, а почему сорок, если изначально их было пятьдесят?

Лэтэя пожала плечами.

— Кассий, да примут его праотцы, — голос Лэтэя, при имени своего друга и наставника, чуть дрогнул, но уже без той боли, что прежде. — Рассказывал, что после разрушения стелы, ключ и знания, заключенные в ней, распределяются по остальным. Поэтому, наверное, и есть легенды, что собравший все знания, станет равен по силе богам. Вот только для этого надо не «собрать» стелы, а разрушить их, а затем изучить одну оставшуюся. Ну, если, разумеется, все это действительно так, а не придумка Пяти Основателей, чтобы оправдать свое нежелание биться с орденом Ворона.

На этот раз Хаджар отчетливо услышал в словах Лэтэи неприкрытую злобу. И её можно было понять.

Абрахам…

— Что ты еще знаешь о ключе и стеле?

— Немногое, — развела руками Лэтэя. — не больше, чем остальные… После потери хозяина, стела и ключ перемещаются в какое-нибудь трудно доступное место в Чужих Землях. Никто не знает как, почему и из-за чего они не могут переместиться дальше границ нашего региона. Мудрецы даже спорят — наши земли в таких границах из-за нас самих или из-за того, как перемещаются стелы.

Вопрос сродни, что появилось раньше — «курица или яйцо». За свою жизнь Хаджар не раз и не два сталкивался с подобными парадоксами. И, что закономерно, каждый раз поиск ответа на них не приводил ни к чему хорошему.

— Говорят, стелы создают вокруг себя пространственный лабиринт с ловушками и препятствиями разного толка. И если место, где они оказываются после перемещения, не является территорией могучего зверя, которые питаются силой и знаниями стелы, то ключ преобразуется в стража.

— Стража… ты уже говорила про него.

— Да, но я не сказала, что это за страж. Их могущество воистину велико. И каждый раз, когда появляется страж, лишь помощь от Пятерки Основателей, может помочь вернуть стелу и ключ обратно людям Чужих Земель.

Хаджар снова посмотрел вниз — на ущелье. Он вздохнул и покачал головой. Заныли старые шрамы. Верный признак того, что если в его приключении может произойти худший вариант, то, скорее всего, именно он и произойдет. Тем более, что джунгли и это ущелье находились относительно недалеко от сюда.

Звери же, по при роде своей, территориальные твари. И, чем выше сила монстра, тем крупнее его территория, на которую он не допустит другого равного по силе, потенциального соперника за пищу самку/самца.

— Я тоже пришла к тому же выводу, — Лэтэя взяла в руки копье. Её взгляд — уверенный и стойкий, но не без опаски. — Скорее всего мы действительно столкнемся со стражем.

— Ты боишься?

— Боюсь? Нет, скорее опасаюсь. Силой мы его вдвоем точно не возьмем. Только хитростью и, — она кинула быстрый взгляд в сторону Текканы и Артекая. — возможно не обойдется без жертв.

Жертвы… все политики, даже такие молодые и прекрасные, одинаковые.

— Постараемся без них.

— Постараемся, — согласилась Лэтэя, после чего обернулась к двумя молодым адептам. — Нам пора.

— Хорошо, — кивнула Теккана и вновь повернулась к Геданию. — Отец, — она обняла его и уткнулась лицом в грудь. — Я обещаю…

— Главное возвращайся живой, — прошептал он ей на ухо.

Так сложилось по жизни, что Хаджар уже видел как матери провожают своих сыновей на битву. Их боль в глазах — она разрывает сердце. Но эта боль, почти всегда, идет рука об руку с гордостью. Потому мужчина и женщина, несмотря ни на что, это не одно и то же.

Мужчина рожден для одного, женщина — для другого. Это называется — гармонией.

Но еще никогда прежде он не видел отца, остающегося на пороге, когда его дочь уходит проливать кровь.

Во взгляде Гедания не нашлось ни капли гордости.

Только боль.

И стыд.

Что это Теккана уходила.

А не он.

Хаджар не знал, как закончится этот день. Но что он знал, так что какой бы исход их не ждал, даже если Геданий-глава семьи выживет, то Геданий-воин был уже мертв. В тот самый момент, когда Теккана отпустила его шею и отошла назад, встав рядом с Хаджаром и Лэтэей — Геданий-воин умер.

Это было видно в его взгляде.

Взгляде живого мертвеца.

— Дядя, передайте отцу…

— Он знает, — с улыбкой Геданий взлохматил волосы племяннику, после чего и Артекай подошел к Хаджару.

Кивнув на прощание, Хаджар взмахнул полами одежды, накрывая ими отряд и, призвав ветер, ступил на его тропу.

Геданий еще какое-то время постоял в одиночестве у границы ущелья после чего, будто разом постарев, развернулся и направился к укреплениям.

Глава 1505

С каждым новой сотней метров, оставшихся сверху — где-то там, где уже исчезло солнце, Хаджар все сильнее ощущал давление странной атмосферы ущелья.

Мрак окутывал их со всех сторон и тропа ветра терялось шелковой нитью где-то среди океана черноты.

Атмосфера, что ощущал Хаджар, имела странную природу. Она не была похожа ни на что, с чем бы он сталкивался прежде. Не обладая запредельной силой, она, тем не менее, что-то делала с ним. С его источником.

