Ольга Фатеева

КАК Я ИЗМЕНИЛА СВОЕ ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Когда-то меня звали Ниной Анатольевной. Почему звали? Потому что после того, как я очутилась в своем прошлом и сумела изменить ход некоторых событий своей жизни, изменилось мое имя.

Начну рассказ с краткого описания своего детства и семьи, в которой я воспитывалась. Это необходимо для того, чтобы читатель понял причину моего неодолимого желания изменить реалии своего существования.

Я родилась в 1962-м году в небольшом зауральском городке. Меня назвали Ниной. Мои несчастные родители были не рады друг другу и жили в атмосфере ненависти и взаимных упреков. Ссорились они из-за того, что не хватало денег до зарплаты, из-за вмешательства в их жизнь многочисленных родственников со стороны отца, из-за ревности, и еще бог знает из-за чего. Всего и не перечислить. Почему они не разводились? Когда я была маленькой, выдвигалась причина: ребенок не должен расти в неполной семье. В дальнейшем объяснение заключалось в том, что жалко делить недвижимость и имущество. Так они и жили, как кошка с собакой, долгие 52 года.

Я помню фото, на котором мои молодые родители были запечатлены на Красной площади в Москве. Они взяли одновременно отпуск, чтобы приехать туда. Мама была беременна мной на третьем месяце. В шутку я называла этот снимок "Моя фотография в раннем возрасте".

Они нежно прижались друг к другу. Видно невооруженным глазом, что они влюблены. Что произошло с ними потом? Почему ненависть стала главным чувством в их отношениях?

Я росла в условиях, неприемлемых для полноценного развития ребенка. Но, несмотря на хроническое недосыпание, случавшееся из-за круглосуточных разбирательств родителей, я настойчиво интересовалась литературой и английским языком. К тринадцати годам я прочитала все книги классической литературы, предусмотренные учебной программой вплоть до выпускного класса. Свободное время я проводила в библиотеках. Мама и папа знали, что, если меня нет дома, можно позвонить в читальный зал "Юношеской" библиотеки и пригласить дочь к телефону. Мои сочинения считались в школе образцовыми. У меня хватало сил еще на астрономию, физику и историю, но я не могла сосредоточиться на алгебре, геометрии и химии, так как спала урывками.

Бесчисленные скандалы в семье сделали мою психику неуравновешенной. Я могла расплакаться из-за незначительной мелочи или обидеться на любой пустяк в общении со сверстниками. Но по мере взросления я научилась прятать свои эмоции настолько хорошо, что даже мой классный руководитель, Галина Афанасьевна, называла меня толстокожей.

В результате указанных обстоятельств я не научилась доверять людям, вследствие чего была неконтактной — и с подростками, и со взрослыми. Хотя мой характер всегда оценивался окружающими как легкий, не скандальный и не проблемный, трудность для меня заключалась в том, что я не могла заложить долгосрочные отношения с человеком. Внутренне я не ожесточилась и даже наоборот, была очень чувствительна к чужому горю и к несправедливости.

Детские проблемы переросли во взрослые неудачи в личной жизни. Прочитанные книги сформировали в моей голове наброски основных этапов жизни: любимая работа; встреча с романтическим молодым человеком, моим будущим мужем; семейная жизнь, наполненная интересными событиями; умные талантливые дети — индиго и тому подобные иллюзии.

Не зря говорится: хотите рассмешить Бога, расскажите ему о своих планах. Построить карьеру в молодости по полученному образованию — патентовед, я не смогла. Я готовилась к этой специальности со школьных времен. В нашем маленьком провинциальном городке был открыт филиал при машиностроительном институте от московского университета, в котором обучали этой увлекательной профессии. Пришлось искать заработок в других местах. В 90-е годы, — на которые пришлась моя молодость, — хватались за любую должность, лишь бы деньги платили. Однажды подвернулась работа, требовавшая от специалиста такие качества, как коммуникабельность и эмоциональная уравновешенность. Конечно, на собеседовании я сказала, что с этим у меня все в порядке, но на самом деле мне было очень тяжело общаться с большим количеством нервных людей в течение дня. В результате я чувствовала себя заводной куклой, перебиравшей скучные бумажки в фирме, занимавшейся перевозкой мебели. Постоянная ругань и угрозы недовольных покупателей по поводу разбитых комодов и недостающей фурнитуры, превратили меня в хамоватую тетку, жившую на мизерную зарплату и ненавидевшую свою работу. Я чувствовала себя обиженной на всех.

От матери я унаследовала эффектную внешность, которая не принесла мне счастья. Мои черные вьющиеся волосы блестели, как зеркало; темно-зеленые глаза были опушены густыми ресницами; черты лица были правильными. Кожа была чистая, гладкая, как отутюженная. Одна бабулька — соседка сказала про меня как-то:

— Писаная краля! Лицо, как нарисованное. Вот счастливая! За что одним дается красота, а другим ничего?

— И фигурка все при всем, — горестно вздохнула бабуся.

Не знала она, что никому весь этот красивый набор не надо. Мои простенькие, а то и страшненькие подружки, одноклассницы и коллеги по работе благополучно вышли замуж за хороших парней. У многих в доме были и любовь, и материальный достаток. Мне же девчонки всегда завидовали и боялись знакомить со своими молодыми людьми, чтобы, не дай бог, не отвлекла. На самом деле они, возможно, не напрасно беспокоились: мужчины не хотели вступать со мной в серьезные отношения, но в любовницы брали охотно. У меня всегда кто-то был для постели, но никогда не было того, кто предложил бы выйти за него замуж. Со мной развлекались, отдыхали от быта, но возвращались к жене. Правда, было несколько нестандартных женихов с предложением руки и сердца, но они не заслуживали ничьего внимания. Так что у меня не было ни мужа, ни детей. Заводить ребенка для себя я не хотела: боялась, что не справлюсь с воспитанием детей в подростковом возрасте без отца. К чему тогда все жертвы?

В психиатрии ситуацию, которая сложилась у меня в прошлой жизни, принято называть синдромом Мэрилин Монро. Она была общепризнанной красавицей, но в глубине души не верила в то, что она красива и достойна любви. Привлекательная внешность не избавила ее от одиночества.

С детства, наблюдая скандалы родителей, я усвоила, что жена нужна только для того, чтобы выполнять работу по дому и воспитывать детей. У родителей в ходу были шутливые выражения: любимый муж и любимая жена. Подтекст этих фраз, сопровождаемых ироничной интонацией, говорил о том, что любви между мужем и женой быть не может. Помню, как удивляли меня "фальшивые" сюжеты из книг или фильмов, в которых говорилось о супружеской любви. Исходя из этого, я думала, что романтические отношения и возвышенную любовь можно испытать только вне брака. Уверена, что женщинам, не прошедшим такую школу жизни в родительской семье, высказанная мною мысль кажется неправдоподобной и надуманной.

