Дженнифер Арментроут

Полукровка

Jennifer L. Armentrout

Half-Blood: Covenant series book #1

© 2011 by Jennifer L. Armentrout

© Наталия Вишневецкая, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2020

© Hang Le, иллюстрация

* * *

Глава 1

Когда я открыла глаза, шестое чувство тут же подсказало: «Бей или беги». Из-за влажности и осевшей на пол пыли было тяжело дышать. С тех пор, как я сбежала из Майами, везде было опасно. Этот заброшенный завод ничем не отличался: даймоны уже были здесь.

Я слышала, как они тщательно обыскивали каждую комнату на нижнем этаже, распахивали и захлопывали двери. Эти звуки вернули меня на несколько дней назад, когда я открыла дверь маминой спальни. Мама была в руках одного из этих монстров, а рядом валялся разбитый горшок с гибискусом. Багровые лепестки смешались с кровью на полу. Воспоминание вновь отозвалось болью внутри, но не думать об этом я не могла.

Вскочив на ноги и прокравшись в узкий коридор, я попыталась различить на слух, сколько даймонов там было. Трое? Больше? Я судорожно стиснула садовую лопату и провела пальцами по острым титановым краям. Я знала, что нужно делать. Даймоны ненавидели титан. Кроме обезглавливания – крайне негуманного метода – их можно было убить только лишь титаном. Названный в честь Титанов, этот редкий металл был ядовит для зависимых от эфира.

Где-то в здании застонала и треснула паркетная доска. Тишину нарушило чье-то нытье, которое переросло в пронзительный и громкий вой. Звук был болезненным, нечеловеческим и ужасающим. Ничто в мире не звучало так, как даймон. Голодный даймон.

Он был близко.

Я бросилась бежать; порванные кроссовки застучали по изношенным доскам. В кровь брызнул адреналин, за спиной развевались пряди длинных, давно не мытых волос. Я повернула за угол, понимая, что оставались лишь секунды.

Когда даймон схватил меня за рубашку и швырнул об стену, в ушах зазвенело. Пыль и штукатурка взметнулись клубами. Пока я поднималась на ноги, перед глазами мерцали черные точки. Голодный даймон уставился на меня бездонными черными глазищами, словно предвкушая ужин.

Он схватил меня за плечо, и инстинкты взяли надо мной верх. Обернувшись, я ударила даймона ногой в голову, и его отбросило к противоположной стене. Я снова врезала ему. Даймона охватил ужас, когда он посмотрел вниз и увидел садовую лопату, торчащую из его живота. Неважно, куда целиться: титан сделает свое дело.

Из пасти вырвался раскатистый рев, и даймон превратился в мерцающую синюю пыль.

Подобрав лопату, я развернулась и зашагала к выходу. Ускорилась, не обращая внимания на боль в боку. Я собиралась сделать это. Я должна была. В загробной жизни я буду очень злой, если умру девственницей.

– Куда бежишь, маленькая полукровка?

Я споткнулась и упала на большой стальной пресс. От удара сердце застучало о ребра. Даймон появился в нескольких футах позади меня. Такой же урод, как и предыдущий. Он открыл рот, обнажив острые пилообразные зубы. По коже пробежал озноб. Тьма пустых глазниц поглощала свет и надежду, означая только одно – смерть. Щеки даймона впали, лицо было бледным, с чернильными венами. Он был похож на худший кошмар в моей жизни. Как полукровка, я могла видеть сквозь чары. Магия стихий показала, каким даймон был прежде. Он напоминал Адониса – тоже блондин, невероятно красивый мужчина.

– Что ты делаешь здесь одна? – спросил он меня глубоким соблазнительным голосом.

Я сделала шаг назад, осматриваясь в поисках выхода. Подражатель Адониса преградил мне дорогу. Времени на раздумья не было. Даймоны все еще могли контролировать стихии. Если он атакует меня воздухом или огнем, мне конец. Он засмеялся, но как-то невесело и безжизненно.

– Возможно, если ты попросишь… Если ты действительно хорошо попросишь, твоя смерть будет быстрой. Хотя полукровки вряд ли на это способны, – произнес он, не скрывая удовольствия. – Другое дело – чистокровные. Они – высокая кухня. А вот вы, полукровки, скорее фастфуд.

– Еще один шаг, и станешь таким же, как твой приятель сверху. – Я надеялась, что это прозвучит угрожающе. Но нет.

– Ну, попробуй. – Его брови поднялись. – Ты меня расстраиваешь. Ты убила двоих наших.

– Вы все подсчитываете или как?

Мое сердце на миг остановилось, когда пол позади меня скрипнул.

Я обернулась. К нам приближался еще один даймон, женская особь. Я будто оказалась заперта в клетке, откуда не было возможности выбраться. Еще один монстр взвизгнул где-то рядом. Меня душили паника и страх. Живот сильно скрутило, а руки дрожали. Боже, меня тошнило.

Главарь наступал.

– Знаешь, что я собираюсь сделать?

Я сглотнула и ухмыльнулась.

– Черт… Ты собираешься меня убить. Я знаю…

Хищный женский вопль не дал мне закончить. Даймоница была очень голодна и кружила, как стервятник, готовая разорвать меня на части. Я прищурилась. Голодные всегда самые глупые и слабые из всех.

Легенда гласит, что первый, кто попробовал на вкус эфир – жизненную силу, текущую в нашей крови и которой обладают чистокровные, – превратился в даймона и стал полностью зависеть от эфира. У меня был шанс проскользнуть мимо нее. И я им воспользовалась.

Она двигалась прямо на меня. Мужчина-даймон закричал, чтобы ее остановить, но было слишком поздно. На скорости олимпийского спринтера я бросилась к двери. У меня был шанс спастись. Но в этот момент случилось худшее. Прямо передо мной поднялся огненный столб высотой не менее восьми футов. Он был реальным. Кожа горела от жара, исходящего от пламени. Огонь поедал стены.

Передо мной сквозь пламя прошел он. Внешне он был похож на охотника на даймонов. Огонь не опалил его одежду, не коснулся ни одного его темного волоса. Холодный взгляд его серых глаз пронизывал меня. Это был он, Эйден Сен-Делфи. Я не могла забыть его. Впервые я увидела его на тренировочной арене во время нелепой давки. Мне было четырнадцать, ему семнадцать. То, что он был чистокровным, тогда не имело значения. Присутствие Эйдена означало только одно: Стражи прибыли.

Наши глаза встретились. Увидев позади меня даймона, он скомандовал:

– Ложись!

Мне не нужно было повторять дважды. Я упала на пол. Надо мной пролетел обжигающий выстрел. Пол дрогнул, и раненый даймон закричал. Это, конечно, не титан, но сгорать заживо этой твари тоже не очень-то нравилось.

Раздался хлопок, и пламя мгновенно исчезло, будто бы его и не было. О нем напоминали лишь запах сгоревшего дерева, обугленной плоти и дыма.

В комнату вошли два других Стража. Я узнала одного. Это был Каин Порос – полукровка на год старше меня. Одно время мы вместе тренировались. Каин двигался грациозно, как никогда раньше. Он подошел к лежащей на полу женщине-даймону и быстрым ударом вонзил в сожженную плоть кинжал. Монстр превратился в пыль.

Другой Страж, казалось, тоже был чистокровным, но я никогда его раньше не видела. Он был огромным, будто накачанным стероидами. Страж искал даймона, который оставался где-то на заводе, но того не было видно.

Наблюдая за тем, как изящно перемещается это огромное тело, я почувствовала себя жутко неуклюжей, особенно если учесть, что я до сих пор лежала на полу.

Пульс постепенно приходил в норму, но голова раскалывалась от боли. Только сейчас я осознала, что тогда псевдо-Адонис схватил меня за ноги, а когда я засопротивлялась, прижал мою голову к полу. В какой-то миг я подумала, что он ее оторвет, но вместо этого он вонзил острые зубы мне в плечо, разрывая плоть. Я кричала, действительно кричала. Я была будто в огне. Кожа горела. Он высасывал меня, боль пронизывала каждую клетку. Хотя я была всего лишь полукровкой, а не чистокровной, полной эфира, даймон продолжал жадно пить мою сущность. Когда он дошел до эфира, я почувствовала, как моя душа меняется. Боль пронзила все тело. Внезапно даймон отстранился от моей плоти.

– Ты еще что такое?

Времени размышлять над этим вопросом не было. Он швырнул меня в сторону, и я закричала как раненое животное, нечеловечески. Это был первый раз, когда меня пометил даймон.

Я услышала тошнотворный хруст, а затем дикие вопли, но все мои чувства поглотила боль. Я судорожно втягивала воздух сквозь зубы, но, черт…

Нежные руки перевернули меня на спину. Я посмотрела на Эйдена.

– Ты в порядке? Александрия? Скажи что-нибудь.

– Алекс. Все зовут меня Алекс.

Он облегченно рассмеялся.

– Хорошо-хорошо, Алекс. Ты можешь стоять?

Наверное, я в тот момент кивнула.

Боль постепенно сходила на нет, и мне становилось тепло.

– Да уж, это отстойно…

Эйден приобнял меня одной рукой и поднял на ноги. Он убрал назад мои волосы и осмотрел раны.

– Подожди немного, боль утихнет.

Я огляделась. Каин и другой Страж почти одинаково хмурились, глядя на синюю пыль на полу.

Чистокровка стоял перед нами.

– Так должно быть со всеми этими тварями.

Эйден кивнул.

– Алекс, нам нужно идти. Сейчас. Возвращаемся в Ковенант.

– Ковенант? – Я встревоженно посмотрела на Эйдена.

Он носил черную униформу, как и все Стражи. На секунду во мне загорелась та девичья страсть, что я испытывала к нему три года назад. Но Эйден выглядел самодовольно, а я злилась, поэтому страсть эта мгновенно улетучилась.

В этом был замешан Ковенант. Где, черт возьми, он был, когда даймон ворвался в мой дом?

Эйден шагнул вперед, но я не обратила на него внимания: перед моими глазами было только безжизненное тело матери. Последним, что она увидела, было уродливое лицо даймона, а последним, что почувствовала…

Я вздрогнула.

Эйден подошел еще ближе. Я отреагировала – гневно, болезненно. Я бросилась на него и стала бить руками и ногами, но едва ли причинила ему какой-то вред: все же атака не была моей сильной стороной, да и не практиковалась я очень давно. Эйден выкрутил мне руку, заставив меня развернуться в противоположную сторону. Через долю секунды он обездвижил меня, но мой инстинкт самосохранения уже не срабатывал. Я наклонилась вперед, намереваясь яростно ударить.

– Не надо, – произнес Эйден обманчиво мягким голосом. – Я не хочу причинять тебе боль.

Дыхание сбилось. Я чувствовала, как по шее стекает пот, смешиваясь с кровью. Я продолжала бороться, хотя перед глазами все плыло. То, что Эйден так легко меня скрутил, заставило меня побагроветь от злости.

– Эй! – крикнул Каин. – Алекс, ты же нас знаешь! Помнишь меня? Мы не причиним тебе боль.

– Заткнись! – Я вырвалась из рук Эйдена, уворачиваясь от Каина и Мистера Стероида.

Никто из них не ожидал, что я побегу, но я побежала.

Я добралась до двери, ведущей на улицу, и выбралась на свежий воздух. Ноги несли меня к полю. В голове беспорядочно роились мысли. Зачем я бегу? Разве я не пыталась вернуться в Ковенант с тех пор, как даймоны атаковали Майами?

Тело сопротивлялось, но я продолжала бежать через высокие сорняки и колючие кусты. Сзади послышались тяжелые шаги. Все ближе и ближе. Мое зрение немного расфокусировалось, а сердце колотилось в груди. Я запнулась и… Меня поймали и скрутили по рукам и ногам. Я упала на Эйдена, но он тут же перевернулся и прижал меня к земле.

Меня охватили паника и ярость.

– Неделю назад! Где ты был неделю назад? Где был Ковенант, когда убивали мою мать? Где вы были?

Эйден подался назад, широко раскрыв глаза.

– Мне жаль. Мы не…

Его извинения разозлили меня еще больше. Я хотела сделать ему больно. Я хотела, чтобы он отпустил меня. Я хотела… Я хотела… Я не знала, какого черта я хотела, но я не могла перестать кричать и отбиваться от него. Только когда Эйден навалился на меня всем своим весом, я перестала брыкаться.

Между нами не было ни дюйма пространства. Я чувствовала пульсацию мышц его пресса, прижатого к моему животу, чувствовала его губы своими. Внезапно в голове возникла дикая мысль. Мне стало интересно, так ли они чувственны, как хороши на вид. Ведь выглядели они потрясающе.

Нет, это неправильно. Я, наверное, сошла с ума – это было единственное правдоподобное объяснение происходящему. То, как я смотрела на его губы, или то, что мне отчаянно хотелось его поцелуя, – все было неправильным по многим причинам. Я была в замешательстве. Сажа испачкала мое лицо до неузнаваемости; я не принимала душ уже неделю и была уверена, что от меня отвратительно пахло. Но из-за того, что он наклонил голову, я действительно подумала, что он собирается меня поцеловать. Тело напряглось в ожидании, как в первый раз. Нет, конечно, это было не впервые, я целовалась с разными парнями, но не с ним.

Не с чистокровным.

Эйден сдвинулся, прижимаясь сильнее. Я резко вздохнула, и остатки разума покинули меня. Эйден поднес правую руку к моему лбу. Сердце забило тревогу. Он начал что-то бормотать, слишком быстро и тихо, чтобы я смогла разобрать слова.

Сукин…

Внезапная тьма окутала меня, лишая мыслей. Бороться сил уже не было, и я, не произнеся ни слова, погрузилась во мрак.

Глава 2

Несмотря на то, что лежала я на чем-то твердом, было вполне комфортно. Устроилась поудобнее. Было тепло, я чувствовала себя в безопасности. Я не ощущала себя так с тех пор, как мама вытащила мою задницу из Ковенанта три года назад. Да, из-за всей этой беготни с места на место редко бывает комфортно, и чтобы настолько… Что – то тут не так.

Мои глаза открылись.

Сукин сын.

Я отстранилась от плеча Эйдена так резко, что ударилась головой об окно.

– Дерьмо!

Он повернулся.

– Ты в порядке? – Голос Эйдена прозвучал обеспокоенно.

Я проигнорировала его. Не знаю, сколько я была здесь. Небо было темным: прошло несколько часов. Чистокровные не имели права принуждать к чему-либо полукровок, если те не были их рабами. Это считалось неэтичным, поскольку лишало людей свободы, выбора и всего остального.

Гребаные Гематои. Не то чтобы они когда-то заботились об этике.

Когда-то давно настоящие полубоги сошлись друг с другом. От этих союзов появились чистокровные – Гематои – очень сильная раса. Они могли контролировать четыре стихии – воздух, воду, огонь и землю – и манипулировать этой силой с помощью заклинаний и принуждения. Ни один чистокровный никогда не использовал свой дар против другого чистокровного. Это каралось тюрьмой или даже смертью. У полукровок, рожденных от чистокровных и обычных людей, не было контроля над стихиями. У нас были такие же сила и скорость, как у них, а еще особый дар, которым мы отличались от всех остальных. Мы могли видеть сквозь стихии магию даймонов. Чистокровные не могли.

Возможно, нас, полукровок, было даже больше, чем чистокровных. Из-за того, что чистокровные женились не по любви, а ради улучшения позиций в обществе, они часто просто развлекались с кем-то. Поскольку они не были подвержены болезням простых смертных, я предположила, что они не предохраняются. Как оказалось, у отпрыска-полукровки весьма ценная позиция в чистокровном обществе.

– Алекс, – Эйден нахмурился, глядя на меня, – ты в порядке?

– Да, в порядке. – Я осмотрелась.

Мы были внутри чего-то большого – возможно, внутри одного из супербольших «Хаммеров» Ковенанта, способных снести целую деревню. Чистокровных не заботили такие вещи, как деньги и бензин. «Чем больше, тем лучше», – таков был их неофициальный девиз.

Один чистокровный был за рулем, а Каин сидел на пассажирском сиденье и молча пялился в окно.

– Где мы?

– На побережье. Недалеко от острова Лысая голова и почти на острове Божества, – ответил Эйден.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Что?

– Мы едем обратно в Ковенант, Алекс.

Ковенант… Место, где я тренировалась и которое еще три года назад считала своим домом.

Вздохнув, я почесала затылок.

– Так вас послал Ковенант или… мой отчим?

– Ковенант.

Я выдохнула с облегчением. Мой отчим-чистокровка не был бы рад меня увидеть.

– Ты сейчас работаешь на Ковенант?

– Нет, я просто Страж. Твой дядя послал нас найти тебя.

Эйден сделал паузу и посмотрел в окно.

– Многое изменилось с тех пор, как ты сбежала.

Я хотела спросить, что забыл Страж на защищенном острове Божества, но поняла, что это не мое дело.

– Что именно?

– Твой дядя теперь – директор Ковенанта.

– Маркус? Что? Подожди. Что случилось с директором Нассо?

– Он умер около двух лет назад.

– Оу.

Так себе сюрприз. Он был слишком стар. Я больше ничего не сказала и стала размышлять над тем, что мой дядя теперь – старейшина Андрос. Тьфу. Я скривилась. Я едва знала этого человека, но помнила, как он строил свою карьеру по принципам чистокровных. Так что ничего удивительного, что он занял желаемую позицию.

– Алекс, мне жаль, что пришлось принудить тебя тогда, – нарушил Эйден затянувшееся молчание. – Я не хотел, чтобы ты навредила себе.

Я не ответила.

– И… я сожалею о твоей матери. Мы долго искали вас обеих, но оказалось слишком поздно.

Мое сердце сжалось.

– Да, слишком поздно.

Следующие несколько минут «Хаммер» ехал в тишине.

– Почему твоя мать сбежала три года назад?

Эйден смотрел на меня в ожидании.

– Я не знаю.

С семи лет я тренировалась как полукровка – одна из так называемых «привилегированных». В жизни у нас было только два варианта – посещать Ковенант или стать обычным рабочим. Чистокровок, за которых могли поручиться и оплатить образование, зачисляли в Ковенант, чтобы в дальнейшем те стали Стражами или Охранниками. Оставшиеся не были столь удачливы. Тех, кто преуспел в искусстве принуждения, объединяли в группы Мастера.

Эликсир создали из особой смеси маковых цветков и чая. На полукровок зелье действовало по-разному, но чаще они становились уступчивыми и рассеянными. Мастера начинали приучать их к эликсиру ежедневными дозами с семи лет. Ни образования. Ни свободы. Мастера отвечали за раздачу эликсира и контролировали поведение полукровок-рабов. Они же ставили отметины на лбу. Перечеркнутый круг – болезненный символ рабства. Все полукровки боялись такого будущего. Даже отучившись в Ковенанте, любой мог стать рабом из-за одного неверного движения. Когда мама без объяснений забрала меня из Ковенанта, это стало для меня большим ударом.

Я была уверена, что даже положение ее мужа – моего отчима – не поможет. По закону я должна была связаться с Ковенантом и сдать маму. Один звонок, один дурацкий звонок мог бы спасти ей жизнь. Конечно, Ковенант использует все против меня.

Воспоминания вновь овладели мной. Накануне трагедии она попросила меня прибраться в саду, но в тот день я проспала. Примерно в полдень я встала и, взяв садовую сумочку с инструментами, отправилась в сад. Он был пуст, хотя мама уже должна была там работать. Какое-то время я ждала ее, играя с садовой лопатой. Затем из тени вышел мужчина. Даймон. Он стоял там средь бела дня и наблюдал за мной. Он был так близко, что я могла бросить в него лопату. Но я испугалась и с криками бросилась в дом. Мама не откликалась, и я поторопилась к ней в комнату. То, что я увидела внутри, будет преследовать меня всю жизнь. Кровь – много крови – и мамины глаза. Открытые, пустые, смотрящие в никуда…

– Мы приехали.

Мысли исчезли, а живот скрутило. Я уставилась в окно. Остров Божества фактически состоял из двух островов. На первом в причудливых домах жили чистокровные. Вдоль улиц располагались небольшие магазины и рестораны (некоторыми даже управляли простые смертные), а дикие пляжи были настолько красивы, что можно было умереть.

Даймоны не любили путешествовать по воде. Их магия искажалась. Она имела силу, только если даймон находился на земле. Отсутствие такого контакта сильно ослабляло их. Это делало остров идеальным убежищем для нашего вида.

Через несколько минут мы миновали второй мост. В этой части острова, среди девственных лесов и болот, находился Ковенант – школа, где учились чистокровные и полукровки. Это было пугающее здание с огромными мраморными колоннами и статуями богов. Смертные считали Ковенант элитной частной школой, где их дети никогда не смогут учиться. И они были правы. За главным зданием стояли общежития, тоже с колоннами и статуями. Небольшие домики и бунгало были рассыпаны по пляжу, а огромные спортивные залы и учебные корпуса располагались чуть дальше. Каждый из них архитектурой напоминал мне древнеримский Колизей, но в отличие от него они были закрытыми: на острове частенько бушевали ураганы.

Это место я любила и ненавидела одновременно. Глядя на статуи, я поняла, что скучала. Как и по маме… Она оставалась на главном острове, пока я была в школе, но иногда внезапно появлялась, приносила мне ланч после занятий и уговаривала пожилого директора отпустить меня с ней на выходные. Боги, дайте мне еще один шанс, еще одно мгновенье, чтобы поговорить с ней…

Я одернула себя.

Спокойно. Не время скорбеть. Собравшись с силами, я выбралась из «Хаммера» и последовала за Эйденом в сторону общежития для девочек. В коридорах было тихо: в начале лета здесь мало кто оставался.

– Приведи себя в порядок. Я скоро вернусь за тобой. – На секунду Эйден задержался. – Найду для тебя подходящую одежду и оставлю ее на столе.

Я кивнула. Я пыталась не поддаваться эмоциям, но это было не так легко. Три года назад мне сулили прекрасное будущее. Все инструкторы в Ковенанте хвалили мои способности. Мне даже говорили, что я могу стать Стражем. Стражами становились лучшие, и я была одной из лучших.

Но три года без тренировок не пошли на пользу. Не хотелось это признавать, но, скорее всего, меня ожидало будущее раба. Безропотное подчинение чистокровным без возможности возразить пугало меня до чертиков.

Все усугублялось моей почти всепоглощающей необходимостью охотиться на даймонов. Я давно желала этого, а после случая с мамой жажда расправы буквально поглотила меня. Только Ковенант мог помочь мне достичь цели, и теперь мое будущее было в руках моего дяди-чистокровки.

Я прошлась по знакомым помещениям. Здесь стало больше мебели, чем раньше. Своим ученикам Ковенант предлагал только лучшее, поэтому у каждого были отдельная гостиная, приличного размера спальня и ванная.

Я принимала душ дольше обычного, наслаждаясь ощущением вновь обретенной чистоты. Люди воспринимают душ как должное. Я же ценила, что имела. После атаки даймонов я сбежала почти без денег. Оставаться в живых оказалось куда важнее душа.

Убедившись, что вся грязь смыта, я вышла из ванной и увидела на столе перед диваном аккуратно сложенную одежду. Это был тренировочный костюм. Штаны оказались на два размера больше, но меня это не сильно волновало. Я поднесла их к лицу и вдохнула – пахло чистотой.

Вернувшись в ванную, я осмотрела шею. Даймон пометил меня в месте рядом с ключицей. След от укуса был агрессивно-красного цвета. Завтра он побледнеет, а затем останется блестящий шрам.

Похожие раны всегда вызывали у меня тошноту и напоминали об одном из моих прежних инструкторов – прекрасной пожилой женщине, которая преподавала базовую тактику защиты при столкновении с даймоном. Ее руки покрывали бледные полукруглые метки, на тон или два светлее кожи. Я даже представить не могла, что она чувствовала. Даймоны столько раз пытались выпить ее эфир.

Процесс был пугающе прост.

Даймон касался губами чистокровного, выпивал эфир и – вуаля! – получался новый даймон. Изменения были необратимы. Чистокровного теряли навсегда. Насколько мы знали, это был единственный способ превращения в даймона, хотя могли быть и другие. Не то чтобы мы спрашивали самих даймонов. Их убивали на месте.

Я всегда считала такую политику глупой. Никто, даже Ковенант, не знал, о чем думали даймоны, чего пытались достичь, убивая. Если бы мы поймали хотя бы одного и допросили, могли бы лучше их изучить. Какой у них был план, и был ли он вообще? Или они пили эфир только для поддержания жизни? Мы не знали.

Все, о чем заботились Гематои, – остановить даймонов и не допустить превращения.

По слухам, наша преподавательница ждала до последнего, чтобы нанести удар и сорвать планы даймона. Я вспоминала отметины на ее руках и ужасалась, как эти твари ее изуродовали.

Мою отметину будет сложно скрыть, но могло быть и хуже. Даймон мог пометить мое лицо – они иногда крайне жестоки. Полукровок нельзя обратить, поэтому мы были отличными бойцами против даймонов. Худшее, что могло с нами случиться, – смерть. Но кого волнует смерть полукровки?

Вздохнув, я перекинула волосы через плечо и отошла от зеркала. Через секунду дверь открыл Эйден. На его лице промелькнуло удивление, когда он увидел, как я преобразилась.

Чистая и посвежевшая, я выглядела в точности как мама. Та же фигура, те же длинные темные волосы; высокие скулы и пухлые губы, как у большинства чистокровных.

Я впервые посмотрела Эйдену в глаза.

– Что?

– Ничего. Ты готова?

– Полагаю, да. – Я еще раз взглянула на него, когда он выходил из комнаты.

Темно-каштановые волнистые пряди постоянно падали ему на лоб. Форма его лица была почти идеальной, подбородок – волевым, а губы – самыми выразительными из всех, что я видела в жизни. Его глаза цвета грозового облака были прекрасны. Ни у кого не было таких глаз.

Тогда, в поле, когда он обездвижил меня, прижавшись всем своим телом, я поняла, какой он потрясающий. Жаль, что он был чистокровным.

Предположительно, несколько эонов назад запрещенные отношения между полукровками и чистокровными все же возникали. Но страх испортить чистоту крови…

Я нахмурилась, глядя на спину Эйдена.

Кто в итоге родился бы? Циклоп?

Я точно не знала, но понимала: случилось бы что-то плохое. Мы были достаточно взрослыми, чтобы понимать, откуда берутся дети, и нас, полукровок, учили смотреть на чистокровных исключительно с уважением и восхищением, даже не помышляя о возможности отношений с ними. Чистокровных же учили никогда не портить родословную связями с полукровками, но были времена, когда такое все-таки происходило. Выяснилось это довольно скоро, и наказание понесли в основном полукровки. Нечестно, но таков закон. Чистокровные были на вершине пищевой цепи. Они устанавливали правила, контролировали Совет и даже руководили Ковенантом.

Эйден посмотрел на меня через плечо.

– Сколько даймонов ты убила?

– Двоих. – Я ускорила шаг, чтобы не отставать от него.

– Только двоих?

– Ты понимаешь, что для недоучившейся полукровки убить даже одного даймона – успех, не говоря уже о двоих?

– Полагаю, что да.

Я замолчала, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Когда даймон увидел меня, стоящую в дверях маминой комнаты, он бросился ко мне… и угодил прямо на лопату, которую я держала. Идиот. Другой даймон не был таким тупым.

– Я бы убила еще одного, в Майами. Но я просто… Я не знаю… Я должна была пойти за ним, но запаниковала.

Эйден остановился и повернулся ко мне.

– Алекс, то, что ты убила одного даймона, не завершив обучения, уже хорошо. Это было смело, но глупо.

– Ну что ж, спасибо.

– Тебя не научили этому. Даймон мог легко тебя убить. А тот, которого ты сбила на заводе? Еще один бесстрашный, но глупый поступок.

Я нахмурилась.

– Я думала, ты меня похвалишь за это.

– Да, но тебя могли убить.

Он шел впереди, а я изо всех сил пыталась не отставать.

– Почему тебя волнует, что меня могут убить? Почему беспокоится Маркус? Я даже не знаю этого человека, и если он не позволит мне возобновить тренировки, это будет то же самое, что смерть.

– Это было бы позором. – Эйден ласково посмотрел на меня. – У тебя огромный потенциал.

Я вперилась взглядом в его спину. Внезапно у меня возникло сильное желание толкнуть Эйдена. Больше мы не разговаривали.

На улице было достаточно тепло, пахло морем. Ветерок лениво трепал мои волосы. Эйден привел меня в главное здание школы. Мы поднялись по лестнице, ведущей к кабинету директора, и остановились перед тяжелыми двойными дверями. Выглядели они устрашающе, я с трудом сглотнула. Я проводила много времени по ту сторону этих дверей, когда Нассо руководил Ковенантом.

В последний раз я была в этом кабинете в четырнадцать лет. От скуки я убедила одного чистокровного устроить потоп, используя стихию воды. Разумеется, тот чистокровный меня сдал. Директор Нассо был недоволен.

Помещение было таким, каким я его запомнила: чистым и со вкусом обставленным. Несколько кожаных стульев стояли перед большим столом из вишневого дуба. Странная рыба сновала вперед-назад в аквариуме размером в стену.

Внезапно появился дядя, и я оцепенела. Прошло так много времени с тех пор, как я его видела. У него были такие же глаза, как у мамы – глаза-хамелеоны.

Сейчас они были изумрудными. В груди кольнуло. Я шагнула вперед.

– Александрия. – Его глубокий голос вывел меня из воспоминаний. – Столько лет прошло, и вот я вижу тебя снова… – Его тон был холоден, а глаза не выражали ничего: ни радости, ни облегчения от того, что он видит свою единственную племянницу живой и невредимой. Полное безразличие.

Что-то в углу кабинета привлекло мое внимание. Мы были не одни.

Мистер Стероид стоял рядом с чистокровной женщиной. Она была высокой и стройной, ее волосы цвета воронова крыла ниспадали на плечи. Я решила, что она инструктор.

Только чистокровные, не имеющие стремлений к политическим играм, преподавали в Ковенанте или становились Стражами, как Эйден, у которого были на то личные причины. Когда он был ребенком, даймоны убили его родителей прямо у него на глазах. Поэтому он и решил стать Стражем, чтобы отомстить. У нас с ним было что-то общее.

– Садись. – Маркус указал на стул. – Нам есть, что обсудить.

Я послушалась. Присутствие тех двоих вселяло надежду. Они здесь явно для того, чтобы поговорить о моей недостаточной подготовке и о том, как это исправить.

Маркус сел, скрестил руки на груди и посмотрел на меня. Стало неловко.

– Я правда не знаю, с чего начать… Этот беспорядок, который устроила Рашель…

Я не ответила, потому что не была уверена, что правильно расслышала.

– Во-первых, она чуть не погубила Люциана. Дважды. – Маркус говорил так, будто имел к этому личное отношение. – Разразился жуткий скандал, когда она встретила твоего отца, опустошила счет Люциана и сбежала вместе с тобой. Полагаю, ты представляешь последствия такого поступка.

Ах, Люциан. Совершенный чистокровный муж моей мамы, мой отчим. Не знаю, любила она его или моего смертного отца, с которым у нее случился роман. Как бы то ни было, Люциан был настоящей находкой для нас.

Маркус продолжал говорить, как ее поступки ранили Люциана. Я почти отключилась. Последнее, что помню: Люциан намеревался занять место в Совете чистокровных. В него входило двенадцать руководителей, двое из которых были министрами. Министры обладали наибольшей силой. Они, подобно Зевсу и Гере на Олимпе, контролировали жизни полукровок и чистокровных. Стоит ли говорить, что у министров было чересчур раздутое эго?

В каждом Ковенанте был свой Совет: в Северной Каролине, Теннесси, Нью-Йорке и в университете для чистокровных в Южной Дакоте.

Советом руководили восемь министров.

– Ты слышишь меня, Александрия? – Маркус нахмурился.

Я дернулась.

– Да, вы говорите о том, как ужасно все обернулось для Люциана. Мне очень жаль. Принесу ему свои извинения лично. Но, по-моему, это ничто, по сравнению с тем, когда тебя лишают жизни.

Маркус изменился в лице.

– Ты говоришь о своей матери?

– Вы говорите о своей сестре?

Наши взгляды встретились. На его лице по-прежнему читалось безразличие.

– Рашель сама решила свою судьбу, когда сбежала. Случившееся с ней трагично, но я не могу сказать, что слишком расстроен. Выкрав тебя из Ковенанта, она доказала, что ей плевать на Люциана и вашу безопасность. Она была эгоистичной и безответственной.

– Она была всем для меня! – Я вскочила. – Она думала только обо мне! То, что с ней случилось, чудовищно! «Трагично» – это о тех, кто погибает в автокатастрофах.

Брови Маркуса изогнулись.

– Она думала только о тебе? Странно. Она сбежала из Ковенанта и подвергла вас обеих опасности. Это так она о тебе думала?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

– Да. – Его взгляд похолодел. – Садись, Александрия.

Разъяренная, я села и заставила себя заткнуться.

– Она сказала тебе, зачем бежит из Ковенанта? Назови мне хотя бы одну причину, чтобы решиться на столь безрассудные вещи.

Я посмотрела на чистокровных в углу. Там же стоял Эйден. Все трое наблюдали за этой мыльной оперой с каменными лицами.

– Александрия, я задал вопрос.

Я вцепилась в подлокотники кресла.

– Слышу. Нет, она мне этого не сказала.

Маркус стиснул зубы.

– Стыд и позор.

Я не знала, что ответить, и молча наблюдала, как он открывает папку и раскладывает на столе бумаги. Наклонившись вперед, я попыталась разглядеть, что там.

Он взял один из листов.

– Я не могу винить тебя в том, что сделала Рашель. Видят боги, она страдает от последствий своего поступка…

– Думаю, Александрия в курсе, как пострадала ее мать, – перебила его чистокровная. – Нужно двигаться дальше.

Взгляд Маркуса стал ледяным.

– Да, полагаю, вы правы, Лаадан. – Он повернулся ко мне. – Когда мне сообщили, где ты находишься, я запросил о тебе отчет.

Я заерзала.

– Все инструкторы были в восторге от тебя.

На моих губах промелькнула улыбка.

– Я была чертовски хороша.

– Тем не менее, – он поднял глаза, встретившись со мной взглядом, – когда дело дошло до записей о твоем поведении, я был ошеломлен.

Мне стало не по себе.

– Несколько замечаний о неуважительном отношении к учителям и другим ученикам, – продолжил он. – Например, инструктор Бэнкс пишет, что это происходило постоянно.

– У него не было чувства юмора.

Маркус поднял бровь.

– А инструктор Ричардс? А Октавиан? Они написали, что ты неуправляемая и недисциплинированная.

Я ничего не сказала, хотя хотелось.

– Это еще не все. – Он взял в руки следующий листок. – Тебя много раз наказывали за прогулы, драки, срыв занятий и нарушение правил. Ну и мое любимое – многократное нарушение комендантского часа и вылазки в мужское общежитие.

Стало неловко.

– И все до четырнадцати лет! – Его губы сжались. – Ты должна гордиться.

Мои глаза расширились, и я уставилась на его стол.

– Не скажу, что горжусь этим.

– Учитывая такое твое поведение, боюсь, способа возобновить твое обучение нет.

– Как? – Мой голос дрогнул. – Тогда почему я здесь?

Маркус сложил бумаги обратно в папку и закрыл ее.

– Наше общество нуждается в слугах. Этим утром я разговаривал с Люцианом. Он предложил тебе место в своем доме. Это честь для тебя.

– Нет! – Я снова поднялась на ноги. Меня охватили паника и ярость. – Я никогда не стану слугой в его доме или в чьем-либо другом!

– И что тогда? – Маркус посмотрел на меня. – Будешь жить на улице? Я этого не допущу. Решение уже принято. Ты не будешь вновь посещать занятия.

Глава 3

Эти слова шокировали меня. Мои мечты на глазах превращались в пыль. Я смотрела на дядю, ненавидя его так же, как даймонов.

Мистер Стероид нарушил тишину.

– Могу я кое-что сказать?

Мы повернулись к нему. Оказывается, он умеет разговаривать. Не знала.

Маркус одобрительно помахал ему рукой, велев продолжать.

– Она убила двух даймонов.

– Я знаю об этом, Леон.

Человек, который собирался разрушить всю мою жизнь, оставался безразличным.

– Когда мы нашли ее в Джорджии, она сражалась одна против еще двух даймонов, – продолжал Леон. – Если ее обучить, то ее возможности станут безграничными.

Потрясенная тем, что этот чистокровный меня защищает, я осела в кресло.

Изумрудные глаза Маркуса все еще не выражали никакого интереса.

– Я понимаю, но я не могу закрыть глаза на ее поведение до инцидента с матерью. Это школа, а не детский сад. У меня нет ни времени, ни энергии следить за ней. Я не могу допустить, чтобы она бегала по школьным коридорам и втягивала в авантюры других учеников.

Я закатила глаза. Он выставлял меня преступницей, которая собиралась уничтожить весь Ковенант.

– Тогда назначьте кого-нибудь, – сказал Леон. – Летом здесь есть инструкторы, которые могут присмотреть за ней.

– Мне не нужна нянька. Я не собираюсь сжигать школу.

Меня проигнорировали.

Маркус вздохнул.

– Даже если мы кого-то назначим, она уже слишком сильно отстала в обучении. Она не догонит остальных учеников в классе.

В этот раз заговорил Эйден:

– У нас впереди все лето, чтобы ее подготовить. Это вполне возможно.

– Кто будет этим заниматься? – нахмурился Маркус. – Эйден, ты Страж, а не инструктор. И Леон тоже. А Лаадан скоро возвращается в Нью-Йорк. У других инструкторов есть свои дела, им некогда заниматься с полукровкой.

Выражение лица Эйдена было непроницаемым, и я, черт побери, не знаю, что заставило его произнести следующее:

– Я могу заниматься с ней. Это не помешает моим обязанностям.

– Ты один из лучших Стражей. – Маркус покачал головой. – Незачем распылять свои силы.

Они спорили о том, что со мной делать. Я попробовала вмешаться, но Эйден и Леон посмотрели на меня так выразительно, что я заткнулась.

Маркус продолжал настаивать на том, что я безнадежна, а Стражи – утверждать, что это можно исправить. Дядя был готов передать меня Люциану, и тогда мне пришлось бы распрощаться со своим будущим. Все это знали. Ходили ужасные слухи о том, как чистокровные обращаются со своими слугами, особенно с женщинами.

Когда у Леона и Эйдена не осталось аргументов, вступилась Лаадан:

– Как насчет сделки, директор Андрос? Если Эйден утверждает, что может ее тренировать и при этом выполнять свои обязанности, вам нечего терять. Скажем так, если ее не подготовят до конца лета, она просто вылетит из Ковенанта.

Я повернулась к Маркусу.

– Хорошо, – он откинулся на спинку кресла, – но это на тебе, Эйден. Понимаешь? Все, что она натворит, отразится на тебе. А она, поверь мне, натворит. Она такая же, как ее мать.

Эйден осторожно посмотрел на меня.

– Да, я понимаю.

Я расплылась в широкой улыбке, и Эйден, очевидно, насторожился. Я вновь повернулась к Маркусу. Он смерил меня холодным взглядом.

– У меня нет столько терпения, как у твоего старого директора, Александрия. Не заставляй меня сожалеть об этом решении.

Я кивнула, не будучи уверенной, что стоит что-то говорить. Это могло все испортить. Маркус махнул рукой, и я вышла из его кабинета. Лаадан и Леон остались, а Эйден последовал за мной. Я посмотрела на него.

– Спасибо.

– Пока не благодари.

Я пожала плечами.

– Уверена, Маркус отправил бы меня к Люциану, если бы не вы трое.

– Разумеется. Он твой отчим и законный опекун.

Я вздрогнула.

– Это обнадеживает.

– Что такого сделал Люциан, что заставило вас с матерью сбежать?

– Ничего, но Люциан… не особенно меня жаловал. Знаешь, я любимая дочка, а он просто Люциан. В конце концов, кого это волнует?

Эйден поднял брови.

– Министра.

Мой рот открылся.

– Что? Ты прикалываешься?

– А смысл? Вообще, ты могла бы воздержаться от того, чтобы публично издеваться над ним. Сомневаюсь, что это поможет делу.

От новости о том, что Люциан теперь министр, живот скрутило, особенно если учесть, какое «место» он выделил для меня в своем доме. Я покачала головой и отбросила эту мысль: хватало и других забот.

– Тебе нужно отдохнуть. Завтра начнем тренировки.

– Хорошо.

Эйден внимательно меня осмотрел. Казалось, будто он изучал все мои порезы и синяки.

– Уверена?

Я кивнула:

– С чего начнем? Я никогда не начинаю с наступательной тактики или боевых искусств.

Он покачал головой.

– Не хочу тебя разочаровывать, но начнем мы именно с боевых искусств.

Это не радовало. Мне нравились кинжалы – вообще все, что имело лезвие, – и мне очень хотелось узнать, как всем этим эффективно пользоваться.

Я уже двинулась в сторону общежития, как Эйден сказал:

– Алекс… Не подведи. Все, что ты сделаешь, отразится на мне. Понимаешь?

– Да, не волнуйся. Я не так страшна, как малюет Маркус.

Эйден сомневался.

– «Вылазки в мужское общежитие»?

Я покраснела.

– Я ходила в гости к друзьям. Я ни с кем из них не встречалась. Мне было всего четырнадцать. И я не шлюха.

– Ну хорошо.

Он ушел.

Я вернулась в комнату сильно уставшей, но волнение от того, что мне дали еще один шанс, не покидало меня. Я долго пялилась на свою кровать, а затем отправилась гулять по пустым коридорам женского общежития. Чистокровные и полукровки делили комнаты только в Ковенанте. В любом другом месте они жили отдельно. Я попыталась вспомнить, каково это – быть здесь. Строгие графики тренировок, изучение до слез надоевших мне вещей, социальные игры чистокровных и полукровок.

Что может сравниться с кучкой злобных подростков, которые могут по дороге надрать тебе задницу или просто так поджечь? Кто-то с кем-то дрался, кто-то с кем-то дружил. В конце концов, нелишним было иметь в своем заднем кармане разжигатель.

У каждого была своя роль. По меркам полукровок я была крутой, но сейчас я совсем не представляла, какой буду осенью.

Пройдя мимо комнат общего пользования, я вышла из общежития и направилась к одному из небольших зданий рядом с болотами. В одноэтажном квадратном строении располагались кафетерий и комнаты отдыха. Я замедлилась, проходя мимо одной из них. Изнутри доносились смех и грохот. Это означало, что кто-то из детей остался здесь на летние каникулы.

Во мне что-то перевернулось. Примут ли меня обратно? Будут ли со мной общаться? Глубоко вздохнув, я толкнула дверь. Никто, казалось, меня не заметил. Все подбадривали чистокровку, которая удерживала в воздухе несколько предметов мебели. Девочка явно только училась обращаться со стихией воздуха. Мама тоже отдавала предпочтение воздуху – самому распространенному элементу. Чистокровные могли управлять только одной стихией. Иногда двумя, если были действительно могущественными.

Я изучала девочку. У нее были рыжие кудри и огромные голубые глаза. Выглядела она лет на двенадцать, не больше. Она поджала губы, когда один из стульев грохнулся на пол и все зрители засмеялись. Все, кроме одного. Калеб Николо. Высокий блондин с очаровательной улыбкой, Калеб был моим сообщником в шалостях, когда я училась в Ковенанте. Впрочем, ничего удивительного, что он здесь летом. Его смертная мать не желала иметь ничего общего со своим «странным» ребенком, а его чистокровный отец и вовсе не принимал в воспитании сына никакого участия.

Калеб уставился на меня полными удивления глазами.

– Святые угодники…

Все повернулись ко мне, даже чистокровная. Она отвлеклась, и все предметы, которые она удерживала в воздухе, упали на пол. Несколько полукровок перепугались.

Я помахала рукой.

– Давненько не виделись, а?

Калеб сорвался с места и заключил меня в крепкие объятия.

– Где, черт возьми, тебя носило? Три года, Алекс? Какого черта?! Ты хоть знаешь, что говорили про вас с матерью? Мы думали, вы мертвы! Надо хорошенечко тебе врезать прямо сейчас.

Я едва сдерживала улыбку.

– Я тоже по тебе скучала.

Он продолжал смотреть на меня так, будто я была миражом.

– Поверить не могу, что ты здесь. У тебя должна быть дикая история, которую ты мне расскажешь.

Я засмеялась.

– Например?

– Родила ребенка, кого-нибудь убила или переспала с чистокровным. Есть только три варианта. Все, что меньше, абсолютно не котируется.

– Ты будешь разочарован…

Калеб положил мне руки на плечи и усадил на один из диванов.

– Ты должна мне рассказать, какого черта ты исчезла и как вернулась сюда. Почему ты не позвонила кому-нибудь из нас? В мире нет мест, где не было бы сотовой связи.

Я заметила в группе полукровок Джексона Маноса. За три года он похорошел еще больше: темные волосы стали роскошнее, взгляд таких же темных глаз – более томным, а тело, от которого у девушек текут слюни, – еще сексуальней. Я лучезарно ему улыбнулась. Джексон кивнул и подошел к нам.

– Помнишь, как на занятии ты уронила Ника так, что он повредил шею? Ты чуть не убила его. Хорошо, что мы быстро восстанавливаемся, иначе бы он еще долго не смог тренироваться.

Мы засмеялись. После того инцидента бедняга Ник неделю провел на больничной койке.

Дружелюбная атмосфера привлекала любопытных. Я понимала, что придется ответить на кучу вопросов, в том числе не очень приятных, и мысленно настроилась.

Калеб странно на меня смотрел.

– Что, черт возьми, на тебе надето? Похоже на мужскую тренировочную форму. – Он дернул меня за рукав.

– Это все, что у меня есть. – Я тяжело вздохнула. – Сомневаюсь, что скоро отсюда свалю, и у меня абсолютно нет денег.

Он улыбнулся.

– Я знаю, где они хранят тренировочную одежду. Завтра я смогу кое-что раздобыть тебе в городе.

– Не стоит. Мне не хочется, чтобы ты покупал мне вещи. Я же буду выглядеть как стриптизерша.

Калеб рассмеялся, у его голубых глаз появились морщинки.

– Не беспокойся. Несколько недель назад отец прислал мне целое состояние. А еще я попрошу кого-нибудь из девчонок сходить со мной.

Чистокровная – ее звали Тея – наконец присоединилась к нам. Она оказалась приятной собеседницей и искренне заинтересовалась моей историей. И именно она задала вопрос, которого я боялась:

– Твоя мать… помирилась с Люцианом? – спросила она тихим детским голосом.

Я с трудом не выдала эмоций.

– Нет.

Все удивились.

– Но… они не могут развестись, – сказал Калеб. – Они планируют разъехаться?

Чистокровные никогда не разводятся. Они считают, что партнера им посылают боги. Я всегда считала это чушью, а «неразведенность» объясняла тем, что у многих из них были интрижки на стороне.

– Ээээ… нет, – сказала я. – Мама… не добралась сюда.

Калеб открыл рот.

– О, подруга, прости.

Я заставила себя пожать плечами.

– Все в порядке.

– Что с ней случилось? – как всегда бестактно спросил Джексон.

Глубоко вздохнув, я призналась:

– Ее забрал даймон.

Следующие несколько минут я рассказывала о том, как убила двух даймонов. Все слушали меня, затаив дыхание. Казалось, даже Джексон был впечатлен. Ведь никто из них в реальной жизни не встречал даймонов.

Я не вдавалась в подробности о своей встрече с Маркусом, но сказала, что этим летом у меня не будет веселья и игр. Когда я упомянула, что буду тренироваться с Эйденом, все застонали.

– Что? – поинтересовалась я.

– Эйден – один из самых крутых. – Калеб поднялся на ноги.

– И грубых, – торжественно добавил Джексон.

– И злобных, – присоединилась девушка-полукровка с короткими каштановыми волосами. По-моему, ее звали Елена.

Я разволновалась. Во что я ввязалась? Ребята не унимались.

– Сильнейший, – сказал кто-то.

Елена оглядела комнату, ее губы изогнулись.

– Сексуальнейший.

Девушки вздохнули, Калеб нахмурился.

– Дело не в этом. Он не человек, а зверь. Он даже не инструктор. Он Страж до мозга костей.

– В этом году некоторых выпускников прикрепили к его территории. – Джексон покачал головой. – Он даже не гид, но отсеял половину, отправив их обратно в качестве Охранников.

Я пожала плечами. Звучит не так уж и плохо.

– Смотрите-ка, кто вернулся. Недоучка, вылетевшая из школы?

Только не это. Ли Самос нарисовалась. Я закрыла глаза и сосчитала до десяти.

– Ты потерялась, Ли? Здесь не раздают тесты на беременность.

– Сейчас что-то будет. – Калеб встал позади дивана.

У нас с Ли давняя история. В отчетах, которые зачитывал Маркус, часто фигурировало ее имя.

Она засмеялась хорошо знакомым, хриплым смехом. Я посмотрела на нее. Она не сильно изменилась. Хотя нет, вру. За это время Ли похорошела. Ее волосы отливали медью, глаза светились как аметисты, а кожа была загорелой. Она выглядела как модель. Да, я не была такой красоткой. Меня, конечно, часто обсуждали, но в основном из-за моей репутации, а вот о красоте Ли говорили всегда.

Она осмотрела мою одежду.

– Разве ты сегодня не превосходно выглядишь?

Конечно же, она была одета в самую узкую и короткую юбку известную человечеству.

– А на тебе разве не та самая юбка, которую ты носила в третьем классе? Она тебе слегка маловата. Советую приобрести размера на три побольше.

Ли ухмыльнулась и перекинула волосы через плечо. Она села на один из флуоресцентных стульев напротив меня.

– Что с твоим лицом?

– А с твоим? Ты выглядишь, как гребаный Умпа-Лумпа. Тебе стоит поменьше пользоваться автозагаром, Ли.

Раздалось несколько смешков, но Ли проигнорировала их. Она сосредоточилась на мне – своем заклятом враге. Мы враждовали с семи лет.

– Знаете, что я слышала этим утром?

– Что?

Джексон встал позади нее и коснулся ее волос.

– Ли, забей. Она же только вернулась.

Мои брови поднялись, когда она взяла Джексона за мизинец. Он поцеловал ее. Я медленно повернулась к Калебу. Тот пожал плечами.

Инструкторы не препятствовали интрижкам студентов. Но обычно никто не выставлял напоказ свои отношения.

Когда они закончили целоваться, Ли снова посмотрела на меня.

– Я слышала, директор Андрос не хотел твоего возвращения. Твой собственный дядя планировал сдать тебя в рабство. Разве не печально? Потребовалось трое чистокровных, чтобы убедить твоего дядюшку этого не делать.

Калеб фыркнул.

– Алекс – одна из лучших. Какие еще могут быть сомнения?

Ли открыла рот, но я не дала ей ничего сказать:

– Была одной из лучших. У меня плохая репутация, и, по мнению дяди, я потеряла слишком много времени.

– И что теперь делать? – Калеб непонимающе уставился на меня.

Я пожала плечами.

– До конца лета мне придется доказать Маркусу, что я могу присоединиться к остальным студентам. Это несложно, правда, Ли? – Я улыбнулась, глядя ей в глаза. – Думаю, ты помнишь наш последний спарринг. Это было давно, но уверена, ты помнишь все очень хорошо.

На ее щеках вспыхнул розовый румянец, она неосознанно коснулась носа. Я заулыбалась шире.

Предполагалось, что спарринг будет абсолютно бесконтактным. Но после перепалки с оскорблениями я сломала ей нос. Меня наказали на три недели.

Пухлые губы Ли задрожали.

– А знаешь, что я еще знаю, Алекс?

– Что?

– Пока все остальные здесь верят твоим неубедительным оправданиям, я знаю истинную причину случившегося. – Ее глаза вспыхнули злобой.

Меня охватил холод.

– Откуда?

Ее губы изогнулись в ухмылке.

– Твоя мать встречалась с бабушкой Пипери.

Я закатила глаза. Бабушка Пипери? Та сумасшедшая старуха, которая возомнила себя оракулом? Чистокровные верили, что она вступает в контакт с богами. Я же полагала, что она вступает в контакт с большим количеством ликера.

– И?

– Я знаю, что сказала бабушка Пипери и из-за чего твоя мать сошла с ума. Она же была сумасшедшей, да, Алекс?

Ноги стали ватными.

– Заткнись, Ли.

– Успокойся, Алекс. Одна маленькая потасовка, и ты будешь драить туалеты всю оставшуюся жизнь.

Мои кулаки сжались. Она была в комнате Маркуса? Сидела под столом? Откуда она так много знает?

Ли была права, и это отстойно. Быть взрослее и лучше означало просто пройти мимо нее. Это оказалось сложнее, чем я себе представляла. Чем ближе я подходила к ней, тем больше меня одолевало желание сломать ей нос еще раз. Но все же я прошла мимо. Я становилась абсолютно другим человеком – лучшим человеком.

– Разве ты не хочешь узнать, что сказала твоей матери бабушка Пипери? Из-за чего она сбежала? Тебе понравится, ведь это напрямую связано с тобой.

Я остановилась. Калеб появился рядом и схватил меня за руку.

– Брось, Алекс. Не верь в это дерьмо. Ты же знаешь, что она ничего не знает.

– Твоя мать и Пипери были в саду не одни. Кое-кто подслушал их разговор.

Я отмахнулась от тянувшего меня в сторону Калеба и остановилась.

– Кто?

Она пожала плечами, изучая свои накрашенные ногти.

– Оракул сказала твоей матери, что ты убьешь ее.

Если вспомнить, что я не смогла остановить даймона, полагаю, Пипери примерно это и имела в виду. Что толку от полукровки, которая не может защитить собственную мать? Стоит ли удивляться тому, что Маркус не хотел моего возвращения?

В комнате никто не шевелился. Я улыбнулась Ли перед тем, как схватить ее за волосы и стащить со стула.

К черту быть лучшей.

Глава 4

Улыбка исчезла с ее лица, пока она летела со стула. Она думала, я ничего не сделаю, боясь вылететь из школы. Ли не знала, какое действие возымели ее слова. Я отвела руку назад, намереваясь расквасить ей нос, но мой кулак завис в воздухе. Калеб добрался до меня прежде, чем я смогла что-либо предпринять. Он буквально вытащил меня из комнаты отдыха и преградил путь обратно.

С его лица не сходила дикая усмешка, пока я пыталась перелезть через него.

– Дай мне пройти, Калеб. Клянусь богами, я разукрашу ей морду!

– И дня не прошло, Алекс. Ну ты даешь!

– Заткнись! – Я злобно зыркнула на него.

– Алекс, перестань. Если ты начнешь драку, тебя выгонят. И что тогда? Будешь всю жизнь слугой? Ты же знаешь, что она врет. Так что не обращай внимания.

Я поняла, что все еще сжимала в кулаке прядь рыжих волос. Прекрасно. Калеб заметил нехороший блеск в моих глазах и потащил меня по коридору подальше от комнаты отдыха.

– Она просто тупица. Ты же знаешь, что она несла чушь, правильно?

– Откуда мне знать? – проворчала я. – А вдруг она права? Я же понятия не имею, почему моя мать сбежала. Она могла и пообщаться с бабушкой Пипери. Я не знаю наверняка.

– Я сильно сомневаюсь, что оракул могла такое сказать.

Я толкнула дверь. Калеб шел позади.

– Просто забудь об этом, хорошо? Тебе нужно сосредоточиться на тренировках, а не на Ли и ее словах.

– Проще сказать, чем сделать.

– Ну хорошо. Тогда ты сама можешь спросить бабушку Пипери, что она сказала твоей маме.

Я уставилась на него.

– Если тебя это сильно беспокоит, ты можешь обратиться к ней.

– Не факт, что эта женщина еще жива.