Хаджар чувствовал как слабеет его энергетическое тело и тускнеют каналы. Посмотрев на Теккану с Артекаем, слишком занятых своим восхищением от происходящего и понял, что с ними все в порядке, чего не скажешь о Лэтэи.

Она, как и Хаджар, переживала те же самые метаморфозы. Её энергетическое тело тоже слабело, но не с такой скоростью и интенсивностью, как у Хаджара.

— Что это? — спросил он шепотом.

— Защита стелы, — ответила Лэтэя. — Чем сильнее в нас терна, тем активнее она гасит энергию в наших телах.

Спускаясь все ниже, когда они преодолели отметки в семь километров, Хаджар все равно не смог дотянуться своей волей до дна.

Проклятье.

Если все продолжится в том же духе, то не факт, что у него хватит силы удержать тропу ветру. Может, если бы он был один или вдвоем с Лэтэей, то это еще было бы возможным. Но вместе с балластом…

— Будет быстрее, если мы просто упадем туда, — произнесла принцесса.

Её слова имели достаточный вес, чтобы отвлечь Теккану и Артекая от восхищения своим необычным приключением.

— Что?! — воскликнула Теккана. — Упадем?! Воительница Азалия, может у тебя и мастера Ветра Северных Долин хватит сил это пережить, но мы…

Лэтэя усилием воли раскрыла за спиной два огромных, белых крыла.

— Хаджар, — произнесла она. — давай! Я не уверена, насколько сильней станет давление, если мы продолжим идти по твоей тропе!

Хаджар посмотрел вниз, где шелковая нить пути ветра исчезала среди бесконечного мрака.

— Проклятье, — вновь выругался он, а затем, с глубоким вдохом, сделал нечто совершенно безумное — он отозвал имя ветра.

Верный друг, «поскулив», аки расстроенный пес, умчался по лишь ему одному ведомым дорогам. Теккана с Артекаем закричали, когда атмосфера подхватила их и камнем обрушила вниз.

Хаджар же, падая во тьму, постепенно ощущал те же чувства, что и в тот раз, когда спускался в тайник Звездного Дождя.

Только не снова… только не опять…

Он хотел что-то произнести — но не мог. Встречный поток воздуха, усиленного атмосферой магии стелы, не позволял даже рукой пошевелить, не говоря уже о том, чтобы заговорить.

А потом, в какой-то момент, их падение будто остановилось. Вернее — так им показалось из-за того, что привыкшие ко мраку глаза внезапно вновь увидели краски.

Пусть серые, оттенки черного и редкие вспышки бледно желтого, но краски. Хаджар увидел под собой огромный лабиринт. Столь обширный, что в нем уместилось бы небольшое королевство смертных. Он тянулся по дну всего ущелья, пока не упирался в нечто подобное вратам.

Два каменных клыка, застывшими волнами взмыв друг перед другом, замерли своими вершинами где-то в озере желтого света, разлившегося над ними.

— Держитесь! — закричала Лэтэя.

Схватившись за её руки и ноги, тройка адептов держалась так крепко, как могла. Неведомая сила, обрушившись на них, понесла, словно пушинку, в самое начало невероятного лабиринта.

— Демоны и боги! — кричала принцесса. — Да что это такое?!

Она пыталась сопротивляться потокам силы, но добилась лишь того, что её крылья хрустнули, перья стальными пластинами разлетелись в небе и они, крича, разлетелись в разные стороны лабиринта.

Хаджар, в последний момент успев создать перед собой подушку из воли и мистерий, приземлился на ноги и, тут же выхватив меч, обернулся. Его инстинкты, отточенные за десятилетия неустанных сражений, выли раненным волком.

Но он не успел.

— Проклятье, — только и успела пронестись в его голову мысль, как сознание уже летело где-то посреди той же тьмы, по которой они скользили в этот клятый лабиринт.

* * *

— «Ну здравствуй, Город»

— «Здравствуй, Борис»

— «Как дела?»

— «Все нормально. Как сам? Опять приехал?»

— Не знаю, Город… не знаю…"

Он не помнил, как давно уже шел по этим улочкам. Узкий тротуар и тусклый, приглушенный свет в парадных. Императорские фасады поднимались над замызганной, покрытой трещинами и лужами, проезжей частью. Разбитый поребрик порой отваливался прямо на глазах.

Шел дождь.

Здесь часто шел дождь.

Шесть месяцев осени. Пять месяцев зимы. Двадцать четыре дня весны и, если повезет, неделя лета.

Звучит, конечно, неприятно. Так же неприятно, как вечная слякоть, низкое серое небо, гранитной набережной небесной реки давящее на плечи. Так же неприятно, как грязные машины, покрывающиеся жирными, сальными пятнами, не успев выехать с мойки или фешенебельного торгового центра, где их драили со всей ответственностью и, обязательно, по "Европейским технологиям".

Время шло, а город, застывший на границе двух миров, все так же лепил вывески, связанные с Европой, в надежде, что залатает ими собственные дыры.

Как цветастые заплатки на старом, военном кителе.

Они скорее выглядели глупо, чем полезно или, хотя бы, уместно.

В такую погоду, да еще вечером, редко можно было встретить прохожих. Разве что столкнуться с кем-нибудь зонтиком, взаимно рассыпаться в извинениях и умчаться дальше, мысленно проклиная засранца, не смотрящего куда он прет. И, безусловно, понимая, что тебя прокляли в ответ.

Он вывернул на набережную.

