Дэвид Балдаччи

Коллекционеры

С любовью и уважением

посвящается Арту и Нинетте,

а также памяти Джуэлл Инглиш

Глава 1

Роджер Сигрейвз вышел из Капитолия после весьма интересной встречи, которая, на удивление, имела мало общего с политикой. В тот вечер он, сидя в гостиной своего скромного пригородного дома, принял важное решение убить одну весьма значительную фигуру. И Сигрейвз рассматривал предстоящее дело не как сомнительное предложение, а как достойный вызов ему самому и его способностям.

На следующее утро Сигрейвз поехал в свой офис на севере штата Виргиния. Там, за столом в тесном и заваленном барахлом кабинете, который как две капли воды был похож на все остальные по обе стороны коридора, он обдумывал важнейшие детали стоящей перед ним задачи. В конечном итоге Сигрейвз пришел к выводу, что займется этим делом лично. Ему не хотелось доверяться третьей стороне. Он убивал и прежде, по правде сказать – много раз; единственное отличие предыдущих убийств от предстоящего заключалось в том, что сейчас это нужно не правительству, а ему самому.

Следующие два дня он посвятил тщательной и последовательной подготовке, успешно осуществляя ее параллельно со своими обычными занятиями. Во всех своих операциях он всегда придерживался трех непременных условий: а) обеспечивать максимальную простоту; б) быть готовым к любым неожиданностям и осложнениям; в) никогда не паниковать, даже если все пошло наперекосяк, как это иногда случалось. Помимо этого, было и дополнительное, четвертое условие, оно состояло в следующем: используй тот факт, что большинство людей – идиоты, когда дело доходит до вещей, которые действительно имеют значение, – например, их собственное спасение и выживание. Самого себя он к таковым не относил.

Роджеру Сигрейвзу исполнилось сорок два, он был одинок и бездетен. Жена и дети несомненно осложнили бы его не вполне ортодоксальный образ жизни. На протяжении своей карьеры на федеральной службе он постоянно менял маски и путешествовал по всему миру. К счастью, менять маски в компьютерный век поразительно легко. Несколько щелчков по клавиатуре, тихий шум сервера где-то в Индии, и из лазерного принтера уже выползают новые документы со всеми официальными прибамбасами и действующим кредитом.

Сигрейвз мог без труда купить все, что ему было необходимо, через некий сайт в Интернете, доступ к которому ему давал тщательно оберегаемый пароль. Сайт этот был своего рода универмагом «Мейси» для уголовников – преступная клиентура иногда называла его «Лавкой зла». Здесь можно было купить все, что угодно, от первоклассных документов и краденых номеров кредитных карт до услуг профессиональных киллеров или «чистого» оружия, если у вас имеется склонность осуществлять убийства лично. Обычно он приобретал все нужные ему материалы у дилера, имевшего у своих покупателей отличную репутацию и к тому же гарантировавшего в случае чего полный возврат уплаченных денег. Даже убийцы предпочитают высокое качество обслуживания.

Роджер Сигрейвз был высок, хорошо сложен и даже красив – с густыми светлыми вьющимися волосами, внешне он казался совершенно беззаботным и очень заразительно улыбался. Практически любая женщина, попавшая в поле его зрения, обязательно обращала на него внимание, равно как и некоторые завистливые мужчины. Он часто пользовался этим себе во благо. Когда человеку требуется кого-то убить или обмануть, он использует любые средства, имеющиеся в его распоряжении, причем с максимальной эффективностью. Государственная служба научила его этому. Хотя с чисто технической точки зрения он по-прежнему трудился на Соединенные Штаты, теперь он работал и на самого себя. Его «официальный» пенсионный план далеко не соответствовал потребностям достойного выхода в отставку и комфортабельной жизни после нее, чего он, по его собственному убеждению, был вполне достоин после стольких операций с риском для жизни во имя красно-сине-белого звездно-полосатого знамени. Для него, впрочем, почти всегда преобладал красный цвет.

На третий день после полудня, после весьма интересного визита в Капитолий, Сигрейвз слегка изменил свою внешность и напялил несколько слоев одежды. Когда стемнело, он поехал в дорогой район в северо-западной части округа Колумбия, где все посольства и частные особняки охранялись параноидально бдительными охранниками, постоянно патрулирующими вверенные им территории.

Он поставил машину в маленьком дворике позади здания, расположенного через улицу от весьма эксклюзивного клуба, размещавшегося во внушительном кирпичном доме в георгианском стиле, где обслуживали богатых и политически одержимых персон, которых в Вашингтоне было больше, чем в любом другом городе мира. Эти люди любили собраться вместе и за нехитрой выпивкой и закуской до посинения обсуждать выборы, политику и проблемы раздачи должностей.

На Сигрейвзе был синий рабочий комбинезон с надписью «Сервис» на спине. Изготовленный заранее ключ легко открыл простой замок на двери пустующего здания, ожидающего капитального ремонта. Держа в одной руке ящик с «инструментами», а в другой – фонарик, он, шагая через ступеньку, поднялся на верхний этаж и оказался в комнате с единственным окном, выходящим на улицу. В предыдущий визит сюда он оставил его открытым и хорошенько смазал петли.

Открыв ящик, Сигрейвз быстро собрал снайперскую винтовку. Потом навинтил на дуло глушитель и загнал в ствол единственный патрон – настолько был уверен в себе. Потом подошел к окну и открыл створку буквально на пару дюймов, чтобы только просунуть в щель глушитель. Посмотрел на часы, потом в оба конца улицы. Роджер ничуть не беспокоился, что его кто-то заметит, ведь здание было совершенно безлюдным. Кроме того, его винтовка была отделана по технологии «камофлекс», то есть меняла цвет в зависимости от окружающей обстановки, а оптика не давала бликов.

Подумать только – человеку подсказали это какие-то жалкие мотыльки!

Когда лимузин и машина охраны подкатили к дверям клуба, он навел лазерный прицел на одного из пассажиров длинной машины, но стрелять пока не стал. Еще не время. Человек вошел внутрь, сопровождаемый телохранителями с толстенными шеями, торчащими из накрахмаленных воротничков. Он смотрел, как отъезжают лимузин и машина охраны.

Сигрейвз еще раз взглянул на часы: ждать еще два часа. Он продолжал осматривать улицу внизу, а автобусы и такси все подвозили женщин с серьезным выражением на лицах, но одетых не в роскошные тряпки от Версаче и бриллианты от «Де Бирс», а в строгие деловые костюмы и со вкусом подобранную бижутерию, с правильно настроенными политическими антеннами. Сопровождавшие их мужчины с такими же серьезными лицами были одеты в костюмы в тонкую полоску, убогие галстуки и, кажется, пребывали в скверном настроении.

«А лучше и не будет, джентльмены, можете мне поверить».

Сто двадцать минут тянулись и тянулись, а Роджер неотрывно следил за кирпичным фасадом клуба. Сквозь огромные, хорошо освещенные окна он видел постоянное перемещение народа внутри – люди с бокалами в руках чинно беседовали тихими голосами – как настоящие конспираторы.

«О'кей, настало время действовать».

Он еще раз быстро осмотрел улицу: ни души. Сигрейвз терпеливо дождался, пока его жертва оказалась в перекрестье прицела, и тогда указательным пальцем нажал на спуск. Ему не нравилось, что приходится стрелять сквозь оконное стекло, хотя подобная преграда не могла повлиять на полет пули, которую он выпустил.

Бах! Сразу за этим последовали звон стекла и тяжелый удар – пухлый человек уже мертвым рухнул на до блеска натертый дубовый паркет. Достопочтенный Роберт Брэдли не почувствовал никакой боли – по правде говоря, не самый скверный способ покинуть сей мир.

Сигрейвз спокойно положил винтовку и стянул комбинезон, оставшись в форме полицейского округа Колумбия. Надел на голову соответствующую фуражку, которую принес с собой, и пошел вниз по лестнице к заднему выходу. Покинув здание, он услышал крики на другой стороне улицы. С момента выстрела прошло всего девятнадцать секунд. Он знал это точно, потому что отсчитывал время в уме. Потом он быстро пошел по улице, продолжая отслеживать время операции. И в следующий миг услышал рев мощного автомобильного мотора – тщательно разработанный сценарий продолжал осуществляться. Теперь он уже бежал во всю мочь, на ходу вытаскивая из кобуры револьвер. Ему требовалось пять секунд, чтобы успеть на место. Завернул за угол – как раз вовремя, чтобы оказаться почти сбитым машиной: седан на дикой скорости пронесся мимо. В последний момент Роджер отпрыгнул в сторону, упал, перекатился и вскочил на ноги уже посреди мостовой.

Люди, столпившиеся на улице, что-то кричали ему, указывая вслед машине. Он повернулся, ухватился за рукоять револьвера обеими руками и стал стрелять по стремительно уносящемуся седану. Звук от выстрелов холостыми патронами был просто прекрасный, прямо как от настоящих. Он выстрелил пять раз, а затем помчался вперед по асфальтовой мостовой, пробежал с полквартала и ввалился в припаркованную там машину – на первый взгляд обычный полицейский патрульный автомобиль. Машина рванула за седаном, мигая проблесковыми маячками и ревя сиреной.

Седан, который они «преследовали», на следующем перекрестке свернул влево, потом вправо, проехал немного по переулку и остановился. Водитель выскочил из машины, подбежал к желто-зеленому «фольсксвагену-жуку», стоявшему чуть впереди, плюхнулся в него и умчался прочь.

Полицейская машина, отъехав подальше, выключила сирену и маячки, развернулась и поехала в противоположном направлении. Человек, сидевший за рулем, даже не взглянул на Сигрейвза, когда тот ввалился на заднее сиденье, снимая полицейский мундир. Под формой оказался облегающий спортивный костюм для пробежек; черные кроссовки уже были у него на ногах. На полу машины лежал шестимесячный черный Лабрадор в наморднике. Машина пронеслась по узкой боковой улочке, свернула налево и остановилась напротив парка, безлюдного в этот поздний час. Задняя дверь распахнулась, Сигрейвз вылез, и машина умчалась в темноту.

Сигрейвз взял поводок, и они с его «домашним любимцем» начали свою «ежевечернюю пробежку». Когда они повернули направо, мимо них пронеслись четыре полицейские патрульные машины. И никто не обратил на него внимания.

Минуту спустя совсем в другом районе города в небо рванул огненный шар – над взятым в аренду и, к счастью, пустым в тот момент домом уже мертвого человека. Сначала все решат, что это утечка газа с последующим возгоранием. Но потом, состыковав пожар с убийством Брэдли, федеральные власти начнут искать иные причины – правда, сделать это будет очень нелегко.

Пробежав три квартала, Сигрейвз бросил своего «любимца», забрался в поджидавшую его машину и менее чем через час уже был дома. А между тем правительству Соединенных Штатов уже требовалось срочно найти нового спикера Палаты представителей вместо скончавшегося Роберта Брэдли. Ну, это будет совсем нетрудно, думал Сигрейвз, добираясь следующим утром на службу, после того как прочел в утренней газете о вчерашнем убийстве Брэдли. В конце концов, этот проклятый город просто кишит битыми-перебитыми политиками. Битые политики? Очень подходящий термин! Он подогнал машину к охраняемым воротам, предъявил удостоверение вооруженному охраннику, который его прекрасно знал.

Он прошел через парадный вход широко раскинувшегося здания в Лэнгли, штат Виргиния, миновал все дополнительные посты охраны и затем направился в свой захламленный кабинет размером восемь на десять футов, очень напоминающий спичечный коробок. Сейчас он всего лишь обычный бюрократ среднего звена, основная работа которого заключается в поддержании связей между его агентством и этими некомпетентными недоумками с Капитолийского холма, которых каким-то непонятным образом избрали на занимаемые ими высокие должности. Теперешняя его работа отнюдь не такая напряженная, как его прежняя служба в этой конторе. В сущности, это кость, которую ему швырнули за его достойные наград заслуги. В нынешние времена ЦРУ, в отличие от того, что было пару десятков лет назад, разрешало своим агентам «вернуться с холода», когда они достигали того возраста, когда рефлексы уже притупились, а энтузиазм в отношении работы уменьшился.

Просматривая накопившиеся бумаги, Сигрейвз вдруг осознал, как ему не хватает ставших привычными убийств. Скорее всего людям, которые хоть раз убивали за деньги, уже очень трудно остановиться. Прошлая ночь дала ему возможность окунуться в прежнюю жизнь.

Проблема решена, но вместо нее, весьма вероятно, вскоре возникнет другая – все же Роджер Сигрейвз очень творческий сотрудник и отличный специалист по улаживанию проблем. Такова уж была его природа.

Глава 2

Огромные клубы черного дыма – вероятно, насыщенные таким количеством канцерогенов, что оно могло бы уничтожить целое поколение людей, – поднимались из древних кирпичных заводских труб в небо, и без того темное от дождевых туч. В узком переулке промышленного городка, постепенно вымирающего в результате мизерных зарплат, какие платят разве что только в гораздо более промышленно загрязненных городах Китая, вокруг одного человека собралась небольшая толпа. Тут не произошло преступления, не было трупов, даже не выступал местный уличный «Шекспир» или бродячий проповедник с чрезмерно развитыми легкими, разглагольствующий об Иисусе и раскаянии в надежде на скромные пожертвования. Человек этот был известен в своих кругах как крутой катала, и сейчас он старался изо всех сил облегчить кошельки собравшихся для азартной игры под названием «три листика».

Подходные, помогающие катале, работали вполне профессионально – время от времени делали ставки и выигрывали, поддерживая среди простаков надежду, что Фортуна может повернуться лицом и к ним. Стоявший на стреме разводящий, который должен предупреждать об опасности, был несколько апатичным и сонным. По крайней мере, таким он показался женщине, наблюдавшей за всем этим с противоположной стороны улицы, – вялые телодвижения, безразличный взгляд. Она не знала, кто в этой команде мошенников выступает в роли качка или вышибалы и обеспечивает силовую защиту, однако и этот не выглядел слишком уж крутым: просто мощный флегматичный малый. Двое подходных, задача которых состояла в «разогреве лохов», то есть завлекании публики, были молоды и энергичны и, как им и положено по «должности», обеспечивали стабильный приток обывателей, выразивших желание сыграть в карточную игру, в которой им никогда не выиграть.

Она подошла ближе, продолжая наблюдать за возбужденной толпой, разражавшейся то аплодисментами, то стонами разочарования, по мере того как очередной игрок срывал кон или проигрывал. Когда-то она сама начинала свою карьеру в качестве подходного в команде одного из лучших в стране катал. Такой шулер мог крутить свои делишки практически в любом городе и через час после начала уйти по меньшей мере с двумя «кусками» в кармане, причем лохи оставались бы в уверенности, что им просто не повезло. Этот катала работал отлично, и по вполне понятной причине: его готовил тот же самый специалист, который в свое время тренировал и ее. Опытным взглядом она сразу же определила, что он пользуется хорошо известной ей техникой передергивания, подкладывая одну карту под другую и закрывая необходимую ему для выигрыша даму другой картой в самый критический момент раздачи, – в этом и заключалась основная идея этого шулерского приема.

Главная задача в игре в «три листика», как и в игре в наперстки, на которой она основана, – найти и вытащить даму из трех лежащих на столе карт после того, как катала перемешал их с умопомрачительной быстротой. Проделать это было невозможно, поскольку дамы уже не было на столе в момент, когда лох пытался догадаться, какую карту открыть. А затем, за секунду до того, как выяснялось «истинное» местоположение дамы, катала незаметно подменял одну из карт на столе дамой из рукава и демонстрировал всем, где она якобы находилась все это время. Этот простой трюк позволял кидать любых лохов, от маркизов до моряков, во все времена, с тех пор как люди стали играть в карты.

Женщина встала позади мусорного бака, встретилась глазами с кем-то в толпе и надела большие солнцезащитные очки. Минуту спустя внимание стоявшего на стреме разводящего было полностью поглощено симпатичной девицей в мини-юбке. Она наклонилась прямо напротив него, собирая с тротуара рассыпанную мелочь и демонстрируя при этом свою аппетитную попку и красные трусики, которые нисколько не прикрывали ее ягодицы. Разводящий, несомненно, решил, что ему здорово повезло. Однако, как и в случае с лохами-прохожими, везением тут и не пахло. Женщина заранее заплатила девице в мини-юбке, чтобы та начала собирать специально рассыпанную мелочь, когда она подаст ей сигнал, надев очки. Эта примитивная техника отвлечения внимания срабатывала на мужчинах с тех пор, как женщины стали носить одежду.

Четыре быстрых шага вперед – и женщина оказалась в самом центре толпы, энергично и небрежно раздвигая собравшихся, а пораженному качку оставалось лишь наблюдать за ней.

– Так! – рявкнула она, доставая удостоверение. – Предъявите документы! – И ткнула длинным пальцем в грудь катале, низенькому и толстенькому мужчине средних лет, с небольшой черной бородкой, яркими зелеными глазками и довольно проворными ручонками. Он не отрываясь смотрел на нее из-под козырька своей бейсболки, пока медленно доставал бумажник из кармана пиджака. – Ну, ребята, игра окончена, – объявила женщина, распахивая свою куртку, чтобы всем был виден серебряный жетон, прицепленный к поясному ремню. Многие из собравшихся тут же начали сдавать назад. Нарушившей спокойствие женщине было на вид лет тридцать пять. Высокая, широкоплечая и узкобедрая, с длинными рыжими волосами, она была одета в черные джинсы, зеленый свитер с высоким воротом и короткую кожаную куртку. Когда она говорила, у нее на шее напрягалась тонкая жилка. Небольшой и почти незаметный красный шрам, по форме напоминающий рыболовный крючок, красовался под ее правым глазом, но сейчас был спрятан под темными очками. – Я сказала, игра закончена! Забирайте свои ставки и исчезайте! – Голос ее стал на октаву ниже.

Она уже успела заметить, что ставки исчезли со стола в тот момент, когда она только начала говорить. И прекрасно знала, куда они делись. Катала и впрямь был настоящим профессионалом – он среагировал на изменение ситуации мгновенно и тут же взял под контроль то, что только и имело сейчас какое-то значение: деньги. Толпа отхлынула, даже не озаботившись своими пропавшими ставками.

Качок-вышибала нерешительно шагнул вперед, к нарушительнице спокойствия, но тут же замер на месте, словно пригвожденный ее взглядом.

– Даже и не думай, – сказала она. – Таких жирных просто обожают в федеральных тюрягах. – Она смерила его похотливым взглядом. – На сей раз они заполучат и впрямь аппетитную «телку».

Нижняя губа качка начала подрагивать, и он отступил назад, как будто пытаясь раствориться в стене. Она приблизилась к нему:

– Вот-вот, мальчик. Когда я говорю – исчезни, я именно это и имею в виду!

Вышибала бросил нервный взгляд на напарника.

– Проваливай, – сказал тот. – Я потом тебя найду.

Когда качок смылся, женщина проверила документы каталы и ухмыльнулась, возвращая их, а потом поставила его к стене и обшарила. Взяла со стола карту, повернула ее, чтобы он мог видеть даму пик.

– Кажется, я выиграла.

Катала пораженно смотрел на карту.

– С каких это пор федералы занимаются азартными играми? У нас тут никакого надувательства, это ж просто игра случая…

Она положила карту обратно на стол.

– Хорошо еще, что эти лохи не подозревают обо всех «случаях» вашей игры. Может, мне следует пойти и просветить кое-кого из них – тех, что поздоровее, и им, возможно, захочется вернуться и свернуть тебе шею.

Он посмотрел на даму пик.

– Ладно, ты выиграла. Давай говори, сколько с меня причитается. – И он вытащил из заднего кармана брюк пачку купюр.

В ответ она достала свое удостоверение, сняла с пояса жетон и бросила все это на стол. Он всмотрелся в них повнимательнее.

– Давай, давай, – подбодрила она. – У меня нет от тебя секретов.

Он поднял брошенные вещи. «Удостоверение» отнюдь не удостоверяло ее принадлежность к правоохранительным органам. Под пластиковой обложкой была членская карточка клуба «Костко». Жетон был жестяным и оказался значком с рекламой немецкого пива.

Его глаза расширились, когда она сняла с себя темные очки, – он сразу узнал ее.

– Аннабель?!

– Лео, какого черта ты тут делаешь? – спросила Аннабель Конрой. – Крутишь «три листика» в этом сраном подобии города, да еще с компанией тупых неудачников?

Лео Рихтер пожал плечами и широко улыбнулся:

– Времена нынче тяжелые. А ребята вполне приличные; немного, конечно, зеленые, но быстро учатся. А «три листика» никогда нас не подводили, ведь так? – Он помахал пачкой денег, прежде чем сунуть их обратно в задний карман. Потом недовольно нахмурился: – Это рискованная затея – выдавать себя за копа.

– Я вовсе и не заявляла, что я коп. Это они сами доперли. Вот поэтому-то мы и остаемся на плаву, Лео. Если у тебя хватает нахальства, люди сами додумывают все, что нам нужно. Кстати, с чего это ты решился дать взятку копу?

– Потому что знаю по собственному скромному опыту, что это достаточно часто помогает, – ответил Лео, выуживая сигарету из пачки, которую достал из нагрудного кармана рубашки, и предлагая ей тоже закурить.

Она отказалась и деловито осведомилась:

– И сколько ты сшибаешь с этого представления?

Лео глянул на нее подозрительно, прикуривая «Винстон», затем затянулся и выпустил дым через ноздри двумя струйками, немного напоминавшими ядовитые выбросы из заводских труб, поднимающиеся у них над головами.

– Это все еще надо поделить. У меня ведь сотрудники имеются, следует и о них заботиться.

– Сотрудники! Скажи еще, что ты им и пособие по безработице выплачиваешь! – И прежде чем он успел ответить, добавила: – Я теперь такой мелочевкой не занимаюсь, Лео. Так сколько? У меня есть причина этим интересоваться, хорошая причина. – Она скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стене, ожидая ответа.

Он пожал плечами.

– Обычно мы обрабатываем по пять городишек за один заезд, работаем по шесть часов в день. В приличном месте имеем чистыми три-четыре штуки. Тут полно всяких членов профсоюза – они прилично зарабатывают, и у них вечно чешутся руки от желания спустить свои денежки. Но отсюда мы скоро сматываемся. Тут у них готовятся большие увольнения, а нам вовсе не нужно, чтобы слишком многие нас помнили в лицо. Да что мне тебе все это объяснять, сама ведь знаешь. Мне остается шестьдесят процентов от чистого дохода, но расходы нынче тоже немалые. У меня отложено около тридцати «кусков». До зимы надо удвоить эту сумму. Это поможет продержаться некоторое время.

– Только некоторое, насколько я тебя знаю. – Аннабель Конрой взяла со стола свой пивной значок и карточку «Костко». – А тебя не интересуют настоящие деньги?

– В последний раз, когда ты задала мне такой вопрос, в меня стреляли.

– В нас стреляли. Потому что ты оказался слишком жадным.

Теперь уже они не улыбались.

– И что ты предлагаешь? – спросил Лео.

– Расскажу, когда провернем пару мелких дел. Надо немного потренироваться, перед тем как браться за крупное.

– Крупное дело! Да кто теперь за такие берется?

Она склонила голову набок и уставилась на него сверху вниз – высокие сапоги на шпильках увеличили ее рост до пяти футов одиннадцати дюймов.

– Я берусь. А по правде сказать, никогда от них и не отказывалась.

Тут он заметил ее длинные рыжие волосы.

– В последний раз, когда я тебя видел, ты, кажется, была брюнеткой, а?

– Я меняю внешность по собственному усмотрению.

По его лицу скользнула улыбка:

– Ты все та же, прежняя Аннабель.

Ее взгляд потяжелел.

– Не та, прежняя. Лучше. Так ты в деле?

– А риск высокий?

– Высокий, но и выигрыш тоже.

Невдалеке вдруг разрывающими уши децибелами заорала автомобильная сигнализация. Ни Лео, ни Аннабель и бровью не повели. Мошенники такого уровня, если теряют контроль над собой в подобных обстоятельствах, находят пристанище либо в пенитенциарных заведениях, либо в могиле.

Лео наконец моргнул.

– О'кей, я в деле. Что теперь?

– Теперь надо подобрать еще парочку людей.

– Набираем сплошных звезд? – Глаза его заблестели.

– Крупное дело стоит того, чтобы набрать самых лучших. – Она взяла со стола даму пик. – За то, что я вытащила даму из твоей «чудесной» колоды, ты оплатишь наш сегодняшний ужин.

– Боюсь, тут поблизости нет приличных ресторанов.

– Не здесь. Мы летим в Лос-Анджелес. Через три часа.

– Через три часа! Я еще и вещи не собирал! И билета у меня нет.

– Он в левом кармане твоего пиджака. Я его туда сунула, когда тебя обыскивала. – Она изучающе осмотрела среднюю часть его туловища, чуть подняв бровь: – А ты поднабрал вес, Лео.

Она повернулась и пошла прочь. А Лео проверил содержимое своего кармана и обнаружил там билет на самолет. Потом собрал карты и побежал за ней.

«Три листика» пока что отправились на каникулы. Впереди – крупное дело.

Глава 3

За ужином в тот же вечер в Лос-Анджелесе Аннабель выложила Лео все подробности своего плана, включая роли двух помощников, которых предстояло привлечь.

– Звучит неплохо, но разве это действительно крупное дело? Об этом ты ничего не говорила.

– Всему свое время, – ответила она, вертя в руках бокал и скользя взглядом по шикарному залу, автоматически выискивая потенциальных лохов.

Расслабься и выбери себе болвана. Она отбросила с лица прядь выкрашенных в рыжий цвет волос и на миг встретилась глазами с парнем, сидевшим через три столика от них. Этот тип весь последний час бросал страстные взгляды в сторону Аннабель в маленьком черном платье и вообще подавал ей всяческие сигналы, в то время как его подружка, униженная и обиженная, молча исходила злобой. Вот и сейчас он медленно провел языком по губам и подмигнул ей.

Ну что, умница, пороху не хватает?

Лео прервал ее мысли:

– Слушай, Аннабель, я ведь не проболтаюсь. Черт побери, я ж притащился сюда за тобой!

– Точно, но за мой счет.

– Так мы ж партнеры. Можешь мне все рассказать.

Ее взгляд скользнул ему за спину, и она допила свой бокал каберне.

– Лео, не волнуйся. Даже ты не самый ловкий лжец.

К ним подошел официант и передал ей визитную карточку.

– Это вон от того джентльмена, – сказал он, показывая на парня, строившего ей глазки.

Аннабель взяла карточку. На ней было написано, что этот человек – продюсер. На обороте было указано, какую именно сексуальную фантазию он хотел бы воплотить в жизнь вместе с ней.

Отлично, мистер продюсер! Ты сам на это напросился.

На пути к выходу она задержалась у стола, за которым сидели пятеро жирных типов в костюмах в полоску. Сказала им что-то, и они все засмеялись. Она погладила одного по голове, а другого, человека лет сорока с седыми висками и жирными плечами, чуть ущипнула за щеку. Они снова засмеялись, когда Аннабель сказала им еще что-то. Потом она села за их стол и минут пять поболтала. Лео с любопытством наблюдал за ней, а Аннабель уже встала из-за стола и проследовала мимо него к выходу.

Когда она проходила мимо стола продюсера, тот заулыбался:

– Эй, бэби, обязательно позвони мне. Да-да, я буду ждать. Ты такая аппетитная, я весь горю!

Аннабель подхватила стакан воды с подноса пробегавшего мимо официанта и сказала:

– Ну, раз ты горишь, надо тебя остудить, жеребчик!

И выплеснула воду ему на низ живота. Он вскочил.

– Черт тебя побери! Ты мне за это заплатишь, сука!

Его подружка прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех.

Прежде чем продюсер дотянулся до нее, Аннабель резко выбросила вперед руку и цапнула его за запястье.

– Видишь тех ребят, вон там? – спросила она, кивком указывая на пять «костюмов в полоску», которые бросали в их сторону враждебные взгляды. Один из них сжал кулаки. Другой сунул руку под пиджак, но пока ничего оттуда не достал.

Аннабель сохраняла полное спокойствие.

– Уверена, что ты видел, как я с ними разговаривала, раз уж ты весь вечер на меня пялишься. Они из семьи Москарелли. А тот, что сидит сбоку, это мой бывший, Джоуи-младший. И хотя я теперь вроде как уже не член семьи, с этим кланом Москарелли никогда не знаешь, чего от них ждать.

– Москарелли? – дерзко переспросил мужчина. – Да кто это такие, черт их дери?!

– Они были третьей по значимости семьей в организованном криминальном бизнесе в Лас-Вегасе, пока ФБР не выперло их оттуда вместе со всеми остальными. И теперь они вернулись к тому, что умеют делать лучше всего: контролируют профсоюзы мусорщиков в Нью-Йорке и Ньюарке. – Она сжала его руку. – Так что если у тебя проблемы с мокрыми штанами, думаю, Джоуи мог бы тебе помочь.

– И ты думаешь, я в это дерьмо поверю? – не сдавался продюсер.

– Ну, если не веришь мне, сходи к этим парням и побеседуй с ними.

Мужчина бросил еще один взгляд на столик «полосатых». Джоуи-младший сжимал в мясистой руке нож для бифштексов, а один из его приятелей пытался удержать его на месте.

Аннабель еще крепче вцепилась в руку продюсера.

– Или хочешь, чтоб я позвала Джоуи сюда вместе с его приятелями? Не беспокойся: он сейчас условно-досрочно освобожденный, так что особенно сильно бить не будет, а то федералы… сам понимаешь.

– Нет-нет! – воскликнул испуганный мужчина, с трудом отрывая взгляд от явно рассерженного Джоуи-младшего и его ножа для бифштексов. И тихо добавил: – Не стоит того, подумаешь, какое дело! Чуть-чуть водички… – Он откинулся на спинку стула и стал промокать залитую водой промежность салфеткой.

Аннабель повернулась к его подружке, которая безуспешно пыталась подавить приступ смеха.

– Ты полагаешь, что это смешно, милочка? И не видишь, что мы тут все смеемся над тобой, а не вместе с тобой. И почему бы тебе не попробовать отыскать в себе хоть немного самоуважения? Ведь в противном случае тебе придется каждое утро просыпаться рядом с таким вот дерьмецом или ему подобными слизняками, пока ты не станешь старухой и никому уже на хрен не будешь нужна. Даже самой себе.

Подружке стало не до смеха.

Выходя из ресторана, Лео сказал:

– Ну вот, а я-то тратил время на чтение Дейла Карнеги! А все, что мне было нужно, – это всего лишь торчать рядом с тобой.

– Да ладно тебе, Лео.

– О'кей, о'кей. А откуда взялась семья Москарелли? Кто были эти типы на самом деле?

– Бухгалтеры из Цинциннати, кажется, настроенные подклеить каких-нибудь телок.

– Тебе повезло: на вид они крутые ребята.

– Везение тут ни при чем. Я им сказала, что вместе с приятелем репетирую на публике сцену из фильма. И еще сказала им, что в Лос-Анджелесе такое случается сплошь и рядом. И попросила помочь – притвориться, что они гангстеры; ну понимаешь, создать соответствующую атмосферу. И добавила, что если они все сделают правильно, то могут даже остаться в кадрах фильма. Это, видимо, самое большое развлечение, какое они видели в жизни.

– Ага, но откуда ты знала, что этот хмырь вцепится в тебя, когда ты будешь выходить?

– Ну, не знаю, Лео. Наверное, все дело в том, что торчало у него из брюк. Или ты думаешь, что я ему воду туда просто так вылила?

На следующий день Аннабель и Лео ехали по бульвару Уилшир в Беверли-Хиллз во взятом напрокат темно-синем «линкольне». Лео внимательно изучал магазины, мимо которых они проезжали.

– Как тебе удалось выйти на его след?

– Обычные источники информации. Он молод, опыта у него маловато, но его специальность – вот, что меня сюда привело.

Аннабель свернула на парковку и ткнула пальцем в вывеску впереди:

– Вот где этот технический гений дурит несчастного розничного покупателя!

– И что он собой представляет?

– Настоящий метросексуал.

Лео уставился на нее, пораженный.

– Метросексуал?! Это еще что за хренотень? Новый вид геев?

– Ох, Лео, тебе следует побольше общаться с народом и почаще залезать в Интернет.

Через минуту Аннабель завела Лео в роскошный бутик модной одежды. Их приветствовал худощавый и симпатичный молодой человек, со вкусом одетый во все черное, с зализанными назад светлыми волосами и модной нынче суточной щетиной на лице.

– Вы сегодня в полном одиночестве? – спросила Аннабель, оглядываясь по сторонам и присматриваясь к остальным, явно денежным, посетителям магазина. Они все должны быть богатенькими, это она знала точно, поскольку минимальная цена на обувь была тысяча баксов за пару, предоставляющую ее счастливому обладателю реальную возможность порвать себе ахиллесово сухожилие, подвернув ногу на первой же лунке ближайшего гольф-клуба.

Тот кивнул в ответ:

– А мне это нравится. Я рад услужить клиенту.

– Не сомневаюсь, – тихонько заметила Аннабель.

Дождавшись, когда остальные покупатели покинут магазин, Аннабель повесила на входную дверь табличку «Закрыто». Лео принес к кассе женскую блузку, пока Аннабель бродила по всему пространству бутика. Лео передал продавцу свою кредитную карточку, но она выскользнула у того из руки и он нагнулся ее поднять. А когда выпрямился, обнаружил, что Аннабель стоит прямо позади него.

– Ух, какая тут у вас отличная игрушка имеется, – сказала она, разглядывая небольшой аппарат, где продавец только что просканировал карточку Лео.

– Мадам, вход за прилавок клиентам воспрещен, – нахмурился продавец.

Аннабель проигнорировала его замечание.

– Вы сами эту штуку сделали?

– Это аппарат против мошенников, – твердо ответил продавец. – Он проверяет подлинность кредитной карточки, считывает шифрованные коды. Было уже много случаев, когда нам предъявляли краденые карточки, поэтому владелец установил эту штуку и велел ею пользоваться. Я всегда стараюсь это проделать как можно незаметнее, чтобы покупатель не обижался. Ну, вы понимаете…

– Конечно, я все понимаю! – Аннабель протянула руку и вытащила аппарат. – Что эта штука делает, Тони, так это считывает имя и номер счета владельца и переносит код подтверждения на магнитный носитель, чтобы ты потом мог изготовить поддельную карточку.

– Или, что гораздо более вероятно, продать номера профессиональным мошенникам, которые это сами проделают, – добавил Лео. – Таким образом тебе и удается сохранять в чистоте собственные метросексуальные ручонки.

Тони ошарашенно посмотрел на них:

– Откуда вы знаете, как меня зовут? Вы копы?

– Ну что ты, мы гораздо лучше, – ответила Аннабель, обнимая его за тощие плечи. – Мы такие же, как ты.

Два часа спустя Аннабель и Лео шагали по набережной в Санта-Монике. День был яркий и безоблачный, свежий бриз с океана нес на берег волны теплого воздуха. Лео вытер платком лоб, снял пиджак и перебросил его через руку.

– Черт побери, я уж и забыл, как здесь здорово!

– Прекрасная погода и самые лучшие в мире лохи, – согласилась с ним Аннабель. – Поэтому мы здесь. Ибо туда, где лучшие лохи…

– …едут лучшие кидалы и каталы, – закончил за нее Лео.

Она кивнула:

– О'кей, вот он. Фредди Дрискол, король контрафакта.

Лео посмотрел вперед, щурясь на солнце, и прочитал надпись на небольшой вывеске над киоском.

– «Рай дизайнера»?

– Именно. Делай все как я сказала.

– Можно подумать, есть другой способ, кроме того, что ты предложила, – проворчал Лео.

Они приблизились к витрине киоска, где были аккуратно развешаны джинсы, сумки от именитых дизайнеров, часы и прочие аксессуары. Пожилой человек, стоявший за прилавком, вежливо их поприветствовал. Он был маленького роста, толстый, с приятным выражением лица. Из-под надвинутой на глаза соломенной шляпы клоками выбивались седые волосы.

– Ух ты, какие тут цены! – прокомментировал увиденное на витрине Лео.

Продавец расцвел гордой улыбкой:

– У меня нет роскошной крыши над головой, как в модных магазинах; только солнце, песок и океан.

Они внимательно осмотрели витрину, выбрали себе несколько вещей, и Аннабель вручила продавцу стодолларовую купюру.

Он взял у нее деньги, нацепил очки с толстыми стеклами, поднял купюру, держа ее под определенным углом, и быстро вернул ее Аннабель.

– Извините, мадам, боюсь, это подделка.

– Вы правы, так оно и есть, – спокойно ответила она. – Но я подумала, что это будет справедливо – заплатить поддельными деньгами за поддельный товар.

Мужчина и глазом не моргнул – лишь улыбнулся. Аннабель посмотрела на купюру точно таким же образом, как это только что проделал хозяин киоска, и сказала:

– Проблема в том, что даже самый лучший фальшивомонетчик не в состоянии точно скопировать голографический портрет Бенни Франклина – это очевидно, когда смотришь на банкноту под таким вот углом. Для этого нужно печатное оборудование, которое стоит пару сотен миллионов долларов. Такое имеется только в одном месте во всех Штатах, и ни один мошенник не имеет к нему доступа.

Тут в разговор вступил Лео:

– Стало быть, вы просто берете косметический карандаш и ловко рисуете портретик старика Бенни. И любой клиент, у которого хватает ума проверить эту бумажку, думает, что это голограмма, которой на самом деле и в помине нет.

– Но вы-то знаете, в чем разница, – вновь включилась Аннабель. – Потому что сами делаете фальшивку. – Она взяла в руки джинсы. – Однако же я бы все-таки посоветовала вашему поставщику не экономить и ставить штамп с названием бренда и на «молнии», как это делают настоящие производители. – Она положила джинсы на место и взяла сумочку. – И двойной шов на ремешке. Это ведь тоже явная подделка!

А Лео уже держал в руке часы с витрины.

– У настоящего «Ролекса» стрелка двигается плавно, и они не тикают.

– Я просто в шоке! – заявил продавец. – Видимо, я стал жертвой поставщика подделок! Я тут полицейского видел всего пару минут назад, вон там, дальше по причалу. Сейчас пойду и приведу его. Пожалуйста, не уходите: ему наверняка потребуются ваши показания.

Аннабель сжала его руку своими длинными тонкими пальцами.

– Не надо нам пудрить мозги всякими россказнями. Давайте лучше побеседуем.

– О чем? – устало выдохнул Фредди.

– О паре мелких дел и одном крупном, – ответил Лео, и в глазах пожилого продавца появился блеск.

Глава 4

Роджер Сигрейвз посмотрел через стол для заседаний на напоминающего мышь человечка с жалкой прической типа «внутренний заем», состоявшей из нескольких прядей сальных черных волос, которыми тот тщетно пытался прикрыть лысину. Человечек был тощий, узкий в плечах, с тонкими ножками, но с животиком и выдающейся задницей. Хотя ему не было еще и пятидесяти, он наверняка свалился бы замертво, пробежав лишь пару десятков ярдов. Поднять сумку с продуктами было, несомненно, пределом его физических возможностей. В таком виде он вполне мог бы выступать главным персонажем в клипах, посвященных физической деградации всего мужского населения в двадцать первом веке. Роджера это раздражало, потому что физическая подготовка и фитнес всегда играли важнейшую роль в его жизни.

Он пробегал пять миль каждый день, заканчивая пробежку еще до того, как солнце полностью поднимется над горизонтом. Он все еще мог одной рукой поднять двойной собственный вес и выжать лежа столько же. Он мог четыре минуты задерживать дыхание под водой и иногда тренировался в составе футбольной команды средней школы, расположенной возле его дома в западной части округа Фэрфакс. После сорока никто не в состоянии тягаться с семнадцатилетними, однако он пока еще от них не отставал. Жизнь научила его тому, что все эти умения отлично служат одной цели: помогают оставаться в живых.

Внимание Сигрейвза вновь обратилось к человеку, сидевшему через стол от него. Всякий раз, когда он видел это создание, он жаждал всадить ему пулю меж глаз, чтобы прервать его никчемное существование. Но ведь ни один нормальный человек не станет резать курицу, несущую золотые яйца, или, как в данном случае, истреблять мышку, таскающую в норку золото. Сигрейвз, возможно, и считал своего партнера физически недоразвитым, но этот человек был ему нужен, несмотря ни на что.

Человека звали Альберт Трент. Под его жалкой внешностью таился незаурядный ум, это Сигрейвз вынужден был признать. Важный элемент их плана – наверное, наиважнейшая его деталь – был, по сути дела, идеей Трента. И именно по этой причине Сигрейвз согласился во всем этом участвовать.

Двое мужчин некоторое время беседовали о предстоящих слушаниях в постоянной комиссии Палаты представителей по разведке, влиятельным членом которой и являлся Альберт Трент, где должны были выступать руководители ЦРУ. Потом они обсудили ключевые моменты совещания по проблемам разведки, проводившегося представителями из Лэнгли и других агентств, входивших в обширный шпионский арсенал американского правительства. Эти ребята следят за тобой и из космоса, и через твой телефон, факс, электронную почту, а иной раз прямо из-за спины.

Покончив с этим, они уселись поудобнее и допили уже остывший кофе. Сигрейвз никогда в жизни не встречал бюрократа, способного угостить приличным кофе. Может, все дело в воде…

– Ветер, кажется, и впрямь усиливается, – заметил Трент, не отрывая глаз от лежащего перед ним блокнота с записями. Он поправил красный галстук, разгладив его на противном брюшке, и почесал нос.

Сигрейвз глянул в окно. Ну конечно, кодовое слово на случай, если кто-то их прослушивает. В нынешние времена нигде не спрятаться от подслушки, и уж тем более – на Капитолийском холме.

– Погодный фронт подходит, я видел в программе новостей. Может, потом и дождик пойдет, а может, и нет.

– Я слышал, возможна даже гроза.

Сигрейвз зацепился за это слово. Упоминание о грозе всегда привлекало его внимание. Спикер палаты Роберт Брэдли тоже был «грозой». А теперь он лежит в сырой земле в своем родном Канзасе, заваленный кучей увядших и заплесневелых цветов.

Сигрейвз хмыкнул:

– Вы же знаете, что всегда говорят по поводу погоды. Все об этом говорят, но никто и пальцем не пошевелит, чтобы хоть что-то исправить.

Трент засмеялся:

– Здесь все в порядке. Мы высоко ценим готовность Центрального разведывательного управления к сотрудничеству. Как всегда.

– А вы разве не знаете, что буква «С» в названии нашего управления[1] означает также «сотрудничество»?

– Мы по-прежнему рассчитываем услышать отчет зама в пятницу? – спросил Трент, имея в виду заместителя директора ЦРУ – начальника оперативного управления.

– Ага. И за закрытыми дверями мы можем говорить вполне откровенно.

Трент кивнул.

– Новый председатель комиссии знает, как играть по правилам. Они там уже провели поименное голосование, чтобы отменить эти слушания.

– Мы находимся в состоянии войны с террористами, так что игра теперь пошла совсем другая. Враги нашей страны повсюду. И нам следует действовать соответственно. Расправляться с ними, пока они не добрались до нас.

– Совершенно верно, – согласно кивнул Трент. – Настала новая эпоха, и воевать приходится совсем иначе. Но совершенно легально.

– Ну, это и так понятно. – Сигрейвз подавил зевок. Если кто-то их прослушивает, есть надежда, что их порадует вся эта патриотическая чушь. Он уже давно перестал думать о своей стране – или о любой другой стране, если уж на то пошло. Теперь его занимали заботы только о самом себе: о Независимом Государстве по имени Роджер Сигрейвз. И у него были опыт и умение, хладнокровие и доступ к средствам, невообразимо ценным для достижения его целей. – О'кей, если у вас больше ничего для меня нет, я, пожалуй, тронусь. На дорогах в это время дня пробки.

– А когда их нет? – Говоря это, Трент постучал пальцем по блокноту.

Сигрейвз взглянул на блокнот, который сам подал Тренту, когда тот толкнул в его сторону по столу папку с очередным делом. В папке содержались подробные запросы на дополнительную информацию и пояснения насчет практики ведения наблюдения силами ЦРУ. В толстом блокноте, который он оставлял Тренту, не было ничего особо интересного. Это был обычный, скучный как тундра и перегруженный подробностями анализ, который ЦРУ регулярно скармливало наблюдавшей за его деятельностью комиссии. Это был шедевр с точки зрения не сообщить абсолютно ничего, причем самым запутанным из всех возможных способов и весьма многословно.

Однако если читать между строк – а Трент, насколько Сигрейвзу было известно, прекрасно умел это делать, – страницы блокнота могли представить читателю кое-что еще: имена четверых весьма активных нелегальных американских агентов и их нынешнее местопребывание за рубежом. Все это – в закодированном виде. Право использования этих имен и адресов уже было продано хорошо финансируемой террористической организации, боевики которой очень скоро постучатся в двери этих людей в трех странах Ближнего Востока и снесут им всем головы. По два миллиона американских долларов за каждую такую голову уже было перечислено телеграфом на счет, который ни один из американских законов о банковской деятельности никогда не предпишет проверять. Теперь дело за Трентом – передать украденные имена дальше по «пищевой цепочке».

Бизнес Сигрейвза переживал настоящий бум. По мере того, как продолжало расти число глобальных противников Америки, он продавал все больше секретных сведений мусульманским государствам, коммунистам в Южной Америке, диктаторам в Азии и даже членам Европейского союза.

– Желаю увлекательного чтения, – сказал Трент, имея в виду папку, которую только что ему передал. Именно в этой папке Сигрейвз должен был найти зашифрованное имя «грозы» вместе со всеми «почему» и «с какой целью».

Позже вечером, уже у себя дома, Сигрейвз уставился на это имя и начал планировать операцию – как обычно, весьма тщательно. Только на этот раз придется действовать гораздо осторожнее и тише, без винтовки с оптическим прицелом. Но тут Трент сделал ему настоящий ценный подарок в смысле данных о предполагаемой жертве, и это здорово упрощало задачу. Сигрейвз уже знал, кому следует позвонить.

Глава 5

Точно в шесть тридцать в прохладное и чистое утро, встававшее над Вашингтоном, округ Колумбия, передняя дверь трехэтажного особняка Джонатана де Хейвна открылась, и он вышел на улицу, одетый в серый твидовый пиджак, черные брюки и бледно-синий галстук. Высокий поджарый мужчина чуть за пятьдесят, седые волосы тщательно причесаны – де Хейвн глубоко вдохнул прохладный воздух и несколько минут любовался рядом великолепных зданий, выстроившихся вдоль улицы.

Де Хейвн был далеко не самым богатым в этом районе, где средняя цена высокого кирпичного строения облегчала кошелек покупателя сразу на несколько миллионов долларов. К счастью, он унаследовал дом от родителей, проявивших в свое время достаточную смекалку, чтобы войти в число первых инвесторов в самую престижную недвижимость. Хотя большая часть состояния покойных де Хейвнов пошла на благотворительность, единственному их наследнику досталась очень приличная сумма, которая неплохо дополняла его жалованье государственного служащего и позволяла удовлетворять некоторые капризы.

Эта свалившаяся с неба сумма помогла де Хейвну вести благополучную жизнь, не беспокоясь о завтрашнем дне. Другие обитатели Гуд-Феллоу-стрит зарабатывали на жизнь как могли: один из его соседей, например, был продавцом смерти, хотя, как считал сам де Хейвн, «политически корректно» его следовало бы называть поставщиком вооружений.

Этот человек – его звали Корнелиус Бин, и он любил, чтобы его называли Си-Би, – проживал в похожем на дворец сооружении, которое объединяло два жилых дома в чудовищный монстр общей площадью пятнадцать тысяч квадратных футов. До де Хейвна доходили слухи, что он добился разрешения на такое нарушение правил в строго охраняемом историческом районе, своевременно дав кому надо взятки. Этот огромный конгломерат мог похвастаться не только лифтом на четверых, но также и отдельными квартирами для прислуги.

Бин, кроме всего прочего, славился тем, что привозил в свою обитель великое множество красивейших женщин всех цветов кожи, причем в любое время, хотя у него хватало ума соблюдать приличия и делать это, когда жены не было в городе, чаще всего, когда она отправлялась в очередной шопинг по Европе. Де Хейвн полагал, что обманутая женщина и сама пускалась во всякие сомнительные приключения, пребывая по ту сторону Атлантики. И перед его мысленным взором тут же возникал образ привлекательной леди, совершенно голой и распростертой на столе в стиле Людовика XVI, с забравшимся на нее юным французом-любовником – и все это под аккомпанемент «Болеро» Равеля. «Браво, моя милая, так и надо», – думал в таких случаях де Хейвн.

Он отбросил в сторону посторонние мысли о странных выходках своих соседей и настроился на деловые размышления, легко и быстро шагая по улице. Джонатан де Хейвн чрезвычайно гордился своим статусом заведующего отделом редких книг и коллекций библиотеки конгресса, по сути дела, шефа самой лучшей коллекции редчайших книг в мире. Конечно, французы, итальянцы и бритты могли оспорить подобное утверждение, но настроенный явно предвзято де Хейвн был уверен, что американское собрание – лучшее в мире.

Он прошел примерно четверть мили по разбитым тротуарам, мощенным кирпичом, четкой и размеренной походкой, которой научился от матери, всю свою долгую жизнь тщательнейшим образом выверявшей каждый шаг. За день до ее смерти де Хейвн все еще не был полностью уверен, что его властная и деспотичная мамочка не удерет с собственных похорон и не зашагает прямиком на небеса, где потребует, чтобы ее немедленно впустили, дабы она тут же начала наводить там порядок. Потом он вошел в переполненный столичный автобус, где сел рядом с молодым человеком, перепачканным побелкой, с зажатой между ног потрепанной сумкой-холодильником. Двадцать пять минут спустя автобус исторг де Хейвна на забитом людьми и транспортом перекрестке.

Он перешел улицу и направился к небольшому кафе, где обычно выпивал по утрам чашку чая и съедал круассан, просматривая «Нью-Йорк таймс». Заголовки, как обычно, вызывали тоску. Войны, ураганы, возможность эпидемии гриппа, терроризм – всего этого было вполне достаточно, чтобы уползти в свою нору и наглухо заколотить входную дверь. В одной из статей рассказывалось о попытке выявить причины некоторых несуразностей в сфере контрактов на поставку вооружений. Были там и ничем не подтвержденные обвинения во взяточничестве и коррупции среди политиков и производителей оружия. Подумаешь, шокирующее открытие! Скандал, связанный с взятками в обмен на покровительство, уже спровоцировал отставку бывшего спикера палаты представителей. А потом его преемник, Роберт Брэдли, был застрелен у клуба «Федералист». Преступление пока еще не было раскрыто, хотя одна из местных террористических групп, до той поры никому не известная и именующая себя «Американцы против 1984» – аллюзия на блестящий роман Джорджа Оруэлла о тоталитаризме и фашизме, – уже взяла на себя ответственность за него. Расследование полиции шло не слишком успешно – по крайней мере, так считали средства массовой информации.

Де Хейвн изредка бросал взгляд сквозь окно кафе на правительственных чиновников, торопливо и весьма целеустремленно шагавших по улице, готовых взять на себя все проблемы мира или по крайней мере парочку тупоумных сенаторов. Да, это весьма необычное место, думал он. Здесь можно встретить сущих эпических героев, этаких подвижников-крестоносцев, а рядом будут сновать скользкие спекулянты вместе с толпой разнообразных идиотов и интеллектуалов, причем первые, к несчастью, как обычно, занимают во властных структурах высшие посты. Это единственный город в Соединенных Штатах, который может объявить войну, повысить ставку федеральных налогов или сократить выплаты по твоей карточке социального страхования. Решения, принимаемые на площади всего в несколько квадратных миль со всеми местными монументами и издевательскими пародиями на службу нации, приводили миллионы людей либо в бешенство, либо в состояние эйфории, и эти люди частенько менялись местами в зависимости от того, кто в данный момент контролирует правительство. А уж схватки, перебежки и заговоры, состряпанные, а затем и осуществленные с целью удержать или перехватить власть, поглощали всю энергию, которую чрезвычайно яркие и талантливые люди могли в эту власть вложить. Все время меняющаяся мозаика состояла из слишком большого количества хаотически движущихся деталей, чтобы посторонний мог хотя бы чуть-чуть приблизиться к пониманию того, что здесь происходит на самом деле. Все это напоминало увлекательную, но смертельно опасную детскую забаву.

Через несколько минут де Хейвн уже торопливо поднимался по широким ступеням увенчанного массивным куполом здания Джефферсон-билдинг, в котором размещалась библиотека конгресса. Расписавшись в получении от полицейской охраны ключей от оснащенной системой сигнализации двери, он направился на второй этаж, в комнату LJ239. Здесь располагался читальный зал отдела редких книг и похожие на пчелиные соты хранилища, в которых размещались многие из бумажных сокровищ его страны. Этот Клондайк библиофила включал в себя первый печатный экземпляр Декларации независимости, которую отцы-основатели выработали в Филадельфии в стремлении добиться свободы от Англии. Интересно, что бы они сейчас сказали об этом городе?

Он открыл тяжелую массивную первую дверь читального зала и толкнул ее в проем стены. Потом выполнил сложную операцию с набором кода на замке, чтобы попасть за вторую дверь. Де Хейвн всегда самым первым приходил сюда каждое утро. Хотя он вовсе не обязан был посещать читальный зал, у него сложилась своего рода символическая связь с этими старинными книгами, которую невозможно объяснить постороннему, но которая понятна любому библиофилу.

По уик-эндам читальный зал был закрыт, и де Хейвн совершал велосипедные прогулки, выискивая редкие книги для собственной коллекции, и играл на фортепьяно. Этому искусству он учился под бдительным руководством отца, который в свое время мечтал стать пианистом-концертмейстером, но был недостаточно одаренным для этого. К сожалению, точно таким же оказался и его сын. И тем не менее даже после смерти отца де Хейвн продолжал наслаждаться игрой на фортепьяно. Несмотря на то, что в юности он нередко восставал против строгих правил поведения, навязываемых ему родителями, в целом он всегда им подчинялся.

По правде сказать, он лишь однажды поступил им наперекор, однако это было весьма серьезное преступление. Он женился на женщине почти на двадцать лет моложе, совершенно из другого круга – во всяком случае, так говорила ему мать, раз за разом внушая одно и то же, пока не вынудила его расторгнуть этот брак год спустя. Однако матерям не следует заставлять своих сыновей расставаться с женщинами, которых те действительно любят, угрожая урезать им финансовое содержание. Его же мать дошла даже до такой низости, что пригрозила продать все свои редкие книги, которые раньше обещала оставить ему в наследство. И все же ему надо было бы устоять, заявить ей, чтобы отстала ко всем чертям. Но это теперь он так думал, когда было уже слишком поздно. Эх, если бы у него хватило пороху тогда, много лет назад…

Де Хейвн тоскливо вздохнул, расстегивая пиджак и поправляя галстук. Это, вероятно, были самые счастливые двенадцать месяцев в его жизни. Он никогда раньше не встречал таких женщин, и был уверен, что не встретит уже никогда. И все же позволил ей уйти, потому что мать заставила. Потом он много лет писал этой женщине, моля о прощении, посылал ей деньги, драгоценности, всякие экзотические безделушки, собранные по время поездок по всему миру, но никогда не просил вернуться назад. Нет, никогда. Она ему ответила несколько раз, но потом его письма и посылки стали приходить назад нераспечатанными. После смерти матери он хотел отыскать ее, но в итоге решил, что уже слишком поздно. Говоря по правде, он теперь был ее недостоин.

Де Хейвн глубоко вздохнул, сунул в карман ключи и осмотрел читальный зал. Оформленное в том же роскошном георгианском стиле, что и Зал независимости, это помещение действовало успокаивающе на всякого пришедшего сюда. Де Хейвну особенно нравились лампы с медными сферическими абажурами, установленные на каждом столе. Он с любовью провел по одной из них ладонью, и ощущение горечи от потери единственной женщины, которая когда-либо дарила ему всю полноту счастья, начало понемногу исчезать.

Де Хейвн прошел через зал и достал свою пластиковую карточку-ключ. Провел ею перед управляемым компьютером электронным замком, кивнул в камеру наблюдения, прикрепленную к стене над дверью, и вошел в хранилище. Это было ежедневным ритуалом – заглянуть сюда; помогало ему «подзарядить батареи», подкрепить собственную убежденность в том, что в его жизни книги теперь были всем.

Он провел некоторое время в священных пределах Зала Джефферсона, листая том Тацита, этого древнего римлянина, которого так обожал третий президент США. Потом снова воспользовался электронным ключом, чтобы пройти в хранилище фонда Лессинга Розенвальда, где на металлических полках рядом стояли инкунабулы и древние кодексы, подаренные библиотеке Розенвальдом, некогда главой фирмы «Сиэрс-Роубак». Температура и влажность в помещении контролировались автоматически двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и это стоило немалых денег. И хотя библиотека существовала и работала в жестких рамках скудного бюджета, постоянная температура шестьдесят градусов по Фаренгейту при шестидесяти восьми процентах влажности могла позволить сохранить редкие книги по крайней мере еще на несколько столетий.

По мнению де Хейвна, это стоило дополнительных расходов из федерального бюджета, который всегда выбрасывал больше денег на войну, нежели на мирные цели. За ничтожную часть стоимости одной ракеты он мог приобрести на легальном рынке любое издание, какое было нужно библиотеке, чтобы дополнить собрание редких книг. А вот политики считают, что только ракеты способны обеспечить нашу безопасность, хотя на самом деле ее сохраняют и поддерживают именно книги – по одной простой причине: невежество ведет к войнам, а люди, которые много читают, редко остаются невеждами. Конечно, это, вероятно, слишком упрощенная философия, но де Хейвн придерживался именно таких взглядов.

Осматривая книги на полках, де Хейвн размышлял о собственной коллекции редких изданий, спрятанной в специальное хранилище в подвале дома. Коллекция была не слишком большая, но весьма впечатляющая. Каждый человек должен что-то коллекционировать, считал де Хейвн; это помогает чувствовать себя более уверенным и энергичным и ощущать свою связь с остальным миром.

Проверив пару книг, только что вернувшихся от реставраторов, он поднялся по лестнице в хранилища, располагавшиеся над читальным залом. Именно здесь располагалась коллекция первых американских книг по медицине. А еще выше, в мезонине, было собрано огромное множество детских книг. Он подошел ближе к полкам и любовно погладил небольшой бюст человека, стоявший на столике в углу так давно, что никто и не помнил, когда он здесь появился.

А еще мгновение спустя де Хейвн упал в кресло и стал умирать. Это была отнюдь не быстрая и безболезненная смерть, если судить по конвульсиям и беззвучным вскрикам, сопровождавшим истечение жизни из его тела. Когда все кончилось – всего через тридцать секунд, – он лежал, распростершись на полу, в добрых двадцати футах от того места, где это началось. Казалось, он пристально всматривается в коллекцию книг, на обложках которых красовались девушки в легких платьях и соломенных шляпках.

Он умер, даже не подозревая о том, что его убило. Это не тело предало его: у него было отличное здоровье. Никто не наносил ему никаких ранений, его губ не касался яд; он был здесь совершенно один.

И тем не менее де Хейвн был мертв.

Примерно в двадцати пяти милях от него, в доме Роджера Сигрейвза, зазвонил телефон. Это было сообщение о погоде: солнечно, небо ясное на весь обозримый период. Сигрейвз покончил с завтраком, взял свой портфель и отправился на службу. Он любил, когда день начинался на позитивной ноте.

Глава 6

Калеб Шоу вошел в читальный зал отдела редких книг и направился к своему столу, стоявшему у стены в дальнем конце помещения. Там он положил рюкзачок и велосипедный шлем. Секунда – и он отстегнул ремешок, крепивший на лодыжке брючину, чтобы она не попадала в велосипедную цепь и не пачкалась в смазке. Потом он опустился на стул. Этим утром ему предстояло много поработать. Накануне один видный американский ученый затребовал более шестисот книг для подготовки обширного библиографического справочника, и обязанностью Калеба как специалиста-исследователя было подготовить для него эту подборку. Он уже нашел все нужное в каталоге библиотеки, теперь предстояла трудоемкая операция по отысканию этих книг на полках.

Он пригладил взъерошенные седые волосы и чуть ослабил брючный ремень. Калеб был довольно худощавый, хрупкой конституции, но в последнее время ощущал определенное неудобство от набора веса в области живота. Он надеялся, что езда на работу на велосипеде поможет решить эту проблему. Он не заклинивался на здоровой пище, предпочитая наслаждаться вином и деликатесами. Калеб также гордился тем, что его никогда не видели в спортивном зале, после того как он окончил среднюю школу.

Он приблизился ко входу в хранилище, приложил свою карточку к электронному замку и потянул за ручку, открывая дверь. Его не очень удивило, что он не встретил Джонатана де Хейвна, когда пришел на работу. Тот всегда приходил раньше всех остальных, да и дверь в читальный зал была уже отперта. И Калеб решил, что заведующий либо у себя в кабинете, либо в хранилище.

– Джонатан! – позвал он, но ответа не получил. Сверился со списком, который держал в руке. Подбор книг, видимо, займет весь день, если не больше. Он снял со стены каталог нужных изданий и принялся за работу, методично обследуя одно хранилище за другим в поисках нужных книг. Через полчаса он вышел из хранилища, чтобы взять следующий список, и тут в читальный зал вошла одна из сотрудниц отдела.

Они обменялись обычными приветствиями, и он ушел обратно в хранилище. Внутри было весьма прохладно, и он припомнил, что вчера оставил свой свитер на четвертом этаже. Он уже хотел было подняться наверх на лифте, но тут глянул вниз, на свой выдающийся животик, и решил идти по лестнице.

Быстро взбежав по ступеням, миновав собрание книг по медицине, он поднялся в мезонин и прошел по главному коридору к тому месту, где оставил свитер.

Когда Калеб увидел тело Джонатана де Хейвна, распростертое на полу, он охнул, поперхнулся и упал в обморок.

Высокий жилистый человек покинул невзрачный коттедж и прошел на маленькое кладбище, где служил смотрителем, поддерживая последние прибежища мертвых в надлежащем состоянии. По иронии судьбы сам он официально пребывал в могиле на Арлингтонском национальном кладбище, а большинство его бывших коллег по государственной службе были бы весьма удивлены, если бы узнали, что он жив. По правде говоря, его и самого немало удивлял сей факт. Управление, в котором он служил, приложило все усилия, чтобы его уничтожить, не имея на то иных причин, кроме нежелания человека и дальше убивать по приказу государства.

Краем глаза он следил за движениями мерзкой твари, осматриваясь при этом, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает из ближайшего многоквартирного дома. Затем одним быстрым движением он выхватил из ножен на поясе нож и обернулся. Чуть пригнувшись, человек прицелился и метнул оружие. И понаблюдал за тем, как дрожит латунная головка рукояти, когда клинок пригвоздил голову змеи к земле. За последнюю неделю эта проклятая тварь дважды пыталась его цапнуть и почти преуспела, выскочив из высокой травы. Убедившись, что змея сдохла, человек выдернул нож, вытер лезвие и забросил дохлую тварь в мусорный бак.

Он нечасто пользовался своими былыми навыками, но иной раз они оказывались очень даже кстати. К счастью, время, когда он лежал в засаде, дожидаясь, пока намеченная жертва окажется в зоне поражения, давно в прошлом, хотя его нынешняя жизнь все равно оставалась под влиянием этого прошлого – взять хотя бы его сегодняшнее имя и фамилию.

Он не пользовался своим настоящим именем, Джон Карр, уже более тридцати лет. Последние два десятка лет он был Оливером Стоуном. Он сменил имя, чтобы пресечь любые попытки агентства выследить его, и таким образом бросил вызов государству, которое, по убеждению Джона Карра, более чем нечестно вело себя по отношению к своим гражданам. Много лет его палатка стояла в парке Лафайет, прямо напротив Белого дома, где он стал одним из «вечно протестующих». Неподалеку от его палатки стоял транспарант с надписью «Я хочу знать правду!». Добиваясь этой цели, он возглавил маленькую неформальную организацию – «Верблюжий клуб», которая поставила своей задачей заставить американское правительство отчитываться перед народом. И еще он был известен тем, что время от времени выдавал очередную теорию заговора.

Другие члены его клуба – Милтон Фарб, Робин Родос и Калеб Шоу – не занимали никаких постов во властных структурах и не имели никакого влияния, однако всегда держали глаза и уши открытыми. Удивительно, сколь многого можно добиться, если ты наблюдателен и действуешь с учетом своих наблюдений, причем смело и изобретательно.

Он посмотрел на небо, обещавшее скорый дождь. Ветер, вызванный приближающимся погодным фронтом, растрепал его коротко подстриженные, почти белые волосы, которые когда-то были до самых плеч, взъерошил густую бороду, раньше закрывавшую ему грудь. Теперь он допускал максимум двухдневную щетину. И от длинных волос, и от бороды пришлось избавиться, чтобы остаться в живых во время последнего авантюрного предприятия, затеянного «Верблюжьим клубом».

Стоун сгреб в кучу собранную траву и опавшую листву, а затем потратил некоторое время на укрепление подпорками старого могильного камня над местом последнего успокоения некоего выдающегося афро-американского проповедника, положившего жизнь в борьбе за свободу. Странно, думал Стоун, что в самой свободной стране на свете кому-то приходится бороться за свободу. Оглядывая кладбище «Гора Сион», где когда-то располагалась станция «подземной железной дороги», тайной тропы, по которой бывшие рабы из рабовладельческих штатов бежали к свободе, на Север, он мысленно восхищался теми замечательными людьми, которые были здесь похоронены.

Работая, он слушал программу новостей по портативному радиоприемнику, который поставил на землю рядом. Диктор вещал о гибели четырех американцев из групп связи Государственного департамента в Ираке, Индии и Пакистане. Все они погибли в различных происшествиях.

Группы связи Госдепа? Стоун прекрасно знал, что это такое. Стало быть, там были разоблачены и убиты сотрудники американской разведки. Официальная словесная шелуха скроет этот факт от широкой публики – так было всегда. А Стоун гордился своим умением всегда быть в курсе последних событий в сфере геополитики. В качестве частичной оплаты нанимавшая его церковь снабжала Стоуна тремя ежедневными газетами. Да, он умел отделять зерна от плевел.

Звонок мобильного телефона прервал его размышления. Он ответил, выслушал короткое сообщение и не задал ни единого вопроса. И бросился бежать. Его друг и член «Верблюжьего клуба» оказался в больнице, а еще один, служащий библиотеки конгресса, – мертв. В спешке выбежав из ворот кладбища, Стоун не запер их за собой.

Мертвые, несомненно, его поймут – прежде надо позаботиться о живых.

Глава 7

Калеб Шоу лежал на больничной койке и медленно покачивал головой. Вокруг него собрались остальные члены «Верблюжьего клуба». Робину Родосу было около шестидесяти; рост более шести футов, телосложение – как у нападающего в американском футболе. Вьющиеся черные волосы касались плеч, а грустные, задумчивые глаза и неопрятная борода делали его похожим на сумасшедшего, что иногда было весьма близко к истинному положению дел. Милтон Фарб был ростом пять футов одиннадцать дюймов, с поредевшими длинными волосами и розовым лицом без морщин, отчего выглядел гораздо моложе своих сорока девяти лет.

Робин был ветераном вьетнамской войны и имел за нее множество наград. Раньше он служил в военной разведке, а теперь, после того как выпивка, разные пилюли и яростное презрение по отношению к этой войне, которое он не стеснялся выказывать, пустили под откос его военную карьеру, работал грузчиком на железнодорожной станции. Он сумел завязать со спиртным с помощью Оливера Стоуна, который однажды набрел на него на Арлингтонском кладбище, обнаружив бесцеремонно развалившимся под кленом и в стельку пьяным.

Милтон рос ребенком-вундеркиндом и обладал поистине исключительными интеллектуальными способностями. Его родители работали в передвижном парке аттракционов, где умственные способности их ребенка нещадно эксплуатировались в атмосфере убогих представлений и шоу. Несмотря на это, он сумел поступить в колледж, а затем устроиться на работу в Национальный институт здравоохранения. Но при этом продолжал страдать маниакально-депрессивными психозами, и в итоге его мир однажды рухнул и развалился. Он превратился в бездомного бродягу и впал в такое умственное расстройство, что суд направил его на принудительное лечение в психушку.

Тут на помощь ему пришел Оливер Стоун. Он работал санитаром в том психиатрическом заведении, куда поместили Милтона. Поняв, что перед ним человек с выдающимися способностями, которые включали в себя совершенную фотографическую память, Стоун умудрился засунуть накачанного седативами Милтона на съемки телеигры, где тот переиграл всех профессионалов и даже заработал небольшое состояние. Годы непрерывного лечения и хорошие лекарства позволили ему вести вполне нормальную жизнь. Теперь у него был весьма доходный бизнес – он разрабатывал веб-сайты для корпораций.

Стоун вытянулся во весь свой немаленький рост – шесть футов два дюйма! – прислонился к стене и скрестил на груди руки, глядя сверху вниз на своего друга.

Имея две докторские степени: в области политических наук и по литературе восемнадцатого века, – Калеб Шоу уже десять лет работал в читальном зале отдела редких книг библиотеки конгресса. Неженатый и бездетный, он имел одну лишь страсть в жизни, если не считать друзей, – библиотеку.

У Калеба тоже были в свое время трудные периоды. Он потерял старшего брата во Вьетнаме, а его родители пятнадцать лет назад трагически погибли в авиакатастрофе. Стоун повстречал Калеба, когда тот был полностью погружен в свои несчастья и, кажется, утратил само желание жить. Стоун подружился с ним, познакомил с владельцем книжного магазина, который отчаянно нуждался в квалифицированной помощи, и Калеб постепенно выбрался из депрессии благодаря любви к книгам. «Я, кажется, коллекционирую разные безнадежные случаи», – думал Стоун. Хотя и сам когда-то был таким же. И в самом деле, Стоун многим был обязан своим друзьям, как и они ему, если не больше. Если бы не Калеб, Робин и Милтон – Стоун был в этом совершенно уверен, – он бы тоже ни за что не выжил. После многолетней деятельности в сфере одного лишь разрушения и уничтожения Стоун последние тридцать лет искал какой-нибудь способ искупить грехи прошлого. По его собственным прикидкам, ему еще многое предстояло в этом плане сделать.

Размышления Стоуна были прерваны приходом Алекса Форда, ветерана секретной службы, который сыграл решающую роль в организации «Верблюжьего клуба» и за свои героические заслуги был принят в него в качестве почетного члена.

Форд просидел с ними полчаса, пока, к большому своему облегчению, не узнал, что с Калебом скоро все будет в порядке.

– Не волнуйся и не напрягайся, Калеб, – сказал он. – Если что понадобится, сразу звони.

– Как дела в ВО? – спросил Стоун, имея в виду вашингтонское отделение службы, к которой принадлежал Форд.

– Несколько напряженно. Криминал что-то перевозбудился.

– Ну, я надеюсь, ты уже отошел после нашего маленького приключения?

– Для меня потенциальный глобальный апокалипсис вовсе не «маленькое приключение». И не думаю, что когда-нибудь полностью «отойду».

После ухода Алекса Форда Калеб повернулся лицом к оставшимся.

– Это было совершенно ужасно, – сказал он. – Он там просто валялся на полу…

– И ты потерял сознание? – спросил Стоун, не сводя глаз с друга.

– Видимо, да. Я помню, как свернул за угол – хотел забрать свой свитер, а он там лежит… Господи, я чуть об него не споткнулся! У меня в глазах потемнело. Дышать стало трудно. И мне вдруг стало ужасно холодно. Я уж подумал, что это сердечный приступ. А потом просто отключился.

Робин положил руку Калебу на плечо:

– Многие на твоем месте потеряли бы сознание.

– Национальный психиатрический фонд считает, что обнаружение мертвого тела по травматическим последствиям занимает второе место среди всех иных событий в жизни человека.

Робин удивленно поднял брови и прокомментировал:

– А что занимает первое место по травматическим последствиям? Обнаружение собственной супруги в постели с обезьяной, размахивающей банкой просроченного плавленого сыра «Чиз-Уиз»!

– Ты хорошо знал де Хейвна? – спросил у Калеба Стоун.

– Да. Очень трагическая история, право слово. Он же был в отличной форме! Только что прошел полное обследование в больнице Джонса Хопкинса. Но, думаю, инфаркт может случиться у каждого.

– Так это был инфаркт? – уточнил Стоун.

– А что еще это могло быть? – Калеб явно был не очень в этом уверен. – Может, инсульт?

– Согласно статистике это, вероятно, был инфаркт, – заметил Милтон. – Самая частая причина так называемой мгновенной смерти в нашей стране. По сути дела, каждый может в любой момент свалиться и умереть, даже не успев удариться о пол.

– Черт бы тебя побрал, Милтон, – буркнул Робин. – Это не смешно.

– Пока не придут результаты вскрытия, мы можем только гадать, – заметил Стоун. – Но ты точно никого больше в хранилище не видел?

Калеб удивленно уставился на друга:

– Нет…

– Но ты прошел через все помещения достаточно быстро, так что вполне мог и не заметить человека на четвертом этаже.

– Оливер, в хранилище нельзя попасть без специальной электронной карточки. И там есть камера наблюдения, над входной дверью.

Стоун глубоко задумался.

– Сначала убивают спикера палаты представителей, а теперь заведующий отделом редких книг умирает при несколько загадочных обстоятельствах…

Робин внимательно посмотрел на него:

– Сомневаюсь, чтобы в наше время террористы охотились на всяких книголюбов, так что не надо все это превращать в очередной гнусный заговор, от которого зависят судьбы мира. С меня вполне хватает одного Армагеддона в месяц, спасибо вам огромное и за это!

Стоун моргнул.

– Что ж, отложим этот разговор, пока не узнаем больше.

– Могу подбросить тебя домой, Калеб, – сказал Робин. – Я на мотоцикле.

Робин очень гордился своим транспортом – полностью восстановленным мотоциклом «Индейский вождь» 1928 года выпуска с очень редко встречающейся коляской с левой стороны.

– Не думаю, что я к этому готов, Робин, – ответил Калеб и после паузы добавил: – Откровенно говоря, этот твой драндулет меня просто в ужас приводит.

В палату пошла медсестра, записала показания всех приборов и поставила Калебу градусник.

– Когда мне можно будет домой? – спросил тот.

Она вынула градусник.

– Температура у вас повысилась до нормы. Да, кажется, у доктора уже готовы ваши документы на выписку.

Пока Калеба готовили к выписке, Стоун отвел Робина в сторону.

– Давай-ка некоторое время понаблюдаем за Калебом.

– Зачем? Думаешь, он действительно заболел?

– Я не хочу, чтобы он вдруг снова заболел.

– Да этот парень умер от коронарной недостаточности, Оливер! Такое каждый день случается.

– Но вероятно, не с теми, кто только что прошел полную диспансеризацию в больнице Джонса Хопкинса.

– О'кей, а если у него просто лопнул какой-нибудь сосудик или он упал и расшиб себе голову? Ты же слышал, что сказал Калеб: парень был там совершенно один.

– Но Калеб не уверен в этом на все сто.

– Но там же есть камера наблюдения, и потом, эта электронная карточка… – не сдавался Робин.

– Все правильно, и все это может прекрасно свидетельствовать, что Джонатан де Хейвн был один, когда его настигла смерть. Но все же не доказывает, что смерть эта была ненасильственной.

– Да ладно тебе, кому нужен библиотекарь?!

– Враги есть у всех. Но некоторые об этом даже не догадываются.

Глава 8

– Ну как, проверил? – сказал Лео Рихтер в хедсет[2] телефона, набрав номер на клавиатуре. Он сидел в своей машине напротив подъездной дорожки к банкомату для автомобилистов в Беверли-Хиллз. В машине, припаркованной через улицу, Тони Уоллес, до недавнего времени мошенник, работавший в бутике, просматривал видеозапись на светившемся перед ним экране.

– Отлично. Прекрасная картинка: я вижу, как твои пальцы набирают пин-код. И четкое изображение лицевой стороны карточки, когда ее вводят. Если дать «зум» и поставить на «паузу», легко можно прочитать все, что на ней написано.

Накануне вечером они заменили металлический контейнер с банковскими рекламными брошюрами, привинченный сбоку к банкомату, на другой ящик, изготовленный Тони. Еще раньше он свинтил ящик с другого банкомата и изготовил его точную копию в гараже дома, взятого Аннабель в аренду. Здесь они и жили. Внутри «ящика для рекламы» Тони установил работающую от батарей видеокамеру и радиопередатчик. Камера была направлена на клавиатуру и приемник для карточек банкомата. Передатчик мог посылать сигнал на двести метров, так что их машина легко попадала в зону его действия.

В качестве дополнительной подстраховки они установили над щелью приемника для карточек еще и скиммер (считывающее устройство, также изготовленное Тони). Сделано все было так, что даже Аннабель не нашла к чему придраться. Сканировались все номера с карточек, включая записанные на магнитную полоску коды подтверждения, и передатчик посылал их на приемник, установленный в машине.

Аннабель сидела рядом с Тони. За ней маячил Фредди Дрискол, еще несколько дней назад продававший контрафактные «гуччи» и «ролексы» на набережной в Санта-Монике, пока на него не наехали Аннабель и Лео. Фредди возился с еще одной видеокамерой, объектив которой смотрел наружу сквозь тонированное окно машины.

– У меня четкая картинка – вижу все подъезжающие автомобили и их номерные знаки, – доложил он.

– О'кей, Лео, – произнесла наконец Аннабель в хедсет. – Выбирайся оттуда, не мешай людям, и начнем…

– Вы знаете, – заметил Тони, – камера на банкомате нам, в сущности, не нужна, раз уж мы там установили скиммер. Она явно лишняя.

– Сигнал со скиммера иногда поступает искаженным, – возразила Аннабель, глядя на экран перед собой. – Пропустишь один номер, и от карточки уже никакого проку. Кроме того, камера дает нам информацию, которую не получишь со скиммера. Нам надо все проделать за один раз. Ошибок быть не должно.

В течение следующих двух дней они сидели в машине рядом с банкоматом, а камера и скиммер снимали информацию с дебитных и кредитных карт. Аннабель методически сводила полученную информацию воедино с номерными знаками автомобилей, подъезжавших к банкомату, набивая все это в ноутбук в виде электронной таблицы. И тут же выделяла приоритетные цели.

– «Бугатти-вейроны», «салины», «пагани», «кенигсеггзы», «майбахи», «Порше-Каррера GT», и «Мерседесы SLR Макларены» – это пять звездочек. «Бугатти» продаются за миллион с четвертью долларов, а цена на остальные – от четырех до семи сотен тысяч. «Роллс-ройсы», «бентли» и «астон-мартины» получают четыре звездочки. «Ягуары», «БМВ» и обычные «мерседесы» – три, – заявила она.

– А как насчет «КИА», «сатурнов» и «хенде»? – пошутил Лео.

К концу второго дня они собрались в арендованном доме и наметили планы на будущее.

– Берем количеством за счет качества, – сказала Аннабель. – Тридцать карт. Все, что нам нужно.

Лео просмотрел полученную таблицу.

– Отлично. Двадцать одна позиция по пять звездочек, девять позиций по четыре. И по всем у нас есть номера карточек.

– Только в Лос-Анджелесе можно увидеть сразу два «бугатти-вейрона» возле одного и того же банкомата, – заметил Тони. – Тысяча лошадиных сил, максимальная скорость двести пятьдесят миль и горючка дороже трех баксов за галлон. И откуда у людей такие деньги?!

– Оттуда же, откуда и у нас, – грабят народ, – ответил Лео. – Только вот закон утверждает, что способ, которым они это делают, по каким-то причинам считается совершенно легальным.

– Ага, я уже сталкивался с этим законом, и закон выиграл, – пробурчал Тони. Он обратился к Аннабель и Лео: – А вы хоть раз срок тянули?

Лео стал тасовать колоду карт.

– Он и впрямь занятный малый, правда?

– Эй, а зачем вы записали их номерные знаки? – не унимался Тони.

– Может, и они пригодятся – заранее трудно сказать, – туманно ответила Аннабель.

Она обернулась к Фредди, который проверял оборудование, расставленное на большом столе в соседней комнате. Там же лежала пачка чистых бланков кредитных карт и стоял специальный принтер.

– У тебя есть все, что нам нужно? – спросила она.

Он кивнул, удовлетворенно оглядывая свою аппаратуру, и запустил пятерню в свалявшиеся волосы.

– Аннабель, ты просто блестяще провела эту операцию. Супер!

Три дня спустя Фредди изготовил тридцать поддельных кредитных карт, совершенно не отличимых от настоящих, с цветной графикой и магнитными полосками на обороте с кодами подтверждения, с именами их настоящих владельцев и номерами их счетов на лицевой стороне. Завершающим штрихом были голограммы – мера безопасности, которую банки стали использовать с начала 1980-х годов. Единственная разница между настоящей голограммой и подделкой заключается в том, что настоящая «вбивается» в пластик карты, тогда как в подделке она лишь наложена на поверхность, но банкомат не в состоянии это определить.

– Да можно же купить любые номера кредитных карт в Интернете, – сказал Тони. – Настоящие профессионалы всегда так делают.

– А я тебе гарантирую, – ответила Аннабель, – что ни один из этих легкодоступных номеров не принадлежит людям, владеющим «бугатти», разве что он им случайно достался.

Лео перестал тасовать карты и закурил сигарету.

– Это тебе, по всей видимости, настоящий профессионал и сообщил, малыш. Чтобы ты не начал это делать более умным способом и не стал ему конкурентом. Правильно определить лоха – правило номер один для любого профессионала.

– Черт подери! – воскликнул Тони. – Неужели я так глуп?!

– Именно так, – подтвердила Аннабель. – Ну ладно, вот какой у меня план. – Она присела на подлокотник кресла. – Я арендовала каждому из нас по машине, по фальшивым документам, естественно. Вы трое берете по восемь карточек, я возьму шесть, что в сумме составляет тридцать. Все мы, по отдельности, должны отметиться в сорока банкоматах по всему городу и везде снять деньги по два раза. В банкомате использовать только одну карту, так что в итоге получится, что каждый счет ободрали десять раз. Вот список банкоматов. Здесь отмечено, кому какие. Они все для автомобилистов – ими можно пользоваться не выходя из машины, и расположены они поблизости друг от друга. Работать будем в париках и гриме – там везде стоят камеры наблюдения. У меня уже все приготовлено.

– Но существуют же ограничения, устанавливающие максимальную сумму, которую разрешено снять со счета за один день, – заметил Фредди. – Это мера защиты от использования краденых карточек.

– У лохов, чьи карты мы пустим в дело, эти самые максимальные суммы весьма значительные. Люди, которые разъезжают на машинах стоимостью в семь сотен тысяч долларов, не любят, когда им выдают карточку с установленным лимитом в три сотни в день. Мои знакомые из банковской сферы говорят, что обычно изначально устанавливается предел в двадцать пять сотен. Но помимо этого, поддельные карты дают нам доступ ко всем счетам лоха – к сберегательным, к текущим. Если мы будем переводить деньги со сберегательного счета на чековый, текущий, и он будет перекрывать снятую сумму, тогда банкомат будет считать это пополнением счета и проигнорирует установленный для банкомата лимит, каким бы он ни был.

– Значит, если мы переводим со сберегательного счета на текущий, скажем, пять тысяч, а потом снимаем четыре тысячи, это даже не будет регистрироваться как снятие денег с текущего счета, – добавил Лео.

– Точно.

– Вы уверены? – недоверчиво спросил Тони.

– Я месяц назад проделала пробный эксперимент в десяти банках, и всякий раз отлично срабатывало. Это сбой в программном обеспечении, на который пока что никто не обратил внимания. А значит, плакали их денежки.

Лео улыбнулся и снова начал тасовать карты.

– После нашего набега уж точно обратят.

– А почему не сделать по восемь переводов на каждом банкомате, по одному на каждую карту? – предложил Тони. – Тогда не понадобится бомбить столько банков.

– Потому что это подозрительно – ты пихаешь в банкомат восемь карточек подряд, а люди тем временем ждут в очереди! – взорвалась Аннабель. – А если у тебя всего две карты, это выглядит так, словно в первый раз у тебя что-то не получилось и ты вставляешь ту же карту еще раз.

– Ох уж эти мне юные уголовнички! – пробормотал Лео. – Ни мозгов, ни соображалки.

Аннабель раздала каждому по блокноту.

– Здесь записаны пин-коды для каждой карточки и точные суммы, которые вы должны перевести в каждом банкомате с одного счета на другой, а потом снять с каждого счета. После того как закончим, блокноты сжечь! – Она встала, подошла к шкафу и стала доставать оттуда и швырять каждому мешки из тонкого брезента. – Здесь ваш камуфляж. В мешки потом будете складывать деньги. – Аннабель снова села. – На каждый банкомат – по десять минут. Все время поддерживаем связь друг с другом. Если где-то вдруг запахнет жареным – сразу уезжайте и бомбите следующий.

Фредди просмотрел суммы, записанные в его блокноте.

– А как быть, если окажется, что у нашего клиента нет на счету таких денег? Я хочу сказать, что и богатые иногда бывают на мели…

– Есть у них эти деньги, – сказала Аннабель. – Я уже проверила.

– Каким образом? – спросил Тони.

– Позвонила в банки, сказала, что я продавец, и спросила, достаточно ли у них денег на счете, чтобы заплатить пятьдесят тысяч, что с них причитаются.

– И они сказали? – не поверил Тони.

– Они это всегда говорят, малыш, – ответил Лео. – Надо просто знать, как спрашивать.

– Кроме того, в течение последних двух дней я навестила дома всех наших лохов, – продолжала Аннабель. – И каждый, на мой взгляд, стоит по меньшей мере пять миллионов. У одного дома стоят аж два «макларена»! Так что все в порядке.

– Вы видели их дома? – изумился Тони.

– Леди ведь уже говорила тебе, что номерные знаки – вещь очень удобная, – заметил Лео.

– Общая сумма хапка составит девятьсот тысяч, в среднем по тридцать штук с каждой карты, – продолжила Аннабель. – Банки, которые мы будем бомбить, сводят свои счета по банкоматам в полдень. – Она посмотрела на Тони. – На тот случай, если кому-то взбредет в голову сорваться и сделать ноги, информирую, что наше следующее маленькое дело удвоит сумму, которую мы снимем в этот раз.

– Ух ты! – Тони в восторге схватился за голову. – Звучит здорово!

– Будет здорово, только если не попадешься, – заметила Аннабель.

– Так вы уже попадались? – ужаснулся Тони.

Уходя от прямого ответа, Аннабель сказала:

– А почему бы тебе еще раз не просмотреть свой блокнот? Тогда будет меньше шансов ошибиться.

– Да с этими банкоматами все просто. Все будет нормально.

– Это не просьба, – жестко сказала она и вышла из комнаты.

– Слышал, малыш? – Лео улыбался.

Тони пробормотал что-то себе под нос и тоже вышел из комнаты.

– А она все карты не раскрывает, да? – заметил Фредди.

– А ты разве стал бы работать с кидалой, который не соблюдает осторожность? – возразил Лео.

– А кто она?

– Аннабель.

– Это я и сам знаю. А фамилия ее как? Удивляюсь, как это наши пути до сих пор не пересекались. Мирок профессиональных кидал такого класса достаточно тесен.

– Если б она хотела, чтобы ты это знал, она бы тебе сама сказала.

– Да ладно тебе, Лео, ты ж все про нас знаешь! – воскликнул Фредди. – Вот он я, весь тут! И дальше меня это никуда не пойдет.

Лео некоторое время размышлял, потом тихо сказал:

– О'кей, только поклянись, что будешь молчать как могила. Если проболтаешься, я ото всего отопрусь, а потом прикончу тебя. Я не шучу. – Фредди поклялся. – Ее зовут Аннабель Конрой.

– Родня Пэдди Конроя? – тут же среагировал Фредди. – Вот о нем я слыхал! Родственнички, значит?

– Она его дочь, – кивнул Лео. – Но это секрет. Большинство даже не знает, что у Пэдди был ребенок. Он иногда выдавал Аннабель за свою жену. Странная причуда, только ведь Пэдди всегда отличался странностями.

– Никогда не имел удовольствия с ним работать, – заметил Фредди.

– Ага, а я вот имел такое удовольствие – работать со стариной Пэдди Конроем. Он в свое время был одним из лучших кидал. Но также и одним из распоследних идиотов. – Лео бросил взгляд на дверь, куда вышли Аннабель и Тони, и еще больше понизил голос: – Видел шрам у нее под правым глазом? Ну так вот, это ее папаша постарался. А получила она его за то, что провалила очередной их «скок», когда они чистили казино в Вегасе, играя в рулетку. Ей было всего пятнадцать, но смотрелась она на все двадцать один. Старику провал обошелся в три куска, а она получила крутую выволочку с поркой. И такое было не один раз, можешь мне поверить.

– Черт возьми! – сказал Фредди. – Бить собственную дочь?!

Лео кивнул.

– Аннабель никогда об этом вслух не вспоминает. Я узнал от других.

– Стало быть, ты с ним тогда вместе работал?

– Ну да. С Пэдди и его женой, Тэмми. У них было чему поучиться. Пэдди научил меня игре в «три листика». Только Аннабель гораздо круче своего старика.

– Это как?

– А вот так. У нее есть одно качество, которого всегда не хватало Пэдди. Честность. Она это от матери унаследовала. Тэмми Конрой была женщина честная, открытая и прямая, по крайней мере для человека, промышлявшего мошенничеством.

– Честность?! Странное качество для людей вроде нас, – усмехнулся Фредди.

– Пэдди всегда запугивал своих, – сказал Лео. – А его дочь имеет авторитет за счет блестящей подготовки операций и высокого профессионализма. И еще – она никогда тебя не кинет. Я не упомню всех случаев, когда Пэдди делал ноги, прихватив весь улов. Потому и кончил тем, что работал в одиночку. Никто больше не желал с ним связываться. Черт побери, даже Тэмми в конце концов его бросила.

Фредди некоторое время молчал, переваривая услышанное.

– А ты в курсе, какое крупное дело она замышляет? – спросил он чуть погодя.

Лео помотал головой.

– Это ее игра, она и диктует правила. А я просто на нее работаю.

Когда Фредди и Лео вышли на кухню приготовить себе кофе, в наружную дверь просунулся Тони. Он оставил свой блокнот на столе, когда выходил, и теперь вернулся за ним – как раз вовремя, чтобы подслушать весь разговор. Он улыбался. Тони нравилось знать разные подробности о людях, но так, чтобы они об этом и не подозревали.

Глава 9

Хапок принес девятьсот десять тысяч долларов чистыми, потому что Тони пожадничал в одном из банкоматов.

– Да что с ним сделается, с этим козлом?! «Пагани» свой побежит продавать, что ли?! – злобно-язвительно вопил он.

– Никогда больше так не делай, – твердо сказала Аннабель.

Они сидели за столом и завтракали в новом арендованном доме, в пяти милях от прежнего, который был весь тщательно отдраен на случай, если туда заявится полиция. Все машины, взятые напрокат в фирме «Херц» и использовавшиеся при проведении «операции», были возвращены владельцу. Одежду, в которой они были, распихали по мусорным бакам по всему городу. Деньги уже лежали в четырех банковских ячейках, которые Аннабель арендовала заранее. Видеосъемка и компьютерные файлы были стерты, а ноутбук уничтожен.

– Ну что такое лишние десять штук? – продолжал стенать Тони. – Черт побери, да мы могли обуть их еще больше!