В моей прошлой взрослой жизни многие женщины, больно задетые моей внешностью и встретившие меня в штыки при первом знакомстве, в дальнейшем сочувствовали мне, видя, что я никому не нужна. Правда, мужей все равно прятали от меня на всякий случай, но от души, совершенно искренне и бескорыстно подыскивали мне пару.

Рано утром я вставала в безмолвной пустой квартире, включала телевизор и собиралась на работу. Чужие мне люди сообщали новости, рассказывали о своих семейных проблемах, а я одиноко пила кофе на кухне. Вечером тоже возвращалась в пустую квартиру. Не могла же я каждый вечер приглашать к себе подруг для массовки. Да и кто сможет постоянно отвлекаться от семьи?

Никчемная, красивая, несчастная. Сидя одинокими вечерами перед телевизором, я думала о том, что надо было в юности использовать свою внешность правильно: в кино попробовать сниматься, потолкавшись на тусовках в Москве. Может, кто и заметил бы. Или накопить денег и съездить на дорогой курорт, чтобы подцепить там богатого мужичка. Потом самой становилось противно от этих мыслей. За свою не короткую жизнь я несколько раз любила, и это льстило моим избранникам, но все они меня предали.

Достигнув 54-летнего возраста, я погрузилась в жесточайшую депрессию: я поняла, что жизнь меня обманула, и я получила совсем ни то, о чем мечтала. В 90-е я стала так называемым "челноком" и с тех пор заняла прочное место на местном рынке. Я торговала вещами. Нет ничего плохого в этой работе, но к ней должно быть призвание. Многие мои коллеги по торговле обожали эту деятельность и были вполне счастливы. Я же оказалась на рынке по необходимости, так как моя захватывающая и интересная специальность была не востребована.

Время от времени мне приходили в голову горестные мысли: если бы я могла начать свою жизнь сначала, не лишенная памяти неудачно прожитых лет, разве к такому результату пришла бы я к 54 годам?

Ах, эта издевательская часть речи — «если бы»! Если бы я поступила так, а не иначе, то купалась бы в струях фонтана из тончайших блесток чистого золота и крупных хрустальных капель счастья.

Жить дальше в тех обстоятельствах, которые меня захватили, я больше не хотела. Мысли о никчемности моего жалкого существования призывали к совершению суицида.

Перерыв огромное количество информации в интернете на тему «Путешествие в свое прошлое с целью его изменения», я пришла к выводу, что попасть туда умышленно невозможно, — по крайней мере, мне лично не известны такие способы. И в 2017 году я обратилась к малоизвестному психотерапевту — специалисту по регрессивному гипнозу. Почему к малоизвестному? Да потому что у меня, неудачницы, не было денег на высокооплачиваемого. Я хорошо понимала, что регрессионист не волшебник, он не сможет повернуть время вспять, но есть возможность просмотреть основные события прожитых мною лет и найти причину некоторых неудач. А, может быть, удастся поговорить с моей юной матерью и повлиять на ее поступки? Нет, это, конечно, абсурд. Фантастике нет места в жизни. А вдруг?

* * *

Молоденький врач, только что получивший звание кандидата наук, работал в психиатрической клинике и одновременно собирал материал для защиты докторской диссертации. На мою смешную просьбу помочь мне вернуться в ту реальность, в которой мои родители еще не были женаты, врач не предложил мне пройти обследование, правда, проверил, не состою ли я на учете.

— Есть у меня одна интересная теория, — сообщил он радостно. — Я ведь не просто так занялся регрессивным гипнозом. Я ищу способ, который поможет человеку прожить свою жизнь заново, — на чистовик, если можно так выразиться. Представляете, как здорово иметь возможность оказаться в нужное время в своем прошлом и изменить любое событие на свое усмотрение. Несчастливых людей просто не будет на свете, потому что каждый сможет выбрать тот вариант судьбы, который его больше всего устраивает. Это просто удача, что вы пришли ко мне.

В тот момент я пожалела, что не знаю, как проверить доктора — не псих ли он. Хотя чему удивляться: я ведь и сама «такая».

— Дело в том, что я не могу провести этот эксперимент над собой, — продолжил он. — Требуется врач-гипнолог, который будет управлять процессом. Обратиться за помощью к своим коллегам я не могу, потому что они просто засмеют меня. Большинство из них и в регрессию-то не верит, не то, что в появление в своем прошлом наяву. Они считают, что видения, которые пациент описывает во время регрессии, — в процессе просмотра предыдущих жизней, — являются результатом работы его собственного мозга, преобразующего все накопленные за жизнь знания в реалистичные галлюцинации. Например, прочитал когда-то человек исторический очерк о жизни в английской деревне 12-го века, и увидел себя английским фермером в этот промежуток времени на сеансе. В реальной жизни он давно уже забыл о прочитанном, — и лишь глубинная память сохранила эти сведения, всплывшие во время гипноза.

Я держу втайне свои исследования и не собираюсь посвящать вас в свои открытия. Конечно, принято считать, что любой участник научного эксперимента имеет право на ознакомление с ключевыми методами опыта, но должен вас огорчить: либо вы соглашаетесь вслепую участвовать в этом сомнительном мероприятии, либо все отменяется. Предупреждаю, — последствия могут быть непредсказуемыми: вы можете повредиться в рассудке, можете умереть от эмоционального шока, можете приобрести психические патологии. Но возможен и успешный исход дела в том случае, если мне удастся переместить вас во времена молодости ваших родителей, а вы не растеряетесь и сумеете изменить ход событий в нужном для вас направлении. Что произойдет дальше, я не знаю, да и не хочу знать. И философствовать об «эффекте бабочки» не считаю нужным.

— Ну что же, доктор, все перечисленное не страшнее самоубийства, к которому я собиралась прибегнуть до знакомства с вами. Когда же приступим?

— Сегодня, через 3 часа, когда закончится прием больных. У вас есть возможность сходить за своими семейными фотографиями, пока я веду прием?

— Да, я принесу. А если поврежусь в рассудке, что вы будете делать? — спросила я с любопытством.

— Заведу на вас карточку, — ответил он. — Перед началом сеанса я запишу ваши данные на всякий случай.

— Конечно. Я задала глупый вопрос.

— Доктор, я читала книгу одного шамана. Он уверяет, что во время посещения прошедших столетий в состоянии транса, он может принести несколько нетяжелых предметов в свою реальность.

— Слышал о таком. Я читал отчеты некоторых известных ученых, присутствовавших на спиритических сеансах. Они клянутся, что по просьбе медиумов духи потустороннего мира приносили предметы из разных частей света: живые цветы, морские раковины, а также — вещи из предыдущих веков. Поверить в это в трезвом рассудке трудно.