Ему здесь нравилось.

Вид колон, с застывшими внутри корабельными рострами. Он лично слышал, как какая-то женщина поучала сына, что те имеют свое название из-за имени одного известного архитектора.

Интересно, что думали на этот счет сами колоны? Фонари порта имперской эпохи, наследники римского обычая украшать колоны рострами разбитых, поверженных вражеских кораблей.

Город был похож на эти колоны.

Кусочек разбившегося на осколки прошлого. Такой же забытый и обнищавший, как все настоящее.

Может поэтому Борису нравилось здесь гулять. Среди крепостей и дворцов, среди колон и проспектов. Забытое, развалившееся, облетевшее. Закрытое дурацкими плакатами с распечатками планов реставрацией. Но реставрировали лишь плакаты, не здания.

Зачем чинить что-то, если можно создать видимость.

Повесить вывески.

"По Европейским технологиям".

— Ну здравствуй, Город, — он приподнял воротник пальто, чтобы капли холодного северного дождя не стекали ему за шиворот. — Выглядишь, как всегда, погано.

— Ты тоже.

Он улыбнулся и пошел дальше.

Глава 1506

Правда ли это была или очередной выворот сознания — он не знал. Сидел в небольшом скверике и кормил крыс, ютящихся в проржавевшем, перевернутом баке. Те прятались от дождя и ветра. Уродливые, плешивые, с кожаными хвостами и грязными глазками.

Целое семейство.

А вокруг — цветущий сквер, фонтаны, скульптуры. Напротив каждой стояла камера и обязательно висело предупреждение, что руками трогать нельзя, иначе штраф.

Руками трогать нельзя…

Конечно нельзя.

Никому ведь не нужно, чтобы узнали, что это не натуральный мрамор. Что настоящая скульптура, помнящая причину, по которой колона имеет свое название, стоит на чьей-нибудь даче. Город копий.

Город копия.

Борис выдохнул и посмотрел на низкие, серые тучи. Он подставил лицо потокам дождя и прикрыл глаза.

— Что я здесь делаю? — выдохнул он.

Когда-то давно, десятки лет назад, он всеми силами старался забыть Город. Забыть больницу. Врачей.

Забыть Елену…

Но каждый раз, возвращаясь сюда, возвращаясь в Город, он не знал.

Не знал, почему не чувствует себя здесь чужим.

Глядя на то, как суетились редкие прохожие, запрыгивая в неповоротливые, старые автобусы, скользящие по разбитым дорогам куда-то по неизвестным ему маршрутам. Наблюдая за сценами, разворачивающимися в залитых светом, дорогих, вечно полу пустых ресторанах.

Одинаковых сценах, но с разными актерами.

Дешевые ботинки работяг стучали среди изысканных фасадов зданий, каждое из которых легко могло стать изображением на какой-нибудь туристической открытке.

И даже огни высотный башни, расположившийся на берегу моря, на севере города, никак не портили этой картины.

Он достал сигарету.

Та мгновенно взмокла под дождем, но все равно зажглась.

Затянулся.

По всей стране бросали эту вредную привычку.

Но не в Городе.

Он сидел на скамейке в пустом сквере. Кормил крыс остатками не такой вкусной, как продавали около больницы, шавермы, курил и смотрел перед собой в серость и грязь.

— Хорошо, что я успела вас застать, профессор!

Он повернулся на звук.

Там, около статуи молодой девушки, стоял некто в пальто и смешных кедах. Он курил и кормил голубей. К нему подбежала девушка и протянула зонтик, чтобы накрыть мокрого, седеющего мужчину.

Они о чем-то начали говорить.

Борис не слушал.

Он смотрел на статую. Девушка, смотрящая куда вдаль. Вуаль тянулась мраморным ветром за её спиной, а волосы раскинулись по плечам. И ветви раскидистого дерева накрывали эту статую.

Так знакомо…

* * *

Хаджар открыл глаза.

Тяжело дыша, вонзив меч в землю перед собой, он, опираясь на него, поднялся на ноги.

— Проклятье, — процедил он и сплюнул. — Сколько можно…

— Это в последний раз.

Хаджар выпрямился и выставил перед собой Синий Клинок. Сначала ему показалось, что он стоит где-то на поверхности — так было светло и ярко. Но затем понял, что слева и справа от него возвышаются два каменных клыка. Над головой же пылает яркое марево желтого света.

— Что… как…

— Ты уже владеешь частицей знания, молодой воин. Тебе не зачем проходить лабиринт и сражаться со своими демонами, чтобы я понял, достоин ли ты знания Принесшего Свет. Ты уже давно победил своих демонов и обрел покой, хоть пока и сам не ведаешь о том.

— Кто ты?! — Хаджар заозирался по сторонам. Он стоял совсем один посреди каменного плато. Желтое марево над головой слегка дрожало и переливалось, подобно озерной глади. — Покажись.

— Присмотрись, — ответил голос.

Хаджар присмотрелся.

Там, впереди, около противоположной каменной волны-клыка, стоял человек. Высокий, с широкими плечами, его черный плащ из-за света и теней отливал зеленым. Стальные наплечники ловили лучи марева и отражали их, создавая иллюзию, что где-то позади, в тенях, летали вороны.

Его лицо скрывал плащ, а в руках покоился простой меч, как две капли воды похожий на Синий Клинок. Разве что черного цвета.