Я поморщилась от слепящего солнца.

– Прошло три года с тех пор, как мама с ней разговаривала.

Теперь Калеб уставился на меня.

– Ей должно быть уже… лет сто пятьдесят.

У чистокровных было много жизненной силы, а у оракула еще больше, но никто из них не был бессмертным.

– Алекс, она оракул. Она будет жива, пока к власти не придет следующий правитель.

Я закатила глаза.

– Да она просто сумасшедшая старуха. Общаться с богами? Она общается только с растениями в своем бридж-клубе.

Калеб раздражался.

– Ты не перестаешь меня удивлять – теперь еще и в богов не веришь…

– Нет, я верю в богов, но им особо нет до нас дела. Сейчас они, вероятно, тусят в Лас-Вегасе, трахают танцовщиц и блефуют в покере.

Калеб отпрянул от меня.

– Не хочу стоять рядом с тобой в момент, когда кто-то из них обрушит на тебя свой праведный гнев.

Мы засмеялись.

– Да-да, они действительно наблюдают за нами и заботятся о нас, – саркастично покивала я. – Именно поэтому вокруг бегают даймоны, которые пьют чужой эфир и убивают смертных ради забавы.

– Для этого мы богам и нужны. – Калеб улыбался так, будто это все объясняло.

– Как угодно.

Мы дошли до конца тропы, дальше была топь. За болотом и густыми зарослями кустарников был лес – буквально ничейная земля. Когда я была помладше, то думала, что там живут монстры. А когда подросла, узнала, что именно так можно добраться до главного острова. Это был идеальный путь для побега.

– Старая карга все еще живет там? – наконец спросила я. О чем бы я с ней поговорила?

Калеб кивнул.

– Наверное, но кто ж знает. Она время от времени приходит в кампус.

– О! – Я прищурилась. – Знаешь, о чем подумала?

– О чем?

– Мама никогда не говорила, почему мы должны бежать, Калеб. Ни разу за эти три года. Я бы… Было бы лучше, если бы я знала, почему мама ушла. Да, это ничего уже не изменит, но я бы поняла, почему так важно было сбежать отсюда.

– Только оракул знает это, но когда она в следующий раз сюда вернется, неясно. И ты не можешь пойти к ней. Она живет слишком далеко. Даже я не рискну идти через эти болота. Так что не стоит думать об этом.

Мои губы тронула улыбка.

– За все эти годы ты так и не узнал меня достаточно хорошо.

Он хмыкнул.

– Может, нам устроить вечеринку, чтобы выманить ее? Кажется, она была здесь в день весеннего равноденствия.

– Правда?

Может, если бы я поговорила с оракулом, она бы ответила на все мои вопросы и рассказала бы о моем будущем.

Калеб пожал плечами.

– Не помню, но если говорить о вечеринках, то в эти выходные будет тусовка на главном острове. Зарак устраивает. Пойдешь?

Я подавила зевок.

– Зарак? Ух ты. Не видела его сто лет, но, думаю, в ближайшее время мне будет не до веселья.

– Почему? – удивился Калеб. – Ты же можешь улизнуть. Ты была королевой проделок!

– Да, но это было до того, как мой дядюшка стал директором, а я оказалась в одном шаге от исключения.

Калеб фыркнул.

– Алекс, тебя уже трижды чуть не исключили. Когда тебя это останавливало? В любом случае, я уверен, что можно что-то придумать. Кроме того, на этой вечеринке можно отпраздновать твое возвращение.

Это была плохая идея, но мне становилось любопытно.

– Ну… ночью у меня тренировок нет.

– Нет, – согласился Калеб.

Мои губы растянулись в ухмылке.

– Маленький побег еще никого не убивал.

– Ну или их просто исключили.

Калеб улыбался мне так тепло, будто бы я никогда не сбегала из Ковенанта.

* * *

После обеда у нас с Калебом случилось небольшое приключение в кладовке в главном здании школы. Мы утащили всю одежду, которая мне подходила, и Калеб пообещал устроить для меня завтра шопинг. Нагруженные пакетами, мы вернулись в общежитие. И каково же было мое удивление, когда я заметила грозную фигуру Эйдена, стоящую у толстых мраморных колонн на веранде. Я охнула.

– Мы попали.

Я замедлила шаг, когда мы проходили мимо него. По выражению его лица ничего было не понять. Он склонил голову к Калебу. Это был единственный раз в жизни, когда Калеб потерял дар речи. Эйден выхватил пакеты у него из рук.

– Мне нужно напоминать, что мужчины не допускаются в женское общежитие, Николо?

Калеб молча покачал головой.

Эйден поднял брови и повернулся ко мне.

– Нам нужно поговорить.

Я беспомощно посмотрела на Калеба, но он отступил с извиняющейся полуулыбкой.

– О чем?

Эйден жестом показал, чтобы я подошла ближе.

– Ты сегодня совсем не отдыхала, не так ли?

Я переложила ношу в другую руку.

– Нет, я встретилась с друзьями.

Слава богам, моя комната находилась на первом этаже. Я ненавидела лестницы. И хотя у Ковенанта денег было больше, чем я могла представить, в кампусе не было ни одного лифта.

– Тебе нужно отдохнуть. Завтра придется нелегко.

– Ты всегда можешь облегчить мне задачу.

Эйден рассмеялся насыщенным глубоким смехом, и в другой ситуации это вызвало бы улыбку на моем лице. Как если бы он не смеялся надо мной.

Я нахмурилась и открыла дверь в комнату.

– Почему ты можешь находиться в моей комнате, а Калеб нет?

Он изогнул бровь.

– Я не студент.

– Но ты парень.

Я отнесла мешок одежды в спальню.

– Ты не инструктор и не гид. Поэтому если тебе можно, то, думаю, и Калебу тоже.

Скрестив руки на груди, Эйден пристально на меня посмотрел.

– Я думал, ты хочешь стать Стражем, а не Охранником.

Я плюхнулась на кровать и улыбнулась.

– Ты проверяешь меня.

– Я решил, что надо быть наготове.

– Уверена, тебе рассказали обо мне много прекрасного.

Он закатил глаза.

– Большая часть того, что сказал директор Андрос, правда. Ты хорошо знакома с инструкторами. Они хвалили твой талант и амбиции, а остальное… Ну, этого стоило ожидать. Ты была ребенком и все еще им остаешься.

– Я не ребенок.

Губы Эйдена дернулись, будто он хотел улыбнуться.

– Ты по-прежнему ребенок.

Мои щеки покраснели. Одно дело, если бы это сказал какой-нибудь старик. Кого это волнует? Но когда такое говорит супергорячий парень, это выводит из себя.

– Я не ребенок.

– Серьезно? Значит, ты взрослая?

– Конечно.

Я улыбнулась той самой улыбкой, из-за которой обычно случались неприятности.

– Интересно. Взрослый должен знать, когда выйти из драки, Алекс. Особенно если его предупредили, что за любую провинность его могут исключить из Ковенанта.

Я стала сама серьезность.

– Не знаю, о чем ты, но я согласна.

Эйден склонил голову.

– Не знаешь?

– Нет.

Теперь улыбнулся он. Это было предупреждение, но я никак не отреагировала, а только посмотрела на его губы.

Эйден присел рядом.

– Получается, то, что мне сказали час назад, ложь. Это не ты таскала девушку за волосы в комнате отдыха.

Я открыла рот, чтобы возразить, но весь мой запал как-то поутих. Проклятье. Всегда есть крыса, которая подставит.

– Ты понимаешь, в каком ты опасном положении? – Наши взгляды встретились. – Глупо позволять простым словам провоцировать себя.

Сбросить Ли со стула было глупым поступком, но она меня вынудила.

– Она говорила о моей матери.

– Разве это важно? Подумай. Это просто слова, а слова не значат вообще ничего. Важно только действие. Ты собираешься драться с каждым, кто что-то скажет о тебе или твоей матери? Если это так, то пора собирать вещички.

– Но…

– Все будут сплетничать о том, почему твоя мать сбежала и почему ты вернулась. Но ты не можешь драться с каждым, кто испортит тебе настроение.

Я отвернулась.

– Я попробую.

– Алекс, тебе нужно сосредоточиться на Ковенанте. Сейчас ты здесь только из вежливости. Ты хочешь отомстить даймонам или как?

– Да! – Мои кулаки сжались.

– Ты хочешь вступить с ними в борьбу и победить? Тогда нужно сфокусироваться на тренировках, а не на сплетнях.

– Но она сказала, что мама умерла из-за меня! – Мой голос дрогнул. Стало неловко. Страж не должен смущаться и быть слабым.

– Алекс, посмотри на меня.

Я поколебалась прежде, чем поднять глаза.

– Ты же знаешь, что уже ничего нельзя поделать с тем, что случилось с твоей матерью. Верно? – понимающе произнес Эйден.

– Но я должна была что-то сделать. У меня было время, надо было кому-то позвонить. Может, тогда… – Я провела рукой по волосам и глубоко вздохнула.

– Алекс, ты не могла знать, чем это закончится.

– Но… – Я закрыла глаза, чувствуя, как живот начинает крутить. – Мы покинули место, где были в безопасности. Я знала, что так будет, но испугалась, что они не позволят ей вернуться. Я не могла… оставить ее там одну. – Я закрыла лицо ладонями.

Эйден долго молчал. Я даже подумала, что он вышел из комнаты, но потом почувствовала его руку на своем плече.

Его пальцы были длинными и изящными. «Смертельно опасны», – подумала я, глядя на них. Но сейчас они надежно сжимали мое плечо. Я посмотрела ему в глаза. Воспоминания о том, что произошло между нами на заводе, будто испарились. Эйден убрал руку. Он выглядел так, будто не был уверен в правильности своих действий.

– Отдохни. Восемь утра наступит очень скоро. – Он собирался уйти, но остановился. – И не вздумай ночью выходить из комнаты. Я не хочу узнать утром, что ты спалила деревню, пока я спал.

У меня было несколько возражений, остроумных и изворотливых, но я заставила себя их проглотить. Эйден посмотрел в пустой коридор.

– Алекс, то, что случилось с твоей мамой, не твоя вина. Самобичевание ни к чему тебя не приведет. Понимаешь?

– Да, – соврала я.

Несмотря на то, что мне хотелось верить его словам, я понимала, что это не так. Если бы я тогда связалась с Ковенантом, мама была бы жива. Так что да, Ли права. Я еще как виновата в ее смерти.

Глава 5

Следующий день начался для меня рано, как и все дни, когда я училась в Ковенанте. Слишком рано для того, чтобы ясно мыслить и вытаскивать свою ленивую задницу из кровати. Но кое-что теперь все же было иначе.

Глядя на Эйдена, например, было понятно, что он не похож на инструкторов, с которыми я имела дело раньше. Они были Стражами или Охранниками, раненными в бою и жаждущими спокойствия. Тогда мне попадались инструкторы либо старые, либо скучные. Эйден был другим. На нем были такие же тренировочные штаны, какие я украла из подсобки, но вместо скромной белой рубашки, как у меня, на нем красовалась майка, оголяющая мускулы на его руках. Он совсем не был похож на тех старперов и действительно охотился на даймонов.

Когда я вошла в тренажерный зал, Эйден уже занимался. После того, как он провел со мной разминку, он велел раскатать все коврики, и я поняла, что к концу дня у меня будет болеть все.

– Что ты помнишь с предыдущих занятий?

Я оглянулась: те же тренировочные маты и манекены, что и три года назад. В каждом углу зала были аптечки: без травм на занятиях по боевым искусствам не обходилось. Дальняя стена была полностью увешана ножами – вот она-то меня и заинтересовала. Я никогда не тренировалась с холодным оружием.

– Помню, в учебниках было что-то написано про то, как правильно атаковать. Какие-то техники нам показывали, и мы их учили. – Я подошла к стене с ножами.

– Не густо.

Взяв один из тонких титановых кинжалов, которые обычно носили Стражи, я кивнула.

– Начнем с простого. – Эйден забрал у меня кинжал и повесил обратно на стену. Его пальцы почтительно задержались на лезвии.

– Ты еще не заслужила право касаться оружия, особенно этого.

Сначала я подумала, что он меня дразнит, но взгляд его был более чем серьезен.

– Почему?

Он не ответил.

Я хотела снова дотронуться до кинжала, но Эйден легонько оттолкнул меня от стены.

– Я была хороша во всем. Мои удары были сильны! Я бегала быстрее всех в классе!

– Этого недостаточно. – Он вернулся в центр зала.

Я внимательно следила за каждым его движением.

– Что ж, в этой комнате мы будем проводить по восемь часов в день.

– Ты, наверное, шутишь?

Но Эйден не был похож на шутника.

– Дальше по коридору тренажерный зал. Ты должна посещать его… часто.

Я открыла рот. Эйден снисходительно на меня посмотрел.

– Ты слишком худая. Нужно набрать мышечную массу. – Он провел ладонью по моей впалой щеке. – У тебя есть скорость и сила. Но прямо сейчас тебя может победить даже десятилетка.

И правда. Этим утром мне пришлось завязать на штанах двойной узел, чтобы они не спадали.

– Ну, не то чтобы я полноценно питалась все это время… Кстати, о еде. Я бы перекусила. Я не завтракала сегодня.

Его взгляд на мгновение смягчился.

– Я принес тебе протеиновый коктейль.

– Э-э-э… – Я скривилась, но все же взяла протянутый мне пластиковый шейкер.

– Выпей. Сперва выучим несколько базовых правил. – Эйден отошел. – Сядь и слушай меня внимательно.

Закатив глаза, я села и осторожно поднесла бутылку ко рту. Пахло испорченным шоколадом, а на вкус напиток был как разбавленный молочный коктейль. Мерзость.

Эйден встал передо мной и скрестил руки на груди.

– Во-первых, нельзя пить и курить.

– Ну вот. Значит, придется бросать.

Мое замечание его не позабавило.

– Нельзя покидать Ковенант без разрешения. И не смотри на меня так.

– Боже, сколько тебе лет? – Я точно знала, сколько, но хотела подколоть его.

– В октябре исполнится двадцать один.

– Ха. – Я встряхнула шейкер. – А ты всегда был таким… зрелым?

Он нахмурился.

– Зрелым?

– Ты говоришь как отец. – Я понизила голос и сурово произнесла: – И не смотри на меня так.

Эйден моргнул.

– Я так не говорил.

Я усмехнулась и сделала глоток.

– Так почему я не могу покидать остров?

– Это для твоей же безопасности и моего душевного спокойствия. Тебе нельзя покидать остров без сопровождения.

– Друзья считаются?

– Нет.

– Тогда кто считается?

Эйден закрыл глаза и вздохнул.

– Или я, или кто-то из инструкторов.

Я взболтала коктейль.

– Я знаю правила, Эйден. Не нужно напоминать.

Его брови изогнулись, но он все же кивнул.

Я допила коктейль и вернула шейкер Эйдену.

– Что сегодня в программе? Ты же не надерешь мне задницу в первый же день тренировок?

Его губы дернулись, будто он боролся с улыбкой.

– Начнем с азов.

– С азов. – Я надулась. – Ты, наверное, шутишь. Я знаю базу.

– Ты знаешь достаточно, чтобы не дать убить себя сразу. – Он нахмурился, когда я запрыгала из стороны в сторону. – Что ты делаешь?

Я остановилась, пожав плечами.

– Мне скучно.

Эйден закатил глаза.

– Тогда давай начинать. Долго скучать тебе не придется.

– Да, повелитель.

Он нахмурился:

– Не называй меня так. Только боги могут называться нашими повелителями.

– Да… – я осеклась под его строгим взглядом, – …сэр.

– Хорошо, – Эйден кивнул, – я хочу увидеть, как ты падаешь.

– Я почти врезала тебе тогда, на заводе. – Мне очень захотелось напомнить ему об этом.

Он указал на один из матов.

– Почти не считается, Алекс.

Я встала напротив него.

– В атаке даймоны используют не только физическую силу, но и магию стихий.

– Да-да.

Даймоны могут быть очень сильными в зависимости от того, сколько эфира они выпьют. Быть атакованным стихией воздуха – то же, что столкнуться с грузовым поездом. Когда запас эфира истощался, даймоны были не особо опасны.

– Секрет в том, чтобы не дать им уложить тебя на землю, но это может случиться даже с лучшими из нас. Когда это произойдет, ты должна быть в состоянии встать на ноги.

Эйден сосредоточенно смотрел на меня. Я заскучала еще больше.

– Эйден, я помню, чему меня учили. И знаю, как правильно падать.

– Знаешь?

– Это элемен…

Я приземлилась спиной на мат и охнула. Надо мной навис Эйден.

– Я лишь нежно коснулся тебя, а ты неправильно приземлилась.

– Ой. – Я не была уверена, что могу пошевелить хоть пальцем.

– Приземлись ты правильно, могла бы кувыркнуться и встать на ноги. – Он протянул мне руку. – Ты же сказала, что все знаешь.

– Боги, ты не мог предупредить? – Я поднялась на ноги.

Он криво усмехнулся.

– Даже без предупреждения у тебя есть секунда до того, как ты упадешь. Этого более чем достаточно, чтобы правильно сгруппироваться.

– Согнуть ноги в коленях и прижать к подбородку. – Я нахмурилась, потирая спину. – Ну да, я помню.

– Тогда покажи мне.

Он смотрел на меня так, словно я была иноземной диковинкой.

– Подними руки. – Он расположил мои руки так, чтобы они закрывали грудь. – Напряги их. Нет, они у тебя как спагетти.

– Хорошо.

– Напряги их так сильно, как только можешь.

– Коне-е-ечно.

Он снова улыбнулся.

– Хорошо.

Затем Эйден ударил меня по рукам. Приземлилась я снова неправильно.

– Алекс, ты же знаешь, что делать.

Я застонала.

– Ну… очевидно, забыла.

– Вставай.

Он протянул руку, но я ее не приняла.

– Подними руки.

Следующую пару часов я провела на спине, каждый раз неправильно падая. Дошло до того, что Эйден стал объяснять механику приземления, будто мне и правда было десять. В конце концов кое-какие техники я освоила.

– Время, – пробормотал Эйден.

Мы прервались на обед, во время которого Эйден куда-то ушел, оставив меня в одиночестве. Некоторое время спустя передо мной появилась чистокровка в белом лабораторном халате.

– Э-э… Здравствуйте?

– Следуйте за мной, – сказала она.

Я посмотрела на недоеденный сэндвич и вздохнула.

Мы прошли в медицинский корпус за спортзалом.

– Вы собираетесь меня обследовать?

Она не ответила. Вскоре я бросила попытки заговорить с ней: она игнорировала все мои вопросы.

Мы вошли в какой-то кабинет. Чистокровная подошла к шкафу и стала что-то искать. Когда она обернулась, я увидела в ее руках шприц.

– Э-э-э… Это что?

– Пожалуйста, закатайте рукав. – Она слегка постучала по шприцу.

Я нехотя подчинилась.

– А что вы мне вводите? Это чертовски больно!

Она натянуто улыбнулась, в ее голосе послышалось отвращение.

– Через полгода вам напомнят о том, что нужно сделать еще одну инъекцию. Пожалуйста, постарайтесь воздержаться от незащищенных половых контактов в течение следующих сорока восьми часов.

Постарайтесь воздержаться? Можно подумать, я нимфоманка и готова наброситься на первого встречного.

– Я не двинута на сексе, мисс.

Она отвернулась, будто отмахиваясь от меня. Я поправила рукав.

И как только я могла забыть об обязательном контроле рождаемости у женщин-полукровок? В конце концов, потомки двух полукровок были похожи на смертных и бесполезны для чистокровных. Хотя это не сильно меня беспокоило. Сомневаюсь, что когда-нибудь захочу иметь детей.

Эйден был в зале, когда я вернулась. Он заметил, что я потираю руку, но ничего не спросил и сразу перешел к моему любимому «сбить с ног – подняться». Здесь я тоже облажалась.

К концу тренировки у меня болели все мышцы. Я скатывала маты так медленно, что Эйдену пришлось мне помочь.

– Дальше будет легче.

Я прохромала туда, где он складывал маты.

– Твое тело привыкнет.

– Надеюсь.

– Отдохни от зала пару дней. – Я чуть было не бросилась обнимать его. – Но обязательно делай по вечерам растяжку, чтобы размять мышцы.

Хороший совет.

– В следующий раз мы немного поработаем над прыжками, а затем перейдем к методам блокирования.

Я хотела было упомянуть, что знаю несколько таких методов, но вспомнила, как быстро и легко даймон меня тогда пометил. Я коснулась неровного шрама на шее.

– Ты в порядке?

Опустив руку, я кивнула.

– Ага.

Он будто прочитал мои мысли. Шагнув вперед, Эйден заправил прядь волос мне за ухо. Легкое прикосновение вызвало дрожь.

– Неплохо. Это скоро пройдет.

– Останется шрам. Уже остался.

– Шрамы показывают, насколько ты сильна и храбра.

– Серьезно?

– Да. Здесь нечего стыдиться.

– Определенно. – Я неискренне улыбнулась.

Эйден ничего не сказал.

В свою комнату я возвращалась, сильно прихрамывая. У дверей меня ждал Калеб с кучей сумок. Он явно нервничал.

– Калеб, тебе правда не нужно искать мне одежду. И тебя могут поймать.

– Тогда давай быстрее зайдем внутрь, пока меня не поймали. И не беспокойся о покупках. Несколько горячих цыпочек примеряли одежду специально для меня. Очень удачный день.

Я фыркнула и, с трудом дойдя до дивана, села.

– Спасибо, я у тебя в долгу.

Калеб притащил кучу вещей: джинсы, шорты, платья… Я покачала головой. Вряд ли что-то из этого соответствует дресс-коду Ковенанта. И куда я, черт возьми, смогу выйти в таком виде? На панель?

Видимо, в Ковенанте мало что изменилось. Все по-прежнему сбегали и трахались с кем ни попадя. Ли успешно натравила друг на друга двух или трех парней, которые надеялись оказаться у нее между ног. Вчера Джексон выглядел победителем. Розали и Натаниэль – ребята на год старше нас – закончили школу и стали Стражами. Боги, как же я им завидовала. После сегодняшнего занятия я сильно сомневалась, что Эйден все еще верит в меня и мой потенциал.

Люк, полукровка, с которым я когда-то зависала, совершил в прошлом году каминг-аут. Не то чтобы подобное кого-то удивляло в Ковенанте: зная о любовных похождениях богов, мы были готовы ко всему.

Вероятно, из всех девственницей осталась только я. М-да.

– Как прошли занятия?

– Думаю, я сломала спину.

Калеб едва сдержался, чтоб не рассмеяться.

– Ты не сломала спину. Ты просто… это дело практики. Через пару дней сможешь надрать Эйдену задницу.

– Сомневаюсь.

– А что ему было нужно вчера? Мне кажется, он вот-вот зайдет сюда и вышвырнет меня из твоей комнаты.

– Тогда тебе стоит уйти, если боишься.

Калеб сделал вид, что не услышал.

– Так чего он вчера хотел?

– Я думаю, Ли заложила мою задницу. Эйден знал о том, что произошло вчера в комнате отдыха. Взбучку он не устроил, но можно было обойтись и без лекции.

– Черт, иногда она такая сука. – Он откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам. – Может, подожжем ей брови или что-нибудь в этом роде?

Я засмеялась.

– Не думаю, что это поможет моему делу.

– А я тут потрахался.

– Что? – взвизгнула я и дернулась от боли. – Пожалуйста, скажи, что не с Ли.

Он пожал плечами.

– Мне было скучно. А тут она. Было неплохо.

Я с отвращением бросила в него подушкой.

– Я не хочу знать детали. Притворюсь, будто ты вообще этого не говорил.

На его губах появилась улыбка:

– Значит, ты думаешь, что Ли сдала тебя.

Я стала вспоминать всех, кто был тогда в комнате отдыха.

– Не знаю. Как насчет той чистокровной?

– Кого? Теи? – Он покачал головой. – Она бы ни за что никому не сказала.

– А что она здесь делает?

Было странно видеть чистокровных в Ковенанте летом. Они находились здесь в течение учебного года, но на каникулы уезжали путешествовать по миру со своими родителями или делать другие нелепо-дорогие вещи. Веселые, крутые вещи. Конечно, у них были Охранники, которые сопровождали их на случай нападения даймонов.

– Ее родители состоят в Совете, и у них нет на нее времени. Она действительно очень милая, но уж слишком тихая. Думаю, она протеже Дикона.

– Дикона? Брата Эйдена?

– Ага.

Интересно, чем она ему приглянулась?

– Ну, они оба чистокровные.

Калеб поднял бровь, а потом будто вспомнил, что меня не было три года.

– У Дикона… репутация.

– Окей. – Я попыталась справиться с внезапной болью в спине.

– А Тея… Ну, скажем, она еще не запятнала свою честь. – Калеб многозначительно на меня посмотрел.

Приятно знать, что не я одна – девственница.

– И?

– Репутация Дикона… Как бы это сказать помягче? – он остановился. – Как у Зевса, если ты понимаешь, о чем я.

– Ну, противоположности притягиваются.

– Не такие.

Я пожала плечами.

– Чуть не забыл! Ты не поверишь, что я сегодня услышал в городе. Одна из владелиц магазина была настолько увлечена болтовней, что даже не подумала, о том, что ее могут услышать. Но… Ах, да, она, скорее всего, думает, что я трансвестит.

Я хихикнула.

Он продолжил:

– По-любому ты помнишь Келию Лотос.

Я поджала губы. Келия Лотос… Имя казалось знакомым.

– Она была здесь Стражем?

– Да, она старше нас лет на десять. У нее появился бойфренд.

– Молодец.

– Погоди, Алекс. Его зовут Гектор. Не уверен насчет фамилии. В любом случае, он чистокровный из другого сообщества. – Он сделал драматическую паузу.

Я провела рукой по собранным в хвост волосам, не понимая, к чему он клонит.

– Он чертовски чистокровный. – Он развел руками. – Помнишь? Нельзя!

Мои глаза расширились:

– О нет, не молодец.

Он покачал головой, и пряди светлых волос упали ему на лицо.

– Поверить не могу, что они настолько глупы, чтобы даже думать о чем-то подобном.

Нам с самого рождения твердили, что полукровкам нельзя иметь никаких романтических отношений с чистокровными. Большинство из нас никогда не подвергали это сомнению, хотя, с другой стороны, мы и вопросов особо не задавали. Нас с самого начала учили послушанию.

Я попыталась принять удобное положение.

– Как думаешь, что будет с Келией?

Калеб фыркнул.

– Ее вероятно лишат звания Стража и отправят на работу в один из домов.

Мне почему-то стало обидно.

– И Гектору влетит. Разве это честно?

Он странно посмотрел на меня.

– Нет, но это то, что случится.

– Глупо, – я стиснула зубы. – Кого волнует, что полукровка и чистокровный вместе? Разве этого достаточно, чтобы Келия лишилась всего?

Глаза Калеба расширились.

– Так и есть. Ты же знаешь.

Я скрестила руки на груди, удивляясь, почему это так сильно меня задело. Правило существовало веками, но казалось таким несправедливым.

– Это неправильно, Калеб. Келия станет рабом только потому, что переспала с чистокровным.

Он на мгновение замолчал, а затем уставился на меня.

– Почему ты так реагируешь? Это связано с тем, что твой новый личный тренер – чистокровный?

Я скривилась.

– Конечно нет! Ты с ума сошел? Он, скорее, убьет меня. – Я сделала паузу. – Думаю, такой у него план.

– Не важно.

Вытянув ноги, я пристально посмотрела на Калеба.

– Ты забыл, что я три года провела в нормальном мире, где нет чистокровных и полукровок. Там никто не проверяет чистоту твоей родословной, прежде чем начать с тобой встречаться.

Какое-то время он смотрел вдаль.

– Каково это?

– Что?

Калеб заерзал на стуле.

– Быть там… вдали от всего этого.

– Ох… – Я оперлась на локоть.

Большинство полукровок понятия не имели, каково это. Конечно, в реальном мире они смешивались. Смешение – ключевое слово. Но они все равно не были частью этого мира. Как и чистокровные. Смертная жизнь казалась нам жестокой. Даймоны в ней не единственное зло, о котором нужно беспокоиться.

Конечно, и среди нас были сумасшедшие: ребята, которые не знали слова «нет», девчонки, готовые на все, чтобы получить желаемое. Но все равно это было иначе, не как в мире смертных, и я не знала, хорошо это или плохо.

– Ну, там много людей, и они разные.

Я вроде попала в точку. Калеб слушал меня, и глаза его блестели от волнения.

Каждый раз на новом месте мама использовала принуждение, чтобы вписать меня в местную школьную систему. Калебу было очень интересно узнать о школах смертных. Они отличались от Ковенанта. Здесь мы проводили много времени в классе борьбы. А в мире смертных большую часть обучения я провела, уставившись на классную доску. Любопытство, желание узнать, как устроен внешний мир, не всегда хорошо. Многие сбегали, чтобы все выведать, но Ковенант всегда всех находил. Нам с мамой повезло. Нас они нашли слишком поздно.

Калеб наклонил голову, изучая меня:

– Каково тебе сейчас здесь?

Я откинулась назад, глядя в потолок:

– Хорошо.

– Серьезно? – Он встал. – Ты многое пережила.

– Да, я в порядке.

Калеб сел рядом, практически толкнув меня в бок.

– Ой.

– Алекс, дерьмо, которое с тобой случилось, наверняка тебя беспокоит. Ты можешь поделиться со мной.

Я закрыла глаза.

– Калеб, я ценю твою заботу, но ты практически на мне сидишь.

Он чуть подвинулся.

– Ты хочешь поговорить со мной об этом?

– Послушай. Со мной все в порядке, и меня ничего не беспокоит. – Я открыла глаза и увидела, что он выжидающе на меня смотрит. – Хорошо. Меня это беспокоит. Доволен?

– Конечно нет.

Я вздохнула. Мне плохо удавалось говорить о своих чувствах. Черт побери, я даже не могла осознать, что я чувствовала. Но, похоже, Калеб не собирался отступать.

– Я стараюсь не думать об этом. Так будет лучше.

Он нахмурился.

– В самом деле? Мне вспомнить психологию, чтобы объяснить тебе, что это плохо?

Я застонала:

– Ненавижу психотреп. Даже не начинай.

– Алекс?

Я села, игнорируя боль в спине, и столкнула его с дивана.

– Что ты хочешь от меня услышать? Что я скучаю по маме? Да, я скучаю по ней. Что отстойно видеть, как даймон выпивает эфир из дорогого тебе человека? Да, это отстойно. Что весело сражаться с даймонами, понимая, что можешь умереть? Нет, не весело. Чертовски не весело.

Он кивнул, явно удовлетворенный моей небольшой, но пафосной речью.

– Были похороны или что-нибудь в этом роде?

– Это глупый вопрос, Калеб. Не было похорон. После того, как я убила даймона, появился еще один. Я сбежала.

Его лицо побледнело.

– Кто-нибудь вернулся за телом?

Я съежилась.

– Не знаю. Я не спрашивала.

Казалось, он задумался.

– Может, если бы ты устроила ей похороны, тебе бы стало легче. Ну, небольшую церемонию, чтобы почтить ее память.

Я тяжело на него посмотрела.

– Похорон не будет. И пусть я вылечу из Ковенанта, но я надеру тебе задницу, если ты еще раз задумаешься о подобном.

Провести похороны означало признать, что мама умерла. Прочная стена, которую я возвела вокруг себя, рушилась, и я не могла ничего поделать.

– Хорошо, хорошо. – Он поднял руки. – Я просто подумал, что это тебя утешит.

– Мне не нужно утешение. Запомнил? Я видела ее смерть.

На этот раз съежился он.

– Алекс, мне очень жаль. Я даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь.

Калеб собирался меня обнять, но я отмахнулась. Он понял, что я больше не хочу об этом разговаривать, и переключился на более безопасные темы: сплетни и махинации Ковенанта.

Вскоре он ушел, а я так и осталась лежать на диване. Не хотелось ничего. Разговор о маме разбередил старые раны. Я попыталась сосредоточиться на сплетнях, которые узнала, или представить, как мило выглядели Джексон и Калеб три года назад, но моими мыслями завладел Эйден. Это было неправильно.

Я снова уставилась в потолок. Я в порядке. Все отлично, на самом деле. Находиться в Ковенанте лучше, чем жить в обычном мире или убирать туалеты в доме какого-нибудь чистокровного. Я потерла глаза и нахмурилась. Я в порядке. Я должна быть в порядке.

Глава 6

Мне хотелось свернуться в клубок и умереть.

– Вот так. – Эйден кивнул, когда я отразила один из его ударов. – Используй предплечье. Не двигайся просто, чтобы двигаться. У тебя должна быть цель.

Что он хочет этим сказать? Как насчет перебраться туда, где я смогу прилечь? Вот это стоящая цель.

Эйден атаковал меня, но я заблокировала его удар. Черт, а я хороша. Он стал перемещаться плавно как ниндзя. С его высоким ростом это выглядело забавно. Удар ногой пришелся мне в бок. Я едва не задохнулась от боли, голова закружилась. Я попыталась прийти в себя. Полукровки не показывают свою боль. Поздно, но я усвоила это.

Эйден выпрямился, на его лице мелькнуло беспокойство.

– Ты в порядке?

Я сжала зубы.

– Да.

Он мне не поверил.

– Это был довольно тяжелый удар, Алекс. Нормально, если больно. Давай устроим небольшой перерыв.

– Нет. Я в порядке. Давай попробуем еще раз.

Мы продолжили. Все же пропустить несколько ударов ногами намного лучше, чем, как вчера, провести весь день в тренажерном зале.

В прошлый раз Эйден показал несколько других техник блокирования, которые мог бы освоить и десятилетка. Я пыталась запомнить каждое его движение. Только через пару дней я наконец поняла, насколько отстала в обучении, и все удивлялась, как вообще смогла убить двух даймонов.

Большинство ударов Эйдена попадали точно в цель.

– Смотри. – Он обошел меня; его тело было напряжено. – Всегда есть что-то, что выдаст мой следующий ход. Это может быть легкий тремор мышц или мимолетный взгляд, но всегда есть что-то, за что можно зацепиться. Когда атакует даймон, он ничем в этом смысле не отличается.

Я кивнула, и мы снова вступили в борьбу. Эйден переместился одним резким движением. Я заблокировала все его удары – с этим у меня проблем не было. Но в какой-то момент Эйден двинул меня ногой по спине. Я не успела отреагировать и согнулась от боли.

– Алекс?

– Не очень-то приятно…

– Но справляешься ты однозначно лучше.

Я подняла глаза и усмехнулась.

– Приятно слышать.

Он начал что-то говорить, но внезапно его улыбка исчезла.

– Алекс, встань.

Я еле-еле поднялась и увидела в дверях Маркуса.

– Интересно посмотреть, как проходит ваше обучение. Вижу, что дело движется. Ожидаемо.

Я сделала глубокий вдох.

– Хотите проверить?

Маркус поднял брови и улыбнулся, а Эйден положил руку мне на плечо.

– Нет.

Я ее стряхнула. Я была почти уверена, что смогу побороть дядю. Мне хотелось стереть самодовольную ухмылку с его лица.

– Если вы в игре, то и я тоже, – настаивала я.

– Алекс, не делай этого. Он был… – не унимался Эйден.

Маркус махнул рукой.

– Все в порядке, Эйден. В любой другой ситуации я не стал бы соглашаться на такое нелепое предложение, но сегодня я чувствую себя меценатом.

Я хмыкнула.

– Меценатом?

– Маркус, не стоит. – Эйден загородил меня собой. – Она только научилась правильно блокировать.

Я нахмурилась. Черт. Это мой шанс вернуться, приятель.

– Думаю, у меня все получится. – Я пихнула его локтем.

Маркус рассмеялся, но Эйдена ситуация совсем не забавляла.

– Алекс, я говорю тебе не делать этого. Молчи и слушай меня.

– Не делать чего? – невинно похлопала ресницами я.

– Она сможет, Эйден, – высказался Маркус. – Давай посмотрим, чему она научилась. Раз уж бросает мне вызов, значит, готова.

Я потянулась.

– Не знаю. Мне как-то неловко избивать старика.

Изумрудные глаза Маркуса сверкнули.

– Атакуй.

– Что?

Он выглядел озадаченным, но потом понял, что к чему.

– Точно! Тебя же не научили атаковать. Тогда я начну. Ты же умеешь защищаться?

Я посмотрела на Эйдена. Происходящее ему не нравилось.

– Ага.

– Тогда все получится. – Маркус сделал паузу. – Просто представь на моем месте врага, Александрия.

– Это не слишком сложно, декан Андрос.

Маркус атаковал без предупреждения. За миг до этого я заметила, что у него дрогнула рука, и успешно заблокировала удар. Вот так. Сумасшедшая усмешка не сходила с моих губ, пока я блокировала все его атаки – это с легкостью мне удавалось. Я пристально посмотрела на дядю в тот момент, когда он вновь собирался наступать.

– Отходи! – крикнул Эйдена. – Ты слишком близко.

Я подалась вперед, блокируя еще один удар. Дерзость брала верх.

– Быстрее.

Вместо ожидаемого удара с разворота Маркус обхватил меня за шею и провел удушающий прием. Сердце колотилось как бешеное. Любое движение причиняло дикую боль. Я почувствовала себя беспомощной. Маркус наклонил голову и прошептал мне на ухо:

– А теперь представь, если бы я был даймоном. Как думаешь, чем бы все закончилось?

Я не ответила, только крепче стиснула зубы.

– Александрия, я задал тебе вопрос. Что бы произошло, если бы я был даймоном?

Наши с Эйденом взгляды встретились. Гнев и бессилие застыли на его лице. Он хотел вмешаться, но не мог.

– Сколько мне еще раз повторить? – спросил Маркус.

– Я… я бы была мертва.

Маркус отпустил меня, я едва удержалась на ногах. Он прошел мимо, обращаясь к Эйдену:

– Если надеешься подготовить ее к осени, научи ее серьезно относиться к делу и действовать по инструкции. В противном случае ничего не выйдет.

Не отводя от меня взгляда, он кивнул Маркусу, и тот покинул нас. Я была вне себя от злости.

– Что, черт возьми, произошло? – Я рассеянно потирала шею. – Он мог задушить меня!

– Если бы он хотел тебя задушить, то сделал бы это. Я просил тебя не ввязываться в это, Алекс. Ты что, думала, он ленивый чистокровка, который нуждается в защите? – В его голосе слышался неприкрытый сарказм.

– Ну, он так выглядел! Откуда мне было знать, что он на самом деле Рэмбо?

Эйден схватил меня за подбородок.

– Ты должна была знать, потому что я попросил тебя не лезть к нему. Но нет, ты не послушала. Раньше он был Стражем, Алекс.

– Что? Маркус? Стражем? Я не знала.

– Я пытался тебе сказать. – Эйден закрыл глаза и отвернулся. – Маркус прав. Если ты не будешь меня слушать, все наши усилия будут тщетны.

Он вздохнул.

– Вот почему я не могу быть инструктором или гидом. У меня нет терпения на все это дерьмо.

Это был один из тех случаев, когда надо было промолчать, но я не могла. Злая как черт, я пошла за ним.

– Я слушаю тебя!

Он обернулся.

– Слушаешь? Я тебе сразу сказал не лезть к нему. Если ты не слушаешься меня сейчас, то что же тогда будет осенью?

Он был прав, но я слишком злилась, чтобы это признать.

– Он сделал это только потому, что я ему не нравлюсь.

Эйден раздраженно фыркнул.

– Это не потому, что ты ему не нравишься, Алекс. А потому, что для тебя не существует авторитетов. Ты провела слишком много времени в мире смертных, где могла легко защитить себя, но сейчас ты здесь.

– Знаю, я не тупая.

– Правда? – В его глазах пылала ярость.

– По уровню ты сейчас ниже всех в школе. Даже чистокровные, которые придут сюда осенью впервые, знают, как себя защитить. Ты все еще хочешь быть Стражем? После сегодняшнего я сильно сомневаюсь, что тебе это нужно. Знаешь, что главное для Стража? Послушание, Алекс.

Я почувствовала, как мои щеки краснеют. От подступающих слез защипало глаза. Я отвернулась от него.

Эйден чертыхался себе под нос.

– Я не пытаюсь тебя пристыдить, Алекс. Но это факт. Мы тренировались всего неделю, и впереди долгий путь. Ты должна подчиняться мне беспрекословно.

Я посмотрела на него только тогда, когда сморгнула слезы.

– Почему ты вступился за меня, когда Маркус хотел передать меня Люциану?

Эйден нахмурился.

– Потому что у тебя есть потенциал, и мы не можем позволить себе потерять тебя.

– Если бы я… столько не пропустила, все было бы хорошо.

Он повернулся ко мне, его взгляд смягчился.

– Знаю, ты потеряла много времени. Теперь мы должны наверстать упущенное. Препирания с дядей не помогут.

Мои плечи опустились, и я отвела взгляд в сторону.

– Он ненавидит меня.

– Алекс, это не так.

– Так! Так! Он впервые пришел ко мне за все это время и то, чтобы доказать, что я ничтожество. Он явно не хочет, чтобы меня обучали.

– Не в этом дело.

Я посмотрела на него.

– В самом деле? А в чем тогда?

Несколько минут Эйден молчал.

– Вы с дядей были близки?

Я рассмеялась.

– Я видела его, только когда он приходил к маме. Он никогда не уделял мне внимания. Я всегда считала, что он один из тех, кто не слишком любит… таких, как я. В мире много чистокровных, которые смотрят на нас свысока, считают вторым сортом. Они знают, что нуждаются в нас, но это ничего не меняет.

– Маркус никогда не говорил так… о полукровках.

Я пожала плечами и поняла, что больше не хочу продолжать этот разговор.

– Значит это относится только ко мне.

Я подняла глаза и слабо улыбнулась.

– Ты покажешь, что я делала не так?

– Что конкретно? – Его губы сжались.

– Все.

Он наконец улыбнулся. Но, судя по замечаниям, он все еще был разочарован. Что я могла сделать? Не знала, что Маркус – Чак Норрис. Я вышла из себя. И что? И почему я чувствую себя так паршиво?

Да, моя тренировка закончилась полным фиаско. Даже когда спустя несколько часов возле моей двери появился Калеб, я не могла избавиться от этого неприятного ощущения. Нахмурившись, я впустила его внутрь.

– Ты действительно ловко пробираешься в общежитие, Калеб.

Он улыбнулся, но потом скривился, когда увидел на столе мою насквозь промокшую от пота одежду.

– Вечеринка Зарака. Сегодня ночью. Помнишь?

– Проклятье. Нет!

Я хлопнула дверью.

– Собирайся. Мы уже опаздываем.

Я хотела сказать, что у меня нет настроения, но перспектива остаться в комнате и хандрить совсем не радовала. Я решила, что после такого дня заслужила веселую ночь. К тому же вряд ли Эйден или Маркус узнают, что я пошла к Зараку.

– Сперва мне надо принять душ и привести себя в порядок.

– Конечно. – Он плюхнулся на диван и взял пульт. – Там будет много чистокровных, которые не видели тебя с тех самых пор. Конечно, они знают, что ты вернулась. Все об этом говорят.

Закатив глаза, я толкнула дверь ванной и сняла одежду. Я не волновалась насчет Калеба, который мог ко мне ворваться. Мы были как брат и сестра; сомневаюсь, что он хотел полюбоваться на мои прелести. Когда я посмотрела в зеркало, то увидела покрывающие спину и бока синяки. Тьфу.

Из гостиной послышался голос Калеба:

– Ли и Джексон сегодня ссорились, прямо на пляже, на виду у всех. Было весело.

После быстрого душа я высушила волосы так, что они легли волнами. Что же надеть?

– Ты там закончила? Боги, мне скучно.

– Почти.

Я вытащила пару джинсов и рубашку. Вообще я хотела надеть маленькое шлюховатое черное платье, которое выбрал Калеб, но тогда на нижней части спины будут видны синяки.

Калеб встал, когда я вернулась в гостиную.

– Выглядишь – огонь.

Я сморщилась.

– Думаешь, прям огонь?

Он засмеялся и повернулся к двери.

– Нет.

К тому времени, как мы повстречали других полукровок на краю кампуса, его монолог о том, кто придет на вечеринку не оставил от моего отвратительного настроения и следа. Калеб продолжал украдкой поглядывать на одну из девушек, которая присоединилась к нам, когда мы шли через мост к главному острову.

Было несложно пройти мимо Стражей: никто из них меня не узнал. Они привыкли, что ученики постоянно снуют туда-сюда между двумя островами.

– Вау! – выдохнула одна из девушек, когда мы обогнули песчаные дюны. – Вечеринка определенно в самом разгаре.

Она была права. Как только мы вышли из-за угла, то увидели большой пляжный дом, рядом с которым тусовались чистокровные и полукровки. Прошло много лет с тех пор, как я была в доме Зарака. Его родители занимали места в Совете, у них было много денег и мало времени на свое чистокровное потомство.

Этот дом с невероятным видом на океан, бледно-голубым сайдингом и белой верандой был очень похож на тот, где жила мама. Я предположила, что он все еще мог стоять на противоположной стороне острова. Я была в смятении. Я представляла себя смеющейся маленькой девочкой, играющей на крыльце, бегающей по песчаным дюнам, и видела, как мама улыбается, глядя на меня. Она всегда улыбалась.

– Эй! – Калеб окликнул меня сзади. – У тебя все хорошо?

– Да.

Он обнял меня за плечи.

– Давай, ты здесь рок-звезда. Все будут рады тебя видеть.

Подойдя к дому, я действительно почувствовала себя рок-звездой. Каждый звал меня по имени или бросался обнимать.

– С возвращением!

Кто-то сунул в мою руку пластиковый стаканчик; кто-то налил из бутылки.

Я поднялась по широким ступеням в надежде обнаружить Зарака где-нибудь в доме. В конце концов, мы были давними друзьями. На кухне я наконец увидела знакомые светлые кудри. Парень был в компании довольно красивой блондинки.

Я знала, что помешаю, но не думала, что Зарак возразит. Он наверняка скучал по мне. Я подошла и коснулась его плеча. Ему потребовалось время, чтобы поднять голову и обернуться. Взгляд поразительно красивых серых глаз – явно не Зарака, – встретился с моим.

Глава 7

Я сделала шаг назад. Я никогда не видела этого парня раньше. Но было в нем что-то до боли знакомое.

– Так, что тут у нас? – Он лениво улыбнулся. – Полукровка хочет познакомиться?

Он посмотрел на девушку, затем на меня.

– Я вас перепутала с другим человеком. Простите.

Его глаза весело заблестели.

– Я слишком самонадеянный, не так ли?

Я не могла не улыбнуться.

– Именно.

– Но разве вы сами не приняли меня за кого-то другого? Чем это не самонадеянность?

Я покачала головой.

– Что ж, позвольте представиться. – Он сделал шаг вперед и изящно поклонился. – Дикон Сен-Делфи. А вы кто?

Моя челюсть чуть не упала на пол. Я должна была это понять, только увидев его глаза. Они были почти как у Эйдена.

Губы Дикона скривились в самодовольной ухмылке.

– Я так понимаю, вы слышали обо мне.

– Да, я знаю вашего брата.

Его брови поднялись.

– Мой идеальный брат знаком с полукровкой? Интересно. Как тебя зовут? – Он внезапно перешел на «ты».

Девушка, с которой он целовался, поняла, что больше ему не интересна, фыркнула и ушла. Я проводила ее взглядом, а Дикон даже на нее не взглянул.

– Меня зовут Александрия Андрос, но…

– Но все зовут тебя Алекс. – Дикон вздохнул. – Да, я тоже слышал о тебе.

Я сделала глоток из стакана.

– Ну, я даже боюсь спрашивать. – Он подошел к стойке, взял бутылку и сделал большой глоток. – Значит, ты та, за кем мой брат гонялся месяцами, а теперь еще и мучается с тренировками?

Моя улыбка исчезла.

– Мучается?

Он усмехнулся и покрутил бутылку в руке.

– Не то чтобы ты напрягала… но мой брат… Он редко бывает доволен. Взять меня, например. Эйден тратит большую часть свободного времени, чтобы убедиться, что я веду себя, как примерный чистокровный, а не наслаждаюсь жизнью. Теперь же… он весь поглощен тобой. Но меня это мало волнует.

– Не думаю, что твой брат ко мне хорошо относится.

– Сомневаюсь. – Он протянул мне бутылку, но я отказалась.

Наливая себе напиток, Дикон широко улыбнулся.

– Уверен, мой брат тебя очень любит.

– Почему ты…

Отставив бутылку в сторону, он взял стакан и приложил палец к краю. Вокруг стекла разгорелось пламя. Секунду спустя он его потушил и опустошил содержимое. Еще один поджигатель, о котором я должна была знать. Склонность чистокровных к определенным стихиям наблюдалась в их семьях поколениями.

– Почему я так думаю? – Дикон наклонился, будто хотел поделиться важным секретом. – Потому что знаю своего брата. Он не будет заниматься благотворительностью, пытаясь сделать из полукровки что-то стоящее. Он не самый терпеливый человек.

Я нахмурилась.

– Он чертовски терпелив со мной.

Ну, за исключением сегодняшнего дня, но об этом я упоминать не стала.

Дикон смотрел на меня с пониманием.

– Мне продолжить?

– Пожалуй, нет.

Казалось, его это забавляло. Обняв меня свободной рукой за плечи, он направился к крыльцу. По дороге нам попались Ли и Елена, девушка, которую я встретила в комнате отдыха в день своего возвращения. Я запомнила ее только потому, что у нее была очень короткая стрижка.

Я вздохнула.

Дикон посмотрел на меня.

– Твои друзья?

– Не совсем, – пробормотала я.

– Привет, рыжая, – прошептал он. – Хорошо выглядишь.

На Ли было облегающее красное платье, которое подчеркивало каждый изгиб ее тела. Жаль, что она была такой сукой.

Ее взгляд переместился на меня, а затем на руку Дикона, которая все еще лежала у меня на плече.

– О боги, скажи, что ты просто облил свою рубашку и идешь с ней, только чтобы спрятать пятно. Я бы предпочла чистить зубы о волосатую спину даймона, чем вот так вот прогуливаться.

Дикон поднял брови.

– А ты была права насчет «не совсем друзей».

Он ослепительно улыбнулся Ли. У него даже ямочки были, как у Эйдена, когда тот улыбался.

– У тебя слишком красивый рот для таких уродливых слов.

Ли замерла.

– Раньше тебя не особо волновало, как я использую свой рот, Дикон.

Я уставилась на Дикона.

– Ого!

Его губы изогнулись в полуулыбке, но он ничего не сказал. Я отошла от него и направилась к Калебу, который стоял на крыльце. Теперь было не так тесно. Обернувшись через плечо, я заметила, как Ли и Дикон отправились вместе в комнату.

– Ну? Я что-то пропустила за время своего отсутствия? – спросила я.

– Ты о чем?

– Ли и Дикон тусят вместе?

Он разразился смехом.

– Нет, но они оба любят много болтать.

Я ударила его по руке.

– Не смейся надо мной. Что такого, если люди так думают? У Ли могут начаться серьезные проблемы.

– Они не тусят, Алекс. Ли тупая, но не настолько. Даже если они попытаются изменить Закон о размножении, ни одна здешняя полукровка не станет развлекаться с чистокровным.

– Они пытаются изменить Закон о размножении?

– «Пытаются» здесь – ключевое слово, а успех – совсем другая история, – прозвучал чей-то голос.

Калеб широко раскрыл глаза, я обернулась и чуть не уронила стакан. Каин Порос, одетый в униформу Ковенанта, сидел на перилах.

– Что ты здесь делаешь?

– Нянчусь, – проворчал Каин. – И мне плевать, что ты пьешь. Перестань пытаться спрятать стакан.

Я улыбнулась.

– Значит, они пытаются изменить Закон о размножении?

– Да, но это встречает большое сопротивление.

Он остановился и куда-то посмотрел. Его глаза сузились, будто кто-то собирался развести костер прямо здесь.

– Эй! Да, ты! Вернись обратно, сейчас же!

Калеб потянулся ко мне, незаметно опустив стаканчик.

– Ненавижу. Закон о размножении… Это даже звучит смешно.

– Согласен. – Каин кивнул. – Они всегда его так называли.

Вокруг нас собиралась аудитория.

– Кто-нибудь, поясните мне, что они пытаются изменить?

– Они организовывают петицию об отмене указа о смешивании.

Некий юноша с каштановыми волосами ухмыльнулся.

– Петицию, позволяющую полукровкам и чистокровным смешиваться?

Мои глаза расширились.

– Что толкнуло их на это?

Парень-чистокровка фыркнул.

– Не надейтесь. Этого не произойдет. Разрешить полукровкам и чистокровным смешиваться – не единственное, к чему они стремятся. Никто не пойдет против воли богов и не позволит полукровкам оказаться в Совете. Не о чем волноваться.

Мне очень хотелось выплеснуть содержимое моего стакана ему в лицо, но я сомневалась, что Каин это одобрит.

– Кто ты?

Его глаза впились в меня. Ему не нравился мой тон.

– Разве не я должен задавать этот вопрос, полукровка?

Прежде, чем я успела ответить, вмешался Калеб:

– Его зовут Коди Хейл.

Я проигнорировала Калеба и хмуро взглянула на чистокровного.

– Нужно ли мне знать, кто ты?

– Перестань, Алекс.

Каин слез с перил, напомнив мне о моем месте в системе.

– В любом случае, я слышал, как члены Совета говорили об этом. У полукровок из Ковенанта Теннесси хорошая поддержка. Они ходатайствуют о том, чтобы быть в Совете.

– Сомневаюсь, что они когда-нибудь там окажутся, – сказал Калеб.

– Мы не знаем, – ответил Каин. – Есть большой шанс, что Совет услышит их и, может быть, даже согласится.

Мои брови поднялись.

– Когда это все началось?

– Примерно год назад. – Каин пожал плечами. – Поднялось много людей. Ковенант Южной Дакоты тоже привлекли.

– А как насчет Нью-Йорка? – спросила я.

Калеб фыркнул.

– Алекс, филиал в Северной Каролине все еще живет в Античности. Их главный Совет в Нью-Йорке по-прежнему придерживается старых правил и обрядов. Там другой мир – варварский.

– Ну, если там такое мощное движение, то почему Гектор и Келия в беде?

Я нахмурилась, вспомнив, как Калеб рассказывал мне эту историю.

– Потому что еще ничего не произошло. И я думаю, что наши министры хотят сделать из них показательный пример. – Губы Каина сжались.

– Ага, напомнить нам о нашем месте и о том, что произойдет, если мы нарушим правила, – вставил Джексон.

Он протиснулся сквозь толпу. На его губах играла улыбка, несмотря на то, насколько безнадежно прозвучали его слова.

– О, во имя любви богов, – воскликнул Каин.

Двое полукровок пытались завести квадроцикл.

– Вам двоим лучше находиться в миле от этой штуки, когда я до нее доберусь. Да! Вам двоим!

Разговор о петиции прекратился, а вокруг появилось еще больше пластиковых стаканчиков. По всей видимости, политическая дискуссия была лишь социально приемлемым ритуалом перед третьим тостом.

Я все еще думала над Законом о размножении, когда рядом со мной на качели приземлился Джексон.

Я посмотрела вверх, улыбаясь.

– Привет.

Он сверкнул очаровательной улыбкой:

– Ты видела Ли?

– Кто же ее не видел? – хихикнула я.

Он счел это таким смешным, но мое кроткое замечание послужило двум целям. Остаток вечера Джексон сидел, практически приклеившись к моему бедру. Когда Ли увидела, насколько мы близко, ее лицо побагровело. Я отсалютовала ей стаканчиком.

Прищуренный взгляд, который она метнула в мою сторону, сказал все. Довольная собой, я повернулась к Джексону.