— Ну вот и проверим, — сказала я. — Если не возражаете, я попробую вернуться обратно с чем-нибудь.

— Не возражаю. И вот еще что. Если мои открытия окажутся ошибкой, я обещаю вам в качестве компенсации за смелость один бесплатный сеанс обычного регрессивного гипноза, — сказал врач.

"Моих родителей не стало 4 года назад. Совершенно фантастическая идея — попасть в прошлое, в котором они живы! И изменить его!" — подумала я.

От волнения к горлу подступил ком. На глаза наворачивались слезы.

Несмотря на все претензии к родителям по моему воспитанию, я не переставала любить их. Я всегда находила хорошее в наших отношениях. Например, отец привил мне любовь к книгам. Он научил меня читать в 4 года. Вместе с ним я выучила и рассказывала наизусть несколько стихотворных сказок Пушкина, Чуковского и стихи других поэтов. Когда мне было 5 лет, он записал меня в секцию фигурного катания и вместе со мной катался во дворе на хоккейных коньках, помогая мне освоить новые элементы.

Мама научила меня множеству ценных хозяйственных и кулинарных хитростей. Она была модницей и научила меня любить красивые вещи, украшения и духи. Она открыла мне мир фантастики, приключений и развила во мне тягу к путешествиям.

Да, я знаю, что они не дали мне самого главного — не научили строить жизнь по собственной мечте или хотя бы по самому незамысловатому плану. Я часто думала: являлись ли они жертвой предначертанного рока или сами были строителями своей судьбы? Мое мнение обычно склонялось к следующему: они ошиблись в выборе партнера для жизни и исковеркали жизнь своему ребенку. Я намеревалась изменить свою собственную жизнь, надеясь на удачный ход эксперимента.

* * *

Я прилегла на диван и закрыла глаза.

«А что, если я не гипнабельна?»

— Встреча с матерью…один…два…три…четыре…пять…, — услышала я голос врача и звонкий щелчок пальцами.

Я огляделась и увидела, что стою на островке между проезжими частями дороги. Повернув голову вправо, я увидела девушку лет 17–18 и сразу же узнала в ней свою мать. Все знакомые моей мамы всегда говорили мне одно и то же:

— Если почувствуешь густой аромат духов, значит, Тамара где-то рядом.

И я почувствовала уникальный запах легендарных дорогих духов «Красная Москва». Эти духи были специально созданы для императрицы Марии Федоровны и подарены ей на трехсотлетие дома Романовых под названием «Любимый букет императрицы». После революции их переименовали в «Красную Москву». Когда-то эти духи, со сложным и секретным до сих пор составом, ценились не ниже, чем «Шанель». Сейчас они не выпускаются и можно купить или их ненастоящий дешевый аромат под тем же названием, или очень дорого — в антикварных магазинах, или у частников в единичном экземпляре. Я сразу же сообразила, что надо прихватить в свою реальность именно этот предмет.

Я вдыхала аромат пряных духов и посматривала на маму.

Меня еще не было в ее планах, потому что белая атласная блузка, которую я знаю по фотографиям и в которой мама находилась сейчас, к моменту знакомства с моим отцом будет случайно замарана краской и выброшена. Значит, сейчас 1961 год, так как блузку ее отец привез в этом году из служебной командировки в Чехословакию. В этом году она познакомится со моим отцом и проживет с ним 52 года в горе и мучениях.

Но сейчас она ничего об этом не знает. Все, что впереди, кажется ей безоблачным и чудесным. Ее родители жили душа в душу, и она не сомневалась, что и ее семейная жизнь будет такой же.

В фантастических книгах и фильмах рассказывается о том, что родственники чувствуют необъяснимую симпатию к пришельцам из своего будущего. В моем случае этого не произошло: девушка равнодушно посмотрела на меня, — женщину лет пятидесяти, — и отвернулась. Я оказалась там в одежде тех лет и ничем не выделялась в ее глазах из общей массы людей.

В чем я не буду оригинальной, так это в том, что я, как и большинство, вижу свою юную мать красавицей необыкновенной. Я запомнила свою мамочку в последний год ее жизни в возрасте 72-х лет, умирающей от тяжелой болезни. Дорогое лицо было исчерчено мелкими морщинками очень густо. От былой красоты не осталось и следа.

Теперь же я восхищенно рассматривала нежнейшую кожу смугловатых щек юной Тамары, покрытых персиковым румянцем, удачно подчеркивающим кофейный цвет глаз, отливающий зеленоватым оттенком при повороте головы. Вьющиеся черные волосы выбились из прически и развевались на ветру. Коса до пояса была похожа на красивую змею, покрытую блестящей чешуей. У мамы была одна особенность во внешности — маленький рот, похожий на сердечко. Оказывается, в молодости он был еще более привлекательным. Больше всего меня поразило выражение ее лица — такое наивное, чистое и беззаботное. Полное отсутствие косметики делало его трогательно-наивным.

Лето, юность, красота.

Я не могла поверить своим глазам и ощущениям. Я вновь рядом с моей мамой. Как передать словами смесь счастья, восторга, удивления, тайной радости?

Мама стала переходить дорогу, и я последовала за ней. Мы зашли в магазин, и Тамара купила стакан яблочного сока. Я заглянула в свою белую кожаную сумочку и обнаружила там кошелек. Не знаю, как и передать радость от того, что я могу снова ощутить вкус детства: конечно же, я купила свой любимый томатный сок за 10 копеек. Соль в стакане стояла на прилавке. Рядом — стакан воды с чайной ложкой. Я посолила крепко, как всегда. Да…Сок не походил на жидкость, разведенную из томатной пасты с перечисленными на коробке тайными знаками типа Е121 — краситель цитрусовый красный, Е123 — сильнейший аллерген, красный амарант (оба вызывающие злокачественные образования). Я пила натуральный продукт, который не ценила раньше так, как оценила сейчас. Кстати, томатный сок собственного изготовления мне никогда не нравился. Почему-то именно фабричный сок казался вкуснее. Я пила его маленькими глотками, наслаждаясь, пока Тамара рассматривала витрину с шоколадом. Вообще-то я никогда не видела, чтобы мама ела шоколад или торт, — я неожиданно вспомнила об этом сейчас и удивилась.

— Надо бы купить внучке шоколадку, да не знаю, какую выбрать, — обратилась я к ней. — Не подскажите, девушка, какая лучше?

— Я не очень люблю шоколад, — ответила Тамара застенчиво. — Купите «Аленку» за 80 копеек или батончик шоколадный. Он подешевле — 33 копейки.

— Действительно, лучше подешевле куплю. Спасибо, что подсказали. А вы не любите шоколадки?

— Нет, — ответила она так же застенчиво. — Люблю конфеты, потому что они с разной начинкой.