Аннабель сильно ткнула его пальцем в грудь:

– Дело не в деньгах! Когда я разрабатываю план, твое дело – ему следовать! В противном случае тебе просто нельзя доверять. А если тебе нельзя доверять, тебе не место в моей команде. Не заставляй меня сожалеть о том, что ты в нее вошел. – Она смерила его жестким взглядом, потом обернулась к остальным: – Ну ладно, переходим к следующему мелкому делу. – Потом снова повернулась к Тони: – Тут с клиентом придется работать лицом к лицу! И если ты не будешь выполнять мои инструкции и обрабатывать лохов так, как я скажу, твоя задница окажется на нарах, потому что здесь допуск на ошибку равен нулю!

Тони отпрянул. Взгляд его потух, плечи поникли.

– Знаешь, Тони, – продолжала она, – нет на свете ничего лучше, чем смотреть лоху прямо в глаза. Можно оценить его на все сто. И себя тоже…

– Вообще-то я в себе уверен.

– Точно? Если у тебя проблемы, мне лучше знать об этом заранее, прямо сейчас.

Он нервно оглянулся на остальных:

– Да нету у меня никаких проблем!

– Вот и хорошо. А теперь – Фриско.[3]

– И что там? – спросил Фредди.

– Почта, – ответила Аннабель.

Шестичасовой путь до Сан-Франциско они проделали на двух машинах: Лео и Аннабель в одной, Тони и Фредди – в другой. Там на две недели сняли у какой-то компании кондоминиум на окраине города с видом на часть моста «Золотые Ворота». Следующие четыре дня они по очереди наблюдали за комплексом офисных помещений в роскошном предместье. Следили за тем, как почтальон вынимает отправляемую корреспонденцию из наружных почтовых ящиков, которые все эти дни были так набиты конвертами и пакетами, что те из них вываливались и новые пакеты приходилось складывать стопками на земле рядом с заполненными до отказа ящиками. В каждый из этих четырех дней почтальон приезжал в пятнадцатиминутный промежуток времени, между пятью и пятью пятнадцатью.

На пятый день, точно в половине пятого пополудни, Лео, одетый как почтальон, подъехал к этим ящикам на почтовой машине, которую Аннабель достала у одного знакомого, жившего в часе езды отсюда. Этот джентльмен специализировался на поставках всего, что могло понадобиться людям в не совсем честных целях, – от бронированных машин до автомобилей «скорой помощи». Сидя в машине, припаркованной через улицу от почтовых ящиков, Аннабель смотрела, как Лео подъехал в своем грузовичке. Тони и Фредди уже были на местах у входа в комплекс. Они предупредят Лео (у того в ухе уже торчал наушник), если настоящий почтальон объявится раньше, чем обычно. Лео должен был забрать только те пакеты и конверты, что стопками были сложены на земле, поскольку ключей от самих ящиков у него не было. Конечно, он легко мог бы вскрыть любой замок, но Аннабель запретила, считая это дело ненужным и потенциально опасным.

– Нам вполне хватит того, что лежит на земле или торчит из ящиков, – заявила она.

Когда Лео складывал украденную почту в свой грузовичок, у него в наушнике раздался голос Аннабель:

– Там к тебе тащится вроде как секретарша какая-то – несет почту.

– Понял, – спокойно ответил Лео. Он обернулся и увидел перед собой женщину с удивленным выражением на лице.

– Ой, а где же Чарли? – спросила она. Чарли, настоящий почтальон, был высоким и симпатичным малым.

– Я тут помогаю Чарли, почты слишком много, – вежливо объяснил Лео. – Я потому и приехал пораньше. – Он бросил взгляд на стопку писем у нее в руках и протянул ей свой раскрытый почтовый мешок. – Бросайте прямо сюда.

– Спасибо. Тут чеки. Зарплата. Все нужно отправить сегодня.

– Правда? Ну я за ними особо присмотрю. – Он улыбнулся и стал снова собирать пачки конвертов и пакетов. Женщина пошла обратно в свой офис.

Вернувшись к себе, они быстро просмотрели корреспонденцию, отсортировали только нужное. Письма, которые оказались бесполезными, Аннабель велела Тони снести вниз и опустить в почтовый ящик на углу. Остальные они с Фредди принялись тщательно изучать.

Вернувшись, Тони заявил:

– Ребята, вы ж отправили кучу конвертов с зарплатными чеками. Чего это ради?

– А того ради, что эти зарплатные чеки, а также чеки, выписанные на конкретные счета, для нас бесполезны, – ответил Фредди с уверенностью эксперта, набившего руку на подобных делах. – На бумагу лазером нанесены тональные чернила, и используются защитные номерные шрифты, так что изменить указанную на них сумму невозможно.

– Никогда не мог это понять, – признался Лео. – Это же чеки, выписанные людям, которых они знают!

Фредди поднял ладонь с зажатым в ней чеком:

– Вот то, что нам нужно: чеки на возвращаемые суммы!

– Но их-то как раз посылают совершенно незнакомым людям! – заметил Тони.

– Именно это и лишает все дело какого-либо смысла, малыш, – отвечал Лео. – Ведь они ставят всю эту защиту на чеки, отправляемые людям, которые на них работают или с которыми они ведут бизнес. И совсем не заботятся о защите тех чеков, которые отправляют черт знает кому.

– Я выбрала этот офисный комплекс, – добавила Аннабель, – потому что тут размещаются региональные представительства крупных компаний, входящих в первую сотню журнала «Форчун». Из таких офисов ежедневно отправляют тысячи чеков, а их счета просто ломятся от денег.

Четыре часа спустя у Фредди было восемьдесят чеков.

– Все совершенно чистые. Никаких водяных знаков, никаких защитных полосок или еще каких-нибудь заморочек. – Он перенес чеки на свое рабочее место, устроенное в отдельной комнате. С помощью остальных заклеил скотчем место для подписи на лицевой и оборотной сторонах каждого чека, сложил их в большую кастрюлю и облил растворителем для снятия лака с ногтей. Ацетоновый состав быстро растворил на чеках все, что не было напечатано на них изначально. После того, как с них сняли полоски скотча, закрывавшие подписи, перед ними предстали восемьдесят чистых чеков, подписанных руководителями и главными бухгалтерами крупных компаний.

– Однажды один паскудник вот так же обналичил фальшивый чек с моего счета, – заметил Лео.

– И что ты сделал?

– Выследил подонка. Он был непрофессионал, баловался просто. Но я все равно взбесился. И устроил ему перемену почтового адреса, так что все направляемые ему счета пошли черт знает куда, и он потом года два отбивался от осаждавших его кредиторов. Я хочу сказать, что такие дела только для профессионалов. – Лео пожал плечами. – Черт побери, я же мог его по-крупному ободрать – на всю катушку, даже его личность себе присвоить!

– И почему ты этого не сделал? – поинтересовался Тони.

– Да жалко его стало, – буркнул Лео.

– После того как просушим чеки, – сказал Фредди, – мне надо будет переправить все региональные номера Федерального резервного банка.

– А это что такое? – не успокаивался Тони.

– Ты уверен в том, что ты профессиональный кидала? – засомневался в нем Лео.

– Я работаю с компьютерами и Интернетом! – воскликнул Тони. – А вовсе не с лаком для ногтей! Я кидала двадцать первого века! У меня безбумажные технологии!

– Ишь ты, какой умненький! – усмехнулся Лео.

– Вот они, региональные номера Федерального резервного банка. – Аннабель взяла один из чеков и указала на две первые цифры в серии номеров в нижней части чека. – Они означают, что чек был принят в том расчетном учреждении, куда этот чек и должен был попасть. Номер Нью-Йоркской расчетной палаты – ноль два. Для Фриско – двенадцать. Компания, имеющая, например, штаб-квартиру в Нью-Йорке и пользующаяся чеками, выпущенными любым нью-йоркским банком, обычно имеет на своих чеках нью-йоркский региональный номер. А поскольку мы пустим свои чеки в ход здесь, Фредди переадресует имеющиеся региональные номера на Нью-Йорк. Таким образом, компании потребуется больше времени, чтобы получить чек назад и понять, что он фальшивый. И что еще более важно, – добавила Аннабель, – это все крупные компании, в которых бухгалтерские книги учета подлежащих уплате счетов ведутся без контроля конкретных денежных операций. Так что у нас большие шансы на то, что, даже получив назад поддельный чек, они и не заметят его до самого конца месяца, пока не получат из банка ежемесячный балансовый отчет. Сегодня только пятое – значит, у нас почти месяц, прежде чем они поймут, что тут что-то не так. А к тому времени нас здесь уже не будет.

– А что, если банковский клерк посмотрит на чек и заметит, что региональный номер неправильный? – спросил Тони.

– Видать, ты никогда не смотришь эту телепрограмму, да? – спросил Лео. – Ну ту, в которой занимающиеся журналистскими расследованиями репортеры лезут в банк с чеком, на котором черным по белому написано: «Не обналичивай меня! Я – поддельный чек, ты, тупица!» А тупица все равно его обналичивает.

– Никогда не слышала, чтобы кассир заметил неправильный региональный номер на чеке, – добавила Аннабель. – Если, конечно, не дать ему повод тебя в чем-то заподозрить.

После того как чеки просохли, Фредди отсканировал их и ввел в свой ноутбук. Шесть часов спустя он сложил на столе стопкой восемьдесят чеков – их общая сумма составляла два миллиона сто тысяч долларов.

Аннабель провела пальцем по перфорированному краю одного из чеков – это был обычный индикатор того, что чек правильный, даже если указанная в нем сумма и получатель платежа таковыми не являются. Потом оглядела свою команду и сказала:

– А теперь дело за человеческим фактором. Проводка поддельных чеков.

– Самая моя любимая часть представления, – живо заметил Лео, приканчивая сандвич с ветчиной и запивая его огромным глотком пива.

Глава 10

Было решено, что Аннабель и Лео начнут операцию с обналичиванием первой партии поддельных чеков, а Тони будет наблюдать за Лео и учиться, как это нужно делать. Аннабель, Лео и Тони имели каждый по комплекту фальшивых документов, изготовленных Фредди. Эти комплекты соответствовали либо конкретному получателю платежа, указанному на чеке, либо содержали указания на то, что данный клиент работает на компанию, на которую выписан чек. Аннабель проинструктировала Лео и Тони, чтобы те имели на каждый «заход» только один комплект документов. В случае их задержания будет горячо, если у них в карманах окажутся все восемь таких комплектов.

Суммы на чеках, выписанных на отдельных людей, не превышали десять тысяч, иначе потребовалось бы посылать уведомление в налоговую службу. По причине такого ограничения им придется обналичить массу таких чеков, чтобы выполнить поставленную задачу – заполучить два миллиона сто тысяч долларов. Поэтому остальными получателями платежей значились разные компании, на имя которых Аннабель уже открыла счета в разных банках. Сумма чека, выписанного на компанию, может превышать десять тысяч, не вызывая интереса со стороны налоговиков. Затруднение состояло лишь в том, что ни один банк не станет обналичивать чек, выписанный на компанию. Эти деньги нужно было положить на депозит. Поэтому Аннабель уже несколько месяцев занималась еще и тем, что вносила деньги на открытые ею счета и снимала с них различные суммы, чтобы у банка имелась кредитная история на каждый такой счет. Она знала, что банки склонны проявлять нервозность, когда с только что открытого счета вдруг начинают снимать кучу наличных, – тут явно пахнет отмыванием денег.

В течение двух дней Аннабель и Лео натаскивали Тони, готовя ко всем мыслимым проблемам, которые только могут возникнуть при обналичке фальшивых чеков. Они менялись местами, исполняя роли кассиров, менеджеров, охранников и клиентов банков. Тони обучался быстро, так что к концу второго дня они объявили его готовым к первым шагам в деле реализации фальшивых чеков, после того как он понаблюдал за Лео, осуществившим несколько таких реальных операций.

Первые десять заходов прошли очень гладко. Аннабель была рыжей в первом банке, блондинкой во втором и брюнеткой – в третьем. В задней части своего микроавтобуса они устроили гримерку – там стоял маленький столик с необходимыми принадлежностями и зеркалом. После нескольких заходов они быстренько меняли внешность, пока машина ехала к следующему банку. Где-то Аннабель надевала очки, где-то повязывала на голову шарф, все время меняла брюки, майки и бейсболки. Умело пользуясь гримом, одеждой, всякими подкладками и париками, она кардинально меняла свой внешний вид и возраст. Туфли она подобрала только на низких каблуках, потому что рост в пять футов девять дюймов менее заметен, чем шесть футов, когда у тебя на ногах шпильки. И еще Аннабель все время чувствовала на себе объективы камер наблюдения, хотя ни разу и не оглядывалась на них.

Лео, в свою очередь, был то бизнесменом, то курьером какой-нибудь компании, то отставником, то адвокатом.

Аннабель вела себя с кассирами естественно, без малейших признаков осторожности или опасения. Она немедленно устанавливала с ними доверительные отношения, трепалась о платьях и прическах или о том, как ей нравится этот замечательный город у моря, даже в дождливую погоду.

Одиннадцатой кассирше она сказала:

– Я этим консалтингом уже четыре года занимаюсь, но это самая крупная выплата, какую я когда-либо получала! Правда, пришлось над этим заказом попотеть!

– Поздравляю, – ответила та, оформляя выдачу денег. – Сорок тысяч и впрямь крупная выплата. – Кассирша, кажется, слишком внимательно изучала чек и прекрасно подделанные документы Аннабель – удостоверение личности и все бумаги из компании.

Аннабель заметила, что у женщины нет на пальце обручального кольца, но оно недавно там явно было: кожа на этом месте была более светлой.

– Мой бывший муженек бросил меня ради какой-то девчонки и при этом вычистил все наши счета до последнего цента, – горько пожаловалась Аннабель. – Мне всю жизнь пришлось строить заново. И это оказалось совсем непросто. Но мне вовсе не хотелось, чтобы он чувствовал свое превосходство. Да, я получаю алименты, но только потому, что я это заработала. А вот в мою жизнь он больше вмешиваться не будет!

Поведение женщины тут же изменилось, и она тихонько прошептала в ответ:

– Я вас прекрасно понимаю. Сама была замужем двенадцать лет, а потом мой бывший променял меня на какую-то модель. – И она завершила перевод денег.

– Неплохо было бы дать им какую-нибудь пилюлю, чтобы научить их правильно себя вести, верно?

– Ох, я бы своему бывшему дала пилюлю! Цианистого калия! – заявила кассирша.

Аннабель бросила взгляд на лежащие на стойке документы и небрежно спросила:

– Наверное, мне нельзя будет сразу взять наличные, так ведь? Дело в том, что мне сейчас надо оплатить кое-какие покупки… Хотелось бы, конечно, сохранить всю эту сумму, но мне обычно удается сэкономить не больше десяти процентов от заработанного, да и то если повезет.

Кассирша заколебалась.

– Понимаете, обычно по чекам на такие суммы мы наличные сразу не выдаем. – Она посмотрела на Аннабель, улыбнулась и снова уткнулась в компьютер. – Но на счете, на который выписан чек, достаточно денег, чтобы его покрыть. И со счетом вашей компании тоже все в порядке. Так что я вам сейчас переведу всю сумму.

– Отлично! Очень вам признательна!

– Таким, как мы, надо держаться вместе и помогать друг другу.

– Ага, точно, – ответила Аннабель, повернулась и вышла из банка, держа в руке квитанцию, на которой было указано, что ее «компания» стала на сорок тысяч долларов богаче.

А Лео между тем отрабатывал свою пачку чеков, задерживаясь в каждом банке не более чем на десять минут. Он прекрасно понимал, что быстрота тут основной фактор. Но, конечно, без огрехов и ошибок. Специфика его метода заключалась в отпускании разных шуточек, обычно на свой собственный счет, чтобы сразу же сломать лед в отношениях с кассиром.

– Вот было бы здорово, если б все эти деньги перевести на мой личный счет, – заявил он одному кассиру, представ перед ним в роли курьера. – Я бы тогда за квартиру наконец заплатил. Есть в этом проклятом городе хоть один дом, где не требовали бы отдать им своего первенца в качестве задатка за квартирку с одной спальней?!

– Я о таком никогда не слышал, – сочувственно ответил клерк.

– Я хочу сказать, – продолжал Лео, – у меня даже и такой квартирки нету! Все, что есть, – это комната, где помещается только диван!

– Вам еще повезло. На то, что мне платит этот банк, я могу жить только у родителей.

– Да, но я ж вас лет на тридцать старше. Если у меня и дальше так пойдет, то к тому времени, когда вы тут станете начальником, уже я буду жить у своих родителей!

Кассир рассмеялся и выдал Лео квитанцию о переводе тридцати восьми тысяч.

– Не тратьте все сразу, – пошутил он.

– Можете не беспокоиться, – ответил Лео, засовывая бумажку в карман и выходя из банка.

Ближе к вечеру они отработали семьдесят семь из восьмидесяти чеков. Тони провел десять, действуя все увереннее и увереннее.

– Да это совсем легко, – заявил он в машине, переодеваясь вместе с Лео. Аннабель за занавеской, натянутой поперек салона, занималась тем же самым. – Эти идиоты, – продолжал Тони, – просто глотают все, что ты им скармливаешь. А на бумажки даже не смотрят. Не понимаю, зачем кто-то все еще занимается налетами и грабежами банков!

Аннабель высунула голову из-за занавески:

– У нас еще три чека осталось. Каждому по одному.

– И смотри не стукнись башкой, когда будешь выходить из машины, Тони, – предупредил Лео.

– Башкой? Обо что? О чем это ты?

– Я хочу сказать, что она у тебя от гордости так раздулась, что может не пройти в дверь.

– Какого черта ты меня все время подначиваешь, Лео?!

– Он тебя подначивает, Тони, потому что проводить поддельные чеки дело не самое легкое, – заметила Аннабель.

– Ну, для меня это легко!

– Это потому, – сказал Лео, – что мудрая Аннабель дала тебе самые легкие чеки из всех.

Тони резко повернулся к ней:

– Это правда?

– Да, – просто ответила она. Из-за простыни показались ее голые плечи.

– Да я и сам в состоянии о себе позаботиться! – разозлился Тони. – И нечего со мной как с ребенком…

– Я это не для тебя делаю! – резко бросила Аннабель. – Если ты пойдешь на дно, то утянешь за собой и нас. – Она сверкнула на него глазами, потом немного сбавила тон: – Кроме того, не имеет никакого смысла запускать в дело даже самого талантливого мошенника, если оно ему пока что не по силам. От этого больше вреда, чем пользы.

И она нырнула обратно за занавеску. Внутрь микроавтобуса сквозь тонированные окна проникало мало света, так что занавеска была почти прозрачной. Тони не отрываясь смотрел на силуэт Аннабель, пока она снимала с себя одну одежду и надевала другую.

Лео ткнул его под ребра и проворчал:

– Поимей немного уважения, малыш!

Тони медленно обернулся к нему.

– Черт возьми! – тихо произнес он.

– Ты что, никогда прежде не видел, как раздевается красивая женщина?

– Нет. То есть да! Видел, конечно. – И он опустил глаза и уставился на свои ладони.

– Тогда в чем дело? – спросил Лео.

– Кажется, она только что назвала меня талантливым.

Глава 11

Это был последний чек. Тони стоял напротив кассирши, молодой и симпатичной азиатки с черными волосами до плеч, безупречной кожей и щечками орехового оттенка. Явно заинтригованный, он склонился ближе и положил локти на стойку.

– Вы давно здесь живете? – спросил он.

– Несколько месяцев. Перебралась сюда из Сиэтла.

– Здесь такой же климат, – заметил Тони.

– Да. – Кассирша улыбнулась и продолжила свои операции.

– А я только что из Вегаса, – сообщил Тони. – Вот это веселый город!

– Никогда там не бывала.

– Ох как там здорово! Обязательно туда съездите! Как они говорят, то, что происходит в Вегасе, случается только в Вегасе! – Он выжидающе посмотрел на нее. – Я с удовольствием все вам там покажу.

Она посмотрела на него с негодованием:

– Да я вас совсем не знаю!

– О'кей, нам вовсе не обязательно начинать с Вегаса. Как насчет ленча?

– А с чего вы взяли, что у меня нет бойфренда? – с некоторым вызовом спросила она.

– У такой красавицы наверняка есть. Но это всего лишь означает, что мне придется как следует постараться, чтоб вы его позабыли.

Девушка вспыхнула и опустила глаза, но потом снова улыбнулась:

– Вы просто сумасшедший! – Она щелкнула несколько раз по клавишам компьютера. – О'кей, можно ваши документы?

– Только с тем условием, что вы не скажете «нет», когда я официально приглашу вас на свидание.

Она взяла у него удостоверение личности и чуть потерла его пальцем. Он снова ей улыбнулся.

Кассирша вновь посмотрела на удостоверение и удивленно произнесла:

– Вы, кажется, сказали, что приехали сюда из Вегаса?

– Точно.

– А в вашем удостоверении написано «Аризона». – Она протянула ему документ. – И на фото вроде бы не вы…

Ох, дерьмо! Он дал ей не то удостоверение! Несмотря на четкое указание Аннабель иметь с собой только один комплект документов на каждый заход, он упрямо носил их с собой все сразу. На этом фото он был блондином с небольшой «козлиной» бородкой и в очках а-ля Бен Франклин.

– Я жил в Аризоне, но работал в Вегасе. Так дешевле, – быстро сказал он. – И вообще решил изменить свой стиль – новый цвет волос, контактные линзы, ну вы понимаете.

Но еще не закончив свою речь, он уже понял, что все пропало.

Кассирша уставилась на чек, и ее взгляд стал ледяным.

– Это же чек калифорнийского банка и от калифорнийской компании, но региональный номер – нью-йоркский. Как это?

– Региональный номер? Я и понятия об этом не имею, – ответил Тони, и голос его при этом дрогнул. – По выражению ее лица он понял, что кассирша уже вынесла ему приговор: «Виновен в подделке банковского документа!» Она бросила взгляд в сторону охранника и положила чек и фальшивое удостоверение личности Тони на стол перед собой. – Я сейчас позову менеджера… – начала было она.

– Чем это вы тут занимаетесь? – резко прозвучал рядом чей-то голос. – Извините! – Женщина отодвинула Тони с дороги и встала перед кассиршей. – Она была высокого роста, толстая, с блондинистыми волосами, черными у корней. Очки у нее были узкие, от дорогого дизайнера, и висели на цепочке, а одета она была в пурпурного цвета блузку и черные брюки.

Говорила она тихо, но твердо, обращаясь к молодой женщине, стоявшей по ту сторону стойки.

– Я тут уже десять минут торчу, пока вы строите друг другу глазки. Ваш банк и такие услуги предлагает? Может, следует вызвать сюда вашего менеджера, чтобы он тоже посмотрел?

Кассирша даже отступила на шаг, широко открыв глаза:

– Извините, мадам, я всего лишь…

– Я знаю, чем вы всего лишь занимались, – перебила ее женщина. – Я все слышала, да и все вокруг тоже слышали, как вы тут флиртовали и обсуждали свои любовные делишки.

Кассирша покраснела.

– Мадам, мы ничего такого не делали…

Женщина положила руки на стойку и наклонилась вперед:

– Ну да, конечно, а когда вы толковали про бойфрендов и о Вегасе, а он болтал, какая вы красавица, это что было – обычный банковский разговор? Вы и с другими клиентами так разговариваете? Может, и со мной поговорите о том, с кем я сплю?

– Пожалуйста, мадам, я…

– Все! Хватит! Больше я сюда – ни ногой! – Женщина повернулась и пошла к выходу.

Тони к этому моменту уже исчез. Лео вывел его наружу через пару секунд после того, как эта женщина возникла возле окошка кассирши.

Через минуту Аннабель присоединилась к ним, уже сидевшим в задней части микроавтобуса.

– Поехали, Фредди, – распорядилась она.

Машина тут же отъехала от тротуара.

Аннабель стянула с себя светлый парик, бросила очки в сумку. Потом сняла жакет и содрала с талии толстую подкладку. И швырнула Тони его удостоверение личности. Он поймал его, пристыженный, и тут же схватился за голову:

– Черт побери, у них же чек остался!..

И тут же заткнулся, когда Аннабель показала ему этот чек, аккуратно сложенный.

– Извините, Аннабель. Я ужасно виноват…

Она наклонилась ближе к нему:

– Один маленький совет, Тони. Никогда не заигрывай с лохом, особенно если представляешься не тем, кто ты есть на самом деле.

– Хорошо еще, что мы решили подстраховать тебя на этом заходе, – добавил Лео.

– Почему вы так решили? – мрачно спросил Тони.

– А потому, – ответила Аннабель, – что ты отправился на дело, слишком гордясь собой. И держался нагло. Это фраера и сгубило. Вот тебе еще одно правило, которое всегда надо помнить.

– Я могу обратиться в другой банк и провести чек там, – быстро предложил Тони.

– Нет, – ответила она. – У нас уже достаточно денег, чтобы начать крупное дело. Да и рисковать не стоит.

Тони хотел было возразить, но не стал и забился в угол.

Лео обменялся взглядами с Аннабель, и оба с облегчением вздохнули.

Через два дня Лео постучал в дверь спальни Аннабель.

– Да? – отозвалась она.

– Я на минутку.

Он присел к ней на постель, пока она складывала в сумку какие-то вещи.

– Три лимона, – с придыханием произнес он. – Знаешь, ты это называешь мелкими делами, но для большинства профи это самые что ни на есть крупные. Красиво сработано, Аннабель!

– Любой кидала с приличным опытом и умением мог бы это проделать не хуже. Я просто немного повысила ставки.

– Немного? Три лимона на четверых – это вовсе не немного!

Она резко повернулась к нему.

– Да знаю я, знаю, – быстро сказал он. – Твоя доля больше, потому что это твоя игра, ты ее придумала. Но все равно моей доли мне хватило бы на несколько лет приличной жизни. Может, я даже устроил бы себе настоящий отпуск.

– Пока рано. У нас впереди по-настоящему крупное дело, Лео. Мы ведь договорились.

– Правильно. Но все равно стоит об этом подумать.

Она сложила в сумку стопку одежды.

– Я уже об этом думала. На очереди у нас крупное дело.

Лео встал, вертя в пальцах незакуренную сигарету.

– О'кей, а как насчет нашего малыша?

– А что с ним?

– Ты сама говорила, что на это дело собираешь команду из одних звезд. С Фредди никаких проблем не будет, он работает первоклассно. Но этот парень чуть нас всех не угробил. Если бы ты не подсуетилась…

– Если бы я не подсуетилась, он бы сам что-нибудь придумал.

– Чушь собачья. Эта кассирша его уже раскусила. Он же дал ей не то удостоверение, мать его! Тупой неумеха!

– А ты-то сам, Лео, разве никогда не допускал ошибок в своих аферах? Давай-ка припомним! Как насчет Феникса? Или Джексон-Хоул?

– Да, конечно, но там речь не шла о нескольких миллионах! И мне ничего и никогда не преподносили на блюдечке с голубой каемочкой, когда я еще в подгузниках ходил, как Тони!

– Ревность не приносит дополнительных очков, Лео. Что до Тони, он вполне может работать.

– Как знать… Все дело в том, что мне, черт побери, вовсе не хочется лично убедиться в том, что он не может.

– Оставь эти заботы мне.

Лео поднял руки, сдаваясь.

– Хорошо, тогда заботься об этом за нас обоих.

– Вот и отлично. Рада, что мы договорились.

Лео побродил по комнате, засунув руки в карманы.

– Что-то еще? – спросила она.

– Ну да. Что это за крупное дело?

– Все расскажу, когда время придет. А сейчас тебе это знать не обязательно.

Лео сел на постель.

– Я ж не из ЦРУ! Я такой же кидала и аферист, как ты. И тоже никому не доверяю. – Он поизучал ее сумку. – Если тебе неохота мне все рассказать, тогда я никуда и не поеду, куда бы тебя черт ни понес.

– Ты же сам понимаешь, что наша договоренность остается в силе, Лео. Если свалишь сейчас, получишь фигу. Два мелких дела и одно крупное. Так мы с тобой договорились.

– Да, конечно, только это вовсе не предусматривало уход за малышом, который чуть не упек нас в тюрягу. Так что, дорогая леди, может, следует несколько изменить условия договора?

Она возмущенно уставилась на него:

– Что такое?! Ты намерен теперь заниматься вымогательством? И это после того, как я устроила тебе самую блестящую аферу за всю твою жизнь?

– Мне не нужно больше денег, Аннабель. Я просто хочу знать, что это за крупное дело. Или я в нем не участвую.

Аннабель перестала складывать вещи и внимательно посмотрела на него.

– Если я скажу, куда именно мы отправляемся, этого будет достаточно?

– Ну… зависит от того, что это за место.

– Атлантик-Сити.

У Лео, казалось, отлила от лица вся кровь.

– Ты что, совсем с ума спятила?! Тебе что, прошлого раза мало?!

– Это было давно, Лео.

– Для меня не так уж и давно! И чего бы нам не взяться за что-нибудь попроще, например, за мафию?

– Ат-лан-тик-Си-ти! – прошипела она по слогам.

– Да почему?! Это все из-за твоего старика?

Она не ответила.

Лео встал и ткнул пальцем в ее сторону:

– Тебя надо бы в психушку поместить, Аннабель. Если ты думаешь, что я снова полезу вместе с тобой в эту чертову мышеловку просто потому, что тебе хочется что-то доказать, то ты не знаешь Лео Рихтера!

– Самолет в семь утра.

Лео еще пару минут стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, и смотрел, как она собирает вещи.

– По крайней мере, мы первым классом летим? – спросил он наконец.

– Да. А что?

– А то! Это, скорее всего, мой последний перелет. И мне хотелось бы, чтобы он прошел на высшем уровне.

– Как тебе будет угодно, Лео.

Он вышел из комнаты, и Аннабель продолжила складывать свои вещи.

Глава 12

Калеб Шоу сидел в читальном зале отдела редких книг и работал. Поступило несколько заявок от постоянных читателей на материалы из фонда Розенвальда. Это требовало разрешения заведующего. Потом он провел много времени у телефона, консультируясь с одним университетским профессором, готовившим к публикации книгу о личной библиотеке Джефферсона, которую тот продал государству, после того как англичане сожгли город во время войны 1812 года. Это его собрание книг и легло в основу нынешней библиотеки конгресса. Потом Джуэлл Инглиш, пожилая женщина и постоянная посетительница читального зала, попросила принести ей один из «десятицентовых романов» Билла.[4] Ее очень интересовали серийные издания Бидла, и у нее самой, как она сообщила Калебу, была неплохая их коллекция. Стройная женщина с редкими седыми волосами, очень улыбчивая, она, как догадывался Калеб, тоже была одинока. Ее муж умер десять лет назад – это она тоже ему сообщила, – а семья разъехалась по всей стране. Именно по этой причине он всегда затевал с ней разговор, когда она приходила в библиотеку.

– Вам здорово повезло, Джуэлл, – сказал ей Калеб. – Эту книгу только что вернули из реставрации. Она здорово растрепалась, надо было ее подновить.

Он подал ей книгу, поболтал с посетительницей еще пару минут по поводу безвременной кончины Джонатана де Хейвна, а затем вернулся за свой стол. Некоторое время он еще смотрел, как эта пожилая женщина медленно надевает свои толстые очки и перелистывает старое издание, делая какие-то записи на принесенных с собой листах бумаги. Здесь по вполне понятным причинам было разрешено пользоваться только карандашами и отдельными листами бумаги, и посетители были обязаны, покидая читальный зал, предъявлять для осмотра содержимое своих сумок и портфелей.

Дверь в читальный зал открылась, Калеб поднял глаза и увидел, что вошла женщина из административного отдела. Он встал и вышел из-за стола, чтобы поздороваться с ней.

– Привет, Калеб. У меня для вас записка от Кевина.

Кевин Филипс исполнял теперь обязанности заведующего, заняв место де Хейвна после его смерти.

– От Кевина? Почему он не позвонил или не послал ее по электронной почте?

– Кажется, он пытался, но либо у вас было занято, либо вы не отвечали. А электронной почтой он почему-то не захотел воспользоваться.

– Да, я сегодня был здорово занят.

– По-моему, это что-то срочное. – Она вручила ему конверт и вышла. Калеб повернулся к столу, но тут споткнулся о завернувшийся коврик под стулом, взмахом руки сбил свои очки со стола на пол и тут же наступил на них, с хрустом раздавив стекла.

– Господи помилуй, какой же я неловкий! – Он посмотрел на конверт, потом поднял с пола пришедшие в негодность очки. Да, теперь он не в состоянии что-либо прочитать. Без очков он практически слеп. А дело, судя по всему, срочное.

– Вы и раньше спотыкались об этот коврик, Калеб, – сочувственно напомнила ему Джуэлл.

– Спасибо за напоминание, – произнес он сквозь стиснутые зубы. И вдруг повернулся к ней: – Джуэлл, можно ваши очки на минутку? Мне надо прочитать эту записку.

– Да я же слепая как крот. Они вам могут не подойти.

– Не беспокойтесь, я такой же, по крайней мере, когда дело касается чтения.

– Может, будет проще, если я вам сама ее прочитаю?

– Нет-нет. Понимаете, там всякое может оказаться…

Она захлопала в ладоши и прошептала:

– Вы полагаете, что там секретная информация? Как волнительно!

Он снова посмотрел на записку, а Джуэлл с готовностью протянула ему свои очки. Он надел их, сел за стол и прочел, что Кевин Филипс просит его немедленно зайти в административный отдел, который размещался на закрытом для посторонних этаже здания. Его никогда раньше не вызывали туда, по крайней мере таким вот способом. Он медленно сложил записку и сунул в карман.

– Спасибо, Джуэлл, кажется, у нас с вами одинаковое зрение. Я все отлично прочитал. – Он отдал очки назад, собрался с духом и пошел к выходу.

В административном отделе он обнаружил Кевина Филипса с каким-то человеком в темном костюме. Кевин представил того Калебу как адвоката Джонатана де Хейвна.

– По условиям завещания мистера де Хейвна, вы назначены литературным поверенным по отношению к его коллекции книг, Мистер Шоу, – сообщил ему адвокат, доставая лист бумаги и протягивая его Калебу. Потом вручил ему два ключа и еще один листок. – Большой ключ – от дома мистера де Хейвна. Тот, что поменьше, – от хранилища в его доме, где он держал свои книги. Первый номер на листке – это код доступа к системе охранной сигнализации в доме мистера де Хейвна. Второй номер – код замка в хранилище. Оно запирается и на ключ, и на номерной замок.

Калеб тупо смотрел на все эти предметы.

– Я его литературный поверенный? – переспросил он.

– Да, Калеб, – вступил в разговор Филипс. – Насколько мне известно, вы помогали ему в приобретении некоторых книг для его коллекции.

– Да, помогал, – признался Калеб. – У него было довольно много денег, и он обладал хорошим вкусом и знаниями, чтобы собрать весьма неплохую коллекцию.

– Ну вот. Он, видимо, достаточно высоко ценил вашу помощь, – сказал адвокат. – По условиям завещания, вам предоставляется полный и неограниченный доступ к его коллекции. Вам полагается соответствующим образом подготовить полный ее каталог, оценить ее, разделить на части, как это покажется вам наиболее уместным, и продать. Все поступления от продажи пойдут в различные благотворительные учреждения, перечисленные в завещании.

– Он хотел, чтобы я продал книги? А как же его семья?

– Моя фирма много лет представляла интересы семейства де Хейвн. У него не осталось в живых ни одного родственника, – ответил адвокат. – Я еще помню, как один из партнеров фирмы – он теперь на пенсии – говорил мне, что когда-то де Хейвн был женат, много лет назад. По-видимому, брак был недолгим. – Он помолчал, пытаясь что-то припомнить. – Брак был расторгнут, вот что. Кажется, он мне именно так и говорил. В любом случае детей там не было, так что претензий никто предъявлять не будет. Вам будет выплачен процент от продажной цены коллекции.

– Это может вылиться в весьма значительную сумму, – добавил Филипс.

– Я бы и бесплатно это сделал, – быстро сказал Калеб.

Адвокат хмыкнул.

– Я сделаю вид, что не слышал этого. Там может оказаться больше работы, чем выдумаете. Так что, вы принимаете это поручение?

Калеб еще колебался. Но потом все же сказал:

– Да, я берусь за это. Ради Джонатана.

– Хорошо. Распишитесь вот здесь, чтобы подтвердить свое согласие и то, что вы получили ключи и коды доступа. – Он подал Калебу одностраничный документ, который тот подписал с некоторым трудом, поскольку у него не было очков.

– Ну что же, – сказал в заключение адвокат, – книги вас уже ждут.

Калеб вернулся к себе в отдел, сел и уставился на ключи. Несколько минут спустя он наконец принял решение. Он позвонил Милтону, Робину и Стоуну. Ему не хотелось идти в дом Джонатана одному, сказал он им. И все они согласились составить ему компанию в тот же вечер.

Глава 13

Вечером Робин и Стоун подъехали к дому де Хейвна на своем старом мотоцикле «Индейский вождь». Высокий Стоун едва сумел втиснуться в коляску. Калеб и Милтон прибыли следом за ними в древней, еле передвигающейся темно-серой «шеви-нова» Калеба с насквозь прогнившими глушителем и выхлопной трубой. Калеб нацепил запасные очки – он предполагал, что сегодня ему придется много читать.

– Неплохая берлога, – заметил Робин, снимая шлем и очки и осматривая огромный дом. – Несколько, правда, роскошная для государственного служащего.

– Джонатан происходил из богатой семьи, – пояснил Калеб.

– Оно и видно, – съязвил Робин. – А вот я из бедной, да еще и с вечными бедами и проблемами; и с вами, ребята, мне, кажется, ничего другого не светит, кроме бед и проблем.

Калеб отпер парадную дверь, отключил сигнализацию, и они вошли внутрь.

– Я уже бывал у него в хранилище, в подвале, – сказал он. – Туда можно спуститься на лифте.

– На лифте! – воскликнул Милтон. – Не люблю я лифты!

– Тогда можешь спуститься по лестнице, – сказал Калеб, ткнув пальцем влево. – Вон там.

Робин огляделся по сторонам, осмотрел антикварную мебель, со вкусом подобранные произведения искусства на стенах и скульптуры, установленные в классически оформленных стенных нишах. Потёр носком ботинка великолепный восточный ковер на полу гостиной.

– А им тут не нужен сторож, пока все не уладится?

– Полагаю, что не нужен, – ответил Калеб.

Они спустились на лифте в подвал и встретили Милтона в небольшой передней комнате.

Дверь в хранилище оказалась настоящим монстром: стальная, толщиной в два фута, с компьютерным номерным замком и щелью для специальной электронной карточки-ключа. Обычный ключ и карточку, как сообщил остальным Калеб, следовало вставлять одновременно.

– Джонатан приводил меня сюда несколько раз, – добавил он.

Дверь медленно отворилась, бесшумно повернувшись на мощных петлях, и они вошли в хранилище. Помещение было около десяти футов в ширину, девяти в высоту и футов тридцати в длину. Как только они вошли внутрь, загорелось особое слабое освещение, позволявшее тем не менее довольно хорошо все видеть.

– Помещение защищено от пожара и безопасно даже при бомбежке. Климат искусственный – температура и влажность контролируются постоянно, – объяснял Калеб. – Это обязательно в хранилище для редких книг, особенно если оно в подвале, где влажность может значительно меняться.

Помещение было уставлено стеллажами. На полках стояли книги, брошюры и другие вещи, которые, даже на взгляд непрофессионала, выглядели редкими и ценными.

– И к чему тут можно прикасаться? – спросил Милтон.

– Лучше я сам, – ответил Калеб. – Некоторые из этих вещей очень хрупкие. Многие не видели естественного света больше сотни лет.

– Черт возьми! – воскликнул Робин, осторожно проведя пальцем по корешку одной из книг. – Напоминает небольшую тюрьму с узниками, получившими пожизненное заключение.

– Ну, это несправедливо по отношению к ним, Робин, – проворчал Калеб. – Все эти меры для того, чтобы сохранить книги для будущих поколений. Джонатан пошел на значительные расходы, чтобы его коллекция содержалась в идеальных условиях.

– И что она собой представляет? – спросил Стоун. Он рассматривал один очень древний том, переплет которого вроде бы был изготовлен из дерева.

Калеб осторожно достал книгу, о которой говорил Стоун.

– У Джонатана была хорошая коллекция, но не выдающаяся. Он бы и сам так сказал. Все великие коллекционеры имели в своем распоряжении неограниченные средства, но у них было четкое представление о том, какая именно коллекция им нужна, и они следовали к своей цели с упорством и целеустремленностью, которые можно назвать разве что одержимостью. Это увлечение называют библиоманией, и оно считается самым безвредным из всех других видов одержимости. Но этим были больны все великие коллекционеры.

Он осмотрелся по сторонам.

– На свете есть много таких изданий, которые просто обязательны для любой хорошей коллекции, но Джонатан никогда не смог бы их заиметь.

– Какие, к примеру? – спросил Стоун.

– Фолио Шекспира. Первое фолио[5] – в первую очередь, это очевидно. В нем девятьсот страниц, тридцать шесть пьес. Оригинальных манускриптов Барда не сохранилось, поэтому все фолио пользуются чрезвычайным спросом и популярностью. Первое фолио было несколько лет назад продано в Англии за три с половиной миллиона фунтов.

Милтон тихо присвистнул и покачал головой:

– Примерно по шесть тысяч долларов за страницу!

– Далее следуют известные авторы: Уильям Блейк, «Математические начала натуральной философии» Ньютона, кое-что из изданий Кэкстона, английского первопечатника. Джон Пирпойнт Морган имел в своей коллекции, если я не ошибаюсь, более шестидесяти изданий Кэкстона. «Майнцская Псальтырь» тысяча четыреста пятьдесят седьмого года издания, английский трактат о геральдике тысяча четыреста восемьдесят шестого года и, конечно же, Библия Гутенберга. В мире есть только три известных издания Гутенберга, отпечатанные на пергаменте и находящиеся в хорошем состоянии. Одно хранится в библиотеке конгресса. Они просто бесценны.

Калеб пробежал взглядом по полке.

– У Джонатана есть «Божественная комедия» Данте 1472 года издания, которая стала бы настоящим украшением любой первоклассной коллекции редких книг. Еще есть «Тамерлан» Эдгара По, книга крайне редкая, ее очень трудно достать. Одну такую некоторое время назад продали почти за двести тысяч долларов. Но По недавно снова вошел в моду, так что сегодня она стоит намного дороже. В коллекцию входит очень достойная подборка инкунабул,[6] по большей части немецких, но есть и итальянские, а также солидная серия первых изданий более современных романов, причем многие – с автографами авторов. Он был весьма хорошо знаком со всем, что было издано в Америке, и у него имеется большая коллекция собственноручных работ Вашингтона, Адамса, Джефферсона, Франклина, Мэдисона, Гамильтона, Линкольна и других отцов-основателей. Как я уже говорил, это очень хорошая коллекция, но все же не выдающаяся.

– А это что? – спросил Робин, указывая в скудно освещенный угол в дальней части хранилища.

Остальные подошли поближе и столпились возле небольшого портрета мужчины в средневековом костюме.

– Я что-то не помню, чтобы я его здесь раньше видел, – озадаченно сказал Калеб.

– И зачем вешать портрет в подвальном хранилище? – добавил Милтон.

– К тому же только один портрет, – уточнил Стоун. – Маловато для настоящей коллекции. – Он рассмотрел портрет с разных сторон, потом взялся за раму и потянул к себе. Картина легко повернулась на петлях, открыв их глазам дверцу небольшого сейфа с цифровым замком, встроенного в стену.

– Сейф внутри сейфа, – прокомментировал Стоун. – Попробуй ту же комбинацию цифр, что и для входной двери в хранилище.

Калеб попробовал, но безрезультатно. Он попытался пустить в ход разные другие сочетания цифр, но тоже безуспешно.

– Люди обычно используют такую комбинацию, которую ни за что не забудут, чтобы не было нужды ее записывать, – заметил Стоун. – Это могут быть и цифры, и буквы или и то и другое.

– Зачем передавать Калебу ключ и шифр от входной двери и не сообщить шифр внутреннего сейфа? – спросил Милтон.

– Может быть, он решил, что Калеб сам догадается, – предположил Робин.

– Я согласен с Робином, – кивнул Стоун. – Думай, Калеб, думай. Это может иметь какое-то отношение к читальному залу отдела редких книг.

– Почему? – спросил Милтон.

– Потому что вот это – тоже своего рода читальный зал, только в собственной коллекции редких книг де Хейвна.

Калеб задумался.

– Ну… Джонатан каждый день отпирал дверь читального зала, примерно за час до прихода остальных. Дверь отпирается специальным ключом, но при этом надо ввести еще и код допуска. А я этот код не знаю.

– Нет, тут, наверное, должно быть что-то попроще. Совсем простое, что лежит буквально на поверхности.

Калеб вдруг прищелкнул пальцами:

– Да, конечно! Лежит на поверхности и каждый день смотрит прямо на меня! – Его пальцы уже набирали код на клавиатуре замка. Дверца со щелчком отворилась.

– Какой код ты набрал? – спросил Стоун.

– LJ239. Это номер нашего помещения – читального зала отдела редких книг. Я же вижу его каждый день, когда прихожу на работу.

В сейфе лежал только один предмет – коробка. Калеб осторожно вытащил ее и медленно открыл.

– Здорово истрепана! – заметил Робин.

Там находилась книга. Обложка была черной и порванной, переплет почти развалился. Калеб осторожно открыл первую страницу. Потом следующую, потом еще одну.

И вдруг шумно выдохнул:

– О Господи!

– Что это, Калеб? – спросил Стоун.

У Калеба дрожали руки. Отвечал он очень медленно, срывающимся голосом:

– Мне кажется… То есть я полагаю, что это первое издание «Массачусетской книги псалмов».

– Редкое?

Калеб поднял на него широко открытые глаза и произнес:

– Это самый старый из всех существующих текстов, напечатанных в стране, которая теперь называется Соединенные Штаты Америки. Во всем мире известно всего одиннадцать экземпляров «Массачусетской книги псалмов», и только пять из них полные. Они никогда не появляются на аукционах. В библиотеке конгресса имеется один, и он был передан нам несколько десятков лет назад. Полагаю, никаким иным образом мы бы его ни за что не заполучили.

– Тогда как еще один оказался у Джонатана де Хейвна?

Калеб с огромной осторожностью и благоговением уложил книгу обратно в коробку, закрыл ее, поставил в сейф и захлопнул дверцу.

– Не знаю, – наконец ответил он. – В последний раз экземпляр этой книги появлялся на рынке более шестидесяти лет назад и был приобретен за рекордную для того времени сумму, которая в нынешних деньгах составляет миллионы долларов. Теперь он в Йельском университете. – Он покачал головой. – Для коллекционеров это все равно что обнаружить утерянного Рембрандта или Гойю.

– Так, значит, если в мире существует только одиннадцать экземпляров, определить их местонахождение очень просто, – предположил Милтон. – Я все их в Интернете могу отыскать.

Калеб презрительно посмотрел на него. Если Милтон всегда с распростертыми объятиями воспринимал любые новшества в области компьютерных технологий, Калеб был решительным технофобом.

– Это еще далеко не все, Милтон, найти «Книгу псалмов» в Интернете. Кроме того, насколько я знаю, они все находятся в солидных учреждениях – в Гарварде, Йеле, в библиотеке конгресса.

– Ты уверен, что это аутентичный экземпляр? – уточнил Стоун.

– «Массачусетская книга псалмов» переиздавалась много раз, но я почти уверен, что это первое издание, тысяча шестьсот сорокового года. Это указано на титульном листе; есть и другие известные мне указания на то, что это оригинал, – не переводя дыхания, ответил Калеб.

– А что это такое на самом деле? – спросил Робин. – Там с трудом можно прочесть отдельные слова.

– Это сборник гимнов. Пуритане из колонии Массачусетс-Бей[7] поручили нескольким своим священникам собрать их в одну книгу для ежедневного религиозного просвещения паствы. Процесс печатания в те времена был очень примитивным, а тогдашнее написание слов и старинный шрифт крайне затрудняют чтение.

– Значит, все экземпляры этой «Книги псалмов» хранятся в солидных учреждениях? – спросил Стоун.

Калеб взглянул на него с выражением тревоги на лице:

– Думаю, есть возможность, хотя и крайне незначительная, что существуют и никому не известные ее экземпляры. Были такие случаи. Например кто-то нашел у себя на чердаке половину рукописи «Гекльберри Финна». А еще один тип обнаружил оригинальный экземпляр Декларации независимости позади картины, висевшей в раме у него дома. Потом был еще случай, когда в старой книге нашли черновики Байрона. За столько столетий многое могло произойти…

Хотя в помещении было прохладно, Калеб вытер вспотевший лоб.

– Вы понимаете, какая на нас свалилась огромная ответственность? Мы столкнулись с коллекцией, в которой имеется настоящая «Массачусетская книга псалмов», черт побери!

Стоун успокаивающе положил ладонь на плечо друга.

– Не знаю ни одного человека, имеющего более соответствующую квалификацию для этого, чем ты, Калеб. А если что-то требуется от нас, мы тебе поможем.

– Точно, – сказал Робин. – У меня осталось несколько долларов, так что могу посодействовать, если тебе придет в голову вынести отсюда пару книжек, пока в дело не вступили настоящие тяжеловесы. Сколько тебе дадут за эту «Божественную комедию»? Я не прочь немного повеселиться.

– Робин, ни один из нас не может себе позволить купить даже каталог, в котором будут перечислены все книги из этой коллекции, – вступил в разговор Милтон.

– Ну вот, это уж совсем ни к черту! – воскликнул Робин с деланным возмущением. – А теперь вы мне еще скажете, что я не смогу наконец бросить эту свою сволочную работенку на железной дороге!

– Какого это черта вы все тут делаете? – раздался вдруг чей-то голос.

Все обернулись к новопришедшим, стоявшим по ту сторону входа в хранилище. Двое крупных мужчин были в форме частной охранной организации, а их револьверы были направлены на членов «Верблюжьего клуба». Третий незнакомец, стоявший впереди, был тощий коротышка с хохолком рыжих волос, тонкой бородкой того же цвета и парой настырных синих глаз.

– Я спрашиваю, что вы тут делаете? – повторил рыжий.

– А может, это нам следует спросить, что вы тут делаете? – рявкнул Робин в ответ.

Калеб выступил вперед:

– Меня зовут Калеб Шоу. Я работаю в библиотеке конгресса и был коллегой Джонатана де Хейвна. Он в своем завещании назначил меня своим литературным поверенным. – Он показал нежданным посетителям ключи от дома и хранилища. – Адвокат Джонатана дал мне разрешение прийти сюда и осмотреть коллекцию. Мои друзья пришли со мной, чтобы помочь. – Он сунул руку в карман и, достав удостоверение сотрудника библиотеки, продемонстрировал его охранникам. Их поведение тут же изменилось.

– Да-да, конечно. Извините, – сказал рыжий, ознакомившись с удостоверением и протягивая его назад. – Просто я увидел, что дверь открыта, в дом Джонатана входят посторонние, и, видимо, несколько поспешил с выводами. – Он кивнул своим людям, чтоб те убрали оружие.

– Вы так и не представились, – заметил Робин, подозрительно изучая незнакомца.

Но прежде чем тот успел ответить, Стоун произнес:

– Полагаю, мы находимся в обществе Корнелиуса Бина, генерального директора «Пэрадайм текнолоджиз», третьей по величине корпорации, выполняющей оборонные заказы.

Бин улыбнулся:

– Скоро мы будем первыми по величине, если все сложится, как я того хочу. Обычно оно именно так и складывается.

– Итак, мистер Бин… – заговорил было Калеб.

– Зовите меня Си-Би. Меня все так зовут. – Он сделал шаг вперед и оглядел комнату. – Значит, это и есть коллекция де Хейвна!

– Вы были знакомы с Джонатаном? – удивился Калеб.

– Ну, не сказал бы, что мы были друзьями. Это не совсем так. Я его пару раз приглашал к себе на вечеринки и знал, что он работает в библиотеке и сам собирает редкие книги. Мы иногда встречались на улице и перебрасывались парой слов. Я был просто поражен, узнав о его смерти.

– Мы тоже, – заметил Калеб мрачно.

– Стало быть, вы его литературный поверенный, – еще раз отметил Бин. – И что это означает?

– Это означает, что мне поручено подготовить каталог и провести оценку коллекции, а затем продать ее.

– А здесь есть что-то стоящее? – спросил Бин.

– А вы разве коллекционер? – осведомился Стоун.

– Ох, всем известно, что я многое коллекционирую, – туманно ответил Си-Би.

– Ну что же, это очень хорошая коллекция. Она будет выставлена на аукцион, – пояснил Калеб. – По крайней мере, наиболее ценная ее часть.

– Ну ладно, – отмахнулся Бин. – Насчет его смерти ничего нового не выяснили?

Калеб покачал головой:

– Пока что все считают, что это был инфаркт.

– А он выглядел таким здоровым… Наверное, это хороший повод раздать все свое имущество сегодня же, потому что завтра… А? – Он повернулся на каблуках и пошел к выходу. Охранники поплелись следом за ним.

Когда их шаги стихли, Стоун повернулся к Калебу:

– Весьма заботливо с его стороны прийти и проверить дом человека, с которым он всего лишь перебрасывался парой слов.

– Он же сосед, Оливер, – заметил Калеб. – Вполне естественно, что он проявил озабоченность.

– Мне он не понравился, – сказал Милтон. – И вообще, он производит то, чем людей убивают.

– Множество людей, – добавил Робин. – Насколько можно судить, этот Си-Би просто старый ловкий проныра.

Они провели несколько часов, осматривая книги и другие вещи, пока Калеб не составил полный их список. Милтон тут же ввел его в свой ноутбук.

– Ну, что теперь? – спросил он, когда они закрыли последнюю книгу.

– Обычно в таких случаях приглашают оценщика из «Сотбис» или «Кристи», – ответил Калеб. – Но у меня на примете есть кое-кто другой. И, по моему мнению, он самый лучший, когда дело касается редких книг. И еще я хочу выяснить, знает ли он, что у Джонатана имелся экземпляр «Книги псалмов».

– Он в Нью-Йорке? – оживился Стоун.

– Нет, прямо здесь, в округе Колумбия. Двадцать минут на машине.

– Кто это? – спросил Робин.

– Винсент Перл.

Стоун посмотрел на часы.

– Значит, придется с ним завтра связаться. Уже одиннадцать.

Калеб помотал головой:

– Нет-нет, можно прямо сейчас. Магазин редких книг Винсента Перла открыт только по вечерам.

Глава 14

Когда члены «Верблюжьего клуба» покидали дом де Хейвна, на них были направлены два бинокля. Один из верхнего окна дома напротив, а второй держал в руках мужчина, сидевший на заднем сиденье микроавтобуса, припаркованного дальше по улице и имевшего на бортах надпись «Округ Колумбия. Департамент общественных работ».

Когда мотоцикл и «нова» отъехали, микроавтобус тронулся следом за ними.

После того как все они исчезли вдали, бинокль, следивший за ними из верхнего окна дома по Гуд-Феллоу-стрит, продолжал обозревать окрестности.

Им действительно потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до магазина редких книг Винсента Перла. На фасаде не было никакой вывески, только табличка с надписью: «Открыто с 8 вечера до полуночи, с понедельника по субботу». Калеб подошел к двери и позвонил.

Робин огляделся вокруг, осмотрел мощную дверь и зарешеченные окна.

– Да, за рекламой он не гонится, – заметил он.

– Любой, кто серьезно занимается коллекционированием книг, прекрасно знает, где искать Винсента Перла, – ответил Калеб.

– Ты хорошо его знаешь? – спросил Стоун.

– О нет. Куда мне, это не мой уровень. Собственно говоря, за последние десять лет я с ним встречался всего дважды. И оба раза здесь, в его магазине. Правда, я ходил раньше на его лекции. Это трудно забыть.

На западе виднелся подсвеченный снизу купол Капитолия. Район, в котором они находились, был застроен рядами древних кирпичных и каменных жилых домов и других зданий – когда-то здесь располагался самый центр развивающегося столичного города.

– Ты уверен, что он на месте? – спросил Милтон, и словно в ответ изнутри магазина раздался требовательный низкий голос:

– Кто там?

Милтон аж подпрыгнул, а Калеб ответил в небольшой динамик, едва заметный под пышной ветвью плюща, вьющегося рядом с дверью:

– Мистер Перл, это Калеб Шоу из библиотеки конгресса.

– Кто?

Калеб был явно несколько озадачен, но быстро повторил еще раз:

– Калеб Шоу. Я работаю в отделе редких книг. Мы встречались с вами несколько лет назад, когда к нам обратился сотрудник мемориала Линкольна, а я привел его к вам.

– Мы с вами на сегодня не договаривались. – В голосе из-за двери явно звучало некоторое неудовольствие.

– Да, но у нас возникла срочная необходимость… Если бы вы могли уделить нам пару минут…

Несколько секунд спустя замок щелкнул и дверь отворилась. Когда они входили, Стоун заметил лучик света, падавшего сверху. Прямо на них оттуда смотрела миниатюрная камера наблюдения, изобретательно закамуфлированная под птичье гнездо. Лучик был отражением света уличного фонаря, попавшего в объектив. Люди по большей части не заметили бы этого устройства, но Стоун к этой большей части, конечно, не принадлежал, особенно когда речь шла о шпионских приспособлениях.

Когда вошли в магазин, Стоун отметил еще две вещи. Дверь, на вид старая и деревянная, на самом деле была изготовлена из закаленной стали и установлена в стальную же коробку, а замок – как Стоун сразу же определил опытным взглядом – был способен устоять перед любым медвежатником. Стекло в защищенном решеткой окне было трехдюймовым поликарбонатным.

Интерьер магазина удивил Стоуна. Он ожидал увидеть забитое книгами помещение, все в пыли и заставленное покосившимися полками, где изо всех углов торчат древние свитки пергамента и старинные тома, готовые к продаже. А вместо этого перед ним предстала чистая комната, где все было расставлено в безукоризненном порядке. Само здание было двухэтажным. Высокие резные книжные шкафы закрывали все четыре стены, а книги, размещенные в них, стояли за запертыми на замки сдвигающимися стеклянными панелями. Установленная на колесики лестница свободно передвигалась вдоль шкафов высотой футов девять, скользя по длинной трубе, закрепленной вверху. Посреди помещения, в узком пространстве между шкафами, располагались овальные читательские столики из вишневого дерева и кресла. Сверху свисали три бронзовые люстры, дававшие на удивление слабый свет. Там, видимо, есть регуляторы напряжения, решил Стоун. Винтовая лестница шести футов в ширину вела на верхний уровень, частично доступный взгляду снизу, из помещения, где они находились. Там виднелись такие же шкафы и полки и деревянная решетка в стиле Чиппендейла, огораживавшая проем, ведущий с первого этажа на второй.

В задней части помещения располагался длинный деревянный прилавок, а за ним тоже книжные полки. Стоуна удивило отсутствие не только компьютеров, но даже кассового аппарата.

– В таком месте хочется закурить сигару и выпить парочку бокалов виски, – заметил Робин.

– Ну нет, Робин! – зашикал на него Калеб. – Дым для старинных книг смертельно опасен! А одна случайная капля может безнадежно испортить бесценное сокровище!

Робин хотел было что-то ответить, но высокая и тяжелая резная дверь позади прилавка отворилась и оттуда появился высокий, с выпирающим животом старик. Все, за исключением Калеба, вздрогнули, увидев его, потому что серебристая борода старика была настолько длинной, что закрывала ему всю грудь, а седые волосы свисали ниже плеч. Его костюм был не менее импозантен – длинный, до пят, лиловый халат с золотистыми полосками на рукавах. Овальные стекла очков без оправы торчали на высоком морщинистом лбу, на который падали пряди неопрятных, всклокоченных волос. А глаза черные, решил Стоун, если, конечно, его не обманывает зрение при таком слабом освещении.

– Он что, монах? – шепотом спросил Стоуна Робин.

– Ш-ш-ш! – прошипел Стоун.

Старик приблизился к ним.

– Ну? – спросил он, выжидающе глядя на Калеба. – Это вы Шоу?

– Да.

– Ну и что у вас за срочная необходимость? – Перл вдруг уставился на остальных. – И кто все эти люди?

Калеб быстро представил всех, называя только имена.

Взгляд Перла дольше всех задержался на Стоуне.

– Я вас видел в парке Лафайет, не так ли? В палатке. Правильно, сэр? – спросил он подчеркнуто официально.

– Да. Правильно, – ответил Стоун.

– Рядом с вами был плакат: «Я хочу знать правду!» – если я правильно запомнил, – продолжал Перл. – Вам удалось ее узнать?

– Пока нет.

– Если бы я вознамерился искать правду, – заметил Перл, – не думаю, что начал бы свои поиски напротив Белого дома. – Он обернулся к Калебу и резко спросил: – Итак, какое у вас ко мне дело, сэр?

Калеб поспешно рассказал о своем назначении литературным поверенным де Хейвна и высказал пожелание, чтобы Перл провел оценку коллекции покойного.

– Да, это настоящая трагедия – то, что случилось с де Хейвном, – печально заметил тот. И удивленно добавил: – И он, стало быть, именно вас назначил своим литературным поверенным, так?

– Я помогал Джонатану разбирать его коллекцию, и мы вместе работали в библиотеке, – поспешно объяснил Калеб.

– Понятно, – заключил Перл. – Но вам все же необходимо получить заключение эксперта.

Калеб чуть покраснел.

– Э-э… да, конечно. У Милтона в компьютере имеется каталог коллекции.

– Я бы предпочел иметь дело с напечатанным списком, – довольно резко заметил Перл.

– Если у вас есть здесь принтер, я могу сделать печатный экземпляр, – сказал Милтон.

Перл покачал головой:

– У меня есть печатное оборудование, но оно шестнадцатого века, так что я сомневаюсь, что оно совместимо с этой вашей штуковиной.

– Это точно, – пробормотал явно шокированный Милтон. Будучи сам большим поклонником всяких технических новшеств, он был заметно обескуражен прямо противоположным к ним отношением Перла.

– Что ж, мы можем сделать распечатку и привезти ее вам завтра, – предложил Калеб. Он помолчал, потом добавил: – Мистер Перл, я буду с вами откровенен и скажу прямо: у Джонатана в коллекции имеется первое издание «Массачусетской книги псалмов». Вам об этом известно?

Перл опустил очки на нос:

– Простите, что вы сказали?!

– У Джонатана имеется издание «Книги псалмов» 1640 года.

– Это невозможно!

– Я держал его в руках.

– Не может быть!

– Может, – твердо сказал Калеб.

Перл только отмахнулся:

– Значит, это более позднее издание. И едва ли представляет интерес.

– Там нет записи нот. Их начали добавлять с девятого издания, с 1698 года.

Перл теперь буквально сверлил Калеба взглядом.

– Вы, несомненно, знаете, что мне это прекрасно известно. И, как вы изволили отметить, таких изданий без нот было еще семь!

– Это издание 1640 года. На титуле указана дата выхода в свет.

– Тогда, мой дорогой сэр, это либо факсимильная копия, либо подделка. Народ нынче пошел весьма предприимчивый. Один умник умудрился изготовить поддельную «Клятву свободного человека», которая была издана на целый год раньше «Книги псалмов».

– Мне всегда казалось, – вмешался Стоун, – что эта «Массачусетская книга псалмов» – самая первая из напечатанных в Америке.

– Так оно и есть, – ответил Перл. – «Клятва» не книга, а одностраничный документ, большой лист с отпечатанным на одной стороне текстом. Как явствует из его названия, это клятва, обет верности, если угодно, которую каждый пуританин мужского пола обязан был принести, чтобы иметь право голоса и все остальные привилегии члена колонии Массачусетс-Бей.

– И она была подделана? – спросил Стоун.

– По иронии судьбы этот умник использовал тот же набор, с помощью которого была отпечатана «Книга псалмов». Он так поступил, потому что последняя была изготовлена в типографии того же самого печатника, который выпустил «Клятву», и, таким образом, он использовал тот же шрифт. – Тут Перл постучал пальцем по груди Калеба. – Весьма изобретательно для уголовника, в результате чего ему почти удалось надуть библиотеку конгресса, которая чуть не купила эту подделку. Только когда эксперт по печати и шрифтам заметил некоторые несоответствия, подделка была разоблачена.

– Я работаю в отделе редких книг уже более десяти лет, – с достоинством сказал Калеб. – И хорошо знаю тот экземпляр «Книги псалмов», который у нас имеется. По моему мнению, книга Джонатана настоящая.

Перл некоторое время подозрительно смотрел на Калеба.

– Как, вы сказали, вас зовут? – спросил он наконец.

Калеб вспыхнул:

– Калеб Шоу!

– Ладно, Шоу, а вы провели стандартные тесты по установлению подлинности этой книги?

– Нет, но я видел ее, держал в руках, даже нюхал!

– Господи помилуй, такой поверхностный осмотр не дает оснований что-либо утверждать! Коллекция де Хейвна отнюдь не такого высокого класса. «Тамерлан», несколько инкунабул, даже Данте, которого, кстати, я ему продал, – вот и все, чем он мог гордиться. В ней никогда не было никакой «Книги псалмов».

– Тогда откуда у Джонатана эта книга? – спросил Калеб.

Перл покачал головой:

– Откуда мне знать? – Он оглянулся на остальных. – Ваш друг, вероятно, говорил вам, что уцелело всего одиннадцать экземпляров «Массачусетской книги псалмов» из всего оригинального тиража. Сами подумайте, джентльмены. Сравните: в мире сохранилось 228 экземпляров Первого фолио Шекспира, но всего одиннадцать – «Книги псалмов». И это во всем мире! И из этого количества только пять экземпляров полных, в хорошем состоянии. – Он выставил вперед правую руку, растопырив пальцы, и торжественно повторил: – Только пять!

Глядя в сияющие черные глаза Винсента Перла, которые, казалось, вытекают из глубоких глазниц, как нефть вытекает из недр земли, Стоун вдруг понял, что, если поставить этому типу клинический диагноз, станет ясно, что он также страдает библиоманией.

Книготорговец между тем обернулся к Калебу:

– А поскольку все одиннадцать экземпляров состоят на строгом учете, я едва ли могу предположить, что один из них попал в коллекцию Джонатана де Хейвна.

– Тогда зачем держать подделку в сейфе? – не сдавался Калеб.

– Может, он думал, что она настоящая.

– Чтобы глава отдела редких книг мог обмануться при виде фальшивки?! – ядовито осведомился Калеб. – Я в этом сильно сомневаюсь.

Но на Перла это не произвело никакого впечатления.

– Как я уже говорил, ваша библиотека однажды чуть не купила поддельную «Клятву». Люди верят в то, во что хотят верить, и библиофилы не меньше подвержены такому искушению. Знаю по собственному опыту: самообман не знает пределов.

– Может быть, вам лучше съездить в дом Джонатана и лично убедиться в том, что эта «Книга псалмов» – подлинник? – упрямо гнул свою линию Калеб.

Перл длинными тонкими пальцами правой руки пригладил растрепанную бороду, не сводя с Калеба испепеляющего взгляда.

– И конечно, я был бы рад выслушать ваше компетентное мнение относительно остальной части коллекции, – добавил Калеб более спокойным тоном.

– Полагаю, у меня найдется время завтра вечером, – ответил Перл с совершенно незаинтересованным видом.

– Вот и отлично, – сказал Калеб, протягивая ему свою визитную карточку. – Здесь указан номер моего телефона в библиотеке. Будьте любезны, позвоните, чтобы подтвердить, что приедете. У вас есть адрес Джонатана?

– Да, есть.

– Полагаю, будет лучше никому не сообщать о существовании этой «Книги псалмов», мистер Перл, – во всяком случае, пока.

– Я вообще редко кому-либо что-то сообщаю, – заметил Перл. – Особенно то, что не соответствует действительности.

Лицо у Калеба было совершенно пунцовым, когда Перл проводил их к выходу.

– О'кей, – сказал Робин на улице, надевая мотоциклетный шлем. – Кажется, мы только что беседовали с настоящим профессором Дамблдором.

– С кем? – переспросил Калеб, все еще злившийся из-за последнего выпада Перла.

– С Дамблдором. Помнишь, из «Гарри Поттера».

– Нет, не помню! – рявкнул Калеб.

– Дубина стоеросовая! – пробормотал Робин, опуская на глаза защитные очки.

– Ну понятно, – сказан Калеб. – Перл не верит, что «Книга псалмов» подлинная. – Он помолчал, потом продолжал уже менее уверенно: – Может, он и прав. Я хочу сказать, что только подержал ее в руках…

– Ну, если судить по тому, как ты там нападал на него, – встрял Робин, – было бы лучше, чтобы прав оказался ты.

У Калеба вспыхнуло лицо.

– Да вовсе я на него не нападал! Он же известный человек в книжном мире! А я всего лишь библиотекарь в государственном учреждении.

– Первоклассный библиотекарь в крупнейшем в мире книжном заведении, – заметил Стоун.

– Он, может, и впрямь большой специалист в своей области, но ему просто необходимо завести компьютер. И принтер, но не шестнадцатого века, – добавил Милтон.

«Нова» отъехала от тротуара. Робин ударил ногой по кик-стартеру мотоцикла. Стоун, делая вид, что поудобнее усаживается в коляске, оглянулся назад.

Когда они тронулись с места, микроавтобус двинулся за ними.

А когда мотоцикл и «шеви-нова» разделились, он последовал за мотоциклом.

Глава 15

Несмотря на поздний час, Стоун попросил Робина высадить его возле Белого дома, а не везти до домика смотрителя на кладбище «Гора Сион». Он заметил преследующий их микроавтобус и решил кое-что предпринять в этой связи.

Он тихо объяснил ситуацию Робину, пока вылезал из коляски.

– Держи ушки на макушке, – сказал Стоун. – Если они продолжат слежку, я тебя предупрежу по мобильнику.

– Может, лучше позвонить Алексу Форду, чтобы прислал подкрепление? В конце концов, мы не за просто так приняли его почетным членом в «Верблюжий клуб».

– Алекс больше не связан с Белым домом. К тому же я не хочу ему звонить по поводу того, что может оказаться пустышкой. Тут есть и другие сотрудники секретной службы, которые могут мне помочь.

Когда Робин отъехал, Стоун медленно прошел мимо своей палатки с плакатом «Я хочу знать правду!» по соседству. Других протестующих сегодня вечером здесь не было, даже его приятельницы Адельфии. Потом он быстро прошел к установленной в парке статуе некоего польского генерала, который помогал американцам во время революции и войны с англичанами. Наградой за эти услуги стал огромный мемориал, на который ежедневно гадили сотни птиц. Забравшись на постамент, Стоун увидел, что микроавтобус по-прежнему стоит на Пятнадцатой улице напротив дома 1600 по Пенсильвания-авеню, закрытой для транспорта.

Стоун спустился обратно и подошел к одному из охранников, расставленных по периметру Белого дома.

– Что сегодня стряслось, Оливер? – спросил тот. Он охранял Белый дом уже лет десять и хорошо знал Стоуна. Стоун всегда был вежлив с охраной и соблюдал все правила, записанные в разрешении на проведение демонстраций протеста, которое он постоянно носил в кармане.

– Привет, Джо. Я хотел бы обратить ваше внимание на одну штуку. Это может оказаться ерундой, но я же знаю, что секретная служба не любит рисковать. – Он быстро рассказал про микроавтобус, не указывая на него. – Я просто подумал, что вам следует об этом знать на тот случай, если захотите его проверить.

– Спасибо, Оливер. За мной должок.

Стоун благодаря многолетнему пребыванию здесь хорошо знал, что для секретной службы не существовало мелочей, когда речь шла об охране президента. И вот пару минут спустя он уже наблюдал, как Джо с еще одним вооруженным охранником подошел к микроавтобусу с надписью «Округ Колумбия. Департамент общественных работ» на борту. Стоун пожалел, что не прихватил с собой бинокль, а оставил его на столе в коттедже. Он напрягся, когда стекло водительской дверцы машины начало опускаться.

То, что произошло потом, поразило его: двое охранников развернулись на месте и быстро пошли прочь, а стекло дверцы поползло обратно вверх. Охранники не пошли в сторону Оливера, они двинулись в прямо противоположном направлении, причем очень быстро, разве что не побежали. А микроавтобус остался там, где стоял.

– Черт! – пробормотал Стоун.

Теперь он понял. Люди, сидевшие в микроавтобусе, явно состояли на службе в каком-то государственном учреждении, достаточно серьезном, чтобы послать сотрудников секретной службы куда подальше. Вот те и убрались, как парочка перепуганных детишек. Теперь дело за ним самим. Пора сматываться. Или нужно сначала предупредить Робина? Ему очень не хотелось втягивать друга в эти дела. И тут его осенило: а что, если это его прошлое идет за ним по пятам?

Он быстро принял решение и поспешно двинулся через парк, добрался до Эйч-стрит и повернул налево. Станция метро «Фаррагат-Вест» была всего в двух кварталах впереди. Он посмотрел на часы. Черт! Подземка уже закрыта. Он изменил направление, все время оглядываясь через плечо и пытаясь высмотреть преследователей. Он решил идти прямо по улице – может, удастся сесть на припозднившийся автобус.

Когда он достиг следующего перекрестка, машина Департамента общественных работ со скрежетом затормозила прямо перед ним, дверь отъехала в сторону, но тут кто-то его окликнул.

Оливер глянул вправо. На тротуар въехал Робин и замедлил ход, чтобы дать Стоуну возможность плюхнуться в коляску. Потом перевалил через бордюрный камень обратно на мостовую и погнал мотоцикл по улице. Ноги Стоуна торчали из коляски почти вертикально.

Робин не хуже Стоуна знал географию улиц округа Колумбия; он несколько раз свернул направо и налево, потом сбросил скорость, въехал в темный переулок и остановился позади мусорного бака. К этому времени Стоун уже успел нормально устроиться в коляске. Он поднял глаза на друга.

– Очень ты вовремя подъехал, Робин. Спасибо.

– Я не дождался твоего звонка и сделал круг назад. Тут они тронулись, и я за ними.

– Удивительно, что они тебя не заметили. Мотоцикл все же не машина, которых вокруг тьма тьмущая.

– Ну и кто эти парни?

Стоун рассказал другу о своем разговоре с охранниками из секретной службы.

– Не так уж много агентств, способных заставить секретную службу поджать хвост, да еще на своей собственной территории, – заметил Робин.

– Либо это ЦРУ, либо Агентство национальной безопасности. Другого ничего в голову не приходит. Но ни от того ни от другого ничего хорошего ждать не приходится.

– Как думаешь, что им было нужно?

– В первый раз я заметил их возле магазина редких книг. Но они могли следить за нами и раньше.

– От дома де Хейвна? – Робин прищелкнул пальцами. – Думаешь, они как-то связаны с этим вонючкой Корнелиусом Бином? Он, наверное, по уши в этих шпионских игрищах.

– Вполне возможно, если учесть, когда они сели нам на хвост.

«Может, это вовсе и не связано с моим прошлым», – подумал Стоун.

Робин заметно нервничал.

– Оливер, если они следят за нами, то наверняка пустили «хвост» и за Калебом и Милтоном, а?

Стоун связался с Калебом по мобильному, сообщил ему вкратце, что с ними произошло, и убрал трубку.

– Он уже высадил Милтона возле его дома. Они никого не заметили, но могли просто не обратить внимания.

– Да что мы такого сделали, что за нами шпики увязались?! Мы же сказали Бину, зачем туда приходили. У него-то какой может быть интерес к дому де Хейвна?

– У него может возникнуть определенный интерес, если он узнал, как умер де Хейвн. Или, если быть более точным, как его убили.

– Ты хочешь сказать, что Бин мог быть заинтересован в убийстве своего соседа? С какой стати?

– Ты сам только что это сказал: это был его сосед. Возможно, де Хейвн увидел то, что ему видеть было не положено.

– На Гуд-Феллоу-стрит? – фыркнул Робин. – Где живут одни поганые богачи?

– Это все гадания на кофейной гуще, но факт остается фактом: если бы ты не подъехал, не знаю, что бы со мной случилось.

– Ну и что теперь?

– Поскольку ясно, что мы никого не интересовали до тех пор, пока не заявились в дом Джонатана де Хейвна, начинать надо именно оттуда. Нужно выяснить, своей ли смертью он умер.

– Именно этого я и боялся.

Стоун поудобнее устроился в коляске, Робин завел мотоцикл, и они тронулись с места.

Прямо как в старые добрые времена, думал Стоун. И это ему совсем не нравилось.

Люди из микроавтобуса между тем докладывали разозленному Роджеру Сигрейвзу:

– Мы могли бы прихватить этого парня, пусть даже его приятель там оказался, но решили, что это слишком рискованно, – сообщил один из них по телефону.

Сигрейвз секунду смотрел на свой засекреченный телефон, раздумывая, что следует предпринять дальше.

– Сколько времени они пробыли у де Хейвна?

– Больше пяти часов.

– И потом поехали в магазин редких книг, а дальше вы проследили за ними до Белого дома?

– Ага. У одного из них имеется палатка в парке Лафайет. По данным секретной службы, его зовут Оливер Стоун. Вот такая шуточка!

– Он засек вашу слежку, так что я уж и не знаю, шуточка ли! – рявкнул Сигрейвз. – И мне не нравится, что вы там размахиваете своими удостоверениями и всем их показываете, особенно секретной службе!

– Дак мы ж попали под колпак, вот и пришлось… Мы ж все-таки сотрудники агентства… – протестующе сказал один из преследователей.

– Но в данной операции – строго неофициально, – парировал Сигрейвз.

– Ну и что нам теперь делать?

– Ничего. Мне нужно проверить этого мистера Стоуна более тщательно. Ладно, свяжусь с вами позже. – И Сигрейвз положил трубку.

«Итак, мужчина, именующий себя Оливером Стоуном, имеет палатку прямо напротив Белого дома, способен вычислить профессиональную слежку и был в доме человека, которого я убил». Сигрейвз уже чувствовал, что приближается гроза.

Глава 16

Когда самолет приземлился в Ньюарке, там было холодно и шел дождь. Аннабель красовалась в каштановом парике, губы накрашены вишнево-красной помадой, на носу зеркальные очки, одета в неброские шмотки, в туфлях на низких широких каблуках. Ее трое сотоварищей надели костюмы-двойки, без галстуков. Аэропорт они покинули порознь. Поехали к югу и встретились на съемной квартире в Атлантик-Сити.

Вновь попав в этот город после многолетнего перерыва, Аннабель чувствовала сильное волнение. В последний приезд сюда она была на волосок от гибели. Вот и теперь излишнее напряжение легко может ее погубить. Ей нужно контролировать себя, она вполне в состоянии справиться с тем, что им предстоит. Аннабель готовилась к этому моменту почти двадцать лет. И вовсе не собиралась проигрывать.

На прошлой неделе она перевела все средства с переделанных чеков на липовые корпоративные счета. Эти суммы плюс поступления от захода на банкоматы были переведены на зарубежный счет, который не подпадал ни под одно установление, обязательное для банковских учреждений США. Заполучив три миллиона шальных денег, сообщники теперь горели желанием узнать, что за крупное дело задумала Аннабель.

Но пока она явно не собиралась им ничего рассказывать. Большую часть первого дня она гуляла по городу, заглядывала в казино, где что-то обсуждала с некими неизвестными людьми. Мужчины же убивали свободное время игрой в карты и болтовней о том о сем. Лео и Фредди развлекали Тони разными историями о давних «скоках» и «хапках», приукрашенными до такой степени, какую могли позволить только очень давние воспоминания.

В конце концов она собрала их всех вместе.

– Мой план состоит в том, чтобы превратить наши три миллиона в гораздо большую сумму за относительно короткий отрезок времени, – сообщила она.

– Я просто в восторге от твоего стиля изложения, Аннабель, – заметил Лео.

– А конкретно я намерена превратить наши три миллиона по меньшей мере в тридцать три. Моя доля – тринадцать с половиной, остальное можете разделить между собой. По шесть с половиной на рыло. Есть возражения по этому пункту?

Мужчины целую минуту сидели словно громом пораженные. Потом Лео ответил за всех:

– Не-а, какие тут возражения…

Она подняла руку, требуя внимания:

– Если дело не выгорит, мы можем потерять часть стартового капитала, но не все деньги. Согласны с таким раскладом? – Все закивали. – Сумма, о которой идет речь, может привести к определенным рискам впоследствии.

– Перевод: тот, кого мы сейчас обдерем, будет потом нас неустанно разыскивать, – сказал Лео, закуривая сигарету. – А теперь, как мне кажется, настало время сообщить нам, кого именно мы собираемся раздевать.

Аннабель откинулась на спинку стула и сунула руки в карманы. Она не отводила взгляда от Лео, а тот неотрывно смотрел на нее. В конце концов он нервно спросил:

– Он что, и впрямь такой крутой?

– Мы устраиваем налет на Джерри Бэггера и казино «Помпеи», – с вызовом выдала она.

– Срань господня! – заорал Лео. Сигарета вывалилась у него изо рта, упала ему на ногу и прожгла дырку в брючине. Он сердито затушил тлеющую материю и уставил дрожащий палец в лицо Аннабель: – Так я и знал! Так я и знал, что мы полезем в это дерьмо!

Тони посмотрел на всех по очереди:

– Кто это – Джерри Бэггер?

– Самый паскудный сукин сын, мой мальчик, вот он кто! Чтоб тебе никогда не попадаться ему на пути!

– Да ладно тебе, Лео, – попыталась успокоить его Аннабель. – Это моя работа – облапошить его и выдоить. А будешь стенать в том же духе, он, чего доброго, захочет сам этого Джерри обработать.

– Ну уж нет, я не собираюсь наваливаться на Джерри Бэггера всего с тремя миллионами, сколько бы нам ни светило – тридцать три лимона или даже триста тридцать три. Потому что мы не успеем даже порадоваться такой добыче.

– Но ты же приехал сюда вместе с нами. И вроде бы сам признался, что заранее знал, какова наша цель. Ты знал это, Лео! – Она встала, обошла стол и обняла его за плечи. – А если честно, то ты все последние двадцать лет только и ждал такой возможности – обуть этого проныру. Ну-ка признавайся!

Лео вдруг смутился, закурил другую сигарету и выпустил в потолок подрагивающую струю дыма.

– Да любой, кто хоть когда-нибудь имел дело с этим ублюдком, хочет его убить. И что с того?

– Я вовсе не хочу его убивать, Лео. Я просто намерена свинтить у Джерри столько денег, что мало ему не покажется. Сам знаешь, можно уничтожить все его семейство, но это не произведет на него такого впечатления, как осознание факта, что некто прикарманил денежки, которые он копил и собирал, обдирая бедных простачков, ежедневно и ежеминутно забегающих к нему в казино.

– Звучит здорово, – вступил Тони, тогда как Фредди по-прежнему сидел с неуверенным видом.

Лео в бешенстве уставился на молодого человека:

– Здорово?! Ты думаешь, это здорово? Позволь тебе кое-что пояснить, мой маленький, ни хрена не понимающий сопляк. Если ты напортачишь в деле с Джерри Бэггером, как напортачил в банке, от тебя не останется даже кусочка, чтобы засунуть в конверт и послать твоей мамочке для похорон! – Лео повернулся и ткнул пальцем в Аннабель. – Давайте-ка внесем полную ясность, прямо сейчас. Я не намерен участвовать в налете на Джерри Бэггера. Тем более в одной компании вот с этим засранцем!

– Эй, я всего один раз допустил ошибку! – протестующее завопил Тони. – Ты что, сам никогда не ошибался?

Лео не ответил ему. Он смотрел на Аннабель.

– Роль Тони сводится к тому, что он знает лучше всего, – спокойно произнесла она. – С Джерри напрямую ему сталкиваться не придется. – Она обернулась к Фредди: – Что до Фредди, то за ним, как всегда, закулисная работа. Ему нужно всего лишь изготовить одну надежную на вид бумагу. Успех операции зависит от тебя. И от меня. Стало быть, если ты не считаешь, что мы недостаточно хороши для этого, я не вижу других достойных возражений.

– Они же нас знают, Аннабель. Мы уже здесь бывали.

Она обошла вокруг столика и открыла картонную папку, что лежала на столе перед ее стулом. Достала из нее две глянцевые фотографии – мужчины и женщины.

– Кто это? – удивленно спросил Фредди.

– Я и Аннабель, – ворчливо ответил Лео, взглянув на фотографии. – Давно снято. В Ат-лан-тик-Си-ти. – Последнее он презрительно произнес по слогам.

– А где ты их взяла? – спросил Тони.

– В каждом казино имеется свой банк фотографий, лица некоторых посетителей, – пояснила Аннабель. – Они его называют «книга учета». Там хранятся фото всех, кто когда-либо пробовал их обжулить. И еще – они делятся этой информацией с другими казино. Ты ведь никогда не пытался надуть казино, Тони, да и ты, Фредди, тоже, и именно по этой причине я остановила выбор на вас. У меня еще сохранились кое-какие связи в этом городе, через них я и достала эти снимки. Вообще-то им так и не удалось нас поймать и сфотографировать. Эти портреты сделаны как фотороботы – на основании описаний, полученных от свидетелей. Если бы у них были наши настоящие фото, я бы сюда не сунулась.

– Но вы совсем не похожи на этих с фотографий, – сказал Тони и хихикнул: – Из вас теперь так и прет интеллигентность!

Аннабель вытащила из папки еще два снимка, на которых они с Лео выглядели гораздо более похожими на нынешних себя.

– Точно так, как полиция поступает, когда разыскивает пропавших детей, казино нанимают специалистов, которые переводят фото в цифровой формат и обрабатывают на компьютерах, чтобы внести изменения, вызванные естественным старением. Эти данные потом вводятся в «книгу учета» и в электронную систему наблюдения, которая оснащена программным обеспечением, позволяющим выявлять нужные лица. Вот поэтому мы будем выглядеть совершенно иначе, когда пойдем к Джерри.

– Я не пойду! – прорычал Лео.

– Да брось ты, Лео. Это ж будет отличное дельце! – сказал Тони.

– Только не надо меня злить, малыш! – огрызнулся Лео. – Как будто у меня и без того мало причин тебя недолюбливать!

– Пойдем пройдемся, Лео, – предложила Аннабель. И подняла руку, останавливая Тони и Фредди, которые тоже поднялись со своих мест. – Сидите тут. Мы скоро вернемся.

На улице посветлело – солнце выбиралось из завалов темных туч. Аннабель накинула на голову капюшон и надела темные очки. Лео надвинул бейсболку на самые глаза и тоже нацепил очки.

Они шли по Борд-Уок: с одной стороны – казино, с другой – широкий пляж. На скамейках сидели парочки и мечтательно глазели на океан.

– А они тут неплохо все перестроили, с тех пор как мы сюда заскакивали в последний раз, – заметила Аннабель.

Казино вломились в жизнь города в конце семидесятых, воздвигая дворцы для азартных игр стоимостью в миллиарды долларов прямо посреди жуткой убогости загнивающего приморского курорта. Но еще долгие годы после начала этого бума человек осторожный старался держаться к казино поближе, потому что окружающие районы города были гораздо опаснее. Власти предержащие не раз обещали очистить эту территорию.

А поскольку казино швырялись деньгами и создавали новые рабочие места, то обещания эти, кажется, начинали выполняться.

Они остановились, наблюдая за огромным строительным краном, который поднимал стальные конструкции на вершину строящегося здания. Оно, как сообщал висевший на заборе плакат, скоро превратится в роскошный кондоминиум. Повсюду, куда ни кинь взгляд, виднелись строительные площадки, где вовсю воздвигались новые дома или обновлялись и перестраивались старые.

Лео повернулся в сторону пляжа, снял туфли и носки, а Аннабель скинула шлепанцы и закатала брюки. Они пошли дальше по песчаному пляжу, держась ближе к воде. Потом Лео остановился, нагнулся, поднял с песка ракушку и швырнул в набегающую волну.

– Ну, готов продолжить разговор? – спросила она, глядя на него в упор.

– Зачем тебе это?

– Что именно? Афера? Я этим всю жизнь занимаюсь. Уж тебе-то, Лео, это известно лучше, чем кому-либо.

– Нет, я хотел спросить, зачем ты прихватила меня, Фредди и этого малыша. У тебя ж был широкий выбор, ты кого хочешь могла взять на это дело.

– А мне абы кто не нужен. Мы с тобой уже давно знакомы, Лео. И мне казалось, что ты не прочь еще раз попробовать обуть Джерри. Или я ошиблась?

Лео швырнул в воду еще одну ракушку и посмотрел, как она исчезла в воде.

– Вот она, вся моя жизнь, Аннабель. Я швыряю ракушки в воду, а они все возвращаются ко мне и возвращаются…

– Кончай со своей философией.

Он искоса посмотрел на нее:

– Это все из-за твоего старика?

– И соль мне на раны сыпать тоже не надо.

Она отошла немного в сторону, скрестила руки на груди и уставилась на море, где у самого горизонта виднелся корабль, медленно уплывающий вдаль.

– Имея тринадцать миллионов, я смогу купить себе корабль, достаточно большой, чтобы пересечь океан, так ведь? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Не знаю. Думаю, да. Мне как-то не приходилось прицениваться к кораблям. – Он посмотрел на свои босые ноги, подвигал пальцами, стряхивая песок. – Аннабель, ты всегда с умом распоряжалась своими деньгами, не то что я. Ведь после всех дел, что ты провернула, у тебя нет недостатка в средствах.

– Денег никогда не бывает слишком много. – Она все еще наблюдала за кораблем.

Он поднял еще одну ракушку и бросил в воду.

– Ты и впрямь очень хочешь провернуть это дело, да?

– Какая-то часть меня не хочет. Но другая часть, к которой я обычно прислушиваюсь, знает, что я должна это сделать.

– Малыш никому не скажет?

– Малыш никому не скажет.

– Если все окончится скверно, я даже не хочу думать о том, что с нами будет.

– Значит, все нужно сделать в лучшем виде.

– У тебя что, совсем нервов не осталось?

– Если и остались, я их не ощущаю. – Она подняла ракушку и метнула в волну, а потом стояла и смотрела, как океанская вода омывает ее ступни. – Разве мы не профессионалы?

– Мы отличные профессионалы.

– Больше не будешь стрелять по мне баллистическими ракетами?

Он выдавил улыбку.

– Этого я не могу обещать ни одной женщине.

На обратном пути он сказал:

– Я давненько ничего не слышал о твоей мамаше. Как Тэмми?

– Не очень.

– А твой старикан, он еще жив?

– Да откуда мне знать? – ответила Аннабель. – Понятия не имею.

Глава 17

Подготовка заняла целую неделю. Частью ее было составление списка необходимых документов и удостоверений, который Аннабель потом передала Фредди. Он перечитал его дважды.

– Четыре загранпаспорта?

Тони тоже поднял голову из-за своего компьютера:

– Паспорта? Зачем?

Лео уставился на него с презрительной миной:

– Не знаешь? Думаешь, можно перейти дорогу этой сволочи Джерри Бэггеру и после этого остаться в стране? Ох, когда ж ты, наконец, поумнеешь? Ваш покорный слуга, например, намерен отправиться в Монголию и постричься в монахи. Уж лучше носить буддийский балахон и ездить верхом на яке, чем дать Бэггеру возможность отрезать от тебя по маленькому кусочку, пока не вернешь его «капусту». – Он отвернулся и вновь принялся гримироваться.

– Паспорта нужны нам, чтобы на некоторое время убраться из страны, пока тут все не утихнет, – объяснила Аннабель.

– Из страны? – воскликнул Тони, приподнимаясь со стула.

– Джерри не самый умный, но и нам нет смысла валять дурака. Сможешь мир посмотреть, парень. Выучить итальянский, – сказала она.

– А как же родители? – спросил Тони.

– Посылай им открытки, – буркнул Лео через плечо, пытаясь одновременно натянуть себе на голову парик. – Беда с этими новичками, да и только!