– Твоя девушка выглядит не слишком-то счастливой.

– Ее не было с тех пор, как ты вернулась. – Он провел пальцем по моей руке. – Что каждый раз происходит между вами?

Ли и я всегда были такими. Я думала, что это во многом связано с тем, что мы обе агрессивные и чертовски крутые. Но было что-то еще. Я просто не могла вспомнить.

Я пожала плечами:

– Кто ж знает?

Наконец появился Зарак. Он был рад увидеть меня вновь. Благодаря ему и Коди появилась идея (которую все поддержали) поехать на родительском «Порше» в Миртл. Поскольку меня отвлек Джексон, я потеряла Калеба, а свой полупустой пластиковый стаканчик оставила за качелями. Я была приятно пьяна, хотя чувствовала, что вот-вот могу свалиться с ног.

– Ты поедешь с ними?

Нахмурившись, я посмотрела на Джексона.

– А?

Он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха.

– Ты поедешь в Миртл?

– О, – я пошатывалась, – не знаю, но звучит весело.

Джексон схватил меня за руки.

– Зарак уезжает. Мы можем прокатиться вместе с ним.

Я, видимо, пропустила тот момент, когда «он» и «я» превратились в «мы», но не протестовала, когда он вел меня вниз по ступенькам и далее через пляж.

Несколько ребят уже уехали; я поймала быстрый взгляд Ли, которая скользнула на заднее сиденье вместе с Диконом.

Я понятия не имела, где был Каин; я не видела его после инцидента с квадроциклом.

Зарак уселся на водительское кресло. Он выглядел достаточно трезвым, чтобы ехать за рулем. Девушка, которую я видела раньше с Диконом, спорила с Ли, какая машина круче. Скучая, я прислонилась к стене дома. Джексон стоял рядом со мной. Я откинула голову назад, наслаждаясь тем, как теплый ветерок ласкает мои щеки.

– Разве ты не должен ехать вместе с ней?

Он остановился и оглянулся через плечо.

– У нее, очевидно, другие планы.

– Но она смотрит на тебя, – заметила я.

Она прислонила лицо к окну.

– Пусть смотрит. – Он придвинулся ближе, сверкнув злой усмешкой. – Она сделала свой выбор, не так ли?

– Полагаю, что да.

– А я сделал свой. – Джексон наклонился, чтобы поцеловать меня.

И хотя мне бы очень хотелось увидеть лицо Ли после моего поцелуя с Джексоном, я его оттолкнула. Он с игривой усмешкой схватил меня за руку и потянул назад.

– Хочешь, чтобы я за тобой бегал?

Что-то подсказало мне, что все может плохо закончиться, если я продолжу в том же духе. Я заставила себя улыбнуться:

– Тебе лучше сесть в машину, а то Зарак уже уезжает.

Он снова потянулся ко мне, но я увернулась.

– Не поедешь?

Я покачала головой:

– Не-а.

– Могу составить тебе компанию, если хочешь. Можем перенести вечеринку в мое общежитие или в комнату Зарака. – Он пошел назад к машине. – Не думаю, что он будет возражать. Последний шанс, Алекс.

Мне потребовалось много сил и самообладания, чтобы не засмеяться. Я покачала головой и отступила, понимая, что со стороны это выглядит так, будто я его дразню.

– Может, в следующий раз. – Я отошла, лишив Джексона шанса толкнуть меня в машину.

Интересно, поехал ли Калеб в Миртл?

Я направилась к мосту, минуя тихие домики. Воздух пах морем, и мне это нравилось. Этот аромат напоминал мне о маме и тех днях, которые мы проводили вместе, сидя на песке. Из воспоминаний меня вернула дрожь, пробежавшая по позвоночнику. Я приближалась к мосту.

Чахлые кусты и высокие сорняки качались на прохладном ветру. Странно, еще несколько минут назад ветер был теплым. Я шагнула вперед, всматриваясь в болото. Сгущался мрак, и я увидела впереди тень, которая становилась все отчетливей.

Ветер прошептал:

– Лекси…

Только мама называла меня Лекси. Там, в темноте, не могло быть ничего, кроме моего внутреннего страха, из-за которого крутило живот.

Без предупреждения чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и оттащили назад. Сердце на мгновение остановилось: я не знала, кто бы это мог быть, но потом уловила знакомый запах. Эйден.

– Что ты здесь делаешь? – Его голос был резким.

Я обернулась и уставилась на него. Он прищурился.

На секунду я потеряла дар речи.

– Я… там что-то есть.

Руки Эйдена соскользнули с моих плеч. Он повернулся туда, куда я указала. Конечно, там ничего не было, кроме обычных теней, которые деревья отбрасывали на болото.

– Там ничего нет. Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя самостоятельно покидать остров, Алекс. Никогда.

Я сделала шаг назад, не зная, что ответить. Он наклонился, принюхиваясь.

– Ты пила.

– Нет.

Его брови поднялись, а губы сжались.

– Что ты делаешь за пределами Ковенанта?

Я смяла край рубашки.

– Я… навещала друзей. И я помню, что мне нельзя покидать остров. Технически я все еще на острове Божества.

Он наклонил голову и скрестил руки.

– Предполагается, что ты остаешься на острове, который контролирует Ковенант. – Его голос стал ниже. – Алекс.

– А что ты здесь делаешь? Лазаешь в темноте как… проныра? – Когда я услышала, что сказала, мне захотелось себе врезать.

Эйден хохотнул.

– Тебе не следует знать, но я двигался за группой идиотов на Миртл-Бич.

У меня отвисла челюсть.

– Ты следил за ними?

– Да, с горсткой Стражей. – Губы Эйдена изогнулись в кривой улыбке. – Что? Ты удивлена? Неужели, ты и правда думала, что мы отпустим группу подростков с острова без защиты? Возможно, они не осознают, но мы всегда следуем за ними, и никто не уйдет отсюда без нашего ведома.

– Ну… это просто фантастика. Почему тогда ты до сих пор здесь?

Он не сразу ответил на вопрос, толкая меня обратно к мосту.

– Я видел, что ты не поехала с ними.

Я споткнулась.

– А что еще ты видел?

Он посмотрел на меня, изогнув бровь.

– Я видел достаточно.

Я покраснела до корней волос и застонала. Эйден хмыкнул.

– Почему ты не поехала с ними?

Я думала, что он уже обо всем знает.

– Я решила, что на этот вечер хватит глупостей.

Он громко засмеялся. Хорошо. Я быстро подняла глаза, чтобы увидеть ямочки, но удача мне не улыбнулась.

– Приятно слышать.

Мои плечи опустились.

– У меня будут большие неприятности?

Казалось, Эйден задумался над вопросом.

– Я не стану говорить Маркусу, если ты об этом.

Удивленная, я улыбнулась.

– Спасибо.

Он отвел взгляд, покачав головой.

– Пока не благодари.

Я вспомнила, когда он впервые так сказал, и задумалась, а когда же мне его благодарить?

– Но я не хочу снова увидеть тебя со стаканом алкоголя в руке.

Я закатила глаза.

– Боже, ты опять говоришь как папа, а не как двадцатилетний.

Он проигнорировал мои жалобы, кивнув охранникам, которых мы миновали на противоположном конце моста.

– Не нужно преследовать моего брата. Пожалуйста, не добавляй мне забот.

Я вспомнила, что Дикон говорил об Эйдене.

– Мне жаль. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен присматривать за мной.

Эйден бросил на меня острый взгляд.

– Что ж, спасибо.

Я крутила пальцы, чувствуя, что язык будто связан.

– Наверное, было трудно растить его практически одному.

Он фыркнул.

Эйден сам был ребенком, когда их родителей убили. Что, если бы у меня был младший брат или сестра, за которых я была бы в ответе? Не знаю. Я не могла представить себя в подобной ситуации. Прошло несколько секунд, прежде чем я спросила:

– Как… ты это делал?

– Что делал, Алекс?

Мы уже приближались к Ковенанту. Я сбавила шаг.

– Как ты заботился о Диконе после… того ужасного случая?

На его губах появилась улыбка.

– У меня не было выбора. Я не хотел, чтобы Дикона передали в другую семью. Думаю, наши родители хотели бы, чтобы его воспитал я.

– Но это огромная ответственность. Как ты мог этим заниматься, если ходил в школу? Черт, а во время тренировок?

Для Стража окончить Ковенант не значит окончить обучение. Первый год на работе был жестким. Время делилось на наблюдение за гидами, занятие боевыми искусствами и стресс-тесты.

Он сунул руки в глубокие карманы униформы.

– Были времена, когда я делал то, что должен был. Ходил в колледж, возвращался, изучал политику нашего мира. Мои родители хотели, чтобы я заботился о Диконе, но вряд ли бы им понравилось мое решение стать Стражем. Они никогда не понимали… такую жизнь.

Большинство чистокровных действительно этого не понимали, и я тоже, пока не стала свидетелем нападения на собственную мать. Только тогда я осознала, зачем нужны Стражи. Прогнав тревожные мысли, я сосредоточилась на его родителях. Они выглядели молодо, как и большинство чистокровных, и, насколько я помню, находились у власти.

– Они были в Совете, верно?

Он кивнул.

– После их смерти я решил стать Стражем.

– Сделать то, чего хотел ты, – поправила я мягко.

Он тоже замедлился.

– Стать Стражем – это то, что мне требовалось. И до сих пор требуется. – Он остановился и отвел взгляд. – И это то, что нужно тебе.

– Да.

– Как ты выжила?

Мне стало не по себе. Я взглянула на океан. Ночью, при свете луны, он выглядел темным и маслянисто-густым.

– Я не знаю.

– У тебя не было выбора, Алекс.

Я пожала плечами.

– Наверное.

– Тебе неприятно говорить об этом?

– Это так заметно?

Мы остановились на развилке.

– Тебе не кажется, что нужно об этом поговорить? – Его тон был очень серьезным. – У тебя почти не было времени, чтобы осознать, что произошло… О том, что ты видела и что должна была сделать.

Я почувствовала, как сжимается челюсть.

– Я должна была сделать то, что и все Стражи. Я тренируюсь убивать даймонов. И я не могу ни с кем разговаривать. Если Маркус заподозрит, что у меня проблемы, он тут же отправит меня к Люциану.

Эйден терпеливо посмотрел на меня.

– Тебе всего семнадцать. Большинство Стражей впервые убивают только через год после окончания Ковенанта.

Я вздохнула. Сейчас самое время сменить тему.

– Ты сказал, что твои родители не хотели для тебя такой жизни.

Он кивнул.

– Но, в любом случае, они бы гордились тобой.

Он приподнял бровь.

– Думаешь, это потому, что я предложил тебя тренировать?

– Нет, я так думаю, потому что помню тебя уже давно.

Мои слова застали его врасплох.

– Что? У нас же не было общих уроков или тренировок.

– Я видела тебя несколько раз. И всегда чувствовала, когда ты рядом, – выпалила я.

Эйден уставился на меня.

– Как?

Я сделала шаг назад, покраснев.

– Ты был настолько офигенный, что даже еще когда учился в школе, было понятно, что ты станешь потрясающим Стражем.

– О, – он снова засмеялся, немного расслабившись, – полагаю, я должен быть польщен.

Я энергично кивнула.

– Должен. Полукровки заглядываются на тебя. Ну, те, которые хотят стать Стражами. Буквально на днях мне рассказывали о том, скольких даймонов ты убил. И это много. Особенно для чистого. Прости. Я не имею в виду, что много убивать – повод для гордости, но… Мне, наверное, лучше заткнуться.

– Нет, я понял, что ты хотела сказать. Убийство – необходимая часть нашего мира. Каждый берет свое. Когда-то тот, кто стал даймоном, был хорошим человеком. Кем-то, кого ты, например, могла знать. Нелегко забирать чужие жизни, но смотреть на того, кого ты когда-то считал другом, гораздо сложнее.

Я скривилась.

– Я не уверена, что смогу это сделать.

Он напрягся. Видимо, я сказала что-то не то.

– Я имею в виду, что мы, полукровки, сначала видим, каким даймон был раньше. Их меняет магия стихий. Ты, конечно же, знаешь, что мы можем смотреть сквозь нее. Я тоже могу, и я не уверена, что убью кого-то, кого знала раньше.

Эйден поджал губы и отвел взгляд.

– А у тебя случалось такое?

– Да.

Я сглотнула.

– Ты…?

– Да. Это было нелегко. – Он повернулся ко мне. – Уже очень поздно, а ты сегодня так и не отдохнула. Жду тебя завтра в спортзале к восьми.

– Что? Я думала, у меня есть выходные.

Он поднял брови.

– Мне перечислить правила, которые ты нарушила?

Мне хотелось сказать, что я не единственная, кто сегодня нарушил правила, и что некоторые до сих пор продолжали их нарушать, но мне удалось прикусить язык. Понятно, что мое наказание могло быть гораздо хуже. Кивнув, я отправилась к общежитию.

– Алекс?

Я обернулась, полагая, что он передумал и собирается утром сдать меня Маркусу.

– Да?

Он стряхнул прядь темных волос со лба и сверкнул белоснежной улыбкой.

– Я помню тебя.

Я непонимающе нахмурилась.

– Что?

Он улыбался. И…о, да. У него были ямочки.

В моих легких закончился воздух.

– Я тоже тебя помню.

Глава 8

Меня наказали. Оказалось, что часть вчерашнего разговора о том, что нам нельзя просто так покидать остров, который контролирует Ковенант, не была гипотезой. Ну, хорошо. Я предполагала, что так будет.

Эйден отвел мою задницу утром в спортзал, и мы провели там большую часть дня. Он показал мне несколько упражнений, затем последовали пара подходов с большим весом и убойное кардио. Кардио было хуже всего. Пока я бегала от одного тренажера к другому, Эйден сидел, вытянув длинные ноги, и читал книгу, которая на вид была весом с меня. Я уставилась на тренажер для жима ногами.

– Что ты читаешь?

Он даже не оторвал взгляд.

– Если ты можешь говорить во время тренировки, значит не стараешься.

Я поморщилась и уселась на тренажер. После нескольких подходов я поняла, что изящно встать с него не получится. Обеспокоенная тем, что выгляжу как идиотка, я бросила взгляд на Эйдена, а затем скатилась с тренажера и перешла к следующему.

– Кто читает такие огромные книги для развлечения?

Эйден поднял голову, изучая меня скучающим взглядом.

– А кто говорит, чтобы услышать себя?

Мои глаза расширились.

– У тебя сегодня прекрасное настроение.

Он перевернул страницу этой неприлично большой книги, балансирующей на его колене.

– Тебе нужно поработать над корпусом, Алекс. А не над речевыми навыками.

Я посмотрела на гантель и представила, как она летит через всю комнату – прямиком ему в лицо. Но это было прекрасное лицо, и мне не хотелось его испортить.

Время проходило так: он читал книгу, я его раздражала. Он кричал на меня, а потом я пересаживалась на другой тренажер. Но несмотря ни на что, мне было весело. Думаю, ему тоже. Время от времени его лицо украшала легкая улыбка. Я даже не знаю, вчитывался ли он в текст в эти моменты…

– Алекс, перестань на меня пялиться и делай кардио. – Он перевернул страницу.

– Надеюсь, в твоей книге пишут про обаяние и личные качества.

Ага! Снова улыбка.

– Кардио! Делай кардио! Ты быстра, Алекс. Даймоны тоже. А голодные даймоны еще быстрее.

Я откинула голову назад и застонала, шагая к беговой дорожке, на которую указал Эйден.

– Сколько?

– Шестьдесят минут.

О боже! Он безумен? Когда я спросила это вслух, он даже не засмеялся.

Не с первой попытки, но мне удалось настроить под себя дорожку. Минут через пять Эйден поднял взгляд и, увидев, как я двигаюсь, разозлился. Не произнеся ни слова, он подошел к дорожке и увеличил скорость. Черт его дери! Через шестьдесят минут я едва не валилась с ног. Я замедлила дорожку и посмотрела туда, где сидел Эйден.

– Так что ты читаешь?

Он поднял глаза и вздохнул.

– Греческие мифы и легенды.

– О! – Мне всегда нравилось читать, что пишут смертные о наших богах.

– Взял в библиотеке. Ну, знаешь, такое место, где вы должны тусоваться вместо того, чтобы пить.

Я вздрогнула.

– Ненавижу библиотеку. Кстати, все здесь ненавидят библиотеку.

Покачав головой, Эйден закрыл книгу.

– Почему полукровки считают, что в библиотеке живут адские псы, гарпии и фурии? Не понимаю.

– Ты же был там. Это жутко, ты все время что-то слышишь. Однажды, когда я была еще ребенком, то услышала там рычание. – Я сошла с беговой дорожки и остановилась перед ним. – Калеб слышал, как там хлопают крылья. Я не шучу.

Эйден рассмеялся.

– Смешные вы, ребята. В библиотеке ничего такого нет. Все эти существа давным-давно исчезли. В любом случае, – он потряс книгой в воздухе, – это один из ваших учебников.

Я присела рядом с ним.

– Ой, скукотища. Не могу поверить, что ты для развлечения читаешь учебники. – Я сделала паузу. – Неважно. Но если подумать, то, возможно, так и есть.

Он повернул ко мне голову.

– Теперь растяжка.

– Да, сэр! – Я отсалютовала ему, а затем вытянула ноги перед собой и наклонилась к пальцам.

– И о чем тот миф, что ты читаешь? Очередное похождение Зевса?

– Нет. – Он протянул мне книгу. – Почему бы тебе не прочитать? Думаю, после сегодняшней тренировки тебе захочется провести несколько вечеров в своей комнате.

Я закатила глаза, но книгу взяла.

После занятий я встретилась с Калебом, и он целый час слушал о том, как с Эйденом не круто. Потом я отругала его за то, что он исчез прошлой ночью, оставив меня с Джексоном. Друзей не бросают.

Вместо того чтобы улизнуть куда-нибудь с Калебом, я вернулась в свою комнату. У меня было подозрение, что если меня поймают, то я не захочу еще один день провести в спортзале. Достаточно того, что я нахожусь там каждый вечер.

Стало скучно; я взяла пахнущую затхлостью книгу и начала листать. Половина страниц была написана на древнегреческом, и текст казался мне кучей волнистых линий. Найдя часть на английском, я поняла, что речь не о мифах и легендах. Это был подробный отчет о каждом из богов. Также были разделы о чистокровных и полукровках. Не шучу. Я пролистала эти страницы и остановилась на небольшой главе, которая называлась «Этос Криан». Даже я помнила это имя. Как и все полукровки. Он был первым из нас, кто научился контролировать стихии. Нет… Он был чем-то большим. Первый Аполлион, способный и контролировать, и использовать принуждение, что могли лишь чистокровные. Другими словами, Аполлион – больше, чем просто полукровка.

Криан, родившийся от чистокровного и смертной в 1256 году н. э. в Неаполе, был первым зарегистрированным полукровкой, который продемонстрировал способности истинного Гематоя. Как предсказал римский оракул, в возрасте восемнадцати лет палингенез пробудил силу Этоса. Существуют разные версии о происхождении Аполлиона и его цели. Народное поверье гласит, что боги, вершившие правосудие на Олимпе, наделили Этоса даром четырех стихий и силой акаши – пятым, последним элементом, – чтобы он, Этос, обеспечил баланс и сила чистокровных не превосходила силу богов. Аполлион был напрямую с ними связан и действовал как Разрушитель. Его называли «Тот, кто ходит среди богов».

С момента появления Этоса в каждом поколении стал рождаться один Аполлион. Так предсказал оракул.

Я пробежала глазами по списку других Аполлионов, который заканчивался на 3517 году гематойского календаря – 1925 г. н. э.

Нам нужны обновленные учебники.

Перевернула страницу. Была еще одна глава, описывающая Аполлиона. У меня перехватило дыхание, когда я это прочитала. Сперва один раз. Потом еще.

В каждом поколении всегда рождался только один Аполлион, за исключением того периода, который назвали «Трагедией Солярис». В 3203 году (1611 г. н. э.) обнаружили второго Аполлиона. Палингенез пробудил Солярис (фамилия и происхождение неизвестно), создав цепочку поразительных и драматических событий.

Никогда не существовало объяснения тому, как два Аполлиона существовали в одном поколении и почему.

Я снова перечитала главу. Никогда не было двух Аполлионов. Будучи ребенком, я слышала легенды о возможности двух, но я считала это… ну, выдумкой.

Считается, что Первый ощутил другого Аполлиона в ее восемнадцатый день рождения и, не подозревая о последствиях, соединился с ней в Новом Свете. Последствия их союза нанесли огромный ущерб как чистой крови, так и их хозяевам, богам. При слиянии (будто они были двумя половинками, предназначенными для того, чтобы стать одним целым) силы Солярис перешли к Первому Аполлиону, и он стал тем, кого всегда боятся: богом-убийцей. Его сила стала нестабильной и разрушительной.

Реакция богов, особенно Ордена Танатос, не заставила себя ждать. Обоих Аполлионов казнили без суда и следствия.

– Вау… – Я захлопнула книгу и села обратно. – Боги не шутят, когда им что-то угрожает.

Один Аполлион действовал как орудие контроля и баланса, способное бороться с чем угодно, но если бы такое случилось с ними обоими одновременно?

Сейчас тоже есть Аполлион, но я никогда не встречала его. Наверняка, он был бы знаменитостью. Я знала, что Аполлион был сосредоточен на даймонах вместо того, чтобы вершить правосудие против чистокровных. С момента создания Совета, чистокровные больше не думали о победе над богами или, по крайней мере, не говорили об этом в открытую. Я отложила книгу в сторону и выключила лампу.

Бедная Солярис.

Боги в чем-то ошиблись и создали второго Аполлиона. Но она же была в этом не виновата.

* * *

Миновало летнее солнцестояние; я вернулась к жизни обычной полукровки, которая учится в Ковенанте. Мое присутствие больше не вызывало трепет; ученики, которые остались здесь на лето, привыкли ко мне. Конечно, факт того, что я убила двух даймонов, произвел впечатление. Даже резкие комментарии Ли стали редкими.

Ли и Джексон расстались, потом снова начали встречаться, затем снова расстались. В периоды, когда Джексон был один, я предпочитала держаться от него на расстоянии. Да, он был секси, но уж слишком быстро начинал распускать руки: я даже не успевала объяснять Калебу, откуда они появлялись на моей заднице.

У нас с Эйденом тоже сформировалась своя рутина. Мы всегда начинали заниматься утром, обычно с упражнений на растяжку и нескольких кругов на тренажерах. К полудню мне уже меньше хотелось откусить ему голову, и я была более восприимчивой к реальности.

Он никогда не упоминал ту ночь, когда поймал меня на вечеринке. Он также не объяснял, что имел в виду, когда сказал «я тебя помню».

Конечно, я придумала тонну нелепых объяснений. Мои способности были настолько выдающимися, что все знали, кто я. Или мои выходки в классах сделали меня легендой. Или я была настолько красива, что он не мог не заметить меня. Последний вариант был самым абсурдным. Тогда я была неуклюжей, к тому же полной дурой. Вряд ли бы Эйден меня заметил.

На занятиях он был строг и даже жесток. Лишь несколько раз он усмехался, когда думал, что я не смотрю. Но я смотрела всегда.

Разве можно меня винить? Эйден был… горяч. Я смотрела на его руки, наблюдала за его грациозными, совершенными движениями. Но слюни я пускала даже не из-за этого.

Никогда в жизни я не встречала человека, который был бы так терпелив по отношению ко мне. Боги знают, что я чертовски раздражаю, но Эйдена, это кажется, не смущало.

День, когда я бросила вызов дяде, канул в Лету, а Эйден делал все, чтобы я вернулась в лучшую форму.

Под его руководством я привыкла к требованиям обучения и боли в теле. Я даже прибавила мышечной массы. Но Эйден до сих пор держал меня в десяти футах от любого крутого оружия, которое висело на стене.

В день летнего солнцестояния, когда наше занятие закончилось, я попыталась подойти к стене.

– Даже не думай об этом. Ты отрубишь себе руку… ну или мне.

Я застыла, держа в руке кинжал. Проклятье.

– Алекс, – голос Эйдена звучал немного удивленно, – у нас мало времени. Нам нужно работать над защитой.

Простонав, я отошла от того, чему действительно хотела обучиться.

– Снова защита? Мы практикуем ее уже несколько недель.

Эйден скрестил руки на груди. Сегодня на нем была простая белая футболка. Он выглядел хорошо. Даже отлично.

– Это еще не все.

– Хорошо. Я готова перейти к чему-то другому, например, тренироваться с ножами или защищаться от темных искусств. Классные вещи.

– Ты цитируешь Гарри Поттера?

Я улыбнулась.

– Может быть.

Он покачал головой.

– Сколько моих ударов ты смогла сегодня заблокировать?

– Ну… – Я поморщилась.

Он уже знал ответ.

– Пару, но ты быстрый.

– А даймоны быстрее меня.

– Не знаю.

Никто не был так быстр, как Эйден, и в такие моменты я видела его как размытое пятно.

Мы снова отработали маневры, и, могу поклясться, Эйден сильно замедлился, потому что я заблокировала ударов больше, чем когда-либо.

Мы разошлись, собираясь начать новый раунд, когда из прихожей прозвучал свисток. Люк стоял у двери в тренажерный зал. Я улыбнулась и помахала.

– Не обращай внимания, – буркнул Эйден.

Улыбка сошла с моего лица, когда Люк и пара других полукровок исчезли из поля зрения.

– Извини.

Он медленно выдохнул и жестом показал мне идти вперед. Я выполнила приказ без возражений.

– Еще один твой парень? До этого ты всегда была с другим.

Мои руки опустились.

– Что?

Эйден быстро схватил меня за ногу. Я едва успела заблокировать.

– Он еще один твой парень?

Я не знала, смеяться мне, злиться или быть в восторге от того, что он заметил, что я всегда была с другим. Перекинув собранные в хвост волосы через плечо, я отразила удар предплечьем.

– Это не твое дело, но он не прется по мне.

Он отдернул руку, нахмурившись.

– Что это значит?

Его глаза расширились, а рот образовал идеальный круг. Вместо того, чтобы падать на задницу и смеяться, как я и хотела, я подлетела к нему, замахнувшись. Я чуть не завизжала, настолько идеальным должен был получиться мой удар – прямо под дых. Я никогда не атаковала его.

Одним быстрым движением руки он повалил меня на коврик. Стоя надо мной, он улыбнулся.

– Хорошая попытка.

Я оперлась на локти, нахмурившись.

– Почему ты улыбаешься, когда сбиваешь меня с ног?

Он протянул мне руку.

– Подобные мелочи делают меня счастливым.

Он поднял меня на ноги.

– Буду знать. – Пожав плечами, я прошла мимо него и схватила бутылку воды. – Итак… ты идешь на праздник сегодня вечером?

День летнего солнцестояния был важным днем для чистокровных. Сегодня вечером будет самый большой праздник.

Помимо всего прочего, на главном острове пройдет множество вечеринок, но ни на одну из них не приглашали нас, полукровок. А так как все родители чистокровных дома, не будет никаких тусовок у Зарака. Тем не менее ходили слухи, что Джексон организует пляжную вечеринку. Я не была уверена, что пойду.

– Наверное. – Эйден потянулся, сверкнув тугой полоской кожаного ремня. – Я не специалист в этих делах, но я должен иногда на них появляться.

Я заставила себя сосредоточиться на его лице, что оказалось сложнее, чем я думала.

– Зачем тебе это нужно?

Он сверкнул улыбкой.

– Это то, что мы, взрослые, должны делать, Алекс.

Я закатила глаза и сделала глоток воды.

– Ты можешь пойти пообщаться с друзьями. Это будет веселее.

Эйден странно посмотрел на меня.

– Ты же умеешь веселиться, верно?

– Конечно.

Я почему-то была уверена, что Эйден как раз-таки не умел веселиться.

Он легонько похлопал меня по предплечью.

– Что думаешь?

Я пожала плечами.

– Я просто… думаю.

Он прислонился к стене и с любопытством посмотрел на меня.

– Думаешь о чем?

– Тебе трудно… развлекаться, не так ли? Я имею в виду, я никогда не видела, чтобы ты что-то такое делал. Я видела тебя с Каином или Леоном и никогда с девушкой. Я видела тебя однажды в джинсах… – Я замолчала, покраснев.

Какое отношение к этому имеют его штаны?

– Так или иначе, я думаю, тебе тяжело после того, что случилось с твоими родителями.

Эйден нахмурился.

– У меня есть друзья, Алекс, и я умею веселиться.

Мои щеки вспыхнули еще сильнее. Очевидно, я попала в больное место. Упс. Я быстро закончила тренировку и поспешила обратно в общежитие. Иногда я задавалась вопросом, о чем я думаю, когда открываю рот.

Я быстро приняла душ и переоделась, а затем отправилась обратно в центр кампуса, чтобы встретиться с Калебом в кафетерии.

Калеб уже был там, споря с другим полукровкой о том, у кого лучше результаты в полевых учениях. Так как мне еще только предстояло принять в них участие, разговор я поддержать не могла. Чувствовала себя неудачницей.

– Пойдешь на вечеринку сегодня вечером? – спросил Калеб.

Я посмотрела вверх.

– Полагаю, что да. Не то чтобы я была в восторге от этого. Просто не делай, как в прошлый раз. – Я бросила на него злой взгляд. – Не бросай меня, уезжая в Миртл.

Калеб усмехнулся.

– Ты должна прийти. Ли так мучилась, когда увидела вас с Джексоном. Она практически испортила всем ночь. Ну, на самом деле, Коди всем испортил ночь.

Я откинулась на спинку сиденья. Впервые об этом слышу.

– Что произошло?

Он скривился.

– Он снова начал нести чушь о Законе о размножении.

– Думаю, все прошло хорошо.

Он ухмыльнулся.

– Да, тогда он говорил о том, что никто не должен смешиваться и прочее дерьмо о чистоте крови. – Он остановился, с большим интересом глядя на кого-то позади меня.

Я обернулась, но мельком увидела только кожу карамельного цвета и длинные вьющиеся волосы. Я повернулась обратно и наморщилась.

– Так что случилось?

– Гм… пара полукровок разозлились. Следующее, что мы знаем, Коди и Джексон начали скандалить. Прикинь.

Мои глаза расширились.

– Что? Коди заложил его?

– Нет, – сказал Калеб, улыбаясь. – Зарак отговорил Коди от этого. Но Джексон все равно победил его. Это было красиво. Конечно, два идиота потом помирились. Теперь все в порядке.

Я с облегчением вздохнула. Из-за обычного удара – даже в целях самообороны – можно было быстро вылететь из Ковенанта. Убийство чистокровных в любой ситуации приведет к казни, даже если он попытается отрезать тебе голову. Как бы несправедливо это ни было, мы должны быть осторожными, ориентируясь в политике чистокровных.

Мы могли бы выбить дерьмо друг из друга, но когда дело доходило до чистоты, они были неприкосновенны во многих отношениях. А если мы нарушим одно из правил… Ну, нас ждало рабство или смерть.

Вздрогнув, я подумала о своем ненадежном положении. Если меня не примут осенью обратно, я стану рабом. Я не могла этого допустить. Я должна была сбежать, но куда я пойду? Что буду делать? Жить на улице? Найду работу и притворюсь в очередной раз смертной?

Прогнав эти тревожные мысли, я сосредоточилась на вечеринке Джексона, где согласилась присутствовать.

Через пару часов мы уже были там. Маленькая вечеринка в действительности оказалась совсем не маленькой; видимо, здесь собрались все полукровки, которые застряли в Ковенанте летом. Одни растянулись на одеялах, другие откинулись на стульях. Никто не плавал.

Я выбрала удобное на вид одеяло рядом с Люком. Риттер, младший полукровка с ярко-рыжими волосами, предложил мне желтый пластиковый стаканчик, но я отказалась. Рит немного потусил с нами, рассказывая о том, как он собирается поехать в Калифорнию до конца лета.

Я немного завидовала.

– Ты не пьешь? – спросил Люк.

Даже я удивилась своему решению. Я пожала плечами.

– Сегодня не хочется.

Он смахнул с глаз длинную прядь волос бронзового цвета.

– Что-то случилось на тренировке?

– Нет. Я просто легко отвлекаюсь. Так что ничего нового.

Люк подтолкнул меня, ухмыляясь.

– Я понимаю, почему ты отвлекаешься. Жаль, что он чистокровный. Я отдал бы половинку своей задницы за его кусочек.

– Он любит девушек.

– Да? – Люк рассмеялся над моим выражением лица. – Какой он? С виду тихоня. Ты знаешь, какой он в…

– Стоп! – хихикнула я, вскидывая руку. Движение напрягло воспаленные мышцы спины.

Люк откинул голову и засмеялся.

– Хочешь сказать, что никогда не думала об этом?

– Он… он чистокровный, – повторила я, будто это умаляло его сексуальность.

Люк бросил на меня проницательный взгляд.

– Хорошо. – Я вздохнула. – На самом деле он… очень милый и терпеливый. Большую часть времени… Я просто странно себя чувствую, когда говорю о нем. Может, сменим тему?

– О да. Пожалуйста. Можем поговорить о другом горячем парне?

Калеб фыркнул:

– Именно об этом я и хочу поговорить.

Люк его проигнорировал и посмотрел на пляж:

– Как насчет Джексона?

Я легла на спину.

– Не произноси его имя.

Он засмеялся.

– Джексон только что появился без Ли. Где, черт возьми, эта маленькая шлюшка?

Я отказывалась смотреть в сторону Джексона.

– Понятия не имею. Я ее не видела.

– Это плохо? – спросил Калеб.

– О, Алекс, вот идет твой мужчина, – объявил Люк.

Мне некуда было деваться, и я беспомощно перевела взгляд с Калеба на Люка. Никто из них не скрывал усмешек.

– Алекс, где ты была? – невнятно произнес Джексон. – Я не видел тебя.

Я зажмурилась и пробормотала дюжину проклятий.

– На тренировке.

Джексон качнулся вправо, в сторону Калеба.

– Эйден должен знать, что тебе нужно иногда немного повеселиться.

Люк повернулся и хитро подмигнул мне, прежде чем встать. Джексон упал в пустое пространство и обнял меня. Его дыхание было теплым и пахло пивом.

– Не хочешь задержаться после вечеринки?

– О… Не знаю.

Джексон улыбнулся и подвинулся ближе. Обычно я считала Джексона привлекательным, но сейчас он просто убивал меня. Что-то со мной не так. Наверное.

– Ты не можешь тренироваться завтра. Не после торжества. Даже Эйден будет спать.

Я сомневалась в этом, и мне стало интересно, развлекается ли Эйден. Пошел ли он на торжество или остался? Я надеялась, что ему было весело. Он вполне это заслужил, проведя целый день со мной.

– Алекс?

– А?

Джексон усмехнулся и положил руку мне на плечо. Я схватила ее и бросила на его колени. Неустрашимый, он снова потянулся ко мне.

– Я спросил, хочешь ли ты что-нибудь выпить. Запасов Зарака нам хватит до конца лета.

– Нет. Я не хочу пить.

В конце концов Джексону стало скучно, и он ушел. Я повернулась к Калебу:

– Ударь меня в следующий раз, когда я просто подумаю поговорить с парнем. Серьезно.

Он уставился в свой стакан, нахмурившись.

– Что с ним случилось? Он был слишком напорист? – На его лице появилось свирепое выражение, когда его глаза вперились в спину Джексона. – Мне сделать ему больно?

– Нет! – Я засмеялась. – Это просто… я не знаю.

Я обернулась и увидела, как он стоит с девочкой-полукровкой. Я видела ее раньше мельком. Она была симпатичной брюнеткой, до смешного пышной, и у нее была гладкая кожа карамельного цвета.

– Джексон делает это не из-за меня.

– Кто делает? – Взгляд Калеба остановился на спутнице Джексона.

– Кто эта девушка? – спросила я.

Он вздохнул.

– Это Оливия. Ее фамилия одна из самых непроизносимых. Ее отец смертный, а мать – чистокровная.

Я продолжала смотреть на девушку. На ней были дизайнерские джинсы, за которые я бы убила. Она продолжала отмахиваться от настойчивых рук Джексона.

– Почему я вижу ее впервые?

– Она была со своим отцом, думаю. – Он откашлялся. – На самом деле… Она довольно милая.

Я резко на него посмотрела.

– Она тебе нравится, не так ли?

– Нет! Нет, конечно, нет. – Его голос звучал неуверенно.

Мое любопытство возросло, когда я заметила, что взгляд Калеба устремлен на Оливию. Его щеки порозовели.

– Конечно. Тебе она совсем не интересна.

Калеб сделал большой глоток.

– Заткнись, Алекс.

Я открыла рот, но все, что я собиралась сказать, повисло в воздухе, когда я заметила Дикона Сен-Делфи.

– Что за черт?

Калеб проследил за моим взглядом:

– Интересно.

Увидеть Дикона на пляже вовсе не было удивительным, но в ночь солнцестояния, когда все чистокровные собирались вместе, это шокировало. Это было очень… не по-чистокровному с его стороны.

Дикон пронзил какую-то полукровку холодным взглядом, и на его лице появилась улыбка, когда он нас заметил. Подойдя ближе, он вытащил блестящую серебряную колбу из кармана джинсов.

– С днем Летнего солнцестояния!

Калеб поперхнулся.

– И тебя тоже.

Он занял место Джексона, будто не замечая шокированных взглядов.

– Что ты здесь делаешь?

– А? Мне стало скучно на главном острове. Из-за этого великолепия можно стать трезвенником.

– Ну, здесь тебе это не грозит. Ты когда-нибудь бываешь трезвым?

Казалось, он задумался об этом.

– Нет, если есть возможность выпить… Так проще.

Он имел в виду своих родителей. Не зная, что ответить, я слушала дальше.

– Эйден ненавидит, что я так много пью. – Он посмотрел на свою флягу. – Он прав, ты же знаешь.

Я играла с волосами, скручивая их в толстый жгут.

– Прав в чем?

Дикон откинул голову назад, глядя на звезды, рассыпанные по ночному небу.

– Во всем, особенно в пути, который он выбрал. – Он засмеялся. – Если бы он только знал, а?

– Разве они не узнают, что ты ушел? – вмешался Калеб.

– И придут сюда, чтобы испортить себе веселье? – Дикон улыбнулся. – Абсолютно. Примерно через час, когда они начнут свое ритуальное пение и прочее дерьмо, кто-то – скорее всего, мой брат – поймет, что я пропал, и придет за мной.

Мой рот открылся.

– Эйден все еще там?

– Ты пришел сюда, зная, что они последуют за тобой? – Калеб нахмурился.

Казалось, Дикона мы развлекали.

– Да, все верно. – Он убрал светлый завиток со лба.

– Дерьмо! – Калеб начал вставать, пока я размышляла о том, что Эйден все еще там развлекается. – Алекс, мы должны идти.

– Сядь. – Дикон поднял руку. – У тебя есть хотя бы час. Я дам ребятам достаточно времени, чтобы закончить вечеринку и убраться. Доверьтесь мне.

Калеб, похоже, его не слышал. Он посмотрел назад, на берег моря, где Оливия и еще один полукровка стояли близко, очень близко друг к другу. Я потянула его за рубашку. Он широко улыбнулся:

– Знаешь что? Я очень устал. Думаю, надо вернуться в общежитие.

– Фу. – Дикон надул нижнюю губу.

Я встала.

– Сожалею.

– Вдвойне фу. – Он покачал головой. – А веселье еще только начиналось.

Быстро попрощавшись с Диконом, я последовала за Калебом по пляжу. Мы миновали Ли, спускающуюся к деревянному дощатому настилу.

– Объедки после меня подбираешь? – Ли сморщила нос. – Как мило.

Я схватила ее за предплечье.

– Ну привет.

Ли пыталась убрать мою руку, но я была сильнее.

– Что?

Я улыбнулась своей лучшей улыбкой:

– Твой парень просто распускает руки. Видно, ты для него не стараешься.

Я отступила, оставив несчастную Ли одну.

– Калеб! – Я пыталась догнать его.

– Я знаю, что ты собиралась сказать. Не хочу этого слышать.

Я убрала волосы за уши.

– Откуда ты знаешь? Я хотела сказать, что если тебе нравится девчонка, ты можешь просто…

Он поднял брови:

– Я действительно не хочу об этом говорить.

– Но… я не понимаю. Что за чертовщина?

Он вздохнул:

– Кое-что произошло ночью, когда мы ездили в Миртл.

Я споткнулась.

– Что?

– Не это. Ну… не совсем, но это было близко.

– Что? – взвизгнула я, ударив его по руке. – Почему ты до сих пор ничего не рассказал? Это касается цыпочки Оливии? Боже, я твой лучший друг, а ты даже не упомянул об этом?

– Мы оба пили, Алекс. И спорили… а потом начали страстно целоваться.

Я закусила губу.

– Горячо. Так почему бы тебе не поговорить с ней?

Между нами воцарилась долгая пауза, а затем он ответил:

– Потому что она мне нравится, очень нравится, и тебе бы она понравилась. Она умная, веселая, сильная, и у нее такая задница…

– Хорошо, Калеб. Я поняла. Она действительно тебе нравится. Так поговори с ней.

Мы направились во внутренний двор, расположенный между двумя общежитиями.

– Ты не поняла. Ничего из этого не выйдет. Знаешь, каково это.

– А? – Я разглядывала замысловатые рисунки на дорожке. Это были руны и символы, вырезанные в мраморе. Некоторые представляли разных богов, в то время как другие выглядели так, будто какой-то ребенок взял маркер и пустился во все тяжкие.

– Неважно. Мне просто нужно начать встречаться с кем-то еще и забыть ее.

Я подняла глаза.

– Звучит как серьезный план.

– Может, мне стоит замутить с Ли или кем-то еще. Как насчет тебя?

Я бросила на него осуждающий взгляд.

– Ну и дела… Спасибо. Ну, а если серьезно, ты же не хочешь встречаться с кем-то еще. Тебе нужно что-то… значимое. – Я остановилась, не зная, откуда взялись эти слова.

– Что-то значимое? Алекс, ты слишком долго была в нормальном мире. Ты же знаешь, как это у нас. Мы никогда не будем что-то «значить».

Я вздохнула:

– Да, знаю.

– Мы либо Стражи, либо Охранники, а не мужья, жены или родители. – Он нахмурился. – Интрижки и подружки. Вот что у нас есть. Наш долг не позволяет иметь большего.

Он был прав. Если ты родился полукровкой, у тебя нет шансов на нормальные здоровые отношения. Как сказал Калеб, наш долг не позволял нам привязываться. После того, как мы заканчиваем обучение, нас могут назначить в любое место и в любой момент выдернуть и отправить куда-то еще. Это была суровая, одинокая жизнь, но не бесцельная.

Я пнула гальку, и она полетела в густой подлесок.

– Только потому что… – Я поморщилась: тело прошиб внезапный холод. Судя по растерянному выражению лица Калеба, он тоже это почувствовал.

– Мальчик и девочка, у одного светлое и короткое будущее, у другой – тени и сомнения, – раздался хриплый, словно древний голос.

Мы с Калебом обернулись.

Минуту назад каменная скамья была свободна, но сейчас на ней кто-то сидел. Кто-то очень старый. Массивная копна седых волос и темная как уголь кожа. Кривая осанка еще больше ее старила, но глаза были зоркими. Умными.

Я никогда не видела ее раньше, но инстинктивно поняла, кто она такая.

– Бабушка Пипери?

Она откинула голову назад и дико рассмеялась.

– О, Александрия, ты выглядишь удивленной. Не думала, что я существую?

Калеб несколько раз ударил меня локтем, но я не могла не смотреть.

– Ты знаешь, кто я?

Ее темные глаза сверкнули на Калеба.

– Конечно.

Она разгладила руками домашний халат.

– Я помню твою маму.

Я приблизилась к оракулу, но шок лишил меня дара речи.

– Я помню твою маму, – продолжила она, кивая головой вперед и назад. – Она приходила ко мне три года назад. Видишь ли, я сказала ей правду. Правду только для нее. – Она остановилась, а ее взгляд упал на Калеба. – Что ты здесь делаешь, дитя?

Он пошатнулся.

– Мы… возвращались в наши общежития.

Бабушка Пипери улыбнулась.

– Вы хотите услышать правду – свою правду? Что боги приготовили для вас?

Калеб побледнел.

– Бабушка Пипери, что ты сказала моей маме? – спросила я.

– Если я скажу, что это изменит? Видишь ли, судьба – это судьба. Так же, как любовь – это любовь. То, что написано богами, сбудется. Мост уже построили. Печально, когда дети восстают против своих родителей.

Я понятия не имела, о чем она говорит, но мне надо было выяснить, что она сказала. Может, Калеб был прав, и мне нужно закрыть гештальт.

– Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты ей сказала. Что заставило ее уйти?

Она наклонила голову в сторону.

– Разве ты не хочешь узнать свою правду, дитя? Вот что сейчас важно. Разве ты не хочешь знать о любви? О том, что запрещено и что суждено?

Я смахнула внезапные слезы.

– Я не хочу знать о любви.

– Но ты должна, дитя мое. Ты должна знать о любви. То, что люди будут делать ради любви. Все истины сводятся к любви, не так ли? Видишь ли, есть разница между любовью и потребностью. Иногда то, что ты чувствуешь, мгновенно и беспричинно. – Она села немного прямее. – Два человека видят друг друга сквозь пространство. Их души узнают своего человека. Не нужно времени, чтобы это понять. Душа всегда знает… правильно это или нет.

Калеб схватил меня за руку.

– Давай. Пошли. Она не скажет тебе ничего из того, что ты хочешь услышать.

– Это очень важно. – Она закрыла глаза, вздыхая. – Тогда и появляются нужда и судьба. Потребность можно спутать с любовью, но потребность… потребность – это никогда не любовь. Всегда остерегайся того, кто нуждается в тебе. В нужде всегда есть необходимость.

Калеб дернул меня за руку и яростно указал на проход позади нас.

– Иногда ты путаешь потребность с любовью. Будь осторожнее. Дорога с нуждой никогда не бывает честной, никогда не бывает прямой. Как и дорога, по которой тебе нужно идти. Остерегайся того, кто нуждается.

Эта дама была сумасшедшей, и хотя я знала это и раньше, ее слова все еще вызывали у меня дрожь.

– Почему моя дорога не будет легкой? – спросила я, не обращая внимания на Калеба.

Старушка встала. Ее спина сгорбилась.

– Дороги всегда неровные. Вот одна из них. – Она кивнула на Калеба. – У этого дорога, полная света.

Калеб остановился.

– Приятно знать.

– Короткая дорога, полная света, – добавила бабушка Пипери.

Его лицо помрачнело.

– Приятно знать.

– Что насчет дороги? – снова спросила я, надеясь на осмысленный ответ.

– Ах, дороги всегда тенистые. Твой путь полон теней, полон поступков, которые нужно совершить. Это всегда с такими, как ты.

Калеб бросил на меня многозначительный взгляд, но я покачала головой. Я понятия не имела, о чем она говорит, но все еще не хотела уходить.

Она прошла мимо. Моей спины коснулось что-то мягкое и теплое. Я обернулась и увидела большие фиолетовые цветы с ярко-желтой сердцевиной. Подойдя ближе, я вдохнула их горько-сладкий, почти едкий аромат.

– Будь осторожна, дитя. Ты касаешься ночной тени. – Она остановилась и повернулась к тому месту, где мы стояли. – Очень опасно… очень похоже на поцелуй тех, кто ходит среди богов. Пьянящий, сладкий и смертельный… Нужно знать, как с этим справиться. Еще чуть-чуть – и все будет хорошо. – Она мягко улыбнулась, как будто что-то вспоминала. – Боги всегда рядом. Они смотрят, они ждут, чтобы увидеть, кто окажется самым сильным. Здесь и сейчас. Видишь, их конец близок и наш тоже. Даже у богов мало веры.

Калеб вновь посмотрел на меня. Я пожала плечами, решив дать ей еще один шанс.

– Так ты ничего не скажешь мне о моей маме?

– «Ничего» тебе уже говорили.

– Подожди… – Я почувствовала, будто моя кожа похолодела и разгорячилась одновременно. – То, что… сказала Ли, правда? Мама умерла из-за меня?

– Пойдем, Алекс. Ты права. – Калеб сделал шаг назад. – Она и вправду сумасшедшая.

Пипери вздохнула.

– Всегда есть уши, но не всегда уши слышат правильно.

– Алекс, пойдем.

Я моргнула и – не преувеличиваю, – когда открыла глаза, бабушка Пипери уже стояла передо мной. Она двигалась быстро. Ее когтистая рука с силой схватила меня за плечо. Я вздрогнула. Она смотрела на меня, а когда заговорила, ее голос уже не был хриплым и она не звучала безумно. О нет, ее слова были ясны как день.

– Ты убьешь тех, кого любишь. Это в твоей крови, в твоей судьбе. Так сказали и предвидели боги.

Глава 9

– Алекс, смотри на его руки! Ты пропускаешь слишком много ударов!

Я кивнула и снова сосредоточилась на Каине. Эйден был прав. Каин будто разрывал меня на части. Мои движения были слишком медленными, резкими и отвлеченными – в основном из-за того, что я не спала полночи, думая о странном разговоре с бабушкой Пипери.

Неподходящее время для таких мыслей. Сегодня первый день практики с Каином, а я сражаюсь как ребенок.

Каину тоже было нелегко. Не то чтобы я этого хотела, но и выглядеть какашкой перед другим Стражем меня не радовало.

Еще один жесткий удар прошел через мой блок; я увернулась за долю секунды. Жаль, что уклоняться не было целью этого упражнения: я бы в этом преуспела.

Ко мне подошел Эйден, переставив мои руки так, чтобы успешно отбить ногу Каина.

– Смотри на него. Ты должна обращать внимание на все, Алекс.

– Знаю. – Я сделала шаг назад и провела рукой по лбу. – Знаю и могу.

Каин покачал головой и ушел, чтобы выпить воды, а Эйден повел меня в другую сторону комнаты. Его рука обхватила мою.

– Что с тобой сегодня? Я знаю, ты способна на большее.

Я наклонилась, чтобы поднять бутылку, но она была пуста. Эйден протянул мне свою.

– Я просто… сегодня не в себе. – Я сделала глоток и вернула ему бутылку.

– Вижу.

Я закусила губу, покраснев. Я могла лучше, и, боги, я хотела доказать Эйдену, что это так. Если я не пройду через схватку с Каином, то не смогу перейти ко всем чертовски классным вещам, которые очень хотела изучить.

– Алекс, ты весь день отвлекаешься. – Его глаза встретились с моими и задержались. – Ты была на вечеринке, которую Джексон устроил на пляже прошлой ночью?

Боже мой, неужели этот человек ничего не знал? Я покачала головой:

– Нет.

Эйден внимательно посмотрел на меня и выпил из бутылки, затем сунул мне ее обратно.

– Выпей.

Я вздохнула и отвернулась от него.

– Давай еще раз, хорошо?

Эйден сделал знак Каину и похлопал меня по плечу.

– Ты сможешь, Алекс.

Я взяла себя в руки, вернулась к центру коврика и кивнула Каину.

Каин устало посмотрел на меня.

– Ты готова?

– Да. – Я сжала зубы. Каин удивленно поднял брови, будто думал, что я собираюсь сделать в этот раз что-то другое.

– Хорошо. – Он покачал головой, и мы снова начали схватку. – Не забывай предугадывать мои шаги.

Я заблокировала его первый удар, затем еще один. Мы сражались уже несколько раундов, а я продолжала задаваться вопросом, что, черт возьми, бабушка Пипери имела в виду, говоря, что я убью тех, кого люблю. В этом не было никакого смысла, потому что один человек, которого я любила, уже мертв. А я не могу убить того, кто уже мертв…

Ботинок Каина пробил мою защиту и ударил в живот. Меня пронзила боль, настолько сильная, что я упала на колени. Из-за неудачного приземления поврежденная спина напряглась. Я поморщилась и свернулась клубочком. Я была в ауте.

Каин присел передо мной.

– Черт возьми, Алекс! Что ты делаешь? Ты не должна была подходить так близко ко мне!

– Да, – простонала я.

Дыши. Просто дыши. Легче сказать, чем сделать, но я продолжала твердить одно и то же. Я ожидала, что Эйден начнет тираду, но он не сказал ни слова. Вместо этого он подошел к Каину:

– Практика окончена.

Рот Каина открылся, и его загорелая кожа побледнела.

– Но…

– Видимо, ты не понимаешь. – Его голос звучал низко и опасно.

Я встала на ноги.

– Эйден, это моя вина.

Я наклонилась. Мне не нужно было уточнять; и так было очевидно, что виновата здесь я.

Эйден посмотрел на меня через плечо. Через несколько секунд он отпустил Каина.

– Иди.

Каин поправил рубашку. Когда он повернулся ко мне, его зеленые глаза были широко открыты.

– Алекс, извини.

Я махнула рукой.

– Все в порядке.

Эйден встал передо мной, отмахнувшись от Каина.

– Позволь мне взглянуть.

– О… все в порядке. – Я отвернулась. Мои глаза горели, но не из-за боли. Хотелось плакать. Я пошла в лобовую. И ребенок не допустил бы такой ошибки.

Эйден нежно положил руку мне на плечо и развернул меня к себе. Выражение его лица говорило, что он понимал мое смущение.

– Все в порядке, Алекс.

Когда я не пошевелилась, он сделал шаг назад.

– Ты упала на спину. Нужно убедиться, что ты в порядке.

Не видя другого выхода, я последовала за Эйденом в одну из небольших комнат, где хранились медикаменты. Это была холодная, стерильная комната, похожая на кабинет любого врача, за исключением висящей на стене картины с изображением обнаженной Афродиты во всей ее красе. Это казалось странным и немного тревожным.

– Ложись на стол.

Мне хотелось убежать обратно в комнату и дуться в одиночестве, но я сделала то, что просил Эйден. Он вернулся ко мне; его взгляд остановился на моей голове.

– Как живот?

– Хорошо.

– Почему ты схватилась за спину?

– Больно. – Я потерла руки о бедра. – Чувствую себя дурой.

– Ты не дура.

– Я… Я должна была обратить внимание. Я пошла прямо на его удар. Каин не виноват.

Казалось, он задумался над этим.

– Я никогда не видел тебя такой рассеянной.

За последний месяц у нас было восемь часов тренировок в день, и, думаю, за это время он видел много чего от меня. Но, да, я никогда не была такой расфокусированной.

– Ты не можешь позволить себе так отвлекаться, – продолжил он мягко. – Все идет хорошо, но тебе нельзя терять времени. Уже почти июль, и у нас остается два месяца, чтобы догнать остальных. Твой дядя запрашивал еженедельные отчеты. Не думай, что он забыл о тебе.

Полный стыда и разочарования, мой взгляд опустился на ладони.

– Знаю.

Эйден взял меня пальцами за подбородок.

– Почему ты отвлекалась, Алекс? Ты двигалась так, будто не выспалась, а ведешь себя, будто твои мысли в миллионе миль отсюда. Если это не вечеринка прошлой ночью, то что за парень тебя отвлек?

Я съежилась.

– Послушай. Есть несколько вещей, которые я с тобой не обсуждаю. Парни – одна из них.

Глаза Эйдена расширились.

– Серьезно? Если это мешает тренировке, это мешает мне.

– Боже. – Я неловко пошевелилась под его пристальным взглядом. – Нет никакого парня. У меня нет парня.

Он замолчал, с любопытством наблюдая за мной. Его взгляд успокаивал, и хотя я знала, что это глупо, я глубоко вздохнула.

– Я видела бабушку Пипери прошлой ночью.

Казалось, Эйден ожидал, что я скажу что-то другое. И хотя его лицо было бесстрастным, как всегда, глаза потемнели.

– Так…

– Ли была права…

– Алекс, – он перебил меня, – не надо. Это не твоя вина.