Странно видеть маму тихоней с негромким голосом: помню, когда я была маленькой, мама, окрепнув в боях со скандальным мужем и его безумными родственниками, была очень бойкой, а иногда и крепкой на словцо. Я вспомнила, как бабушка говорила о маме, будто бы она до замужества краснела от резкого слова, например, если в ее присутствии кого-то назвали дураком или дурой. Я всегда молча выслушивала этот фантастический рассказ и в глубине души не верила бабушке: слишком уж резва была в поведении мама.

Я сама теперь убедилась в том, что Тамара огрубела, скорее всего, в общении с родственниками мужа, с которыми прожила в одном доме 4 года. У родителей моего отца было в семье 8 детей. Все они были горластыми, эгоистичными и скандальными. Они жили в одном большом доме на окраине города с матерью и с отцом, и некоторые из них — со своими вторыми половинками и детьми. Когда мама с мужем и 3-х летней дочерью переезжала от них в кооперативную квартиру, купленную ее отцом, седые волосы на ее висках были закрашены каштановой краской. Старшая сестра ее мужа, Тина, провожала их по традициям своей семьи. Она бежала за перевозящей их машиной и напутствовала словами, которые привили ей родители своим воспитанием:

— Чтоб ты летела со своего пятого этажа и еще на пять метров в землю вошла!

Тамаре тогда было 23 года.

* * *

Я не забыла, что пришла в далекие 60-е годы не для того, чтобы попивать сок. Собираясь в необычное путешествие, я представляла, как подойду к маме и выложу ей всю ее биографию. Попрошу не делать тех глупостей в начале и в средине жизни, которые искалечат и мою жизнь. Но, всматриваясь в ее лицо сейчас, я поняла, что все будет непросто: она может принять меня за сумасшедшую или за мошенницу. Хотя в моей сумочке лежали фотографии из семейного альбома, — и в том числе ее фото в атласной блузке, в которую она была одета сейчас, — я вдруг потеряла былую решимость.

Выйдя из магазина, я окинула взглядом местность. Мы находились около центрального вокзала. Мама работала в железнодорожной справочной службе и, видимо, сейчас возвращалась с работы домой. На привокзальной площади прохаживались милиционеры, и она могла к ним обратиться. Тем более надо учитывать, в какой семье Тамара воспитывалась. Ее отец был капитаном Смерша («смерть шпионам»), а в настоящем — сотрудником одной из спецслужб, поэтому она подозрительно относилась к любому необычному поведению человека. Тамара самостоятельно начинала свою жизнь с 18 лет. Родители пока не могли забрать ее в тот город, в котором жили сами, по веской причине. Она снимала комнату у старушки. Вернее сказать, отец, тщательно проверив репутацию хозяйки квартиры, помог дочери снять комнату. Вместе с ней проживала еще одна девушка.

Пойти к Тамаре по месту жительства было бы неумно: бабушка — хозяйка жилья, была комиссарской закалки, и дело могло принять нежелательный оборот, если бы Тамара спросила у нее совета по поводу 54-летней дочери, прибывшей из будущего. Также отец высылал Тамаре деньги, которые откладывались и предназначались для экстренных звонков родителям. Если она сообщит отцу о своей пожилой дочери, которая предъявила ей фотографии их семьи, я могу не успеть выйти из транса, потому что у моего деда была возможность обратиться в милицию по служебной линии. Гипнолог, конечно, следит за моими действиями, регулярно спрашивая меня, где я нахожусь и что делаю. Но так как я погружена не в обычный гипноз, а участвую в ненадежном экспериментальном исследовании, я не знаю, какие у врача возможности по выведению меня из происходящих событий. Я решила, что мне не надо торопиться, лучше хорошенько обдумать обстоятельства откровенного разговора с матерью во время следующего сеанса.

Итак, мама пошла на остановку, а я — вдоль привокзальной улицы. Мне захотелось воспользоваться случаем и окунуться в атмосферу тех лет. Окружающая меня действительность напоминала ожившие фотографии из родительского фотоальбома.

Недалеко от остановки я увидела знакомый мне с детства магазин «Радуга», в котором был отдел с духами. Внутри что-то сжалось: воспоминания детства нахлынули на меня. Я припомнила, что именно в этом магазине я, пятилетняя девочка, выпросила у мамы детские часы. Она сначала отказывала мне, но все-таки купила. Это стало очень важным происшествием во дворе моего дома: девчонки галдели и обсуждали, как правильно смотреть время. Игра в классики была временно забыта. Я захотела посмотреть тот двор.

«Схожу после магазина», — решила я.

Магазин показался мне до боли знакомым, потому что я часто бывала там с подружками, рассматривая товары под стеклом. Я даже вспомнила, как мы с Надькой Перовой лопались от смеха, рассматривая бюстгальтеры огромных размеров на прилавке. Я по старой памяти пошла к отделу с духами. К моему удивлению, расположение отделов и товары во времена маминой юности были в точности такими, как в моем детстве.

Я узнала названия, которые нетрудно было запомнить, потому что их тогда было не так уж и много: «Белая сирень», мой любимый недорогой «Ландыш серебристый», «Наташа», «Красный мак», «Зимний вечер», дорогущая «Красная Москва», дорогая «Пиковая дама», «Злато скифов» и другие.

Я достала из кошелька деньги (неизвестно каким образом появившиеся там; возможно, это секрет научного открытия гипнолога). Чтобы не шокировать продавщицу большой закупкой, я придумала причину:

— Девушка, я от профсоюза заранее закупаю подарки для женщин на день рождения. Вы не посмотрите в подсобке небольшую коробку для нескольких упаковок духов?

— Нет там никаких коробок, — грубо ответила продавщица «по моде» советского времени.

Но это меня не расстроило, и я сделала просительное лицо:

— Пожалуйста.

Девица что-то пробубнила и пошла в подсобку. Вернулась она с коробкой от «Красного мака».

Я купила несколько названий духов, оплатила их в кассе и взяла товарный чек, якобы для отчета. Настроение было радужным. Подойдя к остановке, я не удержалась и, расположив коробку на скамейке, торопясь и ломая упаковку, достала духи «Ландыш серебристый» и нанесла его на себя. Свежесть весенних цветов окружила меня ароматным облаком.

Я вспомнила, что когда я была маленькой, в соседнем продовольственном магазине продавалась за 29 копеек газированная вода местного производства, в стеклянной бутылке, со вкусом малины. Я купила газировку и 200 граммов своей любимой колбасы — «Докторской». Я читала, что эту колбасу создавали в сталинские времена специально для больных людей, переживших голод и тяжести войны, поэтому колбаса состояла из мяса, яиц и молока. Диво дивное! Так как пластиковых пакетов для продуктов еще не существовало, а сетка для продуктов казалась мне смешной, я затолкала бумажный сверток с колбасой в карман пальто.