– Загранпаспорта изготовить трудно, Аннабель, – заметил Фредди. – На рынке они идут по десять штук за каждый.

– А тебе платят шесть с половиной миллионов, чтобы ты их сделал, Фредди.

Тот нервно сглотнул.

– Хорошо, я все понял. Будут тебе паспорта. – Фредди углубился в список.

– А я никогда не был за границей, – сообщил Тони.

– Мир лучше посмотреть, пока молодой, – сказала Аннабель, присаживаясь за стол напротив него.

– А вы были за границей? – спросил он.

– Ты что, издеваешься? – встрял Лео. – Думаешь, Штаты – единственное место на свете, где можно крутить наши делишки? Ха!

– Да, была, – кивнула Аннабель.

– Тогда мы могли бы поехать вместе. – Тони неуверенно посмотрел на нее. – И вы бы мне все там показали. Вы и Лео, – быстро добавил он. – Готов спорить, что и Фредди захочет поехать вместе с нами.

– Нет, нам нужно будет разбежаться в разные стороны. Четверых гораздо труднее поймать по одному.

– Да, точно. Правильно, – согласился Тони.

– У тебя будет полно денег, чтобы поразвлечься, – добавила Аннабель.

Тони засиял:

– Сниму виллу где-нибудь в Европе, с целым штатом обслуги!

– Не надо швырять деньги направо и налево. Это как красная тряпка для быка. Лучше потихоньку, помаленьку. Я тебя вывезу из страны, а уж дальше ты сам себе хозяин. – Она наклонилась к нему: – А теперь слушай, что от тебя потребуется. – И Аннабель со всеми подробностями объяснила Тони его задачу. – Справишься?

– Нет проблем, – тут же заявил он и, поймав недоверчивый взгляд, добавил: – Я же в Массачусетском технологическом учился, целых два года! Потом бросил, скучно стало.

– Знаю. Это еще одна причина, по которой я выбрала тебя.

Тони опустил глаза, и его пальцы быстро забегали по клавиатуре.

– Вообще-то я такое уже делал. И взломал лучшую в мире систему безопасности!

– Это где же? В Пентагоне? – спросил Лео.

– Не-а. В «Уол-марте».

Лео бросил на него быстрый взгляд:

– Шутишь? В «Уол-марте»? Ведь с «Уол-мартом» шутки плохи.

– И как быстро ты можешь это проделать? – спросила Аннабель.

– Ну дайте мне пару дней.

– Не больше двух. Я хочу успеть проверить.

– У меня с такими делами никаких проблем, – уверенно заявил он.

Лео закатил глаза, произнес про себя молитву, перекрестился и вернулся к своему парику.

Пока Фредди и Тони занимались своими делами, Лео и Аннабель загримировались, переоделись и отправились в казино «Помпеи». Самое большое казино на Борд-Уок и одно из самых новых, выросшее на руинах старого игорного притона, оно, в полном соответствии со своим названием, имело даже собственный вулкан, который извергался дважды в день: в полдень и в шесть вечера. Из жерла вулкана истекала не лава – это были сертификаты, которыми расплачивались в баре. Поскольку казино обычно предоставляют напитки и еду практически бесплатно, чтобы привлечь побольше игроков, это не было очень уж накладно для Бэггера. Однако народ обожает халяву. Таким образом, эти извержения дважды в день были беспроигрышным ходом для привлечения публики: толпы желающих собирались заранее и затем просаживали в казино гораздо больше денег, чем сэкономили на баре, собирая «отрыжку» фальшивого вулкана.

– Да, Бэггер продолжает заманивать идиотов. Они выстраиваются в очередь за этим дерьмом, а потом спускают всю зарплату в его казино, нажираясь при этом и напиваясь в стельку! – прорычал Лео.

– Джерри нравится коллекционировать идиотов; впрочем, в этом суть всех игорных заведений.

– Я помню, когда здесь открылось первое казино. В семьдесят восьмом, – сказал Лео.

– «Рисортс интернэшнл», – кивнула Аннабель. – В то время оно было больше любого казино в Вегасе, если не считать «Эм-джи-эм». Вначале Пэдди здесь работал со своими ребятами.

– Вот-вот! Твоему старику не следовало снова сюда являться с тобой и со мной. – Лео закурил сигарету и ткнул пальцем в шеренгу казино. – Я начинал вон там. Работали в казино тогда в основном местные. Разные бывшие медсестры, водители мусоровозов, слесари-газовики вдруг начинали сдавать карты, крутить рулетку, бросать кости. Такие недоумки, что с ними можно было что угодно делать. Черт, даже мухлевать не требовалось! А делать деньги просто на их ошибках. Это года четыре продолжалось. Я обоих своих ребят в колледж послал на те деньги, что тогда здесь заработал.

Она повернулась к нему:

– Ты никогда не рассказывал о своей семье.

– Ага. Можно подумать, что ты много рассказывала о своей.

– Ну ты же знал моих родителей. Что еще можно к этому добавить?

– Я рано завел детей. Они выросли и уехали. И старуха моя тоже.

– Она знала, чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Да разве ж такое скроешь? Ей нравились деньги, но не оттуда, откуда они появлялись у меня. Ребятам мы никогда ничего не рассказывали. Мне не хотелось и близко их подпускать к этому… бизнесу.

– Умница.

– Ага. Только они все равно меня бросили.

– Не оглядывайся назад, Лео. Не надо.

Он пожал плечами, но потом улыбнулся:

– А мы тогда тут здорово наживались на рулетке! Любой ловкач катала может мухлевать в кости или в блэкджек, но только настоящий профи может долго крутить кидалово в рулетку. И это самое выгодное из всего, что можно назвать крупным делом при игре в казино. – Он с восхищением уставился на нее. – Ты самый лучший катала из всех, кого я когда-либо встречал, Аннабель. Ты умеешь любого обдурить. Менеджеры в казино перед тобой прямо-таки как дети. И ты чувствуешь опасность раньше любого из нас, – добавил он, имея в виду подозрительность сотрудников казино.

– А ты самый ловкий шулер из всех, с кем я работала, Лео. Даже когда какой-нибудь глазастый умник что-то умудряется заметить, ты все равно успеваешь передернуть, пока крупье не обернулся в твою сторону.

– Да, я неплохо умел передергивать, но факт остается фактом: ты всегда была ничуть не хуже меня. Мне иногда кажется, что твой старикан держал меня только потому, что ты на этом настаивала.

– Ну, ты мне слишком многое приписываешь. Пэдди Конрой всегда делал только то, что хотел сам. И в конечном итоге он нам обоим дал пинка под зад.

– Ну да, и оставил нас Бэггеру, чтоб тот порезвился. И если б ты тогда не продемонстрировала кошачью ловкость и быстроту реакции, он бы не промазал! – Он посмотрел в сторону океана. – Может, нам куда-нибудь туда отправиться?

Она вытащила у него изо рта сигарету.

– Ну вот, согрели друг другу душу теплыми воспоминаниями, а теперь пора и за работу.

Они направились было ко входу в казино, но вдруг резко остановились.

– Пусть скотовозы умотают, – сказал Лео.

У каждого казино имеется отдельный подъезд для автобусов, где чартерные машины начинают выстраиваться с одиннадцати утра. Обычно в них приезжают пожилые пассажиры, которые потом весь день проведут в казино, спуская денежки, полученные по соцстрахованию, и поглощая бесплатные закуски. Потом они рассаживаются по автобусам и едут домой, а остаток месяца им жить уже практически не на что, но они ждут не дождутся, когда вернутся сюда, получив очередной платежный чек от правительства.

Лео и Аннабель некоторое время наблюдали, как толпы престарелых граждан штурмуют вход в «Помпеи», чтобы успеть к моменту первого на сегодня извержения вулкана, а затем неспешно последовали за ними. Несколько часов они бродили по заведению и даже пару раз сыграли: Лео – весьма недурно в кости, Аннабель же предпочла блэкджек, выиграв больше, чем проиграла.

Потом они выпили в одном из баров. Лео наблюдал за крутобедрой официанткой со множеством косичек, которая несла поднос с напитками к третьему столу, где бросали кости и где собралось полно игроков, нетерпеливо ожидавших улыбки Фортуны и огромной прибыли. Аннабель тихонько спросила:

– Итак?

Он прожевал орешки и запил их виски с кока-колой.

– Стол блэк-джека номер пять. Такое впечатление, что «ботинок» там при сдаче выделывает кое-какие фокусы, – сказал он, имея в виду устройство для хранения колод и раздачи карт.

– Крупье в деле?

– Ну конечно! А у тебя что?

Аннабель отпила глоток вина, прежде чем ответить:

– Рулеточный стол рядом с вертящейся рекламной машинкой. Там работает команда из четырех шулеров – они неплохо крутят паст-постинг.[8]

– Мне казалось, что крупье теперь учат по-настоящему следить за сделанными ставками. И как насчет всех этих всевидящих глаз на потолке и прочих микрокамер, которых нынче везде полно?

– Да ты сам знаешь, какая у рулетки сумасшедшая обстановка. Вот поэтому пастпостеров сюда так и тянет, как мусульманина в Мекку. А если ты хороший профи, тут все возможно, несмотря на все новшества.

Он чуть дотронулся своим стаканом до ее бокала:

– Нам ли этого не знать?!

– Как тебе их служба безопасности?

– Ничего особенного. Подумаешь, зал защищен сотнями тонн железобетона и окружен миллионом парней с автоматами.

– Хорошо, что мы пошли не этим путем, – сухо заметила она.

– Ага. Стоит ли портить маникюр? – Он поставил стакан на стол. – Сколько теперь лет Джерри?

– Шестьдесят шесть.

– Держу пари, с возрастом он не утратил хватку, – сварливо заметил Лео.

– Не утратил.

Она ответила так уверенно, что он поднял на нее подозрительный взгляд.

– Я всегда все проверяю заранее, Лео. Ты не забыл об этом?

– Проклятие, да вот он и сам, старая задница! – прошипел Лео и тут же отвернулся.

Шестеро мужчин, все молодые, высокие и крупные, прошли мимо них. Они окружали человека пониже ростом, но в хорошей форме, широкоплечего, с густой седой шевелюрой. Он был одет в дорогой синий костюм с желтым галстуком. Лицо у Джерри Бэггера было очень загорелое, на щеке красовался шрам, а нос выглядел так, словно его не раз ломали. Из-под густых седых бровей смотрели хитрые глаза. Их взгляд быстро перемещался по всему казино, замечая все и вся, ну или почти все, в этой империи игральных автоматов, карточных столов и раздавленных надежд.

Как только они прошли мимо, Лео развернулся, пытаясь выровнять дыхание. Аннабель разозлилась:

– Твои приступы перевозбуждения, когда этот парень появляется поблизости, в мои планы не очень-то вписываются, Лео.

Он сделал рукой протестующий жест:

– Не волнуйся. Все уже прошло. – И еще раз глубоко вздохнул.

– Мы ж никогда с ним лицом к лицу не встречались. Это его головорезы пытались тогда нас прикончить. Он просто не может тебя узнать.

– Да знаю я, знаю. – Лео одним махом допил виски с колой. – Ну, что теперь?

– Когда настанет время уходить, мы уйдем. А пока мы работаем над сценарием и отрабатываем все ходы, а также стараемся предусмотреть любые критические ситуации, которые могут возникнуть. Джерри Бэггер чертовски непредсказуем, и даже если мы профессионалы высшего класса, этого может оказаться недостаточно.

– Знаешь, ты меня здорово успокоила, – хмыкнул Лео.

– Нельзя недооценивать соперника. Если он выкинет какой-нибудь фортель, мы должны правильно на него среагировать. В противном случае…

– Да-да, мы все прекрасно знаем, что будет в противном случае, не так ли?

Потом они с Аннабель долго молча наблюдали за Джерри Бэггером и его свитой, пока те не покинули заведение. Рассевшись по машинам, они тронулись небольшим кортежем – вполне возможно, дробить кому-то коленные чашечки за попытку надуть короля казино баксов на тридцать. А что уж говорить о тридцати миллионах?!

Глава 18

К концу недели они были готовы. Аннабель надела темную юбку, туфли на высоких каблуках, минимум украшений. Волосы ее теперь приобрели блондинистый вид и торчали во все стороны. Ничего общего с фото, имевшимся в распоряжении казино. Внешний вид Лео изменился еще более радикально. Седой парик, обширная лысина. Подбородок украшала узкая эспаньолка, на носу очки в тонкой оправе. Одет Лео был в костюм-тройку.

– Знаешь, – заметил он, – единственное, что меня сейчас тревожит, так это как бы нам вышвырнуть оттуда других шулеров.

– Думаешь, они не проделали бы то же самое с нами, если бы имели шанс уйти оттуда с миллионами в кармане? Кроме того, те, кого мы уже засекли, не слишком ловки. Рано или поздно их все равно загребут. А теперь все не так, как раньше. Никаких трупов, зарытых в пустыне или утопленных в океане. Паст-постинг считается сговором с целью ограбления путем мошенничества – это уголовное дело, Что-то вроде преступления средней тяжести. Им придется заплатить штраф либо тянуть срок, а потом они отправятся на Средний Запад и попытают счастья там или станут гоняться за индейцами в Новой Англии, где их давно нету, пока не пройдет много-много времени и их внешность изменится достаточно для того, чтобы вернуться сюда и начать все сначала.

– Да, верно, но все равно это нечестно…

Она пожала плечами:

– Если тебе от этого станет легче, я узнаю их фамилии и потом пошлю им по двадцать штук каждому – в качестве компенсации за все их беды и несчастья.

Лео посветлел лицом, но потом заметил:

– О'кей, только не из моей доли.

Они оставили Фредди и Тони в арендованном доме, а сами поселились в одном из лучших отелей на Борд-Уок. С этого времени все прямые контакты с Фредди и Тони были прекращены. Перед тем как съехать, Аннабель еще раз предупредила обоих, особенно Тони, что шпионы в этом городе кишмя кишат.

– Не швыряйся деньгами, не болтай лишнего, не говори ничего, что могло бы навести кого-то на мысль, что в город приехал шулер. Потому что любой жлоб тут же помчится куда надо и настучит, чтоб заработать себе на молочишко. Один неверный шаг, и все кончено для всех нас. – Она посмотрела Тони прямо в глаза, потом добавила: – Это настоящее серьезное дело, Тони. Так что никаких фокусов!

– Да я все понял, Богом клянусь! – заверил ее тот.

Лео и Аннабель подъехали к казино «Помпеи» на такси и тут же принялись каждый за свое дело. Аннабель наблюдала за командой шулеров, которых засекла в прошлый раз, – они все еще резвились на рулеточных столах во всех заведения Борд-Уок. Паст-постинг разыгрывался ими в разных вариантах. Название это было заимствовано из практики жучков, мошенников на скачках, когда ставки делаются после того, как результаты заезда становятся известны игрокам. При игре в рулетку этот метод заключался в том, чтобы незаметно передвинуть чипы с крупным номиналом на выигравшие номера после того, как шарик остановился, и затем собрать урожай. Некоторые команды пользуются несколько иной техникой. Игрок прячет крупные чипы под более дешевыми до того, как шарик остановится. Потом он либо сдвигает, либо убирает крупные чипы со стола, если номера, на которые он их поставил, не выпали, или же ничего не предпринимает, а только вопит от радости, если нужные номера выиграли, – и все это прямо под носом у крупье. Последний метод имеет явное преимущество, поскольку выводит из игры мощные всевидящие «глаза на потолке»: те вступают в игру только в случае, если данная ставка выиграла. А потом видеозапись продемонстрирует всем, что этот игрок не делал с чипами ничего, поскольку он передвигал чипы только тогда, когда данный номер проиграл. Паст-постинг на рулеточном столе предполагает наличие огромной практики, четкого чувства времени, терпение, природную ловкость и более всего – железные нервы, а также слаженную работу команды.

Аннабель и Лео когда-то были настоящими мастерами такой игры. Однако используемые сегодня в казино системы наблюдения в весьма значительной степени сократили шансы любого шулера, исключая, возможно, асов, в течение достаточно долгого времени успешно проделывающих этот фокус. А суть шулерского приема такова, что его можно использовать в одном казино лишь несколько раз, прежде чем тебя выведут на чистую воду; стало быть, ставки и шансы на успех должны быть достаточно высоки, чтобы оправдать риск.

Лео присматривал за столом, где играли в блэкджек, и за джентльменом, который ставил и выигрывал уже довольно долго. Выигрыши были не слишком крупные, чтобы возбудить подозрение, но в сумме, как прикинул Лео, этот парень делал гораздо больше, чем составляет минимальная зарплата за сидение на собственной заднице. К тому же он при этом потягивал бесплатные напитки. Лео достал мобильник и связался с Аннабель.

– Ты готова?

– Тут ситуация такая, что мои пастпостеры уже вроде как готовы сделать свой ход, так что давай, вперед.

Аннабель подошла к толстому коренастому мужчине, в котором легко вычислила менеджера зала, и зашептала ему на ухо, наклонив голову в сторону рулетки, где работали шулера.

– Третья секция, стол номер шесть, «крутят панаму». Две женщины на правой стороне стола делают ставки. Шулер сидит с ближнего края стола. Еще один торчит за левым плечом крупье, это «счетчик», тощий малый в очках. Предупредите «глаза на потолке» и скажите ребятам на камере общего вида, чтоб дали «зум» на этот стол и снимали, пока номер не закончится.

Рулеточные столы настолько велики, что каждый обычно обслуживают две потолочные камеры: одна нацелена на колесо рулетки, вторая на сам стол. Проблема же заключается в том, что наблюдатель не может следить за обеими одновременно. Менеджер секунду смотрел на нее, но подробное описание ситуации, данное Аннабель, игнорировать было невозможно. И он незаметно заговорил в нагрудный микрофон, передавая распоряжения.

Лео между тем оттащил в сторону менеджера в своей части зала и прошептал ему:

– Стол блэкджека номер пять, там крупье очень хитро сдает. У игрока под номером три имеется компьютерный счетчик – распознаватель карт, он у него на правом бедре прикреплен. Если подойти достаточно близко, его можно разглядеть у него под штаниной. А в правом ухе у него наушник, который принимает сигналы с компьютера. «Глаз на потолке» не может видеть, как снимается колода, потому что ее закрывают руки крупье, но если сюда притащить ручную камеру, то можно все это легко записать прямо отсюда.

Менеджеру было достаточно нескольких секунд, чтобы связаться с руководством, и тут же вниз был послан человек с камерой, чтобы все заснять на пленку.

Пять минут спустя ошеломленных мошенников уже выводили из зала. Вызвали полицию.

А еще через десять минут Аннабель и Лео находились в той части казино, куда никогда не приглашали бабушек и дедушек, готовых продуть всю свою пенсию.

Джерри Бэггер поднялся из-за своего огромного стола в роскошном кабинете, не вынимая рук из карманов. На его запястье сверкнули массивные золотые часы, на мускулистой загорелой шее болталась внушительная «голда».

– Прошу извинить, что не благодарю вас за сэкономленные несколько паршивых тысчонок, – произнес он лающим голосом, выдававшим бруклинское происхождение. – Вся штука в том, что я не привык, чтоб мне делали одолжения. У меня от такого волосы дыбом встают. А мне это не нравится. Единственное, что должно вовремя вставать, так это штука за ширинкой.

Шестеро амбалов, находившихся в кабинете, все в очень дорогих костюмах, с мощными плечами и шеями, что явно не было результатом использования ватных подкладок, уставились на Лео и Аннабель, скрестив руки на груди.

Аннабель шагнула вперед:

– Мы сделали это отнюдь не как одолжение, а лишь для того, чтобы оказаться здесь и увидеться с вами.

Бэггер широко развел руки:

– Ну, вот вы здесь. И увиделись со мной. И что теперь?

– Предложение.

Бэггер закатил глаза.

– Ох, ну вот, приехали! – Он сел на кожаный диван, выбрал из стоявшего на столе блюда фундук и раздавил скорлупу пальцами правой руки. – Вы типа заработаете мне тонну денег, хотя она у меня уже есть? – Он бросил в рот ядрышко ореха.

– Да. И одновременно вы можете послужить своей стране.

– Моей стране?! – прорычал Бэггер. – Это той самой стране, которая только и хочет, чтобы засунуть мою задницу за решетку за то, что я занимаюсь совершенно легальным бизнесом?!

– Ну, тут мы можем вам помочь, – заявила Аннабель.

– Ох, так вы, значит, из федералов? – Он обернулся к своим коллегам. – Эй, ребята, у нас федералы в казино! Вызывайте «скорую помощь»!

Качки дружно заржали.

Аннабель присела на диван рядом с Бэггером и протянула ему визитную карточку. Он посмотрел на нее.

– Памела Янг, «Интернэшнл менеджмент инкорпорейтед», – прочел он. – Ни хрена это мне не говорит. – И он швырнул карточку обратно. – Ребята утверждают, что вы и впрямь здорово сечете в шулерских штучках. Значит, федералов нынче и этому учат? Я, правда, что-то не верю, что вы из федералов.

– Сколько у вас тут крутится в день? – спросил Лео ворчливо. – Лимонов тридцать? Сорок? А вам надо держать некоторое количество в резерве, чтоб соблюдать принятые в штате правила для игорных заведений. В результате чего большая часть наличности просто зависает в воздухе. Ну и как же вы поступаете с этими излишками? Давайте, давайте, колитесь, я никому не скажу.

Владелец казино смотрел на него в полном изумлении.

– Да я стены оклеиваю ими вместо обоев, ты, засранец! – Он обернулся к своим качкам: – А ну выкиньте его отсюда!

Те двинулись вперед, двое даже успели поднять Лео, оторвав его от пола, когда Аннабель произнесла:

– Как бы вы отнеслись к десяти процентам прибыли на эти деньги?

– Сказал бы, что мне это подходит. – Бэггер встал с дивана и вернулся за свой стол.

– Я имела в виду десять процентов каждые два дня. – Он замер на месте, повернулся и уставился на нее. – Что вы думаете по этому поводу?

– Слишком заманчиво, чтоб оказаться правдой. – Он вытащил из ящика стола серо-стальной чип на пять тысяч долларов и бросил его ей. – Ступайте порезвитесь. Благодарить не нужно. Считайте, что это подарок от Господа Бога. И смотрите, чтоб дверь не поддала вам под вашу чудную попку, когда будете выходить. – И он дал качкам знак отпустить Лео.

– Вы все же подумайте над нашим предложением, мистер Бэггер, – сказала Аннабель. – Мы зайдем еще раз завтра и зададим вам этот же вопрос. Согласно полученным распоряжениям, мы должны спросить вас дважды. Если вы и после этого не согласитесь, Дядя Сэм просто предложит это первому попавшемуся из ваших конкурентов на Борд-Уок.

– Желаю ему удачи!

– Это сработало в Вегасе, – уверенно продолжала она. – Это сработает и здесь.

– Ага, точно. Хотел бы я курить ту же дурь, что и вы.

– Доходы от игорных заведений начали падать еще пять лет назад, мистер Бэггер. И как, по-вашему, эти ребята из Вегаса умудряются и нынче строить новые заведения на миллиарды долларов? Видимо, они печатают деньги. – Она сделала паузу. – А они и в самом деле их печатают. И помогают при этом своей стране.

Он уселся за свой стол и вытаращился на нее – впервые за все это время – с некоторым намеком на интерес во взгляде. Это было все, чего Аннабель добивалась на данном этапе.

– Вас никогда не удивляло, что за последние десять лет ни по одному из этих вегасских ребят не велось никакого федерального расследования? Я не говорю о делах против мафии, это все быльем поросло. Но мы-то с вами знаем, что там происходит. С другой стороны, как вы сами выразились, департамент юстиции все время старается ухватить вас за задницу. – Она опять сделала паузу. – А я не верю, что такой умный человек, как Джерри Бэггер, думает, будто ему просто везет. – Она положила свою визитку ему на стол. – Можете мне звонить в любое время. У людей в нашем бизнесе рабочий день ненормированный. – Она оглядела амбалов, ждавших команды Лео. – Спасибо, ребятки, мы и сами можем найти выход.

И они с Лео вышли.

Когда дверь за парочкой захлопнулась, Бэггер отрывисто бросил:

– Пустить за ними «хвост»!

Глава 19

Аннабель и Лео ехали в такси. Она все время смотрела в заднее окно.

– Висят? – шепотом спросил Лео.

– Конечно. А как же?

– Я уж было подумал, что эти проклятые головорезы меня сейчас в окно выкинут. И как это получается, что я все время играю роль злого копа, а ты – доброго?

– Потому что роль злого ты исполняешь необыкновенно хорошо.

Лео передернулся:

– А этот парень все такой же кошмар, каким я его помню с тех времен. Видела, как он орех раздавил пальцами?

– Да брось ты, он же просто ходячее клише из скверных гангстерских фильмов.

Такси подъехало к отелю, и они вышли. Аннабель прошла дальше по улице, потом перешла на другую сторону и постучала в окно припаркованного там «хаммера». Стекло опустилось, и изнутри показалась физиономия одного из качков Бэггера.

– Можете передать мистеру Бэггеру, что я живу в номере четырнадцать-двенадцать, – приятным тоном сообщила она. – Да, вот вам еще одна визитка – на случай, если он предыдущую выбросил. – Она повернулась и вместе с Лео вошла в отель. Тут зазвонил ее телефон. Это был Тони – он сообщал, что уже занял свой пост. Она купила ему очень дорогой бинокль для наблюдения и велела снять номер в отеле прямо через улицу от казино «Помпеи», из которого открывался прекрасный вид на окна кабинета Бэггера.

Звонок, которого она ждала, раздался через десять минут. Она сделала знак Лео, который стоял у окна, и тот быстро набрал на своем мобильнике текст сообщения для Тони.

Аннабель опустила руку на трубку телефона, а другой махнула Лео.

– Ну давай, давай!

Телефон прозвонил пять раз, шесть, семь. На девятом звонке Лео получил подтверждение и кивнул ей. Аннабель подняла трубку:

– Алло?

– Как это вы умудрились так быстро засечь моих парней? – проорал Бэггер.

– Когда речь заходит о слежке, моего… работодателя никто не переиграет, мистер Бэггер. Дело всего лишь в тысячах сотрудников на территории и в неограниченных средствах. – Правда же заключалась в том, что она знала, что он организует за ними слежку, и поэтому неотрывно смотрела в заднее стекло такси. Из предварительных наблюдений за казино ей было известно, что персональная охрана Бэггера ездит на желтых «хаммерах». А их трудно не заметить.

– Это означает, что я под колпаком? – рявкнул он.

– За нами всеми наблюдают, мистер Бэггер. Не следует думать, что вы один такой.

– Бросьте вы эту херню! Мистер Бэггер, мистер Бэггер! Откуда вам столько известно о шулерстве в казино, что вы сподобились сразу же вычислить целых две команды катал в моем заведении? Это наводит на мысль, что вы сами достаточно близки к миру шулеров.

– Лично я их не вычисляла. В вашем казино было сегодня три наших группы. Они выискивали какую-нибудь зацепку, чтобы я могла ее потом использовать в качестве приманки для вас. Члены этих групп – эксперты по всем видам мошенничества в казино. Они передали нам результаты своих наблюдений, а мы сообщили их вашим менеджерам. Все очень просто.

– О'кей, пока оставим это. И чего вы на самом деле добиваетесь?

– Мне кажется, я четко объяснила это у вас в кабинете…

– Да, да! Я помню, что вы сказали! Но я хочу знать, что действительно за этим кроется!

– А вот это я не хотела бы обсуждать по телефону. АН… – начала было она, но потом быстро поправилась: – Обычные телефоны не самое безопасное средство связи.

– Вы хотели сказать АНБ? Агентство национальной безопасности? Так, что ли? – снова заорал Бэггер. – Шпионы эти? Да я все про них знаю!

– При всем моем уважении, никто не знает всего про АНБ, даже ПОТУС,[9] – заявила она, пуская в ход еще одну тщательно подобранную аббревиатуру.

На том конце провода некоторое время царило молчание.

– Вы где? – спросила она.

– Тут я, тут! – рявкнул Бэггер в ответ.

– Может быть, встретимся у вас в кабинете?

– Нет, не пойдет. Я… э-э… уже выезжаю из города.

– Ничего подобного. Вы сейчас сидите у себя в кабинете. – Это была информация, полученная от Тони через эсэмэску.

Связь тут же оборвалась.

Аннабель положила трубку, посмотрела на Лео и успокаивающе подмигнула ему.

Он испустил протяжный вздох.

– Глубоко мы залезли, Анни.

Она удивилась:

– Ты называл меня Анни только тогда, когда действительно сильно нервничал.

Он стер со лба струйку пота и закурил.

– Точно. Привычки редко меняются, так ведь?

Телефон снова зазвонил. Она взяла трубку.

– Это мой город! – угрожающе начал Бэггер. – И я никому не позволю за мной следить в моем городе!

– Мистер Бэггер, – спокойно отвечала Аннабель, – поскольку эта история, кажется, очень вас расстраивает, я намерена упростить дело. Я просто сообщу наверх, что вы отклонили наше второе, и последнее, предложение. И вам, таким образом, не придется больше волноваться. И, как я уже говорила, я просто обращусь с этим предложением к другим.

– Тут не найдется ни единого заведения, где поверят вашей идиотской истории!

– Это не просто история. Мы и не рассчитывали, что те, кто понимает в казино, примут все это на веру. Поэтому мы предлагаем пробные демонстрации. Дадим им возможность быстро сделать кучу денег, а потом уж пусть решают. Или да, или нет. Доход остается у них вне зависимости от решения.

– Куча денег – это сколько?

– А сколько вы хотели бы?

– И почему это правительство предлагает мне такую сделку?

– Правительство существует в разных формах. И если одна его форма не слишком заботится о вас, это не значит, что другие его формы не видят преимуществ подобной сделки. У нас же сам факт, что за вами охотится юстиция, вызывает определенный интерес.

– И каким образом это становится для вас преимуществом?

– А кто поверит, что правительство США своим партнером избрало вас? – просто ответила она.

– Так вы из АНБ?

– Нет.

– Из ЦРУ?

– На все вопросы подобного рода я буду отвечать неизменным «нет». Кроме того, в подобных ситуациях я никогда не ношу с собой ни значок, ни удостоверение.

– У меня есть «карманные» политики в Вашингтоне. Один звонок, и я все буду знать.

– Вы ничего не узнаете, потому что о делах, которыми я занимаюсь, политики не знают. Но вы звоните, звоните. Звоните в ЦРУ. Они находятся в Лэнгли, это в округе Маклейн, штат Виргиния, если вы не знаете. Многие считают, что их штаб-квартира в округе Колумбия. Вы мне можете не поверить, но их даже в телефонной книге легко найти. Вам нужно связаться с Национальной секретной службой – раньше этот отдел назывался Оперативный директорат. Но, чтобы избавить вас от такой необходимости, я могу сразу сказать, что они вам ответят: что они никогда не слыхали ни о Памеле Янг, ни об «Интернэшнл менеджмент инкорпорейтед».

– Тогда откуда мне знать, что это не какая-нибудь ловушка, устроенная федералами?

– Я не юрист, но могу сказать, что это было бы очевидно. А если вы хотите обыскать нас на предмет наличия спрятанных микрофонов, сделайте одолжение.

– В чем заключается пробная демонстрация? – спросил Бэггер.

– В нескольких щелчках по клавиатуре компьютера.

– Объясните.

– Не по телефону. Только лицом к лицу.

Она услышала, как он вздохнул.

– Вы уже ужинали? – спросил он.

– Нет.

– Тогда жду вас в «Помпеях» через десять минут. У входа вас встретят.

И его телефон отключился.

Она тоже повесила трубку и взглянула на Лео:

– Все. Дело сделано.

– А теперь – в атаку! – провозгласил Лео.

– А теперь – в атаку, – повторила за ним Аннабель.

Глава 20

Час спустя они заканчивали великолепный ужин, приготовленный личным шеф-поваром Бэггера. Бэггер взял стакан с бурбоном, а Аннабель и Лео свои бокалы с вином, и они расселись в удобных кожаных креслах возле газового камина, отбрасывающего вокруг отблески пламени.

Бэггер воспользовался предложением Аннабель, и их обоих проверили на наличие подслушивающих устройств.

– О'кей, желудок набили, печень отравили, теперь поговорим, – сказал Бэггер и поднял указательный палец. – Первое: на что вы, ребята, нацелились? А потом расскажете подробнее про деньги.

Аннабель откинулась назад, покачивая в ладонях бокал с вином, бросила взгляд на Лео и сказала:

– Помните дело «Иран-контрас»?[10]

– Смутно.

– Бывают обстоятельства, когда интересам Америки лучше всего служит политика оказания помощи некоторым странам и организациям, которые не могут рассчитывать на особую любовь и популярность в США.

– Что-то вроде поставок оружия Усаме бен-Ладену, чтоб он воевал с русскими? – хмыкнул он.

– Это выбор меньшего из двух зол.

– Ну и какое это имеет отношение ко мне?

– У нас есть деньги, полученные из определенных источников, некоторые из них частные, но их требуется облагородить, – сказала она, потягивая вино.

– Хотите сказать «отмыть», – заметил Бэггер.

Она скромно улыбнулась:

– Нет, я хотела сказать «облагородить».

– Я все еще не вижу связи…

– «Эль-Банко дель Карибе». Слыхали о таком?

– А что, должен был?

Тут вступил Лео:

– А разве не в этом банке вы прячете часть своих доходов от казино? Это их специализация – они умеют сделать так, что деньги исчезнут. За определенную плату, разумеется. И никаких налогов.

Бэггер даже привстал с кресла.

– Это входит в нашу работу – знать подобные детали, – заметила Аннабель. – Ничего личного. Вы не единственный, на кого у нас имеются досье.

Бэггер уселся обратно и уставился на ее взлохмаченную прическу.

– Вы не тянете на шпионку.

– Ну, это вопрос спорный, верно? – дружелюбно ответила она, встала и снова наполнила свой бокал.

– Черт возьми, да откуда мне знать, что вы ведете честную игру? Я звонил многим, но они о вас и слыхом не слыхали. И что мне остается?

– Деньги, деньги и еще раз деньги, – ответила она, устраиваясь в кресле.

– И что это означает?

– Это означает, что надо вызвать сюда парня, который у вас отвечает за деньги.

Бэггер бросил на нее подозрительный взгляд, потом поднял трубку телефона.

Минуту спустя вошел мужчина:

– Да, сэр?

Аннабель извлекла из кармана листок бумаги и протянула ему:

– Проверьте этот счет по вашему компьютеру. Это в «Эль-Банко дель Карибе». Там указан одноразовый пароль, вместе с номером счета. Потом возвращайтесь и сообщите мистеру Бэггеру, сколько денег на этом счете.

Мужчина посмотрел на Бэггера. Тот кивнул. Мужчина вышел и через несколько минут вернулся.

– Ну? – нетерпеливо спросил Бэггер.

– Три миллиона двенадцать тысяч долларов шестнадцать центов, сэр.

Бэггер так и вперился в Аннабель. В глазах его явно читалось глубокое уважение. Он махнул своему бухгалтеру, давая ему знак удалиться. Когда дверь за ним захлопнулась, он произнес:

– О'кей. Я вас внимательно слушаю.

– Для того, чтобы еще больше успокоить людей, мы обычно устраиваем пробную демонстрацию. Или, если понадобится, демонстрацию демонстраций.

– Вы уже это говорили. В чем она заключается?

– Вы переводите деньги в «Банко» на два дня, на счет, который мы вам укажем; потом вы забираете свой навар, после чего деньги возвращаются на ваш счет в вашем «домашнем» банке.

– О какой сумме идет речь?

– Обычно миллион. Деньги, что вы переводите, перемешиваются с другими поступлениями. Через два дня вы забираете навар в размере ста штук. Если хотите, можете это делать каждые два дня.

– Перемешиваются? Вы, кажется, говорили про «облагородить»? – сказал Бэггер.

Она подняла свой бокал:

– Вы быстро соображаете.

Но Бэггер все еще сердито хмурился.

– Вы хотите, чтобы я перевел миллион собственных денег на счет, который вы мне укажете, и ждал, пока мои деньги плюс навар не приплывут обратно ко мне? У меня что, по-вашему, между ушей коровий навоз?

Аннабель села рядом с ним и чуть коснулась его руки:

– Что я тебе скажу, Джерри… Я ведь могу называть тебя Джерри, да?

– Ну можешь… Пока что.

– На те два дня, что твои деньги будут торчать там, в этом банке, я и мой партнер будем оставаться здесь, в твоем отеле, и твои ребята будут за нами следить день и ночь. Если твои деньги не вернутся обратно на твой счет вместе с наваром, как я обещала, мы в вашем полном распоряжении. Не знаю, как ты, но я – кем бы я ни была: государственной служащей или нет – слишком дорожу свой шкурой, чтобы променять ее на пачку денег, которую никогда не увижу.

Он посмотрел на потолок, потом на пол, потом помотал головой, встал, подошел к окну и посмотрел на улицу сквозь пуленепробиваемое стекло.

– Это самая бредовая затея, с которой я когда-либо встречался. Я заслуживаю титул полного кретина – хотя бы за то, что согласился вас слушать.

– Не такая уж она бредовая, особенно если попристальнее посмотреть на сегодняшний мир. Чтобы обеспечить безопасность нашей страны, приходится изыскивать самые разные способы, предпринимать самые разные действия. И эти действия не всегда оказываются совершенно легальными или способными снискать одобрение общественности. Что было бы, если бы американский народ узнал о них? – Она пожала плечами. – Это вне моей компетенции. Моя работа заключается в том, чтобы обеспечить поступление денег туда, куда они должны поступить. В обмен на ваше содействие вы получаете весьма значительное вознаграждение – вот и все.

– Но эти деньги сплошь виртуальные! Зачем вам нужно их отмывать?

– Доллары даже в киберпространстве можно отследить, Джерри. Более того: гораздо легче, чем реальные наличные. Эти средства должны перемешаться со средствами из других источников, которые не являются государственными. И все это отмывается в виртуальном пространстве – как с пистолета смываются отпечатки пальцев. После чего средства могут идти туда, куда надо.

– И ты говоришь, что ребята в Вегасе уже этим занимаются? Значит, если я позвоню и спрошу…

– …они тебе ничего не скажут, потому что получили именно такие инструкции, – перебила она. Потом встала, нависнув над ним. – В этом деле есть чрезвычайно светлая, привлекательная сторона, Джерри, но есть и оборотная, скверная. И тебе следует об этом знать.

Она подвела его обратно к дивану.

– Если до сведения определенных людей когда-нибудь дойдет, что ты кому-то рассказал об этом деле…

Бэггер рассмеялся:

– Не грози мне, девочка. Это же я придумал искусство запугивать людей!

– Это не запугивание, Джерри, – спокойно сказала она, глядя на него в упор. – Если ты хоть кому-то проболтаешься про это дело, к тебе придут наши люди, где бы ты ни был. Эти люди не боятся никого из тех, кого ты можешь нанять в качестве охраны. Они не связаны никакими законами никакой страны, и они убьют любого, кто связан с тобой, пусть даже отдаленно, – мужчину, женщину, ребенка. А потом заберут тебя с собой. – Она сделала паузу, давая ему возможность впитать полученную информацию. – Я в этом бизнесе уже давно, и за мной числятся некоторые дела, которые удивят даже тебя, но с этими людьми я ни за что не хотела бы встречаться, пусть меня защищает хоть взвод «морских котиков».[11] Это не лучшие из лучших, Джерри. Это худшие из самых последних мерзавцев и подонков. И последним твоим воспоминанием будет то, какая это была страшная боль.

– И эти подонки состоят на службе вашего правительства! – взорвался Бэггер. – Чего ж тут удивляться, что мы сидим в такой заднице! – Когда он делал глоток бурбона, и Аннабель, и Лео заметили, что рука его чуть дрогнула. – Так какого черта я буду…

Предваряя его следующий взрыв, она перебила:

– Как я уже сообщила своему начальству, Джерри Бэггер не из тех, кто может протрепаться. Он просто заберет свою прибыль и будет держать рот на замке. Я просто так словами не бросаюсь, Джерри. Парни вроде тебя – идеальные партнеры для наших целей. У тебя есть мозги, характер, деньги, и ты не прочь походить по лезвию бритвы. – Она изучающе посмотрела на Бэггера и добавила: – Мне бы очень не хотелось передавать это дело одному из других казино, Джерри, но у меня четкий и ясный приказ.

Еще через минуту он улыбнулся и хлопнул ее по бедру:

– Я такой же патриот, как и любой другой сукин сын. Ну и какого черта, давайте возьмемся за это дело!

Глава 21

«Верблюжий клуб» собрался на срочно организованную встречу в коттедже Стоуна возле кладбища на следующее утро после их визита в дом де Хейвна. Стоун со всеми подробностями рассказал Милтону и Калебу о ночном происшествии.

– Они и сейчас могут следить за нами! – Калеб испуганно глянул в окно.

– Я бы удивился, не делай они этого, – спокойно ответил Стоун.

Коттедж его был невелик и скудно обставлен: старая кровать, большой раздолбанный письменный стол, заваленный газетами и журналами, полки с книгами на разных языках (всеми ими Стоун владел), маленькая кухонька с поцарапанным столом, крошечная ванная и целая коллекция разнокалиберных стульев и кресел, расставленных вокруг большого камина – единственного источника тепла в доме.

– И тебя это не беспокоит? – осведомился Милтон.

– Я бы гораздо больше обеспокоился, если бы они пытались меня убить, а они легко могли это сделать, несмотря на героические подвиги Робина.

– Ну и что теперь? – спросил Робин, стоявший возле камина. Он посмотрел на часы: – Мне уже на работу пора.

– И мне тоже, – вздохнул Калеб.

– Калеб, – сказал Стоун, – мне нужно попасть в хранилище библиотеки. Это возможно?

Калеб пожал плечами:

– Ну, при обычных условиях это возможно. То есть я имею право приводить людей в хранилище, но меня потом непременно спросят зачем. У нас не очень любят, чтобы туда приводили разных там друзей и родственников просто так, без предварительного уведомления. А после смерти Джонатана ограничения стали еще более жесткими.

– А что, если посетитель – ученый из-за границы? – спросил Стоун.

– Ну, тогда конечно. Это совсем другое дело. – Калеб наморщил лоб. – А ты что, знаешь какого-нибудь иностранного ученого?

– Думаю, – вступил в разговор Робин, – он имеет в виду себя.

Калеб сердито посмотрел на друга:

– Оливер! Я же не могу в самом деле помогать в подобном мошенничестве, да еще в библиотеке конгресса! Упаси Господь!

– В отчаянном положении годятся только отчаянные меры. Я считаю, что мы попали на крючок весьма опасным людям, поскольку связались с наследством Джонатана де Хейвна. Значит, нам необходимо выяснить, отчего он умер: своей смертью или нет? А осмотр места, где он умер, наверняка нам поможет.

– Но мы уже знаем, как он умер, – возразил Калеб. Остальные буквально впились в него глазами. – Я узнал только сегодня утром. Коллега из библиотеки позвонил мне домой. Джонатан умер в результате сердечно-легочной недостаточности – таков результат вскрытия.

– От этого все умирают, – заметил Милтон. – Это просто означает, что сердце остановилось.

Стоун добавил задумчиво:

– Милтон прав. А еще это означает, что патологоанатом точно не знает, что именно убило де Хейвна. – Он решительно встал. – Я хочу посетить хранилище нынче же утром.

– Оливер, ты не можешь там просто так появиться под видом какого-то ученого.

– Почему?

– Так не делают. Существует определенный протокол, необходимые правила, которые следует выполнять.

– Я скажу, что приехал в город навестить друзей, и мне захотелось посетить крупнейшее в мире собрание книг; просто возникло вдруг такое желание, вот и все.

– Ну может, это и пройдет, – неохотно согласился Калеб. – Но что, если тебе станут задавать вопросы, на которые ты не знаешь ответов?

– Ученых изображать легче всего, Калеб, – уверил его Стоун. Калебу это замечание показалось оскорбительным, но Стоун проигнорировал раздражение друга и добавил: – Я буду в библиотеке к одиннадцати. – Он написал что-то на клочке бумаги и протянул его Калебу: – Вот кем я представлюсь.

Калеб взглянул на листок и поднял удивленные глаза.

На этом заседание «Верблюжьего клуба» было закончено. Стоун отвел Милтона в сторону и стал что-то тихо ему объяснять.

Через несколько часов, уже в библиотеке, Калеб выдавал книгу Норману Дженклоу, пожилому читателю, регулярному посетителю читального зала.

– Держите, Норман. – Он протянул ему книгу Эрнеста Хемингуэя «Прощай, оружие!». Дженклоу был большим почитателем Хемингуэя. Книга, которую он сейчас держал в руках, являлась первым изданием, с автографом самого автора.

– Я готов умереть, лишь бы заполучить такую книгу! – с чувством воскликнул Дженклоу.

– Знаю, Норман, знаю. – Первое издание книги, да еще с автографом автора, как было известно Калебу, могло потянуть на тридцать пять тысяч долларов. Это было за гранью его собственных финансовых возможностей, да и Дженклоу тоже. – Но по крайней мере вы можете подержать ее в руках.

– Я уже начал работать над биографией Эрнеста.

– Здорово!

Дженклоу на самом деле последние два года все пытался начать работать над собственным вариантом биографии Хемингуэя. Поэтому такой «сценарий» ему весьма нравился, и Калеб подыгрывал ему с большой охотой.

Дженклоу осторожно взял томик.

– А обложку-то чинили, – раздраженно заметил он.

– Точно. Многие из первых американских изданий раньше хранились в условиях, далеких от идеальных, прежде чем за дело взялся отдел редких книг. Столько подобной работы накопилось, что мы последние годы только этим и занимаемся. Экземпляр, который вы держите в руках, давно уже ждал реставрации. Видимо, администрация о нем забыла. Такое иногда случается, когда под одной крышей собирается больше миллиона томов.

– Хотелось бы, чтобы книги сохраняли оригинальный вид.

– Ну, наша главная цель – их сохранность. Поэтому вы и можете сейчас наслаждаться этим изданием – мы его сохранили.

– Я однажды встречался с Хемингуэем.

– Да, я помню, вы говорили. – «Раз сто уже говорил!» – подумал Калеб.

– Он был тот еще мужик! Мы с ним здорово надрались в одном кафе, на Кубе.

– Точно. Я хорошо помню эту историю. Ну ладно, можете приниматься за свои исследования.

Дженклоу опустил на глаза очки для чтения, забрал свои листы с заметками и карандаш, после чего с головой ушел в мир приключений, созданный богатым воображением Эрнеста Хемингуэя.

Точно в одиннадцать в читальный зал отдела редких книг прибыл, опираясь на трость, Оливер Стоун, одетый в помятую твидовую тройку. Его седые волосы были тщательно причесаны, и он гордо демонстрировал всем весьма ухоженную бородку, а также большие темные очки, отчего казалось, что у него глаза навыкате. Вместе с шаркающей походкой и сгорбленной спиной все это делало его лет на двадцать старше. Калеб поднялся из-за своего стола в дальнем конце зала, едва узнавая своего друга.

Одна из сотрудниц, сидевшая ближе ко входу, направилась к Стоуну, но Калеб поспешил ее опередить.

– Я сам им займусь, Дороти. Я… я знаю этого джентльмена.

Стоун устроил настоящее шоу, предъявив белоснежную визитную карточку:

– Как я и обещал, герр Шоу, я явился сюда, чтобы посмотреть ваши книги. – Он говорил с сильным немецким акцентом, очень хорошо его имитируя.

Дороти, сидевшая за библиотечной стойкой, с любопытством смотрела на него. Калеб сказал:

– Это доктор Ауст. Мы встречались несколько лет назад на конферендии библиотечных работников в… во Франкфурте, да?

– Нет, в Майнце, – поправил его Стоун. – Я очень хорошо помню, потому что тогда был сезон белой спаржи, а я всегда езжу на конференции в Майнц, чтобы заодно полакомиться белой спаржей. – Он одарил Дороти сияющей улыбкой, она тоже улыбнулась ему и вернулась к своей работе.

В зал вошел еще один человек и остановился на пороге:

– Калеб, мне надо с тобой поговорить. Можно тебя на минутку?

Калеб чуть побледнел.

– О, привет, Кевин. Кстати, это… э-э… доктор Ауст из Германии. Доктор Ауст, познакомьтесь с Кевином Филипсом. Он исполняет обязанности заведующего отделом редких книг. После того как Джонатан…

– О да, герр де Хейвн! Весьма неожиданная смерть, – сказал Стоун. – Очень прискорбно. Очень прискорбно.

– Вы знали Джонатана? – спросил Филипс.

– Только заочно. По моему убеждению, его доклад о переводе Джеймса Логана «Нравственных двустиший» Катона метрическим стихом явился окончательным решением данной проблемы, как вам кажется?

– Должен признаться, я его не читал. – Филипс выглядел огорченным.

– Анализ первого перевода Логаном классической поэзии, опубликованный в Северной Америке, весьма заслуживает изучения, – доброжелательно заметил Стоун.

– Да, конечно, я непременно включу его в свой список, – ответил Филипс. – По иронии судьбы, библиотекарям часто не хватает времени для чтения.

– Тогда я не стану обременять вас лишними экземплярами моих книг, – с улыбкой заявил Стоун. – Тем более что они остались в Германии. – Он захохотал.

– Я пригласил доктора Ауста посетить хранилище, когда он окажется в нашем городе, – пояснил Калеб. – В некотором роде это было спонтанное решение.

– Что ж, отлично, – ответил Филипс. – Это большая честь для нас. – И добавил, понизив голос: – Калеб, тебе уже сообщили о заключении патологоанатома?

– Да, сообщили.

– Стало быть, у него просто случился инфаркт?

Калеб глянул на Стоуна, который незаметно для Филипса чуть кивнул.

– Да, полагаю, именно так оно и было.

Филипс покачал головой:

– Господи, он же был моложе меня! Ладно, давайте сделаем перерыв. – Он взглянул на Стоуна: – Герр Ауст, не желаете ли, чтобы я провел вас по хранилищу и прочел небольшую лекцию, центов на пятьдесят?

Стоун улыбнулся и тяжело налег на свою трость:

– Нет, герр Филипс. Я предпочел бы, чтобы вы использовали это время для ознакомления с докладом вашего друга о «Нравственных двустишиях».

Филипс рассмеялся.

– Отрадно видеть, что у выдающихся ученых сохраняется еще чувство юмора.

– Я прилагаю к этому все усилия, – поклонившись, отвечал Стоун.

После того как Филипс ушел, Калеб и Стоун направились в хранилище.

– Откуда ты узнал об исследованиях Джонатана? – спросил Калеб, когда они остались одни.

– Попросил Милтона разузнать. Он обнаружил этот доклад в Интернете и притащил мне распечатку. И я просмотрел его на случай, если появится кто-нибудь вроде Филипса, – чтоб подтвердить свой научный авторитет. – Калеб выглядел обескураженным. – В чем дело? – осведомился Стоун.

– Знаешь, это несколько выбивает из колеи, когда видишь, как легко можно выдать себя за настоящего ученого.

– Уверен, что главную роль здесь сыграло то, что ты подтвердил мой статус перед своим боссом.

Калеб слегка оживился.

– Да, думаю, это внесло свой вклад в успех нашего предприятия, – скромно заметил он.

– Ну ладно, а теперь расскажи мне подробно обо всех своих передвижениях в тот день.

Калеб рассказал, закончив повествование на верхнем этаже.

– Вот здесь лежало тело. – Он передернулся. – Господи, это было ужасно!

Стоун осмотрелся, потом указал на нечто, торчавшее из стены:

– Что это такое?

Калеб посмотрел туда.

– А-а, это наконечник распылителя системы пожаротушения.

– Вы разве используете здесь воду? Где столько книг?

– О нет. Это «Халон-1301».

– «Халон-1301»? – переспросил Стоун.

– Газ, вернее, он сжиженный, но когда выходит из распылителя, то превращается в газ. И гасит огонь, лишая его кислорода, но не повреждая при этом книги.

Стоун вдруг заволновался:

– Гасит, лишая кислорода! Господи! – Калеб удивленно воззрился на него. – Калеб, ты что, ничего не понимаешь?

Тут до Калеба внезапно дошло, что имел в виду Стоун.

– Да нет, Оливер, не может быть! Это не могло стать причиной смерти Джонатана!

– Почему не могло?

– Потому что у человека есть в распоряжении несколько минут, чтобы убраться из этой зоны, прежде чем подействует газ. Там, где работают люди и используется именно такой газ, перед его подачей раздается сигнал тревоги. Мы сейчас меняем эту систему, но вовсе не потому, что она опасна.

– А почему тогда?

– «Халон» значительно снижает содержание в воздухе озона. По сути дела, его еще можно использовать у нас в стране и даже повторно заряжать им новые изделия, но новое производство «халона» в США запрещено еще с середины девяностых. Хотя федеральное правительство до сих пор остается самым крупным его потребителем.

– Ты, кажется, неплохо знаешь эту проблему.

– Все наши сотрудники имели возможность подробно ознакомиться с этой системой, когда ее только установили. А я еще кое-что о ней почитал.

– Зачем?

– Затем, что я много времени провожу в хранилище и не желаю погибнуть страшной смертью от удушья! – выпалил в ответ Калеб. – Сам ведь знаешь, какой я трус!

Стоун осмотрел наконечник.

– А где хранится газ?

– Где-то в подвальном этаже здания. Сюда он поступает по трубопроводу.

– Так, говоришь, он хранится в жидком состоянии, а сюда поступает как газ?

– Да. При той скорости, с какой выходит из распылителя, он сразу превращается в газ.

– Должно быть, он очень холодный.

– Если встать напротив распылителя, можно даже обморозиться.

– Еще что?

– Ну, если оставаться в помещении достаточно долго, надо думать, можно задохнуться. Тут все просто: если недостаточно кислорода для огня, его недостаточно и для поддержания жизни.

– А может этот газ вызвать сердечный приступ?

– Не знаю. Но это не имеет значения. Система ни разу не включалась. Сигнал тревоги слышен по всему зданию. Джонатан просто не мог бы не услышать его, разве что он уже был мертв.

– А что, если сигнал был отключен?

– Да кто бы стал это делать? – скептически спросил Калеб.

– Ну не знаю.

Пока они разговаривали, Стоун смотрел на большую решетку, вмонтированную в одну из колонн, к которым крепились книжные полки.

– Это решетка системы вентиляции и кондиционирования воздуха? – спросил он. Калеб кивнул. – Что-то, видимо, на нее упало, – добавил Стоун, указывая на две погнутые секции решетки.

– Такое бывает, когда кто-то возит книги на тележке.

– Я попрошу Милтона заняться этими халоновыми системами, – сказал Стоун. – Может, он что-то выяснит. А у Робина есть кое-какие приятели в уголовном отделе полиции округа Колумбия и в ФБР – еще с тех времен, когда он служил в военной разведке. Я уже просил его связаться с ними и выяснить, не выплыло ли там что-нибудь интересное при расследовании.

– У нас нынче вечером встреча с Винсентом Перлом в доме Джонатана. В свете всех этих событий, может быть, лучше ее отменить?

Стоун покачал головой:

– Нет. Эти люди могут нас найти повсюду, где бы мы ни были. Если мы в опасности, я бы скорее хотел выяснить, что за всем этим кроется, чем сидеть и ждать, пока нам что-нибудь свалится на голову например.

Когда они выходили из хранилища, Калеб пробормотал:

– И почему это я просто не вступил в обычный, скучный клуб книголюбов?!

Глава 22

В тот вечер они все поехали в дом де Хейвна на «нове» Калеба. До этого Милтон выяснил многое насчет систем пожаротушения. Он сообщил, что «Халон-1301» – это газ без цвета и запаха, который гасит огонь, подавляя процесс горения, в частности понижая содержание кислорода в воздухе. Он быстро испаряется, не оставляя никаких следов. Как только система введена в действие, она выбрасывает в помещение весь запас газа приблизительно за десять секунд.

– Смертельным он может оказаться? – спросил Стоун.

– Если торчать поблизости достаточно долго, в зависимости от концентрации газа, то можно почувствовать удушье. Это также может вызвать сердечный приступ.

Стоун с торжествующим видом посмотрел на Калеба.

– Однако, согласно результатам вскрытия, он умер от сердечно-легочной недостаточности, – напомнил Милтон. – Если бы у него был сердечный приступ, причиной смерти был бы назван инфаркт миокарда. Сердечный приступ, или инфаркт, оставляет четкие физиологические следы. Эксперт-патологоанатом такое не может не увидеть.

Стоун кивнул:

– Хорошо. Но приступ удушья все же мог случиться, как ты сказал.

– Я, право же, так не думаю, – вздохнул Милтон. – Во всяком случае, после разговора с Калебом.

– Я еще раз осмотрел халоновую систему в библиотеке, – пояснил Калеб. – Она полностью соответствует стандартам. В инструкции указано, что она не имеет «негативного воздействия на человека». Это норма, принятая для всех систем пожаротушения. Имеется в виду уровень чувствительности сердечно-сосудистой системы по отношению к количеству противопожарного реагента, необходимого для тушения пожара. При нижних значениях этой нормы у вас есть время, чтобы покинуть опасную зону до того, как почувствуете удушье. И даже если сигнал тревоги был по какой-то причине отключен, а газ начал поступать из распылителя, Джонатан почувствовал бы его. Это просто невозможно, чтобы газ успел так быстро его обездвижить!

– Хорошо, получается, моя версия не проходит, – признал Стоун. Он смотрел вперед – они как раз свернули на Гуд-Феллоу-стрит. – Это Винсент Перл? – спросил он.

Калеб кивнул и раздраженно заметил:

– Раненько он приехал – видимо, ему очень хочется доказать, что ваш покорный слуга ошибся насчет «Книги псалмов».

Робин хмыкнул:

– Халат свой он все же оставил дома.

– Держите ушки на макушке, – предупредил Стоун, когда они вылезали из машины. – За нами следят.

И действительно, тот же самый бинокль из окна в доме через улицу уже был направлен на всю группу, когда они поздоровались с Перлом и направились в дом. У наблюдателя имелся также и фотоаппарат, он даже успел сделать несколько снимков.

Когда все вошли в дом, Стоун предложил книготорговцу проследовать с Калебом прямо в подвальное хранилище.

– Там маловато места, а только вы двое эксперты в этой области, – объяснил он. – А мы здесь вас подождем.

Калеб недовольно посмотрел на Стоуна, не слишком радуясь предстоящему пребыванию один на один с Перлом. Перл секунду смотрел на Стоуна подозрительно, но потом пожал плечами:

– Сомневаюсь, что у меня уйдет много времени на то, чтобы доказать, что это не первое издание «Книги псалмов».

– Вы там не торопитесь, – сказал Стоун им вслед, когда они вошли в лифт.

– И не позволяйте книжным жучкам вас кусать, – добавил Робин.

Как только дверь лифта закрылась, Стоун приказал:

– О'кей, а теперь давайте быстро все здесь обыщем.

– А почему не подождать, когда Перл уедет? – спросил Милтон. – Тогда нам и спешить не придется, да и Калеб поможет с осмотром.

– Перл меня не волнует. Я не хочу, чтобы Калеб знал об этом, потому что он непременно станет возражать.

Они разделились и в течение следующих тридцати минут осмотрели и обыскали все, что успели. Потом Стоун разочарованно заявил:

– Ничего. Ни дневника, ни писем.

– Я вот что нашел на полке в стенном шкафу его спальни, – сказал Робин, демонстрируя фотографию мужчины и женщины, вставленную в небольшую рамку. – Это де Хейвн с какой-то женщиной. Я его узнал по портрету в газете.

Стоун посмотрел на фото, потом перевернул его.

– Ни имен, ни даты. Но, судя по внешнему виду де Хейвна, снимок сделан много лет назад.

– Калеб говорил, что де Хейвн был когда-то женат, – заметил Милтон. – Может, это и есть его жена?

– Если это она, ему здорово повезло, – прокомментировал свои впечатления Робин. – Они тут выглядят счастливыми, что означает раннюю стадию брака. Со временем все меняется, можете мне поверить.

Стоун сунул фото в карман.

– Что ж, пока удовлетворимся этим. – Тут он вдруг остановился и посмотрел вверх. – А ведь в этом доме высокая и крутая крыша!

– И что? – спросил Робин.

– А то, что под такой крышей в подобном древнем здании наверняка имеется чердак.

– Я ничего похожего там не видел, – сообщил Милтон.

– И немудрено, если люк скрытый, – ответил Стоун.

Робин посмотрел на часы:

– И чего эти книжные черви там застряли? Может, подрались?

– Трудно вообразить, что эти двое швыряются друг в друга первыми изданиями, – сказал Милтон.

– Чтобы они там ни делали, будем надеяться, побудут там еще некоторое время, – сказал Стоун. – Милтон, оставайся здесь и смотри в оба. Если услышишь лифт, предупреди нас.

Это заняло несколько минут, но Стоун все же обнаружил люк на чердак позади вешалки в стенном шкафу де Хейвна. Люк был заперт, но у Стоуна были с собой отмычки, так что с замком он справился быстро.

– Этот шкаф, должно быть, пристроили позже, – заметил Робин.

Стоун кивнул:

– Стенные шкафы не были популярны в девятнадцатом столетии.

Они пошли вверх по лестнице. По пути Стоун обнаружил выключатель и включил свет; лампочка лишь чуть-чуть осветила им дорогу. Они поднялись наверх и осмотрели довольно просторный чердак. Ничего особенного – несколько коробок и старых чемоданов. Беглый осмотр показал, что они пусты или забиты старым барахлом.

Робин первым заметил телескоп, установленный перед полукруглым окошком со свинцовым переплетом.

– Интересно, а это тут зачем? – спросил он.

– Ну не устанавливать же его в подвале, не так ли?

Робин посмотрел в окуляр:

– О Господи!

– Что такое? – осведомился Стоун.

– Он направлен на соседний дом!

– Чей это дом?

– Откуда мне… – Робин замолк и поправил фокус телескопа. – Черт!

– Да в чем дело? Дай-ка я сам посмотрю.

– Погоди, погоди минутку, Оливер, – быстро произнес Робин. – Дай мне как следует понаблюдать, как в разведке.

Стоун ждал несколько минут, а потом отодвинул друга в сторону. Протерев окуляр, он уставился на окно здания рядом с домом де Хейвна. Занавеси там были задернуты, но над ними имелось еще полукруглое стекло, которое они не закрывали. Через него только и можно было видеть, что происходит в комнате. И теперь Стоун увидел, что именно так завладело вниманием Робина. Комната была спальней. И там сидел Корнелиус Бин, голый, на огромной кровати с балдахином, а симпатичная брюнетка исполняла перед ним медленный стриптиз. Ее платье уже упало на натертый до блеска пол, равно как и черная накидка. Теперь она расстегивала лифчик. Когда и он упал, она осталась голой, если не считать туфли на высоченных шпильках и узкие трусики.

– Хватит, Оливер, теперь моя очередь! – потребовал Робин, опуская тяжелую ладонь на плечо Стоуна. Стоун не двинулся с места. – Эй, так нечестно! Я первый заметил этот чертов телескоп!

Стоун продолжал смотреть. Трусики между тем соскользнули вниз по длинным ногам брюнетки. Она вышла из них, ступив в сторону, и бросила их Бину, который тут же пристроил их на свое причинное место. Она засмеялась, ухватилась за одну из подпорок балдахина и стала извиваться вокруг нее. Когда она сбросила туфли и скользнула, босая и голая, к нетерпеливо ожидавшему ее Бину, Стоун уступил другу место у телескопа.

– Я видел фото миссис Бин в газете, – сказал он. – Это не она.

Робин подрегулировал окуляр.

– Черт тебя возьми, ты весь фокус сбил! – проворчал он.

– А ты все стекло задышал.

Робин снова принялся наблюдать.

– Маленький такой мужчинка, домашний такой – и вдруг эта роскошная женщина! И как только такое может случиться?!

– Ну, я тебе целый миллиард причин могу привести, – сказал Стоун и добавил задумчиво: – Стало быть, де Хейвн был у нас Подглядывающим Томом.[12]

– Черт возьми, можно ли его за это винить? – воскликнул Робин. – Ой, кажется, он ей сделал больно… Нет, все о'кей. А выглядело довольно небезобидно… Ух ты, а девочка-то тоже не промах! А еще говорят, что вверх ногами это невозможно…

Стоун вскинул голову:

– Что там такое?

Но Робин был слишком занят увлекательным зрелищем, подробно комментируя происходящее.

– Так, теперь они на полу… Ух ты, ну надо же, как она его!..

– Робин, нас Милтон зовет. Видимо, Калеб и Перл уже поднимаются.

Но Робин не сдавался:

– Ну и какого черта? Никогда такого не видел, разве что в зоопарке, у обезьян… Эта люстра у них, видать, крепко приделана к потолку!

– Робин! Идем же!

Стоун ухватил друга за плечо и потащил к двери.

– Да идем же!

Ему удалось дотащить друга до лестницы, хотя Робин сопротивлялся и все время стенал. Они спустились на первый этаж в тот момент, когда Калеб и Перл выходили из лифта.

Милтон метал в Стоуна и Робина разъяренные взгляды за то, что они спустились в самый последний момент, а книготорговец выглядел подавленным, тогда как Калеб весь лучился торжеством.

– Я, конечно, понимаю, какой это был шок, – сказал он, похлопывая Перла по плечу. – Но я ведь предупреждал вас, что это оригинал!

– Значит, это действительно издание 1640 года? – спросил Стоун.

Перл тупо кивнул:

– И я держал его в собственных руках, вот в этих самых руках я его держал. – Он рухнул на стул. – Я там чуть сознание не потерял. Шоу пришлось мне водички принести.

– Все мы делаем ошибки, – заметил Калеб сочувственным тоном, который, правда, совершенно не соответствовал его широкой ухмылке.

– Нынче утром я звонил во все учреждения и организации, у которых имеется это издание «Книги псалмов», – сказал Перл. – В Йель, в библиотеку конгресса, в церковь Олд-Саут в Бостоне – повсюду. И все они подтвердили, что их экземпляры на месте. – Он вытер лицо платком.

Калеб стал рассказывать:

– Мы проверяли книгу по всем параметрам аутентичности, поэтому так и задержались.

– Я пришел сюда, уверенный в том, что это подделка, – признался Перл. – И хотя мы проверяли всю книгу, я с первых же страниц понял, что она настоящая. Я уверен в этом, хотя бы по качеству печати. Печатник иногда разбавлял краску, иначе на печатных элементах образовывались бы ее сгустки. Во всех первых изданиях можно увидеть кляксы и мазки засохшей краски между отдельными буквами, что делает их трудными для прочтения. Тогда еще не было принято смывать краску с печатных литер. И другие признаки, характерные для первого издания, – все тут, на месте. Все на месте, – повторил он.

– Конечно, аутентичность этого экземпляра должна быть подтверждена группой экспертов, которые проведут стилистический, исторический и научный анализ, – заметил Калеб.

– Совершенно верно, – согласился с ним Перл. – И все же я уже знаю, каково будет их заключение.

– Что существует двенадцатый уцелевший экземпляр «Книги псалмов»? – уточнил Стоун.

– Именно, – тихо подтвердил Перл. – И что он находится в собрании Джонатана де Хейвна. – Он покачал головой: – Невозможно поверить, но он мне никогда об этом не говорил. Иметь одну из редчайших книг в мире, которую не могли заполучить самые выдающиеся коллекционеры! И держать это в тайне. Почему? – Он безнадежно посмотрел на Калеба. – Почему, Шоу?

– Не знаю, – признался Калеб.

– И на сколько нечто в этом роде может потянуть? – осведомился Робин.

– Потянуть?! – воскликнул Перл. – Потянуть? Да она бесценна!

– Ну если ее захотят продать, то кто-то должен будет предложить за нее какую-то цену…

Перл встал и принялся расхаживать взад-вперед.

– Цена будет такая, какой окажется самое высокое предложение на аукционе. А оно взлетит до многих, многих миллионов долларов. На свете немало коллекционеров и учреждений, у которых полно денег, а интерес к этому изданию будет чрезвычайный. «Книга псалмов» не поступала на рынок уже добрых шесть десятков лет! Для некоторых это будет буквально последний шанс заполучить ее в свою коллекцию. – Он перестал расхаживать и взглянул на Калеба: – Я почел бы за честь организовать такой аукцион. Это можно сделать совместно с «Сотбис» или «Кристи».

Калеб глубоко вздохнул.

– Да, видимо, так и будет, мистер Перл. Дайте мне пару дней, чтобы все продумать, я вам потом позвоню.

Перл был явно разочарован, но через силу улыбнулся:

– Я буду с нетерпением ждать вашего звонка.

После того как Перл уехал, Стоун сказал:

– Калеб, пока вы были внизу, мы обыскали дом.

– Что вы сделали?! – воскликнул Калеб. – Оливер, это переходит все границы! Мне открыт доступ в этот дом только в качестве литературного поверенного Джонатана! У меня нет никакого права осматривать другое его имущество. И у тебя тоже!

– Скажи ему про телескоп. – Робин хитро улыбнулся.

Стоун рассказал, и негодование Калеба тут же сменилось удивлением.

– Джонатан подсматривал, как люди занимаются сексом? – не поверил он. – Отвратительно!

– Ну, я бы так не сказал, – честно ответил Робин. – На самом деле это весьма стимулирующее зрелище. Хочешь, пойдем туда и ты сам в этом убедишься?

– Нет уж, Робин! – твердо сказал Стоун и показал Калебу фото молодой женщины, снятой вместе с де Хейвном.

– Если это жена Джонатана, то это было до того, как я с ним познакомился, – заметил тот.

– Если он хранил фото, то, вероятно, поддерживал с ней связь, – предположил Милтон.

– Если это так, – сказал Стоун, – то нам, наверное, нужно ее разыскать. – Он посмотрел на Калеба и на книгу, которую тот держал в руках: – Что это?

– Это книга из коллекции Джонатана – над ней надо бы поработать. Она пострадала от воды. Я этого и не заметил, когда был тут в прошлый раз. Заберу ее с собой, отдам в реставрационный отдел библиотеки. У нас лучшие в мире специалисты. Один выполняет и частные заказы. Я уверен – он сможет ее восстановить.

Стоун кивнул и подвел итог:

– У Джонатана де Хейвна в коллекции оказалась одна из редчайших в мире книг. Он шпионил за адюльтерами своего соседа, известного подрядчика в сфере оборонных контрактов, и, вполне возможно, видел кое-что помимо секса. И никто не знает, отчего он на самом деле умер. – Он сделал паузу: – Полагаю, что перед нами нарисовалась новая задача.

– С какой стати? – возмутился Робин.

Стоун холодно взглянул на него:

– Джонатана де Хейвна вполне могли убить. За нами кто-то следил. Калеб работает в библиотеке и назначен литературным поверенным де Хейвна. Если Корнелиус Бин как-то замешан в смерти де Хейвна, он теперь может заподозрить, что Калебу что-то известно. Тогда Калеб в опасности. Стало быть, чем скорее мы выясним правду, тем лучше.

– Превосходно! – саркастически заметил Калеб. – Надеюсь, мне все же удастся это пережить.

Глава 23

– Вы получите электронное письмо от наших людей. – Аннабель стояла в операционном центре казино «Помпеи» под присмотром нескольких людей Бэггера. – Из него вы узнаете подробные инструкции.

Один из них заметил:

– Мы не любим открывать электронную почту, если не знаем, от кого она.

Аннабель согласно кивнула:

– Проверьте на вирусы. Полагаю, у вас имеются самые новейшие программы.

– Имеются, – буркнул тот в ответ.

– Тогда делай, как говорит эта леди, и побыстрее! – нетерпеливо рявкнул Бэггер.

Лео сидел в углу, не сводя глаз со всех участников представления. Его задача заключалась в том, чтобы замечать любые признаки подозрительности или озабоченности, пока Аннабель разыгрывала свою роль. Она была в весьма облегающей короткой юбке, без колготок, а две верхние пуговицы на блузке расстегнула. Мужчины как завороженные ловили каждое движение ее бедер и каждый поворот полуобнаженной груди. И поскольку они были поглощены этим, то соображали недостаточно четко, все время отвлекались. Аннабель Конрой – Лео понял это уже много лет назад – использовала все средства, имеющиеся в ее арсенале.

– Единственный приемлемый способ связи – через безопасный портал в Сети, он будет указан в письме. Вы ни при каких обстоятельствах не будете пользоваться телефоном или факсом – и тот и другой могут быть под наблюдением. Поправка! – тут же добавила она, бросив взгляд на Бэггера. – И тот и другой уже под наблюдением.

Бэггер изумленно поднял брови, но все же поддакнул:

– Все слышали? Только через Сеть!

Бэггер, несомненно, потерял бдительность, поскольку был уверен, что у него туз в рукаве, или, точнее, два туза: Аннабель и Лео находились в полном его распоряжении, пока деньги не вернутся.

– Из сообщения по электронной почте вы узнаете, куда и как перевести деньги. Через два дня эти деньги плюс навар автоматически вернутся на ваш счет.

– И один миллион через два дня превратится в миллион сто тысяч, так? – уточнил Бэггер.

Аннабель кивнула:

– Да, Джерри. Это будет неплохая прибыль.

– Если она будет, – угрожающе сказал он. – Когда можем начать?

Аннабель посмотрела на часы.

– Почта должна вот-вот прийти.

Бэггер щелкнул пальцами, и один из его людей проверил компьютер.

– Есть! – сказал он. И щелкнул несколькими клавишами. – Я прогоню ее через некоторые дополнительные системы сканирования, чтобы убедиться, что там нет вирусов.

Прошло две минуты, потом он поднял глаза от экрана:

– О'кей, все в порядке.

– Открой сообщение, – приказал Бэггер.

– У вас ведь есть собственная система перевода киберденег, верно? – спросила Аннабель, хотя ее предварительные изыскания уже дали положительный ответ.

– Наша система, – ответил Бэггер, – напрямую связана с банковской. Меня не устраивает, когда какая-то третья сторона контролирует мои деньги или знает, куда они переводятся. Средства поступают к нам из банка напрямую, и отсюда мы их переводим тоже сами. Мне так больше нравится.

«Мне тоже так больше нравится», – подумала Аннабель.

Десять минут спустя один миллион из денег Джерри Бэггера был уже в пути, направляясь на специальный счет. Выходя из кабинета, Бэггер заявил Аннабель:

– Итак, вы мои гости на следующие сорок восемь часов. Используем этот шанс, чтобы познакомиться поближе. – Он улыбнулся и скользнул взглядом по ее стройной фигуре.

– Звучит заманчиво, – заметила Аннабель.

– Точно, – согласился Лео.

Бэггер посмотрел на Лео так, словно уже забыл, что тот тоже участвует в сделке.

– Ну ладно, – пробормотал он.

В последующие два дня они завтракали, обедали и ужинали вместе с Бэггером. Все остальное время его люди охраняли «гостевые» номера в «Помпеях» и сопровождали Аннабель и Лео, куда бы они ни отправились. Аннабель засиживалась допоздна, попивая коктейли с королем казино и искусно отражая все его попытки сближения, но оставляя ему все же некоторую надежду на успех. При этом она вроде как мимоходом открывала некоторые факты из «своего прошлого», умалчивая, однако, достаточно о многом, чтобы поддерживать к своей персоне повышенный интерес. А он много болтал о себе, причем с достаточной долей бравады и хитрости, чего и следовало ожидать от короля.

– Думаю, из тебя бы вышел неплохой шпион, Джерри, – польстила она, когда они слегка расслабились, выпив по паре мартини. – Мозги у тебя есть, да и нервы неплохие, а это редкое сочетание.

– От тебя это вдвойне приятно слышать, – ответил он, придвигаясь ближе и кладя руку на бедро Аннабель. Потом попытался ее поцеловать, но она отвернулась.

– Джерри, у меня могут быть неприятности.

– Да кто узнает?! Мы тут одни! Знаю, знаю, я не юный красавчик, но я ж работаю с утра до ночи. К тому же мне кажется, я смогу тебя удивить – если мы окажемся в постели.

– Дай мне время. Дело вовсе не в том, что меня не тянет к тебе, просто сейчас у меня голова другим занята. О'кей? – Она чмокнула его в щеку, и он в конце концов успокоился.

К концу второго дня Бэггер стал богаче на сто тысяч долларов.

– Хочешь, попробуем запустить пять миллионов, Джерри? Это даст тебе полмиллиона прибыли за сорок восемь часов. – Аннабель стояла, небрежно облокотившись на стол Бэггера, скрестив длинные ноги, а Лео сидел на диване.

– Только если ты поторчишь здесь, пока они не вернутся, – ответил Бэггер.

Она подмигнула ему:

– Это входит в условия сделки, Джерри. Я полностью в твоем распоряжении.

– Ты мне все время про это твердишь. Кстати, а куда идут мои денежки?

– Я же тебе уже говорила. В «Эль-Банко дель Карибе».

– Да нет, я имел в виду, какая операция за рубежом финансируется за счет этого?

Тут вступил Лео:

– Она, конечно, может тебе сказать, но после этого мне придется убить вас обоих.

Несколько секунд царило неловкое молчание, потом Аннабель засмеялась. Лео и Бэггер присоединились к ней, последний несколько менее охотно.

Два дня спустя пятимиллионный перевод вернулся, разбухнув на пятьсот тысяч.

– Черт побери! – заметил Бэггер. – Это лучше, чем печатать деньги! – Он снова сидел у себя в кабинете вместе с Аннабель и Лео. – Я, конечно, знаю, что у Дяди Сэма денег куры не клюют, но как правительство может позволить себе такое?!

Аннабель пожала плечами:

– Правительство не может. Именно поэтому у нас триллионный дефицит платежного баланса. Если нам нужны еще деньги, мы просто продаем саудитам и китайцам больше казначейских векселей. Вечно это работать не будет, но пока действует. – Она посмотрела на Бэггера и положила ему ладонь на плечо: – Но если тебе жалко Дядю Сэма, Джерри, можешь отдать эти деньги нам. Просто так.

Он рассмеялся.

– Мой девиз за сорок лет ничуть не изменился: каждый сам кузнец своего несчастья!

«И к тебе этот девиз сейчас относится больше, чем к кому бы то ни было», – подумала Аннабель, восхищенно улыбаясь при этом.

Бэггер наклонился вперед и посмотрел на Лео. Потом спросил у нее:

– Ты хоть когда-нибудь избавляешься от этой тени?

– Ну, это зависит…

– От чего?

– От того, насколько добрыми друзьями мы с тобой станем.

– Я знаю способ стать по-настоящему добрыми друзьями.

– Какой?

– Мы запустим в дело десять миллионов, и я получу ровно миллион за все свои треволнения. Дядя Сэм может пойти на такие расходы?

– Просто переводи деньги, Джерри.

– И ты останешься здесь, пока я их не получу назад?

– Мы оба останемся.

Бэггер наморщил лоб и произнес так тихо, что Лео не мог расслышать:

– Надо думать, я окажусь по уши в дерьме, если выкину его отсюда, а?

– Помнишь, что я тебе говорила о самых худших из самых последних мерзавцев и подонков? Сделаешь ему плохо, и они тут же появятся у тебя на пороге. Так что не советую.

– А жаль, черт возьми!

– Не такая уж большая потеря, Джерри. Ты за два дня делаешь миллион баксов, не пошевелив и пальцем. Разве что ешь и пьешь со мной.

– Но мне-то хочется большего. Сама понимаешь, не так ли?

– Джерри, я знаю это с самого первого раза, когда ты попытался залезть мне под юбку.

Бэггер взорвался хохотом.

– Мне нравится твой стиль, леди! Ты слишком хороша, чтобы работать на правительство. Ты должна работать у меня. И мы поднимем этот город на новый уровень.

– Я всегда открыта для новых предложений. Но пока что почему бы нам не заняться зарабатыванием для тебя еще нескольких миллионов? Я желаю, чтобы ты был в состоянии позволить себе содержать меня на таком уровне, к которому я уже привыкла. – Она пошлепала его по руке, вонзив при этом длинный ноготь ему в ладонь. И ощутила, как его всего передернуло от желания.

– Ты меня просто убиваешь, детка, – жалобно простонал он.

«Ну нет, это произойдет несколько позже», – мысленно усмехнулась Аннабель.

Глава 24

Через два дня Бэггер стал богаче еще на миллион шестьсот тысяч долларов, не подозревая, конечно, что эти деньги он получил из тех трех миллионов, которые они собрали в ходе двух мелких дел. Тони оформил перевод этих процентов с их счета на счет Бэггера. Идея этого предприятия была всего лишь обычной финансовой пирамидой, которая почти всегда приводит в итоге к полной катастрофе. Но Аннабель вовсе не собиралась на сей раз доводить дело до такого результата.

Радость Бэггера можно было чуть ли не руками пощупать, особенно после того, как он окончательно уверовал, что счета оплачивает его вечный враг – правительство. Сидя в роскошном номере отеля, доведенном по личному указанию Бэггера до уровня президентских апартаментов после прихода последнего платежа и утопающем в цветах, присланных королем казино, Аннабель изучала газеты, отыскивая подходящей сюжет, и наконец нашла то, что нужно. Они с Лео в этом казино не могли свободно разговаривать. Разумеется, любое произнесенное ими здесь слово будет подслушано либо электроникой, либо одним из шпионов Бэггера. Единственным способом общения для них стали незаметные сигналы и жесты, которые они отработали за годы совместной работы и которые никто, кроме них, не поймет.

Встретившись утром в коридоре, Аннабель поздоровалась с Лео и подала ему сигнал, поправив кольцо на указательном пальце правой руки. Он тоже поприветствовал ее и коснулся узла галстука, а потом потер нос, подтверждая получение ее сигнала и указывая на действие, которое сейчас предпримет.

Прежде чем войти в лифт, который доставит ее к кабинету Бэггера, Аннабель глубоко вздохнула. Несмотря на все уверения Лео, нервы у нее все-таки имелись. Последний шаг, который она должна была сделать, являлся решающим. Если она допустит малейшую оплошность, все, чего они добились за последние несколько недель, пойдет прахом. Она потеряет не только все деньги, которые уже перевела Бэггеру, но и саму жизнь, даже не насладившись оставшимися у нее деньгами.

Аннабель вышла из лифта, и ее тут же проводили в кабинет – люди Бэггера уже привыкли к ее присутствию. Король казино приветствовал ее приобняв, и она позволила его руке скользнуть чуть ниже допустимого – к попке, прежде чем отвела руку Бэггера в сторону. Аннабель всякий раз позволяла ему чуть больше, прекрасно понимая, что это все, что ему пока нужно. Улыбнувшись, он отступил назад.

– Ну, что я могу сделать сегодня для моего финансового гения?

– Скверные новости, Джерри. – Она нахмурилась. – Меня вызывают в штаб-квартиру.

– Что? И что это должно означать?

– Это означает, что мне предстоит другое задание.

– Какое? – Он глянул ей в лицо и добавил: – Да-да, знаю, ты не можешь об этом говорить.

Она показала ему сообщение в газете, которую принесла с собой:

– Прочти.

Он взял у нее газету и просмотрел статью, которую она ему указала. В ней шла речь об очередном коррупционном скандале в правительстве, связанном с иностранным подрядчиком из России.

Бэггер, пораженный, уставился на нее:

– Ты что, всем этим занимаешься? Начиная от казино и кончая вороватыми подрядчиками в Москве?

Она забрала у него газету:

– Но не всеми иностранными подрядчиками.

– Так ты их знаешь?

– Я могу тебе лишь сказать, что в интересах Соединенных Штатов это дело никогда не должно дойти до суда. Вот в чем заключается моя роль.

– Сколько ты будешь отсутствовать?

– Трудно сказать. Да и после России меня могут послать еще куда-нибудь. – Она потерла виски. – У тебя есть что-нибудь от головной боли?

Он выдвинул ящик стола, достал пузырек и протянул ей. Она проглотила три таблетки, запив водой, которую он налил ей в стакан.

– Ты неважно выглядишь, – заметил он, садясь в кресло.

Она оперлась на край стола и устало произнесла:

– Джерри, я в этом году столько моталась по всему свету, что счет местам потеряла. Если бы я пользовалась обычным паспортом, мне бы его уже раз двадцать пришлось сменить. Иногда это здорово достает. Ладно, не волнуйся, со мной все будет в порядке.

– А почему бы тебе оттуда вообще не убраться в таком случае? – предложил он.

Она горько рассмеялась:

– Убраться? И плюнуть на пенсию? Нет уж, я слишком много лет на это угробила. Даже гражданским служащим надо что-то есть.

– Так переходи ко мне. Я тебе за один год столько заплачу, сколько ты за двадцать не заработаешь у этих клоунов.

– Это точно.

– Я серьезно. Ты мне нравишься. Ты здорово работаешь.

– Тебе просто по вкусу тот факт, что я сделала тебя богаче больше чем на полтора миллиона баксов.

– Да я этого и не отрицаю. Но я тебя успел хорошо узнать. И мне нравится то, что я вижу, Пам.

– Меня ведь на самом деле зовут вовсе не Пам. Ты и сам, наверное, догадываешься.

– Так еще интереснее. Ты подумай над этим, ладно?

Она немного поколебалась, потом ответила:

– Я и впрямь думала в последнее время над своим будущим. Я не замужем. Моя жизнь – это моя работа, и наоборот. И я уже не юная красавица.

Он встал и обнял ее за плечи:

– Ты что, дразнишь меня? Да ты просто роскошная женщина! Любой будет рад до смерти заполучить такую!

Аннабель похлопала его по руке:

– Ты же не видишь меня по утрам, до того как я выпью кофе и наведу марафет.

– Ох, детка, тебе стоит сказать только слово, и у тебя не будет никаких проблем. – Его рука опять опустилась к ее ягодицам и осталась там, нежно поглаживая их. Он наклонился, нажал кнопку на тумбочке стола, и жалюзи на окне опустились.

– А это зачем? – спросила она, приподняв брови.

– Мне нравится уют и интим. – Рука скользнула еще ниже.

Тут зазвонил ее телефон. Она посмотрела на дисплей:

– Ох, черт… – Встала и отошла в сторону, не отрываясь от экрана.

– Кто это? – спросил Бэггер.

– Шеф моего отдела. Его номер – сплошные нули.

Она наконец собралась с духом и ответила на звонок:

– Да, сэр? – Несколько минут она не произносила ни слова, только слушала. Потом выключила аппарат. – Сукин сын! Тупая скотина!

– Что стряслось, детка?

Она нервно покружила по кабинету, потом остановилась, крайне раздраженная.

– Мой уважаемый шеф только что счел необходимым поменять мне задание. И вместо России я еду – можешь себе представить? – в Портленд, штат Орегон.

– В Орегон? Им нужны шпионы в Орегоне?

– Это наше кладбище, Джерри. Именно туда тебя отсылают, если ты перестаешь нравиться начальникам нашего агентства.

– И как это тебя в один и тот же день переправляют из России в Орегон?

– Ехать в Россию приказал мой оператор. А в Орегон – начальник отдела, это уровнем выше.

– И что твой начальник отдела имеет против тебя?

– Не знаю. Может, я слишком хорошо работаю. – Она хотела было добавить что-то еще, но замолчала.

Бэггер тут же ухватился за это:

– Давай колись. Давай-давай – может, я смогу чем-то помочь.

Она вздохнула.

– Знаешь, этот парень хочет спать со мной. Только он женат и я послала его.

Бэггер кивнул:

– Вот ублюдок! Везде одно и то же дерьмо! Если женщина не дает, ее гонят в шею.

Аннабель опустила глаза.

– Это конец моей карьеры, Джерри. Портленд, черт бы его побрал! – Она швырнула мобильник о стену, и он от удара раскололся надвое. Потом она рухнула в кресло. – Может, и впрямь надо было переспать с этим паскудником…

Бэггер стал гладить ее по плечу.

– Это не помогло бы. С такими парнями вечно одно и то же: переспишь с ним один раз, и он потом от тебя не отстанет. Потом ты ему надоешь, или он найдет себе другую. И все, конец – тот же самый Портленд в любом случае.

– Как бы мне его прищучить, сукина сына, как следует прищучить!

Бэггер задумался. Потом сказал:

– Ну, это, наверное, можно устроить.

Она внимательно на него посмотрела:

– Джерри, тебе не дотянуться до этого парня, понятно?

– Да я не о том, детка. Ты говоришь, что он, видимо, бесится, потому что ты слишком хорошо делаешь свое дело. В чем это заключается?

– Я приношу слишком много денег. И все вокруг начинают думать, что я вот-вот получу повышение. И я получаю повышение, а потом вдруг это начинает угрожать его положению. Веришь или нет, Джерри, у нас там не так много женщин, занимающихся теми же делами, что и я. Есть такие, кто очень хотел бы видеть женщину на месте начальника отдела. Если я буду продолжать привлекать таких людей, как ты, и завалю наши зарубежные операции «облагороженными» деньгами, это повредит ему и поможет мне.

– Черт побери, это только на госслужбе такое возможно, когда тебя бьют по башке за то, что ты перевыполняешь задание. – Он с минуту раздумывал. – О'кей, я уже понял, как можно переиграть этого козла.

– О чем это ты?

– О нашем следующем заходе в «Эль-Банко дель Карибе».

– Джерри, у меня уже другое задание. Мы с коллегой сегодня вечером улетаем.

– О'кей, о'кей. Предложение вот какое: прежде чем улететь, ты делаешь еще один заход, ладно?

Аннабель, казалось, задумалась.

– Ну хорошо, то есть у меня есть на это право. Но даже миллион баксов навара тут не поможет.

– Я и не говорю о каком-то жалком миллионе. – Он посмотрел прямо на нее. – Какая у тебя была самая крупная сумма, которую ты «облагородила»?

Она задумалась лишь на секунду.

– Переводы обычно варьируют от одного до пяти миллионов. Но в Вегасе я один раз запустила пятнадцать. И двадцать в Нью-Йорке, но это было два года назад.

– Чушь собачья. Мелочь.

– Мелочь? Скажешь тоже!

– Скажи-ка, какая сумма будет действительно ножом в горло этому парню?

– Джерри, я даже и не знаю. Может, миллионов тридцать.

– Пусть будет сорок. И пусть это займет четыре дня, а не два. – Он быстро прикинул в уме. – Значит, прибыль в двадцать процентов вместо десяти. И это принесет восемь лимонов вашему покорному слуге. Отличный пример «облагораживания» денег.

– У тебя есть сорок миллионов свободных денег?!

– А с кем ты, по-твоему, разговариваешь? У нас тут на прошлой неделе проходили подряд два чемпионата по боксу. Я просто купаюсь в «зелени»!

– Но зачем тебе это?

– Восемь лимонов за четыре дня – это вам не кошка начихала, даже для такого парня, как я! – Он потрепал ее по шее. – Плюс к этому, как я уже сказал, ты мне все больше нравишься, детка.

– Но мне все равно надо лететь в Орегон. Я не могу не выполнить приказ.

– О'кей, лети себе в свой Орегон. А сама подумай о том, чтобы уйти из своей конторы и вернуться сюда. Я даже отдам тебе десять процентов от тех восьми лимонов и отлично тебя здесь устрою.

– Я вовсе не намерена стать твоей содержанкой, Джерри. У меня мозги имеются.

– Я об этом помню и потому использую их по прямому назначению. Наряду со всем остальным, что у тебя имеется. – Он погладил ее по спине. – Сейчас ребят вызову…

– Ты же знаешь, что сегодня вечером я лечу в Орегон на частном самолете.

– Я понял.

– Джерри, ты ведь не получишь обратно свои деньги до того, как я уеду.

Он рассмеялся:

– А-а, ты про заложников… Ну это мы, кажется, уже проехали, девочка моя. Ты сделала для меня миллион шестьсот тысяч, и еще сделаешь, так что, думаю, с этим все в порядке.

