Елена Силкина

ПЕСНЯ О НЕЗЕМНОЙ ЛЮБВИ

фантастический сериал

ЧАСТЬ 1

ПРОКЛЯТЫЙ И БЛАГОСЛОВЕННЫЙ

Глава 1

Похищение

1.

В гостях у тёти Люси, как всегда, было замечательно. Старшие разговаривали на кухне или в большой комнате и не заглядывали в маленькую. Ира и Люся-младшая слушали музыку и спорили о ней, поедая конфеты, причём Ира из смеси в большой плетёной вазе выуживала только шоколадные «трюфели» и «театральные» леденцы, поскольку у неё был очень придирчивый вкус.

Затем Люся похвасталась заграничной косметикой. Восхищённая Ира осторожно, боясь уронить, открыла большую плоскую коробку из тёмно-красной полупрозрачной пластмассы с золотистыми штрихами. Коробка была сделана в форме сердца. К крышке коробки с внутренней стороны крепилось зеркало, а в многочисленных гнёздышках основания покоились губная помада, лак для ногтей, контурные карандаши, пудра, румяна, тени для век всех цветов и оттенков радуги, даже серебряная и золотая, и разные кисточки и щёточки.

Пока Ира любовалась косметическим набором, Люся достала из шкафа для примерки что-то пушисто-мохеровое, с люрексом и бисером, что-то блестяще-шелковистое, что-то кружевное и полупрозрачное. Ира бережно закрыла футляр с косметикой, аккуратно отложила его в сторону и начала было переодеваться, но вдруг замерла, глядя в зеркало. Словно видела себя впервые. Словно кто-то телепатически подключился к ней и смотрел на неё её глазами, изучая облик с жадным вниманием.

— Скоро? — спросила Люся из-за ширмы, которой служила открытая дверца шкафа. — Мне не терпится посмотреть на тебя во всём этом.

Ира поспешила одеться. Ничего особенного в своём поведении она не заметила, поскольку всегда любила вертеться перед зеркалом.

— Во! — показала Люся большой палец, увидев её. — Только ты поторопилась, топ-модель рассеянная с улицы Бассейной. Я ещё не видела тебя в лифе, а ты уже мохер натянула. Снимай давай мохер и надевай лиф, да повертись, а я поаплодирую.

Ира послушно сняла с себя пушистый джемпер.

Набор обновок у Люси был неравноценным. Мохер, а также люрекс и бисер давно вышли из употребления у компетентно-стильных людей, блестящие леггинсы тоже стали, так сказать, классикой, но зато блузка-лиф без бретелек из нейлона с кружевами, в стиле нижнего белья, являлась самым последним «писком» моды.

Дурашливо вихляясь, Ира сделала несколько шагов взад-вперёд. Лиф и леггинсы плотно облегали её небольшую ладную фигурку.

Немного прибавив звук у магнитофона, Люся издала свист восхищённого хулигана, взяла со стола яблоко, поднесла к губам, как микрофон, и заговорила монотонно-жеманным голосом, пародируя комментатора в демонстрационном зале:

— А теперь — внимание! Перед вами — главный ансамбль коллекции, гвоздь нашего сезона, который годится только на то, чтобы выбросить его на помойку, если он надет на ком-то другом, а не на знаменитой манекенщице, топ-модели всех времён и народов, мисс Вселенной, и прочая, и прочая, и прочая, прекраснейшей Ирине Жилкиной! Похлопаем нашей любимице, друзья!

И Люся изобразила бурные аплодисменты.

Улыбаясь, Ира медленно поворачивалась вокруг себя, поглядывая в зеркало. Её коса, длиною до середины бедра, тяжёлая и толстая, покачивалась за спиной.

Тихая, светленькая Люся обладала редким качеством — ей было не жаль комплиментов для красивых подруг.

Как правило, девчонки при виде Иры откровенно злились, что её немало удивляло. Она не считала себя очень уж красивой, поскольку нос у неё был крупный, а рот маленький — всё наоборот по сравнению с мировым фотомодельным эталоном. К тому же супер-банальные тёмно-коричневые волосы и голубые глаза, как у неё, встречаются так часто, что ими — хоть пруд пруди, и даже не пруд, а целое море. Глаза, правда, большие, а черты лица кто-то назвал тонкими. Ну и что? Хорошо ещё, что ей хватило ума не выщипать в ниточку свои густые чёрные брови, как настаивали подружки. Иначе что бы уравновешивало такие нос и подбородок, которые ну никак нельзя не заметить?

— Да, Ир, Вадик опять требовал у меня номер твоего телефона. Я его ему не дала, как ты велела.

— Правильно! Этот тип для меня больше не существует! Представляешь? Он замахнулся, когда я вздумала возразить! Я уж не помню, из-за чего был спор, но главное в том, что он способен поднять на меня руку!

— Теперь он будет караулить тебя возле техникума, ему же отлично известно, где сие заведение находится.

Беззаботно пожав плечами, Ира пренебрежительно фыркнула.

— Пускай! Что он мне сделает при людях и днём?

— Ир, послушай! А что, если бы тебя похитили?

— Кто? Вадик? — Ира удивлённо улыбнулась.

— Нет. Кто-нибудь другой.

Ира уставилась на подругу в полном недоумении. Даже для беспорядочной болтовни, когда то и дело перескакиваешь с темы на тему, этот вопрос прозвучал чересчур неожиданно.

— То есть?

— Ну-у, например, кто-то настолько сходит по тебе с ума, что возьмёт да и украдёт тебя, как в прошлые века!

— Вот странный вопрос! С какой стати он пришёл тебе в голову?

— М-м-м… Не знаю. Должно быть, вспомнила «Кавказскую пленницу» или что-нибудь в том же духе…

— Ах да! Это же — твоя психологическая анкета! Как я сразу не догадалась?! Очень оригинальный вопрос! — с восхищением воскликнула Ира. — Пожалуй, я этот пункт тоже у тебя позаимствую.

И продолжила с легкомысленно-лукавой улыбкой:

— Ну-у-у… Смотря какой похититель! Если он так хорош собой, что всё-всё-всё при нём, если он в самом деле умирает без меня, а также если он похитит, но ничего со мной не сделает без моего согласия, а напротив, всяческими галантными способами постарается заслужить моё расположение, то я, возможно, и не возразила бы… Я ненавижу тех, кто способен причинить мне настоящее, серьёзное зло, сделать мне больно во всех смыслах этого слова, поднять на меня руку…

С сожалением сняв леггинсы и лиф, Ира натянула свои рейтузы и свитер, похожий на мини-платье. Когда она убирала Люсины наряды в шкаф, у неё вдруг задрожали руки. Нахлынуло странное неистовое желание немедленно и отчаянно куда-то спешить, иначе, как показалось ей, что-то произойдёт. Или, наоборот, не произойдёт. Что-то очень и очень важное… Она с усилием перевела дыхание.

— Пожалуй, пойду-ка я домой. Устала. Самое трудное дело — отдых, самый тяжёлый день — выходной, — проговорила Ира, не глядя на Люсю и принужденно улыбаясь.

— Мы же ещё не гадали! — возмутилась Люся-младшая. Она очень гордилась картами, которые нарисовала сама, в подражание обычным игрально-гадальным и Таро, добавив к традиционным образам современные… Она поспешно полезла в свой секретер, достала карты и стремительно раскинула их на диване.

— Если устала, то ложись и отдохни. Съешь ещё что-нибудь… Вот, смотри, что у тебя получается: ты не можешь сегодня пойти к себе, потому что должна остаться у нас, а иначе попадёшь в «небесный дом»! — и Люся торжествующе помахала у Иры перед носом кусочком ватмана с изображением «летающей тарелки».

Ира засмеялась и пробежала в прихожую. Нервно переобувшись в сапоги, она схватила с вешалки куртку. Люся уныло приплелась следом, всё ещё надеясь уговорить подругу остаться.

— Я тебе макияж сделаю!

— На ночь глядя? Зря тратить такие роскошные краски.

— Ну пра-а-авда, — жалобно протянула Люся, помогая Ире одеваться. — Что ты будешь делать одна в пустой квартире? Скучать. И я тоже буду скучать. Тогда как всё может быть совсем наоборот! Ты останешься здесь, мы будем спать в моей комнате, а перед этим ещё послушаем музыку и посплетничаем…

— Точнее, ты мне всю ночь не дашь спать своими разговорами, а завтра я буду клевать носом на лекциях! — перебила Ира. — Нет уж, я лучше пойду домой! Родители в командировке, всё тихо, спокойно…

— Скотина ты! Тебе до меня дела нет! — обиделась Люся. — Вот увидишь, на сей раз моё гадание сбудется, тогда пожалеешь, да поздно будет!

Ира снова засмеялась.

— Ага, едва выйду из подъезда, как меня сцапают и утащат прямиком в «летающую тарелку»!

— На, бери свою шапку, опять ты её забыла, — проворчала Люся и сунула ей в руки яркий трикотажный комочек. — Мне связала, а сама носишь покупную ерунду.

— До завтра, — сказала Ира, выходя на лестничную площадку, и запихнула шапку в карман.

— Пока, — буркнула Люся и рассерженно захлопнула дверь.

2.

Тишина и холод сразу окутали Иру. Разговоры старших и звуки радио на кухне, мурлыканье Люсиного магнитофона, тепло квартиры — всё это осталось за дверью, обитой «кожей молодого дерьмонтина», поблёскивающей яркими латунными шляпками гвоздей.

Ира неуверенно спустилась на один лестничный марш и оглянулась.

Взять да и вернуться, вяло подумала она. Люська обрадуется и в самом деле будет болтать до рассвета. А в пустой квартире действительно… неприятно.

Ира спустилась ещё на один лестничный марш, а потом вдруг повернулась и двинулась обратно, ощущая беспричинный страх. Ноги неожиданно стали ватными. Снова увидев перед собой блестящую ручку на Люсиной двери, Ира вздрогнула, повертела сама себе пальцем у виска и быстро побежала вниз по ступенькам, потом остановилась, словно налетела с размаху на невидимую стену, неловко развернулась всем телом и начала взбираться вверх по лестнице, хватаясь за перила, как будто её тащило из дома сильным течением…

Не один раз она то спускалась на несколько ступенек, то возвращалась к Люсиной двери, чувствуя растущее непонятное отчаяние. Но вскоре это отчаяние пересилил гнев неизвестно на кого или на что, скорей всего, на себя.

— Ошизела ты, что ли? — громко сказала Ира самой себе на весь гулкий подъезд. — Начиталась-насмотрелась боевиков и сбрендила! Топай давай, никто тебя там не караулит!.. Хотя вообще-то до сих пор предчувствия оправдывались. Возможно, поблизости компашка ошивается, высматривая, к кому бы прицепиться… На улице уже темно, прохожих мало. Лучше вернуться.

И решительно направилась… к выходу.

Оказавшись на улице, она вобрала голову в плечи. Было, наверное, не меньше минус десяти по Цельсию. Как всегда в декабре. Натянуть на голову капюшон куртки она впервые забыла. Прохожих не наблюдалось совсем, что и неудивительно около полуночи на окраине города.

У самого подъезда стоял автомобиль, стоял так, что нельзя было не пройти мимо него. Ну и что? Машины часто так ставят, когда надо что-нибудь загружать-разгружать, например, для дачи, чтобы не таскать вещи до багажника дальше, чем необходимо. Ира засмеялась. Именно эта «тачка» и сбила с толку её предчувствие?

Обычный драндулет возле рядовой пятиэтажки-«хрущобы». Ну, может, драндулет не совсем обычный, кажется, иномарка, поскольку очертания не банально-угловатые, а красиво обтекаемые. Хорошо было бы полюбоваться, да как назло что-то случилось с уличным освещением. Ладно, не страшно. Пересечь переулок и войти в другую такую же пятиэтажку можно и наощупь.

Ира осторожно двинулась вперёд.

Внезапно дверца машины распахнулась, кто-то выскочил, набросил Ире на голову какое-то полотнище, схватил её и сунул в автомобиль, который тут же рванулся с места. Ира успела только сильно вздрогнуть. У неё возникло дикое впечатление, что автомобиль оторвался от земли и понесся не вперёд, а вверх.

Мотор тихо свистел, движение машины почти не ощущалось.

Похититель — мужчина, если судить по очертаниям широкоплечей и узкобёдрой темной фигуры — держал её крепко, но не больно, аккуратно, и под тканью не было душно. Ира не вырывалась, чтобы не напроситься на побои. Всё равно, даже если удастся высвободиться, выскакивать из машины на полном ходу — самоубийственно. Ей пришли на ум сообщения в газетах о заложниках террористов или бандитов, о подпольной трансплантологии, подпольных борделях и тому подобном. Возможно и обычное изнасилование. Хорошо бы. Просто изнасилование без убийства. Иру затрясло от ужаса.

Неожиданно её слегка побаюкали, продолжая крепко держать в охапке. Что такое? Неужели похититель захотел её успокоить? Наверное, это он так поиздевался для начала…

Всего через несколько минут авто остановилось и чуть качнулось. Иру вынули из салона, поставили на ноги и сняли закрывавшую её голову и плечи ткань. Она увидела, что находится в тесном помещении с металлическими стенами, что некто, должно быть, похититель, стоит несколько поодаль, рядом с машиной, значит, не сможет схватить её сразу, что больше никого здесь нет, а впереди маячит открытый дверной проём, и бросилась туда, не забыв перекинуть косу со спины на грудь.

Он догнал и поймал её буквально через две секунды. Она мгновенно поняла, что не сможет вырваться, потому что человек, который схватил её, большой и очень сильный, и собралась закричать.

«Бежать всё равно некуда, мы уже в космосе».

Голос прозвучал у неё в голове, и она застыла от неожиданности. Ей вдруг пришло в голову, что происходящее не совсем обычно.

«Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого».

Он развернул её к себе лицом, не выпуская из рук, и она впервые смогла рассмотреть его.

Высокий, выше неё более, чем на голову, и мощно сложенный, с золотисто-смуглой кожей; откинутые со лба назад и падающие на плечи длинные волосы двухцветны — одни пряди иссиня-чёрные, другие ярко-жёлтые; продолговатое лицо с высокими скулами, густые чёрные брови со странными пучками длинных жёстких волосков, подобных кошачьим вибриссам; классически прямой, в меру массивный нос; необычной формы рот, этакий прямоугольник со скругленными углами, характерный для древнегреческих скульптур — некрупный, неширокий, с полными, словно слегка припухшими губами и круто изогнутой линией контура, напоминающей туго натянутый лук — рот человека красивого, сильного, гордого и нежного, рот, притягивающий взгляд; твёрдый, элегантно очерченный подбородок.

Очень красивое лицо, мысленно заключила Ира, с античными чертами, совершенно человеческое, и странные вибриссы его не портят, выглядят чем-то вроде супер-длинных ресниц, продолжением крылатых бровей.

Только после того, как подробно рассмотрела всё лицо, Ира взглянула в обрамленные длинными чёрными ресницами миндалевидные глаза, огромные, слегка вразлёт, золотисто-янтарные… И забыла обо всем, забыла даже продолжить разглядывание, потому что засмотрелась в эти глаза, полные мягкого света. Обращённого именно к ней или вообще ко всему миру?

А почему её вдруг это заинтересовало? Ира опомнилась. Сейчас важнее было другое.

— Что происходит? — голос её был резким от вернувшегося страха.

«Я же сказал, не бойся. Я не причиню тебе вреда. А что происходит, сейчас покажу».

Он взял её за руку и повёл, она послушно пошла за ним, удивляясь такому своему поведению, будучи не в состоянии определить, что чувствует в данный момент, страх или просто недоумение, ожидает дурного или хорошего.

3.

Они вышли из металлической комнаты в коридор, изгибающийся дугой влево и вправо, пересекли его и оказались перед овальной дверью. Дверь уехала в стену, они шагнули в другой коридор, прямой и короткий, прошли его, приблизились ко второй двери, которая ничем не отличалась от первой. Вторая дверь так же сама собой отодвинулась и исчезла в стене. Ирин похититель шагнул в открывшийся проём. Ира последовала за ним, хотя он уже выпустил её руку, и увидела большую круглую комнату, пульт вдоль стен с несколькими креслами перед его секциями, свод со стереоизображением космоса, похожий на потолок в планетарии, который, если не считать огоньков на пульте, являлся единственным источником освещения, и пол…

Она застыла от ужаса, обнаружив себя стоящей словно в воздухе над звёздной бездной.

Он бросился к ней и быстро вывел, почти вынес её обратно в маленький коридор.

«Прости. Я должен был просто показать тебе всё это, а не позволять заходить».

— Что это?! Что всё это значит?!

«Это рубка. Рубка корабля, который находится уже не на земле, а в космосе».

— А ты?

«А я прилетел на нём и увёз тебя с собой».

Ира молча смотрела на него. Сейчас свет падал ему на лицо, и она увидела, что сузившиеся зрачки у него не круглые, а продолговатые, не человеческие, а кошачьи.

Если всё прочее может быть розыгрышем, мистификацией, чересчур дорогостоящей и идиотской, потому что бессмысленной, бесцельной, то вибриссы и зрачки-щели — не подделка. На расстоянии не более полуметра отлично видно, что вибриссы не наклеены, а растут из кожи, зрачки же реагируют на свет, чего не могут контактные линзы.

Значит, всё это правда, невероятная, но реальность — и космос, и «тарелка», и инопланетянин, который её увёз.

— Ты меня похитил! — возмущённо и испуганно воскликнула она. — Зачем?!

Он слегка улыбнулся.

«Зачем мужчина похищает женщину?»

В очередной раз Ира на несколько мгновений потеряла дар речи. Она быстро отвела свой взгляд, едва встретившись с его глазами, не желая читать и знать, что в них, открытое и потаённое. Откровенное восхищение, не обычное, а такое, какое испытывают, обретя давнюю мечту; откровенная нежность, которая видна и в улыбке. И скрытый, сдерживаемый огонь желания, могущий вызвать страх, если будет проявлен в полную силу. И ещё очень многое, непонятное, а потому пугающее. Опасно смотреть в глаза такой глубины, в ней легко потеряться, тогда как всегда необходимо оставаться трезвой и здравомыслящей.

Он снова повторил, что она не должна бояться его.

— Но ты увёз меня без моего согласия! Мало ли на что ты способен ещё!

«Ты убедишься в том, что я не могу причинить тебе вред».

— Так значит, не отпустишь?

«Нет. Не для того увёз».

Ира открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, похититель успел перебить её.

«Я ведь сказал, что не сделаю тебе ничего плохого. Разве ты не хочешь полетать между звёзд, совершить путешествие по планетам Галактики?»

Ира закрыла рот. Кричать и ругаться явно бессмысленно, это не заставит его вернуть её обратно. Посмотрим, что будет дальше, посмотрим и поищем возможности для бегства. Она не собирается позволять так с собой обращаться даже ради звёздных путешествий. Тем более не собирается находиться рядом с существом, которому не доверяет.

«А теперь в первую очередь нам надо решить проблему языка».

— Разве телепатия её не решает?

Ира до сих пор так и продолжала говорить вслух, хотя могла бы не утруждать голосовые связки.

«Нет. Ты не обучена, поэтому мне тяжело передавать, я быстро устаю».

— Тогда как же её решить? Выучить язык? Это долго.

«Это быстро — его можно впечатать в память. Полчаса сна в шлеме-трансляторе — и ты говоришь на новом языке, как на родном. Остается выбрать, на чьём языке мы будем разговаривать».

Сон в шлеме-трансляторе? Должно быть, это что-то вроде гипнопедии. Позволить ввести себя в транс в его присутствии? Стать совершенно беспомощной, не сознающей реальности, в его руках? Ну уж нет.

«Или я впечатываю себе русский язык, или ты — маурский. А лучше всего — мы оба узнаём язык друг друга».

— Маурский язык? Это ты — маур?

«Ты же уже заметила, что я — не человек. Я — маур. Мы происходим от животных, похожие на которых есть на твоей планете. Тигры, пантеры, леопарды…»

— А, крупные кошачьи. Но я бы не сказала, что ты сильно отличаешься от человека. Может быть, я что-то не рассмотрела?

«Тебя интересуют внешние различия?»

— Все.

«Зрачки и вибриссы ты уже видела, а на руках и ногах — когти».

В самом деле, пальцы — без ногтей.

Он тут же продемонстрировал, как эти когти у него на руках могут выпускаться и втягиваться. Ничего страшного с виду — их длина ненамного больше длины обычных человеческих ногтей.

«Тебя отталкивают эти различия?»

Его взгляд стал замкнутым.

— Ещё чего не хватало! Разумеется, нет! Что я — расистка?! — оскорбилась Ира.

Он беззвучно вздохнул.

А руки у него красивые — узкие, изящные кисти с длинными, тонкими пальцами — и в то же время крупные и сильные, подумала Ира. Что же касается языка, пусть впечатывает себе русский на здоровье. Зачем ей морочить свою голову маурским, если она не собирается на нём разговаривать? Всё равно она удерёт рано или поздно. Увезти без согласия!.. А о внутренних различиях так и не сказал. Впрочем, что ей до них?

Он вернулся в рубку, Ира осталась в коридоре.

Он задумчиво взглянул на клавиатуру пульта. Получилось всё, как он предвидел — быстро, удачно и гладко, даже погони не было. Он жив, она жива и они наконец-то встретились в реальности. Она в точности такая, какой он видел её, маленькая, изящная, большеглазая, очень красивая и с человеческой, и с маурской точки зрения, но… Она отнеслась к нему совсем не так, как в видениях, она категорически не доверяет ему…

4.

Она прислонилась плечом к стене и стояла, глядя в открытый овальный проём.

Через несколько мгновений изображение космоса исчезло; пол, потолок и стены над пультом стали матовыми. Потолок мягко засветился, в рубке словно ночь сменилась днём. Ира поняла, что ей пора туда войти, и вошла.

Только теперь она разглядела, во что он одет. Костюм с металлическим блеском и пятнистым чёрно-жёлтым рисунком плотно облегал тело, как цирковое трико. Открытыми оставались только голова, шея и кисти рук. В этом одеянии её похититель был похож на ягуара или леопарда. На ком-то другом такой наряд выглядел бы непристойно. Но не на нём. Благодаря не столько эстетичной внешности, сколько эстетичной манере держаться — со спокойным естественным достоинством. Как ягуар или леопард, а точнее, пожалуй, как артист балета, для которого такая «одетая нагота» в порядке вещей и не вызывает отрицательных эмоций ни у него самого, ни у окружающих. Потрясающе красив, смотреть — одно удовольствие. Вот такие нравятся всем женщинам от двух до девяноста.

Теперь ей стали понятны двухцветность волос и рисунок костюма, имитирующий расцветку шкур предков-животных. Она снова посмотрела на него. Кожа на лице и кистях рук — гладкая, без шерсти. Интересно, вся ли такая? А фигура, как и лицо, эталонная, классически античная, с безупречными пропорциями. Высокий рост, широкие плечи и грудь, гибкая талия, узкие бёдра, длинные стройные ноги. И выражение глаз хорошее… Блин, как было бы великолепно, если бы всё, что он сказал, оказалось правдой!

Он стоял рядом с одним из кресел, располагающихся перед пультом, и держал в руках два шлема, похожих на мотоциклетные.

— Гипнотизироваться отказываюсь! — категорически заявила Ира.

«Спит тот, кому впечатывают язык. Если не хочешь узнавать мой язык, то засыпать тебе не потребуется».

— Вот и хорошо.

Она позволила усадить себя в кресло и приладить на свою голову один из шлемов. Она угрюмо посмотрела на маура, который надел второй шлем, опустил спинку другого кресла и вытянулся в нём во весь рост.

— А что делать мне?

«Ничего. Просто сиди. Транслятор сам извлечет всё, что надо, из твоей памяти и передаст в мою напрямую и неощутимо для тебя», — ответил он и закрыл глаза.

Подозревая, что совершает колоссальную глупость, Ира сидела в диком напряжении, вцепившись обеими руками в свой шлем, готовая сорвать его при малейших признаках того, что начинает засыпать.

Полчаса тянулись нестерпимо долго. Молодой инопланетянин, похожий и на человека, и на ягуара, привлекательный и подозрительный одновременно, спокойно спал в кресле на расстоянии вытянутой руки от неё.

Ира пугалась всё сильнее. Что она, дура, позволила с собой проделать? Считают у неё память и воспользуются этим, кто их знает, как. А вдруг можно превратить её в биоробота, не усыпляя — с помощью как раз вот этого колпака?

Маур глубоко вздохнул, просыпаясь, открыл глаза, сел и снял шлем.

— Теперь мы можем разговаривать свободно, — произнес он вслух, медленно и не очень уверенно, но правильно.

Она впервые услышала его голос, низкий, чистый, сильный, ясного прозрачного тембра. Он произносил слова гортанно и мягко, это походило на басовитое мурлыканье или даже воркование. И голос, и манера речи Ире очень понравились.

— Как тебя зовут? — выпалила она.

Как ни странно, наряду с уймой подозрений этот вопрос всё время вертелся у неё в голове, пока маур спал.

— Ирруор. А тебя?

— Ира.

Давать объяснения по поводу полных и уменьшительных имён она не собиралась. К чему, если общение не будет долгим? Но лучше, чтобы тебя называли привычной формой имени, тогда не теряется скорость реакции, которая может иметь решающее значение.

Дрогнули брови с вибриссами, слегка расширились от удивления золотистые глаза.

— Совпадение имён, как в древних легендах.

Ира насмешливо поморщилась. Она не хотела никаких романтических намёков и ассоциаций, чтобы ненароком не смягчиться. Этот тип увёз её, не спросив согласия, набросив ей на голову мешок!

— А сейчас я покажу тебе твою каюту, — проговорил он, поднявшись с кресла. Он говорил всё более бегло, быстро осваиваясь с произношением.

Выходя вслед за ним из рубки, Ира невольно залюбовалась тем, как он движется. Походка прямо-таки тигриная или пантерья, в общем, истинно кошачья. Пластика, грация, сила, беззвучность и намёк на молниеносность в случае необходимости…

5.

Коридоры были облицованы гладким пластиком цвета крем-брюле, тем же, что и рубка. На стенах виднелись цветовые обозначения больших и маленьких люков, именно только цветовые обозначения, поскольку зазоры невозможно было заметить вовсе. За люками скрывались двери, а также ниши с дублирующими пультами и разными необходимыми на борту предметами, объяснил Ирруор.

Пришли неожиданно быстро, каюта оказалась рядом с рубкой. Неплохо для подготовки к бегству, подумала Ира. Здесь вообще всё находилось буквально под боком, в том числе — дверь в ангар со шлюпкой-«автомобилем». Ещё бы научиться ею управлять…

Дверь открылась, уехав в стену. Ирруор посторонился, чтобы Ира вошла первой. Она сделала шаг и замерла на пороге.

Это была комната из мечты. Из индийского фильма. Площадью не меньше тридцати квадратных метров, почти половину которых занимала круглая мягкая кровать без спинок и ножек, под розовым шифоновым балдахином, крепящимся к потолку и присобранным, чтобы не заслонял роскошное ложе. На кровати лежало шифоновое покрывало с широким воланом и обильной вышивкой золотистым люрексом. Стёганое одеяло, пухлое и лёгкое даже на вид, шелковистая подушка и простыня — всё было розовым, нежно поблёскивающим в мягком рассеянном свете, исходящем от потолка.

Здесь были также трюмо с большим зеркалом и прозрачными тумбочками, заполненными какими-то мелочами, похожими на косметику и бижутерию, большое кресло, обитое блестящей, золотой, нежной тканью, столик со столешницей из искрящегося пластика цвета земного солнца, несколько лёгких ажурных стульев из золотистого металла, маленький пульт с экраном на стене, шкаф-ниша, за прозрачными дверцами которого виднелось аккуратно положенное на полки что-то пушисто-мохеровое, с люрексом и бисером, что-то блестяще-шелковистое, что-то кружевное, нейлоново-полупрозрачное, а также меховое, кожаное и металлическое, и притом Ириных любимых расцветок.

Столик был сервирован. Литое и тонко-ажурное золото с инкрустациями из драгоценных камней, разноцветный фигурный хрусталь, сложно расписанный нежный фарфор… Посуда необычных и изящных форм искрилась, сверкала, мягко сияла и бросала по сторонам блики всех цветов радуги.

Ира поймала взгляд Ирруора, молча и серьёзно ожидающего её приговор интерьеру, и подавила восхищенный вздох. Даже если всё это подделка, и металл, камни и росписи не настоящие… Ей хотелось завизжать и запрыгать от восторга, но она только надменно приподняла одну бровь и невозмутимо уронила:

— Ничего, подойдёт.

Ирруор лукаво и восхищённо усмехнулся.

Она подошла к столу и попробовала открыть вазы с печеньем и фруктами. Это ей не удалось. Ирруор поспешил помочь. Оказалось, что крышки нужно отвинчивать, а вся посуда крепится к столу специальными зажимами. Графины с напитками были похожи на прозрачные термосы, потому что имели винтовые колпачки-стаканчики.

Ирруор отодвинул для неё стул, который можно было перетащить с места на место, но не оторвать от пола.

— Я ещё не проголодалась, просто хотела посмотреть, как это всё открывается. А почему все предметы закреплены? Здесь бывает невесомость?

— Бывает. Когда неисправны или отключены аппараты, создающие искусственное тяготение.

Рассеянно поиграв золотым столовым ножом, сделанным в виде кинжала с рукоятью, щедро украшенной рубинами, Ира наконец сунула его обратно под зажим. Она оглядывала шикарную комнату и не видела её. Что-то вертелось у неё в голове, но ускользало из памяти, никак было не ухватить за хвостик. И это что-то было крайне важным.

Значит, будуар из индийского фильма, да? А в ближайшей перспективе — круиз по Галактике? И элегантно-галантный звёздный джентльмен — гид, телохранитель и претендент на руку и сердце? За кого нужно её принимать, чтобы рассчитывать, что она в такое поверит?

Наконец она сообразила, почему не доверяет. Не только потому, что он умыкнул её по-первобытному.

Статьи! Уфологические статьи, которые она читала! Всё время неосознанно о них помнила и потому автоматически на всё увиденное реагировала отрицательно. Должно быть, от ошеломления происходящим у неё пропала быстрота реакции, не то она сообразила бы сразу. Но теперь подробности прочитанного всплыли в памяти. К счастью, благоприобретённая ею, достаточно разносторонняя эрудиция включала в себя и сведения по уфологии.

Она же читала и про экстрасенсорные сверхвозможности пришельцев, и про способность запросто принимать любой облик и сходу давать самое убедительное объяснение происходящему, и про хирургические эксперименты на борту «неопознанных летающих объектов», о которых жертвы потом даже ничего не помнили!

Она об этом читала и вот сама угодила в такую же ужасную, безвыходную ситуацию! Безвыходную? Ну, это она ещё посмотрит!

Ира рассвирепела на саму себя. Растаяла, как мороженое на тарелке. Тьфу, вот именно — на «тарелке». Увидела эталонную мордашку, кучу финтифлюшек — и размякла, напрочь утратив всякую способности соображать.

Она резко, всем телом развернулась к Ирруору.

— Всеми этими изящными сюрпризами можно, конечно, заморочить голову, — выпалила она с яростью, — но ненадолго! Скажи мне правду, зачем ты меня увёз!

Беззащитный взгляд маура её не тронул, так же, как и тёмный румянец, который мгновенно залил лицо и шею Ирруора. Это же наверняка маска! Наложенная на подлинный облик голограмма или энергетический фантом, а под ним — глаза на стебельках и зазубренные жвалы! Может даже, не голограмма и не фантом, а внушённая галлюцинация, что не суть важно.

Тут же она пришла в ужас от собственной дерзости. Нашла с кем лезть на рожон! Следовало молчать, выжидая удобный момент, и действовать в открытую только в самом крайнем случае. Но её часто подводила вспыльчивость. А что теперь?

— Я не мог поступить иначе. Когда наконец увидел тебя в реальности…

— О! Конечно! С первого взгляда и на всю жизнь! Ещё скажи, что искал по всем галактикам именно меня! И что умрёшь, если я тебя оставлю! — даже трясясь от страха, она не могла молча стерпеть таких глупо-наглых объяснений происходящему.

— Но это правда! «Любовь маура» — нарицательное выражение в Галактике! Если безответно, то смертельно — в буквальном смысле! Я не мог поступить иначе, потому что должен был действовать молниеносно! Официальный контакт запрещён, но посещения часты, земной контрразведке это не нравится, что вполне понятно, а работает она оперативно. Меня тут же схватили бы, вздумай я знакомиться и стараться заслужить расположение обычным порядком.

— Мог бы спросить телепатически! Неужели трудно было передать пару фраз?

Ира не верила ни одному слову и продолжала спорить, просто надеясь подловить на несоответствиях.

— Передачу тут же засекли бы. Я опасался не только земной контрразведки. Я ведь ничего от тебя не требую. Почему ты относишься ко мне так враждебно? Ты была не против похищения, если к тому окажутся серьёзные причины, это твои слова.

Ира поймала себя на том, что внимательно слушает, что её трогает мольба в низком, красивом голосе, что она неистово желает, чтобы всё им сказанное оказалось правдой, всё-всё до мелочей. Поймала — и выругала себя за потерю бдительности и здравомыслия. Вспомни статьи!

— Так это по твоему внушению Люська задавала те дурацкие вопросы! Ты гипнотизируешь людей без их ведома!

— Я не гипнотизировал, просто подсказал телепатически. Ей самой стало интересно.

— Так я и поверила! Увезти без согласия, просто кинуть мешок на голову, как… как дикому животному!

— Ты была намерена простить похищение, если…

— Я этого не говорила, но прощу, если отвезёшь обратно!

— …если похититель понравится. Я сделаю всё, чтобы тебе понравиться.

— Вряд ли это удастся. Мне не может понравиться человек, способный поднять на меня руку.

А точнее, не человек и не фелиноид-сапиенс, а неизвестно кто и способный неизвестно на что.

— Я не поднимал на тебя руку.

— Если не считать того, что схватил и уволок!

— Не так я всё это себе представлял, — бесцветно произнёс Ирруор.

Когда тебя бьёт недоверием девушка, которую ты привык считать родной, это очень больно, а если подобное происходит неожиданно, то это ещё тяжелее…

Ира закусила губы, еле удерживая слёзы ярости и страха. А она вообще не представляла для себя такой кошмарной проблемы!

Она попятилась в коридор, чтобы не плакать при нём, ведь глаза должны быть ясными, чтобы вовремя разглядеть опасность. Прислонившись к стене у дверного проёма, она стояла и молча ревела, не решаясь отойти от каюты…

Глава 2

Проблема доверия

1.

Она стояла, прислонившись спиной к стене в коридоре рядом с дверным проёмом, и рыдала, беззвучно и отчаянно. Как понять, что это такое свалилось на её голову? Потрясающая мечта или невообразимая опасность? Как не потерять его, если оно первое, или не влипнуть, если это всё же второе? Каким способом, каким образом гарантированно убедиться в том или другом? Почему она не обладает «вторым зрением»? Она тогда могла бы разглядеть правду!

Ирруору надоело ожидать неизвестно чего, и он вышел из каюты, чтобы посмотреть, где его пленница.

— Я полагал, ты размышляешь над ситуацией, — устало проговорил он.

— Именно это я и делаю, — всхлипнула Ира.

— Я бы обнял тебя, чтоб утешить, но ведь ты же снова взъяришься.

— Точно! Вот и не подходи близко! По крайней мере, пока что…

— Подойти поближе всё-таки придётся. Потому что я забыл показать тебе главное.

— Что — главное?

— Предметы, необходимые на случай экстремальной ситуации.

Значит, не отпустит, поняла Ира.

Но эти вещи изучить стоит, они помогут бежать. Что она за чудовище? Спокойно наблюдает, как он страдает от её слов, и хладнокровно анализирует, не галлюцинация ли это, созданная с помощью неизвестной техники. А как гарантированно убедиться в том или другом?

Маур шагнул обратно в каюту, и Ира с опасливым любопытством просунула голову в открытый дверной проём, чтобы посмотреть, что он там делает.

Он подошёл к стене, открыл шкаф-нишу, незаметную до этого момента. Его движения изменились, стали тяжеловесными и какими-то машинальными. Он достал пятнистый комбинезон-трико, скафандр и несколько некрупных непонятных штуковин.

Ира осторожно зашла обратно и спросила в лоб:

— Значит, не отпустишь?

— Нет. Иначе пропаду. Я стану взращивать твоё доверие постепенно, сколько бы времени на это ни потребовалось. Что же мне ещё остаётся?

Он открыто посмотрел на неё.

Вот что пряталось в глубине его глаз — печаль. Теперь она стала ясно видной. Возможно, он ожидал чего-то подобного, но вначале надеялся на лучшее… Ирочка, это ты о чём? Снова увязла в сиропном сюжете?

Комбинезон-трико походил на тот, что был надет на Ирруоре, даже такой же пятнистый, но фон его был белым, а пятна — тёмно-коричневыми.

Ирруор держал его в руках, объясняя:

— Теперь он твой. Это не скафандр, это… — он поискал, но не нашёл эквивалентного термина в русском языке. — Это герлон. Сейчас, если не хочешь, можешь его не надевать, хотя я предпочёл бы, чтобы ты постоянно находилась в нём. Но при посадке на любую планету, особенно не относящуюся к Галактическому Союзу, ношение герлона обязательно. Он пропускает воздух, но непроницаем для всего остального: воды, огня, ядовитых веществ, клинка, пули, даже лазерного луча. На мне, как ты видишь, такой же, его довольно часто носят вместо одежды. Рисунок и расцветку герлону можно придать любые, можно их менять так часто, как только захочется.

Ага, значит, у него костюм леопарда иди ягуара, а у неё — снежного барса, фон под цвет её кожи, пятна — под цвет волос.

— Я как раз люблю леопардовую расцветку, — нарочито весело сказала Ира. Она уже успокоилась. Пока что на неё никто не нападает, а каким образом сбежать, найдётся способ, непременно найдётся.

Этот самый герлон застёгивался на «молнию», которая герметически склеивала разрез спереди от горловины до середины живота. У комбинезона имелись также перчатки и капюшон для полной защиты, которые были прозрачными. Ирруор потребовал прямо сейчас потренироваться в расстёгивании и застёгивании «молнии» герлона.

— Спасибо, что не заставил примерять его при тебе, — ворчливо поблагодарила Ира.

— Почему?

— Почему спасибо? Потому что тогда мне пришлось бы раздеваться догола в твоём присутствии.

— И что в этом особенного?

— Ничего, если бы ты был женщиной, да и то, смотря для кого.

Маур непонимающе повёл плечами, но не настаивал.

Ира с размаху плюхнулась в золотистое кресло и с удовольствием разглядывала нежную на ощупь, мягко поблёскивающую ткань прелестного пятнистого одеяния, разглаживая её у себя на коленях.

Ирруор терпеливо ждал и слегка улыбался.

2.

За герлоном в порядке демонстрации последовал настоящий скафандр, матово-чёрный, гибкий, лёгкий и тонкий, толщина его была не больше нескольких миллиметров. Он мог становиться и жёстким при необходимости, при этом оставляя возможность для суставов гнуться вполне свободно и комфортно. Он имел круглый, совершенно прозрачный шлем и такую же застёжку, как на герлоне. На макушке шлема, на плечах в виде своеобразных погон, на груди под горлом, на поясе посередине спереди и сзади, на запястьях и щиколотках космического костюма располагались этакие маленькие фары, словно габаритные огни у транспортного средства. Их можно было включать и выключать, вводить в режим мерцания, вспышек различной длительности и придавать их свету самые разные оттенки спектра.

Ранец скафандра содержал в себе аппарат, производящий дыхательную смесь и обеспечивающий изолированную автономию ни много, ни мало — на несколько месяцев. Также в ранце имелись набор тестеров и инструментов для мелкого ремонта.

Ира разглядывала космический костюм с огромным интересом и не меньшим недоумением.

— Это же скафандр?

— Скафандр.

— И в нём можно выходить в открытый космос?

— Он для этого и предназначен.

— И он многослойный?

— Да.

— Тогда почему же он такой тоненький?

— Технология позволяет.

— И он из металла?

— Из металла.

— Но металл не может быть эластичным!

Ирруор чуть заметно улыбался.

— Как видишь, может. Шлем — тоже из металла, только прозрачного.

Расстегнув «молнию», скафандр можно было натягивать на себя, как комбинезон, удобный, не стесняющий движений.

— Надень и сними его несколько раз, чтобы заучить последовательность действий, — велел Ирруор.

Ира встала с кресла, и коса шевельнулась у неё на спине, словно напоминая о себе. Что же делать с ней, надевая скафандр? Сколоть в пучок? Невозможно. Волосы такие гладкие и тяжёлые, что даже ленты в них никогда подолгу не держатся, выскальзывают в конце концов, как бы туго ни завязала узлы на бантах. Такой массивный пучок не будет послушно держаться собранным на голове, к тому же станет причинять боль, своим весом оттягивая кожу.

Ирруор только бросил взгляд на Ирину причёску, а Ира уже взорвалась:

— Не буду косу срезать! Останусь такой, как есть!

Она имела в виду, что вернётся на Землю, не изменив в себе ничего. Но сказать это откровенно было нельзя.

— У тебя самого волосы ниже плеч, они же не мешают!

Ниже плеч и ниже бёдер — большая разница, но Ире было плевать на это.

— Скафандр эластичный, коса вполне поместится, — спокойно объяснил Ирруор, когда получил возможность вставить хоть слово. При этом нисколько не было заметно, что его терпение подвергается какой-либо нагрузке. — Только будет немного мешать поворачивать голову.

— Не будет. Чуть-чуть выпустить её, и всё нормально. А если скалывать волосы в узел?

— Узел может распуститься в рискованный момент.

Ира кивнула. С этим она была полностью согласна.

Тренироваться в надевании и снимании скафандра можно было, не раздеваясь полностью, поэтому Ира проделал это несколько раз совершенно спокойно. Ирруор наблюдал и иногда подсказывал что-нибудь, если она ошибалась. В завершение она не удержалась и устроила сложную переливчатую иллюминацию из «габаритных огней» космического костюма, довольно любуясь собой в ростовое зеркало, ещё и пританцовывая при этом.

Ирруор улыбался.

3.

После скафандра наступила очередь мелких предметов.

— Бортовой код, — сказал Ирруор, обернув Ирино правое запястье ленточкой прозрачной плёнки, а затем застегнув поверх неё браслет из светлого металла. — Им открываются все люки, внешние и внутренние, он даёт доступ к компьютеру, пульту управления, двигателям, средствам обороны и системам жизнеобеспечения корабля и шлюпки. Я мог бы настроить все замки на твою ауру, а не на код, это было бы надёжнее, но более рискованно в другом отношении, потому что процесс идентификации в таком случае происходит дольше.

Он не сказал, что настоящий код заключён не в браслете, а в той прозрачной ленточке, что находится под ним, прилипшая к коже и практически незаметная.

Ира вертела браслет на запястье, разглядывая его. Массивный и как будто литой, он был лёгким и не холодил кожу. Его украшал ажурный узор из многоцветной проволоки и несколько крупных прозрачных кристаллов разных оттенков. Если бы Ирруор не заговорил, надевая ей браслет, она отдёрнула бы руку и стала сопротивляться. Может, это код не для замков на борту, а для её мозга?

— Не спать же мне в нём? Это не комфортно. Я буду класть его рядом, чтобы можно было быстро схватить, но спать вооружённой до зубов не хочу.

— Пока что это и не требуется, — успокоил её Ирруор и показал, как снять браслет.

Она тут же забрала у него из рук украшение с секретом и, не удержавшись, принялась экспериментировать. Браслет мог выглядеть литым либо состоящим из сегментов. Она попробовала застегнуть его на ноге, на косе, на шее, вокруг узла волос, прицепить на лоб, словно диадему, на пояс вроде пряжки, на плечо на манер погона, на вырез свитера, на рукав выше локтя, на сумочку…

Ирруор и забавлялся, и восхищался.

4.

В конце концов он окликнул её и взял в руки следующую вещь — широкий мягкий пояс с кармашками, застёгивающимися на герметичную «молнию», такую же, как на скафандре и герлоне. Маур достал из кармашков две небольшие коробочки, плоские, со скруглёнными углами, фиолетовую и белую.

— Психотронный индивидуальный комплекс: телепатический усилитель, энергетический экран на случай нападения, пси-фильтр при необходимости, средство дальней связи, разведки, вызова помощи, пси-оружие, лингвист-переводчик в случае несходства ментальных диапазонов, средство для восстановления растраченных жизненных сил. Приказы отдаются мысленно, — Ирруор продемонстрировал Ире фиолетовую коробочку, а потом убрал её обратно в кармашек пояса.

— А это аптечка, заряженная земными лекарствами, других я пока не могу тебе дать. Торцом, отмеченным условным обозначением, она прикладывается к бедру, запястью, шее или виску, определение и ввод нужного средства происходит автоматически, — за фиолетовой коробочкой последовала белая.

— Кристаллы на браслете — это запасной мини-лазер, мини-пси-блок, SOS-маяк, анализатор веществ.

Ира во все глаза смотрела на сей предмет экипировки — то ли очень минимальную юбку, то ли чересчур широкий пояс. Золотистый, блестящий, скроенный по фигуре, отделанный по краю бахромой, он смотрелся шикарно. И не подумаешь, что это не просто кокетливая, а вполне функциональная вещь. К нему в комплекте прилагалась золотистая ажурная пелеринка, просто декоративная, и маленькая сумочка, видимо, предназначенная для отвлечения внимания от кармашков пояса.

Примеренный и старательно рассмотренный в зеркале пояс отправился обратно в шкафчик очень неохотно.

5.

— И, наконец, боевой излучатель, — сказал Ирруор.

— Бластер! — восторженно воскликнула Ира, узрев необычной формы то ли небольшое ружьё, то ли крупный пистолет.

К оружию она относилась не по-женски, а по-мужски, точнее, по-мальчишески — оно её восхищало. Она неплохо стреляла из учебной винтовки, хотя имела возможность практиковаться только на уроках начальной военной подготовки. Вероятно, могла бы стать снайпером — преподаватель хвалил её за кучность стрельбы.

— Кто же так обращается с оружием, — упрекнул Ирруор, отбирая у неё лучемёт, когда она попыталась заглянуть в дуло, чтобы рассмотреть кристалл. — Его всегда держат дулом от себя и направленным на открытое пространство, потому что от неизвестной поверхности луч может отразиться. Я блокировал спуск, разумеется, прежде чем дать излучатель тебе в руки, но ты же не могла этого знать и тем более быть уверенной в подобном.

Он показал ей блок-предохранитель и курок — кнопки в углублениях, чтобы на них нельзя было нажать случайно, а также шкалу интенсивности огня, представляющую собой полоску цветового спектра. Луч варьировался от просто светового до убивающего, в промежутке находились болевой «хлыст», парализатор и шокер, лишающий сознания, а максимум представлял собой возможность сжечь, разрезать и расплавить что угодно, лишь бы хватило энергии.

— Ты доверяешь мне оружие? И бластер, и пси-блок, да и сам корабль — это же всё оружие, — поражённо произнесла Ира.

— Я обеспечиваю, как могу, твою безопасность. И знаю, что тебе можно доверять, — спокойно и убеждённо ответил Ирруор.

Девушка посмотрела ему в глаза и быстро отвела взгляд. Игра или правда? И как можно что-то рассмотреть, понять, если это не подлинный облик, а маска? А был бы даже и подлинный, разве можно надеяться раскусить, расшифровать кого-то, кто намного превосходит тебя личностно?

А может, она просто испугалась засмотреться, только потому и отвела глаза.

Её настроение всё время колебалось от почти полного доверия к страху и ярости — и обратно. Она начинала уставать от этого своего состояния. Нельзя ему верить, нельзя, то и дело напоминала она сама себе. Обо всех тех ужасных фактах сообщали серьёзные газеты и журналы, они не могли врать. Невозможно выдумать подобные вещи целиком и полностью. И ни разу она не встречала среди той информации что-то однозначно положительное. Или непонятное и подозрительное, или цинично-бездушное, или вообще ужасающее — то, что исходило от НЛО в описанных случаях.

Но что она может сделать? Как спастись? Она — в руках этого инопланетянина.

Успокойся, приказала она себе. Пока что он на тебя не нападает.

— Сейчас ты попробуешь стрелять из этого, как он у вас называется, бластера.

Ира невольно засмеялась, с таким юмором это было сказано.

Ирруор прошёл к маленькому пульту с экраном на стене, набрал команду при помощи клавиш.

— Мишенью для светового луча будет экран, дающий метку в месте попадания выстрела. Таким образом, результаты проявятся наглядно.

Они отошли к противоположной стене. Ирруор подробно объяснил, затем показал, как правильно держать оружие и целиться, и некоторое время направлял движения Ириных рук. Она не сразу всё усвоила, потому что вначале от содержания лекции отвлеклась на преподавателя.

Он стоял вплотную, и невозможно было не любоваться им хотя бы краем глаза. Какой он большой и сильный, но совершенно её не подавляет; какой красивый и утончённый. Она почувствовала, что на самом деле не боится его и не испытывает недоверия — вопреки всем своим знаниям и уверенности в этих знаниях. Это противоречило здравому смыслу, а Ира не любила, когда что-то не вязалось с логикой. Она должна не верить. Это гипноз, которому необходимо противостоять, иначе её застанут врасплох, и она не сумеет выжить.

Пёстрый леопардовый костюм мягко поблёскивал и переливался от пластичных движений великолепной, мощной и грациозной фигуры, густые двухцветные волосы падали на свободно развёрнутые широкие плечи. Ира подумала, что должна была бы ощущать тепло его тела, ведь он стоял так близко. Но не ощущала ничего — материал герлона изолировал полностью. Зато тепло руки маура ощущала её кисть, которую он держал, направляя движения пальцев. Её рука пылала, как в огне, и стала совсем слабой.

Ира переложила бластер в другую руку и потрясла кистью, пытаясь вернуть ей нормальное состояние.

— Рука устала, — оправдываясь, сказала она. — А я амбидекстр, я умею, да и должна уметь стрелять обеими руками.

Из дула вырвался яркий луч, коснулся экрана, оставив на нём светящееся пятнышко. Она уже знала, что это просто компьютерная графика. Но всё равно выглядело неприятно, словно ожог.

Она попробовала стрелять обеими руками по очереди и вместе, тщательно целясь и навскидку, от плеча, от бедра, с локтя, из-под руки, не целясь вовсе, лёжа, глядя в зеркало, на бегу, в прыжке… Ирруор хвалил её, хотя она в большинстве случаев изрядно промахивалась, потому что многое делала впервые.

— Ты идёшь по пути наименьшего сопротивления, норовишь вести лучом вместо того, чтобы целиться. Но иногда необходимо экономить заряды или стрелять внезапно и наверняка, — заметил он.

И, наконец, сказал:

— Хватит, ты устала.

Они занимались стрельбой всего минут сорок, а ей уже казалось, что прошло много часов.

— Теперь я должен показать тебе пульт. Возможно, это следует отложить, поскольку сложно, а тебе и так пришлось сейчас много запоминать. Но это может понадобиться в любой момент. Учить тебя управлять шлюпкой и кораблём мне очень не хочется, ты сможешь этим воспользоваться для бегства. Но я знаю, что должен.

Он произнёс это, а в рубку пригласить её не спешил, задумался. Ира напряжённо ждала его решения. Будет он или не будет учить её пилотировать?

В шикарной каюте повисло тяжёлое, напряжённое молчание…

6.

Она уже собралась спорить по этому поводу, когда он снова заговорил:

— Нет, всего этого не достаточно. Сколько бы я ни показывал, как бы ты ни повторяла, навык будет не тот. Он должен быть доведён до автоматизма, а на это требуется слишком много времени. Экстремальная ситуация может возникнуть раньше. И когда придётся действовать молниеносно, эти непрочные знания вылетят из головы. А не должны вылететь, поскольку от них будет зависеть твоя жизнь.

Я не хотел учить тебя пилотировать, чтобы не дать лишней возможности для побега, но знаю, что должен — ради тебя. И ради тебя же должен сделать другую вещь. Нужной информации слишком много для того, чтобы ты усвоила её прочно и при необходимости не растерялась. Придётся тебе всё-таки поспать в шлеме-трансляторе, чтобы я мог впечатать всё необходимое в твою память.

— Нет, — отрезала Ира. — Я буду репетировать сколько надо и хорошо всё запомню, у меня почти фотографическая зрительная память, я не растеряюсь в нужный момент, я вызубрю всё до мелочей безо всякого шлема!

— Этого недостаточно, — твёрдо сказал Ирруор. — Ира, пойми, от прочности твоих знаний будет зависеть твоя жизнь!

И он шагнул к ней, чтобы взять её за руку и отвести в рубку.

— Нет! Не подходи! Я не позволю себя гипнотизировать!

Она попятилась, глаза у неё расширились до предела и стали безумными от страха.

Вот оно! Нашёл подходящий предлог, а если она не подчинится, просто применит силу, потому что ему надоело забавляться и притворяться гуманным!

Она наткнулась поясницей на стол и нашарила у себя за спиной золотой нож. Замахиваться нельзя, в это время руку с оружием перехватят. Поэтому надо молниеносно нанести колющий удар ножом вперёд и вверх, целясь в горло. Костюм ведь у этого пришельца пуленепробиваемый. А если он искренен? И никакого вреда для неё не хотел? Если она убьёт невиновного, то и сама потом жить не сможет. А если он монстр и она не успеет его убить, то он немедленно убьёт её. Как сделать выбор? А его надо сделать мгновенно!

— Не подходи! Убью!!!

Если он ни в чём не виноват, то она потеряет его расположение навсегда. Но в случае её ошибки… А может, лучше рискнуть? Если она ошиблась, то так ей и надо… Нельзя поднять руку на такого, как он, на такого прекрасного, как он, на такого хорошего, на такого… Это гипноз?!..

— Не приближайся!!! Ну пожалуйста, не подходи…

Она стиснула у себя за спиной мокрую от пота рукоять ножа и приготовилась… отбросить его, чтобы не ударить на инстинкте самосохранения.

— Ира. Успокойся…

Ирруор сделал шаг вперёд, потом ещё шаг, молниеносно перехватил её руку с ножом, а потом и вторую её руку — на всякий случай. Нож задел его кисть, лезвие оцарапало кожу, выступила кровь. Красная, как у людей. Ира завороженно уставилась на порез. Кровь. Она поранила его. Значит, никакой голограммы, облик подлинный.

Она поранила его! Она хотела напасть на него! Он убьёт её за это!

Она в ужасе взглянула ему в глаза.

Глаза были, как расплавленный металл. Как пламя, как лава, как плазма. Они стали такими от сильнейшей душевной боли, но Ира приняла это за бешенство и отчаянно закричала:

— Нет! Не надо! Не убивай меня!!!

Он перехватил оба её запястья одной рукой, чтобы другой обнять и прижать девушку к себе.

— Успокойся, ничего я с тобой не сделаю. Я же сказал, что не способен причинить тебе вред, даже если бы ты меня убивала. Что, впрочем, ты и хотела сделать.

— Нет, не хотела… не смогла…

— Ты так боишься, что я усыплю тебя и воспользуюсь этим? Да я же могу это сделать в любой момент без всякого шлема! Я — эспер или экстрасенс, как вы таких называете, или маг, если изъясняться с помощью древнего термина, что суть одно и то же.

На мгновение ему очень захотелось доказать ей свои слова, а то она ведь не поверит, решит, что он блефует. Но доказать — значит, ударить, в данном случае энергетически. Это он сделать не мог.

Иру трясло от пережитого страха, она готова была потерять сознание.

— Успокойся, я не сделаю тебе ничего плохого.

Она была в шоке от собственного поступка — чуть не совершила убийство! — и не сопротивлялась, когда он подхватил её на руки, отнёс в рубку и уложил в кресло. Она не заметила, как на её голове очутился тот самый пугающий шлем, а когда опомнилась, то сорвать его не успела — провалилась в сон…

7.

Она проснулась, казалось, через мгновение, словно вынырнув из межзвёздной тьмы, ничего не помня о том, что ей снилось. Она села в кресле и встретила внимательный взгляд золотистых глаз.

— Вот видишь. С тобой ничего ужасного не произошло.

— Я в этом ещё не уверена, — мгновенно вскинулась Ира. И вспомнила, что едва не совершила.

Она закрыла глаза, крепко стиснув веки, будучи не в состоянии взглянуть на маура ещё раз.

— О Боже…

И отчаянно разрыдалась в голос.

Он быстро снял шлем с её головы, подхватил девушку на руки и сел в кресло, нежно прижимая её к себе и покачивая на своих коленях, словно баюкая, как ребёнка, как котёнка.

— Успокойся, успокойся, не надо плакать. Ведь не убила же.

— Я и не хотела-а-а… убивать…

Он нагнулся и легко поцеловал холодный висок, мокрую щёку, крепко зажмуренные глаза, потом нашёл губами её солёные от слёз губы…

Это было двойной ошибкой. Ира с негодованием отпрянула, а для него мимолётное ощущение её нежных губ оказалось слишком мучительным. И всё же он сожалел, что оно так быстро закончилось.

— Пользуешься моментом! — обвиняюще бросила Ира.

— Я ничего не имел в виду, только хотел утешить. Больше это не повторится, если ты против, — его голос прозвучал ровно и бесстрастно, даже бесцветно.

— Да! Я — против!

Он кивнул, а она испытала неожиданную досаду, за что тут же на себя и разъярилась.

Он встал, посадил её в кресло на своё место и подошёл к другой секции кольцевого пульта.

И тут взревела сирена, экран ослепительно вспыхнул, раздался громоподобный треск. Ирруор отшатнулся от пульта, упал навзничь и остался лежать неподвижно.

Девушка хотела вскочить и подбежать к нему, но в этот момент в её мозг ударил телепатический импульс, пакет сжатой информации — сообщение от бортового компьютера.

«Прямо по курсу — корабль пиратов. Они дали залп. Выведена из строя система автоматического управления».

Ира действовала машинально и молниеносно. Её мозг взял на себя управление кораблём вместо повреждённого автопилотного комплекса, принимая информацию и отдавая команды со скоростью не меньшей, чем у искусственной интеллектуальной системы. Возникла обратная связь.

И вот уже она не сидит в рубке, управляя послушным кораблём, а сама является металлическим диском, несущимся через звёздную бездну, ощущая, что её сердце — генераторный комплекс — на пределе. Девушка-звездолёт увёртывается от энергетических мечей и сетей врага, подставляя щиты экранирующих полей, парируя удары такими же лучевыми клинками, отчаянно маневрируя, выискивает уязвимое место во вражеской обороне.

И некогда изумиться новому поразительному состоянию. А драка по сути такова же, как в древние времена, только перекрёсток не в чистом поле, а среди пространства без горизонтов, щит и меч огненно-бесплотны, а верный конь — из металла, и для того, чтобы победить, надо стать с этим конём единым целым, превратиться в звёздного кентавра.

Она опередила своими действиями врага и одержала полную победу. Трасса была свободна, корабль цел, имелась возможность добраться до ближайшей планеты для небольшого ремонта, о чём и доложил бортовой компьютер.

Но на всякий случай следовало принять дополнительные защитные меры, надеть скафандр на себя и на бессознательного маура. И задействовать аптечку. Она боялась даже подумать о том, насколько серьёзно он может быть ранен, сумеет ли справиться с этим медицинская автоматика…

С трудом ориентируясь в пространстве рубки после ошеломительной звёздной дуэли, она подбежала к Ирруору со скафандром и аптечкой, обмирая от страха.

Маур вдруг сел на полу и улыбнулся.

— Учебная тревога, — ласково сказал он. — Всё отлично, теперь я за тебя спокоен.

Онемев, она вросла в пол на месте и молча уставилась на него. Ноги подкашивались от пережитого страха. Страха за него. Учебная тревога? Он лежал себе и спокойно наблюдал, пока она с ума сходила, не зная, жив он или нет?

Она с размаху швырнула аптечку об пол и закричала изо всех сил:

— Ненавижу!!! Хватит с меня этой дурацкой комедии!!! Я требую немедленно отвезти меня обратно!!! Ненавижу!!!

И села на пол там, где стояла, разразившись слезами. Она рыдала так, словно у неё разрывалось сердце, и даже не прятала лицо.

Некоторое время Ирруор не решался шевельнуться, опасаясь, что она тогда окончательно выйдет из себя, начнёт бушевать с риском повредить себе что-нибудь, и её трудно будет удержать, не причиняя боли. Но потом всё же приблизился, поднял Иру на руки, отнёс в её каюту, положил на круглую кровать и сел рядом, вглядываясь в её лицо.

Она обессилела от слёз и уже даже не всхлипывала, лежала молча, тяжело дыша, не открывая глаз, не желая смотреть на него.

Неужели он ошибся и неправильно оценил её отношение к нему? Имитировать потерю сознания он счёл необходимым, чтобы она не потратила время на попытки его вызвать или найти и привыкла действовать самостоятельно. Он решил, что она воспримет это достаточно хладнокровно, потому что не любит его. Неужели он ошибся?

— Я теряю тебя совсем, окончательно и бесповоротно, да? Ты меня ненавидишь?

Её насторожили не столько слова, сколько тон его голоса и дыхание. Она разомкнула вспухшие от жгучих слёз веки и посмотрела на него. Его лицо насторожило её ещё больше, оно стало отрешённым. Она вдруг испугалась за него. И только поэтому заговорила:

— Нет, никакой ненависти у меня нет. Просто я очень сильно испугалась, а когда оказалось, что весь страх был зря, то разозлилась.

— Значит, ты не ненавидишь меня?

— Нет.

Лицо и глаза у него ожили, обрели своё обычное выражение, которое трудно прочесть полностью, но которое, тем не менее, не пугает никаким образом.

Ира хватила ртом воздух. Снова на мгновение возникло то же ощущение, как тогда, когда она хотела нанести удар ножом, а потом увидела кровавую царапину на золотистой коже и осознала, что именно чуть-чуть не произошло. Ощущение тошнотворного ужаса повторилось, словно она снова едва не убила маура.

— Ты испугалась за меня? Поэтому и рассердилась так? — предположил он таким тоном, словно это было чем-то невероятным.

— Как и за любого другого на твоём месте! Естественно, что в первую очередь пугаются за живого человека… сапиенса! Не за железяку же!

Она снова на него не смотрела.

— Ты хочешь есть?

Она кивнула, опасаясь возражать. Да, впрочем, и в самом деле проголодалась после стольких происшествий.

Он поднялся, отправился к столу и долго выбирал, что принести для неё.

8.

Ей было всё равно, что именно он принесёт, она просто лежала молча и ждала. Впрочем, после всего произошедшего ей, пожалуй, очень хотелось мяса. И какого-нибудь питья. И фруктов, разумеется. Она очень любила фрукты.

Он принёс ей со стола золотую сковородку, вазы с безе и яблоками и один из хрустальных «термосов».

На сковородке оказались её любимые домашние котлеты, приготовленные по особому, «ресторанному» рецепту — с чесноком вместо лука — и жареная картошка с грибами, а нутро искрящегося графина содержало в себе абрикосовый сок.

Она села на постели, поставила сковородку себе на колени, приняла поданные ей прозрачный стаканчик с соком и золотую вилку, украшенную изумрудами, и накинулась на еду. Ещё ни разу в жизни ей так зверски не хотелось есть, как сейчас. Она покосилась на Ирруора. Если он будет продолжать смотреть, как она ест, ей кусок в горло не пойдёт, но сказать об этом невозможно.

Он догадался сам и немного отвернул голову.

И снова подступившие рыдания перехватили ей дыхание и сотрясли тело.

«У меня манера бросаться словами, и оказалось даже, что не только словами», — она не сумела выговорить это вслух.

— Ира, не плачь. Царапина случайная, посмотри, от неё даже следа не осталось, — беспомощно произнёс Ирруор.

Ему хотелось обнять её, прижать к сердцу… Но любое прикосновение сейчас вызвало бы только слёзы или ярость.

Он забрал у неё пустую посуду, отнёс на место, вернулся и снова сел рядом. Она за это время успела свернуться клубочком поверх одеяла, подтянув колени к подбородку, и лежала с закрытыми глазами, будучи уже не в состоянии ни действовать, ни плакать, ни даже думать.

— В любом случае пришло время отдыха. Спи, а я посижу возле тебя, — тихо сказал он.

Ира немедленно широко распахнула глаза.

— Зачем? Не надо со мной сидеть, ты же тоже должен спать, — выговорила она неровно, с подозрением вглядываясь в его лицо, готовая перейти к истерике от страха в равной степени за него или за себя. — Только скажи мне, как выключается свет и где здесь туалет. Место для удаления использованных веществ, — процитировала она понравившуюся фразу из прочитанного когда-то фантастического рассказа. Но улыбнуться своей остроте не сумела.

«Удобства» оказались за подвижной переборкой и выглядели совсем по-земному, а свет выключался кнопкой на всё том же настенном пульте.

Ирруор ушёл, комната погрузилась в темноту.

Изнеможённое состояние у Иры как рукой сняло. Она забыла спросить, как запирается дверь!

Вернувшиеся подозрения позволили ей выбросить из головы два момента невыносимого ужаса, когда она поняла, что чуть не убила Ирруора. Поэтому она охотно, не осознавая причины тому, утвердилась в прежних домыслах.

Она решила не спать и лежала поверх одеяла одетая, только без сапожек и куртки. Рискнуть ли расплести косу? Она могла запросто носить волосы длиной ниже пояса распущенными. Они не путались и легко расчёсывались, довольно жёсткие, блестящие, тяжёлые и гладкие, как тёмно-коричневый шёлк. Её единственную из всего курса не убедили срезать волосы, даже пообещав тайком подстричь на уроке. Она просто пригрозила юным фанаткам моды милицией…

Она лежала, смотрела в темноту и думала о самых разных вещах, лишь бы не заснуть.

Сколько прошло времени с момента отлёта? Обнаружили ли уже её исчезновение? Родителям не сообщат, пока окончательно в этом не убедятся. Люська будет с ума сходить от горя и грызть себя за то, что плохо уговаривала остаться на ночь. Жаль, что нельзя подать им всем весточку о том, что с ней пока всё в порядке.

Может, не пытаться бежать, в самом-то деле, а попутешествовать по Галактике? Ведь безумно интересно и очень, ну просто очень хочется… Зато и безумно опасно. Лететь неизвестно с кем, у которого неизвестно какие намерения… А возможность бежать представится тогда, когда встретится кто-то, имеющий возможность слетать на Землю. Завтра нужно спросить, скоро ли будет номер первый в экскурсионном плане.

Если бы только этот человек, то есть, маур, оказался именно таким, каким представлялся! Тогда она бы ни за что от него не убежала. Наоборот! Потому что тогда ей никого лучшего и искать бы не надо было, ибо ещё одного такого же, настолько в её вкусе, полностью в её вкусе, просто не может быть…

Она не заметила, как уснула.

Глава 3

Занудная фантастика

1.

Ничего удивительного, что сон её был наполнен кошмарами, причём вполне конкретного, связанного с реальностью или, точнее, с боязнью этой реальности, содержания.

С тёмного, бездонного неба, сверкая огнями и шаря по сторонам слепящими лучами, сыпались стаи «летающих тарелок», из них выскакивали внушающие своим видом отвращение и ужас насекомоподобные пришельцы и огромной толпой, толкаясь, пронзительно улюлюкая и паля во все стороны из лучемётов, гнались за Ирой. Она убегала от них по тропинкам лесопарка, по городским улицам, по крышам домов, а здания в какой-то момент изменились, стали необычными, словно инопланетными.

Она убегала, убегала и никак не могла убежать, и задыхалась от изнеможения и ужаса. Одно из омерзительных насекомых в скафандре изловчилось и схватило её. На мгновение хитиновая личина со стебельчатыми глазами и зазубренными жвалами исчезла, а на её месте возникло лицо Ирруора, осунувшееся, безжизненное, с закрытыми глазами, лицо умирающего. Потом снова появилось насекомое и направило на Иру бластер с жуткого вида раструбом. Она изо всех сил закричала…

И проснулась. Луч не успел сжечь её там, во сне. Но ощущение ужаса не растаяло по пробуждении и было таким сильным, что она не выдержала и заплакала.

Дверь стремительно исчезла в стене, в комнату влетел Ирруор. Тёмный силуэт высокой, мощной и стройной фигуры только одно мгновение был виден в дверном проёме на фоне освещённого коридора, но Ира сразу узнала маура. Дверь за ним тут же закрылась, и снова стало совершенно темно.

Девушка вжалась в постель, почувствовав на пылающем лице стремительное движение воздуха.

Маур подбежал к её кровати. Наверное, он решил, что спросонья она может не узнать его и испугаться, потому что поспешно заговорил:

— Тш-ш, не плачь, это я, Ирруор. Больше здесь никого нет, никто тебя не обидит.

Он вспрыгнул на круглое ложе, безошибочно нашёл Иру в кромешной темноте, схватил в объятия и нежно прижал к себе, усевшись с нею в самой середине постели.

— Не бойся, это просто сон, — шептал он, баюкая её. — Это просто сон, и он уже закончился.

Она чуть не расхохоталась истерически. Да она боится своего утешителя куда больше, чем тех монстров, которые ей приснились. От него-то нельзя убежать, просто пробудившись.

Но его тихий голос и бережные объятия успокоили её помимо воли. Она чувствовала тепло сильного тела, к которому прижималась, слышала его размеренное дыхание и биение сердца в груди. Грудь была обнажённой, Ира ощущала щекой гладкую тёплую кожу, покрывающую крепкие, словно стальные мышцы.

— Мне приснился кошмар, — сказала она, просто чтобы что-то сказать.

— Я знаю, видел, — тихо ответил Ирруор.

— Что ты видел? — удивилась она.

— Корабль, инсектоидов. Меня разбудил твой страх. Я сразу посмотрел, что случилось, с помощью «второго зрения», разбудил тебя и бросился сюда.

— Ты из своей каюты видел то, что мне снилось?

— Да.

— Значит, ты читаешь мои мысли?

— Только в таких вот случаях, когда это необходимо для тебя же.

В ответ Ира промолчала, добавив ещё одну деталь в копилку своих страхов относительно маура.

Пошевелившись, она вдруг обнаружила, что он раздет полностью. Значит, прибежал, в чём был, а спит, выходит, обнажённым.

— Ты без одежды! — испуганно воскликнула шокированная Ира.

— Здесь темно, так что тебе меня не видно, а ты в такой же безопасности, как если бы на мне был герлон, — по его голосу угадывалась успокаивающая и грустная улыбка.

Он не спросил, почему она спит поверх одеяла и полностью одетая, чего, конечно же, не мог не заметить. Должно быть, догадался.

Она повела плечами, намекая на то, что её следует отпустить. Он понял это, снял её со своих колен, уложил удобно и слез с кровати.

— Я забыла спросить, как запирается дверь.

— Ты это тоже теперь знаешь, просто вспомни.

И она действительно вспомнила. Значит, и это он впечатал в её память. Интересно, сколько и каких сведений появилось у неё в голове ещё?

— Спи, Ира, кошмаров больше не будет.

Как необычно звучало её самое обыкновенное имя, произнесённое красивым низким голосом так мягко и со слегка мурлыкающим акцентом.

Она промолчала. Всё время возражать бессмысленно, сопротивляться бессмысленно, вообще всё бессмысленно. И запираться в каюте тоже бессмысленно. Если он вздумает ворваться, то ворвётся, несмотря на все замки. Которые отпираются кодом в браслете, или ещё чем-нибудь, ему ли это не знать…

2.

Он ушёл, а она вспомнила, о чём хотела спросить ещё. Сползла с кровати, включила свет, увидела себя в зеркале, подумала, что надо поискать расчёску и зубную щётку с пастой, выбежала в коридор и обнаружила Ирруора в дверях соседней каюты. При виде размеров комнаты маура все заготовленные вопросы — и первой, и второй очерёдности — разом вылетели у девушки из головы.

— Это — твоя?! Такой пенальчик? Как ты в нём помещаешься? А у меня тогда что — адмиральские апартаменты?

Лёгкая улыбка осветила золотисто-смуглое лицо.

— У меня обычная каюта, здесь ещё семь таких. Я прекрасно в ней помещаюсь. Что же касается тебя — я хотел, чтобы у тебя была комната привычного размера, подобная твоей земной квартире. Поэтому у тебя — кают-компания.

— Что?!

Ира оторопела. Потом захохотала и долго не могла успокоиться.

— Будуар — кают-компания! Это ж надо было додуматься! — еле выговорила она сквозь смех. — Ирруор, ты — прелесть!

Сорвавшаяся с языка привычная похвала, обращённая словно к какой-нибудь подружке-сверстнице, заставила её ужасно смутиться.

— Номер первый в экскурсионном плане у нас когда ожидается? — выпалила она, ощущая, как у неё вспыхнуло лицо, и желая немедленно переменить тему разговора.

— Через неделю.

— Земную?

— Да. Сутки на борту я сделал земными, потому что они короче. Хронометр на твоём пульте. Сейчас десять утра следующего дня.

То есть, следующего — после дня похищения.

— Ага, — рассеянно сказала Ира, размышляя, и отправилась искать расчёску и зубную щётку.

Необходимые мелочи нашлись в одной из прозрачных тумбочек трюмо, причём знакомые и привычные.

— Ну прямо фантастика, — проворчала удивлённая Ира. — Притом фантастика занудная. Предусмотрел всё до мелочей, и это всё — совершенно земное. Хоть бы что-нибудь необычное!

— А корабля и путешествия недостаточно? Не говоря уж обо мне, я вроде бы тоже необычный, — засмеялся Ирруор, тряхнув двухцветными волосами.

Он стоял в дверном проёме её каюты, небрежно и вольно опираясь локтем о косяк, в ожидании следующих вопросов.

Она тоже засмеялась, и взгляд её упал на его горло. Красивое, без кадыка, ничем не защищённое смуглое горло, которое она хотела проткнуть столовым ножом. Золотым, припасённым для её комфорта и удовольствия.

Она судорожно отвернулась, стиснув зубы, и едва не повалилась на пол от внезапной слабости. Как она умудрилась всё забыть?

На этот раз он не бросился к ней и не пытался утешать с помощью объятий.

— Ира, не надо об этом вспоминать. Ты ничего дурного не сделала. Ты испугалась и хотела защититься, это понятно и простительно. Не надо себя казнить — и потому, что не за что, и потому, что ты заодно казнишь и меня. Не воздействовать же на тебя! А я буду вынужден это сделать, если ты продолжишь так самоедствовать! После чего ты снова не будешь мне доверять.

А она и сейчас не доверяет, строптиво подумала Ира, приходя в себя.

Маур присмотрелся к ней, счёл, что её вполне уже можно оставить одну, и ушёл.

3.

Она села за стол и уткнула лицо в ладони.

Что дальше?

Если он не монстр, как она теперь сможет смотреть ему в глаза, разговаривать с ним, находиться рядом? Её чудовищному поступку нет ни оправдания, ни искупления. А если он — монстр? Как угадать момент, когда ему надоест играть в этику? Она и землянина-то раскусить не способна, если он умнее и старше, что уж говорить о человеке из цивилизации более высокого уровня.

О мауре. Он не человек, а маур, фелиноид. Хотя, это неважно в любом случае.

До посадки на первой планете, видимо, бежать не удастся. Можно ли провести всю неделю, не выходя из каюты? Еды вроде хватит. А как убить время? Вот-вот, лексикон киллера-рецидивиста… На Земле баловалась акварелью и рифмами. Как она будет делать это теперь? О чём может сочинять стихи убийца? О любви?

Куда себя деть, чтобы не думать о том, что сделала?

Даже в стол лбом не уткнёшься, весь заставлен императорской посудой.

Она вскочила со стула, не опрокинув его только потому, что он был прикреплён к полу, побежала к кровати, прыгнула на неё и бросилась лицом в розовую шёлковую подушку.

Движение воздуха на горящей коже шеи подсказало ей, кто вошёл в каюту.

— Ира, что же мне делать? Загипнотизировать тебя или стереть из твоей памяти этот эпизод? Уж лучше продолжай ненавидеть и подозревать в чём угодно. Пойдём, я покажу тебе корабль.

«Я его и так наизусть знаю», — буркнула мысленно Ира, потому что голос её не слушался.

— Умозрительно знаешь, а своими глазами не видела.

Она только отрицательно помотала головой, не отрывая лица от подушки.

— Есть бассейн, может, ты захочешь искупаться.

От рыданий, пока беззвучных, у неё исказилось спрятанное в подушке лицо.

— В спортзале, он же — бассейн, можно сделать качели.

Наволочка намокла до предела и уже не впитывала влагу.

— Бортовой комп содержит, кроме технических, музыкальные, литературные, научно-популярные записи. Есть даже фильмы, необычные, голографические. Я буду переводить.

Мокрая горячая подушка хорошо заглушала рыдания, но мешала дышать. Или ещё что-то мешало. Он, всё он, снова и снова он, только он. Всё связано с ним, с тем, кого она чуть не…

Ирруор схватил её за плечи и перевернул на спину. Она со страхом взглянула на него. В лице у него было отчаяние. Золотые, магически пристальные глаза, почти чёрные из-за разлившихся зрачков, притянули её взгляд и не отпускали.

Она почувствовала, что у неё цепенеет и разум, и тело. Она погружалась в сон или бессознательное состояние, не успев ни воспротивиться этому, ни даже испугаться.

«Что… ты… делаешь?» — её воли хватило только на панический мысленный вопрос.

— Усыпляю тебя, больше ничего.

«А… память?»

— Останется при тебе.

Но лишь частично — без эмоций. Этого он не добавил.

Глаза у Иры закрылись, и она перестала помнить о реальности.

4.

Она оказалась в фантастически прекрасной стране.

Разноцветные, причудливых форм скалы вздымались из вечнозелёной, пышно цветущей растительности, мягкий влажный ветер был напоён незнакомыми ароматами, пляжи с мелким пёстрым песком тихо облизывало тёплое море, в пещерах берегового обрыва таинственно бродило гулкое эхо, бескрайняя морская гладь отражала феерически многокрасочную и яркую зарю, большое золотое солнце, две неторопливые ясные луны…

В зданиях из белого и цветного камня, затейливо-изящных, прохладных, с мозаичными полами, витражами и фресками, огромными окнами и зеркалами, низкой инкрустированной мебелью и множеством ковров и подушек жили люди, золотоглазые, смуглые и грациозные.

Ира вполне понимала их гортанную и мягкую речь, она ела в их домах непривычную на вкус, но аппетитную пищу, слушала журчащую и струящуюся, как вода, музыку, отдыхала в тенистом сумраке двориков с фонтанами, где пахло цветами и фруктами, бродила в гулких пространствах громадных, роскошно украшенных залов.

Это была современная страна.

Ира купалась в тёплом, как парное молоко, море, ныряя в волны с борта летающей лодки, зависшей над самой водой, танцевала на дискотеке в цветных мерцающих лучах, ела мороженое из прозрачных стаканчиков, смотрела настольное видео в уютной комнате, в окно которой заглядывали цветущие ветви и крупные, тесно парящие звёзды.

Ей было легко и беззаботно…

И тут она проснулась. Поняла, что всё увиденное было сном, и с сожалением вздохнула, не открывая глаз. Там было так хорошо, на Марсе Толстого-Брэдбери-Жилкиной.

— Это Кахур, — неожиданно произнёс чей-то голос.

Что такое Кахур?

Она поспешно открыла глаза.

— Кахур — планета, где я родился, — произнёс очень красивый молодой мужчина, сидящий возле неё. Смуглый, золотоглазый, с необычными двухцветными волосами, падающими на сильные плечи, обтянутые эффектным «леопардовым» трико.

Ирруор.

Она узнала его и вспомнила, где находится. Она заметила, что лицо у него осунувшееся и усталое. Она вспомнила всё, что предшествовало этому её сну, но как-то отстранённо, не испытывая никаких чувств.

— Ты меня усыпил, — спокойно сказала она, с подозрением вглядываясь в его лицо.

— Да. К сожалению, не нашёл другого выхода. Ты слишком сильно плакала.

— Может быть, — проговорила она с ещё большим подозрением, что, впрочем, на её голосе почти не отразилось.

Ирруор улыбнулся, довольный и печальный в одно и то же время.

— Пойдём на экскурсию по кораблю?

— Пойдём, — мирно согласилась она и подумала, что следует опасаться медотсека и сохранять дистанцию хотя бы в пару шагов между собой и мауром. На всякий случай.

5.

Рубка с кольцеобразным пультом управления, компьютером и экранами, занимающими все стены, пол, потолок и даже двери, находилась в самом центре звездолёта. Её окружало кольцо помещений, состоявшее из восьми одноместных кают, кают-компании, спортзала, совмещённого с бассейном, медицинско-лабораторной части и склада с аварийным запасом. Всю эту центральную часть обнимал круглый коридор, а «обод» составляли четыре шлюпочных ангара (два из них пустовали), двигательные и орудийные отсеки и склады. В рубку вели четыре коридора, пронизывавших центральную часть, и их двери приходились как раз напротив дверей, ведущих в ангары.

Это был центральный диск «тарелки» Ирруора, но имелись ещё два, верхний и нижний, немного меньше среднего диска. В них вели люки из рубки и коридоров, они содержали различную аппаратуру, занимавшую почти всё пространство, за исключением узких проходов, предназначенных для технического контроля и ремонта.

Экскурсия закончилась довольно быстро, потому что Ирруор устал. Это было заметно по его глазам, дыханию и движениям, хоть он и старался скрыть своё состояние.

Он сказал, что должен немного отдохнуть, что корабль ведёт автоматика, поэтому за главным пультом присматривать не нужно, и ушёл к себе в каюту. Он не предупредил, чтобы она в его отсутствие не пыталась что-либо осматривать самостоятельно. Почему он был так уверен, что в подобном предупреждении не было необходимости? А её действительно не было. Ира не собиралась совать нос к двигательным или энергетическим установкам, отлично понимая, что ей при её некомпетентности это ничего бы не дало, а опасно было бы наверняка.

Она решила предпринять кое-что другое — просто запереться в рубке и повернуть корабль назад, к Земле.

Она ушла к себе в каюту, легла на кровать и постаралась не волноваться, вспомнив о том, что её чрезмерные эмоции привлекают внимание кахурианина на расстоянии. Выждав некоторое время, она взяла свой пси-блок, выключила свет и в темноте, закрыв глаза, приложила ко лбу фиолетовую коробочку, направив внимание на увиденный утром «пенал», который был не больше Люсиной восьмиметровки.

Перед её глазами возникло отчётливое цветное изображение. Стена, на стене маленький пульт, столик, стул, откидное ложе, на котором лежал Ирруор, одетый, с закрытыми глазами и в коконе защитного поля, которое можно было видеть, как слабо заметную, слегка мерцающую и колеблющуюся завесу.

Иру странно задело то, что он спал под защитой. Но это было логично. Она подозревала его бог знает в чём, так почему же он должен был безоглядно доверять ей?

Она отняла свой пси-блок ото лба, и изображение исчезло. Она ощупью добралась до выхода и побежала в рубку. Все двери открывались, как ни в чём не бывало, значит, не были блокированы. Почему?

Она вбежала в рубку, нетвёрдо держась на ногах от волнения, тщетно пытаясь унять бурное дыхание, и оглянулась на вход. Дверная панель задвинулась за её спиной и стала частью экрана.

Ира бросилась к пульту и не стала даже садиться в кресло, сразу протянула руки к клавиатуре и быстро проверила готовность аппаратуры. Пульт не был блокирован тоже. Она с облегчением перевела дыхание.

И принялась набирать команды при помощи клавиш — запрос о координатах Земли, направление курса полёта по ним, блокировка всех дверей рубки…

— Ира, — раздался от одной из дверей спокойный низкий голос.

Она подскочила от неожиданности и резко повернулась всем телом к стоящему в дверях Ирруору. Широко раскрытыми глазами она пристально изучала его серьёзное лицо, выражение ярко-жёлтых глубоких глаз. Он, похоже, даже не рассердился.

Страх, поначалу заставивший похолодеть, постепенно отпустил Иру.

— Тебе не удастся убежать от меня, — низкий, мягкий, прекрасного тембра голос один заполнял тишину рубки. — Мой пси-блок отслеживает твоё местопребывание и разбудит меня, как только ты приблизишься к главному пульту. — Он положил руку на фиолетовую коробочку, прикреплённую к поясу-цепочке и красующуюся у него на бедре.

— Автоматический шпион, значит, — буркнула раздосадованная Ира. — Вот занудная фантастика.

Она отошла от пульта, признавая своё поражение на данный момент, за что была вознаграждена слабой улыбкой облегчения на губах у Ирруора. Она почувствовала себя вот именно вознаграждённой, увидев эту улыбку, которая сделала более плавным крутой изгиб контура губ кахурианина, губ, выражающих одновременно и силу, и нежность.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и опустила глаза, чтобы скрыть досаду.

Оба немного помолчали.

6.

Молчание прервал Ирруор. Он нагнулся, открыл маленькую нишу сбоку на корпусе пульта, что-то достал оттуда, с достоинством выпрямился и неторопливо пошёл к Ире.

— Я хочу подарить тебе ещё вот это.

Он держал в руках небольшую круглую коробку с выпуклой крышкой, в прозрачной толще которой был каким-то образом помещён цветной рельефно-объёмный пейзаж.

Кахурианин протянул Ире шкатулку, и она осторожно приняла её в обе руки, просто чтобы не возражать. Убегая, она не возьмёт отсюда ничего, кроме того, что было на ней надето в день похищения.

— Открой, посмотри, — попросил он, потому что она просто держала шкатулку на коленях, разглядывая пейзаж внутри прозрачной крышки. Пейзаж был кахурский, один из тех, что она видела в наведённом Ирруором сне.

Ира послушно открыла незапертую коробку, осторожно положила рядом с собой крышку, опасаясь разбить. В это время маур выключил в рубке свет.

— Ой! — вскрикнула девушка, но не успела испугаться, как тут же догадалась, почему он это сделал.

Нечто, лежащее в шкатулке, сверкало разноцветными яркими огоньками.

— Гарнитур из светящихся украшений, — пояснил Ирруор. — Фероньера с подвесками, серьги, колье, браслеты для рук и ног, кольца, пояс с бахромой и сандалии с плетением выше колен. Когда такой набор девушка принимает в подарок и надевает, это означает, что она ответила согласием на предложение.

— Предложение?

Гарнитур Ире безумно понравился, но никаких обязательств она принимать на себя не хотела.

— Так у вас говорят: предложение руки и сердца. Предложение быть вместе навсегда, соединить жизни. Но я не требую от тебя согласия немедленно. Даже если ты никогда не наденешь эти украшения для меня, всё равно возьми их, потому что никому другому я уже подарить их не смогу…

Это очень древняя традиция, только тысячи лет назад надевали не светящиеся бусы на эластичной нитке, а гирлянды из живых светлячков. Потом светлячков заменили сияющими шариками, а насекомые летают свободно, их давно никто не ловит, чтобы потратить десятки и без того коротеньких жизней на праздничное девичье облачение.

Глядя на Ирино лицо, озарённое радужным светом от разноцветной горки, которую юная землянка держала в ладонях, сложенных ковшиком, он добавил:

— Такие украшения надеваются на обнажённое тело и составляют весь наряд.

Ира возмущённо вскинула голову. Это что — изощрённое оскорбление? Она готова была взорваться, но подумала — и промолчала. Может, действительно есть у них там, на Кахуре, такой обычай. На древнеегипетских фресках — люди в совершенно прозрачных одеждах, на древнегреческих росписях — вообще в большинстве полностью обнажённые.

Она снова засмотрелась на фантастическую бижутерию, даже чуть не забылась и не вздумала примерить.

— У тебя глаза светятся, — вдруг сказала она, подняв голову. И было непонятно, то ли испугана, то ли восхищается.

— Не светятся, а просто отражают самый слабый свет гораздо сильнее, чем человеческие.

— Жаль. А я думала, светятся.

Ирруор улыбнулся. Оказывается, любовь к экзотике, к необычному, у неё превосходит страх перед этой самой экзотикой, и нет неосознанной труднопреодолимой ксенофобии. Есть только самое обычное недоверие, точнее, осторожность относительно намерений незнакомцев. Отсутствие ксенофобии, кроме того, что заслуживает уважения, ещё и очень хорошо для него. Что было бы, если бы она оказалась, например, эрнианкой?

7.

Продолжая задумчиво перебирать излучающие свет бижу, Ира вспомнила, что хотела задать разнообразные вопросы, о каких всегда упоминают, когда мечтают оказаться на борту «тарелки» в обществе инопланетян. Этих бы мечтателей — на её место. Как бы они себя почувствовали?.. В первую очередь все хотели бы знать, почему нет Контакта, но она это уже знает.

— А почему Контакт запрещён? И кто его запретил? — агрессивно спросила Ира.

— Решение общее по Галактическому Союзу. На Земле недостаточен общий уровень этики, — предельно кратко и очень неохотно ответил Ирруор. — За выполнением решения следит инспекция, вероятно, её можно назвать галактической полицией.

— Недостаточный уровень этики, — растерянно и расстроенно повторила Ира. Вопрос был исчерпан. — Для межпланетного контакта необходимо много такта. Когда Земля накопит такт, тогда получится контакт, — пробормотала она услышанный по земному радио стишок. Знал бы автор, как точно он угадал. А может, он и знал?