— Так вот, как выглядит его потомок, — произнесло существо. — ты похож на меня… на него… на нас…

— Дар… Дархан? — удивленно переспросил Хаджар.

— Дархан? — переспросило создание. — Так зовут моего создателя? Когда я появился в этом мире, его знали, как Безымянного. Неужели он вспомнил свое имя?

Тот, кто стоял перед Хаджаром, одновременно был и не был похож на Черного Генерала. И не как осколок в гробнице Декатера. Нет, это было нечто иное.

Нечто, с чем Хаджар уже сталкивался.

Сталкивался в Школе Святых Небес.

Это создание не было одухотворено, хоть и обладало разумом. Голем. Бездушный конструкт, не подвластный законам времени. Вечный охранник тем знаниям, что ему вверили.

— Где Лэтэя? — спросил Хаджар, так и убирая меча.

— Девушка с искрой знаний? — голем повернулся к лабиринту. Он словно прислушивался к чему-то. — Она борется с демонами своей души. Как и юноша с девушкой, обреченные стать рабами своей крови.

Древние… Хаджар давно привык не слушать все их слова, вычленяя лишь то, что он мог понять.

— Это ты отправлял меня назад?

— Назад?

— В Город, — пояснил Хаджар. — тогда, в пещере Звездного Дождя. Это ты показывал мне эти видения?

Голем промолчал. Он стоял неподвижно. Будто статуя. Изваяние.

— Назад… вперед… Ты носишь перья орков, юный воин. Твою руку украшает полная татуировка Имени их шаманов. Ты видел то, чего не видели многие из богов, но не понимаешь и грамма знания, что тебе дали. Назад… в перед… в лабиринте разбитых отражений нет направления, юный воин.

— Проклятые Древние, — на этот раз вслух произнес Хаджар. — С Древом Жизни общаться проще, чем с вами.

Он этого не видел, но, кажется, голем улыбнулся.

— Я чувствую, что внутри твоей души заперт осколок того, кто создал меня. Можешь ли ты призвать его сюда?

— Зачем тебе?

Голем вновь промолчал.

— Я хочу спросить, — наконец ответил он.

— Что?

И вновь небольшая пауза.

— В чем смысл? — впервые голем пошевелился. Он развернулся и направился к границе лабиринта. — В чем смысл моего существования, юный воин? Я един в своих отражениях. Я оберегаю принесенный им Свет на протяжении многих веков. Меня побеждали бесчисленное множество раз, потому что я должен был проиграть тем, кто пришел за Светом. В моих силах было победить, но я должен проиграть… я несу свой дозор. Я отдаю Свет, а затем тот возвращается ко мне и я вновь проигрываю сражение, чтобы отдать Свет и ждать, пока тот вернется.

Хаджар вспомнил слова Лэтэи о том, что иногда стелы охраняет страж. И, будучи знакомым с такой системой, Хаджар подумал, что стражи — всегда разные. Ему и в голове не могло прийти, что страж всегда один и тот же.

Как такое было возможно?

Кто знал…

— В чем смысл, юный воин. Моего существования? — голем поднял перед собой ладонь и сжал стальной кулак. — Если я уничтожу тебя, изменю ли я свою суть? Если я уничтожу этот Свет — познаю ли я покой? Если разрушу этот мир… сожгу до основания… смогу ли я встретить свой конец?

Высокое Небо…

— Как долго ты хранишь Свет, Страж? — спросил Хаджар.

Голем повернулся к нему. Его лицо скрывал капюшон.

— Долго, — только и ответил он.

Глава 1507

Хаджар опустил клинок. Он внезапно понял, что в этом не было никакой нужды. Чтобы не стояло перед ним в данный момент — оно не было враждебно по отношению к нему. Да и вообще — к чему-либо. Скорее наоборот — именно для Голема-Стража весь окружающий мир являлся враждебной средой.

Чем-то, что вытягивало его в этот мир из того небытия, где он пребывал, чтобы заставить проиграть бой и отдать Свет, а затем вернуться обратно в темницу и ждать, когда все повторится вновь.

Хаджару было знакомо это чувство.

— Я знал, что ты поймешь меня, юный воин, — произнес Страж и сделал шаг в сторону Хаджара. — Когда мы встретились в первый раз, ты был так мал, что я боялся своим дыханием уничтожить тебя.

— Что? — Хаджар отшатнулся. — О чем ты?

— Ты не помнишь? — насколько можно было разобраться в сухом, лишенным всяких эмоций голосе голема, тот был удивлен. — Я покажу тебе, юный воин. Покажу тебе правду о том, что привело тебя в этот мир.

* * *

— Где мы?

— Это сложный вопрос, юный воин. Мы там, где есть.

— И где это?

— Что ты видишь перед собой.

— Я вижу… я вижу лабиринт.

— Что же — значит тогда мы в лабиринте.

— И куда нам идти.

— А куда ты хочешь?

— Ты сказал, что покажешь мне правду.

— Тогда ступай.

— Куда?

— Туда, куда приведет тебя правда.

* * *

Над головой Хаджара опять светили звезды. Вот только на этот раз, присмотревшись к ним, он с удивлением понял, что знает эти звезды. Помнит созвездия. Помнит какое их них куда его может привести.

А еще он понял, что видит перед собой знакомые ему дороги. Это было на юге баронства Эфенхэт. По направлению к Балиуму. Хаджар проезжал это место, когда они с Лунной Армией выступали на марш после победы в битве у Хребта Синего Ветра.