– Ну, если ты так уверен… Сорок миллионов – большие деньги.

– Слушай, это ж была моя идея. Уж справлюсь как-нибудь.

Она встала.

– Я много таких операций провела, Джерри, и для меня это просто работа. – Она помолчала. – Все остальные всегда просто желали знать, сколько они получат и когда. Жадные уроды все они. – Она сделала паузу, будто бы в поисках нужных слов, хотя на самом деле эту речь она репетировала долго и упорно. – Ты первый, кто захотел что-то сделать для меня лично. И я это очень ценю. Больше, чем ты можешь подумать. – Это было, вероятно, единственное правдивое заявление, которое она сделала Бэггеру.

Они посмотрели друг на друга, а потом Аннабель медленно протянула к нему руки и раскрыла объятия. Он тут же бросился в них. Она еле выдержала его напор. Его мерзкие руки немедленно нашли дорогу ей под юбку, и она позволила им там оставаться, стоически перенося его грубое лапанье. А ей так хотелось врезать ему коленом в пах. «Держись, Аннабель, осталось совсем немного. Надо продержаться до конца».

– Ох, детка! – со стоном выдохнул Бэггер ей в ухо. – Давай иди ко мне. Хоть разок, пока ты не уехала. Прямо здесь, на диване… Я просто умираю, так тебя хочу, просто умираю…

– Я это чувствую, Джерри, чувствую собственным бедром, – сказала она, умудрившись все же выскользнуть. Поправила трусики, опустила юбку. – О'кей, племенной жеребец, вижу, мне недолго удастся тебе сопротивляться. Скажи-ка, ты в Риме бывал?

– Нет, – удивленно ответил он. – А что?

– Я там каждый год снимаю виллу на время отпуска. Я тебе позвоню и скажу, как туда добраться. И через две недели мы там с тобой встретимся.

– Через две недели? А почему не сейчас?

– Мне сейчас дорога каждая минута – чтобы выполнить новый приказ, а потом, может быть, использовать этот перевод в сорок миллионов, чтобы выбить себе что-нибудь получше, чем Портленд.

– Но мое предложение вернуться сюда остается в силе. А я могу быть очень и очень настойчивым и убедительным.

Она медленно провела пальцем по его губам.

– Вот в Риме ты и докажешь мне это.

Сорок миллионов покинули казино «Помпеи» через два часа. Сообщение, которое Тони послал по электронной почте в операционный центр «Помпей», несло в себе некий специальный компонент: это был хакерский набор команд, который позволил Тони, находящемуся на безопасном расстоянии от казино, получить полный контроль над компьютерной системой заведения. Имея доступ в эту сеть, он вписал новый код в программу пересылки виртуальных денег.

Еще три сообщения ушли в «Эль-Банко дель Карибе», и когда туда поступили сорок миллионов, они были тут же автоматически переадресованы на другой иностранный банк – на счет, контролируемый Аннабель Конрой. И если для Бэггера и его людей все выглядело так, словно деньги действительно пришли в «Эль-Банко» – липовое электронное подтверждение их поступления было автоматически направлено в «Помпеи», – обратно к ним никогда не вернется ни цента. Схема, придуманная Аннабель, имела одну только цель: запустить нужные команды в компьютерную систему Бэггера. И когда это было сделано, она уже выиграла свою игру. Оставалось только до конца доиграть свою роль и дать Бэггеру возможность утопиться в собственной жадности и похоти, потому что лучший способ надуть лоха – это позволить лоху самому предложить какую-нибудь аферу.

Ровно через четыре дня, минута в минуту, Бэггер начнет нервничать, когда обнаружит, что деньги все не возвращаются и не возвращаются. Через час у него в животе возникнет нехорошее ощущение. Еще час спустя он будет готов убить первого встречного. А Аннабель и ее команда будут уже далеко, увозя с собой сорок один миллион долларов, не подлежащих никакому налоговому обложению.

Аннабель Конрой будет иметь возможность купить себе корабль и бороздить всю оставшуюся жизнь моря и океаны, оставив позади бесконечные аферы. И все же этого наказания ему мало, решила она, выходя из кабинета Бэггера и собираясь упаковывать свои вещи. В первую очередь, правда, она мечтала смыть с себя следы его прикосновений.

В душе она по-прежнему думала о том, что потеря денег явно недостаточное наказание для человека, который убил ее мать из-за десяти тысяч баксов, на которые его надул Пэдди Конрой. За такое любого наказания мало. И тем не менее сорок миллионов долларов – неплохое начало.

Глава 25

Роджер Сигрейвз выяснил, где живет Оливер Стоун, и послал людей в его коттедж, когда там никого не было. Они тщательно обследовали дом, не оставив никаких следов своего посещения. И самое главное – они сняли отпечатки пальцев Стоуна со стакана и с кухонного стола.

Сигрейвз прогнал отпечатки через общую базу данных ЦРУ и ничего не обнаружил. Используя известный ему код доступа, украденный у коллеги по службе, он попытался забраться в другую, еще более засекреченную, базу данных. Доступ он получил и немедленно ввел туда соответствующий запрос. Минуту спустя это привело его в субдиректорию 666, с которой он был, безусловно, хорошо знаком, хотя его запрос на поиск отпечатков пальцев Стоуна вернулся с сообщением: «Доступ закрыт». Сигрейвзу была известна субдиректория 666 потому что именно там содержалось его личное досье, или по крайней мере досье той «личности», которой он был раньше. Он частенько посмеивался над ярлыком «три шестерки», считая его слишком нахальным, но тем не менее точным.

Сигрейвз вышел из этой базы данных и задумался над полученными сведениями. Стоун явно работал когда-то на ЦРУ и, судя по его возрасту, давно. Он, по всей вероятности, был «ликвидатором», или «чистильщиком», потому что классификация 666 никогда не присваивалась тем, кто в этой конторе водил карандашом по бумаге или стучал по клавишам компьютера. Пока что Сигрейвз еще не знал, как относиться к этому открытию. Он уже успел выяснить, что библиотекарь, друг Стоуна, получил задание продать коллекцию книг де Хейвна. К сожалению, слежка его людей за Стоуном привлекла внимание последнего. А человек с индексом 666 – это очень осторожный и осмотрительный человек. Это качество является одним из самых главных при приеме на такую работу.

Может, убить его прямо сейчас? Или это приведет к еще большим осложнениям? В конце концов Сигрейвз решил отказаться от столь радикального предприятия. У него всегда будет такая возможность. «Черт побери, да я и сам могу это сделать. Один „три шестерки“ против другого. Молодой против старого. А молодые всегда выигрывают. Ну, живи пока, Оливер Стоун. Пока что».

Но все равно с ним что-то надо делать, с этим Стоуном. И на потом это откладывать никак нельзя.

Через два дня после последнего визита в дом де Хейвна Стоун и Робин ехали на мотоцикле в магазин редких книг в старый город Александрию, штат Виргиния. Название магазина было написано на латинском и переводилось как «Книга четырех предложений». Калеб имел долю в этом предприятии, которое когда-то именовалось «Книги Дага», пока ему не пришла в голову отличная мысль перейти в самую высшую категорию и перебраться в другой район, населенный весьма зажиточными людьми. Стоун приехал сюда вовсе не для того, чтобы полюбоваться еще одной коллекцией старинных книг. Здесь у него хранились некоторые материалы, которые могли ему помочь.

Владелец магазина, Даг, который теперь фигурировал под более солидным именем Даглас, предоставил Стоуну неограниченный доступ к устроенному им тайнику. Это произошло потому, что Даглас страшно боялся Оливера Стоуна, человека, которого Калеб (по подсказке Стоуна) описал ему как маньяка, склонного к убийствам, пребывающего на свободе исключительно в силу юридических недоработок.

Тайник Стоуна находился в подвальном этаже, за фальшивой стеной. Его можно было открыть, потянув за проволоку, торчавшую в соседнем шкафу с противопожарными принадлежностями. Здание было очень старое, и когда-то в этой комнатке местный священник выслушивал исповеди. Теперь же здесь хранились многие вещи из прошлого Стоуна плюс коллекция папок с вырезками из газет и журналов.

С помощью Робина он выбрал и извлек оттуда несколько таких папок и забрал их с собой. Робин высадил его у коттеджа на кладбище.

– Смотри в оба, Оливер, – предупредил Робин. – Если наш маленький засранец Бин действительно связан с этим делом, у него достаточно влияния и связей наверху.

Стоун уверил его, что будет соблюдать осторожность, попрощался и пошел в коттедж. Сварил кофе, уселся за стол и начал просматривать папки с вырезками. Публикации, на которые он обращал внимание, были связаны с убийством спикера палаты представителей Роберта Брэдли. А также с почти одновременным пожаром в его доме, который лишь совершенно наивный человек мог счесть простым совпадением. И все-таки на первый взгляд казалось, что не существует никакой связи между явным убийством Брэдли, приписываемым местной террористической группе, именующей себя «Американцы против 1984» и вроде бы совершенно не вызывающей подозрений смерти Джонатана де Хейвна. ФБР получило от этой группы послание, в котором говорилось, что убийство Брэдли – первый шаг в войне против федерального правительства. Террористы обещали новые нападения, так что все системы безопасности в Вашингтоне были приведены в полную боевую готовность.

Пока Стоун просматривал вырезки, его все время что-то беспокоило, какая-то мысль, но он никак не мог понять, что именно. Брэдли пробыл спикером недолго, он стал им после скандала с предыдущими спикером и лидером большинства в конгрессе, обвиненными во взятках, за которые они лоббировали интересы определенных групп, а также в отмывании средств, полученных на их избирательную кампанию. Обычно пост спикера получал один из лидеров победившей на последних выборах партии, но поскольку двое таких лидеров сидели за решеткой, необходимы были чрезвычайные меры. И Брэдли, влиятельный председатель одной из комиссий палаты, с незапятнанной репутацией и достаточно далекий от проштрафившихся партийных лидеров, стал этаким политическим Моисеем, призванным вывести свой народ из мерзкой пустыни недостойного поведения.

Он начал с обещаний провести полную этическую чистку Палаты представителей и покончить с групповщиной и политиканством. Подобное обещали многие, но до дела никогда не доходило. И все же все вокруг были уверены, что если кто-то и способен совершить подобное, то только Брэдли.

Стоун взял еще одну папку и прочитал еще одну статью. В ней рассказывалось о Корнелиусе Бине, о том, как он приехал в эту страну без гроша в кармане и с нуля создал международный конгломерат компаний исключительно собственным потом и кровью. Подрядчики в оборонной сфере часто имеют вполне заслуженную репутацию людей, весьма свободно относящихся к этическим нормам и правилам. Выплата круглых сумм конгрессменам в обмен на политические блага – одна из самых древних политических игр в Вашингтоне, и поставщики танков и самолетов играют в эту игру просто самозабвенно.

Стоун дочитал до конца статью о Бине, в которой отмечались два успешных и огромных по масштабам контракта, недавно полученных его компаниями. Один был заключен с Пентагоном на поставку обычных ракетных систем нового поколения, а второй – на строительство нового мощного бункера для конгресса за пределами Вашингтона – для использования в случае нападения противника. И хотя некоторые циники стали бы утверждать, что при подобной катастрофе самое худшее, что может случиться со страной, – это всего лишь уничтожение сего высокоуважаемого собрания, Стоун полагал, что стране необходима определенная стабильность в руководстве.

Каждый из этих контрактов стоил миллиарды, и Бин выиграл оба тендера. Он обошел своих оппонентов по всем важным пунктам. «Выглядело это так, словно он читает их мысли», – отмечал репортер. Стоун не верил в телепатию, но, достаточно долго проработав в шпионской организации, очень даже верил в украденные тайны и секреты.

Он откинулся на спинку стула и отпил глоток кофе. Если предшественник Брэдли был карманным политиком Бина, а Брэдли обещал покончить с коррупцией, вероятно, кому-то было выгодно убрать со сцены этого новоявленного крестоносца. Но ведь никто не мог гарантировать, что преемник Брэдли окажется более склонным сотрудничать с такими, как Бин. Существовал также и такой фактор, как предупреждение. Будет ли новый спикер на всю катушку претворять в жизнь обещание Брэдли восстановить в палате этику поведения, когда именно это обещание, по всей видимости, и привело к насильственной смерти его коллеги? Террористическая группа вполне могла оказаться просто дымовой завесой; к тому же ее причастность к убийству доказать невозможно.

Вначале Стоун взялся за анализ обстоятельств смерти Брэдли, потому что существовала единственная очевидная для него связь между его убийством и смертью де Хейвна. И этой связью был Корнелиус Бин – человек, который заработал миллиарды, продавая оружие, а оно тысячами убивало людей. И все «во имя мира»…

Может, в том микроавтобусе Департамента общественных работ были именно люди Бина? Могли они каким-то образом повлиять на сотрудников секретной службы? Или это какая-то другая контора, действующая вместе с Бином, которая взяла на себя роль посредника в его делах? В стране десятилетиями обсуждается проблема существования военно-промышленного комплекса. Стоун же никогда в его существовании не сомневался – он много лет участвовал в его деятельности. И если этот комплекс и сейчас все тот же, каким он был тридцать лет назад, то это мощная сила, с которой следует считаться. Кроме того, она не колеблясь ликвидирует любого, кто окажется у нее на дороге. Стоун знал это по собственному опыту: он был одним из таких «ликвидаторов».

Надо будет дать Милтону задание выяснить все, что можно, относительно Брэдли и Бина. Милтон может забраться в любую базу данных, которые не имеют к нему никакого отношения; тем не менее они всегда оказываются наиболее интересными. Сам Стоун отправится к разрушенному дому Брэдли – может, удастся там что-то обнаружить. И еще ему нужно еще раз побывать в доме де Хейвна, чтобы понаблюдать в тот телескоп, но отнюдь не потому, что он горел желанием пощекотать себе нервы очередным секс-шоу в доме Бина. Нет, там было что-то, несомненно, важное, что он в первый раз проглядел.

Тут ему вдруг стало холодно, и он поднялся, чтобы развести огонь в камине. Потом выпрямился и начал растираться. Ему было холодно, очень холодно. Что тогда говорили в больнице? Он попытался вспомнить: «Температура у вас повышается обратно до нормы». Да, именно так она сказала, эта медсестра, что обихаживала Калеба. Ему это тогда показалось странным, потому что в больнице пациенту обычно говорят, что он поправляется, если температура у него падает. А она сказала, что у Калеба она повысилась почти до нормы, в этом он был совершенно уверен.

Стоун вдруг забеспокоился. Какая-то давно не дававшая ему покоя мысль наконец стала проясняться. Он схватил было свой сотовый телефон, чтобы обзвонить всех остальных, но потом остановился, уставившись в окно. Отсюда ему открывался прямой вид на улицу, проходившую вдоль ограды кладбища. И там… стоял белый микроавтобус Департамента общественных работ округа Колумбия. Его было хорошо видно в свете уличных фонарей.

Стоун немедленно отошел от окна. Позвонил Робину, но тот не брал трубку. Посмотрел на свой мобильник. На дисплее не было указателя зарядки. Но в этом районе сигнал всегда был отменный. Он снова посмотрел в окно. Значит, они глушат его сигнал. Он схватил трубку домашнего телефона. Тот молчал.

Стоун сдернул пальто с вешалки и бросился к задней двери. Придется перелезть через забор и дальше выбираться через лабиринты улочек Джорджтауна, а потом – в заброшенный дом, которым он иногда пользовался как запасным убежищем. Он осторожно открыл дверь и вышел. Впереди виднелся забор, совсем близко.

Выстрел в грудь остановил его и бросил на колени. Уже теряя сознание, Стоун поднял взгляд на человека в черном колпаке, обеими руками держащего пистолет. И ему показалось, что тот улыбнулся, когда его жертва упала на землю и замерла.

Глава 26

Было темно – темнота допроса. Стоун узнал ее сразу, как только пришел в себя. Он не только не видел ни единой части собственного тела, но ему даже казалось, что у него вообще нет никакого тела. Он был бос и стоял на самых кончиках пальцев ног, а руки были связаны над головой и подтянуты кверху. В помещении, где он находился, было холодно. В таких местах царил холод, потому что холод выматывает человека быстрее, чем жара. Он также понял, что не только бос, но и совершенно гол.

Из темноты раздался голос:

– Очнулся?

Стоун кивнул.

– Скажи это! – потребовал голос.

– Очнулся, – ответил Стоун. Он будет им отвечать односложно, только так и никак иначе. Он уже проходил через подобное три десятка лет назад, когда их задание провалилось и он попал в плен в стране, где ни один американец не желал бы оказаться на его месте.

– Имя?

Это было именно то, чего он больше всего опасался.

– Оливер Стоун.

Что-то твердое ударило его по затылку, на момент лишив сознания.

– Имя?

– Оливер Стоун, – медленно повторил он, ожидая, что следующий удар разнесет ему череп.

– Ладно, пока и это сойдет, Оливер. Де Хейвн?

Теперь Стоун почувствовал, как что-то вцепилось ему в ногу. Он попытался отбросить это, но тут же понял, что ноги его к чему-то привязаны. Это нечто продолжало взбираться по его правой ноге как змея. Он набрал полную грудь воздуха и попытался унять панический страх. Нет, это не может быть змея, они просто имитируют ее, наверняка. Потом эта штука начала тыкаться ему в ногу и не кусать, а давить, и это давление все возрастало. Черт, такое ощущение, что это действительно змея! Может, боа-констриктор? В полном мраке даже железные нервы Стоуна начали сдавать.

– Де Хейвн? – снова сказал голос.

Давление чуть ослабло, но по-прежнему чувствовалось – как вполне ощутимое предупреждение и угроза.

– Отчего он умер?

– Я не знаю.

Давление тут же усилилось. Теперь оно сжимало живот Стоуна. Ему стало трудно дышать. Ноги и руки болели, а его ахилловы сухожилия были готовы разорваться от столь долгого стояния на цыпочках.

– Думаю, его убили, – выдохнул Стоун.

Давление немного уменьшилось. Он быстро перевел дыхание, легкие болезненно втягивали воздух.

– Каким образом?

Стоун отчаянно пытался придумать, что ответить. Он не имел представления, кто эти люди, и не хотел говорить им слишком много. Он ничего не ответил, и давление прекратилось. Пораженный, он немного расслабился. И совершенно напрасно.

Он упал на пол – то, что держало его за руки, внезапно отпустило его. Он почувствовал, как его хватают сильные руки в перчатках. Когда он инстинктивно выбросил вперед руку, она попала во что-то твердое. Это было стекло и металл – достаточно высоко, там, где должно было находится лицо его мучителя. У них есть приборы ночного видения.

Стоуна подняли и куда-то понесли. Секунду спустя его швырнули вниз, на какую-то твердую поверхность, напоминающую длинную доску, и привязали к ней. Потом снова подняли, теперь вверх ногами, и затянули лицо целлофаном. Струя воды мощно ударила в лицо, вжимая целлофан в глазницы, нос и рот. Он задыхался. Ему устроили «водный помост», очень эффективный вид пытки. Страшно осознавать, что тебя топят – особенно если висишь вниз головой в полном мраке, привязанным к доске.

Струя вдруг перестала в него бить, и целлофан с лица сорвали. Но лишь только он успел выдохнуть, его голову сунули в холодную воду. Стоун снова задохнулся и напрягся, стараясь высвободиться. Сердце билось так быстро, что казалось, он вот-вот умрет от сердечного приступа, еще не успев захлебнуться.

Потом его голову выдернули из воды. Его вырвало, и рвота забрызгала ему все лицо.

– Каким образом? – спокойно повторил голос.

«Ну да, конечно, парень, что задает вопросы, всегда спокоен, – подумал Стоун моргая, чтобы очистить глаза от рвотных масс. – Сидит себе небось в уютной теплой комнате с чашкой кофе, пока из меня тут все дерьмо выбивают».

– Задохнулся, – выплюнул он. – Точно так же, как я по твоей милости, скотина!

За это Стоун заработал еще одно погружение головой в воду. Но сделал он это намеренно, чтобы смыть с лица остатки рвоты. Он успел перевести дыхание, прежде чем его сунули в воду, и вынырнул во вполне приличном виде.

– Каким образом? – снова спросил голос.

– Не от «Халона», от чего-то еще.

– От чего?

– Пока не знаю.

Тут Стоун почувствовал, что его нагибают, чтобы снова опустить лицом в воду. И закричал отчаянно:

– Но я могу узнать!

Голос ответил не сразу. Стоун воспринял это как хороший знак. Допрашивающие обычно не лезут за словом в карман.

– Мы просмотрели твои папки, – сказал голос. – Ты читал материалы по Брэдли. Зачем?

– Мне кажется, что это слишком очевидное совпадение. Его смерть, а затем смерть де Хейвна.

– Между ними ничего общего.

– Ты так думаешь?

Стоуну удалось глубоко вдохнуть, но на сей раз его держали под водой так долго, что он почти захлебнулся. Когда же вытащили, его мозг чуть не лопался от недостатка кислорода, руки и ноги тряслись, все тело совершенно онемело и отказывалось повиноваться.

– И что между ними, по-твоему, общего? – требовательно спросил голос.

– Еще раз меня макнешь, и я захлебнусь, так что, если ты именно этого добиваешься, почему бы тебе сразу со мной не покончить? – слабым голосом произнес Стоун и напрягся, ожидая очередного погружения. Но его не последовало.

– Что между ними, по-твоему, общего? – повторил голос.

Стоун чуть перевел дыхание, он сейчас только на это и был способен, и подумал, отвечать или нет. Если это окажется не то, что они хотят услышать, он умрет. Но он уже и так почти умер.

Он собрал все силы и сказал:

– Корнелиус Бин.

Мысленно приготовился к самому худшему, но голос произнес:

– Почему Бин?

– Брэдли выступал против коррупции. А Бин выиграл два крупных контракта при прежнем режиме. Может, Брэдли что-то обнаружил, а Бин не желал, чтобы об этом узнали все. Вот он и убил его, сжег его дом, а вину за это повесил на фиктивную террористическую группу.

Воцарилось длительное молчание. Стоун слышал лишь отчаянные толчки своего измученного сердца. Это пугало, но по крайней мере он был еще жив.

– Де Хейвн?

– Он сосед Бина.

– И в этом все дело? – спросил голос, явно разочарованный.

Стоун почувствовал, что его снова наклоняют.

– Да нет, это еще не все! У него там был телескоп, мы его обнаружили у де Хейвна на чердаке, и он был наведен на дом Бина. Де Хейвн мог увидеть что-то, что ему видеть не следовало. И тоже был убит, но не так, как Брэдли.

– Почему?

– Когда стреляют в спикера палаты, это не вызывает особого удивления. А де Хейвн – библиотекарь, Бин – его сосед. Это должно было выглядеть как несчастный случай подальше от их домов. В противном случае кто-нибудь начал бы тыкать пальцем в Бина.

Стоун ждал в полной тишине, гадая, правильный он дал ответ или нет.

Он весь изогнулся, когда почувствовал болезненный укол в руку. Секунду спустя глаза его закрылись, Оливер Стоун испустил длинный выдох и неподвижно вытянулся.

Роджер Сигрейвз наблюдал за тем, как выносили Стоуна. А для старика он еще очень даже неплох. Сигрейвз представил себе, что тридцать лет назад Стоун был ничуть не хуже его самого. Теперь он по крайней мере знал, что Стоун чуть ли не во всех смертных грехах подозревает Корнелиуса Бина. И по этой причине Оливер Стоун получит возможность еще немного пожить.

Глава 27

Окна гостиничного номера Аннабель выходили на Центральный парк, и она вдруг решила прогуляться. Ее прическа и цвет волос снова кардинально изменились. Теперь она стала брюнеткой с короткой стрижкой с боковым пробором – ее внешний вид соответствовал и фотографии в паспорте, изготовленном для нее Фредди. Одежда была типично нью-йоркская, то есть черная и стильная. Она побродила по парку, прикрываясь широкополой шляпой и темными очками. Несколько прохожих уставились на нее, кажется, вообразив, что она какая-то знаменитость. Ирония заключалась в том, что Аннабель никогда не стремилась к узнаваемости. Всю свою жизнь она держалась в тени, жизненно необходимой для любого талантливого шулера и кидалы.

Она купила у уличного торговца соленый кренделек, принесла его в номер, уселась на кровать и стала просматривать свои дорожные документы. С Лео они расстались в аэропорту Ньюарка. Фредди уже был в пути за границу. Она не стала их спрашивать, куда они направляются. Просто не хотела это знать.

Прибыв в Нью-Йорк, она связалась с Тони. Как и обещала, Аннабель организовала для него перелет в Париж. После чего он остался сам по себе, но с превосходными, хотя и фальшивыми, паспортом и прочими документами, а также с миллионами, лежащими на доступном в любое время банковском счете. На прощание она его еще раз предупредила:

– Пусть даже Бэггер в лицо тебя никогда не видел, он все равно поймет, что у меня был помощник – хакер, а у тебя ведь именно такая репутация. Так что заляг на дно на год или больше, за границей. И не швыряйся деньгами! Найди себе тихое уютное местечко, выучи местный язык и вообще – исчезни!

Тони обещал все сделать так, как она сказала.

– Я позвоню и сообщу, где осел.

– Нет, ни в коем случае! – отрезала Аннабель.

У нее было еще три дня до того, как настанет срок возврата денег Бэггера и он обнаружит, что его надули. Она бы отдала половину этих денег, лишь бы видеть его реакцию. Он, наверное, первым делом убьет всех своих компьютерных специалистов и половину бухгалтерии. А потом будет шататься по казино с пистолетом в руке и постреливать в пожилых граждан, приникших к игровым автоматам. Потом, может быть, СВАТ[13] штата Нью-Джерси ворвется туда и сделает миру большое одолжение, укокошив этого подонка со всеми его бедами и несчастьями. Нереально, видимо, но почему бы не пофантазировать?

Ее собственный путь отхода лежал через Восточную Европу, а затем Азию. После чего – в южную часть Тихого океана, на прекрасный островок, который она открыла для себя много лет назад и никогда еще не возвращалась туда, опасаясь разочарования. Но теперь это не имело никакого значения.

Ее доля в хапке размещена на нескольких оффшорных счетах. Всю оставшуюся жизнь она будет жить на проценты и доходы с инвестиций, ну, может быть, лишь иногда тревожа основной капитал. Она обязательно купит себе кораблик, пусть небольшой, и научится им управлять. Кругосветное путешествие ей ни к чему – ее вполне устроят океанские прогулки в тропиках.

Она подумала было, а не послать ли Бэггеру свои поздравления, но в конце концов решила, что подобное поведение, во-первых, недостойно ее, а во-вторых, не соответствует уровню прокрученной аферы. Пусть себе теряется в догадках всю оставшуюся жизнь. Дочка Пэдди Конроя вряд ли окажется в его списке подозреваемых, в этом она была уверена, потому что он и понятия не имеет, что у Пэдди есть дочь. Отношения Аннабель с отцом и в самом деле были уникальными, и в мире кидал и шулеров никто не знал, что она его дочь. Лео и несколько других парней, с которыми они когда-то вместе работали, в конце концов докопались до истины.

И все же на этот раз многочисленные камеры слежения в казино «Помпеи» сделали свое дело. И она знала, что Бэггер с этими фото поднимет весь мир аферистов и шулеров, чтобы подкупом или даже пытками выяснить, кто она такая. Любой мошенник запляшет от радости, узнав, как она надула Бэггера. И между ними может оказаться некто, кто лишь взглянет на фото и тут же выдаст ее имя, особенно если Бэггер станет угрожать. Ну что же, думала она, пусть явится. По всей видимости, он сразу поймет, что убить ее будет потруднее, чем он думал. Дело ведь не в величине собаки, вышедшей на бой. Дело в ее боевых качествах. По иронии судьбы эту мудрость поведал ей вовсе не отец, а мать.

Тэмми Конрой, несмотря на свои криминальные занятия, была хорошей и доброй женщиной и многострадальной женой Пэдди. До встречи с этим очаровательным ирландцем она была официанткой в коктейль-баре. А он обладал неиссякаемым запасом веселых историй и мог подхватить любую песенку, да таким голосом, что заслушаешься. Пэдди Конрой доминировал в любой компании. Может, именно поэтому его потенциал как мошенника и шулера так до конца и не был никем раскрыт. Лучшие шулера и кидалы те, о чьем существовании никто даже не догадывается. Пэдди, видимо, на это было наплевать, он верил в свою звезду, считал, что отвага и улыбка выручат его в любой ситуации. Так оно по большей части и случалось. Но это не спасло Тэмми Конрой…

Джерри Бэггер лично всадил ей пулю в голову, когда она отказалась предать своего мужа. Пэдди, несомненно, не был жене столь же предан. Он удрал, когда Бэггер повис у него на хвосте. Аннабель не смогла даже присутствовать на похоронах матери, потому что Бэггер и его люди были на кладбище и ждали, что появится Пэдди. Это было много лет назад, но Бэггер, вероятно, все еще надеется разыскать ее отца. И все из-за паршивых десяти штук! Да он на свои костюмы тратит больше! Но Аннабель понимала, что по большому счету все это было вовсе не из-за денег. Дело было в репутации. А в мире Бэггера единственный способ поддерживать соответствующую репутацию заключается в том, чтобы на каждый удар отвечать пятью. И не важно, украл у него кто-то десять штук или десять лимонов, Бэггер в любом случае отомстит этому человеку, если сумеет до него дотянуться. Вот почему в казино «Помпеи», разоблачив шулеров-неудачников, Аннабель тут же вызвала полицию. Когда в помещении копы, Бэггер не отважится кому бы то ни было дробить коленные чашечки. Если у этих ребят хватит ума, они смоются из города сразу же, как только их освободят после уплаты штрафов.

Пусть Бэггер и выглядел как карикатура на казиношного босса из скверного гангстерского фильма, но одно в нем не было ни показным, ни шуточным – его манера всегда прибегать к силе, к насилию. Если ты промышляешь шулерством в других казино, отправляйся в тюрьму. Но с Бэггером это не проходило. Он был своего рода реликтом, сохранившимся с тех времен, когда единственным способом расправы с надоедливым шулером в Лас-Вегасе было сначала разбить ему коленные чашечки, а потом и голову. Его неспособность отказаться от подобных методов в современном игорном мире привела к его изгнанию из Города Греха. И хотя в Атлантик-Сити он так и не смог полностью избавиться от этой дурной привычки, он все же стал делать это не напоказ, а скрытно.

Тем не менее в случае с Тэмми Конрой кидалово на десять тысяч долларов при обычных обстоятельствах могло закончиться не так трагично. Но к тому времени Пэдди и Бэггер уже давно находились в состоянии войны. Сам Пэдди держался подальше ото всех казино Бэггера, но посылал туда группы шулеров, которые работали на него, включая его собственную дочь, тогда еще тинейджера, и еще более юного Лео. Они чуть было не стали кормом для рыб в океане в тот последний раз, когда они посетили Атлантик-Сити. И все-таки даже годы спустя Бэггер в итоге увидел связь между Пэдди и неприятностями в своих казино. И однажды лично появился на пороге дома Пэдди, далеко от Джерси. Но Пэдди там не было. Говорили, что его кто-то предупредил и он вовремя смылся… «забыв» посвятить в это свою жену.

Никаких улик, что Тэмми убил Бэггер, конечно же, не осталось. У него всегда было миллион алиби, так что никаких обвинений ему даже не предъявляли. Однако ветераны-шулера, располагавшие «внутренней» информацией, с которыми беседовала Аннабель, догадывались, как это произошло. Но даже если бы они все видели своими глазами, ни один из них не выступил бы свидетелем против Бэггера.

Общаясь с ним столь близко в течение последней недели, Аннабель не раз хотела приставить к его башке пистолет и нажать на курок. Так она свела бы с ним давние счеты, но расплачиваться пришлось бы собственной жизнью или свободой. Нет, то, что она проделала, было гораздо лучше. Ее отец никогда не любил связываться с крупными делами, утверждая, что на них уходит слишком много времени и они чреваты многими опасностями. А вот Тэмми Конрой могла бы по достоинству оценить артистизм исполнения данной аферы. И если мать каким-то образом все же оказалась на небе, Аннабель надеялась, что сейчас она видит оттуда, как Джерри Бэггер обнаружил, что его ловко втянули в суперзаезд, входной билет на который стоит сорок миллионов баксов.

Она взяла со столика пульт от телевизора и прошлась по каналам, хрустя крендельком. Новости были такие же, как всегда, – скверные. Погибли еще несколько солдат, умерли от голода еще больше людей, очередные смертники взорвали себя и тех, кто оказался поблизости, во имя своего «идола». Покончив с телевизором, она взялась за газету. От старых привычек избавиться крайне трудно, поэтому Аннабель опять поймала себя на том, что вчитывается в статьи и заметки, думая, каким образом лучше использовать все эти детали в очередной блестящей афере. Нет, теперь с этим покончено, сказала она себе. Надуть Бэггера – венец ее карьеры. Выше уже некуда – разве только вниз.

Но последняя заметка, которая попалась ей на глаза, заставила ее резко сесть, да так, что она уронила крендель с горчицей на одеяло. Широко раскрыв глаза, она уставилась на маленькое фото, сопровождавшее заметку на последней полосе. Это был короткий некролог, посвященный выдающемуся ученому и автору многих публикаций. Причина смерти Джонатана де Хейвна не указывалась, сообщалось только, что он умер внезапно, на работе, в библиотеке конгресса. Хотя он умер уже некоторое время назад, приготовления к похоронам завершились только сейчас, а сами похороны состоятся завтра, в округе Колумбия. Аннабель, конечно, не знала, что задержка с похоронами была вызвана неспособностью патологоанатома точно установить причину смерти. Однако, поскольку никаких подозрительных обстоятельств вскрыто не было, смерть признали естественной, а тело передано в похоронное бюро.

Аннабель схватила сумку и начала запихивать в нее свои вещи. Планы только что радикально изменились. Теперь она полетит в Вашингтон. Сказать последнее «прости» своему бывшему мужу Джонатану де Хейвну – единственному человеку, сумевшему действительно завоевать ее сердце.

Глава 28

– Оливер! Оливер!

Стоун приходил в себя очень медленно. Наконец ему удалось сесть, с большим трудом. Он оказался на полу в своем коттедже, полностью одетый, волосы все еще были мокрые.

– Оливер! – Кто продолжал барабанить в наружную дверь.

Стоун поднялся, доковылял до двери и открыл ее.

На него удивленно пялился Робин.

– Какого черта с тобой стряслось? Опять взялся за текилу? – Однако обратив наконец внимание на явно угнетенное состояние друга, он стал серьезным: – Оливер, с тобой все в порядке?

– Я не умер. Вот это уж точно.

Он знаком пригласил Робина войти, а потом десять минут рассказывал ему о произошедшем.

– Черт побери! Кто они такие, ты не понял?

– Кто бы они ни были, они хорошо знакомы с техникой пыток, – сухо ответил Стоун, ощупывая шишку на голове. – Кажется, я больше никогда не смогу пить воду.

– Значит, они теперь знают насчет Бина?

Стоун кивнул:

– Не думаю, что это явилось для них полным сюрпризом. Но полагаю, что то, что я им сообщил насчет Брэдли и де Хейвна, определенно было для них совершенно новой информацией.

– Кстати, о де Хейвне. Похороны сегодня. Мы тебе поэтому и звонили. Там будет Калеб, вместе с большинством сотрудников библиотеки конгресса. Милтон тоже приедет, а я поменялся сменами у себя на работе, чтобы туда попасть. Мы подумали, что это может оказаться важным.

Стоун встал, но тут же пошатнулся.

Робин схватил его за руку:

– Оливер, тебе, наверное, лучше пока побыть дома и не рыпаться.

– Еще один такой сеанс пыток, и я отправлюсь на собственные похороны. Но сегодняшняя служба может и вправду оказаться важной для нас. Хотя бы из-за тех, кто там обязательно появится.

На заупокойную службу в церкви Сент-Джон рядом с парком Лафайет явилось множество людей из библиотеки и государственных учреждений. Присутствовал там и Корнелиус Бин с супругой – высокой, стройной и очень привлекательной женщиной чуть старше пятидесяти, с роскошными светлыми волосами. Ее несколько высокомерный вид довольно забавно сочетался с нервно-настороженной манерой поведения. Корнелиуса Бина в Вашингтоне хорошо знали, люди постоянно подходили к нему, пожимали руку, выказывали почтение. Он принимал все это вполне добродушно, но Стоун заметил, что он все время держит жену под руку, словно она могла упасть без его поддержки.

По настоянию Стоуна члены «Верблюжьего клуба» рассыпались по всей церкви, чтобы наблюдать за разными группами людей. Хотя было понятно, что те, кто его похитил, осведомлены о его связи с остальными, Стоун не хотел напоминать им – если они, конечно, здесь, – что у него имеются три друга.

Стоун сидел в задней части церкви, и его опытный взгляд привычно сканировал все пространство перед ним, пока не остановился на женщине, что сидела сбоку невдалеке. Когда она повернулась и отбросила с лица прядь волос, Стоун впился в нее взглядом. Его подготовка и опыт дали ему отличные навыки запоминания лиц, и он сразу понял, что уже видел этот профиль, хотя женщина, на которую он смотрел, сейчас выглядела гораздо старше.

После окончания службы члены «Верблюжьего клуба» вышли из церкви вместе, шагая позади Бина и его жены. Бин что-то шепнул жене, прежде чем обернуться и заговорить с Калебом.

– Грустный день, – сказал он.

– Да уж, – выдавил Калеб. Он смотрел на миссис Бин.

– Ох, – спохватился Бин, – это моя жена Мэрилин. А это… э-э…

– Калеб Шоу. Я работал с Джонатаном в библиотеке.

Он представил ей и остальных членов «Верблюжьего клуба». Бин оглянулся на церковь, откуда служащие уже выносили гроб.

– И кто бы только мог подумать! Он таким здоровяком всегда казался!

– Многие выглядят здоровяками прямо накануне смерти, – рассеянно отозвался Стоун. Он не сводил взгляда с женщины, которую заметил ранее. На ней были черная шляпка, темные очки, длинная черная юбка и сапоги. Высокая и стройная, она резко выделялась среди остальной публики.

Бин попытался проследить за взглядом Стоуна, но тот отвернулся, прежде чем Бин успел засечь, куда он смотрит.

– Надеюсь, они уверены в причине его смерти, – заметил Бин. Потом быстро добавил: – Я хочу сказать, что иногда возможны ошибки…

– Думаю, если они и ошиблись, мы об этом со временем узнаем. Пресса обычно вытаскивает подобные факты на свет божий.

– Да уж, журналисты мастера по этой части, – с неудовольствием заметил Бин.

– Мой муж многое знает о внезапных смертях! – выпалила вдруг Мэрилин Бин. А когда все уставились на нее, поспешно добавила: – Я имею в виду продукцию, которую выпускает его компания.

Бин улыбнулся Калебу и остальным и сказал:

– Извините нас. – И, твердо взяв жену под руку, повел ее прочь. Стоуну показалось, что в глазах женщины мелькнула веселая искорка.

Робин некоторое время смотрел им вслед.

– Я теперь смотрю на этого парня и представляю его с женскими трусами на убогом члене, развевающимися как флаг. Мне пришлось себе кулак в рот засунуть, чтоб не расхохотаться во время службы в церкви.

– Очень мило с его стороны, что он сюда пришел, – съязвил Стоун. – Он же просто знакомый.

– А его мадам весьма непростая штучка, – добавил Калеб.

– Да, она производит впечатление достаточно умной, чтобы все знать об изменах мужа, – сказал Стоун. – Не верится мне, что у них любовь.

– И все же они вместе, – ехидно добавил Милтон.

– Из любви к деньгам, власти и положению в обществе, – скривился Калеб.

– Что ж, я бы не возражал против такого хотя бы в одном из моих браков, – отпарировал Робин. – Любовь у меня была, хотя и недолго, но ничего другого точно не было.

Стоун снова уставился на леди в черном.

– Вон та женщина, она тебе не кажется знакомой?

– Да их разве поймешь? – сказал Калеб. – Она же в шляпке и в темных очках.

Стоун достал фото.

– Думаю, это та самая.

Они столпились вокруг него, рассматривая фотографию, потом Калеб и Милтон стали пялиться на женщину, указывая на нее пальцами.

– Может, вы оба будете вести себя поскромнее? – прошипел Стоун.

Похоронная процессия наконец добралась до кладбища. После окончания службы над могилой все побрели к своим машинам. Дама в черном припала к гробу, пока двое могильщиков в джинсах и синих рубашках ждали в сторонке. Стоун оглянулся по сторонам и заметил, что Бин и его жена уже уселись в свой лимузин. Он осторожно осмотрелся вокруг, выискивая тех, для кого применение пыток водой – обычное дело. Таких людей легко можно вычислить, если знаешь, кого именно ищешь, а Стоун это знал. Однако все его наблюдения ничего не дали.

Он махнул остальным, чтобы следовали за ним, и направился к женщине в черном. Она все еще стояла, положив ладонь на гроб розового дерева, и, кажется, что-то бормотала – видимо, молитву.

Они дождались, пока она отойдет от гроба. И когда она повернулась к ним, Стоун сказал:

– Джонатан умер в расцвете сил. Очень грустно.

Глядя на него сквозь темные очки, она спросила:

– Откуда вы его знаете?

– Я работал с ним в библиотеке, – ответил Калеб. – Он был моим шефом. Нам его будет очень не хватать.

Женщина кивнула:

– Да, наверное.

– А вы откуда его знали? – небрежно спросил Стоун.

– Это было очень давно, – туманно ответила она.

– Давняя дружба – редкое явление в наше время.

– Это уж точно. Извините. – Она прошла мимо них, направляясь к выходу.

– И вот что любопытно, – громко произнес Стоун, чтобы она услышала. – Медики так и не сумели выяснить причину его смерти. – Замечание произвело надлежащий эффект. Женщина остановилась и обернулась.

– В газете было написано, что это сердечный приступ.

Калеб помотал головой:

– Он умер оттого, что сердце остановилось, но приступа у него не было. Газетчики поспешили с выводами, я так думаю.

Она сделала несколько шагов к нему:

– Я не знаю, кто вы.

– Калеб Шоу. Я работаю в читальном зале отдела редких книг библиотеки конгресса. А это мой друг…

Стоун протянул ей руку:

– Сэм Биллингс. Рад с вами познакомиться. – Он мотнул головой в сторону двух остальных членов «Верблюжьего клуба»: – Тот, что покрупнее, – Робин, а другой – Милтон. А вас как зовут?

Но она не обращала никакого внимания на Стоуна, а смотрела только на Калеба.

– Если вы работаете в библиотеке, то, наверное, любите книги, как любил их Джонатан.

Калеб просветлел лицом, как только разговор зашел о его любимом деле.

– О, конечно! Дело еще и в том, что Джонатан в своем завещании назначил меня своим литературным поверенным. И я сейчас как раз занимаюсь инвентаризацией его коллекции. Ее нужно оценить, а потом продать. Деньги пойдут на благотворительность.

Тут он замолчал: Стоун сделал ему знак заткнуться.

– Это вполне в духе Джонатана, – заметила она. – Его родители, я полагаю, уже умерли?

– О да. Отец уже много лет как умер. А мать – два года назад. Джонатан унаследовал их дом.

Стоуну показалось, что женщине потребовались немалые усилия, чтобы не улыбнуться при последнем сообщении. Что этот адвокат говорил Калебу? Кажется, что брак был расторгнут. И видимо, не женой, а мужем, но по настоянию его родителей…

– Я бы хотела взглянуть на его дом, – сказала она Калебу. – И на его коллекцию. Наверное, она здорово увеличилась.

– Вы знали про его коллекцию? – спросил Калеб.

– У нас с Джонатаном было очень много общего. Долго я здесь не пробуду. Это можно сделать сегодня вечером?

– А мы как раз и собирались туда сегодня вечером, – ответил Стоун. – Если вы остановились в отеле, можем вас захватить по дороге.

Женщина покачала головой:

– Нет, встретимся прямо на Гуд-Феллоу-стрит. – И быстро пошла к ожидавшему ее такси.

– Думаешь, это ничего, что мы ее пригласили в дом Джонатана? – спросил Милтон. – Мы ж ее совершенно не знаем…

Стоун снова вытащил из кармана фотографию и поднял ее повыше:

– Думаю, что все-таки знаем. По крайней мере скоро это выяснится. На Гуд-Феллоу-стрит, – задумчиво добавил он.

Глава 29

После того как завершились проводившиеся за закрытыми дверями слушания в комиссии по разведке палаты представителей, Сигрейвз и Трент выпили по чашечке кофе в кафетерии, а потом вышли на улицу и стали медленно прогуливаться по дорожкам вокруг Капитолия. Поскольку по службе они обязаны были много времени проводить в обществе друг друга, это не могло вызвать никаких подозрений.

Сигрейвз остановился, чтобы распечатать пачку жевательной резинки, а Трент нагнулся завязать шнурок на ботинке.

– Стало быть, вы считаете, что этот парень раньше служил в конторе? – спросил Трент.

Сигрейвз кивнул:

– Три шестерки; вы ведь знаете, что это за категория, Альберт?

– Только в общих чертах. Мой допуск не слишком высокого класса. Контора наняла меня для аналитической работы, а вовсе не для оперативной. У меня не те способности. Кроме того, после десяти лет ковыряния в этом дерьме с меня вполне довольно.

Сигрейвз улыбнулся:

– Перепрыгнули в политики, да? Конечно, это намного лучше, не так ли?

– Для нас обоих.

Сигрейвз понаблюдал, как его коллега причесывает оставшиеся на голове несколько жидких прядей, каким-то образом умудряясь без зеркала отлично пристраивать одну рядом с другой.

– А почему бы вам просто не завязать со всем этим? – ухмыльнулся он. – Вокруг полно дамочек, готовых запасть на таких мачо. А пока что можете заняться собственной персоной.

– После того как мы завершим свои карьеры, у меня будет столько денег, что в той стране, где я осяду, дамочки будут счастливы видеть меня таким, какой я есть.

– Ну как угодно.

– Этот малый с тремя шестерками может осложнить нам дело. Возможно, это уже грозовое предупреждение.

Сигрейвз покачал головой:

– Если им заняться, можно и впрямь осложнить ситуацию. Насколько я понимаю, у него сохранились кое-какие связи. Если бы я его убрал, пришлось бы убрать и его друзей. А при таком раскладе можно наломать дров и вызвать подозрения ненужных людей. Пока что он считает, что это работа Бина. Если он изменит свое мнение, тогда прогноз погоды будет звучать совершенно по-иному.

– Вы действительно считаете, что это наилучшая стратегия?

Сигрейвз чуть помрачнел.

– Ну давайте посмотрим в глаза реальности, Альберт. Пока вы спокойно сидели за своим жалким столом в тихом уютном Вашингтоне, я совал башку в такие гнусные дыры, на которые вы даже по телевизору боитесь смотреть. Так что продолжайте заниматься тем, чем занимаетесь, а заботы о наших стратегических планах уж оставьте мне. Если, конечно, не считаете, что у вас это получится лучше, чем у меня.

Трент попытался улыбнуться, но от страха не смог.

– Да я и не сомневаюсь в вас…

– А впечатление такое, что сомневаетесь, черт бы вас побрал! – Сигрейвз вдруг улыбнулся и обнял Трента за тщедушные плечи. – Не стоит нам сейчас ссориться, Альберт. Все идет слишком хорошо, не так ли? – Он стиснул его еще крепче и отпустил только тогда, когда почувствовал, что тому больно. Это было приятное ощущение – чувствовать, как ему больно. – Я правильно говорю?

– Абсолютно, – подтвердил Трент, потирая плечи с таким видом, словно вот-вот заплачет.

«Ты, видимо, в гимнастическом зале перекачался, сукин сын», – подумал он.

Сигрейвз между тем сменил тему беседы:

– Четверо связных Государственного департамента мертвы. Как и было задумано вначале. – Он лично знал одного из убитых; они даже служили когда-то вместе. Отличный агент, но миллионы долларов, выплаченные за него, легко перевесили дружеские отношения.

– Полагаете, что правительство вдруг проявит изобретательность? Что у нас дальше по списку?

Сигрейвз бросил сигарету и посмотрел на своего компаньона.

– Увидите, когда до этого дойдет дело, Альберт. – Ему уже несколько поднадоел этот его младший партнер. Их нынешний джем-сейшн был отчасти посвящен именно этому – показать Тренту, что он был и навсегда останется только подчиненным. А если положение станет рискованным и карточный домик накренится, Трента нужно будет убрать первым, и по весьма простой причине: слабаки под давлением всегда раскалываются.

Они расстались, и он пошел к своей машине, стоявшей в закрытой зоне. Помахал охраннику, который знал его в лицо.

– Охраняешь мои колеса? – улыбаясь, спросил Сигрейвз.

– Ваши и все остальные, – ответил охранник, покусывая зубочистку. – А вы все охраняете безопасность страны?

– Делаю все, что могу. – На самом деле следующим документом, который Сигрейвз вскоре передаст Тренту, был перечень основных положений новейшего стратегического плана Агентства национальной безопасности по отслеживанию международных террористов. Средства массовой информации всегда полагают, что АНБ работает, не считаясь с законами. Но они не знают и половины всего. Не знает и близорукая толпа на Капитолийском холме. А вот некоторые хорошо оснащенные оружием деятели, ненавидящие Америку и проживающие тысяч за семь миль от нее и по меньшей мере на восемь столетий в прошлом, готовы платить миллионы долларов, чтобы узнать об этом. А деньги всегда решают все – и наплевать на патриотизм. По убеждению Сигрейвза, единственное, что в итоге получают эти патриоты за все свои старания, – национальный флаг на свой гроб. И самая главная проблема в том, что надо быть мертвым, чтоб его удостоиться.

Сигрейвз поехал обратно, к себе в офис, закончил там кое-какие дела и отправился домой. Дом его представлял собой построенное на участке в четверть акра тридцать лет назад двухэтажное ранчо с тремя спальнями и двумя туалетами. Земля нуждалась в основательном осушении и обходилась ему почти в половину зарплаты, улетавшей на выплаты по закладной и налоги на собственность. Он быстро, но очень внимательно осмотрел все помещения, а потом открыл дверцу маленького шкафчика в подвале, который всегда держал запертым и под охраной мощной системы сигнализации.

Внутри, расставленные в строгом порядке, на полках хранились памятные сувениры, оставшиеся от его прошлого. Среди всего прочего там были коричневая перчатка, отороченная мехом, пуговица от пиджака в маленькой коробочке для ювелирного украшения, очки в пластмассовом футляре, ботинок, висевший на крючке на стене, наручные часы, два женских браслета, маленькая чистая записная книжка с монограммой «АФВ», шляпка-тюрбан на полке и экземпляр Корана под стеклом, меховая шапка и детский слюнявчик. Этот слюнявчик иногда вызывал у него приступ сожаления. Но когда убиваешь родителей, часто приходится и ребенка приносить в жертву необходимости. Заложенная в машину бомба ведь не разбирается, кого она уничтожает. Каждый предмет имел свой номер – от единицы до пятидесяти пяти, и за каждым скрывалась история, известная только ему самому и немногим другим в ЦРУ.

Сигрейвз потратил немало сил и часто шел на огромный риск, собирая все эти предметы. Это была его коллекция. По его мнению, каждый человек является своего рода коллекционером. Одни с детства и до самой старости коллекционируют марки, монеты и книги. Другие собирают коллекции разбитых сердец или сексуальных побед. А находятся и такие, кто получает удовольствие от коллекционирования пропавших душ. И Роджер Сигрейвз собирал личные вещи людей, которых он убил, или, лучше сказать, уничтожил, поскольку сделал он это под флагом и в интересах своей страны. Его жертвам не было до этого никакого дела – они все равно в конечном итоге оказывались мертвы.

Сегодня вечером он спустился сюда, чтобы добавить к коллекции еще два предмета: ручку, принадлежавшую Роберту Брэдли, и кожаную закладку для книг Джонатана де Хейвна. Они разместились на почетных местах на полке и в коробке. Уложив их, он приклеил к ним номера. Количество предметов в коллекции приближалось к шестидесяти. Много лет назад он рассчитывал довести их число до сотни и даже довольно резво взял старт, поскольку в те годы у его страны было в мире множество врагов, которым следовало умереть. Но в последние годы число поступлений в коллекцию значительно сократилось; причиной этого стала бесхребетная администрация и еще более слабое руководство ЦРУ. И он уже давно отказался от первоначально поставленной цели. И вместо количества сосредоточился на качестве.

Любой здравомыслящий человек, узнав историю этих предметов, мог бы назвать Сигрейвза психопатом, коллекционирующим личные вещи убитых им людей. Но заключение было бы ошибочным, это уж он-то знал точно. В сущности, лишь дань уважения тем, кого он лишил самого дорогого. Если кому-нибудь удастся убить его самого, Сигрейвз был уверен, что тот окажется достаточно достойным противником. Он запер свою коллекцию и пошел обратно наверх, чтобы заняться разработкой плана следующего предприятия. Ему нужно было кое-что заполучить, и теперь, когда де Хейвн мертв и похоронен, настало время заняться этим.

Аннабель Конрой сидела во взятой напрокат машине на углу Гуд-Феллоу-стрит. Прошло много лет с тех пор, как она была здесь в последний раз, но место не слишком изменилось. Здесь по-прежнему ощущался заплесневелый запах старых денег, хотя теперь он перемешивался с такой же гнусной вонью новых. У Аннабель, конечно же, не было тогда ни тех ни других – факт, за который Элизабет, мать Джонатана де Хейвна, немедленно с радостью и ухватилась. Ни денег, ни хороших манер – именно это она, видимо, снова и снова повторяла своему сыну, пока ее слова не отпечатались в его весьма впечатлительном мозгу. В итоге их брак был расторгнут. Аннабель тогда не стала оспаривать его решение. Да и какой в этом был смысл?

И все-таки она не испытывала неприязни к бывшему мужу. Он во многом оставался ребенком – эрудированным, добрым, щедрым и любящим. Но в то же время у него не было ни капли собственной воли, он всегда бежал от любой конфронтации как черт от ладана. Ему было далеко до властной и острой на язычок матери; да и много ли найдется сыновей, способных устоять перед такими мамочками? После развода он писал Аннабель трогательные письма, осыпал ее подарками, повторял, что все время думает только о ней. Она в этом никогда и не сомневалась. Он по природе своей не был склонен к обманам; для нее же подобное стало совершенно новой концепцией. Противоположности и в самом деле притягиваются.

И все же он ни разу не просил ее вернуться. Тем не менее в сравнении со всеми другими мужчинами, которых она узнала за свою жизнь, – все они, как и она сама, были вне закона, – он просто светился чистотой и невинностью. Он всегда брал ее под руку и бросался открыть дверь своей леди. Он говорил с ней о вещах, играющих важную роль в мире нормальных людей, в мире, который казался ей недосягаемым, как космос. И все-таки Джонатан сумел приблизить ее к этому миру.

Аннабель знала, что здорово изменилась за то время, что жила рядом с Джонатаном де Хейвном, а он, хотя и был ужасно консервативным, все же проникался и ее жизнью, о которой никогда раньше и не подозревал. Да, он был добрым человеком. И она очень жалела, что он умер.

Она сердито смахнула слезу, которая вдруг скатилась по щеке. Подобных эмоций она не признавала, они были чужды ей и вообще недопустимы. Она больше не плачет. Она ни с кем не сближается настолько, чтобы оплакивать его смерть. Даже смерть собственной матери. Правда, она отомстила за смерть Тэмми Конрой, но ведь это принесло ей и неплохие деньги. Пошла бы она на месть бескорыстно? В этом Аннабель не была полностью уверена. Да и какая разница? В итоге у нее было почти семнадцать миллионов «причин», размещенных на счетах за границей, которые свидетельствовали о том, что разницы никакой нет и в помине.

Тут она увидела, как серая «нова», тарахтя, вывернула из-за угла напротив дома де Хейвна. Из нее вышли четверо мужчин: этот странный тип, уверявший ее на кладбище, что причина смерти Джонатана официально не подтверждена. Ну, с Джонатаном она уже попрощалась. Теперь она пройдется по его дому, в кои-то веки не под бдительным надзором мамаши де Хейвн, которая пристально следила за каждым «неприличным» движением бедер своей невестки. А потом – на самолет, и прочь отсюда. Аннабель не хотела оставаться на том же континенте, где торчит Джерри Бэггер, только что обнаруживший, что стал на сорок миллионов беднее, и начавший, вероятно, извергаться с такой мощью, до которой вулкану в его казино ох как далеко.

Ведь бэггеровская кипящая лава вполне может достичь и округа Колумбия.

Она выскользнула из машины и направилась к дому – к той жизни, которая когда-то вполне могла стать ее, если бы все не сложилось иначе.

Глава 30

Они спустились в книжное хранилище, после того как быстро провели Аннабель по помещениям первого этажа. Калеб не стал открывать маленький сейф, спрятанный за картиной. Он не собирался ни с кем больше делиться информацией о «Книге псалмов». Когда она осмотрела коллекцию, все поднялись обратно наверх, и Аннабель еще раз прошлась по всем элегантно обставленным комнатам с явно заинтересованным видом.

– Вы здесь бывали раньше? – напрягся Стоун.

Она посмотрела на него ничего не выражающим взглядом:

– Я что-то не припомню, что говорила вам об этом.

– Ну вы же знаете, что Джонатан жил на Гуд-Феллоу-стрит. Вот я и предположил…

– Не стоит слишком много предполагать – так будет лучше. – Она продолжала осматриваться по сторонам. – А дом не слишком изменился. Но, по крайней мере, избавился от самых уродливых предметов меблировки. Вероятно, после того, как умерла его мать. Не думаю, что это было возможно до того, как Элизабет испустила последний вздох.

– А где вы познакомились с Джонатаном? – спросил Калеб. Она проигнорировала его вопрос. – Он ведь мог упомянуть ваше имя в разговоре, хотя вы так и не представились, – настаивал он, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Стоуна.

– Сьюзен Фармер. Мы познакомились на Западе.

– И поженились тоже там? – встрял Стоун.

Она произвела на него отличное впечатление, потому что даже не вздрогнула. Но и не ответила. И Стоун решил выложить туза:

– Джонатан был разведен. Судя по тону вашего замечания по поводу Элизабет де Хейвн, вы считаете ее инициатором расторжения брака. А он сохранил вот эту фотографию. Женщина весьма похожа на вас. Мужчины подобные фото просто так не хранят. Надо думать, тут особый случай.

Он протянул ей фотографию. На этот раз он заметил ее реакцию. Протянутая рука, твердая и сильная, чуть дрогнула, а глаза открылись чуть шире и, кажется, немного повлажнели.

– Джонатан был очень красивый мужчина, – печально произнесла она. – Высокий, с роскошной каштановой шевелюрой, а глаза такие, что одного его взгляда было достаточно, чтобы забыть о неприятностях.

– Знаете, а вы и сейчас также прелестны, – великодушно добавил Робин, подходя к ней поближе.

Аннабель, кажется, и не слышала его слов. Она вдруг сделала то, чего не делала уже очень давно: улыбнулась – сердечно, от всей души.

– Это фото было сделано в день нашей свадьбы. Мой первый и единственный брак…

– И где вы поженились? – спросил Калеб.

– В Вегасе, где ж еще, – ответила она, не отрывая взгляда от фотографии. – Джонатан приехал туда на конференцию библиофилов. Там мы встретились, познакомились, полюбили друг друга и поженились. И все за одну неделю. Сущее сумасшествие, я прекрасно понимаю. По крайней мере, так считала его мать. – Она провела пальцем по лицу Джонатана. – Но мы были счастливы – правда, недолго. Даже некоторое время жили здесь, с его родителями, пока не нашли себе другое жилье.

– Ну, это достаточно большой дом, – заметил Калеб.

– Странно, а тогда он казался слишком маленьким, – сухо ответила она.

– А вы в Вегасе тоже были на конференции этих книжников? – вежливо осведомился Стоун.

Она отдала ему фото, и Стоун сунул его обратно в карман пиджака.

– Я обязана отвечать?

– Ну хорошо. У вас с Джонатаном были какие-нибудь контакты за все эти годы?

– А почему это я должна вам об этом сообщать, даже если они и были?

– Конечно, не должны, – вмешался Робин. – В сущности, это ваше личное дело.

Стоуна явно озадачило предательское замечание друга, но он продолжил:

– Мы очень хотим выяснить, что на самом деле произошло с Джонатаном, и нам нужна любая помощь, чтобы довести это дело до конца.

– Его сердце остановилось, и он умер. Что тут необычного?

– Патологоанатом, по всей видимости, так и не смог установить причину его смерти, – пояснил Милтон. – А Джонатан только что прошел полную диспансеризацию в медцентре Джонса Хопкинса. Кроме того, у него, видимо, не было сердечного приступа.

– И вы, значит, думаете, что его убили? Да у кого могли возникнуть проблемы с Джонатаном? Он же был библиотекарем!

– И у библиотекарей бывают враги, – заметил Калеб, словно оправдываясь. – У меня есть несколько коллег, которые могут стать весьма агрессивными после нескольких бокалов мерло.

Она недоверчиво посмотрела на него:

– Да, и в самом деле… Но никто же не станет убивать человека только потому, что тот оштрафовал его за просроченную книгу.

– Давайте-ка я вам кое-что покажу, – предложил Стоун. – Это наверху, на чердаке.

Когда они поднялись туда, Стоун сказал:

– Этот телескоп направлен на соседний дом.

– Ага, прямо на постель владельца, – добавил Робин.

– Я сам все объясню, Робин, если ты не возражаешь, – прервал его Стоун. Он поднял брови и посмотрел на Аннабель.

– Ну хорошо, хорошо, – отозвался Робин. – Давай объясняй, Олив… То есть я хотел сказать, Фрэнк… Или Стив?

– Ну спасибо, Робин! – рявкнул Стоун. – Как я уже сказал, телескоп направлен на соседний дом. Его владелец – глава «Парадайм текнолоджиз», одной из крупнейших оборонных корпораций в стране. Его зовут Корнелиус Бин.

– Он любит, чтоб его называли Си-Би, – дополнил Калеб.

– О'кей, – медленно произнесла Аннабель.

Стоун посмотрел в телескоп, проведя объективом по всему фасаду дома Бина, который отделяла от дома де Хейвна узкая полоска газона.

– Ну вот, так я и думал. – И он сделал знак Аннабель занять его место. Она навела объектив на то место, которое он только что изучал.

– Это офис или кабинет, – сообщила она.

– Правильно.

– Вы думаете, Джонатан шпионил за этим парнем?

– Возможно. Или он мог ненароком увидеть нечто такое, за что его и отправили на тот свет.

– Значит, этот Корнелиус Бин убил Джонатана?

– Доказательств у нас нет. Но тут много странного.

– Что именно?

Стоун заколебался. У него не было намерения рассказывать ей о том, как его похитили.

– Ну, скажем, тут возникло множество вопросов, что и заставляет нас копнуть поглубже. Полагаю, что Джонатан де Хейвн этого заслуживает.

Аннабель минуту изучающе смотрела на него, потом еще раз посмотрела в телескоп:

– А расскажите-ка мне об этом парне – Си-Би.

Стоун вкратце обрисовал ей Бина и рассказал о его корпорации. Потом упомянул об убийстве спикера палаты представителей Роберта Брэдли.

Аннабель восприняла это крайне скептически:

– Вы же не считаете, что это связано с Джонатаном? Тогда, кажется, ответственность взяли на себя какие-то террористы?

Стоун рассказал ей про оборонные контракты, тендер на которые Бин выиграл при прежнем спикере.

– Предшественник Брэдли на посту спикера был обвинен в неэтичном поведении, так что не будет большой натяжкой считать, что он сидел у Бина в кармане. И тут появляется Брэдли и обещает чистку, а Бину, вероятно, вовсе не хочется, чтобы началось расследование некоторых его делишек. В результате Брэдли обречен…

– И вы думаете, что Джонатан узнал об этом заговоре и им пришлось убить его, прежде чем он успел что-то рассказать? – Она все еще сомневалась, но скептицизма явно поубавилось.

– Что у нас имеется, так это две неожиданные смерти государственных чиновников с Корнелиусом Бином в качестве общего знаменателя и соседа одного из умерших.

– Бин был сегодня на похоронах, – добавил Калеб.

– Это который из них? – резко спросила Аннабель.

– Маленький такой, рыжий…

– …который слишком высокого о себе мнения, а высокая блондинистая жена его презирает, – закончила за него Аннабель.

На Стоуна это произвело должное впечатление:

– А вы неплохо разбираетесь в людях.

– Всегда считала это большим достоинством. О'кей, и каков будет наш следующий шаг?

– Наш следующий шаг? – Стоун был потрясен.

– Ну да. Раз уж вы быстренько ввели меня в курс дела, сообщив столь конфиденциальную информацию, может, мы объединим усилия?

– Мисс Фармер… – забормотал было Стоун.

– Зовите меня просто Сьюзен.

– Но ведь вы вовсе не собирались здесь задерживаться.

– Планы изменились.

– Могу я спросить почему?

– Спросить можете. Давайте встретимся завтра утром?

– Да, – кивнул Робин. – И если вам нужно где-то переночевать…

– Не нужно, – сказала она.

– Можем встретиться у меня дома, – предложил Стоун.

– А где это? – спросила она.

– На кладбище, – пришел другу на помощь Милтон.

Аннабель даже глазом не моргнула.

Стоун записал для нее адрес и как проехать. Сделав шаг, чтобы взять листок, она споткнулась и упала прямо на него, ухватившись за его пиджак, чтобы удержаться на ногах.

– Извините, – пробормотала она, и фото, лежавшее у него в кармане, оказалось в ее руках. И тут случилось нечто, чего с ней никогда еще не бывало: рука Стоуна сомкнулась у нее на запястье.

– Все, что вам следовало сделать, – это попросить, – сказал он так тихо, что слышала только она. Потом отпустил ее руку, и она быстро сунула фото себе в карман, не отводя удивленных глаз от мрачного лица Стоуна. Придя в себя, Аннабель посмотрела на остальных:

– Что ж, тогда до завтра.

Робин взял ее руку и нежно поцеловал – в лучших традициях французского дворянина.

– Было очень приятно познакомиться с вами, Сьюзен!

Она улыбнулась:

– Спасибо, Робин. А знаете, отсюда отличный вид на спальню Бина. Он там сейчас развлекается с какой-то горячей курочкой. Может, вам стоит посмотреть…

Робин резко повернулся:

– Оливер, а ты мне ничего про это не сказал!..

Аннабель перевела понимающий взгляд на удрученного болтливостью Робина Стоуна:

– Все в порядке, Оливер. Сьюзен тоже не мое настоящее имя. Так что все в порядке.

Минуту спустя они услышали, как открылась, а потом захлопнулась входная дверь. Робин быстро занял пост у телескопа, но тут же страдальчески простонал:

– Черт, они уже закончили! – Он повернулся к Стоуну и сказал совсем другим тоном: – Господи, какая женщина!

«Действительно, – подумал Стоун, – какая женщина!»

Аннабель села в машину, завела мотор, а потом достала фотографию, потирая запястье. Этот парень, Оливер, в сущности, поймал ее на воровстве. А ведь она даже ребенком, посланная собственным папашей шарить по карманам туристов в Лос-Анджелесе, ни разу не была поймана за этим занятием. Завтрашний день обещает быть очень интересным!

Она внимательно посмотрела на снимок. Удивительно, как какая-то картинка может вызвать так много воспоминаний! Тот год, с Джонатаном, был единственным действительно нормальным за всю ее жизнь. Некоторые сочли бы его скучным, во всяком случае, не богатым событиями. Она же считала его чудесным. Она встретила человека, который в нее искренне влюбился. Никаких скрытых мотивов, никаких тайных планов, никаких попыток обмануть или использовать. Он просто влюбился, влюбился в нее. Хороша парочка – книжник и мошенница! Никаких шансов на выигрыш в подобной игре, она это прекрасно понимала. Только дурак делает ставку при таких мизерных шансах.

И тем не менее этот добрейший человек, который коллекционировал книги, покорил ее сердце, каким бы оно ни было закаменевшим. В самом начале их знакомства Джонатан спросил ее, не увлекается ли она тоже каким-нибудь коллекционированием. Аннабель тогда ответила ему «нет», но это, наверное, было неправдой, как ей казалось теперь. Наверное, она тоже кое-что коллекционировала – упущенные возможности, например.

Она подняла глаза на большой старый дом. В другой жизни они с Джонатаном могли бы жить здесь, с выводком детей… Кто знает? Может, и к лучшему, что у них до этого не дошло. Вряд ли из нее получилась бы приличная мать.

Тут ее мысли обратились к более насущной теме. Джерри Бэггер через два дня начнет выходить из себя. Лучше было бы покинуть страну прямо сейчас, несмотря на обещание встретиться завтра с этими парнями. Но тем не менее она останется, чтобы узнать все до конца. Может, это ее долг перед Джонатаном или даже перед самой собой. Потому что сейчас, кажется, наступило самое подходящее время завязать со своей «коллекцией».

Глава 31

Аннабель встретилась с членами «Верблюжьего клуба» в семь утра в коттедже Стоуна.

– Отличная нора, – заметила она, обводя взглядом интерьер. – И соседи такие тихие, – махнула она, рукой в сторону окна, из которого были видны надгробные плиты.

– Есть мертвецы, чью компанию я предпочел бы обществу некоторых еще живых своих знакомых, – ядовитым тоном ответил Стоун.

– Могу вас понять, – живо отреагировала Аннабель, присаживаясь напротив пустого камина. – Ну, давайте к делу, ребята.

Робин уселся рядом с ней с видом щенка, ожидающего, что его сейчас почешут за ухом. Калеб, Милтон и Стоун сели напротив.

– Вот какой у меня план, – начал Стоун. – Милтон раскопает все, что можно, о Брэдли. Мы обязательно за что-нибудь зацепимся. Я съезжу в дом Брэдли – вернее, осмотрю то, что от него осталось. Может, что-то и откопаю. Робин когда-то служил в Пентагоне. Он использует свои контакты там, чтобы выяснить все о военных подрядах Бина, к которым приложил руку свергнутый предшественник Брэдли.

– Пентагон? – Аннабель с интересом посмотрела на Робина.

Тот попытался принять скромный вид:

– Плюс три командировки во Вьетнам. И столько медалей, что хватит украсить чертову новогоднюю елку. И все это – на службе родной стране.

– Ну, это не для меня, – сказала Аннабель, поворачиваясь к Стоуну: – А что насчет смерти Джонатана? Каковы наши дальнейшие действия?

– У меня есть соображения на этот счет, но сначала мне нужно съездить в библиотеку конгресса и проверить систему пожаротушения. Тут возникает одна проблема: мы не знаем, в какой части здания находится газохранилище, потому что это по какой-то причине засекречено. Полагаю, для того, чтобы в эту систему не могли залезть посторонние, хотя почти уверен, что именно это и произошло. Здание такое огромное, что даже если бы мы имели возможность обойти его все, комнату за комнатой, это заняло бы целую вечность. И еще нам необходимо проверить систему вентиляции и ее местонахождение в комнате, где обнаружили мертвого Джонатана.

– А какое отношение к его смерти имеет система пожаротушения? – спросила она.

– Я пытаюсь это понять, – сухо ответил Стоун.

– Может, у архитектора остались планы помещений, на которых указана система пожаротушения, и вентиляционные шахты и короба? – предположила Аннабель.

– Вполне возможно, – ответил Стоун. – Только вот Джефферсон-билдинг был построен в конце девятнадцатого века, а примерно пятнадцать лет назад его здорово реконструировали. У главного архитектора Капитолия есть эти планы, но мы вряд ли их получим.

– А при реконструкции не пользовались услугами частных архитектурных фирм? – спросила она.

Калеб прищелкнул пальцами:

– А вы знаете, пользовались! Одна фирма местная, из округа Колумбия… Я припоминаю, что правительство тогда пыталось стимулировать подъем местной экономики и поощряло партнерство государственных организаций с частными.

– Вот вам и ответ, – сказала Аннабель.

– Не вижу связи, – заметил Стоун. – Нам эти планы никто не даст.

Она повернулась к Калебу:

– Вы можете узнать название этой фирмы?

– Думаю, да.

– Тогда единственная проблема в том, разрешат ли они нам переснять эти планы. Сомневаюсь, что разрешат, а скопировать их, видимо, тоже не удастся. – Пока она рассуждала вслух, члены «Верблюжьего клуба» смотрели на нее как завороженные. Она в конце концов заметила это и сказала: – В эту архитектурную фирму я вас проведу, но ведь нам нужны копии всех планов, если мы хотим выяснить, где находится пульт управления системой пожаротушения и как устроена система вентиляции.

– У меня фотографическая память, – сообщил Милтон. – Если я разок взгляну на планы, то смогу все запомнить.

– Я не раз слышала подобные заявления, – ухмыльнулась Аннабель. – Но обычно это никогда не срабатывало.

– Смею вас уверить, что на меня вы можете положиться, – негодующе возразил Милтон.

Она взяла с полки книгу, открыла ее на первой попавшейся странице и сунула под нос Милтону:

– О'кей, прочтите эту страницу про себя. – Он сделал, как она велела, и кивнул ей. Аннабель повернула книгу открытой страницей к себе и сказала: – Ну хорошо, мистер Фотографическая Память, начинайте!

Милтон пробубнил всю страницу, включая знаки препинания. И не сделал ни единой ошибки.

Впервые за все время знакомства с этой компанией Аннабель была поражена.

– Вы в Вегасе когда-нибудь были? – спросила она. Он покачал головой. – А зря. Вам надо как-нибудь попробовать.

– А разве подсчет карт не запрещенное занятие? – спросил Стоун, сразу поняв, на что она намекает.

– Нет, – отвечала она, – если вы не используете для этого механических или компьютерных приспособлений.

– Ух ты! – воскликнул Милтон. – Я ж там состояние себе сделаю!

– Прежде чем взяться за осуществление вашей мечты, – заметила Аннабель, – вам следует знать, что, конечно, использовать собственные мозги можно, однако в случае, если вас поймают, вам их просто вышибут.

– Ох! – ужаснулся Милтон. – Ну тогда ладно…

Она обернулась к Стоуну:

– Итак, что вы думаете по поводу того, как был убит Джонатан? Только хватит уже всяких околичностей, а то мне все это надоело.

Стоун некоторое время смотрел на нее, потом наконец решился:

– Тело Джонатана обнаружил Калеб. И сразу упал в обморок. А в больнице медсестра сказала, что ему становится лучше и что температура у него повышается, а вовсе не падает.

– Это вы к чему ведете? – наморщила лоб Аннабель.

– В системе пожаротушения в библиотеке используется реагент «Халон-1301», – принялся объяснять Калеб. – Он поступает по трубкам в жидком виде, но когда выходит из распылителя, превращается в газ. Он гасит огонь отчасти потому, что поглощает кислород.

– Значит, Джонатан задохнулся и умер! Господи помилуй, вы хотите сказать, что полиция даже не рассматривала такую версию и не проверила, остался ли еще этот газ в баллонах? – возмутилась Аннабель.

– Все было шито-крыто, – сказал Стоун. – Сигнал тревоги не включался, а Калеб выяснил, что он в рабочем состоянии, хотя мог быть отсоединен, а потом подключен обратно. А газ, сами знаете, не оставляет никаких следов.

– И к тому же «халон» не мог убить Джонатана при той его концентрации, которая необходима, чтобы погасить пожар в библиотеке, – добавил Калеб. – Я это проверил. Именно поэтому он и используется в помещениях, где работают люди.

– И что это нам дает? – нахмурилась Аннабель. – Вас послушать, так это то газ, то не газ. Так что там было на самом деле?

– Одна из особенностей этого газа в том, что он понижает температуру в помещении, – снова включился в дискуссию Стоун. – Калеб говорил, что, когда он дошел до Джонатана, ему стало очень холодно и он потерял сознание. Я считаю, что холод – результат использования газа, и именно это вызвало реплику медсестры в больнице о том, что температура у Калеба поднимается. И еще я думаю, что Калеб потерял сознание, потому что уровень кислорода в комнате был низким, но не настолько, чтобы убить, ведь он вошел туда через полчаса после Джонатана.

– Значит, это был явно не «халон», а что-то еще.

– Точно. Нам остается только выяснить, что именно.

Аннабель встала:

– О'кей, мне пора заняться серьезной подготовительной работой.

Стоун тоже вскочил и уставился на нее:

– Сьюзен, прежде чем вы действительно включитесь в наше расследование, вам следует знать, что со всем этим связаны некие весьма опасные люди. Я уже лично стал тому свидетелем. Это может оказаться для вас рискованным предприятием.

– Вот что я вам скажу, Оливер. Если бы это было хоть чуть-чуть более рискованным, чем то, чем я занималась неделю назад, я бы отказалась.

Стоун был так поражен этим откровением, что даже отступил на шаг назад.

Аннабель подхватила под руку Милтона:

– Ну, Милтон, нам предстоит некоторое время провести вместе.

Робин был сражен:

– А почему Милтон?

– А потому что он будет моим личным ксероксом. – Она ущипнула Милтона за щеку, и та тут же заалела. – Но сперва его надо приодеть, изменить его имидж.

– А что с моей одеждой не так? – оскорбился Милтон, оглядывая себя с головы до ног – красный свитер и джинсы, все безукоризненно чистое и отутюженное.

– Да все нормально, – ответила Аннабель. – За исключением одного: она совершенно не подходит для того, что я задумала. – Она ткнула пальцем в Калеба: – Позвоните Милтону, как только узнаете название той фирмы. – И прищелкнула пальцами. – Пошли, Милти.

И вышла из дому. Пораженный Милтон оглядел остальных и безнадежным тоном переспросил:

– Милти?!

– Милтон! – позвала Аннабель с улицы. – Пошли же!

Милтон выскочил в дверь. Робин тут же напустился на Стоуна:

– И ты позволишь ей вот так его увести?

– А что ты предлагаешь, Робин? – просто ответил Стоун. – Эта женщина – сущий ураган пополам с землетрясением, и все в одном флаконе.

– Ну не знаю… Ты мог бы… То есть я… – Он рухнул в кресло и проворчал: – Черт побери, почему у меня нет фотографической памяти?!

– Благодари Бога, что у тебя ее нет, – заметил Калеб с отвращением.

– Почему ты так говоришь? – требовательно спросил разгорячившийся Робин.

– Потому что в таком случае она стала бы называть тебя Робби и меня бы стошнило.

Глава 32

Позже в тот же день, приехав в библиотеку, Калеб отправил по электронной почте сообщение в административный отдел. Час спустя он уже знал название частной архитектурной фирмы, которая участвовала в реконструкции Джефферсон-билдинга. И передал эту информацию по телефону Милтону.

– Ну и как ты там с этой женщиной? – спросил он приглушенным голосом.

– Она только что купила мне черный костюм и жутко яркий галстук, – шепотом ответил Милтон. – И еще хочет поменять мне прическу. Ну, понимаешь, чтоб я смотрелся более современно.

– А она сказала зачем?

– Пока нет. – Он помолчал, потом добавил: – Калеб, она меня что-то пугает. Она такая… уверенная в себе… – Милтон и не подозревал, как он был близок к истине.

– Ну тогда держись, Милти. – И Калеб, посмеиваясь, повесил трубку.

Потом он позвонил Винсенту Перлу, зная, что услышит автоответчик, поскольку магазин редких книг открывался только вечером. Дело было в том, что он не хотел разговаривать с самим Перлом, так как еще не решил судьбу коллекции Джонатана, тем более «Книги псалмов». Когда о ее существовании станет известно широкой публике, это вызовет настоящую бурю среди коллекционеров редких книг. И он окажется в самом центре водоворота. Эта мысль одновременно и ужасала, и привлекала его. Побыть некоторое время в центре всеобщего внимания – совсем не плохо, особенно для ничем не примечательного человека.

Единственное, почему он никак не мог заняться наконец делом, так это мысль о том, что, возможно, Джонатан приобрел уникальную книгу каким-то незаконным образом. Поэтому и скрывал ее в своем сейфе. А Калебу вовсе не хотелось делать ничего такого, что могло бы бросить тень на память о друге.

Отрешившись от беспокойных мыслей, он отправился поговорить с Джуэлл Инглиш, которая, как и поклонник Хемингуэя Норман Дженклоу, была в последние несколько лет постоянным посетителем читального зала.

Когда он подошел к ней, Джуэлл сняла очки, засунула пачку аккуратно исписанных заметками листов в небольшую папку и пригласила его присесть рядом. Он сел, и она взяла его за руку и сообщила возбужденно:

– Калеб, я получила информацию об отлично сохранившемся экземпляре издания Бидла. «Малеска, индейская жена белого охотника». Здорово, правда?

– Кажется, у нас есть один экземпляр, – задумчиво ответил он. – Надо убедиться, что книга действительно в хорошем состоянии, Джуэлл. Бидл всегда выпускал дешевые издания, плохо сброшюрованные.

Джуэлл захлопала в ладоши.

– Ох, Калеб, но это же замечательно, не правда ли? Просто здорово!

– Да, замечательно. Если хотите, чтобы я на нее взглянул, буду рад.

– Ох, вы прямо душка! Надо как-нибудь пригласить вас вместе выпить. У нас так много общего! – Она погладила его по руке и вопросительно подняла свои выщипанные и подведенные брови.

Захваченный врасплох, Калеб торопливо ответил:

– Да-да, конечно, отличная идея. Как-нибудь, может быть… Потом. Возможно. – Он еле сдерживался, чтоб не броситься обратно к своему столу. Стать объектом внимания семидесятилетней старушенции вовсе не льстило его самолюбию. Но к нему быстро вернулось хорошее настроение и он оглядел зал. Это было успокаивающее зрелище – лицезреть библиофилов, таких как Джуэлл или Норман Дженклоу, углубившихся в старинные книги за красивыми столами. Весь окружающий мир начинал казаться более нормальным и разумным, чем он был на самом деле. Калеб любил предаваться подобным иллюзиям – пусть всего на несколько часов, но зато каждый день. Да-да, вернуться в мир пергамента и гусиных перьев, хотя бы ненадолго, – это замечательно.

Он просидел за своим столом минут двадцать, погруженный в работу, когда услышал, как отворилась входная дверь читального зала. Он поднял взгляд и замер. К стойке выдачи книг направлялся Корнелиус Бин. Он спросил что-то у женщины, выдававшей книги, и та указала на Калеба. Когда Бин приблизился, Калеб встал из-за стола и протянул руку. Охранников с Бином не было – вероятно, служба безопасности не пропустила их внутрь с оружием.

– Мистер Бин? – спросил он и тут же вспомнил Бина голым, с женскими трусиками, повисшими на члене. Ему пришлось подавить приступ смеха. – Извините. Поперхнулся.

– Пожалуйста, зовите меня просто Си-Би. – Они пожали друг другу руки. Бин оглядел читальный зал. – А я и не подозревал о существовании такого места. Реклама бы вам не помешала.

– Мы могли бы шире информировать публику, – признал Калеб, – но при сокращении бюджетных ассигнований трудно найти на это средства.

– Верно, верно. Мне хорошо известно обо всех недостатках финансирования государственных учреждений.

– Ну вы-то с Вашингтоном сумели договориться, – заметил Калеб и тут же пожалел о сказанном, поскольку Бин непонимающе вытаращился на него.

– Похороны были отлично организованы, – сказал Бин, внезапно меняя тему разговора. – Насколько похороны вообще могут быть отличными.

– Да, вы правы. Я был рад познакомиться с вашей женой.

– Ага. Я тут, знаете, был в центре, встречался кое с кем на Холме, вот и решил заглянуть к вам. Столько лет был соседом Джонатана, а так никогда и не видел, где он работает.

– Что ж, лучше поздно, чем никогда.

– Полагаю, Джонатану действительно нравилось работать здесь?

– Нравилось. И он всегда приходил на работу первым.

– У него, как я понял, здесь осталось множество друзей. Уверен, тут все его любили. – И он вопросительно уставился на Калеба.

– Думаю, что у Джонатана со всеми здесь были хорошие отношения.

– Я заметил, вы вчера приезжали в дом Джонатана с женщиной.

Калеб ничуть не растерялся от такого поворота.

– Вот и зашли бы к нам.

– Да нет, я был занят.

Ну еще бы, подумал Калеб.

– Но мои люди вас засекли. Они всегда наблюдают за окрестностями. Так кто она?

– Специалист по редким книгам. Я попросил ее взглянуть на некоторые книги Джонатана. Мы уже начали проводить оценку коллекции. – Калеб очень гордился, что так быстро придумал эту отмазку.

– А что будет с домом Джонатана?

– Полагаю, его тоже продадут. Но мне поручена только коллекция.

– Я вот подумываю, не купить ли мне его для гостей.

– А разве ваш недостаточно большой? – выпалил Калеб.

К счастью, Бин в ответ лишь рассмеялся.

– Да, я знаю. Все так думают. Но у меня бывает очень много гостей. Так вы не знаете, что станет с домом? Может, вы его весь успели осмотреть? – добавил он небрежно.

– Нет. Я ограничился только хранилищем для книг.

Бин долго изучающе смотрел на Калеба, потом сказал:

– Тогда мне придется позвонить своим адвокатам. Пусть отрабатывают гонорары. А вы мне можете все тут показать, раз уж я приехал? Насколько я знаю, здесь хранятся действительно редкие книги.

– Отсюда и название – читальный зал отдела редких книг. – Тут Калебу вдруг пришла в голову одна мысль. Это было, конечно, нарушением некоторых библиотечных правил, но какого черта! Вдруг окажется важным в выяснении личности убийцы Джонатана? И он предложил: – Хотите, я покажу вам хранилище?

– Да! – немедленно согласился Бин.

Калеб провел его по обычному экскурсионному маршруту, который закончился возле того места, где погиб Джонатан де Хейвн. То ли это была игра воображения Калеба, то ли взгляд Бина действительно чуть дольше ожидаемого задержался на распылителе системы пожаротушения, торчавшем из стены. Подозрения Калеба еще больше усилились, когда его гость ткнул пальцем в этот самый распылитель:

– А это что?

Калеб рассказал ему про систему тушения пожаров.

– Мы вообще-то собираемся заменить газ, который в ней сейчас используется, и пустить в дело другой, менее негативно воздействующий на озоновый слой.

Бин кивнул:

– Ладно. Спасибо за экскурсию.

После того как Бин уехал, Калеб позвонил Стоуну и рассказал об этой встрече.

– Окольный способ, с помощью которого он пытался узнать, были ли у Джонатана враги, вызывает любопытство, – заметил Стоун. – Если, конечно, он не ищет возможности пришить это убийство кому-то еще. А тот факт, что он пожелал узнать, все ли помещения в доме Джонатана ты осматривал, весьма показателен. Интересно, а он знал о вуайеристских наклонностях своего соседа?

Закончив разговор со Стоуном и положив трубку, Калеб взял книгу, которую принес из хранилища де Хейвна, и через сеть подземных тоннелей прошел в Медисон-билдинг, где располагался отдел реставрации. Отдел размещался в двух больших комнатах – одной для книг, а второй для всего остального. Здесь над восстановлением редких и не слишком предметов и доведением их до более-менее приличного состояния трудились около ста реставраторов. Калеб вошел в помещение для книг и направился к столу, за которым сидел тощий мужчина в зеленом фартуке и осторожно переворачивал страницы инкунабулы, поступившей из Германии. Перед ним лежали самые разнообразные инструменты и стояли приборы – и ультразвуковые сварочные аппараты, и тефлоновые шпатели, и старомодные винтовые прессы, и скальпели.

– Хелло, Монти, – поздоровался Калеб.

Монти Чемберс поднял глаза, прикрытые толстыми темными очками, и почесал лысую голову рукой в перчатке. Он был чисто выбрит, и его слабая нижняя челюсть как бы стекала под лицо. Он ничего не сказал, лишь кивнул Калебу. Перешагнувший порог шестидесятилетия, Монти давным-давно считался в библиотеке лучшим специалистом по консервации и реставрации книг. Ему доверяли самые сложные задания, и он никогда не подводил, всегда выполнял поставленную задачу. Говорили, что он может вернуть к жизни даже самую безнадежную книгу. Его ценили за точность движений и чувствительность пальцев, за ум и творческий подход к восстановлению старых книг и за огромные познания в области книжной реставрации и способов хранения старых изданий.

– У меня частный заказ, если у тебя есть время. – Калеб протянул книгу. – Фолкнер. «Шум и ярость». Обложка водой повреждена. Она принадлежала Джонатану де Хейвну. Мне поручили заниматься продажей его коллекции.

Монти осмотрел книгу и произнес высоким голосом:

– Насколько это срочно?

– Ох, у тебя масса времени. Мы еще только начали…

Реставраторы уровня Монти обычно работают над несколькими крупными и мелкими заказами одновременно. Они задерживаются допоздна, да еще и по выходным сюда приходят, чтобы им никто не мешал. Калеб также знал, что у Монти дома имеется полностью оборудованная мастерская, где он выполняет сторонние заказы, когда представляется такой случай.

– Вернуть оригинальный вид? – спросил Монти.

Стандартные требования сегодня гласят, чтобы любые восстановительные работы возвращали книгам их исходный вид, а в конце девятнадцатого – начале двадцатого века реставрация проводилась неизменно под девизом: «Лучше, чем прежде». К сожалению, из-за этого многие старые книги навсегда теряли свой первозданный вид, лишались оригинальных обложек и выходили из мастерских переплетенными в новую, блестящую и прекрасно выделанную кожу, иногда даже с роскошными, сделанными на заказ застежками. Выглядели они превосходно, но реставрация полностью разрушала историческую целостность вещи, а вернуть ее было уже невозможно.

– Да, – ответил Калеб. – И будь любезен, напиши, какие работы ты намерен проделать. Мы этот документ приложим к книге, когда будем ее продавать.

Монти кивнул и вернулся к прерванному занятию.

А Калеб пошел обратно в читальный зал. Проходя по тоннелю, он усмехнулся.

– Милти! – тихонько произнес он и фыркнул. – И новая прическа! – Он рассмеялся.

Глава 33

– Риджайна Коллинз, – коротко представилась Аннабель, протягивая секретарше визитную карточку. – Я вам звонила насчет встречи с мистером Келлером. – Они с Милтоном находились в приемной фирмы «Келлер энд Махони. Архитекторы», расположенной в высоком старом здании из красно-коричневого песчаника недалеко от Белого дома. Она была одета в блестящий черный брючный костюм, который чудесно оттенял ее теперь красновато-рыжие локоны. Милтон стоял позади нее, то и дело невольно поправляя узел оранжевого галстука и ощупывая аккуратный конский хвост, в который Аннабель убрала его длинные пряди.

Минуту спустя к ним вышел высокий человек с копной кудрявых седых волос. На нем была рубашка в полоску с монограммой. Рукава засучены. Брюки поддерживали зеленые подтяжки.

– Мисс Коллинз? – Они пожали друг другу руки, и она протянула ему еще одну визитную карточку.

– Мистер Келлер, я очень рада. Спасибо, что незамедлительно уделили нам время. Мой секретарь должен был позвонить вам до того, как мы вылетели из Франции. Ну, видимо, теперь мне придется взять нового помощника. – Она кивнула в сторону Милтона: – Мой партнер, Лесли Хэйнс.

Милтон пробубнил приветствие и пожал Келлеру руку. Чувствовал он себя при этом весьма неуютно.

– Извините его, это все из-за перелета, – объяснила Аннабель его странноватое поведение. – Мы обычно пользуемся дневным рейсом сюда, но не оказалось свободных мест. Так что пришлось нам в Париже вставать еще до рассвета. А это кошмар!

– Не беспокойтесь, я все понимаю, – улыбнулся Келлер. – Прошу вас, пойдемте.

В его кабинете они уселись у небольшого стола для совещаний.