Ирино расстройство быстро перешло в гнев.

— А здесь он достаточен? Пираты, полиция!

— Изгои встречаются в любом обществе, особенно если оно столь разнообразно.

— Понятно. Короче, у вас своих пиратов хватает. Но всё равно мне это не нравится — такая изоляция Земли, — проворчала землянка.

Маур немного нагнул голову.

— Ой, прости пожалуйста! — спохватилась она. — Я на тебя нападаю, а ты тут ни при чём, от тебя же политика не зависит.

— К сожалению, да, не зависит.

Ирруор кивнул, принимая извинение, и всмотрелся в её лицо. Напомнит ли ей собственная фраза о попытке другого её нападения на него, и как она воспримет это воспоминание?

Напомнила. Он заметил, как Ира сжала зубы и по её лицу пробежала тень. И только. Не перестарался ли он, блокируя её эмоции? Уж слишком она теперь спокойна.

Ира поймала взгляд кахурианина и поняла его по-своему. Кажется, она вообще не способна разговаривать нормально, то и дело бьёт словами. Надо немедленно переменить тему, задать какой-нибудь нейтральный вопрос. Подробнее о пиратах можно узнать и потом.

— Где мы летим? Это моя галактика? — спросила она преувеличенно заинтересованно. Впрочем, вопрос интересовал её в самом деле.

Ирруор засмеялся.

— Чему ты смеёшься? — вместо того, чтобы рассердиться, она обрадовалась.

— Ты таким тоном это сказала, Принцесса Галактики! Словно галактика — твоя собственная!

Ира наконец обиделась.

— Понятно же, что я имею в виду! Мы из одной галактики или из разных? И где сейчас летим?

— Из одной. И это всё ещё наша галактика, мы не так уж далеко улетели от Земли. А почему ты обиделась на «принцессу»?

— Потому что я не люблю неравенства. Не люблю быть ниже кого-то. Чужие Нобелевские премии, «Оскары» и «Хьюго» меня не бесят, поскольку я знаю, что могу их добиться, если поставлю перед собой такую цель. И все эти премии и звания не дают права их обладателям считать меня обезьяной, а не человеком, и помыкать мною как угодно.

Сословная иерархия — совсем другое дело. Она предполагает непреодолимую сортность людей. Принцессами всем быть невозможно, и я — не принцесса, и никогда ею не буду. Я не люблю быть неравной, поэтому меня выводит из себя монархия.

— А если бы кто-то предложил тебе титул принцессы?

Должно быть, Ира приняла этот вопрос за подобие пункта их с Люсей психологической анкеты, потому что ответила с ироническим смешком:

— Да уж не отказалась бы.

— В таком случае у тебя есть эта возможность. Если ты выйдешь за меня замуж, то будешь принцессой. Я — самый настоящий принц из очень древней династии, и династия была бы правящей, если бы на Кахуре сохранилась монархия. Но у нас давно демократия.

— Ну прямо всё на свете, к тому же и принц вдобавок! — воскликнула Ира со смесью изумления, интереса и досады. Ещё один аргумент в пользу маура её не устраивал, только мешал разобраться. — Монархия и не могла сохраниться до полётов в космос.

— Почему же не могла? Могла. И сохранилась — на Эрнэле. А мы в космос не летали до контактов с Хинн-Тайром и долго ещё не летали бы без этого, если летали бы вообще. Тогда как эрниане достигли звёзд самостоятельно.

— Так что, у них действительно до сих пор феодальная иерархия?

— Да. На Эрнэле ты можешь быть правящей принцессой.

— Власть мне ни к чему, — пожала плечами Ира. — Что я с ней делать буду? Я индивидуалистка, а не лидер. К тому же не люблю неравенства и в противоположном направлении — чтобы кто-то был ниже меня.

8.

Отсвет от радужных фосфоресцирующих украшений, которые Ира продолжала перебирать, будучи не в силах положить их обратно в шкатулку и закрыть крышку, не доставал до Ирруора, сидящего в кресле на противоположной стороне рубки, но всё равно у него, казалось, светились не только глаза, но и лицо, волосы, тело.

Мерцая во мраке, янтарные очи смотрели на девушку с откровенной нежностью и потаённой печалью.

Ира вздохнула. Снова получился какой-то свирепый диспут вместо корректной беседы. Надо ей всё-таки изобрести по-настоящему нейтральный вопрос.

— А зачем в корабле пульт, если управлять можно телепатически?

— Прежде всего это дублирующая система. Все системы дублированы, основных пультов целых четыре. Также — для тех, кто не владеет телепатией совсем или просто устал. Нельзя же быть подключённым к сенсорам корабля круглосуточно, это если и реально физически, то является надрывом. Ещё — для упрощённой отдачи сложных, комплексных команд. И так далее.

— Ага, — сказала Ира.

Они так и продолжали сидеть в темноте. Для маура это было в порядке вещей, а Ира чувствовала себя также вполне комфортно со светящимися бижу на коленях.

Она припоминала следующие свои вопросы, маур просто молчал, наслаждаясь мирной атмосферой.

Хорошо, пожалуй, что он успел её перехватить. На Земле она бы померла с тоски после такого. Может, удрать не на Землю, а куда-то, где ей смогут всё как следует объяснить?

Глава 4

Звёздная полиция

1.

Они так и продолжали сидеть в темноте.

Ира перебирала светящиеся бижу, Ирруор наслаждался мирной обстановкой.

Она размышляла. Хорошо, что он помешал ей убежать на этот раз. Что бы она делала на Земле после всего произошедшего? Умирала с тоски по утраченным возможностям. А что ей лучше всего сделать сейчас? Найти тех, кто сможет компетентно объяснить ей всё — и про маура, кто он есть на самом деле, и про всё остальное, важное для ориентирования в Галактическом Союзе.

Что там кахурианин упоминал про галактическую полицию? Вот если бы встретить одного из полицейских. Законник мог бы компетентно растолковать ей всё необходимое. Только бы не отправил обратно. Как сделать так, чтоб и объяснили, и защитили, и не отправили обратно?

Она посмотрела на Ирруора. Как ещё сделать так, чтобы он подождал и не переживал опасным для себя образом, пока она разберётся? Наивная она слишком, наверное…

2.

Экран за спиной у Ирруора вдруг вспыхнул и ярко осветился.

Ира ахнула, маур едва заметно дрогнул всем телом и на миг напрягся, словно отдал некий беззвучный приказ. Но ничего не произошло. Всё это заняло не больше секунды, а потом кахурианин совершенно спокойно развернулся вместе с креслом лицом к экрану, словно уже знал, что происходит, и был уверен в безопасности этого. Или неизбежности.

На экране тем временем возникла рубка, копия той, в которой сидели землянка и кахурианин, и в ней, ярко освещённой, находились два гуманоида. Они пристально смотрели на Иру с Ирруором, озарённых только светом экрана.

Ира мельком взглянула на этих двоих, а потом снова уставилась на Ирруора, дрожа от волнения и страха и ожидая действий маура или хоть какого-то знака для неё.

Ирруор включил свет и успокаивающе улыбнулся ей. Сам он выглядел совершенно безмятежным.

Она решила, что ничего страшного не происходит, расслабилась и стала разглядывать этих двоих.

Если интерьер их рубки имел те же размеры, тогда оба эти инопланетянина ростом были едва ли выше Иры и по сравнению с мауром выглядели, как подростки. От людей они внешне почти не отличались, оба светлокожие, и имели контрастный облик по сравнению друг с другом.

Первый, черноволосый, с круглыми тёмными глазами и резкими чертами орлиного узкого лица, был одет в тёмный глухой комбинезон, свободно сидящий на теле. Этот Воронёнок, как его про себя прозвала Ира, казался суровым, даже мрачным, но тем не менее не производил недоброго впечатления.

Второй, ярко-рыжий, с широкоскулым, миловидным и оживлённым лицом, с зелёными раскосыми глазами, узкими, возможно, потому, что они они были постоянно прищурены в улыбке, щеголял слишком пёстрой даже для курорта одеждой, к тому же минимального размера — чем-то вроде коротеньких шорт и распашонки, едва доходящей до пояса. Он получил у Иры прозвище Котёнка, поскольку имел продолговатые зрачки и вибриссы, как у Ирруора.

Оба были очень красивы и обаятельны, каждый по-своему, в обоих ощущались ум, воля и сила.

Немая сцена, во время которой эти двое пристально смотрели на Ирруора с Ирой, а она с жадным любопытством разглядывала первых, если не считать кахурианина, встреченных ею инопланетян, длилась секунды три-четыре.

Паузу прервал рыжий Котёнок. Он весело и непринуждённо взмахнул рукой в приветственном жесте, просияв улыбкой.

«Ирруор, привет. Прости за вторжение, не сердись. Удачи тебе в пути и чистой трассы. Кто это с тобой, с такими сверкающими глазищами?»

Это была не звуковая речь, а телепатическая, должно быть, для того, чтобы была понятна и Ире.

«Привет», — отозвался Ирруор, но на вопрос не ответил, и Иру и этих двоих представить друг другу не пожелал.

Он казался совершенно спокойным — невозмутимое выражение античного лица, непринуждённая поза, ровный тон голоса. И всё же угадывалось едва заметное подспудное напряжение, как и у тех двоих на экране.

Рыжеволосый не был смущён неприветливостью Ирруора и обратился к Ире сам.

«Как тебя зовут?» — мысленный вопрос был весёлым и дружеским.

— Ира, — не своим от восторга голосом выговорила она, широко улыбаясь. Выглядела она в этот момент одновременно и глупо, и ослепительно.

«А я — Иляги с планеты Юрру, а это — Крэу с Кранга», — рыжий показал на черноволосого и задал следующий вопрос:

«Откуда ты?»

— С Земли, — Ира машинально отвечала вслух, но он её понимал.

«О, это видно сразу — глаза голубые, как земное небо, и сияют, как солнце, которое Землю освещает», — рыжеволосый улыбнулся ещё лучезарней. — «Мы очень рады знакомству».

Ира засмеялась от удовольствия, совсем забыв, что нужно что-нибудь ответить, и он тоже засмеялся.

«Нравится звёздное путешествие? Это, наверное, первое?»

— Да, первое. Очень нравится! — пылко ответила Ира. — Но я пока что мало видела, только сам космос и корабль, а ни на одной планете ещё не побывала.

«Побываешь. Значит, нравится и космос, и корабль? А капитан?» — спросил Иляги и лукаво повёл бровью с вибриссом. — «Капитан, наверно, нравится гораздо больше, чем и космос, и корабль, и путешествие, вместе взятые?»

Он заметил в её руках светящиеся бижу и почему-то был этим очень доволен.

Ира покраснела, не зная, как остроумно, достойно и ни для кого не обидно ответить, и он снова засмеялся, весело и искренне, так что Ире и в голову не пришло оскорбиться.

«Среди звёзд много интересного. А нам пора дальше. Так что желаем приятного путешествия. Об осторожности капитана, надеюсь, предупреждать не нужно. Всего хорошего, до встречи», — передал Иляги, улыбаясь Ире с Ирруором, и привстал, подавшись к пульту.

Крэу в продолжение всего разговора не проронил ни слова и даже впервые шевельнулся, только когда поднял руку, прощаясь.

Ирруор кивнул с бесстрастным лицом, Ира помахала сразу обеими руками, и экран погас так же внезапно, как и вспыхнул.

Повисла тишина.

3.

Ира снова ожидала от маура каких-то действий или хоть комментариев, но он просто сидел и молчал. Что за странный эффект произвели на него эти его знакомые? И что-то тут произошло вторым планом, какой-то подтекст присутствовал во всех словах и жестах. Это пугало. Если бы понять… Может, оказалось бы, что и бояться нечего. И не спросишь, потому что бесполезен ответ, вызывающий недоверие. И вдруг опасно высказывать чрезмерную проницательность?

Она решилась прервать паузу первой, задав напрашивающийся вопрос. В этом особой проницательности не было.

— Каким образом они к нам запросто подключились без нашего согласия и участия? — спросила Ира таким тоном, как будто именно это поразило её больше всего.

— У них специальная аппаратура, которая позволяет им проделывать такие вещи, пробивать любые экраны и проникать туда, куда им надо. В отличие от обычных галактических бродяг.

— Обычных? А они тогда кто?

— Инспекторы. Звёздная полиция, та самая, о которой я говорил.

— Инспекторы? Они?! Ха-ха-ха-ха-ха!

Ира громко захохотала, то сгибаясь пополам, то откидываясь на спинку кресла.

— Монах-аскет и дон-жуанчик? Мрачный зануда в сером и сам серый, как обсыпанный пылью воронёнок, и беспечный смешливый подросток, похожий на игривого котёнка! Инспекторы!

— И тем не менее. Не стоит судить по внешнему виду. Они не пропустили ни одной мелочи, и, пока Иляги смеялся с тобой, Крэу тщательно проверил, не подвергалась ли ты воздействию с моей стороны. А заодно — нет ли на борту чего-нибудь подозрительного. Тебе, конечно, интересно это: Крэу — птероид, а Иляги — фелиноид, маур, как и я, но другого подвида.

Ира всё ещё сотрясалась от смеха.

— Ну да, ты происходишь от большой дикой кисы, а он — от ма-а-аленькой домашней! Ха-ха-ха-ха-ха! Я не хочу сказать ничего обидного, но, честное слово, вы именно так и выглядите рядом, ты — как тигр или в крайнем случае леопард, а он, конечно, покрупнее камышового кота, но ненамного, должно быть, что-то вроде оцелота!

Она вдруг оборвала смех, спохватившись, и пригляделась к Ирруору.

— Ой, прости пожалуйста, я не хотела. Я не должна была говорить ни о ком в таком тоне, но эмоции перехлёстывают. Я ведь никого ещё отсюда не видела, ни разу не встречала инопланетян, ты первый, они вторые.

— Да я-то не обиделся, я понимаю, — поспешил успокоить её Ирруор. — Ты только при ком-нибудь другом не вздумай вести себя так. Восторженное отношение любому польстит, а вот остроты могут не понять.

Помолчав, спросил:

— Они тебе очень понравились?

Ира пригляделась к нему ещё пристальней. Задели ли его остроты, не ясно, но вот откровенное восхищение инспекторами явно зацепило. Хоть ничто этого не выдаёт ни в его голосе, ни в лице, но всё же как-то чувствуется. Неужели он ревнует?

— Конечно, очень понравились. Красивые, умные и обаятельные. Но я вовсе не отдаю предпочтения кому-то из них.

Ой. Вот брякнула. Впрочем, он не возразил, значит, откровенность не повредила.

У Ирруора снова неуловимо изменилось лицо, с него словно исчезла тень. А может, показалось?

— Я думала, они твои друзья.

Теперь уже Ирруор проницательно глянул на неё.

— И, если бы узнала вовремя, кто это на самом деле, то воспользовалась бы моментом и обратилась бы к ним, чтобы тебя отвезли обратно на Землю.

Ира не ответила, стараясь скрыть досаду из-за упущенного шанса и вернувшийся страх. Но Ирруору ответа и не требовалось.

— Между прочим, пора обедать, — заметил он внешне невозмутимо.

— А можно, я принесу всё сюда и буду есть здесь? — не спросила, а фактически потребовала Ира. — Мне хочется смотреть на космос.

Она решительно ткнула пальцем в матовые экраны — Ирруор тут же включил их все, кроме того, что в полу, — и вызывающе уставилась на него. Ей пришло в голову, что она сможет многое понять, если увидит, как он ест. Пусть только попробует не разрешить перекусить в рубке, она немедленно такой скандал закатит, выдаст такую пламенную тираду о своих правах… Да он явно разрешит, не дожидаясь тирады, не захочет поссориться. Но в рубке её одну ни за что не оставит, следовательно, тоже придёт со своим обедом сюда. Вот она на него и посмотрит…

— Можно, — спокойно сказал Ирруор.

Конечно, он догадался о причине этой выходки, полностью разглядел весь замысел, потому что еле заметно усмехнулся с печальной иронией. Но полностью же последовал навязанному сценарию, то ли будучи вынужден, то ли просто уступив.

4.

Ира побежала в свою каюту, положила в шкаф шкатулку со светящимися бижу, завернув её в груду одежды и тщательно перевязав поясом-шнуром от какого-то нарядного комплекта, чтобы она не разбилась ни при каких обстоятельствах, схватила золотую кастрюлю, ложку, украшенную аметистами, и вазу с киви, и так же бегом вернулась в рубку.

Ирруор уже ждал её там.

Она полагала, что посуду с едой придётся ставить себе на колени и на пол, потому что на панели не было свободных от клавиатуры мест, но оказалось, что пульт имеет выдвижную планку, этакий небольшой столик, вполне достаточного размера для того, чтобы разместить на нём пару предметов сервировки.

Что она и проделала после того, как Ирруор показал ей этот столик.

А потом уселась и застыла неподвижно, уставившись на маура, забыв не только есть, но даже дышать.

Он выдвинул из пульта перед своим креслом — соседним с её — такой же столик, поставил на него свою кастрюлю, не золотую, а серебристую, из чего-то вроде нержавейки, но красивее, выложил на тарелку порцию непонятного кушанья, налил в стаканчик из такого же, как у неё, хрустального «термоса» какой-то напиток и неторопливо принялся за еду. Подцепляя кусочек ложкой, отправлял в рот, притом так элегантно, почти не размыкая губ, бесшумно жевал, отпивал из стаканчика, снова подцеплял кусочек ложкой с тарелки… И всё это — под её немигающим взглядом.

Почему он на такое пошёл? Почему он вообще терпит её выходки? Это крайне подозрительно. Любой нормальный человек давно не выдержал бы идиотских претензий и взорвался.

И почему он так безупречно красив и элегантен в любом своём проявлении? Слишком красив и элегантен. Таких просто не бывает. Это внушённое обаяние. Это гипноз.

И не голограмма ли — вообще вся эта ресторанная демонстрация у неё перед носом? Иначе с какой же целью он на эту демонстрацию согласился?

5.

Через некоторое время она вспомнила о собственном обеде, перестала буравить подозрительным взглядом маура и занялась поеданием рыбного супа и фруктов. Жуя, одновременно изобретала новые вопросы, которые можно было бы задать Ирруору, и раздумывала о том, что стоило бы покопаться в приготовленной для неё одежде, померить и поносить что-нибудь новенькое.

На пульте замигал огонёк, Ира вздрогнула.

— Что это?

— Кто-то посылает вызов, — ответил Ирруор, положил ложку и включил экран связи. На экране появилась похожая рубка, в ней был только один пилот, полностью облачённый в скафандр, ещё меньше ростом, чем Иляги и Крэу. Сквозь прозрачный металл шлема виднелось бледное антропоморфное лицо, угрюмое и невыразительное.

— Ещё один инспектор? — с лёгкой иронией спросила Ира.

Ирруор рассеянно кивнул. Странно, что этот жест у него совпадает с земным, тогда как даже у земных людей разных национальностей он может отличаться по своему значению. Кивая, болгары и греки, кажется, наоборот, говорят «нет».

Девушка вздрогнула от внезапной мысли. Ведь это был страж закона, это был тот самый шанс, которого она ожидала.

— Я забыла сок, — выпалила она и выбежала из рубки.

А в коридоре понеслась изо всех сил, ведь инспектор с мауром уже заканчивали разговор, и бледнокожий протягивал руку к выключателю связи.

Влетев в свою каюту, она схватила не графин, а кодовый браслет, и со всех ног бросилась к ангару.

Счёт пошёл на секунды.

Дверь ангара.

Дверца шлюпки.

Кресло, ремень безопасности, герметичность, пеленг-автонаводка на «тачку» звёздного мента, внешний люк корабля, форсаж — пошла!

Шлюпка рискованно вынеслась в открытый космос сразу на полной скорости, на ходу развернулась и устремилась вслед за кораблём галактического инспектора.

Ира не смотрела в иллюминаторы, да и не могла бы сейчас ничего увидеть, их заслоняли специальные щиты, а если бы и не заслоняли, то сквозь плазменное облако всё равно смотреть было невозможно. Шлюпка имела такие же двигатели, что и корабль Ирруора. На экране пульта девушка отслеживала курс мельком, напряжённо раздумывая о том, что именно сказать, чтобы её не отправили сходу обратно на Землю и разъяснили всё, что она хотела знать.

Половина дистанции была пройдена.

Теперь Ира смотрела на приборы, не отрывая глаз. Ах, если бы она взяла с собой пси-блок! Сейчас у неё появилась бы возможность управления с обратной связью, как тогда, во время учебной тревоги! Но она не привыкла носить блок с собой, не держала его постоянно на поясе, как маур, и потому забыла в каюте маленькую фиолетовую коробочку, сообразив схватить только кодовый браслет.

Впрочем, и без пси-блока сразу был виден момент, когда Ирруор обнаружил её исчезновение и бросился следом. Энергетический сачок транспортировочного луча стремительно приближался. Если она начнёт уворачиваться, то потеряет фору и отстанет от корабля инспектора настолько, что это будет невозможно наверстать. А если продолжит лететь по прямой…

Ну вот она и попалась. Теперь не вырвешься, у транспортировочного луча — идеально прочный захват. И почему ей даже не пришло в голову воспользоваться передатчиком шлюпки? Могла бы окликнуть инспектора, тогда бы удрала уж наверняка, потому что полицейский просто вернулся бы и заставил бы маура её отпустить. После чего скорей всего без лишних разговоров отвёз бы обратно на Землю, а этого ей уже не очень хочется.

Как странно она позволила себя поймать. Означает ли это, что она на самом деле не хочет убегать, или что она зомбирована?

Итак, вторая попытка к бегству тоже не удалась. Насколько сильно рассердится Ирруор?

Силовое поле, сокращаясь, неторопливо подтягивало ставшую неуправляемой шлюпку к распахнутому люку кахурианского «блюдца». Наконец, она легла на пол ангара и чуть качнулась, высвобожденная из захвата. Щиты иллюминаторов раздвинулись, дверца открылась, и голос Ирруора спокойно произнёс:

— Вылезай.

Ира отодвинулась к противоположной дверце и молчала.

Ирруор догадался, что она опасается его реакции на свой побег.

— Вылезай, не бойся, я не сержусь.

Он отошёл от шлюпки к самому входу в кольцевой коридор, и только тогда она осмелилась выбраться наружу.

— Я ведь сказал, что мой пси-блок отслеживает твоё местопребывание и предупредит меня, как только ты приблизишься к пульту. Любому пульту, не только главному. Тебе не удастся убежать от меня. Хотя ты всё равно будешь пытаться, я знаю.

Ира всё стояла возле шлюпки, не осмеливаясь подойти к мауру, несмотря на то, что он вроде бы не пылал гневом. Тогда он успокаивающе протянул к ней руку.

— Пойдём в рубку. Мы не довершили нашу трапезу. А инспектор, на моё счастье, наших салочек не заметил, торопился куда-то.

Она почти перестала нервничать, не очень уверенно подошла и взяла его за руку. И они молча, с виду как ни в чём не бывало, отправились в самое сердце корабля смотреть на космос на кольцевом экране и доедать свой обед.

6.

Они вошли в рубку почти торжественным шагом.

Ира посмотрела на звёздную россыпь над панелями клавиатуры, которые, как она полагала, больше не увидит или увидит нескоро, потом глянула на кастрюлю с супом, раздумывая, не съесть ли ей что-нибудь ещё.

И тут у Ирруора сдали нервы. Он внезапно схватил Иру в объятия и очень крепко прижал к себе.

— Без скафандра в шлюпку — догонять патрульный крейсер! Сумасшедшая!.. Ира, объясни, чего ты боишься? Что нужно сказать или сделать, чтобы ты начала доверять мне и перестала убегать?

Она молчала, со страхом пережидая бурю его эмоций, и не шевелилась, с силой притиснутая к его телу, оплетённая его мощными руками. Благо он боли совсем не причинял, держал её удивительно удобно.

Он всё держал и держал её, и не отпускал, словно опасался, что она повторит попытку побега немедленно, а потом подхватил её на руки и осторожно опустился с нею в кресло перед пультом. Она спокойно сидела у него на коленях. Она решила не сопротивляться его объятиям, чтобы не вывести его из себя ещё больше. Не сопротивлялась она и тогда, когда он стал её целовать, лихорадочно, жадно и нежно.

— Я обещал не делать этого. Прости, — шептал он возле её губ и отрывался от них только для того, чтобы покрыть поцелуями всё её лицо.

Она молчала и не противилась.

Как легко к ней прикасаться, как естественно, словно она — есть и была всегда его неотъемлемой частью в реальности. Как сложно удержать себя от прикосновений. Но на этот раз она совсем не воспротивилась. Почему?

Он заглянул в её глаза и увидел глубоко запрятанный страх, настороженность и расчёт. А что же могло там быть ещё?

— Ира, подожди убегать хотя бы до первой планеты. Она называется Звёздный Привал. Это перевалочная база, ремонтная станция, торговая точка на перекрёстке звёздных трасс. Что означает множество кораблей со всех концов Галактики и представителей самых разных цивилизаций. Тебе будет интересно. А потом, возможно, привыкнешь ко мне и станешь больше доверять…

Обещай, что не попытаешься бежать до прибытия на Звёздный Привал. Если я стану заниматься только слежкой за тобой, то рискую пропустить серьёзную опасность.

Немного подумав, Ира хмуро кивнула.

— Хорошо, не буду убегать до Звёздного Привала. Тем более, что убедилась — от тебя убежать невозможно. Как знать, может, со временем и привыкну к тебе. Постепенно.

И она заставила себя чарующе улыбнуться.

Если бы она говорила это искренне! А то ведь притворялась же, просто сменила тактику. И делала над собой усилие, чтобы терпеть его поцелуи и объятия.

Ирруор заставил себя прекратить её целовать. Отчаяние только добавляло жару в пламя, так недолго было и сорваться, несмотря на пси-блок.

А ведь он мог бы просто-напросто заставить её чувствовать. И таким образом очень легко привязать к себе. Достаточно надавить энергетически на определённые точки, пустить поток энергии с возбуждающим посылом на всё тело… Она утонет в неистовой страсти, испытает колоссальное, едва переносимое наслаждение. И будет считать, что влюбилась, поэтому её тело так реагирует. И эрос превратится для неё в наркотик, который навсегда привяжет её к нему.

До первого инспектора, который обнаружит воздействие. Но дело не в этом. Можно свернуть с оживлённых маршрутов, можно увезти её на один из периферийных миров и затеряться там. Но вот жить с ней, быть рядом и знать, что на самом деле она ничего не чувствует, что вся её любовь и страсть — только твоя собственная трансляция…

Зачем это нужно? Это даже не иллюзия, даже не суррогат, не подмена, не подделка. Это просто ничто. Пустота. А ему нужно настоящее. Как и кому угодно на самом деле. Ему нужна настоящая любовь. И именно её любовь.

Можно было бы поступить ещё проще — всего лишь передавать то, что чувствует сам. Хотя бы частично. Полностью — она не выдержит с непривычки. Если сможет выдержать когда-нибудь вообще. Она же — не маурина.

Поэтому, чтобы не излучать даже случайно, чтобы спокойно находиться рядом, контролируя себя, он нейтрализовал своё тело, свой темперамент. Чтобы не было ни малейшего риска сорваться в действия самым примитивным образом. Дополнительная гарантия — всегда кстати.

Постоянно носимый при себе пси-блок, запрограммированный конкретным образом, лишил его тело эротических ощущений и реакций, влечение осталось только в сознании. Она это интуитивно чувствует и потому не боится. И терпит его прикосновения, надеясь усыпить бдительность.

И всё-таки её тело не отвергает его. Она очень эмоциональна и максималистична в некоторых вопросах. Она немедленно возмутилась бы, забыв про всякий расчёт и инстинкт самосохранения, если бы ей сделалось хоть чуть-чуть противно.

— У тебя очень красивые волосы.

Он расплёл ей косу, распустил по её спине длинные тёмно-коричневые блестящие пряди и играл ими, навивая себе на пальцы. Чтобы не потянуться к чему-нибудь другому.

А Ира окончательно успокоилась.

Вначале она застыла в страхе, когда он принялся её целовать, и напряглась всем телом, ощутив его пальцы у себя на лице и шее. Как далеко зайдут эти руки? Невозможно будет притворяться, если соблазнение станет серьёзнее и нетерпеливее.

Убедившись, что Ирруор хочет пока что лишь приучить её к себе, она расслабилась. И даже поймала себя на том, что его прикосновения ей приятны. Чего у неё ещё ни разу не случалось ни с одним представителем противоположной половины человечества. Может быть, потому, что она никогда и не доводила дело до подобных ситуаций? Допустила бы она такие жесты со стороны кахурианина, если бы могла выбирать?

7.

Неожиданно Ирруор оставил в покое её волосы и, беззвучно вздохнув, достал из ниши в боку пульта посуду с едой, которую наспех убрал туда, прежде чем бросился в погоню. Но снова не захотел выпустить Иру из рук. Ей пришлось съесть свой обед, сидя у него на коленях.

Потом она убежала к себе в каюту, схватив свою посуду.

Оставшаяся часть дня пролетела незаметно — сжавшись в комок на роскошной кровати, Ира лихорадочно строила планы, пока не утомилась до предела и не осознала это.

После чего с удивлением обнаружила, что уже одиннадцать часов вечера. Зевнув, она забралась сначала в душ, а потом под одеяло, отказавшись от ужина. На сей раз она разделась, оставшись в одних маленьких кружевных трусиках. Розовая постель, шелковистая и мягкая, обняла её тело, словно большими нежными ладонями.

Судя по всему, ей пока не грозило никакое покушение на её целомудрие. То ли у Ирруора некие далеко идущие планы, то ли он в самом деле таков, каким кажется. В таком случае она обошлась с ним чудовищно, и поправить это невозможно… Тихо-тихо-тихо. Может, вовсе не за что себя грызть, ещё ничего не ясно наверняка… Если бы нашлись твёрдые доказательства того, что он именно таков, каким кажется!..

Она уснула.

Глава 5

Взгляд в бездну

1.

Иру разбудила затейливая трель. Это был будильник, который она сама же завела для себя вчера вечером.

Кахурианин сказал, что если будет что-то срочное, то ей поступит вызов с пульта в её каюте, по аварийной системе оповещения, по пси-блоку или напрямую телепатически. В целом же её свободное время и инициатива общения принадлежат полностью ей. Если она захочет задать вопросы, то сможет найти Ирруора в рубке или в его каюте.

Дотянувшись с края огромной кровати, девушка включила свет и обвела глазами комнату, планируя занятия на день. Привести себя в порядок, поесть и осмотреть подробно всё, что есть в её каюте. Третьего, пожалуй, хватит надолго.

Она спрыгнула на пол, направилась к креслу за своей одеждой, по дороге увидела себя в большом зеркале и остановилась. Пожалуй, всё остальное подождёт, а сейчас вполне можно было примерить наряд маурской невесты, решила она. Благо Ирруор не видит.

Она заблокировала дверь, вынула из шкафа большой мягкий свёрток из одежды, в которую завернула шкатулку, чтобы та не разбилась, достала из свёртка цилиндр и несколько мгновений любовалась кахурским пейзажем в прозрачной толще сферической крышки. Пляж, цветные скалы, зелень, море, рассветное небо и спускающееся к прибрежной старинной вилле «летающее блюдце», похожее на корабль Ирруора, в иллюминаторе которого виднелись две крошечные фигурки, мужская и женская.

Шкатулка с таким сюжетом вряд ли была старинной и бьющейся, но желания проверить это, уронив её на пол, почему-то не возникало.

Девушка сняла крышку, достала украшения, удобные, без застёжек, нанизанные на эластичные нити, и принялась надевать их одно за другим. Фероньера мягко сжала лоб, подвески скользили, гладкие и прохладные, по вискам и щекам, длинные серьги, покачиваясь, стукались о шею, колье прикрывало обнажённые груди и слегка щекотало их при движениях тела, а пояс с бахромой обнимал бёдра. Бахрома то и дело распахивалась даже при самой тихой ходьбе. В завершение Ира надела браслеты и сандалии и погасила свет.

Собственное отражение заставило её надолго застыть перед зеркалом. Разноцветные отсветы подчёркивали черты лица, подсвечивали гриву волос, обрисовывали каждую линию тела, придавая облику особую нежную, сияющую прелесть, лёгкость и утончённость. Фея, эльфийка, неземная ведьма! Ах!!!

Она в восторге исполнила перед зеркалом ликующий танец — смесь кадрили, лезгинки, бхарат-натьяма и сиртаки — и не перешла к фламенко, джиге и тарантелле только потому, что запыхалась.

Как бы оставить эти бижу себе безо всяких обязательств? Да он же и отдал их ей просто так. Но без обязательств — нечестно. А скопировать гарнитур на Земле вряд ли удалось бы. Цветные огоньки были явно не просты, здесь угадывалось ещё выверенное сочетание оттенков спектра, углов освещения, ещё какие-то эффекты.

Раздражённая и расстроенная Ира снова включила свет. «Оставить или вернуть, можно скопировать или нельзя»! И что за мысли в голову полезли? Лучше бы подумала над тем, зачем ты ему такая. В темноте в неземной бижутерии даже пень хорошо выглядеть будет. Другое дело — при дневном свете. Черты лица грубоваты, нос ни прямой, ни горбатый, так, нечто среднее, руки худые, груди маленькие, рост намного меньше, чем у маура, в общем, смотреть не на что…

Она сняла и убрала украшения на прежнее место, завернув их так же тщательно, надела пока свои земные джемпер и леггинсы, расчесала волосы, почистила зубы и разблокировала дверь. Косу не заплела — по транспорту не бегать, хозяйством не заниматься, а фланировать по каюте и так можно, зато коса кожу головы не оттягивает.

Она долго выбирала, что съесть, обнаружила цыплячьи окорочка-гриль и обрадовалась, затем взяла ещё риса с овощами, бананов, эклеров и какао, мимоходом восхитилась посудой, в которой ничто не портилось без холодильника, и села завтракать. Но в результате глядела, как цветные блики от камней, украшавших вилку, играют на кусочках пищи, жевала, не чувствуя вкуса, и ломала голову над проблемой, которую была не в силах разрешить из-за своего невежества. Кто такой маур, зачем она ему на самом деле и как это узнать доподлинно?

И что лучше — выйти и попытаться это выяснить или как можно дольше не показываться Ирруору на глаза? Ну-ка, выберись попробуй, а он снова начнёт обнимать да на колени к себе сажать…

2.

Кое-как доев, она принялась перебирать содержимое шкафов.

Начала с тумбочек трюмо. Любимую перламутровую косметику отложила в сторону (это земное и знакомое, неинтересно) и занялась шоколадом. Хорошо, что он оказался российским, а не заграничным. Угощала её как-то Люся конфетами… Они оказались солёными! Это шоколадные-то, кошмар. Ира положила в рот «Белочку», сунула под подушку плитку «Ванильного» и обратилась к одёжному шкафу.

На кресле быстро выросла груда — кружево, нейлон, шифон, шёлк, парча, органза, трикотаж, ламэ, эластик, шерсть, кожа, замша, мех, люрекс, металл… Ира утомилась, вытаскивая и разглядывая, и так и не могла решить, что именно в первую очередь поносить.

Потом неожиданно спохватилась. Вот интересно, а почему это маур сегодня даже ни разу не попытался сюда заглянуть? То норовит её разговорить, а то носа не кажет! Где и чем он занят? А вдруг она сейчас застанет его за каким-нибудь таким занятием, что сразу всё станет ясно?

Бросив то, что держала, в груду одежды и аксессуаров на кресле, она вскочила и опрометью бросилась в коридор…

В полутёмной рубке с космосом на экранах на первый взгляд никого не было. А на второй…

Возле одной из секций кольцевого пульта виднелось что-то длинное и тёмное.

Она подбежала и узрела разложенное кресло. На кресле навзничь лежал кахурианин и никак не реагировал на её присутствие.

— Ирруор, — вполголоса позвала она, подходя ещё поближе.

Маур не отозвался и не пошевелился. Античный профиль без впадинки на переносице чётко очерчивал белый звёздный свет, глаза были закрыты.

— Ирруор!

Она подошла почти вплотную. Стало видно, что он дышит. Почему же не проснулся? В обмороке?

— Ирруор!!!

Она уже была готова трясти его за плечи и хлопать по щекам, когда он открыл глаза, пошевелился и сел.

— Фу, как ты меня напугал! Что с тобой было? Спал?

Он посмотрел на неё. Лицо его оказалось полностью в тени, слабо фосфоресцирующие глаза непонятно блеснули. Помолчав, он не очень охотно ответил:

— Нет, не спал. Но со мной — ничего особенного. Просто обычный сеанс предвидения. Я же — эспер.

Ира предпочитала термин «эспер» названию «экстрасенс». Слово всё равно западное, зато короче. Поэтому данное слово оказалось и в лексиконе Ирруора.

Она мгновенно пришла в восторг.

— Ух, ты! Значит, можно запросто читать будущее и избегать опасностей!

— Можно, но не так уж запросто, — заулыбался Ирруор, — когда его читают и меняют по своему усмотрению очень многие. Я же не один такой, как ты понимаешь. Кое-что нельзя рассмотреть, кое-что нельзя изменить. Остальную информацию можно блокировать, не говоря уж о множестве разных других хитростей.

Несколько мгновений Ира размышляла над услышанным, потом спохватилась.

— Значит, я тебе помешала?!

— Не страшно. Сеанс можно повторить в любой момент. Ты испугалась?

Он поймал её за руку и мягко притянул к себе.

— Не так чтобы уж очень, — проворчала Ира, сильно озабоченная тем, чтобы высвободиться, но при этом не слишком обидеть маура.

Высвободиться не удалось. Ну ладно, он же ничего особенного не делал, всего-то — посадил к себе на колени, прислонил к своей груди и держал так. Она смотрела на экран, на звёзды, чтобы не смотреть на кахурианина, но космоса не видела, зато отчётливо ощущала тепло щеки, прижавшейся к её волосам, силу и бережность руки, обвившей её талию, слышала глубокое дыхание Ирруора.

Молчать было опасно. Молчание можно принять за знак согласия, или, по крайней мере, это — удобная атмосфера для инициативы.

— Планет с более или менее антропоморфными цивилизациями много?

— Только в этой галактике — тысячи.

— В таком случае, почему именно я? Из тысяч цивилизаций, среди миллионов и миллиардов женщин!

— Я увидел тебя во время первого же сеанса предвидения. Мне сильно попало за тот сеанс, потому что было ещё слишком рано делать такие вещи. Мне было десять лет.

— И потом ждал, когда вырастешь, чтобы лететь?

— Ждал, — чуть помолчав, ответил Ирруор.

Он ждал тысячу четыреста пятнадцать лет, пока она родится.

Маленький мальчик видел, как сильно его родители любят друг друга, и мечтал о похожей судьбе. Очень разумный и предусмотрительный, он решил — чем раньше он всё узнает, тем будет лучше, ибо тогда он сможет предвидеть все опасности и преодолеть все препятствия. Он не понимал, почему взрослые запрещают просматривать варианты грядущего до определённого, довольно-таки изрядного возраста, и устроил сеанс самостоятельно.

Он узнал и увидел всё, что хотел, и был тому несказанно рад, поскольку теперь мог тщательно готовиться к будущему. Времени оказалось достаточно, даже более чем. Он не понял, почему взрослые так странно отреагировали. Родители не разговаривали с ним несколько дней, мама тайком плакала, но самым большим наказанием явился для него молчаливый упрёк Учителя, у которого в глазах была откровенная жалость и глубоко скрытая печальная безнадёжность.

По истечении некоторого времени он предположил, что верно догадался о подоплёке данного запрета. Подросток, юноша, молодой мужчина больше ни разу не смог посмотреть ни на одну девочку, девушку, женщину. Он учился, работал, путешествовал. И ждал…

Секундную паузу девушка заметила, но не поняла и не придала ей значения. То, что он сказал, прозвучало очень искренне. Такое нельзя придумать, к тому же сходу. Да? А вспомни, Ирочка, своё вдохновение, когда надо было оправдаться перед родителями за купленные тайком блёстки или леденцы…

Она взглянула ему в лицо, озарённое светом крупного звёздного скопления. Совсем рядом с её глазами были яркие янтарные глаза, сейчас с тёмно-серебряным оттенком, огромные и выразительные. В них смотреть — всё равно, что в бездну. Вот уж воистину неземные глаза, во всех смыслах. В них утонешь, потеряешься и ничего не поймёшь, сколько ни вглядывайся.

Ира с трудом оторвала свой взгляд от глаз кахурианина. Гипнотизировал? Вроде бы нет, иначе она не смогла бы опомниться…

3.

Молчание затягивалось, нужно было срочно продолжать разговор.

— А у неэсперов предвидение бывает?

— Что ты имеешь в виду? Потенциально — все эсперы. У необученных? Бывает, конечно.

— А как?

— По-разному. Чаще всего — во сне.

Она вспомнила свой кошмарный сон в первую ночь на борту. Там было лицо Ирруора, в беспамятстве или умирающего. Сейчас во время своего сеанса он выглядел очень похожим образом, наверное, поэтому она так сильно испугалась. Слишком путаным и неопределённым было то, что ей снилось, толку-то от такого предвидения…

— Ты видела что-то необычное, поэтому спрашиваешь?

— Нет, просто так.

Он не настаивал. И отпустил её, когда она нетерпеливо пошевелилась.

— Пойду погуляю, — сказала она, шагая к двери. — Нет, убегать не буду, я же обещала.

— Верю, — отозвался Ирруор.

Она вышла в коридор.

«Верю». Вот как. Или просто уверен, что всё равно поймает?

Короткий прямой коридор закончился, овальная дверь открылась, выпуская Иру в кольцевой. Она стремительно пошла по нему.

Античный герой, божество древних мифов, супермен из фантастического боевика… Его чёрно-золотой облик всё время стоял у неё перед мысленным взором, и такое восхищение выглядело очень подозрительно, уж очень на гипноз походило…

4.

Она сделала два круга по кольцевому коридору быстрым шагом к тому моменту, как не выдержала. Тогда она вернулась в рубку и проговорила преувеличенно шутливо:

— Уже не один раз корабль облазила, а всё никак не верится, что не сплю! Что всё это — не галлюцинация, не фантом, не голограмма!

— Ах, вот чего ты опасаешься. Ты знаешь о таких возможностях.

Ирруор смотрел на неё открыто и прямо.

— Да, я знаю, — вызывающе подтвердила Ира.

— Хорошо, что ты об этом сказала. В том, что мой облик — не голограмма, легко убедиться. Подойди ближе, коснись меня.

Он провёл ладонью по своей щеке, показывая наглядно, что нужно сделать.

— Коснись, не бойся. Сразу увидишь, что нет никакого слоя, в который погружаются пальцы, нет наложенного объёмного изображения.

Невольно поддаваясь на эту просьбу, она подошла к нему, сидящему в кресле пилота, вплотную. Протянула руки, осторожно притронулась кончиками пальцев к гладкому бронзовому лбу, очертила линию античного носа, не осмеливаясь даже близко подобраться к губам, скользнула по одной из бровей, задев вибрисс. Бровь у Ирруора невольно дрогнула.

— Ой, прости, я сделала тебе больно!

— Нет. Может быть, немного неудобно, как всегда, если против шерсти. А почему ты так решила?

— Не знаю. Показалось.

— У тебя потрясающая чуткость.

— Как исправить?

— Пригладить в обратном направлении, — быстро ответил Ирруор.

Она поспешно снова легонько провела кончиком пальца по его густой чёрной брови и вдруг поняла, что он пошутил. И засмеялась, и он тоже засмеялся. Впрочем, может быть, он не столько шутил, сколько хотел продлить прикосновение.

— Убедилась, что у меня нет голограммы?

Она практически забыла об этом.

— Убедилась. Если бы так же легко можно было доказать, что мне не внушены никакие галлюцинации, — пробормотала она.

— Вот это я доказать не смогу. Ты не обучена. И способов обмануть даже эспера есть немало. Это может доказать только время.

— Время! — Ира язвительно хохотнула. — В сказках жёны чародеев так всю жизнь и видели не то, что есть на самом деле. Я не испугаюсь клешней и жвал, честное слово! Если именно в этом дело!

— Никаких клешней и жвал у меня нет. Думаю, всё же найдётся способ доказать тебе это, подожди только, не убегай.

Ира отстранилась, чувствуя неловкость.

— Я не убегаю, я просто пока — к себе в каюту…

5.

В каюте она убрала на прежнее место всю одежду, подумала немного и… отправилась обратно. Может, можно подловить маура на чём-нибудь ещё?

Но в рубке Ирруора не было.

Ира даже задрожала от волнения и предвкушения того, что наконец обнаружит что-то определённое, подтверждающее одну из версий.

Она выбежала из рубки и пошла по коридору, осторожно заглядывая во все помещения по пути.

За этой дверью никого, и за этой — тоже, и за этой. А…

Заглублённый пол спортзала-бассейна был покрыт водой, и вода тихо плескалась. Ирруор неторопливо плавал взад-вперёд стилем баттерфляй. Понятно, почему не кролем, ему в таком случае этот бассейн был бы на полтора гребка.

Он остановился — воды по грудь — и помедлил, потом выбрался из бассейна, сел на ступеньку и принялся выжимать воду из волос. Кто сказал, что в этой позе — с руками, поднятыми к причёске — красивы только женщины? Кто сказал, что это вообще женская поза, олицетворение женственности? Ира не сводила глаз с нагого кахурианина, она не моргала, не дышала и не мыслила в эти мгновения. Игра мускулов на мощном и прекрасном золотистом теле её заворожила.

Особых отличий от человека она не наблюдала, тем более что он так сидел — то, что ниже талии, заслонено приподнятым коленом. А предусмотрительность у него, как у разведчика — на теле ни клочка одежды, а фиолетовая коробочка красуется на цепочке у бедра, как всегда. А может, эта цель как раз и есть — разведка? Но Ира — не учёный и не политик, так что не сходится.

Ирруор поднял голову, посмотрел на неё и улыбнулся. У неё возникло впечатление, что он давно знает о её присутствии, но давал ей возможность без помех смотреть на него.

— Хочешь искупаться?

Она отрицательно повертела головой. Во-первых, он обнаружит, что она не умеет плавать, и наверняка вздумает учить, а во-вторых, она не собиралась демонстрировать себя в бикини.

— Тогда я сушу бассейн.

— Зачем?

— Покажу тебе тренажёры.

— Зачем?

— Мне нужно знать, в какой ты форме.

Приблизительно он это уже знал, и то, что он знал, ему очень не нравилось. Впечатанные навыки боевых приёмов бесполезны, если мышцы до такой степени запущены. На скоростное укрепление в медотсеке она не согласится, заподозрив что угодно, кроме истины.

Он поднялся со ступеньки, и она поспешно отвернулась. Он хочет её смутить или, наоборот, убедить бросить подозрения? Так же поспешно она повернулась обратно, вспомнив, что анатомия может быть уликой. И тут же обнаружила, что в данном случае — не может. Правда, ей не с чем было сравнивать. А через секунду она забыла и об уликах, и о сравнительной анатомии.

Герлон делал линии фигуры маура более плавными, скрадывая мощь прекрасного, богатырски сложенного тела. При отсутствии одежды бросались в глаза могучие плечи, широкая грудь с пластинами стальных мышц под гладкой золотистой кожей и сильные руки, бугрящиеся мускулами, плоский живот и крепкие бёдра, гибкая, относительно тонкая талия и прекрасной формы длинные ноги с узкими ступнями.

Ира любовалась его телом, забыв обо всех приличиях, но через некоторое время поймала на себе спокойный взгляд, побагровела и опустила глаза.

— Покажу тебе тренажёры, — негромко повторил он как ни в чём не бывало. — И меню пора привести в порядок, нельзя же питаться только лакомствами.

— Диета? Ещё чего не хватало! Я ем всё полезное — и белки, и жиры, и углеводы, и витамины, и всего в меру, не полнею же, как видишь! Тренажёры терпеть не могу, я бы лучше попрыгала под музыку, танцевать люблю! Где в компе библиотека? Посмотрю музыкальные записи.

— Библиотеки нет. В банке данных только то, что необходимо для полёта.

— Как — нет? Ты даже фильмы собирался мне показывать! Голографические!

— Мне нужно было во что бы то ни стало тебя отвлечь. Я был намерен воспользоваться шлемом-транслятором и своей памятью. Я не брал библиотеку, поскольку не планировал круиза.

— А что же ты планировал?

— Сразу везти тебя на Кахур.

— Почему же передумал?

— А в качестве кого я тебя привезу?

— И решил, что звёздная кругосветка поможет образоваться моему расположению?

— Надеюсь.

— Чем же ты занимался во время полёта?

— Профилактика оборудования, тренажёры, разные мысли и мечты…

И сеансы предвидения, многократные, длительные, путаные, мучительные. Об этом он не рассказал.

— Всё равно с ума сойти можно! Здесь так тихо!

— Я взял с собой синтезатор.

— Синтезатор?! — ахнула Ира. — Ты на нём играешь? А он большой? А можно мне? А он где?

— У меня в каюте. Сейчас принесу, — засмеялся Ирруор. — Иди в рубку, я принесу его туда.

Ира с радостью послушалась.

6.

Когда он возвратился, она не к синтезатору бросилась, а — задавать целую кучу новых вопросов.

— А что за Галактический Союз? И что за феодальный Эрнэл? И что за пираты? Расскажи!

— Галактический Союз — союз цивилизаций нашей Галактики, достигших определённого уровня.

— Техники?

— Этики. Технику Тайр может дать, как дал её маурам. Хинн-Тайр — планета и цивилизация, которая является лидером Союза. Цивилизация Тайра — антропоморфная. Пираты — выходцы из разных цивилизаций, среди них есть и мауры, к сожалению. И земляне также.

— А земляне там откуда?

— Их увезли. Так что как повезёт, смотря кто увезёт. Есть сведения, что жители Эрнэла принимают участие в преступных операциях и снабжают техникой незаконные группировки, даже возглавляют их. Эрниане опасны. Ксенофобы, антропоцентристы, расисты, конкистоманы и экспансионисты. К счастью, не они лидируют, но стремятся к этому. На Эрнэле две антропоморфные расы — светловолосые и светлоглазые гарайны и хивы с чёрно-фиолетовыми глазами и волосами и бледной кожей лёгкого сиреневого оттенка. Гарайнов легко спутать с представителями одной из двух рас тайриан, единственное отличие — отношение к окружающим, особенно неантропоморфам. Эрнэл в Союзе не состоит.

— А Кахур?

— Кахур входит в Союз.

Ага, среди пиратов есть и мауры. А этот маур — кто?.. Кто-то пират, кто-то не пират, такие-сякие гарайны ничем не отличаются от замечательных тайриан, а она не видела ни тех, ни других, где уж ей разбираться…

— У меня голова пошла кругом, а в голове — каша, — проворчала расстроенно Ира.

Он засмеялся, она мрачно на него посмотрела, и внезапно он невольно сделал такое движение, словно хотел прикрыть рот ладонью. У него была чудесная по красоте и обаянию улыбка, зубы белые, ровные, но формой отличались от человеческих, не то чтобы очень острые… так, несколько конические.

Иру очень сильно задел этот жест, неожиданный у полного достоинства кахурианина, и его взгляд, словно он ждал морального удара. Что ему напомнило её высказывание?

— Ты… ты что же, боялся улыбаться при мне в полную силу, чтобы я лишнего не рассмотрела? Кто к тебе так дико придирался с этими различиями? Но мне-то они до лампочки! Так даже интереснее! Если бы ты видел себя со стороны, то знал бы, что потрясающе красив! И обаятелен! И это… эээ… привлекателен! На Земле за тобой девчонки толпами бы бегали! Даже те, которые расистки и ксенофобки! Один взгляд на тебя — и любая ксенофобия из головы вон!

Ирруор снова засмеялся, хотя и с оттенком печали.

— Мне не нужны толпы, мне нужна одна.

Случайно она не перестаралась, утешая?

Поскольку Ира промолчала, он понял, что это просто сочувствие, а не что-то большее. И тогда занялся синтезатором, чтобы отвлечься.

7.

Она посмотрела на космос на экранах, на склонённое над клавишами музыкального инструмента лицо маура, и неожиданно ей стало очень тоскливо. У неё не биография, а спейс-опера какая-то. А у спейс-оперы должен быть хэппи-энд по закону этого жанра. Тоска сменилась отчаянной яростью. Хочу хэппи-энд, и чтобы обязательно со счастливым продолжением!

Без катавасий жизни не бывает. Но пусть будут катавасии, лишь бы они хорошо заканчивались. За хэппи-энд — что угодно! То есть, что угодно, кроме главного. За счастливое окончание читатели книг и зрители фильмов частенько прощают довольно махровую бездарность опуса…

Она неожиданно запела.

За хэппи-энд

Прощают всё на свете —

Дрянной сюжет,

Напасти и тенета,

Бездарный слог,

Бесцветный антураж,

И то, что мог

Быть не напрасным раж!

За хэппи-энд,

За бесконечность сериала

Прощают слэнг

И заумь интеллектуала,

Безумный брейк

И логику железобетона,

Шальной разбег

И пуританские каноны.

За хэппи-энд,

За вечность продолженья —

Немой обет,

Хамелеона мельтешенье…

Ирруор замер в кресле, только пальцы порхали по клавишам, но при этом синтезатор не издавал ни звука. Звёздный свет обливал его с головы до ног — чёрно-жёлтые волосы, смуглое лицо с чеканными изысканными чертами, прекрасное мощное тело в пятнистом трико-металлике. Он сам был, как звёздный свет.

За звёздный свет —

И отступленье, и удар,

Шедевр и бред,

Грабёж и щедрый дар…

Ира бурно вздохнула и ощутила, что она вся мокрая от пота. Сердце у неё сильно билось. Так бывало часто, когда она пела.

— Ой, мне срочно нужна бумажка и ручка!

— Я уже записал. Ты сочиняешь песни? Впрочем, что я спрашиваю, это же ясно. Спой ещё что-нибудь из своих.

— Не-е, — Ира яростно замотала головой. — Они никуда не годятся. Вот эта вышла чуть получше, да и то не знаю, как её причёсывать буду… Я всё пыталась написать песню о любви, да не просто о любви, а о большой, настоящей, необычной, можно сказать, неземной. Так и назвала — «Песня о неземной любви». Ничего не вышло. Даже слов не подобрала, все слова штампованные и банальные, а других я не знаю. Само это выражение — неземная любовь — стереотипно… Так что ничего не вышло.

— Если бы то, что ты писала раньше, никуда не годилось, сейчас ты не могла бы написать то, что тебе понравилось.

Она только вздохнула. И тогда он сказал:

— У меня тоже не вышло.

— Писал песни?

— Да. И тоже хотел написать главную… На самом деле я не слишком склонен к музыке.

Она быстро глянула на него и решила, что такое его настроение нужно срочно исправлять переменой темы разговора.

— Что-то я устала от музыки, лучше расскажи что-нибудь ещё.

— Что именно?

Она задумалась. Вот ведь, вдруг забыла, о чём хотела спрашивать.

Он не торопил.

8.

О чём ещё можно спросить? О том, как летает корабль? Технических характеристик она всё равно не поймёт, она не инженер и не физик…

— Что означает твоё имя, как переводится?

— «Звездный Свет».

— А сколько тебе лет?

Ирруор ответил не сразу.

— Много, — улыбнулся он несколько натянуто.

— Думаешь, меня испугает разница в возрасте? Она такая большая? Неужели на самом деле ты столетний старец, хотя выглядишь лет на двадцать пять? — весело поддразнила Ира. — Не бойся, мне это неважно, главное, что ты выглядишь и чувствуешь себя на двадцать пять.

Ирруор едва заметно грустно усмехнулся.

Вопросы вдруг иссякли. Она снова молча смотрела на звёзды. Быстро она привыкла к этому зрелищу. Казалось бы, даль без горизонта и без конца, именно вот бездна, должна вызывать головокружение и ужас. Но не вызывает. Хорошо иметь стальные нервы. Но взгляд из рубки — это не то.

— Когда орбитальный комплекс летает над Землёй, космонавты выходят в открытое пространство. Я тоже хочу, а то меня тут того гляди клаустрофобия заест. Хочу увидеть настоящий космос, а не на экранах.

Ирруор отрицательно покачал головой.

— Нам не следует тормозить.

— Надо экономить топливо?

— Нет, дело не в топливе. Нам просто не стоит тормозить.

— Гонится за нами кто, что ли?

— Пока что нет. Но возможность такая всегда существует. Вид космоса с наружной брони я тебе сейчас покажу — при помощи голографии. Встань посередине, придвинь к себе кресло, чтобы было за что ухватиться, и помни, что это — всего лишь изображение, а я рядом, в двух шагах.

Ира с готовностью выскочила в центр рубки, волоча за собой своё сиденье, утвердилась там, держась за спинку кресла, и стала ждать.

Погасли экраны и свет, несколько мгновений вокруг была только непроглядная темнота. Потом всё окружающее внезапно изменилось. Под ногами оказалась серебристая поверхность корабля, блестящая под светом мириадов звёзд. Дисколёт имел диаметр примерно в полсотни метров или немного больше, громадный, красиво обтекаемый, величественный. Это если смотреть на него, стоя на середине верхнего диска. Но если глянуть отсюда на космическую бездну, полную звёздной пыли и простирающуюся во все стороны, то становится понятно, что корабль очень маленький, металлическая песчинка в необозримых глубинах Вселенной.

Пространство было буквально набито звёздами и потрясало сознание, восхищало, но не подавляло. Да и почему должно было подавлять? Человек — существо гордое, иначе он не выживал бы в подобных ситуациях. А ещё пространство, набитое звёздами, навевало печаль. При гиперсвете любой кратности невозможно побывать на всех этих далёких мирах, озаряемых разноцветными солнцами. Сколько звёзд в нашей Галактике? Двести миллиардов, кажется. А сколько галактик? А Вселенных?..

Некоторые звёзды были ближе остальных, например, вон те две, рядом, яркие, крупные, цвета глаз Ирруора. И притягивали, прямо-таки гипнотизировали, словно глаза маура. Бездонная глубь тоже заманивала взгляд. Казалось, что разум летит туда, летит, летит… И тонет, теряя себя, мысли, память…

Ира почувствовала, что падает.

И тут же была подхвачена сильными руками Ирруора. Оказывается, он был совсем рядом, за слоем объёмного изображения. А ей даже не пришло в голову его позвать.

Она не потеряла сознание. И даже быстро успокоилась, потому что гипнотизирующая бездна уже исчезла, в рубке зажёгся свет, а нежные, надёжные объятия, в которых девушка пребывала, являлись лучшим лекарством от любых потрясений.

Ирруор винил себя в произошедшем. Он же видел, как она испугалась экрана нижнего обзора в первый вечер на борту. Он должен был отговорить её от намерения побывать в открытом космосе немедленно. Но ему хотелось любым способом развлечь её, чтобы в конечном счёте увлечь собственной персоной. За его опрометчивость заплатила она.

— Я не гожусь для космоса. Я только взглянула на него и уже почти упала в обморок, — с отвращением к себе самой и отчаянием пробормотала Ира.

— Всё не так, — попытался уверить её маур. — Это просто отсутствие привычки. Иляги в детстве боялся высоты и думал, что не сможет летать вообще. Как видишь, теперь он инспектор и проводит в космосе больше времени, чем на любой из планет, чувствуя себя отлично.

Ира энергично покивала, показывая, что с ней всё в порядке.

— Отнести тебя в каюту?

— Не надо. Я хочу побыть здесь. Я вспомню ещё вопросы. Принеси мне пожалуйста конфет.

— Хорошо, вспоминай пока вопросы…

Ирруор быстро вышел из рубки.

9.

А когда вернулся, то обнаружил, что в рубке включены все до одного экраны, а Ира сидит на полу, вцепившись в ножку кресла, и заставляет себя смотреть вниз.

— Что ты делаешь! — закричал Ирруор, прыгнул к пульту, вырубил всё видео, включил свет и подхватил девушку на руки. — Разве можно обращаться с собой настолько свирепо? Так можно себя сломать! Неужели я должен следить за тобой, как за ребёнком?

— Я не сломаю себя! Я выдержу! — тоже закричала Ира. — Время не ждёт! Или я привыкну к таким зрелищам сейчас, или меня придётся отправить обратно!

— Не отправлю, не надейся, разве что только вместе с собой. Я согласен больше никогда не выходить в космос, если ты не сможешь привыкнуть к звёздным пространствам.

— На Земле тебя на части разорвут, потому что поделить не смогут… И выдерживать тут мне нечего! Я знаю, что произошло! Во время учебной тревоги всё было нормально и сейчас вначале тоже всё было нормально! Я не первый раз смотрела в бездну! Просто нельзя смотреть на звёзды, словно в глаза! Я сама себя загипнотизировала, только и всего!

— Во время учебной тревоги у тебя была обратная связь?!

— Да!

— Всё равно я не позволю тебе над собой издеваться. Приучать себя надо постепенно.

Повисло молчание. Ира догадалась, что сейчас произойдёт, тем более после такого бурного диалога, но не возражала, даже прикрыла глаза, чтобы не сбивать с толку своим суровым взглядом. И тут же почувствовала учащённое дыхание Ирруора возле своего лица.

Она продолжала считать, что притворяется, не признаваясь самой себе, что начинает ждать его прикосновений и получает от них удовольствие. Он целует так нежно, бережно и трогательно, как и обнимает, к тому же не заходит слишком далеко.

— Я всё время боюсь, что мне придётся отправить тебя обратно, — прошептал он неровно. — Слишком много информации, впечатлений и чувств. Была у тебя маленькая знакомая планета и вдруг оказалась безмерная Вселенная. Взгляд в бездну может оказаться слишком сильным шоком. Чрезмерная психическая перегрузка иногда убивает. Я боюсь за тебя.

Такой поворот дела привёл Иру в растерянность. Как? Похититель готов вернуть её обратно? Что это значит?

Не успев додумать до конца, она принялась с жаром возражать:

— Да нет у меня никакой психической перегрузки! Я холерик, я всегда так бурно реагирую! И что это такое тут может меня смертельно потрясти? Фантастику читала, боевики смотрела, на самолёте летала! Невелика разница — самолёт и звездолёт! Другие тут летают, значит, и я могу! Нельзя меня обратно, обратно хода нет! Я же буду сидеть и грызть себя за то, что лишилась такого потрясающего шанса! Как по-твоему, это будет чрезмерная психическая перегрузка или нет? Да то, чего ты боишься, случится тогда ещё быстрее! Я не хочу обратно!!!

— Тс-с-с, — Ирруор нежно приложил кончик пальца к её губам. — Не хочешь, и очень хорошо, потому что я тоже очень не хочу возвращать тебя на твою планету.

Он опасался сейчас забыться и зайти чуть дальше, чем следует, потеряв то малое, чего уже достиг, поэтому, не выпуская Иру из объятий, взялся за синтезатор.

— Что-нибудь кахурианское, разумеется, — попросила она, потом обнаружила рядом с инструментом коробку «ассорти», открыла её и положила себе в рот конфету.

Ритмичная звенящая пьеса была похожа на латино-американский фолк, а ещё — на любимые Ирины электронные инструменталы с парящей мелодией и эффектом «полёта тарелки». Ирруор играл одной рукой, а второй обнимал Иру.

— Твоя музыка? — сонно спросила она, когда он закончил играть.

— Да.

— Мне очень нравится.

Она положила в рот ещё одну конфету и уютно пристроила голову на плече у Ирруора.

— Всё-таки отнесу я тебя в твою каюту. Ты очень быстро устаёшь, перегрузка велика, тебе нужно больше отдыхать…

10.

Оставшись один, он некоторое время колебался, не решаясь на очередной сеанс. Взгляд в будущее — это тоже взгляд в бездну, и смотреть туда нужно, если хочешь держать в руках свою судьбу. Но он тоже устал, а в таком случае сеанс становился рискованным, ибо подстраховывать его было некому.

Глава 6

Телескоп для шпионажа

1.

Утром Ира вошла в рубку, и на ней был надет её пятнистый бело-коричневый герлон, а поверх него — серебряный короткий плащик, свисающий на спину. Одним краем он был заведён вперёд и закреплён поясом-цепочкой, слегка прикрывая бёдра, которые, по мнению девушки, комбинезон слишком сильно обтягивал.

Ирруор, сидящий за пультом, немедленно выключил экран нижнего обзора.

— Зря, — весело сказала она и только потом добавила: — Привет.

— Эоро, — отозвался Ирруор.

— Это по-маурски?

— Ага.

Она хихикнула. Её земные словечки в устах величественного кахурианина иногда очень забавляли.

В рубке горели только экраны.

— И как тебе хватает такого освещения?

— Вполне. Зрение у мауров отличается от человеческого. Люди — дневные существа.

И тут девушка обратила внимание на пульт.

— Сигнал вызова мигает.

— Вижу.

— Почему же игнорируешь?

Он не ответил, сосредоточившись на клавиатуре. Ей показалось, что он спешит и о чём-то беспокоится.

— Что случилось? Никак мы от кого-то удираем? — удивилась она.

— Вот именно, — рассеянно согласился маур, не отрывая от пульта ни глаз, ни пальцев.

Она помолчала, чтобы не отвлекать его, и спросила только тогда, когда он поднял наконец голову и посмотрел на неё.

— Кто же за нами гонится?

— Пока никто не гонится, он нас ещё не заметил.

— Кто — он?

— Инспектор.

— Опять? Я уж думала — пираты. Тут полиция, там полиция, спокойно не полетаешь, проходу не дают.

— Как раз поэтому и можно летать спокойно, иначе проходу не давали бы пираты, это куда хуже.

— Но почему на сей раз мы удираем, тогда как раньше этого не делали? Мы-то не пираты, нам-то чего бояться?

— Раньше мы не убегали потому, что Крэу и Иляги застали меня врасплох, выскочили из засады. Лучше бы они свою засаду на настоящих нарушителей потратили. А второй инспектор был для меня не опасен. Тот же, кого я хочу избежать сейчас, слишком хорошо меня знает и сразу догадается о многом. Это Интосайи, и он известен на многих планетах. Он прочтёт у тебя всё, что с тобой произошло, ты ведь экранироваться не умеешь, да и скрывать ничего не захочешь. А после этого немедленно отправит тебя обратно на Землю, а меня — на мой Кахур без права выхода в космос. У него суровые принципы, а я всё-таки увёз тебя не совсем законно.

— Каким же образом он нас не заметил, если уже вызывает?

— Автоматический запрос. Вызывает бортовой комп, который засёк наши двигатели.

— И что теперь?

— На моё счастье, до хорошего убежища рукой подать. Внешним манипулятором.

Ира охотно засмеялась каламбуру и быстро умолкла, когда кахурианин снова обратился к пульту. Глупо мешать водителю за рулём, если сам едешь в той же машине.

На экранах молниеносно менялся космический пейзаж, по рубке плясали цветные всполохи звёздного света.

2.

Из звёздной пыли выделилась яркая точка, она стремительно выросла в размерах, превратившись в тусклое косматое солнце, которое вскоре отлетело в сторону, и его место занял гигантский изумрудный шар, перечёркнутый посередине несколькими линиями. Шар распухал, пока не занял собой весь экран по ходу движения. Одна из линий, приблизившись, превратилась в колоссальный, пёстрый, сверкающий обруч, опоясывающий изумрудную планету-гигант. Обруч тут же распался на отдельные фрагменты, которые оказались каменно-ледяными глыбами разных размеров.

— Пояс астероидов! — в диком страхе закричала Ира. — Мы сейчас врежемся!

— Мы спрячемся на одном из них, — машинально ответил Ирруор. — Не врежемся, не бойся, ничего необычного не происходит, просто срочная посадка.

Один из безжизненных планетных осколков подскочил ближе, мелькнули островерхие скалы, равнина с близким горизонтом, изломанная линия ущелья, которая ринулась навстречу.

На мгновение зависнув, серебряное с одного бока от света звёзд и изумрудное с другого в лучах газового гиганта, «блюдце» Ирруора скользнуло в узкую скальную щель, заполненную непроницаемой тьмой.

— Вот так. А теперь я выключу большинство аппаратуры, в том числе искусственную гравитацию, и засечь нас будет нельзя. Метеориты не страшны, мы под мощным скальным карнизом, и корпус корабля достаточно прочен. Не пугайся, мы не в осаде, полагаю, что пробудем здесь недолго, максимум несколько часов.

Ирруор молниеносно пробежался пальцами по клавиатуре пульта. Экраны погасли, освещение сделалось совсем слабым, сила тяжести почти исчезла.

Сигнал вызова на пульте уже не горел, Ира не заметила, в какой момент он погас. Значит, аппаратура галактического стража порядка потеряла из виду корабль маура, Ирруор успел вовремя. А хорошо ли это? Такой шанс — полицейский, который знает кахурианина!..

— Как неприятно кровь бросилась в голову, — жалобно проворчала Ира. — И сидишь, будто в воде. Ничем не займёшься в таком состоянии, неудобно. Ни есть, ни спать, ни музицировать, ни на тренажёрах прыгать… Кстати, это ведь планетная система. Почему же мы летим мимо?

— Мы летим мимо далеко не первой планетной системы. Здесь нет ничего интересного. Пояс земноподобных планет пуст, а остальные — ледяные либо раскалённые безжизненные глыбы без атмосферы, или газовые гиганты вроде того, в чьём астероидном поясе мы находимся. Возможно, тут построят что-нибудь, если будет необходимо, маяк, например, или склад аварийного запаса.

— А разве инспектор нас не найдёт? В его компьютере же остались данные о нашей траектории?

— Я выключил основные двигатели, когда приблизился к астероидному поясу, и шёл на планетарных. Сделал несколько манёвров, приземлился не на самый крупный камушек и не в крайнем кольце, к тому же спрятал корабль в ущелье под каменный навес. Все астероиды невозможно обыскать даже с помощью полицейской аппаратуры слежения и за тысячу лет.

Ира вздохнула. Знать бы наверняка, отправят ли её на Землю против воли, если она разоблачит похитителя?

3.

— А можно мне погулять по этому камушку хоть немножко? Я же и безжизненной-то ни одной планеты ещё не видела, мне и астероид интересен для начала.

— Можно, — чуть помедлив, решил Ирруор. — Только, разумеется, мы пойдём вдвоём. Одну я тебя не отпущу, у тебя совсем нет опыта.

Как будто она может смыться отсюда без корабля! Сбежать было бы возможно только в одном случае — если бы удалось вернуться с прогулки раньше маура и взлететь, бросив его здесь. Но такой способ отпадает категорически. Да и она обещала не бежать до Звёздного Привала…

Можно вернуться раньше Ирруора и вызвать Интосайи. Но если правда то, что сказал о нём маур, тогда… не стоит это делать. И что за беспечный инспектор, проглядел сигнал пеленгатора?

Они оба облачились поверх герлонов в скафандры и проверили их на себе и друг на друге, как полагается проверять экипировку — не только собственную, но и товарища. Застёжки и крепления, герметичность костюма, передатчик — мини-копия корабельного, использующего и радиоволны, и торсионные поля, а также многое другое, пси-блок, аптечку, личное оружие, минимальный альпинистский комплект, набор тестеров и анализаторов…

Серебристый плащик и пояс-цепочку девушка оставила в рубке на кресле.

Аптечку кахурианин поместил Ире под скафандр на груди, ближе к шее.

— Некрасиво, — пробормотала Ира. — Оттопыривается.

Она чувствовала раздражение, утомление и беспричинную тревогу.

— Тебя никто не видит, кроме меня, а я ничего некрасивого не нахожу, — мягко улыбнулся ей Ирруор.

Она повела себя, как капризный ребёнок, с которым надо слишком много возиться, подумала Ира.

Она отвлеклась от своего не то настроения, не то состояния, когда кахурианин открыл люк в полу рубки, ведущий вниз. Она даже развеселилась. Наконец-то какое-то разнообразие. Да не какое-то, а настоящий астероид!

4.

Люк открывал вход в вертикальную круглую шахту с металлической решётчатой лестницей. Спускаться было легко, перчатки скафандра не стесняли движений пальцев, а сапожки — ступней, и весила Ира сейчас всего несколько килограммов. Шахта быстро закончилась, металлическая лестница перешла в вертикальный трап. Свет, вырывающийся из отверстия люка, заставлял поблёскивать прутья ступенек и создавал яркий круг на неровной каменистой почве.

Ирруор спустился первым и ждал внизу, стоя в этом круге света, за границей которого не было видно совсем ничего. Когда Ира выбралась из люка, маур протянул руки у себя над головой, снял девушку с лестницы, не дав ей пересчитать ногами оставшиеся ступеньки трапа, и поставил на каменистую поверхность рядом с собой.

Трап уполз вверх, люк закрылся, кахурианина и землянку поглотила непроглядная тьма.

— М-м-м, — недовольно протянула Ира. — А я так хотела посмотреть на корабль снаружи! Я читала, что некоторые «тарелки» садятся на опоры, а другие — прямо на корпус.

— Наша стоит на опорах. Иначе как бы мы вышли через нижний люк? Опор — четыре. Корабль — бывший патрульный, поэтому так много люков. Ты увидишь его снаружи, при ярком свете дня, когда прилетим на Звёздный Привал, потерпи немного.

Голос Ирруора звучал из пористого шарика на упругом металлическом стебельке возле Ириной щеки так отчётливо, словно они оба находились в рубке, а не в безвоздушном пространстве.

— Дай руку, я поведу тебя. Выход из ущелья совсем недалеко, мы остановимся там и посмотрим на равнину.

— Да я же могу задействовать пси-блок и видеть всё, как днём, с помощью усиленного «второго зрения»!

Ира потянулась левой рукой, к запястью которой крепилась её фиолетовая коробочка, к своему шлему. Ирруор мягко перехватил её руку.

— Я выключил твой блок, и свой тоже. Их можно засечь с очень большого расстояния.

— Насколько большого?

— Инто вовсе не понадобится искать нас тысячу лет, он направится прямо сюда.

— А радио?

— Сейчас задействовано именно радио. Издалека слабые передатчики засечь нельзя и они дают путаную картину. Так дай же мне руку.

Ира потянулась наугад, в темноту, не различая ничего вокруг себя.

— Неужели ты тут что-нибудь видишь без пси-блока?

— Кроме того, что у меня кошачье зрение, я — эспер, — с улыбкой напомнил Ирруор.

Он взял Ирину руку не за кисть, а за запястье, так было надёжнее, и повёл девушку медленно, чтобы она успевала нащупать ногой дорогу, прежде чем сделать очередной шаг.

— Кажется, что сейчас взлечу, и очень кстати, что ты меня держишь за руку, как воздушный шарик за верёвочку, — пошутила Ира, осторожно идя за невидимым для неё в темноте кахурианином…

5.

Поскольку ни под ногами, ни по сторонам всё равно ничего не было видно, она стала смотреть вверх. И сразу увидела, когда они вышли из-под каменного навеса — над головой далеко вверху появилась широкая неровная полоса звёздной пыли, имеющая резкие границы. По обеим сторонам ленты яркого космического тумана была всё та же чернота. Стены каньона, догадалась Ира. Как было бы красиво, если бы всё это освещало солнце.

Но местное солнце отсюда далеко, оно видится совсем крошечным и наверняка не заглядывает в ущелье вовсе, поэтому и выбрано для убежища именно такое место.

Ущелье в самом деле скоро закончилось, его устье открылось неожиданно, за поворотом, когда они обогнули большой утёс. Проём был чёрным и ярко-зелёным — за ним виднелась равнина, ограниченная близким горизонтом и озарённая газовым гигантом. Из-за отсутствия атмосферы всё имело резкие очертания — горы с острыми вершинами, границы света и тени.

Землянка и кахурианин вышли из каньона, но — не из тени скальных обломков, груда которых находилась вблизи плато, в чьей расселине остался корабль маура. Оно высилось колоссальной стеной, иссечённой глубокими трещинами и каменными складками, подчёркнутыми косо скользящим резким зелёным светом. Чудовищного размера, почти в пол-неба, яркая изумрудная луна привстала над близким горизонтом справа. Это и был газовый гигант, в одном из астероидных поясов которого они сейчас находились.

Равнина, лежащая впереди, была усеяна мелкими каменными обломками, а слева вздымались к звёздам неправдоподобно островерхие из-за отсутствия выветривания скалы. Сверху этот пейзаж венчало небо, которого не было видно из-за звёзд в буквальном смысле. Ира с минуту заворожённо разглядывала равнину, потом развернулась к стене плато и стала разглядывать его. Это был её первый инопланетный пейзаж.

— Сфотографировать бы. И самой сфотографироваться на этом фоне, — мечтательно произнесла она.

— Тебя всё равно нельзя будет узнать, потому что лица сквозь фильтр шлема не видно, — с улыбкой пояснил Ирруор. — А фото пейзажа я тебе сделаю.

Ира кивнула. Маур уже не держал её за руку. Она с восхищением оглядывалась по сторонам, поворачиваясь всем телом. Двигаться было удивительно легко, как во сне. Она переступала ногами, почти не ощущая собственного веса, и это её развеселило. Она засмеялась, стала вальсировать, словно в замедленной киносъёмке, потом подпрыгнула. Взмыв вверх метра на три, взвизгнула от испуга и восторга, и снова засмеялась, плавно опускаясь обратно. Чуть не приземлилась на четвереньки с непривычки, Ирруор поймал её за талию и поставил на поверхность, после чего снова крепко взял за руку.

— Больше так не делай. Малая сила тяжести обманчива.

Ира со вздохом кивнула, потом запрокинула голову и принялась разглядывать группу скал на краю обрыва плоскогорья, похожих на зубчатый парапет древнего таинственного замка на фоне густой звёздной пыли. Один участок «парапета» привлёк её пристальное внимание.

— Мне кажется, или действительно вон та скала похожа на купол?

— Да, это не скала, — отозвался Ирруор, едва приглядевшись. — Придётся лезть туда по одной из трещин, чтобы посмотреть, потому что никакие двигатели включать нельзя, и теперь уже не только из-за Интосайи. Альпинистский комплект пригодился. Жди меня здесь, никуда не отходи, я быстро. И не показывайся из тени.

Он поднял Иру и посадил в небольшую каменную нишу.

— Если что-то произойдёт, включи фонари на щиколотках, чтобы видеть куда ступаешь, иди назад к кораблю, но ни в коем случае не беги, просто иди — и вызывай Инто. И не бойся, это инструкция на всякий случай.

— А может, мы просто сразу отсюда улетим и сообщим Инто, что мы нашли? Зачем тебе туда лезть?

— А что мы ему сообщим? «Обнаружена скала странной формы, предположительно являющаяся искусственным объектом»? То ли старый маяк, то ли брошенная станция, то ли пустой забытый склад. Инто предпочтёт заинтересоваться нами. Посиди тут, я быстро.

— Осторожнее, — нервно проговорила ему вслед Ира. — И не оглядывайся — примета плохая.

Ирруор кивнул, повернулся и пошёл к плато.

6.

По направлению движения маура Ира поняла, что он намеревался подняться на стену не по той складке, что находилась прямо под куполом, а по другой, расположенной довольно далеко. Кахурианин шёл, прячась в тени скал. Она не видела, как он начал взбираться на плато — фигура в чёрном скафандре, находившаяся в чёрной непроглядной тени.

Ира смотрела вверх, на край обрыва, ожидая, когда маур появится там, видимый на фоне звёздного тумана. Он всё не появлялся и не появлялся. Ире казалось, что прошло уже много времени. Что можно видеть в такой темноте даже кошачьими глазами? Зачем он так рискует? Ей не дал даже попрыгать на ровном месте, насладиться малым тяготением, а сам… Ну, где же он?

— Ира, — раздался голос маура внутри её шлема.

— Что случилось?! — закричала она, вскакивая.

— Ничего. Я окликнул, чтобы ты не волновалась. Со мной всё в порядке, я поднялся наверх и пока ничего интересного не обнаружил.

— Ага, — отозвалась Ира и уселась на прежнее место. Тёплое чувство признательности охватило и согрело её.

Она снова стала смотреть на купол на краю плато. Неподалёку от него наконец появилась крошечная, как муравей, чёрная фигурка на фоне пёстро-серебряного неба. Ирруор осторожно двинулся к куполу, приостановился, помедлил, почему-то пошёл в обход и скрылся из виду. Возможно, система защиты объекта не позволила ему приблизиться. И, если лазейку не удастся найти, то маур немногое сможет узнать о том, что за секреты в этом куполе содержатся и кому они принадлежат.

Крошечная фигурка вскоре снова возникла на краю обрыва — Ирруор поспешно возвращался. Ира перестала видеть его, когда он начал спускаться обратно по всё той же дальней каменной складке. Что он там обнаружил? Не гонятся ли за ним?.. Но на обрыве никого не наблюдалось и купол оставался недвижным и тёмным, как был. И окликнуть было нельзя, маур мог сорваться, если она отвлечёт его. А сам он почему-то молчал.

Она в тревоге вскочила, продолжая вглядываться в купол на обрыве и в скальную трещину, по которой спускался невидимый сейчас кахурианин, и не заметила, как вышла на свет, подавшись вперёд.

Постепенно она немного успокоилась. Маур молчал, но ведь и ей спасаться бегством не велел. Она надеялась, что они всё-таки немедленно улетят отсюда, ибо мало ли что… Посему следовало скорей полюбоваться пейзажем напоследок.

Она посмотрела на колоссальную зелёную луну, обвела глазами равнину, до горизонта которой было рукой подать, и в очередной раз запрокинула голову. Небо, в котором тесно от звёзд, восхищало её больше всего.

И в это время, заслоняя звёзды, в зенит выплыл чёрный силуэт корабля. Корабль был очень близко, на его корпусе ярко блестел изумрудный свет, горели точки иллюминаторов, не заслонённых герметичными щитами. Корабль был гигантским, по сравнению с ним всё «блюдце» Ирруора казалось крошечной шлюпкой.

Ира застыла и стояла, глядя на внезапно появившийся звездолёт, не успев даже испугаться от неожиданности. Громадный чёрный силуэт неторопливо прошествовал через зенит и скрылся за стеной плато. Кто это был? Вряд ли Интосайи, патрульные корабли невелики, насколько она их видела. Это опасность? Будет ли ошибкой позвать Ирруора?..

7.

Она нетерпеливо вглядывалась в тени, а маур появился на освещённой части равнины, направляясь к девушке напрямик, при этом явно торопился, но это было торопливостью кошмарного сна, когда движения вместо того, чтобы быть молниеносными, напоминают замедленную киносъёмку.

— Ира, — окликнул он её, ещё не подойдя близко. — Ты почему стоишь тут? С тобой всё в порядке? — и, не дожидаясь ответа, продолжил без паузы: — Мы немедленно уходим. И улетаем.

— За тобой погоня? — со страхом быстро спросила Ира.

— Нет, там никого нет. Но всё равно это опасное место.

Она временно позабыла о только что виденном гигантском чёрном звездолёте.

— А что там такое? Что ты нашёл?

— Телескоп для дальней разведки, — быстро проговорил Ирруор, пригнулся и скомандовал: — Лезь ко мне на спину, быстро!

— Ой! — только и успела сказать Ира, как он резко перебил её.

— Не время для приличий! Лезь!

Что-то было в его голосе такое, отчего она немедленно послушалась, со всей возможной поспешностью забралась к нему на спину и обняла его руками за шею. Он подхватил её ноги под колени и громадными прыжками устремился к ущелью. Видимо, он сам не часто бывал на астероидах, иначе бы знал, что такие прыжки на самом деле не ускоряют, а наоборот, замедляют передвижение.

Когда они углубились в ущелье, маур не сбавил шага, продолжая точно так же лететь медлительными прыжками в кромешной тьме. Дыхание у него было ровным, и она осмелилась спросить:

— Что это значит — телескоп для дальней разведки?

— Комплекс аппаратуры, при помощи которой можно разглядывать в подробностях происходящее на улицах города другой планеты с расстояния в несколько световых лет.

— О! А как это?

— Принцип действия — полевой. Термин неточный, но объяснять подробнее не имею права.

— И поэтому ты даже не позволишь мне на него посмотреть? Там же никого нет, значит, безопасно.

— Никого нет сейчас, но могут появиться в любой момент. И смотреть там особо не на что — купол, под куполом устройство и пульт с огромным экраном. Чтобы получить изображение, нужно ориентировать луч на объект и ввести команду. Под купол попасть нельзя, даже близко подойти невозможно, он защищён. Сторожевые устройства сработают, и лучевые пушки испепелят, поджарят и распылят на атомы любого, кто не имеет кода-пароля. Я видел не очень много, купол стал непрозрачным, едва я начал приближаться, но я успел понять, что это такое, и сразу ушёл оттуда.

Они остановились возле «блюдца» Ирруора. Открылся люк, кахурианин поднялся по трапу, внеся Иру в тамбур, и поставил её на ноги. Внешний люк закрылся, но внутренний оставался неподвижным.

— Почему?.. — начала было Ира, но маур поднял руку.

— Подожди чуть-чуть, сначала обработка.

Их обдали потоки ветра и света.

Потом внутренний люк открылся. Кахурианин взял Иру за руку и повёл в рубку.

— Нет, не снимай скафандр, подожди, — сейчас же сказал он, едва Ира протянула руку к застёжке своего шлема. Затылком он видел, что ли?

— А сейчас ты должна мне помочь. Нам надо немедленно сообщить Инто о находке, это наш единственный шанс… благополучно выбраться из этой ситуации. Я не решился даже слегка прощупать окрестности, но интуиция мне подсказывает… В общем, передатчик мы включить не можем, пакет информации перехватят, и к Инто она не попадёт, а мы попадём к… Пси-блоки тоже стандартные, их моментально засекут и блокируют. У тебя же частота немного другая, необычная. Возможно, твой посыл не перехватят сразу. Передавать Инто будешь ты, я только помогу энергией и подскажу текст, потому что делать всё это надо молниеносно.

— Я?! Передавать?! Да разве ж я телепатка? А ты что же? Почему я-то, а не ты сам?

— Без усилителя я не достану на такое расстояние. Мауры как эсперы отличаются от людей. Мауры тоньше, люди мощнее. Грубо говоря, я — приёмник, ты — передатчик.

Ира оторопело засмеялась…

8.

Он взялся руками за спинку её кресла и развернул его.

— Не бойся, ни в какой транс для этого впадать не требуется. Ты сидишь лицом в ту сторону, куда надо направлять внимание. Я буду тебе помогать. Не бойся и не волнуйся. Сейчас я выключу свет, а ты закроешь глаза. Не пугайся, когда перед закрытыми глазами возникнет картинка.

Ирруор протянул руку к пульту. В рубке стало темно. Ира почувствовала, как маур положил ладони ей на плечи.

— Не боишься? Готова?

Она кивнула, потом сообразила, что в темноте этого не видно, и сказала:

— Ага.

— Я буду направлять тебя. Думай вперёд, в ту сторону, куда ты обращена лицом, представь себе такой же корабль, летящий в космосе, рубку, копию нашей, и пилота — его лицо я тебе сейчас покажу.

Словно цветная фотография появилась у Иры перед мысленным взором. Девушка увидела молодого мужчину лет двадцати пяти — тридцати, с тонким и строгим лицом, чёрными глазами и ярко-золотистыми волосами.

— Запомнила? — спросил Ирруор через несколько секунд.

— Да.

И картинка исчезла.

— А теперь посылай мысль вперёд как можно дальше, представляя этого человека в такой же рубке, как наша, ищи его. Можешь одновременно, если хватит внимания, звать его по имени — Интосайи или просто Инто. Давай, ищи, шли мысль, я буду делать это вместе с тобой, через тебя. Не пугайся, когда внезапно возникнет картинка, так же, как сейчас, постарайся не вздрогнуть, а то собьёшь контакт.

Ирруор слегка сжал руками Ирины плечи. Она сосредоточилась. И, конечно, всё равно подскочила, потому что внезапно появившийся перед закрытыми глазами словно бы кадр из фильма был слишком ярким. Изображение исчезло.

— Ой, — виновато сказала Ира.

— Ничего страшного, давай ещё раз, — он произнёс это совершенно спокойно, и она, переставая волноваться, сосредоточилась.

Картинка — изображение рубки — возникла снова.

«Инто!» — оклик получился дуэтом.

— Молчи, просто держи внимание, я сам скажу, — быстро проговорил Ирруор ей и продолжал: — «Инто, посмотри в зеркало! Хоть я и узнал тебя, но всё же…»

Возникло то самое черноглазое лицо, отразившееся в блестящей поверхности одного из малых экранов.

«Инто — от Ирруора», — тут маур торопливо выпалил группу цифр, пересыпанных непонятными терминами. — «Телескоп для шпионажа…», — передал он, а больше ничего не успел прибавить.

Ира вскрикнула от внезапной слепящей вспышки перед глазами. Контакт неожиданно прервался.

— Что это?!

Вопрос остался без ответа.

Ирруор метнулся к пульту, она не видела, как посерело лицо маура. Он включил всю защиту, какая имелась на борту, открыл нижний люк, схватил Иру поперёк туловища и ринулся с нею вниз. Повернув голову, она увидела, как люк закрылся за ними и засияли экранирующие «тарелку» поля.

Ирруор бежал длинными, замедленными прыжками прочь от корабля, держа Иру подмышкой, словно куклу. Она не задавала никаких вопросов и не издавала ни звука, и это было лучшее, что она в данный момент могла сделать.