– Она была права и неправа одновременно. – Я остановилась, вздохнув. – Бабушка Пипери не сказала мне всего. На самом деле, она наговорила кучу сумасшедших вещей о любви и нужде… и поцелуях богов. А еще она сказала, что я убью того, кого люблю. Но как это возможно? Мама уже мертва.

На его лице мелькнуло странное выражение, но оно исчезло, прежде чем я поняла, что это было.

– Ты вроде говорила, что не веришь в подобные вещи.

Конечно, он вспомнил бы это из миллиарда моих случайных комментариев.

– Не знаю, но не каждый день тебе говорят, что ты собираешься убить того, кого любишь.

– Это беспокоило тебя сегодня?

– Да. Думаешь, это моя вина?

– О, Алекс. – Он покачал головой. – Помнишь, ты спросила меня, почему я вызвался тебя тренировать?

– Да.

Он отошел от стола, на котором я сидела.

– Ну, я солгал тебе.

– Да. – Я закусила губу и отвернулась. – Я вроде уже поняла это.

– Как? – Он удивился.

– Ты заступился за меня из-за того, что случилось с твоими родителями.

Эйден молча смотрел на меня.

– Думаю, я напоминаю тебе о том, что произошло.

– Ты гораздо более наблюдательна, чем я думал.

– Спасибо.

Он улыбнулся.

– Я знаю, каково это. Ты всегда задаешься вопросом, можно ли было что-то сделать по-другому, и зацикливаешься на этом «а что, если?» – Улыбка медленно исчезла, он отвернулся. – Долгое время я думал, что если бы решил стать Стражем раньше, то мог бы остановить даймона.

– Но ты не знал, что даймон собирается атаковать. Ты чистокровный. Очень немногие из вас даже… выбирают эту жизнь. И ты был просто ребенком. Ты не можешь винить себя за это.

Эйден посмотрел на меня с любопытством.

– Тогда как ты можешь считать себя ответственной за то, что случилось с твоей матерью? Возможно, ты понимала, что вас может найти даймон, но не знала этого наверняка.

– Да. – Ненавижу, когда он прав.

– Ты все еще держишься за это. Настолько, что задумываешься над словами оракула. Ты не можешь позволить тому, что она сказала, так влиять на тебя, Алекс. Оракул говорит только о возможностях, а не о фактах.

– Я думала, что оракул разговаривает с богами и судьбами, – сухо сказала я.

Он сомневался.

– Оракул видит прошлое и возможности будущего. Но нет такой вещи, как определенная судьба. Только ты сама управляешь своей судьбой. И не несешь ответственности за то, что… случилось с твоей мамой. Ты должна отпустить это.

– Почему ты так говоришь? Никто почему-то не может сказать, что она умерла. Все боятся это произнести. Но ее убили.

На его лице снова появилась тень.

– Позволь мне взглянуть на твою спину.

Прежде чем я поняла, что он делает, он поднял мою рубашку и резко вдохнул.

– Что? – спросила я, но он ничего не ответил, а потянул рубашку дальше. – Эй, что ты делаешь? – Я отбросила его руки.

– Что я делаю? Сколько уже времени твоя спина такая?

Я отшатнулась назад.

– Ну, как мы… эээ… начали тренировки по блокам.

– Почему ты ничего не сказала об этом?

– Неважно. На самом деле это не больно.

Эйден обернулся.

– Чертовы полукровки. Я знаю, что у вас болевой порог выше, но это уже глупо. Это же больно.

Я уставилась на его спину, когда он рылся в шкафчиках.

– Я тренируюсь. – Я попыталась прозвучать как можно более зрело. – От нас не ждут, что мы будем жаловаться на боль. Это часть обучения, часть того, чтобы стать Стражем. Такое случается.

Эйден недоверчиво обернулся.

– Ты не тренировалась три года, Алекс. Твое тело и кожа к этому не привыкли. Ты не можешь позволить таким вещам идти своим ходом только потому, что кто-то будет считать тебя слабой.

Я моргнула.

– Не думаю, что кто-то будет считать меня слабой. Это просто… пара чертовых синяков. Некоторые из них уже исчезли. Видишь?

Он поставил маленькую баночку рядом со мной на стол.

– Это все просто хрень.

– Ты никогда не ругалась раньше.

У меня возникло странное желание засмеяться.

– Это не просто синяк. Вся твоя спина черно-синяя, Алекс. – Эйден сделал паузу, сжимая в руках воздух. – Ты боялась, что я буду считать тебя слабой, если бы ты подняла этот вопрос?

Я слегка покачала головой:

– Нет.

Его губы сжались.

– Я не думал, что твое тело быстро адаптируется, и, честно говоря, должен был такое предвидеть.

– Эйден… на самом деле, это не так больно, как ты думаешь. – Бесконечная тупая боль была чем-то, к чему я давно привыкла, и я в этот момент говорила правду.

Взяв банку, он обошел стол.

– Это должно помочь. В следующий раз обязательно мне говори, когда с тобой что-то не так.

– Хорошо. – Я решила не испытывать судьбу. – Что это за штука?

Он открутил крышку.

– Это смесь арники и ментола. Арника – часть цветка. Действует как противовоспалительное средство и уменьшает боль. Должно помочь.

Я ожидала, что он протянет мне банку, но вместо этого он опустил в нее пальцы.

– Что ты?..

– Подними рубашку. Я не хочу разбираться с этим. Можно испачкать одежду.

Ошеломленная, я подняла края рубашки.

Он еще раз глубоко вздохнул, когда взглянул на мою спину.

– Алекс, нельзя оставлять подобное без лечения. – На этот раз гнев в его голосе исчез. – Если тебе больно, ты должна сказать мне об этом. Я бы не стал…

Сказать, как мне тяжело? Позволить Каину на тренировке надрать мне задницу? Это не то, чего я хотела.

– Никогда не думай, что нельзя говорить мне, что что-то не так. Верь, мне не все равно, когда тебе больно.

– Ты не виноват. Я могла бы сказать тебе…

Он коснулся моей кожи, и я чуть не спрыгнула со стола. Не потому, что мазь была холодной – потому что его пальцы двигались по моей спине. Чистокровный никогда не касался полукровки, тем более пытаясь облегчить ей боль. Им обычно плевать.

Эйден молча нанес густой бальзам на мою кожу, а затем поднялся. В конце концов его пальцы коснулись края спортивного бюстгальтера. Я уставилась на стену перед собой. Там была фотография Афродиты, сидящей на скале. У нее было похотливое выражение лица, ее сиськи болтались на потеху целому миру.

Не помогло.

Эйден продолжал в тишине. Время от времени мое тело дергалось само по себе, а потом стало жарко, очень жарко.

– Ты когда-нибудь знала своего биологического отца? – поинтересовался он тихо.

Я покачала головой.

– Нет. Он умер до моего рождения.

– Ты знаешь что-нибудь о нем?

– Нет. Мама никогда о нем не говорила, но думаю, они проводили время в Гатлинбурге, Теннесси. Мы планировали поехать туда на зимнее солнцестояние, когда она сможет… сбежать от Люциана. Думаю… жизнь в коттедже помогала ей думать, что отец рядом.

– Она любила его?

Я кивнула.

– Думаю, да.

Теперь он работал над нижней частью моей спины, втирая бальзам плавными кругами. До меня доходил прохладный запах ментола.

– Что бы ты делала, если бы не было даймонов? Тебе было бы чем заняться, верно?

Я сглотнула. Это был простой вопрос, но мне было трудно сосредоточиться на чем-то, кроме его пальцев.

– Хм… Я бы хотела сделать много чего.

Его пальцы остановились, и он тихо рассмеялся.

– Например?

– Не знаю.

– Ты когда-нибудь планировала вернуться в Ковенант?

– И да и нет. – Я с трудом сглотнула. – До нападения я никогда не думала, что увижу Ковенант снова. После того, как это случилось, я пыталась добраться до Ковенанта в Нэшвилле, но даймоны… мне помешали.

– Что бы ты делала, если бы даймоны тебя не нашли? – Он знал, что не стоит сосредотачиваться на той ужасной неделе после нападения. Он знал, что я не буду говорить об этом.

– Когда… я была совсем маленькой, мама и несколько Стражей отвели меня с другими детьми в зоопарк. Я любила животных. Все лето я рассказывала маме, что принадлежу зоопарку.

– Что? – Его голос звучал недоверчиво. – Ты думала, что принадлежишь зоопарку?

Я улыбнулась.

– Да, я была странным ребенком. Так что… это было то, что бы я могла делать. Знаешь, работать с животными или еще с кем-то, но… – Я пожала плечами.

– Но что, Алекс? – Я почувствовала и его улыбку тоже.

Я уставилась на свои пальцы.

– Но я всегда хотела вернуться в Ковенант. Я нуждалась в нем. Я просто не подходила нормальным людям. Я скучала по целям и знанию того, что должна делать.

Эйден опустил край моей рубашки и так долго молчал, что я подумала, будто с ним что-то случилось. Я повернулась к нему.

– Что?

Он склонил голову.

– Ничего.

Я скрестила ноги и вздохнула.

– Ты смотришь на меня, будто я странная.

Эйден отложил банку в сторону.

– Ты не странная.

– Тогда что? Ты закончил?

Он кивнул и наклонился вперед, расставив руки по бокам от меня.

– В следующий раз, когда тебе будет больно, я хочу, чтобы ты сказала мне.

Когда я подняла глаза, мы оказались всего в нескольких дюймах друг от друга – ближе, чем когда-либо за пределами учебной комнаты.

– Хорошо.

– И… ты не странная. Ну, я встречал более странных людей, чем ты.

Я улыбнулась, но то, как Эйден смотрел на меня, не могло не волновать. Будто он брал на себя ответственность за меня и то, что я чувствовала. Так и было. Может, это было связано с необходимостью заботиться о Диконе… Дикон? Я вспомнила, что он сказал прошлой ночью.

– Дикон когда-нибудь говорил о подобных вещах? О ваших родителях?

Мой вопрос застал его врасплох. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить:

– Нет. Как и ты.

Я проигнорировала это.

– Он же пьет? Думаю, он делает это только для того, чтобы забыться.

Эйден моргнул.

– Ты тоже поэтому пьешь?

– Нет! Не поэтому.

Что я говорю?.. Боги, что я делаю? Пытаюсь поговорить с ним о его брате?

– Что ты сказала?

Надеясь не выходить за рамки, я подалась вперед.

– Думаю, Дикон пьет, чтобы не чувствовать.

Эйден вздохнул.

– Знаю. Как и все советники, и учителя. Неважно, что я делаю или к кому его привожу, он не рассказывает.

Я кивнула, понимая, как тяжело было Дикону.

– Он… гордится тобой. Он сказал иначе, но гордится тем, что ты делаешь.

Он моргнул.

– Почему… как ты узнала?

Я пожала плечами.

– Думаю, если ты будешь продолжать в том же духе, он в конце концов откроется.

В серьезном взгляде Эйдена теперь таилось нечто большее. Он выглядел обеспокоенным по причинам, которых я не хотела признавать.

– Эй. – Я протянула руку к его ладони. – Ты…

Я замерла, когда он прикоснулся своими пальцами к моим.

– Что я?

Красивый. Добрый. Терпеливый. Идеальный. Я не сказала ничего из этого списка. Вместо этого я уставилась на его пальцы, задаваясь вопросом, знал ли он, что держит мою руку.

– Ты всегда такой…

Его большой палец скользнул по моей руке. От бальзама его пальцы стали прохладными и гладкими.

– Какой?

Я посмотрела вверх. Его взгляд, его мягкое прикосновение к моей руке делало очень странные вещи. Я чувствовала жар и головокружение, как будто просидела на солнце весь день. Все, о чем я могла думать, это то, как его кожа касалась моей. Затем то, как его рука будет касаться других мест. Я не должна была думать об этом вообще.

Эйден был чистокровным.

Дверь в комнату распахнулась. Я отдернула руку.

Большая неуклюжая тень остановилась у двери. Мистер Стероид – Леон – осмотрелся. Его взгляд упал на Эйдена, который переместился на гораздо более подходящее расстояние.

– Я искал тебя везде, – сказал Леон.

– Что случилось? – спокойно спросил Эйден.

Леон бросил на меня взгляд. Он ничего не подозревал. Зачем ему? Эйден был уважаемым чистокровным, а я – просто полукровка, которую он тренировал.

– Она поранилась?

– Она в порядке. Что тебе нужно?

– Маркус хочет видеть нас.

Эйден кивнул. Он последовал за Леоном, но остановился у двери.

– Мы поговорим об этом позже.

– Хорошо, – сказала я, но его уже не было.

Мой взгляд вернулся к картине с изображением богини любви. Я с трудом сглотнула. Не было другой причины – абсолютно никакой – в моем интересе. Я интересовалась Эйденом именно так. Несомненно, он был достоин обморока. В нем много что могло нравиться. Если бы он был полукровкой, не было бы ничего плохого. Он не работал на Ковенант, так что не возникло бы ситуации, когда ученик встречается с учителем. Он был всего на три года старше меня. Если бы он был полукровкой, я бы, наверное, уже бросилась на него.

Но Эйден был долбаным чистокровным.

Долбаный чистокровный с удивительно сильными пальцами и улыбкой, от которой… в животе порхали бабочки. И то, как он смотрел, я не могла забыть даже сейчас. Глупое маленькое сердце прыгало в груди.

Глава 10

Пару дней спустя, во время растяжки, Эйден решил рассказать, почему Маркус хотел его видеть.

– Приедет Люциан.

Я разочарованно смотрела в потолок.

– И?

Он лег рядом на мат. Его нога касалась моей, вызывая тянущее ощущение в груди. Ты смешна, Алекс. Перестань. Я отодвинула ногу.

– Он хочет поговорить с тобой.

Отгоняя странное влечение, я сосредоточилась на его словах.

– Зачем?

Он согнул колени.

– Люциан – твой законный опекун. Предполагаю, ему любопытно посмотреть, как продвигается твоя подготовка.

– Любопытно? – Я подняла ноги вверх. С чего бы это? Не понимаю. – Люциан никогда не интересовался моими делами. Зачем ему это сейчас?

Выражение его лица на мгновение изменилось.

– Сейчас все по-другому. С твоей мамой…

– Это неважно. Это не имеет никакого отношения ко мне.

Он все еще выглядел странно, продолжая смотреть, как я указываю пальцами ног в потолок.

Эйден глубоко вздохнул, словно подбирая слова.

– Люциан категорически против твоего возвращения в Ковенант.

– Приятно знать, что у Люциана и Маркуса много общего.

Его челюсти сжались.

– У Люциана и Маркуса нет ничего общего.

Затем он снова попытался убедить меня, что Маркус не такой придурок, каким я его представляла. Неделями он рассказывал о том, как дядя беспокоился, когда мы с мамой исчезли, и как облегченно вздохнул, когда узнал, что я жива. Здорово, что Эйден хотел восстановить наши отношения, но он не понимал, что восстанавливать было нечего.

Эйден протянул руку и подтолкнул мои ноги обратно на коврик.

– Ты когда-нибудь сидишь без движения больше пяти секунд?

Я улыбнулась:

– Нет.

Он выглядел так, словно хотел улыбнуться, но не стал.

– Сегодня вечером, когда увидишь Люциана, веди себя как следует.

Я поднялась на ноги и засмеялась.

– Как следует? Вызвать Люциана на бой? Я бы выиграла. Он полный слабак.

Хмурый взгляд на его лице говорил о том, что он не удивлен.

– Ты понимаешь, что отчим может отменить решение Маркуса о том, чтобы ты осталась здесь? Его авторитет выше.

– Да. – Я положила руки на бедра. – Маркус позволит мне остаться, только если я докажу, что способна вернуться к занятиям осенью. Не понимаю, в чем проблема.

Эйден быстро поднялся на ноги.

– Если ты будешь говорить с министром как с Маркусом, у тебя не будет второго шанса. И никто не сможет тебе помочь.

Я оторвала взгляд.

– И не собираюсь. Честно говоря, Люциану нечего сказать такого, что могло бы меня разозлить. Он ничего не значит для меня. И никогда не значил.

Эйден сомневался.

– Постарайся запомнить это.

Я улыбнулась.

– Ты так слабо веришь в меня.

Удивительно, но Эйден улыбнулся в ответ. Это заставило меня чувствовать себя хорошо и глупо одновременно.

– Как твоя спина?

– Все хорошо. Эта… мазь действительно помогла.

Он шел по матам, взгляд его серебряных глаз сфокусировался на мне.

– Наноси ее каждый вечер. Синяки должны исчезнуть через пару дней.

«Ты всегда можешь в этом помочь», – хотела сказать я, но, конечно, не сделала этого, а отступила, сохраняя между нами дистанцию.

– Да, сэнсэй.

Эйден остановился передо мной.

– Лучше идти. Министр с его охраной скоро прибудут. Все, кто находится в Ковенанте, ждут встречи с ним.

Я застонала. Все будут одеты в форму Ковенанта, но у меня ее нет.

– Я буду выглядеть как…

Эйден положил руки мне на плечи, разбивая вдребезги мою способность рассуждать здраво. Я уставилась на него, представляя дикий сценарий, в котором он притягивает меня к себе и целует, как те бочкообразные мужики в грязных книгах, что читала моя мама.

Он поднял меня и опустил на пол в нескольких футах от ковриков. Затем, присев, начал их скатывать. Мои фантазии продолжались.

– Ты будешь выглядеть как что? – спросил он.

Я провела рукой по другой руке.

– Что мне надеть? Я же буду выделяться, и все будут смотреть на меня.

Он посмотрел сквозь густые ресницы.

– С каких пор тебя беспокоит, как и кто на тебя смотрит?

– Хороший вопрос. – Я улыбнулась.

– Увидимся позже.

К тому времени, когда я добралась до общего зала, там уже вовсю гудели, обсуждая предстоящий вечер. Калеб ходил по комнате. Ли накручивала прядь волос на палец. Никому из нас, полукровок, не было дела до Люциана лично, но как министр юстиции он имел большую власть над чистокровными и полукровками. Никто не мог понять, зачем он приехал в Ковенант летом, когда все были на каникулах.

Я все еще представляла Эйдена пиратом, сбивающим меня с ног.

– Ты что-нибудь знаешь? – спросил Люк.

Прежде чем я успела ответить, вмешалась Ли:

– Откуда ей знать? Люциану нет до нее дела.

Я посмотрела на нее с сочувствием:

– Это должно задевать мои чувства или что?

Она пожала плечами:

– Моя мачеха навещает меня каждое воскресенье. Почему Люциан до сих пор не посетил тебя?

– С чего ты взяла?

Ее взгляд был хитрым.

– Знаю.

– Ты замутила с одним из охранников, не так ли? – Я нахмурилась. – Это объясняет, откуда ты всегда все знаешь.

Ли прищурилась, как кошка, заметившая мышь.

Хихикнув, я сделала ставку на Клайва, молодого охранника, который дежурил в первый день, когда я прибыла в Ковенант. Он был красив, любил проверять учениц, и я видела его несколько раз в общежитии.

– Возможно, Люциан приедет, чтобы забрать тебя из Ковенанта. – Ли изучала свои ногти. – Всегда думала, что тебе лучше быть рабыней.

Я наклонилась вперед, схватила один из толстых журналов и бросила его в голову Ли. Но она поймала его прежде, чем тот успел в нее попасть.

– Спасибо. Мне как раз нужно было кое-что прочитать. – Она начала листать страницы.

Около семи вечера я вернулась в свою комнату, чтобы подготовиться. На кофейном столике лежала оливково-зеленая форма Ковенанта. Мои глаза расширились, когда я подняла ее и увидела небольшую записку. Я открыла послание дрожащими пальцами:

Пришлось угадывать размер.

Увидимся вечером.

Улыбаясь, я заглянула внутрь штанов и обнаружила, что они как раз моего размера. Бесконечное тепло разлилось по телу. Поступок Эйдена значил для меня очень много. Сегодня я буду выглядеть так, будто действительно имею отношение к Ковенанту.

Вместо черной униформы, которую носили обученные Стражи, студенты надевали зеленую того же покроя, напоминающую армейскую. В ней были изящные карманы и крючки, предназначенные для ношения оружия, которое мне очень нравилось.

Я быстро приняла душ и, надев форму, почувствовала прилив сил. Прошли годы с тех пор, как я носила ее. Были времена, когда я даже не думала, что смогу надеть ее снова. Покрутившись перед зеркалом, я подметила, что мне идет зеленый.

Взволнованная, я собрала волосы в хвост и отправилась на встречу с Калебом. Мы вместе пошли к главному кампусу. На меня нахлынула волна ностальгии, когда мы вошли в самое большое здание академии.

Со дня своего возвращения я избегала академической части кампуса, в основном потому, что именно там у Маркуса был кабинет. Неправильно было напоминать о себе, раз уж он решил через месяц или два прогнать меня отсюда.

Конечно, Калеб думал, что дела идут хорошо, и Маркус позволит мне остаться, но я не была в этом уверена. Я не видела Маркуса с тех пор, как он приходил в спортзал, а я повела себя по-идиотски. Думаю, что произвела неизгладимое впечатление. Неудивительно, что Эйден беспокоился о том, что я скажу Люциану.

Покачав головой, я оглядела толпу людей, заполонивших просторный холл школы. Казалось, что все Стражи и Охранники были здесь, стоя под статуями девяти Муз – дочерей Зевса и Мнемозины или кого-то еще, с кем он сношался. Кто знает.

Охранники – жестокие и хмурые – выстроились на каждом углу и блокировали выходы. Стражи стояли посередине – злобные и готовые к битве.

Мои глаза сразу нашли Эйдена. Он стоял между Каином и Леоном. По-моему, эти трое были самыми опасными из всех.

Эйден поднял глаза, наши взгляды пересеклись. Он незаметно кивнул мне, и хотя он ничего не сказал, его глаза говорили за него. В них были и гордость, и любовь. Может быть, он даже думал, что я выгляжу хорошо в кадетской форме. Я улыбнулась, но Калеб провел меня мимо Стражей в то место, где стояли студенты. Нам удалось втиснуться рядом с секретным наваждением Калеба – Оливией. Как удобно.

Она улыбнулась:

– Интересно, что вы собираетесь делать, ребята?

Калеб сказал что-то бессвязное, его щеки покраснели. Я в смущении отвернулась и не увидела реакцию Оливии. Бедный Калеб.

– Хорошо выглядишь, Алекс, – прошептал Джексон.

Это всегда срабатывало. Один парень, которого я не хотела замечать, всегда так делал. Взглянув на него, я заставила себя улыбнуться.

– Спасибо.

Он выглядел так, будто думал, что я действительно оценила его комплимент, но затем вошла Ли, и, клянусь, ей удалось подобрать униформу настолько обтягивающую, насколько это вообще возможно по человеческим меркам. Я посмотрела вниз и поняла, что мои ноги не сравнятся с ее. Сучка.

Я наблюдала за тем, как она пробиралась мимо охранников и как улыбнулась одному из них, прежде чем втиснуться между Люком и Джексоном. Она что-то пробормотала, но мое внимание привлекло нечто более поразительное, чем ее ноги.

Слуги-полукровки стояли рядами позади, тихо и спокойно. Серые туники и выцветшие белые штаны делали их почти неотличимыми друг от друга. Когда я вернулась в Ковенант, то только мельком видела их. Задачей слуг было оставаться невидимыми. Или, возможно, это давно укоренилось в нас – свободных полукровках, – мы игнорировали их присутствие. Боги, их было так много, и все они выглядели одинаково: пустые стеклянные глаза, на каждом лбу – грубо вытатуированный круг с проходящей через него линией. Подобная маркировка гарантировала, что каждый знал свое место в кастовой системе. Это внезапно поразило меня.

Я действительно могла стать одной из них.

Подавив резкий всплеск паники, я посмотрела вперед и увидела, как мой дядя шел по центру зала и остановился, сложив руки за спиной. На голове Маркуса не было ни одной прядки каштановых волос. Темный костюм, который он носил, выглядел неуместным. Даже присутствовавшие инструкторы были одеты в униформу Ковенанта.

Толстые входные двери распахнулись, когда вошли министры. Крошечный вздох сорвался с моих губ. Это было впечатляющее зрелище: белая униформа и жестокие лица. Затем вошли члены Совета. Двое из них шли позади охраны. Я понятия не имела, кем была женщина, но мужчину узнала сразу.

Одетый в белые одежды, Люциан совсем не изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Волосы цвета воронова крыла оставались смехотворно длинными, а лицо выглядело таким же бесстрастным, как у даймона. Безусловно, он был красив, как и все чистокровные, но было в нем что-то, что оставляло неприятный привкус во рту.

Высокомерие было его второй кожей. Когда он приблизился к Маркусу, его губы скривились в улыбке. Они обменялись приветствиями. Маркус даже слегка поклонился. Слава богам, от нас поклонов не ждали, иначе кому-то пришлось бы ударить меня, чтобы заставить встать на колени.

Люциан был министром, но не богом. И даже не королевских кровей. Он просто был чистокровным, обладающим большой властью. Да, и важностью. Не могу забыть это и никогда не пойму, что мама в нем нашла в первую очередь.

Деньги, власть и престиж?

Я вздохнула. Никто не был идеальным, даже она.

Еще несколько охранников последовали за Люцианом и женщиной, которая, как я поняла, была другим министром.

Все охранники походили друг на друга, кроме одного. Он отличался от всех полукровок.

В комнате стало меньше воздуха, как только вошел он.

Высокий. Возможно, такой же высокий, как Эйден, но я не была уверена. Его светлые волосы были стянуты в маленький хвостик, демонстрируя совершенные черты лица и золотистый цвет кожи. Он был одет в черное, как Стражи. При других обстоятельствах я бы сказала, что он чертовски горяч.

– Черт побери, – пробормотал Люк.

Электрический ток пронизывал комнату, проникая через мою кожу. Я вздрогнула и сделала шаг назад, наткнувшись на Калеба.

– Аполлион, – сказал кто-то позади меня. Может быть, Ли? Я понятия не имела.

Вот дерьмо, и правда.

Аполлион следовал за Люцианом и Маркусом, держась на безопасном расстоянии. Мы были поражены его присутствием и не могли оторвать от него глаз. Я сделала еще один шаг назад, когда группа приблизилась к нашей стороне. Не знаю, что на меня нашло, но внезапно захотелось быть как можно дальше отсюда. Я не хотела смотреть на него, но и не могла отвести взгляд. Мой живот сжался, когда наши глаза встретились. Его были самого странного цвета, который я когда-либо видела. Когда он подошел ближе, я поняла, что это не мое воображение. Его глаза были цвета янтаря и почти переливались.

Пока он продолжал смотреть на меня, что-то происходило. Словно слабая линия медленно ползла по его золотистой коже, переходя в спиралевидные узоры. Татуировки перетекали и менялись, из-под рубашки они тянулись вдоль шеи; замысловатые рисунки покрывали правую сторону лица. Символы что-то значили. Что – я понятия не имела. Когда он прошел мимо нас, у меня перехватило дыхание.

– Ты в порядке? – Калеб нахмурился.

– Да. – Я поправила прическу дрожащими руками. – Он был…

– Чертовски горяч. – Елена повернулась ко мне, ее глаза бегали от волнения. – Аполлион нереально великолепен.

Калеб поморщился:

– Он Аполлион, Елена. Нельзя говорить о нем таким образом.

Мои брови поднялись.

– Но эти символы…

Елена бросила на Калеба хмурый взгляд.

– Какие символы? И почему важно, что я о нем говорю? Сомневаюсь, что это его обидит.

– Что ты имеешь в виду? – Я прошла мимо Калеба. – Ты не видела эти… татуировки? Они появились из ниоткуда. Они покрыли все его тело и лицо!

Елена сжала губы, уставившись на меня.

– Я ничего не видела. Может быть, я просто не могла оторвать взгляд от его губ.

– А этот зад, – вставила Ли.

– Эти руки, – добавила Елена.

– Ребята, вы серьезно? – Я посмотрела на каждую из них. – Вы не видели татуировок?

Они покачали головами.

Парни, за исключением Люка, выглядели недружелюбно из-за слов Елены и Ли. Я тоже. Раздраженная, я развернулась и наткнулась на Эйдена.

– Ох! Извини.

Он поднял брови.

– Не уходи далеко. – Это все, что он сказал.

Калеб отвел меня в сторону.

– Что происходит?

– Люциан хочет поговорить со мной или что-то в этом роде.

Он съежился.

– Это должно быть неловко.

– Пожалуй, ты прав. – Я на мгновение забыла о татуировках Аполлиона.

Даже если бы мне захотелось, далеко уйти не удалось бы.

Казалось, все говорили об Аполлионе. Никто не ожидал, что он будет здесь, и никто не знал, как долго он будет охранять Люциана. Поскольку Люциан поселился на главном острове, кто-то должен был знать о том, что Аполлион здесь, раньше. Но я задумалась над более интересным вопросом.

– Аполлионы обычно охотятся на даймонов. – Появился Люк. – Зачем ему охранять Люциана?

– Может, что-то происходит. – Глаза Калеба устремились назад к зданию. – Что-то важное. Возможно, Люциану угрожают.

– Чем? – Я нахмурилась и прислонилась к одной из колонн. – Он всегда окружен чертовой охраной. Ни один даймон не сможет подобраться к нему.

– Кого это волнует? – Ли пососала нижнюю губу и вздохнула. – Здесь Аполлион, и он горячий. Нужно ли думать о чем-то еще?

Я поморщилась:

– О да, однажды ты станешь отличным Стражем.

Она усмехнулась:

– По крайней мере, однажды я им стану.

Мои глаза сузились, но Оливия переключила внимание на себя.

– Какое тебе дело? Извините… – осеклась она. – Просто… я сейчас так нервничаю. – Она вздрогнула и обхватила себя руками. – Не знаю, как вы, ребята, можете говорить о том, что он горячий. Не поймите меня неправильно, но он Аполлион. Это пугающая сила.

– Эта сила сексуальна. – Ли закрыла глаза и вздохнула. – Можете представить, какой он в?..

Двери позади нас распахнулись, и Эйден указал мне вперед. На ступеньках внизу было шумно. Я оставила мою маленькую группу врагов и друзей позади.

– Уже? – спросила я, как только оказалась внутри.

Он кивнул:

– Думаю, они хотят покончить с этим.

– Ох. – Я последовала за Эйденом по лестнице. – Привет. Спасибо за униформу. Воспоминания заставили меня улыбнуться.

Он посмотрел через плечо.

– Нет проблем. Тебе идет.

Мои брови поднялись, а сердце застучало, как отбойный молоток.

Покраснев, Эйден отвел взгляд.

– Я имею в виду… приятно видеть тебя в форме.

Моя улыбка выросла до эпических размеров, и я догнала его.

– Итак… Аполлион?

Эйден напрягся:

– Я понятия не имел, что он будет с Люцианом. Его переназначение, должно быть, случилось недавно.

– Почему?

Он подтолкнул меня.

– Есть некоторые вещи, которые мне нельзя раскрывать, Алекс.

Обычно я возмутилась бы от такого ответа, но то, как он произнес это – дразня, – развеселило меня.

– Это нечестно.

Эйден не отреагировал, и мы поднимались пару этажей в тишине.

– Ты что-нибудь почувствовала, когда вошел Сет?

– Сет?

– Так зовут Аполлиона.

– А-а-а… Скучное имя. Его следовало бы назвать поинтереснее.

Он тихо рассмеялся.

– Как, например?

На мгновение я задумалась.

– Не знаю. Как-нибудь по-гречески, или, по крайней мере, офигенно.

– Как бы ты его назвала?

– Не знаю. По-крутому. Может быть, Аполлон. Ммм? Аполлон Аполлион.

Эйден рассмеялся.

– Ты что-нибудь почувствовала?

– Да… это было странно. Почти как электрический ток или что-то в этом роде.

Он кивнул, все еще улыбаясь.

– Это эфир. Очень сильный.

Мы добрались до верхнего этажа, я вытерла лоб рукой. Треклятая лестница.

– Почему ты спросил?

– Ты выглядела немного растерянной. Немного тревожно, когда находишься рядом с ним в первый раз. Я бы предупредил тебя, если бы знал, что он собирается приехать.

– Это не самая тревожная вещь.

– Хм?

Я глубоко вдохнула.

– Татуировки… они двигались. – Я внимательно наблюдала за Эйденом. Его реакция подсказала бы мне, если бы я сошла с ума или что-то в этом духе.

Эйден остановился:

– Что?

О да, чувак, я сошла с ума.

Он спустился на шаг.

– Какие татуировки, Алекс?

Я с трудом сглотнула от его острого взгляда.

– Я видела на нем какие-то отметины. Сначала их не было, но потом они появились. Я их видела.

Эйден медленно выдохнул, глядя мне в лицо. Затем протянул руку и заправил выпавшую прядь моих волос. Его рука коснулась моей щеки, и в этот момент не было ничего более важного, чем это прикосновение. В оцепенении я уставилась на него.

Слишком быстро его рука опустилась, а глаза встретились с моими. Я видела, что он хотел сказать несколько вещей, но по какой-то причине не мог.

– Нам нужно идти. Маркус ждет. Алекс, постарайся вести себя хорошо, ладно?

Он начал подниматься по лестнице, я попыталась его догнать.

– Но я что-то видела.

Эйден многозначительно взглянул на охрану.

– Не знаю. Поговорим об этом позже.

Разочарованная, я последовала за ним в кабинет Маркуса. Люциан еще не пришел, а Маркус сидел за своим большим старым столом.

– Заходите. Присаживайтесь. – Он показал мне на стул.

Я с облегчением побрела через кабинет, Эйден остался позади. Он не занял место рядом со мной, а остался у стены там же, где стоял, когда я впервые оказалась у Маркуса.

Ничего хорошего не предвещалось, и у меня не было много времени, чтобы подумать. Даже сидя спиной к двери, я узнала, когда группа Люциана подошла к кабинету. Волоски на моих руках встали дыбом. В тот момент, когда Аполлион вошел в комнату с отчимом, весь кислород улетучился.

Борясь с почти непреодолимой потребностью тела развернуться, я сжала подлокотники кресла. Я не хотела признавать Люциана и не хотела смотреть на Аполлиона.

Эйден откашлялся, я подняла голову. Маркус уставился на меня, прищурившись. Ох… дерьмо. Ноги странно онемели, когда я заставила себя встать.

Краем глаза я видела, как Сет занял позицию рядом с Эйденом. Он коротко кивнул чистокровному, и Эйден повернулся. Поскольку я не видела татуировок, я позволила себе поднять голову. Наши взгляды мгновенно встретились. Его взгляд не был доброжелательным. Он проверял меня, но не так, как большинство парней. Он изучал меня. Я поняла, что он молод. Неожиданно. С такой силой и властью я ожидала увидеть кого-то постарше, но он был примерно моего возраста.

И он действительно оказался… прекрасен. Ну, насколько вообще парень может быть красив. Его красота была холодной и тяжелой, будто его складывали по кусочкам определенным образом, но забыли добавить человечности, то есть жизни.

Я чувствовала другие взгляды, в том числе озадаченное выражение лица Эйдена, когда он смотрел на меня и Сета. Маркус… Ну, он будто ждал, что что-то случится.

– Александрия. – Он кивнул Люциану.

Мне хотелось громко застонать, но я подняла руку и помахала министру.

– Привет.

Кто-то – Эйден или Сет – проглотил смешок. Но потом случилось невообразимое. Люциан шагнул вперед и обнял меня. Я замерла, мои руки неловко опустились, когда я почувствовала запах трав и ладана.

– О, Александрия, я так рад тебя видеть. После всех лет, через страх и беспокойство, теперь ты здесь. Боги услышали наши молитвы. – Люциан отступил, но держал руки на моих плечах. Его темные глаза сканировали каждый дюйм моего лица. – Боги… ты так похожа на Рашель.

Я не знала, что делать. Из всех реакций, которые я ожидала, такая казалась невозможной. В прошлом Люциан смотрел на меня исключительно с холодным презрением. Странное проявление любви лишило меня дара речи.

– Когда Маркус уведомил меня о том, что ты в безопасности, я обрадовался. Я сказал Маркусу, что у меня есть место в доме. – Глаза Люциана снова устремились на меня, и в этом теплом взгляде было то, чему я не доверяла. – Я бы пришел раньше, но был занят делами Совета, понимаешь? Твоя старая комната… С тех пор, как ты ушла, в ней ничего не изменилось. Я хочу, чтобы ты вернулась домой, Александрия. Тебе не нужно оставаться здесь.

В этот момент мой рот открылся, и я подумала, а не другой ли это Люциан.

– Что?

– Думаю, Александрия рада своему счастью, – мягко прокомментировал Маркус.

Снова раздался этот удушающий звук, и я стала подозревать, что виноват был Сет. Эйден слишком хорошо обучен, чтобы сделать так дважды. Я уставилась на Люциана.

– Я… просто смущена.

– Смущена? Могу представить. После всего, через что ты прошла. – Люциан отпустил мои плечи, но затем схватил за руку. Я старалась не показывать испуг. – Ты слишком молода, чтобы так страдать. Шрам… Он никогда не исчезнет, не так ли, дорогая?

Моя свободная рука легла на шею.

– Нет.

Он сочувственно кивнул, а затем подвел меня к стульям. Он отпустил руку, поправляя одежду, когда садился. Я плюхнулась на другой стул.

– Ты должна вернуться домой. – Люциан смотрел на меня с тоской. – Не нужно пытаться догонять других. Такая жизнь тебе больше не нужна. Я очень долго разговаривал с Маркусом. Ты можешь осенью прийти в Ковенант как студент, но без тренировок.

Мне показалось, я неправильно расслышала. Полукровки не посещали Ковенант как студенты. Они или обучались, или отправлялись в рабство.

Маркус медленно сел, его взгляд остановился на мне.

– Александрия, Люциан предлагает тебе шанс на совсем другую жизнь.

Я не могла не рассмеяться.

– Это… это шутка, верно?

Люциан обменялся взглядами с Маркусом.

– Нет. Это не шутка, Александрия. Знаю, что мы не были всегда рядом, когда ты была младше, но после всего, что случилось, я вижу, что как отец подвел тебя.

Я снова засмеялась, но замолчала, заметив неодобрительный взгляд Маркуса.

– Извините. – Я ахнула, пытаясь взять себя в руки. – Это просто не то, что я ожидала.

– Тебе не нужно извиняться, дочь моя.

Я задохнулась.

– Ты не мой отец.

– Александрия! – воскликнул Маркус.

– Что? – Я посмотрела на дядю. – Он не мой отец.

– Все в порядке, Маркус. – Голос Люциана стал бархатисто-стальным. – Когда Александрия была младше, я был для нее никем. И я позволил собственной горечи взять верх. Но теперь все это кажется таким поверхностным и глупым. – Он повернулся и посмотрел на меня. – Если бы я был лучшим отцом, тогда, возможно, ты бы обратилась за помощью, когда твоя мать забирала тебя.

Я провела рукой по лицу, чувствуя, что попала в другой мир – мир, где Люциан не был гигантским мудаком и где у меня все еще был кто-то из семьи и кто-то, кто действительно заботился обо мне.

– Но это в прошлом, моя дорогая. Я пришел забрать тебя домой. – Люциан улыбнулся мне. – Я уже поговорил с Маркусом, и мы согласны, что, учитывая обстоятельства, это к лучшему.

Я будто пришла в себя.

– Подождите. Я наверстываю упущенное, не так ли? – Я развернулась на месте. – Эйден, я наверстываю, верно? И буду готова к осени.

– Да. – Он посмотрел сквозь меня на Маркуса. – Быстрее, чем я думал, если честно.

В восторге от того, что он не сделал никакой подставы, я повернулась к дяде.

– Я могу. Я должна стать Стражем. Больше я ничего не хочу. – Мой голос звучал отчаянно. – Я больше ничего не могу.

Впервые с тех пор, как я встретила Маркуса, он выглядел обеспокоенным, словно собирался сказать что-то, чего не хотел.

– Александрия, дело не в тренировках. Я знаю о твоем прогрессе.

– Тогда в чем? – Мне было все равно, что кто-то видит мою панику. Стены давили, и я не понимала, почему.

– О тебе позаботятся. – Люциан пытался выглядеть обнадеживающе. – Александрия, ты больше не можешь быть Стражем. Не с таким ужасным конфликтом интересов.

– Что? – Я смотрела попеременно на дядю и отчима. – Нет никакого конфликта интересов. У меня больше, чем у кого бы то ни было, причин стать Стражем!

Люциан нахмурился.

– Больше, чем у кого бы то ни было, причин не стать Стражем.

– Министр… – Эйден шагнул вперед, его глаза сузились.

– Знаю, что вы много работали с ней, и я ценю это, Сен-Делфи. Но я не могу этого допустить.

Люциан поднял руку.

– Как вы думаете, что произойдет после окончания ее учебы? Как только она покинет остров?

– Ох, я буду охотиться и убивать даймонов?

Люциан повернулся ко мне.

– Охотиться и убивать даймонов? – Его лицо стало бледнее обычного. – Она не знает, не так ли?

Маркус на мгновение закрыл глаза.

– Нет. Мы думали… так будет лучше.

Мне стало неловко.

– Не знает что?

– Безответственно, – прошипел Люциан. Он опустил голову, зажимая переносицу.

Я поднялась на ноги.

– Не знает чего?

Маркус поднял голову, его лицо было бесцветным.

– Видимо, нет иного способа сказать тебе это. Твоя мать не умерла.

Глава 11

В мире не осталось ничего, кроме этих слов.

Маркус встал, обошел вокруг стола и остановился передо мной. Он выглядел озабоченно и сочувствующе.

Тиканье настенных часов и нежный гул аквариумных моторов наполняли комнату.

Все молчали; никто не отводил от меня глаз. Я понятия не имела, как долго стояла, уставившись на него и пытаясь собрать воедино все то, что он сказал. Сначала ничего не имело смысла. Надежда и неверие одновременно разбились вдребезги, а затем я увидела, как он смотрит на меня. Она была еще жива, но…

– Нет… – Я отодвинулась от стула, пытаясь сохранить дистанцию между нами. – Ты врешь. Я видела, как ее осушил даймон. Я прикасалась к ней. Она была такая… такая холодная.

– Александрия, прости, но…

– Нет! Это невозможно. Она была мертва!

Эйден встал рядом, положив руку мне на спину.

– Алекс…

Я сбросила его руку. Его голос – о боги, – его голос произнес это. Когда я посмотрела на него, то увидела печаль на его лице.

– Алекс, был еще один даймон. Ты знаешь. – До меня донесся голос Маркуса.

– Да, но… – Я вспомнила свое состояние. Рыдая в истерике, я трясла ее тело и умоляла проснуться, но она не двигалась.

А потом я услышала кого-то еще на улице.

В панике я забаррикадировалась в комнате и схватила деньги. Воспоминания были размыты. Я помнила, что в голове крутилась только одна мысль: нужно бежать. Это то, к чему готовила меня мама на случай, если что-то подобное произойдет. Сердце замерло и пропустило удар.

– Она… она еще жива? О-о, боги. Я бросила ее. Я бросила ее! Я могла бы помочь ей! Я могла бы что-то сделать!

– Нет. – Эйден потянулся ко мне, но я отступила. – Ты ничего не могла сделать.

– Это сделал другой даймон? – Я смотрела на Маркуса, требуя ответа.

Он кивнул.

– Мы предполагаем, что так.

Я задрожала.

– Нет. Мама не стала бы… это невозможно. Вы, вы все не правы.

– Александрия, ты знаешь, как это делается.

Маркус был прав. Энергия, которую передавал даймон, была оскверненной. Это был жестокий способ обратить кровь чистокровного, лишив его свободы воли.

Хотелось кричать и плакать, но я твердила себе, что справлюсь. Жжение в глазах говорило, что я вру. Я повернулась к Маркусу.

– Она… даймон?

Что-то похожее на боль мелькнуло на его лице.

– Да.

Я чувствовала себя в ловушке в этой комнате с виртуальными незнакомцами. Мои глаза скользили по лицам, будто незнакомым. Люциан выглядел скучающим после внезапных излияний любви и поддержки. Эйден смотрел так, словно ему было трудно совладать с эмоциями. А Сет… ну, он смотрел на меня с ожиданием. Ждал, что я впаду в истерику.

И почти дождался. Я находилась от нее в одном шаге.

Сглотнув густой комок в горле, я попыталась успокоить дикий стук в груди.

– Откуда ты это знаешь?

– Она моя сестра. Я бы знал о ее смерти.

– Ты можешь ошибаться. – В моем шепоте все еще слышалась надежда. Лучше быть мертвым. Нельзя вернуть чистокровного, если он превратился в даймона. Ни властью, ни мольбами – даже боги не могли это исправить.

Маркус покачал головой.

– Ее видели в Джорджии. Прямо перед тем, как мы тебя нашли.

Я видела, что ему больно. Возможно, так же сильно, как мне. В конце концов, она была его сестрой. Маркус не такой бесчувственный, каким пытался казаться.

Затем заговорил Аполлион.

– Вы сказали, что ее мать видели в Джорджии. Разве вы не там нашли Александрию? – Его голос звучал странно, почти музыкально.

Я медленно повернулась к нему.

– Да. – Темные брови Эйдена сместились к переносице.

Сет, казалось, заметил это.

– Разве это никого не удивляет? Может, ее мать помнит ее? И уже следует за ней?

На лице Маркуса появилось странное выражение.

– Мы знаем, что такая вероятность существует.

Это не имело смысла. Когда чистокровных обращали, их уже не волновало прошлое. По крайней мере мы в это верили. С другой стороны, никто никогда не спрашивал даймонов. Их убивали на месте, не задавая вопросов.

– Вы верите, что ее мать знает о ней? Возможно, ищет ее? – спросил Сет.

– Есть шанс, но мы не уверены. Может быть совпадением, что она в Джорджии. – Слова Маркуса звучали неуверенно.

– Она была в Джорджии с двумя даймонами, которые ее преследовали? Это совпадение? – спросил Эйден.

Маркус становился все мрачнее, но Эйден продолжал:

– Вы знаете, как я к этому отношусь. Неизвестно, что из их предыдущих жизней помнят даймоны. Есть вероятность, что она разыскивает Алекс.

Комната наклонилась, я зажмурилась. Ищет меня? Не как моя мама, а как даймон. За что? Поразительно… Меня тошнило.

– Вот еще одна причина, чтобы исключить ее из Ковенанта, Сен-Делфи. Под моей опекой Александрию будут охранять, в том числе Аполлион. Если Рашель охотится на нее, она будет в безопасности рядом со мной.

Открыв глаза, я поняла, что стою посреди комнаты. Каждый вдох отдавался болью. Хотелось разреветься, но я сдерживалась изо всех сил.

Я подняла подбородок и посмотрела Маркусу в глаза.

– Ты знаешь, где она сейчас?

Маркус поднял брови, повернулся к Люциану, которому понадобилось мгновение, прежде чем ответить:

– Дюжина моих лучших Стражей охотятся за ней.

Я кивнула.

– И вы все… Вы все думаете… что зная, что моя мать… даймон, я… вы помешаете мне стать хорошим Стражем?

Возникла пауза.

– Не все мы с этим согласны, но да.

– Я не первая, кто сталкивается с таким.

– Конечно, нет, – сказал Маркус, – но ты молода, Александрия, и ты…

У меня снова перехватило дыхание.

– Я что? Нелогична? Безумна? Зла?

Он покачал головой.

– С тобой все по-другому, Александрия.

– Нет, это не так, – отрезала я. – Я полукровка. Мой долг – убивать даймонов, неважно, как это отразится на мне. Моя мама – она мертва для меня.

Маркус уставился на меня.

– Александрия…

– Вы заставите ее уйти из Ковенанта, министр? – спросил Сет.

– Мы не заставим ее уйти, – вставил Маркус, глядя на меня.

Люциан повернулся к Маркусу.

– Мы уже договорились об этом, Маркус. – Его напряженный голос был низким. – Нужно отдать ее под мою опеку.

Я знала, что он имел в виду гораздо больше. Я видела, как Маркус обдумывал все, что не было сказано вслух.

– Она может остаться в Ковенанте. – Маркус не отрывал от меня взгляда. – Никто не подвергнется опасности, если она останется здесь. Мы можем обсудить это позже, если ты согласен.

Мои глаза расширились, когда я увидела, как министр подчиняется Маркусу.

– Да. Обсудим все детально.

Маркус кивнул:

– Первоначальная сделка остается в силе, Александрия. Тебе придется доказать мне, что ты готова присоединиться к остальным ученикам осенью.

Я выдохнула:

– Что-нибудь еще?

Я повернулась, чтобы уйти, но Маркус остановил меня.

– Александрия… Мне жаль, что так произошло. Твоя мать… не заслуживала этого. Как и ты.

Искренние извинения, которые для меня ничего не значили. Внутри все оцепенело, и ничего не хотелось так сильно, как оказаться вдали ото всех. Я вышла из кабинета с высоко поднятой головой, никого не замечая. Прошла мимо Стражей, которые, наверное, все слышали.

– Алекс, подожди.

Изо всех сил пытаясь контролировать эмоции, я обернулась. За мной следовал Эйден. Я предупредила его дрожащей рукой.

– Не надо.

– Алекс, позволь мне объяснить…

Через его плечо я увидела, что мы не одни. Охранники стояли у закрытых дверей в кабинет Маркуса вместе с Аполлионом. Он равнодушно наблюдал за нами.

Я заставила свой голос звучать тихо:

– Ты все знал, не так ли? Ты знал, что на самом деле случилось с моей матерью.

Его челюсти напряглись.

– Да. Знал.

В груди взорвалась боль. Часть меня надеялась, что это было не так, что он не скрывал этого от меня. Я сделала шаг вперед.

– Мы проводили каждый день вместе, и тебе никогда не приходило в голову сказать мне? Ты думаешь, я не имела права знать правду?

– Конечно, я думал, что ты имеешь право, но это не в твоих интересах. И это все еще так. Как ты сможешь сосредоточиться на тренировках, на подготовке к уничтожению даймонов, когда знаешь, что твоя мать – одна из них?

Я открыла рот, но не издала ни звука. Как я могла сосредоточиться сейчас?

– Мне жаль, что тебе пришлось услышать это, но мне не стыдно за то, что я скрыл все от тебя. Мы могли бы найти ее и избавиться от проблемы, не ставя тебя в известность. Таков и был план.

– План? Убить ее до того, как я узнаю, что она жива? – С каждым словом мой голос становился громче. – И ты говоришь о доверии? Как, черт возьми, я могу доверять тебе сейчас?

Эти слова ударили в цель. Он сделал шаг назад, проводя рукой по волосам.

– Как? Как ты чувствуешь себя, зная, кто твоя мать?

Горький ком горел у меня в горле. Я рассыпалась прямо перед ним и начала отступать.

– Пожалуйста. Просто оставь меня в покое. Оставь меня одну.

На этот раз, когда я отвернулась, меня никто не остановил.

* * *

В оцепенении я забралась в кровать. Меня охватило отвратительное чувство. Часть меня хотела верить, что все ошибаются и мама – не даймон.

Живот скрутило, и я свернулась клубком. Мама была где-то там, она убивала людей. С того момента, как ее обратили, потребность в эфире поглотила ее. Ничто другое теперь не имеет для нее значения. Даже если бы она помнила меня.

Я вылезла из кровати, и едва успела добраться до ванной. Меня стошнило. Сил не было. Мысли хаотично переплетались. Моя мама даймон. Стражи были там, охотились за ней. Но я не могла заменить ее теплую улыбку улыбкой даймона. Она была моей матерью.

Я положила голову на колени. В какой-то момент раздался стук в дверь, но я его проигнорировала. Там не было никого, кого бы я хотела видеть, никого, с кем бы хотелось поговорить. Не знаю, как долго я пробыла в ванной. Это могли быть минуты или часы. Я пожелала себе не думать, а просто дышать. Дышать было легко, но не думать – невозможно.

В конце концов я поднялась на ноги и уставилась на свое отражение.

Мама смотрела на меня в ответ – всем, кроме глаз, – только ими мы и отличались. Но сейчас… сейчас у нее были эти зияющие дыры, а рот полон острых зубов.

Если она увидит меня снова, то не будет улыбаться или обнимать меня. Она не станет расчесывать мои волосы, как раньше. Не будет слез счастья. Она, может, даже не знает, как меня зовут. Она попытается убить меня. А я попытаюсь убить ее.

Глава 12

К вечеру воскресенья я больше не могла прятаться в комнате. Надоело думать, надоело быть наедине с собой. Вернулся аппетит.

Мне удалось добраться до столовой до ее закрытия. К счастью, там было пусто, и я смогла спокойно съесть три кусочка холодной пиццы. Еда падала в желудок камнем, но мне удалось впихнуть в себя и четвертый кусок.

Густая тишина кафетерия поглощала меня. Когда ничего не происходило вокруг, бесконечный хаос мыслей снова усиливался. Мама. Мама. Мама. С вечера пятницы она была всем, о чем я могла думать.

Было ли что-то, что я могла бы сделать по-другому? Могла ли я помешать ей превратиться в монстра? Если бы я не запаниковала после нападения, возможно, смогла бы отгородить ее от другого даймона. Я смогла бы спасти свою мать от такой ужасной судьбы.

Чувство вины стопорило еду в пищеводе. Я вышла на улицу, когда один из слуг пришел, чтобы закрыть столовую. Несколько детей крутились вокруг квадроцикла, но никого из них я не знала.

Не помню, как, но я оказалась в главном тренировочном зале. Была уже половина девятого, но эти помещения никогда не закрывали, хотя тут же хранили оружие. Я остановилась перед одним из манекенов, которые используют для тренировки на ножах и в поединках по боксу.

Мною овладело беспокойство, когда я посмотрела на реалистичную фигуру. Крошечные зазубрины и бороздки на шее, груди, животе. Это были области, куда нас обучали наносить удары: солнечное сплетение, сердце, шея и живот.

Я провела пальцами по углублениям. Лезвия, изготовленные в Ковенанте, были невероятно острыми, быстро прорезали кожу даймона и наносили максимальный ущерб.

Я осмотрела зоны ударов, отмеченные красным – места, куда нужно бить, если вступаешь в схватку с даймоном в рукопашном бою. Несколько раз Эйден позволял мне тренироваться с манекенами, возможно, потому что устал от того, что я все время его пинаю.

Первый мой удар оттолкнул манекен на дюйм, может, два. Блин. Второй и третий заставили его отступить еще на пару дюймов. Вихрь эмоций сжался внутри, требуя, чтобы я выпустила его наружу. Сдавайся. Прими предложение Люциана. Никогда не сталкивайся лицом к лицу с мамой. Пусть кто-то еще это сделает.

Я отступила, опустив руки.

Моя мать – даймон. Как полукровка, я обязана ее убить. А как дочь, я обязана… что? Ответ ускользал от меня. Что я должна была сделать?

Убей ее. Беги от нее. Спаси ее как-нибудь.

Крик разочарования вырвался изнутри, когда я с разворота ударила манекен ногой. Он отклонился назад на фут или два, а когда вернулся назад, я атаковала снова. Гнев и неверие росли с каждым мигом.

Это нечестно. Все нечестно.

Пот стекал с меня, рубашка липла к коже, а спутанные волосы – к шее. Я не могла остановиться. Я чувствовала гнев – тяжелый, почти осязаемый. Я настроилась на него. Я стала им.

Ярость проникала в мои движения, пока удары не стали настолько точными, что, если бы манекен был настоящим человеком, он был бы уже мертв. Только тогда я была удовлетворена. Я отшатнулась назад, вытирая ладонь о лоб, и обернулась.

В дверях стоял Эйден.

Он вышел вперед в центр зала и занял ту же позицию, которую обычно занимал во время наших тренировок. Он был в джинсах, что редкость.

Эйден ничего не сказал. Я не знала, о чем он думал и почему пришел сюда. Мне было все равно. Ярость все еще кипела внутри. Каким-то образом я представила, что должен чувствовать даймон. Какая-то невидимая сила контролировала каждое мое движение.