Он находился дома.

В Лидусе.

Но как это возможно.

Хаджар нагнулся и попытался сорвать травинку, но не смог. Рука, не встретив сопротивления, прошла сквозь неё.

— Воспоминание, — прошептал Хаджара. — Но чье…

— Твоего друга, — ответил голос и из пустоты вышел голем. — я попросил ветер показать его воспоминание о рождении его друга и он послушал.

— Что?

— Смотри, юный воин. Может пришло время тебе узнать правду, а может таков был мой смысл — показать её тебе. Создатель мне ничего не объяснил… лишь оставил на съедение птицам, за то, что я отдавал Свет людям…

Хаджар не понял и половины слов голема. Но он уже слышал как трещали рессоры и ржали лошади. Каждого из этих коней он знал по именам. С каждым он играл в детстве и возил на них свою маленькую сестру.

Карета, с королевским гербом остановилась. С козлов спрыгнул высокий мужчина. Широкие плечи, густая, седеющая борода, кустистые брови и львиная грива волос. Хаджар присмотрелся и понял, что это был его дядя — Примус. Только чуть моложе и без той затаенной боли и злобы, что всегда таилась в его глазах.

Боли… такой же, как Хаджар увидел в глазах Гедания.

Значит жена Примуса еще была жива. Но где тогда…

— Она уснула? — спросил Примус, постучав о дверь кареты.

— Да, брат. Зелье сработало как надо.

Сердце Хаджара пропустило удар. Он узнал этот голос. Голос его отца.

Дверь кареты открылась и на свет луны и звезд показался Хавер. Молодой, но такой же статный и уверенный в себе, как и прежде. Только на этот раз его глаза были обеспокоены, а сам он выглядел встревоженным.

Он нес на руках женщину, которую Хаджар узнал бы даже если бы ему выкололи глаза и вырвали бы сердце. Элизабет Саммен — его родная мать. Столь же прекрасна, как и прежде.

Хаджар хотел воскликнуть, протянуть вперед руку — коснуться её хоть раз, но… не мог. Это было лишь воспоминание ветра, принесенное сюда просьбой бездушного Стража.

— Брат мой, я…

— Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, Примус, — перебил Хавер. Встав на перекрестке четырех дорог, он положил рядом с собой Элизабет. — Но твоя жена здорова, Примус. И когда вы соберетесь сделать ребенка, боги будут к вам благосклонны.

— Хавер, я все понимаю. Но это просто слова гадалки, не более того. Ты сможешь зачать сына и наследника престола.

— Тридцать лет, Примус! — не унимался Хавер. Он достал из заплечной сумки какие-то безделушки и поставил их перед собой. — Тридцать лет мы не можем зачать ребенка! И слова гадалки о том, что у нас родиться дочь, которая станет королевой и когда она взойдет на престол, это станет началом конца нашей родины…

— Значит у Лидуса будет королева.

— Ты знаешь наш мир, Примус. Мы не в просветленной империи. Лидусу не нужна королева. Ему нужен король.

Примус хмыкнул.

— Я посмотрю, как ты повторишь это в присуствии генерала Лин.

— Мне не до шуток, брат! — воскликнул Хавер. Хаджар никогда не видел своего отца в таком состоянии. — Я чувствую, что старуха сказала правду. Так же, как чувствуешь это и ты. Иначе бы не стоял здесь сейчас со мной.

— Проклятье, Хавер, — Примус схватил брата за плечи и поставил того на ноги. — Ты всегда был наивен, но чтобы настолько? Плевать я хотел на эти предсказания. Я стою сейчас с тобой в этом замшелом баронстве только потому, что сюда приехал ты. И что я буду за старший брат, если не прикрою спину младшему.

Хавер какое-то время смотрел в глаза Примусу, а затем вздохнул. Они коснулись лбами.

— Вместе в любую битву, да? — произнес король какую-то старую фразу, понятную лишь братьям.

— Как всегда, братец, — Примус сжал плечо брата. — Как всегда.

Они отошли в стороны, кивнули друг другу, после чего вместе начертили какие-то символы вокруг спящей Элизабет. Затем Хавер порезал ладонь и кинул окровавленный нож в песок.

— Проклятье! — закричал Хаджар. Он собрал всю волю. Всю силу. Все, что у него было. — Отец! Остановись! Не надо!

Хавер замер на мгновение.

— Ты передумал? — с надеждой спросил Примус.

— Нет… просто… — Хавер обернулся. Он посмотрел прямо на Хаджара, но… не видел своего сына. Он смотрел сквозь него. — Просто показалось наверное.

— Тогда начнем.

— Начнем, — кивнул Хавер и произнес. — Я взываю к тебе, повелитель ночных кошмаров. Явись ко мне Хельмер, левая рука демонов. Я хочу предложить тебе сделку.

Глава 1508

Когда ничего не произошло, Хаджар вдохнул с облегчением. Точно так же, как выдохнул Примус.

— Гадалка эта… Гвел или как её там, просто сумасшедшая старуха, брат.

— Она у меня ничего не попросила взамен.

— Я же говорю — безумная она, — стоял на своем Примус. — то, что…

— Безумие… что ты знаешь о безумии, рожденный предателем?

Хаджар мысленно выругался.