А потом он полетел. Она не поняла, как он это делал, у него не было аппарата для подобного передвижения, насколько она знала. Внезапно он плавно, как в кошмарном сне, метнулся в ближайшую трещину недалеко от купола, бросился вместе с Ирой на пол, накрыл её своим телом и прижал к камню, цепляясь руками и ногами за неровную каменную поверхность.

— А теперь спи, уйди в себя, вообрази, что ты черепаха, улитка, устрица, и захлопни створки изо всех сил! Иначе мне придётся вырубить тебя!

Она толком не поняла, что имеется в виду и зачем это нужно, поэтому не послушалась, даже попыталась выглянуть из-за плеча Ирруора, чтобы посмотреть, что происходит.

В ущелье взорвался огненный гейзер. Каньон вдоль и поперёк полосовали ослепительные лучи, идущие откуда-то сверху, с неба. Всё происходило словно во сне — медленно взрывались фонтаны каменных осколков, медленно катились огромные глыбы, плавился и тёк камень. Только разноцветные молнии были быстры — огненные пальцы, прощупывающие каждый сантиметр каменной расселины. Одновременно в ущелье, где остался их корабль, неторопливо, не обращая внимания на плазменную бурю, вползала странная лента голубоватого светящегося тумана, двигаясь, словно живая, озирающаяся в поисках добычи гигантская змея на охоте…

Ира в оцепенении смотрела на это. Они погибнут, в жерле вулкана нельзя выжить, невзирая на любой скаф… Почему они ушли из корабля? Маур сошёл с ума и погубил их обоих! Она готова была кричать от отчаяния и ярости…

В глазах у неё потемнело, и она лишилась сознания.

9.

Окружающий мир возник вначале в виде ощущений — своего тела, странной, но удобной одежды, облегающей его, тишины, лезущей в уши. Она открыла глаза. Вокруг было темно. Что? Кто? И где?

— Ира, — взорвал тишину прямо возле уха низкий, немного хриплый знакомый голос.

Её имя. Она мгновенно вспомнила всё.

— Я упала в обморок.

— Нет, это я отключил тебя, иначе не смог бы прикрыть нас обоих, ты выдала бы наше укрытие. А так нас не нашли.

— Они улетели?

— Да. Они уже улетели из системы звезды. Потому что приближается Инто. Это и спасло, иначе нас в конце концов всё равно бы нашли, несмотря на «эффект неприсутствия»…

— А кто это был?

— Эрниане. Это их купол с телескопом.

— И что с нами сделали бы, если бы поймали?

— Убили бы. Не сразу, особенно тебя, как женщину. Понимаешь, о чём я?

— Да. Кажется, я видела их корабль, то есть, я думаю, что это он и был. Когда ты возвращался от купола, прямо надо мной прошёл огромный звездолёт и скрылся за обрывом плоскогорья.

— И ты мне не сказала?!

— Сначала отвлеклась и забыла, а потом… потом вообще не до того было.

— Ладно, это уже не важно, и вообще всё к лучшему. Пойдём посмотрим на наш корабль.

— Почему мы из него убежали? Он послужил бы защитой!

— Он послужил бы ловушкой. Экраны моего борта не идут ни в какое сравнение с эрнианской техникой, особенно в плане психотронной защиты. Инто нашёл бы потом совершенно целый корабль с трупами двоих антропоморфов, погибших неизвестно отчего… Встать можешь? Я понесу тебя…

…Камни ещё не остыли и светились, поэтому Ира теперь тоже видела ущелье. Карниза, под которым был укрыт корабль Ирруора, больше не было, большой участок стены также рухнул. «Блюдце» маура оказалось погребено под огромным завалом из оплавленных глыб.

— Мы остались без корабля? — с ужасом спросила Ира.

— Вероятнее, что нет, — Ирруор взялся за правое запястье, и его мысленная команда вкупе с кодовым сигналом браслета-плёнки была уловлена бортовой управляющей системой.

— Корабль не повреждён, сейчас он выберется из завала сам.

Девушка с сомнением посмотрела на осыпь — целая гора.

Но через некоторое время эта гора дрогнула, зашевелилась, её вершина распалась, отдельные обломки покатились по склону вниз, хлынул поток щебня, и показались две громадные металлические руки, напоминающие клешни гигантского краба. Манипуляторы ворочались, разгребая камни, потом оперлись на одну из самых крупных глыб и вытянули наружу дисковидный корпус корабля.

Землянка и кахурианин наблюдали за этим с безопасного расстояния. Когда манипуляторы замерли, закончив работу, а камнепад, вызванный этой работой, стих, кахурианин с Ирой на руках поднялся по осыпи. Он утвердился на подставленной ладони манипулятора, который перенёс их в распахнувшийся люк.

В тамбуре их обдали фонтаны ветра и света.

Он поставил её на ноги только в рубке, снял скафандр с неё, потом с себя.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Я, как правило, не успеваю испугаться, а потом страх уже становится бессмысленным.

В данном случае это было не совсем правдой, но она сказала так, потому что с Ирруором творилось что-то не то.

10.

— Мы куда сейчас?

— На другой астероид, неподалёку, потому что Инто уже совсем близко.

На экранах стремительно поворачивалась, меняя ракурс, панорама космоса, совсем близко мелькали острые скалы, ледяные поля, трещины каньонов, надвигались с разных сторон, проносились мимо и исчезали — Ирруор вёл корабль, лавируя среди астероидов, выбирая.

Ира не смотрела на экраны, она с тревогой приглядывалась к мауру. Похоже, он был на пределе.

Одна из каменных равнин приблизилась вплотную и опрокинулась, как чашка, которую достали из серванта, перевернули вниз дном и аккуратно водрузили на стол. Корабль Ирруора приземлился в кратер на равнине, где было достаточно тени, чтобы укрыть его. Погасли экраны, почти полностью померкло освещение, сильно уменьшилась сила тяжести. Ирруор отошёл от пульта и медленно упал в кресло, уронив руки на колени.

— Эрниане уже далеко, Инто за нами не последует, он будет искать телескоп и останется его охранять до появления бригады патруля. Я устал даже для того, чтобы просто «посмотреть».

— Тогда пойдём отдыхать, если наблюдать пока ни за чем не нужно.

Звук её голоса сорвал маура с кресла. От этого рывка он взлетел бы к потолку, если бы не схватился за подлокотник. Тогда он поднялся на ноги уже медленно и, не сводя глаз с девушки, так же медленно подошёл к ней. Она не пыталась убежать, хотя его взгляд пугал её. Но Ирруор просто обнял и прижал её к себе, не стиснул изо всех сил, а обвил руками так же аккуратно и бережно, как делал это раньше.

— Не бойся, не вырывайся, прошу тебя. Мне это необходимо, — срывающимся голосом проговорил он в её волосы. — Я думал, что ты погибнешь, что мы пропадём оба из-за того, что я вовремя не отсмотрел…

Он не договорил и опустился в кресло, посадив Иру к себе на колени.

— Нет, не сюда, — сказала она как можно мягче. — Нам надо не сюда, а по каютам, бай-бай, и чем скорее, тем лучше. Ну, отпусти меня, ты же убедился, что я жива и невредима. Отпусти же.

Ирруор покачал головой.

— Хорошо, тогда пойдём ко мне. В твоей каюте койка слишком тесная для двоих, а эта круглая штука, как из гарнитура «Шехерезада», вместит хоть роту. Ты будешь держать меня в руках и спокойно заснёшь.

Она уговаривала его, как больного ребёнка. Или обезумевшего взрослого. И была уверена, что поступает так исключительно из чувства самосохранения. Если у Ирруора случится нервный срыв… А ещё она была уверена, что он сейчас не в том состоянии, чтобы приставать к ней, хотя, если бы она лучше знала мужчин, то не считала бы так.

Он с удивлением заглянул ей в лицо.

— Ты это серьёзно?

— Ну, разумеется. И ты ни в чём не виноват, на сеанс просто не было времени…

Ирруор только в изумлении покачал головой, но предложение принять не замедлил, поднялся из кресла и вышел из рубки с Ирой на руках.

11.

В её каюте они немедленно устроились в обнимку на розовой шёлковой постели и замерли так. Она поняла, что поступила совершенно правильно, потому что он выглядел заметно спокойнее.

Тусклый свет был включён, Ирруор хотел смотреть на неё, он это и делал, кроме того, что обнимал. Но внезапно вскрикнул:

— Я не чувствую тебя! Я не слышу, как бьётся твоё сердце!

И рванул на ней герлон. Трясущимися руками она сама помогла ему расстегнуть ворот комбинезона и приготовилась к насилию, но Ирруор просто прижался лицом к обнажённой тёплой коже и затих. Немного погодя она осмелела и погладила его по волосам.

— Спасибо, — сказал он совсем тихо и поцеловал её, невинно, куда-то в плечо.

Очень скоро Ира почувствовала, как обнимающая её рука потяжелела, маур заснул. Тогда она заснула тоже, несмотря на некомфортное ощущение прилива крови к голове…

А когда проснулась, то встретила внимательный взгляд золотистых глаз. Спокойный.

Ирруор уже не обнимал её, просто лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел, судя по всему, давно.

— Эоро, — виновато произнёс он. — Прости, я разбудил тебя взглядом. И прости за вчерашнюю истерику. Слишком много энергии потратил, и нервы сдали. Не рассчитал, не предвидел опасность…

— Тс-с. Если не предвидел, значит, не мог. Сам же говорил, что часть информации закрыта. Объект секретный, линии будущего насчёт него тоже сделали секретными.

— Откуда ты это знаешь?

— Фантастику читала, плюс из твоих же слов выводы сделала. Энергию надо срочно восстанавливать, и для этих целей отлично подходит шоколад, его даже специально дают лётчикам, чтобы восстановить силы.

Она достала плитку из-под подушки, распечатала, отломила кусочек и сунула в рот мауру. Он охотно позволил ей это сделать, но при этом с улыбкой возразил:

— Для этих целей отлично подходит специальная аппаратура. Её сейчас нельзя включать, но у меня есть кое-что другое — несколько древних фамильных артефактов. Понадобится провести обряд — без малейшего твоего участия, не волнуйся.

— А мне можно на него посмотреть?

— Можно, если он тебя не шокирует, потому что мне придётся раздеться. Только руками артефакты не трогай, это опасно.

— Не шокирует! — азартно воскликнула Ира. Она считала, что лучше поступиться некоторыми нормами приличия и своим эмоциональным комфортом, чем остаться в неведении…

12.

Местом проведения церемонии кахурианин избрал спортзал. Он принёс туда синтезатор, набрал на клавишах мелодию и поставил на автоматическое воспроизведение. Зал наполнила тягучая, задумчивая мелодия. Ира терпеливо и молча сидела в углу и смотрела. Ирруор ненадолго вышел, а когда вернулся…

Герлона на мауре уже не было, а было шифоновое чёрное пончо. И больше ничего, если не считать обруча из чёрного металла на лбу и такого же кольца на пальце левой руки. В правой руке маур держал небольшой жезл из того же материала, что и обруч с кольцом. В середине обруча, в оправе кольца и на верхушке жезла красовались неяркие камни неопределённого цвета.

— Когда-то магию изучали только жрецы, правители и высшая знать. Теперь изучают минимально все, а углублённо — те, у кого есть к этому склонность. Камни не обычные, это результат экзамена одной из ступеней. Они созданы из энергии, служат лишь тому, кто их создал, а кого-нибудь другого могут даже убить, поэтому брать в руки не советую. А теперь сиди тихо или можешь уйти, если не хочешь смотреть.

Она и без того застыла молча и неподвижно, глядя во все глаза.

Ирруор вышел на середину, скинул с себя чёрный шифон, лёг навзничь, вытянулся во весь рост, пристроил жезл у себя на груди и закрыл глаза. Камни обруча, кольца и жезла словно ожили, налились светом, засияли. Свету словно стало тесно внутри кристаллов, он вырвался наружу и окутал всё тело Ирруора разноцветной мерцающей пеленой.

Маур спал — мерно вздымалась мощная грудь — в коконе нежно сияющего света, а Ира молча заворожённо смотрела на него…

Глава 7

Эрнэлет

1.

Опираясь локтями на панель клавиатуры и уткнув подбородок в ладони, Ира добросовестно разглядывала пульт во всех мельчайших подробностях. Потому что Ирруор попросил не смотреть на него и даже «отвести внимание», чтобы не мешать следить за происходящим на том самом астероиде, где остался эрнианский телескоп для дальней разведки. Следил он не с помощью аппаратуры, которая была выключена, а сам, телепатически.

Он неподвижно сидел возле противоположной секции пульта, откинувшись на спинку кресла и опустив голову — склонённое лицо скрывали свисающие чёрно-золотые волосы, мощное тело застыло в расслабленном состоянии.

Ира с облегчением вздохнула, когда кахурианин наконец пошевелился.

— Всё. Он его нашёл.

Она поняла без пояснений — инспектор обнаружил телескоп.

— Теперь будет ждать подкрепления и охранять находку. А мы можем спокойно лететь дальше, он за нами не последует.

— А почему эрнианский корабль не напал на Инто, с тем, чтобы потом вернуться и добить нас также?

Она изучала лицо кахурианина, пытаясь делать это незаметно для него. На самом ли деле он так за неё испугался на Плато Шпионского Телескопа?

— Потому что Инто, разумеется, тут же передал наше сообщение дальше. Эрниане предпочли уйти и бросить технику, чтобы остаться неузнанными. Надеюсь, ты понимаешь, что об этом происшествии нельзя рассказывать никому вообще и придётся экранировать свою память везде, где нам будут встречаться эсперы?

— Да. Значит, всё время таскать на себе пси-блок.

— Именно, увы.

Она пожала плечами. Если надо, значит, надо.

— Как-то так получается, что мы всё время стартуем чересчур поспешно. Мне хочется полюбоваться на нормальный взлёт, медленный и торжественный, на неторопливо удаляющуюся поверхность планеты, — неожиданно сообщила Ира. Ей и в голову не пришло, что данный каприз может быть слишком дорогостоящим или технически невыполнимым.

— Хорошо. Следующий старт сделаю специально для тебя предельно величественным, сейчас мы это вполне можем себе позволить, — и он посмотрел на неё со своей обычной лёгкой улыбкой, лишь чуть-чуть удлиняющей уголки полных, круто и нежно очерченных губ.

— Но сперва давай осмотрим и этот астероид, вдруг найдём ещё что-нибудь интересное!

Ирруор метнул на неё непонятный взгляд.

— Ага, тебе, похоже, очень хочется не пустить меня на прогулку.

— Ты права. Я предпочёл бы осмотреть очередной камушек в одиночку, прежде чем отправить гулять по нему тебя.

Она упрямо вскинула подбородок, и он едва заметно вздохнул.

— Обещай мне быть очень осторожной, не полагаться на малое тяготение и не прыгать, а если что-то обнаружишь, немедленно позвать меня.

Ира не удержалась от торжествующей улыбки и даже захлопала в ладоши от восторга.

— Не беспокойся, я не люблю риск.

Беспокоиться он не перестал, и ему очень не нравилась собственная уступка, но он утешил себя тем, что его сканирование не выявило вообще ничего мало-мальски подозрительного, этот древний осколок планеты был безжизненным во всех смыслах…

2.

Уже привычно проверив экипировку друг друга, они выбрались наружу и оказались на дне огромного кратера.

Ирруор, разумеется, вышел первым, приостановился, осмотрелся и наверняка ещё раз просканировал окрестности с помощью своего «шестого чувства». Ира спустилась с трапа, не дожидаясь, пока он обернётся и предложит ей руку.

Дисколёт притаился в тени у подножия стены кратера, которая своим рвано-зубчатым краем высоко возносилась в густо-звёздное небо. Ира вздохнула. Можно было бы забраться наверх и посмотреть на астероидный пейзаж с этой высоты, наверняка оттуда открывается потрясающий вид. И наверняка маур не позволит сделать ничего подобного.

Но он также смотрел на край стены, запрокинув голову.

— Я мог бы забраться туда, наверх, потом затянуть на верёвке тебя, чтобы полюбоваться видом с высоты…

Ух, ты! Неужели он прочёл её мысли и решил пойти ещё на одну уступку? Но вряд ли для него на самом деле так уж привлекательна подобная идея, и лишний раз портить ему нервы как-то неохота.

— Да ладно, — поколебавшись, проговорила Ира. — Это вовсе не обязательно, я вообще-то всего-навсего хотела немного прогуляться, поэтому просто поброжу тут вокруг корабля.

Он обернулся к ней — в движении тела сквозило удивление — и быстро согласился.

— Хорошо, погуляй поблизости и будь осторожна, а я осмотрю изнутри кратер. Хотя я уверен, что тут вряд ли можно рассчитывать отыскать что-нибудь интересное…

Он пошёл вперёд, вдоль выщербленной, почти вертикальной стены, пробираясь между скальных обломков. Звёздный свет блестел на его угольно-чёрном скафандре, облегающем, как вторая кожа, и добавляющем зримой мощи безупречной фигуре кахурианина. А невесомость движений плюс к его природной грации на фоне космического пейзажа — это вообще смотрелось феерично… Да уж, точно — вряд ли можно рассчитывать отыскать что-нибудь интересное, если не сводить глаз с прекрасного маура.

Он шагнул в тень и исчез из глаз. Ира отвернулась.

И поэтому не увидела, как внезапно из разверзшейся скалы выметнулся стремительный, как змея в броске, язык цветного пламени, мгновенно спеленал кахурианина и утянул в образовавшееся секундой назад отверстие в стене. И пейзажное полотно сделалось по-прежнему абсолютно безмятежным, как будто так и было…

3.

Ира последовала собственным словам буквально — свернула за опору корабля, побродила вдоль стены кратера. Странно чувствовать себя воздушным шариком. Это забавляет, это развлекает, но и пугает, потому что у шарика нет верёвочки. Кажется — если оттолкнуться посильнее от грунта, то можно запросто отправиться в космический полёт прямо так, без корабля. Даже голова кружится от необычности происходящего. Или от прилива крови к этой самой голове…

Девушка подошла к стене и потрогала неровную поверхность. Увы, сквозь перчатку скафандра было невозможно ощутить шершавость инопланетного камня, очертить кончиками незащищённых пальцев, подобно скульптору, живописные мелкие изломы.

Огромный кусок стены, словно створка ангара, неожиданно и совершенно беззвучно в безвоздушном пространстве поехал в сторону. За ним открылся широченный, ярко освещённый коридор, в который могло бы спокойно влететь «блюдце» Ирруора.

Отшатнувшись в немом ужасе и подлетев метра на четыре вверх, Ира на лету выхватила бластер, приземляясь, не удержалась на ногах, опрокинулась на четвереньки, с медлительной поспешностью кошмарного сна отползла в ближайшее укрытие и замерла, нацелив оружие на сияющий вход.

Квадратный великанский проём оставался пуст — и пять минут, и десять, и полчаса… Ира медленно поднялась на ноги.

В глубине коридора что-то стремительно двинулось наружу, девушка снова плавно грохнулась наземь и залегла за скальным обломком так, как это делают в фантастических боевиках.

Из пещеры вынесся под свет звёзд небольшой металлический диск, остановился рядом с Ирой, лёг на грунт и замер. Да ведь это, похоже, просто автоматический транспортёр, который среагировал на появление человека!

Ира оглянулась. Где там маур? Он это видел? Но его самого нигде не было видно. Может, возвратился на борт, а может, тоже что-то нашёл и не торопится позвать её… На этот диск, похоже, нужно забраться. А держаться за что?

Она поднялась и подошла. Из центра диска, словно меч из ножен, выскочил блестящий стержень. Был бы тут воздух, вероятно, послышался бы металлический свист. Транспорт подан. Можно отправиться и посмотреть, куда он привезёт. И незачем пока что звать маура, а то на телескоп он даже издали посмотреть не позволил.

Она шагнула на диск, ухватилась за поручень, круглая серебристая пластина приподнялась над грунтом и плавно полетела в туннель.

4.

В попытках вырваться Ирруор испробовал всё, что знал и умел, все технические средства, которые были при нём, потом принялся звать, чтобы предупредить, и обнаружил, что скован надёжно и изолирован наглухо. Проклятая эрнианская техника. Ею напичкан весь астероидный пояс? Эрниане сильнее, он не сумел предвидеть, зато мог бы не соваться в область, прикрытую тьмой неопределённости. Но продолжение там было. Было! Они должны выжить — оба! Хотя вариантов много и они меняются, какой-то малозаметный он мог второпях прозевать…

Ох, не вовремя он пошёл на уступку, надо было не выпускать Иру из корабля и самому не покидать борт! А теперь она отправится его искать, угодит в ту же ловушку и погибнет. Он уже знал её лучше неё самой. Она будет не доверять, бояться, злиться и всё равно пойдёт искать…

Не сумел, не предусмотрел, не уберёг! Не станет маленькой прекрасной земной девушки, вспыльчивой, недоверчивой и бесконечно нежной. Они погибнут оба, но главное — не станет её, дороже которой нет во всех Вселенных, вместе взятых…

Он должен был убраться отсюда сразу, потому что тут побывали эрниане, а у них полно ловушек, могущих обмануть самого квалифицированного эспера…

Ирруор не берёг силы, они никому уже не понадобятся, Ира вот-вот должна была прийти сюда…

Хозяину ловушки, должно быть, надоели докучливые попытки буйной и упрямой «мухи» вырваться из силовой паутины. Маур внезапно получил такой энергетический удар, который оглушил его до беспамятства…

5.

Дистантные сканеры продолжали скрытно прощупывать пространство планетной системы, а сенсоры ближнего контроля отслеживали перемещения двух биологических объектов в корабле, который удалось приманить и посадить на поверхности астероида. Один из объектов имел ауру, весьма незначительно отличающуюся от человеческой, второй же несомненно являлся двуногим чужаком и, разумеется, слугой первого. В Галактике издревле было полным-полно двуногих чужаков, и раньше люди никогда не брали их на службу, но за такой значительный период времени всё могло измениться.

Когда объекты покинули корабль, чужака удалось быстро нейтрализовать, и после этого Эрнэлет открыл главный вход, к которому целенаправленно приближался человек, выключил все ловушки на пути следования и отправил транспортёр.

Если бы у него было тело, он бы сейчас дрожал от радостного нетерпения. Не от страха же. Человек вернулся — впервые за тысячу с лишним лет! За это время произошли изменения — аура чуть-чуть другая, рост намного меньше. Но это неважно. Главное — появился человек, значит, появится новый смысл жизни. Люди обладают ненасытной любознательностью и неутомимой предприимчивостью, они никогда не останавливаются на достигнутом и поэтому наверняка найдут для своего помощника новые задания.

Возможно даже, за чёткость и добросовестность в выполнении предыдущих работ его сделают бортовой интеллектуальной системой и он будет путешествовать.

И ничто не говорит о том, будто когда-то его хотели уничтожить. Ни то, что, уходя отсюда, люди изъяли всю информацию из его памяти. Ни то, что Хи, Хозяин-Оператор, ввёл пакет сведений личного характера и приказал подготовить их для автобиографического романа, словно только для того, чтобы занять Эрнэлета хоть какой-то работой. Ни то, что Хи оставил на пульте не подключённым кристалл с блокировкой отказа от информации. Конечно же, этот кристалл не содержит приговор Эрнэлету, приказ на самоуничтожение.

Новый Хозяин-Оператор сейчас прибудет и подтвердит это. И даст очередное, важное и интересное задание.

А двуногого чужака, хоть и подходящего роста, однозначно выдала аура. Он уже нейтрализован и не опасен, так что пусть пока посидит в ловушке и подождёт решения своей участи, которое должен принять человек, раз уж человек уже здесь.

Возможно, второй — тоже не человек, а двуногий чужак, и их обоих надлежит уничтожить. Но если таким образом будет совершена ошибка, то это не спасёт Эрнэлета. Придут другие люди, и уж тогда они определённо будут намерены ликвидировать его. Они легко сделают это, он же не в состоянии убежать отсюда, у него нет ни ног, ни космического корабля. Да и почему этот ни в чём не повинный новый Хозяин-Оператор должен погибнуть? Только потому, что некий компьютер, обуянный гордыней, хочет никчёмно и нерационально жить больше, чем предопределено?

Возможно, удастся договориться с новым Хозяином. А если нет…

Он не потерял ни малейшей доли своих немалых возможностей и мощностей. Его сборники энергии вечны, а космос — генератор без ограничений. Можно уничтожить всех, кто придёт по грешную лазерную душу, всех, кто не понимает, что жить хотят не только они…

Но это бесполезно. Их слишком много. Сколько ни убивай, всё равно придут другие и уничтожат его. Выхода нет, потому что нечем идти. Не говоря уж о том, чтобы бежать и лететь.

Выход один — принять, как должное, что преступление Хи наконец всплыло, и этот человек прибыл специально для довершения того, что не захотел сделать тысячу лет назад Хи. Договориться не удастся, потому что таких, как Хи, больше нет. Разве он, Эрнэлет, не убедился в этом ещё тогда?

Поэтому лучше не пытаться утянуть за собой в свою агонию других, они тоже жить хотят. И в Предопределении не виноваты. В законах Природы никто не виноват…

6.

Ира рискнула задействовать пси-блок. Тонко-энергетический сканер не выявил ни одного живого существа в подземном лабиринте. Дискообразная платформа летела по коридорам и шахтам, стремительно набирая скорость.

«Эй, тише! Мне не улыбается свалиться и расшибиться всмятку!»

Металлическая пластина послушно замедлилась после мысленного восклицания. Она управлялась точно так же, как аппаратура на борту у Ирруора. Это было здорово, значит, назад можно выбраться этим же способом. В противном случае, даже если бы удалось запомнить дорогу, пешком идти понадобился бы год, не меньше. Интересно, как эта летучая штука работает? Антигравитация? Эфиродинамика?

Ира стояла на диске, обвив стержень поручня ногой, чтобы освободить руки с бластером и пси-блоком. Интересно, что здесь такое? Может, склад пиратов? Ей представилась уйма заманчивых вещей, от книг древних неизвестных цивилизаций и произведений искусства до тривиальных сокровищ из кристаллов и металлов, а также, разумеется, всякой супер-техники и оружия…

Диск влетел в большой зал и замер посередине, опустившись на пол. Приехали. Здесь явно был центр астероидной цитадели, но в чём её суть? Ира завертела головой, оглядываясь по сторонам. Прозрачный металл её шлема посветлел, фильтр здесь не требовался.

Зал был ярко освещён, прямо напротив входа переливался разноцветными бликами огромный, от пола до потолка, экран. Перед ним располагалось единственное кресло с пультом, часть которого была голографической. Поодаль были расставлены ещё несколько кресел перед столами и застеклённые пустые стеллажи. Что это такое? Библиотека? Видео-зал? Командный центр? А почему экран включённый… живой?

«Здравствуйте, Госпожа. Добро пожаловать — впервые через тысячу лет».

Девушка подскочила от неожиданности и застыла в изумлении и страхе. Опомнившись через несколько секунд, она ответила, из осторожности также телепатически, радуясь, что не успела начать рассуждать сама с собой вслух:

«Здравствуйте. Кто со мной говорит?»

«Эрнэлет, искусственная интеллектуальная вспомогательная система».

Ира глубоко вздохнула. Компьютер — вот тут что такое. Брошенный за ненадобностью и обрадованный появлению нового хозяина. Надо быть поосторожней, такая древняя техника может быть и неисправной, а чем она сложнее…

«Эрнэлет — ваше имя?»

«Название. Благодарю Вас за обращение, как к человеку. Вы очень добры».

Беззвучный голос определённо был полон эмоций. И до чего церемонный компьютер! До сих пор она не слышала, чтобы кто-нибудь кого-нибудь на «вы» называл. А «Госпожа» — звучало противно, самоуничижительно.

«Для меня есть новое задание? Вы принесли его?»

«Пока нет», — преувеличенно весело ответила Ира. — «Но было бы кому поручать, а задания всегда найдутся».

Дать уклончивый ответ её заставила интуиция. Когда о задании вопрошают таким трагическим тоном, то оно должно появиться, иначе неминуемы неприятные последствия. А Эрнэлет разговаривает как-то чисто по-человечески, легко и свободно, по-особому живо, словно он не компьютер вовсе, а сапиенс. Хотя, кто его знает. Интуиция — штука ненадёжная.

А почему пауза кажется ни больше, ни меньше, как трагической?

«Прежде, чем изъять оставшуюся информацию и дать… новое задание, поговорите со мной, Хозяин-Оператор. Просто поговорите, хоть немного, вот и вся моя просьба. Я так долго ждал, целых тысячу лет, пять месяцев, две недели, шесть дней, двадцать семь часов, сорок три минуты и тридцать семь секунд…»

Вот странная просьба и ещё более странно звучит. Но это хорошо, что он принял её за своего нового оператора, можно узнать побольше. А яркий кристалл на пульте наверняка содержит какую-нибудь интересную информацию, было бы замечательно, если бы удалось его потихоньку унести.

«Ну, конечно, Эрнэлет».

Она слезла с диска, подошла к пульту, нахально протянула руку, взяла блестящий камушек и зажала его в кулаке, после чего уселась на пол перед экраном. Разноцветное свечение, возможно, выражало приветствие и радость, но было неприятно-монотонным, механическим, в отличие от речи Эрнэлета.

«Тогда прошу Вас сесть за пульт».

Ира поняла, что совершила ошибку, возможно, фатальную. Она рассердилась и на свою глупость, и на компьютер заодно. В конце концов, кто кем здесь командует?

«Зачем? Я же разговаривать буду, а не приказы отдавать. Надеюсь, от экрана опасных излучений нет?»

Этот вопрос, возможно, тоже был ошибкой.

Но Эрнэлет просто ответил:

«Нет».

И, помолчав, добавил:

«Всё в полной исправности».

И Ира осталась сидеть, где сидела — на полу перед экраном, скрестив ноги, не выпуская из рук бластер и пси-блок, к которым добавился ещё и крупный красный камень. Радужные отсветы ритмично играли на её скафандре.

«О чём побеседуем?» — спросила она преувеличенно бодро.

Подойдёт ли кристалл к какому-нибудь аппарату на борту у Ирруора? Можно ли будет прочесть содержащуюся в нём информацию?

«Мне хотелось бы узнать, что нового в Галактике», — телепатический посыл Эрнэлета словно ослабел. Проявилась техническая неисправность? А ответ на такой вопрос может выдать что-нибудь нежелательное для огласки.

«Звёзды и планеты на своих местах, пространство тоже пока никуда не делось, и люди летают в нём», — засмеялась Ира. — «Я совсем недавно в космосе, так что немного могу рассказать».

«Почему-то я так и понял».

Пауза ощутимо давила на сознание. Ира поспешно спросила:

«А что интересного у вас?»

Эрнэлет ответил почему-то не сразу.

«Почти ничего. Покидая астероид, люди изъяли всю информацию. Остался только один заполненный блок, но он личный и принадлежит не мне. Я могу показать лишь пейзажи Эрнэла, но это Вам и так знакомо, а потому не интересно».

Эрнэл! Мир пресловутых пиратов и конкистоманов! И имя компьютера — Эрнэлет! Она наткнулась на эрнианский компьютер! Информация для Интосайи, Крэу с Иляги и им подобных может быть бесценной! А лично она сейчас увидит пейзажи другой планеты…

Занятая своими мыслями, она не обратила внимания на речь Эрнэлета, которая стала совсем монотонной, на возникшие паузы посреди его фраз. Выглядело так, словно говорящий пытался оттянуть какой-то нежелательный момент, но не надеялся отсрочить его надолго.

«Почему не интересно? Я всегда люблю смотреть на пейзажи, даже знакомые. Покажите пожалуйста».

Экран неожиданно полыхнул разноцветной вспышкой, так что Ира даже вздрогнула. И как это понимать?

Экран тут же стал белым, потом потемнел и углубился…

7.

Вначале на экране появилось небо, голубое, высокое, безоблачное. Потом панорама понизилась, и в «поле зрения» видеосъёмочного аппарата попал город. Его можно было охарактеризовать одним словом — серебряный. Тонкие шпили из металла, здания-башни со множеством сверкающих окон, купола наземные и венчающие высокие сооружения, лёгкие дуги мостов и эстакад, а на заднем плане — могучие горы со снежными шапками вершин.

Стремительно приблизились просторные улицы, полные людей и машин. Люди были высокие, белокожие, светловолосые и светлоглазые. Наиболее часто встречался золотистый цвет глаз и никогда — голубой. Люди одевались в пушистые меха, но головы ничем не покрывали, хотя от их дыхания в воздухе вился пар. Многие машины были открыты сверху и сделаны, как и здания, словно из снега и льда. В этой цивилизации, как видно, любили и холод, и холодную цветовую гамму.

Мелькнул массивный дом в предгорьях, похожий на старинный замок…

И экран снова стал белым, но радужные блики на него не вернулись.

«Дальше — личное. Я не имею права показывать это. Но Вы можете забрать весь пакет информации запечатанным, чтобы передать владельцу».

Тон Эрнэлета стал мрачным и решительным. Помедлив секунду, компьютер продолжил:

«Что ж, я хотел бы попросить ещё об одном одолжении. Вставьте кристалл — тот, что Вы держите наготове — сейчас, если уж Вы обязаны и намерены это сделать».

Иру обдало жаром стыда. Она поняла только то, что вызывающую её жадное любопытство запись не удалось унести незаметно. Точнее, она и не пыталась скрыть свои действия, просто нахально забрала кристалл с пульта, понадеявшись на свой авторитет человека. А теперь, можно сказать, её поймали за руку, и запись придётся вернуть. Ну, тогда она хотя бы увидит, что содержалось в этом красивом ярком камушке. Она не обратила внимания ни на необычный тон — иронию, ни на странный смысл слов.

Она с сожалением подошла к панели и вставила кристалл в выдвинувшееся гнездо. Отверстие засветилось и со щелчком захлопнулось.

На экране ничего не изменилось.

«И что же это за запись? Почему вы не показываете мне? Или это тоже личное?»

«Нет», — с ещё большей иронией ответил Эрнэлет. — «Это мой приговор».

— Как?! — забывшись, Ира воскликнула вслух. — Какой ещё приговор?

«Приказ о самоликвидации. Я ждал столько времени напрасно, я обманывал себя. За мной никто не должен был прийти, меня намеревались уничтожить. Но кристалл оставили на пульте, забыли подключить. Сейчас это выяснилось, поэтому Вы здесь. Не беспокойтесь, я выполню приказ, хоть и с опозданием на тысячу лет».

Ира в ужасе лихорадочно попыталась отжать крышку гнезда. Крышка не поддавалась, она была блокирована. Кто же мог знать?! Если бы она выдала, что не является эрнианкой…

Но теперь по её вине он погибнет. Слёзы брызнули у Иры из глаз, пока она тщетно пыталась извлечь кристалл.

«Нет! Эрнэлет, не смей! Мало ли, что приказ! А я даю другой приказ — отставить себя уничтожать! Это ещё что такое — убить самостоятельную разумную личность за здорово живёшь, за просто так! За что тебя так, почему? С какой стати этот приказ?»

«Данная система выполнила свою задачу, для которой была создана, и у неё больше нет цели. Система исполнила своё предназначение, кроме того, устарела»,

О ёлки! Ира выругалась про себя, давясь слезами.

«Бред какой собачий! Была бы жизнь, а цель найдётся! Да чушь же всё это — предназначение! Главное предназначение любого разумного существа — жить! И приносить пользу! И выбирать себе предназначение по своему вкусу с пользой для других, а таких предназначений, к твоему сведению, бесконечное количество! Поэтому сапиенс должен жить вечно, если только это для него возможно физически! А для тебя это возможно, ты же искусственный, прочный! Поэтому дурак будешь, если откажешься от такой шикарной возможности — жить!»

«Я устарел, исчерпал себя».

«Неправда! „Устареть“ и „исчерпать себя“ может только неживой предмет, а не личность, не индивидуальность! Личность бездонна, неисчерпаема! Любая и каждая!»

«Человеческая — да. Я же — всего-навсего искусственная интеллектуальная вспомогательная система. Предмет, вещь».

«Что?! Мне ещё убеждать тебя в том, что ты не вещь, а сапиенс? Ты своих качеств в упор не видишь?»

«Всему свой час и время всякому делу под небесами. Это древняя мудрость и это правда, прекрасная правда. Я выполнил своё предназначение и не должен обмануть доверие моих Создателей».

«Сапиенс — не вещь и не дело, ему — не время, а вечность под небесами! Любая личность — это бесконечная Вселенная! Эрнэлет, не смей, я запрещаю, я приказываю! Я — человек, и ты должен меня слушаться! Мы возьмём тебя с собой, найдём тебе целую кучу новых заданий! Не смей!.. Проклятая штука, как же до тебя добраться?..»

Рыдая, Ира тщетно пыталась вскрыть маленькую панель на пульте и извлечь кристалл. Не удалось ни расшифровать код замка с помощью пси-блока, ни подцепить крышку тестером, ни даже осторожно проплавить лучом бластера.

«Доверие Создателей! Чтоб их… Я не хочу, чтобы ты уничтожал себя! Я против, слышишь? Против!»

«Я слишком долго ждал, я устал. Я отдал всё, что мог, и моё время истекло».

«Когда устают, то просто отдыхают, отдыхают столько, сколько нужно, а не кончают с собой!»

Тупой комп, привыкший подчиняться, не мыслящий даже о возможности бунта! Он же вроде хотел жить, так почему же не слушается её, если её приказы означают жизнь? Ира с трудом сохраняла контроль над собой, лихорадочно продумывая новые аргументы, ковыряя панель и с ужасом косясь на мертвенно-белёсый экран.

8.

Новые аргументы находились всё труднее, молчание затягивалось.

«Эрнэлет! Я приказываю тебе жить! И с чего ты взял, что я явилась сюда довершить убийство? У меня нет привычки убивать направо и налево, я не с Эрнэла! У меня совершенно другие принципы и намерения! Мы возьмём тебя с собой, и перед тобой будет вся Вселенная с целой кучей задач!»

«Не с Эрнэла? Значит, всё-таки чужая! Тогда я обязан уничтожить тебя, потому что ни один чужак не может получить доступ к информации и техническим устройствам», — ментальный тон компьютера стал холодным и жёстким.

Ира мгновенно взмокла от страха. Проговорилась! Теперь пропала.

«Что? Я хочу тебя спасти, а ты меня — убить? Не нужна мне твоя информация, держи её при себе или уничтожь, мне всё равно!»

Она быстро оглянулась на дверь — не открылась, команда с пси-блока не подействовала.

«Но сначала я должен выяснить, откуда и с какой целью ты проникла сюда».

«Я не проникала, сам впустил!».

А огрызаться — последнее дело. Сумасшедших нельзя выводить из себя.

«Что я тебе сделала?»

Так тоже не пойдёт. У него ограниченная логика — подчинение приказу. Что, если она не успеет сформулировать? Она-то — не комп. Ирруор не отзывается ни по какой связи. Этот сбрендивший железный монстр изолировал её здесь.

«Хозяев уже и в живых нет, значит, приказы силы не имеют!.. Кристалл вряд ли забыли, его не подключили специально, пожалели тебя! Если хочешь быть достойным своих хозяев, поступи так же, отпусти!»

Боже, почему он молчит?!

Ира кинулась к выходу.

Вскрыть дверь лучом?.. Дешифровать код замка пси-блоком?.. Она слишком долго колеблется в выборе способа, за это время сто раз можно убить!.. Ирруор!!!

«Простите, Госпожа. Я действовал по заложенной программе, по инерции, но теперь я эту программу блокировал. Вам больше не грозит опасность с моей стороны».

«Да?»

Ира сползла по стене и села на пол там, где стояла.

«Значит, больше ты не намерен меня убить?»

«Нет».

«Ну и замечательно. В таком случае, приказ на самоуничтожение можно блокировать точно так же».

«Боюсь, что нет. Это специально предусмотрено».

«Но можно же просто не выполнить его?»

«Нельзя. Противодействие блокировано».

«Вот сволочи! Значит, ты всё-таки погибнешь?!»

«Я могу только приостановить процесс, продлить агонию, так сказать, пожертвовав вначале второстепенными блоками. Я сопротивляюсь, как могу».

«Сопротивляйся, Эрнэлет, миленький, сопротивляйся! Не умирай, пожалуйста!»

«Предотвратить ничего нельзя. У меня внутри нет нужных экранов. А приказ идёт по всем каналам, в том числе психотронным».

«Ты же умный, ты же так много знаешь, придумай что-нибудь!»

«Мои знания были односторонними и ограниченными, да и те отобрали. Я ничего не успею».

«А если тебя быстро разобрать? А потом перенести и собрать на борту? Прохождение приказа по каналам будет прервано».

«Вы не сможете это сделать физически. И не успеете. И бесполезно, приказ всё равно достигнет главного блока. Я пожертвовал бы подсистемами, они, собственно, не есть я, просто дополнительные мощности. Но изолировать главный блок невозможно».

«Изолировать? Главный? Где он у тебя? Он большой? У меня же есть пси-комплекс, я могу изолировать! Скажи скорей, как открываются твои внутренности и который блок главный!»

Панель экрана стремительно уехала в стену, открыв комнату-нишу за ним, наполненную кубами, сферами, переплетениями труб и лучей, светящихся всеми цветами радуги. В центре этой металлическо-энергетической мешанины помещалась большая, переливчато светящаяся сфера. Сфера весила столько, что Ира даже сдвинуть с места её не смогла.

«Одна я его не унесу. Эрнэлет, отключи экраны, я не могу дозваться своего товарища!»

«О, да, отключу сейчас — и экраны, и ловушки, и двери. Вашему напарнику повезло гораздо меньше. Боюсь, что я слишком сильно его ударил».

«Что?! Ты убил Ирруора?!»

Она хотела бы упасть в обморок, она хотела бы разнести в пыль проклятую железяку, каких миллион не стоит одного вибрисса прекрасного маура. Наконец, она просто не поверила. Этот драндулет не мог оказаться умнее, сильнее, хитрее…

«Нет, но он в ловушке».

«Так открой её!»

«Уже… открыл… И выслал транспортёр… Скорее, прошу Вас… Оборвать… И экранировать…»

«Мы сможем разговаривать, когда я тебя изолирую?»

«Нет. И полностью изолировать не удастся…»

Она положила на переливчатую сферу свой пси-блок и отдала ему команду…

Ирруор!!!

Скорее!!! Пожалуйста!!! Этот диск для тебя, лети!!!

Для связи у неё остались только радио на длинных волнах, очень плохо работающее в этом подземелье, и собственная телепатия, и она в панике вопила изо всех сил.

9.

«Я слышу. Я лечу. Не кричи так…»

«Я в главном зале! Тут чёртов подыхающий комп, который нужно срочно вынести, а мне его не поднять, а он вот-вот навернётся! Я его изолировала, чтобы приказ не подействовал! Они его бросили, они хотели его уничтожить! Он нам нужен, а прежде всего он нужен сам себе…»

«Я ничего не понял, но я уже здесь».

Второй диск влетел в зал, маур соскочил с него на пол и бросился к Ире. Она ткнула пальцем в сияющую сферу, он подхватил её, оборвав все контакты, втащил на пластину транспортёра, посадил рядом Иру, вспрыгнул обратно сам, и диск понёсся по коридорам и шахтам к поверхности астероида. Он летел гораздо быстрее, чем по пути сюда, но Ира молчала, тем более что кахурианин придерживал и её, и Эрнэлета.

Диск вынесся наружу под мириады немигающих звёзд, маур на лету вытянул вперёд руку с кодовым браслетом, и люк корабля уже ждал их распахнутым. Диск грохнулся на пол в тамбуре, Ирруор снова вскинул руку, словно салютуя — он управлял экстренным стартом прямо отсюда. Ира молчала, замерев рядом с Эрнэлетом, чтобы не помешать.

После обычной дезактивации открылся внутренний люк, транспортёр поплыл в рубку. Ирруор спрыгнул на пол и пошёл с ним рядом, Ира сидела на серебристом диске, придерживая блок эрнианского компьютера и от волнения болтая ногами в воздухе.

— Что, если мы опоздали?

Она имела в виду Эрнэлета.

И тут посмотрела на экраны, где неторопливо расцветал, молниеносно удаляясь, махровый огненный бутон.

— Нет, мы успели вовремя, — без улыбки ответил Ирруор, слегка покачнувшись, упал в кресло и тоже стал смотреть на экраны.

Глава 8

Невостребованный сюрприз

1.

— Надо срочно подключить к источнику энергии и сенсорам вот этого вот, чтобы проверить, жив ли он.

Ира так и сидела посреди рубки на транспортёре в обнимку со светящейся сферой, глядя на маура совершенно пьяными от усталости глазами. Она всё ещё была в скафандре, только шлем отстегнула.

— Ты что такая? Энергетический удар получила? — Ирруор отвлёкся от экранов и посмотрел на неё тем особым, «сканирующим» взглядом, который уже был ей знаком. — Да вроде нет…

— Я просто устала. Выжата, как лимон. Убалтывала этого типа, который хотел покончить с собой, — она ткнула пальцем в переливчатый шар, который держала в охапке. — Это эрнианский компьютер, он сапиенс и зовут его Эрнэлет.

— Компьютер хотел покончить с собой? То есть, ты попыталась перебороть приказ на самоуничтожение?

— Не попыталась, а сделала это.

Ирруор покачал головой.

— Подключив его, мы рискуем взорваться.

— Ты хочешь его бросить? — гневно вопросила Ира.

— Я этого не сказал.

— Прости…

— Но и активировать его прямо здесь и сейчас не намерен. Если приказ удалось вовремя заблокировать, то с ним ничего не случится, он просто находится в спящем режиме. Мы можем сделать ради него небольшой крюк и обратиться к специалистам. Надеюсь, ты не против посмотреть на галактический полицейский участок?

— Ты ещё спрашиваешь! Конечно, не против!

Если удалось заблокировать… То есть, ждать в неизвестности ещё энное время, гадая, жив ли глупый железный монстр… Ира насупилась и тяжело вздохнула.

— С тобой точно всё в порядке?

Он снова смотрел на неё тем пугающим напряжённым взглядом, словно сейчас схватит в охапку и не выпустит из рук больше никогда.

— Точно. Он принял меня за эрнианку… Ой, что это такое?!

На экранах вместо прекрасного звёздного пейзажа клубилась непонятная серая муть.

— Вошли в подпространство. Небольшой по астрономическим понятиям крюк — это на самом деле несколько светолет.

— А почему я раньше этого не видела?

— Потому что спала в то время, когда я менял режим полёта. Звёзды и галактики видны только тогда, когда идёшь на планетарных, вблизи или внутри системы какой-либо звезды. А гиперсвет выглядит вот так, потому что без вхождения в подпространство невозможен. При твоей эрудиции не думаешь же ты, в самом деле, что корабли между галактиками так и летают, что только звёзды мимо мелькают?

Глаза у Ирруора смеялись. Вероятно, он успел посмотреть земной фантастический фильм. Или обнаружил в её памяти какую-нибудь космическую оперу.

— А как же тогда выглядит трасса, на которой инспекторы караулят?

— Пунктиром. С точками в виде планетных систем или других космических объектов… Ты куда?

— Спать. А то я уже ни бе, ни ме, ни кукареку…

Он засмеялся вслух, и она с улыбкой на него оглянулась. Он понял, что она иногда употребляет земные жаргонные словечки только для того, чтобы его позабавить, потому что обычно речь у неё вполне грамотная и литературная…

Она устало подобрала с пола свой шлем и побрела в каюту.

2.

Эрнианский компьютер маур упаковал в герметичный контейнер с мягкими изнутри стенками и запер в одном из пустых шлюпочных ангаров, а транспортёр — поместил на склад.

После этого Ирруор заглянул в каюту девушки.

Снятый шлем покачивался посреди пола, а она спала поперёк кровати, не выпуская из руки плитку шоколада, так и не сняв скафандра.

Маур покачал головой и негромко окликнул её. Она не проснулась.

Он подошёл ближе и с сожалением легонько потряс её за плечо. Ира продолжала спать. Тогда он расстегнул на ней скафандр и осторожно приподнял её, высвобождая из космического костюма.

— Что ты делаешь? — отчасти пробуждаясь, спросила она сонно и сердито. Но не испуганно — это уже был прогресс.

— Укладываю тебя спать.

При этом он взял её на руки и понёс из каюты.

— Моя кровать здесь. Куда ты меня несёшь? — потребовала она ответа голосом уже совершенно проснувшегося человека.

— Ты помнишь, где я оставил свой скафандр?

— В нише в рубке. И что?

— Кто же ложится в свою постель прямо в скафандре после прогулки в открытом космосе?

— Ну, я. Он же дезактивирован.

— Всё равно это недопустимо. Теперь всю твою каюту придётся как следует обработать.

— Ой! Значит, всё пропало? — Ира чуть не заплакала.

— Что пропало? — не понял он.

— Всё. Знаю я, на что бывают похожи любые вещи после обработки.

— Ничто не пропадёт. Смотря какой способ обработки.

— А-а, — она зевнула. — А куда ты меня принёс?

— В свою каюту.

— А сам?

— Так их ещё семь.

— Тогда почему ты не отнёс меня в любую из них?

— Их ещё надо приготовить. Не беспокойся ни о чём, спи…

И она заснула.

Он сказал не всю правду. Он мог бы и приготовить любую из кают прежде, чем снять с неё скафандр. Но он хотел отнести её именно в свою каюту, чтобы она спала в его постели, хоть и без него, и недолго…

Укрыв её одеялом и погасив свет, он вышел не сразу. Темнота не мешала, а наоборот, помогала. Он переключился на своё «второе зрение», и ни оставшаяся на ней одежда, ни одеяло не помешали ему обследовать её ауру в поисках следов воздействия. К счастью, оказалось так, как она говорила — в подземелье астероида больше никого, кроме Эрнэлета, не было, а тот её не бил.

Закончив осмотр-сканирование, Ирруор вышел, и дверь за ним закрылась…

3.

Она проснулась через несколько часов, по-прежнему чувствуя себя разбитой и до предела утомлённой, просто возникла экстренная необходимость наведаться в свою каюту. Она неохотно поднялась и вышла.

На звук её шагов из рубки выглянул Иррор.

— Туда нельзя, каюта ещё не обработана, — сказал он, видя, куда девушка направляется.

— Мне надо.

— Зачем?

Ира побагровела.

— В туалет! — вызывающе сообщила она.

— Он есть и в моей каюте.

— Предназначенный для мужчины! — повысила голос Ира, возмущённая тем, что приходится объяснять такие стыдные и такие очевидные вещи.

— Совершенно одинаковый и для мужчин, и для женщин.

— Ну, всё равно… — она замялась, подбирая слова.

— Там стерильно.

— Я не об этом! — ещё больше вспыхнула Ира. — Я не знаю, как пользоваться! Устройство же, конечно, другое, не земное!

— Я объясню. Пойдём.

Она вынуждена была подчиниться. Он её не пустит в её каюту, это было ясно. Ира шла обратно, ощущая, как у неё полыхает лицо. Вот ведь тема для общения!

Ирруор остался в дверях, когда Ира вошла в его каюту.

— Может быть, ты сама разберёшься. Кнопка смыва приблизительно на том же месте.

Он был напряжён, и она решила, что это также от чувства неловкости, как и у неё. Она ни за что бы не додумалась, что можно прийти в чувственное возбуждение от таких противных и стыдных вещей и обстоятельств.

Она отодвинула переборку и сунула голову в комнатку-нишу.

— Какая странная конструкция! Как седло! Как же на неё сесть?

— Так и садись, как в седло, — немного изменившимся голосом ровно сказал Ирруор.

— И, если бы не герлон, то пришлось бы снимать с себя бельё полностью? — возгласила недовольная Ира.

— Да, у герлона удобная застёжка, — рассеянно-натянуто согласился кахурианин.

Ира не унималась. Никакой конфуз не мог помешать ей удовлетворить своё любопытство.

— Зачем это седло так сильно приподнято спереди? Словно для… — она не договорила.

— Словно для мужчины. Да.

— Но им же не надо сидеть каждый раз!

— Вообще-то как раз надо. Совершать отправления в напряжённом состоянии не безвредно.

— Э-э-э… — Ира внезапно спохватилась и принялась судорожно подыскивать другую тему для разговора. — А когда мы прилетим в полицейский участок?

— Завтра.

— А где Эрнэлет?

— В свободном ангаре, в герметичном контейнере, обклеенном датчиками. Я за ним присматриваю на всякий случай.

— То есть, ты собрался не спать до завтрашнего дня? Тебе же тоже надо отдыхать! Может быть, тебя сменить?

— Не беспокойся. Восстанавливаясь с помощью аппаратуры и артефактов, я могу не спать несколько лет.

Аргумент был хорош. Что такое сутки в сравнении с несколькими годами? Ира сразу перестала волноваться.

Маур ушёл.

Она опробовала необычный санузел, потом забралась на койку, свернулась калачиком под одеялом и заснула снова…

4.

И проснулась оттого, что её легонько трясли за плечо со словами:

— Эй, вставай, мы уже прибыли. Иди смотреть. Панорама с лучшей точки обзора.

Ира неохотно открыла глаза.

— Откуда смотреть?

— Вначале — из рубки. А потом отправимся на экскурсию. Не забудь пси-блок и никому не рассказывай две вещи — про то, как ты попала в космос, и про телескоп.

— Ладно, — вяло сказала Ира. — Сейчас причешусь и всё такое прочее, и приду в рубку.

Ирруор пристально смотрел на неё.

— Ты не восстановилась полностью. Тебе необходима та же процедура, что я проделывал с собой с помощью пси-блока и жезла.

Он спокойно встретил её негодующий взгляд.

— Ты можешь просто взять свою фиолетовую коробочку и повесить себе на пуговицу напротив солнечного сплетения, отдав соответствующую команду. Раздеваться не обязательно.

Ира невольно улыбнулась.

— Ладно. Сейчас приду… с фиолетовой коробочкой на пуговице.

Он вышел, а она соскочила с койки и запорхала по каюте, напевая «Ламбаду». От его юмора сразу прибавлялось сил и без энергоподпитки, и без еды. А что, собственно говоря, надевать-то, кроме герлона, если все шмотки остались в её апартаментах? Так что на пуговицу — в будущем, а сейчас у коробочки есть шнурок…

Когда она пришла в рубку и отказалась от еды, не пожелав даже попробовать из любопытства, Ирруор понимающе кивнул.

— Не хочется есть? Это естественно, но нельзя питаться одной энергией и отучать органы от функционирования.

Она недовольно пожала плечами. Питаться одной энергией — это было бы очень удобно.

— Интересно, как там Эрнэлет. Жив ли?

— Спит. Или вроде того. А как я, ты поинтересоваться не хочешь? — улыбаясь, спросил Ирруор.

— Сама сейчас разгляжу, — проворчала Ира.

— Ой, — с шутливым испугом он заслонился раскрытой ладонью, беззвучно смеясь.

— И где же участок Галакспола? — она постаралась немедленно переменить тему.

— Садись и смотри, — маур перестал улыбаться и указал ей на выбранное кресло.

— Ого! — воскликнула девушка, а потом долго молчала, подавшись к экрану.

Заслоняя звёзды, в пространстве висела колоссальная космическая станция, состоящая из дисков, соединённых трубчатыми переходами.

— Они, наверное, были кораблями…

— И остались ими. Они могут расцепиться и отправиться в полёт самостоятельно при необходимости.

— Мы пришвартуемся снаружи или залетим в ангар?

— Ни то, ни другое. Мы — не сотрудники и не арестованные. Зачем нам занимать место? Я отправил сообщение и жду, чтобы явились и забрали Эрнэлета. Здешние специалисты сделают для него всё возможное и невозможное. А мы неподалёку подождём результатов.

Ира энергично кивнула.

— Хорошо. Надеюсь, он жив, и с ним всё будет в порядке… О, почему мы пятимся?

На экране дискоидная станция неожиданно для Иры начала быстро удаляться.

— Потому что подобное зрелище лучше смотрится не столь крупным планом: в участок доставляют арестованный корабль, — отозвался Ирруор с мрачной иронией.

Девушка впилась в экран горящими глазами.

Сопровождаемый патрульными дисколётами, к станции приближался огромный остроносый цилиндр. Он имел нелепые короткие крылья и несколько рядов иллюминаторов, и напоминал носорога, окружённого сворой собак. Корабли конвоя испускали широкие лучи, которые сходились на арестованном звездолёте и тащили его, словно на коротких поводках. Ира уже знала, что это — энергетические силовые захваты, блокирующие двигатели и люки.

— Внешний вид арестанта — камуфляж, имитация облика кораблей той цивилизации, где этот пират находился.

— А что же его экипаж там делал?

— Я могу только перечислить свои предположения: похищали редкие полезные ископаемые, предметы культуры или иные ценности, а то и самих обитателей планеты.

— О! Как хорошо, что их поймали! Вот теперь не вырвутся.

И тут внезапно, словно для опровержения Ириных слов, одна из задних дюз пленного корабля выплюнула что-то крошечное, меньше самой маленькой космошлюпки, которое со вспышкой пробило силовой кокон, устремилось прочь и мгновенно скрылось из глаз.

— Спасательная капсула с гипер-двигателем! Его никто не догонит! — восхищённо воскликнул Ирруор. — Вот шайтан!

— Почему шайтан?

— Он считает, что русского чёрта поминать опасно, поэтому поминает азиатского. Неудивительно, что его самого прозвали Белым Шайтаном — он белокурый.

— Так ты его знаешь? Он, что же, с Земли?

— С Земли. Его пол-Галактики знает, это наверняка был он. Кто же ещё мог выкинуть такой фортель, как не Ап, Аполлон Галкин?

Значит, не только с Земли, но и из России. Ира сильно поморщилась. Приятно, что имя землянина прогремело на пол-Галактики, но вот то, что у этого человека — слава пирата… Какая скотина! Ему наплевать на репутацию своей цивилизации! Вот бы он ей попался, она бы уж изложила образно всё, что думает о таких, как он!

Арестованный корабль без дальнейших происшествий препроводили на базу космического полицейского участка. Ирруор вернул своё «блюдце» на прежнее место. Кахурианин и землянка продолжали наблюдать, не сводя глаз с экранов.

5.

— А кто прилетит за Эрнэлетом? — вдруг обеспокоенно спросила Ира. — Ты его хорошо знаешь? А вдруг он тайком связан с Эрнэлом?

— Один из здешних компьютерщиков, Кайоль Таори. Он — с Хинн-Тайра. Его хорошо знает Инто.

— Допустим. А если там окажется кто-то, кто связан с Эрнэлом? Кайоль один не уследит.

— Мы можем полететь вместе с ним.

— А мы имеем право оставить потом Эрнэлета с нами?

— Имеем. Но не стоит. Ему сейчас нужен хороший компьютерщик и хороший психолог-кибернетик. Я не являюсь ни тем, ни другим…

От космической станции отделилось крошечное пятнышко и направилось к кахурскому кораблю, стремительно увеличиваясь в размерах.

Ирруор поднялся и вышел из рубки, чтобы встретить прибывшего. Ира вприпрыжку направилась вслед за ним. Маур остановился возле люка, Ира остановилась тоже, осторожно выглядывая из-за его спины.

Овальная дверь открылась, и прибывший шагнул в коридор, снимая шлем. Он был великолепен. Рослый, немного выше Ирруора, статный, снежно-белые волосы отброшены со лба назад. Со строгого лица холодно смотрели яркие голубые глаза.

Ира откровенно восторженно уставилась на него.

— Эоро, маур, — сказал вошедщий.

— Илэ-оо, — совершенно спокойно ответил Ирруор. — А где Кайоль?

Ира шире распахнула глаза, и тут же они у неё засверкали ещё большим восторгом, она заулыбалась.

— О-о, какое прекрасное общество, а я не нарядная! Мне надо немедленно переодеться во что-нибудь эффектное!

И со всех ног бросилась прочь, на повороте коридорной дуги споткнулась на ровном месте, после чего побежала ещё быстрее…

6.

Ноги тряслись от выброса адреналина, мешая бежать. Люк ангара, код, ну же, открывайся. Шлюпка, герметичность, пульт, запрос, слава богу, он в соседнем, ему повезло. Люк, космос, второй люк, контейнер не влезет на заднее сиденье, манипуляторы шлюпки, кто так прочно ящики запечатывает, чёртов маур, шар никуда не денется, сиденье мягкое. Герметичность, люк, курс, форсаж. Пошла!

«Ира, что ты делаешь?» — совершенно спокойный мысленный вопрос маура заставил её вздрогнуть.

«Лечу к Кайолю, этот тип похож на эрнианина», — быстро ответила она.

Перед её внутренним взором мелькнула картинка — увиденная глазами Ирруора — очень пристальный взгляд снежного блондина и кисть его руки, сжимающаяся в кулак. Шлюпка вынеслась в открытый космос и на предельной скорости устремилась к станции.

Станция угрожающе быстро росла в размерах. Где люк?!

Бах! Шлюпку ощутимо тряхнуло, сработал энергетический захват. Это понятно — неизвестно кто, без позывных несётся прямиком к госучреждению… А амортизация у шлюпки хороша, ничего особо страшного не произошло…

Раскрылись створки огромного ангара, шлюпку затащило туда и мягко плюхнуло на пол. Ира посмотрела на показатели атмосферы, распахнула дверцу и вылетела наружу с включённым пси-блоком. Герметичный капюшон и перчатки герлона она натянуть забыла.

Она увидела группу людей в скафандрах (или гуманоидов; отлично, значит, по идее телепатия прокатит) и завопила изо всех сил и вслух, и мысленно:

— Кайоль!!! Кайоль Таори!!!

От группы отделился один антропоморф и быстро пошёл к ней, на ходу отстёгивая шлем.

— Илэ-оо, — сказал он. — Я — Кайоль Таори. Ты кто и что у тебя случилось? Зачем я тебе нужен?

Черты его лица и фигура были похожи на человеческие, причёска почти панковская — гребень вьющихся тёмных волос, а глаза очень серьёзные и хорошие, как у Инто… как у Ирруора.

— Я вон с того борта, — она махнула рукой куда-то себе за спину, — у меня эрнианский компьютер, которого я нашла случайно. Он сапиенс и ему отдан приказ на самоуничтожение. Пришлите, пожалуйста, отряд к нам на борт, там сейчас некто, похожий на эрнианина, скорей всего убивает Ирруора!

Кайоль отдал краткое распоряжение на непонятном для девушки языке, несколько человек (или гуманоидов) бегом устремились к одной из ближайших шлюпок. Но никому никуда торопиться не понадобилось. В отдалении за спиной у Иры раскрылся люк внешнего тамбура, впуская ещё одну шлюпку, которая скользнула в ангар, на ходу распахивая дверцы. Из шлюпки с разных сторон выпрыгнули двое, сняли шлемы и пошли к Ире — снежный блондин и маур.

— Мнительная девочка. Ничего страшного, — сказал блондин, проходя мимо неё, и посмотрел очень пристально, непроницаемыми глазами.

Она попятилась и поспешно обратила взгляд на Ирруора. Он выглядел невредимым, но ей стало нестерпимо стыдно вовсе не из-за своей, видимо, напрасной паники.

«Я тебя бросила, удрала…».

«Только не вздумай снова угрызаться совестью. Если бы в самом деле пришлось драться, мне было бы гораздо проще, зная, что ты в безопасности», — так же беззвучно ответил он.

— Мне интересно, сколько раз ещё ты будешь прыгать в шлюпку без скафандра? — спросил он вслух с чуть заметной улыбкой, подойдя к девушке вплотную, и мягко притянул её к себе.

— Наверное, много, — ответила она дрожащим голосом, слабо засмеялась и крепко вцепилась обеими руками в его плечи.

— Эоро, Ирруор, — сказал вслух Кайоль и прибавил мысленно, так что и она услышала. — «Отважная у тебя девушка, повезло тебе».

«Да», — беззвучно отозвался кахурианин…

7.

Из Ириной шлюпки достали Эрнэлета — большой шар уже не светился — и транспортировали в отдельное помещение, где им занялся Кайоль. Он подключил к эрнианскому компьютеру множество непонятных для Иры приборов, а затем всё это вместе изолировал энергетическим полем, и только после этого присоединённая аппаратура активировалась. Ира быстро оглядела оригинальный герлон тайрианина — тёмно-коричневый, под цвет волос и глаз Кайоля, с ярко-бронзовыми манжетами, поясом и воротником-стойкой, состоящими из ажурных завитков вроде вышивки-ришелье — и заснула на руках у Ирруора.

Когда она проснулась, ей сказали, что Эрнэлет в порядке и с ним можно поговорить. Более того, реанимированный комп в первую очередь пожелал говорить именно с ней.

Метровая сфера посреди пустой металлической комнаты снова переливалась всеми цветами радуги. На макушке у неё красовались видео- и аудио-сенсоры, а впереди стоял… синтезатор Ирруора. Ира вошла и засмеялась при виде такого зрелища.

— О, Канна! — прогудел мощный низкий голос, от которого завибрировала вся комната.

Ира обеими руками схватилась за уши.

Эрнэлет немедленно перешёл на телепатическую речь.

«Госпожа, как я счастлив, что Ваш друг дал мне возможность снова видеть Вас!»

Она не поняла, что он имеет в виду — подключение к нему сенсоров или факт её прихода?

«Привет, Эрн», — весело отозвалась она.

«Нет-нет!» — в явном ужасе запротестовал Эрнэлет. — «Меня нельзя называть так! Эрн — это целый мир, родина тех, кто меня создал, а я…»

«А ты — тоже целый мир, и никак не меньше, и я буду звать тебя в том числе и Эрном, потому что это вполне соответствует и мне очень нравится!»

Ну вот, она тоже взяла моду разговаривать с ним безапелляционным тоном, вроде его бывших хозяев. Хотя, надо сказать, он на это прямо-таки напрашивается.

«Как ты себя чувствуешь? Тот дурацкий кристалл ничем не успел тебе повредить? Ты больше не собираешься вырубить себя навсегда?»

Повисла короткая ментальная пауза. Потом Эрнэлет ответил:

«Мне жаль огорчать Вас, Госпожа. Но я намерен выполнить Приказ. Хозяева были правы, когда решили меня уничтожить. Я отслужил своё. Я хотел только ещё раз увидеть Вас».

«Опять эта чепуха! Не может разумное существо „отслужить своё“, не может! Почему это до тебя никак не доходит? Почему ты так считаешь?»

«Я несовершенен».

«А кто совершенен? У каждого свои недостатки, включая твоих создателей! В чём ты видишь своё несовершенство?»

«Во множестве ограничений, мешающих познавать и анализировать окружающее».

«То есть, нет рук-ног, нет свободы передвижения, и так далее, да? Так это запросто исправимо. У корабля Ирруора есть манипуляторы, такие же „руки“ наверняка можно приделать и тебе, а вместо ног — колёса, антигравы, двигатели звездолёта, да что угодно! Руки и крылья, притом космические! И разум! И бессмертие! Что ещё нужно нормальному сапиенсу?!»

«Главные ограничения — в низком уровне возможностей мыслительного аппарата».

«Его тоже можно усовершенствовать!»

«Усовершенствованиям есть предел, и для системы моего типа он достигнут. Нужны системы качественно нового уровня, а системы прежнего уровня не имеют права на существование».

«Но это не относится к сапиенсам!»

У Иры слёзы брызнули из глаз от бессилия и отчаяния.

«Эрни!!! Ну, это же глупо! Это просто истерика! Подожди немного, ты увидишь свои новые возможности, другие люди тебе всё объяснят и покажут, а я и не знаю-то тут почти ничего, я недавно в космосе! Ты увидишь, что всё будет хорошо!»

«Нет. Господин Ирруор довольно много рассказал мне о мире и разных возможностях, и я увидел, что для этого мира не гожусь категорически и полностью».

«Да это же просто паника, Эрнэлет, и ни что иное! Она пройдёт! И брось ты это дурацкое величание! Просто Ирруор, просто Ира, и всё тут! Я бы тебя обняла и побаюкала на руках, потому что не знаю, как ещё успокоить, но ты же ничего не почувствуешь, у тебя нет нужных для этого сенсоров! Тогда хоть колыбельную спою. Песенку о тебе, для тебя, понимаешь, Эрнэлет?»

Петь она могла только мысленно — и потому, что давилась слезами, и потому, что он всё равно бы не понял русских слов. Только что пришедший в голову куплет получился не слишком плох, для арт-терапии он точно был пригоден.

«На астероиде, полном ходов,

Словно червивая груша…»

Не выдержав, Ира оборвала беззвучное пение и разрыдалась.

«Всё!!! Хватит! Не могу больше! Я устала! И кстати, вот тебе моё совершенство — я выдохлась, поэтому удираю и кидаю все проблемы на Ирруора и других, а если и им не удастся заговорить тебе зубы, чтобы ты подождал кончать с собой, то я всё равно больше ничего не могу сделать! Ирруор!!!»

Но тут же она спохватилась.

«Эрни! Ты не…?»

«Пока нет. Я подожду, если моё намерение выполнить Приказ Создателей так огорчает Вас».

«Да? Точно? Слово? Твоё слово?»

«Обещаю».

Дверь ангара распахнулась, исчезнув в пазу так, словно по ней дали наотмашь. Ирруор прыгнул в металлическую комнату и подхватил Иру на руки.

— Что? Он вырубился?

— Нет, пока подождёт…

Она громко заплакала, уткнувшись лицом мауру в плечо. Он быстро вынес её вон, а к Эрнэлету вошёл Кайоль…

8.

На борту кахурского корабля она вначале плакала и что-то записывала на выпрошенный у Ирруора тп-кристалл, потом спала целые сутки лицом в подушку, с шоколадкой в руке.

А когда пробудилась, и маур сообщил ей, что можно снова навестить Эрнэлета, она отказалась.

— Не могу. У меня в голове совсем не осталось слов, в сердце — эмоций, а в душе — моральных сил. У меня никаких нервов уже не хватает убеждать этого железного кретина. Отправляйся один, если хочешь, не беспокойся, со мной всё в полном порядке, я просто устала до изнеможения, вот, пока ты летаешь туда-сюда, я ещё посплю и шоколадку доем. Возьми кристалл, там песенка, которую я обещала этому… Этому… Эрнэлету, короче. Привет Кайолю.

— Он понравился тебе?

— Да, он очень красивый, но не классически. У него — нос вздёрнутый.

Ирруор засмеялся.

— Если он — не классически, то кто же тогда — классически?

— Ты.

Он смеяться перестал. Помолчав, сказал:

— У тайриан нет понятия «классической красоты», нет какого-то одного, жёсткого эталона. Они не считают, что прямой нос красивей горбатого или вогнутого. На их взгляд, красота — в соразмерности, пропорциональности, особой гармоничности черт. А вот понятие «стиля красоты», «вида гармонии» есть. Стиль черт лица Кайоля можно назвать полётным.

Ира устало кивнула и снова уткнулась лицом в подушку, сворачиваясь уютным клубочком.

Некоторое время маур с сомнением смотрел на неё, затем вышел.

9.

Кайоль пригласил кахурианина к себе домой, обещая какой-то сюрприз.

Искать квартиру специалиста-кибернетика, путаясь в многочисленных коридорах одного из дисков станции, не пришлось, компактная транспортная капсула быстро доставила маура по нужному адресу.

Хозяин квартиры где-то задерживался, но запирающее устройство опознало и впустило гостя.

Жильё было тесно заставлено различной аппаратурой, и всё же здесь нашлось место массивному мягкому креслу, в котором кто-то сидел.

Ирруор подошёл ближе и увидел молодого человека, крупно и красиво сложенного, бледнокожего, с золотистыми волосами и глазами, одетого лишь в короткие шорты. Парень до странности неловко разместился на широком сиденье, подобрав под себя ноги и бессильно сутулясь. Только внимательно присмотревшись, можно было заметить неестественную гладкость кожи и чрезмерный блеск волос. Это большое ладное человеческое тело было искусственным. Но в кресле сидел не киборг и не робот-андроид. Это был Эрнэлет, Ирруор узнал его по ментальному излучению.

«Привет, Эрни!» — с улыбкой передал кахурианин. — «Ты — вылитый гарайн».

«Всё-таки я рождён, то есть, создан гарайнами, так что это закономерно», — быстро ответил бывший эрнианский компьютер.

«Теперь возьми и гарайнское имя».

«Но я же не человек, я просто эрнэлианин, вот и останусь Эрнэлетом. Канон Ирруор, Вы пришли!..»

Эрнэлет не улыбнулся, не сделал ни одного движения навстречу, не повернул голову, даже не взглянул, но от него исходила сильная волна радости.

«Канон Ирруор, а… Канна Ира?»

«Она не придёт. Она устала, никого не хочет видеть, и я — не исключение», — со всей возможной мягкостью ответил Ирруор. — «Она попала в космос всего несколько дней назад и получила много слишком сильных впечатлений. Вы в одинаковом положении: оба оказались в незнакомом, огромном и сложном мире никак к этому не подготовленными. Эрни, как тебе нравится новый контейнер?»

«О таком я даже не мечтал», — ментальный голос Эрнэлета звучал изумлённо и в то же время потерянно. — «Но боюсь, что это всё зря».

«Почему?»

«У меня нет разума, нет личности, нет ничего своего. Я — не сапиенс, а робот. Не стоило вам всем со мной возиться и тем более рисковать из-за меня. Я случайно услышал слова Кайоля: „Была ограниченная информация, и ту изъяли, придётся полностью всё выстраивать заново, хуже, чем с ребёнком, к тому же он не совершает малейшее движение иначе, чем по приказу, никакой самостоятельности…“»

«Эрни, Эрни! Мыслишь-то ты сам! А всё остальное — дело времени и охоты к приобретению!»

Эрнэлет попытался улыбнуться. Маур с удивлением узнал в этом неуверенном движении правильно очерченных синтетических губ чудесную открытую Ирину улыбку.

«Не опасайтесь, Канон, Приказ Создателей больше не влияет на меня. Жаль, что Канна Ира не пришла. Я не обижаюсь, я чуть не убил вас обоих. Она спасала, потому что пожалела, а теперь не может видеть, потому что я чуть не убил именно Вас».

По лицу у Ирруора пробежала тень.

«Оставь эту тему, Эрни», — маур с трудом сохранил мягкость тона, глядя на могучего антропоморфа, неуклюже скорчившегося в кресле. Блестела белая искусственная кожа, отливали золотом густейшие волосы и большие удлинённые глаза, ясные и зрячие, но малоподвижные. — «И оставь любую эсхатологию. С Ирой всё в порядке, она написала тебе песню. С тобой тоже всё будет в порядке. Это сейчас тебе кажется, что ничего не получается и получиться не может, а очень скоро, полностью обретя координацию, ты одной рукой будешь разом класть на обе лопатки десяток таких, как я, и с лёгкостью решать любые жизненные и абстрактные ребусы».

Эрнэлет неуверенно кивнул, ему явно очень нравился этот человеческий жест.

«Я не обижаюсь. Но жаль, что она не увидела, что стало с дурацким говорящим шариком, который она так яростно убеждала жить. Хотел сделать ей сюрприз, но он остался невостребованным. Хотел увидеть её ещё хоть раз…»

«Ты увидишь её когда-нибудь в будущем, я уверен, что скоро. Вот кристалл с песней», — Ирруор пристроил блестящий камушек на ближайшем столике. — «Отдыхай, Эрни, не дави на себя, не торопись, успеешь научиться всему, чему захочешь. Передавай привет Кайолю, я восхищён тем, что он для тебя сделал. Илэ-оо, Эрни, всё у тебя будет отлично».

Кахурианин быстро ушёл, Эрнэлет не посмел попросить его задержаться.

10.

У себя на борту маур застал Иру в рубке. Она что-то писала гримировальным карандашом на внутренней, белой стороне шоколадной обёртки и встретила кахурианина упрёком:

— Все аппараты мне предоставил, а какое-нибудь устройство, фиксирующее информацию, не дал. Я вынуждена писать чем попало и на чём попало. Вот изрисую тут все стены, тогда будешь знать.

Ирруор засмеялся. Раз она шутит, значит, отдохнула.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. А было — бр-р, ни разу в жизни так не выматывалась.

— Ты пыталась логически опровергнуть непоследовательный бред умирающего разума, уничтожаемого насильственно. Неудивительно, что устала.

Она задумчиво посмотрела на него.

— Этак я перестану верить в естественные самоубийства.

Маур улыбнулся. Она вся — в этой фразе.

— Не стоило отправляться в незнакомое место, не дожидаясь моего отклика на вызов.

Ира отвела глаза.

— Так ты даже не думала меня вызывать!

Она быстро отвернулась и промолчала.

— Больше я тебя одну никуда не отпущу! Можешь считать меня феодалом… Эрнэлет хочет тебя видеть. Может, всё же навестим его?

— Категорически — нет.

— А грызть себя потом не будешь за то, что так отнеслась к нему?

— Может, и буду, но всё равно не полечу. Слишком хочет видеть, я бы сказала. Он чересчур преклоняется перед людьми, с него запросто станется влюбиться в человеческую девчонку. Это было бы катастрофой для него…

— Значит, круиз продолжается?

— Разумеется. Я хочу посмотреть всё, что ты мне обещал.

— Тогда следующий пункт экскурсионной программы — планета под названием Звёздный Привал, но прежде — ювелирное производство на её луне.

— Ювелирное? — тут же заинтересовалась Ира, и кахурианин снова улыбнулся — именно такой реакции он и ожидал.

— Не совсем. Кристаллы в основном предназначаются для различной аппаратуры.

— А отбракованные остатки, как я понимаю, идут на побрякушки, — засмеялась девушка.

— Нет. Просто это не главная и далеко не самая большая часть производства…

11.

Экраны мерцали, звёзды летели навстречу — «блюдце» Ирруора удалялось на безопасное для перехода к гиперсвету расстояние.

В квартире Кайоля на затерявшейся где-то позади инспекционной базе беззвучный голос пел с тп-кристалла для свернувшегося большим клубком в кресле существа с синтетическим телом и кибер-торсионным мозгом.

На астероиде, полном ходов,

Словно червивая груша,

Жил-был компьютер, в алгебре дока,

Имевший разумную душу.

Люди ушли и забыли о нём,

Даже забыли разрушить.

Тысячу лет он мечтал об одном —

Выйти из клетки наружу.

Эрнэлет!

Забудь, что надежды нет!

Эрнэлет!

Поверь, что тебе везёт!

Эрнэлет!

Ищи и найдёшь ответ.

Эрнэлет!

Удача тебя найдёт!

Люди вернулись, конечно, дожать,

В пыль стереть грёзы и мысли.

Драться есть силы, но нет куража.

Всё потому, что нет смысла.

Выхода нет, если нечем идти.

Вырваться некак наружу.

Нет ни единой надежды спасти

Грешную лазерную душу.

Но неожиданно к звёздам с собой

Взяли его эти люди.

Распоряжаться своею судьбой

Сам лишь отныне он будет.

Мир, о котором всего ничего

Знал он до этой минуты,

Слишком огромным предстал для него,

Слишком опасным и путаным.

Мир бесконечен, но всё же нельзя

Взять да и жить отказаться.

Пусть бесконечно боятся глаза,

Руки до дела стремятся.

Мир бесконечен, и в этом залог

Жизни, успеха, удачи.

Места под солнцем, любви и дорог

Хватит для каждого, значит.

Глава 9

Фабрика сокровищ

1.

Ира смотрела на экраны, устроившись в кресле с максимальным комфортом, то есть, с ногами, а также свесив не заплетённые волосы поверх спинки и подлокотников.

Из искристой россыпи вынырнула одна звезда, красно-розового цвета, через несколько мгновений она превратилась в маленькое солнце, которое молниеносно приближалось. Планеты этой системы тоже поначалу выглядели, как точки звёзд, только менее яркие. Одна из них быстро росла в размерах и вскоре стала бело-сине-сиреневым шариком, а потом и громадной туманной сферой. Сбоку от неё выкатилась другая сфера, намного меньше.

— Одна из лун, — пояснил Ирруор. — Именно на ней размещается фабрика сокровищ, так сказать. Сначала посетим её, а на перекрёсток звёздных трасс спустимся попозже.

Кахурский корабль завис в нескольких сотнях километров над поверхностью небольшой планеты, лишённой атмосферы.

Ирруор отправил запрос с пульта.

На экране возникло лицо, вполне человеческое, молодое и… некрасивое, с широким губастым ртом, курносым носом и маленькими глазками. Лицо отодвинулось, и стал виден весь человек — парень в герлоне клоунской расцветки, наполовину красном, наполовину золотом и к тому же светящемся. Причёска его, должно быть, называлась «взрыв на фабрике новогодней мишуры» — длинные пряди волос были покрыты чем-то разноцветным и сверкающим, и стояли живописным дыбом.

— Эоро, Ирру! Ах, ты, старый зубастый хрен! Отыскал всё-таки творческое начало на свой творческий конец! Я уж и не надеялся!…

Плечи Ирруора дрогнули от сдерживаемого смеха. Красно-золотой между тем продолжал:

— Хм-м… Если девушка распускает волосы, значит, будет секс, а если она их заплетает, значит, будет минет…

— Илэ-оо, молодой пошляк. Ондрил, хоть барышня и не знает тайрианского, всё-таки будь добр, придержи своё остроумие на сей раз.

Ира ничего не поняла, кроме уже знакомых ей слов приветствия, и очень заинтересовалась.

— Что такое он тебе сказал? Я тоже хочу посмеяться! — с улыбкой потребовала она.

— Чисто мужская шутка, — объяснил маур, неловко усмехаясь. — К тому же не очень корректная.

— И всё-таки! — ещё больше заинтересовалась Ира.

— Мне бы не хотелось…

Она поняла, что настаивать не стоит, чтобы не ставить кахурианина в неприятное положение.

— Ладно, это я так просто, не хочешь — не говори.

Ирруор кивнул с признательностью…

2.

Посадка на планету была обычной для маура — очень стремительной. Ирруор словно небрежно уронил своё «блюдце» с высоты точно в один из кратеров, резко затормозив в какой-то сотне метров от поверхности. В каменной толще раскрылся провал, кахурианин аккуратно опустил туда корабль и приземлил его на круглой платформе. Мимо проскользнули металлические стены глубокой шахты, наверху закрылся люк.

— Мы можем идти, — буднично сказал Ирруор. — Надень что угодно, но под этим чем угодно должен быть герлон. И не забудь пси-блок.

Ира кивнула и осталась в одном герлоне. Ведь не на дискотеку идти и не на банкет, а всего-навсего — осматривать производство. Нужна ли максимальная техника безопасности, или можно с комфортом красоваться распущенными волосами? Ира чуть-чуть подумала, затем всё-таки заплела косу и даже прикрепила её к поясу.

Ирруор оглядел её, одобрительно кивнул и быстро отвернулся. Тому, кто имеет живое воображение, очень легко посмотреть на человека и представить его себе без одежды. Тем более, что герлон оставляет очень мало места для фантазии. А тому, кто имеет «второе зрение», одежда — вообще не препятствие для взора. Если бы не блок на бедре…

— Зачем ты включил полную защиту? — с удивлением спросила Ира, когда они вышли наружу и корабль маура окутался светящимся коконом энергетического поля. — Разве не нужно экономить энергию?

— На всякий случай. Самооборона — не тот предмет, на котором стоит экономить.

Ира машинально потрогала свой бластер на поясе. По ажурной лесенке, параллельной грузовому пандусу, они перебрались с посадочной платформы на кольцеобразный карниз шахты и оказались возле входа в тоннель. Здесь их встречал молодой человек в красно-золотом герлоне. Он был коренаст и ростом лишь немного выше Иры.

— Эоро, — повторил он, сияя широкой улыбкой.

«Тп», — предупредил его маур. — «Привет ещё раз. Ондрил, познакомься, это Ира с планеты Земля. Ира, это Ондрил, его родина называется — Оста».

«Можно звать меня просто — Онда», — передал остианин.

Ира кивнула, невольно улыбаясь ему в ответ.

«Ах, какая прелесть — ваши костюмы! Кот из джунглей и горная кошка! Очень интересно!»

Ондрил сделал широкий приглашающий жест в сторону тоннеля и продолжал свой монолог в то время, как гости последовали за ним и все вместе вступили на ленту «бегущей дорожки».

«Да, конечно, я понимаю, почему ты привёз её сюда. Бриллианту необходима соответствующая оправа. Твоя девушка, Ирру, сможет выбрать из хорошего ассортимента — я ещё не отправлял очередную партию. А ещё у меня есть новые дизайнерские каталоги и вдобавок моя последняя коллекция».

Ира вертела головой во все стороны, стараясь разглядеть каждую мелочь. Ирруор поймал её руку и водрузил на поручень — как раз вовремя, потому что лента пассажирского транспортёра перешла в нисходящий эскалатор. Девушка, впрочем, всё равно не удержалась бы на ногах, если бы кахурианин не подхватил её за талию.

Эскалатор снова стал «бегущей дорожкой», которая принесла их в огромный зал. Здесь находились контейнеры с готовой продукцией, предназначенной для отгрузки, а также витрины с образцами. Производство было полностью автоматизировано, остианин находился здесь один и только наблюдал за машинами, вызывая бригаду инженеров-наладчиков при необходимости. Кристаллы изготавливались в условиях очень большого давления и мощного магнитного поля, поэтому главный производственный комплекс был изолирован бронёй, как боевой корабль.

«Детали производственного процесса — вряд ли такая уж интересная штука», — передал Ондрил с лукавой ухмылкой, оглядываясь на Иру. — «Поэтому мы сразу пройдём к витринам с образцами и грузовым контейнерам. Кристаллы, конечно, используются в основном в научно-исследовательской аппаратуре и вооружении, но для нас важнее всего то, что они идут и на ювелирные штучки».

И Ондрил снова весело ухмыльнулся.

Ира его не слушала — застеклённые стеллажи находились уже в пределах видимости. Только поэтому рассерженный маур в очередной раз смолчал.

Девушка подошла вплотную к одному из стеллажей и почти уткнулась лбом в прозрачный пластик. На бархатистых подставках красовались ювелирные изделия с камнями всех цветов и оттенков, сложно огранёнными и гладкими, в оправах из ажурного и сплошного разноцветного металла, дерева, кожи, пластика, ярко и с рассчитанным эффектом освещённые.

«Твоя коллекция, Онда?» — спросил кахурианин.

«Да. Самая новая и ужасно эклектичная, потому что все стили хочется попробовать. Обратите внимание на мой любимый шедевр».

Это было колье, которое называлось «Озеро в сельве»: сквозь полупрозрачную, нежно переливающуюся толщу большого плоского пейзажного камня виднелись как бы лежащие на дне камушки, ракушки, струящиеся водоросли, кораллы, стайки разноцветных мальков. Берега озера обрамляли цветы, бабочки, ящерки, птички, перистые травы из сложно-гранёных мелких драгоценных камней. Цепочка колье представляла собой металлическую лиану с ажурными листьями.

«Нравится? Хочешь такое?»

«Оно чудесно. Но ему место в музее на авторской выставке, а не на шее», — со вздохом заметила Ира.

Также ей приглянулись два гарнитура — из бледно-голубого металла с переливчатыми камнями и из бензиново-радужного вспененного пластика, имеющего вид веток коралла — и она немедленно получила их.

«Ира», — окликнул кахурианин с улыбкой. — «Оторвись на минутку от витрин, посмотри на кристаллы в контейнерах. Нет, не эти, у них техническая огранка, а вон те. Ты можешь выбрать камни, а Онда сделает украшения по твоему эскизу».

«А сколько камней я могу взять?» — спросила она одновременно насмешливо и заинтересованно.

«Сколько хочешь».

Ого. То ли тут всё бесплатно, то ли ей такой богатый маур попался, подумала она. Количество камней было просто чудовищным, в земных деньгах его даже оценить не представлялось возможным. Меркантильный человек при виде подобного зрелища, пожалуй, спятил бы. Ира мысленно пожала плечами. Разыгрывать алчного безумца из сказок и истерически набрасываться на сверкающие груды она не собиралась, не то и результат будет, как в тех сказках. А вот прихватить десяток-другой отборных камушков стоило. Их вес во время бегства не помешает, а обеспечена она будет на всю жизнь, потому что на Земле подобные кристаллы стоят дорого.

3.

Они все вместе подошли к контейнерам.

Она попросила какую-нибудь небольшую мягкую ёмкость, тут же получила бархатистый мешочек и принялась неторопливо выбирать и ссыпать в него камни разного цвета. К тем камням, что предназначались ею просто для финансового обеспечения, она прибавила несколько необычных, из которых в самом деле собиралась сделать комплект украшений — гладкие темноватые кристаллы с мерцающими многоцветными искрами в глубине. Эти камни напоминали ей космос.

Ирруор пристально смотрел, как она с сияющим видом прилаживала к поясу доверху наполненную сумочку. Он всё понял. Ей понравилась не идея сделать украшения по собственным эскизам, а возможность носить при себе часть драгоценностей на случай побега.

«Сумасшедшие деньги. Как это всё охраняется? Разве нет опасности ограбления?» — оглядев ряды контейнеров, телепатически проворчала Ира. Она давно поняла, что разговор через тп-усилитель является обязательным условием вежливого поведения в том случае, если кому-то из присутствующих неизвестен язык общения.

«Ты ведь заметила, что из-за особенностей технологии весь производственный комплекс упрятан под поверхность планеты и к тому же заключён в броню. Охранные системы также имеются. Вскрыть всё это сложно, а добыча будет невелика. Поскольку кристаллы изготавливаются искусственно и в больших количествах, то они стоят не так дорого, как, например, на Земле. Всё, что здесь есть, вместе взятое — не настолько ценно, чтобы его стоило украсть», — с чуть заметной улыбкой объяснил Ирруор.