Я вышла из-под контроля. Не говоря ни слова, я сократила расстояние между нами. Эйден с осторожностью наблюдал за мной.

В голове не было никаких мыслей – только всеподавляющий гнев и свежая рана внутри. Я ударила его прямо в челюсть. Сильная боль пронзила мои пальцы.

– Черт побери! – Я наклонилась, поднеся руку к груди. Не думала, что это так больно. Еще хуже то, что это почти не сдвинуло его с места.

Он повернулся ко мне так, будто я не била его по лицу вовсе, и нахмурился.

– Тебе стало лучше? Для тебя что-то изменилось?

Я выпрямилась.

– Нет! Я хочу сделать это снова.

– Ты хочешь драться? – Он шагнул в сторону, наклонив голову: – Тогда бейся со мной.

Ему не нужно было просить меня дважды. Я бросилась на него. Он заблокировал первый удар, но мой гнев сделал меня быстрее, чем он ожидал. Моя рука попала ему прямо в грудь. Его это не смутило. Меня наполняло удовольствие, толкало вперед. Сгорая от злости, я боролась упорнее и лучше, чем когда-либо.

Мы обменивались ударами. Эйден, правда, боролся не изо всех сил, что меня еще больше злило. Я атаковала сильнее, заставляя его отступать назад через маты. Его глаза вспыхнули, когда мои кулаки просвистели в дюймах от его носа.

– Достаточно. – Эйден оттолкнул меня назад.

Но этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Я собиралась использовать одну из наступательных тактик, которым он научил меня несколько дней назад. Эйден двинулся так, что поймал меня в полете, повалив на мат.

– Я знаю, что ты злишься. – У него даже не сбилось дыхание. Я же хватала ртом воздух. – Я знаю, что ты подавлена и обижена. То, что ты чувствуешь, невообразимо ужасно.

Я села, но он толкнул меня на спину.

– Да, я зла!

– И ты имеешь на это право.

– Ты должен был сказать мне! – Жжение в глазах усилилось. – Кто-то должен был сказать мне! Если не Маркус, то ты.

Он отвернулся.

– Ты права.

От его тихих слов не стало легче. Я услышала, как он сказал, что не жалел о том, что скрыл от меня правду и что это к лучшему. Через несколько мгновений он опустил руки на колени.

Неправильный ход.

Меня опять охватил гнев.

– Прекрати! – Он схватил мои запястья. На самом деле, было неловко от того, как быстро он меня остановил. На этот раз он прижал меня к мату.

– Прекрати, Алекс, – снова сказал он, но голос его был гораздо ниже.

Я была готова ударить его ногой, когда наши глаза встретились. Его лицо было в нескольких дюймах от моего. Атмосфера изменилась.

Его худое туловище и ноги прижимались ко мне таким образом, что заставляли думать о других вещах – вещах, где не боролись или убивали. Дыхание затруднялось, а мы продолжали смотреть друг на друга. Его темные волны волос падали на глаза. Он не двигался, а я не могла, даже если бы захотела. Я не хотела. О боги, я вообще не хотела больше двигаться. Он заметил во мне перемену. Что-то изменилось в его глазах, а губы раздвинулись.

Это просто безобидное, глупое увлечение. Даже когда я подняла голову, я продолжала твердить себе это. Я не хочу его. Не сильнее, чем когда-либо в жизни.

Я поцеловала его.

Сначала это был робкий поцелуй. Мои губы только коснулись его, и когда он не отодвинулся, я прижалась сильнее. Эйден был слишком ошеломлен, чтобы что-нибудь предпринять. Он выпустил мои запястья, и его руки скользнули по моим.

Поцелуй продолжился, полный страсти и гнева. Было и разочарование, много разочарования.

Затем Эйден придавил меня сильнее и перехватил инициативу. Его губы касались моих, пальцы скользили по моей коже. Через несколько секунд он прервал поцелуй и отодвинулся.

Эйден присел на корточки. Его зрачки расширились.

Я села. Все было как в тумане. Я не только ударила чистокровку по лицу, но и поцеловала его. Ох… ох, как же так. Мои щеки покраснели; казалось, все мое тело покраснело.

Эйден медленно встал.

– Все в порядке. Такие вещи случаются… у тебя сильный стресс.

Случаются? Не думаю.

– Я… не могу поверить, что сделала это.

– Это просто стресс. – Он оставался на безопасном расстоянии. – Все в порядке, Алекс.

Я вскочила на ноги.

– Думаю, мне пора идти.

Он сделал шаг ко мне, но остановился, опасаясь приближаться.

– Алекс… все в порядке.

– Да, черт побери, да? Окей. Хорошо. Все в порядке. – Я отступила, не глядя на него. – Мне было это нужно! То, что я ударила тебя! То, что я… ты знаешь, работала со своей агрессией… и все такое. Хорошо… увидимся завтра. – Я выбежала из комнаты.

Снаружи в густом влажном ночном воздухе я шлепнула себя по лбу и застонала:

– О боги!

Я пошла по тропинке, но совсем не обращала внимания, куда иду.

То, что я чувствовала, можно было охарактеризовать как шок и смущение. Это полный отстой. Может, я могла бы обвинить в этом стресс. Хотелось смеяться и плакать.

Смогу ли я пережить это? Боги, я не могла поверить, что поцеловала его. И что был момент, когда он поцеловал меня в ответ, что он прижимался ко мне так, будто говорил, что хочет этого так же сильно, как я. Это все плод моего воображения.

Мне нужен новый тренер. Быстро. Я никогда не смогу встретиться с ним снова, не краснея и не умирая. Ни в коем случае и…

Кто-то встал передо мной. Я отошла в сторону, но человек преградил мне путь. Разозлившись, я крикнула, не поднимая глаз:

– Боги! Убирайся с моего… – Слова замерли у меня на губах.

Передо мной стоял Аполлион.

– Ну, добрый вечер. – Его губы изогнулись в легкой улыбке.

– Гм… извините, я вас не заметила. – Или не почувствовала, что было странно.

– Очевидно. Ты смотрела в землю, как будто сделала что-то ужасное.

– Да, у меня выдались не самые лучшие выходные… – Я обошла его, но он снова встал у меня на пути. – Извините.

Я использовала, возможно, свой самый сладкий голос в жизни. В конце концов он был Аполлионом.

– Можешь просто уделить мне несколько минут своего времени?

Я оглядела пустой двор, зная, что не смогу отказать.

– Конечно, но мне скоро нужно возвращаться в общежитие.

– Тогда я отведу тебя туда, и мы сможем поговорить по дороге.

Я кивнула, не имея ни малейшего понятия, о чем он хочет поговорить со мной. Я устало указала ему вперед.

– Я искал тебя. – Он зашагал рядом со мной. – По-видимому, ты спряталась в своем общежитии, и твои друзья рассказали, что мужчин не допускают туда. Я не исключение, и это очень раздражает. Правила глупого Ковенанта не должны относиться ко мне.

Я нахмурилась, не зная, о чем нужно переживать больше: что он знал, кто мои друзья, или что он искал меня. Обе вещи были одинаково жуткими. Он мог сломать мою шею как веточку. Он был Аполлионом – тем, чьим объектом внимания вряд ли бы кто-то захотел стать добровольно.

– Так что я ждал, что ты появишься снова.

Это было жутко. Я чувствовала его взгляд, но продолжала смотреть вперед.

– Зачем?

Сет остановился.

– Я хочу знать, кто ты.

Я замерла, и мне пришлось взглянуть на него. Он был довольно близко, но не прикасался ко мне. Он осторожно наблюдал за мной.

– Я полукровка.

Он изогнул бровь.

– Ух ты. Я понятия не имел, что ты полукровка, Александрия. Ты меня шокировала.

Мои глаза сузились.

– Зови меня Алекс. Так почему ты спросил? – перешла я на «ты».

– Да, знаю. Все зовут тебя по имени какого-то мальчика, – проговорил он разочарованно. – Но это не то, что мне интересно. Я хочу знать, кто ты.

Разозлить Аполлиона, наверное, было не самой умной вещью, но настроение у меня было полнейшим дерьмом. Я сложила руки на груди.

– Я девушка. Ты парень. Что тебе не ясно?

Уголок его рта снова дернулся.

– Спасибо за урок о гендерных различиях. Всегда был в замешательстве, когда дело доходило до парней и девушек, но, опять же, это не то, о чем я прошу. – Он шагнул вперед, наклонив голову в сторону. – В мае Люциан попросил моего присутствия в Совете. Они нашли тебя примерно в то же время. Мне кажется это странным.

Инстинкты кричали, чтобы я сделала шаг назад, но я отказалась.

– И?

– Я не верю в совпадения. Приказ Люциана касается тебя. Так что напрашивается очень важный вопрос.

– Какой?

– Что такого важного в маленькой девочке, чья мать – даймон? – Он ходил вокруг меня. Я следила за его движениями. – Зачем я Люциану? Ты была в кабинете директора. Ты не первая полукровка или даже чистокровка, кто лицом к лицу сталкивается с любимым или другом в бою. Что делает тебя такой особенной?

Во мне вскипело раздражение:

– Понятия не имею. Почему бы тебе не пойти и не спросить Люциана?

Несколько коротких прядей упали на его лицо.

– Сомневаюсь, что он скажет правду.

– Он и не должен.

– Но ты должна все знать. Он твой отчим.

– Люциан для меня ничто. То, что ты видел в том кабинете, было странным. Должно быть, он сошел с ума от собственной власти.

– Тогда ты не расстроишься, если я скажу, что он напыщенный осел?

Я сдержала смех.

– Нет.

Его губы изогнулись в полуулыбке.

– Я собираюсь выяснить, почему меня отстранили от охоты и приставили охранять девушку…

Мои брови поднялись.

– Ты не охраняешь меня. Ты охраняешь Люциана.

– Уверена? Зачем я Люциану как Страж? Он редко покидает Совет и всегда окружен несколькими уровнями защиты. Обычный Охранник может помочь ему. Это напрасно тратит мое время.

У него хорошая логика, но ответов на его вопросы у меня не было. Я пожала плечами и снова пошла, надеясь, что он не последует за мной, но ошиблась.

– Итак, я спрошу тебя снова. Кто ты?

В этот раз его вопрос все же заставил меня покопаться в себе. Я думала о ночи на заводе. Что сказал даймон после того, как пометил меня? Я остановилась, нахмурившись, когда слова всплыли на поверхность. «Кто ты?» Моя рука легла на шею, касаясь ультрагладкой кожи шрама.

Сет посмотрел на меня.

– Что это такое?

Я посмотрела на него:

– Знаешь, ты не первый, кто спрашивает. Тот даймон тоже спросил меня… после того, как пометил.

На его лице мелькнул интерес.

– Может, мне просто нужно укусить тебя, чтобы узнать.

Моя рука опустилась, и я взглянула на него. Он шутил, но это все равно напрягало.

– Ну, удачи.

На этот раз он улыбнулся, обнажив ряд идеально белых зубов. Его улыбка не была похожа на улыбку Эйдена, но казалась приятной.

– Кажется, ты не боишься меня.

Я глубоко вздохнула.

– А должна?

Сет пожал плечами.

– Все меня боятся. Даже Люциан, даже даймоны боятся. Знаешь, они могут чувствовать меня и, хотя знают, что я их Смерть, бегут прямо ко мне. Я лакомый кусочек для них. Они не могут пройти мимо.

– Да… а я как фаст-фуд, – пробормотала я, вспоминая слова даймона в Джорджии.

– Может, да, а может, и нет. Хочешь услышать кое-что странное?

Я оглянулась вокруг в поисках спасения. Мой желудок снова забурлил.

– Не совсем.

Он спрятал прядь волос за ухо.

– Я знал, что ты здесь. Не ты. Как бы это сказать. Я знал кого-то, кого-то другого. Я почувствовал это снаружи, прежде чем вошел в холл. Это было похоже на магнитное притяжение. И я сразу сосредоточился на тебе.

Я чувствовала, что разговор затягивается.

– И?

– Этого никогда раньше не было. – Он развел руки и потянулся ко мне.

Я отскочила назад. На его лице отразилось раздражение.

Было множество причин, почему я не хотела, чтобы он меня трогал. Встревоженная тем, что он действительно собирался сделать, я выпалила первое, что пришло в голову:

– Я видела твои татуировки.

Сет застыл с вытянутой рукой. Удивление засияло на его лице, прежде чем рука опустилась, и он вдруг насторожился. Черт, он больше не выглядел так, будто хотел дотронуться до меня, и на этот раз отступил.

Счастливее я не стала, и только что-то ухнуло в моем животе.

– Мне нужно идти. Уже поздно.

Внезапный порыв воздуха заставил меня вздрогнуть. Сет двигался быстро, возможно, быстрее, чем Эйден, и снова вторгся в мое личное пространство.

– Ты правда считаешь, что твоя мать мертва для тебя? Ты действительно в это веришь?

Застигнутая врасплох вопросом, я не ответила.

Он наклонился ближе, его голос был низким, но все еще мелодичным.

– Если нет, то тебе лучше надеяться, что ты никогда не встретишься с ней лицом к лицу, потому что она тебя убьет.

Глава 13

Следующий день был полон неловких моментов.

Эйден притворялся, что я не подвергала его физическому и сексуальному насилию, и это вызвало во мне противоречивые эмоции. Часть меня была рада, что он не говорил об этом. А другая часть… чувствовала себя униженной. Хотя это совершенно не имело смысла, но мне хотелось узнать, что же произошло между нами.

Я гневно отрабатывала технику, сражалась лучше и блокировала больше, чем когда-либо. Эйден оценил это, назвав мой подход по-настоящему профессиональным. Когда мы свернули маты, во мне вновь взвились противоречия.

– Я столкнулась с Сетом… прошлой ночью. – Слова «прошлой ночью», вероятно, имели гораздо больший вес, чем все, что я сказала.

Эйден напрягся, но не ответил.

– Он хочет знать, почему Люциан приказал ему идти в Совет.

Эйден выпрямился:

– Он не должен сомневаться в приказах.

Я изогнула бровь:

– Он думает, что это как-то связано со мной.

Тогда он опустошенно посмотрел на меня:

– Это так?

Ответа не последовало.

– Это как-то связано с тем, что случилось с моей мамой? – Мои руки сжимались в кулаки из-за его бесконечного молчания. – Прошлой ночью ты сказал, что я имею полное право знать, что случилось с моей матерью. Поэтому я хочу знать, что, черт возьми, здесь происходит. Или ты снова будешь врать?

– Я никогда не лгал тебе, Алекс. Я опустил правду.

Я закатила глаза.

– Да, конечно, это не вранье.

В нем вспыхнуло раздражение.

– Как думаешь, был ли я рад узнать о том, что случилось с твоей матерью? Приятно ли мне было видеть твою боль, когда ты сама об этом узнала?

– Не в этом дело.

– Дело в том, что я здесь, чтобы обучать тебя. Чтобы подготовить тебя к занятиям осенью.

– И ничего больше, да? – Обида разжигала мой гнев. – И не говорить мне, что происходит, когда ты очевидно об этом знаешь?

Он помрачнел, покачал головой и провел рукой по волосам. Темные волны, как обычно, упали ему на лоб.

– Я понятия не имею, почему министр приказал Сету прийти в Совет. Я всего лишь Страж, Алекс. Я не знаком с внутренней работой Совета, но… – Он глубоко вздохнул. – Я не совсем доверяю твоему отчиму. Его представление в кабинете Маркуса было… ненормальным.

Из всего, что я ожидала от него услышать, такое признание было самым шокирующим. Это немного остудило мой гнев.

– Что, по-твоему, он задумал?

– Это все, что я знаю, Алекс. На твоем месте… я был бы осторожен с Сетом. Аполлионы временами могут быть нестабильными, опасными. Известно, что они теряют самообладание, и если злятся из-за своего назначения…

Я кивнула, но меня это не особо волновало. Эйден ушел, не сказав ни слова. Разочарованная, я покинула зал и наткнулась снаружи на Калеба.

– Итак… я полагаю, ты все слышал? – Я пыталась говорить беспечно.

Калеб кивнул, его голубые глаза были печальными.

– Алекс, извини. Это неправильно, несправедливо.

– Это не так, – прошептала я.

Зная, как я отношусь к подобным вещам, он оставил попытки развить тему. До конца вечера мы притворялись, что все нормально. Мама не была даймоном, она не осушала чистокровных. Так проще. И некоторое время это работало.

Через пару дней мое желание получить нового тренера сбылось. Ну, почти. Когда я открыла двойные двери в зал, Эйден был не один. Рядом с ним стоял Каин. Возникло ощущение, что он хорошо помнит нашу последнюю тренировку.

Мои шаги замедлились.

– Привет?..

Выражение лица Эйдена было нечитаемым – обычное дело с тех пор, как я его поцеловала.

– Каин будет помогать нам тренироваться три раза в неделю.

– Оу. – Во мне боролись радость от изучения всего, что Каин мог мне показать, и разочарование из-за того, что кто-то еще посягал на мое время с Эйденом.

Мне действительно было чему поучиться у Каина. Эйден был быстрее, но я уже научилась предугадывать его ходы. С Каином все было новым. К концу практики я чувствовала себя немного лучше в связи с изменениями в наших тренировках, но внутри все еще оставалось беспокойство, будто появление Каина как-то связано с поцелуем.

Каин не единственный, кто продолжал периодически появляться. Сет задержался в кампусе, бывал в комнате отдыха, кафетерии и тренировочной. Избегать его было невозможно. И если бороться с Каином в присутствии наблюдающего Эйдена еще терпимо, то присутствие Аполлиона – уже слишком.

К счастью, сегодня у Каина был выходной. Он сопровождал какую-то группу чистокровных. Мне было плохо. Вчера он большую часть занятия насмехался над этим. Каин был прирожденным охотником, а не нянькой. Я бы тоже злилась, если бы меня обременили подобным заданием.

На практике мы наконец-то вышли за рамки блокирования и работали над различными типами тейкдаунов. Несмотря на то, что я несколько раз в течение дня падала вниз лицом, Эйден оставался со мной сверхтерпеливым. Должно же быть что-то святое в этом парне.

– На этой неделе ты действительно хорошо справилась. – Он нерешительно улыбнулся, когда мы выходили из зала.

Я покачала головой.

– Каин вчера надрал мне задницу.

Эйден открыл дверь и придержал ее. Обычно он оставлял двери широко открытыми, но в последнее время стал их закрывать.

– У Каина есть практический опыт.

Мои губы изогнулись в улыбке. Как бы печально это ни было, я оживала в те моменты, когда он хвалил меня.

– Спасибо.

Он кивнул:

– Как думаешь, работа с Каином помогает твоему прогрессу?

Мы остановились у дверей, ведущих на улицу. Я была ошеломлена, ведь он спросил мое мнение.

– Да… у него другая тактика. Я думаю, это поможет тебе понять, что я делаю неправильно, и показать мне, как надо.

– Хорошо. Это то, на что я надеялся.

– Правда? – выпалила я. – Я думала, что это потому, что… неважно.

Эйден прищурился:

– Да. Зачем же еще мне хотеть, чтобы Каин помогал?

Испуганная и смущенная, я отвернулась:

– Э-э… забудь.

– Алекс. – Он произнес мое имя мягко и с бесконечным терпением. Против собственной воли я повернулась. – Привлечение Каина не имеет ничего общего с той ночью.

Мне хотелось убежать и спрятаться. А еще – найти маску.

– Да?

– Да.

– О той ночи… – Я глубоко вздохнула. – Мне жаль, что я ударила тебя и…

Цвет его глаз стал более глубоким.

– Я принимаю твои извинения за то, что ты ударила меня.

Оказалось, что мы стоим очень близко, и наша обувь почти соприкасается. Не знаю, кто из нас сократил расстояние.

– А как насчет другого?

Эйден улыбался, на его лице появились глубокие ямочки. Его рука коснулась моей, затем он открыл дверь.

– Тебе не нужно извиняться за другое.

– Не нужно?

Он покачал головой, все еще улыбаясь, а затем просто ушел. Смущенная и немного одержимая произошедшим, я присоединилась к своим друзьям за ужином и обнаружила за нашим столом пополнение. Моя улыбка исчезла, когда я увидела с каким благоговением смотрит Калеб на Сета всякий раз при разговоре.

Они даже не заметили, как я села рядом. Все внимали тому, что говорил им Сет. Я, казалось, была единственной, кого он не впечатлял.

– Сколько убийств ты совершил? – Калеб наклонился вперед.

Разве у них уже не было этого разговора? О да. Вчера. Я подавила вздох раздражения. Сет откинулся на пластиковом стуле, прижав одну ногу к краю стола.

– Более двадцати.

– Ничего себе. – Елена вздохнула, в ее глазах мелькнуло выражение чистого восхищения.

Я попробовала немного сухого жаркого в горшочке.

– Ты не помнишь точное число? – Брови Калеба поднялись. – Я бы держал список с датами и временем.

Происходящее мне казалось ненормальным; Сет усмехнулся.

– Двадцать пять. Было бы двадцать шесть, но последний ублюдок сбежал от меня.

– Сбежал от Аполлиона? – Я сделала глоток воды. – Стыдно.

Глаза Калеба округлились до размеров блюдца, и, честно говоря, я не знаю, что заставило меня сказать это – вероятно, тот маленький совет, который он дал мне в прошлый раз, когда мы разговаривали наедине.

Сет принял вызов. Он наклонил свою бутылку воды ко мне:

– Скольких ты убила?

– Двоих. – Я сунула вилку мяса в рот.

– Неплохо для неподготовленной девчонки.

Я улыбнулась:

– Нет.

Калеб бросил на меня предупреждающий взгляд, прежде чем повернуться к Сету:

– Итак… каково это – использовать стихии?

– Удивительно. – Глаза Сета остановились на мне. – Я никогда не был помечен.

Я напряглась, рука оказалась на полпути ко рту. Ох.

– Каково это, Алекс?

Я заставила себя продолжить пережевывать еду.

– О… это было прекрасно.

Он придвинулся, наклонившись достаточно близко, чтобы я могла чувствовать его дыхание на шее. Мое тело, казалось, сжалось.

– Противный маленький шрам там у тебя.

Вилка выпала из пальцев, разбрызгивая картофельное пюре по столу. Я посмотрела на него взглядом ледяной принцессы. Наши глаза встретились.

– Ты нарушаешь мое личное пространство, приятель.

Игривая улыбка украшала его губы.

– Да? И что ты собираешься делать? Бросаться в меня картофельным пюре? Мне ужасно страшно.

Ударить тебя по лицу. Вот, что хотелось сказать и сделать, но даже я не была столь глупой. Вместо этого, я натянуто улыбнулась.

– Почему ты здесь? Разве ты не должен заниматься более важными делами, например, охранять Люциана?

Калеб и остальные не поняли мой намек, но он понял. Аполлион встал и кивнул на прощание.

– Было приятно со всеми вами пообщаться.

На выходе он прошел мимо Оливии. Бедняжка выглядела так, словно хотела убежать.

– О, боги мои, Алекс. Он Аполлион, – прошипела Елена.

Я ковырялась в картофельном пюре вилкой.

– Да. И?

Она уронила салфетку на картофель.

– Э-э… ты могла бы быть немного более уважительной к нему.

– Я была уважительной. Просто не целовала его задницу. – Я подняла брови, глядя на нее.

– Мы не целовали его задницу. – Она нахмурилась.

Я поджала губы:

– Выглядело это именно так.

– Неважно. – Калеб выдохнул со свистом. – Он убил двадцать пять даймонов. Он может владеть всеми четырьмя стихиями плюс пятой, Алекс. Да я буду целовать его задницу каждый день.

Я подавила стон:

– Откройте фан-клуб. Елена может быть вашим вице-президентом.

Он ухмыльнулся:

– Может, и откроем.

К счастью, наши разговоры о Сете уже закончились, когда Оливия присоединилась к нашему столу. Калеб был чертовски рад ее видеть, а мой взгляд перемещался между ними.

– Ребята, вы слышали? – Ее глаза кофейного цвета расширились.

Я почему-то боялась спрашивать.

– Что?

Она бросила нервный взгляд.

– Прошлой ночью на озере Лур появился даймон. Совет только что выяснил. Они не могут найти группу чистокровных и их Охранников.

Все мои мысли испарились. Я больше не думала о своем грубом поведении в отношении Сета или о том, что имел в виду Эйден. Я даже не думала о маме.

Елена ахнула.

– Как? Озеро Лур находится всего в четырех часах отсюда.

Озеро Лур было небольшим сообществом, куда чистокровные любили уезжать. Так же, как место в Гатлинбурге, куда увезла меня мама, оно должно было хорошо охраняться. Безопасно. По крайней мере, так нам говорили.

– Как это возможно? – Я ненавидела, когда мой голос скрипел.

Оливия покачала головой:

– Не знаю, но несколько Охранников Совета ушли с группой в эти выходные. У них было как минимум два обученных Стража.

Во рту пересохло. Нет, это не могла быть та же самая группа – группа, которую сопровождал Каин.

– Мы кого-нибудь знаем? – Калеб наклонился.

Она оглянулась вокруг и понизила голос.

– Мама не могла больше говорить. Она уходила расследовать… происшествие, но сказала, что Каин и Герц были теми Стражами. Я ничего не слышала о том, что с ними случилось, но…

Даймоны не оставляют полукровок в живых.

За столом воцарилось молчание. Мы переваривали новости. Я сглотнула от внезапного стеснения в горле. Только вчера Каин пинал меня и шутил. Он крепкий и быстрый, но если он пропал без вести, значит, его забрали для более позднего перекуса. Каин был полукровкой, поэтому его нельзя было превратить в даймона.

Нет. Я покачала головой. Он сбежал. Они просто еще не нашли его.

Калеб отодвинул тарелку. Теперь мне было жаль, что я не съела много. Новость творила ужасные вещи с едой в моем животе, но все делали вид, что не замечают этого.

Мы тренировались. Примерно через год мы должны столкнуться с этим лицом к лицу.

– А как насчет чистокровных? Кто они? – Голос Елены дрожал.

Ее взгляд беспокоил меня. Внезапно я поняла, что мы потеряли не только Каина.

– Было две семьи. – Оливия тяжело сглотнула. – Лиза и Зик Дикти и их дочь Лета. Другая семья была… отец и мачеха Ли.

Молчание.

Никто из нас не двигался. Не уверена, что мы дышали. Боги, я ненавидела Ли. Правда, но я знала, что это такое.

Наконец, Калеб обрел способность говорить.

– Ли или ее сводная сестра были с ними?

Оливия покачала головой:

– Доун осталась дома, а Ли была здесь. По дороге я видела Доун. Она шла за ней.

– Это ужасно. – Лицо Елены побледнело.

– Сколько лет Доун?

– Около двадцати двух. – Калеб прикусил губу.

– Она достаточно взрослая, чтобы занять место своего родителя, но кто… – Оливия умолкла.

Мы все знали, что она думает. Кто захочет занять место в Совете таким образом?

* * *

Вернувшись в общежитие, я обнаружила два письма, прикрепленных к моей двери. Одно – сложенный лист бумаги, другое в конверте. На бумаге было сообщение от Эйдена, отменяющее завтрашнюю тренировку из-за непредвиденных обстоятельств. Очевидно, его вызвали для расследования нападения.

Я сложила записку и положила ее на стол. Конверт был чем-то совершенно другим; послание от моего биполярного отчима. Я не прочитала письмо, но сохранила несколько стодолларовых купюр, что были внутри. Письмо отправилось в мусорное ведро.

Потратив остаток вечера на размышления о том, что произошло на озере Лур, я не могла нормально спать и проснулась слишком рано, полная зудящего волнения.

К обеду я узнала, что Сет также отправился в четырехчасовую поездку с Эйденом. По мере того, как день продвигался, в Ковенанте появлялось больше информации. Оливия оказалась права. Все чистокровные, что были на озере Лур, убиты. Также как и их слуги-полукровки. Они обыскали озеро и территорию, но нашли только четверых из группы безопасности. Осушенных. Два других, включая Каина, исчезли.

Оливия, ставшая нашим основным источником информации, рассказывала о том, что знала:

– На некоторых из мертвых несколько меток. Но полукровки, которых они нашли… они целиком покрыты метками даймона.

На бледных лицах вокруг стола я прочитала тот же отвратительный вопрос: почему? По происхождению у полукровок меньше эфира. Зачем даймонам многократно истощать полукровок, когда у них есть чистокровные, полные эфира?

Я тяжело сглотнула:

– Ты знаешь, как они прошли мимо охраны?

Она в очередной раз покачала головой:

– Пока нет, но вокруг висят камеры видеонаблюдения, поэтому есть надежда, что видеозапись что-то покажет.

Некоторые полукровки весь день пытались развеселиться. Никто из нас не хотел оставаться один. Но за бильярдными столами не хватало нормального смеха, а игровые консоли перед телевизорами оставались нетронутыми.

Угрюмая атмосфера начала действовать и на меня. Я вернулась в свою комнату после обеда. Несколько часов спустя раздался тихий стук в дверь. Я встала, ожидая Калеба или Оливию.

Там стоял Эйден, и мое сердце сделало странный переворот, который я уже ненавидела.

Я задала самый глупый вопрос:

– Ты в порядке? – Конечно, он был не в порядке. Я мысленно пнула себя, когда он вошел внутрь и закрыл дверь.

– Ты слышала?

Нет смысла лгать.

– Да, прошлой ночью. – Я села на край дивана.

– Я только вернулся. Новости распространяются быстро.

Я никогда не видела его таким измученным и серьезным. Его волосы выглядели засаленными. Мне хотелось утешить его. Он указал на диван.

– Можно присесть?

Я кивнула:

– Все… действительно плохо, да?

Он сел, положив руки на колени:

– Да.

– Как они их нашли?

Эйден посмотрел вверх:

– Они поймали одного из чистокровных снаружи. Атака даймонов стала для Охранников неожиданностью. Там было три даймона… а Стражи – они сражались изо всех сил.

Я сглотнула. Три даймона. Ночью в Джорджии я удивилась тому, что они держатся вместе.

– Даймоны действительно начинают орудовать в группах. Они сдержанны в атаках, у них ведь никогда не было организации. Двух полукровок нет.

– Как думаешь, что это значит?

Он покачал головой:

– Мы не уверены, но узнаем.

Я не сомневалась, что так и будет.

– Мне… жаль, что тебе приходится иметь с этим дело.

Он был тверд и не двигался.

– Алекс… есть кое-что, что я должен тебе сказать.

– Хорошо. – Хотелось верить, что голос его прозвучал серьезно только из-за того, что на него сегодня навалилось.

– Камеры наблюдения позволили нам получить довольно хорошее представление о том, что произошло на улице, но не внутри дома. – Он глубоко вздохнул и поднял голову. Наши глаза встретились. – Я пришел сюда первым.

Моя грудь сжалась.

– Это… будет плохо, не так ли?

Эйден не обдумывал:

– Да.

– В чем дело?

Он повернулся.

– Я хочу убедиться, что ты узнаешь раньше… кого-то еще. Мы не сможем скрывать правду. Там было много людей.

– Хорошо.

– Алекс, мне тяжело об этом говорить. Мы видели твою мать на камерах наблюдения. Она была одним из даймонов, которые напали.

Я встала, а затем села обратно. Мой мозг отказывался работать. Я покачала головой. Нет. Нет. Не она – кто угодно, кроме нее.

– Алекс?

Мне казалось, что я не могу отдышаться. Это было хуже, чем просто видеть ее остекленевшие глаза, когда она лежала на полу, хуже, чем слышать, что ее обратили. Это… это было хуже.

– Алекс, мне очень жаль.

Я тяжело сглотнула.

– Она убила кого-нибудь?

– Мы не узнаем, если не найдем ни одного из полукровок живым, но я бы так и предположил. Это то, что обычно делает даймон.

Я моргнула в ответ. Не плачь. Не делай этого.

– Ты… видел Ли? Она в порядке?

Изумление мелькнуло на лице Эйдена. Я невесело рассмеялась.

– Мы с Ли не друзья, но я не…

– Ты не хотела бы, чтобы она прошла через это. Знаю. – Он протянул руку и взял мою ладонь в свою.

Его пальцы были удивительно теплыми.

– Алекс, это еще не все.

Я чуть не засмеялась снова.

– Разве может быть хуже?

Его рука сжала мою.

– Это не совпадение, что она так близка к Ковенанту. Не оставляет сомнений, что она помнит тебя.

– О. – Я отвернулась от Эйдена, уставившись на наши руки.

Он обнял меня другой рукой за плечи. Каждая мышца моего тела сжалась. Даже в такое время я могла признать неправильность этой ситуации. Эйден не должен делать так, чтобы мне было комфортно. И, вероятно, не должен был приходить, чтобы сказать мне. Полукровки и чистокровные не утешали друг друга.

Но с Эйденом я никогда не чувствовала себя полукровкой и никогда не думала о нем, как о чистокровном.

Эйден пробормотал что-то, чего я не могла разобрать. Это звучало как древнегреческий язык богов. Я опустила голову на его плечо. В глазах щипало, дыхание перехватывало. Не знаю, как долго мы так сидели, прижимаясь друг к другу.

– Ты очень сильная, – пробормотал он.

– О… Я просто коплю все это на годы терапии.

– А ты не очень-то себе доверяешь. С чем тебе уже пришлось столкнуться? Ты очень сильная, – повторил он; его рука скользнула по моей щеке так быстро, что я едва поверила в это прикосновение. – Алекс, мне нужно к Маркусу. Он ждет.

Я кивнула, когда он отпустил мою руку и встал.

– Может… может, есть шанс, что она их не убивала?

Эйден остановился у двери.

– Алекс, я не знаю. Это крайне маловероятно.

– Ты… дашь мне знать, если они кого-нибудь найдут? – Я знала, что это бессмысленно.

Он кивнул:

– Да. Алекс… если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать. – Он закрыл дверь, щелкнув замком.

Оставшись одна, я соскользнула на пол и прижала голову к коленям. Может, есть шанс, что мама никого не убивала? Она могла быть с другими даймонами, потому что еще не знала, что делать. Может быть, она была в замешательстве. Может быть, она пришла за мной.

Я вздрогнула. Сердце болело. Мне казалось, что все снова разрушается – снова и снова. Оставался самый маленький, крошечный шанс, что она никого не убивала. Даже я знала, как глупо на это надеяться. Но что еще мне оставалось? Слова бабушки Пипери стали понятнее – не только то, что она сказала, но и то, что не сказала.

По какой-то причине мама покинула безопасное место, чтобы увезти меня из Ковенанта. За эти три года я ни разу не звала на помощь, никогда не сходила с ума среди незащищенных смертных.

В некотором смысле я отвечала за то, что с ней случилось. А если она убила невинных людей, я тоже несу ответственность за их смерть.

Мои ноги не дрожали, когда я встала. Уверенность наполнила мой разум. Возможно, это произошло в ту ночь, когда я услышала, что на самом деле случилось с ней. Был небольшой шанс, что она не совершила ужасных преступлений, но если… если даймон, который был моей матерью, кого-то убил, то так или иначе, я должна убить ее. Теперь она была моей ответственностью, моей проблемой.

Глава 14

На следующий день на занятии я притворялась, что все в порядке. Мне это хорошо удавалось до перерыва, пока Эйден не спросил, как у меня дела.

Я попыталась сохранять спокойствие.

– Я в порядке.

И ударила по манекену.

Ближе к концу занятия волна энергии пронзила меня как раз перед тем, как наверху показался Сет. Он стоял у двери, спокойно наблюдая. У меня было подозрение, что он стоял там из-за меня. Я не спеша сворачивала коврики.

Эйден кивнул в сторону Сета.

– Все хорошо?

– Кто знает? – Я нахмурилась.

Эйден выпрямился во весь рост.

– Он беспокоит тебя?

Какая-то часть меня хотела сказать «да», но на самом деле Сет меня не особо беспокоил. Даже если бы это было не так, что Эйден мог сделать? Он был крутым воином-Стражем, а Сет был Аполлионом. Эйден контролировал огонь – довольно круто контролировал – и мог сражаться, а Сет контролировал все четыре стихии – что довольно страшно – и мог вытереть пол лицом Эйдена.

Эйден уставился на Сета. Как бы глупо это ни казалось, я чувствовала, что улыбаюсь.

Неправильно.

Я обошла Эйдена.

– Увидимся позже, хорошо?

Он кивнул, все еще глядя на Сета. Ладно. Я схватила бутылку воды с пола и вышла из зала. Кивнула Сету, проходя мимо, надеясь, что он там только для того, чтобы эпично смотреть вниз на Эйдена, но он повернулся и сразу же пошел в ногу со мной.

Улыбка Сета выглядела самодовольной.

– Твой тренер не любит меня.

– Он не мой тренер. Он Страж. – Я продолжала шагать. – И я сомневаюсь, что он даже думает о тебе.

Сет усмехнулся.

– Твой тренер-Страж почти не разговаривал со мной, пока мы были на озере Лур. И был довольно холоден. Это ранило мои чувства.

Сомневаюсь.

– Он, вероятно, не собирается заводить друзей, учитывая происходящее.

– Учитывая, что твоя мать – одна из нападавших? – Сет поднял бровь. – Он выглядел сильно озабоченным, когда мы просмотрели записи и увидели ее.

Его слова будто ударили меня по лицу. Я остановилась.

– Сет, чего ты хочешь?

Он откинул голову назад. Темное облако ползло по небу, отбрасывая серую тень.

– Я хотел узнать, как у тебя дела. Это неправильно?

Я задумалась.

– Да. Ты меня не знаешь. Почему тебя это волнует?

Он встретил мой взгляд.

– Хорошо. Мне все равно. Но ты – причина, по которой я застрял в этом беспощадном хаосе, присматривая за самодовольным придурком.

Мои глаза расширились. Прозвучало почти смешно.

– Знаешь, мне плевать. – Я остановилась, когда несколько полукровок прошли мимо. Они смотрели на нас, и я сделала все возможное, чтобы проигнорировать их взгляды.

– Конечно, нет. Твоя мать убила семью одноклассницы. Мой разум тоже был бы в другом месте.

– Боги! Это действительно было здорово. – Я пошла вперед.

Сет последовал за мной.

– Это было не очень мило с моей стороны. Мне сказали, что я мучительно тупой. Возможно, стоит поработать над этим.

– Да, возможно, тебе стоит пойти и сделать это прямо сейчас, – бросила я через плечо.

Он догнал меня.

– Я спрашивал Люциана. Спрашивал, почему я здесь.

Я стиснула зубы и продолжала идти. Зловещие облака продолжали затягивать небо, и оно выглядело так, будто могло расколоться в любой момент.

– Знаешь, что он ответил? Он спросил, что я думаю о тебе.

Мне было только наполовину любопытно услышать его ответ.

– Он хотел услышать мои мысли.

Молния ударила по небу где-то на берегу.

Вскоре гром замолчал. Я ускорила шаг, подходя к общежитию для девочек.

– Разве ты не хочешь узнать?

– Нет.

Еще одна вспышка молнии осветила небо. На этот раз где-то за болотами. Близко, слишком близко.

– Ты лжешь.

Я развернулась. Мой остроумный ответ умер до того, как обрел форму. Чернильные пятна нарушали золотой тон его кожи на каждом кусочке открытой плоти. Они скручивались в рисунки, удерживались несколько секунд, а затем переходили в другую форму. Что это?

Я оторвала глаза от его рук, но татуировки растянулись на его безупречной щеке, врезаясь в уголки глаз. Желание прикоснуться к ним овладело мной.

– Ты видишь их снова, не так ли?

Не было никакого смысла лгать.

– Да.

Гнев и растерянность вспыхнули глубоко в его глазах. Молния пронзила небо.

– Это невозможно.

Гром был таким громким, что я вздрогнула.

– Буря… ты делаешь это.

– Это случается, когда я капризничаю. А сейчас я довольно раздражен. – Сет сделал шаг вперед. – Я не был бы таким эмоциональным, если бы знал, что происходит. Мне нужно знать, почему ты видишь следы Аполлиона.

Я заставила себя встретиться с ним взглядом. Это было ошибкой – огромной глупой ошибкой.

Стихия бушевала, мокрая и беспощадная. Я чувствовала, как что-то ползет по коже и скользит по позвоночнику.

И сразу моя голова опустела от всех мыслей. В немом изумлении я шагнула вперед. Это, должно быть, его сущность. Энергия, текущая через него, имела такой эффект. Он притягивал чистокровных, полукровок… даже даймонов.

Сейчас я чувствовала это. Что-то побудило меня прикоснуться к нему, потому что я была почти уверена, что все, что происходит, каким-то образом разрешится, как только я коснусь его.

Сет не двигался, когда я смотрела на него. Он выглядел так, словно работал над созданием головоломки, а я была одной из ее участников. Ленивая улыбка исчезла, и его губы раздвинулись. Он резко вдохнул и протянул руку.

Я увернулась и пошла прочь. Сет за мной не последовал. Как только я вошла в общежитие, темное небо разорвалось, и где-то на миг вспыхнул ослепительный свет. Где-то, не слишком далеко, ударило еще раз.

* * *

Позже, тем же вечером я рассказала все Калебу, когда мы стояли в глубине переполненной комнаты отдыха. Дождь загнал всех внутрь, и приватность нашей беседы была сомнительной.

– Помнишь, что сказала бабушка Пипери?

Его брови поднялись.

– На самом деле, нет. Она сказала много странных вещей.

Я играла с волосами, накручивая их на палец.

– Иногда я думаю, что она не такая уж и сумасшедшая.

– Подожди. Что? Ты же сама сказала, что она сумасшедшая.

– Ну, это было до того, как моя мама перешла на темную сторону и начала убивать людей.

Калеб оглядел комнату.

– Алекс.

Никто не слушал, хотя люди время от времени оглядывались и шептались.

– Это правда. Что сказала Пипери? «Ты убьешь тех, кого любишь». Я подумала, что это звучит безумно, но до того, как я поняла, что моя мама – даймон. Мы тренируемся, чтобы убивать даймонов. Довольно очевидно, не так ли?

– Послушай, Алекс, ты никогда не попадешь в такую ситуацию.

– Она в четырех часах отсюда. Как думаешь, почему она оказалась в Северной Каролине?

– Не знаю, но Стражи разберутся с ней раньше тебя… – Он замолчал, глядя на мое лицо. – Тебе не придется иметь с этим дело. Ты будешь в Ковенанте в следующем году, Алекс.

Другими словами, Страж убил бы ее до того, как я закончила учебу, исключив шанс того, что наши пути когда-либо пересекутся.

Я действительно не знала, что об этом думать.

– Алекс, у тебя все хорошо? – Он наклонил голову, пристально наблюдая за мной. – Я имею в виду… действительно хорошо?

Я отмахнулась.

– Эйден сказал, что они пока не уверены, действительно ли мама участвовала в нападении. Ее видели на камере, но…

– Алекс. – Понимание и грусть отразились на его лице. – Она даймон, Алекс. Я знаю, ты хочешь думать, что это не так. Я понимаю, но не забывай, кем она стала.

– Я не знаю! – Несколько детей у бильярдного стола подняли глаза. Я понизила голос. – Смотри. Все, что я говорю… это то, что существует шанс, маленький шанс, что она…

– Что она что? Не даймон? – Он схватил меня за руку. – Алекс, она была с группой даймонов, которые убили семью Ли.

Я высвободила руку.

– Калеб, она приехала в Северную Каролину. Зачем ей приходить сюда, если она меня не помнит?

– Она может хотеть убить тебя, Алекс. Для начала. Она уже убита.

– Ты не знаешь! Никто не знает.

Его подбородок поднялся.

– Что, если она это сделает?

Мой гнев утонул в решимости.

– Тогда я найду ее и сама убью. Но я знаю маму. Она будет бороться с тем, кем стала.

Калеб провел рукой по волосам.

– Алекс, я думаю, ты… О!

Я нахмурилась.

– Думаешь что?

Выражение его лица приобрело благоговейный вид, с каким он всякий раз смотрел на Сета.

Повернувшись, я только уверилась в этом. Сет быстро прошел через двери в окружении поклонниц.

– У тебя, видимо, всегда будет такое выражение лица при его появлении.

– Неважно.

Я сменила тему.

– Кстати, как у тебя с Оливией? Ты говорил с ней о Миртл?

– Нет, не говорил. Между нами ничего нет. – Калеб посмотрел на меня с любопытством. – Что между тобой и Сетом? Подожди, позволь мне перефразировать: что происходит с тобой, когда дело касается Сета?

Я закатила глаза.

– Я просто… не люблю его. И не меняй тему.

Он скривился.

– Как ты можешь не любить его? Он Аполлион. Как полукровки, мы обязаны любить его. Он единственный, кто может контролировать элементы.

– Пофигу.

– Алекс. Посмотри на него. – Он пытался меня повернуть, но я упиралась. – О, подожди. Он смотрит сюда.

Я оттолкнула его.

– Он не придет сюда, не так ли?

Он усмехнулся:

– Придет. Хотя нет. Подожди. Елена отвлекла его.

– О, слава богам.

Калеб нахмурился.

– Почему?

– Он странный и…

Он наклонился ближе.

– И что? Давай. Скажи мне. Ты должна сказать мне. Я твой лучший друг. Скажи мне, почему ты его ненавидишь. – Его глаза сузились. – Это потому, что ты ему нравишься?

Я хихикнула.

– Боги. Нет. Настоящая причина еще безумнее.

– Удиви меня.

Я рассказала ему о подозрениях Сета, о том, почему его заставляют быть здесь, и о его татуировках. Но я не сказала, что хочу к нему прикоснуться. Это слишком неловко, чтобы говорить вслух.

Калеб выглядел совершенно загадочным… и взволнованным. Он практически отскочил.

– Татуировки реальны? Только ты их видишь?

– Вероятно. – Я вздохнула, оглядываясь через плечо. Елена стояла очень близко к Сету. – Понятия не имею, что все это значит, но Сет не слишком рад такому раскладу. Что дальше? Дождь? Буря? Это все он.

– Что? Я слышал, что некоторые чистокровные способны контролировать погоду, но никогда не видел этого.

Он бросил взгляд на Сета.

– Ух ты. Восхитительно.

– Ты можешь хотя бы на две секунды убрать со своего лица благоговение? Это бесит.

Он взял меня за руку.

– Хорошо. Мне нужно сосредоточиться.

Ему потребовалось видимое усилие, чтобы не смотреть на Сета. Не потому, что Калеба влекло к нему. Честно говоря, Сет был просто переполнен эфиром. Никто из нас не мог этого не замечать.

– Почему приказ Люциана как-то связан с тобой?

– Хороший вопрос. – Может, Люциан боится, что я в зоне риска. Ну, знаешь, из-за мамы. Может, он привел Сета сюда на случай, если я что-нибудь сделаю.

– Что сделаешь? Впустишь ее сюда? Устроишь приветственную вечеринку? – В его голосе звучало недоверие. – Ты бы этого не сделала, и Люциан это понимает.

Я кивнула, но моя новая идея оказалась неплоха. Это объясняет, почему Люциан не хотел, чтобы я возвращалась в Ковенант. В его доме я находилась бы под постоянным наблюдением, а здесь я в основном свободно перемещаюсь. Единственный вопрос, что возникает: действительно ли Люциан думает, что я сделаю что-то ужасное?

– Вероятно, ничего. – Калеб пожевал нижнюю губу. – Я имею в виду, что это может быть? Это ничего не может значить.

– Это должно что-то значить. Я должна это выяснить.

Калеб уставился на меня.

– Как думаешь… ты сконцентрирована на этом из-за… всего, что произошло?

Конечно, но не в этом суть.

– Нет.

– Может быть, стресс заставляет тебя на этом зацикливаться?

– Я не зацикливаюсь, – отрезала я. Он явно был с этим не согласен. Раздраженная разговором, я осмотрела комнату отдыха. Елена все еще стояла с Сетом в углу, но не это привлекало мое внимание. В комнате был Джексон.

Он прислонился к одному из бильярдных столов рядом с Коди и другим полукровкой. Цвет его лица казался необычайно бледным, а выглядел он так, будто мало спал. Я не могла его винить. Хотя не знала, в каком состоянии сейчас его отношения с Ли, но он должен был волноваться за нее из-за того, что случилось с ее родителями.

Мой взгляд переместился на Коди. На секунду наши глаза встретились. Я не ожидала улыбки или чего-то еще, но его ледяной взгляд и отвращение все еще пронзали меня. Смущенная, я наблюдала, как он наклонился и сказал что-то Джексону.

Я вздрогнула.

– Думаю, они говорят обо мне.

– Кто? – Калеб повернулся. – Ой. Джексон и Коди? Ты просто параноик.

– Как думаешь, они… знают?

– О твоей маме? – Он покачал головой. – Они знают, что она даймон, но не думаю, что они в курсе того, что она была на озере Лур.

– Эйден сказал, что люди быстро узнают. – Мой голос дрожал.

Калеб, казалось, стал выше, когда почувствовал мой страх.

– Никто не будет винить тебя. Никто не будет против тебя. Они не могут, потому что это не имеет к тебе никакого отношения.

Я кивнула, желая поверить ему.

– Конечно. Полагаю, ты прав.

* * *

Всю следующую неделю шепот усиливался. Люди смотрели. Люди говорили. Поначалу ни у кого не хватало смелости сказать мне что-нибудь напрямую, но… они понимали, что я их не трону.

По пути на тренировку я увидела Коди во дворе. Я опустила голову и прошла мимо, но все равно услышала его слова:

– Тебя не должно быть здесь.

Я посмотрела на него, но он уже бежал вниз по дорожке. Я пришла в зал, а его слова звучали в голове снова и снова.

Эйден озадаченно смотрел на меня. В конце занятия я наконец-то могла что-то сказать.

– Как думаешь, есть шанс… что моя мама не нападала на этих людей?

Он уронил мат и повернулся ко мне.

– Если бы она этого не сделала, это изменило бы наши знания о даймонах, не так ли?

Я торжественно кивнула. Даймоны должны пить эфир, чтобы выживать. Мама не будет исключением.

– Но они могли бы… пить, не убивая, верно?

– Могут, но даймоны редко видят смысл в том, чтобы оставлять в живых. Даже превращение чистокровного требует сдержанности, которой у большинства даймонов нет.

Ни один из чистокровных не был превращен на озере Лур. Даймоны не проявили сдержанности.

– Алекс?

Я подняла глаза и увидела, что он стоит передо мной. На его лице отражалось беспокойство. Я выдавила улыбку.

– Часть меня надеется, что она все еще там. Что она не злая, и она все еще моя мама.

– Знаю. – Его голос был мягким.

– Эта часть во мне такая глупая, ведь я знаю, действительно знаю, что она плохая и ее нужно остановить.

Эйден шагнул вперед, взгляд его глаз был таким нежным. Я хотела забыть обо всем и упасть в эти глаза. Он осторожно откинул прядь волос с моего лица. Я вздрогнула.

– Нет ничего плохого в надежде, Алекс.

– Но?

– Но ты должна знать, когда ее отпустить. – Он провел кончиками пальцев по моей щеке.

Его рука опустилась, и он отступил назад. Связь прервалась.

– Помнишь причину, по которой ты должна быть в Ковенанте?

Этот вопрос застал меня врасплох.

– Да… Мне нужно бороться с даймонами.

Эйден кивнул.

– А тебе все еще это нужно? Даже когда ты знаешь, что твоя мать одна из них?

Я немного задумалась.

– Да. Они все еще там, убивают. Они… нужно их остановить. Мне все еще это нужно, хотя мама одна из них.

Легкая улыбка играла на его губах.

– Тогда есть надежда.

– Надежда на что?

Он прошел мимо и бросил на меня понимающий взгляд.

– Надежда на тебя.

Я смотрела, как он уходит, смущенная его словами. Надежда на меня? Надежда, что ребята забудут о том, что моя мать – даймон, который, вполне возможно, убил семью одноклассницы?

Вечером в комнате отдыха на меня смотрели все. В конце концов, до меня доходили слухи. Некоторые чистокровные и полукровки думали, что мне нельзя доверять. Это было глупо.

Но стало еще хуже. Теперь люди спрашивали, почему мы уехали три года назад и почему я ни разу не вернулась в Ковенант за это время. Слухи распространялись. Мое любимое? Мама стала даймоном задолго до той ужасной ночи в Майами. И некоторые люди верили этому.

Прошли дни, и только несколько полукровок все еще общались со мной. И никто из чистокровных. Сет по-прежнему оставался здесь, и, черт возьми, держаться от него подальше было невозможно. Он был везде: во дворе после тренировки, ужинал с Калебом и Люком. Он даже случайно появлялся во время практики. Это было раздражающе и жутко.

Эйден всегда странно смотрел на него. Мне нравилось думать, что это смесь неприязни и желания меня защитить. Я наблюдала, как Эйден схватил одного из манекенов, с которым мы тренировались, и потащил его к стене. Манекен весил тонну, но Эйден двигал его так, будто тот был невесомым.

– Помощь нужна? – Все равно предложила я.

Он покачал головой и прислонил манекен к стене.

– Иди сюда.

– Что случилось?

– Ты видишь это? – Он указал на грудь манекена. В плоти было несколько углублений. Когда я кивнула, он провел пальцами по ним. – Это от твоих ударов сегодня. – Его голос наполнился гордостью, и это было лучше, чем любой взгляд, которым он мог смотреть на Сета. – Вот какой сильной ты стала. Замечательно.

Я сияла.

– Ух ты. У меня пальцы смерти.

Он тихо усмехнулся.

– И это от твоих ударов. – Он провел рукой по бедру манекена. Часть материала была выбита. А часть меня завидовала манекену. Хотела бы я, чтобы пальцы Эйдена так меня трогали.

– Есть ученики твоего возраста, которые даже спустя годы обучения не могут нанести таких ударов.

– Я мастер кунг-фу. Что скажешь? Готова ли я поиграть со взрослыми игрушками?

Эйден посмотрел на стену, оружие на которой я очень хотела потрогать.

– Возможно.

От мысли о том, что я буду тренироваться с ножами, хотелось радостно танцевать, но это также напоминало, для чего они нужны.

– Можно личный вопрос?

Он выглядел немного уставшим.

– Да.

– Если бы… твоих родителей обратили, что бы ты сделал?

Эйден остановился, прежде чем ответить.

– Я бы охотился за ними. Алекс, они не захотели бы такой жизни – без морали и идеалов. Они бы этого не захотели.

Я сглотнула. Мои глаза все еще были прикованы к стене.

– Но они… были твоими родителями.

– Они были моими родителями, но их уже не стало бы, если бы их обратили. – Эйден подошел ближе, и я почувствовала его взгляд на себе.

– В какой-то момент мы должны отпустить привязанность. Если это не твоя… мать, это может быть любой другой человек, которого ты знала или любила. Если этот день наступит, тебе придется принять то, что они уже не те, кем были раньше.

Я рассеянно кивнула. Эйден был прав, но, в конце концов, его родителей не обращали. Их убили, поэтому он никогда не сталкивался с чем-то подобным.

Он отвел меня от стены.

– Ты сильнее, чем ты думаешь, Алекс. Быть Стражем – это образ жизни для тебя, а не просто лучший вариант, как для некоторых.

Снова от его слов стало теплее.

– Откуда ты знаешь, что я такая сильная? Может, я просто сижу в своей комнате, раскачиваясь в кресле.

Он странно посмотрел на меня и покачал головой.

– Нет. Ты всегда… такая живая, даже когда переживаешь что-то. – Он остановился, осознавая, что сказал. Его впалые щеки вспыхнули. – В любом случае, ты настроена идти до конца. Ты не остановишься, пока не добьешься успеха. Алекс, ты знаешь, что правильно, а что нет. Я не беспокоюсь о том, что ты слаба. Я больше беспокоюсь о том, что ты слишком сильная.