– Знаю, вы человек занятой, так что сразу перейду к делу. Как я уже говорила по телефону, я ответственный секретарь архитектурного журнала, который мы начинаем издавать для продажи в Европе.

Келлер глянул на визитную карточку, одну из тех, что Аннабель напечатала утром:

– «La Balustrade.» Недурно.

– Спасибо. Рекламное агентство угробило кучу времени и наших денег, придумывая его. Уверена, что вам это хорошо знакомо.

Келлер рассмеялся:

– О да. Мы вначале тоже пошли по такому пути, но потом решили назвать фирму просто собственными фамилиями.

– Жаль, что у нас не было такой возможности.

– Но вы не француженка?

– Это старая история. Я американка, но влюбилась в Париж, когда еще училась в колледже и попала в программу студенческих обменов. По-французски могу лишь заказать обед, бутылку хорошего вина и, при случае, впутаться в неприятность. – И она произнесла несколько слов по-французски.

Келлер расхохотался.

– Боюсь, я и этого не могу, – признался он.

А она открыла кожаный портфель, с которым пришла, и достала блокнот.

– Итак, для пилотного номера мы хотели бы получить статью о реконструкции Джефферсон-билдинга, которую проводила ваша фирма при участии главного архитектора Капитолия.

Келлер кивнул:

– Это была для нас большая честь.

– И долгосрочная работа. С восемьдесят пятого по девяносто пятый, правильно?

– Вы отлично подготовились. Заказ включал в себя перестройку Адамс-билдинга через улицу, а также очистку и консервацию стенных росписей в Джефферсон-билдинге. Честно могу сказать: это отняло у меня десять лет жизни.

– И вы проделали отличную работу! Насколько я понимаю, это был настоящий подвиг Геракла – не только реконструировать все помещения для читателей, но и решить множество проблем с несущими конструкциями, особенно с куполом. Я слышала, что изначально установленные стропила и фермы оставляли желать лучшего, так? – Все это Милтон вытащил из Интернета сегодня утром. Она сумела извлечь главное из сотни страниц информации, и весьма эффективно, а теперь выдавала это столь гладко, что Милтону только оставалось на нее пораженно таращиться.

– Да, проблем было предостаточно – ведь мы имели дело со зданием, построенным больше ста лет назад. Но даже при всем при этом они тогда проделали черт знает какую работу!

– Да, и повторное золочение факела Знания в верхней части купола – двадцать три с половиной карата[14] – это весьма достойное завершение работы настоящего вдохновенного мастера!

– Ну, эту идею не следует приписывать мне, хотя на фоне покрытой патиной медной крыши он и впрямь смотрится потрясающе.

– Но именно вам принадлежат все идеи применения современных технологий и конструкций, которые сделали это здание еще лучше, – сказала она.

– Да, мы их широко использовали. И здание теперь простоит еще сто лет или даже больше. И немудрено: стоимость работ зашкалила за восемьдесят миллионов, так что оно просто обязано стоять и стоять.

– А мы можем переснять некоторые рабочие чертежи?

– Боюсь, что нет. Безопасность и все такое…

– Я понимаю, но все же решила спросить. Но можно нам по крайней мере взглянуть на них? Когда мы начнем готовить статью, я хотела бы отдать должное вашей фирме за потрясающие творческие решения, которые вы применили в ходе осуществления данного проекта. И еще – если вы будете сами давать при этом пояснения, это тоже окажет нам большую помощь. Наш журнал будет распространяться в восьми странах. Не то чтобы ваша фирма нуждалась в дополнительной рекламе, но это вам точно не повредит.

Келлер улыбнулся:

– Ну что же, все это, вероятно, будет неплохо для нашего бизнеса. По правде говоря, мы подумываем об открытии филиала за границей.

– Тогда, я думаю, наша встреча была предопределена на небесах, – развела руками Аннабель.

– Какой конкретно этап работ вас интересует?

– Все этапы. Но особенно цокольный этаж и второй, который, насколько мне известно, тоже был довольно проблематичным.

– Проблем хватало повсюду, мисс Коллинз.

– Пожалуйста, зовите меня просто Риджайна. А как насчет переделки системы вентиляции и кондиционирования воздуха?

– А вот это действительно было сложно!

– Я уверена, что у нас получится просто отличная статья! – продолжала наступление Аннабель.

Келлер поднял трубку телефона, и через несколько минут они уже изучали строительные чертежи. Милтон занял такую позицию, что ему был виден каждый квадратный дюйм синек, и принялся заполнять ячейки своей памяти, загоняя все детали и подробности в столь глубокие ее уголки, какие большинство человеческих существ совсем не используют. Келлер давал пространные пояснения по различным вопросам, а Аннабель быстро перебирала чертежи, обращая его внимание и на систему пожаротушения в цокольном этаже, и на шахты и короба системы вентиляции и кондиционирования, а также на книжные хранилища читального зала.

– Так, значит, все основное оборудование системы тушения пожара сосредоточено в одном месте и реагент поступает по трубкам через плиты перекрытий? – спрашивала она, проводя пальцем по этой части чертежа.

– Совершенно верно. Мы установили все в одном месте, поскольку имели в своем распоряжении разветвленную систему трубопроводов. Но они сейчас намерены поменять реагент.

– «Халон-1301», – вступил в беседу Милтон, и Аннабель благодарно ему улыбнулась. – Сущее чудовище, которое пожирает озон. Это глобальная проблема.

– Именно так, – согласно кивнул Келлер.

– Система трубопроводов тянется прямо в хранилища, размещенные вокруг читальных залов, верно? – уточнила Аннабель.

– Да, и это оказалось довольно сложной задачей по причине недостатка места, но мы сумели врезать основные трубопроводы прямо в несущие колонны.

– Что еще больше усилило их устойчивость к нагрузкам. Очень умное решение, – похвалила Аннабель.

Они еще полчаса изучали планы и чертежи, пока Аннабель наконец не сообщила, что теперь вполне удовлетворена.

– Лесли, – обратилась она к Милтону, – тебе еще что-нибудь нужно?

Он покачал головой и, улыбаясь, приложил палец к виску:

– У меня все уже вот тут.

Аннабель рассмеялась, Келлер тоже.

Потом она сфотографировала Келлера и его партнера Махони и пообещала им прислать экземпляр журнала, когда он выйдет. «Только не слишком надейтесь, ребята», – думала она при этом.

Когда они собрались уходить, Келлер сказал:

– Если у вас возникнут еще какие-то вопросы, не стесняйтесь, звоните.

– Вы были чрезвычайно любезны, даже представить себе не можете, как нам помогли! – вполне правдиво ответила Аннабель.

Когда они садились во взятый Аннабель напрокат «форд», Милтон заметил:

– Слава Богу, с этим покончено. У меня даже ладони вспотели, я едва дверь сумел открыть.

– Милтон, все прошло отлично. Твоя реплика про «халон» была очень вовремя и облегчила общение с этим лох… с Келлером.

– Вообще-то все прошло довольно легко. Хотя пару раз меня чуть не стошнило.

– Забудь, ты переволновался. А ты тоже показал высокий стиль работы – этим своим «У меня все уже вот тут».

Милтон просиял:

– Тебе и впрямь понравилось? Как-то само собой получилось…

– Должна признать, получилось просто здорово.

– Ты, кажется, тоже очень неплохо справляешься с подобной работой.

Она включила первую скорость.

– Новичкам, как известно, всегда везет.

Глава 34

Пока Аннабель с Милтоном были в архитектурной фирме, Стоун прогуливался по району, где раньше жил Брэдли. Он был одет в пальто огромных размеров, шляпу с обвисшими полями и в мешковатые штаны, а на поводке вел Гоффа, дворнягу Калеба. Этой уловкой он пользовался и раньше, а научился еще на государственной службе. Человек, выгуливающий домашнее животное, не вызывает никаких подозрений. Стоун, разумеется, не имел понятия о том, что Роджер Сигрейвз использовал точно такой же подход, когда уходил после убийства Брэдли.

Прогуливаясь по улице, он отлично видел, что осталось от дома Брэдли, – почерневшая груда обрушившихся балок да закопченная кирпичная труба камина. Два дома по соседству с резиденцией Брэдли тоже сильно пострадали. Стоун оглядел окрестности. Это была не самая зажиточная часть города. Конгрессмен вовсе не обязательно богач, как полагают некоторые. Член конгресса обязан содержать две резиденции: одну в родном штате и вторую в столице, – а стоимость жилья в округе Колумбия чертовски высока. Некоторые конгрессмены, в особенности новички, по этой причине частенько селились в Вашингтоне вместе или даже ночевали в своих кабинетах. Но ветеран парламента Брэдли жил один.

Милтон сумел раздобыть для Стоуна массу информации об этом человеке, а Стоун еще и перечитал журнальные статьи, которые держал у себя в тайнике. Все это вместе давало общее представление о Брэдли. Родился в Канзасе, сделал типичную политическую карьеру, если такое можно назвать типичным, двенадцать раз подряд избирался в палату представителей и поднялся по иерархической лестнице до поста председателя Комиссии по разведке, который занимал более десяти лет, прежде чем стать спикером. Погибнув в возрасте пятидесяти девяти лет, оставил после себя вдову и двоих взрослых детей – все они жили в Канзасе. Из этого Стоун сделал вывод, что Брэдли оставался всегда честен и в его карьере никогда не было никаких скандалов. Его заявления о намерении очистить конгресс от скверны вполне могли создать ему множество могущественных врагов и привести к смерти. Кое-кто может подумать, что убийство человека, стоящего на третьем месте в случае замены президента страны, дело слишком рискованное. Но Стоун-то знал, что это всего лишь заблуждение: уж если убить президента реально, кто тогда может считать себя в полной безопасности?

По официальным данным, убийство Брэдли все еще находилось на стадии расследования, хотя средства массовой информации, выдав целый поток статей по этому поводу, вдруг одновременно замолчали, что было для них крайне нехарактерно. Может быть, полиция решила наконец, что эта террористическая группа на самом деле просто не существует, а смерть Брэдли явилась результатом чего-то гораздо более сложного, нежели заговор фанатичных и склонных к насилию идиотов.

Стоун остановился возле дерева, чтобы Гофф имел возможность задрать лапу. Вокруг почти физически ощущалось присутствие власти. Он достаточно долго занимался шпионскими делами, чтобы понимать, что вон тот грузовик, припаркованный в дальнем конце улицы, на самом деле убежище для наблюдателей, а двое сидящих в нем людей обязаны высматривать и вынюхивать все, что может оказаться полезным, наблюдая за домом погибшего. Один из домов поблизости, по всей вероятности, был оккупирован следователями из ФБР, функционирующими круглые сутки семь дней в неделю. Несомненно, на дом нацелены и бинокли, и видеокамеры, и на него сейчас тоже. Он натянул шляпу еще ниже, словно защищаясь от ветра.

Оглядываясь по сторонам, Стоун вдруг заметил то, что заставило его развернулся и пойти в обратном направлении, увлекая за собой Гоффа. Белый микроавтобус Департамента общественных работ округа Колумбия вывернул из-за угла и направился в его сторону. Ему вовсе не хотелось выяснять, кто в этой машине – представители департамента или люди, специализирующиеся на причинении другим чудовищной боли.

Он свернул направо на следующем углу и помолился про себя, чтобы погони не было. Хотя район кишел представителями федеральных служб, он не мог рассчитывать на их защиту. Фэбээровцы вполне могут просто зашвырнуть его в машину к преследователям, да еще сердечно помахать им вслед. Он прошел два квартала, прежде чем замедлил шаг и позволил Гоффу обнюхать куст, а сам осторожно оглянулся. Никого. Тем не менее, это мог быть просто хитрый маневр, отвлекающий внимание Стоуна, чтобы перехватить его с другой стороны. Он позвонил Робину по сотовому телефону. Его друг как раз закончил смену.

– Я подъеду через пять минут, Оливер, – сообщил он. – Там есть полицейский участок, в двух кварталах от того места, где ты находишься. Иди туда. Если эти уроды станут приставать, ори во всю глотку, словно тебя режут.

Стоун пошел в указанном направлении. Робин, при всех его недостатках, был преданным и смелым другом, и он сейчас очень был нужен Стоуну.

Робин подъехал в пикапе через пять минут, и Стоун с Гоффом забрались внутрь.

– А где мотоцикл? – спросил Стоун.

– Эти паскуды его видели. И я решил его пока спрятать.

Когда они отъехали достаточно далеко, Робин сбавил скорость, а затем остановился:

– Оливер, я все время проверялся в боковое зеркало, – доложил он. – И ничего не заметил.

Но Стоуна это ничуть не успокоило:

– Они, должно быть, видели меня там, на улице.

– Да ты так замаскировался – любого обманешь.

Стоун покачал головой:

– Таких людей сложно обмануть.

– Ну, может быть, они просто держат тебя на коротком поводке, рассчитывая, что ты их приведешь к горшку с золотом.

– Боюсь, им в таком случае придется долго ждать.

– Да, вот что я тебе хотел сообщить. Этот мой приятель из Пентагона наконец позвонил. Он не слишком много нарыл по поводу Бина и военных контрактов, но кое-что интересное все же сообщил. Я помню, в прессе писали, что кто-то раскрывает государственные тайны и про утечку секретной информации. Но дело, оказывается, обстоит гораздо хуже. Из того, что сообщил мой приятель, ясно: у нас действуют «кроты», которые распродают страну направо и налево, в частности нашим врагам на Ближнем Востоке и в Азии.

Стоун повертел поводок Гоффа и сказал:

– А твои приятели из уголовного отдела округа и из ФБР тебе не отзвонили?

– Понимаешь, какая странная штука… Ни один из них не звонил. Ничего не понимаю.

«Зато я понимаю, – подумал Стоун. – Очень даже хорошо понимаю».

Глава 35

Они встретились в коттедже Стоуна вечером. Аннабель и Милтон доложили о своей беседе с архитекторами. Полагаясь на свою фантастическую память, Милтон нарисовал подробный план размещения противопожарной системы и вентиляционных каналов в здании.

Калеб уставился на чертеж.

– Теперь я точно знаю, где все это находится. Я раньше думал, что это просто склад.

– Он заперт? – спросил Стоун.

– Надо полагать, да.

– Думаю, у меня найдутся подходящие ключи.

– Ключи? – Калеб был поражен. – И что это должно означать?

– Полагаю, это означает, что он намерен туда проникнуть, – ответила Аннабель.

– Оливер, это несерьезно. Я уже пошел наперекор собственной совести, позволив тебе попасть в хранилище под видом немецкого ученого, но я категорически против взлома для проникновения в библиотеку конгресса!

Аннабель с уважением посмотрела на Стоуна:

– Вы сыграли роль немецкого ученого? Впечатляет!

– Пожалуйста, не нужно его к этому подталкивать, – нахмурился Калеб. – Оливер, я все-таки федеральный служащий!

– А разве мы когда-нибудь ставили это тебе в упрек? – язвительно спросил Робин.

– Калеб, – вздохнул Стоун, – если мы не попадем в эту комнату, весь риск, связанный с получением этих планов, окажется ни к чему. – Он показал на чертежи. – Ты сам видишь, что вентиляционная шахта, ведущая в хранилище, начинается в комнате, где стоит система пожаротушения. Мы можем одним махом проверить и то и другое.

Калеб замотал головой.

– Эта комната расположена возле главного коридора цокольного этажа. Там всегда много народу. Нас поймают.

– Если мы будем себя вести так, словно у нас есть право туда соваться, никто на нас и внимания не обратит.

– Он прав, Калеб, – заметила Аннабель.

– Я тоже пойду, – вступил Робин. – Мне надоело, что все удовольствия достаются другим.

– А как насчет нас? – встрял Милтон.

– Да не могу же я туда явиться с целой толпой народу! – простонал Калеб.

– Мы можем прикрывать их снаружи, Милтон, – предложила Аннабель. – Любой план должен предусматривать меры на случай осложнений.

Стоун бросил на нее странный взгляд:

– Хорошо, вы будете нас прикрывать. Отправимся сегодня вечером.

– Сегодня! – воскликнул Калеб. – Да мне нужна по крайней мере неделя, чтобы набраться духу! Я же трус! Я еще в младших классах решил стать просто библиотекарем, мое сердце такого напряжения наверняка не выдержит!

– Выдержит, – сказал Милтон. – Я тоже нынче себя чувствовал примерно так же, но дурить людей оказалось нетрудно. Если это можно сделать с архитектором, то можно и там, где ты работаешь. Что такого могут спросить, на что у тебя не найдется ответа?

– Ну, я не знаю… К примеру, где были мои мозги, когда я согласился на такое! – выпалил в ответ Калеб. – Кроме того, библиотека уже будет закрываться, когда мы туда доберемся.

– Но ты же сможешь провести нас внутрь, пользуясь своим пропуском?

– Не знаю. Может, смогу, а может, и нет, – ушел он от прямого ответа.

– Калеб, – спокойно и тихо произнес Стоун. – Нам необходимо туда попасть.

Калеб тяжко вздохнул:

– Знаю. Все знаю. – Потом резко добавил: – По крайней мере, дайте мне получить удовлетворение хотя бы оттого, что я притворяюсь, будто сопротивляюсь изо всех сил!

Аннабель положила ему руку на плечо и улыбнулась:

– Калеб, вы мне напоминаете одного моего знакомого. Его зовут Лео. Он любит покочевряжиться и поныть, ведет себя прямо как последний глупец и трус, но в итоге всегда идет и делает то, что надо.

– Полагаю, это следует воспринимать как комплимент, – смутился Калеб.

Стоун прокашлялся и открыл одну из своих папок, которую прихватил с собой.

– Кажется, я нашел…

Все взоры тут же обратились на него. Прежде чем начать рассказывать, он включил свой портативный радиоприемник, и комната наполнилась звуками классической музыки.

– На тот случай, если сюда уже напихали «жучков», – пояснил он. Потом снова прокашлялся и рассказал о своей поездке к сгоревшему дому Брэдли. – Они убили его и взорвали его дом. Сначала я решил, что это для того, чтобы лишний раз подкрепить версию насчет террористической организации. Но теперь я считаю, что могла быть и другая причина, а именно: несмотря на свою репутацию честного человека, Боб Брэдли был замешан в коррупции. И свидетельства его коррумпированности исчезли при взрыве.

– Это невозможно, – возразил Калеб. – Его предшественник был мошенник, но не Брэдли. Его и выдвинули на этот высокий пост, чтобы все там расчистить.

Стоун покачал головой.

– Знаю по опыту, что в Вашингтоне невозможно занять пост спикера только под лозунгом борьбы с коррупцией. Человек сумеет туда попасть, лишь заручившись мошной поддержкой и годами создавая и культивируя альянсы. И все же взлет Брэдли был необычным. Если бы лидер большинства в палате не был обвинен в коррупции вместе с предыдущим спикером, место досталось бы ему. А после него – партийному «кнуту». Но руководство партии оказалось столь замаранным, что Брэдли буквально протащили на этот пост, прямо как деревенского шерифа из ковбойских фильмов, которого приглашают, чтобы он очистил город от бандитов. Но тут речь шла отнюдь не о бандитах.

Роль Брэдли в качестве спикера прикрывает от нас другую значительную должность, которую он занимал: председателя Комиссии по разведке. Будучи на этом посту, Брэдли получал информацию практически по всем тайным операциям, проводимым американскими разведывательными организациями включая ЦРУ, АНБ и Пентагон. Он и его сотрудники знали все тайны, все засекреченные данные, за которые наши недруги готовы в любой момент заплатить огромные деньги. – Стоун полистал документы в своей папке. – В течение нескольких последних лет имели место многочисленные случаи шпионских операций и иных действий против американских разведывательных служб, погибли несколько наших тайных агентов, из них четверо – совсем недавно, а пресса окрестила их связными Государственного департамента. Судя по информации, полученной от источников Робина, положение даже серьезнее, чем об этом пишут в СМИ.

– То есть ты хочешь сказать, что Брэдли был шпионом? – спросил Милтон.

– Я хочу сказать, что это не исключено.

– Но если Брэдли сотрудничал с врагами Америки, – сказал Калеб, – то зачем они его убили?

– Тут два варианта, – задумался Стоун. – Первый: он мог потребовать больше денег в обмен на свою измену, и они решили его убить. Или…

– Или это мы убили его, – сказала Аннабель.

Стоун посмотрел на нее и слегка кивнул. Остальные были поражены.

– Мы?! – воскликнул Калеб. – То есть наше правительство?!

– А зачем его убивать? Почему бы просто не отдать под суд? – подключился Милтон.

– Потому что тогда все выплывет наружу, – ответил Стоун.

– К тому же ЦРУ и Пентагон, вероятно, вовсе не желают, чтобы народ узнал о нанесенных им противником поражениях, – добавил Робин.

– А ЦРУ никогда не отличалось особым пиететом по отношению к человеческой жизни, – сухо заключил Стоун. – Даже спикер палаты представителей вполне может оказаться в списках их жертв.

– Да, но если за всем этим стоит наше правительство, кто были те люди, что захватили и пытали тебя, Оливер? – спросил Милтон.

Аннабель бросила на Стоуна быстрый взгляд:

– Так вас пытали?

– Я был очень основательно допрошен некими весьма опытными людьми, – уклончиво ответил Стоун.

– Основательно допрошен? Да они тебя чуть не утопили! – выкрикнул Калеб. – Макали тебя… в воду макали!

Робин в ярости хлопнул себя по ноге.

– Макали в воду! Господи помилуй, Калеб, макают клоунов на ярмарке! То, что они делали с Оливером, называется «водный помост», а это, черт побери, совсем другое дело!

– Отвечая на твой вопрос, Милтон, – продолжил Стоун, – должен сказать, что пока не знаю, каким образом с этим связаны мои похитители. Если за убийством Брэдли стоит правительство, они вряд ли заинтересовались бы тем, что нам удалось выяснить. Это просто не имеет смысла. Они бы и так знали.

– Это имело бы смысл, если бы контора, которая убила Брэдли, провела операцию на свой страх и риск, а какая-то другая контора теперь пыталась бы поиграть с ними в кошки-мышки, – предложила свой вариант Аннабель. – Очень может быть, что одна контора ополчилась против другой.

Стоун посмотрел на нее с еще большим уважением.

– Интересная версия. И как вражда отразится на нас, пока сказать затруднительно.

– А вы по-прежнему считаете, что это связано со смертью Джонатана? – спросила Аннабель.

– Общим знаменателем был и остается Корнелиус Бин, – ответил Стоун. – Его появление в библиотеке и интерес к системе пожаротушения делают наши подозрения еще более обоснованными. Вот вам и связь со смертью Джонатана – Корнелиус Бин. А чтобы до конца выяснить это, нам необходимо узнать, как Джонатан умер.

– Стало быть, необходимо со взломом проникнуть в библиотеку конгресса, – простонал Калеб.

Стоун положил ладонь на плечо друга:

– Если тебе станет легче, могу сообщить, что это не первое правительственное здание, в которое я проникаю со взломом.

Глава 36

Калебу удалось провести Стоуна и Робина внутрь библиотеки, воспользовавшись своим пропуском и солгав, что это важные гости, пришедшие осмотреть кое-какие экспонаты в нерабочее время, хотя проделал все это неохотно и потому несколько неуклюже.

Когда они спустились на лифте в цокольный этаж, он сообщил жалостным тоном:

– По-моему, все это мало чем отличается от уголовного преступления!

– Да брось ты, настоящее уголовное преступление еще впереди, – успокоил его Стоун, демонстрируя связку специальных отмычек. – То, что ты совершил там, наверху, едва потянет, наверное, на должностной проступок.

Калеб молча уставился на него.

Они подошли к большой двустворчатой двери. Стоун быстро нашел в своей связке подходящую отмычку, и минуту спустя они оказались в просторном помещении. Возле стены было установлено противопожарное оборудование.

– Теперь понятно, для чего тут двустворчатые двери, – заметил Стоун.

Газовые баллоны были огромные – каждый, вероятно, весом с тонну. Они бы не прошли в обычную дверь. Некоторые из них были подсоединены к трубопроводу, что тянулся к потолку и дальше вверх.

Надписи на всех баллонах были одинаковы: «Халон-1301».

– «Файр контрол инк.», – прочитал Стоун название фирмы, устанавливавшей оборудование. То же было намалевано краской на всех баллонах. Потом он обследовал соединительные патрубки. – Тут имеется ручной вентиль, чтобы пускать газ. А трубы ведут в некоторые комнаты помимо книжных хранилищ. Только непонятно, из какого именно баллона газ поступает в твое помещение, Калеб.

Робин осмотрел оборудование, заглядывая Стоуну через плечо.

– И нельзя определить, пусты эти баллоны или нет, – высказал он свое мнение.

Стоун перешел к системе вентиляции и кондиционирования и достал чертеж, сделанный Милтоном. Осмотрел часть вентиляционной шахты, что уходила прямо в потолок.

– А почему ты так заинтересовался вентиляцией, Оливер? – спросил Робин.

– Если для убийства Джонатана использовали какой-то газ, то киллер должен был знать, что жертва находится в определенном месте, прежде чем пустить отсюда этот газ.

– Правильно, – сказал Калеб. – Я об этом как-то не подумал. Поскольку не было никакого пожара, чтобы включить систему, баллон нужно было открыть вручную. Но для этого следовало находиться в этой комнате. Так каким образом киллер мог узнать, когда Джонатан оказался в нужной части хранилища?

– Думаю, ему был известен обычный ежедневный маршрут Джонатана. Он всегда первым появлялся в хранилище и, оказавшись внутри, регулярно посещал определенные отсеки, включая то место, где умер.

Робин покачал головой:

– Все так, но ведь Калеб говорил, что обнаружил тело Джонатана в двадцати фугах от ближайшего распылителя, а это значит, что он находился в идеальном месте, чтобы этот газ его убил. Но как это стало известно человеку, который в тот момент сидел здесь, внизу?

Стоун сверился с чертежом Милтона и указал на вентиляционную шахту:

– Она ведет отсюда прямо в хранилище, проходя через все этажи.

– И что?

Стоун продолжал обходить и осматривать систему вентиляции, но вдруг остановился и указал на что-то на той стороне вентиляционного короба, который не был виден от входа. Калеб и Робин подошли поближе.

– А зачем на шахте поставлена съемная панель? – спросил Робин.

Стоун открыл панель и заглянул внутрь.

– Калеб, помнишь вентиляционное отверстие рядом с тем местом, где лежало тело Джонатана? Там решетка была погнута.

– Да, помню, ты мне это показал. А что?

– Если кто-то установил внутри шахты камеру с длинным кабелем, нацеленную внутрь книжного хранилища, и для этого погнул решетку, то ему было отлично видно ту часть помещения, где в то утро проходил Джонатан. А если этот кто-то сидел тогда здесь с монитором, подсоединенным к камере, полагаю, он мог видеть все, что происходило наверху, включая передвижения Джонатана.

– Черт! – воскликнул Робин. – И они использовали эту шахту…

– Это был единственный способ протянуть кабель наверх. Беспроводной сигнал мог не пройти через железобетонные перекрытия и другие преграды, – пояснил Стоун. – Думаю, что, если осмотреть шахту изнутри в том месте хранилища, куда выходит погнутая решетка, мы найдем какие-нибудь следы крепежа этой камеры. Итак, убийца сидит здесь и ждет, потом видит Джонатана на мониторе и открывает вентиль, предварительно отключив сигнализацию, и через десять секунд газ заполняет все помещение и Джонатан умирает.

– Но тот, кто это сделал, потом должен был обязательно подняться наверх, чтобы забрать камеру, верно? Тогда почему он не выправил погнутую решетку? – спросил Робин.

– Может, он и пытался, но с этими погнутыми решетками вечно одна и та же проблема: их очень трудно выправлять. – Он посмотрел на Калеба: – С тобой все в порядке?

Калеб был бледен как полотно.

– Если то, что вы говорите, правда, Джонатана убил кто-то из сотрудников библиотеки. Никто другой не мог бы попасть в хранилище без сопровождающего.

– А это еще что такое, черт побери?! – прошипел вдруг Робин.

Стоун встревоженно оглянулся на дверь:

– Кто-то сюда идет. Быстро лезьте за эту штуку!

Они спрятались за вентиляционным оборудованием. Робину пришлось почти втащить туда перепуганного Калеба. Двустворчатые двери распахнулись. Вошли четверо мужчин, все в рабочих комбинезонах. Следом за ними в помещение въехал вилочный автопогрузчик. Один из вошедших, очевидно бригадир, держал в руках блокнот. Остальные сгрудились позади него.

– О'кей, значит, мы забираем вот этот, этот и этот, – сказал бригадир, указывая на три баллона, два из которых были подсоединены патрубками к трубопроводу. – И заменяем их новыми.

Люди принялись за работу, аккуратно отсоединяя патрубки и вытаскивая огромные баллоны. Стоун и остальные наблюдали за ними из своего укрытия.

Робин бросил на Стоуна взгляд, но тот покачал головой и приложил палец к губам. Калеб так дрожал, что Стоуну пришлось взять его за одну руку, а Робину – за другую, чтобы успокоить.

Полчаса спустя все три баллона были подняты автопогрузчиком и закреплены на нем специальными ремнями. После чего три привезенных баллона были установлены на место и подсоединены к трубопроводу. Потом автопогрузчик выкатился из помещения, а за ним последовали и рабочие. Как только двери за ними закрылись, Стоун подошел к только что установленным баллонам и прочитал этикетки на них.

– «ФМ-200». Калеб, ты говорил, что библиотека собирается избавиться от «халона». Видимо, его решили наконец заменить новым реагентом.

– Наверное, – ответил Калеб.

– О'кей, давайте за ними, – сказал Стоун.

– Оливер, ради Бога, не надо… – простонал Калеб.

– Калеб, это очень нужно!

– Но я… не хочу умирать!

Стоун покачал головой:

– Возьми себя в руки! Стыдно!

Калеб посмотрел на Стоуна, пораженный и обиженный:

– Мне не нравится, что ты и на меня нападаешь.

Стоун проигнорировал его реплику.

– Так, где у вас тут погрузочная платформа?

Калеб сказал, и они пошли к выходу. Тут зазвонил мобильник Стоуна. Это был Милтон. Стоун кратко изложил ситуацию.

– Мы сейчас отправляемся туда, куда повезли баллоны. Я буду держать вас в курсе.

Милтон выключил телефон и взглянул на Аннабель. Они сидели в ее номере в отеле. Он передал ей все, что сообщил ему Стоун.

– Это опасно, – нахмурилась она. – Они сами не знают, куда лезут.

– А мы-то что можем сделать?

– Мы должны их прикрывать и поддерживать, забыл?

Она подбежала к стенному шкафу, вытащила оттуда сумку и извлекла из нее небольшую коробочку.

Милтон смутился – это была упаковка тампонов. Она заметила его смущение.

– Ничего особенного, Милтон. Женщины всегда прячут в такие коробочки то, что никому не следует видеть. – Она быстро извлекла оттуда что-то и сунула себе в карман. – Стоун сказал, что эта компания называется «Файр контрол». Надо думать, они сейчас поедут на свой склад. Где это?

– В отеле есть беспроводная связь – значит, я могу порыться в Сети, – ответил Милтон, усаживаясь за компьютер.

– Отлично. А есть тут поблизости галантерейная лавка?

Он на секунду задумался.

– Ага. Там еще и парфюмерией торгуют. И открыта она допоздна.

– Прекрасно.

Глава 37

«Нова» следовала за грузовиком фирмы «Файр контрол», держась в отдалении. Калеб вел машину, Стоун сидел рядом с ним, Робин – сзади.

– Почему бы нам просто не вызвать полицию? Пусть сами со всем этим разбираются, – предложил Калеб.

– И что мы им скажем? – занервничал Стоун. – Ты же сам говорил, что старую систему пожаротушения в библиотеке заменяют другой. Насколько нам известно, именно этим ребята, за которыми мы следим, и занимаются. А вызов полиции может насторожить кого не следует, и они поймут, что мы что-то пронюхали. Так что копы нам ни к чему.

– Прекрасно! – взорвался Калеб. – Значит, я должен заниматься еще и этим? За каким чертом я тогда плачу налоги?!

Грузовик повернул налево, потом сдал вправо. Они миновали Капитолийский холм и скоро оказались на окраине.

– Сбрось скорость, – велел Стоун. – Грузовик сейчас остановится.

Калеб подвел машину к тротуару. Грузовик остановился перед въездом, запертым на цепь, которую уже снимал охранник.

– Это склад, – констатировал Стоун.

Грузовик заехал внутрь, и ворота за ним закрылись.

– Вот и все, – с облегчением сказал Калеб. – Господи, мне бы сейчас капуччино без кофеина! Это ж был сплошной кошмар!

– Надо попасть внутрь, – озабоченно сказал Стоун.

– Точно, – согласно кивнул Робин.

– Да вы оба с ума сошли! – заорал Калеб.

– Ты можешь подождать в машине, – успокоил его Оливер. – Нужно проверить, что там происходит.

– А если нас поймают?

– Поймают так поймают. Думаю, рискнуть все же стоит.

– А мне, значит, сидеть в машине? – промямлил Калеб. – Но это вроде как нечестно – вы будете рисковать…

– Если нам придется по-быстрому отсюда удирать, – перебил его Стоун, – ты будешь уже за рулем, готовый тронуться в любой момент.

– Точно, – поддержал друга Робин.

– Ну если вы так считаете… – Калеб намертво вцепился в рулевое колесо и принял решительный вид. – Я уже как-то пробовал резко брать с места, так что резина дымилась!

Стоун и Робин направились к забору. Прячась за штабелем старых досок, сложенных рядом со зданием склада, они наблюдали за грузовиком, который остановился в углу складской территории. Рабочие зашли в главное здание комплекса. Несколько минут спустя, уже в обычной одежде, они вышли, расселись по своим машинам и разъехались кто куда. Охранник запер за ними ворота и вернулся в главное здание.

– Лучше всего, видимо, перелезть через забор на противоположной стороне – там, где стоит грузовик, – предложил Робин. – Грузовик нас прикроет, если охранник вдруг выйдет зачем-нибудь.

– Хорошо придумано, – согласился Стоун.

Они перебежали на другую сторону комплекса, и Стоун бросил в ограду, поднятую по пути палку.

– Хотел убедиться, что она не под напряжением, – пояснил он.

– Правильно.

Они осторожно перелезли через забор и, спрыгнув на запретную территорию, почти что на четвереньках стали продвигаться к грузовику. На полпути Стоун остановился и сделал Робину знак лечь на живот. Они осмотрели двор – никого. Подождали еще с минуту, потом снова двинулись вперед. Тут Стоун вдруг резко свернул в сторону от грузовика и направился к небольшому домику из бетонных блоков, стоявшему в самой задней части территории у забора. Робин поспешно последовал за ним.

Дверь была заперта на замок, но одна из отмычек Стоуна сделала свое дело.

Помещение было заставлено большими баллонами. Стоун достал маленький фонарик, предусмотрительно прихваченный с собой, и при его свете они осмотрели все вокруг. Тут был верстак, заваленный инструментами, в углу стоял небольшой краскопульт, а рядом с ним – банки с краской и растворителем. На стене висел небольшой баллон с кислородом и защитная маска. Стоун провел лучом фонарика по баллонам: «ФМ-200», «Инерджен», «Халон-1301», «CO_2», «ФЕ-25». Он бросился к баллону с углекислым газом и внимательно осмотрел маркировку.

Тут Робин толкнул его в бок.

– Смотри-ка, – сказал он, указывая на надпись на стене.

– «Файр контрол инк.». Мы уже это знаем, – буркнул Стоун.

– Ты прочти, что написано ниже!

Стоун резко выдохнул:

– «Файр контрол» – дочерняя компания «Парадайм текнолоджис инк.»!

– Фирма Корнелиуса Бина, – кивнул Робин.

Калеб сидел в своей «нове» и нервничал, не сводя глаз с забора.

– Ну давайте же, – бормотал он. – Что вы так долго возитесь?

И тут он резко упал на соседнее сиденье – мимо проехала машина, направляясь к складскому комплексу. Когда она миновала «нову», он сел, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди. Это был джип частной охранной фирмы. На заднем сиденье маячила здоровенная немецкая овчарка.

Калеб трясущимися руками достал сотовый телефон, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие Стоуну, но он разрядился. Вечно он забывает подзарядить эту проклятую штуковину! А все потому, что просто не слишком любит всякие новомодные фишки.

– Господи помилуй! – простонал Калеб. Потом набрал полную грудь воздуху, сосредоточился и начал мелодраматическим тоном декламировать отрывок из своей любимой поэмы, дабы набраться мужества:

Еще пол-лиги, еще пол-лиги,

Вперед, вперед, еще пол-лиги!

Вперед, в Долину Смерти!

Шесть сотен храбрецов, вперед!

Бригада легкой кавалерии,

Вперед, на пушки, на врага!

Вперед, в Долину Смерти!

Шесть сотен храбрецов, вперед![15]

Он сделал паузу и посмотрел туда, где разворачивались сейчас реальные драматические события с участием сторожевой собаки и вооруженных людей, и его воинственный дух начал таять. Последние его остатки испарились, когда он припомнил, что проклятая бригада легкой кавалерии в том бою была практически уничтожена.

– Да этот Теннисон и понятия не имел, что такое настоящая опасность! – пробормотал он.

Потом вылез из машины и скрепя сердце поплелся к забору.

А Стоун и Робин между тем уже направлялись к грузовику.

– Смотри по сторонам, пока я тут все проверю, – сказал Стоун.

Он забрался в кузов грузовика; сзади кузов был открытый, вдоль бортов тянулись планки для крепления груза. Он включил фонарик и осмотрел этикетки на баллонах. На всех, кроме одного, была одна и та же надпись: «Халон-1301». На последнем – «ФМ-200». Стоун достал из кармана пиджака маленький флакон со скипидаром и тряпку – все это он прихватил из бетонного домика – и начал стирать надпись «ФМ-200».

– Давай, давай же, – подгонял его Робин, сканируя взглядом все вокруг.

Когда краска начала наконец сходить, Стоун посветил фонариком на предыдущую надпись, проступившую на баллоне. Потом потер еще и прочел.

– «CO_2». Концентрация – пять тысяч на миллион.

– Ох черт! – зашипел Робин. – Прячься, Оливер!

Стоун выглянул наружу. Из джипа охраны, остановившегося возле ворот, выпрыгнула овчарка.

Стоун перемахнул борт грузовика, и, держась за ним как за прикрытием, они с Робином побежали к забору. Но грузовик не мог скрыть от собаки их запах. Стоун и Робин услышали, как она зарычала, а затем застучала когтями по земле вслед за ними. За псом бросились и двое охранников.

Стоун и Робин полезли на забор, но собака оказалась проворнее и вцепилась зубами в штанину Робина.

Калеб беспомощно наблюдал за всем этим, не зная, что предпринять, и судорожно пытаясь придумать хоть что-нибудь.

– Не двигаться! – рявкнул охранник.

Робин отчаянно дергал ногой, но собака держала его крепко. Стоун обернулся и увидел нацеленные на них револьверы.

– Слезайте оттуда, не то собака ногу отгрызет, – приказал охранник. – Ну, быстро!

Стоун и Робин медленно спустились на землю. Охранник отозвал овчарку. Та отступила немного назад, все еще скаля клыки.

– Кажется, у нас тут небольшое недоразумение, – начал было Стоун.

– Ага, точно, так и скажешь копам, – ухмыльнулся второй охранник.

– А теперь мы сами ими займемся, ребята, – раздался вдруг женский голос.

Все разом обернулись. За воротами возле черного седана стояла Аннабель, рядом с ней – Милтон, в синей ветровке и кепке с надписью «ФБР».

– А вы кто такие, черт возьми? – спросил один из охранников.

– Агенты ФБР Маккалистер и Дюпре. – Она показала свое удостоверение и распахнула куртку, демонстрируя значок и револьвер в кобуре. – Открывайте ворота, да придержите свою псину.

– А что это ФБР тут понадобилось? – недовольно осведомился охранник, но все-таки открыл ворота.

Аннабель и Милтон вошли во двор.

– Зачитай им их права и надень наручники, – велела она Милтону. Тот достал две пары наручников и направился к Стоуну и Робину.

– Погодите, – сказал другой охранник. – Мы в таких случаях обязаны вызывать полицию.

Аннабель глянула в толстощекое лицо молодого охранника, смерила его взглядом с головы до ног и спросила:

– И давно ты тут, в… охране, а, мальчик?

– Тринадцать месяцев. У меня есть разрешение на оружие, – вызывающе ответил тот.

– Несомненно, есть. Только ты лучше убери это свое оружие подальше, а то еще подстрелишь кого-нибудь ненароком – меня, например. – Он убрал револьвер в кобуру, а Аннабель сунула ему под нос свое удостоверение. – Вот это самый весомый аргумент для копов в любое время дня и ночи, ясно? – Удостоверение выглядело как настоящее – оно входило в пакет документов, которые она велела изготовить Фредди на всякий случай. Именно его она и достала из коробки с тампонами.

Охранник нервно сглотнул.

– Но у нас же приказ… – Он ткнул в сторону Стоуна и Робина, которым Милтон надевал наручники. На спине ветровки Милтона также красовалась аббревиатура «ФБР». Они купили ее в галантерейной лавке вместе с парой игрушечных револьверов, значками и наручниками.

Аннабель рассмеялась:

– Да ты хоть знаешь, кого ты тут заловил? А?

Охранники переглянулись.

– Двух старых бродяг? – наморщил лоб один из них.

– Ты, сопливый сукин сын! – заорал уже скованный наручниками Робин, имитируя ярость, и рванулся вперед.

Милтон тут же выдернул из кобуры револьвер и приставил к виску Робина, заорав:

– Заткнись ты, жирная задница! А не то я тебе башку разнесу!

Робин тут же замер на месте.

– Вот этот здоровенный и приятный на вид дядя – Рэндал Уидерс; у него целый «букет» – наркоторговля, отмывание денег, два предумышленных убийства и взрыв дома федерального судьи в Джорджии. А второй – Пол Мэйсон, он же Питер Доусон плюс еще шестнадцать фальшивых фамилий. Этот говнюк имеет прямую связь с террористами с Ближнего Востока, которые сейчас затеяли возню прямо в тени Капитолия. Мы уже давно прослушиваем его мобильник и перехватываем электронную почту. Вчера мы вышли на его след, и он привел нас вот сюда. Скорее всего они сюда явились на разведку в надежде украсть какой-нибудь взрывчатый газ. Мы предполагаем, что на сей раз их цель – Верховный суд. Подгонят туда грузовик с газом, поставят перед входом, включат таймер – и все девять судей взлетят на воздух! – Она с отвращением посмотрела на Стоуна и Робина. – На этот раз, ребята, вы получите по полной программе. По полной! – угрожающе добавила она.

– Черт возьми, Эрл! – возбужденно сказал один охранник другому. – Террористы!

Аннабель достала блокнот.

– Давайте ваши фамилии. Они понадобятся Бюро, чтобы знать, кому объявить благодарность за помощь в их захвате. – Она улыбнулась. – Думаю, вас также ждет скорое повышение по службе.

Охранники с улыбкой переглянулись.

– Черт побери!

Они продиктовали ей свои фамилии, после чего она повернулась к Милтону:

– Давай их в машину, Дюпре. Чем раньше мы этих засранцев привезем в местное отделение ФБР, тем лучше. – Она повернулась к охранникам: – Мы сами сообщим копам, но сперва мы их слегка потрясем. – Она подмигнула охранникам. – Но этого вы от меня не слышали!

Оба понимающе кивнули.

– Выбейте из них всю душу вместе с дерьмом, – посоветовал Эрл.

– Ладно, до связи, – ответила она.

Они запихали Стоуна и Робина на заднее сиденье седана и отъехали.

Калеб дождался, когда охранники уйдут, потом на своей «нове» последовал за машиной Аннабель.

В седане Милтон снял со Стоуна и Робина наручники.

– Милтон, а ты здорово вошел в роль! – похвалил друга Робин.

Тот просиял, снял «фэбээровскую» кепку, и его длинные волосы рассыпались по плечам.

Стоун обратился к Аннабель:

– Вот это прикрытие так прикрытие! Спасибо.

– Да ладно, – ответила она. – Куда теперь?

– Ко мне домой, – ответил Стоун. – Нам надо многое обсудить.

Глава 38

Роджер Сигрейвз медленно вел свою взятую напрокат машину по тихим улицам одного из богатых районов округа Колумбия. Свернув направо, он оказался на Гуд-Феллоу-стрит. В этот час большая часть больших здешних домов уже была погружена во мрак. Проезжая мимо дома покойного Джонатана де Хейвна, он даже не обернулся в его сторону. На его горизонте вновь появилось грозовое предупреждение. Ему уже несколько надоела такая погода. Но сейчас ситуация складывалась просто отлично – такую он ни за что не мог пропустить. Он ехал не спеша, словно просто наслаждался красотой старинных домов. Обогнул следующий квартал и миновал параллельную улицу, тщательно запоминая все вокруг.

Но одно дело – осмотреть окрестности, и совсем другое – выработать четкий план действий. Ему требовалось время, чтобы все обдумать. Одна деталь привлекла его особое внимание: дом через дорогу от владения Бина. Там сидел человек с биноклем и наблюдал за окрестностями. Что он там высматривал? Вне зависимости от ответа на этот вопрос ему придется учитывать это обстоятельство. Есть только один способ избавиться от слежки – убить и быстренько смыться.

Закончив с разведкой, Сигрейвз припарковал машину у отеля. С портфелем в руке, он прошел в бар, выпил немного, а затем направился в свой номер. Провел час наверху, потом спустился по лестнице. Выйдя из здания через черный ход, он сел уже в другую машину, которая ждала его неподалеку. Сегодня ночью ему предстояло сделать еще кое-что, помимо разработки плана очередного убийства.

Он поехал в мотель и поднялся в номер на втором этаже, окна которого выходили на автостоянку. Открыл дверь, но свет включать не стал. Быстро подошел к двери, ведущей в соседний номер, отпер ее и прошел внутрь. Сигрейвз тотчас ощутил присутствие еще одного человека, но не произнес ни слова. Молча разделся и забрался в постель, где она уже ждала его. Женщина была вся такая разнежившаяся, теплая, пышная, но самое главное – она тоже работала в АНБ.

Час спустя, оба вполне удовлетворенные, они вылезли из постели. Он оделся и закурил, она пошла в душ. Он знал, что женщина предприняла такие же меры предосторожности, чтобы избежать слежки, как и он. К тому же она никогда не давала никому ни малейшего повода заинтересоваться ею, и именно поэтому Сигрейвз ее и завербовал для этой операции. Они оба были одинокими, так что даже если об их свидании станет известно, это будет выглядеть как обычные сексуальные отношения двух вполне взрослых людей, а это пока что не является в Америке противозаконным.

Шум воды в душе прекратился. Он постучал в дверь ванной и вошел. Помог ей выйти из душевой кабинки, погладил по голой попке и поцеловал.

– Люблю тебя, – сказала она, чуть куснув его за ухо.

– Ты денежки любишь, – поправил он ее.

– И это тоже, – проворковала она, прикоснувшись к его промежности.

– На сегодня хватит. Мне уже не восемнадцать.

Она обняла его за мускулистые плечи:

– Ну перестань…

– В следующий раз, – твердо сказал он и больно шлепнул ее по ягодице, оставив на ней красный след.

– Давай, будь снова грубым, – простонала она, дыша ему в ухо. – Сделай мне больно.

– А я по-другому и не умею, ты же знаешь.

Она толкнула его к стене, ее мокрые груди припечатались к его рубашке. Схватив его за волосы, женщина попыталась засунуть язык ему в рот так глубоко, как будто хотела достать до самой глотки.

– Господи, какой ты сексуальный! – прошептала она.

– Знаю.

Он попытался вырваться из ее объятий, но не тут-то было.

– Деньги придут как всегда? – спросила она, продолжая свои манипуляции.

– Как только я получу свои, и ты получишь свои, милочка. – Она снова заворковала, но как только он еще раз больно шлепнул ее по попке, оставив красный след на другой ягодице, оставила его в покое.

«Да, дурочка, тут действительно речь идет только о деньгах».

Пока она одевалась, он вернулся в комнату, включил свет, взял ее сумочку, лежавшую на прикроватной тумбочке, и достал из его внутреннего кармашка цифровую камеру. Затем извлек флэшку на двадцать гигабит и ногтем снял крохотную черную панельку с задней ее части. Несколько секунд он смотрел на миниатюрную панельку. Такая мелочь, а стоит десять миллионов долларов! А может, обойдется даже еще дороже одному очень жаждущему ее заполучить покупателю на Ближнем Востоке, которому не нравилось, что Америке стало известно о его планах убийств и разрушений в отношении тех, кто ему противостоит.

Информация на этом черном носителе уравновесит шансы обеих сторон, по крайней мере на некоторое время, пока в АНБ не поймут, что их новая программа отслеживания террористов засвечена. Тогда они заменят ее другой, а Сигрейвзу поступит еще один телефонный звонок, и он, в свою очередь, тоже кое-кому позвонит. Затем через несколько дней он поедет в другой мотель, снова переспит с этой дамочкой, снимет информацию и получит еще одну восьмизначную сумму. Он всегда проворачивал свой бизнес по одной и той же схеме – в этом была суть его работы. Он будет заниматься этим до тех пор, пока в АНБ не сообразят, что у них завелся «крот». Тогда Сигрейвз заморозит свои операции в АНБ – на некоторое время, поскольку у чиновников обычно короткая память. И временно займется чем-нибудь другим.

Он воспользовался жевательной резинкой, чтобы прикрепить носитель с информацией о новой системе АНБ к тыльной стороне переднего зуба. Потом перешел в другую комнату – там в шкафу висел наготове еще один полный комплект одежды. Он принял душ, переоделся и вышел на улицу. Через несколько кварталов сел в автобус, доехал до бюро аренды автомобилей, взял напрокат машину и поехал домой.

Час он потратил на извлечение информации с миниатюрного носителя, еще час – на перенос ее на более подходящий для дальнейшей передачи носитель. Будучи профессиональным шпионом, Сигрейвз всегда с энтузиазмом занимался всевозможными секретными кодами в частности и историей криптографии вообще. Компьютеры легко зашифровывают и расшифровывают любые сообщения в автоматическом режиме. В более сложных системах шифровки используются комплексные ключи, состоящие из сотен, даже тысяч знаков – они гораздо длиннее, чем сами зашифрованные сообщения. Взлом их возможен лишь с помощью компьютеров огромной мощности и при наличии массы времени. И все потому, что современные специалисты по криптографии знают, что любое сообщение может быть перехвачено, поэтому разрабатывают и свои системы шифровки для подобного неизбежного финала. Их кредо: ты можешь это перехватить, но почти наверняка не сможешь прочитать.

Сигрейвз предпочитал более старый и проверенный метод шифровки – такой, который по причине самого способа передачи может оказаться еще более недоступным, чем современные, разработанные на компьютере монстры. Все очень просто: если ты не можешь перехватить сообщение, у тебя ноль шансов его прочесть. Да, в этих старых способах кое-что есть, думал он. Даже парни из АНБ, при всех их мощных технологических штучках, могли бы извлечь для себя неплохой урок.

Покончив с этой работой, он рухнул в постель.

Но вместо того чтобы уснуть, Сигрейвз думал только о своем следующем убийстве, которое обогатит его коллекцию еще на один экспонат…

Вернувшись в коттедж, Стоун быстро посвятил остальных в свои последние открытия. Когда он рассказал о закрашенной маркировке на баллоне «CO_2, пять тысяч на миллион», Милтон тут же открыл ноутбук, в котором хранились все файлы, имеющие отношение к этому делу, скачанные из Интернета. После того как Стоун закончил, Милтон сообщил:

– CO_2 почти никогда не используется в помещениях, где работают люди, потому что он почти мгновенно забирает из воздуха весь кислород, в результате чего огонь гаснет. При концентрации пять тысяч на миллион этот газ мгновенно становится смертельно опасным для любого оказавшегося рядом. Человек задохнется до того, как успеет убежать. И это не самый легкий способ умереть.

Аннабель покашляла, встала и подошла к окну, осторожно выглянув наружу.

– И еще, надо полагать, он резко понижает температуру воздуха, – поспешно добавил Стоун.

Милтон кивнул, не отрываясь от компьютера.

– При высоком давлении из распылителя могут вылетать даже частицы сухого льда. Это называется «снежный эффект», потому что быстро поглощается тепло, понижается температура окружающей среды, что помогает избежать вспышек огня и повторного возгорания. Этот «снег» при нормальной температуре быстро испаряется и не оставляет никаких следов.

– К тому времени, когда Калеба и де Хейвна обнаружили, – добавил Стоун, – содержание кислорода в воздухе, видимо, уже почти нормализовалось, а холод списали на систему кондиционирования воздуха в хранилище.

– Но если де Хейвна убил именно CO_2, и он умер от асфиксии, разве это не должно было обнаружиться при вскрытии? – спросил Робин.

Все это время пальцы Милтона не переставали бегать по клавиатуре.

– Не обязательно, – сказал он. – Вот информация, которую я скачал раньше с сайта, открытого Национальной ассоциацией патологоанатомов. Если отравление окисью углерода можно обнаружить при аутопсии по покраснению кожи, то смерть от двуокиси углерода не оставляет таких явных следов. – Читая прямо с экрана, Милтон продолжил: – «Единственный метод обнаружить пониженное содержание кислорода в тканях погибшего – это анализ крови на содержание газов, при котором определяется соотношение уровня кислорода и двуокиси углерода в крови человека. Но такой анализ проводится только с кровью живого человека, чтобы определить необходимость в увеличении содержания кислорода. И никогда не делается посмертно по той простой причине, что человек уже мертв».

– Мне сообщили, – вставил Калеб, – что Джонатана признали умершим еще в хранилище. Его даже не доставляли в реанимацию.

– Баллон, который они увезли из библиотеки, – добавил Стоун, – имел маркировку «ФМ-200», и именно на него я обратил внимание – по вполне понятным причинам.

– Не понял, что ты имеешь в виду, – сказал Робин.

– Библиотека избавляется от халоновой системы. Если я прав и они действительно привезли баллон, полный смертельно опасного газа, но с другой маркировкой, чтобы скрыть его настоящее содержимое, тогда они не стали бы возвращать в библиотеку «халон» – это могло вызвать подозрения.

– Правильно. Они должны были привезти газ, которым намеревались заменить его. То есть «ФМ-200», – сказал Калеб. – И они вывезли его сегодня вместе с баллонами из-под «халона». Если бы мы там не оказались, никто бы ничего и не заметил.

Стоун кивнул:

– И я уверен, что баллон, подсоединенный сегодня к трубопроводу, наполнен «халоном». Пустой баллон, в котором был CO_2, отсоединили от системы сразу после того, как выпустили газ. Чтобы в случае полицейской проверки не обнаружилось ничего необычного. Да и не стали бы копы возиться с баллонами, это уж точно. Да даже если бы и стали – им тогда пришлось бы направить их в «Файр контрол инк.». А я сомневаюсь, что они получили бы правдивый ответ, потому что тот, кто все это организовал, явно служит в этой компании.

– Идеальное убийство, – мрачно заключила Аннабель, садясь обратно на стул. – Остается только один вопрос: зачем? Зачем кому-то понадобилось убивать Джонатана, да еще столь гнусным способом?

– Это приводит нас обратно к Корнелиусу Бину, – ответил Стоун. – Мы теперь знаем, что баллон с окисью углерода, которая убила де Хейвна, был заменен на баллон с «халоном». И еще мы знаем, что «Файр контрол» принадлежит Бину. Понятно, что именно он организовал убийство де Хейвна. И он явился в читальный зал к Калебу в тот же самый день, когда баллоны вывезли из библиотеки. Уверен, что он пытался выяснить, заинтересовался ли кто-нибудь наконечником-распылителем. И еще должна существовать какая-то связь между Бином и Робертом Брэдли.

– Может, Брэдли и Бин входили в шпионскую группу, которая, как мы полагаем, здесь орудует? – предложил свою версию Робин. – Брэдли приехал к Бину домой, а Джонатан увидел или услышал нечто для него не предназначенное. Или он мог выяснить, что привязывало Бина к убийству Брэдли. Бин узнал об этом и организовал убийство де Хейвна, прежде чем тот успел сообщить кому-либо информацию и натравить на него копов.

– Возможно, – сказал Стоун. – Нам еще очень многое нужно узнать, так что следует разделиться. Калеб, ты завтра утром первым делом пойдешь в книгохранилище и проверишь, есть ли там в вентиляционной шахте следы крепления камеры. Потом проверишь кассеты системы видеонаблюдения – кого они засняли входящими в хранилище.

– Что? – воскликнул Калеб. – Зачем?

– Ты же сам сказал, что тот, кто убил Джонатана, должен иметь доступ и в библиотеку вообще, и в хранилище в частности. Я хочу узнать, кто входил туда за несколько дней до смерти де Хейвна и после того, как он был убит.

– Да не могу я так вот запросто заявиться к охранникам и потребовать показать мне эти записи! Что я им скажу?

– Я помогу вам придумать причину, Калеб, – предложила Аннабель.

– Ну отлично! – пробормотал Робин. – Сначала Милтон имеет возможность играть в одной связке с леди, теперь Калеб… А я? Ну не-е-ет!

– Робин, а ты сделаешь анонимный звонок в полицию округа и сообщишь им про баллон с окисью углерода, – продолжал Стоун. – Звонить будешь из автомата, чтоб твой звонок не отследили. Не знаю, серьезно они к этому отнесутся или нет. Кроме того, к тому времени, когда они прибудут на место, видимо, будет уже поздно. Но попробовать все равно нужно.

– Но это же позволит кое-кому узнать, что мы охотимся за ними, не так ли? – спросил Калеб.

– Может быть, – ответил Стоун. – Но пока что это единственная улика, подтверждающая, что де Хейвн был убит. После звонка, Робин, ты ночью будешь наблюдать за происходящим на Гуд-Феллоу-стрит.

– Это не самое удобное место, там негде спрятаться, Оливер.

– Калеб может дать тебе ключи и сообщить шифр замка в доме де Хейвна. Ты можешь пробраться туда через заднюю дверь незамеченным.

– А мне что делать? – спросил Милтон.

– Твоя задача – выяснить все, что возможно, о любых связях между покойным Робертом Брэдли и Корнелиусом Бином. Не пропуская никаких мелочей.

– А вы что намерены делать, Оливер? – спросила Аннабель.

– Я намерен думать.

Пока остальные шли к выходу, Аннабель отвела Калеба в сторону:

– Насколько вы доверяете своему приятелю Оливеру?

Калеб побледнел.

– Я готов доверить ему собственную жизнь. А если точнее, я уже доверил ему свою жизнь.

– Должна признать, что он, кажется, хорошо знает, что делает.

– Несомненно и безусловно, – подтвердил Калеб. – Так вы говорили, что поможете мне заполучить эти видеоматериалы. Каким образом?

– Вы будете первым, кто об этом узнает. Когда я придумаю.

Глава 39

В четверть одиннадцатого по местному времени штат Нью-Джерси пережил первое за последние годы «землетрясение». Эпицентр его находился в Атлантик-Сити, прямо там, где над Борд-Уок возвышалось казино «Помпеи». Джерри Бэггер закипал медленно. Выход газов и повышение температуры почвы, предупреждающие об извержении, начали появляться, когда его сорок восемь миллионов долларов не пришли к десяти часам утра. В половине одиннадцатого, когда ему доложили, что у них нет никаких данных о том, где находятся эти деньги, даже качки охранники начали избегать его. Пять минут спустя главный финансист, связавшись предварительно с «Эль-Банко дель Карибе», сообщил королю казино, что никто не собирается переводить ему не только восемь миллионов процентов, но и сорок миллионов основного капитала, поскольку банк никогда их не получал.

Первое, что сделал Бэггер, – это попытался убить того, кто принес ему это известие. Он впал в такую ярость, что, несомненно, забил бы своего бухгалтера до смерти, если бы его не оттащили охранники, твердя о том, что это убийство будет слишком затруднительно скрыть. Затем Бэггер ринулся к телефону и начал угрожать, что сейчас на своем личном самолете прилетит прямо в «Банко» и выпустит им всем кишки. Президент банка вызывающе ответил, что он, конечно, может попробовать, только банк уже принял все меры предосторожности и находится под охраной целой армии с танками и артиллерией.

Банк все же любезно прислал ему копии счетов, из которых стало понятно, что первые три перевода действительно были получены. И что средства с другого счета были в соответствии с распоряжениями направлены на счет Бэггера в суммах, составлявших за каждые два дня десять процентов от исходно полученных. После этого все полученные суммы были возвращены Бэггеру, все три раза. Четвертый же перевод в банк никогда не поступал. Когда же электронное подтверждение о его поступлении, полученное компьютерщиками Бэггера, было исследовано более тщательно, выяснилось, что код банковского удостоверения приведен не полностью, хотя потребовалось действительно очень тщательное его изучение, чтобы обнаружить это малозаметное расхождение.

Услышав это, Бэггер напал на несчастного начальника компьютерного отдела, используя в качестве орудия один из стульев из собственного кабинета бедняги. Впоследствии, через два часа интенсивных расследований, выяснилось, что в компьютерную систему «Помпеев» был запущен чрезвычайно сложный вирус, позволяющий посторонней, третьей, стороне контролировать все денежные переводы казино. Осознав это, Бэггер потребовал пистолет и приказал шефу компьютерного отдела явиться к нему в кабинет. Однако у обреченного компьютерщика хватило ума вместо этого удариться в бега. Люди Бэггера поймали его в Трентоне. После допроса, который сделал бы честь ЦРУ, стало понятно, что он к этой афере непричастен. Его просто обвели вокруг пальца. Тем не менее бедолага получил от Бэггера пулю в лоб. Той же ночью тело закопали. Однако, несмотря на расход некоторого количества выпущенной на свободу убийственной энергии, «землетрясение» продолжало набирать силу.

– Я убью эту суку, слышите, убью! – орал Бэггер, стоя у окна своего кабинета и обращаясь ко всем прохожим, оказавшимся в этот момент на Борд-Уок.

Потом он бросился к столу и схватил визитную карточку Аннабель. Памела Янг, «Интернэшнл менеджмент инк.». Он разорвал карточку на мелкие клочки и диким взглядом уставился на начальника своей службы безопасности.

– Мне надо кого-нибудь убить! Убить прямо сейчас, черт побери!

– Босс, пожалуйста, возьмите себя в руки. Бухгалтер уже в больнице, связист тоже. Компьютерщика вы замочили. Слишком много для одного дня. Адвокаты беспокоятся, что будет крайне затруднительно все это скрыть от полиции.

– Я ее найду! – заявил Бэггер, снова выглядывая в окно. – Из-под земли достану. И буду ее убивать, очень медленно.

– Правильно, босс, – поддержал его качок.

– Сорок миллионов моих денег! Сорок миллионов! – снова заорал Бэггер в такой ярости, что шеф охраны невольно отступил к двери.

– Мы ее найдем, босс. Клянусь, найдем!

В конце концов Бэггер немного успокоился.

– Я требую, чтобы вы нарыли все, что только можно, об этой суке и ее помощничке. Просмотрите все видеозаписи с камер слежения, опросите всех, попытайтесь выяснить их личности. Это не какая-то там уличная аферистка. Напрягите тех копов, которым мы платим, пускай осмотрят их номера, снимут отпечатки пальцев. Привлеките всех, кого только можно.

– Будет сделано. – Шеф охраны быстро направился к выходу.

– Погоди! – крикнул Бэггер. Охранник нерешительно обернулся. – Никто не должен знать, что меня кинули. Понятно? Джерри Бэггер никогда не был лохом. Ты понял?!

– Так точно, босс. Все понял.

– Ну давай, за дело!

Охранник выскочил из кабинета.

Бэггер сел за стол и посмотрел на обрывки визитной карточки Аннабель, валявшиеся на столешнице и на ковре. «Она будет выглядеть точно так же, – думал он. – После того как я ее найду».

Глава 40

– Вы что-то нынче необычно радостны и довольны, Альберт, – сообщил Сигрейвз Тренту. Они сидели в кабинете Трента на Холме и пили кофе из пластмассовых стаканчиков.

– Рынок ценных бумаг вчера хорошо встряхнуло. И мои акции сегодня выглядят просто замечательно.

Сигрейвз подвинул стопку бумаг по столу:

– Ну и отлично. Тут последние данные из Центрального разведывательного. У нас намечены выступления двоих ребят из начальства – они будут проводить официальный брифинг. Ваши парни могут с неделю переваривать их доклад, после чего назначим встречу тет-а-тет.

Трент взял бумаги и кивнул:

– Я справлюсь насчет расписания членов комиссии, позвоню и сообщу время. Тут есть какие-нибудь сюрпризы?

– Сами прочтите.

– Не беспокойтесь, именно так я всегда и делаю.

Трент заберет эти бумаги домой, и вскоре после этого в его распоряжении будет все, что нужно, чтобы передать украденные тайны АНБ далее по цепочке.

Выйдя из здания, Сигрейвз бегом спустился по ступеням Капитолия. Подумать только, а ведь раньше шпионы просто оставляли сообщения в разных тайниках, например в парках, и получали свои денежки наличными тоже через тайники или абонированные почтовые ящики. Там их обычно и ловили. Сигрейвз покачал головой. Ну нет, уж он-то никогда не сядет в лужу и не окажется в ЦРУ, как это случилось с Олдричем Эймсом[16] и другими разоблаченными идиотами, пытавшимися играть в шпионские игры. Будучи убийцей на государственной службе, Сигрейвз всегда тщательнейшим образом прорабатывал свои планы до мельчайших деталей. А будучи шпионом, он не видел причин менять способ своей работы.

Сигрейвз и сейчас отрабатывал детали плана своих будущих действий. Его агент в «Файр контрол» позвонил ему и сообщил весьма неприятные новости. Вчера вечером поймали двух парней, которые туда забрались, но местная охрана была вынуждена передать их агентам ФБР. Сигрейвз справился у своих людей в Бюро. По их данным, никакого такого ареста не было. Еще агент сказал, что охранники заметили одного парня, когда тот убегал от забора склада. Он сел в старый раздолбанный драндулет, «шеви-нова». Описание как машины, так и человека соответствовало одному знакомому Сигрейвза, с которым он, правда, лично не встречался. Ну вот, решил он, теперь настало время это исправить. В мире Сигрейвза, где все в поте лица всегда отрабатывали малейшие детали своих акций, никогда нельзя было заранее сказать, в какой момент встреча лицом к лицу может оказаться полезной на будущее.

Калеб приехал на работу рано и обнаружил, что Кевин Филипс, исполняющий обязанности заведующего отделом, уже открывает дверь читального зала. Они немного поговорили о Джонатане и предстоящих работах в библиотеке. Калеб спросил Филипса, что тому известно о новой системе пожаротушения, но Филипс ничего не знал. «Я не уверен, что они даже Джонатану об этом сообщили, – заметил он. – Сомневаюсь, что он знал, какой газ там используется».

– Это уж точно, – пробормотал Калеб себе под нос.

После ухода Филипса, пока не пришли остальные сотрудники, Калеб порылся у себя в столе и достал отвертку и фонарик-карандаш. Держась спиной к камере видеонаблюдения, он сунул их в карманы и пошел в книгохранилище. Быстро пройдя по верхнему уровню, он остановился перед вентиляционной решеткой, стараясь не смотреть на то место, где умер его друг. С помощью отвертки отвинтил решетку, удовлетворенно отметив, что шурупы выкручиваются легко, словно недавно их кто-то уже вынимал. Сняв решетку, прислонил ее к поддерживающей полки колонне и посветил внутрь вентиляционной шахты. Сначала не заметил ничего необычного, но проведя лучом фонарика три раза по всей внутренней поверхности шахты, увидел небольшое отверстие от винта на ее задней стене. Здесь вполне могла крепиться камера. Поставил решетку назад и внимательно ее осмотрел. Судя по положению отверстия относительно погнутой решетки, камера могла обозревать все помещение.

Калеб привинтил решетку обратно, покинул хранилище, позвонил Стоуну и сообщил о своей находке. Он принялся было за работу, когда в зал кто-то вошел. Это был Чемберс.

– Хелло, Монти. Ты зачем явился?

Монти Чемберс, лучший специалист по реставрации книг, остановился перед стойкой. В руках он держал два свертка. На нем, как обычно, был его зеленый фартук, рукава рубашки закатаны.

– Принес «Доктрину» и «Карманный справочник констебля», – четко ответил он.

– А ты успел неплохо поработать! Я и не знал, что «Доктрину» отдали на реставрацию.

Эта книга, написанная Хуаном де Сумаррагой, первым епископом Мехико, датировалась 1544 годом и считалась самой старой полной книгой в Западном полушарии. «Справочник констебля» относился к 1710 году.

– Кевин Филипс распорядился, – сказал Чемберс. – Три месяца назад. И «Констебля» тоже велел подновить. Работы там было немного, но я несколько подзадержался. Сам отнесешь в хранилище или мне сходить?

– Что? Нет, я сам отнесу. Спасибо. – Калеб осторожно принял от коллеги завернутые в бумагу тома и положил на стол. Он пытался не думать о том, что между «Доктриной» и «Констеблем» – огромный исторический промежуток, стоящий многих миллионов, которыми он сейчас вроде как обладает.

– Твоим Фолкнером я скоро займусь, – буркнул Чемберс. – Это может занять некоторое время. С такими повреждениями от воды много возни.

– Ладно, это не важно. Спасибо. – И когда Чемберс повернулся, чтобы уйти, снова его окликнул:

– Монти!

Чемберс развернулся, он был уже слегка раздражен:

– Да?

– Ты в последнее время видел наш экземпляр «Книги псалмов»? – Когда Калеб был в хранилище, ему вдруг пришла в голову некая совершенно ужасающая мысль, и, принимая от Чемберса редкие издания, он с трудом заставил себя облечь эту кошмарную мысль в форму неловкого вопроса.

Чемберс подозрительно посмотрел на него.

– «Книгу псалмов»? Зачем? Что-то случилось?

– О нет, нет. Я просто хотел… ну, я ее давно не видел. Да-да, не видел.

– Да и я тоже не видел. Мне некогда тут шататься и проверять, на месте ли «Книга псалмов». Она же в фонде достояний национального значения. Спаси Господь!

Калеб кивнул. Он имел право проверить наличие практически любой книги в хранилище, но «Книга псалмов» и некоторые другие издания считались национальным достоянием – это была самая ценная категория сокровищ библиотеки. Издания были пронумерованы и располагались в специальной секции хранилища. В случае войны или природной катастрофы они будут вывезены в специально предназначенные для этого безопасные места, чтобы последующие поколения имели возможность насладиться ими в будущем.

А Чемберс между тем продолжал с необычной для него словоохотливостью:

– Я уже давно им говорил, что там надо подреставрировать обложку и заново ее сшить, да еще и корешок усилить – естественно, приведя все к исходному виду. Но они так палец о палец и не ударили. Не знаю почему. Но если ничего не предпринимать, «Книга псалмов» долго не продержится. Ты бы тоже им сказал, а?

– Скажу. Спасибо, Монти.

После того как Чемберс ушел, Калеб задумался – что делать дальше. Что, если библиотечный экземпляр «Книги псалмов» отсутствует? Господи, да этого просто не может быть! Он не видел эту книгу уже… Сколько? По крайней мере, года три. Она, конечно же, была очень похожа на ту, которую он обнаружил в коллекции Джонатана. Шесть из одиннадцати существующих экземпляров «Книги псалмов» были неполными и в разной степени сохранности. Издание Джонатана было полное, хотя и в потрепанном состоянии – таком же, как то, что хранилось в библиотеке. Единственный способ точно все выяснить напрашивался сам: проверить «Книгу псалмов», имеющуюся в библиотеке. Кевин Филипс, по-видимому, разрешит ему это сделать. Он придумает какую-нибудь причину – может, сошлется на то, что говорил ему Монти. Да, это вполне подойдет.

Он вернул в хранилище книги, которое принес Чемберс, и внес соответствующие данные в каталог. Потом позвонил Филипсу. Тот, хотя и удивился, дал Калебу разрешение проверить состояние «Книги псалмов». В целях безопасности, а также чтобы предотвратить в будущем любые обвинения, будто он повредил эту редкую книгу, Калеб прихватил с собой еще одного сотрудника библиотеки. После проверки тот сможет подтвердить, что Чемберс говорил правду и книга нуждается в реставрации. Но он не сможет определить, та ли это книга, что была здесь три года назад. На первый взгляд это была точно она. Но также она очень походила на издание из коллекции Джонатана. Если Джонатан каким-то образом забрал библиотечную «Книгу псалмов» и подменил ее поддельной, то книга, которую Калеб видел три года назад, вполне могла тоже оказаться фальшивкой.

Минуточку! Глупости все это! Библиотека использовала для своих редких книг секретную маркировку, и этот код всегда наносили на одну и ту же страницу, чтобы указать принадлежность каждого издания. Он раскрыл нужную страницу и внимательно ее изучил. Секретный код был на месте! Он с облегчением выдохнул, но радовался недолго. Ведь секретный код тоже можно подделать. Особенно человеку вроде де Хейвна. А есть ли такой код в издании из коллекции Джонатана? Надо будет проверить. Если есть, значит, книга украдена из библиотеки. И что тогда делать? Он проклял тот день, когда его назначили литературным поверенным покойного. «А я-то думал, что ты мне друг, Джонатан!»

Остаток дня он работал над несколькими научными запросами и справкой для крупного коллекционера, отвечал на международные звонки из университетов Англии и Швейцарии и помогал посетителям в читальном зале.

Джуэлл Инглиш и Норман Дженклоу сидели в зале. Хотя они и были одного возраста и считались активными коллекционерами, но никогда не разговаривали, избегая общества друг друга. Калеб знал, как началась их вражда; это был один из самых болезненных моментов за всю его службу здесь. Инглиш однажды высказала Дженклоу свой энтузиазм по поводу «десятицентовых романов» Бидла. Ответ старика стал для нее некоторой неожиданностью, мягко говоря. Калеб хорошо помнил реакцию Дженклоу: «Книги Бидла – чушь, и годятся они только на фантики для дешевых конфет, которые потребляют безмозглые идиоты, питающиеся одними отбросами. Да и фантики-то паршивые!»

Вполне понятно, что Джуэлл Инглиш не слишком хорошо отнеслась к столь сокрушительному определению в адрес страсти всей ее жизни. И отнюдь не собиралась оставлять сей выпад без ответа. Прекрасно зная любимого автора Дженклоу, она сообщила старичку, что Хемингуэй просто второсортная пьянь, а не писатель, и его язык прост потому, что Хемингуэй не был способен набольшее. А тот факт, что он получил Нобелевскую премию за все это дерьмо, лишь навеки уронил в ее глазах значимость самой премии. И, добавляя к этому оскорблению еще одно, также заявила, что Хемингуэй недостоин даже лизать подметки фирменных ботинок Ф. Скотта Фицджеральда и – Калеб всегда болезненно морщился, когда вспоминал об этом, – намекнула, что Эрнест Хемингуэй, этот мужественный охотник и рыбак, предпочитал женщинам мужчин, причем чем моложе, тем лучше.

Лицо Дженклоу при этом сделалось багрового цвета, и Калеб был почти уверен, что старичок вот-вот свалится от сердечного приступа. Это был первый и единственный раз, насколько Калеб мог припомнить, когда ему пришлось разнимать посетителей читального зала отдела редких книг, причем обоим было далеко за семьдесят. Дело почти дошло до драки, и Калебу пришлось схватить редкие книги, лежавшие у них на столах, чтобы предотвратить попытку использовать их в качестве оружия. Он долго потом наставлял их обоих на предмет соблюдения правил поведения в библиотеке, своего рода этикета, и даже угрожал лишить их доступа в зал, если они не прекратят. У Дженклоу был такой вид, словно он вот-вот ударит Калеба, но он все же сдержался. Калебу не составило бы труда одолеть этого усохшего старичка.

Калеб то и дело поднимал глаза от своей работы, чтобы убедиться, что все спокойно. Но Дженклоу был вполне доволен, перечитывая свою книгу и лениво водя огромным карандашом по листу линованной бумаги, останавливаясь лишь иногда, чтобы протереть толстые линзы очков. Джуэлл Инглиш тоже погрузилась в свою книгу, но, подняв взгляд, заметила, что он смотрит на нее, закрыла книгу и поманила его к себе.

Когда он сел рядом, она прошептала:

– Помните, я говорила вам о том издании Билла?

– Да-да, которое в отличном состоянии.

– Я заполучила его! Заполучила! – И она тихонько захлопала в ладоши.

– Поздравляю, это просто здорово. Оно действительно в хорошем состоянии?

– О да, иначе я бы не стала вас звать. Я хочу сказать, вы же эксперт.

– Ну вы скажете, – скромно потупился Калеб.

Она ухватила его за руку своими скрюченными шишковатыми пальцами, которые оказались на удивление сильными.

– Вы не хотите как-нибудь ко мне заехать посмотреть?

Он попытался деликатно высвободиться из ее захвата, но Джуэлл держала его довольно крепко.

– Ну, понимаете, надо проверить, там у меня намечено… Вот что: в следующий раз, когда вы сюда придете, назовите конкретные дни, когда вы свободны, и я посмотрю, свободен ли я.

– Ох, Калеб, – кокетливо произнесла Джуэлл, – я всегда свободна! – Она состроила ему глазки, хлопая накладными ресницами.

– Ну что ж, отлично. – Калеб в ужасе попытался вырваться, но не тут-то было.

– Давайте назначим день прямо сейчас, – проворковала она.

Калеб в отчаянии обернулся в сторону Дженклоу, который уже подозрительно на них посматривал. Они с Джуэлл вечно конкурировали, кто завладеет вниманием Калеба – прямо как волки, сцепившиеся над тушей бычка. Ему придется провести несколько минут с Дженклоу, прежде чем тот уйдет, чтобы сохранить равновесие, иначе старикашка неделями потом будет жаловаться на несправедливость. И тут при взгляде на старого джентльмена Калеба осенило.

– Джуэлл, готов спорить, что, если вы попросите Нормана, он будет просто счастлив взглянуть на вашего нового Бидла. Уверен, он ужасно сожалеет о своей несдержанности.

Она немедленно выпустила его руку.

– Я не разговариваю с неандертальцами! – ядовито сказала она, открыла свою сумку для проверки и вышла из зала.

Калеб, улыбаясь, потер руки, а затем провел некоторое время с Дженклоу, словно вознося ему благодарности за идею, как отделаться от Джуэлл. Потом он вернулся к своей работе.

И все же его мысли продолжали перескакивать с «Книги псалмов» на смерть Джонатана, потом на так же внезапно погибшего спикера палаты Боба Брэдли и, наконец, на Корнелиуса Бина, богатого, склонного к адюльтеру подрядчика, который, судя по всему, убил своего соседа.

Подумать только, ведь он стал библиотекарем отчасти потому, что ненавидел стрессовые ситуации. Может, ему следует попробовать устроиться на службу в ЦРУ – просто чтобы сменить обстановку?

Глава 41

Аннабель заказала обед в номер, приняла душ, завернулась в полотенце и принялась расчесывать волосы. Сидя перед трюмо, она стала обдумывать сложившуюся ситуацию. Четвертый день уже настал, так что Джерри Бэггер теперь знает, что стал на сорок миллионов долларов беднее. Ей бы следовало сейчас находиться как можно дальше от этого человека, а она торчит всего в часе лёта от него. Раньше она никогда не позволяла себе отступать от намеченного плана, но ведь раньше у нее никогда не убивали мужа, пусть и бывшего.

Ее крайне заинтересовали Оливер и Милтон, Калеб казался несколько странным, а Робин забавлял своими щенячьими попытками ее подклеить. И еще Аннабель вроде как даже нравилось, что она связалась с этой чугунной компанией. Несмотря на склонность к одиночеству, Аннабель всегда была частью команды и даже нуждалась в этом. Сначала она была в команде с родителями, а потом повзрослела и начала собирать уже собственные. Оливер и его друзья помогли ей заполнить образовавшуюся в ее жизни пустоту, хотя и совершенно иным образом. И все же ей не следовало здесь оставаться.

Она перестала расчесывать волосы, сбросила полотенце и натянула длинную майку с короткими рукавами. Подошла к окну и выглянула вниз, на оживленную улицу. Глядя на потоки машин и спешащих пешеходов, она мысленно пробежалась по тому, что уже сделано: выступила в роли редактора журнала, со знанием дела помогла Оливеру проникнуть в библиотеку конгресса, совершила уголовно наказуемое преступление, представившись агентом ФБР, а теперь еще и намеревалась придумать для Калеба способ заполучить видеозаписи с камер слежения и попытаться выяснить, что произошло с Джонатаном. И если Оливер прав, против них могут сыграть люди, гораздо более опасные, чем Джерри Бэггер.

Она отошла от окна, села на постель и принялась мазать ноги кремом. «Это все сплошное сумасшествие, Аннабель, – твердила она себе. – Бэггер будет землю рыть, чтобы тебя найти и прикончить, а ты сидишь здесь, даже за границу не убралась». Но она ведь обещала помочь этим ребятам. Более того: сама напросилась к ним в компанию. «Стоит ли мне продолжать торчать здесь и надеяться, что радары Джерри не достанут до округа Колумбия?» Джонатана кто-то убил. И она желала отомстить, пусть даже по той единственной причине, что некто принял решение покончить с ним задолго до того, как его жизнь подошла к естественному концу.

Тут ей внезапно пришла в голову одна мысль, и она глянула на часы. Аннабель понятия не имела, в каком часовом поясе сейчас находится Лео, а ей нужно было кое-что знать. Она подбежала к столу и схватила мобильный телефон. Набрала номер и стала нетерпеливо ждать ответа. Она сама дала Лео свой номер и трубку с оплаченным международным роумингом, чтобы поддерживать связь еще некоторое время после их «панамы». Узнав что-то про Джерри, каждый из них должен был позвонить и сообщить другому.

– Ну? – в конце концов отозвался Лео.

– Что «ну»? Я уж думала, ты никогда трубку не возьмешь.

– Я в бассейне был.

– Ах, в бассейне! Здорово! И где находится этот бассейн?

– В глубоком месте.

– Да нет, я имела в виду, в какой части света?

– Не скажу. Что, если Бэггер стоит рядом с тобой?

– Понятно. От остальных что-нибудь слышно?

– Ни звука.

– А что насчет Бэггера?

– Ничего, – сухо ответил он. – Я его из своей записной книжки вычеркнул.

– Я хотела узнать, ты что-нибудь слышал про его ответные меры?

– Только слухи. Не хотелось слишком в это ввязываться, сама понимаешь. И так понятно, что наш приятель на взводе.

– Конечно. Сам знаешь, он не прекратит поиски, пока жив.

– Тогда будем молиться, чтоб его хватил инфаркт. – Лео немного помолчал, потом сказал: – Тут есть кое-что, о чем я тебе еще раньше должен был сказать, Аннабель. Ты только не заводись.

Аннабель резко выпрямилась:

– Что ты натворил?

– Я вроде как немного проболтался Фредди о твоей прошлой жизни.

Она встала:

– И много ты ему наболтал?

– Он знает твою фамилию. И про историю с Пэдди.

– Ты что, совсем с ума спятил?! – заорала она в трубку.

– Да знаю я, знаю. Глупость с моей стороны. Я просто хотел ему сказать, что ты не такая, как твой старик. Но Тони я ничего не рассказывал. Не настолько я туп.

– Ну спасибо, Лео, чертовски тебе благодарна!

Она отключилась и встала посредине комнаты. Так. Фредди знает ее фамилию и что ее отцом был Пэдди, смертельный враг Джерри Бэггера. Если Джерри доберется до Фредди, то заставит его говорить. А потом доберется и до нее, и Аннабель легко могла предсказать свою дальнейшую судьбу: Джерри просто порвет ее на части.

И Аннабель принялась упаковывать вещи. «Прости, Джонатан».

Возвращаясь тем же вечером домой, Калеб обнаружил, что его ждут на автомобильной стоянке.

– Мистер Перл, что вы здесь делаете?

Нынче вечером Винсент уже ничем не напоминал профессора Дамблдора, главным образом потому, что на нем был не длинный лиловый халат: костюм-двойка, рубашка с открытым воротом и начищенные до блеска ботинки; длинные волосы и борода были тщательно причесаны. В костюме он выглядел стройнее, чем в халате. Склонный к полноте Калеб тут же принял решение никогда не носить халат. Очки Перла съехали на нос, и он смотрел на Калеба таким изучающим взглядом, что библиотекарь несколько заволновался.

– Ну? – снова спросил Калеб.

Перл ответил весьма обиженным тоном:

– Вы так и не перезвонили мне. Вот я и решил явиться лично, чтобы напомнить о своем интересе к «Книге псалмов».

– Да-да, понятно.

Перл оглянулся по сторонам:

– Автомобильная стоянка не самое подходящее место для беседы об одной из редчайших книг в мире.

Калеб вздохнул.

– Хорошо, идемте ко мне.

Они поднялись на лифте в квартиру Калеба и сели друг напротив друга в маленькой гостиной.

– Я опасался, что вы отправитесь прямо в «Сотбис» или «Кристи».

– Нет, ничего подобного. Я даже не возвращался в дом Джонатана с тех пор, как вы были там. А не звонил я потому, что пока еще не пришел ни к какому решению.

Услышав это, Перл явно испытал облегчение.

– По меньшей мере, нам бы следовало получить окончательное заключение по «Книге псалмов». Я знаю несколько фирм с исключительно высокой репутацией, которые могут это сделать. И не вижу необходимости откладывать это дело на потом.

– Ну-у-у… – неопределенно протянул Калеб.

– Чем дольше вы медлите, тем меньше у вас будет оставаться шансов не допустить, чтобы общественность узнала о существовании двенадцатого экземпляра «Книги псалмов».

– Что вы хотите этим сказать? – воскликнул Калеб, резко наклоняясь вперед.

– Я не уверен, что вы до конца осознаете значение этого открытия, Шоу.

– Напротив, я очень хорошо себе представляю его чрезвычайную важность.

– Я хочу сказать, что может произойти утечка информации.

– Каким образом? Я точно никому об этом не говорил.

– А ваши друзья?

– Им можно полностью доверять.

– Понимаю. Прошу простить, если я не разделяю вашей уверенности. Но если случится утечка, люди начнут выступать с обвинениями. И репутация Джонатана может серьезно пострадать.

– С какими обвинениями?

– Ох, Господи помилуй, да очень простыми: что книга была украдена.

Калеб тут же вспомнил собственную версию о том, что «Книга псалмов», хранящаяся в библиотеке, – подделка. И все же ответил, взяв себя в руки:

– Украдена? Да кто в это поверит?

Перл глубоко вздохнул.

– Ни один из владельцев этих сокровищ за всю многолетнюю и славную историю коллекционирования никогда не держал подобного в тайне. До сегодняшнего дня.

– И вы полагаете, это потому, что Джонатан ее украл? Абсурд! Из него такой же вор, как из меня.

Господи, хорошо бы это было так!

– Однако он мог приобрести ее у кого-то, кто ее украл, может быть и не зная об этом, а может, и наоборот. По крайней мере, у него должны были возникнуть подозрения, что объясняло бы тайну, в которой он держал факт обладания этой книгой.

– Да откуда ее могли украсть, такую книгу? Вы сами говорили, что проверили все организации, у которых имеется ее экземпляр.

– А какого еще ответа, черт побери, можно было от них ожидать? – возразил Перл. – Вы что же, думаете, они так сразу мне и признались бы, что их «Книга псалмов» украдена? А может, они об этом еще и не знают. Что, если на ее месте теперь очень хорошая, подделка? В этих организациях вовсе не в порядке вещей ежедневно проверять наличие своих литературных сокровищ, чтобы убедиться в их подлинности. – Он помолчал, потом добавил: – Вы никаких документов, относящихся к этой книге, там не обнаружили? Может, квитанция или счет? Что-нибудь, что указывало бы, откуда она у него взялась?

– Нет, – признался Калеб, и у него упало сердце. – Но я не просматривал личные бумаги Джонатана. Моя работа связана исключительно с коллекцией книг.

– Ну нет. Ваша работа включает в себя также и все свидетельства на право владения книгами. Неужели вы полагаете, что «Кристи» или «Сотбис» выставят «Книгу псалмов» на аукцион, не будучи полностью уверенными как в ее подлинности, так и в подлинности юридических документов, на основании которых наследники де Хейвна продают эту книгу?

– Конечно, я знаю, что они потребуют такие документы.

– Так вот, Шоу, на вашем месте я бы немедленно занялся их поиском. И если вы их не обнаружите, это будет явным свидетельством того, что Джонатан вступил во владение ею путем, который невозможно проверить. А в мире редких книг это означает, что он либо сам ее украл, либо сознательно приобрел ее у вора.

– Полагаю, следует узнать у его адвокатов, имею ли я право рыться в бумагах. Или, возможно, они могли бы сделать это сами, если сказать им, что мы ищем.

– В таком случае они захотят знать, зачем вам это. А когда вы им сообщите, то почти наверняка ситуация выйдет из-под контроля.

– Вы полагаете, я сам должен поискать?

– Да! Вы его литературный поверенный, вот и действуйте в этом качестве.

– Мне не нравится, когда со мной разговаривают в таком тоне! – недовольно буркнул Калеб.

– Вам должны выплатить процент от общей стоимости продажи книг на аукционе?

– Я не стану отвечать на подобные вопросы, – резко сказал Калеб.

– Это надо понимать как «да». Так знайте, если попытаетесь выставить «Книгу псалмов» на аукцион, не обнаружив железных доказательств приобретения ее честным путем, а впоследствии обнаружится, что это не так, это не только репутацию де Хейвна пустит коту под хвост, не так ли? Когда в деле замешаны деньги, люди всегда верят самому худшему.

Калеб ничего не ответил, медленно переваривая полученную информацию. И хотя утверждения Перла казались ему отвратительными, в них несомненно содержалась доля истины. Ему было неприятно даже думать о том, что репутация его покойного друга может рассыпаться в прах, но сам Калеб уж точно не собирался идти на дно вместе с ней.

– Хорошо, я, наверное, займусь просмотром личных бумаг Джонатана. – Он понимал, что Оливер и остальные уже осмотрели дом, но они не искали документы на владение книгами из коллекции.

– Сегодня займетесь?

– Сегодня уже поздно. – Калеб вспомнил, что отдал ключи Робину.

– Значит, завтра?

– Да, завтра.

– Очень хорошо. Пожалуйста, дайте мне знать, если что-то обнаружите. Или не обнаружите.

Когда Перл уехал, Калеб налил себе стакан шерри и открыл пакет с картофельными чипсами, своей любимой закуской. Он сейчас был в слишком большом напряжении, чтобы беспокоиться о диетическом питании. Потягивая шерри, он пробегал взглядом по собственной маленькой коллекции книг, которую хранил на полках в своей берлоге.

И кто бы мог подумать, что коллекционирование книг может быть связано с такими дьявольскими сложностями?!

Глава 42

Ранним утром Робин доложил Стоуну, что за прошедшую ночь в доме де Хейвна ничего не произошло. Рапорт был точно такой же, как и за предыдущую ночь.

– Совсем ничего? – скептически спросил Стоун.

– Никакой активности в спальне напротив, если ты это имеешь в виду. Я видел, как Бин с женой вернулись домой около полуночи. Но они, кажется, не пользуются этой спальней, потому что там ни разу не включали свет. Может, он зарезервировал это помещение специально для своих стриптизерок.

– А еще что-нибудь ты заметил? Белый микроавтобус, к примеру?

– Нет, и думаю, никто меня не видел. Оба раза. Ведь вокруг всей задней части владения тянется живая изгородь футов десять высотой. Там есть кодовый замок на задней двери, так что мне это было нетрудно.

– Ты уверен, что не заметил ничего такого, что могло бы нам помочь?