Мой дом, в котором я жила в детстве с родителями, находился недалеко от магазина — надо пройти наискосок через два двора. Я прижала к себе драгоценную коробку с духами и направилась к дому. Через два квартала отсюда находился кинотеатр "Звездный", в котором я пересмотрела много фильмов. Самым любимым из них был загадочный и таинственный — "Человек-амфибия", вышедший в кинопрокат в 1962 году.

Неожиданно на меня нашел "столбняк". Внешние звуки пропали, и я поняла, что нахожусь во временном отрезке, в котором когда-то была маленькой девочкой. Двор своего детства я увидела огромным, как стадион, а дом абсолютно новым.

Когда мне было 3 года, мамин отец купил 3-х комнатную кооперативную квартиру в только что построенном доме. Сам дед, вместе с женой, находился в другом городе по долгу службы. Мы с родителями жили в этой квартире 7 лет. За эти годы муж Тамары совершенно не интересовался ни ремонтом, ни приобретением обстановки. Все розетки в доме болтались на проводах, краны текли. Ему было некогда: он занимался другими женщинами или в алкогольном угаре нападал на жену и ребенка с ножом, или целился в них из охотничьего ружья. Помню, как стучало мамино сердце, когда она усадила меня, трехлетнюю, к себе на колени и смотрела в прицел винтовки. А я спросила ее:

— Мама, почему папа хочет нас убить? Мы же не утки.

Я знала, что папа охотник и иногда привозит с охоты подстреленных уток.

Когда я стала взрослой, мама рассказала мне, о чем тогда подумала: если убьет, так двоих, чтобы ребенок сиротой не остался.

Ее муж каждый год ездил по профсоюзной путевке отдыхать на море, не оставляя жене и ребенку ни копейки денег. Покупал голубую рубашку под цвет глаз, предназначенную для курортных романов, и с легкой душой говорил ей:

— Займешь денег у соседки до зарплаты.

Тамара боялась разводиться с ним, потому что он угрожал ей расправой. Она пыталась жаловаться руководителям в его организацию, где он работал инженером и уже получал второе высшее образование. Но ее просто настыдили и сказали, что она на него наговаривает: на службе он вел себя сдержанно, скромно и дослужился до начальника отдела. Однажды, когда я была с ним на праздничной демонстрации, женщина, его коллега, спросила меня:

— Мама обижает твоего папу дома? Он такой застенчивый, постоянно краснеет.

Я ответила с детской непосредственностью:

— Нет, папа хочет убить нас ножом.

— Это мама научила тебя так говорить? Зачем ты наговариваешь на своего папу? Стыдно тебе должно быть. А маме отвечай, если подучивать тебя будет: перестань врать про моего папу. Поняла?

Я настырно замолчала и отвернулась от нее.

Тамара не могла обратиться за помощью к своему отцу, потому что он был очень суров по характеру. Он был против ее брака с Анатолием. До свадьбы он специально приехал с матерью Тамары, чтобы посмотреть родственников Анатолия. Оба остались недовольны. Им показалось, что все в этой семье притворяются добрыми, а на самом деле очень нехорошие люди. Отец предложил Тамаре отказаться от Анатолия и посоветовал рассмотреть другой вариант. Его молодой коллега по работе ухаживал за Тамарой, когда она еще жила с родителями. Но он ей не нравился. Хороший, добрый парень не умел произвести такого впечатления на девушку, как ушлый Анатолий, бегавший за каждой юбкой с 12 лет. В семейном альбоме остались фотографии этого парня, Владимира, с модными тогда, наивными надписями на обороте:

Красоты здесь нет,

Она не всем дается.

Простая здесь душа,

Простое сердце бьется.

Наша юность,

Словно поезд,

Только разница одна:

Поезд мчится, возвратится

Наша юность никогда!

На отказ Тамары поддержать отношения с Владимиром, отец сказал, что свадьбу с Анатолием он, конечно, поможет оплатить, как и должен это сделать родитель, но после свадьбы не примет от нее ни единой жалобы. Вот такой суровый приговор он вынес. И Тамара, хорошо знавшая характер своего отца, не посмела жаловаться.

Интересная особенность: свадебные фотографии Тамары и Анатолия вышли темными и были усыпаны черными точками. Была поздняя осень, и пошел снег. Мама надела черное пальто и теплый платок, под которыми не было видно ни фаты, ни белого платья. Все мои подружки, смотревшие эти снимки, спрашивали сразу:

— Чьи это похороны?

Пройдет 15 лет с момента женитьбы Анатолия и Тамары, и она встретится с Владимиром совершенно случайно. Он приедет в наш город и пойдет по делам в управление железной дороги, где мама к тому времени уже работала. Они узнают другу друга сразу. И мама увидит, что Владимир, в настоящем — отец семейства и директор крупного завода в другом городе, — остался таким же скромным и порядочным человеком, как и в молодости. Он не стал задерживаться и через полчаса ушел.

Мама тогда плакала дома и сказала мне, что она сделала большую ошибку в молодости, не выйдя замуж за хорошего человека. Я запомнила ее фразу: если бы можно было вернуть все назад, она, не задумываясь, вышла бы за него.

* * *

Нагулявшись по городу своего детства, я сама попросила врача вывести меня из транса, чтобы обдумать, как мне безопасно встретиться с матерью. Я знаю адрес, по которому расположен дом, в котором мама снимает комнату. Но, если бы даже не знала, то могла бы проследить за ней, когда она пойдет с работы.

Остановка, с которой она ездила на вокзал, находилась практически рядом с домом. На этом проклятом месте она познакомится с будущим мужем. Я не помню, в какое время выходила она на работу, но гипнолог легко поместит меня в этот час.

* * *

— …один…два…три…четыре…пять…вы на остановке, Нина Анатольевна, — слышу я голос врача.

Холодный осенний ветер подул мне под пальто. Я поежилась.

«Не хватает теплой кофты. Почему я так легко одета?».

Ищу глазами маму. Еще не подошла. На остановке появляется мой отец. Его зовут Анатолий. Он модно одет и выпивший. Парень хорошо сложен, у него светлые волосы и ярко-голубые глаза. Ему 23 года, но выглядит он старше. У него осмысленный взгляд, несмотря на принятый алкоголь. Он работает днем на заводе слесарем и учится на вечернем отделении в машиностроительном институте. Иногда он разгружает ночью вагоны и тогда пропускает учебу. Прошедшей ночью, 8 ноября, он отмечал вместе с друзьями — студентами второй день празднования победы большевиков в октябрьской революции. Сегодня было 9 ноября, четверг, рабочий день, но у него взят отгул на заводе. Он едет в студенческое общежитие, которое расположено рядом с его работой.