Мое сердце будто распухло. Он… заботился обо мне, и он колебался, прежде чем ответить на вопрос о своих родителях. Каким-то образом это заставило меня почувствовать себя лучше в отношении собственных противоречивых эмоций. Эйден действительно высказал правильное мнение. Независимо от того, с кем бы я столкнулась, если это даймоны, я обязана их убивать. Вот почему я тренировалась сейчас. В некотором смысле, я на самом деле готовилась убить ее.

Я глубоко вдохнула.

– Знаешь… Я ненавижу, когда ты прав.

Он засмеялся, а я поморщилась.

– Но ты бываешь права, даже когда не осознаешь этого.

– А?

– Когда ты сказала, что я не знаю, как веселиться – в день солнцестояния, – ты была права. После убийства моих родителей я очень быстро повзрослел. Леон говорит, что моя личность осталась где-то еще. – Он сделал паузу, тихо посмеиваясь. – Думаю, он тоже прав.

– Откуда Леону знать? Он будто разговаривает со статуей Аполлона. В любом случае, ты забавный, когда хочешь таким быть. И хороший, и умный, действительно умный. Ты лучший из тех, кого я…

– Хорошо. – Смеясь, он поднял руки. – Я понял, и мне весело. Тренировать тебя забавно и определенно не скучно.

Я пробормотала что-то непоследовательное, потому что в груди снова затрепетало. Занятие закончилось, и хотя мне хотелось остаться с ним, для этого не было ни одной причины. Я направилась к двери.

– Алекс?

Мой желудок сжался.

– Да?

Он стоял в нескольких футах.

– Думаю, было бы неплохо… если ты не будешь надевать это на занятие в следующий раз.

Ой. Я забыла, что на мне надето. Сомнительные шорты, которые Калеб подобрал для меня. Даже не думала, что он заметил. Но, глядя на Эйдена, я поняла, что это так. Я смутилась.

– Они тебя отвлекают?

Эйден подарил мне одну из своих редких улыбок. Я даже забыла о страшной вещи, для которой тренировалась. Так сильно его улыбка влияла на меня.

– Дело не в отвлекающих шортах. – Он прошел мимо, останавливаясь у двери. – На следующем занятии я могу позволить тебе тренироваться с ножами, если будет время.

Мои шорты и все остальное на время были забыты.

– Да ладно? Ты серьезно?

Он пытался казаться серьезным, но озорная улыбка мешала этому.

– Думаю, это не повредит. Но только немного. Это поможет… тебе почувствовать, как с ними справляться.

Я оглянулась на стену с оружием. Мне не разрешали прикасаться к ножам, а теперь он позволял мне практиковаться с ними. Это было похоже на окончание детского сада. Черт, это было, как канун Рождества.

Недолго думая, я сократила расстояние между нами и обняла его. Эйден напрягся, очевидно, застигнутый врасплох. Это было простое объятие, но атмосфера накалилась. Мне вдруг стало интересно: что будет, если я положу голову ему на плечо, как после его возвращения с озера Лур? Или если он обнимет меня, но не в знак утешения? Или если я поцелую его снова, как в ту ночь… он поцелует меня в ответ?

– Ты слишком красива, чтобы так одеваться. – Его дыхание всколыхнуло мои волосы. – И ты слишком взволнована, чтобы работать с ножами.

Я покраснела, отступив назад. Что? Эйден думает, что я симпатичная? Мне потребовалось несколько минут, чтобы это осознать.

– Я кровожадная. Что еще?

Эйден опустил глаза, и я решила, что мне нужно пойти в магазин и набрать там столько пар коротких шорт, сколько смогу унести.

Глава 15

Похороны тех, кого убили на озере Лур, начались на рассвете, и… это было ужасно, как и все похороны. Следуя древнегреческой традиции, церемония состояла из трех частей. Все найденные тела разложили перед присутствующими. Я стояла в задней части похоронного бюро, отказываясь идти рядом с мертвыми. Я выражала свое почтение с приличного расстояния.

Три тела семьи Дикти, отца и мачехи Ли и Стражей были завернуты в льняные ткани и покрыты золотом. Началась похоронная процессия. Тела подняли и понесли через главную улицу. Вся туристическая деятельность на острове остановилась, а улицы были полны скорбящих.

Ученики, оставшиеся в Ковенанте, выделялись из толпы. Мы были одеты в черные сарафаны или платья. Ни у кого из нас не было ничего подходящего для похорон. На мне было черное обтягивающее платье и шлепанцы – лучшее из того, что было.

Я шла рядом с Калебом и Оливией. Ли и Доун мы встретили на кладбище. У сестер были одинаковые медно-рыжие волосы и невероятно хрупкие тела. Даже с опухшими глазами Доун выглядела совершенно ошеломительно.

Мертвых не хоронили. После сжигания останков устанавливали массивные мраморные статуи. Почившую семью Самосов изобразили на пьедестале с высеченным греческим стихом о бессмертии среди богов. Новый круглый постамент уже занял площадку.

Драгоценности и золото снимали с тел и размещали на пьедестале. В этот момент мне захотелось уйти, но это было бы верхом неуважения. Я отвернулась, когда зажгли костры, но слышала потрескивание, пока огонь разъедал трупы. Я вздрогнула. Отвратительный финал. Они вполне могли быть жертвами моей матери.

Постепенно скорбящие расходились. Некоторые возвращались домой; кто-то отправлялся на небольшие приемы в дома погибших. Я следовала за Калебом и Оливией, возвращаясь в Ковенант, подальше от смертей и отчаяния.

Когда мы проходили мимо костров, мои глаза нашли Эйдена. Он стоял с Леоном, в нескольких футах от Доун и Ли. Он поднял глаза – как будто почувствовал меня, – и наши взгляды встретились. Не было никакого очевидного подтверждения, но могу сказать, что он одобрил мое присутствие. Вчера, до разговора об охоте на близких и инцидента с шортами, когда он сказал, что я красивая, я сказала, что не уверена, стоит ли мне ехать на похороны, учитывая, что мама была одним из даймонов.

Эйден посмотрел на меня серьезным хмурым взглядом.

– Ты будешь чувствовать себя более виноватой, если не пойдешь и не выразишь почтение. Ты должна это сделать. Как и все остальные, Алекс.

Конечно, он был прав. Я ненавидела похороны, но я бы корила себя, если бы не пришла.

Теперь он едва заметно кивнул, прежде чем повернуться к Доун. Он коснулся ее руки. Локон темных волос упал ему на лоб, когда он наклонил голову, выражая соболезнования. Я обратила внимание на большие железные ворота, отделяющие город от бессмысленных статуй. Сет стоял там, одетый в черную форму. Не было никаких сомнений, что он следил за нами. Я проигнорировала его, когда мы покидали кладбище.

Остаток дня я пыталась забыть, что мы потеряли так много невинных людей, и в этом была виновата мама.

* * *

На следующем занятии с кинжалами ничего не получилось. Когда я расстроилась по этому поводу, Эйден наблюдал с удивлением и терпением.

– Ну же. – Я толкнула мат, лежащий на полу. – Как мне ловить кого-то, если я даже не могу коснуться кинжала?

Эйден оттолкнул меня и лег на мат.

– Нужно убедиться, что ты знаешь, как защитить себя.

– Она вообще не практиковалась с клинками Ковенанта? – Сет прислонился к двери, скрестив руки на груди. Он смотрел на нас с ленивым выражением лица, но его глаза были необычайно яркими.

Эйден выпрямился, едва удосужившись взглянуть на него.

– Клянусь, я закрыл и запер эту дверь.

Сет ухмыльнулся.

– Я открыл ее.

– Как ты это сделал? – спросила я. – Дверь закрывается изнутри.

– Секреты Аполлиона. Не могу ими делиться. – Он подмигнул мне, прежде чем переместить взгляд янтарных глаз на Эйдена. – Как она может быть готова к бою, если не знает, как пользоваться единственным оружием, которое у нее будет против даймона?

В этот момент я даже немного зауважала Сета и выжидающе посмотрела на Эйдена.

– Не знал, что у тебя есть право голоса на ее тренировке. – Эйден изогнул бровь.

– Его и нет. – Сет оттолкнулся от стены и побрел через зал. Он снял один из кинжалов со стены и повернулся к нам. – Уверен, что смогу убедить Маркуса и Люциана позволить Алекс провести несколько раундов со мной. Тебе бы это понравилось, Алекс?

Я почувствовала, как Эйден напрягся, и покачал головой.

– Нет. На самом деле, нет.

Медленная улыбка скользнула по лицу Сета, когда он щелкнул кинжалом в руке.

– Я позволю тебе поиграть… со взрослыми игрушками. – Он остановился передо мной, протянув рукоять. – Вот. Возьми это.

Мой взгляд упал на блестящий металл в его руке. Будто под сильным принуждением, я потянулась к нему.

Эйден забрал кинжал и отошел подальше.

Вздрогнув, я посмотрела на него. Его серебряные глаза встретились с глазами Сета.

– Она будет тренироваться с кинжалами, когда я решу. Не ты. Твое присутствие здесь не приветствуется.

Сет посмотрел на кинжал в руке Эйдена и сделал шаг навстречу. Его улыбка ни разу не дрогнула.

– Ужасно все контролирует, не так ли? С каких пор чистокровные так заботятся о том, что касается или не касается полукровок?

– С каких пор Аполлион интересуется девушкой-полукровкой? У него вроде бы есть дела поважнее.

– Можно подумать, что чистокровный не знает ничего получше, чем…

– Окей. – Я встала между ними, и только боги знали, что собирался сказать Сет. – Давайте жить дружно, мальчики.

Никто из них, казалось, не слышал и не видел меня. Вздохнув, я схватила Эйдена за руку. Только тогда он посмотрел на меня.

– Занятие окончено, верно?

Он неохотно отступил, пристально наблюдая за Сетом.

– Пока да.

Сет пожал плечами, его взгляд сосредоточился на мне.

– На самом деле для меня нет ничего интересней, чем заниматься с девушкой-полукровкой.

Что-то в его словах вызывало у меня озноб.

– Пожалуй, я пас.

После этого мы с Эйденом покинули зал. Мы оба молчали. Не знаю, почему Эйден отреагировал так остро и почему Сет провоцировал Эйдена. Но к тому времени, когда я встретилась с Калебом, я уже перестала об этом думать.

Калеб решил, что нам нужно повеселиться. Мы решили отправиться к Зараку на его еженедельную ночь кино: у него всегда находились новинки. Я удивилась, что после похорон ничего не отменили, но полагала, что всем нужно немного расслабиться и напомнить себе, что они все еще живы.

Как только мы прибыли к Зараку, я поняла, что веселья не будет. Все перестали говорить, как только мы спустились в подвал, превращенный в мини-кинотеатр. Чистокровные и полукровки искоса смотрели на меня, а в тот момент, когда Калеб последовал за Оливией наверх, начали шептаться.

Притворяясь, будто меня это совсем не беспокоит, я села на одно из незанятых сидений и уставилась на стену. Гордость мешала покинуть комнату. Через несколько минут от группы учеников отделился Дикон и подсел ко мне.

– Как дела?

Я скользнула по нему взглядом.

– Превосходно.

Он предложил мне выпить из своей фляги. Я набрала полный рот, настороженно наблюдая за ним.

– Осторожно. – Он усмехнулся, вытаскивая флягу из моих пальцев. Жидкость обожгла горло.

– Боже, что это за штука?

Дикон пожал плечами.

– Это мой особый коктейль.

– Ну… определенно особый.

Кто-то с другой стороны комнаты прошептал что-то, чего я не смогла разобрать, но Коди разразился смехом. Чувствуя себя параноиком, я пыталась все игнорировать.

– Они говорят о тебе.

Я посмотрела на Дикона.

– Спасибо, приятель.

– Ну, – он пожал плечами, перевернув в руках флягу. – Честно говоря, мне плевать. Твоя мать – даймон. И что? Ты ничего не можешь с этим поделать.

– Тебе действительно плевать? – Я думала, что это должно беспокоить его больше остальных.

– Да. Ты не несешь ответственность за то, что она сделала.

– Или не сделала. – Я закусила губу, уставившись в пол. – Никто пока этого не знает.

Дикон поднял брови, когда выпил.

– Ты права.

Группа напротив разразилась смехом и хитро посмотрела в нашу сторону. Зарак покачал головой, поворачивая пульт в руке.

– Ненавижу их, – пробормотала я, желая оказаться подальше отсюда.

– Они просто напуганы. – Он указал взглядом на группу людей в другой части комнаты. – Все они боятся стать обращенными. Даймоны никогда не были так близко, Алекс. Четыре часа не так уж много, и это может быть любой из них. Они могут погибнуть.

Я вздрогнула, мне хотелось выпить еще. – Почему ты не боишься?

– Мы все умрем когда-нибудь, верно?

– Не знаю.

– Но мой брат никогда бы не допустил, чтобы подобное случилось со мной, – добавил он. – Он скорее умрет первым… И раз уж мы заговорили о моем брате, как он относится к моей любимой полукровке?

– Э-э… хорошо, действительно хорошо.

Раздался громкий голос Коди.

– Единственная причина, по которой она все еще здесь, состоит в том, что ее отчим – министр, а ее дядя – директор.

Всю неделю я игнорировала шепот и косые взгляды, но это было слишком. Спасения не будет, если я не отвечу.

Я наклонилась вперед в кресле, положив руки на колени.

– Что это значит?

Никто не осмелился говорить; Коди поднял голову.

– Единственная причина, по которой ты все еще здесь, это твои родственные связи. Любую другую полукровку уже отправили бы в рабство.

Глубоко вдыхая, я пыталась успокоиться. Но тщетно.

– Почему это случилось, Коди?

Дикон отодвинулся от меня, держа в руке фляжку.

– Ты привела сюда свою мать. Вот почему. Те чистокровные погибли, потому что твоя мать ищет тебя! Если бы не ты, они были бы живы.

– Дерьмо. – Зарак встал, убирая свой стул с моего пути. Как раз вовремя. Я пролетела через комнату, остановившись перед Коди.

– Ты пожалеешь об этих словах.

Губы Коди скривились в ухмылке. Он не боялся меня.

– Ух ты. За угрозу чистокровному полагается отчисление. Может, это как раз то, чего ты хочешь? Тогда ты сможешь воссоединиться со своей матерью.

Если бы не вмешался Дикон, я бы вмазала Коди.

– Хватит. – Дикон подтолкнул меня к стеклянным дверям.

– Я убью его! – прорычала я, когда мы оказались снаружи.

– Нет, нет. – Дикон сунул мне фляжку. – Выпей. Это поможет.

Я открутила крышку и сделала огромный глоток. Жидкость обожгла внутренности и только подогрела гнев. Я попыталась проскользнуть мимо Дикона, но не тут-то было.

Черт его побери.

– Я не позволю тебе вернуться. Твой дядя, может, и большая шишка, но если ты побьешь Коди, твоей заднице крышка.

Он был прав, но я улыбнулась.

– Это того стоит.

– Стоит? – Он шагнул в сторону, кудри упали ему на глаза. – Как думаешь, что почувствует Эйден?

– А?

– Если тебя выгонят… Ты подумала о моем брате?

Я разжала кулаки.

– Не знаю.

Дикон направил на меня флягу.

– Он сам виноват. Думаю, он плохо тебя тренировал или давал мало советов. Ты действительного этого хочешь?

Мои глаза сузились. Мне не нравились его рассуждения.

– А как ты думаешь, что он чувствует, видя, как его брат упивается алкоголем?

Он медленно опустил флягу.

– Туше.

Через несколько секунд пришла подмога.

– Что, черт возьми, случилось? – спросил Калеб.

– Некоторые из твоих друзей дебилы, – ответил Дикон.

Калеб нахмурился и подошел ко мне.

– Кто-то из них тебя обидел? – На его лице вспыхнул гнев, когда я рассказала ему о Коди. – Ты шутишь, что ли?

Я скрестила руки на груди.

– Я выгляжу так, будто шучу?

– Нет. Давайте просто вернемся на остров. Эти придурки ничего не понимают.

– Никто не понимает, – ответила я. – Ты можешь остаться здесь со своими друзьями, а я возвращаюсь. Это было ужасно.

– Эй! – Брови Калеба поднялись. – Они не мои друзья. Ты мой друг! И я понимаю, Алекс. Я знаю, ты через многое прошла.

Я обернулась. Я знала, что это неразумно, но не могла остановиться.

– Ты понимаешь? Какого черта ты вообще можешь понять? Твоя мама не ищет тебя! Твой отец все еще жив! Он не даймон, Калеб. Как, черт возьми, ты можешь что-то здесь понимать?

Он вытянул руки, будто мог физически остановить мои слова. Боль промелькнула на его лице.

– Алекс? О боги.

Дикон вздохнул и сунул фляжку в карман.

– Алекс, попробуй успокоиться. Ты здесь не одна.

Он был прав. В какой-то момент здесь собралось много людей. Они слонялись по огромной веранде в нетерпении. Они хотели драку, но не получили ее. Я глубоко вздохнула и попыталась обуздать гнев. Провал.

– Каждый тупица здесь думает, что я виновата в смерти этих людей!

Калеб не верил своим ушам.

– Это неправда. Послушай. У тебя просто стресс. Давай вернемся.

Мое самообладание разбилось вдребезги. Сокращая расстояние между нами, я думала, смогу ли ударить лучшего друга. Вполне возможно, но я так и не узнала. Из ниоткуда появился Сет, одетый в черное. Он никогда не снимает эту форму?

Его присутствие не только ошеломило меня, но и успокоило всех вокруг. Он бросил на меня проницательный взгляд, а затем произнес:

– Достаточно.

Кому-нибудь еще я бы сказала проваливать отсюда нахрен, но это был Сет. Мы посмотрели друг на друга. Очевидно, он ожидал, что я прислушаюсь к его словам.

С видимым усилием я отступила. Калеб сделал шаг ко мне, но Дикон схватил его за руку.

– Отпусти ее.

И я ушла. Вскоре Сет догнал меня.

– И ты позволила кучке чистокровных испортить тебе настроение?

– Ты маньяк, Сет. Сколько ты там стоял?

– Я не маньяк, и я стоял там достаточно долго, чтобы понять, что ты потеряла самоконтроль. Мне это нравится в тебе, это интересно. Но ты должна знать, что не несешь ответственности за то, что сделала твоя мать. Кого волнует, что думает кучка испорченных чистокровных?

– Ты не знаешь наверняка, сделала ли моя мама что-нибудь!

– Серьезно? – Он рассматривал мое лицо. – Ты глупая. Теперь можно добавить в список прилагательных, описывающих тебя, еще одно.

Я задалась вопросом, какие были другие прилагательные.

– Без разницы. Просто оставь меня в покое.

– Она даймон. Она убивает. Убивает невинных людей, Алекс. Это то, что она делает, но это не твоя вина.

Я действительно хотела пнуть или ударить его, но это ни к чему бы ни привело. Рука Сета сжала мое предплечье. Мир взорвался.

Волна электричества пронзила мое тело. Это было похоже на то, что я чувствовала, когда он находился рядом, но в сто раз сильнее. Я не могла говорить, и чем дольше Сет держал меня, тем безумнее все становилось. Полоска яркого синего света обвилась вокруг наших рук. Инстинктивно я понимала, что этот свет соединяет нас – связывает нас вместе.

Навсегда.

– Нет. Нет, это невозможно! – воскликнул Сет.

Я действительно хотела, чтобы он отпустил мою руку, потому что его пальцы впивались в кожу и что-то… что-то еще происходило. Я чувствовала, как оно движется внутри, извиваясь…

Эмоции и мысли Сета проникли в меня. Перед глазами все завращалось и замерцало.

Это невозможно.

Оно убьет нас обоих.

Я ахнула. Внезапно все остановилось, будто в моей голове захлопнулась дверь. Мысли и ощущения Сета отступили, и, наконец, синий свет исчез.

– Э-э… твои татуировки вернулись.

Сет моргнул, глядя на наши руки.

– Этого… не может быть.

– Что это было? Расскажи.

Он поднял голову, его глаза светились в темноте. Ошеломление в его взгляде исчезло, сменившись гневом.

– Мы умрем.

Это было не то, что я хотела услышать.

– Что?

Его губы сжались, и он потащил меня за собой.

– Подожди! Куда мы идем?

– Они знают! Они знали это все время. Теперь я понял, почему Люциан приказал мне отправиться в Совет, когда тебя нашли.

Я споткнулась и потеряла обе сандалии. Они мне нравились, черт возьми.

– Сет! Помедленнее! Расскажи, что происходит.

Он посмотрел на меня через плечо.

– Твой отчим-павлин все расскажет.

Я не хотела это признавать, но мне было страшно, очень страшно. Аполлионы могут быть нестабильными – даже опасными. Сет ускорил шаг. Я поскользнулась и упала. Со стоном нетерпения он поднял меня на ноги и продолжил движение.

Молния пронеслась по небу, пока он волочил меня через остров. Она ударила в пришвартованную лодку всего в нескольких ярдах от нас.

– Стой! – закричала я. – Лодка горит! Мы должны что-то сделать!

Сет обернулся, его глаза сияли.

– Это нас не касается.

Дышать было тяжело.

– Сет… ты меня пугаешь.

Выражение его лица оставалось суровым, но хватка немного ослабла.

– Тебе не нужно бояться. Ну же.

Он тянул меня дальше вдоль береговой линии.

Наконец Сет заметил дом Люциана и постучал в дверь.

Она отворилась, и показались двое жутких Стражей.

– Нам нужно увидеться с Люцианом, – сообщил Сет.

Страж выпрямился.

– Министр вечером отдыхает. У тебя будет…

Сильный порыв ветра ударил Стража в грудь, отбрасывая его назад в фойе. Сет вошел внутрь и посмотрел на другого охранника.

– Иди за Люцианом. Сейчас же.

Охранник поспешил выполнить его приказ. Я последовала за Сетом; мои руки дрожали.

– Сет? Сет, что ты делаешь? Остановись. Сейчас же. Ты не можешь это сделать! Врываться в дом Люциана…

– Успокойся.

Отойдя в самый дальний угол фойе, я уставилась на Стража. Воздух потрескивал от напряжения и силы – от силы Аполлиона. Я вжалась в стену, чувствуя, как эта сила медленно проникает внутрь меня.

Мое внимание привлекла суматоха наверху. Люциан, одетый в пижамные штаны и свободную рубашку, спускался по винтовой лестнице. Увидев его таким, я коротко и истерично хохотнула.

Люциан посмотрел на нас с Сетом.

– Что происходит?

– Я хочу знать, как долго вы собираетесь продолжать это безумие, прежде чем нас обоих убьют во сне!

Я открыла рот от удивления.

Голос Люциана оставался ровным и спокойным.

– Отпусти Стража, и я все тебе расскажу.

Сет нехотя исполнил просьбу. Бедняга, висевший под потолком фойе, рухнул на пол.

– Я хочу знать правду.

Люциан кивнул.

– Почему бы нам не пойти в гостиную? Александрии не мешало бы присесть.

Сет нахмурился. Должно быть, я смотрелась довольно жалко, потому что он кивнул. Мне было страшно и чертовски любопытно, что происходит.

Мы вошли в небольшую комнату со стеклянными стенами. Я практически рухнула в белое плетеное кресло. Охранники последовали за нами, но Люциан отмахнулся от них.

– Пожалуйста, сообщите директору Андросу, что Сет и Александрия здесь. Он поймет.

Когда они ушли, он посмотрел на Сета.

– Присядешь?

– Я предпочитаю стоять.

– Хм… снаружи горит лодка. – Мой голос звучал слишком громко и высоко. – Кто-то должен пойти туда.

– Об этом позаботятся. – Люциан сел на один из стульев рядом со мной. – Александрия, я не был полностью откровенен с тобой.

– Действительно.

– Три года назад оракул сказал твоей матери, что в свой восемнадцатый день рождения ты станешь Аполлионом.

Я громко рассмеялась.

– Это. Очень. Смешно.

– Да? – Сет злобно повернулся ко мне. Я замолчала, когда вспомнила, что прочитала в книге, которую мне одолжил Эйден. Внезапно стало жарко и холодно одновременно.

– Прежде чем Рашель ушла, она доверилась Маркусу. Он не согласился с ее решением, но она чувствовала, что должна защитить тебя.

– Защитить от чего? – Как только я произнесла эти слова, ответ сам пришел ко мне.

Защитить меня от того, что случилось с Солярис.

Я покачала головой.

– Нет. Это просто безумие. Оракул не говорил такого маме!

– Ты ссылаешься на другую часть, ту, где, как она сказала, ты убьешь тех, кого любишь? Это неважно. Важно то, что ты станешь еще одним Аполлионом. – Он повернулся к Сету, улыбаясь. – Присутствие Сета было лучшим способом узнать, правду ли сказал оракул.

Сет ходил вдоль гостиной.

– Теперь понятно. Почему я… почувствовал тебя в первый день. Неудивительно, что твоя мать сбежала. Она, вероятно, думала, что сможет как-то спрятать тебя среди смертных. – Он повернулся и посмотрел на Люциана. – Почему вы хотите объединить нас? Вы знаете, что произойдет.

– Мы не знаем, что произойдет. – Люциан снова посмотрел на него. – За последние четыреста лет сразу двое Аполлионов не рождалось. С тех пор все изменилось.

Мой взгляд блуждал между ними.

– Слушайте… Вы не правы. Я не такая. Здесь без вариантов.

– Тогда как ты объяснишь, что произошло снаружи? – Сет уставился на меня.

Глубоко вздохнув, я проигнорировала его.

– Это невозможно.

– Что случилось? – в голосе Люциана звучало любопытство.

Сет рассказал ему о том странном синем свете, что связал нас. Было видно, что он не удивлен.

– Вам действительно не о чем беспокоиться. В тот момент вы просто распознали друг друга. Вот почему я назначил тебя сюда, Сет. Мы должны были увидеть все сами. Но я не ожидал, что вам понадобится так много времени, чтобы объединиться.

– Стоило ли рисковать? – Сет нахмурился. – Если боги не знали о ней раньше, то скоро узнают. Ты мог бы просто позволить этому случиться. Ее жизнь для тебя ничто?

Мой отчим наклонился вперед, его глаза встретились с глазами Сета.

– Ты понимаешь, что это значит? Не только для тебя, но и для всех нас? Вы двое все измените, Сет. Да. Теперь вы сильны, но когда ей исполнится восемнадцать, ваша сила станет безграничной.

Сет выглядел заинтересованным.

– Но боги – они не позволят этому случиться.

Люциан откинулся назад.

– Боги… не говорили с нами целую вечность, Сет.

– Что?! – закричали мы с Сетом. Это было серьезным заявлением.

Люциан небрежно повел плечом.

– Они отстранились от нас, и Совет не верит, что они станут во что-то вмешиваться. Кроме того, если боги любопытны или обеспокоены, они уже знают об Александрии. Если оракул видела это, то боги уж тем более должны знать о ней.

Я не верила Люциану. Вообще не верила.

– Они не знали о Солярис!

Они оба посмотрели на меня. На лбу Люциана пролегла морщина.

– Откуда ты знаешь о Солярис?

– Я… я читала о ней. Боги убили обоих Аполлионов.

Люциан покачал головой.

– Ты не знаешь всей истины. Другой Аполлион напал на Совет, и Солярис должна была его остановить, но не сделала этого. Вот почему их казнили.

Я нахмурилась. В книге ничего подобного не говорилось.

Сет наконец сел.

– Что мы должны извлечь из этого?

Люциан широко раскрыл глаза.

– С вами двумя мы можем устранить даймонов, не рискуя многими жизнями. Мы могли бы изменить правила – законы, касающиеся полукровок, брачные указы, Совет. Да что угодно.

Я хотела ударить его в живот. Люциану всегда было плевать на полукровок.

– Какие правила Совета вы хотели бы изменить? – Сет смотрел на него.

– Эти вещи лучше обсудить позже, Сет. – Он махнул рукой на меня, странно улыбаясь. – Она обречена быть твоей второй половиной.

Сет повернулся ко мне.

– Полагаю, могло быть и хуже.

Это испугало меня.

– Что это значит?

– Вы двое как кусочки головоломки. Вы подходите друг другу. Твоя сила накормит его… и наоборот. – Люциан улыбнулся. – Ты его вторая половина, Александрия. Тебе суждено быть с ним. Ты принадлежишь ему.

Мне стало не хватать воздуха.

– Ой. Ой. Нет.

Сет нахмурился.

– Не нужно говорить это с таким возмущением.

На днях я почувствовала необходимость прикоснуться к нему и подумала, что это только из-за его сущности. Мы были кем-то друг другу? Я вздрогнула.

– Возмущением? Это… отвратительно! Ты слышишь себя?

Сет вздохнул.

– Теперь ты просто оскорбляешь меня.

Я проигнорировала его.

– Я… никому не принадлежу.

Люциан встретил мой взгляд.

– Но это так.

– Безумие!

– Когда ей исполнится восемнадцать, – Сет поджал губы, – ее сила перейдет ко мне.

– Да. – Люциан нетерпеливо кивнул. – Как только она пройдет через палингенез – Пробуждение – все, что тебе нужно сделать, это прикоснуться к ней.

– Тогда… – Ему не нужно было говорить это. Мы все знали.

Сет станет Убийцей Бога.

Он повернулся к Люциану.

– Кто знает об этом?

– Маркус знает, ее мать.

Мое сердце упало.

Сет посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

– Это объясняет, почему она так близко подошла к Ковенанту, хотя большинство даймонов не смеют такого делать. Но почему? Полукровку нельзя превратить.

– Зачем даймону Аполлион? Даже сейчас эфир Александрии может кормить их месяцами. – Люциан указал на меня. – Как думаешь, что произойдет, если ее мать заполучит ее уже после прохождения палингенеза?

Я не могла поверить в то, что слышала.

– Вы думаете, что она здесь, потому что я могу быть чем-то вроде еды для нее?

Он посмотрел вверх.

– Зачем еще ей быть здесь, Александрия? Вот почему я, как и Маркус, был против того, чтобы ты оставалась в Ковенанте. Это не имеет никакого отношения ко времени, что ты потеряла, или к твоему поведению. Была вероятность, что мы не сможем остановить Рашель к тому времени, как ты закончишь школу. Риск был слишком велик. Я не могу позволить даймону достать Аполлиона.

– Но теперь все по-другому? – спросила я.

– Да. – Люциан встал, положив руки на мои плечи. – Теперь она близко, и мы сможем ее найти. Тебе никогда не придется с ней сталкиваться. Это хорошо, Александрия.

– Хорошо? – я резко рассмеялась и сбросила его руки. – Это… безумие.

Сет покачал головой.

– Алекс, ты не можешь просто игнорировать это. Игнорировать свою сущность. Нашу…

Я остановила его жестом.

– О, даже не думай, приятель. Мы – ничто! Мы всегда будем ничем! Хорошо?

Он закатил глаза. Я собиралась уйти.

– Я больше не хочу слышать об этом, серьезно. Я просто собираюсь притвориться, что этого разговора не было.

– Алекс. Стой. – Сет подошел ко мне.

Я посмотрела на него.

– Не ходи за мной! Я имею в виду, Сет, мне все равно, что ты можешь подбросить меня в воздух. Если ты пойдешь за мной, я спрыгну с чертового моста и утащу тебя тоже!

– Отпусти ее. – Люциан изящно махнул рукой. – Ей нужно время, чтобы… принять это.

Удивительно, но Сет послушался. Я ушла, хлопнув входной дверью. Мои мысли хаотично блуждали в голове, пока я возвращалась на остров. Я почти не заметила, что в воздухе больше нет густого дыма. Кто-то позаботился о пожаре. Охранники на мосту выглядели скучающими.

Через несколько минут я пересекла кампус и участок песчаного пляжа, отделяющий преподавателей и гостей от остальной части городка. Ни при каких обстоятельствах я – или любой другой ученик – не мог бродить по их территории, но мне нужно было с кем-то поговорить. Мне нужен был Эйден. Эйден мог бы все объяснить. Он знает, что делать.

Вычислить его домик не составило труда. Только в одном из почти одинаковых коттеджей горел свет. Я остановилась перед дверью. Если меня увидят, проблемы будут не только у меня, но и у Эйдена. Что они будут делать, если обнаружат меня в доме чистокровного в это время суток? Но я нуждалась в нем, и это было важнее, чем последствия.

Через несколько секунд Эйден отворил дверь.

– Что случилось?

Он выглядел так, будто уже собирался ложиться спать.

– Мне надо поговорить с тобой.

– Где твоя обувь? Что случилось?

Я тупо посмотрела вниз – мои сандалии? Они потерялись где-то на главном острове, и я больше никогда их не увижу. Вздохнув, я откинула запутанные пряди волос назад.

– Меня здесь не должно быть, но я не знаю, к кому еще обратиться.

Не говоря ни слова, Эйден провел меня внутрь.

Глава 16

Он усадил меня на диван.

– Принести тебе воды?

Я кивнула и осмотрела гостиную. Она была не намного больше моей комнаты в общежитии, и в ней тоже отсутствовали украшения. Ни фотографий, ни рисунков, ни картин на стенах. Вместо этого куча книг и комиксов. Не было и телевизора. Эйден читал. Возможно, даже читал на древнегреческом. Почему-то это заставило меня улыбнуться.

Я заметила кое-что в углу комнаты, между книжной полкой и столом. У стены стояла гитара, а несколько цветных медиаторов были сложены в ряд на одной из полок – всех цветов, кроме черного. Я так и знала, что Эйден чем-то таким занимается. Интересно, сыграет ли он когда-нибудь для меня? Всегда любила парней, которые играли на гитаре.

– Ты играешь?

– Иногда. – Он протянул мне стакан воды, и я выпила его, прежде чем Эйден сел рядом.

– Ммм. – Я вытерла несколько капель с губ. – Спасибо. Что насчет медиаторов?

Он посмотрел на полку.

– Я собираю их. Наверное, странная привычка.

– Тебе нужен черный.

– Пожалуй, да. – Эйден нахмурился, когда заметил как у меня дрожат руки.

– Алекс, что случилось?

Смех застрял у меня в горле.

– Это прозвучит безумно. – Я быстро взглянула на него и увидела на его лице беспокойство.

– Алекс… ты можешь сказать мне. Я не осужу тебя. – Его рука легла на мою. – Ты ведь доверяешь мне?

Я смотрела на наши пальцы. Тебе суждено быть с ним. Эти слова звучали отвратительно.

Я высвободила руку и встала.

– Да. Конечно. Конечно, доверяю. Но это просто безумие.

– Попробуй начать с самого начала.

Я кивнула, разглаживая платье. И начала свой рассказ с событий на вечеринке. Выражение лица Эйдена ожесточилось, когда я рассказала ему о том, что сказал Коди, и стало еще злее, когда я объяснила, как Сет поджег чью-то лодку. Я рассказала ему все, даже то, как мы с ним оказались «двумя половинками» или кем-то еще. Эйден был замечательным слушателем. Он не задавал вопросов, но я знала, что он слушает.

– Это же не может быть правдой, да? Я имею в виду, что все это нереально. – Я снова начала ходить по гостиной. – Люциан сказал, что именно поэтому мама сбежала. Оракул сказала ей, что я стану вторым Аполлионом, и она боялась, что боги… убьют меня. – Мой смех звучал немного нервно.

Эйден провел рукой по волосам.

– Я подозревал что-то такое с тех пор, как Люциан захотел вернуть тебя домой. И когда ты сказала, что видела татуировки Сета… Не могу поверить, что все это время я был рядом с… Когда тебе исполнится восемнадцать, Алекс?

Я опустила руки.

– Четвертого марта. Меньше чем через год.

Эйден потер подбородок.

– Когда ты разговаривала с оракулом, она говорила что-нибудь подобное?

– Нет, только сказала, что я убью тех, кого люблю. – Я сглотнула. – Я не все поняла из того, что она сказала.

– Да ты и не могла. – Он обошел маленький деревянный стол. – Теперь мы знаем, почему твоя мать пошла на такой риск, покинув остров. Она хотела защитить тебя. История Солярис действительно трагична, но она противостояла Совету и богам. Вот что решило ее судьбу. А не то, что было написано в книгах.

– Зачем это Солярис? Разве не было известно, что произойдет?

– Некоторые говорят, что она влюбилась в Первого. Когда он выступил против Совета, она защищала его.

– Это так глупо. – Я закатила глаза. – В общем, она покончила с собой. Это не любовь.

Эйден улыбнулся.

– Люди делают ужасные вещи, когда влюбляются, Алекс. Посмотри, что сделала твоя мама. Это другой вид любви, но она бросила все, потому что любила тебя.

– Да. Она ушла, чтобы защитить меня. – Мой голос звучал слабо. – Знаешь, я даже ненавидела ее за то, что она забрала меня отсюда. Но она просто пыталась защитить меня.

– Теперь, когда ты знаешь, это успокаивает, не так ли?

– Не знаю. Все, о чем я могу думать, это, что если бы я не была каким-то ужасным фриком, она все еще была бы жива.

– Ты не можешь винить себя за это, Алекс. Ты зашла слишком далеко.

Я кивнула, отводя взгляд. Эйден мог верить чему угодно, но если бы я не была вторым Аполлионом, ничего этого бы не случилось.

– Ненавижу. Ненавижу, когда не могу контролировать ситуацию.

– Но ты можешь, Алекс. Твоя сущность дает тебе больше контроля, чем кому бы то ни было.

– Как? По словам Люциана, я всего лишь личная электрическая розетка Сета или что-то в этом роде. Кто знает? Никто.

– Ты права. Никто не знает. Когда тебе исполнится восемнадцать…

– Я стану ужасным фриком.

– Это не то, что я собирался сказать.

Я посмотрела на него.

– Хорошо. Когда мне исполнится восемнадцать, боги убьют меня во сне. Вот что сказал Сет.

Из-за гнева его глаза потемнели.

– Боги должны знать о тебе. Если бы они хотели… избавиться от тебя, они бы уже это сделали. Поэтому, когда тебе исполнится восемнадцать, может произойти все, что угодно.

– Ты говоришь так, будто это хорошо.

– Может быть, Алекс. С вами двумя…

– Ты говоришь как Люциан! – Я отошла от него. – Сейчас ты скажешь, что я другая, особенная часть Сета, и принадлежу ему, как если бы я была какой-то вещью!

– Я не говорил этого. – Он сократил дистанцию и положил руки мне на плечи. – Помнишь, что я сказал о судьбе?

Я покачала головой. Я помнила, что он говорил о моих шортах. Вот такая замечательная у меня память.

– Только ты контролируешь свое будущее, Алекс.

– Ты действительно так думаешь?

Он кивнул.

Я мотнула головой, сомневаясь, что смогу во что-нибудь поверить. Руки Эйдена сжали мои плечи. Через мгновение я оказалась в его объятиях. Находиться так близко к нему было, возможно, самой сладкой пыткой.

Мне нужно было отойти как можно дальше, но… Медленно, осторожно я положила голову ему на грудь и глубоко вдохнула. Его аромат, смесь моря и мыла, наполнял меня. Ровное биение сердца согревало и утешало. Это было просто объятие, но, боги, оно так много значило. Оно значило все.

– Я не хочу быть с этим Аполлионом. – Я закрыла глаза. – Я даже не хочу быть в той же стране, где Сет. Я не хочу ничего.

Эйден провел рукой по моей спине.

– Знаю. Это страшно, но ты не одинока. Мы разберемся. Все будет хорошо.

Я прижалась крепче. Его пальцы скользнули по моим волосам.

– Тебе не о чем беспокоиться, Алекс. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Эти запретные слова навсегда запечатлелись у меня в душе. Наши глаза встретились. Молчание простиралось между нами, пока мы смотрели друг на друга. Кончики его пальцев скользили по моему лицу, по приоткрытым губам.

Мы не должны этого делать. Он чистокровный. Если бы нас застукали, все закончилось бы крахом, но это было неважно. Быть рядом с ним, казалось, стоило любых последствий.

Он прижался ко мне щекой. Горячее дыхание коснулось моего уха.

– Скажи, если хочешь это остановить.

Я не сказала ни слова.

Эйден глубоко вздохнул. Его рука скользнула по моей спине. Я забыла, как дышать, а главное, как думать.

Его губы коснулись моих, а затем еще и еще. Мы отвергали это желание слишком долго. Поцелуй был яростным, требовательным и обжигающим душу.

Эйден притянул меня к себе. У нас обоих перехватило дыхание. Наши руки блуждали по телам друг друга, когда мы оказались в его спальне. Я сняла с него рубашку; он опустил меня на кровать. Его губы скользили по моему телу. Я растворялась в нем, в его поцелуях и прикосновениях. Внутри все клокотало от удовольствия. Моя кожа горела, я шептала его имя.

– Ты такая красивая, – произнес он. – В тебе столько жизни. – Он опустил нежно поцеловал шрам на моей шее. – Ты ведь даже не представляешь, не так ли?

Я наклонила голову, и он поцеловал кончик моего носа.

– В самом деле?

– Да. В ту ночь, когда я увидел тебя в Джорджии, ты осталась в моей памяти. Ты проникла внутрь меня, стала частью меня. Это неправильно. – Он склонился надо мной.

– Я не могу… – Он еще раз дотронулся до меня губами.

Но слов больше не было. Наши поцелуи ожесточались, его губы и руки шли к цели. Я никогда не заходила так далеко, но точно знала, что хочу быть с Эйденом. Не осталось никаких сомнений, только уверенность. Все в моем мире зависело от этого.

Эйден поднял голову.

– Ты мне доверяешь?

Я провела пальцами по его щеке.

– Да.

Он глубоко вздохнул и, поднеся мою руку к губам, стал целовать каждый мой палец…

В дверь кто-то постучал.

Мы оба замерли. Прошла секунда, затем еще одна. Я думала, что Эйден не станет открывать. Боги, пожалуйста. Но стук снова раздался, и на этот раз его сопровождал голос:

– Эйден, открой дверь. Сейчас же.

Леон.

Дерьмо. Это все, что я могла подумать.

Я не знала, что делать. Я просто лежала там абсолютно голая.

Не отрывая от меня взгляда, Эйден медленно поднялся. Он надел рубашку, беззвучно вышел из спальни и закрыл за собой дверь.

Настроение было полностью испорчено. Я судорожно натянула платье.

– Я не хотел тебя будить, но решил, что ты захочешь узнать это первым, – проговорил Леон. – Они нашли Каина. Он жив.

Эйден договорился с Леоном о встрече в лазарете.

– Я все слышала, – оповестила я, когда он вернулся в комнату.

– Я расскажу все, что узнаю.

Я подалась вперед.

– Я хочу прийти сама. Я должна сама это услышать.

– Алекс, уже наступил комендантский час. Как ты объяснишь свое появление в лазарете?

Проклятье. Ненавижу, когда он прав.

– Но я могу проникнуть туда. Комнаты отделены простыми перегородками. Я могла бы…

– Алекс. Тебе нужно вернуться в общежитие. Сейчас же. Обещаю, что все расскажу, хорошо?

Я нехотя кивнула. Через пару минут Эйден остановился у двери.

Я нахмурилась.

– Что?

Выражение его лица заставило вздрогнуть. Не говоря ни слова, он поцеловал меня. Я хотела, чтобы это продолжалось бесконечно, но он отступил назад, его пальцы медленно соскользнули с моих щек.

– Не делай глупостей, – хрипло проговорил он и ушел.

Я побрела в общежитие, прокручивая в голове произошедшее. Его поцелуи и прикосновения навсегда запечатлелись в памяти. Две секунды до потери девственности.

Две долбанные секунды.

Но этот последний поцелуй – в нем было что-то, что вызывало нервозность и душевную боль. Оказавшись в комнате, я еще раз все обдумала. Я стану вторым Аполлионом в свой день рождения.

Приняла душ. Сделала небольшую уборку, но ничто не могло утомить меня. Прямо сейчас Эйден и другие Стражи расспрашивали Каина, получали ответы, которые были нужны мне. Была ли моя мама убийцей?

Прошли часы в ожидании Эйдена. Я впала в беспокойный сон и проснулась слишком рано. У меня было около часа до начала тренировки, и я не могла больше ждать. В голове созрел план. Я надела спортивную форму и поспешила на улицу.

Солнце только что поднялось над горизонтом. Я избегала гвардейских патрулей, обходя здания и направляясь в лазарет. Внутри было холодно. Я двигалась по коридорам, усеянным небольшими офисами для оказания неотложной медицинской помощи. Врачи-чистокровки жили на главном острове и обслуживали лазарет только в течение учебного года. Ранним летним утром в здании оставалось всего несколько медсестер.

Я придумала оправдание на случай, если столкнусь с одной из них. Ужасные судороги. Я сломала палец на ноге. Я бы даже сказала, что мне нужно пройти тест на беременность, если бы это дало возможность добраться до того места, где был Каин. Но оправдания не потребовались. Осмотрев комнаты, я наткнулась на палату, в которой было несколько пациентов. Инстинкт провел меня мимо пустых каталок за зеленую завесу.

Я застыла.

Каин сидел посреди кровати, одетый только в свободные спортивные штаны. Пряди волос скрывали большую часть его лица… Его невероятно бледная грудь была покрыта серповидными отметками и тонкими срезами, которые выглядели так, будто их нанес один из кинжалов Ковенанта. Он поднял голову. Его голубые глаза выделялись на фоне трупной бледности. Я наклонилась ближе, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Он выглядел плохо, и когда улыбнулся, стал выглядеть еще хуже. Что-то в нем было зловещее. Возможно, я могла бы подождать, прежде чем расспросить его, но в типичной для себя манере выпалила:

– Каин? Ты в порядке?

– Думаю, да.

– Я хотела… задать тебе несколько вопросов, если… можно?

– Хочешь спросить о матери? – Он опустил взгляд на руки.

На меня обрушилось облегчение – не придется объяснять. Я подошла ближе.

– Да.

Он был спокоен и продолжал смотреть на руки. Он что-то держал, но я не могла понять, что.

– Я сказал остальным, что ничего не помню.

Захотелось плакать. Каин был моей единственной надеждой.

– Ничего?

– Вот что я им сказал.

Странный звук раздался из-за зеленой занавески, будто по полу что-то тащили. – Там… кто-то есть? – спросила я.

Единственным ответом стало бульканье. Я откинула занавеску и чуть было не закричала. Три чистокровных медсестры лежали на полу в крови. Одна все еще цеплялась за жизнь. Я потянулась к ней, но она закашлялась и обмякла. Я не могла ни думать, ни дышать.

Все мертвы.

– Лекси.

Никто, кроме мамы, так меня не называл – никто. Я обернулась. Каин оставался на кровати.

– Думаю, Лекси звучит лучше, чем Алекс. – Он холодно рассмеялся. – Я ничего не знал до сих пор.

Я побежала.

Для человека, которого пытали, Каин двигался на удивление быстро. Он оказался передо мной, прежде чем я успела добраться до двери и достать кинжал.

– Почему?

– Почему? – Его голос имитировал мой. – Разве ты не понимаешь? Нет. Конечно, нет. Я тоже не понимал. Сначала они пытались сделать это на охранниках, но слишком быстро их истощили. Они умерли.

С ним произошло что-то очень плохое. Возможно, пытки свели его с ума. – Когда они приступили ко мне, они уже знали, что нужно делать. Истощать наш вид надо медленно. – Он посмотрел на кинжал в моих руках. – Но мы не такие. Мы не меняемся как они.

Я отступала, борясь со страхом. Все, чему меня научили на тренировках, исчезло из головы. Я знала, как бороться с даймоном, но сумасшедший друг – определенно другая история.

– Я был голоден, так голоден. Мне пришлось.

Я сделала еще шаг назад, когда он бросился на меня. Он был так быстр, быстрее, чем когда-либо. Он ударил меня, и я полетела назад, врезаясь в один из маленьких столиков.

Каин поднял меня на ноги и швырнул через комнату. Я сильно ударилась о край кровати, затем об пол.

Безо всяких объяснений я понимала, что Каин больше не полукровка. Только одно существо могло двигаться так же быстро. Каким бы невозможным это ни казалось, Каин был даймоном.

Глава 17

Не считая аномальной бледности, Каин выглядел как… Каин. Вот почему никто из полукровок ничего не заподозрил. Ничто его не выдавало. Ну… кроме груды трупов за занавеской.

Я потянулась к тому, что выглядело как аппарат для контроля сердечного ритма, и швырнула его в голову Каина. Он моментально отбросил его в сторону. Неудивительно.

Каин снова засмеялся больным смехом.

– Разве ты не можешь придумать ничего получше? Помнишь тренировки? Как легко я мог побороть тебя?

Я проигнорировала болезненное напоминание, полагая, что лучше всего заставить его говорить, пока не я придумаю что-нибудь еще.

– Как это возможно? Ты же полукровка.

Он кивнул, взяв лезвие в другую руку.

– Разве ты не обращала внимания? Я уже говорил тебе. Они медленно истощают наш вид, и боги, это адски больно. Я хотел умереть тысячу раз, но не умер. И что сейчас? Я лучше, чем когда-либо. Быстрее. Сильнее. Ты не можешь бороться со мной. Никто из вас не может.

Я посмотрела на дверь за его плечом. Оставался небольшой шанс добраться до нее. Я все еще быстра и не так сильно пострадала.

– Это… отстой.

Он пожал плечами, как это делал старый Каин, и у меня перехватило дыхание.

– Быстро привыкаешь, когда голоден.

Это обнадеживало. Я понемногу продвигалась.

– Я видел твою мать.

Инстинкт во мне кричал не слушать его.

– Ты… говорил с ней?

– Она была в бешенстве, убивала и получала от этого огромное удовольствие. Она была той, кто меня обратил.

Он облизнул губы.

– Она идет за тобой, знаешь?

– Где она? – Я не ожидала, что он ответит, но он ответил.

– Ты покинешь Ковенант и найдешь ее… или она найдет тебя. Но этого не должно случиться.

– Что? – прошептала я, но уже знала, о чем он говорит. Я не глупая. Каин собирался сам истощить меня.

– Есть одна отстойная вещь в том, что ты даймон. Ты всегда чертовски голоден. Хорошо, что ты пришла ко мне. Доверчивая. – Его голубые глаза смотрели на мою шею, туда, где неистово бился пульс. – Она будет продолжать убивать, пока не найдет тебя или пока ты не умрешь. А ты умрешь.

Это подсказка, что мне пора двигаться. Я бросилась к выходу изо всех сил, но бесполезно. Каин заблокировал мой единственный путь к спасению. Не имея другого выбора, кроме как сражаться с ним, я приняла вызов, не имея ни оружия, ни навыков.

Его слишком красные губы изогнулись.

– Ты действительно хочешь попробовать?

В моем голосе послышалась смелость.

– А ты?

Когда он попытался схватить меня, я поймала руку с кинжалом и выбила его. Клинок полетел, стуча по полу. Прежде чем я смогла отпраздновать маленькую победу, удар Каина пришелся мне в живот, и я согнулась от боли.

Это конец – никаких сомнений. Но когда я подняла голову, передо мной стоял не Каин.

Эйден.

Каин завыл, как тот даймон в Джорджии. Они стояли друг напротив друга, и с безоружным Каином Эйден расправился быстро: нанес несколько ударов и вонзил титановый кинжал глубоко ему в живот.

Случилось невозможное: Каин не упал.

Эйден отступил назад. Тот смотрел на зияющую рану и смеялся.

Полукровки-даймоны были невосприимчивы к титану.

Эйден ударил Каина, но тот заблокировал удар и развернулся, чтобы нанести ответный. Медицинская машина врезалась в стену. Я уставилась на них, застыв на месте. Я не могла просто стоять. Я поползла за валявшимся на полу кинжалом.

– Стой! – закричал Эйден, когда мои пальцы обернулись вокруг холодного титана.

Я посмотрела вверх и увидела подкрепление и Аполлиона.

– Назад! – голос Сета прогремел сквозь хаос.

Эйден прыгнул вперед, толкая меня к стене и прикрывая своим телом. Я повернула голову, когда Сет подошел к Стражам, вытянув одну руку вперед.

Через несколько секунд (только так я могу описать произошедшее) из его ладони вырвался разряд молнии. Вспышка синего света – сильная и яркая – озарила все в комнате так, что предметы потеряли очертания. Акаша – пятый и последний элемент. Только боги и Аполлионы могли использовать его.

– Не смотри, – прошептал Эйден.

Я прижалась лицом к его груди, когда воздух наполнился потрескивающим звуком самого мощного элемента, известного Гематоям. Каин закричал, когда акаша врезался в него. Я вздрогнула, прижимаясь к Эйдену ближе. Никогда не забуду эти ужасные крики. Эйден обхватил меня сильнее и держал до тех пор, пока не прекратился мучительный визг и тело Каина не упало на пол. Эйден отступил, кончики его пальцев коснулись моей раздутой и опухшей губы. В его глазах было так много всего. Боль. Облегчение. Ярость.

В хаосе Эйден быстро оглядел меня, прежде чем передать Сету:

– Уведи ее отсюда.

Сет потянул меня к дверям. В коридоре мы прошли мимо Маркуса и нескольких Охранников. Он бросил на нас быстрый взгляд. Сет молча вел меня по коридору, а затем завел в другую комнату.

Он закрыл дверь и медленно подошел ко мне.

– С тобой все в порядке?

Я отступала, пока не прижалась к дальней стене, тяжело дыша.

– Алекс? – Его глаза сузились.

За несколько часов все изменилось. Наш мир – мой мир – больше не будет прежним.

Слишком много всего. Мама, безумие с Сетом, ночь с Эйденом, а теперь это? Меня разрывало. Я сползла вниз по стене, прижала колени к груди и засмеялась.

– Алекс, вставай. – Его голос звучал напряженно. – Это слишком, знаю. Но ты должна взять себя в руки. Они придут сюда очень скоро и будут требовать ответы. Прошлой ночью Каин был нормальным – таким же нормальным, как всегда. Теперь он стал даймоном. Они захотят узнать, что произошло.

Каин и тогда был даймоном, но никто этого не знал. Никто не мог знать этого прошлой ночью. Я тупо уставилась на Сета. Что он хочет от меня услышать? Что все в порядке?

– Алекс, ты не можешь позволить им видеть себя такой. Понимаешь? Ты не можешь позволить другим Стражам или своему дяде видеть тебя в таком состоянии.

Разве это имеет значение? Правила изменились. Сет не мог быть сразу везде. Мы бы пошли туда и умерли. Хуже того, нас могли обратить. Меня могли обратить. Как маму. Сет оглянулся на дверь.

– Алекс, ты меня беспокоишь. Оскорби меня… или сделай что-то еще.

Слабая улыбка появилась на моих губах.

– Ты еще больший урод, чем я себе представляла.

Он засмеялся. Уши, должно быть, дурачили меня, потому что это был смех облегчения.

– Ты такой же урод, как и я. Что скажешь на это?

Мои пальцы впились в колени.

– Ненавижу тебя.

– Ты не можешь ненавидеть меня, Алекс. Ты даже не знаешь меня.

– Это не имеет значения. Я ненавижу то, что ты значишь для меня. Я ненавижу то, что у меня нет контроля над этим. Ненавижу то, что все лгали мне. – Я выпрямилась, встав на ноги. – И я ненавижу то, что происходит. Стражи умирают там, один за другим. Ненавижу то, что все еще думаю о своей матери… как о своей матери.

Сет схватил меня за подбородок. Его энергия вновь проникла сквозь меня.

– Тогда соберись и сделай что-нибудь, Алекс. Используй эту ненависть. Не сиди здесь только потому, что не видишь надежды для них – для нас.

Для нас? Он имел в виду для нашего вида или для него и меня?

– Ты видела, что я могу. Ты можешь то же самое. Вместе мы их остановим. Черт возьми, мне нужно, чтобы ты была сильной. Что хорошего в том, что ты станешь чертовой слугой, если не справишься?

Я не придумала, что ответить, и ударила его по руке.

– Не трогай мое лицо.

Он наклонился ближе.