Примус и Хавер, выхватив оружие, развернулись лицом к угрозе и спинами закрыли лежащую на земле Элизабет. А там, на перекрестке четырех дорог, из тьмы постепенно выбирались на свет черные комочки.

Они роем кружили по песку старых путей, пока не сформировали арку. И из этой арки вышло существо, слишком хорошо знакомое Хаджару. Его серый, хищный плащ, где каждая прорезь — клыкастая пасть, развевался на ветру. Из-под пол широкой шляпы, на лице обтянутым тонкой, серой кожей, сверкал один единственный желтый глаз.

В руках он держал истекающую кровью сферу.

— Боги и демоны, — выдохнул Примус. — боги и демоны… это не сказки, — он неустанно осенял себя. — боги и дем…

— Демон, — перебил Хельмер. В своей привычной манере он уселся на сформировавшееся из его подвластных кошмаров кресле и, положив сферу в специальное углубление, скрестил пальцы домиком. — Итак, смертные, я слушаю вас.

Хавер с Примусом переглянулись. Они боялись. Это было видно. Это буквально чувствовалось в атмосфере. Полная страха и, еще куда больше — удивления.

Хаджар понятия не имел, откуда Хавер знал рит…

— Ну давайте по-быстрее, — уныло протянул Повелитель Ночных Кошмаров. — У меня сегодня приемный день, так что на очереди еще с десяток таких же страждущих. А день, знаете ли, не резиновые. Надо ко всем успеть. А вечером у меня забронирован номер в лучшем суккуб-отеле. Пришлось поднапрячь связи и… ладно, чего это я. Так-с, господа, чего желаем? Вина? Денег? Корону? Она у вас одна на двоих, знаете ли — до добра не доведет. Ха-ха! Классно придумал, да? Надо будет Эшу рассказать. Он любит такую ерунду. Мудрость, знаете ли. Прям коллекционирует. В башенке своей. Ну-с? Я долго тут тамадой буду выступать, пока вы челюсти с земли поднимаете? Тут не убирают, если вы не в курсе. Днем вон стадо овец выгуливали. Не люблю овец. Я больше по девственницам. Но если больше никого нет, то, как говорится, кто по молодости коз не сношал. Ах вы не сношали, ну, большое упущение с вашей стороны.

Хаджар едва лицо в ладонях не спрятал. Если Хельмера вовремя не заткнуть, то тот мог разговаривать едва ли не вечно. В этом они были в чем-то схожи с Абрахамом. Если, разумеется, старый вор мог хоть чем-то напоминать древнего демона.

Наконец Хавер очнулся.

— Старая гадалка…

— Ведьма, — перебил Хельмер. — Интересно, кто выдернул её тень из небытия… Проклятье. Еще при жизни мне кровь портила. Так-с, дай-ка гляну что там у тебя…

Хельмер провел ладонью по воздуху — будто перед лицом Хавера, а затем посмотрел на неё, будто что-то прочел. Сложно было сказать, что у него "на лице" из-за шляпы, но он словно подобрался.

— Мне известно, что ты хочешь, Король, — произнес он тихо. — Ты хочешь, чтобы жена твоя родила ребенка, так? Мужского, так сказать, пола.

— Да, демон, — рука Хавера дрожала, но голос его был тверд.

Он всегда учил этому своего сына — не важно, в какой ты ситуации, твой голос не должен выдавать твоего состояния души. Рука может быть слаба, но голос всегда должен оставаться твердым.

— Что же, — Хельмер хлопнул в ладоши и поднялся со стула. Он сделал всего один шаг вперед, но мгновением позже уже склонился над Элизабет. Длинным когтем он отодвинул её волосы и посмотрел на лицо.

— Отойди от неё, презренный демон!

Хавер замахнулся мечом, но так и не смог его опустить. Вместе с примусом, так же устремившимся в выпаде, они застыли на месте не в силах пошевелить ни единым мускулом.

— Она красива, — Хельмер подозвал одного из своих кошмаров и что-то тому прошептав, отпустил во тьму. — Душой…

Демон выпрямился и отодвинулся в сторону.

— Ты хочешь сына, Хавер, — Повелитель Кошмаров поднял ладонь и рой кошмаров переместился к нему. — но тебе не суждено встретить пору, когда он станет мужем.

— "Не слушай его, отец… слушай между строк… слушай, что именно они говорят, а не то, что ты хочешь слышать…"

Но Хавер не мог услышать Хаджара. Так же, как он не мог понять, того, что предсказания, порой, лишь ориентиры. И то, что Древние умеют врать, не сказав при этом ни слова лжи.

— Ты можешь мне помочь?

— Помочь, Хавер? — засмеялся демон. — Я не благотворительный фонд… впрочем ты все равно не слышал никогда этого слова. Я не помогаю, я заключаю сделки.

Хавер снова переглянулся с братом

— Чего ты желаешь? — спросил Примус.

— Чего я желаю, рожденный предать? Этого не может дать мне никто в этом мире. Другой вопрос, что вы мне можете дать.

— Не томи, — прорычал Хавер. — назови свою цену, демон.

— Деловой подход, — закивал Хельмер. — уважаю… что же — то, чего я хочу, это… твоего сына, Король.

— Что? Не бывать тому! Брат, если он затуманит мой разум, убей меня немедля!

— Ты с ума сошел, демон, если думаешь, что пока я дышу, я позволю своему брату продать душу моего племянника!