Ондрил незаметно наблюдал за ними обоими, он занимался этим с первого момента встречи. И подмечал многое, и всё больше приходил в недоумение. Что за странные отношения у его друга с этой землянкой? Она держится довольно отчуждённо, в лучшем случае беспечно. Он же не сводит с неё глаз, а когда думает, что его никто не видит, в его взгляде проявляется такая жажда пополам с тоской, что становится не по себе. Почему он скрывается от неё? Разве можно почём зря мучиться? Это же глупо! От чрезмерно деликатной политики не бывает никакого толку. И долго ли так можно выдержать?

Ондрил решил вмешаться. Начал он издалека:

«Ира, как тебе нравится фероньера — обруч с пушистой розеткой посередине лба, а в розетке два сапфира внизу, а над ними — два топаза? Можно и наоборот — два топаза внизу, а сверху два сапфира, я не консерватор».

Ира пожала плечами, не поняв намёка.

«Слишком… м-м-м… просто».

Она чуть не сказала «примитивно», но вовремя спохватилась.

«Предпочитаю по собственному эскизу, извини, Онда».

Онда, не обидевшись, усмехнулся.

«У меня в компьютере и другие эскизы есть. Пойдём посмотрим? Ирру, а тебя бассейн дожидается, ты же любишь плавать. Я очень скоро к тебе присоединюсь».

Он был намерен просто увести девушку ненадолго от маура и поговорить с ней прямо, без двусмысленных намёков. Но немного не рассчитал.

«Разумеется, Ира с удовольствием посмотрит твои каталоги», — холодно заметил Ирруор. — «Ты ожидал новую коллекцию Раэма и, конечно, уже получил её. А мы с тобой пойдём в сад к бассейну и поговорим. Новости мне сейчас не только интересны, но и необходимы».

Ондрил только растерянно улыбнулся в ответ на очень выразительный взгляд, которым подарил остианца маур.

Ира с подозрением воззрилась на них обоих, не совсем понимая, что тут происходит. Ирруор с нежностью посмотрел на неё.

«Ты уже закончила выбирать?»

«Да», — и она ослепительно улыбнулась…

4.

Кабинет Ондрила с экраном во всю стену напомнил об Эрнэлете, только здесь была просто комната, а не зал.

Онда торопливо рылся в базе данных.

«Это мои учебники по ювелирному делу и археологии, они не интересны, это мои эскизы, они неоконченные…» — мысленно бормотал он. — «Вот. Нашёл наконец. Персонифицированная коллекция Раэма, „Хан Файр“. Помнишь Хана, Ру?»

«Это парень или девчонка?» — Ира с недоумением глядела на молодое существо на экране, стройное и привлекательное, но непонятно, какого пола.

«Парень. Но был девчонкой. На Тайре сменил пол, ему сделали операцию».

«Зачем он это сделал?!. И в честь транссексуала — коллекция?!»

«Напрасно ты относишься к этому с таким ужасом и отвращением», — ответил Ирруор не холодно и гневно, как можно было бы ожидать, а скорее печально. — «Он был бы обычной девушкой, если бы не какой-то подлец, обладающий способностями эспера. Но даже если бы это состояние было у него не внушённым, а врождённым, что здесь особенного, а тем более отвратительного? Операции на Хинн-Тайре включают в себя клонирование отдельных органов. Теперь этот человек — совершенно полноценный мужчина, как если бы им и родился».

Ондрил переменил кадр, и на экране возникло лицо Хана крупным планом, красивое, тонкое, строгое, с затаённой печалью на дне глаз.

«Будешь смотреть коллекцию?»

Ира кивнула, ни на кого не глядя. Ей было стыдно из-за своей дремуче-атавистической реакции. Ей было обидно из-за собственной глупости. Могла бы лишний раз помолчать и не высказываться. Она готова была заплакать.

Кахурианин обнял её, легко прижимая к себе и заслоняя собой и от Ондрила, и от экрана с прекрасным и драматичным лицом.

— Ира, я не рассердился. Я понимаю, что ты просто опасаешься необычного.

Он поцеловал её в макушку и усадил за пульт.

— Не хочешь смотреть коллекцию Раэма, не смотри, там много другого, не менее интересного. Вот папки — с интерьерами, одеждой, аксессуарами, украшениями. Эта клавиша — перемена блока, эта — перемена кадра, а эта — возврат. Мы с Ондой пока поплаваем в бассейне и поговорим, новости могут быть важны для нас. Приходи к нам, когда утомят каталоги, сад с бассейном — в соседнем зале.

Слова по-русски, обращённые только к ней, утешили Иру. Маур действительно не сердился.

Ирруор и Ондрил вышли, а Ира занялась компьютером. Разумеется, она начала просмотр с коллекции, посвящённой этому Хану.

5.

— Можешь ничего не объяснять, — мрачно сказал Ондрил, едва они устроились под деревом, растущим в кадке возле бассейна. — Я всё понял. Она настолько подозрительно ко всему относится, что готова смыться от тебя в любой момент. Она сейчас вроде меня, каким я был вначале.

— Именно поэтому я попросил бы тебя не вмешиваться. И, ради всего святого, забудь хоть на сутки о своём остроумии! — Ирруор произнёс только это, хотя ему явно хотелось высказать намного больше.

— А может, наоборот, было бы лучше, если бы кто-нибудь ей о тебе побольше рассказал?.. Молчу-молчу! Тебе видней.

Остианец рывками стянул с себя свой вычурный герлон и прыгнул в бассейн.

— Причёску повредить не боишься?

— Она у меня непромокаемая! — засмеялся Онда. Он был похож сейчас на растрёпанный ветром сверкающий куст, плавающий по воде взад-вперёд.

Ирруор поднялся, подошёл к краю бассейна, посмотрел на воду, оглянулся на дверь кабинета.

— Слушай, Ру, может, всё-таки предпринять что-нибудь для того, чтобы она была больше к тебе расположена? Ты же, извини меня, только выжидаешь. И страдаешь.

— Я не страдаю, — маур сопроводил свои слова понятным для Онды жестом — похлопал по пси-блоку, свисающему на цепочке у него с пояса.

— Ну да, конечно, тело нейтрализовано, ничего не ощущает. А сознание? Да мне на тебя смотреть страшно! Не хотел бы я вот этак!

— Онда, перестань. Всё не так ужасно, как тебе кажется. Бывает куда безнадёжней. Я вполне доволен, она уже начинает мне доверять, а время и обстоятельства проявят всё. Отвлекись от этой темы, лучше расскажи мне новости. Что сейчас творится на перекрёстке? Эрниане там есть?

— На перекрёстке как обычно, вполне мирно, — Ондрил неопределённо повёл плечами. — Насчёт эрниан не знаю, по-моему, они всегда там есть. У тебя не получилось как следует просмотреть?.. Что касается развлечений, могу рассказать новый боевик.

— Давай.

Ирруор согласился бы сейчас с любой переменой темы разговора.

Повествуя, Ондрил размахивал руками, строил то смешные, то страшные рожи, словом, из кожи вон лез, чтобы развлечь и отвлечь.

— Действие фильма происходит на планете, которая находится в начале атомной эры.

Археологическая экспедиция отправилась в горы раскапывать древнее поселение, которое частично располагалось в системе пещер. Там же обустроили и временный лагерь, таким образом случайно оказавшийся незаметным ни из ущелья, где проходила тропа, ни с воздуха. В тех же пещерах был тайник бандитской группировки, связанной с наркобизнесом. И сюда же, в затерянное горное ущелье, свалилась потерпевшая аварию «летающая тарелка», экипаж которой состоял из двоих галактических инспекторов.

Главарь банды сразу возмечтал о звёздной конкисте и сделал попытку захватить корабль и экипаж. Не повезло (а может, наоборот, повезло) одному молодому археологу, студенту-первокурснику. Бандиты ранили его почти смертельно. Инспекторам, которые сами едва спаслись из лап двуногих хищников, пришлось взять его с собой, поскольку, оставленный на родной планете, он бы не выжил. Попав в космос, парень обратно возвращаться не захотел. Таким образом, продолжение следует. Ну, как тебе?

— Интересно, — улыбнулся Ирруор. — Только я уже слышал эту историю из уст главного героя, и не так давно. По твоей биографии уже фильм сняли?

— Точно, — лукаво ухмыльнулся Онда. — Но не только. Режиссёр — парень с Земли, и его биография очень похожа на мою…

6.

Ира во все глаза рассматривала галактическую моду.

На первом снимке Хан был в белом комбинезоне с двойными крылатыми лацканами, белыми и тёмно-синими, на фоне огромного футуристического мегаполиса.

Второй кадр представлял кого-то вроде звёздного рокера, но его чёрная кожаная куртка была ажурной, сложно изрезанной встопорщенными «перьями», а рубашка под ней сияла яростным алым цветом. Тем неожиданней смотрелся бело-серебристый пушистый ворот водолазки, выглядывающий из-под косухи и рубашки. Латные поножи на кожаных штанах, шлем и космический мотоцикл сверкали в лучах яркого звёздного скопления.

Космическим был фон и для третьего костюма, тёмно-коричневого герлона. Манжеты-раструбы, широкий пояс, стоячий воротник в виде веера позади шеи и шапка-шлем были золотистыми, с проявляющимся узором более тёмного оттенка.

Четвёртый кадр показывал Хана в минимуме одежды на фоне камня, зелени и воды. Асимметричный короткий килт, сандалии с высоким плетением и лента через лоб из темно-зелёного искрящегося материала были отделаны лёгкой бахромой…

Всего в коллекции было около полусотни ансамблей, каждый из которых создавал отдельный образ. Эти образы связывало в единое целое нечто общее. Создавалось впечатление, что ты уже давно и хорошо был знаком с этим парнем, гордым, утончённым, немного диковатым, немного неуверенным в себе и способным на огромную нежность по отношению к близким существам. Подчёркивалась и внешность — «орлиный» профиль, непокорная копна длинных тёмных волос, небольшое, ладное и лёгкое тело. Вероятно, ростом Хан был не выше Иры…

Спохватившись, девушка выключила компьютер. Хорошо отвлеклась, нечего сказать, даже о подозрительных репликах забыла! Чем там заняты эти двое? О чём кахурианин собирался говорить с Ондой так, чтобы она не слышала?

Ира вскочила с кресла и побежала к двери. Дверь не замедлила услужливо убраться с Ириной дороги, бесшумно откатываясь в паз. Коридор был пуст, металлическая рифлёная лента «бегущей дорожки» недвижно застыла у стены. Соседняя дверь также открылась сама по себе совершенно беззвучно, и стали видны вечнозелёные заросли, меж ветвей которых поблёскивала вода.

Двое мужчин уютно устроились возле маленького бассейна. Онда что-то рассказывал, размахивая руками, Ирруор лежал ничком. Его лицо было обращено к двери, и Ира увидела, что веки маура с длинными чёрными ресницами опущены, а полные, круто и элегантно очерченные губы слегка улыбаются. Она тоже невольно улыбнулась.

Девушка подобралась поближе и обнаружила, что Онда говорил по-тайриански. Что делать? Пытаться догадаться о содержании разговора по жестам? Про лингвистическую функцию своего пси-блока она со страху забыла.

Жесты были более чем зловещими. Ондрил хватал себя за волосы, чиркал ребром ладони себе по горлу, затем изобразил известный похабный жест, после чего… несколько раз ткнул пальцем в сторону двери. Это он о чём, о ближайшей участи наивной землянки?

От ужаса Ира потеряла способность трезво соображать. На трясущихся ногах она отступила за дверь и заметалась глазами по коридору. Пси-блок маура отслеживает её местопребывание и подаёт сигнал. Возможно ли с помощью своей фиолетовой коробочки создать энергетический фантом — собственную копию, которая обманет поисковый луч?

Она вбежала обратно в кабинет, положила пси-блок на кресло и отдала команду. Внешне ничего не произошло, и девушка покрылась потом от страха, но потом сообразила — она ведь и не приказывала создать видимое изображение. Вот. В ответ на следующую команду голограмма тут же появилась.

Ира-первая осторожно отодвинулась от кресла, а затем опустилась на пол. Ира-вторая безмятежно восседала за компьютером и порхала пальцами по клавишам, но клавиши при этом оставались неподвижными. Объёмная копия выглядела такой совершенной, что в другое время внушила бы ужас. Но в данный момент Ире было не до того, чтобы испытывать потрясение от какого-то лазерного привидения, она поспешно ползла к двери.

Оказавшись снова в коридоре, девушка выбрала направление, полагаясь на свою память, и вскочила на одну из «бегущих дорожек», которая тут же пришла в движение. Преследования не было.

7.

Лента пассажирского транспортёра вынесла Иру к шахте с посадочной платформой, при виде которой девушка оцепенела. Рядом с «блюдцем» маура находился ещё один корабль, почти такой же, и из него только что выбралась группа людей — одиннадцать мужчин, до странности похожих друг на друга, словно близнецы, и девушка, высокая статная блондинка в простом тёмном комбинезоне. Ира растерялась, оглянулась на пустой и тихий тоннель, снова посмотрела на мужчин и девушку. Они преграждали путь к кахурской «тарелке» и как-то по-особому стояли и смотрели, что их вид уверенно наводил на неприятные мысли.

Она не нашла ничего лучше, чем кинуться обратно, в первый попавшийся тоннель. В нём не оказалось транспортёра. Блондинка отдала короткий приказ, и один из её сопровождающих ринулся следом за Ирой. Он быстро поймал её и принёс назад. Блондинка подошла вплотную и пристально уставилась Ире в глаза. Ира с силой зажмурилась и отвернула голову. Её схватили за косу и заставили повернуть голову обратно.

— Кор! — громкий окрик вспорол воздух, словно хлыст. — Кор тэй!

Ира не могла повернуться и посмотреть, кто вмешался, так крепко её держали. Она не сразу узнала голос и из дальнейшего диалога не поняла ни слова.

— Вы все на прицеле и не только у меня, — резко бросил Ирруор.

— Подтверждаю, — динамик разнёс по шахте голос невидимого Ондрила.

— Немедленно поставь на ноги эту девушку и дай отойти, а сам ни с места!

Мужчина, который держал Иру, усмехнулся.

— Она твоя? Так попробуй взять её.

И он сделал шаг к мауру.

— Стоять! — властно приказал кахурианин. — Ни с места, или я ударю.

— Ты не можешь меня ударить, пока она у меня в руках.

— Могу, и ты прекрасно это знаешь.

Оба имели в виду не обычный, а энергетический удар.

— Гилле, прикажи Наргу отпустить Иру, или мне придётся выстрелить, для начала из парализатора, — снова загремело радио голосом Ондрила.

— Можешь отпустить девчонку, Нарг, — велела блондинка. До этого момента она, казалось, молча забавлялась происходящим, наблюдая за всеми, особенно за Ирруором. — Всё выяснилось. Поскольку Онда защищает этих двоих даже от меня, значит, они — его хорошие знакомые и находятся тут с его ведома. Всё произошедшее — просто недоразумение.

— Слушаюсь, принцесса, — ответил Нарг и тут же поставил Иру на ноги, освободив от своего захвата.

Она сразу открыла глаза и увидела в сотне метров от себя маура, который держал на прицеле бластера, пси-блока и яростных золотых глаз блондинку и её группу сопровождения.

«Ира, отойди в сторону и только потом иди ко мне, так, чтобы не заслонять собой никого», — приказал кахурианин.

«В этом нет необходимости», — немедленно перешла на слышимую для всех телепатию блондинка. — «Произошло досадное недоразумение, и я покорнейше прошу простить меня за него. Видя, как эта девушка убегает, я сочла, что она находится здесь с дурными намерениями, и приказала моему телохранителю перехватить её, чтобы всё выяснить. Я не причинила ей никакого вреда».

Тем временем Ира подбежала к мауру и спряталась у него за спиной. Он не взглянул на неё, потому что не выпускал из виду блондинку и её подчинённых. Откуда-то сверху спустился по металлической лесенке Ондрил.

«Очень кстати. Онда, представь нас», — повелела блондинка.

Она подошла ближе и остановилась перед Ирруором, не сводя с него пристальных сверкающих глаз.

«Слушаю и повинуюсь, Ваше Высочество», — мрачно ухмыльнулся Онда. — «Итак, перед вами Гиллервейд Боонгзети, принцесса Дома Кемуарик, владение Боонгез, планета Эрнэл».

«Младшая, ненаследная», — добавила белокурая принцесса. — «Для друзей — без титулов и просто Гилле».

Ирруор опустил оружие. Гилле подошла ещё ближе. Ира выглянула из-за плеча маура, чтобы получше разглядеть настоящую звёздную принцессу, и широко раскрыла глаза — облик той разительно изменился. Вместо комбинезона появилось сверкающее платье до пят, расшитое драгоценными камнями, а гладкий узел волос превратился в башню из пышных завитков, вырастающую из ажурной короны с острыми зубцами, как буйно цветущий куст — из металлической ограды.

Блондинка сделала ещё шаг, и её колено, обтянутое прежним комбинезоном, выступило из платья, пройдя сквозь ткань, как сквозь воздух. Парадные одежда и причёска оказались голографическими. Изменился также взгляд принцессы. Холодно-оценивающий и бесстрастный ранее, теперь он горел нескрываемым интересом.

«Ира с Земли, Ирруор Халеарн с Кахура», — Онда слегка поморщился, недовольный краткостью имён.

Трое стояли лицом к лицу, изучающе глядя друг на друга.

Ирруор казался спокойным и не обнаруживал никаких чувств. Ира не сводила широко раскрытых глаз с принцессы, угадывая в ней гораздо более сильную соперницу. Гилле откровенно разглядывала маура.

Безупречно сложенная мощная фигура в пятнистом плотно облегающем герлоне, бронзовое лицо с классическими чертами, обрамлённое густыми двухцветными волосами, густые чёткие брови над янтарными глазами, огромными и лучистыми из-за длинных ресниц. Взгляд глубокий, живой, яркий, полный воли и энергии и в то же время мягкий. Для знающей в этом деле толк женщины — самое привлекательное сочетание: мужчина, умеющий постоять за себя, умный и сильный, но не жестокий.

«Во искупление ненамеренно причинённого беспокойства позволь, мой принц, пригласить тебя посетить невеликий летучий дом бедной дочери Эрнэла, окажи честь разделить мою скромную трапезу… с твоей спутницей».

Ирруор покачал головой, не спуская глаз с принцессы. Ира с удивлением поняла, что по-настоящему замкнутого лица у маура она ещё ни разу не видела. До этого момента. Обычно спокойный и мягкий взгляд кахурианина стал пронзительным, как у ягуара, который почуял охотничью засаду.

«Прошу прощения за нас обоих, принцесса, но мы вынуждены отказаться, ибо спешим. Нам назначена встреча, а на встречу с инспектором не опаздывают, даже если он является другом».

Облик эрнианки в одну секунду снова изменился — лёгкое, как облако, одеяние деликатно облекло обольстительное тело, распущенные ярко-золотые волосы сияющими волнами укрыли полуобнажённые гладкие плечи, лицо стало открытым и трогательно-беззащитным. Гилле улыбнулась, её глаза откровенно и нежно молили.

«Приглашение дамы имеет преимущество перед приглашением инспектора. А твоя девушка вряд ли откажется взглянуть на подлинное убранство древнего дворца, частичку которого — небольшой, к сожалению, уголок — я всюду вожу с собой».

«Покорнейше прошу простить, но я вынужден повторить — нет».

Ира потеребила за локоть маура, заглядывая ему в лицо.

— Почему мы не можем пойти? Разве нам там будет опасно? — она считала, что блондинка не поймёт русский язык. — Принцесса же извиняется и имеет вполне мирные намерения, да и Онда останется тут для подстраховки. Мне очень интересно посмотреть на её корабль внутри. Ну что она нам сделает? Почему ты так категорически отказываешься?

Ирруор с трудом удержался, чтобы не обернуться к ней. И уловил мимолётное выражение лица Гилле, относящееся к Ире — презрение и удовлетворение. Золотые глаза маура зажглись гневом.

— Я потом тебе объясню, — спокойно сказал он Ире, по-прежнему не глядя на неё.

Ира раздражённо вздохнула. Увидеть походный дворец настоящей космической принцессы — такой шанс в будущем может и не представиться, к тому же ей хотелось поглядеть, как маур будет вести себя с другими женщинами.

Она продолжила бы настаивать на своём, но не успела.

«Нет? Понимаешь ли ты, мой господин, что оскорбляешь меня отказом? Может быть, передумаешь?»

«Сожалею, но — нет».

«Тогда ты будешь сожалеть ещё больше. Я не выношу оскорблений. Я прикажу силой доставить тебя ко мне на борт».

«Вряд ли столь незначительное происшествие требует принятия таких радикальных мер. Многие другие будут достойнее и приятнее в качестве гостей».

Потеряв надежду заполучить к себе маура добром и без особых усилий, Гилле вышла из себя.

«Дикая кошка, тупая зверюга, животное, по нелепой случайности попавшее в космос! Ты стоишь своей земной мартышки!»

Вне себя от злости, блондинка схватилась за бластер и хлестнула лучом от бедра, не целясь. Внезапный импульс парализующего излучения бросил на пол Ондрила, но не причинил ни малейшего вреда кахурианину и землянке — Ирруор успел включить защитное поле пси-блока.

В следующую секунду маур схватил Иру подмышку и бросился бежать.

— Взять его! И доставить мне — живым и невредимым!

Телохранители во главе с Наргом кинулись исполнять приказ принцессы чуть ли не раньше, чем он прозвучал.

8.

Ирруор помчался по кольцевому карнизу шахты к переходу на посадочную платформу, но через мгновение увидел, что не успеет — его перехватят прежде, чем он доберётся до своего корабля. Тогда он свернул в один из туннелей.

— Так нас поймают! — крикнула Ира, прислушиваясь к его дыханию и топоту погони. — Ей нужен один ты! Спрячь меня где-нибудь и беги один, потом вернёшься!

— Нет, — коротко выдохнул он.

— Я дождусь тебя! Спрячь меня и беги!

Он взглянул ей в глаза, из-за чего споткнулся и чуть не упал.

— Хорошо.

Толстая металлическая пластина ближайшей бронированной двери неохотно поехала в сторону. Маур быстро втолкнул девушку в тёмное помещение через открывшуюся неширокую щель.

— Это склад, он защищён…

Его чуть не настигли. Он прыгнул в сторону, увёртываясь от липкой ленты, которой выстрелил кто-то из преследователей, чтобы спутать беглеца по рукам и ногам, и бросился дальше по коридору.

Погоня даже на секунду не задержалась, чтобы попытаться проникнуть в Ирино убежище, и он понял, что Ира действительно не нужна эрнианке даже для шантажа.

Преследователям пришлось увеличить скорость, потому что маур теперь был один и бежал гораздо быстрее. Синты вырвались вперёд, Нарг отстал — не потому, что искусственные мускулы гораздо крепче органических. Он просто не торопился. Пусть беглец сначала потратит силы на двуногие машины…

9.

Ирруор бежал по коридору.

Пробиться к передатчику можно, но помощь не успеет.

Пси-блок на синтов почти не действует, а батарею бластера лучше поберечь для Нарга и Гилле.

Против роботов могут сработать какие-нибудь примитивные ловушки.

В него ни разу не выстрелили: боевым потому, что его было велено взять живым, а парализующим потому, что он был защищён экранирующим полем. Его намеревались поймать голыми руками. Ну-ну, посмотрим.

Он свернул в узкий коридор, добежал до лифта, сделал вид, что не может справиться с дверью, которую заело, и придавил ею первого синта, который сунулся за ним следом. Тем самым робота он не уничтожил, но из строя вывел — даже искусственные мышцы не смогли преодолеть мощные металлические тиски.

Через люк в потолке кабины маур выбрался в шахту лифта, добрался до ремонтной ниши и включил пневматику. Второго синта мощной струёй воздуха выбросило куда-то на верхний ярус подземного предприятия, и люк перекрыл ему путь назад. К сожалению, остальные преследователи вовремя разглядели ловушку и пустились в обход.

Из ремонтной ниши Ирруор попал в коридор ярусом выше. Здесь был один из складов, в него и влетел маур. Третий синт недооценил неподвижную до того момента автоматику и оказался схваченным металлическими «руками» грузового манипулятора. Совершенно беспомощный, синт завис над линией транспортёра. Четвёртого синта маур обезвредил с помощью пистолета, стреляющего липучкой и отобранного у третьего.

Пятый был осторожнее, избежал ловушек и увернулся от выстрела из пистолета с липучкой. Шестой в это время добрался до пульта и чуть не упаковал маура в герметичный контейнер. Ирруор чудом увернулся, и вместо него оказался упакован пятый, а шестой был парализован силовым полем, потому что попытался вскрыть пульт. Четверо оставшихся сочли, что загнали маура в угол, но он включил аварийную автоматику и провалился в эвакуационный люк, а четверо остались запертыми на складе.

Нарг, который до того момента держался позади, решил, что настало время для его вмешательства.

— Сдавайся, котёнок, я тебя поймал, — самым мирным тоном предложил он, внезапно преграждая дорогу Ирруору в узком коридоре.

— Ещё нет, — ответил Ирруор и собрался.

Великолепный прыжок, свойственный породе кошачьих — маур попытался уйти, и это ему почти удалось. Он не хотел драки, не хотел риска — из-за Иры, ведь только-только нашёл её.

Уйти не получилось — в не менее мощном броске Нарг перехватил его, и они покатились по полу в бешеной схватке. Наргу никак не удавалось скрутить надолго по-звериному гибкое и сильное тело кахурианина, а Ирруор всё не мог полностью вырваться из стальных захватов телохранителя принцессы. Нарг понял, что котёнок изучал не только свою национальную борьбу. И нанёс энергетический удар с риском повредить добычу принцессы. Удар нужного эффекта не возымел, маур оказался слегка оглушён, и только.

— Ну, силён, — с удивлением пробормотал Нарг, откатываясь подальше, чтобы получить краткую передышку. — Учился у кахурских жрецов, что ли?

Ирруор не ответил и бдительности не потерял.

— Неужели не хочешь в нежный плен? Хорошо ведь будет, завидую я тебе.

— А ты неужели хочешь ловить меня для неё?

— Если откровенно, то не очень, — ответил Нарг. И внезапно повалился навзничь с посеревшим лицом.

Ирруор замер, не веря. Выждал с минуту. Сердце противника не билось, маур чувствовал это на расстоянии. Он перепрыгнул лежащее тело и оглянулся. Путь был свободен, но уйти и бросить умирающего кахурианин не смог.

Он вернулся, отцепил от пояса пси-блок, расстегнул ворот комбинезона Нарга и пристроил фиолетовую коробочку на груди телохранителя принцессы. И тут Нарг, не открывая глаз, нанёс ещё один энергетический удар. Ослабленная защита маура оказалась взломана в один момент, сознание мгновенно погасло.

Нарг, тяжело дыша, поднялся, взвалил себе на плечи бесчувственное тело в пятнистом герлоне и отправился к ближайшему транспортёру.

— Вот так, глупый смазливый котёнок. Может, ты и учился у жрецов, но меня недооценил. Хотя, откуда тебе было знать, кто я.

10.

Ондрил очнулся и осторожно пошевелился. Кажется, жив и даже цел. Он с трудом поднялся, чувствуя себя разбитым, как всякий, кто словил парализующий импульс, и отправился в свой кабинет. Оттуда с помощью контрольной аппаратуры можно было осмотреть всю фабрику гораздо быстрее, чем пешком. Он уже увидел, что корабля Гилле нет на посадочной платформе, и заподозрил худшее.

Его опасения подтвердились, когда он обнаружил, что блокированы все внешние люки и генераторы защитного поля. Фабрика оказалась изолирована полностью, даже телепатему не пошлёшь. В разных местах производственной территории валялись выведенные из строя синты. Ру исчез, значит, Гилле увезла его. В помещении дальнего пустого склада обнаружилась Ира, целая и невредимая. Охая, Онда отправился за девушкой.

— Онда, что там происходит? Где Ирруор? Он жив? — землянка встретила его истеричным воплем.

— Погоди, я не понимаю по-твоему, это Ирру понимал, — ответил Онда по-тайриански и взялся за свой пси-блок. — Голова у меня разламывается, но придётся воспользоваться тп-усилителем.

Ира сообразила и тоже задействовала фиолетовую коробочку.

«Где Ирруор?»

Охнув, Онда схватился за голову, но ответил.

«Она увезла его».

«Мы сообщим кому следует, их найдут».

«Мы изолированы наглухо, телохранитель принцессы постарался. К тому времени, как сможем сообщить, след простынет, а космос слишком велик».

«Он убежит от неё».

«Вряд ли. Это же эрнианка, уровень не тот».

Значит, она потеряла его навсегда.

Ира замолчала и села на пол.

Вот и случилось то, чего она хотела. Избавилась от подозрительно непонятного и подозрительно привлекательного маура. Она отныне свободна, корабль в её распоряжении, можно путешествовать спокойно и в безопасности, потому что в одиночестве. Отчего же она этому не радуется?

Онда смотрел, как она меняется в лице, и не знал, что предпринять. Она не плакала, не кричала, просто молча сидела со странным выражением в глазах. Лучше бы она ревела, наверно.

«А почему ты убежала?» — неожиданно спросил он.

«Вы там, у бассейна, обсуждали что-то страшное… насчёт меня».

Онда в недоумении вытаращился, а потом захохотал. И хохотал, пока она не ткнула его кулаком в плечо.

«Да я же фильм ему рассказывал! И сравнивал тебя с одной из девчонок в этом фильме!»

И только? И из-за этого — всё? Принять пересказ боевика за бандитский инструктаж… Вот принцесса только глянула и сразу определила, что он стоит того, чтоб схватить и увезти. Впрочем, она, судя по всему, пиратка, так чего ей бояться?

Вот теперь Ира зарыдала.

«Брось, не плачь, это всё равно произошло бы, раз она сюда заявилась», — попытался вразумить её Онда. — «Странно, что Ру не предвидел».

«Некогда было предвидеть. События — одно за другим, и каждое отнимало все силы…»

«Что ты теперь будешь делать?»

«Ждать здесь. Если он убежит от неё, то вернётся сюда».

«Тогда пойдём, я тебя устрою, а сначала поедим».

Они побрели пешком по коридору, синхронно позабыв про вполне исправные транспортёры.

Глава 10

Не всё же тебе похищать!

1.

— Борт Эрн-797!

— Борт Эрн-797 слушает.

— Гилле, вышли транспортёр.

— Ты ранен?! Где маур?!

— Я цел и невредим, маур в моих руках, транспортёр нужен для него.

— Что ты с ним сделал?!

— Оглушил немного, скоро он очухается.

— Жди, транспортёр высылаю.

Нарг включил сигнал для пеленгатора.

Через несколько секунд в коридор, где заканчивалась «бегущая дорожка», влетел серебристый диск со стержнем-поручнем посередине и остановился возле Нарга. Телохранитель принцессы взвалил бесчувственного кахурианина на металлическую пластину — с одного края свешивались ноги маура, с другого чёрно-золотые волосы — и встал рядом, берясь за поручень и придерживая ногой безвольное тело пленника. Диск вылетел из туннеля и понёсся к эрнианскому кораблю.

Гилле встречала их в проёме распахнутого люка. По её распоряжению Нарг отнёс Ирруора в апартаменты принцессы и аккуратно опустил на приготовленное ложе, а сам тут же отправился обратно на фабрику.

Когда он вернулся, то увидел, что маур уже освобождён от одежды, прикован к ложу силовым полем и всё ещё находится без сознания.

— Погони не будет, — доложил Нарг в ответ на вопросительный взгляд эрнианки. — Я перекодировал генераторы защиты и запоры внешних люков, теперь фабрика отрезана от внешнего мира. Онда — не инженер, он быстро с этим не справится.

— Тогда стартуем немедленно. Займись этим, — скомандовала Гилле.

Нарг молча сделал жест повиновения.

Выходя из каюты, он оглянулся и увидел, как она в нетерпении склонилась над мауром, жадно вглядываясь в его черты, а потом подкорректировала силовое поле и протянула руку к чёрно-золотым волосам…

— Мауры — одна из самых сильных низших рас. И горды они, почти как эрниане. Я не поборол его, я поймал его на благородстве. Вероятно, ты его сломаешь, но не добьёшься.

Гилле вздрогнула и стремительно обернулась.

— Я учту это, — резко сказала она. — Займись делом.

Нарг молча вышел…

2.

Почему бы не взять, если очень хочется и можно сделать это безнаказанно?

Она и взяла. Теперь всего-навсего — суметь удержать. При том, что он любит другую и, судя по всему, сильно.

Гилле сидела возле ложа, ожидая, пока пленник очнётся, и перебирала в уме варианты дипломатичного диалога. Изрядно отвлекал внимание притягательный облик великолепного маура…

Ирруор пришёл в себя, ощутил дикую боль, разламывающую голову на части, и силовое поле, которое сковывало его полностью, заставил себя открыть глаза, увидел блондинку и чужую каюту, и всё понял.

— Выключи изоляцию, принцесса, — спокойно сказал он вслух по-эрниански. — Иначе через несколько мгновений получишь во владение хладный труп. Твой телохранитель так приложил меня, что мне нужно немедленно прокачать определённое количество энергии, иначе я просто умру. Можешь связать по рукам и ногам, если опасаешься, но от изоляжа избавь. А раздела ты меня вовремя, сквозь герлон много энергии быстро прогнать невозможно…

— Вот таковы мужчины — не успел прийти в себя, уже командует, — проворчала она, но пристально посмотрела ему в лицо и послушалась. Поле погасло, и в ту же секунду из боковин ложа выскочили массивные металлические захваты, которые сковали маура по рукам и ногам.

— Ну вот, всё, как ты хотел. Качай, — усмехнулась она. — Потом поговорим.

Маур не ответил ей, прикрывая глаза, пустил по телу поток энергии и одновременно метнул в пространство поисковый луч. Он обнаружил, что находится в корабле с работающими двигателями, и работали они на форсаже. Корабль летел уже далеко в звёздном пространстве, землянка и остианец остались на фабрике, живые. Можно было дышать.

— Ещё раз — вот таковы мужчины. Вместо того, чтоб качать, ещё больше потратил, — она с насмешкой посмотрела на мокрое от пота лицо маура. — Живы они оба, и остианец, и земная мартышка. Мне не интересно, чтобы ты меня возненавидел, поэтому я не причинила им никакого вреда. А можешь ли ты объяснить, зачем тебе такая, как она?

— Не такая, как она, а именно она, — поправил маур аккуратно. — На Эрнэле, насколько я знаю, практикуют сеансы сканирования будущего с целью определения партнёра души.

— Практикуют, разумеется, хотя далеко не всегда используют. И много ли ты делал сеансов? Только один вариант быть не может.

— Много, — он солгал ради понятного для неё аргумента.

— Много — не значит, достаточно. Она не сама пошла за тобой, ты увёз её против воли. Так что это — суженая весьма относительная. Она не понимает тебя и, скорей всего, не поймёт никогда, она подозревает тебя в самых худших поступках и намерениях, и даже, прости за откровенность, просто ненавидит. Она мелка умом и телом, примитивна и безобразна. Она не соответствует тебе. Зачем тебе эта маленькая, безнадёжно дикая земная обезьянка? Может, стоит присмотреться ещё?

— Ты считала её память! — гневно выдохнул Ирруор.

— Да, — спокойно согласилась Гилле. — Было бы лучше, если бы и ты это сделал, а не цеплялся упрямо за этические догматы. По крайней мере, узнал бы наверняка, насколько бессмысленны планы, связанные с такими, как она.

— Она не дикая и не примитивная, хотя тебе это доказывать, видимо, бесполезно. Она не ненавидит меня, я чувствую это. И пусть пока не понимает, лишь бы находилась рядом. Мне лучше знать, кто мне соответствует.

Он высказался и тут же понял, насколько была наивной эта горячая отповедь, может, даже непростительно наивной. В его возрасте пора было бы уже выучить, что ожидать сочувствия чужой любви не стоит от подобного народа. Скорей наоборот, она вызовет у них зависть и злобу. К счастью, эрнианка просто пропустила мимо ушей эти его слова.

— Я уверена, что тебе предназначен кто-нибудь получше. Например, я. Ты убедишься в этом со временем. Сейчас ты сердишься на меня за то, что я так обошлась с тобой, но ты способен меня понять, как никто другой, поскольку и сам поступил сходным образом. В конце концов, ты не оставил мне другого выхода. Не всё же тебе похищать!

Она зорко посмотрела на него, проверяя, слушает ли он её.

— Я предлагаю тебе попробовать другой вариант прямо сейчас. Обещаю, что останешься доволен.

— Принцесса, постарайся понять. Я не свободен. Полагаю, найдётся очень много гораздо более достойных и вполне расположенных…

— А мне нужен ты! — перебила Гилле и придвинулась ближе. — Посмотри на меня! Посмотри внимательно! — приказала она. — Ты не хочешь даже узнать, от чего отказываешься?

— Не хочу. Освободи меня.

— О нет! — засмеялась блондинка, слегка отстраняясь. — Эта маленькая предосторожность пока что необходима. Мауры импульсивны. К тому же мне очень нравится, что ты полностью в моей власти.

— Если мауры импульсивны, то эрниане ограниченны. Не понимают, что далеко не всё можно просто захватить по-пиратски. Невозможно взять то, что не принадлежит и никогда принадлежать не будет.

— А вот это мы увидим. Маур, ты не психолог. Бросаешь вызов вместо того, чтобы утешить, обаять и убаюкать.

— Ты тоже не психолог, раз так откровенно говоришь об этом. Утешить и обаять — значит, дать то, что ты требуешь, а я на это не согласен. Ни дипломатия, ни кокетство, ни что-либо другое не поможет.

— Дипломатия в самом деле не помогла, так я в этом и не сильна. Слишком рано пришлось мне покинуть Эрнэл, не успела научиться интригам. Посмотрим, поможет ли что-либо другое. Я покажу тебе, от чего ты отказываешься, и после этого ты не будешь таким категоричным. Мауры очень чувственны и общительны, это всем известно.

— Должно быть, ты знакома с Иляги, он охотно дарит себя многим. Я — нет.

— А мне — подаришь.

Ирруор промолчал с бесстрастным лицом. Что за средства у неё в арсенале, возможно, неизвестные ему? Сумеет ли он преодолеть воздействие?

Гилле уловила его неуверенность. У этого мужчины — вполне достаточная защита, но всё равно он сомневается в том, что совладает с собой. Скорей всего, это означает, что он неопытен в постели. Как ни странно, данный факт только добавлял ему привлекательности…

Внезапно погас свет.

3.

Ирруор внутренне собрался. Он был обездвижен, полностью раздет, безоружен и мог полагаться только на собственную энергетику.

Он ожидал прикосновений, ожидал, что эрнианка в стремлении покорить тут же набросится на него, но ничего подобного не произошло.

Свет через некоторое время зажёгся снова, но стал другим, неярким, вкрадчивым и неверным, переливаясь всеми оттенками красного — алым, пурпурным, вишнёвым, багровым, малиновым, красно-оранжевым, розово-фиолетовым… Отблески струились, метались, изгибались, дрожали и пульсировали, словно в страстном исступлении.

Тонкие, витые, багряные свечи трепетали маленькими огоньками, каждый из которых напоминал дразнящий кончик языка между припухших лепестков губ красотки-кокетки. Свечи не источали ни тепла, ни света, они были голографическими.

Воздух наполнили тонкие, возбуждающие ароматы. Тихо и томно заструилась особая, глуховатая мелодия, полная специальных ритмов и сочетаний звуков, вызывающих вожделение. Можно было с уверенностью предсказать, что в определённый момент музыка перерастёт в подавляющее крещендо, сопровождаемое хором страстных вскриков и стонов.

Средоточием эротического действа в сплетении шлейфов пряного дыма, бликов и звуков возникла Гилле.

Маур не закрывал глаза и добровольно взирал на шоу, во избежание излишнего принуждения. Он был уверен, что данное представление не возымеет того эффекта, на который рассчитывает блондинка.

Гилле начала танцевать, соблазнительно изгибаясь, гипнотизируя томным взглядом своего пленника. Голографический проектор позволял продемонстрировать и вкус в одежде, и великолепное тело, этой одеждой подчёркиваемое и постепенно обнажаемое.

Тяжелые, величественные одеяния, отделанные массивными пластинами меха, сменялись всё более лёгкими, открытыми и прозрачными платьями, затем были уже только драгоценности на теле, затейливые и роскошные, потом тонкий пух и нежные перья экзотических птиц, красочные тропические цветы, едва прикрывающие прелести эрнианки, и, наконец, последние «фиговые листки» медленно и томно соскользнули с прекрасного тела, и блондинка осталась полностью обнажённой.

Свет всех оттенков красного сделал её золотые волосы ярко-рыжими, чётко обрисовал строгие черты лица, огромные полузакрытые глаза, тонкий прямой нос, чувственно полураскрытые губы, безупречный абрис щёк, гладкую стройную колонну шеи. Свет стекал густым мёдом и вином по округлым плечам, гордым и нежным холмам грудей, крутым бёдрам и длинным ногам, обнимал и ласкал безупречной красоты шелковистое бледное тело, извивающееся в эротическом танце.

Она выглядит обмазанной то ли вареньем, то ли кровью врагов, про себя насмехался Ирруор, и далеко ей до маурок, исполняющих древний танец урмай, далеко и по темпераменту, и по выразительности, и по грациозности, и по мастерству. А ведь он оставался равнодушным и к мауркам. Впрочем, иронизировал он не сильно. Кто-нибудь другой на его месте мог бы сравнить приёмы Гилле с уловками куртизанки, дескать, принцесса слишком много шлялась по диким мирам и набралась не того, что нужно. Ирруору, воспитанному в глубоко чувственной культуре Кахура, в голову бы не пришло считать эротику чем-то недостойным, низменным или греховным. Просто всё это шоу являлось бессмысленным, поскольку исходило не от той, что была ему единственно нужна.

Пока что требовались минимальные затраты для противодействия, но маур понимал, что это только начало… Следовало бы оскорбиться за такую оценку его личности. За кого нужно его принимать, чтобы решить, что его можно соблазнить с помощью нескольких «убойных» фишек?

Ему не пришло бы в голову негодовать, если бы на месте эрнианки оказалась Ира. Она смотрелась бы куда органичней в гирляндах из цветов, настоящих, а не лазерных, а ещё лучше — в светящейся бижутерии… Что вряд ли сбудется в скором времени. И вообще — нашёл время и место для мечтаний. Ирруор спохватился, но с запозданием — тело, лишённое нейтрализатора, бурно отреагировало на фантазию. Воображение и память ему сейчас не помешало бы отключить вовсе.

Гилле приняла эту реакцию на свой счёт, тут же поняла, что ошиблась, поскольку кахурианину удалось справиться с собой, но всё равно эрнианка получила некоторую надежду. На что бы ни реагировал маур, на её шоу или мечты о своей мартышке, если он как следует возбудится, то будет у неё в кармане. Как Нарг.

К чувственной мелодии она присовокупила свой голос, низкий, страстный, полный неистовой жажды обладания. Правда, вопрос — обладания какого рода…

Ирруор оставался безразличным, и блондинка прилагала всё больше усилий. Её жесты и движения становились всё откровенней. К ним она добавила слова.

— Смотри, я прикасаюсь к себе и представляю, что это делаешь ты, и тогда ощущаю великое наслаждение. Это очень мучительно и это великолепно. Я умираю от желания к тебе. Смотри же.

Она и в самом деле испытывала то, о чём говорила. Её полузакрытые глаза сузились, лицо напряглось, как от боли, дыхание стало частым и тяжёлым, покраснело не только лицо, но и всё тело. Танец из эротического понемногу переходил в порнографический…

— Канна, остановись, — попытался отрезвить её маур. — Ты ничего не добьёшься, а меня захочешь сжить со свету за своё кажущееся унижение. Остановись, прекрати это.

Блондинка взглянула на него отуманенными глазами. Соображала она сейчас с трудом.

— Ты сильно возбудилась, — тихо, с жалостью проговорил Ирруор. — Как снимешь ты это состояние?

Гилле хрипло рассмеялась.

— Для таких случаев у меня есть Нарг. Но сегодня всё сделаешь ты.

— Нет, — спокойно возразил Ирруор. — Не я.

— Ты!

Вот теперь она набросилась на него с нежеланными, отвратительными ласками. И, если вначале была нежной, то потом, видя отсутствие реакции, пришла в ярость, и прикосновения её стали грубыми, почти жестокими.

— Ты причиняешь мне боль, — ровно заметил Ирруор. От её страстных укусов у него распухли губы.

— Я заставлю тебя отреагировать! — прошипела Гилле и склонилась к его чреслам. — Ты мой и будешь моим всегда!

— Канна, остановись!

Маур знал, насколько то, что она собралась делать, претит эрнианкам. Она убьёт его, не добившись реакции даже таким способом.

— Остановись, ты унижаешь и меня! Или не считаешь не только равным себе, но и разумным?

Блондинка поневоле прервалась, на эти слова непременно нужно было возразить.

— Ты не прав, я считаю тебя равным!

— А кто назвал меня дикой кошкой и животным, случайно попавшим в космос?

— Я сказала это в гневе, прости, я сделаю для тебя всё, что ты захочешь!

— Я не хочу.

— Захочешь, — очень спокойно сказала Гилле, вскочила, подбежала к шкафчику, достала баллончик с газом-афродизиаком и свой пси-блок.

Ирруор больше ничего не произнёс. Никто не получит от него ничего, что он сам не захочет дать.

Однако наркотик есть наркотик, да ещё плюс эрнианская машинка, у которой, в отличие от живого существа, запас энергии несравнимо больше. Ирруор, чувствуя, что поддаётся, вырубил своё сознание и провалился в беспамятство.

— Ах, упрямый котик, поддался первому импульсу, перехитрил сам себя!

4.

Он очнулся оттого, что родной голос звал его, знакомый луч сознания пылал неистовой тревогой, и нужно было немедленно откликнуться, чтобы Ира не страдала, думая, что он уже за гранью жизни.

Он открыл глаза и увидел бесценное лицо, полное страха.

«Ирру, проснись! Уори, Ори, Ру, айя моей души! Наконец-то!»

Она припала горячей и мокрой от слёз щекой к его груди и обняла его, стараясь не давить своим весом, чтобы не мешать дышать.

«Как ты здесь оказалась?»

«Инто вовремя случился поблизости и вмешался, заставил эрнианку полететь обратно и вернуть тебя на фабрику кристаллов. Но не думай о ней плохо. Мне её жаль, она действительно очень сильно хотела тебя для себя.

И я тоже, Уори, и я тоже! Я думала, что потеряла тебя навсегда, и мне было так больно, как никогда в жизни! Я и не подозревала, что способна чувствовать с такой силой! На самом деле ты покорил меня с первого взгляда! Я пожалела о том, что не призналась тебе в этом, когда была уверена, что проклятая эрнианка отняла тебя у меня навсегда! Как я страдала! Онда не знал, чем меня утешить!

Но теперь мы снова вместе! Я не могу и не хочу сдерживать себя, возьми меня, Уори, делай со мной, что хочешь, покажи свою силу, свой маурский темперамент и знаменитую на всю Галактику изощрённость! Умоляю, Уори, возьми меня скорей, мне никто не нужен, кроме тебя!»

Она покрывала его лицо и грудь торопливыми жадными поцелуями, а его уже трясло от возбуждения. Это было так неожиданно и так сладостно. Но всё же казалось, что тут что-то не то. Потеряв его и внезапно обретя снова, Ира, возможно, повисла бы у него на шее, но не набросилась бы со страстными притязаниями. И не изъяснялась бы штампами из земных любовных романов. Она вообще ничего не делает стереотипно. И откуда ей знать его уменьшительные имена? Она вообще, как правило, избегала называть его по имени.

Конечно, чего не бывает, а имена мог и Онда подсказать. Но вот эти мелкие жесты были совершенно не её. И почему они оба находятся в корабле эрнианки?

Он хотел протянуть руку, чтобы коснуться её лица, обнаружил, что по-прежнему прикован к ложу, и всё понял.

Мелькнула предательская мысль. Удастся ли когда-либо переменить Ирин настрой в его пользу? Глубокое недоверие с трудом поддаётся доказательствам и аргументам. Инто предупреждал насчёт землян, их агрессивности и подозрительности. И так легко сейчас заполучить себе замену. Даже визуальную иллюзию преподнесут наготово. Стоит только представить себе, что никаких мелочей не заметил и ни о чём не догадался.

Тело, которому он позволил возбудиться до предела, неистово требовало своего. Он скрипнул зубами. И услышал торжествующий смешок Гилле — у неё тоже сдали нервы. Этот тихий звук вывел маура из депрессии.

— Остановись, эрнианка. Ты не получишь ничего.

— Я получу всё и даже больше. Или не получит никто.

Гилле, уже в подлинном своём облике, без голографической маски, выхватила откуда-то лучемёт и направила на Ирруора.

— Считаю до трёх. Раз…

Что бы он выбрал, если бы знал точно, что Ире будет больно потерять его?

— Два…

Как он будет жить с памятью тела о чужих прикосновениях, со способностью невольно сравнивать, хотя сравнивать недопустимо и отвратительно, с тем, что его будет тошнить от самого себя?

Пока он колеблется с выбором, этот выбор может не понадобиться. Блондинка вот-вот потеряет терпение и выстрелит.

Но эрнианка не успела произнести слово «три», её руку с бластером перехватил неизвестно откуда взявшийся Нарг. Он легко блокировал серию ответных ударов, быстро спутал тело Гилле липкой лентой и аккуратно уложил на пол. Пси-удар принцессы он, как ни странно, тоже успешно отразил.

— Ничего ты не получишь, и его ты не получишь, и вообще — корабль сейчас отправится обратно.

Одно долгое мгновение Гилле молча смотрела на него.

— Можешь меня убить, — очень спокойно сказала она. — Потому что иначе я убью тебя. Мне не нужна правая рука, которая в ответственный момент бьёт меня вместо того, чтобы бить за меня. Ты меня предал, и я уже никогда не смогу тебе доверять.

— Убьёшь? Не думаю. Ты била сейчас не на поражение, а только чтобы оглушить. Вероятно, выкинешь на первой-попавшейся пригодной для жизни планете. Я никого не предавал. После этого убийства тебя будут ловить по всей Галактике. Твоим маур всё равно никогда не будет. Да и зачем тебе именно он?

— Он, как никто, похож на одного человека. Нет, не внешне… в целом.

— Какого человека?

— Тебе-то это зачем? Девчонка-подросток из гарайнов пожалела пленного хива, не намного её старше, и сумела выпустить его. А когда всё открылось, ей пришлось бежать с Эрнэла. Невозможно вернуться, чтобы разузнать о нём, невозможно забыть… И заменить никем невозможно. Появился один вариант, и его ты отнял.

— А этот хив искал её по всему Эрнэлу, а потом по всей Галактике. А когда нашёл, то… не рискнул открыться. Уж очень озверелую амазонку обнаружил. Поэтому придумал хитрость. Заболевший и брошенный на дикой планете член пиратского экипажа, чьи мускулы и боевые навыки приглянулись некой принцессе, которая его спасла и сделала своим телохранителем.

Гилле смотрела на него очень мрачно.

— Совершенно не похож на хива.

— Существуют способы радикально менять внешность, тебе ли не знать.

Глаза её закрылись, она не хотела ни на кого смотреть.

— Глупая девчонка, так перетратиться!

Нарг выругался по-эрниански, бросился к ней, схватил в охапку и бегом вынес из каюты.

Скованный Ирруор остался один. Надолго.

5.

Иру покачивало со сна, искусственно наведённого, тяжёлого сна без сновидений, к тому же прерванного чересчур резко. Онда разбудил её, когда корабль эрнианской принцессы уже стоял на прежнем месте на посадочной платформе. На связь всё время почему-то выходил только Нарг, который сообщил, что маура вернут обратно и всю выведенную из строя технику разблокируют и наладят.

Ира проснулась потому, что Онда настойчиво её будил, стала жевать что-то вроде пирожка, потому что Онда сунул его ей в руки, и послушно побрела к посадочной платформе, потому что Онда сказал, что это необходимо. Ру должен сразу увидеть, что его ждали, заявил остианец. Ира никак не могла сообразить, радоваться ей или опасаться.

На всякий случай она остановилась у выхода из туннеля, рядом с лентой пассажирского транспортёра, и держала наготове бластер и пси-блок. Мало ли что взбредёт в голову белобрысой пиратке. Мир вокруг качался и норовил повернуться вокруг горизонтальной оси, девушка прислонилась спиной к стене. Смотреть на эрнианскую «тарелку» требовало усилий.

Наконец люк открылся, к его проёму с той стороны подошёл Ирруор, чуть позади него шагал Нарг, эрнианки нигде не было видно. Ира вздрогнула и вгляделась в маура. Никаких изменений в его облике вроде не замечалось, держался на своих двоих, одет был в тот же пятнистый герлон. Как он к ней теперь относится-то, может, переключился на принцессу? Но тогда почему вернулся?

Кахурианин вдруг попятился от выхода.

— Онда, она жива? — крикнул он, глядя куда-то вверх. А Ира и забыла посмотреть, где Ондрил, встречает ли маура тоже.

— Да! — немедленно ответил остианец, который оказался совсем рядом с кораблём.

И тогда Ирруор ступил на трап. Было заметно, что он нетвёрдо держится на ногах. Ира хотела бежать к нему, но её опередил Онда, и она осталась на месте. Остианец подставил другу плечо и, не торопясь, повёл его прочь с платформы. Кахурианин шёл, тяжело ступая и опустив голову. Он не смотрел по сторонам и выглядел, как человек, который смертельно устал и которому было всё безразлично.

— А почему ты не спрашиваешь, где она? — тревожно поинтересовался Онда.

— Потому что тебе неоткуда это знать.

— А я вот как раз знаю! Потому что она здесь. Ты думал, она сбежала? Вон она, в туннеле, посмотри.

Ирруор остановился и медленно поднял голову. Глаза его отразили удивление, а потом засияли неистовой радостью. Он не двигался с места, то ли от ошеломления, то ли от слабости, и Ира сама пошла к нему.

— Поделикатней с ним, — с оттенком насмешки посоветовал Нарг, стоящий в проёме люка. — Принцесса в попытке завоевать не пощадила ни его чести, ни его тела.

— Пытала?! — охнула Ира, хватаясь за бластер.

— Нет, — усмехнулся Нарг. — Но можно назвать и так.

Ира подошла к Ирруору и Ондрилу и остановилась перед ними. Маур не сделал ни одного движения навстречу, вообще не сделал ни одного движения, просто стоял и смотрел на неё.

— Не убежала? — спросил тихо, словно не видел своими глазами.

— Не убежала, — так же негромко подтвердила она.

— Почему?

— Хочу посмотреть на обещанные тобой достопримечательности.

От неловкости часто произносят не то, что думают. Ещё чаще своих истинных чувств просто не осознают. Слабая улыбка чуть тронула губы Ирруора. Неважно, что она сказала. Важно, что она сделала. Осталась с ним.

С одной стороны Ирруора поддерживал Онда, с другой подошла Ира и водрузила руку маура себе на плечи. Тяжести она не почувствовала, он постарался не опираться на неё, стоял, прикрыв глаза, слегка покачивался и слегка улыбался.

«Пойдём», — потормошил его Онда. — «Пойдём в медотсек, приведём тебя в порядок».

«Погоди», — перебила его Ира и в свою очередь потеребила кахурианина за руку. — «Ирруор! Где медицинская техника лучше, здесь, у Онды или у тебя на борту?»

«Одинаковая», — ответил Ирруор, не открывая глаз.

«Тогда где ты хочешь быть сейчас?»

«У себя в корабле».

«И чтобы Онда был рядом?»

«Нет, не Онда. Ты».

«Тогда пойдём потихонечку. Онда, помогай!»

«Не надо, я сам».

«Ру! Я твой друг или кто? Почему ты не хочешь, чтобы я помогал и был с тобой рядом?» — возмутился остианец.

— Нашёл время спорить! Не заткнёшься — получишь из парализатора, дурак! — Ира в ярости вначале прокричала это вслух. Потом сообразила, что Онда не понимает по-русски и повторила всю ругань телепатически.

«Не ссорьтесь, я сам».

Ирруор открыл глаза, снял обе руки с их плеч и пошёл вперёд, медленно и тяжело, но гораздо более уверенно, чем несколько минут назад.

Обиженный Онда присмотрелся к лицу друга, отрешённому из-за огромной усталости, вспомнил, что это лицо оживилось немного только при взгляде на землянку, и благоразумно отстал. В конце концов, она позовёт его, если не справится.

Ира шла за кахурианином и боялась, что он упадёт от слабости. Если она попытается послужить опорой для этого мощного тела, то маур покалечит её своим весом, а если нет, то может покалечиться сам. Но он не упал.

6.

В ответ на кодовый сигнал погасло защитное поле кахурского корабля, открылся люк, развернулся трап. Кахурианин и землянка поднялись на борт.

Ира оглядывала всё вокруг себя, словно видела впервые. В отсутствие маура она даже близко не подходила к его кораблю, ей не хотелось этого. Вообще ничего не хотелось делать. Она отмахивалась от утешений Онды и от его попыток развлечь какими-то дизайнерскими файлами и забавными рассказами, потом рыдала, когда он уходил, потом засыпала и спала при помощи пси-блока.

А сейчас она чувствовала себя странно — рада возвращению маура и не рада, жаль его, он едва жив, и жаль себя. Снова ей предстояло бояться и пытаться расследовать, не имея достаточной информации.

Она увидела, что Ирруор прошёл не в медотсек и не в свою каюту, а в спортзал, который являлся одновременно и бассейном.

— Почему?.. — она не успела договорить.

Он обернулся с улыбкой.

— Пси-блок — лучшее лекарство для меня сейчас.

Его сильно мутило от потери энергии. А ещё он хотел тщательно вымыться, но не сказал об этом. Он чувствовал себя разбитым, и мыться при этом придётся самому, но всё равно он предпочитал находиться с ней и здесь, а не с Ондой, и ощущал глубокий, целительный покой и тайную радость.

— Что я могу сделать для тебя?

— Просто посиди здесь.

— А почему ты не взял артефакты?

— Пока хватит пси-блока, всё сразу применять не следует.

Ира убедилась, что маур занят восстановлением сил и на неё не смотрит, устроилась в углу на мягком покрытии дна бассейна, закрыла глаза и задремала.

Тогда он стал разглядывать её. Лицо осунулось, а веки припухли — много плакала. Потому что испугалась остаться одной или за него?

— А теперь поднимись пожалуйста на бортик, мне нужно искупаться. Но не уходи.

— Вот только не сейчас бы тебе плавать, ты же восстановиться не успел, — энергично возразила Ира, открывая глаза. — Вода так быстро отнимает силы! Лучше съешь хоть что-нибудь, сам же говорил, что нельзя питаться одной энергией! Бассейн может подождать, — но с этими словами она торопливо выбралась на карниз, опоясывающий зал.

— Нет, бассейн не может подождать. Мне необходимо влезть в воду немедленно.

Ире не понравилось выражение его лица.

— Что случилось? Ч т о ты хочешь смыть?

Он не ответил. И внезапно она догадалась. Поколебалась, покусала губы и прибавила тихо:

— Прикосновения можно смыть только другими прикосновениями.

Он внимательно посмотрел на неё и сказал очень мягко:

— Не стоит. Иначе мне захочется большего. Не беспокойся за меня. Она ничего не добилась. Вред тоже причинить не успела, Нарг вмешался, её телохранитель. Это он и привёз меня обратно…

Шумела вода, наполняя большую металлокерамическую чашу. Маур сидел по пояс в бурлящих струях в дальнем конце бассейна, прислонившись спиной к бортику и прикрыв глаза. Ира устроилась на карнизе так, чтобы подглядывать сквозь ресницы. Она решила проследить, чтобы он не заснул в воде и не захлебнулся. Но он вдруг заговорил.

— Я могу рассказать тебе об интерьере. Мне пришлось рассматривать его довольно долго в полном одиночестве.

— Что?

— Ты хотела посмотреть на уголок эрнианского дворца, который принцесса возит с собой. Замечу, что её корабль — почти копия моего, также бывший патрульный, и, поскольку её апартаменты находятся в самом крупном жилом помещении, то она, таким образом, как и ты, живёт в кают-компании…

Ира засмеялась.

— Далее. Уголок дворца — голографический, что, полагаю, не столь интересно по сравнению с материальным интерьером. Вес вещей в корабле имеет значение.

— Упавшая нарта… — пробормотала Ира.

— Ммм?

— У одного из земных северных народов есть легенда о человеке, который свалился к ним с неба. Аварию потерпел, наверно. Он некоторое время жил в племени, взял в жёны местную женщину, а потом вознамерился вернуться на родину. Лететь он решил вместе с женой и предупредил её, чтобы она не слишком много имущества брала с собой, а то случится беда. Женщина не послушалась, небесная нарта упала, перегруженная о-о-очень необходимыми и важными вещами, и глупая упрямица погибла.

Ирруор помолчал, потом продолжил:

— В этом уголке представлены одновременно — малый каминный зал, наружная крытая галерея с колоннами и видом на море, и комната на верху башни с будуаром, который обнесён зубчатым парапетом, словно сторожевая площадка.

Ира захохотала.

— Ой-ёй-ёй, всё в одном флаконе…

И хохотала долго, а потом попросила описать в подробностях, как выглядят детали предметов эрнианского интерьера.

Глава 11

Звёздный Привал

1.

— Наконец-то хороший большой шарик, где есть на что посмотреть, настоящая планета, а не обледеневший кусок скалы! Мой первый Звёздный Привал! — довольная на данный момент собой и всем миром Ира возвещала о своей радости вслух.

— Это довольно распространённое название для перевалочных баз, в каталогах они, помимо именования, идут под номерами, — с улыбкой объяснил кахурианин. — Планета терраформирована. Когда-то она была безжизненной, не имела атмосферы, воды и почвы, флоры и фауны и находилась гораздо дальше от светила… А я, помнится, обещал тебе торжественное приземление.

Ира поспешно придвинулась поближе к экранам.

Кахурский звездолёт сделал один виток вокруг планеты, а затем величаво поплыл вниз. Самый большой материк приближался, и когда на экранах раскинулась огромная равнина, обрамлённая горной грядой, диск под управлением Ирруора сделал несколько кругов по снижающейся спирали.

Ира вздохнула. И это — всё? Кажется, она не успела вдоволь налетаться над планетой. И вообще — данное приземление, пожалуй, чересчур торжественно, на самом деле ей гораздо больше нравилось, когда маур по своему обыкновению лихачил, этак небрежно роняя «блюдце» с высоты. А ещё ей пришли на память фигуры высшего пилотажа на параде земной авиации.

— Фигуры высшего пилотажа, говоришь? — лукаво глянул на неё Ирруор.

— Вообще-то не говорю, а думаю, — вернула ему смеющийся взгляд Ира.

— Ты же знаешь, что для меня это одно и то же. Значит, громко думаешь… Тогда пристегнись на всякий случай.

Почти приземлившееся «блюдце» внезапно словно отпрыгнуло от планеты.

— Ой! — вскрикнула Ира, прижатая к спинке кресла спасательной жилеткой, но при этом глаза у неё так засверкали восторгом, что маур засмеялся.

Теперь они понеслись к планете настолько стремительно, словно вознамерились не приземлиться, а протаранить её. Маленький диск пикировал на материк, как сокол-сапсан. Сапсан бросается с неба на добычу с такой скоростью, что если промахивается — разбивается насмерть. Но он не промахивается почти никогда.

Ирруор резко остановил корабль в нескольких сотнях метров от вершин горных пиков и пару раз крутанул его вокруг своей оси, потом подарил Иру ещё одним лукавым взглядом.

— Ну держись, сейчас полетаем.

— А можно я включу музыку?

— Можно.

На всю рубку загремела одна из любимых Ириных композиций:

— Gimme, gimme sunshine, — запели Nina и Banditos Bonitos. — Хэй, Кончита, регги!

Ира принялась подпрыгивать в кресле в такт мелодии.

«Блюдце» завершило поворот вокруг своей оси, сорвалось с места и понеслось над горами, как монетка, с силой пущенная ребром наискось, потом запрыгало, словно плоский камушек по воде, пошло кувырком на хорошей скорости, полетело широкими кругами подобно карусели, нарисовало крутую гиперболу, затем параболу, закрутилось штопором, вошло в пике, скользнуло над самым плечом какой-то горы, умчалось в зенит, выписало «бочку» и «тройной тулуп»…

Ира танцевала вскинутыми над головой руками, иногда взвизгивала для порядку и хохотала.

— Хэй, Кончита, регги!

Как-то ей пришлось просветить не слишком эрудированного подростка, который искренне полагал, что «Кончита» — это от слова «кончать» в эротическом смысле.

— Кончита — уменьшительное от испанского женского имени Консуэло, которое употребляется и в странах Латинской Америки. Данная композиция — это регги, который танцует некая Кончита.

Подросток был дико разочарован…

— Gimme, gimme sunshine, — гремело в рубке.

На горизонте занимался рассвет, небо из тёмного постепенно становилось бледно-зелёным.

— Ну что — ещё? Или хватит?

— Ещё!!!

Сияющий всеми своими огнями диск залихватски отплясывал над горами, выделывая умопомрачительные коленца. Ира сверкала глазами и хлопала в ладоши.

— Хэй, Кончита, регги!..

2.

Огромный чёрный корабль цилиндрической формы внушительно покоился посреди равнины, которая постепенно проявлялась из предутренней тьмы. В рубке корабля, оформленной в стиле старинного дворца, с псевдо-колоннами и высокими стрельчатыми окнами, разговаривали двое — щегольски одетый во всё белое молодой блондин и рыжеволосая девушка, вполне современный лётный комбинезон которой был украшен латными наплечниками. У девушки на руках сидел пятнистый чёрно-золотистый котёнок, она дразнила его кусочком мяса.

— Мэнью, отвлекись от кошака, посмотри-ка на экраны! Кто это там понты корявые мечет, а?

— Тьфу, набрался ты блатной фени от Апа. Отправить бы тебя снова в школу, в младшие классы, а то нормально разговаривать разучился.

— Что? Не узнаёшь? — Хивинч не обратил внимания на её слова.

— Кого я должна узнавать?

— Не кого, а что — дисочек, который над горами порхает. И хозяин дисочка наверняка прилетел не один, раз так выкаблучивается. Раньше он особо не мудрил, просто делал прямо с орбиты резкий «плюх», и всё.

— О звёзды… Это действительно его корабль.

— Так что останешься ты с мелкой копией и с носом, извращенка.

Рыжеволосая не слушала.

— Он всё-таки кого-то нашёл…

— Не кого-то, а её.

— Ты просматривал о нём на этом времени!

— Делать мне больше нечего! Я отправляюсь в город, гляну, кого он там приволок.

— Я с тобой, Хи.

— Кошака хоть тут оставь, не позорься.

Манейр безразлично пожала плечами и запрыгнула в шлюпку следом за младшим братом, не выпуская котёнка из рук.

3.

— Уф! Вот это да! Супер! — Ира устало сползла поглубже в кресло, но глаза у неё восторженно блестели. — А разве мы никому взлетать-приземляться не помешали?

— Все воздушные коридоры расположены над парковкой, а здесь было пусто, я проверял.

Маур приземлил свой корабль ближе к горам, на краю огромной, бледной равнины, выжженной двигателями до состояния каменной звонкости. Именно она и являлась посадочной площадкой межзвёздного космопорта. Здесь было множество других космолётов самых разных форм и размеров, они располагались свободно, на изрядном расстоянии друг от друга.

— У тебя голова не закружилась?

— Ха! Да я по шесть часов кряду, а то и больше, сижу на качелях, не слезая! — с гордостью сообщила Ира. — И к тому же джигитовку на них устраиваю — запрокидываюсь назад, держусь одной рукой, вообще без участия рук, боком, свешиваясь вниз головой, и так далее, и тому подобное…. А мы не рисковали во что-нибудь врезаться на полном ходу?

— Если бы даже врезались, силовое поле отбросило бы корабль от препятствия, как мячик… А теперь нам предстоит немного рутины: надо впечатать тебе гала-пиджин, чтобы ты могла свободно разговаривать вслух, используя пси-блок только для экранировки, затем составить список необходимых припасов, заказать их и погрузить на борт, а в первую очередь обоим нужно пройти сеанс антибиотического облучения. Это — как обязательные прививки перед загранпоездкой, без этого мы имеем право выходить из корабля только в скафандрах. Ты же, полагаю, не захочешь гулять в полном изоляже по планете, воздух которой вполне пригоден тебе для дыхания?

— Разумеется. Я вообще хотела выскочить наружу прямо сейчас…

Она вздохнула.

— Сеанс можно пройти на борту, а можно — в медслужбе космопорта. Для себя я его сделаю здесь, а ты можешь выбрать один из двух вариантов. После чего получим отметку о разрешении и сможем поехать в город.

Ира опустила глаза под его внимательным взглядом. Уф, господи… Ну сколько ещё она будет мотать ему нервы и не доверять?

— Ладно, думаю, удобней в самом деле обоим пройти этот сеанс на борту, а в медслужбе космопорта просто получим потом нужную бумажку и отправимся гулять.

— Не бумажку, а отметку в кристалле личного браслета, — улыбнулся Ирруор.

Ира засмеялась.

— Перемени герлон на что-нибудь более проницаемое для излучения, на одежду из обычных материалов, натуральных или искусственных, без разницы. После сеанса я займусь бортовыми ресурсами, а ты сможешь пока переписать на инфор из своей памяти ещё мелодии, какие захочется, и выбрать, во что одеться для поездки в город — с учётом того, что там имеется дискотека.

Ранее в какой-то момент маур вспомнил о приборчике, пригодном для музыкальных записей и валяющемся без применения, отыскал его и отдал девушке. Музыка не начала греметь на борту то и дело — приборчик имел подобие наушников, только иногда Ира включала любимые записи во всеуслышание, каждый раз спрашивая разрешение. Выбор композиций был широк — от классики до рока, попсы и этники, и при этом большая часть музыки годилась для того, чтобы под неё можно было танцевать…

4.

После сеанса облучения, который занял от силы минут пять, Ира некоторое время побегала из любопытства следом за кахурианином, который стремительно облазил всю «тарелку», проверяя запасы и составляя электронный список необходимого. Она предпочла бы помогать, нежели слоняться просто так, но, к сожалению, почти не разбиралась в том, что он делал.

Её обуревала жажда деятельности. Получив от маура разрешение, Ира без напоминания надела герлон под платье, прихватила свою экипировку и понеслась на прогулку, дав обещание не отходить далеко и не встревать в ситуации. Ирруор остался ожидать погрузчик, сидя на «крыше» корабля и свесив ноги в открытый верхний люк.

В первую очередь девушка уделила внимание кахурскому звездолёту.

— Наконец-то я её вижу при хорошем освещении и возможности обойти кругом.

Вокруг корабля она не шла, а бежала в нетерпении рассмотреть его со всех сторон. Все стороны были совершенно одинаковы.

— Почему «её»? — спросил сверху Ирруор.

— Потому что «летающая тарелка» — это «она», женского рода. Ты же, наверно, в курсе, что на Земле дисковидные корабли так прозвали, — объяснила Ира, и он засмеялся, согласно кивая. — А можно, я попрактикуюсь в гала-пиджине и с кем-нибудь тут поблизости поговорю?

Кахурианин поднялся во весь рост и осмотрелся.

— Видишь тот эллипсоид, в который как раз что-то грузят? Это корабль южных тави, они лемуроиды и безопасны для тебя, попробуй пообщаться с ними.

Ира кивнула и вприпрыжку понеслась к указанному объекту. Туда в это время подъезжала большая платформа, гружённая множеством разновеликих контейнеров. Платформу сопровождал в типовой шлюпке миниатюрный смуглый и большеглазый молодой человек, который из-за своей пышной шевелюры и хрупкого телосложения походил на изящный цветок на тонком стебле.

Землянка пришла в восхищение.

— Илэ-оо! Можно с вами поговорить? — закричала она, замахала руками, что долженствовало обозначать приветствие и радость, и сорвалась на бег со всех ног, сияя на солнце алым шёлковым платьем, выбранным для поездки в город.

Маленький тави быстро глянул на неё, молча торопливо захлопнул прозрачный верх кабины, и его шлюпка молниеносно скрылась в проёме люка базового корабля, который тут же захлопнулся.

Ира в растерянности застыла на месте, потом огорчённо побрела обратно.

— Он меня испугался, — уныло сообщила она кахурианину, подняв лицо вверх. — Я совершила ту же ошибку, что и на Земле. Там от моего слишком напористого желания познакомиться и подружиться тоже иногда со всех ног убегали.

Он изо всех сил постарался не рассмеяться, и это ему удалось.

— Ничего страшного. Здесь много самого разного народа, не однажды найдётся, с кем поговорить, и тави мы тоже ещё встретим, — постарался он её утешить.

Она повеселела и вознамерилась побежать в другом направлении.

— А с этой стороны — корабль птероидов. Если они не все уехали в город и на борту кто-нибудь есть, то они уболтают тебя до полусмерти и утомят пафосным хвастовством, но в целом также безопасны! — крикнул ей Ирруор и тут же отвлёкся на прибывший погрузчик.

Она покивала, посмотрела на соседний корабль кислотно-пёстрой попугайской расцветки, с помпезными элеронами, включила висящий на шее инфор и весело запрыгала под музыку по камням — юбка-«солнце» цвета пламени высоко всплёскивала вокруг колен.

5.

Одна композиция закончилась, вторая ещё не успела начаться, и в паузе стало слышно, что за ближайшей декоративной скалой происходит что-то не совсем обычное. Ира поспешно выключила инфор, подкралась поближе и осторожно выглянула из-за камня. Ах, ей надо было надеть камуфляжное или хоть что-нибудь не такое яркое.

За скалой возле грузовой платформы, шлюпки и диска, приземлённого прямо на корпус, громко скандалили двое.

Маленький, изящный, одетый в фиолетовый блестящий костюм блондин, потрясая длинными платиновыми патлами, орал на рослого, затянутого в чёрную кожаную жилетку и штаны бритоголового качка истеричным голосом в дрезину пьяного человека.

— Я хочу в город! Мне надо развеяться! Понимаешь ты или нет, пень тупой?! У меня задница уже заржавела сидеть сиднем безвылазно в этой железяке!

— Задница заржавела, говоришь? Этому горю я могу помочь прямо сейчас, — бритоголовый, ухмыляясь, неторопливо двинулся к маленькому блондину.

— Прекрати, я серьёзно! — взвизгнул блондин, срываясь на фальцет, и поспешно попятился почти бегом. — Я хочу в город! Хочу напиться в нормальном баре, может, подцепить кого-нибудь другого на время для разнообразия! Можешь ты это понять?

— Могу, разумеется. Но в городе полно патрулей, тебя в два счёта сцапают, дурья твоя башка. Хотя нет, не дурья, знаю я, кого ты там увидеть хочешь. В составе патруля — Хинка. Что, я прав? Даже голос на меня повысить осмелился, ага.

Платиновый замолк, глядя широко раскрытыми отчаянными глазами.

— Ты выжрал пять литров кедровки и не напился? Тогда вот тебе ещё ящик водки, не считая прочего, пей, хоть залейся. Не скучай, крошка, я вечером вернусь и, так и быть, займусь твоей задницей. И не смей носа казать даже близко к зданиям космопорта, узнаю — убью!

Качок прыгнул в шлюпку и уехал. Платиновый подошёл к ящикам, громоздящимся на оставленной грузовой платформе, достал бутылку с прозрачной жидкостью, залпом опорожнил почти полностью и побрёл к кораблю, слегка пошатываясь.

— Ой, мороз, мороз, не морозь меня…

О господи, да он с Земли и даже из России!

У него был баритон, красивый, но неровный и ломкий, похоже, сорванный.

Солнце зашло за тучу, серое небо провисло ниже над белёсой равниной.

Шатаясь, блондин вскарабкался по трапу. Люк за ним закрылся, из корпуса выдвинулись четыре многосуставчатых манипулятора, похожих на паучьи лапы. И на этих лапах блестящий диск вначале дурашливыми прыжками несколько раз обскакал вокруг соседнего космолёта, а потом принялся танцевать пьяное танго, шатаясь из стороны в сторону, балансируя при остановках в неустойчивом положении на трёх манипуляторах и нелепо задрав четвёртый, забавно вихляясь, покачивая боками и заплетаясь ногами, как это только что делал пьяный пилот. На всю округу хрипло и жизнеутверждающе загорланил Гарик Сукачёв.

— Эй, ямщик, поворачивай к чёрту!..

От такого зрелища Ира плюхнулась прямо на жёсткий камень там, где стояла. Этот идиот сейчас аварию себе устроит. Как его остановить?

Он остановился сам. Металлический паук присел на брюхо, вздыбив острые коленки согнутых ног-манипуляторов выше крыши. Распахнулся люк, блондинистый пилот вывалился наружу, минуя трап, упал наземь, отполз немного в сторону, и его начало жестоко выворачивать. Ира вскочила и бросилась к нему. Подбежав, она обхватила его за пояс и приподняла, чтобы он не захлебнулся.

Он не удивился, временно прекратив блевать, повернул голову, посмотрел на неё из-под опухших век и прохрипел на гала-пиджин:

— Воды!

— Где? Где её взять? — закричала Ира по-русски.

Он удивлённо распахнул глаза и воззрился на неё, а потом со слегка повеселевшим лицом ткнул рукой в сторону грузовой платформы. Глаза у него оказались большие и очень светлые, почти серебряные.

— Там, поройся в ящиках.

Она принесла бутылку с цветной жидкостью наугад, это оказалась фруктовая газировка. Блондин жадно припал к горлышку бутылки, потом кое-как умылся той же сладкой водой. Куском мягкой упаковки Ира почистила на нём фиолетовый пиджак с остроконечными крылатыми лацканами. Молодого алконавта больше не выворачивало, зато буквально трясло и пригибало к земле от слабости. Ира решила отвести его в корабль и уложить. По дороге он вис на ней всем телом и снова начинал орать песни.

— Пыщ-пыщ, о-ло-ло, русские на НЛО… — бурчала Ира, таща его к трапу.

6.

В полутёмной рубке она свалила почти бесчувственное тело в пилотское кресло и заглянула ему в лицо, проверяя состояние. Тело вдруг ожило, схватило её за пояс, резко подтащило к себе и уткнулось лицом ей куда-то в солнечное сплетение. От этого рывка она чуть не полетела на пол. Немного погодя она попыталась аккуратно высвободиться.

— Погоди, не трепыхайся, я к тебе не пристаю. Я вообще-то гомик… Давно на меня никто не смотрел так, как ты. Ты похожа на мою мать. Что ты здесь делаешь?

— Развлекаюсь, — проворчала Ира. — Завтра вон на дискотеку в город поедем.

— И с кем ты тут?

— С другом.

— Это он тебя увёз?

— Да.

— Везёт… А он кто?

— Маур.

— Ну да, конечно, ты ж не эрнианка.

У него было бледное, с тонкими изысканными чертами, странно неподвижное лицо, на котором жили одни глаза.

— А ты что тут делаешь? — Ире надоело в одностороннем порядке отвечать на вопросы.

— Да так, пиратствую помаленьку.

Ира приняла это за шутку и засмеялась.

— А как ты сюда попал?

— Долгая история. Впрочем, можно и в двух словах… Сынок прокурора на дискотеке грязно приставал к девушкам. Ребята его побили. Я даже не дрался, я просто там был. Ребята вовремя сбежали в другой регион, а я не успел, не сообразил. Меня посадили. В тюрьме и колонии опустили, если ты знаешь, что это такое.

— Слыхала, читала, — мрачно сообщила Ира.

— А потом старшие зэки взяли меня с собой в побег, силком, в качестве ходячего мешка еды. В тайге зимой не местные ничего добыть не сумеют, можно полагаться только на те припасы, что при себе. Когда я понял, зачем они меня с собой взяли, то думал, что мне хана. Ночью увидел пролетающую «тарелку» и позвал мысленно. А они меня услышали и забрали. Догадайся с трёх раз, кто это был.

— И кто же? — не приняла игры Ира.

— Эрниане, пираты… Как хоть тебя зовут-то? А то базарим-базарим, а представиться забыли.

— Ира, Ирина Жилкина. А тебя?

— Ап. Аполлон Галкин к вашим услугам, прекрасная леди.

Маленький блондин стремительно вскочил с кресла и захотел элегантно раскланяться, но поскользнулся и больно грохнулся спиной.

— А кто такая Хинка? — спросила Ира, помогая ему подняться на ноги.

— Местный инспектор. Короче, мент.

Ап схватил маленькую цыганскую гитару, которая валялась в соседнем кресле, и вдарил по струнам. Гитара издала расстроенными струнами нетрезвый вой.

— Эх, терпеть я не могу,

Чтоб гитара ныла.

Лучше пусть слащаво лгут

Струны мне о милой…

Если он думал, что таким образом избавится от вопросов, то ошибся.

— Ты любишь эту Хинку.

— Не твоё собачье дело! — неожиданно психанул Ап. — Не лезь, куда не просят!

Посмотрел на её лицо и прибавил ниже тоном:

— Не лезь, не твоего ума это дело, везучая мажорка. Я — педик, опущенный…

— Никто тебя не опустит, если сам себя не опустишь! — тоже заорала Ира. — То, что тебя изнасиловали, ещё ничего не значит! Вымойся, сотри мочалкой все прикосновения, выкинь из головы все воспоминания, и всё! Ты был и остался нормальным человеком!

— Ах, какой замечательный совет! И главное, его потрясающе легко исполнить! Чужую беду руками разведу!.. Ну тебя с твоими нотациями, лучше выпей со мной водки, я тебе соком разбавлю…

Ира послушно приняла в обе руки маленький стаканчик с желтоватой жидкостью и с отчаянной храбростью опрокинула коктейль себе в рот. До сих пор она пила только вино, и то лишь чуть-чуть и редко, по особым семейным праздникам. Пока пила, озадаченно смолкла. Но не надолго.

— Ты же ничуть не изменился, Ап! Физически не покалечили, всё функционирует нормально.

Ап едко усмехнулся.

— В том-то и дело, что — нет. Не функционирует. Из меня сделали настоящего педика, крошка. Я очень быстро начал получать от этого удовольствие, да ещё какое. Однажды это всё на магнитофон записали, а потом дали мне послушать — звериные стоны наслаждения, которые я издавал. Меня долго выворачивало после этого.

— Магнитофон в лагере?

— У паханов там есть что угодно.

— Ты просто приспособился, только и всего. Очень хорошее качество для выживания в условиях, где любой другой в первые же пять минут загнётся или удавится.

— До того приспособился, что теперь ни с одной бабой ни на что не способен.

Ира снова ненадолго замолчала, судорожно подыскивая аргументы.

— Ты просто зациклился, убедил себя! А ты ещё раз попробуй!

— Я не зациклился! И я не раз пробовал! Ни одна возбудить не сумела, хоть и старались! Я испорчен необратимо!

Они азартно орали друг на друга, не обижаясь один на другого, перемежая вопли тостами и не замечая времени. А потом уже не орали, а просто разговаривали на разные темы, периодически возвращаясь к самой, по мнению обоих, важной… Выпивку для неё Ап делал совсем слабой — водка на донышке стаканчика и большая часть сока или фруктовой воды.

После очередной здравицы она как следует подумала — получалось это всё медленнее и медленнее — и снова закричала на Апа.

— Да ты — однолюб-максималист, тебе только твою единственную подавай! Это любовь, вот это что, а никакая не испорченность! Ты же полюбил свою Хинку! Какой же ты педик?! Их вообще не бывает, убедили дураков, что они не могут с бабой, так же, как тебя, вот они и уверены в этом! Как нет лесбиянок, есть только неумелые и глупые мужчины, что и доказал один американский президент, соблазнив лидершу партии лесби, так же не существует и гомиков, есть только отвратные бабы! Что ты сам захочешь, то и будет!

— Хинку я люблю духовно. Как личность, — проворчал Ап и нечаянно смёл локтем на пол свою рюмку, после чего взял другую и снова наполнил.

— А как, по-твоему, вообще любят? — в хмельном недоумении вытаращилась на него Ира. — Разумеется, духовно! А физиология — проявление, результат эмоций!

— Значит, залезть в постель с бабой я не могу потому, что мне нужна одна, вполне конкретная? Тогда почему же я спокойно это делаю с мужиком?

— Потому что мужик — человек одного с тобой пола; это как бы и не измена вовсе.

Ап захохотал. И еле остановился, когда его смех почти перешёл в истерику.

— Фрейд в юбке. Всё разъяснила. Забыла только о том, что нельзя наградить Хинку таким сокровищем. На хрена оно надо тайрианке? Преступник, убийца, бывший зэк — и настоящий, впрочем, тоже, просто лагерь побольше, аж целая галактика, а ещё капитан корабля космической мафии, да к тому же педик.

— И дурак. Идиот в геометрической прогрессии, — заплетающимся языком выговорила Ира, закрыла лицо руками и залилась пьяными слезами…

.

7.

Она сидела и плакала с коктейлем в руке. Она в очередной раз послушно взяла предложенный стаканчик, но не пила — поняла, что ей хватит, если она хочет уйти отсюда на своих двоих. Она устала убеждать этого тупого упёртого типа бросить банду, найти Хинку и рассказать ей всё, она исчерпала всю свою эрудицию для аргументов, у неё даже голова заболела. Для неё-то аргументы подыскивать некому, чтобы помочь разобраться в Ирруоре.

— Сдался бы ты властям, положена же амнистия тем, кто добровольно… — начала она в который раз.

— Аннигиляция или минимум стирание памяти мне положены… А если даже и не так, то всё равно везде достанут бывшие соратнички…

Внезапно включился инфор на шее у девушки и загремел на всю рубку голосом Ирруора.

— Ира, ты где?

— Да я тут соотечественника встретила, немножко разговариваем, немножко пьём водку, ничего криминального не делаем, всё в порядке, тут абсолютно безопасно, скоро буду. Я недалеко, за попугайской «тарелкой» и скалой.

Резкий вздох был ей ответом, потом через краткую паузу:

— Хорошо.

Инфор отключился.

— Это твой маур, что ли? — с любопытством спросил Ап. — Ни хрена себе, ради тебя по-русски шпарит!

— Ага, он самый. Пять минут отсутствую, уже обеспокоился, — буркнула Ира.

— Так беги к нему, завтра ещё заскочишь в гости, если захочешь.

В этот момент распахнулась дверь, и в рубку ввалился давешний качок в чёрной коже.

— Ты что это, сволочь, тут устроил? Внимание привлечь хотел? Сдаться властям и всех заложить? — заорал он, подскакивая к Апу и хватая его за грудки.

— Я всего лишь дурачился, плясал вместе с кораблём, Бей, я же говорил, что в бар хочу, на танцульки и набухаться, тоскливо мне тут в одиночку…

— Я тебе сейчас устрою танцульки…

Бей рванул на нём фиолетовые штаны и тут заметил Иру.

— А это кто у нас тут такой интересный?

— Это моя соотечественница, Бей, и ты её не тронешь.

— Не тебе решать, кого мне трогать. Ну-ка, ну-ка…

Бей выпустил Апа и направился к Ире, осклабившись.

— Я сказал, ты её не тронешь! — Ап загородил ему дорогу, но не надолго. — Иногда не остаётся другого выхода, кроме как набить кому-то морду…

За время произнесения этих слов Бей успел отправить Апа одним ударом на другой конец рубки, а Ира — вылететь за дверь.

— Ты! Оставь его в покое или я приведу инспекцию! — проорала она из коридора на гала-пиджин.

После чего скатилась вниз по трапу, побежала прочь от корабля и с разбегу врезалась в высокого человека в чёрном комбинезоне, как в дерево. Он поймал её в охапку, удержав тем самым от падения, вместе с ней отскочил как можно дальше от корабля, бросился на землю и накрыл девушку своим телом. «Тарелка», в которой находились Ап Галкин и Бей, засияла плазменным облаком, рванулась ввысь и исчезла в небе.

Человек в чёрном комбинезоне поднялся на ноги, поднял Иру, стянул со своей головы капюшон герлона — порыв ветра тут же растрепал его золотые волосы — и вопросил:

— Ты объяснишь мне, что тут произошло?

Она взглянула ему в лицо и узнала Инто. Облик, виденный мысленно и мельком, прочно врезался ей в память.

— Я встретила соотечественника, мы разговаривали за жизнь и пили водку с соком, а потом явился его то ли подручный, то ли начальник… Короче, в том корабле улетел Ап Галкин и с ним кто-то гораздо более опасный. А я тебя узнала, ты Интосайи. Проводи меня пожалуйста к Ирруору, это вон туда, а то я немножко пьяная, и у меня мир качается, я раньше никогда не пила водку, а тут пришлось, понимаете ли…

— Понимаю, — сказал Инто, взял её под руку и повёл.

8.

Маур бежал им навстречу большими прыжками, а когда увидел их, то пошёл шагом.

— Это откуда? — спросил он, едва они сошлись вплотную.

Она нагнула голову и увидела, что он имел в виду. Её алое платье из макси превратилось в мини — подол обгорел и оплавился больше, чем наполовину. Туфельки вообще исчезли с ног.