Робин заколебался:

– Знаешь, возможно, это пустяки, но около часу ночи мне показалось, что я видел какой-то отблеск в окне дома напротив, через улицу.

– Может, владелец рано поднялся?

– В том-то и дело. У дома такой вид, словно в нем давно никто не живет. Ни машин перед ним, ни мусорных баков. А нынче как раз день вывоза мусора, потому что у всех других домов баки вечером были выставлены на тротуар.

Стоун удивился:

– Как интересно! Может, это отблеск оптического прицела?

– Нет, это было не оружие, мне кажется. Может, бинокль.

– Тогда держи и его под наблюдением. Как насчет звонка в полицию?

– Я им позвонил, из автомата, как ты велел. Но мне ответили, чтобы я перестал звонить в полицию по всяким идиотским поводам.

– О'кей, позвони мне завтра утром. Расскажешь, что было потом.

– Вот здорово! А когда это, интересно, я буду спать? Прямо сейчас мне надо на работу, а я всю ночь провел на ногах.

– Когда ты освободишься?

– В два.

– Вот тогда и поспишь. До десяти вечера тебе у де Хейвна делать нечего.

– Ну спасибо! А могу я по крайней мере попользоваться его запасами?

– Можешь, если только потом все восполнишь.

Робин недовольно засопел:

– Черт возьми, оказывается, жить в роскошном особняке вовсе не так и здорово, как об этом болтают.

– Смотри ничего там не проворонь.

– А пока я там отсиживаю себе задницу, чем, интересно, занимается ваше высочество?

– Наше высочество все еще думает.

– От Сьюзен что-нибудь было?

– Ни слова.

Полчаса спустя, когда Стоун уже работал на кладбище, к воротам подъехало такси и из него вылез Милтон. Стоун выпрямился, отряхнул руки, и они вместе пошли в коттедж. Пока хозяин наливал по стакану лимонада, Милтон раскрыл ноутбук и картонную папку, которую принес с собой.

– Я довольно много накопал по Корнелиусу Бину и Роберту Брэдли, – сообщил он. – Не знаю, правда, насколько это окажется полезным.

Стоун сел за письменный стол и взял папку. Через двадцать минут он поднял глаза.

– Такое впечатление, что Бин и Брэдли вовсе не были друзьями.

– Лучше сказать, они были врагами. Хотя компания Бина выиграла эти два тендера на крупные госзаказы, Брэдли не дал ему заполучить три других, отчасти на основании обвинений, что Бин прокладывает себе дорогу взятками. Эту информацию сообщили двое моих знакомых, которые работают на Холме. Они, конечно, не станут утверждать это публично, но было совершенно ясно, что Брэдли просто лез из кожи, нападая на Бина. И еще понятно, что он считал Бина насквозь коррумпированным типом. Так что, выходит, они не были членами этой шпионской группы.

– Да, видимо, не были; если, конечно, это не прикрытие. Но я готов согласиться с покойным спикером. Я тоже считаю, что Бин погряз в коррупции. Но достаточно ли глубоко, чтобы дойти до убийства? В случае с де Хейвном я бы сказал, что слишком глубоко.

– Значит, вполне возможно, Брэдли убили по приказу Бина. У него был серьезный мотив, если тот действительно мешал его бизнесу.

– Мы установили, – сказал Стоун, – что де Хейвн был убит с помощью CO_2 и что баллон с этим газом поступил из одной из компаний Бина. Вчера звонил Калеб. Он был в хранилище, проверил шахту за вентиляционной решеткой и обнаружил небольшое отверстие от винта в стене шахты, которое могло быть использовано для крепления камеры. Еще он сообщил, что шурупы вывинчивались очень легко, словно их недавно уже вынимали. Но этого недостаточно, чтобы утверждать, что там была камера.

– Значит, если Брэдли и Бин не были связаны никаким заговором, Джонатан не мог их видеть в доме Бина. Тогда зачем было его убивать?

Стоун покачал головой:

– Я просто не знаю, Милтон.

После того как Милтон уехал, Стоун вернулся к работе на кладбище. Вытащил из небольшого сарая газонокосилку, запустил и подстриг траву слева от коттеджа. Когда он закончил работу и выключил мотор, то повернулся и обнаружил, что невдалеке стоит Аннабель и наблюдает за ним. На ней была широкополая шляпа, темные очки и коричневое кожаное полупальто, из-под которого виднелась короткая юбка. Позади нее он заметил машину, припаркованную у самых ворот.

Он вытер платком лицо и подтолкнул косилку к дверям коттеджа, где стояла Аннабель. Она сняла очки.

– Как дела, Оливер?

Он некоторое время ничего не отвечал, потом сказал:

– Вы выглядите так, словно куда-то собрались.

– Именно поэтому я и заехала. Чтобы сказать, что у меня изменились планы. Мне нужно срочно уехать. Самолет через два часа. И я не вернусь.

– Вот так?

– Именно так, – подтвердила она.

– Что ж, не могу вас винить: обстановка и впрямь становится несколько опасной.

Она посмотрела ему прямо в глаза:

– Если вы полагаете, что я сматываюсь именно по этой причине, то не так уж умны, как мне казалось.

Он некоторое время смотрел на нее изучающим взглядом.

– Тот, кто за вами охотится, видимо, тоже достаточно опасен.

– Вы тоже производите впечатление человека, у которого хватает врагов.

– Я их не ищу. Они сами меня находят.

– Жаль, что со мной все не так. Я склонна лично наживать себе врагов.

– Остальным сами скажете?

Она покачала головой:

– Полагаю, вы могли бы это сделать за меня.

– Они будут расстроены. Особенно Робин. Да и Милтона я таким счастливым уже много лет не видел. Что до Калеба, то он, конечно, никогда не признается, как ему нравится, когда вы с нами, но он еще долго будет дуться.

– А как насчет вас? – спросила она, опуская глаза.

Он ботинком сбросил остатки травы с колес газонокосилки.

– У вас, несомненно, есть кое-какие выдающиеся способности.

– Кстати, о способностях. Вы прихватили меня, когда я залезла в ваш карман. Такого не случалось с тех пор, как мне исполнилось восемь…

– Уверен, что вы были весьма развитым для своих лет ребенком, – заметил он.

Она усмехнулась:

– Как бы то ни было, а мне с вами было весело. Вы, ребята, уж соблюдайте осторожность. Вы сами говорили, что враг не дремлет.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Сьюзен, если мы тут действительно все раскопаем, вы не хотите, чтобы мы связались с вами и сообщили про Джонатана?

Она обернулась:

– Думаю, мне следует забыть о прошлом. Пусть себе остается там, где пребывает. В прошлом.

– А я было подумал, что вы захотите узнать… Когда теряешь мужа таким вот образом, это обычно трудно забыть.

– Вы говорите так, словно у вас тоже было нечто подобное.

– Было. С моей женой, много лет назад.

– Вы были в разводе?

– Нет.

– А у нас с Джонатаном все иначе. Он решил покончить с нашим браком. И я даже не совсем понимаю, зачем теперь сюда приехала.

– Понимаю. Тогда, может, вы мне вернете ту фотографию?

– Что? – спросила она, явно пораженная.

– Фото Джонатана. Я хотел вернуть ее в дом.

– Ох… у меня ее с собой нет.

– Что ж, когда доберетесь туда, куда направляетесь, можете переслать ее сюда.

– Вы слишком доверчивы, Оливер. Что может меня заставить вернуть ее вам?

– Вы правы. Ничто.

Она некоторое время с любопытством его рассматривала.

– Вы один из самых необыкновенных людей, какие мне когда-либо встречались. Должна заметить, это кое-что значит.

– Вам, наверное, пора ехать. Мне бы не хотелось, чтобы вы опоздали на свой рейс.

Она посмотрела на ближайшие надгробия.

– Вас тут одна смерть окружает. Такое должно подавляюще действовать на человека. Вам, наверное, не мешало бы подумать о другом месте работы.

– Вы в этих просевших могильных холмиках видите смерть и грусть, я же вижу в них жизни, прожитые на полную катушку, и добрые дела прошлых поколений, что оказывают влияние на поколения будущие.

– Ну, это для меня чересчур альтруистично.

– Когда-то я тоже так считал.

– Ладно, желаю вам удачи. – И она пошла к выходу.

– Если вам понадобится помощь друга, вы знаете, как меня найти.

Ее плечи на секунду напряглись, когда она это услышала. Но она не обернулась.

Стоун убрал газонокосилку и сел на ступеньку крыльца, грустно глядя на могилы, по которым гулял холодный ветер.

Глава 43

Калеб поднялся со стула, чтобы поздороваться с вошедшим в читальный зал посетителем.

– Чем могу вам помочь?

Роджер Сигрейвз предъявил читательский билет, который без труда можно было получить в Медисон-билдинге через улицу, представив водительские права или паспорт – хоть настоящий, хоть фальшивый. На билете стояло имя Уильяма Фоксуорта, а фото вполне соответствовало лицу предъявителя. Эта же информация уже была введена в компьютерную систему библиотеки.

Сигрейвз осмотрел столы, за которыми сидели несколько человек.

– Я разыскиваю одну книгу, – сказал он и назвал то, что ему было нужно.

– Отлично. Вы особенно интересуетесь этой эпохой?

– У меня множество интересов, – ответил Сигрейвз. – Это лишь один из них. – Он некоторое время рассматривал Калеба, словно раздумывая, что сказать дальше. На самом же деле его план был разработан детально, он всегда отлично выполнял свои домашние задания, вот и теперь хорошо отработал весь порядок действий по Калебу Шоу. – Я также коллекционирую книги; правда, в этой области, боюсь, пока что новичок. У меня есть несколько недавних приобретений – из английской литературы, – и я желал бы, чтобы кто-то опытный оценил их. Наверное, это следовало бы сделать до покупки, но, как я уже сказал, я только начинаю заниматься коллекционированием. Некоторое время назад я получил хорошие деньги, а моя мать много лет проработала в библиотеке. Я всегда интересовался книгами, но серьезное коллекционирование, как теперь понял, – это совсем другое дело.

– Это, несомненно, так. И оно может оказаться весьма небезопасным, – заметил Калеб и тут же торопливо добавил: – Шучу, разумеется. Лично меня больше интересует английская литература восемнадцатого века.

– Ух ты, вот здорово! – воскликнул Сигрейвз. – Мне повезло!

– Так какие книги вы приобрели, мистер Фоксуорт?

– Зовите меня просто Билл. Первое издание Дефо.

– «Робинзон Крузо»? Или «Молль Флендерс»?

– «Молль Флендерс», – ответил Сигрейвз.

– Отлично. Что еще?

– «Жизнь Ричарда Нэша» Голдсмита. И Хораса Уолпола.

– «Замок Отранто» тысяча семьсот шестьдесят пятого года издания?

– Он самый. И кстати, в очень хорошем состоянии.

– Да, такое нечасто встречается. Я был бы рад взглянуть на них. Вам, наверное, известно, что разные издания иногда сильно отличаются друг от друга. Люди покупают книги, полагая их первыми изданиями, а это оказывается далеко не так. Такое случается даже с самыми опытными дилерами. – И он поспешно добавил: – Конечно, не по злому умыслу.

– Я мог бы принести их сюда, когда приду в следующий раз.

– Ну я не уверен, что это будет правильно, Билл. Вам придется здорово постараться, чтобы пронести их через охрану; конечно, если не договориться заранее. Они, чего доброго, еще подумают, что вы украли эти книги у нас, понимаете? Вы же не хотите, чтобы вас арестовали?

Сигрейвз побледнел.

– Да-да, верно, я об этом и не подумал. Господи, попасть в полицию! У меня даже штрафов за неправильную парковку никогда не было!

– Успокойтесь, все в порядке. – И Калеб добавил несколько претенциозно: – Хотя мир редких книг может оказаться довольно интригующим и загадочным. Но если вы намерены всерьез заняться собиранием книг восемнадцатого века, тогда вам следует озаботиться тем, чтобы в вашей коллекции были представлены определенные авторы. Вот лишь некоторые, что сразу приходят на ум: Джонатан Свифт и Александр Поуп – они считаются самыми выдающимися мастерами первой половины этого столетия; затем, конечно, «Том Джонс» Генри Филдинга, затем Дэвид Хьюм, Тобайас Смоллетт, Эдуард Гиббон, Фэнни Берни, Анна Радклиф и Эдмунд Берк. Это не самое дешевое хобби.

– Я тоже прихожу к такому заключению, – мрачно сказал Сигрейвз.

– Это не то что коллекционировать крышечки от бутылок, не правда ли? – Калеб рассмеялся над собственной шуткой. – Ох, и, конечно же, нельзя забывать об этом монстре столетия, который тянул на добрые восемь сотен фунтов, – о Сэмюэле Джонсоне. Это мастер второй половины восемнадцатого века. В общем, список отнюдь не исчерпывающий, можете мне поверить, хотя для начала сойдет.

– Вы, несомненно, хорошо знаете восемнадцатый век.

– Да я просто обязан. У меня докторская степень по этому предмету. Что же касается оценки ваших книг, мы можем встретиться где-нибудь в удобное для вас время. – Он порылся в кармане, протянул Сигрейвзу карточку с номером своего служебного телефона, похлопал Сигрейвза по плечу и добавил: – Сейчас я принесу вам книгу.

Вернувшись с томиком в руке, Калеб протянул его Сигрейвзу и сказал:

– Вот. Наслаждайтесь.

Сигрейвз улыбнулся в ответ:

– Ну конечно, мистер Шоу, непременно.

Как они и договорились, Калеб встретился с Робином, и они отправились в дом де Хейвна, когда Калеб вернулся с работы. Поиски заняли два часа. В письменном столе они обнаружили квитанции и счета за приобретение всех других книг, но не нашли ничего подтверждающего права покойного библиотекаря на владение «Книгой псалмов».

Потом Калеб спустился в хранилище проверить наличие библиотечного секретного кода в «Книге псалмов». Это докажет, что Джонатан ее украл. У дверей Калеб заколебался. Что, если этот код окажется там? Он был не в силах смириться с такой перспективой. И Калеб сделал то, что делал всегда, когда попадал в подобные ситуации: он сбежал. Книга может подождать, твердил он себе.

– Я просто ничего не могу понять, – сказал он потом Робину. – Ведь Джонатан был честным человеком!

Робин пожал плечами:

– Ну да, но как ты сам говорил, с этим коллекционированием человек может забыть обо всем на свете. А подобная книга вполне могла заставить его пойти на подлог. Что объясняет, почему он держал все в тайне.

– Но в конечном итоге все равно это выплыло бы наружу, – возразил Калеб. – Он же в любом случае когда-нибудь умер бы!

– Да, но он не ожидал, что умрет так внезапно! Может, у него были какие-то планы в отношении этой книги, но он так и не успел их осуществить.

– И как же мне теперь выставить ее на аукцион, если на нее нет никаких документов?

– Калеб, я помню, что он был твоим другом, но ведь правду все равно не утаишь, – спокойно заметил Робин.

– И разразится скандал.

– Он тебя не коснется. Ты просто держись подальше от всего этого, не дай себя в него втянуть.

– Думаю, ты прав, Робин. Спасибо за помощь. Ты остаешься здесь?

Робин посмотрел на часы.

– Еще рановато. Ладно, я сейчас уйду и проберусь сюда попозже. Я нынче успел немного поспать после обеда.

И они покинули дом. А три часа спустя Робин вернулся, проскользнув через заднюю дверь. Приготовил себе на кухне немудреную закуску и поднялся наверх. Помимо «комнаты любви» в доме Корнелиуса Бина из другого полукруглого окошка в противоположной стене чердака была отлично видна вся Гуд-Феллоу-стрит. И Робин попеременно наблюдал в телескоп за особняком Бина и в недавно купленный бинокль – за домом через улицу.

Около часу ночи к особняку подъехала машина, и Робин разглядел Бина, молодую женщину, одетую в черное кожаное пальто до пят, и парочку телохранителей. Компания вылезла из темно-зеленого «кадиллака» и направилась в дом. Супруги, видимо, нет дома, подумал Робин, занимая позицию у окна.

Долго ждать ему не пришлось. В спальне вспыхнул свет, и нарисовались оборонный подрядчик и его дама.

Бин уселся в кресло, хлопнул в ладоши, и юная леди тут же принялась за дело: расстегнула кожаное пальто, пуговицу за пуговицей. Когда она его распахнула, Робин, хотя и знал, что за этим последует, невольно ахнул, глядя на разворачивающуюся сцену в объектив телескопа: ажурные чулки до бедер, прозрачный лифчик и трусики, больше походившие на узкий тряпичный лоскутик.

А секундой позже Робин уловил красноватый отблеск, мелькнувший в окне, выходившем на улицу. Он посмотрел туда. Решив, что это отражение тормозных огней проехавшей машины, он пожал плечами и снова уставился в телескоп. Юная леди уже сбросила лифчик на пол и теперь сидела в кресле и не спеша стягивала со своих длинных ног чулки. При этом ее силиконовая грудь нависала над плоским животом.

«Зачем нужны какие-то там подкладки, если можно закачать силикон?» – подумал Робин и сладострастно вздохнул. Он бросил еще один взгляд на темное окно… и увидел яркое красное пламя. Нет, это не отблески фар. Он пересек чердак, подошел к другому окошку и уставился на дом, стоявший через улицу прямо напротив. Черт побери, пожар там, что ли? Он прислушался. Где-то выли пожарные сирены. Кто-то уже вызвал пожарных?

Удар, нанесенный сзади, свалил его на пол. Роджер Сигрейвз обошел упавшее тело и приблизился к окну, выходящему на дом Бина, где даже без помощи телескопа можно было видеть, как юная красавица в чем мать родила с вульгарной улыбочкой медленно опускается на колени перед крайне довольным Бином.

Ну, долго это не продлится.

Когда Робин пришел в себя, он сначала не понял, где находится. Медленно сел, потом сфокусировал зрение на окружающем. Он по-прежнему на чердаке. Шатаясь, поднялся на ноги, вспомнил, что произошло, и на всякий случаи схватил с пола обрезок доски. Осмотрев помещение, Робин ничего подозрительного не обнаружил. Но ведь кто-то, черт возьми, врезал ему сзади по черепу, да так здорово, что он потерял сознание!

С улицы донесся шум, и он выглянул в окошко. Перед домом напротив выстроились пожарные машины, их команды уже заливали огонь. Робин заметил также несколько полицейских автомобилей.

Потирая затылок, он оглянулся на дом Бина. Во всех окнах горел свет. Заметив полицейских, входивших в дом, Робин ощутил некоторую тошноту. Перешел на другую сторону чердака и глянул в телескоп. Свет в спальне по-прежнему горел, но теперь разворачивались совсем иные события.

Корнелиус Бин лежал на полу лицом вниз, все еще полностью одетый. Его волосы были абсолютно красными, а в затылке зияла дырка. Молодая женщина сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Робин видел алые пятнышки, покрывавшие все ее лицо и грудь. Выглядело это так, словно смертельная пуля угодила ей прямо в голову. Полицейские в форме и парочка в штатском осматривали место происшествия. «Сколько же я провалялся без сознания?» Тут он заметил нечто такое, отчего все остальные мысли вылетели из головы.

В окне спальни были хорошо видны два пулевых отверстия и еще два точно таких же – в окошке, из которого он смотрел. «Вот ведь дерьмо какое!» – воскликнул Робин и бросился к двери, но споткнулся и упал. А когда поднялся, в руках у него оказалась винтовка – та самая, он был совершенно уверен, из которой и убили тех двоих. Он тут же бросил ее и рванул вниз по лестнице, прыгая через ступеньки. Пробегая через кухню, заметил на столе свою закуску и осознал, что отпечатками его пальцев покрыт весь этот проклятый дом. Времени думать об этом не было, и он выскочил в заднюю дверь.

Яркий свет ударил прямо в лицо, и он закрылся рукой.

– Стоять! – рявкнул кто-то. – Полиция!

Глава 44

– Я успел найти ему адвоката, – сообщил Калеб. – Правда, такого молодого и такого дешевого, что трудно сказать, насколько эффективным он окажется. Но я ему немного соврал – сказал, что Робин сидел в доме по моей просьбе, чтобы охранять коллекцию книг, поэтому у него были и ключи от дома, и код от электронного замка. То же самое я заявил полиции. И еще сообщил имя адвоката Джонатана, чтобы тот мог подтвердить мое назначение поверенным в книжных делах.

Милтон и Калеб сидели в коттедже у Стоуна. Кошмарная новость об аресте Робина по обвинению в убийстве Корнелиуса Бина и его подружки явно сказалась на настроении всей группы.

– Его выпустят под залог? – спросил Милтон.

Стоун покачал головой:

– Сомнительно, если принять во внимание все обстоятельства дела. Но возможно, получив от Калеба эти сведения, они пересмотрят обвинение.

– Я видел Робина сегодня утром, – сказал Калеб. – Он наблюдал за домом Бина, когда заметил пожар, а потом кто-то ударил его по голове и он отключился. Когда пришел в себя, то увидел, что Бин и его приятельница мертвы. А когда попытался покинуть дом, был арестован.

– У газет сегодня настоящий праздник – Бина обнаружили мертвым с голой любовницей. Миссис Бин, кажется, вчера вечером была в Нью-Йорке.

– Что нам надо сделать, так это найти настоящего убийцу, – сказал Стоун.

– И каким именно образом ты собираешься его искать? – спросил Милтон.

– Будем продолжать наше расследование. – Он резко обернулся к Калебу. – Нам непременно нужно посмотреть те видеозаписи службы безопасности библиотеки.

– Сьюзен обещала помочь с этим делом. И больше я от нее ничего не слышал.

– Тогда тебе придется самому что-то придумать.

Калеб удивился, но не стал оспаривать решение Стоуна.

– Полагаю, мы можем уверенно считать, – продолжал Стоун, – что Бин и Брэдли друзьями не были. Вначале я думал, что Бин организовал убийство Брэдли, и это все еще может оказаться правдой, но тогда кто убил Бина? И почему?

– Месть за убийство Брэдли? – предположил Милтон.

– Если так, нам следует изучить возможных подозреваемых под этим углом зрения. – Стоун повернулся к Милтону. – Мне нужна информация обо всех штатных сотрудниках аппарата Брэдли, обо всех его известных знакомых, может, даже о приятелях из военной и разведывательной среды, у кого есть соответствующие навыки и прочие средства для убийства Бина.

Милтон кивнул:

– Есть справочник, где собраны сведения о сотрудниках аппарата, назначенных, а не избранных на свои должности. Он может пригодиться. А вот раскопать что-то среди военных или разведчиков… понадобится время.

– Тот, кто убил Бина, знал, что Робин сидел в доме, и сумел его подставить. Значит, они тоже следили за домом и окрестностями.

– А как насчет людей из дома напротив, о котором говорил Робин? – озадачил остальных Калеб.

Стоун покачал головой:

– Нет. Дом, вероятно, поджег соучастник убийцы. Им, должно быть, стало известно, что ведется наблюдение. Пожар был отвлекающим маневром – он дал им возможность попасть внутрь особняка, убить Бина и смыться.

– Очень умно, – заметил Калеб.

– Я собираюсь в город, повидать Робина, – сказал Стоун.

– А если они у тебя документы потребуют или еще что? – спросил Милтон.

– Потребовать они, конечно, могут, только отсутствие каких-либо документов преступлением не является.

– Готов спорить, что Сьюзен может раздобыть тебе любое удостоверение, – предположил Милтон. – У нее было удостоверение агента ФБР, и оно выглядело совсем как настоящее.

– А где, кстати, эта наша бесстрашная коллега? – поинтересовался Калеб.

– У нее изменились планы, – ответил Стоун.

Джерри Бэггер сидел у себя в кабинете с очень редким для него видом человека, понесшего полное поражение. Фото Аннабель и Лео были скрытно распространены по всем закоулкам мира кидал и катал, но никто не спешил сообщать их имена. Это было неудивительно, принимая во внимание то, что у Джерри не было ни единого четкого снимка этой парочки – словно они точно знали расположение всех камер слежения. И хотя люди Джерри сделали все от них зависящее, чтобы предотвратить утечку информации, новость о том, что Джерри Бэггера крупно кинули, все же просочилась мало-помалу наружу, что, вероятно, было еще хуже, чем если бы посторонние узнали всю правду, поскольку противоречивая информация давала повод для разнообразных спекуляций. Король казино стал всеобщим посмешищем. И это только подогрело его стремление найти эту парочку и сунуть их под циркулярную пилу, записывая на видеопленку последние страшные минуты их пребывания на этой земле.

Номера, в которых они жили, были тщательно осмотрены, но там не нашлось ни единого отпечатка пальца. Все стаканы, к которым прикасались эта женщина и ее приятель, были чисты. Сотовый телефон, который она грохнула об стену, давно улетел в мусорный бак и теперь мирно покоился на свалке, куда из Нью-Джерси отправлялся весь мусор.

За четыре дня их следы полностью исчезли.

Бэггер уронил голову на руки. А ведь это он сам предложил расширить временные рамки. По сути дела, сам себя кинул.

«В этом и заключался план той суки, с самого начала! Она меня заманила, стерва, а я, болван, пошел у нее на поводу и сам голову в петлю засунул».

Он встал и подошел к окну. Джерри всегда гордился своим умением учуять любого кидалу задолго до того, как тот успеет причинить ему хоть какой-то ущерб. Однако факт оставался фактом: это было первое кидалово, напрямую направленное против него лично. Все предыдущие имели целью его казино.

Все это были мелкие аферы, осуществлявшиеся за игорными столами – в кости, в блэкджек, в рулетку. Последняя же «панама» была разработана и осуществлена женщиной, которая точно знала, что делает, причем использовала все средства, имевшиеся в ее распоряжении, включая самый древний и самый надежный – сексуальность.

И все же она была чертовски убедительна. Он снова и снова прокручивал в уме то, что она ему наплела. Да, она умела убеждать, она отпускала и натягивала поводья как раз вовремя. Да, она сумела убедить его, что шпионит в пользу правительства, но в нынешние времена, когда федералы то и дело оказывались замешаны в дерьмо, не поверить даже в самую невероятную историю.

Он рассеянно смотрел в окно, мысленно возвращаясь к тому телефонному звонку, когда она потребовала встречи с ним, заметив за собой слежку. Он тогда соврал ей, что уже покинул казино и направляется за город. А она ему прямым текстом заявила, что он все еще у себя в кабинете. И одно это сообщение заставило его поверить, что она действительно «в законе» и что за ним и впрямь следит ее агентура. Следит за ним!

Он уставился на отель на противоположной стороне улицы. Здание было точно такое же, как его казино, – в двадцать три этажа, чуть в стороне от Борд-Уок. Ряд окон смотрел прямо на его кабинет. Дубина, вот же оно! И он заорал, требуя к себе шефа службы безопасности.

После множества задержек и подробных расспросов, а также, в самую последнюю очередь, звонка адвокату Робина Оливер Стоун смог посетить своего друга в камере. Когда дверь за ним с грохотом закрылась, Стоун даже чуть подпрыгнул. Он сиживал в тюрьме, хотя и не в американской. Нет, тут он не совсем прав, поправил он себя: недавнюю пытку над ним учинили его соотечественники и явно на земле Америки.

Понимая, что камера находится под наблюдением, друзья тихо обменялись короткими репликами. А потом Стоун начал еще и притопывать по бетонному полу.

Робин сразу просек, для чего.

– Думаешь, это забьет их электронную прослушку? – шепотом спросил он со скептическим выражением на лице.

– Ну не совсем, просто так спокойнее.

Робин улыбнулся и тоже стал отбивать чечетку.

– Про пожар знаешь? – тихо спросил он.

– Да, знаю, – ответил Стоун. – Ты сам-то в порядке?

– Да это был просто удар по башке. Мой адвокат намерен использовать это при защите.

– Отпечатки на винтовке?

– Случайно схватил.

– Калеб все объяснил полиции. Ты там охранял книги. – Робин кивнул. – Что-нибудь еще?

Тот лишь покачал головой:

– Ничего, кроме этой порнухи. Вот и не услышал никого сзади.

– Мы продолжаем рыть землю.

– С кем-нибудь еще связались?

Стоун едва заметно кивнул.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Ага. Старина Джонни Кокрэн.[17] Жаль, что он уже в большом зале Небесного суда. – Робин помолчал. – Сьюзен?

– Занята.

Покидая тюрьму, Стоун заметил, что за ним с безопасного расстояния следят двое мужчин, видимо, полиция.

– Я дам вам возможность потаскаться за мной, но не очень долго, – пробормотал он себе под нос. Он думал уже о следующем человеке, с которым нужно было переговорить.

Глава 45

Роджер Сигрейвз ознакомился с последней версией убийства по компьютеру на работе. Подозреваемый в убийстве был идентифицирован как Робин Родос. Бывший сотрудник военной разведки, имел проблемы с алкоголем, полностью отошел от дел и сжег за собой все мосты. Работает в фирме, занимающейся грузовыми перевозками в округе Колумбия, живет в настоящей трущобе в отдаленном углу на севере штата Виргиния. В сущности, ходячая бомба замедленного действия, явно намекал автор статьи. И вот этот тип, ненавидящий войну, убил человека, который нажил себе состояние поставками смертельных игрушек всем армиям, желавшим воевать. Нет, это даже слишком здорово, чтобы быть правдой.

Когда Сигрейвз впервые увидел этого здоровенного типа входящим в дом де Хейвна через заднюю дверь, он еще не знал, как обратить это себе на пользу. Взломщик, решил он сначала, но система сигнализации не сработала, а этот тип вышел из дома на следующее утро с пустыми руками. Когда он вернулся вечером следующего дня, Сигрейвз понял, что у него теперь есть блестящая возможность поставить просто замечательный буфер между собой и полицией.

Он кое-как дотянул до конца рабочего дня в своем государственном учреждении, потом отметился на выходе. Теперь настало его собственное, личное, время. Ему предстояло сделать еще одно маленькое дельце, получить еще кое-какую информацию. Дельце будет не таким приятным, как кувыркание в койке с дамой из АНБ, но деловые отношения не всегда кончаются подобным образом. Важно было, чтобы его источники оставались довольны и продолжали функционировать, обеспечивая при этом полную секретность. К счастью, его положение в ЦРУ давало ему неофициальный доступ к расследуемым делам по шпионажу внутри страны. Правда, ФБР тоже играло немалую роль в подобных делах и у него были контакты и там, тем не менее это было большим преимуществом – знать, кого именно его агентство считает «представляющими определенный интерес».

Это свидетельство его профессионализма – то, что опасное острие никогда не было направлено в его сторону. Создавалось такое впечатление, что ЦРУ даже не предполагает, что один из его бывших сотрудников вдруг вздумает вести собственные дела. Неужели они действительно считают, что мир устроен именно так? Если да, то он имеет право откровенно усомниться в безопасности собственной страны, коли ведущую разведывательную организацию столь легко обвести вокруг пальца. Правда, в свое время в ЦРУ все же работал Олдрич Эймс, но Сигрейвз был совсем не таким, как этот шпион.

Сигрейвз убивал людей – по приказу правительства, и потому обычные правила поведения – закон и правопорядок – к нему были неприменимы. Он как профессиональный спортсмен, имеющий возможность всегда уйти в сторону с крупной суммой денег, потому что многого умел добиться «на поле». Тем не менее те же самые качества, что делали подобных людей почти незаменимыми на корте или беговой дорожке, превращали их в опасных и агрессивных вне спортивных залов. И если Сигрейвзу удавалось все эти годы не попадаться на убийствах, то теперь он считал, что на свете не существует ничего такого, с чем он не мог бы справиться. Ведь даже тогда, когда он нажимал на спусковой крючок, зарабатывая себе на жизнь, он, в сущности, никогда не считал, что работает на кого-то. Это его задница подвергается риску хоть на Ближнем, хоть на Дальнем Востоке или в любом другом месте, куда его направляли, чтобы лишить кого-то жизни. Он всегда был волком-одиночкой, и его психологический портрет лишь подтверждал это, и в первую очередь именно по этой причине он в свое время был завербован в качестве киллера.

Он поехал в фитнес-центр Маклейна, штат Виргиния, – короткая поездка по Чейн-Бридж-роуд от штаб-квартиры ЦРУ. Он играл в теннис с начальником отдела – человеком, который очень гордился своим патриотизмом, эффективной работой и отличной подачей слева.

Первые два сета они сыграли вничью, и Сигрейвз подумал, не следует ли дать боссу выиграть третий. Но в конечном итоге возобладал его спортивный дух, хотя он сделал вид, что победа досталась ему с трудом. В конце концов, он же был на пятнадцать лет старше.

– Ну, ты меня разнес, Роджер.

– Я сейчас в хорошей форме. Но справиться с тобой было нелегко. Если б мы были одного возраста, не думаю, что стал бы с тобой связываться на корте.

Этот парень в Лэнгли просиживал штаны в собственном кабинете. С реальными опасностями он имел дело только когда читал триллеры, которые страшно любил. Он крайне мало знал о прошлой работе Сигрейвза в агентстве. Сообщество людей с кодовым индексом «три шестерки» было по вполне понятным причинам строго охраняемой тайной. Однако босс знал, что Сигрейвз много лет был задействован в полевых операциях в таких местах, которые принято называть «горячими точками». По этой причине к Сигрейвзу относились с гораздо большим уважением и почтением, чем к какому-нибудь рядовому сотруднику офиса.

В раздевалке, пока его босс принимал душ, Сигрейвз открыл свой шкафчик и достал полотенце. Вытер лицо, высушил волосы. Потом они с боссом поехали Центр Рестона и пообедали в ресторане «Клайд», устроившись возле газового камина в центре элегантно оформленного обеденного зала. Когда шеф уехал, Сигрейвз прогулялся по Мейн-стрит и остановился напротив кинотеатра.

Именно в таких местах, в небольших парках, шпионы в прошлом устраивали свои тайники, где оставляли добытую информацию или получали деньги. Сигрейвз представил себе, как некто незаметно передает кому-то ведерко попкорна, в котором имеется кое-что помимо дополнительной порции масла. Малозаметная, но в конечном итоге все же неуклюжая метода в тонком искусстве шпионажа. Он уже получил нужную ему информацию, проведя вечер с начальником собственного отдела, и при этом однозначно никто не заметил, как это было проделано.

ЦРУ практически никогда не вело наблюдение за двумя своими сотрудниками, отправившимися куда-то вместе, особенно на теннис или на обед. То, как в агентстве воспринимали традиционного шпиона, подразумевало, что это занятие для одиночки. Именно поэтому он и предложил своему ничего не подозревающему шефу поиграть в теннис и пообедать.

Он поехал домой, там достал полотенце, которое захватил из раздевалки, и прошел в небольшую комнату в подвале, бетонированную и с особой облицовкой – свой маленький «сейф», недостижимый для чужих любопытных глаз. Разложил полотенце на столе, рядом поставил утюг с отпаривателем. На полотенце имелся ярлычок с логотипом фитнес-центра, но не пришитый, как если бы полотенце действительно принадлежало фитнес-центру, а едва державшийся на ворсинках ткани. Такие легко удаляемые с помощью утюга картинки дети любят ляпать себе на одежду. Он быстро снял ярлычок и на обратной его стороне увидел, ради чего потел три сета теннисного матча: четыре кусочка пленки по два дюйма длиной каждый.

С помощью сложного увеличительного устройства, которое по каким-то причинам его работодатели разрешали иметь своим работникам определенного уровня в личном пользовании, он прочитал и расшифровал информацию, записанную на пленке. Затем перешифровал текст и перевел в формат, необходимый для передачи Альберту Тренту. Он занимался всем этим до полуночи, но совсем не устал. Когда Сигрейвз был киллером, то часто работал по ночам, а от старых привычек избавиться крайне трудно.

Покончив с этим, он перешел еще к одному делу, после выполнения которого можно будет считать день завершенным. Сигрейвз отпер особый шкаф и отключил сигнализацию. Потом вошел внутрь. Он заходил сюда по крайней мере раз в день, чтобы взглянуть на свою коллекцию. А сегодня собирался добавить в нее еще один экспонат, хотя его и раздражало, что только один, в то время как их должно быть два. Он достал из кармана запонку Корнелиуса Бина, которую добыл партнер Сигрейвза из фирмы «Файр контрол инк.». Бин, видимо, обронил ее, когда приезжал туда; этот визит в конечном счете стоил ему жизни. Бин, по всей вероятности, догадался о причине смерти Джонатана де Хейвна, и нельзя было допустить, чтобы он этой информацией с кем-то поделился.

Сигрейвз положил запонку на полочку рядом с детским слюнявчиком. От женщины, которую он застрелил вместе с Бином, у него не было ничего. Он, конечно, выяснит ее имя и обязательно заполучит что-нибудь из ее вещей. Бина он застрелил первым. Тот свалился мешком, полностью открыв девицу. Она как раз собиралась приступить к оральному сексу. Стоя на коленях, она обернулась к окну, откуда прилетела первая пуля. Сигрейвз не имел понятия, видит она его или нет, да это и не имело никакого значения. Он не дал ей возможности даже закричать. Пуля разнесла ее красивое личико. Хоронить точно будут в закрытом гробу – так же как и Бина. Выходное отверстие от пули всегда гораздо больше входного.

Уставившись на пустое пространство рядом с запонкой, Сигрейвз дал себе слово, что непременно раздобудет что-то из ее вещей и его коллекция будет на сто процентов соответствовать состоянию дел на сегодняшний день. Именно к этому он всегда и стремился.

Глава 46

Это заняло у Стоуна некоторое время, но он все же сумел отделаться от тащившегося за ним «хвоста». Он тут же направился в заброшенный дом возле кладбища, который использовал в качестве запасного убежища. Там переоделся и поехал на Гуд-Феллоу-стрит. Прошел мимо дома де Хейвна, потом мимо особняка Бина. Там окопались репортеры, явно поджидая выхода несчастной и безутешной вдовы. Поврежденный пожаром дом через улицу казался пустым.

Пока он вел наблюдение, делая вид, что изучает карту, к дому подъехал большой фургон для перевозки мебели, и из него вылезли два здоровенных грузчика. Горничная открыла им дверь, и репортеры напряглись. Громилы зашли внутрь и через несколько минут выволокли большой деревянный сундук. И хотя было видно, что это очень сильные парни, груз явно был тяжелым. Стоун буквально ощущал, что сейчас думают репортеры: миссис Бин спряталась в сундук, чтобы избежать встречи с журналистами. Какой мог бы получиться эксклюзивный репортаж!

Многие тут же повыхватывали сотовые телефоны, несколько журналистов бросились по своим машинам и последовали за фургоном, который уже отъехал от дома. Две машины с репортерами, караулившими у задней двери дома, вылетели из соседнего переулка. Но некоторые остались на месте, по всей видимости подозревая, что это всего лишь хитрый трюк. Кое-кто сделал вид, что уезжает, но на самом деле просто заняли новые позиции вне видимости из дома Бина. Минуту спустя парадная дверь снова отворилась, и на крыльце появилась женщина в форме горничной и в большой шляпе с обвисшими полями. Она села в машину, припаркованную во дворике перед домом, и отъехала.

И опять Стоун ощутил общую мысль всех репортеров. Мебельный фургон был отвлекающим маневром, а мадам вырядилась горничной. Остававшиеся на месте журналисты рванули к своим машинам и бросились в погоню. Еще двое репортеров появились с соседней улицы, несомненно проинформированные коллегами о развитии событий.

Стоун быстро свернул за угол и пошел вдоль соседнего дома, который примыкал к владениям Бина сзади. Здесь тянулся узкий переулок. Стоун притаился за высокой живой изгородью. Ждать пришлось недолго. Мэрилин Бин появилась через несколько минут – в брюках, в длинном черном пальто и низко надвинутой широкополой шляпе. Добравшись до конца переулка, она осторожно огляделась.

Стоун вышел из-за живой изгороди:

– Миссис Бин?

Она вздрогнула и обернулась к нему.

– Кто вы? Очередной репортер? – раздраженно спросила она.

– Нет, я приятель Калеба Шоу. Он работает в библиотеке конгресса. Мы с вами встречались на похоронах Джонатана де Хейвна.

Она явно пыталась его припомнить. Судя по поведению, она, кажется, немного под градусом, подумал он. Впрочем, алкоголем от нее не пахло. Может, наркотик?

– О да, я вспомнила. Я еще тогда неудачно пошутила, что Си-Би знает толк в мгновенной смерти. – Она внезапно закашлялась и полезла в сумочку за платком.

– Я хотел бы выразить свои соболезнования, – сказал Стоун, надеясь, что она не вспомнит, что Робин, предполагаемый убийца ее мужа, также был в той группе.

– Спасибо. – Она бросила взгляд вдоль переулка. – Вообще-то ситуация довольно странная, да?

– Я видел репортеров, миссис Бин. Ситуация для вас сложилась просто кошмарная. Но вам удалось их провести. А это нелегко.

– Когда ты замужем за очень богатым человеком, который вызывает массу противоречивых слухов, невольно учишься избегать прессы.

– Не могли бы вы уделить мне несколько минут для беседы? Может, выпьем кофе?

– Не знаю… – Она выглядела растерянной. – Мне сейчас очень тяжело. – Ее лицо скривилось. – Я только что потеряла мужа, черт побери!

Стоун оставался непреклонен:

– Это касается смерти вашего мужа. Я хотел спросить вас кое о чем, он упоминал об этом на похоронах.

Она замерла на месте и спросила, подозрительно глядя на него:

– А что вам известно о его смерти?

– Ну, далеко не столько, сколько хотелось бы знать. Но мне кажется, она имеет какое-то отношение к смерти Джонатана де Хейвна. Очень уж подозрительное совпадение, когда двое соседей погибают при столь… необычных обстоятельствах.

Ее лицо вдруг приняло озабоченное выражение, словно она что-то взвешивала в уме:

– Так вы тоже считаете, что де Хейвн умер вовсе не от сердечного приступа?

«Тоже»?!

– Миссис Бин, не могли бы вы уделить мне несколько минут? Пожалуйста, это очень важно!

Они зашли выпить кофе в ближайший магазинчик деликатесов. Устроившись за столиком в задней части зала, Стоун спросил напрямую:

– Ваш муж что-то говорил о смерти де Хейвна, не так ли?

Она отпила кофе, еще ниже надвинула шляпу и спокойно ответила:

– Си-Би не верил в сердечный приступ, это я могу вам точно сказать.

– Почему? Он что-то знал?

– Не уверена. Мне он на самом деле ничего напрямую не говорил.

– Тогда откуда вам известно, что у него были какие-то сомнения?

Мэрилин Бин явно колебалась.

– Я сомневаюсь, что мне следует вам что-то рассказывать.

– Вот что: я буду с вами абсолютно откровенен – в надежде, что и вы мне ответите тем же. – И он рассказал ей о Робине – почему тот находился в доме, – хотя тактично не упомянул о телескопе. – Он не убивал вашего мужа, миссис Бин. Он был в доме только потому, что я велел ему его охранять. На этой вашей Гуд-Феллоу-стрит происходит очень много странного.

– Например?

– Например, человек в доме через улицу.

– Я об этом ничего не знаю, – нервно сказала она. – И Си-Би никогда об этом не говорил. Хотя я знаю, он подозревал, что за ним шпионят. ФБР, например, пытается нарыть каких-нибудь гнусностей про него. Может, это были они, а может, и нет, только врагов у него было полно.

– Вы сказали, что он ничего не говорил вам напрямую о смерти Джонатана, но на похоронах, как мне кажется, он хотел получить подтверждение, что причиной смерти действительно был сердечный приступ. Он еще сказал, что вскрытие иногда не отражает истинную картину.

Она поставила свою чашку и нервным движением стерла следы губной помады с ее края.

– Я однажды подслушала телефонный разговор Си-Би. Нет, не специально, – быстро добавила она, – я искала книгу, а он был в библиотеке, и тут ему позвонили. Дверь была приоткрыта.

– Уверен, так и было, – кивнул Стоун.

– Ну вот, он кому-то говорил, что де Хейвн буквально на днях прошел обследование у кардиолога в центре Джонса Хопкинса и был в отличной форме. А потом добавил, что уже нажал на определенных людей в полиции округа, и, оказалось, результаты аутопсии де Хейвна никого не осчастливили. Они просто не соответствовали действительности. Его это очень расстроило, и он намеревался продолжить проверку.

– И продолжил?

– Ну обычно я его не спрашиваю, куда он идет, но в тот день он мне почему-то сказал. Я что имею в виду: обстоятельства его смерти говорят сами за себя – я имею в виду женщин. Я тогда собиралась в Нью-Йорк, времени у меня было в обрез, но почему-то, не знаю почему – может, он выглядел слишком озабоченным, – я спросила у него, куда он и что вообще случилось. Я ведь, сказать по правде, даже не знала, что эта проклятая компания принадлежит ему.

– Компания? Какая компания?

– «Файр контрол инк.» – кажется, так. Или что-то в этом роде.

– Он поехал в «Файр контрол»?

– Да.

– Он сказал зачем?

– Чтобы кое-что проверить. Да, он еще упомянул про библиотеку или, по крайней мере, то место, где работал Джонатан. Что-то насчет контракта на противопожарное оснащение и все такое прочее. Он узнал, что недавно оттуда вывезли какие-то баллоны. И еще сказал про какую-то путаницу в инвентарных описях.

– Не знаете, он что-нибудь обнаружил?

– Нет. Как я уже сказала, я улетела в Нью-Йорк. Он мне не звонил. А когда я сама ему позвонила, мы об этом не говорили, не вспоминали даже.

– Может, он был взволнован или расстроен?

– Не более чем обычно. – Она помолчала. – Ох да, он еще сказал, что хочет проверить газовые трубы у нас в доме. Я подумала, что он шутит.

– Трубы? Что он имел в виду?

– Не знаю. Насколько я поняла, наши газовые трубы. Что там может быть утечка, а это чревато взрывом.

Как это случилось в доме спикера палаты Боба Брэдли, сразу же подумал Стоун. Но потом ему пришла в голову еще одна мысль:

– Миссис Бин, у вас в доме есть огнетушители?

– У нас большая коллекция произведений искусства, так что о воде не могло быть и речи. Но Си-Би действительно позаботился о противопожарной безопасности. Я что хочу сказать: сами знаете, что случилось в доме напротив. Он установил другую систему, которая гасит огонь без применения воды. Я, правда, не знаю, как она работает.

– И не надо. Кажется, я знаю.

– Значит, вы считаете, что тот, кто убил Джонатана, убил и Си-Би?

Стоун кивнул:

– Да, я так считаю. И на вашем месте я бы сейчас уехал и отсиделся какое-то время как можно дальше отсюда.

У нее широко распахнулись глаза:

– Вы думаете, мне грозит опасность?

– Не исключено.

– Тогда я вернусь в Нью-Йорк. Прямо сегодня после обеда.

– Думаю, это будет самым лучшим решением.

– Надеюсь, полиция не станет мне препятствовать. Мне, правда, пришлось отдать им свой паспорт. Полагаю, они и меня подозревают. Я ведь жена в конце концов. Алиби у меня железное, но можно ведь предположить, что я кого-то наняла убить его, пока сама в отъезде.

– Такое случается, – согласился Стоун.

Они с минуту сидели в молчании.

– Вы знаете, Си-Би действительно меня любил, – вдруг сказала она.

– Не сомневаюсь, – вежливо ответил Стоун.

– Нет, я знаю, о чем вы думаете. Но он действительно любил меня! Другие женщины были просто игрушками. Приходили и уходили. Я была единственная, кого он повел в церковь. И он все завещал мне. – Она сделала глоток кофе. – Понимаете, это довольно злая ирония судьбы – он нажил огромное состояние на производстве орудий войны, но на самом деле Си-Би ненавидел все эти пушки и пистолеты. У него никогда не было личного оружия. Его сильная сторона – прекрасный ум инженера. Он был человек блестящих способностей и работал больше и упорнее, чем кто-либо другой. – Она сделала паузу. – Он любил меня. Женщина всегда чувствует это. И я любила его. Несмотря на все его недостатки. Я все еще не верю, что его нет. Часть меня самой умерла вместе с ним. – И она утерла слезу, выкатившуюся из уголка правого глаза.

– Миссис Бин, зачем вы мне лжете?

– Что?!

– Зачем вы мне лжете? Вы ведь меня совершенно не знаете, я для вас посторонний. К чему эти ухищрения?

– Какого черта, о чем вы?! Вовсе я не лгу! Я действительно его любила!

– Если бы вы действительно его любили, вы бы не стали нанимать частного детектива, чтоб он следил за вашим особняком из дома напротив. Он что, фотографировал всех входящих и выходящих женщин, с которыми развлекался ваш муж?

– Да как вы смеете! Я никакого касательства к этому не имею! Это, наверное, были люди из ФБР, они шпионили за Си-Би.

– Ну нет. У ФБР хватило бы ума прислать туда целую команду или по крайней мере мужчину и женщину, чтобы они выглядели как обычная семья. Они и мусор бы выносили, и вообще вели бы себя как обычные обыватели, и не допустили бы, чтобы кто-то обнаружил, что они занимаются слежкой. Да и зачем ФБР наблюдать за вашим домом? Разве ваш муж стал бы встречаться с кем-то, кто может его скомпрометировать, у себя дома? Кроме того, даже у ФБР бюджет ограниченный, они не в состоянии держать под наблюдением все точки, какими бы подозрительными они ни казались. – Он покачал головой. – Надеюсь, вы не слишком много заплатили этой фирме, потому что они едва ли этого стоили.

Она даже привстала со своего стула:

– Ты, скотина!

– Вы могли бы просто с ним развестись. Получили бы половину его денег и стали свободной женщиной.

– После такого унижения?! После того как водил в мой дом орды этих шлюх? Нет, я хотела, чтобы он за все заплатил! Вы правы: я наняла частного детектива и устроила его в доме напротив. Ну и что? А фото, которые он сделал, фото моего мужа и этих платных сучек? Так вот, с помощью этих снимков я намеревалась выдоить Си-Би начисто, заставить его отдать мне все! В противном случае все это вылезло бы наружу, а позвольте вам заметить, что федеральное правительство совсем не любит, когда работающие с ним крупные подрядчики оказываются скомпрометированными. У Си-Би были допуски к важнейшим государственным тайнам. Может, он их не получил бы, если бы в правительстве стало известно, что он погряз в делишках, которыми его можно шантажировать. А после того, как он все переписал бы на меня, я намеревалась его угробить. Он был не единственный, кто ходил налево. Я тоже имела кучу любовников, и среди них нашелся один, с которым я готова провести весь остаток жизни. Но теперь мне и так все достанется, без всякого шантажа. Отличная месть!

– Вам бы не помешало говорить немного тише. Вы сами обмолвились, что полиция все еще держит вас в списке подозреваемых. И нет никакой необходимости снабжать их дополнительными боеприпасами.

Мэрилин Бин оглянулась по сторонам и, увидев, что все люди в кафе смотрят в ее сторону, побледнела, сгорбилась.

Стоун встал.

– Спасибо, что уделили мне время. Ваша информация имеет большое значение. – И добавил совершенно искренне: – Соболезную вам.

– Убирайтесь к черту! – прошипела она.

– Ну если я туда отправлюсь, то, без сомнения, буду не одинок, не так ли?

Глава 47

Аннабель дожидалась рейса, который унесет ее из Атланты довольно далеко. Обдумывая сложившееся положение, она не могла не злиться по поводу того, как глупо Лео проговорился. Если бы она пожелала сообщить Фредди, кто она такая на самом деле, она бы сделала это и сама.

Объявили ее рейс, но она не двигалась с места, наблюдая, как пассажиры выстраиваются в очередь на посадку. Хотя билет у нее был в первый класс и она могла попасть на борт в числе первых, она по старой привычке предпочла сначала посмотреть, кто садится в самолет вместе с ней. Когда очередь заметно поредела, она подняла свою сумку. Большую часть одежды она выбросила еще в округе Колумбия. В полетах она никогда не сдавала вещи в багаж, дабы не искушать особо любопытных. А одежду она себе купит, когда доберется до места назначения.

Вставая в очередь на посадку, она бросила взгляд на висевший в зале ожидания телевизор, настроенный на канал Си-эн-эн, и замерла на месте. С экрана на нее смотрел Робин. Она подбежала ближе и прочитала титры. Ветеран Вьетнама Робин Родос арестован. Крупный оборонный подрядчик и магнат Корнелиус Бин и его любовница убиты выстрелами из соседнего дома. Подозреваемого содержат…

– Господи помилуй! – тихо произнесла Аннабель.

Из динамика донеслось:

– Заканчивается регистрация пассажиров на прямой рейс 3457 на Гонолулу. Повторяю. Заканчивается регистрация…

Аннабель посмотрела на людей, спешивших к выходу на посадку. Выход вот-вот закроется. Она обернулась к экрану.

«Выстрелы из соседнего дома? Нет, это совершенно не твоя забота, Аннабель. Тебе надо убираться отсюда. Тебя разыскивает Джерри Бэггер. Пусть эти ребята сами справляются. Робин, конечно, не мог убить Бина, с этим в конце концов разберутся. А даже если нет, это не твоя проблема. Не твоя!»

И тем не менее она не сдвинулась с места. Никогда раньше с ней такого не случалось – чтобы она пребывала в нерешительности.

– Вниманию пассажиров рейса 3457. Регистрация заканчивается.

«Иди же, Аннабель, – приказала она себе в отчаянии, – иди же, черт бы тебя побрал! Тебе это совсем не нужно. Это не твоя война. Ты этим людям ничего не должна. И Джонатану тоже».

Она стояла и смотрела, как закрыли выход на посадку на рейс, который должен был унести ее подальше от Джерри Бэггера. Контролер, проверявший билеты, пошел к другому выходу. Десять минут спустя она видела, как «Боинг-747» отрулил от терминала. Когда он взмыл в небо – точно по расписанию, – Аннабель уже покупала билет на другой рейс, на север. Он доставит ее обратно – в зону досягаемости Джерри Бэггера и его дробильной машины. И она даже не могла сказать, почему так поступает. Хотя где-то в глубине души, наверное, знала почему.

Альберт Трент заканчивал дела в кабинете. Он поздно встал после вчерашней почти бессонной ночи – работал, а сейчас решил кое-что доделать, прежде чем ехать на Холм. Все эти дела были связаны с его высоким постом в Комиссии по разведке Палаты представителей. Он уже многие годы пребывал на этом посту и прекрасно разбирался практически во всех вопросах, связанных с разведкой, по крайней мере в тех, о которых разведывательные организации информировали своих надзирателей из конгресса. Он пригладил свои жидкие волосы, выпил кофе, съел бутерброд с датским сыром, собрал портфель и через несколько минут выехал на работу в своей «хонде». Еще через пять лет он будет раскатывать на чем-нибудь подороже, скажем в Аргентине. Или в южной части Тихого океана. Говорят, там настоящий рай.

На его тайном счете уже скопились миллионы. В следующие пять лет он удвоит эту сумму. Тайны, которые продавал Роджер Сигрейвз, стояли в самой верхней части прайс-листа. Теперь дела обстоят совсем не так, как в годы «холодной войны», когда ты сбрасывал противнику секретную информацию и получал за нее двадцать тысяч баксов. Люди, с которыми имел дело Сигрейвз, оперировали только семизначными суммами, но за свои деньги требовали многого. Трент никогда не задавался вопросами ни об источниках информации Сигрейвза, ни о людях, которым он ее продавал. Да тот и не стал бы ничего ему рассказывать, а Трент, по правде говоря, и знать этого не желал. Он должен был лишь четко передавать информацию, которой его снабжал Сигрейвз, дальше по цепочке. Его метод осуществления этих передач был уникален и, вероятно, безупречен. По сути дела, это была основная причина, из-за которой вся разведывательная система Америки сегодня давала сбой.

«На поле» действовало множество энергичных и опытных контрразведчиков, пытавшихся выяснить, каким образом происходит утечка информации. В своем официальном качестве Трент имел доступ ко всем этим расследованиям. Агенты, общавшиеся с ним, не имели никаких оснований подозревать, что рядовой член комитета со скверной прической, который ездит на восьмилетней «хонде», живет в убогом доме и вкалывает за то же ничтожное жалованье, что и любой другой гражданский служащий, на самом деле является звеном мощной шпионской цепи, которая парализует все действия американских разведывательных служб.

Властям к настоящему времени, видимо, уже было известно, что где-то глубоко в недрах этих служб завелся «крот», но при наличии пятнадцати разведывательных организаций, сжирающих пятьдесят миллиардов бюджетных денег в год и держащих в штате более ста двадцати тысяч сотрудников, стог сена слишком велик, а иголки менее чем микроскопические. А Роджер Сигрейвз, как Трент успел убедиться, работал чудовищно эффективно и никогда не упускал из виду никаких деталей, сколь бы мелкими и тривиальными они ни казались.

Трент попытался выяснить хоть что-нибудь о его прошлом, когда они беседовали в первый раз, но тщетно. Будучи опытным человеком, давно связанным с делами разведки, Трент понял, что это означает: Сигрейвз в прошлом профессионально занимался исключительно тайными операциями. Значит, этому человеку никогда не следует переходить дорогу. Правда, Трент и не собирался. Он предпочел бы умереть старым и богатым и подальше от здешних мест.

Он тащился в своей раздолбанной «хонде» и пытался представить себе, как будет выглядеть его новая жизнь. Она будет весьма отличной от теперешней, это уж точно. Трент, правда, никогда не задумывался о том, сколько жизней было принесено в жертву его жадности. Предателей редко мучают подобные приступы совестливости.

Стоун только что вернулся со встречи с Мэрилин Бин, когда кто-то постучал в дверь его коттеджа.

– Хелло, Оливер, – раздался голос Аннабель, когда он выглянул наружу.

Он не выказал никакого удивления по поводу ее возвращения – просто пригласил войти. Они уселись в шаткие кресла напротив камина.

– Как прошло ваше путешествие? – вежливо осведомился он.

– Бросьте. Никуда я не уехала.

– Да неужели?

– Вы сказали остальным, что я уехала?

– Нет.

– А почему?

– Потому что знал: вы вернетесь.

– Да ладно вам, не морочьте мне голову, – раздраженно сказала она. – Вы же меня совсем не знаете!

– Стало быть, знаю. Потому что вы опять здесь.

Она покачала головой:

– Вы, наверное, самый необычный из всех кладбищенских служащих, какие мне только встречались.

– А много вам их встречалось?

– Я случайно узнала, что произошло с Робином.

– Полиция ошибается, конечно, но пока она еще этого не знает.

– Надо вытащить его из тюряги.

– Мы работаем над этим, а с Робином все в порядке. Не думаю, что ему там кто-нибудь попытается создать неприятности. Я сам видел, как он уделал пятерых в драке в одном баре. Не говоря уж о приличной физической силе, он в драке совершенно безжалостен и знает кучу всяких специальных приемов. Мне такое в человеке страшно нравится.

– Но кто-то же врезал ему там, у Джонатана?

– Да уж.

– Зачем? И зачем было убивать Бина?

– Затем, что Бин, скорее всего, узнал, от чего умер Джонатан. Вполне достаточная причина. – И Стоун рассказал ей о своей беседе с Мэрилин Бин.

– Значит, они убирают Бина и сваливают вину на Робина, раз уж он так удачно оказался на этом месте?

– Они, видимо, засекли его, когда он входил в дом или выходил оттуда, пришли к выводу, что стрелять с чердака будет очень удобно, и привели этот план в исполнение. Должно быть, они уже успели удостовериться, что Бин часто приводит домой женщин и при этом всегда пользуется одной и той же спальней.

– Крутая против нас подобралась компания. И что нам теперь делать?

– Для начала нужно просмотреть пленки всех камер наблюдения из книжного хранилища.

– Пока я до вас добиралась, как раз придумала, как это сделать.

– Я и не сомневался, что вы придумаете. – Он помолчал. – Вряд ли нам удастся довести это дело до конца без вашей помощи. Да что там, я просто уверен, что не удастся.

– Смотрите не перехвалите меня. До конца еще далеко.

Некоторое время они сидели молча. Потом Аннабель выглянула в окно:

– А знаете, здесь очень тихо и мирно.

– С мертвыми-то? Нет, я в последнее время начинаю ощущать некоторый дискомфорт. Угнетает такое соседство, знаете ли…

Она улыбнулась и встала.

– Я позвоню Калебу, расскажу, что придумала.

Стоун тоже поднялся, распрямляя мускулистое шестифутовое тело.

– Боюсь, я уже достиг того возраста, когда даже стрижка газонов вызывает болевые ощущения в суставах.

– Примите обезболивающее. Я вам позвоню, как только устроюсь.

Когда она проходила мимо него, направляясь к двери, он тихо сказал:

– Я рад, что вы вернулись.

Если она и услышала, то не подала виду. А он стоял и смотрел, как она села в машину и уехала.

Глава 48

Когда его осенило, Джерри Бэггер тут же вызвал к себе администратора отеля, возвышавшегося напротив окон его офиса, и потребовал подробной информации обо всех постояльцах, что в определенный день снимали номера на двадцать третьем этаже с окнами, выходящими на его казино. В Атлантик-Сити все приказы Джерри Бэггера исполнялись мгновенно. Как обычно, несколько людей Бэггера вертелись поблизости.

Администратор отеля, молодой и симпатичный, явно с немалыми амбициями и настроенный на выполнение своих обязанностей наилучшим образом, вовсе не собирался давать королю казино подобную информацию.

– Чтобы вы до конца поняли свое положение, сообщаю, что если вы не предоставите мне эти данные, то умрете, – заявил Бэггер.

Администратор подскочил:

– Вы мне угрожаете?!

– Нет. Угроза – это когда есть шанс, что это не случится. У вас нет никаких шансов.

Администратор побледнел, но продолжать стоять на своем:

– То, что вы требуете, конфиденциальные сведения. И я не могу вам их передать. Наши гости полагаются на наше умение хранить их частные секреты. А у нас самые высокие требования к…

– Ну да, ну да, – перебил его Бэггер. – Только лучше выбрать более приятный способ договориться. Сколько вы хотите за эти сведения?

– Вы хотите дать мне взятку?

– Вот-вот, это уже теплее.

– Неужели вы серьезно рассчитываете…

– Сто тысяч.

– Сто тысяч долларов?!

Бэггер обернулся к своим людям:

– А этот мальчик быстро соображает, правда? Может, переманить его к нам? Да, сто тысяч долларов, переведенных прямо на ваш личный счет, если вы дадите мне заглянуть в книгу регистрации.

Молодой человек некоторое время пребывал в раздумье, но Бэггер не мог ждать.

– В противном случае я не стану вас убивать. Вам переломают все кости и размажут мозги по стенке, чтоб вы никому не могли рассказать, что произошло, так что все оставшуюся жизнь вы проведете в приюте для слабоумных. Там будете мочиться под себя, да еще какие-нибудь озабоченные психи будут вас каждую ночь насиловать. У меня, по сути дела, нет выбора, но я человек разумный, так что решение вам следует принять самому. У вас есть пять секунд.

Час спустя в распоряжении Бэггера была вся информация, которая ему требовалась, и он быстро набросал список возможных подозреваемых. Затем он опросил персонал отеля, интересуясь некоторыми постояльцами. Ему не понадобилось много времени, чтобы добраться до своего джек-пота, по причине некоторых дополнительных услуг, что оказывались одному из проживавших в отеле.

– Да, я передала ему сообщение, – сказала молодая женщина по имени Синди, миниатюрная, темноволосая. Миленькое личико, аккуратная фигурка и манеры уличного мальчишки. Разговаривая с Бэггером в отдельном номере роскошной фитнес-зоны отеля, она то и дело выдувала пузыри жевательной резинки и теребила волосы.

Он посмотрел на нее в упор:

– Ты знаешь, кто я?

Синди кивнула:

– Джерри Бэггер. Моя мамаша, ее зовут Долорес, работает у вас крупье, в «Помпеях», за столом для игры в кости.

– Ага, старуха Долорес. Помню. Тебе нравится работать в этом дерьмовом фитнес-центре?

– Платят паршиво, но чаевые приличные. Старички любят ощущать на своих телесах руки молодой женщины. У некоторых даже член встает, пока я делаю массаж. Отвратительно такое видеть у восьмидесятилетнего хрыча, но, как я уже говорила, чаевые приличные.

– Этот парень, – Бэггер заглянул в свой список, – этот Робби Томас. Расскажи-ка мне о нем поподробнее. Начиная с того, как он выглядел.

Синди описала своего клиента:

– Симпатичный такой, только слишком нос дерет. Очень много о себе воображает. Мне такое в мужиках не нравится. И еще – слишком тощий такой красавчик; понимаете, о чем я? Я бы его точно одолела в армрестлинге. Я-то люблю ребят поздоровее и помощнее.

– Ну еще бы. Так значит, этому симпатичному малому ты только сообщение передала? Или еще что-то было?

Синди скрестила руки на груди и перестала выдувать пузыри.

– Я ведь профессиональная массажистка, мистер Бэггер. У меня и лицензия есть.

В ответ он достал из бумажника десять стодолларовых купюр:

– Этого хватит?

Синди уставилась на деньги.

– А что я делаю в свободное время – мое личное дело.

– Конечно. – Он протянул ей деньги. – Ну давай рассказывай.

Но она все еще колебалась, не решаясь взять купюры.

– Я, может, из-за этого работу потеряю…

– Синди, мне плевать, даже если ты в этой своей дерьмовой лавочке с трупами трахаешься, понятно? – Он сунул деньги ей за шиворот. – Давай говори! Только не врать! Кто мне врет, плохо кончает.

И она быстро заговорила:

– О'кей, он с самого начала вроде как глаз на меня положил. Я ему массаж делала, и вдруг он меня за ногу сцапал. А потом полез выше…

– Вот скотина! А что потом?

– Ну и он стал на меня наседать, совсем разошелся. Я сперва его отпихнула. А он начал изображать из себя такого крутого босса – мол, делает тут большой хапок, и чтоб я с ним была посговорчивее.

– Большой хапок? Так, а дальше?

– Размахивал деньгами, потом сказал, что там, откуда он их взял, имеется еще много. Когда я закончила работу, он меня ждал. Ну мы выпили, и я чуток окосела. Я не очень хорошо переношу спиртное.

– Да-да, давай дальше, Син, – нетерпеливо подбодрил ее Бэггер. – У меня еще куча дел.

Она быстро продолжила:

– Ну вот, а потом мы оказались у него в номере. Я хотела сделать ему минет, чтоб побыстрее завести, а этот засранец тут же и кончил. Я прямо взбесилась, точно вам говорю! Черт бы его побрал, я ведь его даже и не знаю совсем! А он так расстроился, сопли распустил как маленький. Дал мне сотню. Жалкие сто баксов! И пошел в ванную, минуть десять там блевал. А когда вышел, сказал, что у него давно не было секса и поэтому так все получилось. Как будто мне это интересно!

– Ну и говнюк! А что потом было?

– Так на этом все и кончилось. Чего мне было еще-то с ним возиться после такого?! Я ж с ним не встречалась, на свидания не бегала.

– А он ничего больше не говорил? Откуда он? Куда собирается? Где был этот его большой хапок? – Она отрицательно помотала головой. Он внимательно посмотрел на нее, потом добавил: – О'кей, ты вроде как девочка умная и предприимчивая. Наличность у него из бумажника не выгребла, пока он блевал в сортире?

– Я вам не какая-нибудь дешевка! – окрысилась она. – За кого вы меня принимаете, что шьете такие дела?

– Вот что, Син, давай-ка немного разберемся. – Он ткнул пальцем себя в грудь. – Я – Джерри Бэггер. А ты – ничтожество, которое позволяет первому встречному совать себе в рот, да еще и глотать. Я тебя последний раз спрашиваю: ты у него выгребла наличность в качестве компенсации за моральный ущерб?

– Ну, не помню… Может, и взяла что-то. И расхотелось мне что-то с вами трепаться.

Бэггер схватил ее за щеку и притянул к себе, так что они оказались лицом к лицу.

– Тебе твоя старуха говорила что-нибудь обо мне?

Испуганная Синди нервно сглотнула:

– Говорила. Что на вас хорошо работать.

– А что еще?

– Сказала, что тот, кто перейдет вам дорогу, будет настоящий тупой сукин сын.

– Вот это правильно. Умница твоя мамаша. – Он сильнее сжал ее щеку, и Синди вскрикнула от боли. – Так что если хочешь снова с ней увидеться, вдохни поглубже, как следует, и расскажи, что было в бумажнике этого красавчика.

– О'кей, о'кей. Странная штука, потому что у него там были разные удостоверения личности.

– И?..

– И одно было на то имя, каким он мне назвался в фитнес-центре, Робби Томас, из Мичигана. А еще там были водительские права из Калифорнии.

– Имя?

– Тони. Тони Уоллес.

Бэггер отпустил ее щеку:

– Ну видишь, совсем нетрудно было. А теперь можешь отправляться и дальше массировать яйца старым пердунам.

Она поднялась на дрожащих ногах. Повернулась, чтобы уйти, и тут Бэггер спросил:

– Эй, Синди, а ты ничего не забыла?

Она медленно развернулась.

– О чем вы, мистер Бэггер? – Синди нервно дернулась.

– Я заплатил тебе тысячу баксов. Этот красавчик дал тебе в сто раз меньше, и ты ему минет сделала. А меня даже не спросила – может, я то же самое хочу. Не очень хорошо с твоей стороны, Синди. Парни вроде меня такое не забывают. – Он пристально смотрел на нее.

Дрожащим голосом она предложила:

– Хотите, я у вас отсосу, мистер Бэггер? – И поспешно добавила: – Для меня это будет большая честь…

– Нет, не хочу.

Глава 49

Аннабель и Калеб шли по коридору Джефферсон-билдинга. На Аннабель была красная юбка до колен, черный жакет и бежевая блузка. Выглядела она стильно, держалась уверенно и даже вдохновенно, а Калеб был готов вскрыть себе вены.

– Все, что от вас требуется, – говорила она на ходу, – так это выглядеть грустным и подавленным.

– Ну это будет нетрудно, поскольку я и вправду грустен и подавлен.

Перед тем как войти в помещение службы безопасности библиотеки, Аннабель остановилась и надела очки, болтавшиеся у нее на груди на цепочке.

– Вы уверены, что это сработает? – прошептал Калеб срывающимся от волнения голосом.

– Трудно сказать, пока дело не сделано.

– Ну это просто грандиозно!

Несколько минут спустя они уже сидели перед начальником службы безопасности в его кабинете. Калеб, опустив голову, разглядывал свои ботинки, а Аннабель тараторила не умолкая.

– Так вот, как я уже объясняла, Калеб нанял меня в качестве психолога, чтобы помочь ему справиться с этой проблемой.

Шеф безопасности был явно поражен:

– Вы хотите сказать, что у него возникли проблемы с пребыванием в книгохранилище?

– Да. Как вам известно, именно там он обнаружил тело своего дорогого друга и коллеги. Обычно Калеб любил посещать хранилище. Это было частью его жизни многие годы. – Она обернулась в сторону Калеба, который, приняв подсказку, глубоко вздохнул и промокнул глаза салфеткой.

– И вот теперь помещение, которое ранее будило в его душе одни лишь приятные воспоминания, стало местом, вызывающим у него глубокую печаль, даже ужас.

Шеф повернулся к Калебу:

– Я все понимаю, мистер Шоу; видимо, это произвело на вас ужасное впечатление.

У Калеба столь сильно дрожали руки, что Аннабель в итоге схватила его за запястье.

– Пожалуйста, зовите его просто Калеб, мы ж все тут друзья. – Она подмигнула шефу, но так, чтобы этого не видел Калеб, и одновременно до боли сжала руку последнего.

– О'кей, конечно, мы все тут друзья, – неуклюже произнес шеф службы безопасности. – Но какое отношение это имеет к моему отделу?

– Мой план заключается в том, чтобы дать Калебу возможность просмотреть пленки с камер видеонаблюдения за читальным залом, увидеть, кто входил в хранилище и выходил из него, все в обычном повседневном режиме, все, как обычно и бывает, – это способ дать ему возможность и силы, чтобы пережить сложный для него период и, как прежде, спокойно относиться к своей работе и в читальном зале, и в книгохранилище.

– Ну я не знаю, можно ли вам смотреть эти записи… – неуверенно сказал шеф. – Это очень необычная просьба…

Калеб начал было уже подниматься со стула, приняв окончательно безнадежный вид, но яростный взгляд Аннабель заставил его замереть в этой позе.

– Так ведь и ситуация необычная, – сказала она. – И я уверена, что вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы помочь коллеге вернуться к нормальной жизни и работе.

– Да, конечно, только…

– А удобно будет посмотреть эти записи прямо сейчас? – Она бросила на Калеба убийственный взгляд – тот все еще стоял, наполовину поднявшись со своего стула. – Вы же сами видите, в каком он состоянии.

Калеб рухнул на стул, свесив голову чуть ли не до колен. Аннабель взглянула на начальника службы безопасности, обратив внимание на бейджик у него на груди.

– Дэйл, можно мне называть вас Дэйл?

– Да, конечно.

– Дэйл, вы видите, во что я одета?

Дэйл бросил взгляд на ее привлекательную фигуру и промямлила:

– Ага, вижу.

– Обратите внимание, моя юбка красного цвета. Этот цвет придает сил, он воздействует на человека положительно. А вот жакет черный. Это негативный оттенок. Блузка бежевая, цвет нейтральный. Это означает, что я на полпути к намеченной цели, которая заключается в том, чтобы помочь этому человеку. Но мне, в свою очередь, нужна ваша помощь, Дэйл, чтобы сделать это. Я хотела бы надеть все красное – для блага Калеба. И я уверена, что вы тоже этого хотите. Ну так давайте действовать сообща, Дэйл! – Она окинула его оценивающим взглядом. – Я знаю, вы полностью со мной согласны, не так ли?

Дэйл взглянул на совершенно несчастного Калеба и сказал:

– Ну ладно, о'кей, дам я вам эти пленки.

– Спасибо, – коротко поблагодарила она.

Поскольку она ничего к этому не добавила, Калеб решил сделать это за нее:

– Кажется, я все сделал более-менее правильно.

Она метнула в него молнию и, повернувшись к начальнику службы безопасности, словно в недоумении пожала плечами.

– Да неужто?!

Через несколько часов Аннабель и Калеб уже просматривали пленки с записью всех перемещений в читальном зале до и после смерти де Хейвна.

– Совершенно обычная картина, – сказал Калеб. – Ничего особенного.

Аннабель еще раз прокрутила последнюю запись:

– А это кто?

– Кевин Филипс. После смерти Джонатана он исполняет обязанности заведующего отделом. Он пришел расспросить меня об обстоятельствах смерти де Хейвна. А это Оливер под видом немецкого профессора.

– Великолепно! – с восхищением произнесла Аннабель. – Он очень неплохо держится.

Они просмотрели еще некоторые записи. Калеб остановился на одном месте:

– А это момент, когда мне принесли завещание, в котором Джонатан назначил меня литературным поверенным. – Он повнимательнее вгляделся в экран. – Неужели я и впрямь такой толстый? – И он прижал ладонь к животу.

– Кто передал вам завещание?

– Кевин Филипс.

Аннабель просмотрела запись дальше, где Калеб споткнулся и разбил свои очки.

– Я обычно вовсе не такой неловкий, – смутился он. – А если бы Джуэлл Инглиш не дала мне свои очки, я был бы не в состоянии прочитать, что в этом проклятом документе.

– Да, только зачем она подсунула вам другие очки?

– Что?

– Она дала вам не те очки, которые были на ней, а другие, которые достала из сумки. – Аннабель отмотала пленку назад. – Видите? Отлично проделанная подмена, из нее вышел бы неплохой шулер… я хочу сказать, у нее весьма проворные пальчики.

Калеб, пораженный, смотрел, как Джуэлл Инглиш сняла те очки, которые обычно носила, и вытащила из своей сумки другие. Именно их она и дала Калебу.

– Ну я не знаю… может быть, это какие-то особые очки. Те, что она мне дала, вполне подошли. И я смог прочитать записку.

– А кто она, эта Джуэлл Инглиш?

– Да просто пожилая дама, книжный фанатик… регулярная посетительница читального зала.

– А руки у нее работают как у крупье из Лас-Вегаса при игре в блэкджек, – заметила Аннабель. – Интересно, зачем ей это? – добавила она задумчиво.

Глава 50

Стоун сидел у себя в коттедже и думал о разговоре с Мэрилин Бин. Если она говорила правду, а у него не было причин считать, что оскорбленная женщина ему лгала, значит, он ошибался. Корнелиус Бин не убивал ни Джонатана де Хейвна, ни Роберта Брэдли. Тем не менее он, видимо, понял, как убили несчастного библиотекаря, поэтому убили и его самого. Итак, кому же на руку смерть де Хейвна? Или смерть Брэдли, если на то пошло? Какая связь между ними?

– Оливер?

Он поднял взгляд. В дверях стоял Милтон.

– Я стучал, но ты не слышал.

– Извини, я, наверное, задумался.

У Милтона, как всегда, с собой был ноутбук и небольшой портфель. Он положил их на письменный стол и достал из портфеля папку.

– Тут все, что я нашел о сотрудниках Брэдли.

Стоун взял папку и начал внимательно изучать ее содержимое. Там было множество документов, освещающих политическую карьеру Брэдли, включая работу в Комиссии по разведке, которую он многие годы возглавлял.

– Брэдли был очень способным политиком, инициировал множество полезных реформ в сфере разведки, – сказал Милтон.

– Что, вероятно, его и погубило, – заметил Стоун. – Неплохая награда.

Стоун углубился в изучение биографий и фото сотрудников аппарата Брэдли в конгрессе и его подчиненных в Комиссии по разведке. Когда он с этим покончил, приехали Аннабель и Калеб. И Стоун рассказал им и Милтону о своей встрече с Мэрилин Бин.

– Значит, версия о причастности Бина к смерти Джонатана не проходит, – сказал Калеб.

– Видимо, да, – согласился с ним Стоун. – А что вы обнаружили на этих пленках?

– Ну у нас была вначале надежда, что мы можем заметить кого-нибудь, кто входил в книгохранилище или выходил из него. Но она не оправдалась. Однако мы обнаружили кое-что интересное, что может оказаться важным. – И Аннабель рассказала о ловкости рук, продемонстрированной Джуэлл Инглиш.

– Вы в этом уверены? – недоверчиво спросил Стоун.

– Можете мне поверить, я видела подобное миллионы раз.

И сама такое проделывала не менее часто, подумал Стоун.

И спросил, повернувшись к Калебу:

– Что тебе известно об этой женщине?

– Только то, что это пожилая вдова и постоянная посетительница, любительница старинных книг, очень милая, очень увлекающаяся… – Он покраснел.

– И что еще? – спросил Стоун.

– И она всегда пристает ко мне, – очень тихо и смущенно добавил Калеб.

Аннабель с трудом подавила смех.

– Однако, надо полагать, все, что ты о ней знаешь, она сообщила тебе сама, – заметил Стоун. – Информация непроверенная и никак не подтвержденная.

– Да, правильно, – согласно кивнул Калеб.

– Итак, зачем ей было подменять очки?

– Оливер, может, это просто потому, что она не хотела давать мне те, что были на ней. Может, они какие-нибудь особенные. Специальные. Она достала мне другие, и я бы не стал придавать этому слишком большого значения.

– Я бы тоже не стал, Калеб, однако для меня это достаточно неожиданное открытие – пожилая женщина, постоянная посетительница читального зала отдела редких книг обладает столь исключительной ловкостью рук. Если она не хотела отдавать тебе свои очки, почему просто не сказала, что дает тебе запасные?

Калеб хотел было возразить, но сказал лишь:

– У меня нет ответа на этот вопрос.

– У меня тоже, но я начинаю подозревать, что нам необходимо будет найти этот ответ, если мы намерены выяснить, что же все-таки произошло с Джонатаном де Хейвном.

– Уж не думаешь ли ты, что старая милая Джуэлл Инглиш имеет какое-то отношение к смерти Джонатана? – удивился Калеб.

– Пока что и это не исключено. А Бина убили потому, что он скорее всего догадался, как погиб Джонатан. Думаю, он обнаружил, что на газовых баллонах в библиотеке были сделаны фальшивые надписи. Вероятно, он именно поэтому и заявился в читальный зал, задавал там всякие вопросы, а потом пожелал осмотреть хранилище. Он хотел понять, почему убили де Хейвна. Вспомни, он спрашивал, с кем из сотрудников Джонатан был в дружеских отношениях. Он вовсе не пытался кому-то пришить это убийство, а просто хотел выяснить, были ли у Джонатана враги.

– Иными словами, плясать надо не от Бина, а от де Хейвна и, может быть, от чего-то, находящегося в библиотеке? – уточнила Аннабель.

– Вероятно, – ответил Стоун. – Или от чего-то в его личной жизни.

Калеб поморщился при этих словах, но ничего не сказал.

– Но каким образом в эту картину вписывается Роберт Брэдли? – продолжала Аннабель. – Вы ведь сказали, что эти убийства как-то связаны?

– Нам известно, что Брэдли застрелили из окна дома напротив. Бин погиб точно так же. Это не может быть простым совпадением. Наоборот, лишь подтверждает, что убийца – один и тот же. Профессиональные киллеры убивают тем способом, которым лучше всего владеют. Это уменьшает риск провалить задание.

– Вы говорите так, словно очень хорошо разбираетесь в делах подобного рода, – заметила Аннабель.

Он невинно улыбнулся:

– Калеб знает, что я увлекаюсь чтением триллеров. Просто глотаю их. Это не только развлечение, но еще и источник информации. – Он посмотрел на Шоу. – Мы можем каким-нибудь образом поближе взглянуть на очки этой женщины, но так, чтобы она об этом не догадалась?

– Конечно, – саркастически усмехаясь, ответил тот. – Давайте заберемся к ней в дом посреди ночи и выкрадем их.

– Хорошая мысль, – сказал Стоун. – Где она живет?

– Ты что, серьезно? – завопил Калеб.

– Я, вероятно, могла бы проделать это иным способом, – сказала Аннабель. Все обернулись к ней. – Она ведь регулярно посещает читальный зал?

– Очень даже регулярно.

– Когда она там будет в следующий раз?

Калеб быстро прикинул:

– Наверное, завтра.

– Вот и отлично. Завтра я поеду в библиотеку вместе с вами. Вы мне ее покажете, а дальше я справлюсь сама.

– Что вы собираетесь предпринять? – требовательным тоном поинтересовался Калеб.

Аннабель встала.

– Дам ей отведать ее же собственной стряпни.

Когда Аннабель уехала, Калеб сказал:

– При ней я, конечно, не мог об этом говорить, Оливер, однако что, если все это как-то связано с «Массачусетской книгой псалмов»? Она же жутко ценная, а мы так и не выяснили, как она попала к Джонатану. Может, она краденая и кто-то ее уже разыскивает. И они могли убить Джонатана, чтобы заполучить книгу.

– Но они ее не заполучили, Калеб, – возразил Стоун. – Тот, кто отправил в нокаут Робина, находился в доме. Он вполне мог вскрыть хранилище. И зачем было убивать Корнелиуса Бина? Или Брэдли? Нет, я тут не вижу никакой связи с «Книгой псалмов». Бин даже не знал, что Джонатан коллекционирует редкие книги. И у нас нет доказательств того, что Брэдли хотя бы был знаком с твоим покойным коллегой.

После того, как подавленный и расстроенный Калеб тоже уехал домой, Милтон и Стоун продолжили беседу, а Стоун просматривал информацию о сотрудниках Брэдли.

– Майкл Эйври учился в Йеле, потом работал клерком в аппарате Верховного суда, затем, внештатно, в Комиссии по разведке, прежде чем стать ее штатным сотрудником. И перешел в аппарат конгресса вместе с Брэдли, когда тот стал спикером. – Он просмотрел еще несколько фотографий и биоданных. – Деннис Уоррен, еще один выпускник Йеля, в начале своей карьеры работал в Департаменте юстиции. Был руководителем аппарата Брэдли и сохранил этот пост, когда Брэдли стал спикером. Альберт Трент многие годы был членом Комиссии по разведке; окончил Гарвард, юрист, некоторое время служил в ЦРУ. Все из «Лиги плюща», все опытные ребята. У Брэдли, видимо, была неплохая команда.

– Хороший конгрессмен – это прежде всего хороший аппарат; так, кажется, говорят?

Стоун задумался.

– А знаешь, мы кое-что совершенно упустили из виду: так и не выяснили обстоятельства убийства Брэдли.

– И как нам это исправить? – спросил Милтон.

– Одна наша хорошая знакомая очень неплохо умеет перевоплощаться.

– Да уж, это точно.

– А как насчет еще одного выхода на сцену вместе со мной?

– Я готов.

Глава 51

Альберт Трент и Роджер Сигрейвз сидели в кабинете Трента на Капитолийском холме. Сигрейвз только что передал Тренту компьютерный файл с секретными материалами. Трент снимет с него копию и введет ее в компьютерную систему Комиссии по разведке. В оригинальный файл были введены крайне важные данные, полученные из Пентагона, в деталях раскрывающие стратегические планы американских военных в отношении Афганистана, Ирака и Ирана. Трент использует заранее согласованный метод дешифровки для считывания секретной информации. Когда с этим делом было покончено, Сигрейвз спросил:

– У вас найдется еще минута?

Они вышли на улицу.

– Роджер, мальчик мой, вам здорово повезло с Бином – все подозрения падают на совершенно постороннего человека, – сказал Трент.

– Поймите наконец один простой факт, Альберт: то, что я делаю, с везением не имеет ничего общего. Просто я получил уникальную возможность и воспользовался ею.

– О'кей, о'кей, я вовсе не хотел вас обидеть. Думаете, его осудят?

– Сомнительно. Интересно, зачем он следил за домом Бина?.. К тому же он приятель Калеба Шоу, того библиотекаря из читального зала. Помимо всего прочего, тот малый, которого я тогда прихватил и с которым конкретно «побеседовал», Оливер Стоун, тоже из их компании.

– Шоу – литературный поверенный де Хейвна. Потому он и имеет доступ в дом.

Сигрейвз презрительно посмотрел на коллегу:

– Я знаю, Альберт. Я лично встречался с Шоу, чтобы подготовить свой следующий ход, если он понадобится. Но они интересуются не только книгами. Стоун, которого я допрашивал, бывший сотрудник ЦРУ, причем действовал в весьма особом качестве.

– Вы мне этого не говорили! – воскликнул Трент.

– Тогда не было нужно. А теперь ситуация изменилась.

– Почему?

– Потому что я так считаю. – Сигрейвз оглянулся на Джефферсон-билдинг, где располагался отдел редких книг со своим читальным залом. – Эти ребята к тому же что-то вынюхивали вокруг компании «Файр контрол». Мой человек в этой фирме сообщил, что надпись на одном из баллонов, вывезенных из библиотеки, была смыта. Они, вероятно, уже знают про окись углерода.

Трент побледнел.

– А вот это уже скверно, Роджер.

– Дергаться пока еще не стоит, Альберт. У меня есть план. Всегда хорошо иметь запасной вариант. Деньги нам уже перевели. Насколько быстро вы можете передать последние данные?

Трент посмотрел на часы:

– Самое раннее – завтра, но это довольно сложно.

– Постарайтесь.

– Роджер, может, нам лучше покончить с этим?

– У нас слишком много клиентов, и всех надо обслужить. Это будет отличный бизнес.

– Скверный бизнес – если угодить в тюрьму по обвинению в измене.

– Я в тюрьму не собираюсь, Альберт.

– Не зарекайтесь.

– Покойников не сажают.

– О'кей, но нам вовсе не обязательно выбирать именно такой путь. Может, нам следует подумать о том, чтобы по крайней мере чуть затормозить этот процесс. Пока напряжение не спадет.

– Напряжение редко спадает после того, как оно достигло апогея. Нет, мы просто будет продолжать делать то, что делали. Как я уже сказал, у меня есть план.

– Может, поделитесь?

Сигрейвз проигнорировал вопрос.

– Вечером я получу еще кое-какие данные. И они могут принести десять лимонов, если это именно то, на что я рассчитываю. Но держите ушки на макушке и смотрите в оба. Если что-то пойдет не так, вы знаете, где меня найти.

– Думаете, вам придется… опять убивать?

– Надеюсь на это всей душой. – И Сигрейвз пошел прочь.

Вечером того же дня Сигрейвз поехал в Центр Кеннеди на концерт Национального симфонического оркестра. Воздвигнутое на берегу Потомака, простое блочное здание Центра Кеннеди часто называют самым бездарным мемориалом, построенным в честь президента. Сигрейвзу было наплевать на эстетику архитектуры. Наплевать ему было и на Национальный симфонический оркестр. Его красивое лицо и высокая мускулистая фигура привлекали взгляды многих женщин, мимо которых он проходил, направляясь к концертному залу. Он не обращал на них внимания. Вечер сегодня был посвящен только работе.

Позднее, во время короткого антракта, Сигрейвз вышел вместе с другими в фойе – чего-нибудь выпить и поглазеть на сувениры в киосках. И еще зашел на минутку в туалет. Когда освещение в фойе чуть приглушили, давая сигнал к началу второй части программы, он вместе с плотным потоком людей двинулся обратно в зал.

Час спустя он заехал выпить в допоздна работавший бар недалеко от Центра Кеннеди. Достал из бокового кармана пиджака программку концерта и углубился в ее изучение. Это была, конечно, не его программка – ее незаметно засунули ему в карман в толпе возвращавшихся в зал людей. Заметить что-либо было невозможно. Шпионов, которые избегают скоплений людей, всегда ловят. По этой причине Сигрейвз всегда лез в самую гущу народа, рассчитывая, что та обеспечивает прикрытие.

Вернувшись домой, Сигрейвз выудил все данные из программки, чтобы потом передать Альберту Тренту при следующем свидании. Он улыбался. Теперь он может поставить последнюю точку и получить ключи к шифрованной дипломатической корреспонденции, уходящей из Государственного департамента в его зарубежные представительства. Стало ясно, что десять миллионов – это маловато. Скорее это стоит миллионов двадцать. Подумав, Сигрейвз решил, что для начала заломит двадцать пять, чтобы иметь некоторый простор для маневра. Все свои переговоры он вел через чаты в Интернете, а секретная информация передавалась только после того, как деньги поступали на его счет в банке. Он обеспечил себе весьма выгодную и верную позицию, не доверяя никому из тех, с кем вел дела. К тому же он всегда честно выполнял свои обязательства, соблюдая все условия свободного рынка. Стоит взять деньги, не поставив взамен товар, как он тут же вылетит из этого бизнеса. И скорее всего мертвым.

Единственное, что могло сорвать его планы, – это вмешательство неких довольно престарелых ребят, имеющих привычку подглядывать и подслушивать. Если бы библиотекарь действовал один, Сигрейвз не стал бы особо беспокоиться. Но в игру влез еще один клиент, имеющий кодовый индекс «три шестерки», а такого нельзя недооценивать. Сигрейвз чувствовал, что надвигается очередная гроза. Поэтому, увозя Стоуна на допрос с пристрастием, Роджер захватил из коттеджа одну из его рубашек – чтобы пополнить свою коллекцию, если это понадобится.

Глава 52

Стоун и Милтон приехали в клуб «Федералист» около десяти утра на следующий день.

Заявили о цели своего посещения и были препровождены в кабинет менеджера. Тот посмотрел на их безукоризненные, весьма официального вида удостоверения, которые Милтон напечатал на лазерном принтере накануне вечером.

– Вас наняли родственники Брэдли, проживающие в Канзасе, чтобы расследовать обстоятельства его смерти? Но этим здесь занимается полиция. И ФБР. Все они у нас были, много раз, – недовольным тоном сообщил менеджер.

– Семья хочет провести собственное расследование, – сказал Стоун. – Надеюсь, вы понимаете. – Они с Милтоном были одеты в темные костюмы с галстуками. Длинные волосы Милтона были упрятаны под мягкую фетровую шляпу, снять которую он отказался. – Они полагают, что этим делом никто не занимается.