– Что ты собираешься с этим сделать?

Я бросила на него предупреждающий взгляд.

– Мне плевать, что ты можешь стрелять молниями из рук. Я расцарапаю тебе физиономию.

– И почему меня это не удивляет? Может, ты просто знаешь, что я ничего тебя не сделаю, хоть и могу?

– Возможно. – Я действительно не была в этом уверена. – Это нечестно, не так ли?

– С тобой все нечестно. – Я ткнула пальцем в его грудь. – Ты можешь все контролировать.

Сет издал раздраженный звук.

– Ты тоже можешь все контролировать. Разве ты не понимаешь? Ненавижу такое отношение.

Он схватил с полки полотенце, смочил его и бросил мне.

– Приведи себя в порядок. – Он дьявольски усмехнулся. – Не могу смотреть, как плохо выглядит мой маленький Аполлион.

Мои пальцы сжали полотенце.

– Если ты когда-нибудь скажешь что-то подобное, я задушу тебя во сне.

Его золотые брови поднялись.

– Малышка Алекс, ты предлагаешь нам спать вместе?

Ошеломленная тем, что он пришел к такому выводу, я опустила полотенце.

– Что? Нет!

– Тогда как ты можешь задушить меня во сне, если не будешь в той же постели? – Он лукаво усмехнулся. – Подумай об этом.

– Заткнись.

Он пожал плечами и посмотрел на дверь.

– Они идут.

Мне было только наполовину любопытно, откуда он об этом узнал, но пока я вытирала опухшую губу, дверь распахнулась. Сперва вошел Маркус, за ним Эйден. Он осмотрел меня еще раз. Я боролась с желанием оказаться в его объятиях и переключила внимание на дядю.

Маркус встретился со мной взглядом.

– Мне нужно точно знать, что произошло.

Я рассказала все, что вспомнила. Маркус оставался бесстрастным. Он задал несколько вопросов, а когда все закончилось, мне захотелось вернуться в комнату. Переживание того, что случилось с Каином, опустошило меня изнутри.

Маркус разрешил уйти и отдал приказы Леону и Эйдену.

– Уведомите другие Ковенанты. Я позабочусь о Совете.

Эйден последовал за мной в холл.

– Разве я не просил тебя не делать глупостей?

Я поморщилась.

– Да, но я не знала, не думала, что Каин станет таким.

Эйден покачал головой и провел рукой по волосам.

– Он сказал что-нибудь о твоей матери?

– Он сказал, что она их убила. – Я резко вздохнула. – То, что она получает огромное удовольствие от этого.

Сочувствие сияло в его холодных глазах.

– Алекс, извини. Я знаю, ты надеялась, что это не так. Ты в порядке?

Не совсем, но мне хотелось казаться сильной для него.

– Да.

Он сжал губы.

– Мы… поговорим позже, хорошо? Я дам тебе знать о следующем занятии. В ближайшие пару дней все будет… хаотично.

– Эйден… Каин сказал, что она ищет меня. Что она идет за мной.

Эйден дотронулся до моей щеки; его голос звучал настолько непреклонно, что я не сомневалась ни в одном его слове.

– Я не позволю этому случиться. Ты никогда не встретишься с ней лицом к лицу.

Я сглотнула. Эта близость, его прикосновения вызывали столько воспоминаний. Мне потребовалось время, чтобы ответить.

– Но если бы я оказалась рядом с ней, я могла бы сделать это.

– Каин сказал что-нибудь еще?

Она будет продолжать убивать, пока не найдет тебя…

Я покачала головой. Чувство вины пожирало мою душу.

– Ты опять собираешься сделать глупость.

Я слабо улыбнулась.

– Ну, обычно я делаю это примерно раз в день.

Эйден поднял бровь, в его ярких глазах на мгновение промелькнуло удивление.

– Нет, я не это имел в виду.

– Тогда что?

Он покачал головой.

– Ничего. Скоро поговорим. – Он прошел мимо Сета в комнату.

На мгновение у обоих на лицах застыло взаимное уважение, хотя неприязнь, определенно, оставалась.

Я ушла раньше, чем Сет успел меня остановить. К тому времени, как я вернулась в общежитие, несколько учеников стояли на крыльце. Новости распространялись быстро. Самой шокированной казалась Ли.

Взглянув на нее, мое сердце сжалось. По ее собственным меркам она выглядела ужасно, то есть примерно так же, как все мы в обычный день. Я не знала, что ей сказать. Мы не были друзьями, но то, через что она прошла, было невообразимо.

Что я вообще могла сказать? Никакие извинения или слова соболезнования не утешат ее. Глаза у нее были красными, пухлые губы сжались в узкую линию. Я понимала, что она чувствует.

Наши взгляды встретились, и я вымученно произнесла:

– Прости… за все.

Удивительно, но Ли кивнула. Я хотела, чтобы она назвала меня стервой или высмеяла в лицо. Это было бы лучше. Лучше, чем это. Уставшая от боли, я прошла по коридору мимо группы девушек. Они шептались и были правы. Моя мать – даймон-убийца.

В комнате я свалилась на кровать. Одетая, я забылась сном, который возникает у людей только после столкновения с чем-то, что меняет жизнь. Как-то в этом сумрачном состоянии я поняла, что когда мы с Сетом дотронулись друг до друга в лазарете, синего света не было.

* * *

На следующий день Эйден оставил записку о том, что занятий пока не будет. Он не упомянул, когда снова свяжется со мной. Я беспокоилась. Сожалел ли он о том, что случилось между нами? Он все еще хочет меня? Мы когда-нибудь вновь поговорим?

Я запуталась, но ничего не могла поделать. С тех пор, как проснулась, я могла думать только о том, что почти произошло между нами. Становилось жарко и стыдно. Я посмотрела на огромную книгу, которую он одолжил мне. Она лежала на полу рядом с диваном. В голове появилась идея. Я могла бы вернуть ее – достаточно невинная причина, чтобы увидеть его. Схватив ее, я отворила дверь.

Там стоял Калеб с коробкой пиццы.

– О! – Он отступил назад, пораженный.

– Привет. – Я не могла смотреть на него.

Он опустил руку – очевидно, как раз собирался постучать. Повисло неловкое молчание.

– Итак, ты сейчас читаешь греческие басни?

– Гм… – Я посмотрела на чертову книгу. – Полагаю, да.

Калеб закусил нижнюю губу – нервная привычка с детства.

– Я знаю, что произошло. Я имею в виду… твое лицо как бы само говорит. – Я машинально коснулась порезанной губы. – Я хотел убедиться, что ты в порядке.

Я кивнула.

– Смотри. Я принес еду. – Он с усмешкой поднял коробку. – И меня поймают, если ты не впустишь меня внутрь или не выйдешь на улицу.

– Хорошо. – Я бросила книгу на пол и последовала за ним.

По дороге во двор я выбрала безопасную тему для разговора.

– Я видела Ли вчера утром.

Он кивнул.

– Она вернулась поздно ночью и была довольно сдержанной. Хоть она и полная сука, мне ее жаль.

– Ты разговаривал с ней?

Калеб кивнул.

– Она зависает. Знаешь, я не уверен, что ее действительно поразила эта ситуация.

Я понимала больше, чем он. Мы нашли тенистое место под большими оливковыми деревьями и сели. Я взяла пиццу, укладывая кусочки пепперони в рот.

– Алекс, что на самом деле случилось с Каином? – Он перешел на шепот. – Все говорят, что он стал даймоном, но это невозможно, верно?

Я оторвала глаза от еды.

– Он стал даймоном.

Солнце выглянуло из-за ветвей и окрасило волосы Калеба в яркий золотой цвет.

– Почему Стражи не знали об этом?

– Он выглядел так же, как и всегда. У него были ясные глаза, нормальные зубы. – Я откинулась назад и скрестила ноги.

Он сглотнул, уставившись на пиццу.

– Снова похороны. Не могу в это поверить. Никогда не было даймонов-полукровок. Как это вообще возможно?

Я рассказала ему, что сказал Каин, полагая, что нет причин держать это в секрете. Калеб тяжело это воспринял. Поражение в битве с даймоном означало для нас смерть, и нам никогда не приходилось думать о чем-то другом.

Он нахмурился.

– Что, если Каин не первый? Что, если есть и другие полукровки-даймоны, а мы просто не знаем?

Мы смотрели друг на друга. Сглотнув, я положила пиццу обратно на тарелку.

– Тогда мы выбрали адское время для выпуска, да?

Мы оба нервно рассмеялись. Затем я вернулась к пицце, думая обо всем, что случилось. Изображения Эйдена без рубашки мелькали передо мной. То, как он смотрел на меня и целовал. Прикосновение его пальцев постепенно сменялось касанием Сета и синего света.

– О чем думаешь? – Калеб медленно приблизился ко мне. – Такое же выражение лица у тебя было, когда нам было по тринадцать лет и инструкторы Летос и Майклз нашли нас в кладовой!

– Фу! – Будь он проклят за то, что помнил такие вещи. – Я просто думаю… обо всем. Слишком длинные дни.

– Все изменилось.

Я посмотрела на Калеба.

– Да.

– Придется менять способы обучения, понимаешь? – он произнес это самым мягким голосом, который я когда-либо слышала.

– У даймонов всегда были сила и скорость, но теперь нам придется сражаться с полукровками, обученными так же, как и мы. Они знают наши методы, ходы – все.

– Многие из нас умрут. Больше, чем когда-либо.

– Но у нас есть Аполлион. – Он сжал мою ладонь. – Теперь ты должна полюбить его. Он спасет наши задницы.

Желание рассказать ему обо всем чуть ли не разорвало меня, но я отвела взгляд, уставившись на густые, горько пахнущие цветы. Я не могла вспомнить, как они назывались. Ночная копоть или как-то еще? Что о них говорила бабушка Пипери? Как поцелуи тех, кто ходит среди богов…

Я повернулась к Калебу и поняла, что мы больше не одни. Рядом с ним стояла Оливия. Он рассказал ей обо всем, что случилось, и не вел себя, как влюбленный идиот, что радовало. Наконец она села и сочувственно посмотрела на меня.

Калеб сказал что-то, и Оливия засмеялась. Я попыталась включиться в их разговор, но не смогла. Каждый из нас провел остаток дня, пытаясь что-то забыть. Калеб и Оливия разговаривали о чем угодно, кроме холодной реальности, в которой полукровки превращаются в даймонов. А я? Ну, я пыталась забыть все.

Когда вокруг нас сгустились сумерки, мы вернулись в свои общежития, планируя встретиться завтра на обеде. Прежде чем я успела подняться по ступенькам крыльца, меня окликнул Калеб.

– Алекс, я знаю, что ты многое пережила. Помимо всего прочего, занятия в школе начнутся через две недели. У тебя стресс. И я сожалею о том, что случилось ночью у Зарака.

Через две недели начнутся занятия? Черт возьми, я даже не подумала об этом.

– Я должна извиниться. Мне жаль, что я такая сука.

Он засмеялся и быстро обнял меня. Когда он отступил, его улыбка исчезла.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да. Калеб?

Он остановился в ожидании.

– Мама… убила тех людей на озере Лур. Именно она обратила Каина.

– Я… извини. Она больше не твоя мать. Это не она совершает все эти вещи.

– Да. – Мать, которую я знала, не могла убивать даже жуков. Она никогда бы не причинила вреда живому человеку. – Каин сказал, что она продолжит убивать, пока не найдет меня.

Он выглядел так, словно не знал, что сказать.

– Алекс, она продолжит убивать, несмотря ни на что. Я знаю, это будет звучать ужасно, но Стражи найдут ее. Они остановят ее.

Я кивнула, играя с краем рубашки.

– Я должна остановить ее. Она моя мать.

Калеб нахмурился.

– Это должен быть кто угодно, кроме тебя. Алекс, ты же не пойдешь за ней, правда?

– Нет! – Я заставила себя рассмеяться. – Я не сумасшедшая.

Он продолжал смотреть на меня.

– Я даже не знаю, где ее искать, – заверила я его, но слова Каина эхом отозвались во мне. Ты покинешь Ковенант и найдешь ее, или она найдет тебя.

– Почему бы тебе не улизнуть со мной? Мы могли бы скачать тонну фильмов и смотреть их. Мы даже можем ворваться в столовую и украсть кучу еды. Как насчет этого? Звучит весело, правда?

Вроде как да, но…

– Я очень устала, Калеб. Последние дни…

– Были отстойные?

– Да, можно сказать и так. – Я отступила. – Увидимся на завтраке? Сомневаюсь, что у меня будет тренировка.

– Хорошо, – он все еще выглядел обеспокоенным. – Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Я кивнула и направилась в общежитие. На двери был еще один белый конверт, засунутый в маленькую трещину. Когда я увидела размашистый почерк Люциана, в груди появилось странное ощущение. От Эйдена ничего.

– Боги. – Я открыла конверт и быстро выбросила, не читая. Я уже собрала довольно большую сумму денег. В этом лежало триста, и я спрятала купюры с остальной частью налички. Когда все успокоится, я пойду по магазинам.

Переодевшись в хлопковые пижамные штаны и майку, я взяла книгу греческих легенд и отнесла ее обратно к кровати, открыв раздел об Аполлионе. Я перечитывала отрывок снова и снова в поисках того, что должно было случиться, когда мне исполнится восемнадцать, но книга не давала никаких подсказок.

Вероятно, я заснула, потому что следующее, что я увидела, – потолок своей темной спальни. Я села и откинула запутанные пряди волос. Дезориентированная и все еще полусонная, я пыталась вспомнить, что снилось.

Мама.

Во сне мы ходили в зоопарк. Так же, как и в детстве, но я была старше, а мама… Мама убивала животных, рвала им горло и смеялась. Все время я просто стояла и смотрела на нее. И не пыталась остановить.

Я перекинула ноги через край кровати и села. Живот скрутило. Она будет убивать, пока не найдет тебя. Почему Каин вернулся? Мама знала, что я его найду, и он передаст это сообщение?

Нет, это невозможно. Каин вернулся в Ковенант, потому что он…

Почему он вернулся в место, полное людей, готовых убить его?

Одно воспоминание выделялось ярче остальных. Эйден и я, стоящие перед манекенами в зале. Я спросила его, что бы он сделал, если бы его родителей обратили.

– Я бы охотился за ними. Они бы не захотели такой жизни.

Я зажмурилась.

Мама скорее хотела бы быть убитой, чем стать монстром, который охотится на живых. И прямо сейчас она была там, убивая и охотясь.

Тогда я найду и убью ее. Мои собственные слова горели в голове. Не было никаких сомнений в том, что нужно делать. Это было безумно, безрассудно и даже глупо, но план принял форму. Холодная, жесткая решимость охватила меня, и я перестала сомневаться.

Я стала действовать.

Было рано – слишком рано, чтобы кто-нибудь бродил по территории Ковенанта. Только тени патрульных Охранников двигались в свете луны. Добраться до безопасного склада за тренировочными аренами оказалось не так сложно, как я думала. Охранников больше волновал периметр территории. Внутри я быстро нашла, где хранили форму. Мои руки схватили подходящую по размеру, и я ее надела. Я всегда знала, что униформа Стража мне чертовски пойдет. Черный всегда мне шел.

Гематои использовали элемент земли, чтобы заколдовать униформу, сделав ее более гламурной – мир смертных не должен подозревать, что мы какая-то военная организация. Для смертного наша униформа выглядела как старые джинсы и рубашка, но для полукровки… Только лучшие носили такую форму.

Вероятно, это первый и последний раз, когда я ее надеваю. Если я вернусь… меня, вероятно, исключат. Если не вернусь… Об этом думать я не могла.

Ты собираешься сделать глупость. Да уж. Это было довольно глупо. Откуда Эйден знал? Внутри все перевернулось. Эйден всегда знал мои мысли. Ему не нужны ни синий свет, ни слова сумасшедшего оракула, чтобы понять меня.

Я схватила с верхней полки кепку, спрятала под ней волосы и натянула так, чтобы она закрывала большую часть лица.

Затем я зашла в оружейную и выбрала два кинжала и пистолет. Он был заряжен титановыми пулями.

Смертельными пулями.

Я осмотрела комнату в последний раз, вздохнула и сделала то, чего, вероятно, боялись и Калеб, и Эйден. Я покинула безопасный Ковенант.

Глава 18

Срань господня. Моя маскировка сработала.

Я оставалась по большей части в тени, не позволяя себе думать о собственных действиях. Когда я пересекла первый мост, Охранники просто кивнули. Один даже присвистнул вслед, очевидно, приняв меня за кого-то своего.

Пока я ходила по пустым улицам главного острова, я вспоминала о том, как убивала даймонов. На моем счету двое. Я могла бы сделать это вновь. Мама не будет ничем отличаться.

Она не может быть другой.

Как у молодого даймона у нее были скорость и сила, но ее никогда серьезно не тренировали. Не то, что меня. Я была быстрее и сильнее. Эйден практически убедил меня в том, что молодые, недавно превращенные даймоны беспокоятся только об одном – осушении. Через три месяца ее еще будут считать новичком – малышом-даймоном.

Мне просто нужно нанести удар, пока она все еще выглядит как даймон, пока стихийная магия не охватила ее, и она не начала выглядеть как… мама.

Пересечь главный мост оказалось чуть сложнее, но, к счастью, у Охранников было не много контактов со студентами. Никто из них не узнал меня, но им хотелось поболтать. Это замедлило меня настолько, что моя уверенность пошатнулась.

Пока кто-то не сказал:

– Береги себя и возвращайся, Страж.

Страж. Вот кем я всегда хотела быть после учебы.

Я снова держалась в тени, перемещаясь вдоль рыбацких и круизных лодок. Жители острова Лысой головы привыкли к «очень особенным» людям с острова Божества, но они что-то чувствовали в нас. Они не знали, что заставляло их отступать, но в то же время они хотели быть рядом с нами.

Проживание среди смертных в течение трех лет было для меня поистине ужасным опытом. Подростки крутились вокруг меня, а их родители говорили, что я «одна из тех детей», от которых надо держаться подальше. Что бы это ни значило.

Мне было интересно, что подумают эти родители, если узнают, что я – почти обученная машина для убийств. Покинув доки, я двигалась вдоль зданий. Я не знала, куда идти, но у меня было чувство, что далеко уходить не придется. И я оказалась права. Примерно через десять минут я услышала быстрые шаги. Я повернулась лицом к потенциальному противнику и направила на него пистолет.

– Калеб? – Я почувствовала что-то среднее между неверием и облегчением.

Он стоял в нескольких футах позади меня с поднятыми руками. На нем были пижама и шлепанцы.

– Опусти пистолет! – прошипел он. – Боги, ты можешь случайно застрелить меня.

Я схватила его за руку, увлекая в переулок.

– Калеб, что ты здесь делаешь? Ты с ума сошел?

– Могу задать тебе тот же вопрос. – Он посмотрел на меня. – Я следил за тобой.

Я покачала головой и спрятала пистолет.

– Тебе нужно вернуться в Ковенант. Сейчас же. Черт возьми, Калеб! О чем ты думал?

– А ты о чем? – Он сердито посмотрел на меня. – Я знал, что ты собираешься сделать что-то невероятно глупое. Я сидел у своего проклятого окна и ждал. И вот, увидел, как твоя сумасшедшая задница пробирается через двор!

– Как, черт возьми, ты вообще прошел мимо гвардейцев в пижаме с братьями Марио?

Он пожал плечами.

– У меня свои способы.

– Свои способы? – У меня не было на это времени. Отойдя, я указала в направлении моста.

– Ты должен вернуться туда, где безопасно.

Он упрямо скрестил руки на груди.

– Только с тобой.

– О, ради любви богов! – рявкнула я. – Не это мне нужно сейчас. Ты не понимаешь.

– Не начинай с дерьма типа «я не понимаю». Речь не о понимании! Это самоубийство, Алекс. Это не смелость. Это не умно. Речь идет не о долге или вине… – Его глаза снова расширились, когда что-то упало позади меня. Я обернулась, и Калеб мгновенно выхватил кинжал из моих штанов, а я – пистолет.

Это была она.

Она стояла там, в центре переулка. Это была она… кроме нее не было ничего. Ее длинные темные волосы падали мягкими волнами и обрамляли бледное, ужасно белое лицо – высокие скулы и знакомые губы. Но вместо глаз была тьма. Чернильные вены покрывали щеки, а если она улыбнется, во рту будет ряд острых зубов.

Это была моя мама… даймон.

Шок от ее вида – от вида ее красивого, любящего лица, переплетенного с какой-то гротескной маской – заставил мой палец дернуться на курке. Это была она… но не та.

Я знала, где она стоит и что она никак не сможет защитить себя от выстрела в грудь. Я держала пистолет, обойма которого была наполнена титановыми пулями. Я могла бы выстрелить прямо сейчас, и тогда все будет кончено.

Она не сдвинулась ни на дюйм.

Теперь она выглядела как мама. Стихийная магия скрыла даймона, и она смотрела на меня яркими, изумрудными глазами. Ее лицо все еще было бледным, но уже без толстых вен. Она выглядела, как в ночь перед обращением – улыбалась и глядела мне в глаза.

– Лекси, – пробормотала она, но я слышала ее громко и отчетливо. Это был ее голос.

Она была прекрасна, сногсшибательна и очень жива – даймон или нет.

– Алекс! Сделай это! Давай! – закричал Калеб.

Тут я поняла, что мама не одна. Еще один темноволосый даймон схватил за горло Калеба. Он не двигался. Просто держал его.

– Лекси, посмотри на меня.

Не в силах игнорировать ее голос, я повернулась. Она стояла ближе – достаточно близко, чтобы пуля оставила дырку в ее груди. И достаточно близко, чтобы я чувствовала запах ванили – ее любимые духи.

Мой взгляд скользнул по ее лицу. Каждая линия была знакома и красива. Когда я смотрела ей в глаза, то вспоминала самые странные вещи: день, когда она отвела меня в зоопарк и сказала имя моего отца; день, когда она сказала мне, что нам нужно покинуть Ковенант… Я вспомнила и то, как она выглядела, лежа на полу в крови в ее крошечной спальне.

Я замерла. Я не могла отдышаться. Это была моя мама – моя мама! Она воспитала меня, я была для нее смыслом жизни. Я не могла двигаться.

Сделай это! Она больше не твоя мать! Моя рука дрожала. Сделай это! Сделай!

Крик разочарования разорвал меня, и рука опустилась вниз. Секунды, только секунды прошли, и все же, это было похоже на вечность. Я не могла.

Ее губы изогнулись в самодовольной улыбке. Калеб взвизгнул позади, затем виски пронзила боль. Я погрузилась в сладкую тьму забвения.

* * *

Я проснулась от сильной головной боли и сухого горького привкуса во рту. Мне потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что случилось. Смесь ужаса и разочарования встряхнула меня. Я приподнялась, несмотря на пульсирующую боль, и осторожно коснулась головы, нащупав шишку размером с яйцо.

Вздохнув, я оглядела роскошно обставленную комнату. Стены из кедра, большая кровать, покрытая атласными простынями, плазменный телевизор, мебель ручной работы – все это казалось мне знакомым. Это была одна из спален, в которой я спала с полдюжины раз. Горшок с фиолетовым гибискусом рядом с кроватью – любимые цветы мамы.

Шок и смятение. Я помнила эту комнату. О боги. Это нехорошо. Нехорошо.

Я в Гатлинбурге, штат Теннесси, более чем в пяти часах езды от Ковенанта. Пять часов. Еще хуже то, что я не вижу Калеба. Подкравшись к двери, я остановилась и прислушалась. Ни звука. Я взглянула на стеклянные двери, ведущие на балкон, но уйти было нельзя. Я должна найти Калеба… если он еще жив.

Я подавила эту мысль. Он должен быть жив. Другого быть не могло.

Конечно, мой пистолет исчез, а Калеб забрал мой кинжал. В этой комнате не было ничего, что можно использовать в качестве оружия. Если бы я начала разбивать вещи на куски, это привлекло бы внимание, и вряд ли что-то превратилось бы в оружие. Все, сделанное из титана, убрано.

Я дернула ручку двери и обнаружила, что она не заперта. Я огляделась. На улице поднималось солнце. Посреди комнаты стоял большой круглый стол, окруженный шестью стульями. Два из них были отодвинуты, как если бы были заняты. Несколько пустых пивных бутылок лежали на резной дубовой поверхности. Даймоны пьют пиво? Не знала. Рядом стояло два больших дивана, обтянутых роскошной коричневой тканью.

Телевизор был включен, но приглушен. Я подошла к столу и взяла бутылку пива. Это не убьет даймона, но, по крайней мере, это оружие.

Приглушенный крик привлек мое внимание к одной из задних комнат. Если я правильно помню, там было еще две спальни, одна гостиная и игровая. Все двери закрыты. Я подкралась ближе и замерла, когда звук снова донесся из главной спальни.

Я сжала бутылку в руке и пробормотала тихую молитву. Я не знала, какому богу молиться, но очень надеялась, что кто-то из них ответит. Затем я пнула дверь. Петли заскрипели и подкосились. Дверь распахнулась.

Дыхание остановилось в горле от кошмара, который разворачивался передо мной. Калеб был прижат к кровати. На нем сидел белокурый даймон и помечал его руку. Звуки, которые издавал даймон, ужасали.

От моего крика даймон поднял голову. Его пустой взгляд прошел прямо сквозь меня. Я выскочила из-за двери, высоко держа бутылку. Это не убило бы его, но я собиралась сделать ему больно.

Но ничего не произошло.

Завороженная тем, что даймон делал с Калебом, я не проверила комнату. Дура. Но, черт возьми, это было как раз то, что я пропустила, когда сбежала из Ковенанта. Я просто знала, что нужно действовать и бороться. Не думать.

Кто-то схватил меня. Руку вывернули назад, и я уронила бутылку.

Два кресла, отодвинутые от стола, мгновенно оказались передо мной. Я пыталась вырваться, но тщетно.

– Сейчас. Сейчас. Даниэль не собирается убивать твоего друга. – Голос доносился откуда-то позади. – Еще не время.

Даниэль улыбнулся, сверкая рядом окровавленных зубов. В мгновение ока он встал передо мной. Магия взяла верх. Он был бы прекрасен, если бы не струйки крови, стекающие по подбородку.

Тело Калеба дергалось каждые несколько секунд. Шок после меток. На его голых руках их было две. В ярости я закричала даймону:

– Я убью тебя!

Даниэль засмеялся и вытер тыльной стороной ладони подбородок.

– А я наслажусь твоим вкусом. – Он понюхал меня – действительно понюхал меня. – Я почти могу попробовать тебя.

Я ударила его в грудь. Он отшатнулся на пару футов назад, ударившись о кровать. Калеб застонал и попытался сесть. Даниэль врезал Калебу. Я закричала, борясь, как бешеное животное, но даймон свалил меня на пол.

А потом я взлетела, но меня никто не трогал. Я так сильно ударилась о стену, что посыпалась штукатурка. Я осталась там, пригвозжденная. Мои ноги болтались в нескольких футах от пола. Даймон контролировал воздушную стихию, от которой я не научилась защищаться.

– Нужно учиться играть красиво. Вам обоим. – Другой даймон поднял руку. У него был южный акцент. Он подошел к тому месту, где я висела, и похлопал меня по ноге. Это был даймон, который встретил нас с мамой в переулке.

– Мы проголодались, понимаешь? Это как огонь внутри нас.

Я пыталась оторваться от стены, но не могла двигаться.

– Держись от него подальше!

Он проигнорировал меня и подошел к Калебу.

– Мы не новички, но ты… мешаешь противостоять соблазну. Это все, чего мы хотим. – Он провел пальцами по лицу Калеба. – Но мы не можем. Не можем, пока Рашель не вернется.

– Не трогай его. – Я едва узнавала свой собственный низкий голос.

Он оглянулся на меня и махнул рукой, как будто это была запоздалая мысль. Я упала на колени. Не думая ни о чем, кроме как обезопасить Калеба, я бросилась на даймона. Он покачал головой и просто поднял руку. Мое тело врезалось в стену, сбив несколько картин на пол. Это – это – не было похоже на тренировку.

В этот раз я не встала.

Раздраженный, даймон стал наступать. Я ударила его ногой в грудь. Судя по испуганному выражению лица даймона, такого он не ожидал. Он отступил на несколько футов, и я снова упала на пол.

Даниэль оторвался от кровати и вывернул мне шею. На мгновение меня охватило тошнотворное чувство дежавю, но теперь не было Эйдена, который мог бы спасти меня.

Пока я боролась с Даниэлем, темноволосый даймон развалился передо мной. Он выглядел так, словно собирался поговорить о погоде.

– Что здесь происходит?

Даниэль отпустил меня, услышав резкий и злой голос моей матери. Я поднялась на ноги, обернувшись. Она стояла в дверях, осматривая мои повреждения. Я видела только магию. Я не могла видеть ее истинную форму.

Я облажалась.

– Эрик? – Она направила хмурый взгляд на темноволосого.

– Ваша дочь… она недовольна нынешним положением вещей.

Я не могла оторвать от нее глаз, когда она перешагнула через кусок сломанного дерева.

– Чтобы ни один волосок не упал с головы моей дочери.

Эрик посмотрел на Даниэля.

– У нее прекрасные волосы. Она в порядке. Как и другой полукровка. Да.

Она повернулась к Калебу.

– Я помню его. Он твой парень, Лекси? Очень мило с его стороны быть помеченным. Глупо, но мило.

– Мама. – Мой голос дрогнул.

Она повернулась ко мне с улыбкой – красивой улыбкой.

– Лекси?

– Пожалуйста… – Я сглотнула. – Пожалуйста, отпусти Калеба.

Она поцеловала меня и покачала головой.

– Я не могу этого сделать.

Мои внутренности напряглись.

– Пожалуйста. Он… просто, пожалуйста.

– Детка, я не могу. Он нужен мне. – Она протянула руку и откинула мои волосы со лба, как раньше. Я вздрогнула, а она нахмурилась. – Я знала, что ты придешь. Я тебя знаю. Вина и страх съели бы тебя. Но уж чего я не планировала, так это того, что он увяжется за тобой, но я не злюсь. Видишь? Он хочет остаться.

– Ты могла бы отпустить его. – Мой подбородок задрожал.

Ее рука скользнула по моей щеке.

– Не могу. Он поможет тебе начать сотрудничество со мной. Если ты делаешь все, что я скажу, он не умрет. Я не позволю им убить его или обратить. – Я не настолько глупа, чтобы надеяться. Это уловка, вероятно ужасная.

Она отошла, обратившись к даймонам-мужчинам.

– Что ты ей сказал?

Подбородок Эрика поднялся.

– Ничего.

Мама кивнула. Ее голос был таким же, но я поняла, чего ей на самом деле не хватало. В ее голосе не было ни мягкости, ни эмоций.

– Хорошо. – Она снова повернулась ко мне. – Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, Лекси. Я очень-очень сильно тебя люблю.

Я моргнула, отступая к стене. Ее слова причиняли больше боли, чем удары даймонов.

– Как ты можешь любить меня? Ты даймон.

– Я все еще твоя мать, – ответила она тем же ровным тоном, – и ты все еще любишь меня. Вот почему ты не убила меня, когда у тебя был шанс.

Я уже сожалела о своем поступке, но теперь, глядя на нее, я могла видеть только маму. Я закрыла глаза, представляя даймона, чудовище внутри нее. Когда открыла глаза, она осталась такой же.

Ее губы скривились в улыбку.

– Ты не можешь вернуться в Ковенант. Я не допущу этого. Ты должна держаться подальше от него.

Мой взгляд упал на Калеба. К нему медленно приблизился Даниэль.

– Почему? – Я могла сохранять спокойствие, пока ублюдок его не трогал.

– Мне нужно держать тебя подальше от Аполлиона.

Я моргнула, не ожидая такого.

– Что?

– Он отнимет у тебя все. Силу, дары – все. Он первый, Лекси. Знает он это или нет, он истощит тебя всю, чтобы стать Убийцей Бога. От тебя ничего не останется, когда он будет готов. Совет знает это. Им все равно. Все, чего они хотят – это Убийцу Бога, но Танатос никогда не допустит этого.

Я отступила, качая головой. Мама совершенно сошла с ума.

– Им все равно, что будет с тобой. Я не могу этого допустить. Понимаешь? – Она шагнула вперед. – Вот почему я должна это сделать. Я должна превратить тебя в даймона.

Комната развернулась, и я подумала, что теряю сознание.

– У меня нет другого выбора. – Она схватила меня за руку и потянула ее к своей груди. – Как даймон, ты будешь быстрее и сильнее, чем сейчас. Ты будешь невосприимчивой к титану. Ты получишь великую силу… когда тебе исполнится восемнадцать, тебя никто не остановит.

Я потянула руку назад.

– Нет!

– Ты понятия не имеешь, что говоришь. Раньше я думала, что живу, но жить я начала только сейчас. Крошечная искра вылетела из кончиков ее пальцев, а затем вся рука загорелась.

Я дернулась назад, но ее хватка усилилась.

– Огонь, Лекси. Чистокровкой я едва могла подчинять воздух, но как даймон могу контролировать огонь.

– Но вы убиваете людей! Разве это хорошо?

– Ты привыкнешь. – Она пожала плечами. – Ты привыкнешь.

Кровь замерзала в моих венах.

– Ты говоришь… чертовски безумно.

Она посмотрела на меня снисходительно.

– Ты говоришь так сейчас, но потом ты поймешь. Совет хочет, чтобы все верили, будто даймоны – бездушные злые существа. Почему? Страх. Они знают, что мы намного сильнее и, в конце концов, выиграем эту войну. Мы как боги. Нет, мы и есть боги.

Даниэль облизывал губы в ожидании, когда смотрел на меня. Боль и страх пронзали меня, я покачала головой.

– Нет. Не делай этого. Пожалуйста.

– Это единственный путь. – Она отвернулась и посмотрела на меня через плечо. – Не заставляй меня принуждать к этому.

Я смотрела на нее, задаваясь вопросом, почему я поколебалась в переулке. В стоящей передо мной сущности не было ничего от моей матери. Ничего.

– Ты чертовски безумна.

Она резко обернулась, выражение лица ожесточилось.

– Я не хотела принуждать тебя. Даниэль!

Я рванула к Калебу. Мама поймала меня прежде, чем я смогла добраться до него. Даймон наклонил голову к руке.

Ужас пронзил меня.

– Нет! Стойте!

Даниэль засмеялся за мгновение до того, как его зубы врезались в плоть. Калеб сложился пополам на кровати, его глаза стали дикими, а испуганные крики заполнили комнату. Я толкнула маму, но не смогла проскользнуть мимо. Она была сильной, невероятно сильной.

– Эрик, иди сюда.

Эрик, казалось, был более чем счастлив сделать это. Его темные глаза пылали от голода. Отвращение и страх наполнили меня, и борьба возобновилась.

Мамины руки крепче обвились вокруг моей талии.

– Помни, что я тебе говорила, Эрик. Маленькие кусочки каждый час и не более. Если она начнет бороться с тобой, убей мальчика. Если она подчинится, оставь его в покое.

Я похолодела.

– Нет! Нет!

– Прости, малыш. Будет больно, но если ты не станешь сопротивляться, это быстро закончится. Это единственный вариант, Лекси. Я никогда не смогу контролировать тебя любым другим способом. Вот увидишь. Это к лучшему. Обещаю.

Затем она толкнула меня на Эрика.

Глава 19

Просто так.

Ну что за сука…

Я закричала и повернулась к ней, но Эрик притянул меня к себе.

– Не позволяй им сделать это!

Она подняла руку.

– Эрик.

Даймон перевернул меня. Я ударила его ногой и стала угрожать всеми возможными способами, но это его не остановило. Он смотрел на меня и напыщенно улыбался. Затем его пальцы сжались, а через миллисекунду его зубы впились в мягкую плоть моей руки.

Невыносимый огонь пронзил меня. Я попыталась перевернуться, чтобы остановить это, но даймон плавно следовал за моими движениями. Сквозь собственные крики я слышала крики Калеба и умоляла их остановиться. Ни мама, ни даймон не обратили на это никакого внимания. Боль пронзала все части моего тела, пока Эрик продолжал истощать мой эфир. Комната наклонилась, и я начала терять сознание.

– Хватит, – пробормотала она.

Даймон поднял лицо.

– У нее божественный вкус.

– Это эфир. В ней его больше, чем у чистокровного.

Эрик отпустил меня, и я упала на колени, дрожа. Не было ничего – абсолютно ничего, что могло бы с этим сравниться. Задыхаясь, я оставалась неподвижной до тех пор, пока боль не притуплялась.

Только тогда я поняла, что Калеб молчит. Я подняла голову и увидела, что он смотрит на меня. На его лице царило полубессознательное выражение, будто он каким-то образом сумел свалить отсюда, покинуть тело или что-то еще. Хотела бы я оказаться там, где он.

– Теперь не так уж плохо? – Мама схватила меня за плечи.

– Не прикасайся ко мне. – Мои слова звучали слабо и невнятно.

Она холодно улыбнулась мне.

– Знаю, ты расстроена, но вот увидишь – вместе мы изменим мир.

Даниэль повернулся к Калебу, но тот не двигался. По взгляду даймона я поняла, что он хочет сделать. Внезапно я вспомнила слова оракула.

Тот, у кого яркое и короткое будущее.

Калеб умрет. Ужас заставил меня подойти к кровати. Этого не может быть! В одно мгновение Эрик прижал меня к стене. Кровь – моя кровь – все еще была на его губах. Как только он убедился, что я больше не стану двигаться, то отпустил и откинулся назад с самодовольной ухмылкой.

С отвращением я подавляла боль и страх.

– Мама… пожалуйста, отпусти Калеба. Пожалуйста. Я все сделаю. Я никак не могу позволить Калебу умереть в этом богом забытом месте. Пожалуйста, просто отпусти его.

Она молча изучала меня.

– Что ты сделаешь?

Мой голос сломался.

– Что-нибудь. Просто отпусти его.

– Пообещаешь не драться и не сбегать?

Слова оракула повторялись снова и снова, как болезненные песнопения. Цвет кожи Калеба был мертвенно-бледным. То, что должно было случиться, случится, не так ли? Боги уже видели это? И если бы я смирилась, меня бы превратили в даймона.

Во рту стоял вкус желчи.

– Да. Обещаю.

Ее взгляд остановился на Калебе и даймоне. Она вздохнула.

– Он останется, но раз уж ты дала обещание, я выполню свою часть. Они больше не коснутся его. Но его присутствие гарантирует, что ты будешь послушной.

На мгновение выйдя из оцепенения, Калеб лихорадочно покачал головой, но я снова согласилась. Мне хотелось, чтобы он ушел отсюда, но сейчас я не могла предложить ничего лучше. Я сидела напротив кровати, прижавшись спиной к стене, глядя на Калеба и Даниэля. Эрик занял позицию рядом со мной. Все, что я могла сделать, это надеяться, что кто-то уже заметил наше исчезновение. Может, Эйден наконец пришел поговорить со мной или предложить продолжить тренировки. Возможно, кто-то хватился Калеба. Если нет, то в следующий раз, когда я увижу Эйдена, он попытается меня убить. И сильно сомневаюсь, что он будет колебаться, как я.

Даниэль отвернулся от Калеба и уставился на новую отметину на моей руке. Я зажмурилась и повернула голову. Теперь была очередь Даниэля, и у меня возникло ощущение, что он собирается сделать это настолько болезненно, насколько возможно. Мои глаза горели от слез, я прижималась к стене, желая в ней раствориться.

Прошел час, и мое тело напряглось, когда Даниэль опустился на колени. Это было неправильно, так неправильно. К такому нельзя быть готовой.

Даниэль и Эрик по очереди продолжали отмечать меня. Мама болтала о том, как мы уничтожим членов Совета, начиная с Люциана. Мы усядемся на престолы, и даже боги станут преклоняться перед нами. Все перевернется, сказала она, и даймоны будут править не только чистокровными, но и миром смертных.

– Нам придется убить первого Аполлиона, но когда ты станешь Аполлионом-даймоном, то будешь сильнее и лучше.

Мама действительно была абсолютно чокнутой.

Меня осушали. Так она пыталась подготовить меня к новой жизни? Чистокровных они держали несколько дней, полукровок – несколько часов, а смертных – ну, они убивали их ради забавы. Жаль, что нет чистокровного, которого я могла бы сейчас передать даймонам. Это может звучать ужасно, но мои руки были покрыты укусами в форме полумесяца, так же, как у одного моего старого инструктора. И я жалела его – иронично.

Осушение продолжалось. Моя сущность исчезала с каждой новой отметкой. Я больше не сопротивлялась. Я даже не кричала. И все время она стояла рядом и наблюдала за этим. Я погружалась в болезненное безумие, а душа становилась темной и отчаянной.

В конце концов, она ушла проверить, что происходит снаружи. Она ни разу не притронулась ко мне. Я предположила, что ранее она уже напиталась от чистокровного. После ее ухода Даниэль набрался смелости, и хотя меня сильно тошнило, я позволила ему приблизиться. Время от времени он касался своими пальцами следов укусов. Ну хотя бы это отвлекает его внимание от Калеба.

– Я уже чувствую это, – бормотал Эрик.

Я забыла, что он все еще здесь. Несмотря на то, что он, черт возьми, питался от меня, я предпочла бы его Даниэлю.

– Чувствуешь что? – Мой голос звучал сонно.

– Эфир. Я чувствую, что могу сделать что угодно. Чувствуешь, как он покидает тебя? И переходит ко мне?

Я опустила голову на согнутые колени. Внутри все болело. Калеб не двигался, и Эрику больше не нужно было прикрывать мне рот. Я только всхлипывала, когда зубы вонзались в кожу у основания шеи.

Эрик успокаивал меня, пока Даниэль пил эфир.

– Это скоро закончится. Вот увидишь. Еще пара отметок, и все будет кончено. Тебя ждет новый мир.

После того, как Даниэль закончил, я откинулась в сторону. Мне было трудно сосредоточиться на том, о чем говорил Эрик.

– Для начала мы собираемся изменить полукровок. Их нельзя обратить в нас. Им не нужна магия элементов. Мы начнем нашу атаку по всему миру. Это будет красиво. – Эрик улыбнулся от этой мысли. – Мы проникнем в Ковенанты… а затем в Совет.

Это был достаточно продуманный план, который мог легко стать страшной реальностью. Эрика, похоже, не беспокоило отсутствие разговорчивого собеседника. Он продолжал. А мне было трудно держать глаза открытыми. Страх и беспокойство пронзали меня насквозь. Я задремала. Но вскоре что-то встревожило меня.

Усталая и растерянная, я подняла голову и увидела Даниэля, стоящего передо мной. Неужели прошел час? Серьезно? Я уже не могла ничего сделать – они готовились к последнему укусу, последней капле эфира, оставшейся в моей душе.

– Даниэль, сейчас не время.

– Мне все равно. Ты получаешь больше, чем я. Ты практически светишься. Посмотри на меня! – Даниэль нахмурился. – Я не похож на тебя.

Эрик не светился, но его кожа приобрела здоровый цвет. Он выглядел… как нормальный чистокровка. Даниэль же, напротив, все еще был белым.

Эрик покачал головой.

– Она убьет тебя.

Даниэль опустился передо мной и провел рукой по волосам.

– Не убьет, если не узнает. Я просто хочу еще один глоток.

– Не… позволяй ему. – Мой слабый голос звучал умоляюще, но даже если бы Эрика и волновала судьба Даниэля, он точно не показал этого и не попытался остановить его.

На моей шее еще оставалось свободное место без укусов. Я молча просила Даниэля не делать этого. Не знаю, почему меня это волновало, но, черт возьми, во мне все еще оставалось немного тщеславия.

– Ей, вероятно, нравится, – сказал Даниэль. Спустя какое-то время он впился зубами в это маленькое пятнышко, и его губы коснулись моей кожи. Боль пронзила меня, заставив напрячься.

Это было слишком. Собрав остатки сил, я подняла руки и вонзила ногти в его лицо.

Даниэль завыл и отскочил назад. Моя рубашка порвалась, но выражение его лица наполнило меня болезненным чувством удовлетворения. На его лице появились глубокие и злобные раны, покрытые свежей кровью. Вслепую он набросился на меня и опрокинул на Эрика.

– Черт! – Эрик вскочил на ноги, а я свалилась на пол. Я легла на бок и свернулась калачиком. Я чувствовала, как Эрик оттолкнул Даниэля назад, крича ему что-то в лицо, но я не слушала. Что-то длинное и тонкое впилось мне в бедро. Я медленно перевернулась, нащупав пальцами предмет, спрятанный вдоль шва моих штанов.

Складной нож.

Внезапно Эрик поднял меня. Что-то влажное и теплое стекало по лицу. Кровь. Не то чтобы у меня ее оставалось в избытке, чтобы позволить ей вот так стекать.

Через его плечо я увидела, что Калеб не спит. Мы услышали, как открылась дверь, и в коридоре послышался стук каблуков матери. Эрик отпустил меня и отступил. Мои губы изогнулись в грустной ухмылке. Он знал. Я знала.

Мама разозлится, когда увидит мое лицо.

Она вошла в комнату, и ее глаза сузились.

– Что здесь произошло?

Кровопотеря и общее истощение омрачали мои мысли. Прошло несколько мгновений, я смотрела на нее. Я не могла вспомнить, где я и как сюда попала. Все, чего хотелось, так это прижаться к ней, чтобы она обняла меня и сказала, что все будет хорошо. Она была моей матерью, и она их остановит.

Она должна, особенно после таких мерзостей и ужасов.

– Мама? Посмотри… посмотри, что они сделали со мной.

– Т-с-с. – Она убрала волосы с моего лица.

– Пожалуйста… пожалуйста, останови их. – Я крепко обняла ее, желая забраться к ней на руки, желая, чтобы она обняла меня. Она этого не делала. Когда она отвернулась, я закричала и потянулась к ней.

Нет. Это существо, стоящее передо мной, не моя мать. Мама никогда бы не отвернулась от меня. Она бы обняла меня и успокоила. Я медленно моргала.

– Кто сделал это с ее лицом? – Ее голос был таким холодным и непохожим на мамин, но в то же время я узнала интонацию. Так она кричала на меня, когда я попадала в беду. С этим же тоном она устроила чертову перепалку. Эрик и Даниэль не знали. Они не знали мою маму так, как я.

– А как ты думаешь? – усмехнулся Эрик.

Она прижала прохладные губы к моему лбу, и я зажмурила глаза. Она не была моей мамой.

– Я дала вам ясные указания. – Она выпрямилась, ее взгляд упал на Даниэля.

Реальность вокруг меня стала более осязаемой, и я встала на колени. Я больше не могла думать о ней, не могла видеть в ней свою маму. Я приняла решение. Судьбоносное. Мои глаза встретились с глазами Калеба, и я, кивнув в ее спину, прошептала: «Готовься». Можно было только надеяться, что он понял.

– Это просто неприемлемо. – Единственное предупреждение, которое она дала. Она бросилась на Даниэля, сбив его с ног. Два даймона рухнули на пол, раскачиваясь и разрывая друг друга.

Я воспользовалась ситуацией. Поднявшись на ноги, я схватилась за Калеба. К счастью, он все понял. Он соскользнул с кровати, когда Эрик пошел за Даниэлем. Я вскочила на ноги, когда мама подняла Даниэля вверх. Он был на порядок выше ее, но она швырнула его, словно пушинку. Я оцепенела. Ее шокирующая сила была неестественной.

Головокружение и тошнота. Я выбежала из комнаты с Калебом на буксире. Мы промчались через коридор и вышли через парадную дверь. По крыше стучал дождь, заглушая возню внутри дома. Мы перевалились через перила. Я упала на колени.

– Лекси!

Голос матери поднял меня на ноги. Я посмотрела на Калеба. Мы побежали, скользя и падая в грязь. Ветви били меня по лицу, натягивая одежду и волосы, но я продолжала бежать. Время, проведенное в спортзале, окупилось. Мои мышцы ныли от боли и недостатка крови.

– Александрия!

Мы недостаточно быстры. Визг Калеба заставил меня обернуться. Мама схватила его сзади и отшвырнула в сторону. Шок скользнул по его лицу прямо перед тем, как он врезался в толстый клен. Я закричала, возвращаясь туда, где он упал.

Внезапно передо мной возник огненный барьер. По мере распространения огонь уничтожал все на своем пути. Калеб перекатился на бок, едва избежав пламени. Я отшатнулась. Мир горел красным и фиолетовым. Дождь не мог уничтожить неестественный огонь.

И там стояла она – высокая и ужасная богиня смерти. Уже дважды я видела подобное. Тогда в переулке и несколько мгновений назад после того, как поняла, что у меня в кармане кинжал Ковенанта.

– Лекси, ты обещала мне, что не сбежишь. – Ее голос был на удивление спокойным.

Неужели? Рука скользнула в боковой карман.

– Я наврала.

– Я позаботилась о Даниэле. Тебе больше не нужно беспокоиться о нем. – Она подошла ближе. – Все будет хорошо. Лекси, просто сядь. Ты истекаешь кровью.

Я посмотрела на себя. Бег заставил кровь сочиться сильнее. Я чувствовала, как она стекает по рукам и шее. Я немного удивилась, что у меня еще что-то оставалось внутри. Краем глаза я заметила выстрел темно-синего цвета, который врезался в пламя.

– Просто сделай это, Рашель. Она слабая. – Ярость и нетерпение окрашивали слова Эрика. – Разберись с ней, и давайте убираться отсюда!

Верно подмечено. Даже легкомысленный и неуравновешенный кролик сейчас может со мной справиться.

– Не подходи.

Мама смеялась.

– Лекси, все скоро кончится. Знаю, ты напугана, но тебе не о чем беспокоиться. Я обо всем позабочусь. Ты мне не доверяешь? Я же твоя мать.

Я отступила и почувствовала жар огня.

– Ты не моя мать.

Она двинулась вперед. Где-то вдалеке я думала, что слышу, как меня зовут. Это был голос Эйдена. Вероятно, галлюцинация, потому что ни Эрик, ни мама не отреагировали на звук. Но даже если это просто игра подсознания, она дала мне силы. Мои пальцы скользнули по тонкому кинжалу. Как они его не заметили?

– Ты не моя мать, – снова сказала я хриплым голосом.

– Детка, ты в смятении. Я твоя мать.

Мой большой палец коснулся кнопки на рукоятке.

– Ты умерла в Майами.

В ее глазах был опасный блеск.

– Александрия… другого выхода нет.

Подожди, шептал голос в голове, подожди, пока ее защитные силы спадут. Если она увидит лезвие, все будет кончено. Нужно, чтобы она поверила в свою победу. Нужно сделать ее уязвимой. Странно, но я не была на сто процентов уверена, что голос принадлежит мне. Но сейчас это неважно.

– Есть еще один вариант. Ты можешь просто убить меня.

– Нет. Ты присоединишься ко мне. – Ее голос звучал так же, как в комнате, прямо перед тем, как она убила Даниэля за то, что он дотронулся до меня. – И поскольку ты нарушила обещание, мне придется убить твоего маленького друга. Если он еще не сгорел заживо.

Все свелось к одному. Умереть или убить ее. Стать монстром или убить ее. Не хватало воздуха.

– Ты уже мертва, – прошептала я, – и я предпочла бы умереть, чем стать такой же.

– Ты поблагодаришь меня позже. – Двигаясь нечеловечески быстро, она провела рукой по моим волосам и откинула мою голову назад.

Рукоятка ножа лежала неудобно, даже неправильно. Я нажала на маленькую кнопку. Удар был бы неточным, но мог ее убить.

Ты убьешь тех, кого любишь.

Судьба права.

Мама дернулась назад, ее рот открылся от удивления. Она посмотрела вниз. Я тоже. Моя рука покраснела от ее крови, а лезвие прошло сквозь кожу, как титан, проникающий в плоть даймона.

Она отшатнулась, я вытащила нож. Ее лицо исказилось и размылось. Яркие, красивые глаза встретились с моими, а затем исчезли. Огонь, окружающий нас, погас, будто выключили тумблер.

Ее крик наполнил лес, но мой крик перекрыл ее. Она упала, мои ноги обмякли. Мы обе свалились одновременно, разве что я рухнула в кучу грязи. Был момент – довольно короткий, – когда я увидела проблеск облегчения на ее лице. В тот момент она была мамой. А потом она стала рассыпаться, пока не осталось ничего, кроме тонкого слоя голубой пыли.

Я наклонилась вперед, прислонившись головой к влажной земле, смутно осознавая, что ко мне бежит Эрик. Ничего не существовало, кроме грубой боли. Метки и синяки блекли по сравнению с ней. Меня охватила тоска. Хотелось умереть – просто сдаться, как мама. Я убила ее, убила свою мать. Даймона или нет, я убила ее.

Время остановилось. Прошли минуты или часы, и в конце концов послышались голоса. Они звали меня, звали Калеба, но я не могла ответить. Все звучало далеко и нереально.

Затем меня окружили и подняли сильные руки. Голова откинулась назад, и по щекам застучал прохладный дождь.

– Алекс, посмотри на меня. Пожалуйста.

Узнав голос, я открыла глаза. На меня уставился Эйден, его лицо было бледным. Он изумленно изучал следы многочисленных укусов.

– Привет, – пробормотала я.

– Все будет хорошо. – В его голосе слышалось отчаяние. Он провел влажными пальцами по моим щекам. – Мне нужно, чтобы ты держала глаза открытыми и разговаривала со мной. Все будет хорошо.

Я чувствовала себя странно, поэтому сомневалась. В голове было много голосов; некоторые из них я узнавала, некоторые нет.

Я слышала Сета.

– Где… Калеб?

– Он в порядке. Он у нас. Алекс, оставайся со мной. Разговаривай со мной.

– Ты был… прав. – Я сглотнула. Мне нужно было сказать кому-то, сказать ему. – Ей стало легче. Я видела.

– Алекс? – Эйден прижал меня к груди. Я чувствовала, как колотится его сердце, и больше ничего.

Глава 20

Я проснулась и уставилась на мягкий свет, исходящий от люминесцентных ламп. Я не знала, что меня разбудило и где я находилась.

– Алекс.

Я повернула голову и встретилась с его серыми глазами. Эйден сидел на краю кровати. Темные волосы падали на его лоб. Он выглядел иначе. Под глазами виднелись глубокие тени.

– Привет, – прохрипела я.

Эйден улыбнулся.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Я… хочу пить. – Я попыталась откашляться.

Он наклонился и взял с тумбочки стакан.

– Еще? – спросил он, когда я залпом его осушила.

Я покачала головой. Сидя я могла лучше рассмотреть незнакомую комнату. Ко мне подключили с полдюжины трубок, и мы были не в Ковенанте.

– Где мы?

– Мы в Нэшвиллском Ковенанте. Для возвращения в Северную Каролину потребовалось бы слишком много времени. – Он сделал паузу, словно подбирая слова. – Алекс, зачем ты это сделала?

Я откинулась назад и закрыла глаза.

– У меня теперь много проблем, не так ли?

– Ты украла форму Стража, оружие и покинула территорию без разрешения. Неподготовленная, ты отправилась выслеживать свою мать. То, что ты сделала, безрассудно и опасно. Тебя могли убить, Алекс. Так что да, у тебя проблемы.

– Я как бы поняла это. – Я вздохнула, открыв глаза. – Теперь Маркус выгонит меня, да?

На его лице отобразилось сочувствие.

– Не знаю. Маркус очень расстроен. Он приехал бы сюда, но занят в Совете. Все в смятении из-за того, что случилось.

– Все изменилось, – пробормотала я про себя.

– Хм?

Я сделала глубокий вдох.

– Калеб не виноват. Он пытался остановить меня, но… где он?

– Он здесь, в другой комнате. И он не спал, спрашивал о тебе. У него пара ушибленных ребер, но с ним все будет в порядке. Он вернется в Ковенант сегодня, а тебе придется остаться здесь подольше.