— Ох уж эти семейные узы, — Хельмер притворно утер слезу. — Так радостно на вас смотреть… и так забавно, что вы не знаете что ждет вас впереди… комедия, трагедия и драма. Ну лучших театральных сценах можно было бы поставить сей дивный спектакль. Но, увы…

— Убирайся, демон!

— А как же сделка? — обиженно просипел Хельмер. Он не переставал играть на публику. — Но не беспокойтесь. Мне не нужна ни душа, ни плоть, вашего родственничка. Видишь ли в чем история, Хавер. У меня тут затесался, — Хельмер протянул руку и убежавший во тьму кошмар вернулся. Вернулся с длинным, вороньем пером. — вот этот маленький… осколочек, назовем его так. И есть ребята, очень неприятные мне ребята, которые вот уже на протяжении нескольких эпох его ищут. И ладно бы искали себе дальше, но к ним недавно присоединился один мой друг, которого я мечтаю убить. Разноглазый коротышка… И вот он меня пугает. Так что мне бы спрятать перышко понадёжнее.

— Ты хочешь…

— Я приведу в этот мир душу, чтобы она родилась как твой сын, — перебил Хельмер. — а ты, в свою очередь, даш мне возможность спрятать это перо внутри это самой души.

— Хавер, ты…

— Не сейчас, Примус, — процедил Король. — Поклянись, демон, что мой сын не станет твоим рабом. И поклянись, что ты будешь присматривать за ним, если этого не смогу сделать я.

— Клятвы… — Хельмер поник. — с чего ты взял, что я пойду на такие условия. Присматривать за каким-то там смертным и…

— Потому что теперь я вижу, что эта сделка нужна тебе, ничуть не меньше, чем она нужна мне.

— Что же… — Хельмер развел руками. — Тогда… ударим?

Он протянул ладонь.

— Отец! — воскликнул Хаджар и побежал сквозь поднимающуюся бурю, но он никак не мог успеть. Не мог успеть изменить свое прошлое.

Перед тем, как все исчезло, он увидел, как желтый глаз подмигнул.

Подмигнул ему.

Глава 1509

— Хельмер… — устало протянул Хаджар и посмотрел на огненное марево над своей головой. — Проклятый демон… он знал все это время…

— Наши пути пересекаются в таинственных узлах бытия, юный воин, — произнес Страж. — Я помню, как нес тебя на руках сквозь лабиринт куда больший, чем тот, что лежит сейчас перед нами.

— Меня?

— Тебя… твой дух… твое прошлое и будущее… — голем отвернулся и вновь встал на границе плато. — Самая крепкая постройка, юный воин, самый сложный узел, самый несокрушимый воин… все это можно одолеть одной булавкой. Правильной булавкой. Использованной умело. Нанеся удар в нужное время. В нужную точку.

— Ты хочешь сказать, что эта булавка — это я?

Голем промолчал.

— Все в этом мире предопределено, — произнес он. — Я был создан. Ты был рожден. Многие прошли свои пути, чтобы начались наши. И мы должны пройти наши пути, чтобы появились новые. Но любой путь имеет свое начало и свой конец, юный воин. И я прошу тебя — подари мне мой.

Хаджар обнажил меч.

— Я хочу узнать, юный воин, — Голем посмотрел на "небо". — что меня ждет дальше… что встречу я, созданный без души, за гранью бытия. Тьму? Вечное забвение? Или же это будет покой.

Он развернулся и поднял свой клинок, направив его на Хаджара.

— Но я не отдам себя голодной бездне без боя, Ветер Северных Долин, — произнес он и буря черного ветра взорвалась, вихрем кружа вокруг древнего Стража. — я вложу в этот удар весь свой путь! А ты — вложи свой!

Хаджар не знал, что значит — "вложить в удар свой путь". Но он чувствовал. И иногда бывает так, что чувствовать, может даже — верить, куда важнее, чем слепо знать.

Два вихря — черный и синий, две бури — звенящая цепями и гремящая свободой, две молнии — одна рычащая, будто дракон, а другая поющая птицей, столкнулись посреди двух каменных волн, клыками пронзающих Свет.

А когда все схлынуло, остался стоять лишь один из них. Хаджар смотрел в закрывающиеся глаза голема. Синий Клинок торчал у того из груди.

Голем не обладал духом и потому хищный меч пожирал лишь пустоту. Но, возможно, лишь он один, на весь Безымянный Мир, мог подарить покой Голема. Потому что лишь он один мог убить то, что не было изначально живым.

— Я вижу, — прошептал Голем. — вижу… Город.

— Он встретит тебя, — кивнул Хаджар. — передавай привет.

Капюшон упал с лица голема и Хаджар увидел то, что должен был увидеть. Он увидел свое лицо. Старое. Лишенное всех эмоций.

— И спасибо, — Хаджар провел ладонь по единственному, что отличалось между ними. По глазам. — Спасибо, что напомнил.

В следующее мгновение голем рассыпался в пыль, оставив после себя небольшой кусочек янтаря и шкатулку. Ключ и пространственный артефакт, со стеллой внутри.

Лабиринт за его спиной исчез и одновременно с этим рядом возникли Лэтэя, Теккана и Артекай. Все трое выглядели так, будто только что прошли через самую серьезную в своей жизни битву.

— Что…что произошло? — спросила Лэтэя, первой вернув способность контролировать себя.