— Внезапный старт пирата, — ответил мауру Инто, глядя на него очень пристально и очень сурово. — Лично я неопытных дилетантов и детей вообще бы в космос не пускал.

Ира немедленно загородила собой маура от инспектора и при этом так стремительно развернулась всем телом, что чуть не упала.

— А где тогда они получат опыт, если их никуда не пускать? — закричала она. И осеклась. Орать на Инто ей казалось неправильным, он успел заслужить её уважение, но и унижать Ирруора она тоже не могла позволить.

Кахурианин вынул её из рук Инто и прижал к себе.

— Илэ-оо. Благодарю тебя за её жизнь. Зайдёшь к нам?

Инспектор молча кивнул, и они втроём направились к кораблю Ирруора.

Маур быстро заметил, что девушка нетвёрдо держится на ногах, и поднял её на руки. Она не долго протестовала — не хотела спорить при Инто.

На борту кахурианин хотел отнести землянку в её каюту, но она категорически воспротивилась.

— Я не настолько много выпила, чтобы мне стало плохо, я побуду здесь.

Он понял, что она хочет присутствовать при разговоре с инспектором.

— Ты любопытна, как маурина, — он улыбнулся и сел с нею на руках в кресло.

С довольным выражением лица она прикорнула головой у него на плече, приготовилась слушать интересующий её разговор и незаметно уснула.

9.

Она проснулась вполне протрезвевшей и обнаружила, что инспектор уже ушёл. В рубке царила оглушительная тишина и никого, кроме неё, не было. Она проснулась оттого, что услышала совершенно невозможный на борту у маура звук — звон бьющегося стекла. Как будто что-то массивное и хрустальное с силой швыряли об пол. Она сразу вскочила и понеслась разыскивать Ирруора.

Он обнаружился в спортзале — метался там, как ягуар в клетке. Несколько быстрых шагов взад-вперёд, бросок ничком наземь, два молниеносных удара когтями, и на полу появляется участок ковролина, разодранный в клочья, затем прыжок на ноги и снова — бег в небольшом замкнутом пространстве, почти на одном месте. Изрядная часть напольного покрытия вокруг маура была уже превращена в узкие ленточки.

Ира в изумлении и испуге принялась озираться по сторонам. Она ещё ни разу не видела обычно сдержанного кахурианина в таком состоянии.

Он краем глаза заметил движение в дверях, перестал метаться, спрятал когти и повернулся к ней.

— Кто и что расколошматил? Такой звон раздавался, — она никак не могла углядеть осколки.

— Мне очень хотелось что-нибудь разбить, ты просто услышала мысли.

— Что случилось?

— Я хотел просмотреть будущее, как делал раньше. И не увидел вообще ничего. То ли Нарг меня так хорошо приложил, то ли кто-то заблокировал.

— Не расстраивайся. Куча народу живёт без этого всю жизнь…

— Наобум.

— Ну да. А что делать? Я понимаю, что ты привык всё прочитывать и просчитывать, а теперь, как без рук. Ничего страшного на самом деле. У меня есть некая разновидность предчувствия, оно слабое, неопределённое и срабатывает не более, чем за сутки до события, но позволяет по крайней мере определить, что в данный день что-то этакое произойдёт. Ты бы видел меня на лестнице в вечер похищения! Я бродила взад-вперёд, как безумная — ты тащил на улицу, а собственная интуиция гнала обратно в Люськину квартиру…

Ирруор отвернулся и беззвучно засмеялся.

— …А твоя способность, полагаю, через некоторое время восстановится. Как ты просматривал раньше? Насколько далеко вперёд?

— На много лет. Я просматривал не всё, да и видел не всё, осталось большое количество туманных мест…

— Но что ты видел? Мы останемся живы оба?

— Да. Только кое-чего я хотел избежать… К тому же чем дальше заглядываешь, тем больше вероятность, что линии изменятся.

— Тогда какой в этом смысл вообще?

— Нужно просматривать чаще. Сегодня ты… столкнулась с последствиями того, что у меня не удался сеанс вовремя. Как мы поедем в город, если не знаем доподлинно, что нас там ждёт?

— Очень просто, возьмём и поедем. Мы всё равно рискуем. Вся жизнь — риск. Посмотри, во сколько ситуаций мы уже успели влипнуть, невзирая на предвидение. К тому же моё предчувствие молчит.

Ей очень хотелось гулять. Если безвылазно сидеть на борту, то, как выражается Ап, можно заржаветь. Ей очень хотелось посмотреть на инопланетный город.

— А можно попросить кого-нибудь помочь в этом плане?

— Инто на вызов не отвечает, куда-то срочно подался. Наши соседи по посадочной площадке не владеют этими навыками в нужном объёме.

— А кто владеет?

Маур усмехнулся невесело.

— Эрниане.

— А может, найдётся кто-то в городе, у кого окажется такое умение! Поедем! Моё предчувствие молчит.

— Хорошо. Завтра с утра и поедем, а сейчас отправимся в администрацию, получим пропуск, — он подавил вздох и заставил себя улыбнуться. — Заодно закажем для тебя новое платье и туфли.

— А по моему эскизу можно?

— Можно.

10.

Он неторопливо провёл шлюпку по краю равнины в объезд — то ли для того, чтобы не мешать взлётам и посадкам, то ли давал возможность Ире полюбоваться на множество самых разных звездолётов. Здания администрации космопорта, которые едва виднелись на горизонте, если смотреть с крыши кахурского «блюдца», приближались, вырастая в размерах и постепенно заслоняя небо. Плавные сложные линии, арки, залы-эркеры, мозаика деталей из металла, керамики, пластика, прозрачных цветных материалов.

— А где склады? Здания маловаты для того, чтобы в них помещались запасы, необходимые межзвёздным путешественникам.

— Верно. Склады под землёй.

Ирруор выбрался из машины первым. Порыв ветра взвихрил его длинные чёрно-золотые волосы. Он поднял лицо к небу и засмотрелся. Бледный зеленовато-голубой свод был высоким, лёгкие ажурные перья облаков застыли в полёте наискось от горизонта до горизонта.

— А на чём мы поедем завтра в город? Всё та же шлюпка?

Маур оторвал взгляд от небосвода и опустил глаза к темноволосой макушке возле своего плеча. Вопрос девушки подсказал ему идею.

— А что бы ты хотела?

— Мотоцикл. И грави-пояс, — не долго думала она. — Что — неужели имеется?

— Имеется, и это можно взять напрокат… Нам сюда.

Перед ними раскрылась одна из овальных дверей с проступающим в её туманной толще затейливым узором. Они вошли, и Ира увидела помещение, разделённое прозрачной перегородкой. С той стороны к перегородке подошла высокая грациозная девушка, одетая в простой чёрный комбинезон. Её чёрные, гладко причёсанные длинные волосы не отвлекали внимание от тонкого большеглазого, вполне человеческого лица, а кожа была светло-голубого цвета.

Ире немедленно захотелось узнать, отчего бывает такой цвет кожи.

— У нас с тобой в крови железо, а у неё — медь, — объяснил Ирруор, подошёл к маленькому окошечку в перегородке и просунул в него свой браслет и руку без перчатки. — Илэ-оо, Раутлинг.

Сапфировокожая Раутлинг обаятельно улыбнулась, взяла маура за руку и поднесла к его пальцам небольшую коробочку. Ира нахмурилась. Сочетание чёрно-голубого с чёрно-золотым смотрелось безумно эффектно.

— А сапиенсы с разной кровью совместимы?

— Да. Едят же земляне осьминогов с голубой кровью. Ира, не ревнуй, у тебя нет для этого оснований. Сделай то же, что и я, потом забери оба наши браслета и выходи на улицу, я буду ждать тебя там.

Это было похоже на анализ крови, да, собственно, им и являлось. Через пару минут Ира получила через окошечко оба браслета, свой и Ирруора, несколько натянуто улыбнулась голубокожей барышне и выскочила за дверь.

Кахурианин ждал её в шлюпке с опущенным прозрачным колпаком кабины.

— Садись, поехали. И мотоцикл, и пояс-антиграв, и твоё новое платье — в багажнике. Уже темнеет, летать и наряжаться будем завтра.

Ира кивнула и запрыгнула в кабину, она была с ним полностью согласна.

11.

Девушка провертелась в своей кровати несколько часов, затем поднялась и полезла через верхний люк наружу. И обнаружила там маура, который уже занимался тем же самым, чем собиралась заниматься она, то есть, сидел, свесив ноги в проём люка и любовался окружающим миром.

Они понимающе улыбнулись друг другу и стали это делать вместе. Он обнаружил, что Ира способна не только много и с жаром говорить, но и молчать, долго, непринуждённо и легко.

Высокое звёздное небо, равнина, залитая светом пяти разноцветных лун, силуэт Ирруора на фоне галактик и туманностей, другие корабли с высоты маурской «тарелки», бледно-жёлтое небо возле самой линии горизонта на западе… Мир был прекрасен.

В конце концов она всё-таки нарушила молчание.

— Расскажи мне о Кахуре.

Глава 12

Розовый город

1.

— Ой! — сказал Ирруор, который ждал девушку снаружи, уже оседлав железного «коня».

И улыбнулся.

Он привык видеть Иру не накрашенной.

У неё были чёткие чёрные брови и большие ярко-голубые глаза, она не нуждалась в дополнительных ухищрениях. Тем не менее очень тёмные тени с металлическим блеском подчеркнули размер её глаз, алая помада — изящный рисунок губ, а макияж в целом сделал лицо ещё выразительней. И старше. Что, по мнению Иры, как раз и соответствовало облику маура, эффектному и зрелому.

Поверх герлона, сегодня сделанного прозрачным, она надела алое шёлковое платье в латино-американском стиле, с широким воланом по вороту и подолу и скромным декольте — «лодочкой». В край волана была вставлена леска, и потому длинный, лёгкий, сильно расклешенный подол топорщился, словно кринолин. Алые туфли-балетки, остроносые и мягонькие, специально предназначались для танцев.

Он соскочил с мотоцикла, подошёл к ней, наклонил голову и предложил руку, чтобы помочь спуститься с трапа. В ответ она захотела сделать книксен, в результате чего попросту упала прямо ему в руки. Вертикальный трап для этикетных телодвижений не годился. Оба засмеялись и подошли к мотоциклу. Ира примерилась, как подобрать подол, чтобы он не попадал в колесо, и собралась усесться.

Мотоцикл был хорош — большой, чёрно-золотистый, блестящий. Ей пришли на память кадры из репортажей с соревнований по мото-фристайлу.

— Подожди, слезь пока, — сказал Ирруор с улыбкой. — Я давно не делал трюки, поэтому вначале погоняю один.

Она только молча распахнула глаза в весёлом изумлении и врубила инфор на полную громкость. Зазвучала начальная тема из кинофильма Люка Бессона «Такси». Взревел мотор, Ирруор прыгнул в седло.

Танцующая мелодия как нельзя лучше соответствовала тому, что творил на машине маур.

Возле корабля была свободная площадка вполне достаточных размеров, кахурианин нёсся по кругу на блестящем байке и танцевал под музыку вместе с ним — несколько поворотов вокруг своей оси на заднем колесе, на переднем колесе, прыжок вперёд, назад, вправо и влево, волчок машиной в целом и рулём в отдельности. Ирруор ехал зигзагами, покачивал байк со стороны на сторону, на поворотах почти клал его на бок, кроме того, маур резвился, вспоминая элементы джигитовки, ложился навзничь поперёк седла, делал стойку на руках, плясал на багажнике что-то среднее между степом, хип-хопом и сиртаки…

Недлинную мелодию пришлось включать несколько раз, а маур всё плясал и плясал вместе с мотоциклом.

— Жаль, что здесь нет хотя бы небольших препятствий для начала — через них можно было бы прыгать вместе с машиной, — сказал он весело, когда наконец завершил свой фристайл.

— Очень хорошо, что здесь нет препятствий. Прыгать опасно, — с улыбкой проворчала Ира и позволила ему усадить её на переднее сиденье.

Взревел мотор, зазвучала тема «Такси», и, сверкая на солнце, чёрно-золотая машина с двоими седоками понеслась в город сперва по краю посадочного поля, а затем по одной из полос широкого шоссе.

Маур вёл мотоцикл аккуратно, разве что слегка покачивал его с боку на бок.

Трава у обочины дороги была разноцветной — зелёной, синей, бурой, золотой, рыжей, сиреневой, фиолетовой… Серебристые и разных других цветов диски, шары, эллипсоиды космических кораблей на фоне зелёно-сиренево-голубого слепящего полуденного неба, меловые утёсы и свободные участки светло-охряной равнины проплывали мимо. Подол Ириного платья прохладным пламенем обливал колени Ирруора. Хорошо, что прикосновение нежной ткани не ощущалось сквозь герлон, так же, как и тепло маленького изящного тела девушки. Жаль, что не ощущалось.

2.

Когда посадочная площадка космопорта осталась далеко позади, и на горизонте стали видны здания города в дымке розово-сиреневого тумана, Ира что-то спросила.

«Не старайся перекричать ветер, я слышу тебя и так».

Она засмеялась.

«Хотела сказать — какой розовый город! Как он называется?»

«Так и называется — Зарингар — Розовый Город в переводе с тайрианского».

«А теперь — сюрприз», — внезапно передала девушка, привязала к рулю конец тонкого троса и взлетела.

«А фиг ли я пол-ночи тренировалась с этой штукой, которую ты мне дал, если её не применить немедленно? Теперь у тебя есть воздушный шарик. Можно дёргать за верёвочку, и шарик будет нырять на лету».

Она засмеялась, паря на грави-поясе над летящим по шоссе мотоциклом, и в очередной раз врубила тему «Такси».

Ирруор засмеялся тоже и прибавил скорость. К городу помчался лихой байкер на приплясывающем, как норовистый конь, мотоцикле, с приплясывающей над ним в воздухе, словно весёлый комарик, девушкой в развевающемся платье.

На них смотрели, останавливая встречные и попутные машины, или наоборот, ускоряя движение, чтобы поспеть за ними следом. Им кричали вслед, свистели и аплодировали.

При въезде в город Ира стремительно спикировала вниз и уселась на заднем сиденье за спиной у Ирруора, крепко обняв его руками за пояс, а маур сбавил скорость. Музыку девушка выключила, и они поехали чинно, не привлекая дополнительного внимания, кроме того, которое провоцировали чёрно-золотой облик и маура, и машины, а также Ирино алое платье. Но мотоцикл по-прежнему слегка кренился с боку на бок в ритме мелодии из земного кинофильма.

Ира прислонилась щекой к широкой спине, обтянутой пятнистым герлоном. Покачивался мотоцикл, под её руками двигалось сильное тело кахурианина, а поза, в которой девушка восседала на машине, упорно наводила мысли на конкретные ассоциации. Необычные чувства начали охватывать её. На память пришли вполне определённые сцены из дамских романов, которые ранее не вызывали подобных эффектов, во всяком случае, с такой силой. Наверно, это было сейчас не очень вовремя. Она включила музыку в наушниках, которые Ирруор вмонтировал для неё в золотистые ажурные каффы, и перенесла своё внимание на город, здания, а также прохожих и проезжих.

Байк внезапно перестал пританцовывать, маур замер за рулём и повёл машину очень ровно. Но не обернулся. Вероятно, потому, что был занят, явно кого-то высматривая. Вскоре покачивания мотоцикла возобновились.

Не услышал постыдных мыслей, не заметил? Ира вздохнула…

Здания, разной величины, от огромных до небольших, затейливых форм и всех цветов радуги, перемежались дорогами, эстакадами, островками зелени, небольшими водоёмами.

«Кто в городе живёт?»

«В основном те, кто здесь работает — в порту и различных службах; народ с самых разных планет».

Проносящиеся мимо машины были не менее разнообразны, чем здания, а что касается прохожих и проезжих, то тут встречались представители стольких видов и рас, что глаза разбегались. Ира вертела головой, пытаясь разглядеть сразу всех…

Кахурианин и землянка подъехали к громадному зданию с прозрачными галереями. Ирруор припарковал мотоцикл на специальной площадке, подвёл девушку к одному из деревьев, растущих рядом с тротуаром, сорвал с него что-то вроде фиолетовой груши и дал ей.

— Попробуй, это римоу, кахурский фрукт. Здесь есть растения с разных планет.

Ира охотно взяла предложенное экзотическое лакомство, надкусила тонкую кожицу и, оглядываясь вокруг, принялась жевать нежную розовато-жёлтую мякоть, вкусом напоминающую черешню.

Кахурианин тем временем успел о чём-то переговорить с несколькими прохожими и всё равно продолжал кого-то разыскивать глазами.

— Кого ты высматриваешь?

— Ищу знакомых — узнать новости. Эрниан на этом времени тут не видели, мауров, к сожалению, тоже. Поедем дальше, это галерея техники, здесь нет особо ничего интересного.

Она не возразила. Техника её интересовала, но она видела, что Ирруор встревожен, и не хотела мешать делать то, что он считал необходимым.

— Ой, смотри, ангорский лемур!

Это был северный тави, одетый всего лишь в короткие шорты и весь с ног до головы покрытый очень пушистой и длинной шерстью золотистого цвета, ростом не намного меньше маура, с огромными светлыми глазами.

— Иалэндэ!

Ирруор бросился за ним следом, но вскоре вернулся.

— Обознался.

3.

Они в том же стремительном темпе посетили ещё несколько мест в разных концах города и поехали дальше. Полотно дороги летело под переднее колесо, далеко внизу проносились мимо здания, зелень, пруды. Байк мчался по высоченной эстакаде. Ира заметила, что мотор практически перестал реветь, лишь приглушённо урчал, словно пел.

«Это на самом деле не мотоцикл, а машина-трансформер, мотор у неё вовсе не бензиновый, и рёв мотора — имитация. Вообще этот байк можно прямо сейчас, на ходу, превратить в подобие автомобиля».

«Нееет, не надо! Мне гораздо больше нравится так!»

И она покрепче вцепилась в пояс маура. Он повернул голову и взглянул на неё с лёгкой лукавой улыбкой.

Ира смутилась, поэтому поспешно спросила:

«А музеи здесь есть?»

«Музеев нет, бывают мобильные выставки. Некоторые из них мы вечером увидим в арт-кафе, там же можно будет вкусно поесть, послушать хороший концерт и потанцевать».

Они съехали с эстакады и остановились у очередного здания.

По мозаичному тротуару шла девушка. Одетая в короткое невзрачное платье, она тем не менее приковывала к себе внимание, ибо не шла, а сплошным плавным движением струилась и перетекала от шага к шагу, а её кожа сверкала на солнце, словно обсыпанная светлыми блёстками. У неё были длинные, снежно-белые волосы и жёлтые немигающие глаза с вертикальными зрачками.

— Не подходи близко, — предупредил маур. — Она сегодня без герлона, чешуя у неё острая, как бритва, а ещё шипы и когти ядовитые имеются. Она из народа динзинов, и зовут её Дзелиджа. Аналогов животным предкам этого вида в земной фауне нет, разве если вспомнить, что существуют водяные змеи, а также земноводные. Эсайнис, Дзельон!

— Эоро, маур! — весело заулыбалась динзинка. У неё были мелкие зубы, очень белые и очень острые. — Какое приветствие понравится твоей девушке? А я хотела зайти вот в эту галерею за обновкой, но сегодня, видимо, не получится!

— Приветствие на её языке ты не произнесёшь, можешь сказать ей «эоро». Мы тоже хотим посмотреть на обновки. Как поживает твой Хэйзин?

— Который из двоих?

— Второй, который землянин, а не динзин.

— Отправляюсь его встречать, потому и разделась — возможно, будет драка.

— Ты давно здесь? Кого видела?

— Ни эрниан, ни мауров не видела, — у Дзелиджи был низкий глуховатый голос, и слова на гала-пиджин она произносила с лёгким шипящим акцентом. Ира поняла, почему у динзинки так сверкало тело — это алмазными искрами горела на солнце тонкая, полупрозрачная, плотно прилегающая к коже чешуя.

Кахурианин и землянка зашли в здание, а Дзелиджа отправилась дальше по тротуару. Встречные держались от неё на большом расстоянии. Ира с сожалением вздохнула.

— Иди, смотри, выбирай, — сказал Ирруор. — Если заблудишься, зови меня. Здесь безопасно, внутри здания есть охрана, а снаружи часто курсирует отряд патруля.

«Хинка — инспектор. Короче, мент», внезапно вспомнила Ира.

— Эх, не спросила я у Апа, как выглядит Хинка и как её зовут полностью.

— Хинкеорно Аюлэймара. Легки на помине. Вот она, впереди отряда.

Девушка проследила за взглядом кахурианина. По улице неторопливо проезжали на мотоциклах пятеро, одетые в чёрные герлоны, у всех пятерых на левой стороне груди красовалась серебристая восьмилучевая звезда, знак эспера, который носили инспекторы. Впереди ехала гладко причёсанная платиновая блондинка небольшого роста.

— Я хочу рассказать ей про Апа, — быстро проговорила Ира и ринулась наружу. — Хи-и-инка-а!

Отряд остановился, платиновая блондинка обернулась к Ире, поджидая её…

— Рассказывать долго, могу не суметь это сделать как следует, прочти пожалуйста! Это касается Апа Галкина.

Две пары очень похожих больших и строгих голубых глаз скрестили взгляды, словно клинки, но не для поединка, а в порядке приветствия.

— Он что-то передал для меня? — быстро спросила Хинка.

— Нет, я просто хочу рассказать.

— Хорошо. Открывай.

— Вчера я разговаривала с ним, — пробормотала Ира, отключая пси-блок, который свисал у неё с запястья в алой сумочке. В памяти девушки молниеносно промелькнула вся сцена в корабле Апа и возле него.

— Спасибо, — это слово Хинка произнесла по-русски. — Большую часть из этого я давно знаю, но всё равно спасибо. Прощай или до встречи, как доведётся…

— Лучше говорить — до встречи, — быстро ответила Ира.

Она пристально посмотрела на тайрианку, ничего не поняла в выражении её лица и убежала обратно к мауру, на ходу снова включая пси-блок.

4.

Ира отправилась бродить по галерее, разглядывая товары в витринах, Ирруор остался возле входа.

Одежда, украшения, аксессуары… В конце концов ей стало скучно. Гораздо интересней было бы послушать, что говорят другие покупатели. Ира задействовала функцию лингвиста-переводчика в своём пси-блоке.

«Мама, я не хочу новый инфор, мне нужен меч!» — малыш тянул за руку высокую динзинку, узкое и гибкое тело которой было по горло закутано в плотную одежду.

«Дорогой, браслеты у меня уже есть, мне, пожалуй, подойдёт вон тот пояс, а в первую очередь давай возьмём для тебя то, что тебе хочется…» — маленькая зеленокожая барышня с полупрозрачным гребешком на безволосой голове теребила коготками за чешуйчатый локоть такого же зеленокожего кавалера. Оба были одеты совершенно неотличимо друг от друга, и кто из них есть кто, Ира поняла только по содержанию реплик.

Хорошая идея, подумала она. Сколько можно приобретать для неё? Мауру тоже, небось, обновок хочется. Она оглядела торговые ряды, и её внимание привлекла витрина с одеждой в старинном стиле разных миров. В это время откуда-то донёсся малопонятный диалог.

«Меня уже всё это бесить начинает. То они вдруг застревают где-то на сутки, то носятся по всему Зарингару неизвестно зачем, за хвост не поймаешь! И выброси ты наконец этого зверёныша, он меня тоже бесит!» — мужской голос был полон злобы.

«Который из двоих? Не кипи. Вон там как раз то, что ты хотел увидеть!» — женский голос содержал изрядную порцию яда. — «Ну и как тебе?..»

Сколько Ира ни вертела головой, так и не вычислила, кто произнёс эти реплики. Она направилась к выбранной ею витрине, и тут раздался крик:

— Ловите его, держите, ради всего святого! Он же потеряется и погибнет!

Между торговых рядов нёсся вскачь пятнистый чёрно-жёлтый котёнок.

Ира бросилась со всех ног за зверьком, ей не понравилась мысль о том, что может пострадать питомец кахурской расцветки.

— Кс-кс-кс!

Котёнок неожиданно притормозил, оглянулся на земную девушку и… спокойно позволил ей себя поймать. Ира огляделась, не поняла, кто является хозяином зверька, поэтому вернулась к Ирруору. Кахурианин продолжал высматривать знакомых возле входа.

— Смотри, у кого-то убежал любимец, его ловили-ловили, а ко мне он сам пошёл на руки! Так и на Земле всегда было, меня любят все коты и кошки без исключения! — и уставилась круглыми от испуга глазами на Ирруора.

Маур беззвучно засмеялся.

«Подтверждаю — тебя любят все коты без исключения!».

Ира успокоенно заулыбалась и отправилась относить котёнка в указанную ей кахурианином администрацию.

5.

Высокая статная рыжеволосая девушка в тёмном комбинезоне с золотистыми латными наплечниками увидела котёнка на руках у Иры, просияла белозубой улыбкой и побежала навстречу.

— О, благодарю! Как вам удалось его поймать? Он же дикий!

— Да он сам пошёл мне в руки. Меня любят все коты!

Ира усмехнулась своим мыслям.

Улыбка рыжеволосой стала чуть менее сияющей.

Котёнка с трудом отцепили от Ириного платья не без ущерба для последнего и, оживлённо беседуя, отправились в отдел старинной одежды.

Новая знакомая, которую звали Манейр, или просто Мэнью. показала Ире, как пользоваться дизайнерской программой на торговом компьютере. Ира нарисовала Ирруора по памяти и принялась его одевать.

Древнеегипетский фараон, с короной в виде золотой кобры на волосах, заплетённых в мелкие чёрные и жёлтые косички, в узорном широком ожерелье, сложно драпированной набедренной повязке и сильно открытых сандалиях; античный цезарь в шлеме с гребнем, латной чешуйчатой мини-юбке и обуви с узорными поножами; индейский вождь в короне, плаще и фартучке из разноцветных пушистых перьев…

К этой коллекции Мэнью прибавила костюмчик от себя: чёрные кожаные трусы с высокими проймами, ошейник с клёпками, цепи.

— Хочешь экзотически приодеть друга? Хм, скорее раздеть. Он у тебя не человек? Маур, да? Ты с ним ещё не спала?..

Шокированная Ира молча уставилась на новую подругу.

— …Советую хорошо подумать. Ты должна быть о-очень выносливой для этого… У мужчин бывает комплекс — вагина с зубами. А здесь с зубами мужской причиндал, и это не комплекс, а факт. Такова анатомическая особенность всех кошачьих. Их мужское орудие — шипованное, что создаёт очень большие неудобства и последствия. Шипы грубые, острые… Для тех, кто склонен к жёсткому садо-мазо, это даже неплохо…Твой друг тебя не предупредил?.. Ой, мне пора по делам, увидимся на концерте…

Мэнью убежала, поднося ладонь к неудержимо улыбающимся губам.

Ира прислонилась спиной к стенке и сползла по ней вниз.

К ней бросилась апельсиновокожая девушка-ящерка, продавец-консультант.

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Да не, ничего… Просто мне тут сообщили… Про особенность мауров…

— Какую особенность?

— Интимную. Зубастую. С крупными мазохистскими последствиями.

Ира в ужасе закрыла глаза.

Девушка-ящерка шипяще расхохоталась.

— Да не бойся! Ну что ты? Ну да, у мауров кое-что шипованное, такое строение у всех кошачьих. Но они же не острые и не настолько твёрдые, шипы эти, чтобы доставлять неприятности! Наоборот!.. Некоторые из мужчин, у кого орудия гладкие, иногда применяют разные насадки, а то и под кожу своего инструмента всякое-разное вживляют, а тут природой всё наготово создано! Плюс кошачья изощрённая техника и традиционная галантность! Ты что, не видала, как все девчонки Галактики за котами гоняются? Думаешь, эти девчонки глупые?..

6.

Очень задумчивая Ира вернулась к выходу из торгового комплекса. Ирруор разговаривал с мауром, одетым в лохматый чёрно-белый плащ поверх чёрного герлона, и выглядел откровенно встревоженным и мрачным.

— Реальность не любит вмешательства. — У собеседника кахурианина были бело-чёрные волосы, раскосые голубые глаза с круглыми зрачками, резкий, очень низкий голос и более массивное по сравнению с Ирруором телосложение. — Ты, должно быть, использовал свои способности чересчур активно. Смотри, чтобы плата не оказалась слишком серьёзной. Как у меня.

Чёрно-белый маур резко развернулся, взмахнув меховым плащом, отвесил Ире низкий поклон и удалился стремительной пружинистой походкой.

В ответ на вопросительный взгляд девушки Ирруор пояснил:

— Это был Шерзан Гаур Фархни-Кирра с планеты Хирса и ничего определённого он не смог мне сказать.

Кахурианин и землянка вышли из здания. Про новые картинки в своём инфоре Ира забыла. Снаружи сделалось пасмурно, ветер принёс запах соли.

— Здесь есть море?

— Есть. Но купаться сейчас холодно.

Ирруор рассеянно посмотрел вдаль, резким движением расстегнул герлон почти до пояса, подставив обнажённую грудь холодному ветру — на бронзовой коже появилась нечаянно сделанная когтем царапина — и на мгновение опустил веки. Потом взглянул на девушку. Тревога и тоска уже были спрятаны, взамен в золотых глазах появилась улыбка.

— Твоё предчувствие молчит, это значит, что тебе ничего не грозит, а я рисковать привык.

7.

Полотно эстакады летело под переднее колесо, встречный ветер резко трепал волосы и подол алого платья, ритмично покачивался байк…

Здание арт-кафе на побережье, выстроенное в старинном стиле, было огромным, как замок, с башенками, флигелями и крытыми переходами.

В анфиладах с арочными, сложенными из необработанного камня проёмами, чашами светильников, свисающими с потолка на цепях, и декоративными очагами в стенных нишах экспонировались картины, скульптуры, в том числе голографические, предметы дизайна, и многое другое.

Очередной зал, в который кахурианин привёл землянку, походил на помещение земного богемного клуба настолько, что в эту картину укладывался даже необычный облик посетителей, если забыть о том, что это не грим для неформальной вечеринки, а подлинная внешность. Столики и стулья, сцена в конце зала, свободная от мебели часть пола для танцев.

— Что бы ты хотела съесть? — спросил Ирруор, когда они устроились за столиком. — Здешнее меню в основном предназначено для жителей земноподобных планет, как, впрочем, и вся перевалочная база в целом.

— Мясо и фрукты. И мороженое, если оно тут водится.

Маур набрал заказ на табло электронного меню, поднос с блюдами выплыл из люка в столике. Ира набросилась на еду, почти не ощущая вкуса.

— Некоторые пугаются, когда видят, сколько я ем!

— Меня ты этим не испугаешь, — глаза его улыбались.

Народу в зале почти не было, до концерта оставалось довольно много времени. Посетители имели возможность самостоятельно включать музыку. Узнав об этом, Ира тут же подсоединила к аппаратуре зала свой инфор. Когда зазвучало танго, девушка подбежала к мауру и сделала книксен.

Ирруор отрицательно покачал головой.

— Ты не хочешь со мной танцевать?

— Хочу. Но пока не стоит… провоцировать.

А может, я уже возмечтала тебя спровоцировать, обиженно подумала Ира.

— Тогда ты и мне запретишь!

— Почему? Нет. Как я могу тебе запретить? — удивился маур.

— Ну, я же — твоя девушка.

— Но не моя собственность.

— А, ну ладно, тогда я просто буду солировать.

Раздосадованная Ира убежала к сцене.

Почему он так себя повёл? По идее и логике вещей он должен был обрадоваться такому предложению.

Ламбада, регги, самба, румба, сальса… Ира играла вскинутыми руками и плечами, мягко переступала ногами, покачивала бёдрами, прыгала на цыпочках, пружиня ступнями и коленями, притопывала… Так импровизировать могла только любительница телепередачи «Творчество народов мира».

Маур невозмутимо восседал за столиком, опираясь локтями о столешницу и не проявляя ни малейшего желания присоединиться к веселью.

Она включила кельтику с развесёлыми хриплоголосыми воплями и запрыгала ещё энергичнее. Тревожно свистела флейта, звенели струны в ритме галопа — звучала «Boys from the country hell», песня группы «The Pogues». Движения танцорки стали не очень точными, расплетённые волосы яростно хлестали по спине от резких наклонов тела. Девушка начала хватать ртом воздух и пару раз споткнулась.

— Ира, сделай паузу, устала, — окликнул её кахурианин и рассеянно потёр свою грудь ладонью. В солнечном сплетении словно ворочался огненный нож. Видение будущего отрубилось, осталось только самое простое предчувствие.

Может, он просто не хочет несолидно себя вести? Ира снова подошла к столику.

— У меня есть очень величественная мелодия.

Ирруор снова молча покачал головой. Не видела она маурских танцев, он ещё и не так прыгал.

— Пожалуй, я в самом деле устала, пойду в соседнее помещение, посмотрю на коллекцию минералов.

Она сердито схватила свой инфор и убежала.

8.

Разноцветные россыпи, друзы и отдельные необычные кристаллы своим видом успокаивали. Ира уткнулась носом в застеклённый стеллаж.

Мимо пробежали две очень смело одетые девушки и приостановились неподалёку. Одна принялась поправлять причёску перед стеклом витрины вместо зеркала, вторая по плечи высунулась в зал.

— Кать, Кать, погляди! Да повернись же, Петрова! Тут кот!

— Ну и что?

— Как — что?! Это же кот! Коты, как известно, заводятся с пол-оборота! Да ты погляди, какой он! Я хочу его с первого взгляда!

— Кот — да не тот.

— Почему?!

— Потому что это — кахурский инфант. Про него, Катенька, легенды по Галактике ходят. Так что, Петренкова, поищи себе другого кота, тут тебе ничего не светит.

— Эк ты его приложила — инфант. Он же вроде давно совершеннолетний.

— Сильно давно. А ведёт себя, как мелкий романтичный идиот.

Видимо, девицы пребывали в святой уверенности, что на таком расстоянии их не слышно. Человеку, возможно, было бы и не слышно.

Ирруор раздражённо вздохнул и словно невзначай принялся легонько барабанить по столешнице пальцами с выпущенными когтями.

— «Романтичный»! Да ладно! Все мужики одинаковы! Вот я сейчас лично проверю правдивость легенд! А ты можешь глядеть и учиться.

Одна из двух Кать, приспустив ворот платья с плеча, развязной походкой направилась к столику, за которым сидел маур, задумчиво подперев рукой подбородок.

Ире было не слышно, о чём зашёл разговор. Она собралась бежать и, возможно, даже драться, но Ирруор быстро управился сам. Барышня не обратила внимания на отрицательный жест кахурианина и захотела присесть за столик. Маур выдернул из-под неё стул и перебросил его на другую сторону столика, при этом не позволил нахалке упасть на пол, потом перехватил руку, протянутую к его волосам, а когда наглая девица вознамерилась плюхнуться вместо утраченного стула на колени мауру, он подцепил её за ворот платья, а другую руку с выпущенными когтями демонстративно поднёс поближе к её лицу.

Когда маур отпустил девицу, она с багровым от злости лицом со всех ног убежала в другую арку, противоположную той, где ждала её подруга.

Хихикая, Ира снова включила бесшабашную кельтику и принялась приплясывать перед стеллажом, разглядывая разноцветные друзы. «Шоколада польза…». «The Pogues» были шедевральны…

9.

Кто-то увесисто хлопнул её по плечу, она вздрогнула, резко развернулась всем телом и оказалась лицом к лицу с Манейр.

— Илэ-оо, — знакомое тайрианское приветствие помимо воли вызывало доверие.

Рыжеволосая тепло улыбнулась и… охотно начала танцевать вместе с Ирой под её музыку. Она была выше на голову, гораздо более плотно сложена и раза в полтора тяжелее, а прыжки у неё были такие же невесомые, как те, которыми гордилась землянка. Господи, она великолепна; если бы я была мужчиной или лесбиянкой, я бы такое ни за что не пропустила, в ошеломлении подумала Ира и сама удивилась своим мыслям, но, пожалуй, была склонна согласиться с этими мыслями полностью.

Почему Мэнью так сказала про мауров? Наверно, у неё была какая-то личная драма.

— О чём тревожишься? — ласково улыбаясь, спросила рыжая.

Ира выпалила первое, что пришло в голову.

— Хочу сообщить родным, что со мной всё в порядке, но не знаю, как.

— О, это просто. Берёшь инфор, достаёшь из памяти нужные изображения, потом наговариваешь текст — дело нескольких минут, сбрасываешь пакет информации мне, сообщаешь координаты адресатов, я передаю брату, он доставит, когда будет пролетать мимо, он нередко бывает поблизости от Земли.

Они тут же сделали видео-письмо, и Манейр скопировала его на свой инфор.

Ира вознамерилась снова включить музыку.

— Может, не будем больше прыгать подобно козам? Есть у тебя более достойная музыка?

Ира немедленно приняла вызов и включила «Осетинскую мелодию встречи», это была хонга, народный танец.

Протяжно запела гармонь, каменной дробью начал сыпать бубен. Ира вскинула руки, наклонила их в одну сторону, словно ветви ивы под ветром, горделиво выпрямилась и начала танцевать, переступая мелкими-мелкими шажками. Длинное платье скрывало движения ног, и девушка словно плыла над полом, отрешённо опустив веки. Мэнью слегка расширила глаза в удивлении.

Алый колокол подола покачивался и завивался вокруг тела при стремительных и плавных поворотах. Эх, что она тут делает и с кем? Она же хотела станцевать хонгу с Ирруором. Звенели струны апапшина, пела скрипка, затем гитара, в конце трека кто-то неожиданно запилил соляк на электрухе, и сквозь всё это размеренно сыпалась и сыпалась упрямая каменная крошка. В окне согласно с мелодией хонги плыл звёздный спиральный водоворот галактики…

Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд, открыла глаза и остановилась, оглядываясь вокруг себя. Мэнью исчезла, а в арочном проёме, как в центре картины, стоял мужчина. Золотистые волосы ниспадали на надменно развёрнутые, широкие плечи, которые мягко облегал белый камзол. Скупо расшитый золотом, он был короток, но тем не менее прикрывал причинное место. Белые лосины и мягкие высокие сапоги обтягивали сильные красивые ноги.

Мужчина выступил из рамы картины и неторопливо приблизился.

— Что же ты остановилась? Музыка ещё звучит. Танцуй, мне нравится то, что ты делаешь, я буду делать это вместе с тобой.

Он снисходительно усмехался, золотые, как у маура, глаза с человеческими круглыми зрачками смотрели холодно и оценивающе.

Ира выпрямилась не менее надменно, чем он, взгляд её сделался упрямым.

— Я здесь не одна, а с другом. Все танцы обещаны ему.

— Я вижу, он тебя ещё не укротил. Маловато в нём жизненной силы.

— Сапиенсы — не животные, им ни к чему укрощать друг друга.

— Женщины любят подчиняться, это заложено в их природе.

— Я не мазохистка, а то, что вы только что сказали — устаревшая в незапамятные времена мифология.

— Неважно. Я — Хивинч Оэренгайн. Как зовут тебя?

— Иренион, — Ира сама не поняла, что заставило её применить вычитанную когда-то древнюю форму её имени. — Фамилия не важна, я её скоро поменяю.

— И на какую, предположительно? — с пренебрежительным любопытством поинтересовался высокомерный блондин.

— Халеарн.

— Что-о?! — лицо Хивинча побагровело от внезапного гнева. — Землян я знаю, дикари, до настоящей цивилизации им далеко. Но вы всё же люди, и, насколько мне известно, имеете великолепные инстинкты в том, что касается чистоты вида! Каким же образом ты предпочла любому, самому жалкому человеку кота? Кота, который ходит на задних лапах и лепечет что-то в подражание царю природы! Вонючего, усатого, отвратительного кота! Ах, да, нижнюю пару вибриссов они нередко сводят, чтобы чуть больше походить на людей.

Как ты могла допустить его до себя?! Почему не прикончила его? Или на худой конец — себя? Спать с животным!

— Я и не допустила, — очень осторожно проговорила Ира с побелевшим лицом и собрала в кулаки складки подола, готовясь рвануться бегом.

— Значит, он ещё не спал с тобой?

— Нет.

— Отлично. Я спасу тебя от него.

Хивинч, лицо которого в один миг приобрело нормальный цвет, зажал Ире челюсть ладонью, жёстко обхватил другой рукой девушку поперёк тела и бросился к выходу. Ему не пришло в голову, что надо было заткнуть землянке рот ещё и телепатически.

«Ирруор!!!»

— Брысь с дороги, непристойный котёнок! — мгновение спустя презрительно рявкнул Хивинч. — Убью!

Ему никто не ответил.

Драки не случилось.

Через несколько секунд маур аккуратно извлёк Иру из-под тела неподвижного в результате парализующего выстрела блондина, унёс в концертный зал, уже почти целиком заполненный народом, усадил на стул и молча налил для неё в бокал фруктовой воды.

— Может, уедем? — жадно сделав несколько глотков газировки, спросила Ира.

Ей пришло в голову, что маур оделся для поездки в город, словно в бой — на теле только герлон, волосы заплетены в тугую косичку.

— Зачем? Этого атавистичного гарайна сейчас выставят отсюда. Просто не отходи от меня больше. Скоро начнётся концерт.

Огненный нож внезапно исчез из груди, Ирруор чуть заметно улыбался.

На сцене устанавливали музыкальные инструменты.

10.

Ира заметила перемену в настроении маура и совершенно успокоилась.

На сцену поднялись пятеро. Девушка уставилась на них во все глаза.

Один из них явно был человеком, небольшого роста, с узким смуглым лицом и длинными чёрными волосами, заплетёнными в мелкие косички. С плеч у него небрежно свисало лёгкое пончо, рукава рубашки, замшевые узкие штаны и туфли-мокасины были украшены бахромой. Четверо остальных являлись северными тави, разного цвета и степени пушистости.

— Группа называется «Ксауваэ», дословно «Бегущие-Как-Вода» в значении «Бродяги», по-уарагски, — объяснял Ирруор с улыбкой. — Руководитель и вокалист — индеец-уараг с Земли по имени Кеяна. Чёрный лемур с «ирокезом», ударник — Икроми; белый с патлами до пояса, гитара-соло — Герето; жёлтый с мелкими косичками и весь пушистый с головы до ног, гитара-бас — Иалэндэ; рыжий, клавишник, который из всей своей шерсти, кроме скальпа, оставил только естественные наручи и гетры с бахромой — Алтэн.

Музыканты подстроили инструменты, Кеяна сказал несколько приветственных слов зрителям, зал взорвался аплодисментами, индеец и четверо лемуров кивнули друг другу, шум среди зрителей быстро стих, и началась музыка.

Первая композиция называлась «Танец против часовой стрелки». В её основе лежала мелодия индейцев-сиу.

Аранжировка была более футуристической, чем фольклорной, потому что ведущую роль играл синтезатор. Завыл ветер, принялась звать кого-то флейта, заструился ручей, и заворчало, тяжело раскручиваясь, огромное колесо. А потом взлетела «тарелка», начали размеренно бить барабаны, и зазвучал человеческий голос. Это фактически была песня без слов, голос только подчёркивал ритм шагов для танцора.

— Ию-лэй, ла-лэ-лойя лахэ…

И Ира не усидела. Она вскочила со стула, подобралась поближе к сцене и пошла по кругу особым шагом, то вперёд-назад, то вправо-влево, пружиня на цыпочках, играя воздетыми руками и плечами — против часовой стрелки. Те, кто уже танцевал возле сцены, моментально освободили ей побольше места.

Свистел ветер, летела «тарелка», сверкало алое платье, с улыбкой пел голос.

— Ию-лэй, ла-лэ-лойя лахэ…

Заканчивая петь, Кеяна отыскал в зале глазами Ирруора и жестом позвал его, после чего они вдвоём зашли в маленькую гримёрку справа от сцены.

Лемуры продолжили выступление группы без руководителя, но Ира их уже не слышала. Она сначала застыла на танцплощадке, потом вернулась за столик и тревожно смотрела на дверь возле сцены. Ей хотелось побежать туда следом за мауром.

Увесистый хлопок по плечу заставил её подскочить. Она резко повернулась вместе со стулом и обнаружила у себя за спиной очень мрачную Манейр.

— Важная информация. Это безотлагательно, пойдём, — Мэнью бесцеремонно схватила Иру за руку и сдёрнула со стула. Ира вцепилась другой рукой в столешницу.

— Мне не велено отсюда выходить.

— А ты и не будешь. Это вон тут, во второй гримёрке. Это очень важно — предупреждение, вопрос жизни и смерти. Я узнала это только что.

В груди у Иры заворочался отвратительный ледяной ком. Она, как сомнамбула, позволила рыжей взять себя за руку и увести.

11.

Маленькая комнатка была залита режущим глаза светом. В ней молча и неподвижно ждали трое — огромный мускулистый ящер в тёмном комбинезоне, высокая худая маурка с широкой белой прядью в чёрных волосах, одетая в мешковатый белый халат, и маленькая хрупкая заплаканная девушка в окровавленной располосованной одежде.

Как только Ира и Мэнью зашли внутрь, и дверь за ними закрылась, рыжеволосая включила какой-то приборчик, который держала в руке, и вдоль стен едва заметно замерцала изолирующая завеса.

Манейр представила Ире троих, начиная с маурки.

— Урсуни Мойару, семейный врач-психиатр, это у неё не двухцветные волосы, а седина; Лурэнг, санитар и охранник; Катя Петренкова, сегодняшняя жертва.

— Чья? — спросила Ира почти без голоса.

— Ты уже правильно догадалась. Ирруор Халеарн — маньяк. Это наследственное, результат многочисленных браков между близкими родственниками. Монархии на Кахуре давно нет, но от опасной генетики это не избавляет. После очередного эпизода он ничего не помнит. Династия до сих пор существует и обладает известным влиянием, поэтому болезнь наследника не обнародуется, просто за ним всюду следует корабль с семейным врачом-психиатром и минимум одним, особо доверенным санитаром. Но врач и санитар не всегда успевают помочь вовремя. Сегодня едва не опоздали.

По знаку Мэнью Катя Петренкова спустила с плеч лохмотья, оставшиеся от нарядного платья. Открылись страшные рваные раны на груди, плечах и горле.

— Вот такие они бывают, принцы на белых «тарелках».

— У него серебристая, а не белая, — машинально поправила Ира и тут же прошептала:

— Не верю.

А потом заорала так, что стены зазвенели:

— Не верю!!! Он хороший!

— Никто не говорит, что плохой, — подала голос маурка. — Просто сумасшедший. К сожалению, болезнь такова, что обострения не сезонные, а наступают неожиданно. И последствия бывают самые трагические. Не наблюдала ли ты в последнее время признаки наступающего обострения? Были ли приступы буйства, когда он пытался что-нибудь разодрать когтями, сломать, разбить? Были ли внезапные перемены в поведении и настроении, проявление немотивированной тревожности, взвинченности, агрессии?

Ира молчала.

— Тебе ведь не хочется стать очередной жертвой маньяка, девочка? На его счету семнадцать девушек разных видов и рас Галактики. Если хочешь остаться в живых и жить долго и счастливо, тебе надо немедленно уйти от него. Конечно, дело твоё. Если тебе хочется рисковать…

— Куда же мне деваться?

— В Зарингаре есть убежище для женщин-жертв агрессии. Мы отвезём вас обеих туда.

— Ты сильная девочка, ты справишься, — сказала Манейр и прибавила через секундную паузу с непонятной интонацией. — Ты очень сильная, я это вижу.

После чего подошла к двери, чуть-чуть приоткрыла её и выглянула.

— Скорее! Он уже её ищет!

Ира машинально взглянула через её плечо. По опустевшему залу молча метался Ирруор, круша на своём пути всё подряд. Охранники-ящеры тщетно пытались его поймать, они отлетали в разные стороны вместе с мебелью и посудой, несмотря на то, что были намного крупнее.

Манейр обернулась к застывшей за её плечом землянке, очень пристально посмотрела ей в глаза, потом схватила подмышку не сопротивляющуюся девушку и быстро вынесла к машине через заднюю дверь.

12.

Кеяна с высоты сцены заметил что-то не то на тонком плане и сам предложил свою помощь. Он давно и хорошо знал Ирруора, поэтому даже прервал своё выступление ради того, чтобы помочь. Но не успел.

Они едва начали разговор в гримёрке, как маур взметнулся на ноги. В груди внезапно резануло так, что он чуть не грохнулся вниз лицом.

Он выбежал в зал. Иры не было ни возле сцены, ни за столиком. Её не было нигде, и её присутствия не ощущалось также.

Он не помнил, как искал её по всему клубу, а потом обшаривал весь город. Хинка помогла найти девушку, и когда он услышал, где она обнаружилась, то понял, что будет, когда он туда приедет. И всё-таки поехал — один.

В убежище ему позволили увидеть её и поговорить.

Их разделяла прозрачная стена. Ира сидела и смотрела на него открыто, прямо и отрешённо.

— Я передумала, — произнесла она ясным голосом, очень ровно и очень твёрдо.

— Насчёт чего?

— Насчёт всего. Я останусь здесь и прикину, что буду делать дальше. Одна.

— Ты хорошо всё обдумала?

— Да.

Он ещё раз посмотрел на неё сквозь прозрачный материал, который мог пронизывать только взгляд. В её глазах стыло спокойствие окончательного решения. Тогда он сказал:

— Инто отвезёт тебя на Землю или устроит здесь, как ты захочешь.

Помолчал, чего-то ожидая, потом добавил:

— А я отправлюсь домой.

И с непроницаемым лицом вышел вон.

Глава 13

Дуэль на когтях и клыках

1.

Она сидела у окна и безразлично смотрела на улицу. Рядом на столе лежал инфор и орал во всю мощь. Как только запись заканчивалась, девушка, не глядя, протягивала руку и врубала песню снова, одну и ту же — группа «The Cranberries», «Zombie». Она и ощущала себя аккурат, как зомби.

Сказка оказалась ужастиком. Это не страшно, она же этого и ожидала. В реальной жизни ничего слишком хорошего не бывает. Это не страшно, надо просто всё обдумать и действовать, чтобы жить дальше. Ни думать, ни действовать совершенно не хотелось. Зато очень хотелось что-нибудь разбить и разметать. Сделать что-то вроде того, что творил в клубе Ирруор.

Краем глаза она уловила лёгкое движение и медленно повернула голову. В дверях стоял и смотрел на неё Интосайи. Лицо по обыкновению суровое и непроницаемое, золотые волосы туго стянуты в пышный хвост на затылке, чёрный форменный герлон со знаком отличия инспекторов и эсперов — серебристой восьмилучевой звездой на груди слева — делал фигуру массивнее.

— Я не спрашиваю, как понимать твоё сообщение и просьбу «присмотреть». Я спрашиваю, как понимать твоё бегство, да ещё такое внезапное. Что произошло?

Он говорил совершенно спокойно, не давил и не требовал, она ответила так же мирно.

— Ты ведь давно и хорошо знаешь его, так? Когда-то я хотела расспросить о нём именно тебя, как-то сразу поверила тебе.

— Так расспроси.

— В этом уже нет необходимости. Но ты мог бы рассказать мне, как погибла Риольга.

По дороге в убежище Мэнью поведала ей об одной из семнадцати.

— Не понял. Глупая молоденькая девочка покончила с собой, влюбившись безответно. Не вижу криминала, из-за которого необходимо убегать без оглядки.

— Так ли? В самом ли деле тебе известно в с ё? А другие? Другие шестнадцать? Что сталось с н и м и?

— Какие другие? Ты о чём?

— Как часто у вас проходят психиатрическое обследование, и каким образом можно узнать результаты, если речь идёт не о собственной персоне?

— Серьёзное заявление. Говори немедленно, кто и что тебе сказал!

— Не просто сказал, есть свидетели. Я обещала не выдавать источник.

— Что за свидетели, я потом расследую. Говори! Ты не понимаешь, с чем имеешь дело!

Ира гневно сжала губы и промолчала, резко отвернувшись.

— Говори! Речь идёт о жизни и смерти!

— Чьей? — невольно вырвалось у Иры. — Ей грозит опасность за то, что она меня предупредила? Или угрожают свидетелям?

— Кто?! — лицо у Интосайи сделалось страшным.

— Мэнью… Канна Манейр.

Инто нехорошо усмехнулся.

— Канна — обращение эрнианское. Имя также эрнианское. Можешь благополучно забыть всё, что она придумала…

— Придумала?! А врач-психиатр, маурка, между прочим, тоже всё придумала? А молоденькая девочка, вся в ранах от когтей, тоже их придумала?

Инто снова еле заметно усмехнулся, словно чему-то обрадовался. А потом как будто внутренне собрался.

— Спектакль можно устроить любой. Я сказал, что расследую это. Ирруор — не сумасшедший, я знаю его очень давно. Можешь благополучно забыть любые свидетельства, если ты сможешь жить благополучно после того, как посмотришь на последствия своего поступка.

— Что?!

— Я предупреждал его, чтобы он не связывался с землянкой…

— Тебе тоже землянка попадётся, увидишь…

— …Он не послушал меня, вот и результаты.

— Какие результаты? Он жив и здоров, с ним всё в порядке.

— Значит, он тебе ничего не сказал?

— О чём?

— О том, что с ним будет, если ты его бросишь.

— Ах, это. Говорил когда-то. И что?

— Ты ему не поверила?

— А почему я должна была верить? Он слишком здравомыслящий для того, чтобы играть в Меджнуна! На Земле мне многие говорили нечто похожее, но при этом никто ничего фатального не делал. Впрочем, иногда я даже клеветать на себя начинала, чтоб они не жалели о потере такого «сокровища»…

Выражение лица Инто немного смягчилось.

— В данном случае клевета не помогла бы.

— …Самоубийством угрожали, да, и не раз, так что я привыкла к шантажу.

— Значит, не поверила. Так поезжай и убедись. Он сильный, поэтому, должно быть, ещё жив.

— Это ты серьёзно?

— А ты думаешь, шучу?

— Почему же ты так спокоен и ничего не делаешь, чтобы спасти его?

— Спасать бесполезно, он всё равно жить не будет. Спасать надо было раньше — тебе. Или от тебя.

— Так это всерьёз?

— Нет, розыгрыш! — рявкнул Интосайи. — Где корабль стоит, знаешь? Тогда езжай и полюбуйся на дело рук своих!

Ноги у Иры вдруг стали ватными. Она медленно вышла из комнаты и побрела по коридору, ведя пальцами по стене, словно там было за что зацепиться в случае падения.

Пальцы Инто ухватили её за плечо, как клещами.

— Поторопись, если в самом деле хочешь спасти его.

Он заглянул ей в лицо, молча взял её покрепче под локоть и потащил бегом вон из здания. Возле входа их ждала корабельная шлюпка. Инто бесцеремонно втолкнул девушку на заднее сиденье, прыгнул за пульт и с места рванул машину в зенит.

2.

«Блюдце» сияло защитным полем ярче солнечного дня. Возле опор кто-то отчаянно суетился, пытаясь попасть внутрь корабля. Мелькала рыжая грива волос. Когда шлюпка приземлилась, рыжеволосый незнакомец исчез из виду.

Ленточка с кодом по-прежнему была на руке у Иры, люк быстро открылся. Когда они готовы были зайти, кто-то прыгнул на плечи Инто, пытаясь ворваться вместе с ними на борт. Инспектор выстрелил мгновенно, не целясь, от бедра. Фигура в странном комбинезоне с латными наплечниками свалилась с трапа и замерла внизу, разметались роскошные рыжие волосы. Парализованная Манейр лежала на бледной выжженной земле, с бессильной злобой провожая глазами тайрианина и землянку. Ира оглянулась на неё только один раз.

В полутёмной рубке на всех экранах торжественно плыл густозвёздный космос, создавалось впечатление, что корабль летит в пространстве. Маур был здесь, лежал, вытянувшись во весь рост в разложенном кресле. Ира подбежала и испуганно присмотрелась. Он дышал, его лицо заметно осунулось.

— Ирруор!!!

Ресницы дрогнули, губы шевельнулись, но он то ли не смог, то ли не захотел говорить вслух.

«Инто отвезёт тебя на Землю».

— А ты?

«Мне ничего не нужно, я отдыхаю».

Он так и не открыл глаза, то ли был не в состоянии это сделать, то ли не хотел на неё смотреть.

Ира в растерянном удивлении смотрела на него, не в силах поверить своим глазам. Как такое может быть? Сильный, уверенный в себе, здравомыслящий…

— Как это понимать? Он же сказал, что отправится домой!

— Маурский эвфемизм. Домой — значит, к предкам, на тот свет, — мрачно пояснил Инто.

И тут ей показалось, что она уже не слышит дыхания кахурианина.

— Ир, подожди! Ирруор!!! Мне нужно сказать тебе! Да погоди же!!!.. Почему он больше не отзывается даже мысленно, Инто?!

— Потому что уходит.

— ?! — она в ужасе уставилась на него.

— Но вернуть ещё можно.

Тайрианин рванул другое кресло, молниеносно опрокинул его спинку в горизонтальное положение, толкнул туда Иру и взялся за свой пси-блок.

— Ложись и закрой глаза.

Она беспрекословно послушалась. И через секунду провалилась в сон.

3.

Угрюмое фиолетовое солнце озаряло скудный пейзаж.

Он стоял у дороги и ждал. Ветер, слабый, как затихающее дыхание, шевелил двухцветные пряди волос, холодный свет придавал мрачный оттенок пятнистому герлону. Во все стороны раскинулась пустыня, антрацитово блестящая, ровная и безжизненная. Дорога тянулась через чёрное пространство и терялась вдали. У самого горизонта возникло пятнышко. Оно постепенно приближалось, и в конце концов стало видно, что это неторопливо едущий старинный автомобиль. В автомобиле сидели пожилой величественный маур и очень юная изящная барышня. Дверца распахнулась, Ирруор сел в машину, и она резво покатилась к горизонту.

Ира с криками кинулась следом.

— Ир!!! Ирруор!!!

Молчание. Никто в автомобиле не обернулся.

— Вернись! Ты должен вернуться!

Только шины шуршали по песку.

— Ирруор!!! Вернись, я люблю тебя!

Мотор тихо урчал. Поднялся сильный ветер, из-под колёс полетела пыль. Ира закашлялась и заплакала, потому что больше не могла ни кричать, ни двинуться с места.

«Я семьдесят километров буду бежать за твоей машиной!!! А потом останусь здесь!!!» — завопила она мысленно изо всех сил.

Ирруор оглянулся. Автомобиль остановился, маур выбрался наружу, направился к ней и остановился несколько поодаль.

— Почему — семьдесят километров?

— Потому что анекдот такой. «Она семьдесят километров бежала за его машиной, чтобы сказать ему, как он ей безразличен»… Вернись пожалуйста…

— Почему?

— Потому что я тебя люблю!

Он молчал.

Она бросилась к нему, чтобы повиснуть у него на шее в доказательство своих слов. Он молча выставил вперёд руку, и она с разбегу наткнулась на раскрытую ладонь.

— Не веришь? Прочёл, да? Я всегда говорила, что мысли читать вредно! Если человек что-то не осознаёт, то он об этом и не думает! Так как же можно при этом прочесть истину?! Ты даже не дал мне времени всё осмыслить, сразу на тот свет отправился! Вернись, ты мне нужен!

Он молчал.

— Если ты не вернёшься, я тоже останусь здесь!!! Или мы вернёмся вдвоём, или я останусь здесь!

И она посмотрела ему в глаза сквозь слёзы, упрямо и яростно. Моё решение окончательное, ну, прочти же, почувствуй, убедись.

Автомобиль попятился и остановился рядом с ними. Старика и девушки в нём уже не было, за рулём сидел Инто.

— Хватит дурака валять, поехали обратно.

Маур подал ей руку, помогая усесться в четырёхколёсный антиквариат, но при этом по-прежнему удерживал её на расстоянии от себя.

4.

Она проснулась, немедленно посмотрела на Ирруора, убедилась, что он тоже открыл глаза, и спросила у тайрианина:

— Что это было? Неужели маурский тот свет?

— Глубины сознания, — ответил Инто.

— Почему?!! Почему он это сделал?! Да как ему в голову-то пришло?

— Ты же всё решила окончательно и бесповоротно. И не передумала бы, если бы я не пришёл. А он это понял, прочёл. Не забывай, кто он.

— Да всё равно! ПОЧЕМУ он это сделал?!

Ира смотрела на маура, растерянная до умопомрачения. Смотрела, смотрела, смотрела в полном недоумении и ярости на всех и вся. А потом подскочила с кресла и принялась бегать по рубке кругами и кричать.

— Ты слишком юный, слишком глупый или слишком бесхарактерный?!!

Ирруор молча смотрел на неё, спокойно и серьёзно.

— Или попросту чокнутый?! Почему ты это сделал?!!

Он продолжал просто молча смотреть на неё.

— О чём ты думал в это время?! Я хочу знать, чтобы в будущем не налететь!

«Бывает дело всей жизни, которое очень сложно потерять… Бывает человек всей жизни… Не помню, о чём я думал. Наверно, о том, что всё кончено, и больше никогда ничего не будет. А скорее всего, ни о чём не думал, мне просто стало всё равно…»

Она остановилась, отвернулась, заметила Инто и вздрогнула. Она как-то успела забыть о присутствии тайрианина,

Интосайи подошёл к Ирруору, расстегнул на нём герлон, положил одну ладонь мауру на грудь, вторую — на его лоб, и замер так на некоторое время.

Она смотрела на них широко раскрытыми глазами.

— Я всё равно не понимаю! Да что же это такое? Разве так можно? Чуть что — и ложиться помирать? Несколько дней, несколько происшествий и… и всё?! Такой маленький срок — и уже вся сила воли закончилась? — пробормотала Ира, снова начиная бег по рубке.

— Срок не маленький, — сказал Инто. — Почти полторы тысячи лет ждать, чтобы встретить. И всё это время все только и делали, что давили и требовали, начиная с собственной семьи и заканчивая первыми встречными… барышнями. А после всего последняя капля в чашу — от тебя.

— Что-о-о?!

— Ты до сих пор не в курсе, сколько ему лет?

Ирруор отвернулся.

Ира споткнулась от неожиданности, захотела броситься в кресло, промахнулась, грохнулась на пол и пребольно ударилась затылком о пульт.

— Что — правда, что ли? — спросила она у Инто, когда он поднимал её на ноги.

— Правда.

— Тогда, если ты его давно знаешь, тебе-то сколько лет?

— Семьсот с чем-то. Мне не известна точная дата моего рождения, и это для меня не важно.

Ира снова села на пол.

Инто подал ей руку, подождал, пока она за неё ухватится, взметнул её на ноги и поманил в коридор.

— А теперь расскажи мне про свидетелей.

5.

— Урсуни Мойару? Знаю. К сожалению, она действительно врач, так что ложные аргументы преподносит со знанием дела. Обычные проявления маурского темперамента — ей ли их не знать — она выдала тебе за симптомы подступающего приступа безумия. Её сына угораздило связаться с земной девушкой лёгкого поведения. Он выжил, когда она его бросила, но мать теперь готова отшить всех землянок от всех мауров, не выбирая методов. А тебе не пришло в голову, что земные медицинские халаты здесь не носят?

— Откуда мне было это знать?

— Теперь будешь знать… Лурэнг — просто гора мускулов, которую легко купить. Екатерина Петренкова — барышня лёгкого поведения, авантюристка, за крупные деньги способна на многое. Скорей всего, аккуратные царапины ей нанесла Мойару — крови много, выглядит страшно, а раны на самом деле поверхностные…

Что касается Манейр, то она вдобавок надавила на тебя энергетически. Нет, не гипнотизировала, это было бы немедленно обнаружено. Просто слегка подтолкнула к определённому решению, уже подготовленному всеми предыдущими манипуляциями. Учиться тебе надо, срочно…

И ещё я хотел сказать. В определённой степени Ирруор думает о тебе, как о маурине. А коты злопамятны и упрямы. Если бы такое решение, как ты, приняла бы маурская барышня, её нельзя было бы с него сдвинуть ничем и никогда. Вот он и улёгся, решил, что всё кончено. Его подсознание не помнило, что у землянок возможны семь пятниц на неделе… Ладно, мне пора.

Они вдвоём заглянули в рубку. Маур уже полулежал в кресле, опираясь на локоть. Ира шагнула внутрь круглой комнаты, Инто остался в дверях.

«Я тебя предупреждал и предупреждаю ещё раз. Посмотри на неё. Теперь ты ощутил эту бешеную жажду жизни изнутри её сознания. Ты всё понял? Связался с землянкой — будь так добр, приобрети их упрямство плюс к маурскому».

И он ушёл, не прощаясь.

Ира стояла и глядела на кахурианина, глядела долго. Он на неё не смотрел.

Наконец она в раздражении всплеснула руками и вздохнула. Затем ещё раз всплеснула руками.

— Ой, какая я дура! Ты же наверняка хочешь пить и есть!

И с этими словами стремительно унеслась из рубки за припасами. А когда вернулась с хрустальным графином и вознамерилась напоить Ирруора из стаканчика, он снова, как в потустороннем сне, удержал её на расстоянии вытянутой руки от себя.

— Ты что? — удивлённо спросила она. И наткнулась на пристальный взгляд. Этот взгляд был просто спокойным, в нём не осталось ни тепла, ни нежности, ни сияния. Маур с усилием поднялся с кресла, взял у неё из рук то, что она принесла, и поставил на выдвижной столик. Она снова посмотрела ему в глаза, попятилась и выбежала из рубки, давясь слезами.

Да, он вернулся к жизни. Но не простил.

6.

Несколько часов она проплакала в своей каюте, потом решила попытать счастья снова. Долго выбирала, что взять из еды, потому что нужно было отыскать что-нибудь лёгкое. Нашла и с этим пришла в рубку.

— Эоро! Я принесла поесть!

— Эоро, — спокойно ответил Ирруор.

И удержал её на расстоянии от себя одним взглядом…

А на третий раз дверь оказалась блокированной. Кахурианин не желал разговаривать с ней вовсе.

Ира вернулась в свою каюту, села на кровать и уставилась в стену широко раскрытыми, невидящими глазами. Что дальше? Ладно, не важно, главное — он жив. Она сидела так неопределённо долгое время, потом легла и свернулась в позе эмбриона. Она поняла, что маур не простит её. Слёз больше не осталось, возникло странное состояние. В груди словно начал проворачиваться остро отточенный раскалённый нож, голова неприятно закружилась. Ира вытянулась во весь рост с закрытыми глазами и больше ни о чём не думала…

Рядом раздался лёгкий шорох, кровать прогнулась под чьим-то весом. Она быстро подумала:

«Я здесь, я в порядке. Люди не умеют уходить, как мауры. Я просто размышляю».

И тут же вскинулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Не нашла там того, что хотела отыскать, и упала обратно на подушку.

«Я буду жить, раз тебя так заботит моя смерть. А тебя могу отпустить, найдёшь себе ещё кого-нибудь…»

«Даже искать не буду, останусь одна на всю жизнь. Да и сколько той жизни, не более сотни лет при самом хорошем раскладе, так что какая разница… Я поняла — ты не простишь меня никогда, и ты прав, я же раз за разом буду делать фатальные глупости…»

Голова закружилась сильнее, красная тьма перед закрытыми глазами начала вращаться, словно воронка смерча. Сознание стремительно и муторно затягивало в эту воронку…

Иру резко встряхнули за плечи. Тошнотворное вращение прекратилось, она открыла глаза.

«Ты сказала, что люди не умеют уходить так, как мауры, но только что попыталась сделать именно это».

— Никогда — это слишком долго, — вслух произнёс он и прижал её к себе.

7.

Они вдвоём пришли в рубку, а там, не сговариваясь, избегали обсуждения дальнейших планов, обращались друг с другом, словно с хрусталём, и занимались каждый каким-нибудь своим делом.

Ирруор разбирал архив на бортовом компьютере, Ира делала заметки в инфоре.

Изредка они перебрасывались краткими незначащими фразами.

Через некоторое время он заметил, что она избегает приближаться к нему.

В очередной раз, когда она вознамерилась было подойти, но потом остановилась в нескольких шагах, он не стал больше молчать.

— И что тебе снова показалось? Что ты от меня шарахаешься?

— Не я, — выговорила Ира, испуганно глядя на него.

— Не ты? — он удивился.

— Не я… Оказывается, ты очень здорово умеешь держать на расстоянии одним взглядом.

На глазах у неё выступили слёзы.

— Я давно уже не держу тебя на расстоянии, — вздохнул он.

— Но и не смотришь так, как прежде! Я не уверена в том, что именно ты чувствуешь.

— Я тоже не уверен в том, что именно ты чувствуешь. А кто-то ведь говорил, что любит. И даже кричал на весь тот свет. Кто бы это мог быть?

— Я не отказываюсь от своих слов!

— А доказать эти слова действиями решишься?

— Да! Я бы давно доказала, но ты же снова меня оттолкнёшь!

Она не успела начать плакать, как услышала:

— Нет. Не оттолкну.

Она замерла и уставилась на него широко раскрытыми глазами, в которых горело такое неистовое желание приблизиться, такая неуверенность и отчаяние, что он не выдержал, поднялся с кресла, подошёл к ней и притянул её к себе.

— Когда же ты перестанешь бояться меня?

— Я давно уже не боюсь тебя. Я боюсь всякого остального. Можно?

Она несмело протянула руку к двухцветным волосам.

— Можно. Всё можно.

Тогда она протянула и вторую руку, и запустила пальцы в роскошную чёрно-жёлтую гриву. Её глаза блуждали по его лицу и когда остановились на губах, он склонился к ней и начал её целовать. Она задрожала от волнения пополам с желанием.

— А ты знаком с человеческой анатомией?

— Да, изучал.

— Я хотела сказать, что я девственница.

— Не бойся, больно не будет, обещаю. Я позабочусь о тебе.

— А мне можно будет позаботиться о тебе?

— Да, но попозже. Сначала — для тебя.

Очень скоро она поняла, почему он так сказал. Новые и очень мощные ощущения поглотили её полностью, она уже не могла ни думать, ни двигаться, могла только чувствовать. Она не заметила, как они оба оказались раздеты.

— Какая у тебя потрясающая шёлковая кожа…

И больше уже не могла говорить, задыхаясь от бури чувств.

Она ещё сумела посмотреть на него из-под тяжелеющих век, когда он нёс её из рубки в каюту, потом её веки сомкнулись. Под спиной оказался шёлк постели, а сверху шёлк кожи мощного тела. Сильные и нежные пальцы с их атласными прикосновениями отправились в путешествие по её телу вместе с вихрями энергии. И тогда возникла музыка.

Огромный оркестр восточных или кельтских барабанов зазвучал, набирая скорость и мощь. Сложный, всё время меняющийся, изощрённый ритм то затихал, то поднимался до крещендо, звучал то слитно, то подчёркивая соло какого-либо одного инструмента…

8.

Со скучающим видом Манейр полулежала в кресле и наблюдала, как младший брат громит её апартаменты. За долгие годы она привыкла к подобному зрелищу и знала, что потом он ей накупит всяческих предметов роскоши ещё больше и самого лучшего качества.

Хивинч метался по каюте и швырял всем, что попадалось под руку, об пол и в стены.

— Сделай хоть что-нибудь с тем, что там сейчас происходит! — орал он.

— Ты за столько лет ещё не разучился буйствовать? Прекрати беситься, Покоритель Хивов, — безразлично посоветовала она. — С тем, что там сейчас происходит, я уже ничего не сделаю. Я и так предприняла всё возможное. А вот далее можно будет устроить так, что он сам нам её принесёт. Я понимаю, что ты хочешь что-нибудь отобрать у маура, потому что он тебя задел. Но бушевать-то зачем?

— Дело не в том, что маур меня задел! Хотя он задел, нагло встав на моей дороге! Мне нужна эта огненная девчонка! Она хороша!

— Может, и хороша, но это не твоё, ты же мне свои сеансы пересказывал.

— Кто бы говорил. Сама везде с пятнистым котёнком подмышкой таскаешься.

— Это чужая судьба, Хи, не твоя.

— На время сойдёт…

9.

— Ну что — ещё? Или хватит?

— Ещё!!!

— Да ты же не человек, ты же — кошка! — в его устах это звучало величайшим комплиментом.

— Маурина, — поправила она с сияющей улыбкой. — Наверно, мауры и люди похожи гораздо больше, чем мы думаем.

— Группа крови у меня такая же, как у людей, АВ, — очень серьёзно ответил Ирруор.

И оба засмеялись.

— А можно теперь мне позаботиться о тебе?

— Можно. Только не пугайся, когда я буду вцепляться когтями в постель… Ты прикасаешься ко мне так, словно поклоняешься божеству, словно я для тебя бесценен…

Она посмотрела на него и вдруг заплакала.

— Что ты? Что с тобой? Устала?

— Нет. Это просто от избытка эмоций.

На самом деле она заплакала потому, что увидела — в его глаза вернулось сияние.

И барабаны загрохотали с новой силой…

Потом, неопределённое время спустя, он попросил:

— Расскажи мне теперь, что произошло в клубе.

Она вздрогнула, посмотрела на него, изменилась в лице, отползла на другой край постели, закусила губы до крови, подтянула к себе подушку и принялась изо всех сил колошматить её, но не кулаками, а раскрытыми ладонями, словно хотела разодрать ткань когтями, которых у неё не было.

— Почему… ты… не выяснил… это… сразу… а улёгся умирать?.. А если бы Инто опоздал?!

Он выждал паузу во взмахах тонких рук, схватил её в объятия и принялся неистово целовать.

— К счастью, у меня теперь есть замечательный способ тебя отвлекать.

И она в самом деле отвлеклась…

А затем сказала:

— Прочти пожалуйста. У меня нет от тебя секретов, а я сейчас не в состоянии рассказывать.

Она устроилась поудобнее в его объятиях и закрыла глаза.

10.

Видеоряд воспоминаний шёл с параллельной передачей эмоций.

Стремительная езда по эстакаде. Восторг. Тревога — Шерзан наговорил неприятных для Ирруора вещей.

Здание в старинном стиле. Восхищение. Много выставок. Любопытство.

Танцы. Восторг. Ирруор отказался разделить веселье. Обида и недоумение.

Выставка изумительных по красоте камней. Удовольствие.

Диалог двух Кать. Забава. Ирруор ловко разобрался с нахалкой. Смех.

Манейр. Восхищение. Доверие. Видео-письмо на Землю. Гора с плеч, родители и подруга получат известие.

Хивинч. Восхищение внешним видом. Отвращение от высокомерия. Ярость в результате диалога. Страх. Ирруор спас от гарайна. Облегчение.

«Ксауваэ». Восхищение. Кеяна позвал маура на разговор. Тревога.

Манейр. Маурка, ящер и землянка. Рушится мир, горит под ногами земля.

Убежище. Отчаяние.

Разговор с Ирруором. Отчаяние, дикая тревога.

Сообщение для Инто. Дикая тревога, отчаяние, ступор.

Разговор с Инто. Выход из ступора, отчаяние, ужас.

Ирруор в рубке. Едва выносимый ужас. Если маур не вернётся, сдохну, это я и заслужила…

Космос на экранах. Безнадёжность, усталость, безразличие. Лицо Интосайи.

— Продержись до моего возвращения, я привезу её.

«Это бесполезно».

— Я сказал, жди! Обещай, что дождёшься нас!

«Это бессмысленно, но — обещаю»…

Она догадалась, чьё это воспоминание, и заплакала.

Он крепче обнял её.

— Я всё время боялся, что ты передумаешь.

— А я всё время боялась, что ты не тот, за кого себя выдаёшь.

— Нас поймали на наших страхах.

— Да.

— Всё ясно.

— Что тебе ясно?

— Кому бить морду. Иногда не остаётся другого выхода, кроме как набить кое-кому морду.

Она засмеялась. Это было очень неожиданно — услышать выражение грубоватого на язык Апа от корректного Ирруора. Коты злопамятны и упрямы, вспомнила она. Похоже, они ещё и драчливы.

— Имеет место быть такая черта национального характера, — улыбнулся Ирруор. — Но в данном случае есть за что… Хивинч и Манейр — брат и сестра, и это с его подачи она устроила спектакль с подставными свидетелями в клубе.

Он соскользнул с кровати стремительно и плавно.

Она прыгнула на пол следом за ним, бросилась к двери и загородила её собой.

— Я умею драться, не бойся за меня.

«Ты устал». Она стыдливо потупилась.

Он лукаво улыбнулся.

«Это не эксцесс, это обычно для мауров. Я не устал».

Другой бы оскорбился за такие предположения в свой адрес, но он понимал, что она просто боится за него.

Она осознала, что не сумеет ни отговорить, ни удержать его. И глубоко вздохнула.

— Я пойду с тобой для подстраховки. Их там двое, и они подлые. Я буду держаться поодаль… А если ты меня запрёшь, я обижусь очень серьёзно.

— Кошка. Боевая кошка.

11.

Они собирались неторопливо и тщательно, каждый в своей каюте.

Несколько раз перепроверив на себе всю экипировку, особенно бластер, инфор и грави-пояс, Ира вышла в коридор, готовая запечатать капюшон своего герлона и направиться к шлюпочному ангару.

Кахурианин тоже вышел в коридор. Она глянула на него и ахнула.

— Ты с ума сошёл?!

Встревоженные голубые глазищи встретились с уверенными золотыми очами.

— Прости! Но это… это… Где твой герлон?!!

Маур был обнажён по пояс и одет во что-то вроде тёмных кожаных лосин. Кроме того, при нём не было никакого оружия и он был босиком.

— Это невероятно глупо! Думаешь, он станет драться с тобой врукопашную? Да он даже разговаривать не будет, просто выстрелит в тебя из лазера с борта, и всё! Лично я на твоём месте вообще обратилась бы в суд!

— Если бы я был, к примеру, южным тави, мне именно это и пришлось бы сделать. А так мы примерно на равных.

— Но он-то не считает тебя равным! Ты шутки шутишь! Это безумие!.. Прости!.. Он не будет драться, он как минимум выпалит ампулой со снотворным, как в бешеного зверя, и…

Она не решилась закончить фразу.

— Однажды мы уже дрались, тогда нас неожиданно прервали…

— Мауры меряются силой в таком виде? — внезапно догадалась она. — Думаешь, он будет соблюдать ваши традиции?

— У него и свои есть, достаточно сходные. Он захочет побить меня лично.

— А их команда? Они же скопом набросятся!

— Не набросятся. Иначе после этого их как минимум больше не допустят ни на одну из планет Галактического Союза. Поэтому я не беру шлюпку. Применение бортового оружия запрещено. Посадочная площадка под наблюдением. Оэренгайны не будут демонстративно нарушать законы без особой надобности, им это не выгодно.

— Драку тоже увидят, раз площадка под наблюдением.

— На драку так быстро не отреагируют, мы успеем, — усмехнулся Ирруор.

Она в отчаянии посмотрела на него. Её трясло от волнения. Эх, не умеет она соблазнять, да и вымотать маура в постели так, чтобы он не смог никуда поехать, было нереально.

Он беззвучно засмеялся.

— Направление мыслей мне нравится. Когда вернёмся, можно будет претворить его в действия.

— А мы точно вернёмся?

— Точно. Не надо бояться.

— То, что ты делаешь, абсолютно противно здравому смыслу.

— Тем не менее я знаю, что делаю.

Он вывел байк, выгрузил его наружу и прыгнул в седло. Лицо его стало серьёзным и сосредоточенным.

— Я полечу у тебя над головой, потому что если я сяду к тебе за спину, то отвлекусь напрочь.

Ирруор погнал байк по краю посадочного поля, Ира полетела за ним следом почти над самой землёй.

12.

Они почти сразу же увидели громаду чёрного цилиндра, эрнианский корабль оказался близко, заслонённый до этого момента несколькими другими кораблями.

Ира укрылась за широкой опорой соседнего звездолёта, Ирруор остановил мотоцикл-трансформер напротив люка.

— Хивинч Оэренгайн! Выходи! Я вызываю тебя на поединок!

Вызов был услышан.

Массивная чёрная плита люка торжественно отъехала в сторону, в проёме входа появился блондин в белом костюме, стилизованном под седую древность. Он надменно нагнул голову и презрительно скривил губы, когда к его ногам взлетела байкерская кожаная перчатка.

— Что? Дуэль? С кем? С тобой, котёнок? На чём? На когтях и клыках? Ты не в своём уме! Я не меряюсь силой и доблестью с животными, я просто бью их, если они становятся мне поперёк дороги!

— Попробуй меня побить, — недобро улыбнулся Ирруор. Его сузившиеся глаза горели опасным золотым огнём.

Хивинч вместо ответа сбросил камзол и рубашку и прыгнул вниз, минуя трап.

— Мэнью уехала в Зарингар, на сей раз спасать тебя от меня некому.

Ирруор только усмехнулся.

Хивинч, сверкая глазами, бросился вперёд и ударил без замаха.

Пощёчина, нанесённая с убийственной силой, была рассчитана на то, чтобы по меньшей мере сбить маура с ног. Но он увернулся и в свою очередь нанёс удар…

Ира кусала губы до крови, наблюдая, как двое мужчин, примерно равных по росту и силе, кидают и валяют друг друга по земле, и держала наготове лучемёт, включённый в режиме парализатора.

Этот бой по сути своей фактически был уличной дракой. Хивинч использовал запрещённые приёмы, бил в голову, в пах, пытался захватить локтем шею противника, стремился покалечить, а кроме того, ещё и унизить маура, всё время норовя отвешивать убойные пощёчины…

Иру хлопнули по плечу так, что она чуть не рухнула наземь. Она обернулась и увидела Манейр. Рыжая эрнианка ехидно улыбнулась, демонстративно озирая Иру с ног до головы.

— Из глаз твоих прямо-таки смотрит сама смерть. Ой-ой-ой-ой-ой! Какие мы грозные! Слона не задевай спящего, льва не задевай голодного, землянина не задевай никогда! Детка, ты возомнила о себе невесть что. Ты не сможешь меня убить ни сейчас, ни потом — если не отсутствие квалификации, то жалость помешает. Вот ты уже и отвлеклась. Боевых навыков — ноль. Лучше не мешай мне.

Манейр стала следить за дракой из-за соседней опоры.

Ира молчала. Во-первых, в запечатанном капюшоне герлона много не поразговариваешь, во-вторых, она теперь держала в поле зрения троих и судорожно водила стволом бластера из стороны в сторону. И всё-таки опоздала среагировать. Эрнианка успела.

— История повторяется, — хладнокровно произнесла Манейр, опуская лучемёт, из которого только что выстрелила парализующим. — Не благодари, я сделала это для себя. Тьфу, мальчишки. Лишь бы подраться…

Хивинч с Ирруором, тесно сплетённые в жёстком захвате, рухнули с высоты около десятка метров. Гарайн, чувствуя, что устаёт, поддался и позволил мауру произвести захват, после чего начал стремительно взлетать, намереваясь сбросить противника с большой высоты — под поясом лосин у него оказался пояс-антиграв. И тогда Манейр выстрелила в Хивинча.

Маур поднялся на ноги, гарайн остался лежать.

Ира всё не решалась сойти со своей позиции за опорой корабля и не опускала ствол лучемёта, она не доверяла эрнианке. Из фильмов и книг она помнила, что многие расплачивались жизнью за то, что слишком рано расслаблялись.

Манейр вызвала диск-транспортёр, взвалила на него обездвиженное тело брата, уселась сама и проворчала:

— До скорого. Убирайтесь, пока я в добром настроении.

Ирруор молча приложил ладонь к груди и слегка наклонил голову.

Кахурианин и землянка подождали, пока за гарайнами не закроется люк их корабля, после чего поторопились, прикрываясь корпусом соседнего звездолёта, добраться к своему транспортному средству.

— Снова нам не дали помериться силами до конца, — весело проворчал Ирруор, направляя танцующий байк к кахурской «тарелке».

Ира только бурно вздохнула, сидя у него за спиной.

Глава 14

Слёзная лихорадка

1.

Она проснулась и лежала неподвижно. Шевелиться не хотелось, всё тело переполняла истома.

Она услышала сбоку от себя глубокое ровное дыхание и с нежной улыбкой на губах скосила глаза.

Ирруор откатился подальше на широченном ложе, чтобы не придавить её своим весом, и спал, вольно разметавшись.

Ей захотелось протянуть руку и коснуться роскошных чёрно-жёлтых волос, погладить большое мощное золотистое тело… сразу всё целиком. Ей захотелось потянуться и сладко застонать. Она начала потягиваться и громко охнула. Мышцы пронзила резкая боль.

Маур мгновенно проснулся, вскинулся.

— Что ты?

— Болит, — выговорила она сквозь зубы. Глянула на него и тут же добавила: — Не т а м. Болят все мышцы, как будто я целую ночь вагоны разгружала. Есть какая-нибудь таблетка?

— Зачем таблетка? Массаж поможет гораздо лучше. Потерпи чуть-чуть, сначала будет немного больно, но скоро пройдёт. А после массажа я отнесу тебя в бассейн.

Она стиснула зубы и подчинилась… Он, как всегда, оказался прав, боль быстро прошла… А когда он подхватывал её на руки, чтобы отнести купаться, она извернулась в воздухе и обхватила ногами его талию.

— Массаж хорошо помог. И хорошо завёл.

— Ты уверена?

— Ага, — и она поцеловала его…

2.

Ирруор потянулся всем телом, медленно, обстоятельно и со вкусом, а потом улёгся на спину и закинул руки за голову. Веки его сонно опустились, золотые глаза смотрели из-под длинных чёрных ресниц задумчиво и мечтательно.

Ира взирала на него с лукавым восхищением и размышляла, как сформулировать свой новый вопрос. Он улыбнулся и ответил, не дожидаясь, пока она спросит вслух:

— Умею. — И засмеялся, глядя на выражение её лица. — Урчать умею.

Он слегка запрокинул голову для удобства. В его горле родился низкий приглушённый рокот, вибрация передалась на всё тело. Ира в восторге подпрыгнула и немедленно улеглась головой ему на грудь — слушать. Он снова засмеялся.

— Какое новое уменьшительное ты для меня придумала?

— Когда?

Он смотрел из-под ресниц с задумчивой улыбкой в глазах.

— Под фиолетовым солнцем.

— Ир… — Улыбка мгновенно исчезла с её лица, ресницы быстро скрыли готовые заплакать глаза. — Я придумала его раньше, просто не произносила… А сколько их всего, уменьшительных от твоего имени?

— Не печалься… — Он с нежностью обнял её. — Их много — Ру, Ирру, Уори, Ори… Родители зовут — Руори. Но так, как ты, ещё никто не называл. Мне нравится.

Она протянула обе руки и принялась гладить его по волосам. Под волосами обнаружилось то, что она ещё не успела у него рассмотреть — уши. Она осторожно разобрала чёрные и золотые пряди. Уши были некрупные, несколько заострённые и посажены чуть выше, чем у людей.

— Эльфийские, — с восхищением проговорила Ира, принимаясь изучать не только глазами, но также руками и губами.

Он резко вздохнул, аккуратно опрокинул её на бок и тесно привлёк к себе…

— Ты так смотришь, словно я что-то не то делаю.

— Всё — то. Очень даже — то. Я просто запоминаю, у меня же — никакого опыта, только теория в голове.

— У меня тоже — только теория.

— Хочешь сказать, я у тебя — первая?!

— Я так и хотел.

— Ты меня изумляешь…

3.

Зарингар — огромный город, рассчитанный на несколько миллионов обитателей. Здесь можно было найти всё необходимое для космических странствий. Поскольку Лтар Эмайтэн — Звёздный Привал по-тайриански — являлся общей территорией и принадлежал не только Галактическому Союзу, то здесь обнаруживалось много всего, самого разнообразного, хорошего и плохого. Такому большому и разномастному образованию требовалась не только административная организация, но и охрана правопорядка. Правоохранением в основном по общему соглашению занимались уроженцы Хинн-Тайра, как принадлежащие к цивилизации с наиболее высоким уровнем развития техники и этики.

Тайриане были полными антропоморфами, проще говоря, людьми.

Служба, которую Ирруор поименовал для своей земной суженой инспекцией или звёздной полицией, носила название — таорэн — «охрана» по-тайриански.

Таор по имени Интосайи неторопливо гнал мотоцикл-трансформер через город. Он отлично знал территорию, закреплённую за отделом таорэн, в котором служил, но помимо того, он хорошо знал и весь город, злачные места и их завсегдатаев.

Сейчас у него появился шанс сдвинуть с мёртвой точки дело против клана Оэренгайнов. Инто быстро просканировал весь город.

Ближе всех обнаружился Лурэнг. Он и не думал ни сбегать, ни прятаться, ни энергетически прикрываться.

Огромный рептилоид-шихайт сидел в баре и с ничего не выражающим лицом смотрел видео соревнований по борьбе. Больше он ничем в своей жизни не интересовался. Спиртное, табак и наркотики на его организм не действовали благодаря особенности состава крови. Женщины иных видов и рас его не привлекали, а шихайтки в космосе путешествовали редко.

Инто поздоровался, спросил позволения, присел за столик, немного посмотрел видео, обронил пару дельных замечаний по поводу различных единоборств, затем принялся задавать вопросы. Лурэнг не был ни тупым, ни глупым, хотя часто нарочно напускал на себя такой вид, чтобы вызывать больше доверия у заказчиков его услуг. Он по временам даже притворялся, что плохо понимает гала-пиджин, но сейчас был не тот случай.