– Ну, поскольку полиция никого не задержала, с таким мнением трудно спорить.

– Вы можете им позвонить, если желаете проверить наши полномочия представлять их интересы. Миссис Брэдли сейчас за границей, поэтому вам лучше переговорить с адвокатом семьи в Мэриленде. – На визитной карточке был напечатан номер телефона Милтона. А тот уже записал на автоответчик соответствующий ответ, выступая в роли этого адвоката – на тот случай, если менеджер последует совету.

– Да нет, все в порядке. Что бы вы хотели узнать?

– Почему Брэдли оказался в тот вечер в вашем клубе?

– У них тут была частная вечеринка – праздновали его избрание спикером палаты.

– Понятно. Кто ее организовал?

– Его аппарат, я полагаю.

– Кто конкретно?

– Да я и не помню. Мы получили заказ по факсу. Я так понимаю, это был своего рода сюрприз.

– И он был убит в зале, выходящем окнами на улицу?

– Мы его называем залом Джеймса Мэдисона.[18] Это еще с тех времен. Могу вам его показать, если хотите.

Менеджер провел их в большой зал. Стоун выглянул в широкое окно и присмотрелся к верхнему этажу дома, стоящего через улицу. Идеальное место для выстрела, что явно указывало не только на предварительную информированность киллера, но и на наличие его сообщника в окружении жертвы.

Следуя этой догадке, Стоун спросил:

– А в этом зале он как оказался?

Менеджер в этот момент стряхивал какую-то пылинку с полки мраморного камина.

– А-а, это был тост в его честь. – Он передернулся. – Ужасно! Сенатор Пирс только кончил говорить, и тут выстрел. Кошмар! Кровь тут была повсюду… Персидский ковер, очень дорогой, совершенно испорчен, даже дерево кое-где кровью пропиталось. Бешеных денег стоило все это потом отмыть и восстановить. Полиция только недавно разрешила нам это сделать. Нам запретили даже закрыть помещение, потому что, как они сказали, это может повредить улики. И люди вынуждены были на все это смотреть, проходя мимо. Посещаемость резко сократилась, даже членами клуба, точно вам могу сказать.

– Кому принадлежит дом через улицу? – спросил Милтон.

– Не знаю. Думаю, полиция это уже выяснила. Раньше это был частный дом, потом картинная галерея. Торчит тут вот так уже, наверное, лет пять, как бельмо на глазу, но что мы можем сделать? Я, правда, слышал, что его собираются перестраивать. В кондоминиум переделают, я думаю. Они еще просто не начали работу.

– Итак, кто позвал Брэдли в этот зал, обещая особый тост? – спросил Стоун.

Менеджер с минуту раздумывал.

– Тут так много было народу, не припомню… Я вообще-то не принимал непосредственного участия в этой части празднества, стоял у окна, когда раздался выстрел. Кажется, я даже слышал, как просвистела пуля. Потом несколько дней был не в себе…

– Надо думать. Может, кто-то еще нам что-нибудь расскажет?

– Один из официантов и бармен, который гостей обслуживал. Они оба сейчас здесь, если хотите с ними поговорить.

Бармен не знал ничего. А вот официант Том сообщил:

– Это был один из его свиты. Мне кажется, именно он пригласил всех гостей сюда для этого тоста. По крайней мере, так мне запомнилось. Я помогал собрать гостей из других помещений, и они все пошли сюда, и конгрессмен Брэдли тоже.

– Вы запомнили, кто это был? Он из аппарата Брэдли?

– Тут так много народу было, я и не помню, чтоб кто-то называл его по имени.

– Значит, это был мужчина? – Том кивнул. Стоун достал копии фотографий сотрудников аппарата Брэдли: – Узнаете кого-нибудь? Как насчет вот этого? – И он указал на фото Денниса Уоррена. – Он был руководителем аппарата Брэдли. Было бы логично, если б тост принадлежал ему.

– Нет, не он.

– А этот? – Стоун показал фото Альберта Трента. – Он тоже занимал высокое положение в штате Брэдли.

– Не-а. – Официант пробежал глазами по всем фотографиям и наконец остановился на одной. – Вот этот. Теперь я вспомнил. Очень деловой.

Стоун посмотрел на фото Майкла Эйври, который был сотрудником Брэдли в Комиссии по разведке.

Когда они выходили из клуба «Федералист», Милтон спросил:

– Что теперь?

– Теперь побеседуем с людьми, которые работали с Брэдли.

– Но не с Эйври? Это может его спугнуть.

– Нет, с Трентом или Уорреном.

– Но мы же не можем им соврать, что ведем расследование по поручению семьи Брэдли; они, наверное, тут же поймут, что это неправда.

– Нет, мы скажем им правду.

– Что?!

– Мы скажем им, что расследуем обстоятельства смерти Джонатана де Хейвна.

Деннис Уоррен был дома, когда Стоун ему позвонил, найдя его фамилию в телефонном справочнике. Он сразу согласился на встречу. По телефону он сообщил, что хотя и слышал о смерти де Хейвна, лично знаком с ним не был. И добавил:

– У меня даже читательского билета нет. Стыдно признаться, но это так.

Милтон и Стоун доехали подземкой до дома Уоррена в Фоллз-Черч, штат Виргиния. Это было скромное жилище в старом районе. С первого взгляда становилось понятно, что Уоррен не любитель свежего воздуха и вообще не любит возиться с хозяйством. Газон перед домом зарос высокой травой, дом нуждался в ремонте.

Внутри, однако, было уютно и удобно. И, несмотря на признание Уоррена, что у него нет читательского билета, полки были заставлены книгами. Валявшиеся повсюду теннисные туфли, спортивные куртки и всякие молодежные прибамбасы указывали на то, что у него есть дети.

Уоррен оказался высоким плотным человеком с редеющими каштановыми волосами и широким лицом, изрытым оспинами. Его бледная прозрачная кожа свидетельствовала о многих годах службы на благо страны под светом люминесцентных ламп. Он провел их через холл в гостиную.

– Не обращайте внимания на беспорядок. Трое сыновей, от четырнадцати до восемнадцати. Никакой жизни, и дом словно тебе не принадлежит. Я вполне способен выдержать длительное заседание да еще представить Комитету начальников штабов или министру обороны комплексный геополитический анализ разведывательных стратегий, но, кажется, совершенно не в состоянии заставить собственных детей регулярно мыться или питаться чем-нибудь, кроме чизбургеров.

– Мы знаем, что вы были в штате Комиссии по разведке, – начал Стоун.

– Точно. Я перешел вместе с Брэдли в конгресс, когда он стал спикером. А теперь вот безработный.

– Потому что его убили? – уточнил Милтон.

Уоррен кивнул.

– Я работал с полной отдачей, и это было здорово – работать с ним. Он был великий человек! Такой, какой нам сейчас и нужен: надежный как скала и честный.

– А вы не могли остаться в Комиссии по разведке? – спросил Стоун.

– Да нет, такого выбора у меня не было. Брэдли хотел, чтобы я перешел вместе с ним, вот я и перебрался в конгресс. Спикер палаты только один. И шеф его аппарата тоже только один. Дел полно, и каждый тебе звонит и перезванивает. Плюс к этому у нового главы Комиссии по разведке был свой штат, и он хотел всех их пристроить. На Холме это обычное явление. Ты накрепко привязан к хвосту собственного шефа. И когда этот хвост идет на повышение или понижение… вот так и получилось, что я сижу дома посреди рабочего дня. Хорошо еще, что у меня жена адвокат, а то мы оказались бы в финансовой пропасти. Сказать по правде, у меня еще до сих пор не прошел шок от того, что тогда случилось. И новую работу я еще и искать не начинал. – Он помолчал, внимательно их разглядывая. – Но вы сказали, что расследуете смерть того парня, де Хейвна, да? Какое это имеет отношение к Брэдли?

– Может, никакого, а может, и весьма значительное, – туманно ответил Стоун. – А вы слышали про смерть Корнелиуса Бина?

– Да кто не слышал? Ужасная трагедия для его жены, верно?

– Да, наверное… Де Хейвн жил по соседству с Бином, и киллер стрелял в Бина из дома де Хейвна.

– Черт, этого я не знал! Но все равно пока не вижу связи с конгрессменом Брэдли.

– Если откровенно, я как раз пытаюсь выявить такую связь, – признался Стоун. – Вы в тот вечер были в клубе «Федералист»?

Уоррен кивнул.

– Предполагалось, что это будет праздником для старика, а превратилось в кошмар.

– Вы своими глазами видели, что там произошло? – спросил Милтон.

– Да, я имел такое «удовольствие». Я стоял рядом с Майком, Майком Эйври. Сенатор Пирс как раз закончил свой замечательный тост, и тут бах! – выстрел. Все так быстро произошло… Я только поднес к губам бокал с шампанским. И тут меня всего кровью забрызгало. Ужасно! Меня даже затошнило. Да и не только меня.

– Вы хорошо знаете Эйври?

– Конечно, мы ж десять лет вместе работали, день и ночь.

– А где он сейчас?

– Перешел вместе со мной, когда Брэдли стал спикером. И теперь тоже без работы.

– Насколько нам известно, именно он собирал всех в зал на общий тост.

– И я тоже. Мы вместе помогали.

– Кому?

– Альберту. Альберту Тренту. Это он предложил тост. Альберт всегда занимается подобными вещами. Я по сравнению с ним всего лишь жалкий приготовишка с недоразвитыми навыками поведения в обществе.

– Альберт Трент? Он организовывал мероприятие?

– Не знаю. Но точно он собирал народ в этот зал.

– Он теперь тоже безработный?

– О нет. Альберт так и остался в Комиссии по разведке.

– Но вы же сказали, что все последовали за своим конгрессменом? – удивился Стоун.

– Обычно так оно и бывает, да. Но Альберт не захотел уходить из комиссии. Брэдли это не понравилось, точно могу вам сказать. Трент сумел как-то договориться с новым председателем комиссии и стал его приближенным. Альберт вообще умеет быть незаменимым. А в офисе спикера всегда полно дел, так что отсутствие Альберта поставило нас в затруднительное положение. Я вам ничего нового не открываю: это всем известно.

– Но Брэдли все же позволил ему там остаться?

Уоррен улыбнулся:

– Вы, по-видимому, совсем не знали Роберта Брэдли. Как я уже сказал, он был человек необыкновенно добрый и честный. Труженик. Конечно, на такой высокий пост не заберешься, если тебе не хватает жесткости и последовательности. И еще он не любил, когда его подчиненные поступают против его воли. Могу спорить, что в итоге Альберт все равно оказался бы в аппарате спикера, причем довольно скоро.

– Но теперь, когда Брэдли погиб, вопрос так уже не стоит?

– Конечно. Мы с Майком старались все сделать как надо, и вот теперь мы безработные. А Трент поступил наперекор старику – сидит себе сейчас и в ус не дует. А у Майка четверо детей и жена-домохозяйка. Трент одинок, детей у него нет. Вот и говори после этого, что судьба со всеми играет по-честному.

Выйдя из дома Уоррена, Милтон заметил:

– Я уже понял. Надо раскопать все, что можно, про Альберта Трента.

Стоун кивнул.

– Мне, однако, кажется, что это вполне очевидный мотив для убийства. Странно, что полиция упустила это из виду. Да и Уоррену, видимо, такое в голову не приходило.

– Какой мотив? – насторожился Стоун.

– Оливер, да это ж ясно! Если Брэдли остается в живых, Трент вынужден оставить свой пост в Комиссии по разведке. Если же он умирает, Трент остается там, где сейчас сидит.

– Ты, стало быть, считаешь, что он убил спикера палаты, чтобы избежать перемены места службы? И это не он нажимал на спусковой крючок, потому что он в это время был в клубе. Значит, ему пришлось нанять бойца, чтобы тот сделал для него эту работу. Это уж слишком, чтобы всего лишь сохранить за собой пост среднего уровня. И, как сказал Уоррен, место в аппарате спикера гораздо более престижное.

– Значит, тут должно быть еще что-то.

– Согласен. Но мы пока не знаем, что именно.

А Деннис Уоррен в это время поднял телефонную трубку и переговорил со своим другом и бывшим коллегой Майком Эйври. Потом набрал другой номер.

– Альберт? Привет, это Деннис. Извини, что отрываю от работы, но ко мне тут приходили и задавали разные странные вопросы. Майку Эйври я уже позвонил, чтоб предупредить. Скорее всего ерунда, но я все же решил тебе сообщить.

– Спасибо, очень тебе признателен, – ответил Трент. – А что именно они хотели узнать?

Уоррен пересказал ему весь разговор, а потом добавил:

– Я сообщил им, что ты собрал народ в зале, чтобы все слышали тост в честь Брэдли, и что ты остался на своей должности в комиссии.

– Какие они из себя?

Уоррен описал внешность Стоуна и Милтона.

– Ты их что, знаешь?

– Да нет, откуда… Но это и впрямь странно.

– Ну вот, я просто хотел тебя проинформировать. Надеюсь, я не сказал им ничего такого, чего не следовало.

– Мне нечего скрывать, – ответил Трент.

– Слушай, Альберт, если у тебя там будет вакансия в комиссии, дай мне знать, ладно? Уже надоело лодырничать.

– Непременно. Спасибо за информацию.

Едва положив трубку, Трент выскочил из кабинета и позвонил Сигрейвзу из телефона-автомата, назначив ему встречу рядом с Капитолием.

Когда тот прибыл, Трент сказал:

– У нас проблема.

Сигрейвз выслушал его и ответил:

– Что ж, мне все ясно.

– Вы позаботитесь об этом?

– Я всегда об этом забочусь.

Глава 53

Пока Милтон и Стоун проводили расследования, Калеб сидел за своим рабочим столом. Подняв глаза, он увидел, как в зал вошла Аннабель. На ней была черная плиссированная юбка и черный жакет, белая блузка и лодочки без каблуков. Через плечо был перекинут ремешок дорожной сумки, а в руке она держала только что отпечатанный читательский билет со своей фотографией. Калеб поднялся ей навстречу.

– Чем могу вам помочь, мисс?..

– Шарлотта Абруццо. Мне нужна одна книга…

– Что ж, вы пришли по адресу. Это ж библиотека в конце концов. – И Калеб рассмеялся.

Аннабель даже не улыбнулась. Она ведь велела ему разговаривать как можно меньше и не пытаться отпускать свои плоские шуточки, но он все равно нес чепуху, недоумок. Она назвала нужную книгу. Он сам предложил именно эту вчера вечером, когда они разрабатывали план действий.

Калеб принес книгу из хранилища, и Аннабель села с ней за стол, лицом к двери, откуда библиотекарь был хорошо виден.

Час спустя Калеб вскочил:

– Ох, Джуэлл, как вы себя чувствуете? Очень рад вас видеть, – быстро сказал он, направившись навстречу пожилой даме и бросив на Аннабель многозначительный взгляд: «Это она!»

Аннабель скрипнула зубами. Ну и сокровище! Вот ведь идиот! Он бы еще достал пару наручников! К счастью, дама вроде бы ничего не заметила, поскольку рылась в своей сумке.

Через несколько минут Калеб вручил Джуэлл книгу из хранилища, и она уселась за стол. Калеб часто подходил к ней и бросал при этом взгляд в сторону Аннабель, как будто та могла каким-то образом пропустить нужный момент. Разозлившись, Аннабель так сверкнула глазами, что он тут же ретировался к своему столу.

Час спустя Джуэлл встала, взяла сумку, попрощалась с Калебом и покинула читальный зал. Аннабель последовала за ней минуту спустя и догнала пожилую даму уже на улице, где та высматривала такси. Аннабель успела повязать голову шарфом и накинуть плащ, который принесла с собой. Когда такси подъехало к тротуару, Аннабель сделала свой ход. Она налетела на Джуэлл, толкнув ее. Ее рука быстро скользнула в сумку и тут же вынырнула обратно, столь быстро, что даже если кто-то и стоял бы рядом, он ничего бы не заметил.

– Ой Г-о-о-споди! – воскликнула Аннабель, умело имитируя протяжный южный говор. – Ми-и-лочка моя, извините. Не так уж пло-о-хо меня мамочка воспитала, что-о-бы я на приличных людей налета-а-ала!

– Ничего, все в порядке, – пробормотала Джуэлл, у которой от волнения чуть сбилось дыхание.

– Всего до-о-оброго! – улыбнулась Аннабель.

– И вам тоже, – вежливо ответила Джуэлл и полезла в такси.

Медленно идя по улице, Аннабель ощупывала у себя в кармане украшенный цветочками футляр для очков. Через несколько минут она уже вернулась в читальный зал. За стойкой на выдаче книг сидела женщина. Калеб поспешил навстречу Аннабель из глубины зала.

– Дона, – сказал он женщине за стойкой, – я быстренько проведу мисс Абруццо по хранилищу. Она нездешняя. Я… э-э-э… уже уладил этот вопрос с начальством, – соврал он. Подобное нарушение правил внутреннего распорядка всего пару недель назад было бы немыслимым для него, но после всего случившегося Калеб считал, что найти убийцу Джонатана важнее, чем соблюдать библиотечные порядки.

Они прошли в хранилище. Калеб проводил Аннабель в зал Джефферсона, где они могли спокойно поговорить. Она достала очки.

– Наденьте. Я пробовала и ничего в них не разглядела.

Калеб надел очки и тут же снял.

– Господи, вот странно: как будто смотришь сквозь несколько слоев разноцветного стекла, да еще солнечные зайчики мелькают. Не понимаю… В тех ее очках я все отлично видел.

– Вот поэтому она и дала вам те, а не эти. Иначе у вас возникли бы подозрения. Где книга, которую она читала?

Он подал ей издание Бидла.

– Я сделал вид, что сам понес ее в хранилище.

Аннабель взяла книгу:

– Вроде как дешевая.

– В этом-то все и дело! Это «десятицентовое издание» девятнадцатого века.

– На первый взгляд она вроде бы действительно читала книгу и именно в этих очках. Я хочу сказать, что она при этом делала заметки.

– Да-да, все время что-то записывала. – Калеб медленно надел очки, прищурился и открыл книгу.

– Можете что-нибудь прочесть? – спросила Аннабель.

– Все какое-то смазанное. – Переворачивая страницы, он вдруг остановился. – Минутку, минутку, а это что такое?!

Он указал на слово на открытой странице:

– Эта буква выделена! Посмотрите, она светится желтым, ярко-желтым!

Аннабель посмотрела туда, куда он указывал:

– Не вижу ничего подобного.

– Да вот же! – воскликнул он, тыкая пальцем в букву «е» в первой строке.

– По-моему, она вовсе не светится, и… – Она замолчала. – Калеб, дайте-ка мне эти очки! – Аннабель надела очки и посмотрела на страницу. Буква теперь светилась ярко-желтым, буквально выпячиваясь со страницы. Она медленно сняла очки. – Да, здесь действительно какие-то особые очки!

Калеб теперь уставился на страницу невооруженным глазом. Никакого свечения. Он снова надел очки, и буква «е» опять засветилась.

– А тут еще так же выделены и другие буквы. – Он перевернул страницу. – А тут еще. И еще много таких. И все выделены. – Он снял очки. – Бред какой-то.

– Нет, Калеб, это код, – сказала Аннабель. – Эти буквы составляют тайный код, и чтобы их увидеть, нужны специальные очки.

Калеб был потрясен.

– Тайный код?..

– Вам известно, какие книги она брала в последнее время?

– Сплошь издания Бидла, я могу проверить по формулярам.

Несколько минут спустя он притащил шесть книг и начал их просматривать, страницу за страницей, надев очки. Но здесь никаких светящихся букв не было.

– Не понимаю. Они что, только в одной книжке были?

– Не может быть, – ответила разочарованная Аннабель и взяла в руки ту, где обнаружились светящиеся буквы. – Можно я возьму ее с собой?

– Нет, мы книги на дом не выдаем.

– Даже вы не можете взять?

– Ну я, конечно, могу. Но тогда придется заполнить специальное требование.

– И тогда кто-то в библиотеке может узнать, что вы их брали?

– Ну да, конечно, может.

– Тогда это не годится. Эдак мы кого-то можем насторожить.

– Что вы хотите этим сказать?

– Калеб, кто-то выделил буквы. Если вы возьмете домой одну из книг, вы всполошите людей, что стоят за этим делом, в чем бы оно ни заключалось.

– Вы хотите сказать, что некто в библиотеке конгресса вводит в редкие книги тайные коды?

– Да! – раздраженно ответила она. – Дайте мне эту книгу. Я ее вынесу отсюда. Она маленькая и тонкая, не проблема. Погодите-ка, а в них не вставлены электронные маячки на случай кражи?

Он был почти оскорблен таким предположением:

– Господи, дорогая моя, это же редчайшие книги! Какие там маячки?! Это же почти святотатство!

– Да неужели? Тем не менее, кто-то взял и выделил некоторые буквы. Так что я все-таки возьму эту книжку, ненадолго.

– Возьмете? Эта книга – собственность библиотеки конгресса!

– Калеб, не злите меня, а то ударю! Я забираю книгу!

Он начал было снова протестовать, но Аннабель оборвала его:

– Возможно, тут есть связь со смертью Джонатана. И если так, мне плевать, какие у вас тут правила – мне нужна правда. Вы же с ним были друзья! Вам разве не хочется узнать правду?

Калеб, уже успокоившись, ответил:

– Да, хочется. Но вынести отсюда книгу нелегко. По правилам мы обязаны проверять все сумки, когда читатель покидает зал. Я могу сделать вид, что проверяю вашу, но охранники на выходе тоже заглядывают в каждую сумку, прежде чем человек покинет здание, и они всех проверяют очень тщательно.

– Я уже сказала, что это не проблема. Я привезу ее вечером к Оливеру. Вы тоже туда отправляйтесь, когда закончите работу. Он производит впечатление человека, способного разобраться в таком деле.

– Что вы имеете в виду? Да, безусловно, у него есть определенные навыки и умения, некоторым образом выходящие за рамки обычного, но тайные коды? Это же шпионские дела!

– Знаете, для человека, который все свое время проводит среди книг, вы редкостный недотепа. Я таких, пожалуй, еще не встречала.

– Это в высшей степени оскорбительное и грубое замечание! – вспылил он.

– Вот и отлично. Именно таким оно и должно было быть, – резко бросила она. – А теперь дайте мне скотч.

– Скотч? Зачем?

– Нужно!

Он неохотно достал рулончик клейкой ленты из шкафа, стоявшего в главном помещении хранилища.

– А теперь отвернитесь.

– Что?

Повернув его спиной к себе, Аннабель задрала юбку до талии, прижала книгу в бумажной обложке к внутренней стороне левого бедра и закрепила клейкой лентой.

– Вот и все, так она не вывалится. Хотя снимать потом удовольствие небольшое.

– Пожалуйста, не повредите ее! – строго сказал он. – Это часть истории!

– Можете повернуться.

Он обернулся, посмотрел на книгу, а также на обнаженные белые бедра и узенькие трусики, и охнул.

– Думаю, эта книжка просто счастлива оказаться здесь. Как вы полагаете, Калеб? – спросила она с придыханием.

– Ни разу за все годы, проведенные в качестве библиотекаря в этом достопочтенном учреждении… – начал было он дрожащим от обиды и шока голосом, но так и не закончил. При этом он не отрывал взгляда от ее ног, а сердце в его груди бешено колотилось.

Она медленно опустила юбку, кокетливо улыбаясь:

– И вам это чрезвычайно понравилось. – Она нарочно задела его бедром, проходя мимо. – Увидимся у Оливера, жеребеночек!

Глава 54

После шоу, устроенного Аннабель, Калеб с трудом пришел в себя, чтоб хотя бы сделать вид, что работает. Некоторое время спустя это его занятие было прервано появлением Кевина Филипса, который вошел в читальный зал и подошел к столу Калеба.

– Можешь выйти на минутку? – тихо спросил он.

– Конечно, Кевин. Что случилось? – Калеб встал со стула. Филипс, очень озабоченный, тихо сказал:

– Там полиция приехала. Хотят поговорить с тобой.

Калеб ощутил, как желудок падает куда-то вниз, а мысли начинают бешено крутиться, выискивая возможные причины, зачем он понадобился копам. Неужели эта женщина попалась охране с книгой, примотанной почти у самой промежности, и тут же раскололась, выдав его как сообщника? Или Джуэлл Инглиш догадалась о том, что произошло, и заявила в полицию, что у нее украли очки, причем все улики указывают прямо на него? И теперь его, Калеба Шоу, поджарят на электрическом стуле?!

– Э-э-э, Калеб, ты можешь встать и пройти со мной? – спросил Филипс.

Калеб пришел в себя и обнаружил, что сел мимо стула и сейчас пытается встать с пола. Он с трудом поднялся на ноги, весь белый, и спросил, стараясь придать себе такой изумленный вид, на какой только был способен:

– Интересно, а чего им, собственно, от меня нужно, а, Кевин?

«Господи помилуй, пусть это хотя бы будет тюрьма с самым легким режимом…»

Выведя Калеба из зала, Филипс передал его полиции, которую в данный момент представляли два детектива в мешковатых костюмах и с незапоминающимися лицами, а сам быстренько скрылся с глаз, хотя Калеб все время бросал на него жалостливые взгляды. Полицейские провели библиотекаря в пустой кабинет. Шли они медленно, поскольку Калеб еле передвигал ноги, и все его попытки заговорить были заранее обречены на провал по причине полного отсутствия слюны во рту. «А в тюрьме есть библиотека? А меня там не „опустят“?!» – думал он.

Тот детектив, что покрупнее, пристроил свой могучий зад на стол, а Калеб неподвижно замер возле стены, ожидая, когда ему зачитают его права, на запястьях замкнутся холодные наручники и его респектабельное существование закончится. Переход из библиотекарей в преступники, все это падение произошло на удивление быстро. Второй детектив порылся в кармане и достал связку ключей.

– Это от дома де Хейвна, мистер Шоу. – Калеб протянул дрожащую руку и взял ключи. – Их изъяли у вашего друга Робина Родоса.

– Я бы не стал называть его другом! – выпалил Калеб. – Просто случайный знакомый.

Детективы обменялись взглядами. Тот, что покрупнее, сказал:

– Мы хотели также сообщить вам, что его освободили под подписку о невыезде.

– Означает ли это, что вы его больше не считаете подозреваемым?

– Нет. Однако мы проверили его показания, и ваши тоже. И решили пока оставить все как есть.

Калеб уставился на ключи:

– Мне можно посещать дом, или это по-прежнему запрещено?

– Мы закончили обследование дома де Хейвна, так что можете его посещать. Однако… э-э-э… на всякий случай не залезайте на чердак.

– Я хотел проверить коллекцию книг. Я его литературный поверенный.

– Да, адвокаты нам сообщили об этом.

Калеб оглянулся по сторонам:

– Значит, я могу идти?

– Если вам нечего больше нам рассказать, – с вопросительным выражением произнес мощный детектив.

Калеб посмотрел на него, потом на второго:

– Разве что пожелать вам удачи в расследованиях.

– Ладно. – Детектив сполз со стола, и оба они направились к выходу.

Калеб некоторое время как вкопанный стоял в пустом кабинете. Он никак не мог поверить, что все так хорошо закончилось. Потом на его лице появилось озадаченное выражение. Почему это они отпустили Робина? И почему вернули ключи от дома Джонатана? Устроили ловушку? Может, они сейчас ждут возле выхода, чтобы схватить его, да еще и заявят при этом, что он украл эти ключи или пытается сбежать? Калеб знал, что такое случается, – он постоянно смотрел кабельное телевидение.

Крайне медленно он приоткрыл дверь и выглянул наружу. Коридор оказался пуст. В библиотеке все было как обычно. Калеб подождал еще пару минут. Ничего не понимая, он тем не менее мог думать только об одном деле. Пораньше ушел с работы и со всех ног помчался к дому де Хейвна. Войдя в хранилище, он тут же устремился к сейфу, спрятанному за картиной, чтобы проверить наличие в книге библиотечного кода. Набрав код на замке, он распахнул дверцу. «Книги псалмов» в сейфе не было…

Вечером все собрались у Стоуна, в том числе и Робин. После того, как все поздравили друга с освобождением, Стоун написал на клочке бумаги: «Я бы предпочел ничего здесь не обсуждать». К этому он прибавил еще кое-какие указания, пока остальные продолжали невинную болтовню.

Полчаса спустя Милтон и Калеб покинули коттедж. Еще через двадцать минут уехали Робин и Аннабель. Через час после наступления темноты огни в доме Стоуна погасли, а еще через тридцать минут сам Стоун уже полз на животе сквозь заросли высокой кладбищенской травы. Он выбрался через дыру в кованой железной ограде – там, где она уходила в глубокий овраг позади высокого надгробия.

Проделав зигзагообразный путь через старые районы Джорджтауна, Стоун встретился с остальными в темном переулке. Он открыл ключом деревянную дверь, незаметную позади мусорного бака, и знаком пригласил всех внутрь. Войдя последним, запер дверь изнутри и включил слабую лампочку под потолком. Окон здесь не было, так что свет не мог привлечь внимание. В сыром и грязном помещении оказалось несколько скрипучих стульев и деревянных ящиков, на которые все и расселись. Аннабель осмотрелась и ухмыльнулась:

– Да, вы знаете, как угодить даме. А вечеринку здесь можно устроить?

– Сначала послушаем ваш отчет, – сухо сказал Стоун.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы сообщить об их с Калебом открытии. Она передала очки и книгу Стоуну, и тот просмотрел книгу сквозь очки.

– Да, вы правы: похоже на код.

– Кто бы это мог сделать? – задала вопрос Аннабель.

Стоун положил очки и книгу на стол. Теперь ими занялся Милтон.

Робин почесал щеку.

– Может, все это как-то связано с убийством Бина? Он же оборонными заказами занимался да и с разведкой был связан. Сами знаете, в этих сферах шпионов предостаточно.

Стоун кивнул:

– Согласен, но мне кажется, что тут нечто гораздо более серьезное, чем шпионы. – И рассказал, что им с Милтоном удалось выяснить в клубе «Федералист» и из беседы с Деннисом Уорреном.

– Стало быть, Альберт Трент остался работать в Комиссии по разведке, – заключила Аннабель. – И что?

Тут в разговор вступил Робин:

– Это означает, что у него есть доступ к тайнам, которые можно продать, вот что я вам скажу. Когда я служил в военной разведке, нам все время устраивали брифинги. У членов Комиссии по разведке и у людей из их штата имеется допуск к материалам высшей степени секретности.

– Но ведь наши шпионы, как известно, далеко не все сообщают конгрессу, – заметил Милтон, отрываясь от книги. – Неужели этому Тренту доступна действительно ценная информация, и ее можно продать?

– Вспомни, – заметил Стоун, – ведь Трент не всегда был в штате комиссии – раньше он служил в ЦРУ!

– И значит, у него остались там связи. Черт, и не только там – а еще и в АНБ, в Комиссии по разведке, и так далее, со всеми остановками, – добавил Робин. – Он же мог организовать настоящий мини-маркет секретной информации!

– Но какая связь между «кротом» вроде Трента и тайным кодом в редкой книге? – спросила Аннабель, ерзая на расшатанном стуле и потирая нежную кожу на бедре, откуда ей пришлось отдирать скотч, которым была примотана книга.

– Не знаю, – признал Стоун. – Необходимо побольше разузнать об этой Джуэлл Инглиш. Если удастся ее расколоть, мы не только разгадаем код, но и узнаем, кто все это придумал. Она, должно быть, уже обнаружила пропажу.

– Удастся ее расколоть?! – воскликнул Робин. – Оливер, мы же не можем поднять ее на дыбу и пороть кнутом, пока не заговорит!

– Но мы можем пойти в ФБР, показать им книгу и очки, ознакомить с нашими предположениями, и пусть они дальше сами пляшут от этой печки, – предложил Стоун.

– Вот теперь ты дело говоришь, – заметил Робин. – Чем дальше мы от них – кто бы они ни были, – тем лучше.

Стоун повернулся в сторону Калеба, который молчал как рыба и с самым несчастным видом сидел в углу.

– Калеб, что стряслось?

Несчастный библиотекарь судорожно вздохнул, но так и не поднял взгляд.

Аннабель озабоченно сказала:

– Калеб, извините меня за грубость. Вы сегодня на самом деле отлично справились. – И она прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

Он помотал головой:

– Дело не в этом. Я знаю, что совершенно бездарен, когда дело доходит до представлений, которые вы устраиваете.

– Тогда в чем дело? – нетерпеливо спросил Стоун.

Калеб глубоко вздохнул и поднял глаза:

– В библиотеку сегодня приходила полиция. Они отдали мне ключи от дома Джонатана. И первое, что я сделал, это проверил коллекцию. – Он помолчал, бросил взгляд на Аннабель, наклонился вперед и прошептал на ухо Стоуну: – «Книгу псалмов» украли.

Оливер остолбенел, Милтон и Робин как по команде уставились на Калеба.

– Ту книгу?! – прошептал Милтон, и Калеб кивнул с жалким видом.

– Эй, если это такой секрет, я могу и уйти, – заявила Аннабель. – Я ведь в книгах не разбираюсь.

– Как ее могли оттуда вынести? – спросил Стоун, поднимая руку в знак протеста.

– Не знаю. Надо ведь знать код замка, чтобы попасть в хранилище и открыть сейф.

– У кого еще есть эти коды? – просил Робин.

– Не знаю.

– Так, у адвоката они точно есть, – сказал Стоун. – Он передал ключи и код от самого хранилища, а значит, вполне мог списать этот код для себя. И сделать дубликат ключа.

– Правильно. Я об этом не подумал. Но как тогда насчет маленького сейфа? От него у адвоката кода не было.

– Ты же догадался, мог догадаться и он, – пожал плечами Стоун. – Не такая уж трудная задача. Если адвокат был хорошо знаком с Джонатаном и навещал его в читальном зале, это не составило для него большого труда. Или, возможно, Джонатан сам дал ему этот шифр, а вот тебе по каким-то причинам не сообщил.

– Но если он собирался ее украсть, – возразил Калеб, – то почему не сделал этого до встречи со мной? Я бы тогда вообще ничего не узнал!

Стоун пребывал в растерянности.

– Да, правильно. Хотя я все равно не верю, что это как-то связано с убийствами.

Калеб застонал.

– Господи! Винсент Перл убьет меня, когда узнает о краже. Это ж должно было стать настоящим венцом его карьеры! Уверен, он именно меня обвинит в краже!

– А может, он и украл? – предположил Милтон, поднимая глаза от книги.

– Как? Он не мог попасть в дом, у него не было ключей от хранилища и шифров от замков, – возразил Калеб. – И ему прекрасно известно, что эту книгу невозможно продать без соответствующих документов. Ему на ней никаких денег не заработать. А если попытается, его арестуют.

Они сидели некоторое время молча, пока Робин не сказал:

– Это скверная новость, насчет книги, только давайте не будем забывать о главном. Завтра идем в ФБР. По крайней мере, хоть что-то.

– А как насчет Джуэлл Инглиш? – спросил Милтон.

Калеб выпрямился, видимо радуясь тому, что разговор ушел в сторону от пропавшей «Книги псалмов».

– Если она снова придет в библиотеку, я могу ей сказать, что непременно проверю, нет ли ее очков на складе забытых вещей.

– Черт побери, – вмешался Робин, – если она шпионка, то уже, наверное, убралась из страны.

– Возможно, она еще не знает, что очки пропали, – сказал Стоун. – Она же пользуется ими только когда выискивает эти буквы. А значит, может и не вспомнить о них, пока снова не придет в читальный зал.

– Стало быть, – предположил Калеб, – если мы вернем ей очки до того, как она обнаружит пропажу, у нее может и не возникнуть никаких подозрений.

– Они нам понадобятся в ФБР, но если мы объясним им наш план, они могут разрешить отдать ей очки и сами установят за ней наблюдение, – успокоил всех Робин. – Она будет продолжать свою шпионскую деятельность и передаст информацию кому следует, вот тут-то ФБР их и прихватит.

– Хороший план, – одобрил Стоун.

– А на самом деле вовсе и нет, – вдруг возразил Милтон. – Мы не можем отнести эту книжку в ФБР.

Все повернулись к нему. Пока друзья обменивались мнениями, он вернулся к изучению тоненькой книжки, все быстрее и быстрее переворачивая страницы. Наконец он снял очки и протянул им книгу. Руки у него дрожали.

– Почему не можем? – недовольно спросил Калеб.

– А сам погляди.

Калеб надел очки и открыл книгу. Перевернул страницу, другую, еще одну. Потом его пальцы начали судорожно перелистывать последние страницы. Он захлопнул книгу, и на его лице отразилось недоумение.

Стоун, озабоченно прищурившись, спросил:

– Ну, в чем дело?

– Все желтые отметки исчезли, – медленно проговорил Калеб.

Глава 55

Стоун надел очки и просмотрел книгу от корки до корки. Провел пальцем по одной из букв, которая, он точно помнил, раньше была выделена желтым. Буква теперь ничем не отличалась от остальных. Он закрыл книжку, снял очки и вздохнул.

– Химический раствор, который был использован для выделения букв, видимо, имеет определенный срок действия. Когда он истекает, пометки исчезают.

– Как симпатические чернила? – спросил Милтон.

– Нет, тут что-то покруче, – ответил Стоун. Потом раздраженно добавил: – Я должен был подобное предусмотреть!

– Оливер, тебе что-нибудь известно о таких растворах? – спросил Калеб.

– Именно об этом – ничего. А ведь несложно было догадаться! Если очки случайно попадут в чужие руки, это никому ничего не даст. Фактор времени! – Он посмотрел на Калеба. – Кто бы ни внес эти отметки, он должен был знать, что Джуэлл Инглиш получит доступ к книжке еще до того, как раствор испарится. Как ты себе это представляешь?

Калеб с минуту раздумывал. Потом сказал:

– Этот некто должен был проникнуть в хранилище и нанести все эти отметки. Потом связаться с Джуэлл и сказать, какую книгу взять. Ей же следует явиться в библиотеку именно за этой книгой.

Стоун изучающим взглядом посмотрел на обложку.

– Мне кажется, довольно затруднительно – отмечать каждую нужную букву. Это должно занять довольно много времени, не говоря уж обо всем прочем.

– Ну, народ входит в хранилище и выходит оттуда достаточно часто. А вот некоторые уголки не слишком посещаемы. Однако если бы кто-то из сотрудников библиотеки засел там на несколько часов, это, несомненно, было бы замечено.

– Может, тот, кто это сделал, мастер своего дела и умеет проделывать подобные действия очень быстро. Или пользовался каким-нибудь шаблоном.

– А если в нерабочее время? – спросил Стоун.

Калеб пожал плечами:

– В хранилище? Таких людей очень немного, директор и главный библиотекарь – вот двое, которых могу назвать сразу. Компьютер запрограммирован таким образом, чтобы не допускать в хранилище в нерабочие часы никого, если только не оформить пропуск заранее. И конечно, такое случается не каждый день.

– Значит, у де Хейвна мог быть допуск в хранилище в нерабочее время? – спросил Стоун.

Калеб медленно кивнул:

– Да, мог быть. Думаешь, он был с ними заодно? И поэтому его убили?

Аннабель хотела было возразить, но воздержалась.

– Я не знаю. – Стоун встал. – Что нам сейчас нужно сделать, так это начать действовать. Калеб, позвони Джуэлл Инглиш и скажи, что ты нашел ее очки в читальном зале – там, где она их выронила. И предложи ей завезти их по дороге.

– Нынче вечером? Ведь уже девять часов, – сказал Калеб.

– Надо попытаться! Мне совершенно ясно, что у нас теперь почти не остается времени, события разворачиваются слишком быстро. И если она ударилась в бега, мы должны об этом знать.

– Оливер, это может оказаться опасным, – заметила Аннабель. – Что, если она еще здесь и подозревает, что против нее что-то затевается?

– Калеб наденет на себя подслушку. У Милтона дома имеются такие штучки. Милтон отправится с ним к Инглиш, но спрячется где-нибудь снаружи. Если что-то случится, он вызовет полицию.

– А что, если это что-то обернется телесными повреждениями для меня? – возмутился Калеб.

– Судя по твоему же, Калеб, описанию, это пожилая дама, – напомнил ему Стоун. – Думаю, ты справишься. Однако мне кажется, что дома ее уже нет. Тогда попытайся проникнуть в помещение и поищи там – может, что и обнаружишь.

Калеб нервно сжал руки:

– А что, если она еще там? И что, если у нее там есть какой-нибудь крутой головорез? Он же нападет на меня!

Стоун пожал плечами:

– Да, конечно, риск есть.

Библиотекарь побагровел.

– Риск? Тебе легко так говорить. А скажи-ка мне, пожалуйста, ты сам-то что будешь делать, пока я буду рисковать жизнью?

– Я отправляюсь к Альберту Тренту. – Он посмотрел на Аннабель: – Вы со мной?

– О, несомненно! – широко улыбаясь, ответила Аннабель.

– А мне что делать, Оливер? – жалобно спросил Робин. – Я-то думал, это я твой верный оруженосец.

Стоун покачал головой.

– Тебя уже арестовывали, Робин. И ты все еще под подозрением. Не стоит рисковать. Боюсь, на сей раз тебе придется просто ждать.

– Ну совсем здорово! – проворчал Робин и обиженно хлопнул себя по ляжке. – Все веселье достанется другим!

Калеб, кажется, был готов задушить друга.

Глава 56

Калеб загнал свою «нову» с неисправным глушителем в тихий тупик, выключил двигатель и нервно посмотрел на Милтона. Друг был одет сплошь в черное, длинные волосы убраны под вязаную лыжную шапочку, а лицо вымазано чем-то черным.

– Господи, Милтон, ты прямо как с плаката «Преступники среди нас»!

– Стандартный прикид для слежки и наблюдения. Как там электроника?

Калеб потер ладонью под мышкой, где Милтон прикрепил подслушку. Сзади за брючный ремень у него был засунут еще и блок питания.

– Чешется как не знаю что, а из-за этого аккумулятора ремень так жмет, что я с трудом могу дышать.

– На самом деле это просто нервы, – заметил Милтон.

Калеб разозлился:

– Ты так считаешь?! – Он вылез из машины. – Проверь свой телефон: пусть номер девять-один-один будет у тебя в автонаборе, мой дорогой взломщик!

– Вас понял, – ответил Милтон, доставая прибор ночного видения и осматривая окрестности. Он прихватил с собой еще и видеокамеру и газовый пистолет «тейзер».

Джуэлл Инглиш взяла трубку после первого же звонка. Она, кажется, очень обрадовалась, узнав, что Калеб нашел ее очки. Да, можно их завезти прямо сейчас, и ничего не поздно.

– Я еще не легла, – сообщила она при этом, – но уже в ночной рубашке.

– Ну и отлично, – тупо ответил Калеб.

Подходя к ее дому, он рассмотрел соседние здания. Все они были старые – небольшие кирпичные строения типа ранчо с микроскопическими двориками. Везде было темно. По газону проскользнула кошка, напугав его. Он несколько раз глубоко вздохнул и пробормотал: «Это просто старая леди, которая потеряла свои очки. Просто старая леди, которая потеряла очки. Просто старая леди, которая может оказаться шпионкой, а в ее доме засел головорез, готовый распороть мне глотку». Он оглянулся на машину. Милтона он не разглядел, но решил, что приятель сейчас кадр за кадром снимает подозрительного дрозда, скачущего по веткам.

Дом Джуэлл был ярко освещен. Он разглядел кружевные занавески на окнах, а сквозь огромное окно гостиной виднелись разнообразные безделушки и сувениры, расставленные на крашеной каминной полке. Под ржавым навесом машины не было. Калеб решил, что она либо уже навсегда покончила с вождением, либо ее транспортное средство отдано в ремонт. Газон был тщательно подстрижен, а перед входом в дом росли две шеренги розовых кустов. Он позвонил и стал ждать. Никто к нему не вышел. Он позвонил еще раз. Никаких шагов. Калеб оглянулся по сторонам. Улица была тиха и пуста. Может, даже слишком тиха, как говорят в фильмах-страшилках незадолго до того, как кого-то застрелить, зарезать или сожрать…

Прождав больше часа, он еще раз позвонил в дверь. Что могло случиться за это время? Он слышал, как звенит звонок, – неужели старушка не слышит? Он постучал в дверь и громко позвал Джуэлл. Где-то залаяла собака, он даже подскочил. Нет, это не внутри дома, вероятно, соседская шавка. Он постучал еще, на этот раз ногой, и дверь распахнулась.

Он повернулся, готовый убежать: страшно входить в дом, когда дверь вот так сама распахивается. Раздавшийся вслед за этим голос чуть не довел его до инфаркта.

– Калеб?

Он вскрикнул и схватился за перила крыльца, чтобы не свалиться с испугу в кусты роз.

– Калеб! – снова раздался тот же голос.

– Что?! Кто это?! Господи помилуй! – Он суетливо затоптался, озираясь по сторонам и пытаясь разглядеть, кто его зовет. Ноги скользили и подкашивались на мокром бетоне крыльца. Его вдруг затошнило и чуть не вырвало.

– Да это я, Милтон.

Калеб замер, присев на корточки от страха.

– Милтон?!

– Да!

– Где ты?

– По-прежнему в машине. И говорю с тобой через подслушку. Она снабжена переговорным устройством.

– Какого ж черта ты мне это раньше не сказал?!

– Да говорил я тебе! Ты просто забыл. Слишком волнуешься.

– Ты меня хорошо слышишь? – спросил Калеб сквозь сжатые зубы.

– Да, очень хорошо.

Последующие слова, которыми разразился библиотечный работник, несомненно, заставили бы самого выдающегося матерщинника мира немедленно передать свой похабный титул мистеру Калебу Шоу.

После взрыва эмоций воцарилось долгое молчание. В конечном итоге пораженный Милтон сказал:

– Ты, кажется, несколько расстроен…

– Еще бы! – Калеб глубоко вдохнул и усилием воли заставил свой ужин остаться в желудке. Потом медленно выпрямился и расслабил напряженную спину, но его бедное сердце продолжало бешено колотиться. Если он свалится прямо сейчас с сердечным приступом, то обязательно – Калеб даже поклялся себе в этом – вернется и прикончит этого помешанного на всяких технических штучках электронного гения.

– О'кей, она не отвечает. Я стучал в дверь, и она сама вдруг распахнулась. Как думаешь, что мне теперь делать?

– Я бы уехал отсюда прямо сейчас, – ответил Милтон.

– Именно на такой ответ я и надеялся. – Калеб начал было задом наперед спускаться с крыльца, опасаясь поворачиваться спиной к дому – вдруг кто-то или что-то выскочит оттуда и набросится на него, – но вдруг остановился. А что, если она валяется там, на полу в ванной, со сломанным бедром или с сердечным приступом? Дело было в том, что, несмотря на все улики, частью сознания Калеб все же не мог поверить, что эта милая пожилая дама, страстная любительница книг, может быть замешана в шпионских делах. Или, даже если и так, может, ее просто используют, а она ни о чем не догадывается.

– Калеб? Ты идешь?

– Нет! – резко бросил он. – Я думаю.

– Думаешь о чем?

– О том, чтобы зайти внутрь и проверить, что там.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Калеб колебался. У Милтона все же есть оружие. Если Джуэлл и в самом деле шпионка и встретит их с резаком для мяса, они вполне справятся с этой старой развалиной.

– Нет, Милтон, сиди лучше там. Я уверен, что ничего не случится.

Калеб толчком отворил дверь и вошел внутрь. Гостиная пуста, маленькая кухонька тоже. На плите сковорода с кусочками лука и чем-то вроде говяжьего фарша – это подтверждали соответствующие ароматы, исходящие оттуда. В раковине – одна тарелка, чашка и вилка, все невымытое. Возвращаясь назад через гостиную, он взял со столика тяжелый бронзовый подсвечник в качестве оружия и медленно двинулся по коридору. Дошел до ванной комнаты и заглянул внутрь. Сиденье на унитазе было опущено, занавеска душа отдернута, но никакого окровавленного тела в ванне нет. Он не стал проверять шкафчик с аптечкой, в первую очередь потому, что не хотел увидеть в зеркале свое искаженное ужасом лицо.

Первая спальня была пуста, маленький шкаф забит полотенцами и простынями.

Оставалась последняя комната. Он поднял канделябр над головой и ногой чуть приоткрыл дверь. Внутри было темно, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли. И тут у него перехватило дыхание. На постели под покрывалом кто-то лежал.

Он прошептал:

– Тут кто-то лежит на кровати. Лицо закрыто покрывалом.

– Она мертва? – спросил Милтон.

– Не знаю. Только зачем ей спать, накрывшись с головой?

– Может, вызвать полицию?

– Подожди.

В спальне стоял небольшой шкаф, его дверца была приоткрыта. Калеб встал сбоку, держа канделябр наготове. Он пнул дверцу и отпрыгнул назад. Вешалки с одеждой и никакого убийцы.

Он повернулся к кровати. Сердце колотилось так сильно, что он даже подумал попросить Милтона вызвать «скорую помощь» для него самого. Калеб посмотрел на свои дрожащие руки. «О'кей, о'кей, мертвое тело тебя не укусит». И все же очень не хотелось на нее смотреть, вот на такую. Тут его вдруг осенило: если они действительно убили ее, часть ответственности за это лежит и на нем – за то, что он взял ее очки и тем самым подставил старуху. Эта мысль привела его в отчаяние, но в то же время странным образом и немного успокоила.

– Простите меня, Джуэлл, даже если вы шпионка, – пробормотал он.

Взявшись за край покрывала, он рывком отдернул его.

И на него уставился мертвец. Мертвый мужчина. Это был Норман Дженклоу, большой поклонник Хемингуэя и враг Джуэлл Инглиш в читальном зале отдела редких книг.

Глава 57

Альберт Трент проживал в старом доме с широким передним крыльцом, отстоявшем довольно далеко от сельской дороги в западной части округа Фэрфакс.

– Далековато ему каждый день таскаться отсюда в округ Колумбия, – заметил Стоун, внимательно изучая дом в бинокль из-за мощного ствола березы. Аннабель, в черных джинсах, темных теннисных туфлях и черной куртке с капюшоном, присела рядом с ним. У Стоуна на спине был небольшой рюкзак.

– Там кто-нибудь есть, не видно? – спросила она.

Он покачал головой:

– Никаких огней отсюда не видно, но гараж закрыт, так что нельзя сказать, есть там машина или нет.

– Этот парень связан с разведкой, и у него там наверняка сигнализация.

Стоун кивнул.

– Было бы удивительно, если бы ее там не было. Мы ее первым делом обезвредим, прежде чем лезть внутрь.

– Вы знаете, как это сделать?

– Как я однажды сказал Робину, когда он задал мне аналогичный вопрос, библиотеки открыты для всех.

На их пути не было никаких других домов, но они все равно подходили к особняку Трента с тыла, чтобы не быть никем замеченными. Для этого потребовалось некоторое время ползти на животе, потом передвигаться на коленях, а затем, согнувшись, по-крабьи, взбираться на небольшой склон в двадцати ярдах от дома. Здесь они остановились, и Стоун еще раз внимательно осмотрелся. Дом стоял на высоком цоколе. Отдельный вход в подвал и открытая веранда с одной стороны. Сзади дом был также темен, как спереди. Уличных фонарей здесь не было, небо уже почернело, так что прибор ночного видения очень пригодился. С помощью этой оптики Стоун мог видеть все, что ему требовалось.

– Никакого движения не видно, но вы все-таки позвоните ему, – велел он Аннабель.

Милтон добыл номер домашнего телефона Трента, порывшись в Интернете, который уже стал гораздо большей угрозой частной жизни американцев, чем когда-либо могло предположить Агентство национальной безопасности. Аннабель набрала номер на своем сотовом телефоне. После четырех гудков сработал автоответчик, и они выслушали пожелание оставить сообщение.

– Одни шпионы вылезают на улицу в такое время, – заметила она. – Вы вооружены?

– У меня нет оружия. А вы?

Она покачала головой:

– Не мой стиль. Предпочитаю работать мозгами, а не пулями.

– Вот и хорошо. Так спокойнее.

– Вы так говорите, словно у вас в этом деле большой опыт.

– Сейчас не время предаваться воспоминаниям.

– Знаю. Я просто предвкушаю тот момент, когда это время настанет.

– Я и не думал, что вы останетесь с нами после всего этого.

– А я не думала, что останусь с вами для всего этого. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь…

– О'кей, разводная коробка телефонной линии висит на цокольной стене под верандой. Пошли. Только медленно и тихо.

Когда они двинулись вперед, где-то вдалеке заржала лошадь. По здешней округе были разбросаны небольшие семейные фермы, хотя сюда уже быстро надвигалась гигантская строительная машина северной Виргинии, возводя с поразительной быстротой то там то сям кондоминиумы, таунхаусы, скромные домики на одну семью и роскошные особняки. Они миновали несколько таких ферм на пути к дому Трента – все они были окружены конюшнями, кипами прессованного сена, огороженными пастбищами, где лошади мирно пощипывали траву. Огромные кучи конского навоза на улицах служили своего рода восклицательными знаками, подтверждающими присутствие здесь многочисленных представителей семейства лошадиных. Стоун чуть не вляпался в одну, вылезая из машины Аннабель.

Стоун потратил минут пять на то, чтобы разобраться с системой сигнализации, и еще столько же, чтобы ее отключить. Покончив с последним контактом, он сказал:

– Попробуем вот через это окно. Двери, наверное, на мощных запорах. Я захватил инструменты, чтоб открывать такие, но сперва давайте попробуем пойти по линии наименьшего сопротивления.

Но линия эта, как оказалось, пролегала не через окно – оно оказалось наглухо забитым.

Они двинулись дальше вдоль задней стены дома и в конце концов нашли другое окно, запертое только на шпингалеты. Стоун вырезал часть оконного стекла, сунул в отверстие руку, вытащил шпингалеты и открыл створку. Минуту спустя они уже крались по коридору к кухне. Стоун шел впереди, освещая дорогу фонариком.

– Неплохой домик, только хозяин, кажется, минималист, – заметила Аннабель. Что касалось внутреннего убранства, то вкусы Трента и впрямь имели склонность к спартанской простоте: кресло там, стол здесь, и больше ничего. Кухня вообще казалась пустой.

– Он же холостяк, – сказал Стоун. – Видимо, питается в основном в городе.

– Откуда хотите начать?

– Посмотрим, нет ли у него тут какого-нибудь кабинета. Большинство чиновников округа Колумбия склонны брать работу на дом.

Они нашли кабинет, но и там было почти так же пусто, как и в других помещениях. Ни бумаг, ни папок. На тумбочке позади письменного стола стояло несколько фотографий. Стоун указал на одну из них. На ней был изображен крупный, похожий на медведя мужчина с добродушным честным лицом, седыми волосами и густыми седоватыми бровями, стоявший рядом с маленьким, явно хилым человечком со скверной прической типа «внутренний заем», с воровато-хитрым, даже злобным взглядом карих глазок.

– Этот здоровенный малый – Роберт Брэдли, – сказал Стоун. – Рядом с ним – Трент.

– Трент на вид сущий проныра. – Аннабель вдруг насторожилась. – Что это за вибрирующий звук?

– Черт, это ж мой телефон! – сказал Стоун. Он открыл свой мобильник, взглянул на экран. – Это Калеб. Интересно, что они там нашли?

Узнать это он не успел.

Тяжелый удар, нанесенный сзади, сбил его с ног и лишил сознания.

Аннабель вскрикнула за секунду до того, как влажная тряпка, прижатая сильной рукой, закрыла ей рот и нос. Вдохнув какую-то гадость, она начала терять сознание, и тут ее взгляд случайно упал на зеркало, висевшее на противоположной стене. В нем отражались двое мужчин в черных масках. Один держал ее, второй склонился над Стоуном. А позади них она заметила третьего. Это был тот хилый человек с фотографии, Альберт Трент. Он скверно улыбался, не подозревая, что она видит его отражение. Через мгновение ее глаза закатились, потом закрылись, и она осела на пол.

В соответствии с распоряжениями Роджера Сигрейвза один из нападавших снял с запястья Аннабель часы. У Сигрейвза уже была рубашка Стоуна. Хотя он не убил их лично, он подготовил и «оркестровал» их смерть, что вполне соответствовало требованиям его коллекции. Он будет особенно гордиться прибавлением к ней человека с индексом «три шестерки», первого в его собрании. Сигрейвз намеревался предоставить этому экспонату самое почетное место.

Глава 58

Аннабель пришла в себя первой. Когда взгляд сфокусировался, она увидела двоих нападавших. Один стоял на лестнице, а второй что-то подавал ему снизу. Она лежала на холодном бетонном полу, связанная по рукам и ногам. Прямо напротив и лицом к ней лежал Стоун с закрытыми глазами.

Тут его веки несколько раз дернулись, потом открылись окончательно. Он увидел ее, потом ее взгляд заставил его перевести глаза на головорезов. Кляпов во рту не было, но они не произнесли ни звука, не желая привлекать к себе внимание.

Стоун осмотрел помещение и напрягся. Они находились на складе компании «Файр контрол Инк.». Он прищурился, стараясь разглядеть надпись на баллоне, с которым возились те двое. Баллон был подвешен на цепях к потолку, поэтому им и пришлось воспользоваться лестницей, чтобы дотянуться до него.

– Двуокись углерода, плотность пять тысяч на миллион, – прошептал он. Аннабель пыталась его понять, но безуспешно.

Эти люди намерены их убить точно таким же образом, как и Джонатана де Хейвна.

Стоун лихорадочно искал взглядом хоть что-нибудь, чтобы освободиться от пут. У них, видимо, будет не слишком много времени, после того как эти двое уйдут отсюда, пустив газ из баллона. Тот поглотит из воздуха весь кислород, и они задохнутся. Он заметил кое-что, когда те двое наконец закончили свою возню.

– Ну вот, теперь все, – сказал один, спускаясь с лестницы.

Когда он ступил в круг света, отбрасываемый потолочной лампочкой, Стоун узнал его. Это был бригадир тех рабочих, что вывозили баллоны из библиотеки.

Громилы еще раз осмотрели помещение. Стоун тотчас же прикрыл глаза. Уловив подсказку, Аннабель последовала его примеру.

– О'кей, – сказал бригадир, – не будем терять время. Газ начнет поступать через три минуты. А когда выветрится, мы их отсюда заберем.

– Где мы их выкинем? – спросил второй.

– Где-нибудь подальше. Какая разница. Копам ни за что не догадаться, отчего они сдохли. И это самое замечательное во всем нашем деле.

Они забрали лестницу и ушли. Едва закрылась дверь, Стоун сел и пополз на ягодицах к верстаку. Поднялся на ноги, ухватил с верстака нож для вскрытия картонных коробок, сел обратно на пол и подобрался к Аннабель.

– Быстро возьмите нож и перережьте мою веревку. В темпе! У нас меньше трех минут.

Они лежали спиной к спине. Аннабель водила лезвием вверх-вниз, так быстро, как могла. Один раз она задела ему руку, и Стоун сморщился от боли, но прошептал:

– Давайте, давайте, не обращайте внимания. Быстрее! – Он не отводил взгляда от подвешенного баллона. Ему было видно то, чего не видела Аннабель. На баллоне был прикреплен таймер, и он быстро отсчитывал секунды.

Аннабель уже чувствовала, что руки вот-вот вывернутся из плечевых суставов. Пот заливал ей глаза.

Наконец Стоун ощутил, что веревка поддается. У них осталась всего минута. Он напряг руки и раздвинул, облегчая ей работу. Она еще несколько раз резанула по веревке, и та отвалилась. Стоун сел, быстро развязал веревку на ногах и вскочил. Он и не пытался дотянуться до баллона – тот висел слишком высоко. Да даже если бы он добрался туда и отключил таймер, убийцы тут же поняли бы, что здесь что-то не так, поскольку не слышали бы шипения выходящего газа. Вместо этого он схватил баллон с кислородом и газовую маску, которую заметил еще в прошлый свой визит сюда, и бросился к Аннабель. У них оставалось тридцать секунд.

Он ухватил ее за связанные руки и втащил за сваленные в кучу инструменты и какое-то оборудование. Накрыл сверху куском брезента, прижался головой к Аннабель, приложил маску к их лицам и открыл вентиль баллона. Тихое шипение и ощущение легкого дуновения на лицах – сработало!

Минуту спустя раздался хлопок, за которым последовал рев, похожий на грохот водопада. Он продолжался десять долгих секунд, пока CO_2 под мощным давлением не вышел из баллона и не заполнил все помещение. При этом имел место и «снежный эффект» – температура здорово упала, и Стоун с Аннабель начали дрожать от холода. Они изо всех сил вжимали лица в кислородную маску, но Стоун буквально ощущал, как газ из баллона, нависавшего над ними, вытягивает из него жизнь. Он, как спрут, тянул к ним свои щупальца, жадно поглощая молекулы кислорода. Аннабель в панике все теснее и теснее прижималась к Оливеру.

Несмотря на приток кислорода, мысли Стоуна начали путаться. Он чувствовал себя так, словно находится в реактивном истребителе, устремляющемся ввысь, – сила ускорения тянет голову куда-то назад и вверх, угрожая и вовсе оторвать. Оливер мог теперь представить себе тот ужас, который испытал Джонатан де Хейвн в последние мгновения жизни, когда не мог вдохнуть.

Рев прекратился почти так же мгновенно, как начался. Аннабель отодвинулась, отталкивая от лица маску, но Стоун остановил ее, прошептав:

– Содержание кислорода еще слишком низкое. Надо подождать.

Потом он услышал, как включился вентилятор. Время тянулось и тянулось, а Стоун уже не сводил глаз с двери. Потом он отодвинул маску, прижав ее к лицу Аннабель. Осторожно вдохнул, потом еще раз. Отбросил брезент, поднял ее, взвалил себе на плечо и отнес туда, где она лежала раньше. Двигаясь как можно тише, он поднял почти опустевший кислородный баллон и встал за дверь.

Долго ему ждать не пришлось. Минуту спустя дверь открылась, и первый из головорезов вошел внутрь. Стоун ждал. Когда появился и второй, Оливер с силой обрушил баллон ему на голову, разбив череп и уложив его на месте. Тот упал как подкошенный.

Первый в панике обернулся, хватаясь за пистолет. Баллон угодил ему в лицо, отшвырнув к верстаку, прямо на закрепленные на нем тиски. Он вскрикнул от боли и схватился за лицо, залитое кровью. Стоун еще раз с силой опустил баллон – прямо ему на голову. Тот рухнул на пол, а Стоун бросился к Аннабель и развязал ее. Она, пошатываясь, встала.

– Напомни потом, чтобы я никогда тебя не злила…

Лицо ее было белым как полотно.

– Пошли отсюда, а то еще кто-нибудь притащится.

Они выскочили за дверь, перелезли через ограду и побежали по улице. Три минуты спустя им пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Пот грязными ручейками стекал по лицам обоих. Они судорожно хватали ртом воздух. Потом они пробежали еще с четверть мили и наконец присели у кирпичной стены какого-то склада.

– Они мой телефон забрали, – сказал Стоун, пытаясь восстановить дыхание. – Кстати, я уже слишком стар для такого дерьма. Серьезно.

– Мой тоже… Да и я не девочка… – ответила она, задыхаясь. – Оливер, Трент был в доме, я видела его отражение в зеркале.

– Ты уверена?

– Точно, это был он.

Стоун огляделся.

– Надо связаться с Калебом и Милтоном.

– После того что случилось с нами, думаешь, у них все в порядке?

– Не знаю. – Он с трудом встал, протянул ей руку и помог подняться.

Когда они двинулись дальше, она вдруг чуть замедлила шаг и спросила:

– Именно так и погиб Джонатан?

Он остановился и повернулся к ней:

– Да. Мне очень жаль…

Она вытерла скатившуюся по щеке слезу.

– Господи!

– Да уж! – кивнул Стоун. – Послушай, Сьюзен, мне не следовало вовлекать тебя во все эти дела.

– Во-первых, меня зовут вовсе не Сьюзен.

– О'кей.

– Во-вторых… скажи мне свое настоящее имя, и я тебе скажу свое.

Стоун колебался лишь долю секунды:

– Франклин, но друзья зовут меня Фрэнк. А тебя?

– Элинор, но друзья зовут меня Элли.

– Значит, Франклин и Элинор? – Вид у него был довольно озадаченный.

– Ты сам начал. – Она улыбнулась, но глаза ее были полны слез, и сама она вся дрожала. – Ох, бедный Джонатан!

Стоун притянул ее к себе, пытаясь приободрить.

– Не могу поверить. Я его сто лет не видела.

– Ничего, все в порядке, раз он тебе по-прежнему небезразличен.

– Я и сама этого не знала до последней минуты.

– Не страшно.

– Ладно, это сейчас пройдет. Можешь поверить, со мной бывало и похуже. – Сказав это, Аннабель вдруг безутешно зарыдала. Стоун прижал ее к себе, так что ее ноги оторвались от земли и они оба свалились на землю, но Стоун продолжал прижимать ее к себе, а ее пальцы прямо-таки впились ему в спину. Рубашка на его груди промокла от ее слез.

Пару минут спустя она перестала плакать, лишь еще пару раз судорожно всхлипнула. Оттолкнув его, Аннабель вытерла рукавом опухшие глаза и мокрый нос.

– Извини, я еще никогда – честно! – никогда так не теряла над собой контроль, – с трудом проговорила она.

– Плакать, когда теряешь по-настоящему близкого человека, вовсе не преступление.

– Дело не только… Словом… Никогда…

Стоун закрыл ей ладонью рот и тихо сказал:

– На самом деле меня зовут Джон. Джон Карр.

Аннабель на секунду напряглась, но сразу расслабилась.

– А я Аннабель Конрой. Рада познакомиться, Джон. – Она резко выдохнула. – Вот ведь какая штука, со мной такое крайне редко случается!

– Что ты представляешься своим настоящим именем? Могу только посочувствовать. Последний, кому я назвал свое настоящее имя, пытался меня убить.

Он встал и помог ей подняться. Хотел было идти дальше, но она не отпускала его руку.

– Спасибо тебе, Джон, за… за все!

Он был явно ошеломлен ее внезапной благодарностью, но она сама пришла ему на помощь:

– Идем, надо выяснить, не следует ли нам поспешить, чтобы спасти Калеба и Милтона. О'кей?

И они снова побежали по улице.

Глава 59

Стоун позвонил Калебу с первой попавшейся заправочной станции. Тот еще не до конца оправился от шока, вызванного обнаружением мертвого тела Нормана Дженклоу, но был в состоянии рассказать вкратце, что произошло. Потом он дозвонился до Робина и договорился о встрече в своем запасном убежище. Через час все собрались там, и Стоун с Аннабель первыми доложили о своих злоключениях.

– Черт! – выругался Робин. – Хорошо, что ты вспомнил про кислород, Оливер.

Потом Калеб и Милтон рассказали, что было с ними.

– Мы позвонили в полицию из автомата, – добавил Калеб. – Нам чуть ли не час понадобился, чтобы разыскать его, – с телефонами-автоматами в нашем переполненном мобильниками мире стало совсем худо. Хорошо еще, что я прихватил с собой канделябр: на нем сплошь отпечатки моих пальцев.

– Больше ты там ни к чему не прикасался? – спросил Стоун.

Калеб забеспокоился:

– Я хватался за перила на крыльце. – Он взглянул на Милтона. – Потому что этот технический гений вдруг решил напугать меня до полусмерти. Может, и еще к чему-то в доме притрагивался – не помню. Вообще-то я изо всех сил стараюсь все это забыть.

– Твои отпечатки могут быть в федеральной базе данных? – спросил Стоун.

– Конечно. – Калеб безнадежно вздохнул. – Что ж, это будет не в первый раз, если копы явятся по мою душу, и сомневаюсь, что в последний.

– А какое отношение Норман Дженклоу мог иметь ко всему этому делу? – спросил Робин.

– Дженклоу мог быть шпионом, таким же как Инглиш, – ответил Стоун. – Это значит, что книги, которые он брал, тоже могли хранить кодированные сообщения.

– Они, должно быть, только притворялись, что терпеть не могут друг друга, – сказал Калеб. – Чтоб никто ничего не заподозрил.

– О'кей, но зачем было убивать Дженклоу?

– Если он был шпионом, – предположила Аннабель, – и узнал, что мы разоблачили Инглиш, то вся игра оказалась на грани срыва и им пришлось подчищать концы. Они могли убрать Инглиш и оставить у нее в доме мертвого Дженклоу, чтобы запутать следы.

– В таком случае, должен сказать, они своего добились, – заметил Калеб.

– Надо идти в полицию, – озабоченно предложил Милтон.

– И что мы им скажем? – возразил Стоун. – Отметки в книге исчезли. И если мы начнем рассказывать, что нас чуть не убили сегодня вечером, нам придется признаться в незаконном проникновении в дом Альберта Трента. Уверен, он уже вызвал полицию и заявил о взломе и ограблении. – Он посмотрел на Аннабель: – И даже если ты его видела, все равно это только слова. А я не стал звонить в полицию по поводу произошедшего в «Файр контрол инк.», потому как уверен, что к тому времени, когда они туда явятся, те двое, которых я уложил, уже исчезнут. – Он перевел взгляд на Калеба. – А поскольку Калеб был в доме Джуэлл Инглиш и там можно найти его отпечатки пальцев, он тут же станет подозреваемым. Добавьте к этому то, что Калеба и Робина власти уже взяли на заметку. В общем, полиция нам не поверит.

– Да уж, черт побери! – Это был единственный комментарий Робина к услышанному анализу сложившегося положения.

– Ну и что же нам делать? – спросила Аннабель. – Ждать, пока они опять за нами явятся?

Стоун помотал головой:

– Нет. Калеб завтра отправится на работу, как будто ничего и не случилось. В библиотеке наверняка поднимется шум – сразу после смерти заведующего отделом еще и смерть одного из постоянных посетителей. Калеб, постарайся выяснить все, что удастся. Тогда можно будет прикинуть, что думает по этому поводу полиция. А если Инглиш тоже убили, вероятно, обнаружат и ее тело.

– Я пошарю в Сети – может, тоже на что наткнусь, – сказал Милтон. – Там это наверняка появится в первую очередь.

– Роберт Брэдли, Джонатан де Хейвн, Корнелиус Бин, а теперь еще и Норман Дженклоу, – продолжал Стоун. – Все убиты. Я считаю, что Брэдли погиб потому, что настаивал на том, чтобы Альберт Трент ушел с поста в Комиссии по разведке. Трент не мог на это пойти, потому что, если я прав, ему это было необходимо для передачи секретной информации. Де Хейвн был убит либо потому, что работал в читальном зале, который использовался для передачи информации, либо потому, что случайно узнал об этих делах и его нужно было заставить молчать. То же самое могло случиться и с Норманом Дженклоу, или, может быть, он тоже был шпионом, как Инглиш. Бин был убит, поскольку догадался, что оборудование из принадлежащей ему компании было использовано для убийства де Хейвна, и, несомненно, стал бы копать еще глубже. У Трента был свой человек в «Файр контрол», который и предупредил его о подозрениях Бина, и того тоже пришлось ликвидировать.

– Но как они все – и Джонатан, и Джуэлл Инглиш, и Норман Дженклоу – оказались втянутыми в шпионские дела? – спросил Калеб. – И кому вообще могло прийти в голову использовать читальный зал Отдела редких книг для передачи краденых секретов с помощью маркировки букв?

– Ну, – задумчиво сказал Стоун, – например, именно потому, что такое никому не могло бы прийти в голову. Чем не причина? И еще, шпионы обычно сдают информацию в людном месте. И вот вам – вместо этого мы имеем помеченные буквы в редких книгах. Пожилые люди читают старые книги и идут домой. Ни у кого и мысли не возникнет их в чем-то подозревать.

– Но тут еще остается вопрос, как Трент доставлял в библиотеку секретные сведения, которые он якобы где-то крал, – сказал Калеб. – Это же не Альберт Трент помечал буквы в редких книгах. И Джонатан де Хейвн тоже не мог этого проделать с книжкой Билла, которую мы вынесли из читального зала. Он к тому времени уже был мертв.

– Согласен. Это нам еще предстоит узнать. По сути, это самая важная деталь, потому что только она в состоянии помочь нам распутать дело. Если Дженклоу, Инглиш или де Хейвн были шпионами, должны остаться какие-то улики, доказывающие это.

– Мы уже обыскали дом де Хейвна, – заметил Милтон. – И ничего не нашли.

– А я осмотрел дом Джуэлл, – сообщил Калеб. – И нашел только мертвое тело.

Стоун кивнул:

– Может быть, что-то нам даст осмотр дома Нормана Дженклоу.

– Единственная проблема, – вмешался Робин, – что там сейчас уже полно полиции. И в доме Инглиш тоже.

– Положение становится очень опасным, – сказал Стоун, – и нам следует действовать чрезвычайно осторожно. Предлагаю разделиться. Милтон и Калеб, вы сидите дома у Милтона – там отличная система сигнализации. Робин, мы с тобой можем пока пожить у тебя, поскольку некоторым уже известно, где я обитаю. – Он повернулся к Аннабель: – И ты с нами.

Робин сразу воспрянул духом:

– Моя развалина на вид не слишком роскошная, зато у меня в запасе полно пива, чипсов и еще есть телик с широким плазменным экраном. И я умею готовить мясо под соусом чили. А в смысле безопасности – у меня имеется питбуль с гнусным характером, ее зовут Дельта-Дон, и она с радостью сожрет любого, на кого я ей укажу.

– Думаю, мне лучше сидеть у себя в отеле, – сказала Аннабель. – Но я буду осторожна, не беспокойтесь.

– Ты уверена, что так будет лучше? – спросил Стоун.

– Уверена. Однако все равно спасибо за предложение. Я ведь, в сущности, одиночка. И мне так больше нравится, – добавила она, отводя взгляд от Стоуна.

Когда они начали расходиться, Оливер остановил Аннабель на пороге:

– С тобой все в порядке?

– Все отлично, а что? Ну был трудный денек, подумаешь…

– Тебя чуть не убили. Вряд ли это можно назвать просто трудным деньком.

– Может, и так. А может, и нет.

– О'кей, ты остаешься в игре для еще одного наезда на Альберта Трента? – Она явно колебалась. – Мы не будем больше вламываться к нему в дом. Лучше за ним последить.

– Думаешь, он еще здесь? – спросила она.

Стоун кивнул.

– Они не знают, что именно нам известно. Думаю, они будут поддерживать статус-кво, пока ситуация не начнет им диктовать иное. Если он теперь смоется из города, все кончено. Если это шпионская группа, они попробуют исправить свои ошибки. По всей видимости, этим людям пришлось немало потрудиться.

– Эти люди не станут заниматься всякой ерундой, не так ли?

– Я тоже не стану, – ответил Стоун.

Роджер Сигрейвз чувствовал себя очень скверно. Ну хорошо, Дженклоу как потенциальный свидетель был принесен в жертву, а Инглиш переправлена в надежное место подальше от округа Колумбия. Тем не менее, поскольку она допустила, что у нее украли очки и операция таким образом была провалена, Сигрейвз не хотел оставлять ее в живых. Плохо и то, что Оливер Стоун и его сообщница сбежали, прикончив двух агентов. Этот тип как-то умудрился выбраться из газовой камеры и проломить им черепа. Впечатляло, особенно если учесть, что парню, должно быть, уже за шестьдесят. Сигрейвз уже ругал себя, что не убил его, когда была такая возможность. Он убрал трупы со склада «Файр контрол», но полиция заявилась в дом Джуэлл Инглиш. К счастью для него, она ничего инкриминирующего дома не держала, также как и Дженклоу. Однако превосходная система Сигрейвза дала сбой.

Теперь ему оставалось только одно: покончить с источником всех этих неприятностей, раз и навсегда.

Он взял рубашку Стоуна и часы Аннабель с соседнего столика и дал себе твердое обещание, что эти вещи еще займут место в его коллекции.

Глава 60

Он проснулся, потянулся, перевернулся на другой бок и посмотрел в окно. Погода сегодня была точно такая же, как вчера. Солнечная и приятная, а легкий бриз с океана был, видимо, предназначен исключительно для того, чтобы вселять спокойствие во все, чего он касался. Он встал, завернулся в простыню и подошел к окну. Вилла, расположенная на нескольких акрах земли, включая песчаный пляж, окруженный океаном, была в его полном распоряжении по крайней мере на год, что подтверждалось договором об аренде, но он уже думал о том, чтобы купить ее. Местечко было изолировано от остального мира, здесь имелся великолепный бассейн с морской водой – сущий рай для купальщика, – винный подвал, теннисный корт и купальня с шезлонгами и топчанами, пригодными не только для того, чтобы сохнуть и греться после заплыва, поскольку он редко плавал в одиночестве или надевал плавки… В гараже на две машины стояли «мазерати» и могучий мотоцикл. Повар, горничная и садовник входили в стоимость аренды, которая была меньше, чем он платил за кондо в Лос-Анджелесе. Он полной грудью вдохнул соленый воздух. Он мог бы прожить здесь всю оставшуюся жизнь.

Он не стал точно следовать инструкциям Аннабель, советовавшей не светиться и не швыряться деньгами. Но эту виллу могли сдать немедленно любому, у кого есть деньги. Вообще-то он просматривал в Интернете список предлагаемых в аренду вилл еще до того, как они провернули свое кидалово, но уже после того как Аннабель сказала, что им могут обломиться миллионы. Планировать подобную дорогую покупку никогда не помешает. А как только он снял этот дом, ему захотелось заполучить и соответствующие игрушки. Он не опасался, что Бэггер его найдет. Он его даже не видел. А в этой части света болталось полно богатых молодых людей. Он тут был в полном порядке. Больше того, ему тут ужасно нравилось.

Тони услышал легкие шаги по каменным ступеням и вернулся в постель, позволив простыне сползти на пол. Когда Кармела отворила дверь, он увидел, что она принесла на подносе завтрак для него одного. Это было странно: она легла к нему в постель уже на второй день, но никогда не завтракала с ним вместе. Видимо, потому, что она была горничной.

– Яичница из двух яиц, апельсиновый сок, тосты и кофе с молоком, – сказала она. Ее голос звучал как музыка.

– И ты. – Он улыбнулся и привлек Кармелу к себе, когда она поставила поднос на столик возле кровати.

Она поцеловала его в губы и позволила своей ночнушке без бретелек упасть на пол – это была вся ее одежда. Он провел пальцем по хорошо развитым мышцам ее длинной загорелой шеи, сжал ее большие груди, потом провел ладонью по плоскому животу и двинулся еще ниже.

– Ты разве не голоден? – проворковала она, потирая своей голой ногой его ногу и проводя губами по его шее.

– Да, я проголодался, – ответил он, покусывая ее ухо.

Он подвинулся и уложил Кармелу рядом на спину. Взял в руки ее роскошные ноги и навис над ней, раздвинув ей бедра. Кармела провела языком по кончикам пальцев и приподняла ими свои груди.

– Черт бы тебя побрал, Кармела, я от тебя совсем с ума схожу!

Она страстно схватила его за плечи и опрокинула на себя.

С треском распахнувшаяся и врезавшаяся в стену дверь прервала их обычное занятие перед завтраком.

В спальню ввалились четверо здоровяков, за ними вошел широкоплечий мужчина поменьше, в костюме-двойке и рубашке с открытым воротом. На лице его застыло дьявольское выражение триумфа.

– Эй, Тони, какое у тебя тут отличное местечко! – сказал Джерри Бэггер. – Мне нравится. Просто здорово, какие роскошные вещи можно прикупить на чужие денежки, а?

Он сел на кровать. Перепуганная Кармела попыталась прикрыться простыней.

– Эй, девочка, не надо! – сказал Бэггер. – Ты ж такая красавица. Как это у вас говорят? Бонита? Точно, бонита, сука! – Он махнул одному из своих людей. Тот схватил Кармелу, подтащил к открытому окну и вышвырнул наружу.

И все услышали сначала пронзительный крик, а потом глухой удар.

Бэггер взял с подноса стакан с апельсиновым соком и залпом опустошил. Вытер рот салфеткой и сказал:

– Каждый день пью апельсиновый сок. Знаешь зачем? В нем полно кальция. Мне шестьдесят шесть, а разве я выгляжу на этот возраст? Черта с два! Пощупай мои мышцы, Тони, давай-давай, не стесняйся! – Бэггер напряг бицепс правой руки. Тони, однако, лежал словно парализованный. Бэггер изобразил на лице искреннее удивление: – И чего это ты так расстроился? А-а, потому что эту сучку выкинули из окна? Не стоит о ней волноваться. – Он повернулся к тому, кто это сделал: – Эй, Майк, ты же в плавательный бассейн целился, правда? Как этот Джеймс Бонд в кино, да? Как фильм-то назывался?

– «Бриллианты вечны», мистер Бэггер, – подсказал Майк.

– Точно! – Бэггер улыбнулся. – «Бриллианты навсегда». Черт побери, а мне нравится все это дерьмо с Джеймсом Бондом. Особенно фильм с этой, как ее там, которая в мини-бикини – таком, что вся задница наружу. Стефани Пауэрс?

– Джилл Сент-Джон, мистер Бэггер, – вежливо поправил босса Майк.

– Точно, точно. Вечно я путаю этих двух шлюх. Суки всегда все на одно лицо, когда на них ничего не надето. Зато фигура…

– Я, правда, промахнулся, мистер Бэггер, – признался Майк.

– Но ты же пытался, Майк, ты старался попасть, а это самое главное. – Он повернулся обратно к Тони. – Это самое главное, не так ли, Тони?

Тони был слишком испуган, чтобы произнести хоть слово.

– А кроме того, так оно будет лучше, потому что там, внизу, были еще два старичка. Ты не поверишь, Тони, но они тут же свалились и подохли, едва мы успели войти. А этой миленькой малютке, этой красивой суке, одной с таким огромным домом не управиться. Так что, я считаю, мы тебе только одолжение сделали, Тони, да?

Тони через силу кивнул.

– А теперь пощупай мои мышцы. Я хочу, чтоб ты понял, какое у меня сильное тело.

Не дожидаясь, когда Тони проявит инициативу, Бэггер схватил его руку и притянул к своему напряженному бицепсу.

– Чувствуешь, какой он твердый? Понимаешь, какой я сильный? До самого конца понимаешь?

– Пожалуйста, не убивайте меня, мистер Бэггер! – проблеял Тони. – Пожалуйста! Мне очень жаль, что все так получилось. Очень!

Бэггер с хрустом сжал пальцы Тони и отпустил его руку.

– Да ладно тебе, кончай ты с этим. Извинения делают мужчину слабаком. Кроме того, это было отличное кидалово, правда, высший класс. И теперь все в игорном мире знают, что вы здорово меня обули, аж на сорок лимонов. – Бэггер отвернулся и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и, по всей видимости, удержаться от того, чтобы тут же, немедленно, не разорвать юного мошенника голыми руками.

– Но сперва договоримся о самом главном. Можешь меня спросить, как я тебя нашел. Хочу, чтобы ты знал, какой я умный и догадливый и какой ты тупой, твою мать! Так что спрашивай, Тони, как это я тебя выследил, несмотря на то, что ты мог отправиться куда угодно, в любой уголок мира, после того как ободрал меня. – Бэггер ухватил Тони за тонкую шею и рывком притянул к себе. – Спрашивай же, ты, мелкая сволочь! – На виске у Бэггера уже пульсировала вена.

– Как вы меня нашли, мистер Бэггер? – запинаясь, спросил Тони.

Бэггер врезал Тони кулаком в тошую грудь, швырнув его обратно на постель. Потом встал и заходил по спальне.

– Хорошо, что ты меня об этом спросил. Видишь ли, та сука, что провернула все это кидалово, поставила тебя наблюдать за мной в тот первый день, чтоб все выглядело так, будто я под колпаком. А единственный способ увидеть мой кабинет – это снять номер на двадцать третьем этаже отеля, что напротив моего казино. Ну и вот, я иду туда и расспрашиваю людей о том, кто в тот день снимал номера на этом этаже – что выходят на мое казино. А потом я проверил всех, кто попал в этот список.

Он перестал ходить и оскалился на Тони:

– Пока не нашел тебя! У тебя хватило ума не светить собственную фамилию, когда ты снимал этот номер, но ты допустил промашку там, где эта твоя сука и ее напарник сработали чисто. Поэтому их я отследить так и не смог, они не оставили после себя никаких следов. – Бэггер погрозил Тони пальцем. – А ты, ты отправился на массаж – это я тоже проверил. И снял там эту шлюшку, которая с радостью согласилась подзаработать. Но надолго тебя с ней не хватило, и ты рванул в ванную – поблевать. А пока ты там выворачивался наизнанку, эта сучка прихватила твой бумажник и свинтила оттуда кое-какие денежки в довесок к той похабной сотне, что ты ей отслюнявил за то, что так быстро кончил. И там она обнаружила водительское удостоверение на твое настоящее имя. Сущее идиотство с твоей стороны, Тони, там его держать! Так что если ты думал, что дельце с Джерри Бэггером обошлось тебе всего в сотню баксов, то теперь можешь удостовериться, что на ценнике стоит совсем другая цифра, во много раз больше. Эта убогая шлюха рассказала все, что мне было нужно, – и всего за жалкую тыщу баксов. Никогда не доверяй сукам, Тони, они тебя в любой момент надуют, уж я-то их знаю!

Он снова сел на постель рядом с Тони, который теперь тихонько плакал.

– У тебя уже есть кое-какой авторитет, мой юный друг. Технический гений, можешь что угодно сделать с компьютером. Например, засунуть шпионский вирус в мою систему связи с банком и свинтить у меня сорок лимонов. Настоящий талант, мой мальчик! Мне пришлось позолотить немало ручек, проверить всех твоих друзей, твою семью, отследить твои звонки домой, пришить некоторых людишек, не желавших со мной сотрудничать, и вот я сижу здесь, рядом с тобой, на этом солнечном берегу Испании, или Португалии, или где мы там еще очутились. – Он шлепнул Тони по голой ноге. – О'кей, отлично, теперь я снял этот груз с души. Мне стало легче, и мы можем двигаться дальше.

Он кивнул одному из своих людей, который тут же достал из подмышечной кобуры компактный пистолет, навинтил на дуло глушитель, загнал в ствол патрон и передал оружие Бэггеру.

– Нет, пожалуйста, не надо… – взмолился Тони, но Бэггер не дал ему договорить, ударив глушителем по губам и сломав ему при этом два передних зуба.

Бэггер надавил локтем на кадык Тони, прижав его к постели, и положил палец на спусковой крючок.

– О'кей, Тони, мой мальчик, теперь приступим к делу. У тебя есть один-единственный шанс. Один-единственный, – повторил он. – И только потому, что я сегодня добрый. Сам не знаю почему. Может, это возрастное. – Он помолчал, облизнул губы и продолжил: – Эта сука. Мне нужно знать, как ее зовут, и вообще все-все. Расскажешь – будешь жить. – Он оглянулся по сторонам, осмотрел всю огромную спальню. – Хотя и не здесь, не в этом доме, снятом на мои денежки, но жить будешь. А вот если не расскажешь… – Бэггер внезапно выдернул пистолет изо рта Тони – дуло было все в крови, к нему пристали даже осколки зубов. – О-о, да ты, кажется, решил, что я тебя просто застрелю? – Бэггер рассмеялся. – Нет-нет, это будет совсем не так. Так оно слишком быстро.

Он отдал пистолет своему подручному и протянул руку ладонью вверх. Майк тут же вложил в нее нож с зубчатым лезвием.

– Мы такие штучки делаем медленно, у нас в этом деле большая практика. – Бэггер вытянул вторую руку, и другой его головорез натянул на нее хирургическую перчатку. – Ты и понятия не имеешь, как можно использовать такие перчатки, – продолжал Бэггер. – Ну разве что не оставлять отпечатков пальцев. А ведь сегодня, когда вокруг столько всяких похабных болезней и прочей дряни, разве можно рисковать? Взять хотя бы вот эту сучку – откуда ты знаешь, что она не трахалась со всеми подряд в этом городишке, до того как ты прихватил ее за сочную попку? Надеюсь, ты хоть резинку-то надевал?

Бэггер протянул обтянутую перчаткой руку, ухватил Тони за гениталии и резко дернул.

Тони вскрикнул от боли, дернулся, но один из головорезов прижал его к постели. Бэггер некоторое время рассматривал «богатство» Тони, потом сказал:

– Откровенно говоря, я не понимаю, что она в тебе нашла. – Он поднял нож острием вверх. – О'кей, так как зовут эту суку и куда ушли мои деньги? Скажешь – будешь жить. В противном случае я начну с твоих яиц, а потом тебе станет еще больнее. Так что, Тони? У тебя есть пять секунд. А если я начну, меня уже никто не остановит.

Тони издал какой-то звук.

– Что? Я что-то не расслышал.

– Анн…

– Да говори ж ты, засранец! Громче, у меня со слухом проблемы.

– Аннабель! – заорал Тони.

– Аннабель? Аннабель, а дальше? – рявкнул Бэггер, так что изо рта у него полетели брызги слюны.

– Аннабель… Конрой. Дочь Пэдди Конроя.

Бэггер медленно отвел нож и отпустил гениталии Тони. Отдал нож одному из своих людей и стянул с руки перчатку. Потом встал и отошел к окну. Выглянул наружу. Его взгляд даже не задержался на мертвом теле Кармелы, которое плашмя лежало на резном каменном льве, установленном у задней двери. Вместо этого он уставился в сторону океана.

Аннабель Конрой? А он и не знал, что у Пэдди есть дочь. Теперь все встало на свои места. Маленькая девочка Пэдди Конроя была у него в казино, у него в кабинете, провела его как последнего идиота и наколола так, как никогда в жизни не накалывал ее папаша.

«О'кей, Аннабель, я пришил твою мамашу, теперь твоя очередь».

Он хрустнул пальцами, повернулся назад и посмотрел на Тони, так и лежавшего на постели, с окровавленным лицом, рыдающего, зажимая рукой гениталии.

– Что еще можешь сказать? Давай все выкладывай. Тогда еще подышишь.

И Тони рассказал ему все, закончив указаниями Аннабель не светиться и не тратить все деньги в одном месте.

– Ну что же, – заметил Бэггер, – надо было ее слушаться. – Он прищелкнул пальцами. – О'кей, ребята, за дело. У нас не так много времени.

Один из его людей открыл черную сумку, которую принес с собой. Внутри лежали четыре бейсбольные биты. Три он раздал остальным, одну оставил себе.

Когда они подняли биты, Тони заорал:

– Вы же сказали, что я буду жить! Вы же сами сказали!

Бэггер пожал плечами:

– Правильно, сказал. Когда мои парни покончат с тобой, ты еще будешь живой. Правда, еле-еле. Джерри Бэггер всегда держит свое слово.

Выходя, он успел услышать первый удар, раздробивший Тони правое колено. Бэггер что-то насвистывая, прикрыл за собой дверь, чтобы приглушить крики, и пошел вниз, намереваясь выпить чашечку кофе.

Глава 61

На следующее утро в библиотеке и впрямь поднялся жуткий переполох. Убийство Нормана Дженклоу вскоре после смерти де Хейвна шокировало весь Джефферсон-билдинг. Когда Калеб приехал на работу, полиция и ФБР уже допрашивали всех и вся. Калеб старался очень кратко отвечать на вопросы. Не помогло ему и то, что те самые детективы из отдела по расследованию убийств, что отдали ему ключи от дома де Хейвна, тоже были здесь. Он чувствовал, что они не сводят с него глаз. Может, кто-то видел его возле дома Джуэлл? Или они нашли там его отпечатки пальцев? Робин также освободился очень вовремя, чтобы успеть совершить это убийство. Может, его тоже подозревают? Ответов на все эти вопросы не было.