С мамой у них разница 5 лет. Смогу ли я повлиять на судьбу, которая связала их крепко на долгие 52 года? Интересная особенность у этой связи — число 15. Тамара родилась 5 декабря, а ее муж через 15 дней — 20 декабря. Он умер 4 февраля, а она 19 февраля, то есть через 15 дней.

Я почувствовала аромат «Красной Москвы» и взволнованно обернулась. Томочка подошла почти вплотную ко мне. Я решила воспользоваться случаем и застенчивостью мамы — ей трудно будет отказать в беседе женщине в возрасте.

— Здравствуйте, — сказала я.

— Здравствуйте, — ответила Тамара

— Вы однажды помогли мне выбрать шоколадку для внучки в магазине около вокзала. Меня зовут Нина Анатольевна. А вас?

— Тамара, — ответила мама. — Я помню вас.

Она улыбнулась своим ротиком — сердечком.

— Знаете, Тамара, я расскажу вам коротенькую историю из жизни одной моей знакомой.

— Простите, Нина Анатольевна, должен подойти мой автобус. Я поеду на работу.

— Ничего, я быстренько.

Я решила рассказать маме историю ее знакомства с будущим мужем.

— Моя знакомая, очень скромная и домашняя девушка, зашла в автобус и познакомилась с пьяненьким симпатичным пареньком, — начала я. — Он помог ей втолкаться в переполненный автобус. Они познакомились. Его звали Толя. На следующий день, когда парень снова вошел в автобус, девушка ехала сидя. Она его увидела и, растерявшись, сказала:

— Здравствуйте, Толя. Садитесь, пожалуйста.

И встала, уступая ему место. На что он ей ответил:

— Здравствуйте. А вы кто?

В автобусе раздался дружный смех.

— Мы познакомились вчера, — ответила девушка.

— Извините, — ответил парень. — Я не помню. Я был пьяный вчера.

Опять раздался смех.

Тут я увидела краем глаза, что мой отец приближается к нам.

— Я бы не стала знакомиться с пьяным, — протараторила я скороговоркой. — Представляете, Томочка, какая ужасная совместная жизнь с этим парнем сложилась у моей знакомой? Он постоянно бьет ее и унижает. И все это на глазах маленькой дочери. Сначала он выпивал по праздникам, а потом стал пить по выходным. Постепенно алкоголь сделал его злым и жестоким. Ваш папа злоупотребляет алкоголем?

— Нет, — возмущенно ответила она.

— Ну что же, вам повезло: вы никогда не выберите в мужья пьющего молодого человека.

Тамара смотрела на меня удивленно, как на сумасшедшую: зачем я рассказала эту историю?

Подошел автобус. Люди ринулись к нему наперегонки, и салон моментально заполнился. Застенчивая Тамара никак не могла подступиться к дверям. Я зорко следила за Анатолием, намереваясь не подпустить его к маме. Он приблизился к нам и обратился к ней:

— Девушка, давайте я вам помогу.

И задорно засмеялся. Смех у него всегда был заразительный, и невольно хотелось улыбнуться в ответ.

Тамара скромно улыбнулась.

— Да куда ты ломишься, парень? — закричала я на него. — Ты мне все ноги обступал. А ну-ка отойди отсюда! Еще пьяный. Вызову сейчас милицию, чтобы тебя забрали. Не приставай к девушке.

— Не ругайся, тетка, — ответил он со смехом, — и как-то обойдя меня, — втолкнул Тамару в толпу, стоящую в дверях. Я вцепилась в рукав его пальто обеими руками и начала тянуть на себя. Но он ловко стряхнул с себя мои руки и нажал на спину Тамары, от чего толпившиеся в дверях, продвинулись внутрь автобуса. Он и сам запрыгнул. Мне тоже удалось втиснуться.

К сожалению, я оказалась слишком далеко от Тамары. Но зато рядом с ней стоял Анатолий. Под всеобщее одобрение пассажиров они познакомились. Все поддержали веселого добродушного на вид паренька, который выдвинул шутливый аргумент:

— Что же я зря помог вам зайти в автобус? Давайте познакомимся, девушка. Меня зовут Анатолий.

Я ничего не смогла изменить. Досада и злость на саму себя раздирали меня на куски. Однако, я заметила озадаченный взгляд Тамары. Начало рассказанной мною истории очень походило на события из ее жизни.

Анатолий вышел на остановке около своего завода, а я — через одну остановку после него. Я не хотела ехать с Тамарой до вокзала, чтобы она не спрашивала меня ни о чем (я помнила, что на вокзале много железнодорожной милиции и вдруг ей придет в голову пожаловаться на меня).

* * *

На следующий день гипнолог снова отправил меня на остановку, с которой Тамара ездила на работу. Но я решила не показываться ей на глаза, а понаблюдать за ней. В этот день она должна была, растерявшись, уступить место Анатолию.

Когда подошел нужный автобус, я с трудом втиснулась в него. Отец вошел в салон. Тамара его заметила, но не встала и не поздоровалась с ним. А он, как мне показалось, не узнал ее, и отвернулся к окну. Моей радости не было предела.

В этот момент что-то пошло не так. Либо врач — гипнолог применил новый экспериментальный прием, либо ошибся. Я почувствовала, что теряю сознание. Меня затошнило, и состояние сделалось непереносимо тяжелым. Я с трудом протиснулась к выходу и вышла из автобуса на следующей остановке. Свернув в какую-то подворотню, я прислонилась к стене здания. Меня потащило в воздушный омут с огромной скоростью. Сначала я сильно испугалась, но потом промелькнула мысль: «это не страшнее самоубийства, о котором я думала в последнее время».

Неожиданно скорость резко уменьшилась до нуля, но я не почувствовала ухудшения от этого. Наоборот, мое самочувствие значительно улучшилось. Я осмотрелась, и все мое существо возликовало: вокруг меня простиралась территория дорогой мне планеты, на которой я родилась и жила очень давно. Я не была человеком и вообще не понимала, что такое человек. Мое бесформенное плазменное тело перетекало, переливаясь всеми цветами радуги, и плыло в восхитительной кислотной атмосфере. Вспышки молний и дожди из серной кислоты ласкали мою плоть. Полное отсутствие проблем и тревог. Я наслаждалась своими чувствами и только. О… эти волны удовольствия, пробегавшие по моим волокнам! Они приносили мне спокойствие, бескрайнее счастье и удовлетворение. Я не знала, что такое мысли, потому что они были не нужны мне в моей чувственной, чудесной жизни. Всепоглощающая любовь к прекрасной планете наполняла душу. Душа не помнила о страшной мучительной жизни на Земле: ужасные воспоминания были стерты из моей памяти. Я чувствовала дыхание своей огромной планеты, я чувствовала незримую связь с ее обитателями, похожими на меня, как две капли воды. Планета была живой в моих ощущениях, и она купалась в ауре безбрежного спокойствия и радости. Никогда в своей жизни на Земле я не переживала ничего подобного. Ясно, что эксперимент отклонился в сторону регрессии в мои прошлые воплощения.