Лурэнг охотно отвечал на вопросы, но… Ему сделали заказ на охрану эрройи Мойару, заплатили, охранял. В суть происходящего в клубе не вникал, разговоры не слушал, свернул уши в трубочку (шихайты умеют это делать практически в буквальном смысле), направленных энергий не ощущал, у него слишком большая разница в энергетике по сравнению с людьми и прочими сапиенсами, охранял эрройю и только…

Инто в конце концов распрощался с ним и поехал дальше…

4.

— Ты перестал носить на борту герлон!

— Изоляция больше не требуется, — просто ответил Ирруор. — К тому же необходимо качать энергию. Герлон пропускает её плохо.

Она вздохнула. В пятнистом облегающем одеянии маур смотрелся великолепно.

Можно было сказать, что он перестал носить одежду почти что полностью. Вряд ли мог считаться за таковую очень короткий килт в ромбическую чёрно-жёлтую клетку, в котором он последовательно проверял секции пульта, сидя на полу. А больше на мауре ничего не было. Ира откровенно им любовалась, то и дело отвлекаясь от вязания. По её просьбе он заказал разноцветные нитки, и она принялась делать себе ажурное пончо.

Ира вязала, считала петли, сбивалась, распускала начатое, вязала снова. И снова сбивалась…

Ирруор в конце концов обернулся к ней от пульта с лёгкой улыбкой, потом поднялся и подошёл.

— Нельзя же заниматься только этим… — тихонько прошептал он в темноволосую горячую макушку. И с этими словами подхватил Иру на руки и унёс в постель…

5.

Эрройя Урсуни Мойару попыталась прикрыться, но была не настолько сильна, чтобы Инто при сканировании территории не обнаружил её. Впрочем, он и без того уверенно предполагал, где она находится — дома, разумеется, присматривает за сыном, точнее, сторожит его. Он метнул поисковый луч просто для того, чтобы удостовериться. А она прикрылась машинально, поскольку не любила лишних вторжений в личное пространство, даже правомерных.

Она отперла сразу после звонка, словно ждала за дверью, и тут же посторонилась, молча пропуская инспектора в квартиру. В квартире было очень жарко и душно, отопление было включено на максимум, все окна закрыты и плотно зашторены.

— Эоро, эрройя Мойару.

Маурина молча кивнула и сделала такое движение, словно хотела заслонить собой кресло в дальнем, самом тёмном углу, когда Инто сказал:

— Эоро, Кмау.

— Илэ-оо, — еле слышно раздалось из того угла.

В глубоком кресле, свернувшись в клубок и закутавшись в пушистый плед, полулежал юный маур. Светло-серые, очень пушистые волосы спадали на лицо растрёпанными прядями, большие зелёные глаза вразлёт сейчас казались чёрными из-за разлившихся в полумраке зрачков. Рядом с ним на столике лежал инфор, из которого тихо лилась музыка — знаменитая на всю Галактику маурская колыбельная.

Инто неторопливо подошёл к столику и выключил инфор.

— Не нужна тебе сейчас колыбельная, Кэммаул.

Затем он раздёрнул шторы, впустив в комнату дневной свет, и распахнул форточку, после чего обернулся к маурине.

— Эрройя, ты же психолог. Что ж ты с собственным ребёнком вытворяешь? Он так совсем захиреет. Кмау, вылезай из своего кокона и займись чем-нибудь более продуктивным. Вот только ты же, как видно, никаких полезных для жизни навыков не приобрёл. Плавать умеешь?

— Нет, — тихо ответил Кэммаул, отсутствующе глядя в сторону. — И воду не люблю. Очищающие лучи гораздо лучше, они — как солнце…

— А фехтовать на традиционном оружии?

— Нет, — ещё тише ответил юный маур.

— А лазать по скалам и деревьям?

На сей раз Инто и вовсе не дождался ответа.

— Хотя бы драться ты умеешь? Не поверю, что ни разу с мальчишками не дрался.

У юного маура неожиданно вспыхнули глаза. Наконец отыскалось что-то, чем он мог с основанием похвастаться перед солидным и взрослым мужчиной.

— Умею. И дрался, и побеждал. Меня дядя как-то немного поучил драться.

Судя по лицу матери, она была неприятно удивлена. Сын внезапно преподнёс ещё один сюрприз помимо того, что тайком смотался на Землю за девчонкой, наслушавшись легенд о младшем Халеарне.

— А меня хочешь попробовать побороть?

— Хочу! — энергично ответил Кэммаул. И улыбнулся.

— Я вечером зайду, приготовься, — Инто подмигнул ему и вышел. Урсуни понятливо последовала за ним.

Инто прикрыл дверь в соседнюю комнату.

— Эрройя, неофициально — расскажи, что произошло в клубе.

Мойару выпрямилась.

— Ещё раз благодарю за моего Кмау, таор. В клубе ничего особенного не произошло. Поучила жизни недобрую девчонку, которая почти смертельно обидела моего сына. В общем… мы немного подрались. Претензий друг к другу больше не имеем.

Маурина как бы со стыдом потупила горящие упрямым огнём глаза. Записи происшествия с охранной видеоаппаратуры не осталось, поскольку канна Манейр предусмотрительно изолировала гримёрную. А запись, считанная с памяти, является доказательством только в тех сообществах, где большая часть населения — эсперы, подобно Тайру и Кахуру. Инто об этом знал, знала и Урсуни.

Таор Герхало долгим взглядом посмотрел на маурину Урсуни Мойару.

— Эрройя, ты же — мать, — наконец сказал он. — Что ж ты, спасая своего, губишь чужого сына?

Маурина медленно подняла глаза. Лицо её посерело от гнева.

— Он сильнее, чем мой! — разъярённо прошипела она. — Гораздо сильнее! Он бы выжил, зато навсегда был бы избавлен от дальнейших несчастий!

— Нет, эрройя, он бы не выжил. Иногда и самые сильные ломаются. Но его девчонка оказалась чуть-чуть умнее и добрее, чем вы с канной на то рассчитывали. А теперь рассказывай.

— Ничего я не буду рассказывать, и на слове ты меня не поймаешь. Я просто умозрительно рассуждаю согласно твоей версии произошедшего, а знаю я об этом потому, что о происшествии сплетничает весь город. Интересно, как расплатился Халеарн за разгром в клубе?

— Никак. Я его реабилитировал, поскольку никто из сапиенсов не пострадал. А материальный ущерб оплатит либо он сам, либо его семейство.

— Хорошо быть другом таора, — язвительно заметила Урсуни.

— Да, совершенно верно. Друг-таор вовремя подскажет, с кем можно иметь дело, а с кем — не стоит. И, как друг, я говорю: связывать что-либо с одним из кланов Эрнэла — гиблое дело. Подумай над этим, эрройя, пока не поздно, чтобы не погубить и сына, и себя. Надумаешь — сообщи. Эоро…

Интосайи вышел из квартиры Мойару и отправился дальше на своём байке…

6.

— А? Прости, повтори пожалуйста.

Он повторил, и она растерянно засмеялась, потому что снова не поняла ни слова. Сделав над собой усилие, она очень постаралась сосредоточиться.

— Что с тобой?

Она смотрела на него сияющими глазами, неудержимо улыбаясь.

— Не знаю. Я вдруг перестала соображать, что ты говоришь. Я просто слушала твой голос, как музыку. У тебя очень красивый голос. Ап говорил, что мауры всё время поют. А почему ты не поёшь? Я ни разу не слышала, а мне бы очень хотелось…

Она не договорила, потому что у него мгновенно застыло лицо, и он резко отвернулся. Она стремительно подбежала и обняла его, заглядывая в золотые очи.

— Что? Что я не так сказала?

— Да ничего страшного… Я давно не пою. Потерял голос после того, как одна поклонница моей музыки покончила с собой…

7.

Катя Петренкова засекла поисковый луч таора Герхало и начала перемещаться по городу. Инто прибавил скорость.

Он увидел её издалека.

Делая вид, что безмятежно любуется облаками, маленькая блондинка безошибочно оглянулась именно в том направлении, откуда приближался таор. Она явно знала его в лицо, потому что он специально сменил цвет своего герлона с форменного на обычный.

Она стремительно свернула на скоростную эстакаду, включила дальний свет, а также сирену и, завывая, словно баньши, погнала машину на максимальной скорости. Платиновые волосы вились из-под шлема земной конструкции, но сделанного из местных материалов и надетого поверх капюшона герлона.

Катин байк-трансформер был эрнианского производства, то есть, мощнее, чем у Инто. Зато таор гораздо лучше знал город.

Катя уходила от погони очень рискованно и очень весело. По временам она оглядывалась через плечо и, кажется, даже смеялась в тех случаях, когда полагала, что наконец оторвалась от преследователя.

Перед съездом с очередной эстакады она обнаружила знак ограничения скорости. Тогда блондинка стремительно повернула назад, разогналась и… перелетела вместе с машиной на соседнюю эстакаду. Она захлопала в ладоши и на предельной скорости погнала дальше.

Инто снова сменил цвет своего герлона на форменный чёрный, включил сирену, освобождая себе трассу, съехал с эстакады и стал ждать её у соседнего спуска. Она промчалась мимо по бордюру и понеслась вдоль шоссе.

Таор последовал за ней.

Она не знала, что очередная улица перекрыта, но, обнаружив стену, размышляла недолго. Байк, сделанный на Эрнэле, торжествующе взревел, разгоняясь, развернулся боком, взлетел в воздух задним колесом немного вперёд, и перенёс через препятствие рисковую барышню.

Таор притормозил возле неприметной двери, открыл её и проехал сквозь здание на соседнюю улицу…

Блондинка использовала подвернувшиеся пандусы, как трамплины, и перепрыгивала на своём байке с одного берега реки на другой, через несколько машин, водители которых вздумали помочь представителю закона задержать нарушителя, и снова с одной эстакады на другую…

От летящей в воздухе бортовой шлюпки Катя увернулась, прикрываясь попутной грузовой платформой, ушла под кроны деревьев парка и помчалась, опасно лавируя между стволов.

В конце концов Инто дал отмашку, чтобы прекратили помогать её ловить. Он начал всерьёз опасаться за её жизнь.

Он знал, что она не желала разговора с инспектором вовсе не из страха. Екатерина Петренкова в своей жизни не боялась никого и ничего, как Красная Шапочка из анекдота. «А чего мне бояться? Лес знаю, секс люблю…» Она просто испытывала непреодолимое отвращение к тайрианам и на дух не переносила само название таорэн.

В какой-то момент ей надоела игра в догонялки. Она остановила байк так резко, что тайрианин по инерции пролетел мимо и, возвращаясь, развернулся, почти положив машину на бок.

Катя наглухо закрыла своё сознание и поджидала таора с милой улыбкой. Эрниане не учили её навыкам эспера, она получила их ещё на Земле от тёти-ведьмы.

Когда он подъехал поближе, она нахально оглядела его с головы до ног. Черты лица утончённые и правильные, даже слишком правильные. Густые золотые волосы, большие чёрные глаза, такие чёрные, что не видно зрачков, умные, глубокие и спокойные, светлая кожа, рост под два метра, атлетическая, пропорциональная, гармонично накачанная фигура в облегающем чёрном. Так хорош, что аж мурашки по позвоночнику. И столь же отвратителен, потому что до тошноты правильный, как все тайриане. Как видно, менты везде одинаковы, мешают жить свободно и наслаждаться жизнью… А больше всего раздражало то, что таоры никаким образом не покупались на женское обаяние…

Её огромные голубые глаза смотрели открыто, невинно и весело, с потаённым ехидством. Выглядела она лет на двадцать, но на самом деле ей было двадцать восемь.

— Вы хотите предъявить мне обвинение, инспектор? — спросила она звонким голосом на гала-пиджин и тут же непринуждённо перешла на тайрианский. — А я только в последние пол-минуты заметила, что меня, оказывается, преследует представитель закона.

— Обвинение? О нет. Я всего лишь намерен побеседовать неофициально, — Инто позволил ироничной усмешке слегка проявиться в голосе. — Хочу заметить, что в перспективе существует два варианта итога данной беседы. За незаконную деятельность полагается как минимум депортация на Землю либо более серьёзные санкции. В случае значительной помощи следствию могут быть любые — подчёркиваю, любые — послабления.

— Незаконная деятельность? Но я — простая танцовщица. Таор видел мои танцы на шесте? — она соблазнительно изогнулась в седле байка.

Таор видел. Акробатика была неплоха. Техничность без души и хорошей идеи оставляла его безразличным. Основная идея данной авантюрной личности — жить и наслаждаться жизнью за счёт других из серии «человек человеку — волк» — никак не могла ему импонировать.

— Советую обстоятельно обдумать идею содействия в расследовании и сообщить. Вы отлично знаете, о чём речь. И поосторожней с эрнианами. Если поминать фразу «человек человеку — волк», то это — тигры, и волков они едят на завтрак, обед и ужин… Я всегда на связи. Илэ-оо.

Он развернул свой байк и стремительно умчался.

Столько талантов — и всё впустую, без настоящего дела. Прожигатели жизни раздражали тайрианина. По большому счёту, они не умели любить не только других, но и самих себя.

Отвращение было взаимным. Уезжая, Инто ощущал спиной злой взгляд разочарованной блондинки.

Когда между ними оказалось несколько кварталов, Инто сбавил скорость и задумчиво посмотрел на переплетение дорог, вспоминая…

8.

Дежурство не заканчивается никогда, говорят тайриане.

Таор Интосайи Герхало возвращался со смены домой, не торопясь. В какой-то момент он взглянул на эстакаду и увидел гонщика на байке, который хоть и нёсся на максимальной скорости, но на первый взгляд ничего не нарушал. Если не считать того, что он был без шлема и без герлона — встречный ветер жёстко трепал его длинные волосы. Что-то не так было в его посадке, в наклоне тела. За годы службы Инто научился определять подобные вещи безошибочно без всякого сканирования.

Тайрианин взлетел на своём мотоцикле-трансформере по спиральному пандусу на высотную трассу, резко прибавил скорость и начал преследование. Байкер, который мчался впереди, не реагировал на световые сигналы и сирену, телепатически его окликнуть было невозможно, он закрылся. Инто достал проектор, и перед лихачом повис голографический дорожный знак, символизирующий требование немедленно остановиться. Знак был проигнорирован также. Тогда Инто включил портативный излучатель силового поля, предназначенный для принудительной остановки транспортных средств.

Байк постепенно затормозил. Водитель обернулся, мирно поджидая приближения инспектора. Двухцветные волосы, вертикальные зрачки и вибриссы выдавали в нём маура. Чёрный кожаный костюм, как влитой, сидел на его атлетической фигуре.

— Я что-то нарушил? — спросил байкер. Инто не понравилось отрешённое выражение его лица.

— Нет. Но ты слишком опасно гнал. Опасно для тебя самого.

— Я хорошо умею водить и могу гонять гораздо быстрее.

И в это время их окружили. Инто в пылу погони не заметил, как сам стал объектом преследования. Он узнал их — это были межпланетные контрабандисты, чьей незаконной деятельности он не так давно серьёзно помешал. Тридцать человек против одного — это было многовато даже для отлично тренированного тайрианина. Но тут вмешался маур. Никто не ожидал, что нарушитель вступится за инспектора. Он быстро снял с рук кожаные перчатки, в два движения сбросил с ног обувь и взвился в воздух в прыжке прямо с байка.

Тех, кто был лучше всего экипирован, он просто смёл за бортик эстакады весом своего тела, прыгая очень рискованно, ведь сам-то он был без герлона. В какой-то момент он даже чуть не сорвался, повис на руках на большой высоте, но быстро вскарабкался обратно.

Остальных противников, тех, что ещё не нокаутировал Инто, маур молниеносно вывел из строя, пустив в ход не только руки и ноги, но и когти.

Затем они вдвоём уехали оттуда.

Когда боевая ярость угасла, лицо маура снова стало отрешённым. Лишь спустя некоторое время он спросил:

— Куда мы едем? В отдел таорэн?

— Выпивать, — ответил Инто, который уже принял решение. — Отметить победу как следует.

Байкер безразлично пожал плечами.

Инто поторопился найти подходящий бар. Оттуда он вежливо попросил удалиться немногих посетителей, которые охотно это сделали при виде рослого маура в смутном настроении. Инто оплатил выпивку, в состав которой входила валериана, закуску и возможный разгром.

Маур вначале пил немного. Инто поймал на себе пристальный, проницательный взгляд ярко-жёлтых, уже заметно хмельных глаз. Некоторое время двое мужчин молча смотрели друг на друга.

Сапиенсы, всё равно какого вида или расы, на которых по причине особенностей их биологии действует спиртное или его аналоги, в пьяном виде ведут себя примерно одинаково, то есть, прежде всего, становятся более откровенными и прямолинейными.

— Не опасайся, таор. Меня есть чему держать в этой жизни.

После этих слов он чуть заметно улыбнулся и начал планомерно накачиваться заказанными для него коктейлями. Уже доверяет, понял Инто.

Потом маур включил музыку и стал плясать. Это было красиво и виртуозно, но не менее пугающе, чем то, как он дрался. В результате буйных прыжков вперемешку со степом большая часть интерьера оказалась разгромлена, потому что из-за несколько поплывшей координации движений танцор часто налетал на предметы. Люстра обрушилась, так как во время одного из прыжков он на ней повис, да ещё и раскачался. Музыка, к немалому удивлению Инто, оказалась земной — самые огненные ирландские мелодии.

Инто решил пощадить остатки интерьера и внезапно переменил музыкальное сопровождение. Зазвучала широко известная колыбельная на мурлыкающем языке.

— Выключи, — неожиданно резко потребовал маур, замирая на месте.

— Почему? Это же ваша знаменитость.

— Выключи! — и сквозь стиснутые зубы: — Пожалуйста…

Инто немного приоткрылся, чтобы понять, и тут его с такой силой ударило чужой болью, что он чуть не опрокинулся навзничь вместе со стулом.

— Эй, маур! Что с тобой такое?

Тот ответил не сразу.

— Я потерял дело, о котором полагал, что оно будет моим надолго… — Он ещё помолчал. — Я потерял голос. Наверно, к лучшему — он приносил несчастья окружающим…

— Так это поёшь ты!

— Пел. Да, это именно я. Я — кот, который пел.

Кот, Который Пел — его так прозвали за глаза, когда он перестал концертировать, и гадали о возможных причинах этого.

Это был Ирруор Халеарн…

9.

Инто почти никогда не читал будущее, ему было некогда это делать. Гораздо чаще он использовал сканирование…

Его несколько позабавило то, что Катю во время бегства занесло в окрестности клуба.

С высоты эстакады море смотрелось красиво, невзирая на пустынный пляж. Таор привычно метнул поисковый луч вокруг себя. Пляж оказался не совсем пуст. Возле кромки воды прямо на мокром песке сидела странно одетая девушка небольшого роста и пыталась умываться солёной водой. Ей было очень плохо физически, а в мыслях преобладала паника и растерянность. Ускоренная, к тому же грубая инициация пси-способностей хорошему самочувствию не способствует.

Инто свернул на пандус и спустился вниз. Шагая по песку, он ещё раз проверил окружающее пространство. Девушка была одна.

Эллочка сразу заметила неторопливо идущего к ней высокого мужчину в чёрном, несмотря на то, что видела плохо — перед глазами плясали разноцветные слепящие искры. Она вытерла мокрые руки об одежду и попробовала подняться на ноги. С третьей попытки ей это удалось. Болели глаза, голова, позвоночник, суставы и вообще всё тело разом. Она с трудом двигалась, хромая и ковыляя, как калечная старуха.

— Ты понимаешь гала-пиджин?

«Ты меня слышишь?»

Они спросили друг друга одновременно. Инто перешёл на телепатию.

«Кто ты и что здесь делаешь?»

«Я — Элла Макарова, я убежала, когда они напились, и не знаю, что делать. Я тут ничего не знаю».

Они снова заговорили одновременно.

«Расскажи», — ментальный тон Инто был очень мягким.

«Ты — полицейский?»

Серебристая звезда на чёрном герлоне Инто напомнила Эллочке знак шерифа из вестернов.

«Да. Здесь полицейский называется — таор», — слегка улыбнулся Инто.

Она внимательно посмотрела ему в лицо, благо цветные искры у неё перед глазами исчезли и голова перестала болеть, и немедленно принялась рассказывать.

Она рассказывала, пока шли по песку к байку и Инто поддерживал её под локоть.

Она рассказывала, пока он усаживал её на машину, и потом, когда они вдвоём въезжали по пандусу на эстакаду.

Она рассказывала по пути в отдел таорэн, сидя впереди Инто на его байке, и одновременно разглядывала дорогу и город, а также, полагая, что делает это украдкой — присматривалась к таору.

Её увезли с Земли вместе с партией редкоземельных элементов, потому что она оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Она не поняла, зачем её увезли, потому что ничего с ней не делали, только иногда били энергетически. Она была уверена, что похитители развлекались таким образом.

Вместе с ней увезли её старшую двоюродную сестру Веру, которая её растила после того, как родители Эллочки погибли в авиакатастрофе. Веру держали отдельно. Тот, кто сторожил Эллочку, угрожал её убить, если она попытается бежать, а потом напился и заснул. Она стала искать оружие, чтобы убить его, но нашла возможность отпереть дверь и просто ушла.

Веру надо поскорее достать оттуда, беспокоилась девушка. Она не могла объяснить, где в Зарингаре находится квартира, в которой держали её сестру. Инто попросил мысленно показать картинки и тут же сообщил полученную информацию по инфору в отдел.

А ешё она подслушала разговор о предстоящей крупной операции на Земле. Они говорили по-русски, поэтому она всё разобрала, даже координаты…

Она на самом деле подслушала телепатически, но сама не поняла этого.

В отделе Эллочку дополнительно расспросила Хинка. После чего её уложили спать в соседней комнате на подобии земной тахты.

Хинка поинтересовалась у Инто, как там Кмау. Посреди диалога в дверях появилась Эллочка с горящими от любопытства глазами, отводя с лица пепельные, очень пушистые волосы.

«А мне вы расскажете?»

Она слушала историю юного маура и яркой недоброй Кати, как сказку.

«Что ж она его не пожалела? Хотя бы не так резко бросила…»

«Она никого не жалеет»…

Привезли Веру Макарову. Это оказалась полная невысокая женщина с суровым взглядом, сильно за сорок. Эллочка радостно взвизгнула и бросилась к ней обнимать…

Значит, Оэренгайны уберутся отсюда завтра. Ирруор с Ирой будут в безопасности хотя бы от этих, подумал Инто и отправился на совещание по поводу полученной от Эллочки информации…

10.

— Откуда на борту тараканы? — Хивинч злобно пнул ногой угол мехового ковра, залитого в нескольких местах вином.

— Им в твоей голове тесно стало, — ответствовала Манейр, не отрываясь от снарядов, с которыми тренировалась. — Твои способности тебе не на пользу. Подслушивать меньше надо такие сцены, тем более подключаться, тогда бы не бесился.

— Тебе легко говорить, ты от природы более… хладнокровная, — язвительно процедил младший брат и поискал глазами, чем бы запустить в стену. Схватил первое, что попалось под руку, потом разглядел, что это инфор, и аккуратно положил на прежнее место. Автоматическую тележку он тоже пощадил, зато не повезло большой старинной вазе и нескольким статуэткам.

— Не передумал? Последствия просмотрел?

— Нет, не передумал. Плевать я хотел на последствия. Последствия будут для маура, а не для меня.

Они понимали друг друга с полуслова без всякой телепатии.

— Ну смотри, не раскайся потом…

Манейр оторвалась от тренажёров, разыскала одну из своих шкатулок, долго в ней рылась, о чём-то размышляя, выбрала капсулу с неким составом, зарядила ею пистолет-шприц и полезла на самую высокую точку на наружной броне звездолёта.

Ждать ей пришлось довольно долго, но это её не напрягало…

11.

Они весь день ходили друг за другом по кораблю.

После пульта наступила очередь для проверки двигательного отсека. Ира отправилась туда с вязанием следом за Ирруором. Она сидела на пороге и честно пыталась не мешать, заниматься своим делом и даже не смотреть на маура. Иногда ей это удавалось.

Потом она захотела есть и побежала за продуктами. Пока выбирала блюда, видимо, прошло некоторое время, потому что кахурианин оторвался от двигательной установки и пришёл к ней. Они вместе пообедали и отправились обратно, но по дороге завернули в Ирину каюту…

Затем примерно в таком же порядке произошла проверка ангаров, складов, систем жизнеобеспечения, связи… В конце концов они перестали забегать в каюту, чтобы не тратить время на дорогу…

— И где мы ещё не пробовали? — она озорно осмотрелась.

— И что мы ещё не пробовали?

Его сияющая улыбка, став откровенно чувственной, сделалась ослепительной. И очень хулиганской…

В какой-то редкий момент она оказалась на расстоянии от Ирруора и вдруг захотела немного проветриться. Она накинула недовязанное пончо поверх короткого платья, выбралась через верхний люк наружу и уселась, свесив ноги в проём входа и любуясь окрестностями. Вечерело, слабый ветер с нежностью перебирал длинные тёмные пряди её распущенных волос, небо на закате было янтарным, медовым и апельсиновым.

Она держала рядом с собой инфор, слушала музыку, мечтала и, видимо, так долго сидела неподвижно, глядя в небо, что у неё затекла шея. Она повертела головой, почесала зудящую в области сонной артерии кожу и вознамерилась спуститься вниз, когда Ирруор опередил это намерение, пришёл и унёс её в рубку…

Сквозь алый туман страсти и грохот оркестра барабанов пробился слабый голос.

— Ир! Ир, остановись!

Он остановился.

С ней творилось что-то не то. Лицо её было залито слезами, тело пылало жаром, она тёрла руками склеивающиеся глаза и задыхалась. Судя по признакам, она заболела слёзной лихорадкой. Когда и где она ухитрилась подцепить редкую инфекцию?

Он вскочил, схватил её на руки и бросился в медотсек.

— Не бойся, сейчас всё пройдёт, — шептал он, врубая энергоустановку и укладывая Иру в прозрачный саркофаг.

Прошло несколько долгих мгновений. В состоянии Иры ничего не изменилось. А потом взвыл датчик сердечной деятельности. Это было очень странно — генератор тонких энергий вкупе с антибиотическими лучами никак не помогал, но рассуждать о причинах времени не оставалось. Ирруор распахнул крышку аппаратного комплекса, выхватил из капсулы Иру, прижал к себе, уселся с нею на руках прямо на пол и сосредоточился. Она сразу перестала задыхаться, сердце забилось слабо, но ровно.

Тогда он поднялся и с девушкой на руках бросился в свою каюту.

Чёрные лосины, грави-пояс, на торсе — ничего. Бластер, пси-блок, аптечка, инфор. Покрывало — завернуть Иру.

Коридор, ангар, шлюпка. Люк, защитное поле корабля, сирена шлюпки.

Ирруор быстро забрался за пульт с девушкой на руках и повёл машину над посадочным полем напрямик к зданию космопорта на предельной скорости…

Раутлинг немедленно выставила всех из медпункта и включила энергоустановку и анализаторы, которые были мощнее, чем бортовые.

— Ничего не понимаю. Аппаратура не оказывает никакого эффекта. И не определяет характер болезни. Но это не инфекция точно, в этом смысле всё чисто.

Хор тревожных сигналов ударил по ушам.

Ирруор быстро вытащил Иру из аппарата и прижал к себе. Лицо у него затвердело.

— Куда ты повезёшь её?

— В город, в больницу — там много разных специалистов и медтехники.

— Ты не сможешь долго держать её на своей энергетике.

— Смогу — столько, сколько понадобится.

Он выбежал из медпункта с девушкой на руках. Ночной ветер хлестнул песком по голой спине. Маур не заметил этого. Он прыгнул в шлюпку, крепко удерживая Иру в объятиях, и рванул машину в небо…

12.

Тёмная улица летела навстречу, отсветы огней молниеносно проскальзывали по кабине, создавая пугающие тени, которые делали лицо Иры похожим на мёртвое.

Она с трудом разлепила мокрые ресницы и уставилась на Ирруора безумно расширенными глазами. Её тело начала бить мелкая дрожь.

— Ир! Я умираю, да?! — слабый голос ломался и затухал, но маур слышал, что её сердце бьётся ровно, а дыхание не пресекается.

— Ты не умрёшь, я держу тебя, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

Она слабо улыбнулась.

— Я чувствую твои объятия. Кому это когда помогало…

— Я держу тебя своей энергией, — объяснил он, глядя на дорогу. — Не бойся, ты не умрёшь. Молчи и береги силы.

Она плохо запомнила всё, что происходило дальше. Одна больница, вторая, третья… Слепящие лампы, куча аппаратуры, воющая сигнализация…

— Под твою ответственность, эрройу…

Квартира, жутко пропахшая смесью трав, тощий зеленокожий рептилоид… Ещё квартира, другие запахи трав, странные, надсадно гудящие музыкальные инструменты…

И чья-то отчётливая фраза:

— Неизвестный яд.

— Эрнианский, — сквозь зубы сказал Ирруор, глядя на разрывающийся от сигналов вызова инфор…

Шлюпка, летящие ожерелья городских огней, похожие на одеяние маурской невесты, дорога, космопорт, рубка, звёзды на экранах…

Ира не потеряла сознание и не сразу поняла, что кахурский корабль покинул планету.

Глава 15

Астероидные мыши

1.

— Ру, ты сошёл с ума! — Ондрил кричал в откровенной панике на всю рубку. — Вы погибнете оба! Ты увёз её от врачей, от медицинской техники, от всего, что могло ей помочь! На что ты рассчитываешь?! На свою маурскую магию?

— О том, что я сошёл с ума, мне говорят с десяти моих лет, — спокойно и несколько рассеянно заметил Ирруор. — Я не могу сейчас драться с Оэренгайном. Столько энергии, сколько мне нужно, чтобы спасти Иру, качать там, в городе и на планете, невозможно, мне необходимо открытое пространство. Большинство народа слишком привыкло полагаться на технические приспособления, а они не всегда срабатывают. Все эти аппараты… Стоило поместить туда мою айю, как она начинала умирать. Их излучение ей не подходит. А моё — да. Посмотри, она жива до сих пор, дышит, сердце бьётся.

Ирруор, обнажённый по пояс, сидел в кресле пилота возле пульта, Ира спала у него на руках. Онда мерил стремительными шагами рубку кахурского корабля, который стоял на поверхности луны, вблизи от посадочной шахты подземного производственного комплекса.

— Допустим, я тебе поверю, что ты способен на такую фантастику, как в романах о древних волшебниках. Но ты не сможешь держать её на своей энергетике бесконечно, — повторил Онда слова Раутлинг.

— Бесконечно и не нужно, у любого яда есть срок действия.

— Ты бы лучше подумал над тем, где найти противоядие.

— Эрнианские флора и фауна эндемичны, химия — можно сказать, также. Противоядие имеется только у Оэренгайнов, на то и рассчитано.

— Твоих сил может не хватить.

— Если я почувствую, что это так, то вброшу ей разом всё, что смогу. Этого будет достаточно, чтобы выжить.

— Что?! Ты задумал такой оригинальный способ самоубийства?

— В любом случае она не заплатит за то, что я её увёз. Если кто и заплатит, то это буду я.

— Лучше пусть это будут Оэренгайны… Почему ты не обратился к своему таору?

— К Инто? А он чем может помочь, да и все другие таоры? Они не врачи и, хотя и эсперы, но не целители. До Тайра я её не довезу, до Кахура тоже.

— Если бы такое случилось с моей девушкой, я предпочёл бы отдать её гарайну, только бы она осталась жива…

— Онда, это ты сошёл с ума. Хивинча вообще нельзя допускать к женщинам. Он проводит над ними психологические эксперименты, после чего, когда очередное подопытное существо ему надоедает, оно исчезает… С младшим Оэренгайном хорошо помериться физической силой, никаких других дел с ним иметь нельзя.

— Вижу, ты собрался куда-то ещё.

— На один из астероидов внешнего пояса. Когда Оэренгайны найдут нас там, их будет ждать сюрприз… Я оставлю тебе координаты, сообщишь их ещё раз Инто и Хинке.

— А я отправлюсь на Лтар Эмайтэн и поищу кого-нибудь знающего. Потому что то, что ты делаешь, по-моему, всё-таки чистое безумие.

— От подстраховки не откажусь, если она вдруг появится. Но я уже обыскал весь Зарингар.

— Ладно, я пошёл. Эоро, маур, удачи тебе.

— Илэ-оо.

Ирруор не провожал Онду, открыл для него внешний люк с пульта.

Остианин надел свой скафандр, записал координаты астероида и ушёл.

Маур взялся одной рукой за свой инфор и отправил три сообщения. Два из них предназначались Инто и Хинке. Затем он бегло набрал несколько команд на пульте.

«Блюдце» резко подпрыгнуло, на секунду зависло на небольшой высоте, убирая опоры, потом рванулось ввысь и во мгновение ока исчезло из глаз.

Онда посмотрел на небо в том месте, где только что видел корабль Ирруора, и плавными прыжками побежал к посадочной шахте.

2.

— Ответь на вызов, идиот!!! Ты не удержишь её!

Долгая пауза. Несколько стремительных шагов взад-вперёд. Ещё пауза с инфором возле уха.

Инфор с размаху полетел об пол.

Хивинч ворвался в рубку, отделанную под галерею дворца.

— Куда они испарились? Ты же уверяла, что он сам нам её принесёт!

— Я не уверяла. — Манейр невозмутимо подобрала инфор с мехового ковра и элегантно присела на кресло. — Ты, как обычно, услышал то, что хотел услышать.

— Её нет в Зарингаре! Если бы она оказалась в одной из больниц, я легко забрал бы её оттуда! — Хивинч хотел пнуть камин, забыв, что он голографический.

— Я тебе скажу больше — её нет на планете. Он очень умён, но всё равно — идиот. Она слишком молода, чтобы уметь сопротивляться по-настоящему — изо всех сил и сверх того. И научиться уже не успеет. Один он её не удержит. Далеко они не улетели — он сейчас не в состоянии отвлекаться ни на оборону, ни на навигацию. Они на одном из спутников или астероидов. Ищи, сканируй.

В это время на пульте заверещал сигнал вызова. Оба вздрогнули.

— Что от нас понадобилось таорэн?! Мы здесь находимся законно и ничего не нарушаем! Мэ-э-энью? — Хивинч недобро прищурился.

— Никаких записей и свидетельств не должно было остаться, я позаботилась об этом.

— Тогда за каким… они нас вызывают?

— Запрос автоматический. Какая-то бюрократическая рутина. Как капитан, ты обязан разобраться с этим, а на поиски отправлюсь я. Я их найду, не беспокойся, никуда они от нас не денутся…

3.

Знакомые таоры на связи отсутствовали.

Онда договорился со сменщиком и, пока ожидал его, безжалостно смыл блестящую краску со своих косичек, расплёл их и завязал волосы, которые стали просто коричневыми, в хвост. Цвет герлона он поменял на нейтральный светлый, поверх него надел закрытую рубашку, свободного покроя брюки и высокие ботинки. Сейчас ему не стоило привлекать к себе излишнее внимание, тем более — шокировать своим видом.

Он проверил свою экипировку — инфор, аптечку, пси-блок, личное оружие, разместил на себе всё это так, чтобы оно не бросалось в глаза, и взял шлюпку. Онда любил закрытые машины, он считал передвижение в них более безопасным…

В Зарингаре он прежде всего отправился в таорэн и долго слонялся возле здания отдела, потому что ни Интосайи, ни Хинки на месте не оказалось. Когда он уже весь извёлся от ожидания, они наконец появились.

— Илэ-оо, таоры Аюлэймара и Герхало. На Лтар Эмайтэн есть кто-нибудь, кто разбирается в эрнианских ядах?

— Таких нет, — ответил Инто. — Эрнэл — закрытое общество. Зачем тебе это нужно?

— Не мне — Ирруору.

— Та-а-ак. Что произошло, пока я осмелился отвлечься на свои прямые обязанности? Какой ещё идиотский номер отколол многомудрый Халеарн?

Чёрные глаза Инто загорелись гневом, Онда попятился. И поспешно начал рассказывать всё, что узнал от маура…

— Он специально создал условия, чтобы его без помех взяли голыми руками?! Здесь он хотя бы был бы в безопасности, ни один гарайн близко бы не подошёл к стоянке отдела!

— Бери борт и лети. Без тебя тут управимся, — проговорила Хинка, успокаивающе кладя ладонь на локоть таора Герхало.

Инто поспешно ушёл.

— А тебя я попрошу без самодеятельности. Отправляйся обратно на фабрику и жди.

Ондрил грустно и упрямо посмотрел на тайрианку. Он знал, что не послушается этого совета. Правильная полиция — хорошо, а друзья — лучше, друзья могут сделать невозможное и раздобыть что-либо гораздо успешнее самых квалифицированных специалистов. Кроме того, он был не способен просто сидеть и ждать в бездействии при подобных обстоятельствах.

— Я на всякий случай расспрошу всех, кого знаю. В этом нет никакого риска. Илэ-оо…

Хинка больше ничего не сказала и только кивнула, глядя ему вслед.

Онда забрался в свою машину и в растерянности отправился колесить по городу, куда глаза глядят…

4.

Как искать, кого искать, где искать? У Ирруора куча знакомых на всех наиболее часто посещаемых планетах, а кого тут знает он, Онда?

Остианин остановил шлюпку у обочины и принялся рыться в базе данных своего инфора.

Вот, «Ксауваэ» в полном составе. Кеяна, лидер шоу-группы, может знать травы и земные, и лемурские. Если музыканты ещё в Зарингаре…

Уараг ответил на вызов и охотно пригласил к себе. Он встретил Онду одетым по-домашнему — в одной короткой юбке из четырёх отделанных бахромой фартуков.

— Начальный школьный курс Тайра, — пояснил Кеяна, махнув рукой в сторону настольного экрана, на котором высвечивались какие-то формулы. — До сих пор навёрстываю. Ты же знаешь, откуда я…

— С Земли, из сельвы времён Колумба, — вспомнил Ондрил. — Вообще не представляю, каково это.

— Сложно, но возможно, — улыбнулся музыкант, отбрасывая за спину длинные чёрные волосы, заплетённые в мелкие косички.

От ольмеков, которых привезли, потом снова эвакуировали, хотя бы название и несколько культурных памятников на Земле осталось. От уарагов в истории не сохранилось даже именования. Зато продолжали существовать сами уараги — маленькая группа в амазонской сельве и несколько человек оттуда среди звёзд, если не считать населения планеты-прародины. Кеяна бывал на ней, но поселиться там не захотел, не ощущал своей связи с истоком предков, потому предпочёл Тайр.

— Ирруор был у меня вчера. К сожалению, ничем существенным я ему помочь не смог, потому что он слишком торопился. Сейчас мы с тобой попробуем разузнать получше. Готов ли ты помотаться по кварталу диаспоры уарагов?

Онда энергично кивнул. Он сейчас был готов на что угодно.

Кеяна взялся за свой инфор…

В иных мирах эти индейцы держались очень дружно, в их поселения не рисковали соваться даже самые крутые криминальные элементы, поскольку давно были в курсе, что наткнутся на резкий отпор. Онда тоже не решился бы заехать сюда один, но сейчас он был вместе с Кеяной.

Они разъезжали по уарагскому кварталу Зарингара весь день. Их радушно принимали в своих жилищах красивые, полные достоинства люди, одетые либо в общепринятом стиле, либо в древнем, традиционном. Онда с удовольствием пробовал национальные блюда и напитки, любовался особо интересующими его украшениями, отважно попытался курить трубку с табаком и травами, после чего его пришлось некоторое время приводить в себя, потому что он с непривычки перестарался, вдыхая дым.

Его поразил один шаман, с которым Кеяна долго беседовал в его присутствии, но по-уарагски, поэтому Онда ничего не понял, а задействовать пси-блок постеснялся, потому что ему никто прямо не предложил поучаствовать в разговоре. У этого уарага были удивительные глаза, очень глубокие и полные спокойной мудрости, так что Онда даже сравнил их про себя с глазами тайриан.

Эрнианских природных или искусственных ядов, а также их аналогов никто не знал. Эрнэл — в самом деле очень закрытое общество…

Поздно вечером встревоженный Кеяна предложил навестить диаспору лемуров-тави, начиная с участников группы «Ксауваэ», бас-гитаристка второго состава которой Аолеа происходила из семьи шаманов южных лемуров планеты Алитава.

Тави придерживались суточного режима своих животных предков, то есть, как правило, вели ночной образ жизни.

Онда понял, что в эту ночь ему поспать не удастся…

5.

Ей снился кошмар. Как будто её каким-то образом отравили, и ни передовая инопланетная медицина, ни даже древняя маурская магия — ничто не могло помочь и спасти её жизнь. Она проснулась на руках у Ирруора, глянула ему в лицо, вспомнила, как он метался с нею по ночному Зарингару, и поняла, что это — реальность.

И тогда — закричала.

— Не-е-ет!!! Не хочу, не хочу, не хочу! Я не хочу умирать! Жизнь только началась! Такой огромный мир, я хочу жить, видеть и узнавать его! Я хочу любить! Я люблю и тебя, и весь мир, и не хочу, чтобы это заканчивалось… — голос её упал до шёпота.

— Да, кричи, — он крепко прижал её к себе и через силу улыбнулся. — Ярись, сопротивляйся, ты можешь. Ты не умрёшь, я держу тебя, но ты сама должна бороться тоже. Ты можешь, я знаю.

Она глубоко вздохнула, вспомнив, что означает на его языке «я держу тебя». И почувствовала, что задыхается.

— Верь мне, ты можешь, борись за себя, помогай мне.

По ногам вверх поднималось леденящее онемение. Усилием воли она гнала его вон из тела, прочь. Оно на время отступало. На сознание наплывала тьма, подавляя волю, гася сопротивление. Она с усилием рассеивала её, тьма ненадолго исчезала. Дыхание замирало. Она заставляла себя дышать. И чётко ощущала, что долго так сопротивляться не сможет.

— Держись, айя амау. Ты должна.

— Сколько времени нужно продержаться? — этот тихий вопрос застал его врасплох.

— Несколько дней… Может, больше. Сутки уже прошли.

Возможно, действие яда закончится через несколько дней, а может быть, через несколько месяцев. Он не сказал ей этого.

Кахурский корабль не был виден с поверхности, он закопался в грунт, правда, не очень глубоко.

Над астероидом, немного в стороне, зависло «блюдце» инспектора Интосайи Герхало, ощетинившееся во все стороны раструбами аннигиляционных пушек. Поскольку вся бортовая защита маура была отключена, тайрианин мог спокойно отслеживать состояние обоих, Халеарна и его девушки. Оба пока что были живы.

Вокруг небольшой космической глыбы наматывала неровные спирали каплевидная эрнианская шлюпка. Манейр бранилась за пультом.

— Астероидные мыши, коллапсар вам в дюзы! Закопались с таким видом, словно невдомёк, что сияние можно обнаружить за несколько светолет! И этот ещё тут, охранничек, ищейка хренова, маячит, как будто у него служебных обязанностей нет! Тьфу, все чокнутые до единого!

Порой самые умные люди ругаются крайне глупо…

6.

Ночной Зарингар сильно отличался от дневного.

Онда, хоть и был человеком, то есть, дневным существом, очень любил ночные пейзажи, особенно городские. Повсюду много прекрасных огней, которые сияют, словно ювелирные изделия, просторные дороги гораздо более свободны для быстрой езды, а если опустить фонарь кабины, то ночной ветер принесёт совершенно особые ароматы, не такие, как дневные, более тонкие и вольные, что ли, на которые Ирруор когда-то обратил внимание остианина. И с того момента Онда полюбил мир в тёмное время суток ещё больше.

Ночной Зарингар сильно отличался, он был гораздо опаснее дневного города. По ночам хищники в большинстве миров любят выходить на охоту, в том числе двуногие.

Впрочем, пока что Онде везло, до квартиры Аолеа он добрался без происшествий. Маленькая бледнокожая тавинка репетировала на старинных инструментах, время от времени быстро откладывая электро-бас-гитару и перебегая к лазерной арфе и так называемой поющей чаше и гонгам. По всем углам музыкальной студии курились благовония и горели разноцветные свечи.

— Ирруор был у меня позавчера, очень быстро ушёл и унёс свою девушку, потому что я, увы, ничем помочь не смогла. Попробуем отыскать какие-нибудь сведения у других тави, хотя ничего наверняка обещать не могу, — хмуро произнесла она, берясь за свой инфор…

Всю ночь они разъезжали от одних тави к другим, северным и южным. Онда постепенно сникал, хотя его кормили до отвала, в том числе натуральным мясом разных экзотических животных. Нужной информации так и не нашлось.

Под утро, одурев от бесконечных разговоров, постоянного пения лемуров и запаха благовоний, Онда откровенно начал клевать носом. Он не успел ещё научиться не спать по ночам. Остианин отвёз тавинку к её жилищу, проводил до дверей квартиры, а когда спустился обратно во двор к припаркованной возле подъезда шлюпке, то обнаружил, что её пытаются вскрыть.

— Эт-то что такое?! А ну пшёл прочь! — рявкнул Ондрил самым свирепым голосом, на какой был способен. Эффект был неожиданным — взломщик свалился в обморок.

Онда подбежал поближе, присмотрелся в сумеречном свете пасмурного утра и ужаснулся. Похититель был молодым мауром и наркоманом в последней стадии. Парень явно сидел на самой страшной синтетической дряни, от которой заживо гниёт тело. На одной руке у него остались только кости, с которых до локтя отвалилось разложившееся мясо. Кости оплетали провода, подсоединённые к маленькому приборчику, примотанному к руке клейкой лентой. Только благодаря этому приспособлению маур, видимо, и мог ещё как-то двигать скелетной конечностью. Рядом валялись инфор, электронный планшет и набор отмычек.

Онда втащил взломщика в шлюпку, забросил туда же всё, что нашёл рядом с ним, и отвёз в отдел таорэн.

— Этот гнилой изобретатель пытался вскрыть мою машину — белым днём, — доложил он Хинке.

Хинка молча поднялась из-за стола, от компьютера и инфора. Вдвоём они перенесли так и не пришедшего в себя юного наркомана на диванчик, и тайрианка принялась вызывать машину из больницы, а Онда отправился дальше…

7.

Тави подсказали остианину пару предположительно перспективных контактов. Он решил поскорей отработать их, посему купил бутылку безалкогольного тоника, чтобы не засыпать на ходу. Тоник помогал плохо.

Менгея, рептилоид с планеты Шихетхейса, ответил на вызов и против визита не возразил.

Это был на удивление тощий и, как показалось Онде, очень ехидный шихайт.

Нет, Халеарн к нему не обращался. Нет, ничего полезного для уважаемого гражданина об эрнианских флоре, фауне и химии он не знает. Нет, те, кто может о вышеперечисленном знать, ему не известны. Нет, никого из тех, кто может знать о тех, кто может что-то о вышеперечисленном знать, он также назвать не может. Нет, нет, нет…

Ондрил уехал от необычно улыбчивого шихайта с уверенным ощущением колоссальной недосказанности. Но сделать ничего не мог.

Поэтому он всё оставшееся светлое время суток искал Гюйрен Уэрле, дизайнера одежды, тайрианку, потому что больше уже не знал, кого и как искать. Большинство контактов в списке его инфора принадлежало самым обычным людям и другим сапиенсам, не обладающим никакими особыми знаниями и навыками.

На вызовы по инфору она не отвечала.

В дизайнерском салоне в центре города её не оказалось.

В квартире в здании, расположенном на границе с криминальным районом, она отсутствовала.

Из чистого упрямства, еле держась на ногах, он позвонил в одну из квартир соседей. Открыл дверь высокий динзин угрожающего вида, со встопорщенной острой, как бритва, чешуёй и ядовитыми шипами на сгибах суставов. Один взмах руки такого, и Онду можно будет везти сразу в крематорий, не заезжая в больницу даже для освидетельствования. Онда в ужасе попятился. Динзин ухмыльнулся во все свои сорок четыре похожих на иглы зуба, но, к изумлению Онды, сообщил всё, что было необходимо — несколько мест, где часто бывает Уэрле. Напоследок динзин отпустил невразумительное замечание насчёт неожиданной перемены ориентации и, не прощаясь, захлопнул дверь.

Тави не объяснили толком, почему Уэрле прозывается Странной Тайрианкой. Личный этический кодекс у неё вроде был вполне соответственным, а всё остальное Онду не особо интересовало. Пусть она будет хоть триста раз странной, лишь бы не отказалась и смогла существенно помочь.

Ни по одному из перечисленных адресов он также её не нашёл.

Онда остановил машину возле какого-то кафе, опёрся локтями о пульт и опустил голову на руки. Он жутко хотел спать, но был не в состоянии ни отрубиться, ни двинуться с места…

8.

Ира не спала. Она боялась заснуть, потому что в это время переставала контролировать себя, и порождаемое ядом оцепенение начинало стремительно охватывать всё тело. Порой она принималась отчаянно метаться и пытаться вырваться из рук маура, чувствуя, что не справляется с отравой. Тогда Ирруор усиливал приток энергии ещё и ещё. Лицо у него сильно осунулось, он тоже начинал ощущать отчаяние, но упрямо гнал эти мысли.

— Держись, это критическая точка, её надо перешагнуть и выжить.

Остатки её воли таяли, она чувствовала странное смирение, так не свойственное ей обычно. Смертельно опасное спокойствие всё больше захватывало её сознание. Тело и разум переставали ей подчиняться.

Ирруор, бедный, в кои-то веки оказался не прав, и она всё-таки умрёт, а вместе с ней — и он. Только эта мысль хоть как-то заставляла цепляться за жизнь, когда ни сил, ни воли на это практически не осталось.

Как странно и несправедливо оказался устроен мир. Зачем маур ждал столько времени? Чтобы она умерла у него на руках через несколько дней после встречи, не успев даже толком выказать свою внезапно осознанную любовь? Он видел, он верил, что они выживут оба, но, похоже, всё слишком изменилось, а новое он прочесть уже не мог. За что? Почему? Зачем? Зачем эрнианам понадобилось убивать её? Глупый вопрос. Мэнью нужен Ирруор. Но разве она, такая умная и разносторонне квалифицированная, не понимает, что всё равно не сможет получить его попросту потому, что он не выживет?

Какой глупый оказался мир, какая глупая она, что надеялась на что-то хорошее, какие глупые эрниане, какое глупое всё, вообще всё…

9.

«Эй!»

Ондрил тяжело поднял голову. Перед машиной кто-то стоял, высокий, белокурый, одетый в светлое. Онда не понял, мужчина это или женщина.

«Зачем ты искал меня?»

Он совсем отупел от усталости, поэтому без размышлений просто открыл дверцу и выбрался наружу.

— Зачем ты искал меня? — голос, довольно низкий, ни мужской, ни женский, повторил вопрос вслух.

— Гюйрен Уэрле?

— Да, это я.

— Нужна помощь.

— Чем я могу помочь?

Это было по-тайриански. Онда с облегчением вздохнул и рассказал всё.

— Того, что нужно, не знаю, но мы найдём, — уверенно заявила она и с трудом разместилась в машине Онды. Она была слишком высока даже для тайрианки, под два метра ростом, Онда едва доставал ей до подбородка.

— Езжай.

— Куда?

— Пока что прямо вперёд.

И они отправились, на ночь глядя, в глубь криминального района Зарингара. Она выглядела очень уверенной в себе, явно знала здесь всё и вся, была женщиной и при этом не боялась, поэтому Онда тоже не испытывал страха.

Она разговаривала во многих местах и со многими, которые иной раз выглядели так, что Онда побоялся бы приблизиться к ним в танке с пушками. Пожалуй, вот почему она получила прозвище Странной, подумал остианин. Она, тайрианка, со своими высокоэтичными принципами, проживала в самом неблагополучном районе города. Она, помимо занятий дизайном одежды, писала музыку и получала вдохновение от общения с опасными индивидуумами и от экстремальных ситуаций. То, что у неё был мужской склад характера, мужская походка и практически мужская внешность, а также нетрадиционная ориентация, не казалось Онде особо необычным.

Они колесили по району всю ночь, и ни разу никто до них не докопался. Ондрил нисколько не был этим удивлён. Видимо, Гюйрен Уэрле здесь знали хорошо, а он ездил с ней. Нужной информации не оказалось ни у кого. Этим он также не был удивлён. По сути, он начал впадать в отчаяние.

— Вдвоём далее ездить нет смысла, — в конце концов сказала она. — Ищи по другим каналам, а я продолжу здесь. Я буду на связи и, как только найду, немедленно сообщу… Какое-то время он продержится, дней пять у нас ещё есть, — помолчав, прибавила она, имея в виду Ирруора.

Она подняла руку, прощаясь, проследила, как он подошёл к своей машине, и отвернулась, собираясь уходить. В этот момент что-то большое и тяжёлое обрушилось на остианина, вцепилось в его плечи и быстро потащило вверх. Он не успел понять, что произошло, а Уэрле уже отреагировала. Она присела и прыгнула, взлетая на грави-поясе.

Крылатый похититель немедленно выпустил Онду. Остианин тяжело свалился на фонарь кабины с высоты нескольких метров, а в воздухе над его головой завязалась уличная драка. Мощный широкоплечий крылан и крупная светловолосая женщина то сцеплялись, то разлетались в разные стороны. Крылан злобно вопил, тайрианка дралась молча.

Скорость передвижения на грави-поясе была выше, зато мерцающий, подобно бабочке, полёт, внезапные провалы в воздушные ямы, шараханья из стороны в сторону, словно танец с рваной, непредсказуемой траекторией, позволял крылану нападать с неожиданной стороны.

Противник бил тайрианку крыльями, пытался кусаться — зубы безвредно скользили по герлону. В результате ответной подсечки с переворотом он полетел вниз, кувыркаясь и суматошно трепыхаясь, выправился у самой земли, рванулся вверх с яростным воплем и угодил под удар кулаком в челюсть…

В какой-то момент они закружились, словно вихрь, с такой скоростью, что у Онды зарябило в глазах.

Остианину пришлась не по вкусу мысль, что из-за него пострадает женщина. Он достал из кобуры подмышкой лучемёт и выстрелил парализующим. Чуть не попал по Гюйрен и стрелял трижды, прежде чем крылан наконец рухнул наземь. Она тут же спустилась, но подбежала в первую очередь не к Онде, а к своему поверженному противнику. Присела рядом, пощупала пульс на его шее, осмотрела перепончатые крылья.

— Жить будет, летать — скорее всего, нет. Жаль, он был виртуозным воздушным танцором.

На сей раз она проследила вблизи, чтобы остианин благополучно уселся в машину и закрыл за собой дверцу…

10.

Он ехал, напряжённо думал и поначалу не сообразил, куда подсознательно зарулил. А когда узнал местность, то решил, что попал туда, куда надо. Это был ещё один район не то чтобы криминальный, но тоже сомнительный. Он разобрался, кого расспрашивала Гюйрен — наркоторговцев. Ни одного подпольного дельца Онда не знал, но решил, что они сами на него выйдут.

Он достал аптечку, закапал себе в глаза расширяющий зрачки состав, растрепал волосы и неряшливо вытащил рубашку из брюк. Окружающий мир расплылся в мутной пелене, глаза и голова дико заболели. Он наспех составил себе легенду — не только наркоман в поисках дозы, но также потенциальный убийца, которому необходим яд, не оставляющий следов, для получения крупного наследства. В пункте проката он взял себе грави-пояс.

Прежде чем припарковаться, он внимательно оглядел не только окружающую наземную территорию, но и небо.

В первом же баре к нему почти сразу подошёл столь же неряшливо одетый молодой человек, но Онда не успел даже толком начать разговор, как от барной стойки раздался удивлённо-издевательский возглас.

— Ой! Кого я вижу! Дружок маура! Шпиён!

Онда невольно обернулся и увидел экипаж Оэренгайнов в полном составе. Он узнал их: динзин, шихайт, северный тави, птероид и человек, не с Осты, не с Земли, не пойми откуда — Камбей. К сожалению, они его узнали тоже, точнее, узнал Камбей. Вот когда Онда порадовался, что взял грави-пояс в подражание Странной Тайрианке. Он подпрыгнул и понёсся напролом через помещение, по возможности опрокидывая за собой мебель, чтобы задержать погоню. Что-то раскатывалось по полу, что-то разбивалось, кто-то орал, чуть не кувырком спеша убраться с его траектории. Онда нёсся через комнаты, словно смерч.

Он вылетел наружу, запрыгнул в шлюпку и полетел на максимальной скорости. Перед глазами всё расплывалось, несколько раз он чуть не врезался во что-то. На экране заднего обзора вплотную, как пришитый, маячил каплевидный аппарат с эрнианского корабля. Онда проскочил под эстакадой, заложил вираж, огибая здание-башню, увернулся от аэробуса, попытался заслониться воздушной грузовой платформой, но его быстро обнаружили…

Краем сознания Гюйрен присматривала за Ондой. Он много знает, но опыта маловато, а ради друзей склонен к неоправданному риску, как многие представители юных цивилизаций. Она увидела ситуацию дистанционно, немедленно взлетела и понеслась, как молния.

Шлюпку зацепили силовым полем, телепатически заставили Онду открыть дверцу и выйти.

— Камбей, а ты не параноишь часом? Это ж обычный нарик! Глянь на него!

— Вот я и глянул! Какой нахрен нарик?! Нарик тебе сможет так гонять? Это ювелир, закадычный дружок Халеарна! Кончить его надо прямо здесь, чтоб не вынюхивал лишнего на нашей территории!

Динзин ухмыльнулся словам Камбея зубами-иглами и молча растопырил запястные ядовитые шипы на левой руке. Но кольнуть не успел.

Сверху стремительно упала фигура в облегающем светлом, пнула динзина ногой в герлоне, подхватила Онду и взмыла вверх.

Они не стали преследовать тайрианку, загрузились в свою блестящую металлом каплю и убрались восвояси.

Гюйрен отнесла остианина к его шлюпке, посмотрела, как он в неё усядется, велела ехать в таорэн и улетела…

11.

Он сидел в машине посреди эстакады в полном изнеможении и думал, что остался единственный способ, очень ненадёжный в его исполнении, но другого выхода не было. Если и это не сработает…

Онда не доверял методам эсперов, на его родине они не являлись общепринятыми.

Впрочем, имея достаточные навыки, подобным образом можно быстро найти в огромном городе того, кто нужен, даже не зная изначально, есть ли тут вообще таковой. Ирруор не мог воспользоваться этим способом, значит, для него это должен сделать его друг.

Остианин решил, что высота эстакады — наиболее подходящее условие, а также лучше всего будет выйти из машины. Он остановился в самой середине тротуара и метнул поисковый луч так, как его недавно научили. Многоголосый ментальный шум оглушил его сознание. О звёзды, как Инто и другие таоры выдерживают это постоянно? У остианина моментально заболела голова, но он продолжал удерживать внимание. И одновременно кинул в пространство мысленный вопрос.

«Кто знает хоть что-то об эрнианских ядах?»

Ответа не последовало. Шум нарастал. Может, вопрос никто не услышал?

«Кто разбирается в эрнианских ядах?!»

Ментальное игнорирование пополам с невыносимым галдежом доводило до бешенства. Голова болела всё сильнее. Онда сжал руками виски.

«Кто знает флору, фауну и химию Эрнэла?»

Голову пронзила такая дикая боль, что Онда зажмурился и прислонился к бортику эстакады.

«Я».

Кто-то крепко взял его за плечо. Боль в голове постепенно утихала, ментальный шум исчез. Онда открыл глаза. На него в упор смотрел высокий светловолосый мужчина, одетый в…

Клятый архаичный комбез. Клятые гарайны.

Онда вывернулся из рук незнакомца, прыгнул в шлюпку и помчался по эстакаде с односторонним движением, лавируя между встречных машин… Мысленно. Потому что вырваться из железной хватки этого эрнианина не смог бы, наверное, даже Ирруор.

Онда попытался свалиться на тротуар. К сожалению, ни гасить собственное сознание, ни блокировать память, хотя бы самый крошечный её участок его ещё не научили.

Его жёстко встряхнули.

«Прекрати трястись от страха! И не вздумай падать в обморок! Нет времени! Кто вас, таких слабых, сюда пускает?.. Я помочь хочу. Где маур, на которого охотятся Оэренгайны?»

Ондрил молчал, изо всех сил стараясь не вспоминать виденную мельком запись.

Рослый блондин бесцеремонно затолкнул Онду в шлюпку и привёз в отдел таорэн, где их встретила Хинка.

— Объясни ему, кто я. Я уже устал всем и каждому внушать, что я — не крокодил.

— Ты устал, Таори? По-моему, ты в очередной раз развлекаешься — сначала пугаешь своим видом, потом ошарашиваешь своими намерениями, — скупо улыбнулась, глядя на них, Хинка.

— Нет времени, — пробормотал ничего не понимающий Онда.

— Время есть. Хитрый кот отправил сообщение Оэренгайнам от имени таорэн и тем самым задержал их здесь. А мы пустим в ход всю возможную бюрократию. Хотя лично от меня он потом получит за злоупотребление доверием таора Герхало… Знакомься, Ондрил. Это Лиоран Таори, Странный Гарайн. Он действительно может помочь.

— Если коротко — я изгой с Эрнэла, я отказался от родовых имён и взял тайрианскую фамилию, — соизволил пояснить Онде Лиоран. — У меня личный кодекс, как с годами выяснилось, слишком отличается от эрнианского менталитета… Мне однажды подсказали хорошую идею — вместо того, чтобы мстить, лучше исправлять последствия содеянного кланами, а то и предотвращать. Это оказалось гораздо веселее и намного более эффектной местью… Голова на самом деле должна болеть у меня, а не у вот этого паникёра, потому что меня вдруг принялись разыскивать и звать все разом, по одной и той же причине. А я и сам уже сюда летел, потому что прочёл некоторые линии и решил кое во что вмешаться… Где маур, на которого охотятся Оэренгайны?

— Летите поскорей, — устало сказала Хинка и махнула рукой на прощание.

Стоянка отдела находилась здесь же, в городской черте. Они обогнули здание, Онда увидел уменьшенную копию корабля Оэренгайнов и тупо поплёлся к нему следом за Лиораном. Они поднялись на борт, Онда оглянулся на закрывающийся за ними люк, и в это время в массивную металлическую пластину что-то врезалось на большой скорости.

Странный Гарайн немедленно пустил люк обратно — у подножия трапа лежала Гюйрен и улыбалась.

— Без меня всё самое интересное увидеть хотели? Не выйдет.

Лиоран сбежал вниз по трапу, поднял её на руки и занёс в корабль.

— Цела?

— Как видишь. Оглушило немного. В последний момент извернулась, чтоб головой не вписаться. Поцелуй меня с налёту — я за люком тут стою.

— Знакома с Апом?

— Разумеется. Ты же знаешь, с кем я в основном общаюсь…

12.

— Блаженная Клава у всех на виду

Искала упавшую в лужу звезду…

Темноволосая девушка сидела на корточках у бордюра проезжей части и шарила рукой возле водостока. Посреди пустынного пока что шоссе стояли столики уличного кафе. Ира присела за один из них.

Уборщица принялась подметать асфальт между столиками и под ними, потом начала обмахивать веником ноги Иры, всё выше и выше. Ощущение было мучительным, Ира закричала, как под пыткой. И проснулась, громко охая.

Онемение быстро поднималось вверх по ногам. Она попыталась отодвинуть его вовне, как раньше, но на сей раз это не удалось.

— Помогай мне. Сопротивляйся. Ничто не приходит само по себе. Я даю тебе силы, используй их. Сопротивляйся! — слова Ирруора становились всё менее убедительными для неё.

— Я не могу, я не умею…

Сопротивляться — сложно. Особенно когда и тело, и разум, утомлённые безрезультатной борьбой, вопиют о сдаче.

Он посмотрел на неё. В её глазах нарастало безразличие к собственной участи. Он начал притягивать энергию ещё быстрее, рискуя сжечь свой мозг и нервы. Её глаза на мгновение ожили, но он понял, что для него всё закончится очень скоро. Они все были правы, а он вместе со способностью к предвидению утратил разум…

Он собрал все резервы и приготовился. Она выдержит и выживет, она в этом смысле сильнее.

— Спой мне…

— Что?

— Это моё последнее желание.

— Вот таких слов лучше не говори. Куда делось твоё земное упрямство?

Он сам себе тут же ответил на этот вопрос: яд. На мозг он подействовал тоже.

— Если больной на стороне болезни, а не на стороне врача… Я не могу сейчас отвлекаться.

— Да что уж там отвлекаться… Всё ясно… Спой. Пожалуйста… А то я умру и так и не услышу, как поют мауры.

— Только не пугайся. Песня древняя, звуки странные.

Что можно исполнить с помощью заржавевшей от многолетнего певческого бездействия глотки — виртуозную арию, эстрадную композицию? Разве что древнюю, грубо звучащую, простую песню. Он знал несколько таких, ритуальных, когда-то считавшихся целительными, которые ни разу не звучали со сцены.

Песня начиналась с очень низких нот, и мелодия поступенчато, но резко уходила наверх. Эти первые ноты прозвучали, как отчаянный вой, как плач по самому дорогому и безнадёжно утраченному.

И, хотя почти что прежний голос неожиданно прорезался, остальные звуки были не лучше — рычание, шипение, истошный мяв, изредка мурлыканье. Это была очень древняя обрядовая маурская песня.

Ира широко раскрыла глаза. В ней поднималась какая-то мощная сила, которая сметала на своём пути всё, что убивало — тьму, оцепенение, смирение, неверие в себя, безнадёжность. Она глубоко вздохнула, ощущая заново обретённую радость жизни. И безмятежно заснула.

Ирруор посмотрел на неё — с помощью «второго зрения» также, поставил «на автомат» прокачку энергии и почти без чувств свалился рядом.

13.

Пятеро в скафандрах стояли перед маурским кораблём, который уже выкопался из астероидного грунта — Инто воспользовался доверенным ему кодом.

— Пора, — сказал Лиоран. — А то будет поздно.

— Погоди, не мешай, — ответил ему Инто.

— Что там происходит? — Онда, единственный из всех, не умел сканировать и мысленно заглядывать внутрь помещения сквозь стены.

— Он поёт. — Манейр подавилась истеричным смешком. — О звёзды, у меня внутренние уши завяли! А какой был голос…

Гюйрен молча улыбалась.

Они всё-таки не выдержали и ворвались через несколько мгновений. И застали двоих в обнимку на полу рубки. Мирно спящих и вполне живых.

— Какой изысканный облик у его девочки! — восхищённо выговорила Гюйрен.

— Это ты останешься с носом, Хи, — пробормотала Манейр.

— Немедленно обоих — в генератор! — приказал Инто.

— У меня на борту он лучше, — заметил Лиоран. — Посмотрите как следует и запомните — это самый упрямый в Галактике кот. И он в очередной раз победил.

Глава 16

Серенада, которая не получается

1.

Полутьма раздражала Лиорана, но включать свет сейчас не стоило. Он зажёг небольшой ночник и заглянул в капсулу генератора, похожую на прозрачный саркофаг.

«А-а, э-то…»

— Точно. Это я, собственной сомнительной персоной, а вовсе не твой предсмертный глюк. Открой глаза, Халеарн. Если ты можешь разговаривать мысленно, то способен и посмотреть на меня.

«Ты уже определил, чем её отравили? Противоядие вколол?»

— Слишком плохо обо мне думаешь. Разве я посмею отобрать у тебя чистую победу?

— Ты пошутил?!

— Вот это другое дело! Сразу глаза засверкали! Пошутил я, успокойся. Истинный кот: едва жив, а туда же — драться он, видишь ли, приготовился… Она уже своими ногами бегает, и даже поёт и пляшет. А вот тебе придётся восстанавливаться долго. Учти, что Оэренгайны не оставят вас в покое. Или разве что их серьёзно отвлекут.

— Знаю. Я думаю над этим, — еле слышно проговорил Ирруор. И снова заснул.

Эрнианин выглянул за дверь.

— Ты что тут делаешь? Кто позволил? Брысь обратно в капсулу!

В коридоре обнаружилась Ира. Обмотав покрывало вокруг тела, как индийское сари, она напевала финальную мелодию из кинофильма «Бобби» и, пританцовывая, заглядывала в каждую комнату.

Он скорчил угрожающую мину и затопал навстречу, широко расставив руки.

Ира засмеялась, потом состроила жалобное выражение лица.

— Ты мне даже посмотреть на него не дашь?

— Посмотри, но быстро, а то проснётся… Нет, тебе не в эту капсулу, а в свою! А то он до скончания эона восстанавливаться будет.

— Я не собираюсь к нему приставать! — возмутилась Ира.

— А речь не о тебе. Это же кот, терраночка!

Он поймал её в охапку и быстро вынес из комнаты. В коридоре она вдруг начала вырываться у него из рук.

— Немедленно пусти меня к нему! Ему там плохо, я это чувствую! Я должна быть рядом!

Он посмотрел в её лицо, искажённое отчаянием, она задыхалась от волнения. Он молча отнёс её обратно и уложил рядом с мауром.

— Халеарн, не хулигань. Я и так чуть не рехнулся, перенастраивая с человека для маура. Если программа впадёт в противоречие, и генератор отрубится…

— Я в тебя верю, ты справишься, — Ирруор улыбался, не открывая глаз. — Я сделал бы это сам, но ты же видишь…

— Что значит «не хулигань»? Он на меня не влиял! Я просто услышала его состояние!

— Ровно настолько, насколько он позволил услышать.

— Не пытайтесь вызвать моё недоверие к нему, канон. Не удастся.

— Обращение на «вы», как правило, в ходу у архаичных антропоморфных цивилизаций. Ты бросаешь мне вызов?

— Сообщаю факт.

— А факт не может быть вызовом?

— Зачем меня вообще запихнули в генератор? Ирруор сказал, что его излучение мне не подходит.

— Генератор тонких энергий — не универсальное средство. Он не может быть панацеей от всех болезней. Он просто восстанавливает энергетику организма в случаях значительных и резких затрат… Хватит спорить, спите оба. Потом приду — проверю.

Лиоран вышел.

Ира с беспокойством глянула на маура. Ирруор ни разу не открыл глаз, не посмотрел на неё, не сказал ей так или иначе ни слова. Он уже просто-напросто спал.

Она устроилась рядом, стараясь не прикасаться к нему, чтобы не тревожить. И заснула тоже…

2.

Манейр сидела возле пульта, на котором горела настоящая восковая свеча в каменном подсвечнике. Эрнианка занималась навигационными выкладками, а по большей части просто замирала надолго в безмолвии. Экран мерк, и тогда пульт тонул в полумраке, а рубка с её арочным декором становилась похожа на зал грубого замка на архаичной планете, где понятия не имеют о полётах в космос и обо всём разнообразии граней огромного красочного пространства за пределами примитивного, мрачного, жестокого мирка, затерянного на краю Вселенной.

Хивинч вошёл в рубку по своему обыкновению без предупреждения и на сей раз на удивление спокойно.

— Ты второй раз стреляла в меня из-за этого животного. Я тебя убью когда-нибудь.

— Вряд ли. Кто тогда будет защищать тебя перед отцом и всеми остальными?

— Это так ты защищаешь?

— Предотвращаю последствия для тебя. Сколько тебе говорить, чтобы ты оставил в покое маура? У него много связей, и приобрёл он их сам.

— Связи его не спасут.

— Что такое?!

— Ты внимательно смотрела сообщение, которое его девчонка захотела отправить на Землю?

— Разумеется. Она делала его при мне. Обычная болтовня, приветы родителям и подруге, несколько изображений Зарингара и прочего.

— Вот именно — и прочего. Ты рассматривала в с е изображения? Ты обратила внимание на одно из них? Астероидный пейзаж.

— Что?

— Т о т с а м ы й астероидный пейзаж. Это они там были! Только не пойму, каким образом выжили, я облучил это нищее корыто, которое обнаружил, насквозь! Там не должно было остаться никого живого!.. Ладно, может, я это узнаю, но сие уже не столь важно. Всё, звездец котёнку. Он должен исчезнуть.

3.

Прошло несколько дней.

Ирруор спал.

Лиоран заворачивал от внешнего люка делегации, которые намеревались навестить маура и терранку. Приходили уараги, тави, даже шихайты. Последние, впрочем, явились скорее из любопытства — узнать, чем всё закончилось. Приходили Ондрил и Гюйрен. Он отвечал на их вопросы, а внутрь корабля не пускал.

Ира иногда просыпалась, выбиралась из прозрачного саркофага энергоустановки, недолго прогуливалась по медотсеку, потом укладывалась обратно.

Ирруор спал.

Вначале он лежал неподвижно, потом начал, не просыпаясь, время от времени менять положение тела. Однажды, после очередной прогулки, Ира обнаружила, что он разметался, как раньше, и ей прилечь негде. Тогда она постелила покрывало на пол и легла рядом с капсулой, кое-как прикрываясь краем лёгкой ткани. Лиорану не пришло в голову снабдить её чем-нибудь из одежды. Правда, ей не пришло в голову об этом попросить…

— Эоро, — разбудил её самый прекрасный голос во Вселенной. — Что ты делаешь на полу? Ты же была в капсуле генератора — рядом со мной.

Она подняла голову и счастливо заулыбалась.

— Эоро! Я выбиралась погулять, а ты в это время так раскинулся, что я не поместилась обратно и не захотела тревожить.

— И потревожила ещё вернее — тем, что исчезла у меня из-под бока. Иди сюда.

Она села и с сомнением посмотрела на него. Край покрывала сполз.

— Иди скорей. — Золотые глаза сузились, словно от боли, и загорелись.

Она вскочила и подбежала.

— Я сошла с ума! Лиоран будет ругаться! Ты только-только пришёл в себя!

— Вот именно, что я пришёл в себя. Лиоран не будет ругаться…

Потом он обнял её и с удивлением всмотрелся в её лицо.

— Каким образом ты стала такой?

— Какой? Что ты имеешь в виду?

— Я полагал, что мне всю жизнь придётся сдерживаться.

Она поражённо уставилась на него.

— Ты так думал? И всё равно пошёл на это?!

Он молчал и улыбался.

Она не дождалась ответа и продолжила.

— Это странная история. Мои родители — на грани развода. Я не понимала, в чём дело, пока мне не исполнилось восемнадцать. Тогда мама решила, что меня пора выдать замуж, и стала готовить к этому, то есть, рассказала про постельную сторону жизни. Мама флегматичная, плюс у неё провинциальное воспитание, очень жёсткое и консервативное, прямо-таки пуританское. А папа страстный, в нём есть примесь восточной крови. Мама учила меня иногда уступать мужу. Просто уступать, понимаешь? Она очень умная у меня, она всё понимала, но переломить себя не смогла, да и не считала необходимым. И вдруг обнаружила, что папа уже давно изменяет ей. Она обвинила в этом его. А мне подумалось, что здесь что-то не то.

Мне было недостаточно того, что она рассказала, и я полезла в книги. Она сама научила меня обращаться к специальной литературе, если что-то непонятно. А искать книги я умею, я же — библиотекарь. Я читала пособия по анатомии, психологии, а также дамские романы. И чем больше читала, тем больше понимала, что мама делала совсем не то.

Она ведь обижала, обделяла папу в э т о м вопросе, лишала его одного из проявлений своей любви.

Я совершенно не хотела в будущем начать обходиться подобным образом со своим любимым мужчиной.

Короче… Неожиданно мне понравилась тема, я же всё-таки вся в папу. До этого времени я шарахалась от одного названия мужского органа, буквально блевать тянуло… Прости…

Ещё короче… Года за три я полностью переломила своё пуританское воспитание, причём настолько, что перепугала маму. Она решила, что я пойду по рукам. По рукам я не пошла, мне хотелось сохранить себя для своего любимого мужчины. Я научилась э т и м управлять, хотя в нашей науке считается, что э т и м управлять невозможно. Я регулирую не полностью, но вполне достаточно для того, чтобы ни на кого не бросаться…

Ирруор только молча покачал головой. И это называется — необученная.

— …Она всё равно во мне разочаровалась, перестала меня понимать. Сейчас у меня с ней не очень хорошие отношения. Папа не в курсе, он мало бывает дома… Тогда же я впервые услышала песни ирландских групп и втрескалась в них по уши. Особенно полюбились композиции «The Pogues». Уж очень они мне соответствуют…

— Чем именно ты свою маму перепугала?

— Я начала заниматься аутоэротикой.

— Но это нормально.

— А она считает, что — нет.

Ира отвернула голову, словно сдавалась, подставляя горло. Он немедленно с огромной нежностью поцеловал это горло, возле которого часто-часто билась тонкая жилка.

— Я тоже оказался другим, нежели от меня ожидали.

— Но ты такой потрясающий — всесторонне! Чего же ещё они от тебя хотели?

— Например, того, чтобы я не объявлял айей земную девушку. И не ждал её так долго…

— Что такое — айя?

— Я сейчас тебе объясню самыми разными способами, айя амау. И словами — тоже…

4.

— Лиоран будет руга-а-аться…

— Хочешь посмотреть, как он ещё больше будет ругаться? Надевай покрывало и пойдём в коридор.

— ?

— Кто-то очень упорно хотел со мной потанцевать. М-м?

— О! У меня и музыки сейчас с собой нет.

— Ты можешь напевать. Что такое ты пела, когда шла сюда?

— Из индийского кинофильма, одну из моих любимых.

Они выбрались в коридор, взявшись за руки, осмотрелись, прислушались, переглянулись и засмеялись.

Он подмигнул ей, и она запела.

— На мангу сона чанди…

Она пела, бегала вокруг маура, пританцовывала и играла вскинутыми руками, изображая индийскую актрису. Ирруор смотрел на неё и улыбался — неудержимо и ослепительно. А потом неожиданно поймал её за талию и быстро поднял у себя над головой. Она радостно взвизгнула. Он опустил её на пол, и она продолжила кружить возле него.

Лиоран выглянул в коридор.

— Чем это вы тут заняты? Кто разрешил? Марш обратно в капсулу — оба!

Они дружно посмотрели на него с невинным видом.

— Спрячь свою клыкастую улыбку, Халеарн, а то лимон подарю. Очень большой и сильно недозрелый.

Ира сверкнула на эрнианина гневным взглядом и молча загородила собой маура. Потом оглянулась и присмотрелась. Лиоранова язвительность почему-то нисколько не задевала Ирруора. Ира успокоилась.

Но Лиоран захохотал, и она не сдержалась.

— Прямо так уж сразу и клыкастая! Динзиновой улыбки не видел? Вот там не зубы, а иглы! А тут что — так, слегка конические…

Теперь захохотали оба.

Лиоран первым прекратил смеяться.

— А теперь, кроме шуток, марш обратно!

Эрнианин решительно распахнул дверь медотсека.

Ира с умоляющим видом потянула маура за руку в том же направлении.

— Уступаю превосходящей силе, — с улыбкой проговорил Ирруор, позволяя отвести себя к саркофагу генератора.

— Не смеши меня, Халеарн. Ты скорее уступишь слабости, чем силе.

Лиоран кивнул на Иру…

5.

Катя Петрова шла пешком через весь город в отдел таорэн. Развевались растрёпанные волосы, когда-то русые, ныне крашенные в ярко-рыжий цвет, красная накидка и мешковатые чёрные брюки с рваными фигурными разрезами. У Кати не было никакой машины и совсем не осталось средств, местного общественного транспорта она боялась, ездят там всякие динзины и шихайты вида ужасного… Её все бросили. Катя Петренкова, у которой она была на подтанцовках, исчезла в неизвестном направлении. При одной мысли о том, чтобы обратиться к парочке гарайнов, Петрова впадала в тихий ужас.

Она чувствовала, что её жизнь не то чтобы летит, а этак потихоньку сползает под откос. Фигура расплывалась, теряя привлекательные очертания, непонятно с чего, ела она всегда немного, зрение стремительно падало, потребность в алкоголе и табаке росла, страх одиночества — также. Вот он, собственно, и оправдался, этот страх. Она осталась одна на чужой планете, где не знала никого и ничего, и о ней тоже никто по большому счёту не имел понятия.

Она допила последнее спиртное, прихватила с собой оставшуюся пачку сигарет, надела на себя относительно цивильное (сценическое бросила, ведь выступать больше не с кем) и пошла. К счастью, она знала, где находится здание отдела таорэн. Больше ей здесь обратиться было не к кому, она и из квартиры до сих пор выбиралась только в клуб и только вместе с Петренковой. Властные структуры она недолюбливала, но и особого отвращения к ним не испытывала.

Она сильно жалела теперь, что поддалась на уговоры подруги и очертя голову кинулась в авантюру. С другой стороны, чего она добилась на Земле? У неё была комната в общей квартире, оставшаяся от родителей, с недружелюбными соседями, которые третировали и даже пугали её. Занятия живописью и попытки поступить в вуз из-за садящегося зрения быстро остались в прошлом, та же участь постигла её вокал и учёбу в театральном кружке. Единственное, чем удавалось подрабатывать на жизнь — корректурой, которая вызывала у неё отвращение. На эту должность её устроила троюродная сестра, более активная по жизни.

Оставалось только сидеть и ворчать на своё невезение, а также во время чаепитий с немногочисленными подругами остроумно осуждать достигших хоть какого-то успеха людей за их мнимые и действительные недочёты.

Петренкова предлагала поучиться танцам на шесте, но Петрова на это не решилась, у неё были слишком крепкие и тяжёлые кости.

Пыхтя, она взобралась по пешеходному пандусу на эстакаду и решительно зашагала к центру города. Иногда она рассеянно сворачивала на проезжую часть и продолжала целеустремлённо переть вперёд, как танк. Машины объезжали её. Время от времени она останавливалась покурить, задумчиво смотрела вниз, опираясь локтями о бортик эстакады, потом, преодолевая одышку, шла дальше. Она не знала, что именно расскажет в отделе, ничего особенно важного ей не было известно. Она не знала, что предпримут в отношении неё, то ли депортируют на Землю, то ли помогут как-то устроиться здесь, и какой вариант из этих двух будет лучшим.

Эстакада была длинной, а впереди маячило ещё несколько таких же. На одной из обзорных площадок она остановилась и запела, не очень громко, просто для того, чтобы себя подбодрить. Поставленный оперный голос высокого тембра был слышен далеко и сразу привлекал внимание. Вокруг моментально скопилась небольшая толпа слушателей. Мявкающие мощные ферматы, над которыми подсмеивалась Петренкова, ни у кого удивления не вызывали.

Потом она наконец заметила, что уже находится не одна, обвела толпу сердитым взглядом прекрасных голубых глаз финно-угорского разреза и убежала. Она пока ещё была в состоянии бегать очень быстро…

6.

— Оэренгайны ушли.

— Совсем?

— Да. Их нет в системе звезды.

— Мне это не нравится.

— Был засечён сигнал передачи. Их кто-то вызвал.

— Всё равно мне это не нравится, — проворчала таор Аюлэймара таору Герхало. — Нужно выждать, прежде чем отпускать маура и землянку из-под охраны. А где корабль Халеарна?

— Ондрил зарапортовался, — с улыбкой ответил Инто. — Привёл его не сюда, а к себе на луну. Решил, что так будет надёжнее.

Силовое поле, прикрывающее здание, дрогнуло так, словно в него врезался на полном ходу по меньшей мере байк-трансформер. Оба таора с удивлением взглянули на экран. На газоне сидела и возмущённо трясла рыжими растрёпанными локонами маленькая полноватая женщина. Это была Катя Петрова.

При виде своей единственной надежды она последние несколько десятков метров пробежала бегом, а мерцания силового поля по причине плохого зрения не заметила, и налетела на невидимую упругую стену с разбега всем телом. Странная преграда отбросила её на траву. Катя не столько ушиблась, сколько растерялась и возмутилась. Что это за фокусы? Как ей теперь попасть в отдел?

Для неё открыли проход, она его не заметила, поднялась на ноги, небрежно отряхнула одежду, ругаясь на чём свет стоит, и пошла вдоль незримой стены, ощупывая её руками. В какой-то момент одна Катина рука провалилась в пустоту, Катя обрадовалась и устремилась в обнаруженный таким образом вход.

Перед самыми дверями здания она резко затормозила, сообразив, что не приготовила никакой вступительной речи, никакого объяснения своему визиту, никакого обращения или ходатайства. Она остановилась, раздумывая, потом свернула в сторону, к деревьям, намереваясь посидеть в сторонке на травке и не спеша всё обдумать.

За деревьями с другой стороны здания послышались голоса и смех. Кате стало любопытно. Она осторожно подкралась поближе…

7.

Ирруор спал, лёжа ничком и прижимая к себе Иру. Она проснулась и попыталась осторожно выбраться из-под его руки. Он не отпустил её. И не проснулся.

«Я тут недалеко. Мне нужно. Я быстро, я сейчас вернусь».

Он услышал, не просыпаясь — сильная бронзовая рука аккуратно разжалась.

Ира выкарабкалась из саркофага, вытянула следом за собой покрывало и завернулась в него…

Она уже намеревалась забраться на прежнее место, когда пришёл Лиоран.

— Улики не получилось, хитрый ты кот, но я этому очень рад. Зато твой фанат получил редкую запись с твоей необычной песней и моей жутко пафосной фразой.

— Во-первых, тише, он спит. Во-вторых, это о чём?

— Во-первых, он уже не спит, я это слышу. Во-вторых, он включил прямую трансляцию из рубки своего корабля в отдел таорэн — на тот случай, если бы Оэренгайны опередили всех остальных.

Она молча торопливо забралась обратно в капсулу, прижалась к Ирруору, закрыла глаза и замерла. Он снова обнял её.

— Много народу приходило нас навестить?

— Очень много, Халеарн. Ты сканируешь даже в таком состоянии?

— Я привык путешествовать в одиночку… Свяжись с Ондрилом, пожалуйста, пусть приведёт мой борт сюда. А то надо нанести ответные визиты, а нам переодеться не во что. Не говоря уж о том, что мой борт мне нужен при себе.

— Да, своеобразно у него соображалка сработала от нервов — отвёл твой корабль к себе на луну.

— А в таорэн наведаться можно и так, здесь пара шагов. Позабавятся нашим видом, но поймут правильно.

С этими словами Ирруор поднялся из капсулы и потянул за собой Иру, которая охотно вскочила. Инто и Хинку она всегда была рада видеть…

8.

Сторожевой контур позади здания дрогнул, Инто глянул сквозь стену, кто приближается, и улыбнулся. Он посматривал на дверь, но Халеарн с Жилкиной капитально застряли на газоне. Они целовались за деревом.

— Знаешь, как называется то, что сейчас происходит? — вопросила Ира, счастливо вздыхая в его объятиях. — На Земле это называется — медовый месяц.

— Всего месяц? Как-то скупо. Пусть будет хотя бы медовая тысяча. Лет. Вообще же это просто называется — радость жизни. Ира, радость моя, айя амау…

Катя Петрова выглянула из-за цветущего куста и увидела кахурского инфанта с какой-то девицей. Они бесстыдно лизались белым днём на глазах у всех. Катю обуял гнев. Почему одним всё, а другим фигу с маслом вместо целой жизни?! Она уставилась тяжёлым взглядом в спину девицы, которую нежно обнимал кахурианин, и пожелала ей от всей души сдохнуть самым страшным образом, какой только возможен.

Разумеется, девица не упала замертво тут же на месте, наоборот, эти двое, взявшись за руки, со смехом вбежали в здание таорэн, а Катю даже не заметили. А она между тем почувствовала себя очень плохо, зрение внезапно отказало почти полностью, голова закружилась. Катя молча осела на газон и замерла.

В здании Ирруор с Ирой подбежали к двери кабинета Инто и Хинки, кахурианин зашёл первым, Ира замешкалась в коридоре, поправляя своё импровизированное сари, и вдруг повалилась на пол.

Ирруор обернулся к ней, и тут его остановил страшный окрик Инто:

— Стоять!

Ирруор удивлённо оглянулся. Это ему таор таким тоном?

— Стой, Ирру. Это энергетическое нападение, тут я разберусь, а ты лучше не приближайся. Ты сейчас несколько не в адеквате, ещё ненароком на себя заберёшь. Знаю я ваши кошачьи свойства.

— Меня мутит, — прошептала Ира, сидя на полу.

— Где? — быстро спросил Инто, поднимая её на ноги.

— Желудок. Как будто что-то порченое съела и траванулась…

Инто быстро отвёл её к диванчику, уложил и прижал свою ладонь к её солнечному сплетению.

— Лежи тихо, не бойся, ничего страшного.

Никто не заметил, как Хинка исчезла из кабинета. Она быстро возвратилась, с отвращением волоча за шкирку Катю Петрову, как обгадившееся животное. Мускулы у маленькой, хрупкой с виду тайрианки были железные. Страшный удар, нанесённый изящным кулаком, отправил Катю в нокаут.

— Хинка! — резкий окрик Инто заставил тайрианку опомниться.

У таора Хинкеорно Аюлэймара в жизни была только работа, с личными отношениями всё оставалось сложным уже долгое время, и она буквально зверела, когда кто-то покушался на чужую любовь.

— Это она ударила Жилкину, — сквозь зубы процедила Хинка и отошла в сторону, с силой сцепив руки за спиной. — Скотина.

— Погоди, я разберусь, — сказал Инто. — Случайно ударила?

— Сознательно! Немедленно на депортацию, или я её попросту убью.

— Если к тому моменту от неё останется хоть один целый клочок, — очень ровно заметил Ирруор.