— Страж, — ответил Хаджар и протянул шкатулку с ключом. — он оставил это после…

— Ты одолел стража в одиночку?

Сказать, что Лэтэя была удивлена — не сказать ничего. Кроме того в её голосе явно сквозило недоверие.

— Как ты и говорила, — Хаджар вытащил меч из камня и вернул его в ножны. — Хитрость.

Он посмотрел на то место, где лежал голем. Он не понял большей части того, что показал ему древний конструкт, созданный Черным Генералом. Но, что он знал наверняка, Хельмер знал куда больше. Намного больше. И, что самое неприятное, он знал все это с самого начала.

И с самого начала, еще до рождения Хаджара в этом мире, их пути были переплетены. И будут переплетены. До самого конца.

Будто у него имелась личная крестная фея… в виде древнего, кровожадного и коварного Повелителя Ночных Кошмаров. Того, кого большинство считают за простую сказку.

И эта колдунья, которую послушал его отец.

Гвел…

Где-то он уже слышал это имя, только не мог вспомнить, где именно.

— На них напали! — воскликнула Теккана. В руке у неё раскололся красный камень, похожий на алмаз. — Нам надо срочно наверх!

Хаджар убрал стелу и ключ в пространственное кольцо, а затем взмахнул полами одежд и открыл тропу ветра, ведущую прямо сквозь свет.

* * *

Оказавшись снова на краю обрыва, Хаджар мгновенно отбил клинком технику стрелка. Благо тот факт, что он продолжительное время наблюдал за тем, как сражается Густаф, сильно продвинул его в этом деле.

Стрела, окутанная энергиями и мистериями, вонзилась в противоположный край обрыва. Взрыв буквально вырвал целые тонны породы и накрыл ущелье облаком из пыли.

Купола энергии уже трещали, но пока держали, пока целая сотня адептов посыпала их техниками и выстрелами. Какие-то проникали через образовавшиеся прорехи и с ними разбирались адепты семьи.

К ним подбежал Геданий. У него было перевязано лицо и в том месте, где должно быть ухо, расплывалось алое пятно.

— Это стелла, — Хаджар протянул ему шкатулку.

— А ключ?

Лэтэя посмотрела на Хаджара. Это была часть плана, которого они не обговаривали. И Хаджар не знал, получится у него или нет. Вернее — не знал, до того, как столкнулся с Големом. Теперь же был уверен.

Он сможет.

Он вытянул перед собой ладонь и обратился туда, в глубины, неведомые даже богам, где изнутри него самого протекали теперь уже четыре реки. Он зачерпнул немного из каждой, а в следующее мгновение на его ладони сформировался небольшой осколок янтаря.

— Это ключ, — произнес Хаджар и положил его на крышку шкатулки.

Лэтэя слегка приоткрыла рот. Она, в силу владения искрой терны, могла понять, что это был совсем другой ключ.

— А теперь, прошу меня простить, — Хаджар сделал шаг назад и исчез внутри ветра. — достаточно уже проливаться крови впустую

* * *

Встав по центру между оборонявшимся и нападавшими, Хаджар взмахнул мечом, призывая терну и мистерии клинка. Небо затянулось тучами и поток молний прочертил длинную полосу, мгновенно разрушив техники нападающих.

Подули северные ветра и зародилась буря. Молнии, её рассекавшие, выглядели изменчивыми миражами. То это были неистовые драконы, то легко парящие птицы.

— Меня зовут Ветер Северных Долин, — несмотря на то, что он говорил спокойно, его голос громом разносился по округе. — Достаточно пустой битвы. Если есть среди вас тот, кто готов биться со мной — я сочту за честь принять этот поединок. И тот, кто победит, даст слово, что не тронет проигравших.

Сперва ничего не происходило, а затем перед Хаджаром, в прямом смысле слова — из-под земли возник адепт. Среднего роста, худощавый, лицо его скрывала маска, а на груди, на странных доспехах красовались три отверстия.

— Меня зовут Пустынный Мираж, — произнес голос, искаженный маской.

И вновь это чувство… будто дежавю. Воин, стоявший перед Хаджаром, обладал энергией Небесного Императора начальной ступени и искрой терны. Искрой даже меньшего размера, чем у Лэтэи, хоть Хаджар и думал, что это вообще невозможно.

— Я буду биться с тобой, — с этими словами воин взмахнул превратившимися в песок саблями.

Прямо из-под земли на Хаджара выпрыгнула стая песчаных волков, каждый из которых размером с целую крепость.

Глаза последнего расширились от удивления.

— Шакх?

Волки замерли в воздухе, а затем рассыпались песком и разлетелись по стихающему ветру.

— Хаджар?

Content

Клеванский. Сердце Дракона. Семнадцатый том. Часть 1

Глава 1471

Глава 1472

Глава 1473

Глава 1474

Глава 1475

Глава 1476

Глава 1477

Глава 1478

Глава 1479

Глава 1480

Глава 1481

Глава 1482

Глава 1483

Глава 1484

Глава 1485

Глава 1486

Глава 1487

Глава 1488

Глава 1489

Глава 1490

Глава 1491

Глава 1492

Глава 1493

Глава 1494

Глава 1495

Глава 1496

Глава 1497

Глава 1498

Глава 1499

Глава 1500

Глава 1501

Глава 1502

Глава 1503

Глава 1504

Глава 1505

Глава 1506

Глава 1507

Глава 1508

Глава 1509