Потом его мысли перескочили на книжку Бидла, которую вынесла Аннабель. Он сегодня принес ее назад. Это было относительно нетрудно, хотя Калеб все еще пребывал в нервном расстройстве. Последние события превратили его в сущую развалину. Охрана не проверяла сумки у служащих, входивших в здание, только у выходивших, и лишь посторонние визитеры должны были представить свои портфели для проверки на рентгеновском аппарате. И тем не менее присутствие здесь полиции лишь усилило его напряженное состояние. Он с облегчением вздохнул, когда вполне благополучно прошел мимо охранников, как сквозь строй, и положил книгу на свой письменный стол.

Когда в читальном зале появился реставратор с несколькими восстановленными книгами, которые следовало отнести в хранилище, Калеб вызвался это сделать лично. Это давало ему прекрасную возможность поставить Бидла на место. Он устроил десятицентовую книжку поверх стопки других книг и пошел в хранилище. Там отложил отреставрированные тома и направился к тем полкам, где хранились все издания Бидла. Однако когда он собирался поставить книгу на полку, заметил, что скотч, с помощью которого Аннабель прикрепила томик к своему бедру, испортил уголок обложки.

– Ну отлично, – пробормотал он. – Могла бы и поаккуратнее обращаться с этой проклятой книгой! Теперь придется отдавать на реставрацию.

Он покинул хранилище, заполнил соответствующее требование и ввел заявку на реставрацию в компьютер. Потом прошел по туннелю в Медисон-билдинг, едва глянув в сторону комнаты, где в свое время был спрятан баллон с газом, убившим Джонатана де Хейвна. Добравшись до реставрационного отдела, он передал книжку Рейчел Джеффрис, которая всегда очень тщательно и быстро выполняла все работы.

Немного поболтав с ней о последних ужасных событиях, Калеб вернулся в читальный зал и сел за свой стол. Потом осмотрел помещение – такое прекрасное, столь идеально подходящее для размышлений и такое пустое сейчас, после смерти людей, которых он хорошо знал.

Он вздрогнул, когда дверь открылась и вошел Кевин Филипс, бледный и подавленный. Они поговорили несколько минут. Филипс сказал, что хочет подать в отставку.

– Слишком большая нагрузка для моих нервов, – пояснил он. – Джонатан умер. Потом его соседа убили. А теперь, после смерти Дженклоу, полиция считает, что со смертью Джонатана тоже не все чисто.

– Может, они и правы.

– Как ты думаешь, Калеб, что тут вообще происходит? Это же библиотека! Тут такое просто не должно случаться!

– Я и сам хотел бы это знать, Кевин.

Потом Калеб переговорил с Милтоном, большим специалистом выуживать новости из любых средств массовой информации. Тот сообщил, что по поводу смерти Дженклоу появилось множество версий и спекуляций, но официально о ее причинах ничего не сообщалось. Джуэлл Инглиш сняла дом два года назад. Единственное, что связывало ее с убитым, – это регулярные визиты в читальный зал. Инглиш числится пропавшей без вести. Изучение ее прошлого привело в тупик. По всей видимости, она совсем не тот человек, за которого себя выдавала. Дженклоу, вероятно, тоже.

Вот вам и сюрприз, думал Калеб после разговора с Милтоном. Он вздрагивал теперь всякий раз, как открывалась дверь в читальный зал. Это помещение, столь долго остававшееся для него сущим раем, царством мира и покоя, теперь превратилось в какой-то непрекращающийся кошмар. Ему страшно хотелось выбраться наконец из его удушающих глубин. Удушающих! Господи, ну и словечко! Но он оставался на месте, потому что это была его работа, и даже если он проявлял слабость и импульсивность в других жизненных ситуациях, к работе он относился очень серьезно. Сегодня в читальном зале посетителей не было – ничего удивительного после всего случившегося, – что давало Калебу возможность подогнать кое-какую запущенную работу. Увы, этому не суждено было сбыться. Он вдруг понял, что здорово проголодался, и решил сходить за сандвичем.

– Мистер Фоксуорт? – вопросительно произнес он, когда высокий симпатичный мужчина подошел к нему на улице недалеко от Джефферсон-билдинга.

Сигрейвз кивнул и улыбнулся:

– Вы уже начали меня звать Биллом, помните? Я как раз собирался к вам зайти. – На самом деле Сигрейвз давно дожидался, когда Калеб выйдет на улицу.

– Я тут за сандвичем выскочил. Но там есть народ, вас обслужат, найдут нужную книгу…

– Понимаете, я вообще-то думал пригласить вас взглянуть на мои книги.

– Что?

– На мою коллекцию. Она у меня в офисе. Это всего в двух шагах отсюда. Я лоббист в конгрессе, специализируюсь на нефтяном бизнесе. Это приносит неплохие доходы, когда сидишь поблизости от Капитолийского холма.

– Не сомневаюсь.

– Так вы можете уделить мне несколько минут? Я, конечно, знаю, что вы очень заняты…

– Да нет, не особенно. Не возражаете, если я перехвачу по дороге сандвич? У меня нынче ленча не было.

– Конечно, конечно! Я еще хотел вам сообщить, что у меня на временном хранении находятся несколько произведений Анны Радклиф и Генри Филдинга. На пять дней, чтоб я мог прицениться.

– Отлично! Какие именно книги?

– «Лесной романс» Радклиф и «История приключений Джозефа Эндрюса» Филдинга.

– Прекрасный выбор, Билл. Радклиф была настоящим гением готического романа. А ведь многие считают, что нынешние авторы страшилок и ужастиков здорово пишут! Почитали бы они Радклиф! От ее произведений такой ужас пробирает, что душа уходит в пятки! А «Джозеф Эндрюс» – великолепная пародия на роман Ричардсона «Памела». Филдинг иронизирует над тем, что в сердце он был истинным поэтом, но самую большую славу ему принесли романы и пьесы. Говорят, что его самая популярная пьеса «Мальчик-с-пальчик» заставила Джонатана Свифта рассмеяться во второй раз за всю его жизнь. – Калеб хихикнул. – Не знаю, что его заставило смеяться в первый раз, но у меня есть на сей счет кое-какие соображения.

– Потрясающе! – воскликнул Сигрейвз. Они уже шагали по улице. – Дело в том, что один дилер из Филадельфии, от которого я получил книги, уверяет, что это первые издания; в своем письме он утверждает, что там есть все типичные признаки и прочее, но мне все же нужно мнение эксперта. Это ведь не дешевые книги.

– Да уж, надо полагать! Хорошо, я взгляну на них, и если не смогу точно сказать сразу – что вообще-то сомнительно, хотя мне не хотелось бы слишком хвастаться, но если действительно не смогу, – то помогу вам связаться с людьми, которые в состоянии это сделать.

– Мистер Шоу, не могу выразить, как я вам признателен!

– Пожалуйста, зовите меня Калеб.

Калеб купил себе сандвич в магазинчике деликатесов на Индепенденс-авеню в квартале от Медисон-билдинга и последовал за Сигрейвзом в его офис.

Офис, как сказал Сигрейвз, располагался в старом доме из красно-коричневого известняка, но входить туда нужно было из переулка.

– Там идет ремонт в вестибюле и очень грязно. Но здесь есть лифт, так что мы сможем подняться из подвального этажа прямо к моему офису.

Пока они шли по переулку, Сигрейвз все время болтал о старых книгах и своих надеждах собрать приличную коллекцию.

– Это потребует времени, – заметил Калеб. – У меня есть доля в магазине редких книг в Александрии. Вам бы надо туда как-нибудь наведаться.

– Непременно наведаюсь.

Сигрейвз остановился перед дверью, отпер ее и пропустил Калеба вперед.

Закрыв за собой дверь, он сказал:

– Лифт за углом.

– Отлично. Мне кажется…

Больше Калеб ничего сказать не успел: он без сознания упал на пол. Сигрейвз встал над ним, сжимая в руке маленькую дубинку, которую заранее спрятал в трещине внутренней стены. Он не солгал: в вестибюле и в самом деле шли ремонтные работы; более того, они велись во всем здании, откуда недавно выселили всех жильцов.

Сигрейвз связал Калеба и сунул ему в рот кляп, потом уложил его в ящик, который стоял открытым у стены. При этом он снял со среднего пальца жертвы кольцо. Закрыл ящик крышкой, забил гвоздями и сделал телефонный звонок. Через пять минут в переулок въехал микроавтобус. С помощью водителя Сигрейвз погрузил ящик в кузов, и они уехали.

Глава 62

Аннабель заехала за Стоуном еще до рассвета, и они отправились к дому Трента. Там они расположились так, чтобы видеть подъездную дорожку. В этот раз они воспользовались раздолбанным пикапом Робина, а ему оставили арендованную машину Аннабель. Пикап гораздо больше подходил для сельской местности, где ездят на лошадях, нежели ее «крайслер-барон», на котором они заявились сюда вчера. Поскольку их увезли отсюда силой, эта машина так и стояла тут, припаркованная на грунтовой дорожке в пяти сотнях ярдов от того места, где они сейчас остановились. Но Аннабель взяла в аэропорту Даллеса напрокат еще одну машину.

Стоун смотрел в бинокль. Было еще темно, холодно и сыро, а поскольку мотор пикапа он выключил, в кабине быстро стало очень холодно. Аннабель вся скрючилась, кутаясь в пальто. Стоун как будто не замечал капризов природы. Пока они видели всего одну машину, проехавшую мимо, – огни ее фар прорезали туман, висевший в паре футов над землей. Оливеру и Аннабель пришлось пригнуться, пока машина не проехала. Сонный водитель говорил по мобильнику, одновременно прихлебывая кофе и читая газету, разложенную прямо на рулевом колесе.

Час спустя, как раз когда начала разгораться утренняя заря, Стоун вдруг напрягся:

– О'кей. Кто-то едет.

На подъездной дорожке показалась машина. Когда она замедлила ход, чтобы повернуть на местное шоссе, Стоун навел бинокль на водительское место.

– Это Трент.

Аннабель огляделась: вокруг было совершенно пустынно.

– Если мы поедем за ним, боюсь, это будет слишком заметно.

– Все равно рискнем.

К счастью для них, мимо проехала еще одна машина, «универсал», с мамашей и тремя малышами на заднем сиденье. Трент проскочил вперед, обогнав их.

– Вот и хорошо, – сказал Стоун. – Эта тачка послужит нам вроде прикрытия. Если он посмотрит в зеркало заднего вида, то увидит эту семейку, и не более того. Вперед.

Аннабель включила скорость и вывела пикап на дорогу.

Они добрались до шоссе через двадцать минут, проехав по нескольким боковым дорогам. При этом к ним присоединилось еще несколько машин, но Аннабель сумела удержаться на хвосте «универсала», который, в свою очередь, ехал сразу за Трентом. Когда они достигли шоссе, основной магистрали, ведущей в городишко Тайсонз-Корнер, штат Виргиния, и в Вашингтон, округ Колумбия, движение стало заметно интенсивнее. В округе Колумбия на работу приезжают рано, так что основные дороги обычно забиты уже к половине шестого утра.

– Смотри не потеряй его, – предупредил Стоун.

– Не беспокойся, я его держу. – Она уверенно вела пикап в потоке машин, держа седан Трента в поле видимости. Стало светлее, и это облегчало ей задачу.

Стоун быстро глянул на нее:

– Такое впечатление, что ты не впервые занимаешься таким вот преследованием.

– Как я уже говорила Милтону, когда он задал мне аналогичный вопрос, новичкам везет. Как думаешь, куда он направляется?

– Надеюсь, на работу.

Сорок минут спустя выяснилось, что Стоун был прав. Трент притащил их за собой на Капитолийский холм. Когда он свернул на закрытую для посторонних парковку, им пришлось прервать слежку, но они успели заметить, как шлагбаум автоматически опустился и ушел в землю, а охранник махнул Тренту, приглашая заезжать внутрь.

– Знал бы этот малый, что пропускает шпиона и убийцу, – сказала Аннабель.

– Нам предстоит это доказать; в противном случае он ни тот ни другой. Демократия…

– Хочется стать фашистом, не правда ли?

– Нет, нисколько, – твердо ответил Стоун.

– Ну, что теперь?

– Ждать и наблюдать.

Даже до событий 11 сентября следить за кем-то вблизи Капитолия было непростым делом. Теперь же это стало почти невозможно, если не соблюдать особую осторожность. Аннабель приходилось все время переезжать с места на место, пока они не припарковались достаточно близко от выезда, чтобы заметить Трента, и достаточно далеко, чтобы не бросаться в глаза копам. Стоуну дважды пришлось бегать через улицу – брать кофе и что-нибудь перекусить. Они слушали радио и болтали о жизни, а также делали прогнозы на будущее.

Один раз позвонил Милтон – на мобильник, который сам же одолжил Стоуну. Докладывать ему было почти не о чем. Полиция хранила полное молчание по поводу своих расследований, и, следовательно, СМИ гнали все ту же информацию, пережевывая ее снова и снова. Стоун убрал телефон и откинулся на спинку сиденья, отпил кофе и посмотрел на свою напарницу.

– Что удивительно, ты совсем не жалуешься на скуку. Сидеть в засаде – нелегкое дело.

– Золото всегда достается самым терпеливым.

Стоун осмотрелся по сторонам.

– Надо полагать, Трент просидит там весь рабочий день, но рисковать все равно не стоит.

– А ведь библиотека конгресса где-то рядом?

Стоун ткнул пальцем вперед:

– Через квартал в ту сторону. Там Джефферсон-билдинг, где Калеб работает. Интересно, как там у него дела? Уверен, у них нынче была полиция.

– А почему бы ему не позвонить? – предложила она.

Стоун позвонил другу на сотовый, но тот не отвечал. Тогда он набрал номер читального зала. Трубку сняла женщина, и Оливер попросил позвать Калеба.

– Он вышел, чтобы купить чего-нибудь на ленч.

– Он не сказал, когда вернется?

– Можно узнать, по какому вопросу вы звоните? – осведомилась женщина.

Стоун отключился и убрал телефон.

– Что-то не так? – спросила Аннабель.

– Не думаю. Калеб просто отправился перекусить.

Тут телефон сам зазвонил. Стоун узнал номер, появившийся на экране.

– А вот и он сам. Калеб, ты где?

И вдруг застыл, напрягшись. Минуту спустя он опустил телефон.

– Что стряслось? – спросила Аннабель. – Что он тебе сказал?

– Это не Калеб. Это люди, которые его захватили.

– Что?!

– Его выкрали. Увезли.

– Господи! Чего они хотят? И почему позвонили тебе?

– Они раздобыли номер телефона Милтона. И хотят встретиться, чтобы кое-что обсудить. Если заметят полицию, они его убьют.

– Что это может значить?

– Они хотят, чтобы ты, я, Милтон и Робин приехали на встречу с ними.

– Чтоб они нас там убили?

– Да, чтоб они нас убили. Но если мы не приедем, они убьют Калеба.

– Откуда нам знать – может, он уже мертв.

– В десять вечера они позвонят и дадут нам с ним поговорить. И тогда же скажут, куда мы должны приехать.

Аннабель побарабанила пальцами по старенькому рулевому колесу.

– Ну и что будем делать?

Стоун некоторое время смотрел на купол Капитолия, видневшийся вдали.

– Ты в покер играешь? – наконец спросил он.

– Не люблю я азартные игры, – ответила она, сделав честное лицо.

– Так вот, Калеб – это их «фулл-хаус».[19] Так что нам нужно по меньшей мере иметь такие же карты или даже лучше, чтобы играть против них. И я уже знаю, где нам взять карты, которые нам так нужны.

Стоун, конечно, отдавал себе отчет в том, что его план будет очень серьезным, почти критическим испытанием для их дружбы. Но выбора у него не оставалось. Он набрал на трубке номер, который помнил наизусть.

– Алекс, это Оливер. Мне нужна твоя помощь. Очень нужна.

Алекс Форд сидел в своем офисе в вашингтонском бюро секретной службы.

– Что случилось, Оливер?

– Долго рассказывать, а тебе нужно знать все.

Когда Стоун завершил свой рассказ, Форд откинулся на спинку стула и испустил долгий вздох:

– Черт побери!

– Ты можешь нам помочь?

– Сделаю все, что в моих силах.

– У меня есть план.

– Надеюсь, что так. Вообще-то ситуация такая, что у нас, видимо, почти нет времени, чтобы как следует подготовиться.

Альберт Трент в тот вечер покинул Капитолийский холм и отправился домой. Проехав по шоссе, он проследовал по извилистым боковым дорогам до своего отдаленного района. Приближаясь к последнему повороту на подъездную дорожку, он сбавил скорость и увидел пикап, съехавший в кювет и врезавшийся во что-то. Рядом стояли машины «скорой помощи», полиции и грузовик коммунальной службы. Посреди дороги торчал коп в мундире. Трент медленно и осторожно проехал мимо и остановился, когда полицейский шагнул вперед и поднял руку. Трент опустил стекло, и коп просунулся внутрь:

– Мне придется попросить вас, сэр, развернуться. Пикап вынесло с дороги, и он повредил надземный газовый вентиль, а из-за этого в газопроводе возникла мощная ударная волна. Ему еще здорово повезло, что он сам не взорвался и не поднял на воздух окрестности.

– Но я живу вон затем поворотом. И у меня в доме нет газа.

– О'кей, покажите мне какие-нибудь документы, где есть ваш адрес.

Трент полез в карман и предъявил копу свои водительские права. Тот осветил их фонариком и отдал назад.

– Все в порядке, мистер Трент.

– Скоро они тут все починят?

– Ну, это надо спросить у газовой компании. Да, еще одно, мистер Трент…

Он просунул руку в салон и брызнул в лицо Тренту чем-то из небольшого баллончика. Тот разок кашлянул и отключился.

Тут же из машины «скорой помощи» выскочили Стоун, Милтон и Робин. С помощью полицейского Робин вытащил Трента из машины и уложил в другую подъехавшую машину, за рулем которой сидела Аннабель. Потом из «скорой» выбрался Алекс Форд и передал Стоуну брезентовый рюкзак с кожаными ремнями.

– Может, тебе еще раз показать, как этим пользоваться?

Стоун качнул головой:

– Я помню, Алекс. Знаю-знаю, для тебя это большой напряг, и очень ценю твою помощь. Мне ведь больше не к кому было обратиться.

– Оливер, не волнуйся, Калеба мы вытащим. И если это действительно шпионская группа, о которой все вокруг только и шепчутся, и мы сумеем ее обезвредить, вам, ребята, положены медали. Когда они позвонят, сразу сообщи нам все детали. Я уже договорился о помощи со всеми нашими агентствами. Чтоб ты знал, мне даже не пришлось никого особенно упрашивать: ребята просто землю роют – так им не терпится прихватить этих ублюдков.

Стоун залез в машину, где уже сидели все остальные.

– А теперь сделаем наш ход! – сказала Аннабель.

– Да, теперь наш ход, – кивнул Стоун.

Глава 63

Звонок раздался точно в десять вечера. Стоун и компания сидели в номере отеля в центре города. Позвонивший начал было диктовать время и место встречи, но Стоун перебил его:

– Мы туда не приедем. Мы взяли Альберта Трента. Если хотите получить его назад, обмен будем производить на наших условиях.

– Это неприемлемо, – ответил голос в трубке.

– Отлично. Тогда мы передаем вашего дружка в ЦРУ, а уж они вышибут из него всю правду о ваших делишках, включая все имена, и можете мне поверить, я уже вполне успел оценить этого вашего Трента, так что много времени это у них не займет. Вы и глазом моргнуть не успеете, как ФБР уже будет стучаться к вам в дверь.

– Хотите, чтоб ваш приятель умер? – рявкнул голос.

– Я вам объясняю, каким образом они оба могут остаться в живых, а вы сами избежите тюремного заключения на всю оставшуюся жизнь.

– Откуда мне знать – может, вы блефуете?

– А мне откуда знать, может, вы намерены всадить мне пулю в голову? Все очень просто: нам обоим придется довериться друг другу.

Последовала долгая пауза.

– Где? – спросил наконец голос.

Стоун сказал где и когда.

– Вы хоть представляете, что там будет завтра?

– Именно поэтому я и назначил вам это место. Увидимся в полдень. И еще одно: если с Калебом что-то случится, я убью вас собственными руками. – Стоун выключил телефон и повернулся к остальным.

Лицо Милтона было немного испуганное, но решительное. Робин исследовал содержимое рюкзака, который им дал Алекс Форд. Аннабель смотрела прямо на Стоуна.

Оливер взглянул на Робина:

– Ну и как тебе все это?

Тот вытащил два шприца и два пузырька, наполненных жидкостью.

– Поразительные штуки, Оливер! И чего только люди не придумывают!

Стоун прошел в соседнюю комнату, где к кровати был привязан Альберт Трент – он все еще был без сознания. Оливер постоял над ним, борясь с желанием как следует врезать этому типу, причинившему им столько бед.

Минуту спустя он вернулся к остальным.

– Завтра будет длинный день, так что нам надо поспать. Сторожить Трента будем по очереди, по два часа. Я первый.

Милтон тут же улегся на диван, а Робин расположился на одной из двуспальных кроватей. Через несколько минут оба они уже спали. Стоун перебрался в соседнюю комнату, сел на стул рядом с кроватью Трента и уставился в пол. Он вздрогнул, когда Аннабель пододвинула к нему свой стул и протянула ему чашку свежесваренного кофе. Она была все еще в свитере и джинсах, но босиком. Поджав под себя ногу, она села.

Он поблагодарил ее за кофе, потом добавил:

– Тебе тоже надо поспать.

– Я по большей части веду ночной образ жизни. – Она посмотрела на Трента. – Ну и каковы, по-твоему, шансы, что завтра все пройдет нормально?

– Нулевые, – ответил Стоун. – Они всегда нулевые. А потом делаешь все, что только можно, чтобы повысить их, но это не всегда получается.

– Знаешь это по собственному опыту?

– Откуда же еще?

– Я тебе верю.

Он отпил кофе и уставился в стену.

– Алекс Форд – отличный мужик. С таким можно идти в бой. По правде сказать, я с ним уже ходил. Вообще-то мы вполне можем сработать быстро и чисто.

– Очень хочется придавить этого червя, – задумчиво сказала Аннабель, глядя на Трента.

Стоун кивнул и тоже посмотрел на лежащего без сознания «крота».

– На вид – сущий мышонок, канцелярская крыса, чем он, в сущности, для большинства людей и является. Вроде бы и муху не способен обидеть. Но может заставлять других делать за него всю грязную работу, и его жестокость не имеет границ, потому что самому ему не приходится даже смотреть на это, даже руки себе пачкать. Вот из-за таких подонков страна и попадает в опасные ситуации.

– И все из-за денег?

– Я встречал таких, кто утверждал, что это все во имя высоких идеалов, во имя того, во что они верят, даже просто для развлечения и удовольствия, но в конечном итоге все всегда сводится именно к деньгам.

Она с любопытством подняла брови:

– Тебе, значит, приходилось иметь дело с предателями?

Он искоса посмотрел на нее:

– Неужели тебе это и впрямь интересно?

– Мне ты интересен. – И когда он ничего на это не сказал, добавила: – Так как насчет предателей?

Он пожал плечами:

– Мне их попадалось гораздо больше, чем хотелось бы. Но это все были недолгие знакомства. – Он встал и подошел к окну. – Откровенно говоря, эти знакомства продолжались всего по несколько секунд перед тем, как люди отправлялись на тот свет. – Последние слова он произнес почти шепотом.

– Так вот, значит, чем ты занимался? Убивал предателей Америки? – Стоун чуть приподнял вдруг напрягшиеся плечи, и она поспешно добавила: – Извини, Джон, мне не следовало это говорить.

Он повернулся к ней лицом:

– Кажется, я забыл сказать, что Джон Карр умер. И лучше тебе впредь называть меня просто Оливер. – Он снова уселся на стул, не глядя в ее сторону. – И тебе нужно поспать.

Она встала и пошла к двери, но по пути оглянулась. Стоун в напряженной позе сидел на стуле и вроде бы не сводил глаз с Трента, но Аннабель была уверена, что он смотрит не на связанного шпиона в наручниках. Его мысли наверняка были где-то в прошлом – может быть, в не самых радужных воспоминаниях.

Недалеко от них Роджер Сигрейвз готовил собственную команду, стараясь предусмотреть любые ходы, которые может сделать противник. Он не был дома, так как подозревал, что с Трентом что-то случилось. Они с партнером давно уже разработали целую систему предупреждений, в соответствии с которой каждый должен был звонить другому в определенное время по вечерам, если все шло как надо. Но сегодня такого звонка не последовало. То, что они захватили Трента, осложняло дело, но отнюдь не превращало его в неразрешимую проблему. Следовало полагать, что Оливер Стоун и его приятели уже обратились к властям, – стало быть, ему придется преодолеть несколько уровней сопротивления, чтобы вывезти Трента, если, конечно, тот уже не раскололся и не заложил его. Однако, вместо того, чтобы бояться завтрашнего дня, Сигрейвз с нетерпением ждал его наступления. Настоящий человек живет именно ради таких вот моментов. Когда выживает именно сильнейший. Сигрейвз был совершенно уверен, что сильнейшим завтра окажется он сам, а Оливер Стоун и его друзья умрут.

Глава 64

Утро следующего дня было безоблачным и теплым. Стоун и остальные покинули отель, забрав с собой большой сундук, который они погрузили в машину. В него был засунут Трент. Стоун присел возле Трента и сделал ему инъекцию в руку. Минуту спустя у того задрожали веки. Придя в себя, Трент дико осмотрелся и попытался сесть.

Стоун надавил ладонью ему на грудь, потом вынул нож из висевших на поясе ножен. Прижав острие к трясущемуся лицу Трента, он ввел его между повязкой, закрывавшей тому рот, и губами и разрезал тряпку.

– Что вы делаете? – произнес Трент дрожащим голосом. – Я федеральный служащий. Вы в тюрьму пойдете!

– Кончайте, Трент. Нам все известно. И если вы не сделаете какую-нибудь глупость, мы обменяем вас на Калеба Шоу. Тихо и мило, очень просто. Но если не станете выполнять то, что вам скажут, я вас убью, собственными руками. Или вы предпочли бы пожизненное тюремное заключение за государственную измену?

– Да я понятия не имею…

– Вот вы уже проявляете строптивость. – Стоун поднял лезвие повыше. – Книга с кодированной информацией у нас, а еще улики, указывающие на то, что это вы организовали убийство Брэдли. Мы все знаем и про Джонатана де Хейвна и Корнелиуса Бина. Кроме того, вы хотели прибавить и нас к этому списку покойников, но мы решили, что нам пока еще рановато убираться на тот свет. – Он мотнул головой в сторону Аннабель.

– Когда собираетесь напустить своих бандитов на людей, Ал, – добавила та улыбаясь, – не надо вставать так, чтобы в зеркале было видно ваше отражение. Что до меня, то я бы прямо сейчас распорола вам глотку и вышвырнула ваше дохлое тело на свалку. Туда, куда свозят мусор и всякие отходы. Понятно?

Стоун снял наручники с рук и ног Трента.

– Это будет обмен. Мы получим Калеба, вы получите свободу.

– А какие гарантии?

– Такие же, как у Калеба. Придется верить мне на слово. Вставайте!

Трент поднялся на подкашивающихся ногах, и все сгрудились вокруг него.

– Только вы об этом знаете? Если вы сообщили полиции…

– Заткнитесь! – окрысился на него Стоун. – Надеюсь, у вас уже готов фальшивый паспорт и куплены билеты на самолет.

Робин открыл дверцы, и они вылезли, держа Трента в середине.

– Господи! – воскликнул Трент, глядя на море людей перед собой. – Что за черт? Что тут происходит?!

– Вы что, газет не читаете? – ответил Стоун. – Это Национальный книжный фестиваль на Молле.

– И марш против бедности, – добавил Милтон.

– Две сотни тысяч народу, – вставил Робин. – Замечательный праздник, прямо в столице. Читайте книги и боритесь с бедностью. – Он толкнул Трента в бок. – Пошли, вонючка, нам не следует опаздывать.

Молл протянулся почти на две мили, ограниченный с запада мемориалом Линкольна, а с востока Капитолием и окруженный огромными музеями и впечатляющими правительственными зданиями.

Национальный книжный фестиваль, ежегодное празднество, собрал более ста тысяч участников. Здесь были установлены огромные шатры размером с цирк-шапито, украшенные флагами и транспарантами с надписями: «Художественная литература», «История», «Детская литература», «Триллеры», «Поэзия» и так далее. В этих шатрах писатели, художники-иллюстраторы, сказочники и все прочие собирали огромные толпы людей.

По Конститьюшн-авеню к Капитолию двигался марш протеста против бедности. После него участники всех прочих маршей тоже присоединятся к книжному фестивалю, доступ на который был открыт для публики.

Стоун тщательно спланировал обмен, назначив встречу в месте, подсказанном ему Алексом Фордом. Оно было выбрано возле Смитсоновского института на Джефферсон-стрит. Когда вокруг толпы людей, убийце почти невозможно получить хороший обзор цели и произвести точный выстрел, тем более с приличного расстояния. В рюкзаке у Стоуна было некое устройство, которое должно было помочь ему завершить дело так, как ему было необходимо, поскольку, добившись возврата Калеба, Оливер вовсе не желал позволить Альберту Тренту и его приятелям-шпионам сбежать.

– Впереди и чуть правее, возле стоянки мотоциклов, – сказал Робин.

Стоун кивнул: он уже заметил Калеба, стоявшего на небольшом газоне и до пояса закрытого живой изгородью. За ним виднелся огромный фонтан. Он давал некоторое прикрытие от толп людей. Позади Калеба стояли двое мужчин в темных очках и натянутых на головы капюшонах. Стоун был уверен, что они вооружены, но он также знал, что на крыше Смитсоновского института уже сидят снайперы, и они уже навели прицелы на этих людей. Но стрелять они будут только в случае крайней необходимости. И еще он знал, что Алекс Форд где-то поблизости, координирует операцию.

Стоун пристально смотрел на Калеба, а тот, кажется, уже запаниковал, что вообще-то было для него обычно, но Стоун заметил в глазах друга кое-что еще, что ему очень не понравилось: выражение полной безнадежности.

И только тут он увидел, что надето Калебу на шею.

– Господи! – пробормотал он. – Робин, ты видишь?

– Вот ублюдки! – Гигант выглядел совершенно пораженным.

Стоун обернулся к Милтону и Аннабель, шедшим позади:

– Стойте здесь!

– Что такое? – спросила Аннабель.

– Но, Оливер… – запротестовал Милтон.

– Стойте здесь! – резко повторил Стоун.

Милтон и Аннабель замерли на месте. Аннабель выглядела обиженной, а Милтона приказ Стоуна вообще словно парализовал. Робин, Стоун и Трент продолжали продвигаться вперед, пока не оказались лицом к лицу с Калебом и его похитителями.

Калеб издал стон, слышимый даже на фоне шума воды в фонтане, и показал на то, что напоминало собачий ошейнику него на шее.

– Оливер…

– Я знаю, Калеб, знаю. – Он ткнул пальцем в устройство и бросил людям в капюшонах: – Снимите это с него. Немедленно!

Те лишь покачали головами в ответ. Один показал Стоуну маленькую черную коробочку с двумя кнопками, торчащими из крышки:

– Только когда будем в безопасности.

– Полагаете, я дам вам уйти, оставив мину на шее моего друга?

– Как только мы окажемся достаточно далеко, мы ее дезактивируем.

– И, по вашему мнению, я должен в это поверить?!

– Именно.

– Тогда вы отсюда никуда не уйдете, и если взорвете мину, то погибнете вместе с нами.

– Это не мина, – сказал похититель и снова показал Стоуну коробочку. – Если я нажму красную кнопку, он получит такую дозу токсина, что слона хватит убить. Он будет мертв еще до того, как я сниму палец с кнопки. А если нажать черную кнопку, вся система выключится и вы сможете снять ошейник, не опасаясь утечки яда. Только не пытайтесь силой отнять у меня это устройство. Даже если начнут стрелять снайперы, я все равно успею нажать кнопку. – Он так и держал палец над красной кнопкой и улыбался Стоуну, оказавшемуся перед неразрешимой дилеммой.

– Наслаждаешься своим преимуществом, скотина? – словно выплюнул Робин.

Человек не отводил взгляда от Стоуна.

– Мы полагаем, что вы тут собрали кучу полицейских, готовых схватить нас, как только ваш приятель окажется в безопасности. Так что извините – мы просто приняли некоторые меры предосторожности.

– А что помешает вам включить эту штуку, когда вы уйдете? – возразил Стоун. – Только не надо мне снова твердить о доверии. Это меня из себя выводит.

– У меня приказ: не убивать его, если у нас будет свободный путь для отхода. Если вы дадите нам уйти, он останется в живых.

– Куда именно вы хотите попасть, прежде чем отключите это устройство?

– Не так уж и далеко. Через три минуты нас здесь не будет. Но если придется ждать слишком долго, я нажму на красную кнопку.

Стоун посмотрел на Калеба, потом на разъяренного Робина и обратно на Калеба.

– Калеб, послушай меня. Нам придется им поверить.

– О Боже, Оливер! Спаси меня. Пожалуйста. – Калеб явно не доверял вообще никому.

– Я тебя спасу, точно спасу, – произнес Стоун в полном отчаянии. – Сколько отравленных игл в этой проклятой штуке?

– Что?! – Похититель, кажется, был очень удивлен.

– Сколько?

– Две. Одна справа, другая слева.

Стоун повернулся к Робину и отдал ему свой рюкзак. И сказал шепотом:

– Если я погибну, постарайся, чтобы это было не напрасно.

Робин взял рюкзак и кивнул. Лицо его было бледным, но движения четкими и решительными.

Стоун повернулся назад и поднял левую руку:

– Дайте мне пощупать под этим ошейником. Тогда левая игла попадет в меня, а не в моего друга.

– Но ведь тогда вы оба погибнете! – Похититель совершенно ничего не понимал.

– Именно. Мы погибнем вместе!

Калеб перестал трястись и уставился на друга:

– Оливер, ты с ума сошел!

– Калеб, заткнись, – велел Стоун и посмотрел на противника: – Куда нужно засунуть руку?

– Ну я не знаю, следует ли…

– Говори! – рявкнул Оливер.

Похититель показал ему место, и Стоун протиснул ладонь в узкое пространство и прижал к шее Калеба.

– О'кей, – сказал он. – Как я узнаю, что вы ее отключили?

– Красный сигнал на боку ошейника погаснет, зеленый загорится, – ответил похититель, указывая на маленький алый светодиод. – После этого достаточно открыть застежку и он сам свалится. Но если попытаетесь силой снять его раньше, он сработает автоматически.

– Понял. – Стоун взглянул на Трента: – А теперь забирайте это дерьмо и проваливайте отсюда.

Альберт Трент вырвался из рук Робина и пошел к человеку в капюшоне. Когда они тронулись прочь, Трент обернулся и непотребно оскалился:

– Адью!

Стоун не отводил взгляда от лица Калеба. И непрестанно твердил ему что-то тихим голосом. Прохожие невольно замедляли шаг и удивленно смотрели на весьма необычное зрелище: один мужчина засунул руку под нечто вроде собачьего ошейника на шее другого.

– Дыши глубже, Калеб. Они нас не убьют. Даже и не собираются. Дыши глубже. – Он глянул на часы: прошло шестьдесят секунд, как похитители и Трент исчезли в толпе. – Еще две минуты, и мы поедем домой. Все в порядке, все идет просто отлично. Уже почти все. Держись за меня. За меня держись, Калеб.

Калеб вцепился в руку Стоуна окоченевшими пальцами. Лицо его было багровым, дышал он с большим трудом, но на ногах стоял твердо и даже сумел сказать:

– Со мной все в порядке, Оливер.

Какой-то не в меру ретивый полицейский направился было в их сторону, но двое людей в белых комбинезонах, собиравшие мусор из урн, перехватили его и отправили прочь. Они уже сообщили о создавшемся положении снайперам, и те опустили оружие.

Милтон и Аннабель между тем протиснулись вперед, и Робин шепотом сообщил им, что произошло. У побледневшего Милтона на глазах выступили слезы, Аннабель закрыла рот дрожащей рукой, глядя, как Стоун и Калеб стоят прижавшись друг к другу.

– Еще тридцать секунд, Калеб, мы уже почти приехали. – Глаза Стоуна теперь не отрывались от красного маячка на ошейнике, и он продолжал отсчитывать секунды. – Так, еще десять секунд, и мы свободны.

Они вместе отсчитали последние секунды. Но огонек не погас и не сменился зеленым. Калеб этого не видел и сказал:

– Оливер, его уже можно снять?

Теперь и у Стоуна начали сдавать нервы, но он и не думал вытаскивать ладонь из-под ошейника. Закрыл на секунду глаза, ожидая в любой момент укола отравленной иглы и смерти.

– Оливер! – крикнула Аннабель. – Посмотри!

Стоун открыл глаза и уставился на зеленый огонек, вспыхнувший на ошейнике.

– Робин! Помоги-ка мне.

Робин прыгнул вперед, и они вместе расстегнули застежку ошейника и сняли его с шеи Калеба. Библиотекарь упал на колени, остальные сгрудились вокруг. Когда он наконец поднял глаза, то тут же ухватил Стоуна за руку:

– Это был самый мужественный поступок, на какой способен человек! Спасибо, Оливер!

Стоун оглянулся на остальных, и тут его вдруг осенило. На ответную реакцию ему понадобилась лишь доля секунды.

– Все на землю! – заорал он.

Схватив ошейник, он швырнул его через живую изгородь в огромный фонтан.

Через две секунды ошейник взорвался, подняв в воздух настоящие гейзеры воды и осколки бетона. Началась паника – люди бросились врассыпную. Когда все поднялись на ноги, Калеб сказал:

– Господи, Оливер, как ты догадался?..

– Это старая уловка, Калеб, – собрать нас всех вместе и усыпить нашу бдительность. Он сказал мне, где в ошейнике расположены иглы, потому что знал, что нас убьют не иглы, а взрыв. Если там вообще был этот яд. – Стоун взял у Робина рюкзак и достал оттуда плоский прибор с небольшим экраном. По экрану быстро двигалась красная точка.

– А теперь давайте со всем этим покончим, – сказал он.

Глава 65

– Они пошли к станции подземки «Смитсоновский институт», – сказал Робин, вглядываясь в маленький экран прибора, который держал Стоун. Вся их группа пробиралась через Молл, протискиваясь сквозь объятую паникой толпу и посты полиции.

– Именно поэтому мы и выбрали это место для обмена, – пояснил Стоун.

– Но в подземке будет не протолкнуться, – сказал Милтон. – Как мы их там найдем?

– Мы получаем сигнал от Трента и всей их компании. Помнишь тот химический состав, которым они маркировали буквы, чтоб те светились?

– Конечно. И что?

– Я сделал то же самое. Всадил Тренту инъекцию некоего вещества, которое получил от Алекса Форда; оно подает постоянный сигнал вот на этот приемник. Человек буквально светится, как те буквы. С его помощью мы можем выявить его в тысячной толпе. У Алекса тоже есть такой приемник. Так что мы их все равно прихватим.

– Надеюсь, это сработает, – заметил Калеб, с трудом пробираясь сквозь толпы людей. Он потер себе шею. – Пусть они сгниют в тюрьме! И никаких книг для чтения! Ни одной, ни за что! Вот это будет справедливо!

Тут снизу, с перрона станции, донеслись крики.

– Быстрее! – закричал Стоун, и они бросились вниз по эскалатору.

Пока Трент и сопровождавшая его парочка ждали следующего поезда, два агента, переодетых в форму обслуживающего персонала метро, приблизились к ним сзади. Но прежде чем они успели достать оружие, оба рухнули головой вперед с зияющими пулевыми отверстиями в спинах. Позади них стоял Роджер Сигрейвз в широком плаще, засовывая два пистолета с глушителями в кобуры на поясе. Шум толпы перекрыл и без того едва слышимые выстрелы, но когда оба агента упали и люди увидели кровь, граждане дружно заорали и в панике шарахнулись во все стороны. За секунду до того, как потерять сознание, один из агентов успел обернуться, выхватить пистолет и выстрелить типу в капюшоне в голову. Когда тот упал, маленький черный пульт управления, который он все еще держал в руке, со стуком отлетел в сторону по каменному полу.

Поезд, идущий в западном направлении, с грохотом ворвался на станцию и выбросил на перрон еще одну партию пассажиров, которые тут же присоединились к царящему на станции хаосу.

Трент и его второй охранник воспользовались паникой и заскочили в один из вагонов. Сигрейвз сделал то же самое, но в толчее сумел попасть только в следующий вагон.

Прямо перед тем как закрылись двери поезда, Стоун и его группа пробились сквозь массы людей и бросились вперед. Вагон был набит битком, но Стоун по экрану приемника определил, что Трент где-то рядом. Он осмотрелся и обнаружил того в другом конце. И еще заметил, что с ним остался только один человек в капюшоне. Проблема была в том, что Трент и его охранник могут в любой момент заметить своих преследователей.

Несколько секунд спустя через толпу пробились Алекс Форд и несколько его людей, но поезд уже тронулся. Алекс что-то крикнул своим агентам, и те рванули к выходу со станции.

Уже в вагоне Стоун приказал:

– Робин, немедленно сядь!

Огромный Робин возвышался над всеми пассажирами, и его без труда могли заметить преследуемые. Робин отпихнул в сторону нескольких тинейджеров и сел на пол. Стоун пригнулся, не отводя взгляда от Трента. Тот что-то говорил своему охраннику и почему-то держал ладони прижатыми к ушам. Поскольку Стоун смотрел только в сторону Трента, он не мог видеть Роджера Сигрейвза, едущего в следующем вагоне и наблюдающего за ним сквозь стекло. Сигрейвз был крайне удивлен, увидев, что Калеб и все остальные живы. Он уже подумывал выстрелить Стоуну в голову, когда поезд влетел на следующую станцию и остановился. Люди рванули с мест, покидая жуткий вагон, который тут же заполнился другими, и Сигрейвза отнесло в сторону от выгодной для выстрела позиции.

Поезд снова тронулся и быстро набрал скорость. Стоун уже пробирался сквозь толпу поближе к Тренту. Он нащупал свой нож и прижал лезвие к руке, пряча его в рукаве. Он представлял себе, как всадит клинок Тренту в грудь по самую рукоятку, но на самом деле план его был иной. Он убьет охранника, а вот Трента не стоит обижать, лишая его удовольствия провести остаток жизни в тюрьме.

Стоун был уже близко к цели, когда его план неожиданно рухнул. Поезд влетел на станцию «Метро-Центр» и остановился. Двери открылись. «Метро-Центр» – самая перегруженная станция. Трент и его охранник выскочили наружу. Сигрейвз тоже выпрыгнул из следующего вагона. Стоун и остальные выбрались на перрон и оказались в самой гуще толп пассажиров, устремившихся из поездов и к поездам, прибывающим и уходящим сразу с нескольких направлений от перронов, расположенных на двух уровнях.

Стоун не отрывал взгляда от Трента и фигуры в капюшоне рядом с ним. Краем глаза он заметил двух людей в белых комбинезонах, продвигающихся к Тренту. Чего он не видел, так это Роджера Сигрейвза, который достал из кармана небольшой металлический предмет, выдернул зубами запал и бросил цилиндрик вперед, а сам повернулся спиной и закрыл уши ладонями.

Стоун заметил что-то блестящее, пролетевшее мимо него, и тут же понял, что это такое. Он развернулся на месте и заорал Робину и остальным:

– Ложись! Уши закрыть!

Пару секунд спустя светошумовая граната взорвалась, и люди вокруг дюжинами повалились на пол, зажимая уши и закрывая руками глаза, вопя при этом от ужаса и боли.

Трента и его охранника взрыв и вспышка не коснулись. Они успели вставить в уши защитные пробки и не смотрели в сторону слепящей вспышки, с которой взорвалась граната.

Стоун, оглушенный и одуревший, несмотря на то, что прижался лицом к полу и закрыл уши рукавами, посмотрел вверх и увидел промелькнувшие рядом чьи-то ботинки и ноги. Когда же он попытался встать, огромный мужчина, в панике мчавшийся мимо, налетел на него и сбил с ног. Приемник вылетел у него из руки, и Стоун с досадой наблюдал, как тот пролетел по полу и упал с платформы под колеса поезду, как раз когда тот тронулся с места. Когда последний вагон исчез в тоннеле, он бросился к краю и глянул вниз. Приемник разбился вдребезги.

Он обернулся и увидел, что Робин навалился на человека в капюшоне. Стоун бросился на помощь другу, но гигант в ней вовсе не нуждался. Он уже провел захват, оторвал противника от пола и бросил головой вперед прямо в стальной столб. Потом отшвырнул его прочь, и тот отлетел по скользкому полу в сторону, а перепуганные люди шарахнулись назад, чтоб он в них не врезался. Робин рванул было за ним, но тут Стоун ударил друга сзади, сбив его с ног.

– Какого черта?! – рявкнул Робин, но тут раздался выстрел и над ними просвистела пуля. Стоун успел заметить пистолет и очень вовремя убрал Робина с линии огня.

Человек в капюшоне поднялся на одно колено и прицелился, готовый выстрелить в упор, но упал – в грудь ему попали сразу три пули, выпушенные федеральными агентами, которые уже бежали на выручку. За ними следовали полицейские.

Стоун помог Робину подняться и оглянулся на остальных.

Аннабель махнула ему рукой. Калеб и Милтон стояли рядом с ней.

– Где Трент? – крикнул Стоун.

Аннабель помотала головой и с сожалением развела руками.

Стоун беспомощно огляделся. Платформа была забита людьми. Трента они упустили. И вдруг Калеб вскрикнул:

– Вон он, едет вверх по эскалатору! Это он, он меня похитил! Фоксуорт!

– И Трент! – добавил Милтон.

Все посмотрели вверх. Услышав, как кто-то выкрикивает его вымышленное имя, Сигрейвз посмотрел через плечо назад, и его капюшон упал, давая всем возможность рассмотреть и его, и Трента, стоявшего рядом.

– Черт побери! – пробормотал Сигрейвз и потащил Трента дальше сквозь толпу к выходу со станции.

Выбравшись на улицу, Сигрейвз впихнул Трента в такси и назвал водителю адрес.

– Встретимся там несколько позже, – шепнул он Тренту. – У меня наготове частный самолет, на нем уберемся из страны. Вот ваши документы, новое удостоверение личности и все остальное. Потом поменяем вам внешность. – Он сунул Тренту в руки толстую пачку документов и паспорт.

Сигрейвз уже готов был захлопнуть дверцу такси, но вдруг остановился:

– Альберт, дайте мне ваши часы.

– Что?!

Сигрейвз не стал повторять. Он просто сорвал часы с запястья Трента и закрыл дверцу. Сигрейвз планировал убить Трента позднее и желал заранее заполучить что-то из его личных вещей. Его очень злило то, что коллекцию придется бросить – он уже не мог вернуться домой, это было слишком рискованно. И еще Сигрейвз злился, что не смог заполучить никаких вещей, принадлежавших тем двоим агентам, которых он убил в метро.

Ну ладно, коллекцию можно начать собирать и снова.

Он перебежал через улицу, свернул в переулок, влез в микроавтобус, который поставил там заранее, и быстро переоделся. Потом стал ждать, когда появится погоня. На этот раз он уж не промахнется.

Глава 66

Стоун и остальные поднялись на эскалаторе и выскочили из подземки вместе с сотнями других охваченных паникой людей. Вокруг вопили сирены, небольшая армия полицейских огораживала и очищала территорию, чтобы начать расследование инцидента. А они бесцельно побрели по улице.

– Слава Богу, с Калебом все в порядке, – сказал Милтон.

– В полном порядке! – завопил Робин и обхватил Калеба за плечи. – И что бы мы стали делать, если б тебя с нами не было, над кем тогда нам подшучивать?

– Калеб, как это ты умудрился попасть в заложники? – с любопытством осведомился Стоун.

Калеб быстро рассказал о человеке, назвавшемся Уильямом Фоксуортом.

– Он сказал, что у него есть книги и он хотел бы, чтоб я на них взглянул, а потом я сразу потерял сознание.

– Фоксуорт, так он назвался? – уточнил Стоун.

– Да, так было написано в его читательском билете, а стало быть, он предъявил какое-то удостоверение личности, чтобы его получить.

– Несомненно, вымышленное имя. Но, по крайней мере, мы его видели.

– Что теперь будем делать? – спросила Аннабель.

– По правде говоря, я все еще не понимаю, как действует эта химия, которой метили книги, – сказал Милтон. – Альберт Трент работает в Комиссии по разведке. Он каким-то образом получает секретную информацию и потом передает кому-то. Кому? И как они ее помещают в книги в читальном зале, где Джуэлл Инглиш и, видимо, Норман Дженклоу находят ее и считывают с помощью специальных очков?

Пока они раздумывали над этими вопросами, Стоун набрал номер на мобильнике, связавшись с Алексом Фордом. Тот все еще искал Трента, но порекомендовал Стоуну и остальным не ввязываться в погоню.

– Нет смысла и дальше подставляться. Слишком опасно. Вы и так достаточно сделали.

Когда Стоун сообщил это остальным, Калеб спросил:

– И что дальше? Домой?

– Нет. – Стоун покачал головой. – В библиотеку конгресса, она рядом. Мне туда нужно.

Калеб захотел узнать зачем.

– Да затем, что все началось именно там, а библиотека всегда хорошее место, чтобы найти ответы на возникшие вопросы.

Калеб сумел провести всех в библиотеку, но не в читальный зал – тот по субботам не работал. Побродив по коридорам, Стоун сказал остальным:

– Что меня больше всего смущает, так это последовательность событий. – Он немного помолчал, приводя мысли в порядок. – Джуэлл Инглиш пришла в читальный зал два дня назад, и в книге Бидла уже были помеченные буквы. В тот же вечер, когда мы изучали книгу, пометки исчезли. Что-то уж очень плотный график.

– И правда, – сказал Калеб, – это просто удивительно, потому что большая часть книг стоит в хранилище, никем не востребованная, годами, даже десятилетиями. А ведь кому-то нужно было пометить все эти буквы, и потом связаться с Джуэлл, чтоб та явилась в читальный зал, и сообщить ей название книги, которую следует затребовать. К тому же, как ты сказал, в тот же самый день пометки исчезают.

Стоун остановился и прислонился к мраморной балюстраде.

– И как они могли быть столь уверены, что все сработает? Они ведь должны были понимать, что пометки не станут держаться на страницах слишком долго – на тот случай, если их прихватит полиция. Вот если бы мы сработали несколько раньше, то могли бы отнести книгу в ФБР, прежде чем эта химия исчезла. А из этого логически вытекает, что пометки должны были быть нанесены незадолго до того, как Инглиш пришла в библиотеку.

– Я все время заходил в хранилище, перед тем как Джуэлл приходила в читальный зал, – напомнил Калеб. – И не видел там никого, кроме нескольких сотрудников, и никто там не оставался дольше десяти-пятнадцати минут. Этого совершенно недостаточно, чтобы пометить все буквы. И они не могли это сделать в каком-нибудь другом месте, потому что тогда нужно было взять книгу домой. – Он вдруг дернулся. – Погодите! Если кто-то из штатных сотрудников брал книгу домой, это можно выяснить! Они ж должны были заполнить соответствующее требование! Пошли! Читальный зал закрыт, но я могу это проверить не заходя туда.

Он отвел их в справочную службу библиотеки, поговорил там с женщиной-сотрудницей, потом зашел за стойку, включил в компьютер и застучал по клавиатуре. Минуту спустя он разочарованно поднял голову:

– Биллов из зала не выносили. В сущности, никто из персонала в течение более четырех месяцев ни одну книгу отсюда не брал.

Они все еще стояли там, когда мимо прошла Рейчел Джеффрис. Она отреставрировала книгу, которую Калеб отдал сегодня в ремонт – десятицентовую книжку Бидла с маркированными буквами.

– Ой, Калеб, – удивилась она. – А я уж думала, что вы по уик-эндам в библиотеку больше не приходите.

– Привет, Рейчел. Я тут просто кое-что выяснить зашел.

– А я решила доделать несколько книг, с которыми задержалась, и сюда зашла по поводу одного проекта. Да, кстати, раз уж вы здесь, я как раз хотела вам сказать, что Бидл, которого вы мне отдали сегодня, совсем недавно был возвращен в хранилище после ремонта.

– Что? – спросил Калеб, пораженный.

– У него была немного повреждена задняя обложка и несколько страниц вывалились. Когда я заглянула в журнал регистрации, то очень удивилась, потому что, как я уже сказала, ее только что вернули в хранилище. Вы не знаете, каким образом ее опять повредили?

– А когда ее вернули в хранилище? – спросил Калеб, не отвечая на ее вопрос.

– Да за день до того, как вы мне ее отдали.

– Рейчел, подождите минутку. – Калеб опять принялся что-то набирать на клавиатуре компьютера. Он хотел выяснить, сколько изданий Бидла было направлено в отдел реставрации в последнее время. Ответ был получен довольно быстро. – Тридцать шесть книг Бидла были отреставрированы за последние два года, – сообщил он остальным.

После этого он проверил регистрационные данные на книги, которые запрашивали Джуэлл Инглиш и Норман Дженклоу, и сравнил их со списком книг, направленных на реставрацию в последние шесть месяцев. И обнаружил, что Джуэлл Инглиш затребовала семьдесят процентов из всех книг Бидла, что побывали в реставрации за эти последние полгода. И брала она их точно в тот день, когда они возвращались из реставрационного отдела. Та же картина обнаружилась и в отношении Нормана Дженклоу. Он тут же сообщил остальным результаты своих поисков.

– Книжки Бидла очень часто нуждаются в реставрации, потому что это дешевые издания, – пояснил он.

Стоун, чьи мысли были далеко, повернулся к Рейчел Джеффрис:

– Вы не могли бы нам сказать, кто из реставраторов занимался этой книжкой Бидла?

– Конечно. Монти Чемберс.

Стоун и остальные бегом бросились по коридору.

– Рейчел, я тебя люблю! – крикнул Калеб, обернувшись на ходу.

Она покраснела, но все же успела ответить:

– Калеб, вы же знаете, я замужем. Но мы, может быть, как-нибудь вместе выпьем.

– Ты знаешь, где Чемберс живет? – просил Калеба Стоун, когда они выскочили на улицу.

Калеб кивнул:

– Вообще-то совсем недалеко отсюда.

Они остановили два такси и поехали. Пятнадцать минут спустя машины замедлили ход и свернули на тихую улицу в жилом районе. По обе стороны от нее выстроились в ряд старые, но хорошо отремонтированные дома. Перед каждым был небольшой квадратный дворик, огороженный двухфутовой кованой железной изгородью.

– Что-то мне этот район кажется знакомым, – заметил Стоун.

– Да тут в округе полно таких кварталов, – сказал Калеб.

Они вылезли из такси, и Калеб повел их к одному из домов. Кирпичная кладка была выкрашена в синий цвет, ставни – в угольно-черный. На подоконнике – цветы в горшках.

– Ты, видимо, здесь уже бывал, – сказал Стоун, и Калеб утвердительно кивнул.

– У Монти имеется дома мастерская, где он реставрирует книги по частным заказам. Он даже мне пару книг восстанавливал. Не могу поверить, что он замешан в нечто подобное. Он же лучший реставратор библиотеки конгресса, он там несколько десятков лет проработал.

– У каждого своя цена, а реставратор – самый подходящий человек, чтобы заносить в книги тайные знаки, – заметил Стоун, осторожно осматривая фасад дома. – Сомневаюсь, что он дома, но как знать… Мы с Робином пойдем постучимся, а вы ждите здесь.

На стук никто не отозвался. Стоун огляделся по сторонам. На улице было пусто.

– Прикрой меня, Робин, – сказал он.

Робин повернулся лицом к улице и закрыл Стоуна от посторонних взглядов своим мощным телом. Через минуту замок со щелчком открылся. Стоун вошел первым, Робин – за ним. На первом этаже не обнаружилось ничего интересного. Мебель была старая, но вряд ли антикварная, картины на стенах – дешевые эстампы, в холодильнике завалялась какая-то готовая еда, мойка была пуста. Две спальни наверху тоже мало что дали. Брюки, рубашки, пиджаки в стенном шкафу, белье и носки в небольшом комоде. В ванной – самые обычные вещи, хотя Стоун с удивленным выражением лица все же взял с полки пару предметов. В аптечке хранился обычный набор лекарств и туалетных принадлежностей. Ничего, что могло бы указать, куда делся Чемберс.

Когда они спустились вниз, остальные уже ждали их в прихожей.

– Есть что-нибудь? – озабоченно спросил Калеб.

– Ты ведь говорил о мастерской? – вместо ответа спросил Стоун.

– Она внизу.

Подвальный этаж имел отдельный вход снаружи, и Стоун сначала осмотрел окно.

– Оно выходит в переулок, и на другой стороне сплошной ряд домов.

– И что? – раздраженно спросил Робин. – Сомневаюсь, чтобы ударившийся в бега предатель прятался в переулке, дожидаясь, когда появятся федералы.

Стоун отворил дверь, вышел наружу и посмотрел в обе стороны:

– Подождите здесь!

Он бегом пересек переулок, завернул за угол и пропал из виду. Когда Стоун через несколько минут вернулся, глаза у него сверкали.

Робин в упор посмотрел на друга:

– Ты вспомнил, почему это место показалось тебе знакомым. Так ты здесь уже бывал?

– Мы все здесь уже бывали, Робин.

Глава 67

Стоун провел их за угол и вниз по улице, мимо ряда домов, что возвышались по другую сторону переулка, напротив дома Чемберса. В середине квартала он остановился и махнул остальным, чтоб стояли на месте, а сам уставился куда-то вверх, на что-то на доме, напротив которого они находились.

– Господи помилуй! – сказал Калеб, оглядываясь по сторонам и наконец понимая, куда он попал. – А днем ничего тут и не узнать!

– Калеб, позвони, – велел Стоун.

Тот нажал на кнопку звонка, и низкий голос спросил из-за двери:

– Кто там?

Стоун сделал знак Калебу.

– Это я, мистер Перл, Калеб Шоу. Я… э-э-э… хотел бы поговорить с вами. Насчет «Книги псалмов».

– Магазин закрыт. Часы работы ясно указаны на табличке.

– Это очень срочно! – настаивал Калеб. – Много времени это не займет. Пожалуйста!

Прошло довольно много времени, прежде чем они услышали щелчок замка. Калеб распахнул дверь, и они все вошли внутрь. Когда секунду спустя в холле появился Винсент Перл, он был не в длинном халате, а в черных брюках и белой рубашке, с зеленым рабочим фартуком поверх них. Его длинные волосы были взъерошены, борода непричесанная. Увидев всех вошедших, он крайне поразился и сердито заявил:

– Я сейчас очень занят. И не могу бросить работу только потому, что вы явились без приглашения.

Стоун шагнул вперед:

– Где Альберт Трент? В задней комнате?

– Простите, кто? – Перл разинул от удивления рот.

Стоун оттолкнул его, ударом ноги отворил дверь в заднюю комнату и прошел туда. Минуту спустя появился вновь.

– Значит, наверху?

– Какого черта вам здесь нужно? – завопил Перл. – Я сейчас полицию вызову!

Стоун проскочил мимо него и бросился вверх по винтовой лестнице, дав знак Робину следовать за ним.

– Смотри осторожнее, с ним там может быть Фоксуорт! – крикнул им вслед Калеб.

Они исчезли на втором этаже, и через минуту остальные услышали оттуда крики и шум борьбы. Потом шум внезапно стих, и Стоун с Робином стащили вниз Альберта Трента, крепко держа его за руки.

Они швырнули его в кресло, и Робин встал рядом. Член Комиссии по разведке выглядел совершенно подавленным, но Робин все же буркнул:

– Только дернись, я тебе тут же твою цыплячью шею сверну!

Стоун повернулся лицом к Перлу, который в отличие от Трента ни на йоту не потерял самообладания.

– Не имею представления, кто вы такой. И вообще – что вы себе позволяете?! – возмутился Перл, пытаясь снять фартук. – Этот человек – мой друг, он находится здесь по моему приглашению.

– Где Чемберс? – выкрикнул Калеб. – Он тоже здесь по вашему приглашению?

– Кто? – переспросил Перл.

Калеб повторил в отчаянии:

– Монти Чемберс.

– Он здесь, Калеб, – сказал Стоун. Он вытянул вперед руку и резко дернул Перла за бороду. И та стала отваливаться. Другой рукой Стоун потянулся к его густой шевелюре, но Перл остановил его:

– Позвольте, я сам.

Он избавился от бороды, потом от парика, открыв гладкую лысую голову.

– Если хотите как следует замаскироваться, – сказал Стоун, – никогда не оставляйте в ванной щетку для волос и шампунь. Лысым подобные вещи ни к чему.

Перл тяжело опустился на стул и провел ладонью по парику.

– Я его помою в раковине, и бороду тоже, а потом расчешу… Мне очень больно, но так уж получилось… Жизнь вообще сплошная боль…

Калеб все еще таращился на Винсента Перла, который оказался Монти Чемберсом.

– Не могу поверить! Никогда бы не подумал, что эти двое на самом деле один и тот же человек!

– Волосы, борода, другой тип очков, добавочный вес, необычная одежда. Все вместе создает весьма уникальный внешний вид. И, как ты сам признавал, видел Перла вблизи здесь, в магазине, только два раза. И только вечером, при не слишком хорошем освещении, – сказал Стоун.

Калеб кивнул:

– А в библиотеке он обычно говорил очень мало. А когда и говорил, голос был высокий и скрипучий. Так кто из вас главный: Винсент Перл или Монти Чемберс?

Перл слабо улыбнулся:

– Монти Чемберс – мое настоящее имя. Винсент Перл – всего лишь альтер эго.

– А зачем он вообще?

Сначала Чемберс, кажется, не хотел отвечать. Но потом пожал плечами и сказал:

– Теперь это, видимо, уже не имеет значения. Я раньше был актером, в молодости. Любил переодеваться, играть разные роли… Но мои таланты, можно сказать, перевешивали мои возможности. Другой моей страстью были книги. В юности я работал учеником у превосходного реставратора и многому у него научился. Потом поступил на службу в библиотеку, начал делать неплохую карьеру. Но я хотел также коллекционировать книги. А зарплата в библиотеке этого не позволяла. И я стал дилером, занялся перепродажей редких книг. Для этого у меня были и знания и опыт. Только кто же будет иметь дело с жалким реставратором из библиотеки? Конечно, небогатые, а я нацеливался на состоятельную клиентуру. Вот я и придумал новую фигуру, за которой все будут просто гоняться, – Винсента Перла, несколько театральную, таинственную и надежную в качестве прикрытия.

– Чей магазин открыт только по вечерам, когда он свободен от основной работы, – добавил Стоун.

– Я купил этот магазин, потому что он расположен через улицу от моего дома. И я имел возможность переодеваться и менять внешность, а потом выходить из дома и идти в магазин уже совсем другим человеком. Это прекрасно срабатывало. За эти годы я стал известен как один из ведущих дилеров в сфере редких книг.

– Как же вы из дилера превратились в шпиона? – спросил Калеб дрожащим голосом. – Как реставратор книг стал убийцей?

– Ничего им не говорите! – вмешался Трент. – У них ничего против нас нет!

– У нас есть ваши кодированные сообщения, – заметил Милтон.

– Ничего подобного! – насмешливо сказал Трент. – Если б они у вас были, вы бы обратились в полицию!

Милтон назвал несколько из выделенных букв и вежливо осведомился:

– Продолжить?

Все повернулись к нему, пораженные.

– Милтон, что ж ты раньше молчал? – воскликнул Калеб.

– Не думаю, чтобы это имело какое-то значение, потому что метки в книге исчезли. Но я их все прочитал еще до того. Увидев что-то один раз, я это никогда не забываю, – добавил он, видя замешательство Трента. – Как бы то ни было, мне вдруг пришло в голову, что раз уж я помню все эти буквы, кто-то может их расшифровать.

Чемберс посмотрел на Трента и пожал плечами:

– Отец Альберта был моим другом, я имею в виду другом Монти Чемберса. Когда он умер, я стал для Альберта чем-то вроде отца или по крайней мере наставника. Это было много лет назад. Альберт после окончания университета вернулся в Вашингтон и поступил на службу в ЦРУ. Мы с ним много тогда разговаривали о шпионах и шпионаже. А потом он перебрался на Холм. И мы еще чаще стали обсуждать эти вопросы. К тому времени он уже знал мою тайну. Ему до книг никакого дела не было. Такой вот у него недостаток, который я, к сожалению, никогда не ставил ему в вину.

– Так что насчет шпионажа? – подсказал Стоун.

– Заткнись, старый дурак! – завизжал Трент.

– Ладно, хватит, малыш, пора спать. – Робин ударил Трента в челюсть, отправив его в нокаут. Выпрямившись, он ободряюще сказал Чемберсу: – Продолжай!

Чемберс посмотрел на лежащего без сознания Трента.

– Да, он, видимо, прав – я просто старый дурак. Альберт мне мало-помалу все больше рассказывал о том, как можно делать деньги, продавая то, что он называл мелкими секретами. Он объяснил мне, что это даже не шпионаж, а просто обычный бизнес. Сказал, что его пост в комиссии дал ему возможность познакомиться с человеком, у которого есть все нужные связи и контакты во всех разведывательных организациях и который заинтересован в том, чтобы вести этот бизнес совместно с ним. Позднее выяснилось, что этот человек очень опасен. А Альберт заявил, что секретными сведениями торгуют множество людей и на нашей стороне, и на стороне противника. И что так оно и должно быть.

– И вы этому поверили? – спросил Стоун.

– Частью сознания я понимал, что это не так. Но другая его часть толкала меня на это, ведь коллекционирование книг весьма дорогое удовольствие, и лишние деньги никогда не помешают. Теперь-то я понимаю, что это было неправильное решение, но тогда мне так не казалось. Альберт говорил, будто вся проблема в том, что всех шпионов в конечном итоге ловят, когда они передают информацию. И добавил, что придумал способ этого избежать и тут я могу быть ему полезен.

– Ага, ваш опыт реставратора редких книг и доступ к библиотечным фондам, – сказал Калеб.

– Да. Мы с Альбертом были старыми друзьями, поэтому ничего подозрительного в том, что он носит мне книги, не было. В конце концов, это же моя специальность. А в этих книгах некоторые буквы были помечены точками. Так я получал от него кодированные сообщения и переносил их в библиотечные книги химическим красителем. Мне всегда очень нравились великолепно оформленные заглавные буквы в инкунабулах. Мастера и художники любили их всячески украшать еще на заре книгопечатания, да и позже. Для меня это были настоящие произведения искусства в миниатюре – древние, с историей в несколько веков, но при надлежащем уходе способные выглядеть такими же яркими и свежими, какими были в тот день, когда их нарисовали. Я и сам тоже многие годы экспериментировал с разными материалами и химикалиями – это было нечто вроде хобби. Такие вещи нынче уже не пользуются спросом. Вообще-то это было совсем нетрудно – подобрать химический реактив, которым можно метить буквы и который виден только с помощью определенного типа линз. Их я тоже сам придумал. Помимо старинных книг, меня также всегда привлекали различные способы использования света и разных химических составов. Мне так нравится моя работа в библиотеке. – Он тяжко вздохнул. – А Альберт и его люди устроили так, чтобы в читальный зал приходили нужные им люди и снимали информацию с помощью специальных очков. Как я понимаю, они приходили регулярно, но не всегда именно для этого, а просто чтобы не вызывать подозрений.

– Старушки и старички, приходящие в читальный зал ради редких книг, никогда не вызывают подозрений, – согласно кивнул Стоун. – Они могут забирать секретные сведения, потом помещать их в самые обычные письма к «родственникам», живущим за границей, и даже могущественное АНБ со всеми его суперкомпьютерами и спутниками-шпионами никогда ничего не узнает. Отличный план.

– Я сообщал Альберту, какие книги готовы к использованию, и он помещал кодированные сообщения на определенные сайты в Интернете, которые информировали его людей, когда прийти и какую книгу спросить. Я возвращал эту книгу в читальный зал утром в день их посещения. У меня был бесконечный поток книг, поступающих на реставрацию, и их можно было свободно получить в читальном зале, так что проблем не возникало. Они приходили, копировали сообщение, оформленное в виде выделенных букв, и отправлялись дальше по своим делам. А через несколько часов после этого реактив испарялся, а с ним и все улики.

– И вам очень хорошо за это платили, переводя денежки на ваш зарубежный счет, – сказала Аннабель.

– Да, – признал Чемберс.

– Но, как вы говорили, Винсент Перл стал крупным и успешным дилером. Почему вы не превратились в него окончательно? – спросил Стоун.

– Как я уже сказал, мне очень нравилась работа, которой я занимался в библиотеке. Плюс к этому – удовольствие, что я всех дурачу. Полагаю, мне хотелось снимать сливки и с того и с другого занятия.

– Шпионаж – гнусное занятие, – вмешался Калеб, – но убийства!.. Роберт Брэдли, Корнелиус Бин, Норман Дженклоу, видимо, и Джуэлл Инглиш! И Джонатан! Вы и Джонатана убили!

– Никого я не убивал! – протестующе воскликнул Чемберс. И ткнул пальцем в Трента: – Это все он! Он и тот, с кем он работает!

– Мистер Фоксуорт, – сказал Стоун.

– Но при чем тут Джонатан? – горько воскликнул Калеб. – Его-то почему убили?

Чемберс нервно потер ладони:

– Он однажды неожиданно пришел в реставрационный отдел, уже после закрытия библиотеки, и увидел, что я делаю с книгой. А я как раз помечал реактивом буквы. Я пытался ему это как-то объяснить, но не был уверен, что он мне поверил. Я тут же сообщил о случившемся Альберту и вскоре узнал о смерти Джонатана. Альберт мне потом сказал, мол, читальный зал стал нашей обменной базой, и смерть должна выглядеть естественной. Лишившись возможности пользоваться читальным залом, мы бы вылетели из этого бизнеса.

– Но вы знали, как это на самом деле случилось, и тем не менее ничего никому не сказали! – обвиняющим тоном заявил Калеб.

– Да как я мог? Меня ж тогда в тюрьму бы упекли! – воскликнул Чемберс.

– Еще упекут, – пообещал Стоун. – И его тоже, – добавил он, глядя на скрючившегося в кресле Трента.

– А может, и нет! – раздался голос сзади.

Все резко обернулись. В комнату вошел Роджер Сигрейвз, держа в каждой руке по пистолету.

– Мистер Фоксуорт? – произнес Калеб.

– Заткнись! – нетерпеливо рявкнул Сигрейвз. Он смотрел на Трента, который как раз начал приходить в себя.

Открыв глаза, он увидел Сигрейвза и произнес с облегчением:

– Слава Богу, Роджер, ты уже здесь!

Сигрейвз улыбнулся:

– Не тому богу молишься, Альберт. – И выстрелил ему прямо в грудь. Трент широко разинул рот и сполз с кресла на пол. Сигрейвз навел пистолет на Стоуна и Робина, которые уже хотели броситься на него. – Не двигаться! – Второй пистолет он навел на Чемберса: – В ваших услугах я тоже больше не нуждаюсь. – Тот напрягся, ожидая выстрела, но тут Стоун встал между ним и Сигрейвзом.

– Я уже вызвал полицию, они едут сюда. Если вы планируете спастись бегством, то сейчас самое время.

– Очень трогательно. Один «три шестерки» охотится за другим?

Стоун чуть напрягся.

– Значит, так и есть. – Сигрейвз улыбнулся. – Тогда вы знаете первое правило в нашем бизнесе: никогда не оставлять свидетелей. Однако мне любопытно: как это вы докатились до работы на кладбище? Как же низко вы пали!

– А вот я считаю это повышением.

Сигрейвз покачал головой:

– Я, наверное, избавил бы себя от многих хлопот, попросту убив вас, когда у меня была такая возможность. Вы развалили прекрасно организованную операцию. Но у меня осталось достаточно денег, чтобы еще пожить в свое удовольствие.

– Если вам удастся уйти, – заметила Аннабель.

– Ну конечно, удастся!

– Я не совсем в этом уверен, – сказал Стоун, потихоньку перемещая правую ладонь поближе к карману пиджака. – В дело уже вмешались секретная служба и ФБР.

– Ой как вы меня напугали! А мне всего-то и надо, что лишь забрать некоторые вещи для своей коллекции. Стоять! – крикнул он, и Стоун замер на месте. Пальцы его были уже возле кармана. – Руки вверх, старичок!

– Что?! – удивленно спросил Стоун.

– Руки вверх, «три шестерки»! Чтоб я их видел. Давай!

Стоун резко вздернул руки вверх.

Сигрейвз охнул и пошатнулся. Выронив пистолеты, он попытался выдернуть из горла вонзившийся туда нож. Но лезвие, которое Стоун метнул, резко подняв вверх руки, перерезало ему сонную артерию. Кровь хлынула потоком, и Сигрейвз упал на колени. Потом он рухнул на пол лицом вниз и медленно перевернулся на спину. Остальные в оцепенении наблюдали за всем этим. Стоун спокойно подошел к упавшему и выдернул нож из раны.

– Последний, кого я убил, метнув нож вот так же, из-под руки, был очень похож на этого мерзавца. И тоже вполне это заслужил.

Милтон отвернулся. Калеб побледнел и, кажется, был готов упасть. Аннабель и Робин не отрывали взгляда от смертельно раненного.

Стоун посмотрел на него. На лице его не было и тени жалости.

– Когда собираешься кого-то убить, убивай сразу, не болтай, – пробормотал он.

Роджер Сигрейвз тихо испустил дух. Вдали уже слышались завывания полицейских сирен.

– Я позвонил Алексу Форду, когда понял, что дом Чемберса соседствует с книжным магазином Перла, – пояснил Стоун.

– Я все это делал из-за них, из-за книг, – сказал Чемберс, отводя наконец взгляд от уже мертвого Сигрейвза. – Хотел приобретать их, чтобы сохранить для будущих поколений. С теми деньгами, которые я получал, я мог покупать замечательные издания. Правда-правда! – Он поднял глаза и увидел, что все смотрят на него с отвращением.

Чемберс медленно поднялся:

– Калеб, мне надо тебе кое-что отдать.

Подозревая подвох, Стоун двинулся вслед за ним к стойке и, когда Чемберс потянулся к ящику, перехватил его руку:

– Я сам открою.

– Это не оружие, – запротестовал Чемберс.

– Вот и поглядим. – Стоун вытащил ящик, извлек оттуда небольшую коробку, открыл ее и заглянул внутрь. И тут же ее закрыл и передал Калебу. Внутри лежало первое издание «Книги псалмов».

– Слаба тебе Господи! – воскликнул Калеб с облегчением. И удивленно уставился на Чемберса. – Как вы ее заполучили? У вас же не было кода и ключа от хранилища!

– Если припомните, мне стало плохо, когда мы собирались уходить оттуда, и вы предложили принести воды из ванной. Вспомнили? И как только вы вышли, я открыл этот маленький сейф. Я же видел, как вы его открывали, и запомнил шифр – номер помещения читального зала. Я забрал книгу и сунул в карман. Вы вернулись с водой, потом заперли хранилище, и мы ушли.

Робин возмущенно крякнул:

– Вот придурок, ты оставил его в хранилище одного?

– Но я же не ожидал, что он украдет эту проклятую книгу! – огрызнулся Калеб.

Чемберс опустил глаза.

– Это было чисто импульсивное действие. А как только я ее взял, то сразу и испугался, и возрадовался. До этого я никогда в жизни ничего подобного не делал! Я был предельно честен со всеми клиентами. Но эта книга… Одно только прикосновение к ней!.. – Его глаза на секунду засверкали, но тут же снова погасли. – Но, по крайней мере, я теперь могу сказать, что держал ее в руках, пусть даже недолго. Я же все время настаивал, чтобы вы поскорее произвели оценку этой книги. Я считал, что это отведет подозрения от меня, когда пропажа обнаружится.

– Ага, – выдохнула вдруг Аннабель. – Вот она, эта книга! Стало быть, он ее все же сохранил!

Калеб в полном недоумении уставился на нее:

– Что? Так вы знаете об этом?

– Знаю. Только это очень длинная история, – поспешно ответила она.

Глава 68

Алекс Форд с небольшой армией агентов прибыл несколько минут спустя. Альберт Трент, ко всеобщему удивлению, был еще жив, хотя и серьезно ранен. Пачка документов, засунутая во внутренний карман пиджака, отчасти защитила его от пули. Его увезли на машине «скорой помощи». Чемберс сделал подробное заявление для полиции, пересказав все еще раз. Когда его уводили, он повернулся к Калебу и сказал:

– Пожалуйста, позаботьтесь как следует о «Книге псалмов».

Ответ Калеба поразил всех, и в первую очередь, вероятно, его самого:

– Это проклятая книга, Монти – или Винсент? Черт его знает, как тебя надо называть! Я бы предпочел, чтобы Джонатан остался в живых, чем возиться с этой пачкой старой бумаги! – Он приподнял бесценную «Книгу псалмов» и бесцеремонно швырнул обратно в коробку.

Как выяснилось со временем, догадки Стоуна и остальных по большей части оказались верными. Брэдли действительно был убит потому, что намеревался заставить Трента уйти с поста в Комиссии по разведке, после чего тот и его сообщник Сигрейвз уже не могли бы продолжать свои невинные на первый взгляд отношения. А Бина убили из-за того, что он выяснил, как был убит Джонатан – с помощью газа, выкраденного со склада его компании.

От Чемберса они также узнали, что один из людей Трента, устроившийся на работу в компанию «Файр контрол», проник в книгохранилище читального зала и установил миниатюрную камеру слежения в воздуховоде под предлогом необходимости отрегулировать клапан распылителя системы пожаротушения. Аннабель и Калеб не могли увидеть это на пленке видеозаписи, поскольку все происходило в субботу, когда камеры слежения были отключены. Тем не менее им все же удалось зафиксировать кое-что весьма важное: ловкость рук Джуэлл Инглиш при подмене очков, что в конечном итоге привело к раскрытию истинного положения дел.

В цокольном этаже, где стояли баллоны с «халоном», находился еще один агент, дожидаясь, когда де Хейвн войдет в зону поражения. На второй день де Хейвн, к несчастью, вошел туда, и его жизнь оборвалась до того, как он успел кому-нибудь сообщить о том, что он видел. Чемберс признался, что позднее зашел в книгохранилище и забрал оттуда камеру.

Милтон передал считанные из книги Бидла помеченные буквы соответствующим службам АНБ, там все расшифровали. Из того немногого, что Стоуну и остальным удалось узнать, шифр был основан на системе столетней давности. Его легко можно было прочесть с помощью компьютерных систем дешифровки, однако Сигрейвз, несомненно, был уверен в том, что никто ни за что не заподозрит, что Монти Чемберс, Норман Дженклоу и Джуэлл Инглиш – шпионы. Все современные системы шифровки текста основаны на электронном наборе, требующем для расшифровки ключей, состоящих из длиннейших рядов цифр, что делает их неуязвимыми для любых попыток их вскрыть хоть с помощью грубых методов, хоть иными средствами. В древних редких книгах такое осуществить невозможно.

Трент выздоровел, рана его зажила, и теперь он был крайне занят, давая показания на допросах. Особенно активен он стал, когда узнал, что власти прилагают колоссальные усилия, чтобы подвести его под смертный приговор. То, что ему пришлось рассказать, выявило ведущую роль Роджера Сигрейвза в этой шпионской группе. ФБР начало изучать все связи и контакты Сигрейвза, даже самые незначительные, так что вот-вот должны были последовать новые аресты.

Федералы обыскали дом Сигрейвза и обнаружили в подвале его «коллекцию». И хотя сразу они не поняли, что это за предметы, в конце концов до них дойдет, и тогда положение их станет весьма затруднительным, поскольку многие из этих вещей когда-то принадлежали людям, которых Сигрейвз убил во время службы в ЦРУ.

Стоун наконец встретился с Фордом, агентами ФБР и теми двумя полицейскими, которые приходили в библиотеку к Калебу.

Агент ФБР сказал ему:

– Мы знали, что в городе действует шпионская группа, но никак не могли выйти на источник информации. И уж конечно, никак не могли подумать, что тут замешана библиотека конгресса.

– Что ж, – ответил Стоун, – у нас было преимущество, которым вы не располагали.

Агент удивленно посмотрел на него:

– Какое именно?

– Высококлассный библиотекарь, – ответил Алекс Форд. – Калеб Шоу, вот кто.

Один из полицейских заморгал глазами:

– Точно, Шоу. Отличный малый, правда? Мне он, правда, показался немного нервным.

– Ну, скажем, некоторое отсутствие личной смелости, – ответил Стоун, – с лихвой компенсируется…

– …слепой Фортуной? – предположил полисмен.

– Вниманием к деталям.

Они поблагодарили Стоуна за помощь и выразили надежду на дальнейшее сотрудничество.

– Если вам самому потребуется любая помощь, только дайте нам знать, – заявил один из агентов ФБР, протягивая Стоуну свою визитную карточку.

«Дай Бог, чтобы она никогда мне не потребовалась», – подумал Стоун.

Когда все немного улеглось, компания снова собралась в коттедже Стоуна. Вот тогда-то Калеб и достал «Книгу псалмов» и потребовал, чтобы Аннабель рассказала все, что ей про нее известно.

Она глубоко вздохнула и начала свой рассказ:

– Я знала, как Джонатан любит книги, и однажды спросила его: если бы он был в состоянии достать любую книгу из имеющихся в мире, то какую он предпочел бы в первую очередь? И он ответил: «Книгу псалмов». Ну вот, я прочитала о ней все, что можно, и обнаружила, что все экземпляры хранятся в разных учреждениях и организациях, но одну из них украсть не составит никакого труда.

– Кажется, я догадываюсь! – воскликнул Калеб. – Ту, что в церкви Олд-Саут в Бостоне?

– Как вы догадались?

– Туда легче залезть, чем в библиотеку конгресса или Йельский университет. По крайней мере, я надеюсь на это.

– Как бы то ни было, я отправилась туда с одним своим приятелем. Мы представились студентами колледжа, которые готовят доклад об этой знаменитой книге.

– И они вам ее дали? – удивился Калеб.

– Да. И даже позволили сфотографировать и все такое прочее. А у меня был еще один приятель, очень хороший специалист по изготовлению разных поддель… ну… всяких вещей.

– И вы подделали «Массачусетскую книгу псалмов»?! – возопил Калеб.

– Отличная работа, одну от другой невозможно отличить. – Возбуждение Аннабель тут же сошло на нет, едва она заметила разъяренное выражение его лица. – Ну вот, а потом мы пошли туда и совершили небольшой обмен.

– Небольшой обмен?! – уже орал Калеб. Лицо его побагровело. – Вы произвели небольшой обмен с одной из редчайших книг в истории нашей страны?!

– Почему бы вам было не сделать для де Хейвна просто хорошую копию? – спросил Стоун.

– Подарить поддельную книгу человеку, которого я любила?! Да ни за что на свете!

Калеб без сил рухнул в кресло.

– Не верю собственным ушам!

Пока он не успел вконец расстроиться, она поспешила рассказать, что было дальше:

– Когда я преподнесла ему книгу, Джонатан был просто ошарашен. Конечно, я сказала, что это всего лишь копия, которую я заказала специально для него. Не знаю, поверил он мне или нет. Он вполне мог позвонить в эти учреждения и проверить. И, думаю, в конце концов пришел к заключению, что я зарабатываю на хлеб не совсем законными способами.

– Да неужто? Какой же он был сообразительный человек! – буркнул Калеб.

Она не обратила на это внимания.

– А поскольку в этой церкви так и не поняли, что их экземпляр – подделка, и никто не поднял шум по поводу пропавшей «Книги псалмов», полагаю, Джонатан в итоге решил, что я говорю правду. Он был так счастлив! А это всего лишь старая книжка…

– Всего лишь старая книжка! – Калеб явно был на грани нервного срыва, но Стоун положил ему руку на плечо:

– Калеб, хватит пинать дохлую лошадь.

– Дохлую лошадь?! – возмутился Калеб.

– Я могу ее назад положить, – предложила Аннабель.

– Простите? – не понял Калеб.

– Я возьму эту книгу, пойду в церковь и поменяю на ту, что сейчас у них.

– Вы серьезно?!

– Абсолютно серьезно. Один раз я их поменяла и могу сделать это снова.

– А если вас поймают?

Она посмотрела на него с жалостью:

– Я теперь проделываю такие штуки еще лучше, чем тогда. – Она обратилась к Милтону: – Поможете мне?

– Конечно! – с энтузиазмом отозвался тот.

У Калеба был такой вид, словно его вот-вот хватит апоплексический удар.

– Я тебе категорически запрещаю! Это же соучастие в преступлении!

– Ты когда-нибудь успокоишься, Калеб? – воскликнул Милтон. – И вовсе это не преступление. Мы возвращаем на место настоящий экземпляр, ведь так?

Калеб хотел было сказать еще что-то, но передумал.

– Да, наверное, ты прав.

– Я все детально продумаю и подготовлю, – заверила Аннабель. – Только мне нужна сама книга, Калеб. – И она протянула руку, чтобы взять ее.

Но он тут же прижал ее к груди:

– Может, она пока побудет у меня? Пока она вам действительно не понадобится, а? – спросил он, трепетно поглаживая рукой обложку.

– Ты же сам сказал Монти Чемберсу, что книга проклятая, – напомнил ему Робин.

У Калеба был очень жалкий вид.

– Я помню. Я не спал целую ночь после того, как это у меня вырвалось. Наверное, это книжные феи постарались.

– О'кей, – сказала Аннабель. – Пусть она пока побудет у вас.

Робин с надеждой посмотрел на нее:

– Ну ладно, дело сделано. А не хотите ли вы составить мне компанию? Завалимся куда-нибудь, а? Может, прямо сегодня вечером?

Она улыбнулась:

– Давайте пока это отложим, Робин. Но все равно спасибо за приглашение.

– Оно не последнее, мадам. – И Робин поцеловал ей руку.

Когда все разъехались, Аннабель пошла к Стоуну, который занялся уборкой кладбища. Пока он мыл надгробия, она собирала в пластиковый пакет скошенную траву.

– Вам вовсе не обязательно здесь торчать да еще и помогать мне, – заметил он. – Работа на кладбище – не для вас.

Она выпрямилась и уперла руки в бока.

– А что в таком случае для меня?

– Муж, дети, хороший дом где-нибудь в богатом пригороде, родительский комитет в школе, собака.

– Шутите, да?

– Шучу. Итак, что теперь?

– Мне нужно вернуть книгу на место, чтоб Калеб был спокоен.

– А потом?

Она пожала плечами:

– Я не из тех, кто любит заглядывать далеко вперед. – Она схватила губку и принялась за соседнюю надгробную плиту.

После обеда они уселись на крыльце.

– Я рада, что вернулась, – сказала Аннабель, посмотрев на Стоуна.

– Я тоже рад, Аннабель, – ответил тот.

Она улыбнулась, услышав свое настоящее имя.

– Этот парень, Сигрейвз, назвал тебя «три шестерки». Это он о чем?

– О том, что было тридцать лет назад.

– Ну что ж… У всех есть тайны. А ты никогда не хотел уехать куда-нибудь подальше?

– Да нет, я словно прирос к этому месту, – ответил он, покачав головой.

Да, наверное, так и есть, подумала Аннабель.

Потом они еще долго сидели молча, глядя на полную луну.

В четырех часах езды к северу от них Джерри Бэггер стоял у окна и смотрел на эту же луну. Он уже задействовал все имевшиеся в его распоряжении каналы и связи, застращал всех, кого только можно, приказал избить стольких, что всех и не припомнишь, и все это ему страшно нравилось. В результате он все ближе и ближе подбирался к ней, к этой суке. Оставленные ею ложные следы отметались, а оборонительные сооружения мало-помалу рассыпались как карточные домики. То, что его люди сделали с Тони Уоллесом, было лишь прелюдией к веселью, которое он запланировал в отношении этой дамочки. Его губы постоянно кривились в хищном оскале, когда он представлял сцены расправы с Аннабель, что он с ней сделает. Теперь он снова контролировал ситуацию. Бэггер удовлетворенно пыхнул сигарой и отпил глоток бурбона.

«Готовься, Аннабель Конрой! К тебе идет большой плохой мальчик Джерри!»

Примечания

1

Сигрейвз, естественно, имеет в виду английскую аббревиатуру ЦРУ – CIA.

2

Вообще-то, английскому слову headset соответствует русское «гарнитура». Переводчику – наше дружное «фи». Прим. ред. FB2.

3

Обиходное название Сан-Франциско.

4

«Десятицентовые романы» – дешевые, стоимостью десять центов, издания в бумажной обложке, выпуск которых был начат в 1860 г. типографией «Ирвин Бидл энд К°».

5

Самое первое издание сборника пьес Уильяма Шекспира, выпущенное в 1623 г.

6

Печатное издание, выпущенное в Европе с момента изобретения книгопечатания (сер. XV в.) и до 1 января 1501 г. (от лат. incunabula – колыбель).

7

Одна из первых английских колоний в Северной Америке: основана в 1630 г. на Атлантическом побережье (залив Массачусетс).

8

От англ. past-posting: past – «после»; posting – «на скачках» – прохождение лошадей мимо финишного столба (post). Шулерская операция, заключающаяся в том, чтобы изменить свою ставку после того, как шарик рулетки уже упал в гнездо. Более подробные объяснения следуют ниже.

9

Сайт, дающий полную информацию обо всех президентах США (англ. POTUS – Presidents Of The United States).

10

Тайная операция спецслужб США в 80-х гг. прошлого века, заключавшаяся в незаконных поставках оружия Ирану (в тот период проводившему жесткую антиамериканскую политику) с целью получить средства для поддержки контрреволюционных сил («контрас») в Никарагуа, пытавшихся свергнуть революционное правительство сандинистов.

11

Диверсионное спецподразделение ВМФ США, состоящее из десантников и боевых пловцов, способных попадать в нужную точку из-под воды и прыгать с парашютом.

12

Персонаж старой английской легенды о леди Годиве. Эта благородная дама просила своего мужа, учредившего новые, высокие налоги для города Ковентри, снизить тяжкое для жителей бремя, на что тот согласился при условии, что леди Годива проедет по городу на коне совершенно обнаженной. Леди выполнила это условие, а все жители отвернулись или закрыли окна ставнями. Лишь один из них, по имени Том, подсматривал в щелку, за что и был наказан – он ослеп, но все равно получил позорное прозвище Подглядывающий Том.

13

СВАТ (англ. SWAT – Special Weapons and Tactics) – специальные подразделения некоторых правоохранительных агентств США, подготовленные и оснащенные особым снаряжением, оружием и штурмовыми средствами для действий в особо опасных ситуациях, например, при освобождении заложников.

14

В некоторых странах, в том числе в США, проба золота ставится в каратах. Металлы стопроцентной чистоты соответствуют 24 каратам.

15

Отрывок из поэмы Альфреда Теннисона «Бригада легкой кавалерии», посвященной самоубийственной атаке английской бригады в бою под Балаклавой во время Крымской войны 1853–1856 гг., в которой из шестисот кавалеристов в живых осталось всего семнадцать человек.

16

Олдрич Эймс – сотрудник отдела контрразведки ЦРУ. В 1994 г. разоблачен как шпион, завербованный КГБ; осужден на пожизненное тюремное заключение.

17

Джон Кокрэн – известный американский журналист.

18

Мэдисон Джеймс (1751–1836) – один из авторов конституции США, участник войны за независимость от Англии, четвертый президент США в 1809–1817 гг.

19

В покере: комбинация карт на руках одного из игроков, в которой есть «пара» и «тройка» – например, два валета и три восьмерки.

Content

Дэвид Балдаччи
Коллекционеры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Примечания