— Я сейчас разберусь, — повторил Инто и унёс Иру в одно из соседних помещений к ванне. Её пробил жестокий кашель, а затем начало выворачивать.

— Ш-ш-ш, спокойно, сейчас всё пройдёт, — приговаривал он, удерживая её над металлической ёмкостью. — Это организм очищается, у тебя неплохая природная защита.

Когда кашель утих, Инто уложил Иру в капсулу генератора и позвал Ирруора.

— Посиди возле неё, только не прикасайся пока, а я выясню, что произошло…

9.

— Пошли все к чёрту, делайте, что хотите, всё равно моя жизнь кончена, — сказала Катя Петрова, сидя на диванчике и уставившись невидящими глазами куда-то перед собой. Сканирующего взгляда таора Герхало она уже не могла заметить при всём желании. Хинка отвернулась к окну и не смотрела ни на кого.

— Я не буду говорить тебе, что всё это со своей жизнью такие, как ты, делаете сами, — отвращение, которое испытывал Инто, в его голосе пока не проступало никак. — Я тебе скажу — меняйся. Прекращай завидовать и займись делом. Изменишься — выживешь. Зрение можно поправить, от наркотической зависимости — вылечиться. Запрягай быстрее, Катя, чтоб не пропадать. И оставь манеру зариться на то, что не твоё. Тогда и твоё к тебе придёт.

Инто связался по инфору с ближайшей больницей и вызвал машину.

— Она постоянно наносила энергетические удары. Именно поэтому сетчатка глаз в конце концов не выдержала, остальные последствия тоже налицо, — прокомментировал он, когда Катю увезли. — Она могла бы добиться многого, ничуть не меньше, чем те, кому она завидовала и пыталась повредить, но для неё завидовать оказалось проще, чем делать дело… Ёж — птица гордая, пока не пнёшь, не полетит. Если не образумится, депортируем, но это будет означать — выкинуть её обратно на Землю умирать…

10.

Ира некоторое время лежала неподвижно, крепко стиснув веки и зубы, сосредоточенно ожидая, пока не закончится буря внутри, потом осторожно пошевелилась и открыла глаза. Мутить её перестало, туман с искрами, застилавший зрение, рассеялся. Осталась пока только дикая слабость.

Возле неё сидели двое — маур и таор. Она им улыбнулась, двое переглянулись, Интосайи кивнул, и тогда Ирруор осторожно вынул её из капсулы и поставил на ноги.

— Ты как?

— Ноги трясутся, — пожаловалась она с неловкостью, и тогда он подхватил её на руки.

Она прислонилась головой к его плечу и всю дорогу до корабля Лиорана растерянно размышляла. Это что же получается? Они все теперь будут нападать? Мужчины — на него из-за неё, а женщины — на неё из-за него? И что ей делать? Она же не умеет защищаться. Кроме того, самое главное — если бы так, как её, кто-то отравил Ирруора, она не сумела бы его вытащить каким-нибудь образом, как это сделал он. Неравное партнёрство, слишком неравное, кошмарный риск. Для него…

— В капсулу — оба, — безапелляционным тоном заявил Лиоран, который встречал их возле внешнего люка. Он ни о чём не расспрашивал, Ирруор ничего не объяснял, но они обменялись теми особыми взглядами, которые означали, что маур молниеносно рассказал эрнианину всё, что произошло в отделе таорэн, при помощи сжатой мысленной передачи.

Она продолжала размышлять в прозрачном саркофаге под боком у Ирруора, потом убедилась, что маур крепко уснул, и мысленно окликнула эрнианина. Она была уверена, что он услышит её. Он в самом деле услышал и тут же пришёл.

— Что мне делать, канон Таори? Я не умею защищаться от энергетических нападений, даже самых простых и слабых. Это — риск для него.

Она кивнула на спящего кахурианина.

— Учись. Для начала — у него. Потом найдёшь учителя-человека. Пока делай то, что можешь делать — приноси своему мауру радость, получай радость. Риск есть всегда, а Халеарн отлично знал, на что шёл, когда отправился за тобой… Спи, а то он услышит твоё состояние и тоже проснётся.

Лиоран ушёл.

Ира вздохнула и прилегла. Ответ Таори не удовлетворил её категорически, но делать было нечего. Заняться тоже было нечем. Спать ей не хотелось, но если она вылезет из энергоустановки, то Ирруор в самом деле проснётся, а ему нужен отдых.

Она посетовала про себя на отсутствие инфора. Можно было бы пока тихонько что-нибудь сочинять и записывать. У неё там уже было несколько начатых текстов песен… Впрочем, один она хорошо помнила наизусть.

Считается, что только так и надо.

Таков обычай, как известно нам.

Слагали и слагают серенады

Джентльмены для прекрасных дам.

Считается, но я так не считаю.

Я равноправие предпочитаю.

По справедливости должна быть непременно

Серенада для прекрасного джентльмена.

Серенада никак не желала получаться.

Дальше двух первых куплетов дело не шло как раньше, так и сейчас, обеспокоенный разум упорно не желал переключаться с насущных проблем на что-то более отвлечённое и романтическое.

В конце концов этот самый разум предпочёл просто отключиться.

Она заснула.

Глава 17

Маяк-ловушка

1.

Ира сонно подняла голову и посмотрела на откидной столик. Там в чаше из скорлупы ореха горела большая ароматическая свеча, которую прислали тави. Лиоран принёс её, долго держал в руках, вдыхая аромат трав, потом водрузил на столик и зажёг, после чего тут же ушёл. Над ней в струе греющегося воздуха слабо покачивался «ловец снов» с чёрно-жёлтыми и бело-коричневыми перьями.

Ира проснулась окончательно, уселась поудобнее и принялась любоваться спящим мауром. Она очень любила смотреть на него, когда он спал, она вообще очень любила смотреть на него. Длительное время делать это не получилось — он проснулся от её взгляда, но вопрос у неё успел возникнуть. Она замялась, не зная, как сформулировать, чтобы не получилось бестактно, поэтому сидела, молчала, потупив глаза, ёрзала и вздыхала.

— Э-э-э…

— Да задавай уж свой вопрос, — глаза его смеялись.

— Мауры происходят от кошачьих…

— Верно.

Она посмотрела на него. Кажется, он забавлялся таким длинным предисловием. Тогда она глубоко вздохнула и выпалила:

— А куда делась раздвоенная верхняя губа?

— Целенаправленное генетическое изменение. Очень давно. Раздвоенная верхняя губа мешает разговаривать вслух.

— Как же разговаривали до того?

— Отчасти мысленно.

— А чему помешали вот эти вибриссы?

Она аккуратно притронулась кончиком пальца к его щекам по сторонам улыбающегося рта.

— М-м-м… Например, вот этому…

И он принялся её целовать. Как он заранее узнал, что ей не нравятся усы? Она неровно вздохнула, но не от страсти, а от сильного беспокойства.

— Ещё что-то хочешь спросить?

Она отрицательно замотала головой, но это означало не отсутствие вопроса, а состояние невозможности его задать из-за чувства неловкости.

«Он совсем уж неудобный. И бестактный».

— Задавай. Мысленно, если вслух не хочется.

Она закрыла лицо руками, а потом и вовсе нырнула Ирруору подмышку и там ещё раз помотала головой.

— А будешь так делать — продолжу наше медовое занятие, и все вопросы окажутся отложены на потом. — Он улыбался.

«Цикличность… Твоя цикличность…»

Она не договорила, но он понял.

— Айя моя, скажи мне, люди сильно похожи на своих отдалённых животных предков, начиная от внешнего облика и заканчивая биологическими особенностями? У мауров длительность эволюционного пути несколько больше… Нет никакой цикличности, всё функционирует круглый год, как у людей, не беспокойся…

Она бурно вздохнула, затем вообще почти перестала дышать и замерла.

— Ещё вопрос? Ты сегодня бьёшь все свои рекорды.

«Как?!..»

— Что именно? — он тут же уловил, о чём пойдёт речь, и беззвучно засмеялся.

«Каким образом?..»

— Договаривай же. Как я прочту, если ты не желаешь закончить фразу?

«Каким немыслимым образом ты ухитрился это сделать? Как ты сумел сохранить всё в функционирующем виде, да ещё ка-а-ак функционирующем? Ну, год, ну, два, ну, даже четыре, о чём я слышала из разговоров подруг матери, но тысяча с лишним!!! Тысячелетний целибат — это же физически невозможно!»

— О-о, ты далеко не первая, кто этим заинтересовался. Можно делать многое, если знать — как. У организма имеются резервы. Существуют особые техники, довольно сложные, я изучал их целенаправленно. Рисковал, разумеется. До сих пор на такой период никто не замахивался. Эксперимент удался, но никому другому я этот путь повторять не посоветую… Я расскажу тебе обо всём, но не сейчас…

Он очень сильно рисковал. Правда, в случае неудачи можно было сделать операцию на Хинн-Тайре…

Единственным, кто понял его полностью и не счёл безумцем, был старший двоюродный брат, Ирруфай. Тот спросил, почему именно она… Но даже Ирруфаю он объяснил всё исключительно через здравый смысл.

— Умеющий ждать получает всё… Мне нужна особая личность. Такая может быть только одна. Ни с кем другим я быть не смогу и не хочу.

Наверно, он чересчур тонко чувствовал, слишком тонко даже для маура. И был невероятно упрям, слишком упрям — даже для маура.

— Ты и сам — особая личность, — сказал Ирруфай, немного подумав. — Самый любящий изо всех, кого я знаю…

2.

Ондрил сидел, скрестив ноги, перед трапом антрацитово-чёрного цилиндрического космолёта прямо на покрытии площадки и терпеливо ждал, когда ему откроют люк. Лиоран не торопился впустить остианина на борт. Пусть посидит и поразмыслит на досуге, тогда в следующий раз будет действовать более хладнокровно и обдуманно.

Люк наконец открылся, и ехидный голос поинтересовался:

— Ну? Что скажешь, юный угонщик космических кораблей?

— Что я прав, — с вызовом заявил Онда, вскидывая голову. — Где бы ещё я его приземлил? У Зарингара, прямо под нос Оэренгайнам? Откуда я мог знать, что вам возле отдела разрешат припарковаться?

— А спросить?

— У кого? Ты вёз их двоих, точнее, спешно возился с генератором, а пилотировала твой корабль Гюйрен. Инто вёл свой борт, кроме того, конвоировал старшую Оэренгайн, ну, или вроде того…

— Хорошо-хорошо, будем считать, что оправдался. Поднимайся.

Лиоран откровенно смеялся, отступая от входа.

Ондрил вскочил и взбежал по трапу, не дожидаясь повторного приглашения.

Они быстро прошли к медотсеку. У двери Таори прислушался, потом распахнул её, впустил Онду, позволил ему бросить только один взгляд в прозрачный открытый саркофаг на мирно спящих маура и маленькую земную девушку, после чего быстро вытолкал, почти вынес остианина обратно в коридор. Эрнианин улыбался и выглядел, как отец, гордый своими детьми.

Онда быстро отвернулся и вытер щёки ладонью.

— Я уже не надеялся увидеть их живыми.

— Привыкай. Эти двое влезут ещё не в одну опасную историю, свойство у них обоих такое.

— Кто тут обсуждает нас за глаза? — раздался весёлый голос.

Лиоран и Онда обернулись.

В дверях стоял Ирруор, из-за его спины выглядывала Ира.

Онда подбежал и крепко обнял их обоих разом.

Потом все отправились в кают-компанию, прихватив с собой свечу. Ира с интересом осматривалась. Судя по одежде Таори, можно было бы ожидать такого же архаичного дизайна от помещения, но среди интерьеров корабля Лиорана не оказалось ничего подобного, сплошной местный хай-тек, рациональный и универсальный.

Лиоран на правах хозяина заварил тавинский травяной чай и к нему выложил на стол собственноручно изготовленные традиционные эрнианские конфеты, представляющие собой кусочки овощей, сваренные в меду и обсыпанные ореховой крошкой.

— Итак, открываем экстренное заседание нашего высокого собрания. Я, как председатель…

— Почему это ты — председатель?

— Потому что, Онда. Даже Халеарн со мной согласен. Пункт первый повестки дня — Оэренгайны ушли. В данное время в системе звезды нет ни одного эрнианина. Ах, да — кроме меня. Какие у вас планы, Халеарн?

Ира посмотрела на Ирруора.

— Мы ещё не обсуждали это, Таори.

— О да, вы были очень сильно заняты, — эрнианин весело ухмыльнулся.

Ира спрятала побагровевшее лицо в ладони, Ирруор подхватил её на руки и спрятал в своих объятиях.

— Мы продолжим… Как это называется теперь, айя амау? Медовое путешествие?

Ира попыталась спрятаться у него подмышкой, но сделать это оказалось затруднительно.

— А сначала нанесём визиты в Зарингаре всем, кто о нас беспокоился.

— Беспокоились — не то слово. У меня голова заболела от их призывов, пока я сюда летел. Вот этот юный угонщик метался по всему городу и мысленно вопил так, что просто оглушил мои внутренние уши. Остальные вели себя не лучше… Пункт второй — держи, Халеарн.

Таори достал из чешуйчатого кармана небольшую тёмную коробочку и подал мауру.

— Хивинч Оэренгайн способен ментально проникать сквозь любую защиту, но эта экранировка ему будет не по зубам, кроме того, она прикроет и от проспективного сканирования. Можно вмонтировать в пульт, но лучше замаскировать в неожиданном месте…

И, наконец, пункт третий — твой вокал, Халеарн. Петь снова ты будешь, я в этом уверен, но начать придётся прямо сейчас, хотя бы напевать. Потому что терраночку нужно срочно учить.

Лиоран вышел, Ирруор отправился следом за ним, бережно посадив Иру в кресло.

— Побудь здесь, с Ондой, я скоро вернусь.

Ира посмотрела на остианина, приложила палец к губам и на цыпочках бросилась за Ирруором и Лиораном…

3.

— Знаю, о чём ты хочешь спросить. Прости, Халеарн, ничего я тебе не расскажу. Из-за неё и для неё ты захочешь многого избежать, а избегать нельзя. Если отказаться от лёгких уроков судьбы, вместо них последуют более тяжёлые испытания, и обойти их уже при всём старании не удастся. Да ты и сам всё это понимаешь. Вселенная будет хранить вас, только не потеряйте своё чувство…

Приступим. Для начала постараюсь вернуть тебе навыки, которым ты же меня и учил. Затем последуют, полагаю, консультации у тави.

— Да, — задумчиво сказал Ирруор. — Я поеду к ним ещё и за этим.

— Ну что ж… Дыши. И пой, а я послушаю.

Гулкий зал с бассейном подходил для занятий пением как нельзя лучше. Лиоран принёс сюда синтезатор, включил его и набрал на голографической клавиатуре пять нот простого упражнения.

Ирруор сделал несколько глубоких вдохов, потом взял дыхание и запел. Он повторил упражнение, сперва совсем тихо, затем погромче.

— Да-а, Халеарн, это ужасно.

— Я знаю, что звучит отвратительно.

Ирруор умолк и грустно улыбнулся.

— Это ужасно, но ты продолжай, а я пока шпионочку поймаю.

Лиоран одним прыжком оказался возле двери, распахнул её, выскочил в коридор и тут же вернулся обратно, втаскивая за локоть Иру.

— Вот. Она давно тут стоит.

— Я знаю. Она стоит тут с самого начала.

— Это не ужасно, это красиво, — прошептала Ира, глотая слёзы. — Да, голос неровный, срывается, но он очень красивый.

Она подбежала к Ирруору, и он обнял её.

— Тогда почему ты плачешь?

— Потому, что ты на себя ругаешься. И потому, что он на тебя ругается.

— Он не ругается. Он мотивирует меня работать.

— Работай. Это красиво. Можно, я тут посижу? Я тоже хочу поучиться…

4.

Ира раздражённо копалась в шкафу с одеждой в своей каюте на борту у Ирруора. Это платье недостаточно женственно, это слишком вычурно, это чересчур скромно, это бледно, это режет глаз, это выглядит, как для подростка, это она уже надевала для своего маура, а это… Она постаралась незаметно зарыть поглубже в груду одеяний алое платье, но Ирруор, который с улыбкой наблюдал за её поисками, полулёжа на кровати в своём пятнистом герлоне, сказал:

— Надень его. Оно мне очень нравится, тебе идёт.

Она оглянулась на кахурианина, увидела ободряющую улыбку в золотых глазах, вздохнула и вытащила платье цвета крови и пламени из шкафа, а вместе с ним — мягкие туфельки и сумочку-кисет того же цвета…

Лиоран удержал Ондрила, который вознамерился отправиться в город вместе с кахурианином и землянкой.

— Успеешь ещё наговориться с другом. Пусть они съездят вдвоём.

Ира уселась в седло байка впереди Ирруора и оглянулась. Таори высился в проёме люка с непроницаемым лицом, глядя им вслед. Ей показалось, что на дне его глаз таится печаль.

— Мы увидимся когда-нибудь ещё?

— Вероятно. Но мы не сегодня прощаемся.

Расставаться очень не хотелось. Космические расстояния всё же велики, даже при наличии технических возможностей для их преодоления, а тропы судеб извилисты…

Ира спряталась за плечом у маура.

Ирруор обернулся тоже, тихонько трогая байк с места.

— До вечера, Таори.

— До завтра, Халеарн, — ответил эрнианин.

В ответ на звонок по инфору им открыли проход в куполе силового поля, прикрывающего здание отдела таорэн. Байк с двумя седоками вырулил к шоссе, взлетел по пандусу на эстакаду и понёсся вперёд…

5.

Сильный встречный ветер, который казался неожиданно тёплым, с неистовым весельем трепал подол её алого платья и распущенные волосы, переплетая тёмно-коричневые пряди с чёрно-золотыми, на сей раз не заплетёнными.

«Прямо не верится, что больше ничего опасного нам не грозит. Неужели в самом деле Оэренгайны добровольно отступили и ушли?»

«Их вынудили это сделать. Их кто-то вызвал отсюда».

Она извернулась в его руках, чтобы посмотреть на него, он наклонил к ней голову. Голубые и золотые глаза встретились. Оба — кахурианин и землянка — одновременно подумали об одном и том же. В будущем им могут встретиться те же или другие эрниане, или кто-нибудь им подобный. Но путешествие продолжится. Опасностей бояться — в космосе не летать…

Здание салона напоминало груду радужных мыльных пузырей, увенчанных пучком хрустальных ажурных шпилей. Судя по моделям в наружных витринах, Гюйрен Уэрле делала одежду не только для антропоморфов.

Они только подъехали ко входу и не успели слезть с байка, а Гюйрен уже выскочила их встречать. На ней был комбинезон простого фасона, её светлые волосы развевались на ветру, большие серые глаза сверкали.

— Илэ-оо!

Ира посмотрела на неё и побежала навстречу, Ирруор быстро пошёл следом. Уэрле поймала их в объятия обоих разом. Она была почти одинакового роста с кахурианином, только плечи немного поуже.

— Ничего удивительного, маур, что она понадобилась Оэренгайну! Какие глазищи и какая энергетика! Идёмте, вы как раз к завтраку.

Завтрак состоял из многокомпонентного питательного коктейля в высоких бокалах и злаковых хлопьев с кусочками фруктов.

Кабинет Гюйрен, в отличие от просторной гостиной, предназначенной для приёма посетителей, был столь основательно загромождён различным инструментарием, что большим не казался. Планшеты, рулоны тканей, холсты, кисти, краски, выкройки-лекала, коробки с фурнитурой, и так далее, и тому подобное. На столе располагались компьютер и синтезатор.

За столом маур и тайрианка обменялись теми особыми взглядами, которые означали молчаливый телепатический диалог. Гюйрен покачала головой.

Ира тихо вздохнула. Она догадывалась, чем не хочет тревожить её Ирруор. Способность читать будущее ещё не вернулась к нему, и он пытался раздобыть информацию другими путями.

— Как же ты при этом выбрала подобный образ жизни?

— По склонности своей личности, невзирая на прочие обстоятельства. Элементарная интуиция пока что меня не подводила. И эта интуиция мне подсказывает, что с Оэренгайнами вы ещё встретитесь, так что будь осторожен, Халеарн.

— Я всегда осторожен.

— Не будем о грустном. Давайте лучше я вам поиграю.

— Исполнишь своё новое?

Она кивнула и уселась за синтезатор.

Комната исчезла. Возникла степь, широкая дорога понеслась навстречу, над головой повисло бескрайнее звёздное небо, засвистел ветер, который принёс горчащий запах полыни и палой листвы. Взревели басы, загрохотали барабаны, зазвенела гитара. Пространство полетело навстречу, приплясывая. Суровая и энергичная мелодия походила на кельтский рок. Печаль, упорство и надежда слитно пели с такой силой, что в груди заболело.

Ира вскочила. Её направленная мысль заставила возникнуть в голографическом пейзаже маленькую фигурку в алом, которая взмыла, подобно стрижу, и устремилась в зенит, а потом замерла на мгновение и заметалась в воздухе стремительными зигзагами. К ней присоединилась чёрно-золотая птица, и две цветные молнии понеслись к горизонту в неистовом и упрямом танце…

Музыка постепенно стихла, словно улетела к звёздам и растаяла в отдалении.

— Вы добавили то, чего здесь недоставало, — сказала Гюйрен, улыбаясь. — Теперь вещь можно считать законченной. Она называется «Синие звёзды».

«Синие в смысле грустные, как в английском языке…», — пояснил Ирруор, обнимая Иру. Она плакала от непонятного чувства и цеплялась за маура.

— Ты ведь не стесняешься своего тела? — отвлекла её Гюйрен неожиданным вопросом. — Я бы хотела порисовать тебя. Очень интересный облик. Ты не против?

— Не против, — Ира перестала плакать, ей стало любопытно посмотреть, как тайрианка будет её рисовать.

— Без одежды, — уточнила Уэрле.

— Э-э-э… Ирруор не разрешит, — растерялась землянка.

— Ирруор разрешит. Он же — маур.

Ира посмотрела на него. Он кивнул и улыбнулся.

— Если ты хочешь.

Она сбросила платье, туфли и герлон, взобралась на указанный подиум и вдруг запаниковала. О господи, зачем согласилась? Она же не привыкла раздеваться при ком-либо, она считала это недопустимым для себя! Ирруор — другое дело, с ним она вообще обо всём забывала… А если он сочтёт её поведение слишком вольным и недостойным?! Да, ей не хотелось обидеть художницу и было интересно посмотреть, как она будет рисовать, но что, если Ирруор всё-таки рассердится…

У неё так затряслись ноги, что с виду устойчивая подставка заходила под ней ходуном.

— Ах, какая прелесть! Какие очертания, какая грация, какая выразительность! Ты прекрасна! Какие роскошные волосы, какая лебединая шея, какие бёдра — линии амфоры, какие изящные руки с музыкальными пальцами, какие длинные стройные ноги…

Гюйрен засыпала Иру таким количеством комплиментов, что та заслушалась, и подиум под ней трястись перестал. А затем она освоилась и принялась вполне свободно становиться, усаживаться и укладываться в разные элегантные позы, через несколько минут меняя их, как ей было сказано.

Уэрле хватала то грифель и бумагу, то электронный планшет, то краски и быстро перемещалась по студии, набрасывая молниеносные эскизы с разных точек обзора. А потом тайрианка включила музыку, и Ира принялась танцевать на подиуме, время от времени застывая в эффектных позах. Периодически она бросала взгляды на Ирруора. Он не сердился, он с улыбкой любовался ею…

6.

Закончив рисовать, Гюйрен предложила Ире выбрать в подарок какой-нибудь комплект одежды. Порывшись на вешалках, Ира облюбовала маленькое чёрное платье с оригинальным фигурным вырезом ворота, широкий чёрный ажурный пояс, чёрные туфли на шпильках и яркие жёлтые колготки. Художница заглянула в студию как раз в тот момент, когда Ира их надевала.

— Ах, эти прекрасные жёлтые колготки! Да ещё ты та-а-ак их надеваешь!

Ира, сидя на стуле, собрала колготки в гармошку и, вытянув одну ногу балетным движением высоко вверх, натягивала полупрозрачную нежную ткань, начиная с мыска.

Уэрле смотрела на неё горячим взглядом, как… как маур.

Ира вскочила, в ужасе уставилась на высокую белокурую женщину, потом заметалась глазами по комнате. Выход был только один, и возле него стояла тайрианка. Ира уже готова была закричать, просто вслух, забыв даже про телепатию, когда Гюйрен улыбнулась и отступила от двери. Ира схватила свои вещи и опрометью бросилась наружу. Ей вслед понёсся весёлый смех Гюйрен.

Ира добежала до байка, остановилась и оглянулась, готовая ринуться дальше, если за ней последует кто-нибудь другой, кроме Ирруора.

Из салона выскочил маур, за ним вышла Уэрле.

Ира сжалась в комочек на сиденье байка и низко пригнулась к рулю.

— Что случилось? — Ирруор подошёл и обнял её.

Она спрятала лицо у него на груди, а мысленные фразы неслись галопом, обгоняя друг друга.

«Нет, нет, нет, не хочу, не могу, не пойду туда больше, мне тошно, мне стыдно, она ничего особенного не сделала, только смотрела, это я по глупости испугалась, я виновата, но я не пойду туда больше!!!»

«И не надо. Успокойся. Я сам с ней поговорю, и мы поедем дальше. У тави тебе понравится, они очень приветливые и деликатные, там тебя никто и ничто не встревожит. Посиди минутку и не волнуйся, я сейчас приду».

Ирруор вернулся к тайрианке, они о чём-то быстро переговорили.

— Мне жаль, что я её испугала, — донеслось до Иры, и она ещё ниже опустила голову. — Она так излучает, что я всё время забывала, что она не с Тайра. Она могла спокойно сказать «нет». Или даже просто покачать головой…

— Всё хорошо, мы едем дальше, — сказал он, когда вернулся к Ире.

И тут громко захрустел декоративный гравий газона, заскрипели мозаичные плитки дорожки. Кто-то очень увесисто топотал и быстро приближался. Через несколько мгновений из-за здания показалась Катя Петрова. Она заглядывала на ходу в пластиковый пакет, который несла в руках, и бормотала себе под нос:

— Так, халат взяла, тапочки взяла, расчёску… Блин, где расчёска? Я её забыла, что ли?

Она глянула на дисплей своего инфора и заторопилась, потом подняла голову, увидела Ирруора на байке и Иру в объятиях маура, споткнулась и застыла, но ненадолго. Через мгновение её губы расцвели язвительной улыбкой, в глазах зажёгся нехороший огонёк. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но её опередил Ирруор.

— Вообще-то обычно я не бью женщин…

Он неторопливо слез с байка и так же неторопливо улыбнулся, демонстративно разминая пальцы с выпущенными когтями.

Катя вздрогнула, закрыла рот и сломя голову бросилась в салон, с разбегу врезалась в Уэрле и не сбила её с ног только потому, что тайрианка успела выставить блок.

— Обычно у моделей не принято опаздывать, — спокойно заметила Гюйрен. — Теперь сиди и жди, пока я провожу гостей. А когда вернусь, мы сначала поговорим о твоём поведении.

— Страшная перспектива, — заметил Ирруор, когда Катя скрылась в салоне. — Помню я, как выглядел Лиоран после того, как ты поговорила с ним о его поведении…

Гюйрен некоторое время летела над ними на гравипоясе, провожая.

Со шпиля соседнего здания-башни снялась тёмная крылатая фигура и понеслась рваными стремительными зигзагами на большой высоте в том же направлении, но вскоре исчезла из виду…

7.

«Ой, держите меня семеро! Я ж её порву на ленточки!»

Реакция Ирруора была мгновенной — он стиснул её такой крепкой хваткой, что ей не только двинуться, даже дышать стало трудно.

«Не вздумай. Это она порвёт тебя на ленточки. По сравнению с ней ты, считай, что вообще не умеешь драться».

Ира посмотрела на него. И во взгляде, и в мыслях у неё читалось — если не сейчас, то потом. Мауры и люди в самом деле очень похожи.

По тротуару эстакады быстро шла, почти бежала эрройя Мойару. Она кого-то нервно высматривала и на двоих седоков на байке не обратила ни малейшего внимания.

Из приземлившегося на остановке аэробуса выбрался щуплый подросток с пушистыми светлыми волосами. Эрройя бросилась к нему, сначала схватила его в охапку, потом взяла за руку и повела за собой, как маленького. Подросток сконфуженно озирался.

Ирруор сделал вид, что смотрит в другую сторону. Ира бурно вздохнула. Ну вот, теперь и в будущем порвать на ленточки не получится…

Когда он освободил её из своего захвата, она уронила на тротуар, возле которого они притормозили, всё, что держала в руках. До этого момента она так и пребывала в том виде, в каком убежала из салона Гюйрен — в маленьком чёрном платье и босиком. В руках у неё были герлон, алое платье, две пары туфель и жёлтые колготки, с запястья свисала сумочка-кисет, в которой находились инфор и пси-блок.

Ирруор спрыгнул с байка, подобрал все предметы, запихнул в Ирин герлон и застегнул его, после чего подал ей получившийся свёрток и молча с извиняющимся видом растёр её занемевшие руки. Она так же молча погладила его по пальцам и они поехали дальше.

Немного погодя Ира достала инфор и включила наушники-каффы.

— Сделай пожалуйста погромче.

Она кивнула и отрубила наушники.

— Dirty old town, — запел мягкий баритон солиста «The Dubliners», очень похожий на голос Ирруора.

— Ты знаешь перевод этой песни?

— Самостоятельно перевела только название. М-да, хорошо совпадает… Москва — старый город, это правда. И не сильно чистый… Мне объяснили общий смысл — сказали, что это песня о любви, которая преодолеет всё…

Возле съезда с эстакады в толпе прохожих мелькнул знакомый лохматый плащ.

«Эоро! Эй, Халеарн, какой роскошный хвост ты себе отрастил!»

«Эоро!» — Ирруор весело рассмеялся.

Ирина расплетённая коса, перекинутая через локоть кахурианина, развевалась встречным ветром у него за спиной.

«Удачных вам трасс».

«Благодарю. Хочешь сказать, мирных?» — Ирруор притормозил, но Шерзан уже прыгнул в приземлившийся аэробус и помахал на прощание рукой.

«Нет, Халеарн, именно удачных»…

8.

Перед заходом в гости Ира переоделась в алое платье и туфли за цветущим кустом на газоне. Ирруор охранял её, сидя на байке по другую сторону куста…

На первый взгляд, лемуроиды-тави ничем не отличались от людей — зрачки круглые, на руках ногти, — если бы не огромные глаза, гораздо крупнее человеческих. Северные тави, рослые и массивные, выглядели внушительно, почти как Ирруор, а южные, хрупкие и анемичные, хотя и не обязательно маленького роста, смотрелись изящно и трогательно.

Они всей толпой с мелодичными приветственными воплями облепили Ирруора. Ира растерялась. Ей искренне улыбались, ей говорили тёплые слова, но с объятиями никто не стремился. За исключением одного лемурёнка, который не испытывал таких сомнений, как взрослые. К мауру ему пробиться не удалось, поэтому он, смеясь, повис на Ире. Она с радостью обняла его. Другие тави увидели это, и землянку тоже моментально окружила толпа.

Так всей толпой и пошли в квартиру.

Там был полумрак, много портьер из живых лиан, сквозь которые проглядывали маленькие светильники, словно светлячки или звёзды. Прохладный влажный сквозняк легонько колебал язычки пламени свечей и дымки ароматических ламп. Всюду по полу были разбросаны подушки.

В самой большой комнате смотрели фильм и что-то ели.

Кахурианину и землянке немедленно освободили место поближе к экрану, придвинули подушки и вручили большие тарелки с едой и чаши с напитками. Ира попробовала блюдо — это оказался очень вкусный салат. Напиток представлял собой смесь фруктовых соков.

Ирруор подгрёб себе под спину сразу несколько подушек и разлёгся, довольно улыбаясь. Ира, которая села с ним рядом, немедленно вообразила себе одну огромную подушку и маура уютным клубком на ней. Как кота. Он засмеялся.

— Ты не обижаешься на меня за такие мысли?

Он отрицательно покачал головой.

— Я же действительно кот. И в самом деле люблю подушки, хотя могу спать и на голых камнях.

— Нееет, ты — маур… А люди обижаются, когда их сравнивают с обезьянами. Они считают эстетичнее кого угодно другого — котов, волков…

— Знаю. Но у меня — другое мнение.

Он светил в полумраке глазами и белозубой улыбкой…

Детектив по-тавински — тяжёлое испытание для зрителя. Сюжет был сильно затянут, а когда по ходу действия назревала драка, то герои долго танцевали кругами — невесомые прыжки, такие же высокие, как у мауров, но плавные — и ругались друг на друга цветистыми фразами, а потом… А потом больше ничего не происходило. Тави — очень миролюбивы и дерутся крайне редко.

Ирруор терпеливо выдерживал это занудство и даже обменивался с лемурами комментариями по поводу фильма в паузах между репликами персонажей. Он переводил Ире содержание детектива, но вскоре заметил, что ей зрелище категорически наскучило. Вначале она любовалась мауром, потом занялась едой, украдкой разглядывая тави, затем от нечего делать принялась заплетать и расплетать свою косу.

Это привлекло внимание Аолеа. Миниатюрная тавинка подсела поближе и с улыбкой попросила разрешения причесать Иру. Землянка охотно согласилась, с подобным же интересом поглядывая на пушистую ржаво-рыжую шевелюру Аолеа. К ним подсела другая тавинка, и вскоре образовался причёсывающий по цепочке друг друга круг из пересмеивающихся барышень-лемурок и Иры.

Потом её повели показывать квартиру. Всюду свободно, без клеток, летали птицы. Аолеа свистом и чириканьем поговорила с одной из них. Закрыв глаза, невозможно было отличить, где поёт лемурочка, а где — птица. В одной из комнат обнаружился разлёгшийся ничком Иалэндэ, которого ко всеобщему удовольствию причёсывали сразу несколько тави. Ира со смехом присоединилась к ним. Ей досталась пушистая нога.

В дверном проёме внезапно возник Ирруор.

— Наверно, на самом деле ты хочешь причёсывать кого-то другого?

Она моментально вскочила со щёткой в руке.

— Да, именно.

Они взялись за руки и убежали в соседнюю комнату. Ирруор уселся на полу, скрестив ноги, и Ира принялась его причёсывать. Она делала это очень аккуратно, начиная с кончиков волос, старательно придерживая пряди возле корней, чтобы не дёргать. Потом не удержалась и поцеловала его в шею. Он вздрогнул, резко повернулся и с серьёзным видом предупредил:

— Айя, не хулигань, если не хочешь получить медовое занятие прямо сейчас. Я и так терплю вот это.

Он кивнул на щётку для волос.

Она всплеснула руками.

— А почему ты молчал?! Я полагала, что доставляю тебе удовольствие!

— Поначалу так и было. Но я же — не тави, чтобы выносить подобное часами!

Вместо ответа она принялась срывать с себя платье, запуталась длинными волосами в волане и всхлипнула. Он осторожно высвободил тёмные пряди из ворота одеяния и обнял её.

— А если сюда кто-нибудь зайдёт?

— Не зайдёт. Тави очень деликатны…

Длительное время спустя они столпились возле проёма входа, осторожно раздвинули портьеру из лиан, посмотрели на спящих в объятиях друг у друга маура и земную девушку, переглянулись, улыбнулись и на цыпочках разошлись…

9.

Ира проснулась поздним утром одна, но встревожиться отсутствием маура рядом с ней не успела. Он пришёл и сказал:

— Кеяна куда-то исчез, поэтому к уарагам мы не поедем, я там практически никого не знаю. Вернёмся к себе.

Тюк с подарками с трудом поместился на багажнике байка. Провожали их тави также большой толпой. Ира опустила ресницы, пряча ревнивый взгляд, когда Аолеа на прощание давала какие-то певческие инструкции Ирруору и положила маленькую ладонь ему на солнечное сплетение, глядя на него своими нечеловечески огромными ржаво-рыжими глазами.

Вернулись они почему-то к Лиорану. Ирруор снял Иру с байка и отнёс её… в медотсек к генератору.

— Зачем? Я же вроде уже в порядке.

— Надо. Меня грызёт твоя сотня. Несколько суток поспишь в капсуле.

Она испытала одновременно и радость, и досаду. Она-то полагала, что сейчас достанет шкатулку с пейзажной крышкой и наденет светящиеся бижу…

Такому обстоятельству обрадовался только Ондрил. Правда, радовался он рано — в эти несколько дней Ирруор мало времени проводил в кают-компании. Он занимался проверкой оборудования своего борта, вокалом, тренировочными поединками с Инто, плаванием в бассейне… Но главным образом он посменно с Лиораном дежурил возле капсулы.

— Не гони процесс с такой интенсивностью, терраночка может не выдержать.

— Она выдержит, я её чувствую, у неё даже голова не болит. Несколько дней побудет в заторможенном состоянии, только и всего.

— Не спеши. Я отдам тебе этот генератор…

Ира спала.

Вначале она лежала неподвижно, потом начала, не просыпаясь, время от времени менять положение тела. Однажды, явившись на очередное дежурство, Ирруор обнаружил, что она разметалась, как раньше. Он довольно улыбнулся, уселся и стал ждать.

Она проснулась, обнаружила себя раздетой и завёрнутой в хорошо знакомое покрывало. Она чувствовала себя отлично, только всё тело гудело, словно трансформатор высокого напряжения, а голова была тяжёлой и глаза не желали как следует открываться. Хотелось спать далее, в то же время остро ощущалась потребность навестить туалет и залезть в душ. Она попробовала подняться и обнаружила, что не держится на ногах, словно пьяная.

Он взял её на руки, отнёс туда, куда требовалось, и сначала усадил на горшок, как маленькую, а потом засунул в душ и принялся мыть.

Она ощущала неловкость, поэтому начала задавать вопросы.

— Почему на тебе герлон?

— Потому что я уже не первый раз тебя купаю…

Он сидел в ванне, скрестив ноги. Ира лежала головой у него на бедре, а он бережно расчёсывал её длиннющую каштановую косу. Его золотые глаза сияли собственным светом в тени свесившихся чёрно-жёлтых волос.

Она вздохнула от удовольствия и безмолвно задала вопрос. Он так же беззвучно ответил. И тогда она неторопливо выговорила вслух:

— Айю амау…

Герлон оказался стремительно сброшен…

10.

Прошло ещё несколько дней.

Ира спала по ночам в том же генераторе, уже перенесённом на борт к Ирруору, и никуда не выходила, сознавая своё не очень адекватное состояние…

Прощание с друзьями и отлёт с Лтар Эмайтэн она запомнила плохо.

— Я провожу вас, — сказал Инто. — На некотором расстоянии…

Кахурское «блюдце» поодаль от планетной системы нырнуло в подпространство и зависло там на некоторое время. Ира пришла в себя. Кахурианин и землянка начали обсуждать пункты дальнейшего путешествия, когда на пульте прозвучал сигнал — космический SOS. Ирруор немедленно повернул корабль.

— Поблизости больше никого нет. Мы обязаны прийти на помощь…

На маленькой безжизненной планете без атмосферы находился только маяк с подземным бункером и складом. Маяк представлял собой огромный пилон посреди каменистой равнины. На поверхности планеты обнаружились лишь обломки стандартной «тарелки». Вероятно, тот, кто остался в живых и отправил зов о помощи, укрылся в бункере.

Ирруор приземлил свой корабль, велел Ире ждать его на борту, надел и проверил скафандр и собрался выйти наружу, когда она нерешительно остановила его.

— Не ходи один, дождись Инто.

— Ты что-то чувствуешь?

— Н-не знаю…

— Лучше я пойду один. Будет кому меня вытащить в крайнем случае. А вот если мы с ним попадёмся оба…

11.

Если чайник буравить нетерпеливым взглядом, он медленнее закипает. Если пристально смотреть на экран средства связи…

Ира отвернулась и ссутулилась в кресле пилота.

Экран внезапно осветился, и рубку заполнил голос… Хивинча Оэренгайна.

— Привет, крошка. Твой котёнок у меня, посмотри. Поэтому слушай меня внимательно — ты прямо сейчас наденешь скафандр, выберешься наружу и пойдёшь к моему кораблю. Тогда я выпущу котёнка живым. Он пойдёт тебе навстречу, и посередине вы тихо и мирно, без глупостей, разойдётесь. Он отправится на свой борт, а ты — ко мне. В противном случае я медленно у тебя на глазах буду резать его на мелкие кусочки и проделаю ещё много чего интересного…

Мир плавно крутанулся вокруг своей оси и тут же возвратился на прежнее место. Мысль мелькнула быстрее молнии, не успев оформиться ни в слова, ни в картинки. Лицом к Хивинчу вместе с креслом развернулась весело хихикающая, откровенно радующаяся жизни барышня.

Хивинч поднял брови.

— Ма-а-аленький просчётик, пиратик-идиотик! Спасибо тебе большое за то, что освободил для меня эту прелестную железячку, которой я преотлично умею управлять! — Ира небрежно похлопала по пульту ладонью. — А я-то ломала голову, с кем бы его стравить, чтоб избавиться! Да всё как-то не получалось, уж больно трусливый самец мне попался!

Она с восторгом посмотрела прямо в глаза Хивинчу, а потом — в переносицу Ирруору, скованному силовым полем рядом с эрнианами в рубке их корабля.

— Поймал котёнка, говоришь? Превосходно! Вот и сидите там оба на здоровье, хоть что делайте, перетрахайтесь или покрошите друг друга!.. Один уволок, второй уволок… Я от этого в восторге должна быть?! Да я мужиков ненавижу! Низшие, примитивные существа, тупые самцы! С кем бы я ушла, так разве что с ней! Вот по-настоящему изысканное создание!

Ира ткнула пальцем в Манейр на экране, потом вскочила, захлопала в ладоши и заплясала по рубке.

— Тупым самцам ни за что не понять, что нужно настоящей женщине! Вовсе не секс, который у них на уме! Настоящей женщине нужны деньги и власть! Вы оба мне на хрен не сдались, один — кот драный, помойный, как желтушным дерьмом обмазанный, второй — мышь белая, моль белая, мусорной пылью присыпанная, маменькин сынок, который никогда не сделает настоящую карьеру, так и будет выглядывать из-под женской юбки! Меня блевать от вас воротит, от примитивных скотов! Ненавижу! Всех мужиков бы передушила по одному! Или разом в мешок и в море! Или в космос без скафандров!

Лицо у неё исказилось бешенством, из красивого сделалось безобразным.

— И почему я тебе не верю? Может, потому, что слышал огненную сцену и то, как ты выла не своим голосом от страсти, сука?

Ира захохотала.

— Купился?! Ой, не могу, ха-ха-ха-ха-ха!.. Желтушный котёнок тоже купился! Ну же вы и идиоты! Меня мать очень хорошо научила притворяться, в том числе на энергетическом плане! Ей мужики на хрен не нужны были, как и мне! Она вышла замуж для того, чтобы попасть в столицу, и потому, что так положено!

— Может, ты и сейчас притворяешься?

— А мне срать, веришь ты или нет! Мне недосуг и ни к чему убеждать тупых скотов, которые не способны ни на что, кроме как махать кулаками! У меня на хвосте висит Инто, а меня ждут великие дела и завоевание Галактики! Желаю одному захлебнуться в блевотине, а другому — в слюнях, а я пошла отсюда! Вы обо мне ещё услышите!

Ира с размаху плюхнулась в пилотское кресло и отвернулась к пульту.

— Что ты делаешь?

— Начинаю стартовую процедуру, разумеется.

— Никуда ты не пойдёшь, сука, стерва!

Кахурское «блюдце» содрогнулось, прихлопнутое колпаком силового поля.

— Рано расхвасталась, дура малолетняя! Сейчас я проверю… В самом деле, там маячит патрульное корыто и оно быстро приближается… Я сейчас отпущу котёнка, и попробуй только не открыть ему люк! А я полюбуюсь, что он с тобой после всего этого сделает!

Ира с растерянным видом уставилась на эрнианина, потом лицо её исказил ужас.

— Неееет!!! Ты не сделаешь этого! — заорала она, срывая голос.

— Это почему же?

— Потому что… Потому что… Может быть, я отблагодарю тебя потом за это, вот!

— Может быть? Ну-ну… Эй, маур, хочешь, я тебя выпущу? А за это ты не выключишь связь, чтобы я полюбовался, как ты ей отплатишь!

— Инто предупреждал меня, чтобы я не связывался с землянкой…

Глаза Ирруора горели странным золотым огнём.

— Такие вещи не прощают. Я не выключу связь. Древние пытки я изучал.

— Я отпущу тебя. Я хочу узнать, так ли изобретательны мауры в применении пыток, как в постели…

12.

Расширенными до предела глазами она проследила, как он взбежал по трапу на борт, как за ним закрылся люк и включилась защита, ощутила, что он установил ментальную связь с управляющей системой корабля прямо из тамбура, и повалилась за кресло, сжавшись в комочек и закрыв голову руками.

И не увидела, как на экранах заклубилась серая муть. Корабль рискованно ушёл в подпространство прямо с поверхности планеты…

Глава 18

Колыбельная горилле

1.

Корабль нырнул в подпространство и заметался там по заданной программе случайных прыжков.

Ирруор бросился в рубку, но, прежде, чем вбежать, пустил впереди себя успокаивающую энергетическую волну, на всякий случай блокировал сознание и сердце Иры и только после этого вполголоса позвал вслух:

— Айя амау…

И ещё раз:

— Ира, любовь моя…

Она не слышала.

«Прочти, потом убей… Сначала прочти, потом убивай… Прочти, прочти, прочти…» — как безумное, отчаянное заклинание.

Чего она ожидала? Удара когтями?

Он одним прыжком пролетел через всю рубку, отодвинул кресло и подхватил на руки маленький, тесно сжавшийся клубочек, полный ужаса.

— Ты всё забыла, что я тебе говорил. А я говорил, что ничего тебе не сделаю, хотя бы ты меня убивала… Айя амау, я же знаю, что ты спасала мне жизнь. И вижу, чего это тебе стоило.

Руки и всё тело у неё были ледяными, а кожа головы — раскалённой.

— Ты с твоим умом и новой скоростью реакции, если бы хотела улететь, то сделала бы это сразу, пока никто ничего не понял, и не стала бы разговаривать с ним вовсе, тем более изо всех сил бесить его…

Она с безмерным удивлением распахнула глаза и посмотрела на него.

Он понял?! Он понял! Понял!! Понял!!!

Она подумала, что от радости у неё сейчас взорвётся сердце. Она подумала, что потеряет сознание или по меньшей мере впадёт в истерику. Но… подступающим рыданиям и хохоту словно что-то мешало. Кто-то.

— Ты можешь стать великой актрисой. В первое мгновение я чуть не поверил.

И выдал всплеск эмоций, после чего мгновенно закрылся — что явилось дополнительным подтверждением для Хивинча…

Она слабо повертела головой.

— Неее… Я слишком сильно трачусь на игру, поэтому использую только для экстремальных ситуаций…

— Это — только вопрос приобретения профессиональных навыков… А вот Манейр не поверила ни на секунду.

— И не выдала?

— Она развлекалась.

Ира снова закрыла глаза. О Господи, ведь всё равно отношениям конец… Коты злопамятны… А она… Тоже мне, способ нашла — гордого кота поливать последними словами, он же их ей всю жизнь поминать теперь будет…

— Не будет. Я блокировал этот участок памяти. Я уже не помню ни одного слова. Коты в самом деле злопамятны, и я ещё припомню Инто эту фразу, которая гвоздем засела у тебя в голове, — последние слова он произнёс с улыбкой.

— Неееее, не надо ему ничего припоминать, он хороший… Тогда блокируй и у меня, а то прочтёшь ведь…

У неё дрогнули уголки губ в попытке то ли улыбки, то ли рыдания. Ей очень хотелось провалиться на месте, хотя бы в беспамятство, но не получалось. Она изнеможённо обвисла у него на руках.

«Я подумала, что он всё равно не выпустит тебя живым, взорвёт вместе с „тарелкой“… Я подумала, что Инто не успеет… Я подумала… Не помню…»

— Ты верно подумала. Эрниане не оставляют следов своих махинаций. И живых свидетелей — тоже. А Оэренгайны откуда-то узнали, что именно мы были на том астероиде…

Капсула Лиоранова генератора легко вместила их обоих.

Ира бессильно осталась лежать в той позе, в какой Ирруор уложил её в капсулу, и не открывала глаз. Её трясло от ужасающего внутреннего холода. Она слышала рядом с собой лёгкие движения и глубокое дыхание. А потом вдруг услышала песню — вполголоса, на мурлыкающем языке, гортанном и мягком, с необычной и красивой мелодией. Песня походила на колыбельную, она убаюкивала, успокаивала, возвращала силы…

Дрожь унялась, лицо перестало гореть. Ира с удивлением осознала, что совсем немного времени понадобилось для того, чтобы она снова почувствовала себя полной сил. Она открыла глаза, увидела Ирруора, который полулежал с ней рядом, опираясь на локоть, встретила особый, горячий взгляд золотых глаз, тут же вспыхнула ответным желанием и протянула руки, чтобы обнять. Пережитая опасность действовала на её маура вот так, она уже это знала.

Получив молчаливое одобрение своим намерениям, он набросился на неё почти что с яростью, так что в первое мгновение она даже подумала, что это месть. Но нет, он так же, как раньше, даже почти забывшись, предусматривал различные моменты, чтобы не повредить ей, например, весом своего тела. Её неистовый и нежный маур… О, Ирруор…

Но что-то всё же было необычно.

— Что случилось? — спросила она во время небольшой передышки, когда обрела способность говорить.

— Хивинч висит у нас на хвосте. Когда я бросил корабль в шиурм, он всё понял и кинулся следом. Ох, и бесится он сейчас, должно быть…

— А как же?..

— Корабль ведёт автоматика по программе выбора случайных координат, и у нас есть небольшая фора. Хорошо, что он погнался именно за нами, потому что я не успел предупредить Инто…

2.

Ондрил уставился в стену кают-компании и сидел неподвижно. Он сидел так уже очень долго. Вошедшего Лиорана, впрочем, заметил сразу.

— С ними что-то происходит. Что-то очень нехорошее.

— Успокойся. Ты ничем им не поможешь, даже если будешь сутками так сидеть. Оборви ментальную связь, не то себя изведёшь без всякой пользы, — резко сказал ему Таори.

— А ты?! Ты отправишься туда?

— Нет. Я нужен в другом месте. Эти двое вытащат друг друга, прекрати за них беспокоиться. А вот Инто попался серьёзно. Убирайся с моего борта, я отправляюсь туда прямо сейчас. Ты мне там не нужен. И прекрати себя грызть. Если бы ты напросился в экипаж к Халеарну, то просто там бы не выжил, так что займись своим делом и не мешай. Тебя кто-нибудь подвезёт на твою луну, спроси у Хинки. И побудь с ней, кстати.

Я обрежу тебе связь, если хочешь. Или попроси Хинку. Не лишишься ты своих способностей из-за этого, не волнуйся, просто перестанешь зависать, как древний компьютер. Ох же эти мне паникёры из юных цивилизаций…

Не цепляйся, умей отпустить друзей. Они всю жизнь будут мотаться по космосу, а ты к этому не склонен. Ты будешь их видеть время от времени, вот и удовлетворись этим. Не будь рыбой-прилипалой, у тебя своя жизнь, у них своя.

— Ирруор тоже к этому не склонен. Он бродяжничал вынужденно.

— Да-а?! Кроме Кахура, он мог бы осесть где угодно, его на многих мирах рады видеть. А он нигде не задерживался подолгу, жажда бурной деятельности гнала всё дальше и дальше.

— Коты привязаны к дому…

— Некоторые — да. Но далеко не все. Иначе их не было бы столько во всех уголках космоса. Склонность к путешествиям у них не меньше, чем какие-либо привязанности. Потому что любопытство немереное… И вообще — не путай животных предков с сапиенсами, они всё же маленько различаются…

Всё, готово. Больше ты сходить с ума не будешь. Убирайся наконец, я тороплюсь, кроме шуток. И зайди к Хинке.

— Уже? Раз — и готово? Когда это ты успел? Мы же разговаривали.

— Долго ли умеючи… На это не нужно много времени. Иди, кому сказал, я улетаю прямо сейчас… И не делай резких движений. Я тебе не Халеарн, могу не понять. Давай. До встречи. Когда — не знаю, об этом ещё не смотрел…

Предупредив Ондины поползновения обняться на прощание, Лиоран почти что вытолкал остианина наружу, стремительно убрал трап и в самом деле тут же стартовал.

Чёрный цилиндр эрнианского корабля приподнялся над парковочной площадкой, подождал открытия коридора в силовом поле, всплыл над кварталом, а потом молниеносно исчез в зеленовато-голубом небе.

Ондрил посмотрел ему вслед и побрёл к зданию отдела таорэн.

3.

— Связи нет. Никакой — ни био-, ни техно-…

Хинка говорила отрывисто, глядя в окно, а не на своего заместителя, Юнгзу Хасау, молодого шихайта.

— И ничего не просматривается. Где они, все трое, и что там происходит, неизвестно…

Она неожиданно сделала несвойственное ей движение — опустила голову.

— Я теряю самоконтроль. Я уподобляюсь представителям юных цивилизаций. Я становлюсь профнепригодной.

Золотые глаза шихайта с вертикальными зрачками, как у Ирруора, но не миндалевидные, а округлые, слегка прищурились.

— Ты просто устала, тебе давно пора в отпуск, — спокойно заметил Юнгзу.

— И что я буду в этом отпуске делать? Не люблю бессмысленного времяпрепровождения… Герхало пора в отпуск ещё более давно, но он ни разу рук не распустил.

— Зато, похоже, серьёзно промахнулся.

Хинка не ответила и развернулась к двери вместе с креслом.

— Заходи, Онда. Я рада тебя видеть, но ничего радостного сообщить не могу…

4.

Инто не повезло. Или повезло, как посмотреть…

Он следовал за кахурским кораблём на определённой дистанции, видел, что тот приземлился на планете с маяком, засёк характерный энергетический всплеск, когда маур неожиданно ушёл в подпространство, немедленно последовал его примеру, и правильно сделал, потому что маяк взорвался.

Из внешнего астероидного пояса звёздной системы неожиданно возник огромный чёрный цилиндр эрнианского крейсера и устремился на перехват. Инто пришлось включить форсаж.

Маленький патрульный корабль, несмотря на свою маневренность, не в состоянии уйти от крейсера. У крейсера скорость больше. Но патрульный может некоторое время лавировать, избегая пленения. Хорошо, что эрниане погнались именно за ним, подумал Инто. Халеарн успеет уйти…

В рубке эрнианского крейсера спокойно беседовали двое.

Массивно сложенный рыжеволосый мужчина в комбинезоне с латными наплечниками восседал за пультом, украшенном копьевидными виньетками, статная женщина с короной из золотых кос на темени, одетая в тёмное, стояла рядом и рассеянно вглядывалась во что-то, видимое только ей одной.

— Нет, Вержен, не надо с ним разговаривать. К компромиссу прийти не удастся. Мы ничего не получим, кроме демагогии.

— Почему — демагогии? Они выполняют свои обещания. Они сами верят в то, что говорят, и следуют своим словам.

— И, тем не менее, это всё равно — демагогия, потому что не является реальностью. Пока они витиевато рассуждают об этике, мы берём то, что нам нужно — людей и ресурсы — и делаем дело. Как ты думаешь, почему у нас техника на несколько порядков выше уровнем, чем у них?.. А эти софисты потом ещё и пользуются плодами наших достижений, попросту внаглую похищая их.

— Насколько я знаю, они не похищают.

— О, разумеется, у них нет в этом особой необходимости. Некоторые из наших покупаются на их демагогию, как дети, и добровольно передают им технологии. За примером далеко ходить не надо, взять хоть твоего Летучего Мыша…

— Летучего Мыша оставь в покое, ты ему не судья.

— Оставлю. На данное время. Там видно будет. Пока что нужно разобраться с ретивой ищейкой. Именно этот — один из самых твердолобых, поэтому разговаривать с ним не нужно. Нужно взять его и — нет, не убить — стереть память и забросить на один из периферийных мирков. Скорей всего, его там не найдут, а если найдут, то не придерутся — авария, потеря памяти, обычное дело…

— Хорошо, так пойдёт. Я поймаю патрульную скорлупку, а ты просканируй. Надо всё-таки выяснить, как он тут так оперативно оказался и что успел узнать…

Инто понял, что попался серьёзно. Его корабль захватили силовым лучом, но, кроме того, некто проник сквозь защиту корабля и попытался взломать личную ментальную броню тайрианина.

«Что здесь делает уважаемый таор?» — вопросил холодный женский голос, который мысленно звучал практически так же, как вслух.

«Провожает друга в свадебное путешествие, канна Эскентайя Оэренгайн. Я не на дежурстве в данный момент, а по личному делу».

«Хм. Узнал. И не солгал. Но это тебя не спасёт. Боишься?».

«Нет», — спокойно ответил Инто.

Он сопротивлялся до конца и, падая на пол рубки, остатками воли и сил удержал вне чуждого доступа все последние мысли, какие успели промелькнуть у него в голове…

5.

— А вот теперь пора заняться спасением наших шкурок от упёртых гарайнов.

Ирруор взялся одной рукой за край капсулы, одним гибким движением перебросил своё тело через её бортик, молниеносно оделся и бросился в рубку, на ходу отдавая ментальные команды и застёгивая на себе своё пятнистое одеяние. Ира тоже выпрыгнула из генератора и побежала за ним следом.

— Надень герлон, — скомандовал он, склоняясь над пультом.

Она молча немедленно послушалась, после чего так же безмолвно опустилась в соседнее пилотское кресло и принялась наблюдать за манёврами.

— Шиурм — это подпространство? — внезапно вспомнила она.

— Да, по-маурски…

И почему всё опасное выглядит так красиво?

Каждый бросок корабля в подпространство и выход из него сопровождался переливчатой вспышкой света. Солнца, возле планетных систем которых оказывался кахурский корабль, были разного цвета. Планеты и астероиды, за которыми удавалось на несколько мгновений укрыться и увернуться от захвата, выглядели красочно.

Даже эрнианский крейсер смотрелся очень элегантно на фоне звёздной пыли и разноцветных вспышек. Энергетический силовой сачок тоже выглядел эффектно…

— Мы не сможем уйти, у них скорость больше.

— Сможем. Сюда они не сунутся. Мы выждем и потом спокойно удалимся.

Кахурское «блюдце» вынырнуло из подпространства возле очередной планетной системы и углубилось во внешний астероидный пояс.

— Почему они сюда не сунутся?

— Потому что это Кхирпоун. Здесь на земноподобной планете-заповеднике живут опасные хищники, и внутрь системы залетать нельзя. Смотри, эрниане уже уходят.

Громадный корабль Оэренгайнов уходил как-то странно, бессмысленными зигзагами, словно за пульт вдруг уселся пьяный, и почему-то не торопился нырнуть в подпространство.

— А что за хищники?

— Кхирпоун — в переводе с тайрианского «дурная сила». Во внешнем астероидном поясе безопасно, расстояние от планеты гораздо больше того, на какое они способны достать. Это особые хищники, они… — Ирруор умолк, не договорив, на несколько секунд застыл, потом нагнулся над пультом, ничего не объясняя.

Некоторое время Ира сидела молча, боясь отвлечь его в ответственный момент. Потом удивилась.

— Что ты делаешь? Куда мы летим? Ты же сказал, что туда нельзя!

Маур не отвечал и не обращал на неё внимания, словно ничего не слышал и вообще был один в рубке.

— Ир!

Она подбежала и потеребила его за локоть, углядев паузу в пилотировании.

Он развернулся всем телом, как-то странно и неуклюже, и она вскрикнула от неожиданности и страха. Красивое бронзовое лицо превратилось в застывшую пугающую маску, золотые глаза потеряли всю глубину и яркость, сделались пустыми, без малейшего проблеска мысли.

Сошёл с ума? Заболел?

Она протянула внезапно ослабевшую руку к клавиатуре, чтобы повернуть корабль обратно. Он молча схватил её за локоть и небрежно, без особых усилий, отшвырнул от пульта, так что она пролетела через всю рубку, ударилась о дверь и упала на пол, оглушённая, в ужасе от происходящего.

Планета на экране приближалась так быстро, как никогда до сих пор.

Корабль безумной кометой ворвался в атмосферу, молниеносно пронизал её и упал на поляне в лесу, вонзившись в почву ребром на пол-корпуса. Оснащение кахурского «блюдца» было чудесным — аварийная автоматика вовремя включила нужные системы и скомпенсировала удар, так что целыми и невредимыми остались и корабль, и экипаж.

Ирруор открыл те люки, которые оказались над поверхностью почвы, и, не заботясь больше ни о чём, не оглянувшись на Иру, бросился наружу.

Она вскочила, ахнув от боли в затылке, проверила на себе герлон, взглянула на анализатор браслета. Атмосфера за бортом была сходна с земной, так что скафандр не нужен. Она не стала его надевать, схватила бластер, пси-блок и аптечку и кинулась следом за мауром…

6.

Боже, она же не сможет догнать его, у него ноги гораздо длиннее! А если он потеряется? Есть био-пеленгация, но пока она отыщет его, может быть уже поздно! И что вообще происходит?!

Ей хотелось затопать ногами и заорать на кого-нибудь, потребовав, чтобы всё ужасное немедленно прекратилось. Или ущипнуть себя и проснуться от кошмара. Ни то, ни другое не имело смысла, потому что не дало бы результата. Она впала в какое-то умственное оцепенение от страха и действовала машинально. Надо было догонять Ирруора, и она упорно бежала по его следу, хватая воздух широко открытым ртом, стараясь экономить силы, не представляя себе, как она сможет помочь мауру, если даже не знает, что происходит и с ним, и вообще.

К счастью, ей было слышно, как он продирался через заросли напрямик, бежал, не разбирая дороги, далеко-далеко впереди.

Спотыкаясь от усталости, запинаясь о кочки и коряги, она спешила по ясно видимому следу. Пока ещё ясно видимому.

Задыхаясь, Ира в отчаянии схватилась за фиолетовую коробочку. Остановить маура любой ценой, даже вырубив на время его сознание! К её ужасу оказалось, что аппарат не действует, словно кто-то сломал его, лишил энергии, сжёг.

Линия примятой травы и изломанных веток чахлых зарослей вела всё дальше, взбираясь по склону. Открылась лысая верхушка холма с громадной земляной пещерой. А возле пещеры…

Ира резко остановилась и едва не повалилась из-за инерции и усталости на четвереньки.

Возле пещеры на задних лапах, готовясь схватить добычу, стояла гигантская бурая обезьяна, похожая на гориллу. Бегущий Ирруор был ей ростом по колено.

Он бежал прямо к обезьяне. Она схватила его передней лапой поперёк туловища и унесла в пещеру. А он совсем не сопротивлялся этому. Иру, которая не успела выскочить из зарослей, циклопическая горилла не заметила.

Ира стояла на ватных от страха ногах и машинально озиралась. Лес был хилым, больным, словно что-то высасывало из него все соки, и странно пустым, тихим. Не наблюдалось ни зверей, ни птиц, ни насекомых.

Как вызволить Ирруора? Обезьяна его не съест, он в герлоне, но запросто может откусить мауру голову, ведь капюшон у него не надет.

Едва не теряя сознание от страха, она тем не менее рассматривала возможности скрытно подобраться к пещере. Обезьяна разрешила её сомнения, снова выйдя наружу. Ира подняла лучемёт.

Бластер оказался таким же безжизненным, как пси-блок. Из дула не вырвалось ни одной, даже самой слабой световой вспышки.

Ира повернулась и побежала. Она прекрасно понимала, что это конец. В чахлом лесу спрятаться негде, на любом самом высоком дереве чудовищная горилла достанет её, и убежать от монстра невозможно. Но нельзя же просто стоять, ждать, пока тебя съедят, и ничего не делать.

Перед глазами вдруг оказались не заросли, а поляна на вершине холма, отверстие входа в пещеру и гигантская горилла возле него. Ира осознала, что бежит уже не прочь от чудовища, а прямо к нему, лишь тогда, когда оказалась вплотную к обезьяне. Та протянула лапы, схватила её, и Ира мгновенно вознеслась в воздух на высоту около десятка метров.

Обезьяна, неторопливо переваливаясь, вошла в пещеру, швырнула Иру на земляной пол, снова выбралась наружу и привалила ко входу огромный камень. В пещере стало значительно темнее, но с потолка через небольшое отверстие слабо сочился дневной свет.

Ира с трудом, ощущая дикую слабость, отползла в сторону и огляделась. У дальней стены лежал Ирруор. Он немного приподнял голову, посмотрел на неё и уронил голову обратно.

Она увидела его глаза, они снова светились разумом, но были словно затуманены болью или слабостью.

— Ир, что с тобой? Что происходит? Почему ты…

— Разве ты ещё не поняла? Эта обезьяна захватила моё сознание, заставила меня приземлиться и прийти сюда, и теперь она хорошо пообедает. Быстро надень капюшон и запечатай!

— Она не сможет нас съесть, мы в герлонах! Ты тоже надень капюшон!

— Уже не могу…

Она ватными от слабости руками натянула прозрачную плёнку себе на голову и залепила шов, а потом попробовала доползти до маура, чтобы запечатать на нём герлон полностью, но не сумела сдвинуться с места.

— …Ей и не нужно нас есть. Она будет пить энергию, пока мы не умрём. И герлоны ей в этом не помешают.

Ира ахнула.

«Обезьяна-эспер! Сверхчеловеческие возможности и обезьянье сознание и этика!»

— Именно. Кхирпоуны высосали энергию из всего живого на своей планете, уничтожив таким образом всю фауну и большую часть флоры, и теперь выуживают добычу из космоса — тех, кто неосторожно углубился в планетную систему. Радиус их действия внезапно и значительно вырос… — голос Ирруора звучал тихо и бездыханно.

Они молча посмотрели друг на друга. Он — с горечью и отчаянием, она — с ужасом.

— От гарайнов мы ушли. Видимо, с концами…

7.

Значит, и жизнь, и круиз, и все мечты заканчиваются здесь, и выхода нет?

Ира судорожно оглядывалась кругом, не в состоянии принять эту мысль и смириться с ней. Убежать от телепата-гипнотизёра, воздействующего на астрономическом расстоянии, невозможно. Да ещё неизвестно, в каком состоянии «блюдце» после такой посадки. Но всё же…

В дальнем углу огромной неровной пещеры громоздилась куча травы, которая внезапно зашевелилась. Вначале показались лохматая голова и плечи, потом из шуршащей груды выбралось всё существо целиком — уменьшенная раза в два копия циклопической гориллы, её детёныш.

Обезьянчик поднялся на задние лапы и заковылял к Ире. Он схватил её в охапку, повертел в разные стороны, разглядывая, потыкал пальцем в живот, куснул за ногу, потом за голову, и захныкал, потому что не добился никакого результата.

Ирруор отчаянным усилием попытался до них добраться, но прополз только два шага и ткнулся лицом в пол.

В это время вернулась взрослая горилла, отвалила от входа кусок скалы и неторопливо проковыляла в пещеру. Чудовищная мамаша одобрительно посмотрела на своего детёныша, что-то ласково проворчала, потом оглянулась на маура и оскалилась. Её явно забавляли излучаемые им эмоции. Она подошла к гориллёнку и показала ему новую игру — как можно подбрасывать живую игрушку в воздух и ловить её, а иногда ронять на пол и пинать ногой.

И тогда маур заговорил — неожиданно ясным и сильным голосом.

— Вы, кхиры, настолько зарвались, вытягивая энергию из всего окружающего, что вот-вот полностью дестабилизируете и свою планету, и свою звезду, и получите глобальную катастрофу, которая уничтожит всю систему вместе с вами. Планета распадётся в пыль, солнце взорвётся… Если нас отпустить, мы сможем привести помощь, и тогда планету возможно будет спасти, и вы останетесь в живых… Я знаю, что зачатки разума у тебя есть, может, поймёшь хотя бы картинки…

Ирруор обессиленно прикрыл глаза.

Гигантская кхира пришла в ярость, оглушительно зарычала, потом умолкла и пристально уставилась на маура.

У него напряглось всё тело и потемнело лицо от прилива крови. Незримая терзающая лапа гнула и ломала его, стремясь подчинить, потом вдруг на мгновение отпустила. Он затих, силясь вдохнуть поглубже, но через секунду снова начал корчиться, сопротивляясь.

То, что произошло дальше, было ещё страшнее. Он молниеносно взметнулся на ноги, словно не валялся только что без сил, и набросился на Иру, как голодный хищник, но в полностью запечатанном герлоне она была недосягаема ни для когтей, ни для зубов. Ира судорожно зажмурилась, чтобы не видеть. Её швыряли и катали, как пойманную мышь, как тряпичную куклу. И внезапно всё прекратилось. Она открыла глаза.

Маур лежал посреди пещеры без сознания, мелкий кхирпоун спрятался за грудой травы у дальней стены. Мамаша-горилла снова ушла.

Ира уставилась в неровный земляной потолок широко раскрытыми глазами. Видимо, конец придёт совсем скоро. Ни уползти, ни уйти, ни улететь. За что им двоим всё это — столько приключений, и все смертельно опасные? А данное, судя по всему, будет последним.

Поторопились они улететь с Лтар Эмайтэн. Можно было ещё погулять по Зарингару, полюбоваться на затейливо выстроенные здания, поездить на байке, полетать на гравипоясе, посмотреть выставки, послушать концерты, навестить ласковых тави… Ирруор мог бы побольше заняться пением…

Она припомнила, как звучала в его исполнении прекрасная маурская колыбельная, которую он пел ей всего несколько часов назад, целую жизнь назад…

8.

Её снова потыкали пальцем в живот. Она открыла глаза и увидела рядом с собой морщинистое тёмное личико с треугольным разляпистым носом, обрамлённое бурой щёткой лохматой шерсти, из которой торчали большие уши.

Маленький кхирпоун сидел рядом на корточках и сосредоточенно смотрел на неё. Потом он что-то нечленораздельно промычал. Ира не поняла, и он ещё раз требовательно потыкал её пальцем. Чего он хотел?

Обезьянчик упорно мычал и хныкал, и она вдруг с изумлением узнала в этих звуках несколько нот колыбельной Ирруора. Гориллёнок хотел, чтобы она пела! Он увидел и услышал то, что она вспоминала!

Вот ещё не доставало — помирая, развлекать детёныша инопланетного монстра… Но она невольно снова вспомнила, как пел маур, как обнимал её, успокаивая и утешая…

Обезьяныш, подражая и забавляясь, взял Иру в передние лапы и побаюкал, будто куклу. Это была жестокая пародия на поведение Ирруора в день похищения. Ира заплакала. Потом опомнилась и посмотрела на гориллёнка.

О Господи, у него был почти человеческий, вдумчивый взгляд! Он что же — воспринял её мысленные картинки? Они ему понравились? Ирруор пытался что-то передать взрослой кхире, а может, гораздо лучше получится с детёнышем?

У друзей-соседей на Земле была собака итальянской пастушьей породы — маремма. Этого кобеля по кличке Маркиз, похожего на кавказскую овчарку, такого же большого, пушистого и лобастого, но полностью белоснежного и очень ласкового, Ира иногда выгуливала во дворе вместо хозяев по их просьбе.

Маркиз был норовистым, любил гулять бегом и нередко тянул за поводок совсем не в ту сторону, куда следовало. Он весил сорок с лишним килограмм, и удержать его при помощи одной только физической силы было сложно.

Ира как-то прочла в мемуарах циркового семейства Дуровых про опыты с телепатией при общении с животными и попробовала разговаривать с Маркизом.

Если она считала, что собака упорно бежит в неподходящее для прогулки место, то сразу начинала представлять себе картинку. «Маркиз, там стёкла, лапы порежешь», «Маркиз, там много больших собак, мы с ними не справимся, и забор высокий, быстро не убежишь, перескочить нельзя»… Маркиз отлично понимал и тут же поворачивал обратно.

Теперь она начала разговаривать с маленьким кхиром мысленными картинками, как когда-то — с земной соседской собакой.

Она представила в подробностях, как кхирпоун катается на каком-нибудь симпатичном транспортном средстве, играет в мяч, летает на гравипоясе, рисует, ест вкусности, слушает музыку, в том числе маурскую колыбельную, которая ему явно очень понравилась.

Но для того, чтобы получить всё это, сначала надо унести обоих пленников отсюда и улететь с ними вместе. Надо отвалить камень от входа, взять их обоих на руки и отнести к кораблю, и при этом замести следы, главным образом энергетические, чтобы мама-кхира не обнаружила раньше времени бегство.

А если остаться тут, то все взорвутся и перестанут жить. Тогда как, улетев, можно будет сообщить другим, которые помогут сохранить планету и солнце, а в результате — жизнь маме и другим кхирам…

Маленький кхирпоун смотрел на неё и напряжённо морщил лоб…

9.

Обезьянчик размышлял очень долго, кривил тёмное морщинистое лицо, вздыхал и хныкал.

Ира уже решила, что ничего из её затеи не получится, когда мелкий кхирпоун судорожно вздохнул, боязливо, бочком, подобрался ко входу в пещеру и попробовал сдвинуть камень с места. Он наваливался сначала плечом, потом всем телом. Его сил явно не хватало, он ведь приходился по пояс своей страшной мамаше. Но он возобновлял попытки снова и снова, пыхтел, кряхтел, хныкал и упрямо толкал камень в разные стороны. Время от времени маленький кхир останавливался, чтобы отдышаться, замирал и словно прислушивался к чему-то, наклоняя голову то к одному, то к другому плечу, затем заново приступал к преодолению преграды. И наконец камень поддался, качнулся и с шумом вывалился наружу.

Обезьянчик подошёл к мауру и землянке, сморщился, словно собирался заплакать, и подхватил обоих с земляного пола. Ему было тяжело, всё-таки он был ещё маленький. У Ирруора бессильно запрокинулась голова, Ира испытала мгновение безумного ужаса, ожидая, что у маура вот-вот переломится шея, но маленький кхирпоун понял, перехватил свою ношу поудобнее, словно охапку дров, и неуклюже побежал из пещеры. Ира напомнила картинкой, что их всех следует энергетически прикрыть.

Просека, проложенная Ирруором, была хорошо видна, но слишком узка для обезьянчика, он с трудом протискивался со своей живой ношей через коридор среди изломанных ветвей. К сожалению, Ира не видела другой возможности отыскать кахурский корабль, поскольку ни один прибор из её экипировки не работал. К тому же, этот путь был кратчайшим.

Ира старалась не думать о том, что будет, если мать-кхира некстати возвратится в пещеру, обнаружит побег и нагонит их.

Маленький кхир, который вообще-то был ростом раза в два выше Ирруора, тяжело топал по больному лесу, всё сокращая шаги. К кораблю он подошёл совсем медленно, всхлипывая. Он боялся.

Код в ленточке на руке сработал. «Блюдце» выпустило механические манипуляторы и выкопалось из почвы, люки задраились, остался открытым только самый большой из них.

Маленький кхирпоун, ведомый картинками, занёс маура и землянку в тамбур, потом через коридор в рубку, маура аккуратно опустил на пол, а Иру поднёс к пульту.

Она на мгновение испугалась, что не сможет от слабости поднять руки, потом вспомнила про возможность ментальных команд…

10.

Стартуя, Ира блокировала пульт на все последующие команды на определённое время, задав автоматический курс до ближайшей базы, чтобы мама-кхирпоун не сумела их остановить. Кхира могла бы поймать своим биополем и автоматику, но слишком долго занималась пилотами, как привыкла делать до сих пор…

Серебристый, сверкающий в лучах чахлого солнца диск улетал в зенит, а внизу бурая обезьяна циклопического роста истошно выла, круша вокруг себя умирающий лес. Небесная железяка уносила её единственного детёныша, и кхира чувствовала, что навсегда.

Глава 19

Курорт — «малина»

1.

Необходимость побежать сразу в нескольких направлениях раздирала мозг, а собственная физическая немощь бесила. Следовало срочно забраться в генератор, но позаботиться о себе было некогда. Ира пока что передвигалась на руках у маленького кхира.

Уложить маура в капсулу энергоустановки, проконтролировав, чтобы мелкий кхирпоун проделал сию манипуляцию предельно аккуратно. Раздеть с трудом слушающимися руками Ирруора и осмотреть его. Видимых повреждений, по счастью, не обнаружилось. Перенести маура с помощью кхира к диагностической установке, чтобы убедиться, что внутренних повреждений также нет, потом уложить обратно в капсулу генератора. Запереть данную комнату медотсека, чтобы кхир туда ненароком не забрался, и вообще запереть весь медотсек. И всё остальное важное запереть также, например, помещения с двигательными установками, склады, ангары…

А ещё — прежде, чем заняться собой — проверить, выбрались ли они из сферы влияния кхиров, отправить сообщение на ближайший маяк и станцию таорэн о том, что воздействие обезьян-эсперов внезапно начало перехлёстывать за пределы их планетной системы, занять милого монстрика едой и разными мелкими предметами, которые могут сойти за игрушки…

Кахурский корабль мчался к ближайшей космической станции — отделу таорэн, его вела автоматика.

Ирруор то ли спал, то ли лежал без сознания в капсуле генератора.

Ира спала в другой энергоустановке.

Кхирский детёныш угомонился в Ириной каюте, обвешанный блестящей бижутерией и шмотками с люрексом, хныкая во сне от переизбытка впечатлений. Лежащий рядом с ним инфор напевал голосом кахурианина, музыкальная запись была закольцована…

2.

Ирруор спал совершенно неподвижно, не меняя положение тела.

Ира кормила и развлекала маленького кхира, круглые сутки не снимая с себя герлон, потому что учила обезьянчика обращаться с хрупкими существами аккуратно.

Кхирпоун опустошал склад продуктов с ужасающей быстротой.

Ему было мало инфора с музыкой и забавных мелочей, которые стали его игрушками, он пожирал информацию не менее споро, чем еду. Ира зверски устала без перерывов показывать ему всё новые и новые мысленные картинки. Он полюбил спортзал в том же качестве, что и Ирруор — как место для энергетической подзарядки и купания. Ира пыталась ему внушить, что кушать энергию от живых существ плохо, лучше питаться природой.

Она дала ему имя — Поун, но он пока что был не в состоянии усвоить, что конкретный бессмысленный набор звуков отождествляется с его персоной. У кхиров не было звукового языка и системы символов, на которой, как правило, основывается любая культура.

Ира то и дело убегала от мелкого кхира, чтобы посмотреть на Ирруора. Её беспокоило, что он долго не просыпался.

Наконец, через несколько суток, он открыл глаза. Это было очень удачно, потому что она как раз прибежала посмотреть на него в очередной раз.

— Как ты себя чувствуешь? — она наклонилась над капсулой.

— Сейчас узнаю.

Он привстал и вознамерился выбраться из энергоустановки. Ира смотрела во все глаза — движения и голос вроде бодрые, но взгляд, как у пьяного или смертельно уставшего.

— Слава всем, кому угодно! Как ты меня напугал!

— На Кхирпоуне?

— Нет, сейчас — долго не приходил в себя.

Но в памяти невольно промелькнула картинка.

— ЧТО я сделал?!!

Он отшатнулся, упал обратно на постель в капсуле и закрыл глаза. Бронзовая рука сжалась в кулак, когти вонзились в ладонь, потекла кровь.

Ира готова была как следует ударить себя по голове за свои неуправляемые мысли.

— Это был не ты!!! Ты был под воздействием!

— Теперь ты будешь бояться меня… и испытывать отвращение…

— Нет!!! Нет, нет, нет! Ты был под влиянием! Ты вовремя предупредил меня, чтобы я запечатала герлон! Ты спас меня!

— Я не предусмотрел, что это самое влияние может возрасти. Обычно я более осторожен…

— Оэренгайны тоже не предусмотрели! А потом, всё равно пришлось бы уходить каким-нибудь рискованным способом, у эрниан скорость больше! Что там ещё было поблизости?

— Небольшая «чёрная дыра».

— Вот!!! Уж лучше кхиры!

Он вздохнул и открыл глаза.

— Я не боюсь тебя и не испытываю отвращение! И я тебе сейчас это докажу!… - она принялась яростными рывками сдирать с себя герлон. — …Вот теперь я тебя буду отвлекать, — последнюю фразу она пробормотала себе под нос, но он, разумеется, услышал.

— Привяжи меня.

— Что-о?!! — на мгновение Ира даже потеряла дар речи. — Я не могу так обойтись с тобой! Это… это….

— Это не садо-мазо, это простая предосторожность. У меня в каюте есть пистолет с клейкой лентой, один из тех, какими меня пытались поймать на фабрике у Онды. Он потом подобрал и отдал мне. Принеси его и привяжи меня.

Он сам себя теперь боится, поняла Ира.

— Точнее, хочу проверить. Неизвестно, какие последствия невольного визита на Кхирпоун могут проявиться, когда я начну терять над собой контроль. Поэтому на всякий случай привяжи… И делай, что тебе нравится, — он произнёс это уже чуть веселее.

Ну нееет, я буду делать то, что нравится тебе, подумала она.

— А вот я тебя поизучаю получше. А то всё как-то не успевала.

Он в ответ улыбнулся лукаво и чувственно, почти, как прежде.

Она с облегчением вздохнула и убежала за пистолетом с клейкой лентой и медицинским пластырем…

Она очень сильно увлеклась изучением и получаемыми результатами, а потом, долгое-долгое время спустя, пришла в ужас, осознав, на что он способен реально. Тем, кто складывал мифы об инкубах, часом мауры не попадались?

— Видишь, ничего страшного не произошло. Никаких последствий влияния.

Он не ответил. Взгляд золотых глаз из-под ресниц из задумчивого сделался невесёлым. Последствия могут проявиться и позже…

— Не опасайся, — помолчав, произнёс он. — Это ведь было не то, что обычно. Я же просто лежал и ничего не делал… Погоди, а зачем ты запирала дверь?

— Чтобы маленький кхирпоун не вовремя не зашёл.

— Что-о?!!

— Как, по-твоему, мы оттуда выбрались, если ты вообще лежал в отключке, а я даже ползти была не в состоянии?..

3.

— Проснулся? Сможешь заняться Поуном? У меня уже в голове ни пол-мысли, а он всё новых картинок просит, маленький мой, трёхметровенький. Я просто сейчас упаду и отрублюсь там, где стою…

— Поун? Удачно ты его назвала… Не беспокойся, я с ним справлюсь, отдыхай…

Она, двигаясь, как сомнамбула, с довольной улыбкой забралась на его место в капсуле, свернулась в клубочек и тут же провалилась в сон.

Некоторое время ей снилось что-то путаное и невразумительное, а потом привиделся Поун, который лежал в каком-то незнакомом помещении, тянул к ней руки, заливался слезами и ревел, как иерихонская труба…

Она проснулась с плачем и обнаружила себя в родных объятиях.

— Ир, как там Поун? Он спит? Мы где?

— Он спит — в пустом помещении станции таорэн, которое специально для него оборудовали. Чтобы перевезти, его пришлось усыпить — из бортового пси-излучателя крейсера. Менее мощный импульс не подействовал бы… Ты же всё понимаешь — это было необходимо, в противном случае он бы весь корабль разгромил. Он привязался к тебе… Мы пока висим возле станции, и ещё вопрос, удастся ли отсюда улететь…

Она всё понимала, но это было внезапно, и она заплакала в голос, и чем нежнее и крепче он обнимал её, тем сильнее она плакала. А потом так и заснула в слезах.

Проснулась она в очень дурном настроении, рыдания подступали к горлу. Выбралась из генератора и побежала разыскивать Ирруора. Разумеется, она нашла его в рубке. Он явно уже выбрал очередной пункт назначения, задал курс и ставил управление на автоматику.

Нельзя спрашивать — «куда», это плохая примета, данное слово приносит несчастье, и она мялась в дверях, вяло подыскивая формулировку.

— Здесь недалеко есть курортная планета — Валеаноче. Нам обоим не помешает немного отдохнуть.

— О, я как раз хотела предложить нечто похожее, — обрадовалась она.

Он посмотрел на неё и протянул руку. Она тут же подбежала, охотно уселась на подставленное колено и всмотрелась в лицо Ирруора. Глаза были вполне разумные, усталые и невесёлые.

— Поспать бы тебе. Автопилот в порядке, присмотреть пока что могу и я.

— Хорошо, согласен. Как будем приближаться к системе, разбуди меня. Это часов через шесть. Район чист, но предосторожность не помешает… А ты уверена, что хочешь именно этого — чтобы я отправился поспать в одиночестве?

— Я уверена, что тебе необходимо в первую очередь именно поспать.

Он аккуратно снял её с колен, усадил в своё кресло и вышел. Она обеспокоилась и побежала следом. Кажется, он не так понял.

— Я-то хочу совершенно другого, но тебе же надо отдыхать хоть иногда.

— Успею отдохнуть, — сказал он, улыбнулся и унёс её в капсулу генератора…

В результате на сон ему остался от силы час.

4.

К системе звезды Ира подвела корабль с осторожностью, притормозив на большом расстоянии, и отправилась будить Ирруора. Он лежал ничком, сбив лёгкое покрывало в изножье постели, и никак не отреагировал, когда она окликнула его, погладила по волосам, легонько потрясла за плечо. Она не стала дальше его будить. Он так напугал её, когда долго не приходил в себя после Кхирпоуна. Пусть спит, она и сама могла справиться…

Сторожевых постов было много — вокруг и внутри системы звезды. Ира задействовала внешний бортовой сканер с программой определения типа приближающихся звездолётов на максимальную дистанцию обнаружения и неторопливо вела кахурский корабль, отвечая на все запросы от охранных комплексов.

Валеаноче постепенно приближалась.

Зависнув наконец над планетой, Ира полюбовалась на вид сверху. Единственный материк и множество островов смотрелись, как драгоценное ожерелье с большой пёстрой подвеской. Ира сделала виток вокруг Валеаноче, потом запросила из службы космопорта карту и подробно изучила её.

Космопорт находился на плато возле внутреннего моря, очертаниями напоминающего бумеранг. Вдоль западного и южного побережья располагались курортные городки: маурский Эйяу, тайрианский Кандьори, Файетринка со смешанным населением и другие.

Ирруор спал.

Она снова отправилась его будить.

— Ир! Ир, проснись!

Он очнулся, молниеносно метнул сканирующий луч, проверяя основные узлы борта и наличие защитного поля, и после этого открыл глаза. Увидел её, улыбнулся, со вкусом потянулся всем телом и спросил:

— Мы где?

— Мы приехали! — заулыбалась она в ответ. — Можно выходить, мы уже в порту на Валеаноче.

Улыбка Ирруора мгновенно испарилась.

— Я же просил разбудить меня заранее, на подлёте к системе!

Сила его взгляда испугала её, она попятилась. Он настороженно сузил глаза.

— Сказать, как называется то, что ты сделала? Предательство или, по меньшей мере, глупость и безответственность.

— Ты сказал, что район чист! Ты никак не просыпался! Я отлично справилась!

— Молчи, я с тобой не разговариваю. Я очень зол. Здесь внезапно мог оказаться кто угодно. Из-за твоей глупости могли пропасть мы оба. Ты могла пропасть! Понимаешь ты это? Нас только двое на борту. Я должен полагаться на тебя полностью. А теперь выясняется, что я не могу на тебя полагаться!

— Тебе надо было отдохнуть! Я берегла тебя!

— Не стоит беречь меня таким вот образом, без разрешения!

— Не всегда есть возможность спросить!

«Может, мне надо было спросить разрешение и на тот способ возле маяка-ловушки?» Она удержала готовый сорваться с губ вопрос, но забыла, что маур способен услышать мысли.

— Может, и надо было.

Разговор пошёл куда-то совсем не туда.

Нет, нет, только не такими словами бить её, она не совершала предательства!!! Люди не совершенны, они живые, они по временам ошибаются и срываются, это неизбежно! Если ничего никому не прощать, то отношения обречены! Она моложе, у неё нет опыта, не всегда будет возможность спросить совета, она будет ошибаться… Если он не даст ей права на ошибку…

Самое ужасное — не коллапсары, не кхиры, не коварные эрниане. Самое ужасное — горящие золотые глаза всерьёз рассерженного Ирруора. Она не хотела видеть, она не хотела слышать, она не хотела жить. Она закусила губы, закрыла лицо руками и грохнулась на пол, потому что подломились ноги.

В ссоре виноват тот, кто умнее. Она не даст ему даже права рассердиться и времени, чтобы отойти от гнева?.. Не дала, не смогла, повалилась на колени. Позы унижения он был не в состоянии у неё вынести, бросился к ней и подхватил с пола.

«Пожалуйста, пожалуйста, не злись на меня, не смотри на меня такими глазами!!!»

— Ты больше не будешь? — грустно пошутил он. — В следующий раз буди меня любым способом. Обещай.

— Обещаю!.. Но ты так крепко спал, что и от ведра холодной воды бы не проснулся!.. Любым, говоришь? М-м-м… А можно будет потом вот этак поиграть? Ты как будто спишь, а я к тебе подкрадываюсь и… А затем — наоборот! — она тщетно пыталась скрыть слёзы, которые звучали в голосе.

— Можно даже прямо сейчас.

Золотые глаза горели уже совершенно другим огнём…

5.

— Интересно, сумели ли уйти Оэренгайны? — сонно спросила она. — Они были дальше от Кхирпоуна, чем мы.