…пять…четыре…три…два…один, — отсчитал гипнолог, и что-то снова изменилось в окружающем пространстве.

К моему огромному неудовольствию врач вернул меня к действительности на Земле. Я очнулась в его кабинете. У меня началась истерика: я требовала вернуть мою душу в плазменное существо. На нервной почве мое тело начала бить дрожь и стали стучать зубы. Горе обрушилось водопадом: почему я покинула свою чудесную радужную оболочку? Как он посмел вернуть меня в отвратительное человеческое тело?

Врач поставил мне укол, и темнота постепенно поглотила мое сознание.

* * *

Во время следующего сеанса я оказалась в большом городе средней русской полосы. Была зима, и я ощутила себя сидящей на обледеневшей скамье в заснеженном парке. Полуденное зимнее солнце было ярким и заметно пригревало. Я посмотрела на соседнюю скамью и увидела свою маму, молоденькую девушку, рядом с которой сидел юный Владимир, коллега ее отца. Тамара объясняла ему, что ей не нравятся мужчины с усами, потому что она их боится. Володя пообещал ей, что сбреет усы сегодня же вечером.

Я поняла, что благодаря мне, жизнь моей матери стала развиваться по другому сценарию: моего отца не было в ее судьбе. Мне стало страшно: а что если я не смогу осознать себя, когда буду ребенком Тамары и Владимира? Останутся ли у меня воспоминания о жизни личности по имени Нина Анатольевна? Ну вот. Так много и подробно рассказала о своих неудачах и вдруг предательская жалость к себе. Зачем же я тогда задумала всю эту круговерть? И так бравировала твердым решением прервать свое существование самоубийством. Неужели я настолько дорожу искрой своего теперешнего сознания, что решусь остановить эксперимент? У меня испортилось настроение. Но я понимала, что назад дороги нет. Будь что будет!

В это время к Тамаре и Владимиру подошли два подвыпивших парня и спросили у него закурить. Он ответил, что не курит.

— Угощать сигаретами не хочешь, жмот? Ты че, не мужик, что ли, что не куришь? Тогда подружкой своей рассчитывайся. Бабы созданы для настоящих мужиков.

Один из парней схватил Тамару за руку и дернул на себя. Она ударилась о его грудь и начала отбиваться. Я вскочила со своего места и стала бить его по лицу кулаками. Он отпустил Тамару и ударил меня в лицо. Я почувствовала хруст и дикую боль в области носа. Закрыв лицо руками, я громко закричала:

— Помогите кто-нибудь, помогите!

Проходившие невдалеке мужчины подбежали к нам.

Когда хулиганов скрутили, оказалось, что помощь требуется не только мне: нападавший сбил шапку с головы Владимира и ударил его железным кастетом по голове несколько раз.

* * *

В больницу Тамара ходила к нам обоим. Она уже привыкла считать меня своей хорошей знакомой, потому что судьба трижды нас свела. Ее доверие ко мне было обусловлено тем, что я рискнула своим здоровьем ради нее. Вероятно, в силу своего юного возраста и быстрого развития событий в парке, она не успела задуматься о моем неожиданном появлении в ее жизни в разных городах.

Несмотря на то, что пути ее и Анатолия разошлись, я не отказывалась от намерения побеседовать с ней о ее несчастливом браке с ним: кто знает, на каком витке жизненной спирали ей предначертано встретиться с ним. И такая возможность мне вскоре представилась.

Однажды Тамара пришла меня навестить, когда я уже была в лучшем состоянии. Я предложила спуститься на первый этаж больницы, чтобы поговорить. У нее был выходной, и она не торопилась. Мы сели в дальний угол фойе. Аромат духов «Красная Москва» окутал меня томным жасмином, страстной розой, пряной гвоздикой.

— Давай договоримся, Томочка, — начала я. — Не перебивай меня, каким бы необычным не показалось то, что я скажу тебе. Ты просто выслушай. А потом дома, — в течение недели, месяца, — обдумывай мои слова и не торопись считать меня сумасшедшей.

Я достала небольшую дамскую сумочку и вынула из нее пачку фотографий.

— На, смотри, — протянула их ей.

Она начала смотреть, и растерянность все больше проявлялась на ее лице.

— Что это, Нина Анатольевна? Вы следите за мной? Вы хотите завербовать меня?

— Нет, не слежу. Я просила тебя не торопиться с выводами.

— Вы хотите, чтобы я собирала для вас сведения о железной дороге? Ничего не выйдет! Я сообщу о вас в КГБ!

— На некоторых фотографиях ты старше, чем сейчас, — заторопилась я. — И здесь есть твой ребенок, его отец — Анатолий. Вот твоя дочь. Смотри, как она похожа на тебя. Это значит, что фотографии показывают твое будущее. Вслушайся в это слово — «будущее»!

Я крепко схватила ее за руку.

— Ты должна по сценарию судьбы выйти замуж за Анатолия, с которым познакомилась в автобусе. Но я посоветовала тебе не развивать с ним никаких отношений, потому что твоя жизнь с ним будет несчастливой. И твоя дочь тоже будет несчастна, потому что ее психика будет исковеркана постоянными скандалами. Смотри сюда.

Я ткнула пальцем в фотографию, на которой Тамара и Анатолий находились в гостях. Фотограф или в шутку, или случайно запечатлел, как Толя приобнял постороннюю женщину за спиной Томы.

— Он будет бегать за каждой юбкой, будет оскорблять и унижать тебя 52 года — столько лет ты будешь мучиться с ним в браке. И почему-то не разведешься. Я не знаю, встретитесь ли вы с ним снова и начнете ли дружить. Но знаю, что вы ездите каждый день в одном автобусе. Мне не известно, какие обстоятельства приготовила для вас судьба. Я скоро исчезну из твоей жизни навсегда. Я нахожусь здесь с одной единственной целью — помешать тебе выйти за него замуж. Я знаю, трудно представить, что я из твоего будущего. Но верь мне, я твоя ближайшая родственница. Я — твоя дочь. Сейчас мне 54 года, и я хочу закончить жизнь самоубийством, потому что ты не смогла воспитать меня так, чтобы я была счастливой. Знаешь почему? Ты неудачно вышла замуж и исковеркала мне всю жизнь, — строчила я без паузы, боясь, что она не дослушает меня.

Я знала, что гипнолог наготове: он выдернет меня из прошлого сразу, как только появится угроза, что Тамара попытается сдать меня милиции.