На меня нахлынуло облегчение. Я расслабилась и удобнее устроилась на мягких подушках.

– Как долго я спала?

Эйден возился с одеялами, поправляя их.

– Два дня.

– Вау.

– Ты была очень плоха, Алекс. Я думал…

Я посмотрела на него.

– Думал что?

Эйден тихо выдохнул.

– Я думал, я… мы думали, что потеряли тебя. Я никогда не видел так много отметин на… живом человеке. – Его глаза на мгновение закрылись. – Ты напугала меня. Очень.

В груди возникла странная тупая боль.

– Я не хотела. Я думала…

– Что думала, Алекс? Ты вообще думала? – Эйден опустил подбородок. – Сейчас это неважно. Калеб все нам рассказал.

Я представляла, что он имел в виду под «всем»: сумасшедшие разглагольствования о даймонах и тех ужасных часах в спальне?

– Не надо наказывать Калеба. Он действительно пытался остановить меня, но мы оказались в переулке… и я увидела ее. Я должна была… убить ее тогда, но я не смогла. Я потерпела неудачу, и Калеб мог погибнуть.

Эйден снова повернулся ко мне.

– Знаю.

Я сглотнула.

– Я должна была сделать это. Она хотела продолжить убивать, Эйден. Я не могла стоять и ждать, когда Стражи найдут ее. Да, это было глупо. Посмотри на меня. – Я подняла перевязанные руки. – Знаю, что это глупо, но она была моей матерью. Я должна была это сделать.

Эйден молчал, глядя на меня.

– Почему ты не пришла ко мне вместо того, чтобы убежать?

– Потому что ты был занят ситуацией с Каином и остановил бы меня.

Его глаза вспыхнули гневом.

– Черт побери, я бы остановил тебя, чтобы с тобой ничего не случилось!

Я вздрогнула.

– Вот почему я не могла прийти к тебе.

– Ты бы никогда не столкнулась с подобным. Никто из нас не хотел, чтобы ты через это прошла. Что ты должна чувствовать…

– Разберусь.

Он провел рукой по волосам. Похоже, за последние два дня он делал это часто.

– Ты так безрассудно храбра.

Эти слова вернули воспоминания о ночи в его… постели.

– Ты говорил это раньше.

– Да. И тогда я именно это имел в виду. Если бы я знал, насколько ты безрассудна на самом деле, то запер бы тебя в комнате.

Мы долго сидели молча. Затем он встал.

– Тебе нужно немного отдохнуть. Я вернусь через некоторое время.

– Не уходи.

Эйден уставился на меня, будто мог читать мои мысли.

– Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, но сейчас не время. Тебе нужно поправиться.

Мои пальцы сжали одеяло.

– Я хочу поговорить об этом сейчас.

– Алекс. – Его голос был мягким.

– Эйден?

Уголки его губ дернулись.

– Та ночь… то, что произошло между нами, было… ну, этого не должно было случиться.

Ой. Стало трудно казаться безразличной и не показывать, как сильно ранят эти слова.

– Ты… ты сожалеешь об этом? О том, что случилось между нами? – Если он скажет «да», я, наверное, умру.

– Может, это и неправильно, но я не жалею. Я не могу… – Он отвел взгляд, глубоко вздохнув. – Я потерял контроль, потерял из виду то, что важно для тебя и меня.

– Я не жалуюсь.

Он осторожно посмотрел на меня.

– Алекс, от этого не легче.

Я села, не обращая внимания на трубки из рук.

– Почему я должна жалеть? Ты мне нравишься. Я тебе доверяю. Я не наивная и тупая. Я хотела тебя. И все еще хочу.

– Я не говорю, что ты наивная или тупая, Алекс. Но… черт возьми, я чуть не уничтожил наше будущее за считанные минуты. Что случилось бы, если бы нас поймали?

Я пожала плечами, хотя знала, что могло случиться. Это было бы ужасно.

– Но нас не поймали. Это потому, что я половинка Сета?

– Нет. Это никак не связано.

– Тогда почему?

Эйден устало на меня посмотрел.

– Это не имеет ничего общего с тобой как с Аполлионом. Алекс, ты для меня ничем не отличаешься от чистокровных, но Совет…

– Чистокровные делают это – и никогда не попадаются.

– Я знаю, что есть некоторые чистокровные, которые нарушают правила, но они делают это, потому что их не волнует, что произойдет с другим человеком, а я забочусь о тебе. – Его глаза пристально смотрели на меня. – Я забочусь о тебе больше, чем должен, и поэтому не собираюсь ставить под угрозу твое будущее.

Он закрыл глаза и сделал еще один глубокий вдох.

– Мы оба должны быть Стражами, верно? Ты знаешь, почему я выбрал такой путь. Я знаю, почему ты тоже этого хочешь. Я потерял контроль, забыв о последствиях. Я мог бы погубить все твои шансы стать Стражем, но, что еще хуже, я мог бы украсть твое будущее. Неважно, кто ты или кем станешь, когда тебе исполнится восемнадцать. Совет позаботится о том, чтобы тебя исключили из Ковенанта, и я… никогда бы не простил себя за это.

– Но Закон…

– Закон не изменился, и, зная, что полукровку можно обратить, сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет. Независимо от того, какое положение завоевали полукровки, оно потерялось в тот момент, когда даймоны обнаружили, что ваш вид можно изменить.

Что ж… Звучало удручающе. В моменты, когда мы были рядом, все было волшебным, совершенным и правильным. Я не могла ошибаться, глядя ему в глаза или чувствуя то, как он касается меня. Глядя на него сейчас, я знала, что все еще не ошибаюсь.

Я попыталась пошутить.

– Но я Аполлион. Что они могут сказать? В восемнадцать лет я смогу запросто убить любого, кто доставит нам неприятности.

Его губы дернулись.

– Это не имеет значения. Правила действуют со времен, когда боги ходили среди смертных. Даже Люциан или Маркус не смогут остановить то, что произойдет. Тебе дали бы эликсир и отправили бы в рабство, Алекс. И я не смог бы жить, зная, что с тобой сделали. Увидеть, как ты потеряешь все, что делает тебя тем, кто ты есть? Я не смог бы этого вынести. Я не смог бы жить, видя тебя слугой. В тебе слишком много жизни, чтобы потерять ее.

Я подвинулась ближе.

– Разве ты не хочешь меня?

Низко застонав, он прижался своим лбом к моему.

– Ты знаешь ответ. Я все еще… хочу тебя, но мы не можем быть вместе, Алекс. Чистокровные и полукровки не могут быть вместе. Нельзя об этом забывать.

– Ненавижу правила. – Я вздохнула, снова почувствовав жжение в горле. Хотелось, чтобы он обнимал меня – с того самого момента, как проснулась. Но Закон даже этого не допускает.

Казалось, он хотел засмеяться, но знал, что это только спровоцирует меня. Он вздохнул.

– Мы должны следовать им, Алекс. Я не могу быть тем, из-за кого ты все потеряешь.

Между нами оставалось всего несколько сантиметров, и если бы я придвинулась еще немного, наши губы соприкоснулись бы. Интересно, что он думает о нашем будущем. Если я просто поцелую его, будет ли он думать о правилах? Или о том, что подумают люди?

Он будто уловил ход моих мыслей и пробормотал:

– Ты такая безрассудная.

– Знаю.

Эйден подвинулся ближе и прижался губами к моему лбу. Он задержался на несколько секунд и, прежде чем я смогла что-нибудь сделать, отстранился.

– Я… я всегда буду заботиться о тебе, но мы не будем этого делать. Нам нельзя. Понимаешь?

Он хотел этого так же сильно, как я, но слишком беспокоился о моем будущем. Отчасти мне такое отношение нравилось, но мое сердце… ну, оно треснуло. Единственное, что удерживало его от полного разрушения – мимолетное выражение желания и любви, мелькнувшее на лице Эйдена, когда он отходил к двери.

– Отдохни, – сказал он, но я промолчала. – Я навещу тебя позже.

Я опустилась на подушки.

– Эйден? – Он остановился, обернувшись.

– Да?

– Как вы нашли нас?

Его лицо ожесточилось.

– Сет.

Смущенная, я снова села.

– Что? Как?

Эйден слегка покачал головой.

– Не знаю. Он появился очень рано утром, когда ты сбежала, и сказал, что с тобой что-то не так, и ты в опасности. Я пришел к тебе в комнату и увидел, что тебя нет. Как только мы добрались до дороги, он знал, где тебя найти. Каким-то образом он чувствовал, где ты. Не знаю как, но он знал. С помощью Сета мы смогли тебя найти.

* * *

Два дня спустя я вернулась в Ковенант, накачанная кровью и жидкостями. Как только я приехала, меня отвезли в лазарет, чтобы снова осмотреть. Эйден сидел рядом, когда доктор удалял белую марлю, покрывавшую незащищенную кожу.

Излишне говорить, что я выглядела израненной. Укусы в форме полумесяца на каждой руке. Они все еще были красными, и пока доктор делал смесь трав, которая «должна была» уменьшить шрамы, я рылась в шкафу.

– Что ты ищешь? – спросил Эйден.

– Зеркало.

Он знал, зачем. Иногда, как бы досадно это ни было, казалось, что у нас общий мозг.

– Не так уж плохо, Алекс.

Я бросила на него взгляд через плечо.

– Я хочу видеть.

Эйден снова попытался заставить меня сесть, но я отказалась, пока он не встал и не нашел маленькое пластиковое зеркало. Не говоря ни слова, он передал его мне.

– Спасибо. – Я подняла зеркало и чуть не уронила его.

Глубокий пурпур, покрывавший мой правый глаз, распространялся по линии волос. Он исчезнет через пару дней. Черный глаз не имел большого значения. Мне нравилось думать, что я выгляжу круто. Тем не менее, метки на каждой стороне шеи были ужасными. Некоторые из них были глубокими, словно кусочки кожи сорвали и сшили воедино. Краснота исчезнет, но оставленные шрамы нет.

Мои пальцы сжались вокруг пластиковой ручки.

– Я выгляжу ужасно.

– Нет. Они исчезнут, никто даже не заметит.

Я покачала головой. Я не смогу все это скрыть.

– Кроме того, – сказал он нежным голосом, – это шрамы, которыми можно гордиться. Посмотри, что ты пережила. Эти шрамы, в конце концов, сделали тебя сильнее, красивее.

– Ты говорил так и раньше – о первом шраме.

– Здесь то же самое, Алекс.

Медленно я положила зеркало на маленькую стойку и… сломалась.

Это были не просто шрамы. Это будет напоминанием о том, что я потеряла маму в Майами. О тех ужасных вещах, которые она сделала. И о том, что сделала я – убила ее.

Я разрыдалась. Я больше не могла ни дышать, ни думать. Я пытался взять себя в руки, но потерпела неудачу.

Я сидела в кабинете врача и плакала. Я хотела, чтобы рядом была мама, но она не отвечала, не утешала меня. Она ушла, на этот раз действительно ушла. Во мне открылась зияющая дыра, и горе разлилось потоком.

Эйден опустился на колени рядом со мной и обнял меня за плечи. Он не сказал ни слова. Он просто позволил мне выплакать все.

Я не знала, сколько времени прошло. У меня болела голова, болело горло, глаза опухли. Но странным образом я почувствовала себя лучше, словно снова смогла дышать, по-настоящему дышать. Все эти месяцы я медленно задыхалась и не осознавала этого.

Я фыркнула и поморщилась от тупой боли в затылке.

– Помнишь, как ты сказал о том, что твои родители не хотели бы такой жизни?

– Да. Помню.

– Она тоже не хотела. Я видела это перед тем, как она… ушла. Ей стало легче.

– Ты освободила ее от ужасного существования. Именно этого и хотела бы твоя мать.

Прошло несколько минут.

– Как думаешь, она сейчас в лучшем месте?

Мой голос звучал слабо.

– Конечно. – Он действительно говорил так, будто верил в это. – Она… там, где нет страданий. Это рай – место настолько красивое, что мы даже не можем представить, каково там.

Я предположила, что он говорил об Элизии – месте, очень похожем на небеса. Я глубоко вздохнула и вытерла слезы.

– Если кто-то и заслуживает такого, так это она. Знаю, она натворила кучу ужасных вещей, когда стала даймоном, но она никогда бы не сделала такой выбор.

– Я знаю, Алекс. Боги это тоже знают.

Медленно я собирала себя по частям и поднималась на ноги.

– Извини, что… нагрузила тебя. – Я быстро взглянула на него. Эйден нахмурился.

– Никогда не извиняйся за это, Алекс. Я уже говорил, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты можешь прийти ко мне.

– Спасибо за все.

Он кивнул, отступив в сторону.

– Алекс? – Он взял банку со стойки. Скоро должен был прийти доктор. – Не забудь это.

Я взяла банку, пробормотала слова благодарности и последовала за ним. Глазам было больно от яркого солнца, но, в некотором смысле, кожа радовалась свету. Я была жива.

Какое-то время мы стояли на мраморной дорожке и смотрели через двор на океан за ним. Было интересно, что думает Эйден.

– Ты вернешься в общежитие? – спросил он.

– Ага.

Мы не говорили о нашей беседе в Нэшвилле или о той ночи у него дома, но мысли об этом все еще крутились в моей голове, когда мы подошли к общежитию. Трудно было не думать об этом, но когда я вспомнила о Калебе, мысли о романтике – или об отсутствии таковой – мгновенно исчезли. Мне действительно нужно было увидеть его.

– Увидимся?

Эйден кивнул. Несколько полукровок бездельничали, сидя на скамейках между общежитиями. С ними была чистокровка. Она создавала в одном месте дождь. Вроде круто получалось.

Я вздохнула.

– Хорошо…

– Алекс?

– Да?

Он смотрел на меня сверху вниз.

– Все будет хорошо.

– Да. Полагаю, что для того, чтобы сбить меня с ног, требуется больше, чем пара голодных даймонов?

Он засмеялся. Я посмотрела на него с легкой улыбкой. Как всегда, наши глаза встретились, и что-то глубокое вспыхнуло между нами. Даже здесь, под открытым небом, оно все еще было с нами.

Эйден отступил назад. Больше нечего было сказать. Я слегка помахала ему, затем пересекла двор и направилась в комнату Калеба. Меня не волновало, что меня могут поймать в мужском общежитии. Если мы не поговорим, все рухнет.

Он открыл дверь после первого стука.

– Привет, – сказала я.

Он улыбнулся, но улыбка немедленно превратилась в гримасу, а Калеб схватился за бок.

– Дерьмо. Я постоянно забываю, что нельзя резко двигаться.

– С тобой все хорошо?

– Да, ребра немного болят. Ты как?

Я последовала за ним в спальню и уселась на кровать.

– Хорошо. Только что доктор проверял.

Он опустился на кровать рядом со мной.

– Эти отметины? Почему они не исчезли, как мои?

Я посмотрела на его руки. Через четыре дня единственным напоминанием о случившемся были ушибленные ребра и пара бледных шрамов на руках.

– Не знаю. Док сказал, что они исчезнут через несколько дней. Он дал мне банку с мазью, чтобы натирать их. – Я похлопала по карману. – Довольно плохо выглядит, не так ли?

– Нет. Ты выглядишь как… как будто я должен бояться, что ты надерешь мне задницу или что-то в этом роде.

Я засмеялась.

– Это потому, что я и так могу надрать тебе задницу.

Он поднял брови.

– Алекс, я был в лесу, но слышал, как ты…

– Убила ее? – Я наклонилась и схватила подушку. – Да, я сделала это.

Моя прямолинейность заставила его вздрогнуть.

– Мне очень жаль. Хотел бы я знать, что сказать, чтобы тебе стало легче.

– Не нужно вообще ничего говорить.

Растянувшись рядом с ним, я уставилась на маленькие зеленые звезды на потолке. Ночью они светились.

– Калеб, извини за то, что втянула тебя в эту заварушку.

– Ни во что ты меня не втягивала.

– Тебе не нужно было идти туда. Что стало с Даниэлем?

Его рука сжалась. Не думаю, что он видел, что я заметила. Но я заметила.

– Ты не…

– Тебе не следовало быть там.

Он махнул рукой, оборвав меня.

– Перестань. Я сам решил пойти за тобой. Я мог бы подойти к кому-то из Стражей и все рассказать. Но вместо этого я последовал за тобой. Это был мой выбор.

Я уставилась на него и увидела, что он на самом деле серьезен. Он выглядел так, будто плохо спал. Я посмотрела в сторону.

– Извини… что тебе пришлось пройти через это.

– Все хорошо, ладно? Что это за друзья, если они не могут потусить несколько часов в компании психованных даймонов? Это новый опыт для нас.

Я фыркнула.

– Опыт?

Он кивнул и начал рассказывать обо всех полукровках, которые посетили его с тех пор, как он вернулся в Ковенант. Когда он упомянул Оливию, на его лице появилось глупое выражение. Внезапно я подумала, что у меня тоже возникает дурная улыбка, когда я думаю об Эйдене. Боги, надеюсь, что нет.

– Значит, скунс сжимал мою ногу раньше, – продолжил Калеб.

– Что?

Он засмеялся, а затем поморщился.

– Ты не слушала меня.

– Извини. – Я моргнула. – Видимо, я еще не пришла в себя.

– Определенно.

И тогда у меня случился словесный понос.

– Я почти переспала с Эйденом.

Калеб открыл рот. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы сказать что-то связное.

– Ты имеешь в виду, что зацепила его, скажем, удочкой или чем-то еще?

– Нет.

– Прицепила крюк к челюсти?

Я покачала головой.

Он смотрел на меня, его лицо покрылось пятнами.

– Алекс, о чем ты, черт возьми, думаешь? Ты с ума сошла? Ты хочешь оказаться в рабстве? О боги, ты безумна.

Я съежилась.

– Я сказала, что мы почти переспали, Калеб. Расслабься.

– Почти? – Он вскинул руки и вздрогнул. – Совет и Мастеров не волнует «почти». Я думал, что Эйден крутой. Чокнутым чистокровкам плевать на то, что с нами будет. Рискуя твоим будущим, чтобы просто оказаться между…

– Эй! Эйден не такой.

Калеб недоверчиво посмотрел на меня.

– Не такой?

Я потерла глаза.

– Эйден не хотел рисковать моим будущим. Верь мне. Он не похож на остальных. Я доверяю ему свою жизнь, Калеб.

Он молча обдумывал это.

– Как это произошло?

– Я не буду вдаваться в подробности, извращенец. Это было так, что… только должно было случиться, но закончилось. Я просто должна была рассказать кому-то, но пообещай мне, что ничего никому не скажешь.

– Конечно, не скажу. Не могу поверить, что ты об этом беспокоишься.

– Знаю, но мне легче проговорить это. Хорошо?

– Алекс… он действительно тебя волнует, не так ли?

Я зажмурилась.

– Да.

– Понимаешь, насколько это неправильно?

– Да, но… он отличается от любого чистокровного, которого мы знаем. Он не думает, как они. Он добрый и забавный. Ты поймешь это, как только лучше его узнаешь. Он не мирится с моим дерьмом, и мне это отчасти нравится. Я не знаю.

– Ты понимаешь, что все это ничего не значит? – сказал Калеб. – Это ни к чему не приведет.

Я вздохнула.

– Знаю. Можем ли мы… поговорить о чем-то еще?

Калеб замолчал, задумавшись.

– Ты видела Сета?

Я приподнялась на локте.

– Нет. Он не остался в Нэшвилле, а я нигде не была сегодня.

Он сделал все возможное, чтобы пожать плечами. С его ушибленными ребрами это было сложно.

– Я подумал, что ты увидишь его с тех пор…

– С каких пор?

– Я знаю, что был почти без сознания, Алекс, но твоя мама сказала, что ты еще один Аполлион. – Он пристально наблюдал за мной.

Я глубоко вздохнула и рассказала ему все, остановившись прямо перед тем, что Сет станет Убийцей Бога.

– Что?

Калеб моргнул и покачал головой.

– Это просто… ты не должна, Алекс. Я помню свой урок истории и цивилизации в прошлом году. Мы говорили об Аполлионах и о том, что случилось с Солярис. Это… вау.

– «Вау» – это не то, к чему я стремлюсь. Я имею в виду, это довольно круто. Правильно? В восемнадцать лет меня либо уничтожат, либо я все высосу из Сета, а не просто начну легально покупать сигареты.

– Но…

– Не то что я курю. Думаю, что могла бы освоить эту привычку. Может быть, я буду достаточно заряжена, чтобы использовать акашу, потому что видела, как Сет ее использует, и это чертовски круто. Хотелось бы ударить ею по даймону или двум.

Калеб нахмурился.

– Не принимай это всерьез.

– О, да. Это то, что я люблю называть «справиться с невозможным».

Он не был впечатлен моей стратегией.

– Ты сказала, что Солярис убили, потому что первый Аполлион напал на Совет, верно? Не из-за того, кем она была?

Я пожала плечами.

– Так что, пока Сет не сходит с ума, думаю, со мной все будет в порядке.

– Почему Солярис не выступила против него?

– Потому что она влюбилась в него или что-то в этом роде.

– Тогда не влюбляйся в Сета.

– Не думаю, что это будет проблемой.

Я его не убедила.

– Я думал, что вы, ребята, вместе или что-то в этом роде.

– Нет! Просто наша энергия реагирует друг на друга. Не более того. Я только… Не знаю, дополняю его. Насколько это убого?

Он обеспокоенно посмотрел на меня.

– Алекс, что ты собираешься с этим делать?

– Что делать? Я не собираюсь прекращать жить… или разочаровываться в жизни из-за того, что может случиться. Из этого может произойти что-то действительно плохое или что-то действительно хорошее, или… вообще ничего. Знаю, что собираюсь сосредоточиться на том, чтобы быть одной… – Я остановилась, удивившись собственными словами. Вау. Это один из самых зрелых и редких моментов в моей жизни.

Проклятье. Почему Эйден этого не слышит?

– Сосредоточиться на чем?

Широкая улыбка ползла по моему лицу.

– Сосредоточиться на том, чтобы стать офигенным Стражем.

Калеб все еще не верил, но я упомянула про Оливию, и он быстро отвлекся. В конце концов я встала, чтобы уйти. У меня появилась идея. Я поняла, что должна это сделать.

– Можешь встретиться со мной завтра вечером около восьми?

Думаю, он знал, о чем я собираюсь спросить, потому что уже согласился.

– Я хочу… кое-что для моей мамы. Панихида или что-то в этом роде. Я имею в виду, тебе не нужно…

– Конечно, приду.

Я покраснела и кивнула.

– Спасибо.

Вернувшись в комнату, я обнаружил на двери два письма: одно от Люциана, другое от Маркуса. Я хотела их выбросить, но все же открыла послание от дяди. И хорошо. Сообщение было простым, громким и ясным.

Александрия,

Пожалуйста, приди ко мне немедленно.

Маркус.

Дерьмо.

Я бросила оба письма на маленький столик перед диваном и закрыла за собой дверь. Ну и дела. Что он хочет сказать? Вариантов полно: о даймонах, о моем будущем в Ковенанте или обо всем, что связано с Аполлионом. Боги, меня действительно могут исключить и отправить жить с Люцианом.

Как я могла забыть об этом?

Когда я наконец добралась до его кабинета, солнце начало медленно опускаться над водой. Я пыталась подготовиться к нашей встрече, но не знала, что там будет. Маркус исключит меня? Мой желудок неловко скручивался. Что я буду делать? Жить с Люцианом? Пойду в рабство? Ни с одним из этих вариантов я не смогла бы жить.

Охранники коротко кивнули мне, прежде чем открыть дверь в кабинет Маркуса, и отошли в сторону. Моя улыбка была скорее гримасой, но на меня нахлынул восторг, когда я увидела, что стою рядом с огромной массой, которой был Леон.

Эйден одарил меня легкой, успокаивающей улыбкой, когда Охранники закрыли дверь, но в тот момент, когда я повернулась к Маркусу, я похолодела. Он выглядел разъяренным.

Глава 21

Такие яркие эмоции я видела у него впервые. Я оказалась в центре гигантского гребаного фейерверка.

– Прежде всего, я рад видеть тебя живой и здоровой. – Его взгляд упал на мою шею и руки. – Ну, почти.

Я ощетинилась, но мне удалось удержать рот на замке.

– Твой поступок показал, что ты абсолютно не заботишься ни о своей жизни, ни о жизни других…

– Я забочусь о жизни других!

Эйден бросил на меня предупреждающий взгляд.

– Идти за даймоном, любым даймоном, неподготовленной – высшее безрассудство и идиотизм. Ты должна думать о последствиях. Кем бы ты ни была, кем бы ни стала, я не могу выразить, насколько безответственны твои действия… – Маркус продолжал, но в этот момент я отключилась.

Я задалась вопросом, как долго Леон знал, кто я. Люциан сказал, что только он и Маркус знали о том, что Пипери сказала маме, но нет. Леон был первым, кто встал на мою защиту, когда я вернулась в Ковенант. Он всегда знал? Я посмотрела на дядю, не особо обращая внимания на то, что он говорил. Всегда есть шанс, что они нечестны со мной. Черт, Люциан и Маркус нечестны во многих вещах.

– Если бы не Сет, ты была бы мертва или еще хуже. И твоего друга, мистера Николо, постигла бы та же участь.

Во всяком случае, где, черт возьми, был Сет? Я ожидала, что он тоже будет на этой встрече.

– Тебе есть, что сказать в свое оправдание?

– Гм… – Я бросила быстрый взгляд на Эйдена, прежде чем ответить. – Это было действительно глупо с моей стороны.

Маркус изогнул идеально ухоженную бровь.

– И это все?

Я покачала головой.

– Я не должна была этого делать, но не жалею. – Сглотнув, я наклонилась вперед и положила руки на стол Маркуса. – Я сожалею, что Калеб получил травму, а другой даймон сбежал, но она была моей матерью, и я за нее отвечала. Ты не понимаешь, но я должна была это сделать.

Он откинулся на спинку стула, изучая меня.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я понимаю. Это не оправдывает твоих действий, но я понимаю твои мотивы.

Удивленная, я откинулась на стуле. Тишина.

– Александрия, многое изменилось. Даймоны научились превращать полукровок. Мы теперь должны быть готовы ко всему. – Он сделал паузу. – Совет созывает специальное заседание на время ноябрьской сессии в Нью-Йорке для обсуждения стратегий. Поскольку ты была свидетелем, тебе придется присутствовать. Твои показания помогут решить, как Совет будет действовать против новой угрозы.

– Мои показания?

Маркус кивнул.

– Ты теперь знакома с планами даймонов. Совет должен услышать именно то, что тебе сказали.

– Но это была только мама… – Я замолчала, не зная, как много знал Леон.

Мой дядя, казалось, понял.

– Весьма сомнительно, что Рашель знала об обращении полукровок. Скорее всего, она видела, как это делал другой даймон. Она хотела тебя… по своим собственным причинам.

Эта мысль мне понравилась. Исходя из того, что она сказала, казалось, что был какой-то большой генеральный план – больший, чем бред группы ее веселых психов. Оставался Эрик; он все еще был там, напитанный эфиром Аполлиона. Только Боги знали, во что он ввязался.

– Нам нужно еще кое-что обсудить. – Он снова обратился ко мне. – Я встречался с Эйденом и оценил твой прогресс.

Я старалась говорить смело и уверенно.

– На меня можно положиться.

Маркус выглядел удивленным.

– Эйден сказал, что ты достаточно продвинулась для того, чтобы продолжить обучение в Ковенанте. – Он взял страшную папку и открыл ее. – Ты хорошо разбираешься в технике защиты и наступательного боя, но я вижу, что ты не приступила к тренировкам силата и защите от стихий. Ты даже не посещала занятия по разведке и базовой технике охраны…

– Я не хочу быть Охранником, – отметила я. – И я могу наверстать упущенное. Знаю, что могу.

– Твои желания на данном этапе не важны, Александрия.

– Но…

– Эйден согласился продолжить обучение, – Маркус закрыл папку, – на протяжении всего учебного года. Он верит, что ты сможешь полностью наверстать упущенное.

Я изо всех сил старалась не смотреть на Эйдена, но это оказалось очень сложно. Когда начнется школа, Эйден не сможет продолжать наши тренировки. Он будет занят как Страж полный рабочий день. Отказ от свободного времени ради меня должен что-то значить.

– Я должен быть честным, Александрия. Не уверен, что этого достаточно, но я должен принять во внимание все, что ты сделала. Даже при отсутствии занятий и опыта, ты доказала, что твои способности… выходят за рамки некоторых наших опытных Стражей.

– Что?

Маркус искренне улыбнулся. Сейчас он так сильно напоминал мне маму. Я больше не могла бороться. Пресловутая стена между нами рухнула. Следующие его слова развалили ее остатки окончательно.

– Если ты сможешь закончить школу весной, я уверен, ты станешь выдающимся Стражем.

Ошеломленная, я уставилась на него. Я ждала, что он попытается отослать меня обратно к Люциану и что я окажусь под колпаком Совета задолго до того, как мне исполнится восемнадцать. Но тот факт, что Маркус сделал мне комплимент, сбил меня с толку.

Наконец я смогла говорить.

– Значит… я могу остаться?

– Да. Когда начнутся занятия, тебе придется потратить дополнительное время, чтобы догнать остальных.

Крошечная часть меня хотела подпрыгнуть и обнять этого мужчину, но так делать не круто. Поэтому я совершенно спокойно произнесла:

– Спасибо.

Маркус кивнул.

– Мы с Эйденом разработали соглашение о том, чтобы ты разделила обучение с Сетом. Мы решили, что так будет лучше. Есть вещи, для которых Сет подойдет лучше.

Я была слишком счастлива из-за того, что мне позволили остаться, и не волновалась о том, чтобы проводить время с Сетом. После трех лет нахождения в подвешенном состоянии и непонимании того, что будет дальше, я чувствовала облегчение и волнение.

Я нетерпеливо кивала, пока Маркус обрисовывал план моих занятий с Эйденом и Сетом.

Когда встреча с Маркусом заканчивалась, мне все еще хотелось обнять его.

– Это все?

Его изумрудный взгляд остановился на мне.

– Да… пока.

Широкая улыбка вспыхнула на моем лице.

– Спасибо, Маркус.

Он кивнул, а я, все еще улыбаясь, вскочила на ноги. У выхода мы с Эйденом обменялись взглядами. Я выскочила из главного здания и побежала в общежитие. Я не могла сдерживать улыбку. Столько ужасного случилось, но теперь все стало налаживаться.

Оказавшись в своей комнате в общежитии, я сбросила туфли и стала снимать рубашку. Потянув ткань, я услышала:

– Пожалуйста, только не останавливайся.

– Святое дерьмо! – Я подскочила.

На моей кровати сидел Сет. На его лице появилась хитрая ухмылка, говорившая о том, что он мельком видел мой кружевной бюстгальтер.

– Что ты здесь делаешь? Еще и на моей кровати?

– Жду тебя.

Я уставилась на него. Часть меня хотела, чтобы Сет ушел, но жгучее любопытство взяло верх. Я села рядом с ним. Я не нервничала, но почему-то хотелось выползти из кожи вон.

Сет первым нарушил странную тишину.

– Ты выглядишь ужасно.

– Спасибо. – Я застонала и подняла руки. Пурпурно-красные пятна покрывали кисти и шею. Плохо. На несколько минут я забыла об этом. – Я действительно ценю твои замечания.

Сет склонил голову и пожал плечами.

– Я видел и хуже. Был один Страж, которого однажды загнали в угол в Нью-Йорке. На самом деле она была симпатичной девушкой – немного старше тебя – и собиралась стать Стражем, а не Охранником. Даймон откусил ей лицо, чтобы доказать…

– Тьфу. Хорошо. Понимаю, ты считаешь, что могло быть и хуже. Так почему ты здесь?

– Я хотел поговорить с тобой.

– О чем? – Я смотрела на ноги и шевелила пальцами.

– О нас.

Я устало подняла голову и посмотрела на него.

– Ну нет…

Он протянул руку и прикрыл пальцами мои губы.

– У меня есть кое-что действительно важное, и я не собираюсь настаивать или возвращаться к этому разговору снова. Хорошо?

Нужно было сбить его руку и выгнать его. Но вместо этого я осторожно убрала пальцы Сета с лица.

– Прежде чем ты начнешь, я тоже кое-что скажу.

Брови Сета с любопытством поднялись.

– Ладно.

Я глубоко вздохнула.

– Спасибо за то, что ты сделал… чтобы найти нас. Если бы не ты, то я бы, наверное, была мертва, ну или резала кого-нибудь. Так что… спасибо тебе.

Он молчал так долго, что я проверила, что он делает. Сет просто смотрел на меня с тупым выражением лица. Чтобы не улыбнуться, я отвела взгляд.

– Что?

– Думаю, это самое приятное, что ты мне говорила. Когда-либо.

Я засмеялась.

– Нет, это не так. Я уже говорила тебе приятные вещи.

– Какие?

Должна же быть ситуация, когда я сказала ему что-то хорошее.

– Как… когда… – Я не могла вспомнить. – Боже, какая же я сука. Хорошо. Это первая приятная вещь, которую я тебе сказала.

– Кажется, мне потребуется время, чтобы это осознать.

Я закатила глаза.

– Итак, о чем ты хотел поговорить?

Сет стал серьезным.

– Я хотел честно обсудить с тобой некоторые вещи.

– Какие? – Я откинулась на подушки, лежащие на верхней части кровати, и подвинула их ногами, чтобы они не касались Сета.

– Наше будущее.

Я вздохнула.

– Сет, ничего не случится между…

– Тебе даже не интересно, как я тебя нашел? Разве ты не хочешь знать, как я сделал это?

– Да, если подумать, хотелось бы знать.

Сет оперся на руку и повернулся на бок. Пряди золотых волос скользнули по лицу. Его бедро находилось слишком близко к моим пальцам. Но его это не особенно волновало.

– Мне снился отличный сон о той цыпочке, которую я встретил в Хьюстоне, и мы были…

Я застонала.

– Сет.

– Внезапно я проснулся. Мое сердце колотилось, тело было влажным. Я понятия не имел, почему. Я чувствовал тошноту.

Я подтянула колени к груди.

– Почему?

– Погоди, Алекс. Мне потребовалось время, чтобы осознать, что со мной все в порядке, но чувство не исчезало. Затем я почувствовал первую метку. Как будто я был в огне и боли. Это было что-то реальное. На секунду я действительно подумал, что меня пометили. Я был поражен. Но пометили тебя, я чувствовал. Я пошел к Эйдену…

– Почему ты пошел к нему?

– Потому что подумал, что если кто и знает, где ты, то это он. Но он понятия не имел.

Как он пришел к такому выводу? Лучше сейчас об этом не спрашивать.

– Так ты чувствовал то, что чувствовала я?

Сет кивнул.

– Каждую метку. Будто это моя кожа и мой эфир. Я никогда не чувствовал ничего подобного. – Он отвернулся. Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил. – Не знаю, как ты… справилась с этим. Мне казалось, что душа сейчас разорвется на части, но это была твоя душа.

Ошеломленная его рассказом, я тихо слушала.

– Как только мы узнали, что тебя нет в комнате, Эйден понял, что ты натворила. Мы немедленно уехали, и я с трудом могу объяснить, откуда знал, куда идти. Будто что-то вело меня. Может, инстинкт? – Он пожал плечами. – Не знаю. Я просто знал, что нужно идти на запад, и когда мы приблизились к линии Теннесси, Эйден сказал, что ты однажды упоминала Гатлинбург. Как только он сказал это, я понял, где ты.

– Но как? Случалось ли это раньше? Когда я боролась с Каином?

Он поднял голову и покачал головой.

– Не думаю. Все перемены начались позже. Единственное, что могу точно сказать, это то, что чем дольше я нахожусь рядом с тобой, тем больше… мы становимся связаны, и так как я уже прошел через изменения, то могу настраиваться на подобные вещи лучше.

Я нахмурилась.

– Это бессмысленно.

– Нет. – Он вздохнул. – Когда Люциан сказал, что мы две половинки, которые были единым целым, он не шутил. Если бы ты осталась в ту ночь в его доме, то узнала бы кое-что интересное. Все намного проще.

Ах, черт. Эта ночь заставляла меня думать только об одном: Эйден.

– Что именно?

Сет сидел и смотрел на меня.

– Боги знают, что ты возненавидишь это, но, черт возьми. Чем дольше мы находимся рядом, тем больше становимся связанными – до такой степени, что ни один из нас действительно не будет знать, где начинается один и заканчивается другой.

Я села чуть прямее.

– Мне это не нравится.

– Да… мне тоже. Но это то, что происходит. Я знаю, какие у тебя отношения с контролем. Ты вроде меня в этом смысле. Мне не нравится, когда я не могу контролировать свои чувства. Как и ты. Но это не имеет значения. Даже сейчас это уже влияет на меня.

– Что на тебя влияет?

Казалось, он подбирал правильные слова.

– Пребывание рядом с тобой уже влияет на меня. Я могу легко подключиться к акаше, чувствуя тебя, когда тебе больно. Я даже сейчас это чувствую. – Он сделал паузу, глубоко вздохнув. – В тебе есть сила эфира. Она сообщает мне все, даже сейчас, когда ты еще не изменилась. Как думаешь, что будет, когда тебе исполнится восемнадцать?

Я не знала, и мне не нравился ход разговора.

– Ты знаешь, что будет, не так ли?

Сет снова кивнул и отвернулся.

– Все будет в тысячу раз, нет, в миллион раз сильнее. То, что хочу я, захочешь и ты. Мы будем делить все мысли, потребности и желания. Возможно, это работает в обоих направлениях, но я буду сильнее тебя. Все, что захочешь ты, может оказаться моими искаженными желаниями. Я первый, Алекс. Все, что нужно – это одно прикосновение, и эта сила перейдет ко мне.

Внутри возникло волнение, и мне не удавалось его подавить. Я попыталась подняться, но Сет положил руки на мои колени. Слава богам, что на мне джинсы, потому что, если бы его кожа коснулась моей, эта глупая штука проявила бы себя прямо сейчас.

– Алекс, выслушай меня.

– Выслушать тебя? Ты говоришь, что я ничего не контролирую. Этого не может быть. Я не верю в то, что мне кто-то уготован судьбой.

– Алекс, успокойся. Смотри. Знаю, что это, вероятно, худшее, что с тобой может случиться, но у тебя еще есть время.

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас на тебя нет влияния. Тебе не нужно ничего из того, что хочу я. – Он отпустил мои колени и откинулся назад. – Но у меня так не получается. Когда я рядом с тобой, меня душит связь. Сейчас твое сердце бьется так же, как мое. Быть так близко к тебе – это как… быть в твоей голове. Но у тебя еще есть время.

Думать было непросто. Я понимала, о чем он говорил. С тех пор, как он прошел через процесс палингенеза, наша связь завязала вокруг него суперспециальный шнур. Вокруг него, но не меня. Пока мне не исполнилось восемнадцать. Что тогда?

– Почему Люциан не сказал мне ничего об этом?

– Тебя не было рядом, Алекс.

Я скривилась.

– Мне это не нравится, Сет. Мы говорим о семи месяцах. Через семь месяцев мне исполнится восемнадцать.

– Знаю. Семь месяцев я буду тренироваться с тобой. Попробуй представить, что, черт возьми, я буду чувствовать все это время.

Я пыталась, но не могла.

– Это не сработает.

Он наклонился вперед и спрятал прядь светлых волос за ухо.

– Вот что я думаю. У меня есть идея. Пока я могу справляться. Я могу это сделать после твоего Пробуждения. Если мы не справимся… если ты не справишься, тогда мы разделимся. Я уеду. Ты не сможешь из-за школы, но я-то смогу. Я отправлюсь на другой конец земли.

– Но Совет… Люциан хочет, чтобы ты был здесь, со мной. – Я закатила глаза. – Ему неважно. Он приказал тебе находиться здесь.

Сет пожал плечами, а потом плюхнулся на спину.

– Без разницы. К черту Совет. Я Аполлион. Что, черт возьми, Люциан может сделать со мной?

Это были опасные, бунтарские слова. И мне они нравились.

– Ты действительно сделаешь это для меня?

Он повернулся, слегка улыбаясь.

– Да. Я на самом деле так поступлю. Ты, кажется, удивлена.

Моя нога упала с кровати, когда я наклонилась.

– Да. Почему ты так решил? Выглядит слишком уж радужно.

– Думаешь, я плохой человек или что-то в этом роде? – Он продолжал мне улыбаться.

Я моргнула и замерла.

– Нет… я так не думаю.

– Тогда почему сомневаешься? Расстояние не разрушит связь, но остановит смену власти. Если я уйду, каждый из нас останется самим собой.

Внезапно это поразило меня.

– Ты делаешь это для себя, поскольку не уверен, что справишься.

Он лишь молча согласился.

Связь действительно должна беспокоить его, раз он думает, что не сможет справиться с ней в будущем. Как бы то ни было, я почувствовала себя лучше. В конце концов, был выход. И у меня все еще есть контроль. У Сета тоже.

– О чем ты думаешь?

Я посмотрела на него сверху вниз.

– Следующие семь месяцев действительно высосут тебя.

Сет откинул голову назад и засмеялся.

– Ах, не знаю. Но у меня есть преимущество.

Я откинулась назад, сложив руки.

– Какое?

Он улыбнулся.

– А ты о чем думаешь?

– Мы сейчас фактически не оскорбляли друг друга. Неужто ты уже считаешь меня своим другом?

– Детский сад, Сет.

Он снова посмотрел на потолок. Там не было звезд, которые светились, просто обычная старая, тусклая белая краска. Не раздумывая, я коснулась его руки. Называйте это экспериментом, но мне хотелось посмотреть, что произойдет.

Сет дернулся.

– Что ты делаешь?

– Ничего. – И ничего не случилось.

– Не похоже. – Его глаза сузились.

Отказавшись от своего импровизированного теста, я подняла руку.

– Разве ты не должен был…

– Это то, чего ты хотела? – спросил он, проведя своими пальцами по моей руке.

Это случилось. Будучи так близко к нему, я увидела, откуда появлялись татуировки. Толстые вены на его руке стали темнее и разветвились. Загипнотизированная, я наблюдала, как чернильные тату покрывали его кожу.

– Что они значат? – Я посмотрела на него. Его глаза были закрыты. – Татуировки?

– Они… знаки Аполлиона. – Он отвечал медленно, будто ему было трудно составлять слова и предложения. – Это руны и заклинания… предназначенные для защиты… или в нашем случае, чтобы предупреждать друг друга о нашем присутствии… или что-то в этом роде.

– Оу. – Руны скользили по его коже к кончикам пальцев. Назовите меня сумасшедшей, но я была уверена, что эти отметки реагировали на наши касания.

– Буду ли… я так тоже выглядеть?

– Хм?

Сет выглядел… довольным. Я никогда не видела его таким.

– Это одно из преимуществ? – Я хотела сказать, что это шутка, но осознание перевернуло меня, прежде чем он успел ответить. Что-то такое простое затронуло его. Я повлияла на него.

Я вспомнила, что он сказал после моей встречи с Каином.

– У меня действительно есть сила.

Его глаза открылись. Они сияли, как два гигантских желтовато-коричневых камня.

– Какая?

Мои пальцы сжались, его губы раздвинулись, высвобождая пронзительный вздох. Затем медленно и осторожно я ослабила хватку. Интересно.

– Никакая.

– Мне не следовало говорить тебе правду. – Его голос звучал довольно грубо. – По крайней мере, сейчас.

Я проигнорировала последнюю часть и освободила руку.

Мы помолчали пару минут. Я откинулась на подушки, и Сет снова закрыл глаза. Я наблюдала, как его грудь поднимается и опускается. Он почти засыпал. Как бы он ни был расслаблен, красота его лица не выглядела холодной или расчетливой. На этот раз я первой нарушила тишину.

– Так чем ты занимаешься?

– Сейчас? – Его голос звучал сонно. – Строю планы. Вещи, которые я покажу тебе на тренировках.

Мои брови поднялись.

– Не понимаю, как ты можешь показать мне то, чего не может показать Эйден.

Сет самодовольно рассмеялся.

– О, Алекс, мне есть, что тебе показать. Вещи, которым Эйден никогда тебя не научит.

Глядя на него сверху вниз, я признавала, что крошечная часть меня с нетерпением ожидала того, что он планировал. Уверена, это будет интересно и, возможно, плодотворно.

Мы действительно не разговаривали. Волнение стихло, оставив меня в изнеможении. Веки стали слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми, и мне хотелось просто пнуть Сета, чтобы лечь. Как бы то ни было, он занял довольно много места на моей кровати.

Неудивительно, что Сет открыл глаза и посмотрел на меня. Когда он слегка улыбнулся и поднялся на ноги, я подумала, уж не почувствовал ли он, что вот-вот получит удар с разворота в бок. Такой вот элемент неожиданности.

– Ты уходишь? – спросила я, потому что действительно не знала, что еще сказать.

Сет не ответил. Он поднял руки над головой и потянулся, демонстрируя ряд напряженных мышц, пока черная рубашка скользила вверх по животу. Сет двигался как кот – мягко и хищно. Это была тонкая грациозность, которой нет ни у людей, ни у полукровок.

– Знаешь, что означает твое имя? Твое настоящее имя – Александрия?

Я покачала головой.

Он медленно улыбнулся.

– На греческом оно означает «защитница».

– Ой. Звучит здорово. А твое?

Внезапно он набросился на меня. Он был настолько быстр, что я не успела среагировать.

Он нежно поцеловал меня в лоб.

– Спокойной ночи, защитница Александрия.

Ошеломленная, я пробормотала что-то вроде прощания, но он ушел, прежде чем я полностью выговорила слова. Я протянула руку и провела пальцами по месту, к которому прикоснулись его губы. Его жест был странным, неожиданным, неправильным и… сладким.

Я расслабилась и вытянула ноги. Посмотрев на потолок, я задумалась о том, что ждет меня в ближайшие месяцы. Все изменилось. Я изменилась, но кое в чем я была уверена – Эйден и Сет меня многому научили.

* * *

На следующий день я вспомнила про открытку Люциана, которую бросила на стол. Я сунула палец под складку и разорвала бумагу. Вытащила деньги и впервые прочитала записку.

Это было не плохо и не слишком фальшиво, но, тем не менее, у меня в груди ничего не шевелилось, когда я смотрела на его элегантный почерк. Неважно, сколько денег он послал мне или сколько писем он лично написал, он не мог купить мою любовь или стереть подозрение, окружавшее его, как густое облако.

На его деньги я куплю довольно милые туфли.

С этой мыслью я приняла душ и нашла кое-что из одежды, скрывающей часть меток. К моему удивлению, Охранники не остановили меня, когда я переходила мост на главный остров, но когда я бродила по главной улице, у меня возникло чувство, что за мной наблюдают. Быстрый взгляд через плечо подтвердил подозрения. Один из Охранников осторожно держался позади меня. Возможно, Люциан или Маркус беспокоятся, что я сделаю еще одну попытку… или еще что-нибудь невероятно безответственное.

Я дерзко улыбнулась и отправилась в один из туристических магазинов на набережной. Внутри было много самодельных свечей, мозаичных плиток из дробленых ракушек и морской соли для ванн. Я чувствовала, что потрачу здесь часть денег Люциана.

Взбудораженная всеми девчачьими желаниями, которым я планировала сегодня потакать, я думала о простых радостях жизни, которые часто упускают из виду при подготовке к убийству даймонов. Жемчужные ванны обычно не были приоритетом. Я схватила несколько белых свеч в маленьких сосновых спиртовых подсвечниках и несколько больших, толстых – таких, которые пахли так, будто их доставили прямиком из мастерской Bath and Body Works.

У кассы я не обратила внимания на то, как смертная продавщица пялилась на мою шею. Чистокровные принуждали смертных, живших рядом с Ковенантом, думать, что все странные вещи, которые они видят, на самом деле нормальные. Этой цыпочке, видимо, требовалась доза побольше.

– Это все? – Она запнулась на последнем слове и отвела взгляд от моих шрамов.

Я неловко переместилась. Люди все время так будут себя вести, пока эти чертовы метки не исчезнут? Мой взгляд упал на набор канцелярских принадлежностей в морском стиле.

– Можно еще это?

Девушка кивнула, убирая волосы с лица. Не в силах смотреть на меня, она довольно быстро рассчиталась.

Выйдя из магазина, я села на одну из белых лавочек на улице и набросала пару строк. Запечатав конверт, я направилась через улицу и протиснулась между книжным магазином и магазином сувениров.

Не нужно было оглядываться назад, чтобы знать наверняка, что охрана все еще преследует меня. Десять минут спустя я поднялась по широким ступеням к пляжному домику Люциана и сунула записку в щель под его дверью.

Вероятно, он даже не получит письмо, но, по крайней мере, я попыталась поблагодарить его. Теперь чувствую себя менее виноватой из-за того, что трачу свое мини-состояние на школьный гардероб. В конце концов, я не могу носить зеленое платье и одежду для тренировок весь год.

С моей сильно пахнущей сумкой я вернулась на контролируемый Ковенантом остров.

– Мисс Андрос?

Вздохнув, я повернулась лицом к Охраннику. Теперь он стоял рядом с напарником.

– Да?

– В следующий раз, когда захотите покинуть Ковенант, пожалуйста, получите разрешение.

Я закатила глаза, но кивнула. Много чего произошло с тех пор, как я вернулась. Но мне все еще нужна нянька.

Вернувшись в кампус, я сделала еще одну остановку, прежде чем встретиться с Калебом – во дворе. Гибискус был любимым цветком мамы, и я нашла несколько соцветий. Мне нравилось думать, что они пахнут как тропики, но я никогда не почувствую их настоящий запах. Маме просто нравился их вид. Я сорвала где-то с полдюжины и вышла из сада.

Когда я приблизилась к женскому общежитию, то увидела Ли, сидящую на переднем крыльце с несколькими другими полукровками. Она выглядела намного лучше, чем в последний раз, когда я ее видела.

– Разве ты не выглядишь лучше, чем обычно? – Она прикусила пухлую нижнюю губу. – Ну… по крайней мере, метки отвлекают внимание от твоего лица. Думаю, это хорошо, а?

Я не знала, что делать: смеяться или ударить ее. В любом случае, как бы нелепо это ни звучало, было приятно видеть, что Ли снова становится сучкой.

– Что? – Она прищурилась. – Нечего сказать?

Я задумалась.

– Извини… ты такая загорелая, что я сперва перепутала тебя с кожаным креслом.

Она ухмыльнулась.

– Ну как хочешь. Уродина.

Обычно такие слова начинали бесконечную битву оскорблений, но на этот раз я сдалась. У меня были дела поважнее.

В комнате я разделила свечи и маленькие лодочки, которые использовались для того, чтобы отправлять духов в загробную жизнь. Это символический ритуал, но раз у меня не было тела или могилы, это лучшее, что я смогла придумать.

Я не торопилась в подготовке. Хотелось выглядеть хорошо – ну, насколько вообще возможно хорошо выглядеть, когда половина тела покрыта отметинами. Надев кардиган, я собрала вещи и направилась к Калебу.

Он уже спускался к воде, у края болота, там, где стояли домики для персонала. Это было лучшее место для подобных вещей. Калеб, должно быть, вытащил пару черных брюк из нижней части своего шкафа, так как они были на пару сантиметров короче, чем нужно. Хотя мама пыталась убить его, он нарядился из уважения к ее памяти и ко мне. Что-то застряло у меня в горле. Я сглотнула, но ощущение не прошло.

От Калеба исходило сочувствие, когда он шагнул вперед и взял цветы из моей руки. Он тихо приступил к установке маленьких лодок, а я срывала мягкие лепестки и посыпала ими лодки. Я думала, ей… ей бы такое понравилось. Глядя на три лодки, я снова сглотнула. Одна для мамы, другая для Каина и третья для всех остальных погибших.

– Я действительно ценю это, – сказала я. – Спасибо.

– Я просто рад, что ты это делаешь.

Жжение в моих глазах усилилось, а горло сжалось.

– И ты хотела, чтобы я пришел, – добавил он.

О боги. Он сделает это. Я почти расплакалась.

Калеб приблизился и обнял меня за плечи.

– Все в порядке.

– Извини, – фыркнула я, смахивая слезы.

– Нет, – Калеб покачал головой, – не извиняйся.

Я кивнула и глубоко вздохнула. Некоторое время мы стояли обнявшись. У нас обоих было о чем скорбеть – каждый что-то потерял. Возможно, Калебу это тоже нужно. Время замедлилось.

Я посмотрела на свечи.

– Зажигай.

– Я забыла зажигалку.

– Нужен огонь?

Мы повернулись к глубокому, богатому голосу. Я узнала звук, проникающий до самых глубин души. Эйден стоял на небольшом расстоянии от нас, засунув руки в карманы джинсов.

Заходящее солнце создало эффект ореола вокруг него, и на мгновение я почти поверила, что он на самом деле бог, а не чистокровный.

Я моргнула, но он не исчез. Он действительно был здесь.

– Да.

Он шагнул вперед и коснулся каждой ванильной свечи кончиком пальца. Необыкновенно яркие языки пламени вспыхивали и росли, не тронутые легким ветром с океана. Когда он закончил, то встал и посмотрел на меня. Гордость и уверенность наполняли его взгляд, и я знала, что он одобряет мой поступок.

Я проглотила еще больше слез, когда Эйден отступил туда, где стоял. С усилием я оторвала от него взгляд и подняла маленькую лодку. Калеб последовал примеру, и мы пошли туда, где вода превращалась в тонкую белую пену, лизавшую колени, – достаточно далеко, чтобы прибой не мог вернуть лодки обратно.

Калеб первым отпускал лодки. Его губы шевелились, но я не слышала, что он говорит. Возможно, молитву. Через несколько мгновений он отпустил лодки, и их понесли волны.

Так много вещей крутилось в голове, когда я посмотрела на свою лодку. Я закрыла глаза и увидела мамину красивую улыбку. Я представляла, как она кивает и говорит, что все в порядке, что все прошло. И я думаю, в некотором смысле, так и было. Она находилась в лучшем месте. Я действительно верила в это. Все, что она сделала после разговора с оракулом, привело к такому исходу, но все закончилось – наконец-то закончилось. Наклонившись, я поставила лодку с духом на воду.

– Спасибо тебе за все. За все, что ты сделала за меня. – Я остановилась, чувствуя слезы, стекающие по лицу. – Я очень скучаю по тебе. Я всегда буду любить тебя.

Мои пальцы задержались на лодке еще секунду, а затем пенистые волны унесли ее от меня. Три лодки с зажженными свечами уходили все дальше и дальше. Небо потемнело. Калеб ждал меня на песке, за ним стоял Эйден. Если Калеб и думал о присутствии Эйдена, это не отражалось на его лице.

Я вернулась на пляж. Расстояние между Эйденом и мной, казалось, испарилось, и мы остались только вдвоем. Когда я подошла к нему, на его губах появилась легкая улыбка.

– Спасибо, – прошептала я.

Эйден, казалось, понимал, что я благодарю его не только за огонь. Он говорил тихим голосом, так что только я могла слышать его.

– Когда мои родители умерли, я никогда не думал, что снова обрету мир. Я знаю, что у тебя это получилось, и я счастлив. Ты заслуживаешь этого, Алекс.

– Но ведь потом ты обрел мир?

Он протянул руку и провел пальцами по моей щеке. Это был такой быстрый жест, что я знала, Калеб этого не заметит.

– Да. Сейчас.

Я желала сказать ему так много, но не могла. Мне нравилось думать, что он знает об этом, и он, вероятно, знал. Эйден отступил назад, окинул меня взглядом на прощание, повернулся и направился домой.

Вернувшись туда, где сидел Калеб, я села рядом и положила голову ему на плечо. Время от времени соленая вода щекотала наши пальцы. Песок на острове у побережья Каролины был теплым, а воздух все еще пах летом.

Content

Дженнифер Арментроут
Полукровка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21