— Посмотри на эти фотографии из твоего будущего. Ты уставшая и не моложавая, потому что тебе нет от него покоя. И, кстати, от горькой жизни ты начнешь курить. В будущем медицина докажет, что люди умирают страшной смертью от курения. Ты умрешь от рака в 72 года. Ты этого хочешь? Я умоляю тебя, выполни свое собственное желание, которое ты будешь высказывать в своем будущем, ругаясь со своим мужем — Анатолием:

— Если бы я знала, с кем связалась, я бы обошла тебя за 10 километров.

— Да не знаю я никакого Анатолия, — ответила Тамара. — Моего молодого человека зовут Владимир. Кажется, я припоминаю, что мимолетно знакомилась с каким-то парнем в автобусе и его звали Толя. Ну и что здесь судьбоносного? Вам нездоровится, Нина Анатольевна. Я позову врача.

— Тамара, — не унималась я. — Пожалуйста, не езди с ним на одном автобусе, переезжай в этот город, в котором мы сейчас находимся с тобой. Здесь твои родители и здесь же прекрасный человек — Володя, который очень любит тебя. Присмотрись к нему. После 15 лет замужества за Анатолием, ты встретишь Владимира и сильно пожалеешь о своей ошибке. Ты будешь плакать и раскаиваться.

Я видела недоверие на лице Тамары, она мне не верила. На ее лице уже читалось не удивление, а смятение. Я была в отчаянии.

— Когда ты будешь беременна, твой муж, Анатолий, вместе со своей матерью выгонит тебя из дома в ноябре в легкой одежде, и ты родишь недоношенного ребенка. А его братья и сестры будут травить тебя до тех пор, пока ты не станешь такой же грубой, как они.

Тамара поднялась со своего места и тревожно осмотрела больных и их родственников, расположившихся в зале. Я поняла, что ситуация становится опасной и выдернула фотографии из ее рук. Один снимок упал на пол. Я наклонилась, чтобы поднять его, но она схватила его первой.

— Прощай! Верь мне! Я ухожу, — сказала я. — Я очень тебя люблю.

По моим щекам ручьем потекли слезы. Ее взгляд смягчился. Она внимательно всмотрелась в меня.

… пять … четыре … три … два … один, — услышала я голос гипнолога. — Возвращаемся.

* * *

Я очнулась в стоматологическом кресле.

— Как вы себя чувствуете, Марина Анатольевна? — услышала я женский голос.

Я поморщилась от резкого запаха нашатырного спирта.

— Меня зовут Нина…, — простонала я и приоткрыла глаза.

На меня смотрела симпатичная синеглазая блондинка в белом медицинском костюме.

— Вы узнаете меня? Я — ваш лечащий врач, Диана Дмитриевна. Вам стало плохо во время лечения зуба. Кстати, в вашей карточке записано — Светлова Марина Анатольевна, а не Нина, — резковато сказала она.

— Мари-и-и-на Анато-о-льевна? — пришла я в себя.

— Ну, да, — улыбнулась стоматолог. — Последние 9 лет вы посещаете нашу клинику под этим именем.

Я хотела возразить, но вдруг вся моя жизнь в одну минуту промелькнула передо мной. Я отлично помнила, как прожила 54 года с именем Нина и не забыла встречи с юной мамой. А также хорошо помнила подробности жизни Марины Анатольевны. И я с ужасом осознала, что произошло после моей последней встречи с Тамарой.

Случилось то, чего я больше всего боялась. Тамара и Владимир женились и жили очень дружно в большом городе. Но, для полного счастья им не хватало детей. Через семь лет мама поехала в командировку в маленький зауральский городок. Там она познакомилась в автобусе с молодым мужчиной. Они встречались месяц, пока она была там. Приехав домой, мама подала на развод и вышла замуж за Анатолия. Да, за того самого Анатолия. Конечно, они не узнали друг друга, потому что виделись всего 2 раза в юности. Анатолий больше не ездил на том автобусе, потому что закончил институт и устроился мастером в профтехучилище. На новую работу он ездил совсем по другому маршруту. Жениться он не хотел и до встречи с мамой жил холостяком. Тамара прислушалась к моему совету по поводу дружбы с Владимиром и к совету о переезде в другой город, но от судьбы уйти не смогла. У Тамары с Анатолием родилась я, Марина Анатольевна. Когда я достигла подросткового возраста, мама рассказала мне о встречах с Ниной Анатольевной.

— Я думаю, что эта смугловатая женщина, назвавшаяся Ниной, была оседлой цыганкой, — сказала мама. — Она предсказала совершенно точно, что я буду несчастлива с Анатолием. Несмотря на то, что мне казалось странным ее поведение, я поверила ей. Но в момент знакомства с Толей все ее предостережения как-будто бы стерлись из моей памяти. Я влюбилась в него и шла навстречу своей судьбе. Кстати, цыганка показывала мне фотографии девочки, очень похожей на меня, и уверяла, что это моя дочь, которая родится в будущем от моего брака с Анатолием. Видимо, выкрала у кого-то фотографии ребенка моего типа внешности — черные волосы, карие глаза и смуглая кожа. И сама она называла себя моей дочерью, только в возрасте лет пятидесяти. Она ошиблась — ты светленькая. Может, у нее ребенок умер, и она повредилась в рассудке? И не могу понять, как она быстро исчезла с моих глаз, когда мы разговаривали с ней последний раз в больнице. Мне трудно сейчас восстановить порядок событий. Возможно, я наклонилась, чтобы поднять упавшее фото, а она убежала? Тогда я очень удивилась ее моментальному уходу. И зачем ей бесплатно предсказывать мне судьбу?

— Не знаю, мам, может быть, ты ей понравилась, — ответила я, вспомнив свой последний сон, в котором меня звали Ниной.

Я никогда не рассказывала родителям подробности своих снов о прошлой жизни: все равно не поверят. Когда я стала взрослой, сны превратились в устойчивые воспоминания о жизни Нины Анатольевны. Так что теперь у меня за плечами две неудачных судьбы, отмеченных общим отчеством, как символом несчастья, — Анатольевна.

* * *

Сейчас мне 54 года, и я подумываю, не поискать ли специалиста, который поможет мне попасть в свое прошлое с целью изменить его. Я не буду кратко описывать свое детство и семью, в которой воспитывалась, потому что с этих подробностей начинается рассказ. Ведь моя жизнь в качестве Марины незначительно отличается от жизни Нины: есть небольшие расхождения в событиях, обусловленные тем, что Нину воспитывали более молодые родители. Ну, и внешность изменилась: я стала светловолосой голубоглазой блондинкой, похожей на отца.

Выйдя от стоматолога, я позвонила в психиатрическую больницу маленького городка и спросила, когда принимает мой знакомый врач — экспериментатор. Мне ответили, что он давно переехал в Москву и занимается там научной деятельностью.

А от путешествия в прошлое у меня осталась коробка советских духов и этикетка от малиновой газировки, как память о детстве.

Content

Ольга Фатеева
КАК Я ИЗМЕНИЛА СВОЕ ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