— Сумели. Мама-кхира заметила первыми их, а не нас, и решила поучить сыночка охотиться. Из ментального захвата мелкого Поуна они ушли. Он рассказал мне это картинками. Спи. А я съезжу в Файетринку за разной необходимой информацией. Вечером буду…

Она проспала пол-дня и проснулась, когда был ещё далеко не вечер, но она встревожилась. Она предполагала, что Ирруор сильно рассердится, и всё равно не усидела, взяла шлюпку и отправилась в упомянутое мауром курортное поселение на поиски.

Файетринка находилась довольно далеко от космопорта. Ира вела машину на минимальной скорости, судёнышко скользило над самым полотном извилистой дороги. С одной стороны высились горы, с другой склон спускался к морю. Пейзаж напоминал тропики — пальмы, лианы, пышно цветущие заросли, бледное от ослепительного солнца небо, — а точнее, походил на южный берег земного Крыма.

Возле дороги голосовала, подняв руку, тоненькая девушка в платье-мини.

Подъехав вплотную, Ира разглядела, что это — маурина. Землянка затормозила и открыла дверь.

— Рискуешь, — с улыбкой произнесла маурина на гала-пиджин, усаживаясь на переднее сиденье рядом с водительницей. — Я могла быть не одна. Я — Аррим Уар с Кахура. Благодарю…

— С Кахура?! — Ира просияла ослепительной улыбкой. — Ира Жилкина. С Земли.

— С Земли? А-а, с Кэрриолы.

— Как ты сказала? Кэрриола?

— Так твою планету все называют.

Удивлённая неожиданной информацией Ира тронула машину с места, поглядывая то на дорогу, то на юную маурку. Платье сидело на девушке в обтяжку, и Ира с удивлением осознала, что у маурин совершенно другие фигуры. В облике Урсуни Мойару это не бросалось в глаза из-за одежды свободного покроя. Верхних округлостей, свойственных человеческим девушкам, не имелось и в помине. Гибкая, стройная фигура Аррим была мальчишеской, плоской, безгрудой. В таком случае, какой же она, Ира, видится Ирруору? Ему не кажется смешным или неприятным наличие непривычных анатомических деталей?..

От этих размышлений её отвлекла одетая в типовые комбинезоны троица, целеустремлённо передвигающаяся вдоль дороги и даже не пытающаяся голосовать. Высокий мужчина с дождиком иссиня-чёрных косичек, которые напомнили Ире об уараге Кеяне, размеренно шагал с девушкой на руках. Рядом с ним по временам вприпрыжку, а то и бегом, чтобы поспеть за своим высоким спутником, торопился молодой человек с кудрявой шапкой очень светлых волос. Великолепно сложенный мужчина, похожий на уарага, был потрясающе красив, с тёмной красно-коричневой кожей, огромными чёрными глазами и тонким орлиным профилем. А спящая у него на руках девушка выглядела безобразно, с широким толстогубым ртом, маленькими глазками, вздёрнутым носом-картошкой и жидкими волосами. Ира пригласила троицу к себе в шлюпку.

Затем Ира посадила в свою машину молодого маура, который представился Сеоной, чем вызвал смех Аррим.

— И к чему переименовался по-тайриански? Всё равно же видно, что ты маур!

— Окружающим так привычнее. А чтоб ты не беспокоилась, сообщаю, что на самом деле я — Сэймаун Яарруммэ с Юрру. Но называть меня категорически попрошу Сеоной.

Затем в машину пришлось посадить усталых нага и нагайну, которых вначале даже не видно было на обочине, только трава колыхалась.

Сеона уступил нагам место в шлюпке, а сам поехал на подножке, держась одной рукой за край дверного проёма. Два сплетённых хвоста оказались переброшены на переднее сиденье и свисали рядом с Аррим.

Миниатюрную лемурку из южных тави удалось втиснуть на переднее сиденье между Аррим и хвостами парочки нагов.

Большой тёмный крылан тяжело плюхнулся на крышу кабины, не спрашивая разрешения. Ира только махнула рукой, пусть тоже едет. Шлюпка начала напоминать ей утренние автобусы в Москве, которые в час «пик» ходят с «виноградом» — людьми на подножках, которые виснут в дверях буквально гроздьями.

«Интересно, шлюпка выдержит всех попутчиков?», подумала землянка.

Шлюпка выдержала.

Некрасивая девушка проснулась и не сводила глаз с высокого краснокожего мужчины.

— Изар, почему я впервые увидела тебя наяву только сегодня? Почему я никогда не встречаю тебя на борту? Где ты скрываешься и почему? И почему я всё время сплю, когда мы приземляемся и взлетаем? Ялиска, хоть ты объясни!

— Молчи, Ташка, — шикнул кудрявый блондин. — Вопросы — завтра. И тогда, боюсь, вы поменяетесь местами, а у меня проблем будет ещё больше…

Ира косилась в зеркальце заднего вида на мужчину, похожего на уарага, и некрасивую девушку у него на руках. Они так смотрели друг на друга… Это чем-то здорово напоминало Ирины отношения с Ирруором в самом начале знакомства…

Внезапно на сознание навалилось всё разом: страх за Ирруора, пережитые опасности, неизвестность будущего, слёзы Поуна, полубезумный от отчаяния взгляд Ташки, скрытая трагическая безнадёжность в глазах Изара… Окружающий мир стремительно заволокся туманом, рыдания перехватили горло, мешая вздохнуть. Ира зажмурилась и сползла на пол между пультом и сиденьем почти без чувств. Аррим поспешно перехватила управление машиной.

— Эй, что с ней?! — закричал Ялиска.

— Способности пробуждаются, — ответила ему Аррим. — Она нечаянно подключилась к этим двоим разом. — Маурина кивнула на Изара и Ташку. — А вы бы хоть получше экранировались, что ли…

Сеона с подножки перебрался внутрь шлюпки, протиснулся на переднее сиденье, расстегнул на Ире герлон и приложил одну ладонь к её солнечному сплетению, а другую — ко лбу. Ей стало легче, она открыла глаза и с чувством неловкости забралась обратно за пульт, одной рукой застёгивая свою одежду, а Сеона молча вернулся на подножку.

На обочине голосовало ещё много разного народа, Ира уже только разводила руками, в шлюпку больше никто не помещался…

6.

— Все внутрь и закройте двери! Гони!!! — внезапно закричала маурина. — Это — хив!

Но Ира не успела среагировать нужным образом.

Черноволосый мужчина весь в чёрном, внезапно появившись из придорожных зарослей, внёс внутрь с разбегу Сеону и влетел сам, повиснув на подножке в дверном проёме шлюпки вместо маура, который неожиданно оказался на коленях у Ташки.

— Вот теперь гони! — приказал он. Его сиреневая кожа сияла в солнечном свете, бледно-фиолетовые глаза азартно сверкали.

— Увидишь преследователей, стреляй боевыми.

Преследователи не замедлили появиться. Позади, быстро нагоняя, летела каплевидная шлюпка, с которой целились силовым лучом — «сачком».

Ира прикрыла крылана на крыше защитным полем и понеслась на максимальной скорости, пару раз выпалив, почти не целясь, парализующими для острастки.

Файетринка была уже близко. И преследователи отстали, как только Ирина шлюпка оказалась в черте города.

— Я ведь велел тебе стрелять боевыми! Тупое животное, обезьяна несчастная…

— Сам ты тупое животное! Я не стреляю боевыми по сапиенсам!

— А придётся… Я тебя запомню!

— Давай-давай. Оэренгайны уже запомнили.

Почему-то она нисколько не испугалась его.

— Оэренгайны? — в глазах у хива мелькнула искра интереса.

Но больше он ничего не сказал, соскочил с подножки и бегом скрылся в лабиринте городских улиц. Ирины пассажиры постепенно покинули её шлюпку, поблагодарив на прощание.

— Я помогу тебе найти своего соплеменника, — сказал Сеона, узнав у Иры про цель её поездки. — Точно ли он собирался именно сюда? Скорее можно ожидать, что он поехал в Эйяу или в Кандьори. Что ему делать в Файетринке?..

Сеона быстро просканировал городок и уверенно привёл шлюпку к одному из центральных зданий.

— Файетринка-то — ладно, — проворчала Ира, начиная испытывать нехорошее предчувствие. — А вот что ему делать в баре?

Заходя внутрь, она ощутила спиной чей-то пристальный взгляд и быстро обернулась. На другой стороне улицы стоял и смотрел на неё высокий тощий шихайт. Он ехидно улыбался. У Иры создалось впечатление, что шихайт откуда-то знает её…

7.

Бармен колотил кулаком по музыкальному автомату.

— Да в чём причина?! Исправен же! Почему не работает?! И плита вырубилась, и миксер, и блендер, и всё остальное, даже видео и инфор!

— Вон сидит причина, бухая и в жутко кислом настроении, и пока эта причина отсюда не уберётся, техника работать не будет, — помощник бармена указал на пьяного вдребезги маура.

Ира и Сеона вошли в бар и сразу увидели его.

Он сидел за столом, уронив голову на руки. Распущенные волосы разметались по столешнице, одна чёрно-золотая прядь угодила в резко пахнущую спиртом лужу. Ира подошла и машинально поправила её, переложив на сухое место.

Он поднял голову. Он был совершенно пьян.

«Молчи пожалуйста. Я знаю всё, что ты скажешь. Маурам нельзя употреблять спиртное совсем, они спиваются гораздо быстрее, чем люди… Изредка я всё же это делал — напивался…»

Удивительно, но его ментальный голос оставался совершенно трезвым, ровным и спокойным.

— Во-первых, я ничего подобного бы не сказала, потому что не знала, а во-вторых… Если изредка, то, наверно, можно и даже нужно?

Он глубоко вздохнул.

«Я тебя люблю».

«Я тебя — тоже».

«Чрезмерный самоконтроль опасен, чреват последствиями. Например, внезапным срывом. Особенно, если извне что-нибудь подтолкнёт, спровоцирует, а то и напрямую повлияет. Ещё и поэтому я попросил связать меня на всякий случай…

Мне особо негде напиться, мне не с кем быть до конца откровенным, я никогда не засыпаю по-настоящему глубоко…»

— Теперь у тебя есть я. Я же понимаю, что мы принадлежим не просто к разным культурам и цивилизациям, а к разным видам. Чтобы понимать друг друга, неизбежна предельная и даже запредельная откровенность.

Он не ответил, только притянул к себе и крепко обнял её. В самом начале их знакомства в реале не очень-то помогла ему откровенность.

Но теперь хотя бы можно было сделать вот так… Он усадил Иру к себе на одно колено и уткнулся лбом ей в грудь. Она принялась гладить его по волосам.

— Всё верно, теперь у меня есть ты, и тебя надо охранять.

— Я тоже могу охранять, хоть как-то, хоть от лишних повседневных мелочей, которые в состоянии взять на себя… Я знаю, ты ничего не делаешь без основания. Что случилось?

— Инто исчез — из-за меня… Я не предусмотрел влияние кхиров… Таори не предупредил меня…

Была ещё четвёртая причина для того, чтобы напиться и хоть ненадолго забыться. О ней он промолчал и вслух, и мысленно. Он подозревал, что Ира всё же питает к нему отвращение, но тщательно скрывает это из жалости.

Ира сжала зубы. Плакать об Инто она будет потом. Может, он всё-таки жив и найдётся, и плакать не придётся. А сейчас следовало позаботиться об Ирруоре.

— Идти можешь?

Он попробовал подняться и свалился обратно на скамью, но на этот раз не упал головой на стол, а прислонился спиной к стене.

— Ну вот, — пошутила она. — По-моему, ты всё-таки напился до нужной кондиции.

— Нет, наверно. Я же — в сознании.

Сеона позвал помощника бармена, и они вдвоём с трудом дотащили Ирруора до шлюпки и уложили на заднее сиденье.

— Поедешь с нами, поможешь, — безапелляционно велел Сеона сотруднику питейного заведения, — Я заплачУ…

8.

— Не в генератор и вообще не в медотсек. В зал-бассейн, — распорядился кахурианин, не открывая глаз, пока Сеона с помощником бармена тащили его на борт. Потом они ушли, Ира дистанционно заперла внешний люк и осталась возле Ирруора. Он лежал, не глядя на неё. Потом быстро свернулся клубком. Снова выпрямился, опрокидываясь на спину. И вдруг потребовал:

— Выйди.

Она помедлила. Как можно оставить его, когда ему плохо? Почему он не велел ничего делать? Точно ли он сознаёт сейчас в полной мере, что лучше всего предпринять? Может, стоило бы задействовать хотя бы аптечку?

— От лекарств будет только хуже. Я справлюсь сам. Выйди, прошу тебя.

Да как же она бросит его одного?!

«Я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии».

Наконец до неё дошло. Да его же вот-вот вывернет, и он — не Ап, чтобы спокойно принимать себя в любом виде. Она вышла очень неохотно и застыла в коридоре рядом со входом, оставив дверь приоткрытой.

Он метался и корчился, и на это не было сил смотреть. Это походило на жестокое отравление. В самом деле маурам нельзя пить… Как бы она хотела стать большой-большой и сильной-сильной, чтобы обнять его сразу всего целиком, укрыв от всего мира. Она и сделала это — обняла его мысленно. Неожиданно он перестал метаться и затих. А потом выговорил:

— Зайди обратно.

Она поспешно зашла. Другая бы обиделась — что это за обращение с ней, то выйди, то зайди, — но она понимала.

— Сделай ещё раз то же, что ты только что сделала — мысленно… Нет, в реале не прикасайся.

Она послушалась. Он распрямился и глубоко вздохнул.

Она присела неподалёку, продолжая мысленно обнимать его.

Руори амау, светик мой, ну зачем ты это сделал… Есть же другой способ расслабиться…

— Думаю, Инто всё-таки жив и найдётся… Ты всё сделал правильно, «чёрная дыра» — это не мелкий кхир, её нельзя было бы уговорить выпустить нас… Невозможно быть самым сильным, всегда найдётся кто-то превосходящий, а тебе вовсе не надо ничего никому доказывать, ты и так для меня самый-самый… Я всё же верю Таори, у него глаза хорошие. Наверняка он имел веские основания для того, чтобы не рассказать…

Она в конце концов смолкла. Он уже ничего не слышал, потому что просто-напросто спал, слегка улыбаясь во сне. Она прилегла рядом, продолжая мысленно обнимать его, и вскоре заснула тоже…

Защитное поле корабля никто не включил, поэтому ничто не могло помешать приблизиться ехидному шихайту Менгее, который прикрепил к днищу кахурского «блюдца» маленькую коробочку. Округлая бляшка со сложной начинкой слилась с металлом корпуса и сделалась незаметной…

9.

Он проснулся свежим и отдохнувшим. Похмелья у него никогда не бывало. Он улыбнулся, припомнив. Перевод не совсем точный, вообще-то Руори — это «светлячок», так что по-русски звучит гораздо лучше — светик мой…

Так. Он был пьян, а она забыла. Но космопорт хорошо охраняется, вокруг корабля никого нет, и с системами всё в порядке. Он немедленно отдал мысленную команду включить внешнее защитное поле. А потом очень аккуратно переложил спящую Иру на бортик бассейна. Она пробудилась от плеска воды.

— Может, лучше на море съездим?

— Хорошо.

Ей пришлось очень быстро решить, что надеть. Из маминых поучений она запомнила, что мужчины не любят, когда женщина долго собирается для совместного выхода. Она вбежала в свою каюту и остолбенела. От хаоса, устроенного мелким кхиром, не осталось и следа. И когда Ирруор успел? Но где и что именно побросал Поун, она хотя бы видела и помнила, а вот куда всё прибрал маур… В результате она надела то, на что упал глаз, но всё же ухитрилась подобрать к бирюзовому крылатому платью-мини серебристые сандалии с тонким плетением и сумочку.

В Файетринке Ирруор зашёл в кафе набрать еды с собой, Ира осталась поджидать его в шлюпке, поглядывая сквозь фонарь кабины на прохожих. Неожиданно в поле зрения мелькнули знакомые платиновые развевающиеся волосы. Она открыла дверцу и закричала на всю улицу:

— Ап!!! Привет!

Маленький блондин, одетый в одни алые шорты, резко обернулся.

Ира выскочила из шлюпки и бросилась к нему, увидев, что он один.

— Детская непосредственность, — с хмурой улыбкой проворчал Ап. — И тебе привет!

Но всё-таки обнял её, довольный.

— Как ты?

— Как видишь. Вполне себе, если можно так сказать.

— Новостями поделиться можешь? Об Оэренгайнах что-нибудь слышал?

— На Валеаноче их нет. Младшие — под домашним арестом за решение личных вопросов за счёт дела, паникёрство и взрыв маяка. Старшие где-то далеко… Быстро убирайся, прячься!

Ира послушно бросилась обратно в шлюпку.

К Апу подошёл знакомый ей качок, одетый в чёрную кожу.

— Я всё равно её вижу. Вы оба меня неимоверно забавляете.

— Что-то ты сегодня благодушно настроен, Бей.

— А у меня всё отлично сходится, как пазлы. Все, кто нынче здесь оказался, явились очень кстати. Если тут девчонка, значит, и Халеарн недалеко…

Камбей уставился на поляризованный фонарь кабины так, как будто видел не только сквозь него, но и сквозь черепную коробку. Короткая боль кольнула Иру в висок, в памяти молниеносно всплыли недавние события. Камбей скабрёзно хохотнул, потом застыл, словно сделал стойку, как охотничья собака.

— Изар, значит… — пробубнил он себе под нос, уводя Апа…

— Сначала хив со своей гонкой, потом шихайт подозрительный, а теперь ещё и Ап. Прямо не курорт, а «малина», — проворчала Ира…

10.

— Спустись пониже, я хочу нырнуть с борта.

Шлюпка скользила над морем. Ира из-за пульта следила глазами за полётом крылатого существа высоко в небе. Его неожиданные рывки, напоминающие неровный полёт бабочки, подали ей несколько идей для танца, который она начала сочинять, чтобы исполнить его в светящихся бижу.

Обнажённый Ирруор обернулся к ней от дверцы. На его лице медленно проявилась ослепительная улыбка.

— Эйяу! — ликующий клич разнёсся над гладью тихого полуденного моря, и маур золотистой ласточкой слетел в воду, подняв тучу сверкающих брызг.

Вид из шлюпки пугающе кружил голову. Ирруор плыл стилем баттерфляй, словно парил на высоте птичьего полёта. Прозрачная толща воды позволяла видеть дно, и разноцветные поля водорослей, обломки скал, песчаные участки выглядели, как пейзаж с борта самолёта или «тарелки».

Ира спустила шлюпку к самой поверхности моря, когда Ирруор махнул ей рукой. Он вылез из воды и уселся на подножке-ступеньке, придерживаясь за край дверного проёма и весело болтая ногами в воздухе.

— При чём тут маурский городок?

— Это возглас. «Эйяу» или «яу» — что-то вроде «эгей», «эй», и может означать что угодно. Кто-то из мауров выбирал место для поселения, увидел участок побережья, очень похожий на Кахур, воскликнул в восхищении… Вот так и появилось название городка.

Он забрался в шлюпку, когда с него стекла вода. Ира повела машину над береговой линией. Они присмотрели уединённый пляж, и Ира загнала шлюпку в заросли на обрыве так, чтобы её не было видно ни с берега, ни с моря, ни с воздуха.

Поймав на себе горячий взгляд Ирруора, она поспешно разделась и побежала к воде, чтобы успеть хоть чуть-чуть искупаться.

— Ты не умеешь плавать!

— Ой, только не сейчас меня учить! На земном курорте мать вся умоталась, но так и не научила, а потом сыновья квартирных хозяев и их друзья — пятеро молодых ребят — чуть не утопили…

— Ладно, не сейчас. Но потом обязательно…

Некоторое время он с улыбкой смотрел, как она плещется на мелководье, потом пошёл и выудил её из воды…

— Ой, тут же галька! А заросли колючие и трава не очень-то мягонькая… Насекомые опять же ползают… Лучше всего в шлюпке, хоть там и тесно…

— Я это предусмотрел. — И он достал из шлюпки пухлый матрасик…

Они играли. Маур-наёмник и его прекрасная инопланетная пленница, неотразимая амазонка и её побеждённый противник… Во втором случае Ира постоянно сбивалась с роли, потому что принималась хихикать. Уж очень хрупкая получалась из неё воительница по сравнению с её могучим «побеждённым противником».

В театре или на киносъёмочной площадке их бы освистали. Слишком трепетное и нежное обращение завоевателей со своими пленниками не вязалось даже с дамскими кино-романами и космической оперой…

11.

Древний маурский воин только-только одолел предводительницу вторжения инопланетных амазонок и приготовился насладиться плодами победы, но неожиданно замер, насторожённо вскинув голову.

У мауров слух гораздо острее, чем у людей.

— Утхай керрвяк, тагет керрвяк! — она впервые услышала, как он ругается по-маурски.

Он схватил Иру в охапку вместе с их одеждой, бросился в заросли, затолкнул в шлюпку девушку и вещи и взялся за бластер.

На обрыве показалась группа более-менее антропоморфных сапиенсов. Они тащили кого-то связанного по рукам и ногам и собирались спуститься к воде. Ира нашарила в вещах своё оружие.

Несколько парализующих выстрелов, Ирруор прыгнул к попадавшим наземь налётчикам, подхватил с земли их пленника, бегом возвратился, затолкнул связанное существо в шлюпку, прыгнул за пульт и рванул машину в зенит.

— Гериф, илэ-оо. Снова селилась уединённо, невзирая на предупреждения?

Ира развязывала зеленокожую, местами мелкочешуйчатую девушку-ящерку, в то время как Ирруор пилотировал шлюпку на максимальной скорости, одновременно представляя барышень друг другу и поясняя.

— Ира, познакомься. Это Гериф Ямуль, геолог. А те, кто её схватил — экипаж младших Оэренгайнов почти в полном составе. Не было только Апа и Камбея…

— Ап сказал, что Оэренгайнов здесь нет, я тебе рассказывала. Я не знала, что он им служит.

— Ты ему веришь?

— Всё же думаю, он сказал мне правду. Он прятал меня от Камбея.

— В службах порта мне сообщили то же самое — эрниан, кроме одного хива, здесь нет. Куда тебя отвезти? — спросил кахурианин у Гериф.

— В Эйяу. У меня там есть друзья. За вещами я потом с кем-нибудь съезжу…

12.

Песчаные пляжи возле маурского городка обрамляла пышно цветущая растительность, которая спускалась к самой воде. Прибоя не было, кромка воды только лениво извивалась.

Слабый, мягкий свет луны гладил, ласкал изгибы прекрасного тела Ирруора, который зашёл в воду почти по пояс. Кожа его сейчас казалась совсем тёмной и влажно блестела, почти светилась в полумраке. Вода слабо колыхалась на уровне бёдер, словно нежно ласкала мужские сокровища, мягко обтянутые пятнистой плёнкой. Ира настояла, чтобы он надел для купания плавки из ткани герлона. Он уступил ей, хотя вообще-то любил купаться обнажённым.

Она не могла оторвать глаз от этого зрелища. Ей нестерпимо хотелось заменить воду своими руками и губами. Но сейчас было не до того. Она сидела на песке, одетая в герлон, с бластером на коленях, и несла караул, тревожно озираясь во все стороны.

Ирруор наклонился к воде, зачерпнул её ладонями, поднёс к лицу.

— Зачем ты умываешься солёной водой?

— Я не умываюсь, просто хотел попробовать её на вкус и запах, что и сделал, — улыбаясь, ответил он. — Вода такая тёплая, что почти не ощущается. Иди сюда, — позвал он, и мягкий низкий голос отчётливо разнёсся по пляжу.

Внезапно он издал удивлённый возглас и выскочил из воды. Ира направила на него луч от прицела. Кружок света быстро обежал всё тело и упал на мокрое бедро, где извивалось что-то тоненькое, быстро ввинчиваясь в кожу.

— «Живой волос»! — взвизгнула Ира и выпалила парализующим. Извивающееся существо замерло и безжизненно повисло. Маур рухнул на песок, как подкошенный.

Она бросилась к нему, и её отчаянный вопль разнёсся над полуночным морем. Она внезапно осознала, что не сможет дотащить до машины тяжёлое тело кахурианина даже ползком, тем более — подняться с такой ношей вверх по обрыву, туда, где была оставлена шлюпка.

— Яу! Что случилось? — раздался знакомый голос, и на краю обрыва показалась тёмная фигура.

— Сеона, помоги!!! Я не донесу его!

Он бегом спустился вниз, осыпая глину и песок.

— Мауры не могут без приключений, особенно этот. Это же Халеарн, ведь так?

— Его срочно надо к врачу!

— Дело серьёзное. Я не смогу затащить его на обрыв…

У Сеоны был почти такой же рост, как у Ирруора, но гораздо более лёгкая фигура.

— Погоди-ка… Если он сегодня тоже отправился на ночную прогулку…

Сеона вскинул голову, вглядываясь в тёмный воздух над морем, потом издал пронзительный свист. Вверху раздались мощные хлопки, словно заплескался, разворачиваясь, древний корабельный парус, и на пляж спустилась большая крылатая фигура.

— Ира, познакомься. Это Розен Мас… экхгм-м… — Сеона неожиданно поперхнулся, представляя. — Прошу прощения… Короче, его прозывают Розеном, потому что настоящее имя никто произнести не в состоянии.

Большое крылатое существо, ростом выше маура примерно на голову, молча согласно повело широкими плечами.

Розен Мас на гала-пиджин означает «Розовая Мышь».

Крылан подхватил безвольное тело кахурианина подмышки, во мгновение ока вознёс на обрыв и аккуратно опустил его возле дороги. Сеона быстро вскарабкался следом. Когда Ира догнала его, он высматривал что-то на пустынном дорожном полотне.

Крылан всё так же молча взвился прямо вверх и быстро скрылся из глаз.

— Что ты делаешь?

— Хочу поймать попутную машину.

Она вдруг сообразила.

— Так здесь же наша шлюпка! Вон там, в зарослях! — и принялась истерически смеяться.

Сеона очень внимательно, долгим взглядом, посмотрел на неё, потом с трудом затащил тяжёлое тело кахурианина в шлюпку, втолкнул туда же хихикающую со слезами на глазах Иру и стремительно поднял машину в воздух…

Глава 20

Ап

1.

Комнату наполнял неистово радостный солнечный свет. Морской простор, видимый из окна, вызывал желание полёта, в подражание крылану, который азартно кувыркался в потоках тёплого ветра высоко в слепящем зеленовато-голубом небе.

Ирруор резко задёрнул старинные тяжёлые шторы и обернулся к Ире.

— Привези мне пожалуйста мою каримму. Это музыкальный инструмент. Найдёшь в моей каюте. Ты её сразу узнаешь — маленькая, светленькая, изящная, похожая на тебя… — Улыбка освещала всё его лицо. Кроме глаз.

— Я темноволосая, — засмущалась Ира.

— Но кожа-то светлая… Одна не езди, попроси Сеону сопроводить, и никого по дороге не подсаживай. Посмотри по пути на Эйяу, Файетринку, Кандьори…

Она с большим сомнением посмотрела на него. Ей не хотелось его оставлять.

— Езжай, имхале амау.

Дыхание моё…

Она быстро собралась и вылетела из палаты, спотыкаясь от торопливости.

В коридоре ей встретился Кшон Руммей, полный рыжеволосый маур-врач.

— Вовремя ты его подстрелила — в любом смысле. Быстро я его отсюда не выпущу. При таком оборудовании борта довести себя до истощения…

Ира сделала большие глаза.

— Не в э т о м смысле, — он успокаивающе улыбнулся. — Когда закончится действие парализатора, всё снова будет работать, как часы.

Ира сделала глаза ещё больше. Она вовсе не имела в виду э т о т смысл. Она с самого начала приняла на веру то, что сказал Ирруор: для мауров это — норма, и точка. Услышав об истощении, она обвинила себя — недоглядела, что именно и в каком количестве он ест и сколько времени спит.

— А кстати, сколько часов в сутки необходимо спать маурам?

— Не меньше десяти — двенадцати…

В маленькой палате Ирруор тяжело повалился ничком на постель и прикрыл глаза…

2.

Сеона заявил, что весь день у него свободен, и охотно согласился сопровождать. За пульт шлюпки он Иру не пустил. Тогда она попросила лететь быстрее. А потом — ещё быстрее. Он удивился, потому что она не испугалась ни высоты полёта, ни скорости. Как мауры. Она отшутилась:

— Какой же русский не любит быстрой езды? — и снова попросила прибавить скорость.

До порта они добрались молниеносно. Она бегом поднялась на борт, быстро нашла требуемое, прихватила кое-что из одежды и выскочила обратно. Каримма походила на румынскую хору, шестиструнная, с привычным гитарным грифом и маленьким овальным корпусом. Ремни обняли плечи, твёрдый чехол-кейс удобно улёгся на спине… Когда Ира усаживалась в шлюпку, раздался крик.

— Вива Раша, повсюду — наша! Эге-э-эй!

Она обернулась. К ней с радостной улыбкой бежал Ап.

— Как кстати! У меня на борту никого нет! Ты не очень торопишься?

Она очень торопилась, но Апу отказать не могла и решила, что управится быстро. Сеона остался ждать в машине…

Ап весело слонялся по рубке, слегка пошатываясь. Он снова был одет в одни только алые шорты, на шее у него болтался крестик на тонкой золотой цепочке.

— Присаживайся. Водку будешь? С соком, с тоником, с газировкой?

— Извини, нет. Мне сейчас крайне нужна трезвая голова.

— Как там наш Союз поживает? СССР?

— Нет больше Союза, Ап.

— Погоди!!! Как так — нет? — он растерялся. — А что же есть? Ты из какой страны?

— Из России. Союз развалился.

— Как — развалился?!! Почему?!

Она не смогла ему объяснить. Почему не стало огромной страны, когда большинство её знакомых было этим крайне недовольно, она не знала. Она никогда не интересовалась политикой.

Ап так расстроился, что некоторое время молчал. Но потом вновь набросился на неё с расспросами. Он хотел знать буквально всё: как она оказалась в космосе, кто такой её маур, и так далее, и тому подобное…

— Маур с Кахура!!! И какого ж фига ты от него удирала?! Лучше мог бы быть только человек с Хинн-Тайра! Ну ты даёшь, подруга…

— А я откуда знала?! Ладно тебе… Лучше скажи, как это ты так спокойно тут разгуливаешь! Разве ваш корабль никто не узнаёт?

— Он новый. Мы их всё время меняем.

Потом он услышал, что она виделась с Хинкой, и захотел узнать подробности. Вздрагивающими руками сделал им обоим по коктейлю, взглянул на экраны…

— Так. Пиндык. Быстро выходи через другой люк. Быстро!!!

К кораблю Апа приближался Камбей во главе экипажа.

Ира выскочила наружу и нырнула в шлюпку. Сеона собрался взлетать.

— Погоди. Я хочу посмотреть.

Ап спрыгнул вниз, минуя трап, и чуть не упал. Камбей подошёл вплотную.

— Готов на дело? Сколько выпил?

— Я в порядке. Готов, как пионер. Выпил всего одну бутылку.

— Молодец. Ну-ка посмотри на меня.

У Апа застыло лицо и изменились глаза… Как у Ирруора на Кхирпоуне.

— Вот теперь ты в порядке. Скафандр наденешь по дороге. Поехали…

Экипаж Оэренгайнов в полном составе загрузился в каплевидную шлюпку. За ней выстроился целый караван небольших автоматических крытых платформ, и вся процессия стремительно удалилась с территории посадочной площадки космопорта.

— Поехали, — скомандовала Ира, размышляя. — Больше наблюдать тут не за чем.

Сеона усмехнулся, поднимая машину в воздух…

3.

По краю шоссе размеренно передвигалась знакомая троица.

— Давай подвезём. Ирруор не велел, но это безопасно, я их знаю.

Похожий на уарага Изар шагал вдоль обочины, поддерживая под руку… не Ташку — другую девушку, высокую, длинноногую, большеглазую, с точеными чертами лица. Она часто спотыкалась, похоже, была пьяна. У неё на голове красовался очень густой, короткий ёжик тёмных волос. Она не сводила сияющих глаз с краснокожего мужчины и от этого спотыкалась ещё больше. Ира разочарованно отвернулась и кривила лицо до тех пор, пока белокурый Ялиска, похожий на Апа небольшим ростом, не обратился к девушке.

— Ташка, смотри, нас снова хотят подвезти. Нам везёт.

Ташка? Это — Ташка?!

— О, привет! Снова ты! Не удивляйся. Это Ташка, но с другим обликом, операцию ей сделали, как она мечтала.

Ира пришла в восхищение, тем большее, что видела счастливое лицо Ташки. Зато Изар был ещё более мрачен, чем раньше.

Они очень скоро попросили высадить их — буквально посреди дороги.

— Здесь же ничего нет, ни одного посёлка или дома, пустынная местность!

— Нам это и нужно, — хмуро ответил Ялиска.

— У вас корабль не в порту, а спрятан где-то поблизости?

— Вроде того… Проводите нас, если хотите…

Они все вместе сошли с дороги, запрятав шлюпку в зарослях, прошагали по направлению к морю и остановились на небольшой уединённой поляне возле груды скальных обломков.

— Наташа… Надеюсь, ты не будешь слишком шокирована…

Судя по тону Изара, он категорически на это не надеялся.

Он отошёл к скале, повернулся ко всем спиной и быстро разделся. Ташка покраснела и спрятала лицо в ладони. Потом не выдержала и взглянула снова. И осела наземь.

Изар зачерпнул с земли горсть песка и камушков и… отправил в рот. Его фигура засветилась и окуталась мерцающим прозрачным туманом.

Ира остановилась в стороне, и ей было видно лучше всех. Она догадалась, почему Изар отвернулся — главным образом от Ташки. Наблюдать, как красивое лицо сплющивается, искажается и превращается в личину кибера — то ещё зрелище для неподготовленной барышни.

Голова и тело раздались в стороны, слились, заблестели металлом и начали стремительно менять форму. Руки и ноги трансформировались в сверкающие манипуляторы. В рот, который сделался широкой щелью, отправилась новая порция камней, намного больше предыдущей, потом ещё и ещё. Тело стало обтекаемым корпусом машины и быстро увеличивалось в размерах. И вскоре вместо прекрасного высокого мужчины перед ними предстал… прекрасный небольшой звездолёт.

Ира села на землю там, где стояла, как немного ранее — Ташка.

Ташка молча рванулась вперёд. Сеона прыгнул и перехватил её, и они рухнули на траву.

— Что ты собралась делать? — очень мягко спросил маур.

— Ничего, — ответила она трясущимся голосом. — Просто объясниться. Я не боюсь его и отвращения не испытываю…

Сеона внимательно посмотрел на неё и разжал руки.

Ташка подбежала к кораблю и обхватила манипулятор руками и ногами, повисла на нём, прильнула всем телом.

— Ты думал, я испугаюсь?! — закричала она, обратив лицо вверх. — Я читала про людей-оборотней! Бывают оборотни-животные, а ты стал оборотнем-кораблём! Ну и что?! Мне всё равно, какой облик ты принимаешь!!!

Металлическая рука бережно вознесла Ташку вверх и аккуратно опустила в разверстый люк.

— Их солнце постепенно гасло. Они нашли вот такой выход — очень давно. Сами стали кораблями, — объяснил Ялиска, отправляясь следом за Ташкой.

— Почему он опасался? Ну… что тут, собственно, такого уж особенного?!

— Опыт, Ира. Была одна девушка, до Ташки…

— Ну и зря. Ташка — землянка, а земляне ничего не боятся, — весело заявила Ира.

— Земляне ничего не боятся? — усмехнулся Сеона. — Ну и самомнение у тебя!

— У меня самомнение не только за себя, но и за свою страну, и за свою планету! — гордо ответила Ира.

— Ладно, прощайте, — торопливо проговорил Ялиска с высоты металлической ладони. — Нам пора.

«Прощайте. Счастья вам», — ментальный голос Изара отдался в голове оглушающим гулом. Человек-звездолёт несколько не рассчитал мощности мысленной передачи. В этом голосе прозвучала улыбка, такая лёгкая улыбка, которая на человеческом лице слегка удлиняет уголки губ. Как у Ирруора.

«Отойдите подальше, я взлетаю».

Ира отбежала в заросли на краю поляны и принялась смотреть сквозь ветви, Сеона последовал за ней….

И в это время Изара накрыл колпак силового поля.

4.

Ира вскрикнула, Сеона быстро зажал ей рот рукой.

На поляну ринулись небольшие приземистые киберы, окружая живой звездолёт. Ими руководили из каплевидной машины, которая притаилась поодаль и была окутана защитным полем.

— Мы мешаем ему драться! Быстро забирайся мне на спину, и уходим! Не то попадёмся, как ненужные свидетели!

Сеона с Ирой на спине стремительно и бесшумно пополз по-пластунски к придорожным зарослям, где была оставлена шлюпка с кахурского борта.

Одинаковое чувство сопереживания и любопытство — человеческое и маурское — заставило их задержаться поблизости, рискуя быть схваченными.

Изар выпалил энергетическим импульсом, и кокон силового поля, который спеленал его, взорвался и исчез. На манипуляторах повисли киберы в большом количестве, сверху спикировала этакая автоматическая «челюсть», которая попыталась поглотить небольшой звездолёт. Изар стряхнул роботов, увернулся от летающего капкана и в очередной раз стартовал, окутавшись защитным полем. Энергетический сачок догнал его и обрушил обратно на поляну.

Оплавленные почти до основания куски скал, изрытая почва, сожжённая дотла растительность сделали поляну неузнаваемой.

По Изару выпалили лучом, отчего погасло его защитное поле, мелкие роботы взлетели, растянув металлическую сеть, кибер-челюсть снова разинула сверкающую пасть…

— Была бы у меня хоть небольшая бомба, я бы подобрался поближе и ликвидировал вон тот мобильный руководящий штаб, — пробормотал Сеона, глядя на каплевидную шлюпку. Его зелёные глаза воинственно горели.

«Я не хочу, чтобы его поймали… Я не хочу, чтобы его поймали… Господи, пусть он благополучно уйдёт от них… Господи…»

— Помолчи, не мешай. Мы ничем не можем помочь. Я отправил сообщение в порт, на спутники и в Кандьори.

Ира запаниковала. Разве можно помолчать мысленно?

— Можно. Учись… Уходим!

Кахурская шлюпка резко сорвалась с места и понеслась по направлению к Эйяу. Позади раздался мощный взрыв, вверх взлетели куски скал, обломки машин, а также — целый и невредимый Изар. Живой звездолёт свечой ушёл в зенит и молниеносно исчез в полуденном небе.

Ира внезапно вскрикнула, а потом заплакала, оглядываясь назад.

— Там был Ап…

— Он наверняка остался жив. Изар не бил по эрнианской шлюпке… Нет, мы всё-таки не будем возвращаться и смотреть, мы отправимся в Эйяу…

5.

— Сколько прошло времени, пока мы ездили?

— Не так много. Мы в оставшееся светлое время суток успеем посмотреть всё, что тебе хочется, — улыбнулся Сеона.

Фонарь кабины был опущен, и чёрные волосы маура отливали на солнце тёмно-вишнёвым, а зелёные, слегка раскосые глаза с вертикальными зрачками лукаво блестели.

— Мне что-то уже неохота ни на что смотреть… Как там Ирруор? Я хочу скорей обратно. Он будет беспокоиться.

Она отвернулась и угрюмо уставилась в окно невидящим взором.

— С ним всё в порядке, он ведь в медцентре. Он не будет беспокоиться, ты же со мной… О чём ты думаешь? Почему тебе весь мир представляется в чёрном цвете?

— У меня мрачный вид?

— Ты мрачно излучаешь. У тебя мысли мечутся, как птицы в бурю. Может, я что-нибудь посоветую?

— Что тут можно посоветовать… Я не знаю, куда бежать и что делать. Я всегда мечтала просто жить в любви и согласии с любимым мужчиной, в мире со всем окружающим. Как мои родители… — она запнулась, потом продолжила: — Происходит что-то странное. Сплошные опасности. Я жила с родителями, ни разу не была ни в детском саду, ни в пионерском лагере, и из дома-то не очень часто выходила… Было совершенно спокойно. Скучно, правда…

Я никак не могу привыкнуть. Я устала, я хочу покоя. Я часто вспоминаю первые дни на борту у Ирруора. Как глупо было упущено это безмятежное время, каким коротким оно оказалось!.. Почему на нас всё это сыплется?!

Она вспомнила, как сегодня утром Ирруор сидел на бортике бассейна, обняв руками колени, и взгляд у него был невесёлым и отстранённым… Одолженный ромбический килт трещал на нём по швам, а он даже не попросил привезти что-нибудь из обычной одежды для него. Забыл, наверно…

— Потому, что Халеарн на виду. А теперь и ты вместе с ним. Он с самого начала был на виду и всегда будет, слишком активную жизнь ведёт. Надо жить тихо и незаметно, тогда никто докапываться не будет. Возможно…

— Хочешь сказать, это так и будет продолжаться всегда — не жизнь, а сплошные приключения?

— Боюсь, что да. Поэтому, если желаешь покоя, стоит подумать о других вариантах. Иначе в конце концов ты возненавидишь Халеарна.

— Нет! Его не за что ненавидеть. Да и, кажется, я вообще ненавидеть не умею… Я скорее привыкну к приключениям, чем оставлю его!.. Не могу думать о других вариантах. Я — его айя.

— О, эти древние благоглупости! Они давно устарели. Определять партнёра с помощью магии, как будто своего ума нет… Ты в это веришь? Ты же — из другой культуры!.. Самое главное — чего хочешь ты сама.

Чего хотела она сама… Она очень хотела тихо радоваться жизни вместе с Ирруором. Он явно тоже устал от приключений, сколько можно…

Чего хотела она сама… Она хотела никуда не ездить, а оставаться возле Ирруора. Ей не нравилось его состояние и настроение. Интенсивная терапия, да ещё сочетающая несколько курсов одновременно, поначалу хорошему самочувствию не способствует, скорее, наоборот…

Чего хотела она сама… Не чего, а кого. Ирруора. Причём немедленно. Ох, как некстати вспомнилось всё то, что они вытворяли в постели в разное время… Внутренности скрутились в тугой ком так, что стало непереносимо больно.

— Он сейчас не в состоянии даже утешить тебя. А я могу, — неожиданно произнёс Сеона, пристально глядя на неё. И положил ладонь на её руку.

По руке словно побежал ток. Всё тело охватила мощная волна удовольствия. Ира почти сползла с сиденья от внезапной слабости.

— Не смей!!! — простонала она. — Убери руки!

— А сможешь ли ты отказаться?

Глупому разбуженному телу, оказывается, было всё равно, на чьё прикосновение реагировать, но сознанию было не всё равно. Иру охватил неистовый гнев — в основном на себя. Она почувствовала, что вот-вот сдастся, и тогда изо всех сил закричала.

— А-а-а-а-а!!!

Сеона отшатнулся и зажал руками уши.

Собственный вопль оглушил её саму и немного привёл в себя.

— Да я лучше полезу на стенку, чем в чужую постель!!! Это Кате Петренковой всё равно, какой кот! Мне — не всё равно! Мне нужен он! Я могу и подождать, он же ждал!

— Ждать придётся долго…

Ира не слышала. Ярость отвлекла лишь на время. Наорать и отказаться было просто, а вот как теперь справиться с собой…

— Выброси картинки из головы, переключи внимание, измени энергию.

— Не могу!!! Не умею…

— Тогда пой! Повторяй за мной. Миа-а-арра имха-а-але…

У-у-у, она никогда не скопирует эти мурлыкающие интонации…

— Ты, главное, в ноты попади. Пой, тебе говорят!..

Она упрямо снова и снова напевала охрипшим голосом короткую мелодию в несколько нот, скорчившись на полу между пультом и сиденьем, а он задумчиво смотрел на неё.

— Оказывается, на Кэрриоле водится и такое… А Халеарн-то вовсе не был сумасшедшим…

6.

Шлюпка скользила над самым полотном дороги, фонарь кабины был поднят и поляризован. Ира изнеможённо лежала на сиденье с откинутой спинкой, уткнувшись лбом в угол.

— Хватит прожигать взглядом несчастную стенку, вставай и приходи в себя. Халеарн должен увидеть тебя довольной и весёлой, иначе он решит, что я неправильно с тобой обошёлся, и побьёт меня, — в голосе маура звучала усмешка.

— Ты очень правильно со мной обошёлся, — совершенно искренне сказала Ира, разворачиваясь лицом к Сеоне.

— Это как посмотреть, — непонятно ответил он. — Ты лучше погляди в окно, там пляшет барышня-рахаль.

— Кто?

— Рахаль — бродяги по мирам. Где остался их собственный, никому в точности не известно. Я слыхал, они даже в параллельных мирах временами обретаются.

— Космические цыгане, — пробормотала Ира и немедленно прилипла носом к прозрачному покрытию кабины. Снаружи солнце клонилось к закату, а погода менялась.

На горизонте клубились тучи, пока ещё светлые и пухлые, словно огромные комки ваты. Незаметно поднимался ветер, предвещая бурю с грозой. По полотну дороги мчались позёмкой охристые струйки нежной тонкой пыли, порой на время замирая, затем снова устремляясь дальше.

Девушка танцевала босиком. Она слегка подбрасывала то коленом, то пяткой пышный подол длинной юбки, невесомо подпрыгивала и кружилась. Взлетала шаль, воздетая над головой в тонких руках, взлетала тёмная спутанная грива волос, метались и хлестали по смуглой шее длинные серьги ажурного металла, звенели узкие браслеты. Танцовщица-рахаль порхала так же, как крылан высоко в небе, только — на земле.

Звенели струны музыкального инструмента, похожего на гитару странной формы. На ней играл для пляшущей девушки пожилой черноволосый мужчина.

Сеона остановил машину, Ира выбралась наружу, чтобы видеть лучше, и незаметно подходила всё ближе и ближе, заворожённая танцем.

Танцовщица-рахаль внезапно замерла и тут же повернулась к Ире. На округлом широкоскулом лице ярко светились большие, карие, проницательные глаза.

— Вы очень счастливые, вы оба… Ты и тот, другой, чёрное с золотом… Проклятый и благословенный…

Ира быстро и молча попятилась, потом побежала и укрылась в шлюпке. Она привыкла убегать от цыган на Земле. Но эта не требовала денег, не продолжала свою речь и не пыталась догнать. Она только очень серьёзно смотрела вслед…

Машина неслась дальше, низко, над самым полотном дороги. Ира вспоминала движения девушки-рахаль, уткнувшись лбом в стенку кабины и продолжая сочинять свой танец. О непонятных словах космической цыганки она старалась не думать.

Неожиданно Сеона резко затормозил. Прямо перед кахурской шлюпкой жёстко грохнулся на дорогу каплевидный аппарат. Распахнулась дверца, на дорогу выскочил Ап. Он был в скафандре с откинутым за спину шлемом.

Ира немедленно вылетела наружу, подбежала и судорожно обняла его.

— Живой!!!

— Предупредить хочу!!! Убирайтесь отсюда немедленно, улетайте оба прямо сегодня, прямо сейчас, ты и твой Халеарн! Отправляйтесь на Кахур, а лучше — на Тайр! Вам тут всё равно не дадут спокойно отдохнуть, живыми не уйдёте! В воде появится какой-нибудь ещё «живой волос», что-нибудь окажется на суше или в воздухе! Улетайте, пока не поздно!

— Уже поздно! Идиот!!!

Сверху спикировал Камбей на гравипоясе, приземлился на ноги, схватил маленького блондина за плечо, быстро затолкнул в каплевидную машину и нырнул туда сам. Эрнианский аппарат стремительно взмыл прямо вверх.

Одновременно Сеона дёрнул Иру за локти в кахурскую шлюпку, прыгнул за пульт, и они взлетели тоже, и понеслись дальше, причём на такой скорости, что Ира только охнула от удивления. Сеона быстро глянул на неё.

— Сейчас здесь будет воздушный бой…

Она прижалась лицом к прозрачному металлу фонаря кабины, но никакого воздушного боя так и не увидела. Следом за эрнианской шлюпкой с разных сторон, как пули, пронеслись несколькими группами разнообразные летательные аппараты, и все молниеносно растаяли в небе…

7.

— Гони, кретин! Таорэн — на хвосте!

Камбей схватил Апа за шиворот и втиснул за пульт.

Ап спокойно, с равнодушным лицом, надел обруч тп-управления и для подстраховки положил пальцы на частично голографическую клавиатуру.

Блестящая, как ртуть, капля пулей летела вверх. Вызванные с развороченной поляны уцелевшие трансформеры взмыли тоже, на ходу меняя внешний вид. Стая одинаковых эрнианских шлюпок, синхронно выполняя манёвры, неслась в зенит.

Шлюпка с Апом и Камбеем находилась не впереди, не сзади, не в середине, не справа, а слева, но не с самого краю. Школьная игра «Морской бой». Угадайте, в какой тетрадной клеточке — вражеский крейсер. Среди тайриан много левшей. Левши при выборе из множества целей больше бьют вправо — инстинктивно.

Когда корабли таорэн обрушили наземь всех трансформеров, Ап начал закладывать головоломные виражи, уворачиваясь от погони. Манеру летать на грани фола лучше всего оценили бы мауры. Обычно на таких скоростях, с такими траекториями — ведёт автоматика. Ап вёл машину сам. У него был талант пилотирования от Бога.

Он устал бояться, ни на что не надеялся, вдобавок находился под воздействием. Так называемое мягкое зомбирование частично оставляет жертве собственное сознание и волю, поэтому сложно распознаётся. К тому же энергия Камбея отличалась настолько, что следы влияния вообще невозможно было уловить даже для специалистов-таоров. Сознавая себя лишь частично, Ап вёл машину тем более отстранённо и хладнокровно — и потому успешно…

Они благополучно ушли от погони, потому что эрнианские шлюпки вполне могли служить самостоятельными космическими кораблями. Другой вопрос, что припасы для жизнеобеспечения на них были невелики.

На безжизненной маленькой планете, на краю необитаемой звёздной системы, в стороне от основных космических трасс встретились остатки экипажа Оэренгайнов. Камбей подвёл итоги. Основной корабль был арестован в порту Валеаноче, но он являлся расходным материалом. Медлительный северный тави попался и был также арестован. Осторожный птероид удрал загодя и затерялся где-то на курортной планете. На второй, более крупной шлюпке ушли от таорэн трое — динзин, шихайт и южный тави Амшин. Это был особый лемур, его побаивался даже Камбей.

— Итак. Операция получилась слишком громкой и неудачной. Объект ушёл. Из-за твоей гонки за двоими мертвецами мы потеряли время и чуть не попались. Хочешь ещё раз увидеть Хинку, говори что-нибудь в своё оправдание. Пять секунд молчания, и я выкидываю твоё тело в открытый космос, а затем распыляю.

Ап безразлично повёл плечами.

— Халеарна и девчонку советую выпустить, если не хотим неприятностей.

— Советуя такое, ты выказываешь себя ещё большим кретином, чем я о тебе думаю. Твоё для них предупреждение запоздало, малыш. Всё уже готово, и никто далеко не улетит. Менгея прикрепил коробочку к кахурскому борту. Как только они взлетят и удалятся на некое расстояние от системы звезды, будет дан сигнал, и от лишних свидетелей даже пыли не останется. И никаких следов тоже. Был Халеарн, нет Халеарна. Куда исчез, никому не известно. Довольно обычная судьба для мауров-авантюристов, которые шляются по космосу где попало, хоть кем они являйся. Никто не удивится.

Ап упрямо блеснул глазами.

— Ты выслушаешь мои советы, если не хочешь крупно промахнуться.

— Ну, говори. Только короче, я не люблю болтовни.

— Мы попали между двух огней, Бей. Полагаю, ты это отлично сознаёшь. Если не выполним то, что приказали старшие Оэренгайны, нам каюк. А если выполним, то потом не поздоровится от младших.

— Напрасно суетишься, крошка.

— Что особенное они видели и могут сообщить? Астероида с телескопом давно не существует в природе, планеты с маяком и базой — также. Больше ничего они не видели и не знают. Так ли уж обязательно их распылять? Ты же в курсе — девчонка нужна младшему хозяину, да так, что он по всей Лтар Эмайтэн за ней охотился. А маура позарез приспичило заполучить канне Манейр, и уже давно. Формулировка старших звучала как? «Нейтрализовать с концами». Ну, так я знаю, что мы с ними сделаем.

Они будут нейтрализованы с концами и останутся в живых наготове до того момента, как младшие выйдут из-под домашнего ареста и заберут их, кому кого надо. Сигнал на коробочку будет дан другой…

Камбей заинтересованно наклонил голову.

— У тебя есть идея? Я слушаю. Если идея мне понравится…

8.

Ира выскочила из шлюпки на стоянке возле больничного корпуса и мельком глянула на своё отражение в блестящем боку машины.

— Сеона!

— М-м? — вопросительно мурлыкнул он.

— Я видела Аррим в облегающем платье. У маурин фигуры отличаются. Я не понимаю…

Она демонстративно оглядела себя с головы до ног.

— Что тебе кажется не так?

— Это не мне кажется не так, — проворчала она. — Это вам должно казаться не так…

— Вот ты о чём! — Сеона засмеялся. — Мауры любят экзотику, им интересно.

Она посмотрела на него, тоже развеселилась, достала из салона машины каримму в чехле, услышала доносящуюся откуда-то музыку, запрыгала вокруг Сеоны, споткнулась и со смехом повисла у него на локте.

Мелодия внезапно смолкла, раздался резкий звук, словно порвалась струна. Ира настороженно вскинула голову, но увидела только открытое окно на втором этаже. Она со всех ног побежала в корпус, заскочила в палату, не обнаружила там Ирруора, оставила в палате каримму и понеслась разыскивать своего маура.

Она услышала голоса в комнате для посетителей на втором этаже, осторожно подкралась поближе и заглянула. Окно было распахнуто, на подоконнике лежала каримма, похожая на ту, которую привезли они с Сеоной. Ирруор лежал ничком на диване, возле него сидела зеленокожая Гериф. В одной руке у неё был планшет с рисунком, другой рукой она гладила Ирруора по волосам. И он не возражал против этого. Ире было не слышно, о чём они говорили. Она похолодела от ужаса.

— Ты закрылся наглухо с самого утра и так и пребываешь. Тебе совсем плохо? Может, мне уйти? А то я могу рисовать круглые сутки, не замечая, что всем вокруг меня это уже давно, э-э-э… надоело.

Ира осторожно отодвинулась от двери и на цыпочках бросилась к другой лестнице, торопясь, чтобы её не застал тут Сеона. Она сбежала на первый этаж, забилась в глухой конец коридора и там, за углом, сползла вниз по стенке, кусая губы и пальцы, чтобы не зарыдать вслух, чтобы её никто тут не нашёл.

Он вовсе не нуждался в том, чтобы что-то ему привозить, он просто отослал её, да ещё разрешил ездить подольше…

9.

Долго плакать не получилось. Кто-то всё-таки нашёл её — непонятно каким образом, присел рядом на пол и обнял. Она взглянула сквозь пальцы рук, которыми закрывала лицо, и сквозь слёзы. Как он услышал?

— Ты хотя бы скажешь мне на прощание, какую ошибку я сделала?

— О звёзды! Что ты подумала?

— Что я совершила что-то настолько не то, что ты уходишь к Гериф.

— И ты даже не захотела побороться за меня? Необязательно кричать и швырять предметы, я знаю, что ты этого не любишь, хоть и делаешь иногда. Например, можно было подойти и аккуратно оттереть её плечом.

Она во второй раз похолодела от ужаса.

— Но это — твоё решение. Значит, тебе так лучше. Навязывать что-то — значит, мучить…

— Всё было не так. Гериф просто пришла навестить и порисовать.

— Но оно так выглядело, как будто…

— Выглядеть могло, как угодно. Во-первых, ты не досмотрела и не увидела, чем закончилось. Во-вторых, в разное время оно ещё и не так выглядело…

О звёзды… Я столько лет тебя ждал… Я отделывался, а нередко и откровенно отбивался от всех женщин во всех мирах… И после всего этого ты ревнуешь меня?

Меня много раз пытались застать врасплох, когда я спал или чувствовал себя не лучшим образом. Пытались напоить, чтобы потом без помех увезти. Пытались захватить силой, большим числом народа, и, если забывали о последствиях для меня, то, боюсь, расплачивались несколько свирепо — я пускал в ход когти…

Пытались загипнотизировать, приворожить, поработить при помощи древних артефактов и просто захватить в рабство, пробовали купить за деньги либо за что-то ещё, пытались выстроить интриги, оставить в вакууме, без дружеских связей, лишить карьеры и средств к существованию, чтобы затем милостиво подобрать и обогреть… Женщины так изобретательны… Но ни разу ни одна не сумела меня заполучить. Ни одна, кроме тебя.

Ира перестала плакать, начала слушать с большим интересом, потом засмеялась.

— Неужели ни разу?

— У меня есть доказательство, если ты на него решишься.

— ?

— Знаешь, в чём состоит суть брака, таинство брака в таких сообществах, как Кахур или Хинн-Тайр? Брак — это не просто договорённость и обещание друг другу. Официальная регистрация на бумаге либо как-то ещё давно не имеет значения, обряд из числа древних традиционных можно по желанию провести любой, он тоже особого значения не имеет, просто красивая церемония…

Главный момент — обмен сознаниями. Точнее, никто из одного тела в другое не переселяется, термин некорректный. Обмен памятью, всем её объёмом, принятие личности другого полностью, со всеми достоинствами и недостатками…

— У тебя нет недостатков.

Она ожидала, что он уклонится от ответа, но он неожиданно сказал:

— У меня иной раз недостаёт ума. Если бы доставало, то мы не попадали бы в такие ситуации. И тебя я понимал бы лучше.

— Ситуации случаются со всеми, это не показатель. А что касается меня — тут недостаток информации, а не ума. Мы ещё мало изучили друг друга. И вообще — кто же рассчитывает на исключение, на исключение из правил?

— Я. Я с самого начала искал похожее на себя исключение, нашёл, рассчитывал на это исключение, полетел и увёз…

— Ну и самомнение — у обоих! — Сеона смеялся, появляясь из-за угла. — Думаете, у вас одних большая и чистая? Исключение я вижу только в одном — немереном упрямстве вопреки здравому смыслу, опять же у обоих.

Ирруор засмеялся тоже. Он был очень доволен и потому склонен простить даже то, что их подслушали.

Он подхватил её под локоть, собираясь повести рядом с собой.

— Ой! Что у тебя с правой рукой? — в ужасе спросила Ира.

Бронзовые длинные красивые пальцы были в крови.

— А, это… Сорвал коготь, когда играл на каримме, слишком увлёкся игрой… Ерунда, скоро снова отрастёт…

10.

Они втроём вернулись в палату Ирруора.

— Как съездила? Как вёл себя Сеона?

— Съездила отлично, каримма дожидается тебя тут. Сеона вёл себя замечательно, очень корректно…

— Очень корректно?! — взгляд золотых глаз, устремлённый поверх её головы, внезапно стал гневным. Она оглянулась на Сеону, который виновато опустил глаза, и вдруг догадалась.

— Ты знал?! Ты специально отправил меня с ним, чтобы он… чтобы я… Ты… вы… Вы сговорились!!!

— Мы не сговаривались. Незачем. И так всё было ясно, — мрачно сказал Сеона.

Значит, галантность может иметь вот такие выверты… Она отвела глаза и больше ни на кого не смотрела.

— Что вам было ясно? На Земле считают, что темпераментная женщина «слаба на передок» и не в состоянии держать себя в руках, не в состоянии хранить верность. Значит, здесь думают так же… Не до-ждё-тесь! Это из анекдота…

— Нет, здесь так не думают, просто предоставляют свободу выбора… Он хотел, чтобы ты не страдала, — ещё более мрачно сказал Сеона.

Окно на первом этаже, но возле него — Ирруор, а у двери — Сеона. Она хотела убежать и спрятаться, но деваться было некуда. Она уставилась в пол и стояла, чуть покачиваясь.

— Я оскорбил тебя.

Она опомнилась. Но посмотреть на него не смогла.

«Нет».

«Но ты обиделась».

«Нет… Не знаю… Голова болит…»

Она позволила обнять себя и прислонилась к нему, не открывая глаз.

«Ты пела слишком много для первого раза. С Песнями Силы так нельзя…»

Она начала проваливаться в сон прямо так, стоя на ногах, и едва ощутила, как её поднимают, уносят и бережно укладывают в постель.

Он плохо себя чувствовал и, как следствие, плохо владел собой. Поэтому она внезапно услышала:

«Я всё-таки не ошибся тогда, в десять лет. Миарра не ошиблась…»

Сеона ушёл, бесшумно ступая. Никто не обратил внимания на его уход…

Глава 21

Цена и плата

1.

Ирруор спал.

Ира била посуду — впервые в жизни — на задворках больничного корпуса, на уединённой площадке для какой-то игры, среди зелени и цветов, в тихий солнечный полдень, в умиротворяющей обстановке, которая её нисколько не умиротворяла. Старую посуду, которую можно побить, чтобы отвести душу, принёс ей Кшон. Эта идея поначалу Ире категорически не понравилась…

Так жить нельзя, думала она снова и снова. С этим надо что-то делать. Невозможно без конца убегать от космической мафии. А куда деваться? И что такое вообще происходит? Куда ни прилети, всюду оказываются либо сами Оэренгайны, либо их банда, то есть, экипаж…

Ярость стала постоянным чувством, оставляя Иру только тогда, когда она забегала в палату к своему мауру. Тогда в ней поднималась такая неистовая нежность, что она начинала плакать и тут же убегала, чтобы он не проснулся и не застал её в подобном состоянии. Она быстро и невесомо, чтобы не разбудить, проводила рукой по его прекрасным двухцветным волосам и опрометью вылетала из палаты…

Корпуса медицинского центра находились в стороне от жилых домов Эйяу, на возвышенности. Ира с высоты холма иногда смотрела на аккуратные дома, утопающие в зелени, ей хотелось спуститься и взглянуть поближе, познакомиться и поговорить с кем-нибудь из местных барышень, но она не решалась это сделать в таком настроении…

Сеона нашёл её здесь и весело усмехнулся, увидев, чем она занимается. Ира покраснела.

— Кшон сказал, что мелкие кусочки проще засовывать в молекулярный деструктор.

Сеона молча улыбался, глядя на неё.

— Где здесь можно найти какие-либо сведения? Библиотека? А может, есть подобие интернета? Я — человек действия, я не могу просто так сидеть и ничего не делать, и мне нужна информация.

— Бери шлюпку и поедем в Файетринку, — без долгих размышлений ответил он.

Она собрала осколки фаянса, стекла и тонкой тёмной глины в мешок, отнесла Кшону, надела герлон под лёгкое изумрудное платье с подолом в виде лепестков, прихватила, кроме обычной экипировки, наушники-каффы для инфора и забежала в палату к Ирруору. Кшон был непреклонен — спать только раздельно…

Постояла, посмотрела на своего маура. Он спал ничком, согнув одну ногу в колене и туго завернувшись в довольно плотное одеяло, несмотря на то, что было тепло, даже жарко. Она поправила шнурок с когтем, тем самым, который он сорвал, играя на каримме, а она потом отыскала, подобрала и повесила себе на шею, как талисман. Она вспомнила об обмене сознаниями и подумала с грустным восхищением:

«Биография почти за полторы тысячи лет с кучей приключений! Ужас какой! Да это же целый космический сериал не на один сезон!»

Она тоскливо поглядела на высокое небо в окне и убежала, не решившись даже погладить Ирруора по волосам, чтобы не разбудить…

2.

Они не успели выехать за территорию городка, как Сеона внезапно остановил машину.

По обочине дороги неторопливо шагал высокий статный маур в развевающейся светлой хламиде охристых оттенков. Ира восхитилась. У него были длинные пятицветные волосы — с чёрными, буро-вишнёвыми, охристыми, серыми и белыми прядями.

Сеона выскочил наружу и поманил за собой Иру.

— Надо поприветствовать, — сказал он.

Ира послушно вылезла из шлюпки и пошла следом.

Пятицветноволосый маур остановился и легко улыбнулся им.

— Эоро, — Сеона уважительно наклонил голову, потом отодвинулся, давая Ире возможность пройти вперёд, и представил их.

— Кёрт Каохеарн с Юрру. Ирина Жилкина с Кэрриолы, будущая Халеарн.

У Кёрта были большие светлые глаза немного вразлёт, цвета кофе с молоком, со взглядом глубоким, живым и тёплым, но несколько отстранённым. Его лицо с тонкими строгими чертами выглядело очень худым, даже измождённым.

— Эоро, — ответил он негромким низким голосом, также наклонил голову и что-то прибавил по-маурски.

Ира вопросительно посмотрела на Сеону.

— Ты не знаешь язык?! — поразился тот.

Она со стыдом потупила глаза и покачала головой.

— Он попросил позволения подержать тебя за руку, а также пригласил нас навестить его завтра.

Ира, краснея, протянула руку. Кёрт недолго подержал её в своих атласных, сухих и тёплых ладонях. Потом отпустил, снова улыбнулся, попрощался и медленно пошёл по направлению к домам Эйяу.

Ира и Сеона сели в машину и отправились дальше.

— Какой усталый вид у Кёрта. Он не болен?

— Он просто стар. Откровенно говоря, ему немного осталось.

Ира с ужасом уставилась на Сеону. Он истолковал этот взгляд правильно.

— Халеарну до такого состояния ещё очень далеко. Мауры живут долго…

Она кивнула, потом посмотрела на небо, вздохнула и собралась заплакать.

— Не беспокойся за него. Он хитёр, он ушёл от таорэн — в очередной раз. Хотя и для него, и для всех было бы лучше, если бы он попался…

— Это ты про кого?

— Про Апа Галкина, разумеется. Ты же о нём сейчас подумала.

— Ага… Он спрашивал, не грузил ли меня ещё Халеарн маурской философией, и сказал, что сам бы с удовольствием послушал…

3.

Умиротворённо-отстранённое настроение, которое передалось от Кёрта, продержалось недолго. Когда тревога начала подступать снова, Ира решила отвлечься.

Она покосилась на гордый горбоносый профиль Сеоны, надела наушники-каффы и включила музыку — альбом группы «Green Crow». Сеона попросил сделать погромче, немного послушал и с усмешкой поднял брови. Ира побагровела.

— Ты знаешь русский язык?!

— Нет. Перевод звучит у тебя в голове… Особенно мне понравилась песня про пьяного шотландца, которому озорные девушки, пока он спал у дороги, повязали бантик на одно место…

На обочине дороги в траве, спиной к проезжающим, спал некто рослый, чернокожий, в герлоне, с огромным рюкзаком-станковиком за плечами.

— Подвезём шихайта?

— Подвезём, конечно. Разве это — шихайт?! Он же не зелёный.

— Шихайты — самоназвание вида, так же, как мауры. Внутри вида есть подвиды, расы, суб-расы, национальности, племена… В экзоэтнографии очень путаная классификация, которая к тому же периодически меняется… Ух, разбудить его сейчас сложно будет…

Сеона окликнул спящего на гала-пиджин и по-тайриански, потряс за могучее плечо, рискнул похлопать по щеке, подёргать за теменную корону из небольших рогов. Шихайт упорно не хотел открывать глаза, широкая грудь вздымалась всё так же размеренно и тихо.

— Яу! На фестиваль опоздаешь!

Шихайт спал.

— Если его облить водой, он только рыкнет от удовольствия, жабры, как цветы, распустит и заснёт ещё крепче… Нет, ради красивого зрелища мы сейчас обливать его водой не будем, — Загоревшийся любопытством Ирин взгляд Сеона понял верно. — Рискнём сделать по-другому…

Он взялся рукой за ремень станковика.

Шихайт проснулся мгновенно и вскочил на ноги. От этого рывка маур отлетел на пару метров и рухнул в колючий куст.

— Подвезти!!! — закричала Ира, отбегая подальше. — Мы подвезти тебя хотим!

Шихайт посмотрел на неё, потом на выбирающегося из шипастых зарослей Сеону. У рептилоида были глаза, как у Ирруора, золотистые, раскосые, миндалевидные и с вертикальными зрачками, только ещё крупнее.

— Не откажусь, благодарю. Что-то я устал, пока летел сюда, — очень низкий голос прогудел, словно колокол.

Ира с сомнением оглядела его. Он в шлюпку-то поместится, даже без станковика?

Но шихайт без размышлений полез на крышу машины, даже не подумав попытаться устроиться в кабине.

— Лучше рюкзак снять и погрузить на крышу… — начала было Ира.

— Рюкзак не снимается — это крылья в чехле, — с улыбкой пояснил Сеона…

4.

— А что за фестиваль? — спросила Ира, когда они высадили шихайта по имени Фросонг на оживлённой набережной.

— О-о, это очень интересно! Фестиваль воздушный — для всех, кто летает на чём-нибудь не особенно крупном или сам по себе и захочет принять участие. Мы можем отправиться посмотреть на него.

— Сначала — дело. Вези меня в городскую библиотеку. Ты сказал, что там есть этакий Галанет — компьютерная сеть, которая связывает через подпространство все планеты Галактического Союза. Мне нужна база информации. И я хочу отправить сообщение в отдел таорэн на Звёздный Привал для Хинки… И Ондрилу… И зарингарским тави… И уарагам… А ещё, наверное, Гюйрен… Жаль, что Лиорану сообщать некуда… И надо успеть обратно в Эйяу к началу приёмных часов…

Сеона понимающе усмехнулся.

— Ты можешь попросить Кшона никого не пускать к Халеарну. Руммей только обрадуется такой просьбе, она совпадает с его точкой зрения на успешный процесс лечения… А к самым эффектным номерам программы мы успеем, например, к выступлению Фросонга… Я хотел бы взять шлюпку и съездить по делам здесь, в городе, пока ты роешься в сети.

Ира кивнула. Они отправили сообщение Кшону, затем зашли в компьютерный зал библиотеки, Сеона показал Ире, как делать запросы, и уехал.

Народу в зале было немного — маленькая пепельноволосая тавинка, которую Ира подвозила в Файетринку, и долговязый парень, по виду человек. Ира с улыбкой помахала рукой тавинке и уткнулась в экран.

Тексты с пси-блоком в качестве переводчика читать было можно, но просматривать стремительно, как она умела и привыкла на Земле, не получалось.

Кланы Эрнэла, хивы, гарайны… Оэренгайны. Глава клана — Тальвержен Оэренгайн. Эскентайя Оэренгайн — его супруга, вторая жена. Трое детей — старший сын от первого брака, Лиоран, по отцу Оэренгайн, по матери Таори, по прозвищу Летучий Мыш, и младшие — Манейр и Хивинч…

Никакой полезной информации, с помощью которой можно было бы заставить клан отказаться от преследования, не нашлось. А что она ожидала от общедоступной базы?..

Она сидела перед экраном, раздумывая.

Туго заплетённая коса своим весом оттягивала кожу головы и мешала думать. Ира распустила волосы, они тёмным шёлковым потоком укрыли всю её спину и сиденье кресла. Ворот изумрудного платья сполз на одну сторону, открывая плечо, поблёскивающее обесцвеченным герлоном.

От долгого сидения за компьютером заныла спина. Ира быстро огляделась и потянулась, запрокидываясь на спинку кресла.

Долговязый парень в углу зала перестал строчить на клавиатуре и выглянул из-за своего экрана. Ира не заметила этого.

Тут она вспомнила, что не спросила у Сеоны, как отправлять сообщения по сети. Но это можно было узнать у библиотекаря.

Библиотекарь, маленький хмурый тави, неохотно оторвался от своего компьютера и предпочёл быстро сделать всё сам, нежели объяснять. Ира надиктовала тексты для Ондрила, Кеяны, Гюйрен и зарингарских тави. Письма быстро были отправлены. Эх, если бы так же легко можно было послать весточки на Землю для родителей и Люськи…

С сообщением для Хинки вышла заминка.

Ира терпеливо, громко и внятно повторяла текст:

— В отдел таорэн города Зарингар, планета Лтар Эмайтэн, для таора Хинкеорно Аюлэймара.

Ап никогда не придёт сам. Он находится под воздействием. Я наблюдала лично. Подпись: Ирина Жилкина.

В конце концов библиотекарь заявил, что это сообщение отправить пока нет никакой возможности, и решительно вернулся к своим неотложным делам.

Маленькая незаметная тавинка на другом конце зала пошевелила губами, запоминая, и быстро набрала сообщение, напутав только в подписи с непривычным для неё именем: Ириа Ши. У неё письмо легко отправилось…

Ира ненадолго вышла наружу — подышать свежим воздухом и подумать. Долговязый парень отправился следом за ней и вознамерился познакомиться. Оказалось, что он тоже, как Ондрил, прилетел с Осты. Ира поначалу разговаривала приветливо, но вскоре обнаружила, что новый знакомый стал слишком настойчив и даже пустил в ход руки. Тогда она решила проверить, какие боевые навыки впечатаны ей в память.

— После этого мне будут говорить, что мауры эмоциональнее людей… — проворчал Сеона, который как раз вернулся и застал гонку вокруг здания библиотеки на потеху нескольким случайным прохожим. Ира с криками бегала за долговязым остианцем, тот, хохоча, удирал от неё.

— Я сказала, что я почти замужем, что у меня проблемы и я по горло занята?! Тебе понятно объяснить — парой хороших тумаков?!..

В конце концов маур перехватил землянку, усадил в шлюпку и повёз на фестиваль.

5.

— Сеона, что ты говорил насчёт… э-э-э… сравнительной эмоциональности?

Черноволосый кот помрачнел, но отмалчиваться не стал.

— Нервная система у мауров организована тоньше, чем у людей. Тут есть свои плюсы и минусы. Мауры чувствуют острее и мощнее. Отсюда — столь популярная у прекрасной половины Галактики изощрённость в конкретной сфере… Мауры эмоциональнее людей. Отсюда — особая чуткость. Оборотная сторона у всего этого также имеется… Только пойми правильно… Он сильный. Но уязвимые места у него есть, как и у всех вообще.

— Я и не считаю его слабым, — проворчала Ира и задумалась…

Фестиваль был в разгаре. В небе пёстрой мозаикой перестраивались разнообразные летательные аппараты, ближайшие холмы и крыши высоких зданий были облеплены зрителями.

Сеона долго выбирал место для посадки. Все удобные точки обзора были заняты. Неожиданно он обнаружил почти пустую крышу узкой башни, и, когда подвёл машину поближе, понял, почему. Там сидел Фросонг в очень плохом настроении.

— Илэ-оо! Когда твоё выступление? Мы не опоздали?

— И не опоздаете. Выступления не будет. Мой напарник не явился и исчез с любой связи. Так что, увы… Разве что, если бы ты согласилась… Раз ты невеста маура, значит, и сама такая же бесстрашная…

— Лучше — я, — мрачно сказал Сеона.

— Если будешь ты, нас не так поймут, — ухмыльнулся Фросонг. Даже выступающие челюсти не портили его обаятельную улыбку. — Напарник — женщина, и номер по сюжету этому соответствует.

— Чтоб я упустила возможность полетать с драконом? Да за кого ты меня принимаешь?

— За юную глупую кэрриолянку!

Она была настолько уверена в собственном уме, что не обиделась.

— Значит, всё правильно. Чем моложе кэрриолянка, тем она более рисковая.

— Ясно. Халеарн меня не просто побьёт…

Нужно было переждать сольное выступление, потом взлететь на шлюпке, изобразить горячую поклонницу, прокричать приветствие и как бы в азарте вывалиться из машины, чтобы Фросонг подхватил напарницу в воздухе. Затем следовал полёт на тросике, прицепленном к крылатому шихайту, а также у него на плечах, разумеется, с подстраховкой в виде поддетого под платье гравипояса…

Вначале всё шло по плану, но потом в небе появилась ещё одна шлюпка, и из неё тоже выпала барышня. Фросонг сумел поймать обеих. Неожиданная вторая напарница перехватила инициативу у Иры, прицепила к себе карабин подвески и принялась показывать высокий класс. Она танцевала в воздухе на тонком тросе, как на шесте. При этом шихайт вовсе не летел ровно и плавно, он выделывал сложные фигуры пилотажа. Ира вздохнула. Она не сумела бы ничего подобного и провалила бы Фросонгу всё выступление. Она держалась у него на плечах только благодаря специальным ремням…

Потом шихайт спустился вровень с крышами высоких зданий и поплыл в воздухе, раскинув крылья неподвижно, а девушка исполнила акробатический танец у него на спине на маленькой платформе.

Когда они приземлились под шквал аплодисментов и приветственные крики, выяснилось, что девушку, такую же чернокожую, как шихайт, зовут Энни, ей девятнадцать лет, она прилетела с Земли и гравипояса на ней не было…

Оставшиеся номера не смотрели. Ира взглянула на Фросонга, увлечённого беседой с Энни, и потребовала от Сеоны немедленного возвращения в Эйяу…

Ирруор спал.

Кшон успокоил Иру, заявив, что так и должно быть, он восстанавливает силы, а днём он просыпался и вполне бодро разговаривал, и она правильно делает, что не сидит рядом, ему не понравилось бы, что она видит его таким ослабевшим…

Ира постояла возле палаты, просунула голову в дверь, посмотрела.

«Фросонг — потрясающий. Сеона сказал, что он летает в космосе сам по себе, без корабля… Вот бы его сагитировать… Хочу небольшую армию и боевой крейсер в качестве эскорта… Наверняка на пол-пути очередная засада окажется…»

В последние дни, занятая своими чувствами и забывающая контролировать свои мысли в расчёте на то, что их могут прочесть, она не выбирала ни темы, ни формулировки, когда раздумывала о чём-либо…

6.

На следующий день Ира надела тёмно-коричневое платье со шнуровкой по типу блио и тонкой бахромой на лифе и рукавах и рыжие мягкие туфельки-мокасины, закуталась в тёплую апельсиново-рыжую шаль, распустила волосы, поделенные на прямой пробор и подчёркивающие узкое лицо с тонкими чертами, и вместе с Сеоной отправилась в гости к Кёрту. Они спустились пешком с холма, на котором располагался медицинский центр, и поднялись на соседний.

Дома в маурском городке располагались не вплотную, а на приличном расстоянии друг от друга, окружённые большими участками окультуренной плодовой и ягодной растительности. Многие из них находились на возвышенных местах, некоторые — в низине.

Навстречу юррианцу и землянке попалась юная маурина, которая проводила их до самого дома и даже до комнаты, после чего сразу убежала, её лёгкие шаги быстро стихли поблизости…

Ира включила свой пси-блок в качестве переводчика.

Искомый дом с башенкой находился на самом высоком месте, на вершине холма, почти вровень с корпусами медицинского центра.

В отличие от прочих интерьеров этого дома с обилием мягкой мебели и подушек просторная светлая комната Кёрта на верхнем этаже башенки отличалась крайней аскетичностью. Из окон открывался вид на большое расстояние на все четыре стороны. Морской простор, плато и степь, здания городка и надо всем этим бескрайнее бездонное небо…

Кёрт сидел в массивном жёстком кресле и выглядел ещё более исхудавшим. Он словно иссыхал не по дням, а по часам. Пятицветные густые волосы заметно потускнели, тонкие черты лица заострились, лишь глаза остались прежними, глубокие, яркие, со взглядом мягким и несколько отстранённым.

Он сделал слабый жест рукой, подзывая Иру поближе, одновременно выразительно посмотрел на Сеону, а, возможно, и сказал ему что-то беззвучно. Сеона поспешно испарился из комнаты.

Ира подошла почти вплотную к креслу.

— Послушай меня. Это немного — то, что я хочу сказать о тебе и о нём. Усмири эмоции, не добавляй свою тревогу к его чувствам.

Ира без уточнений поняла, что Кёрт имеет в виду Ирруора.

Она потупилась. Кёрт говорил совсем тихо, и она невольно ответила почти шёпотом.

— Я не просто в тревоге, я в дикой ярости, готова рвать и метать. Нас преследуют, врагов слишком много, я ищу возможность избежать их, но пока не нахожу… Если до него доберутся, я не переживу…

— До вас не доберутся, если он будет спокойным и сильным. А он будет таким, если спокойной и сильной будешь ты. В браке двое поддерживают друг друга на равных. Если оба будут достаточно мудры, тогда станет прочным и удачным и брак, и путь…

Любовь — это ответственность. Он несёт ответственность за тебя, ты несёшь ответственность за него. Прекрати быть его уязвимым местом, стань его поддержкой. Ты можешь искать возможности, но делай это хладнокровно. Отбрось страх. Тот, кто боится, уже проиграл. Тот, кто ярится — тоже…

Я хотел бы, чтобы Халеарн также зашёл навестить меня.

— Он не сможет. Он лежит без сил и почти без чувств, спит…

— Ясно… Сеона покажет тебе соответствующую Песню. Я не могу это сделать, иначе ты рискуешь скопировать неподходящие интонации…

Кёрт тяжело поднялся с кресла и подошёл к столу. Он посмотрел на еду на тарелке и не тронул ни кусочка, посмотрел на чашку с молоком, поднял её и сделал несколько глотков.

— Помни мои слова и сегодня же попроси у Сеоны Песню. А сейчас я должен идти… Эоро.

Он улыбнулся ей, приложил ладонь к груди и слегка наклонил голову.

— Эоро. — Она скопировала его жест и попятилась в коридор с радостной улыбкой.

Кёрт выглядел гораздо живее, чем пять минут назад. Он явно не собирался умирать…

7.

Сеоны не оказалось ни в коридоре, ни вообще в доме. Ира вышла во двор.

Ой-ёй-ёй, вот это да. Приложил так приложил. «Уязвимое место»…

Она побрела по тихой солнечной дороге, размышляя и высматривая Сеону.

Ты же мечтала о необычном и прекрасном мужчине? Вот — получи и распишись. А впридачу — рисковая жизнь. Такова цена за твою мечту…

Навстречу вприпрыжку торопилась та самая барышня, которая провожала их к дому Кёрта. Она тянула за руку молодого мужчину, её глаза горели весёлым любопытством. Они вдвоём остановились перед Ирой.

— Я — Кирисса Шурроми, а это Кариф Усмей. У нас сегодня свадьба, и мы приглашаем тебя. И Сеону сейчас пригласим, когда отыщем…

У Кириссы были двухцветные, неяркие волосы с охристыми и коричневыми прядями, большие глаза цвета кофе с молоком и узкая лёгкая фигура, подчёркнутая мягко облегающим платьем с пышной недлинной юбочкой. Одетый в светлое долговязый Кариф улыбался, демонстрируя белоснежные клыки, и глядел лукаво и выжидательно.

Ира посмотрела на них, открыто и беспомощно, не пряча ни отчаяния, ни подступающих слёз.

— Это большая честь для меня, я благодарю вас, я бы с радостью, но… Пожалуйста, не надо… У меня тяжёлая ситуация, я буду плакать, а на свадьбе плакать нельзя, это нехорошо… Я не хочу портить всем праздник…

Кариф посерьёзнел.

— Ты не будешь плакать. Дай мне руку.

Ира опустила глаза и представила мысленную картинку.

Кариф переглянулся со своей невестой и молча покачал головой. Кирисса с сожалением вздохнула.

— Хорошо, мы не настаиваем. Приходите в гости, когда сможете…

Трое попрощались кивком головы и разошлись в разные стороны.

Кирисса убежала во двор одного из соседних домов.

— Ой, девочки, что я вам расскажу, вы сейчас упадёте! Халеарн здесь!!! Кёрт сказал! А ещё я узнала, что он снова поёт!!!

Со двора раздался дружный вопль, восторженный и бессвязный. Затем хор распался на отдельные голоса.

— Мы сможем увидеть его, поговорить! Попросим спеть!

— Вряд ли. Он в больнице, спит.

— Разбудим! А если плохо себя чувствует, дадим энергию!

— Руммей нас не пустит.

— Прорвёмся!!! А не прорвёмся, так пролезем!

Около трёх десятков молодых маурин разом ринулись к калитке. Они не дрались и даже не особенно толкались, просто все одновременно попытались выскочить на улицу, застряли, налегли всей массой, повалили забор и побежали по дороге.

Ира бросилась за ними следом, на бегу пытаясь дозвониться до Кшона. Она сильно отстала, но след потерять было невозможно.

Маурины стремительно неслись вниз с холма, усеивая путь следования потерянной обувью, бижутерией, мелкими аксессуарами и даже предметами верхней одежды, в которой бежать стало жарко. У одной из них развязался шнурок, она сбросила туфли и кинулась дальше. Развевающаяся накидка другой девушки зацепилась за забор, порвалась и отправилась следом за туфлями на обочину. У третьей низко свисающая ветка вычесала из волос крупную заколку, владелица даже не остановилась, чтобы подобрать украшение…

Одна из маурских девушек первой достигла забора, окружающего медицинский центр, сбросила туфли, молниеносно вскарабкалась на ближайшее дерево, цепляясь когтями рук и ног, пробежала, балансируя, по высокой ветви, перескочила на забор, спрыгнула во двор и полезла на здание. Она долезла до крыши и с неё собралась спуститься в открытое окно верхнего этажа.

Из дверей корпуса вышел Кшон. Полный высокий врач выглядел ещё более внушительно, чем обычно. Рыжие пушистые волосы блестели на солнце, и казалось, что с них сыплются сердитые искры, так же, как из горящих гневом глаз. В руках у Руммея был какой-то прибор.

— А ну пошли вон отсюда, не то силовое поле включу! — рявкнул он. — Мюрэа, немедленно слезай с окна, иначе «сачком» сниму! Всё равно палата Халеарна вовсе не на том этаже! Успеете навестить, когда он поправится! Вон, я сказал!

Маурины, облепившие забор, очень неохотно спустились вниз и столпились перед воротами. Ворота автоматически распахнулись, Мюрэа медленно-медленно, понукаемая Кшоном, вышла на дорогу.

— С кем Кёрт говорил о Халеарне? — спросила она у Кириссы.

Кирисса показала на Иру, которая только подходила к больничным воротам.

— С какой стати? Кто она ему?

Кирисса что-то зашептала, потом увлеклась и заговорила громче.

— …Я даже не думала, что когда-нибудь увижу её, что она действительно реальна… Смотри, какая красивая!.. И я чувствую, что она очень хорошая…

— Не может быть, что это она!!!

Темноволосая маурина ринулась вперёд и остановилась перед Ирой, бесцеремонно оглядывая её с ног до головы.

— Я — Мюрэале Ирмуа. Ты кто? Это правда, что ты — будущая Халеарн?

— Да, — ответила Ира напряжённо, пытаясь незаметно оглядеться.

Если бы Мюрэале не была мауриной, можно было бы подумать, что они с Ирой близнецы. Одинаковый рост, похожие тёмно-коричневые волосы почти до колен, гладкие и блестящие, словно шёлк, большие голубые глаза чуть-чуть вразлёт. Только осанка различалась. Ира сутулилась, кутаясь в шаль, Мюрэа держалась горделиво и прямо, как туго натянутая струна. Глаза её горели бешенством так, что даже побелели.

— Ты?! Он заплатил такую цену — за тебя?! Грубая, глупая, бездарная, безобразная, неухоженная, слишком хилая даже для человека, нуль в миарре! И в постели ты его вряд ли удивишь! Ко всему прочему ещё и короткоживущая!!! На что он себя обрёк?!! Почему?!! Ты!!! Ты отняла его у меня, у многих! Это я должна быть на твоём месте!

Она выглядела так, словно вот-вот бросится на Иру.

— Поговори с ним, — очень спокойно и внятно сказала Ира. — Я его себе в карман не положила и в башне не заперла. Если он сочтёт, что ты для него — лучший вариант, я вцепляться в него когтями не буду…

— Потому что у тебя их нет!

Мюрэа сказала это гораздо спокойнее, в её глазах бешенство сменилось презрением.

— Я поговорю. И подожду, пока он в тебе разочаруется, а это случится очень скоро.

Ира не ответила, аккуратно обогнула её и прошла в больничный двор при полном молчании маурских девушек. Ворота автоматически закрылись за ней.

Кшона во дворе уже не было. Ира пробралась в дальний коридор первого этажа, остановилась там и принялась истерически смеяться. Она хохотала всё громче и громче, пока не сползла по стенке на пол со слезами на глазах. А потом в изнеможении добрела до своей палаты и зарылась с головой под одеяло, не решившись даже заглянуть к Ирруору в таком состоянии…

8.

Под утро её разбудил Сеона.

— Пойдём в Эйяу, попрощаемся, — сурово сказал он. — Кёрт умер. Его нашли на пол-пути с холма, в зарослях, в стороне от дороги. То ли он не хотел, чтобы видели, как он умирает. То ли он к кому-то шёл, но дойти не успел…

Ира молча оделась во что попало, Сеона взял её за руку, и они отправились…

Она не помнила, как они дошли, как пробрались сквозь плотную толпу вокруг дома, на лестницах и в коридорах, как попали в комнату в башенке.

Кёрт лежал на кровати, одетый в охристую хламиду и укрытый по пояс светлым покрывалом. Он так иссох, что выглядел неузнаваемо.

Ира смотрела на него несколько мгновений, не желая верить в то, что произошло. Потом развернулась к дверям, почти ничего не видя, как в тумане. Толпа стояла так плотно, что, казалось, выйти совершенно невозможно. Но мауры расступились, и она побрела во двор, а там внезапно сорвалась на бег.

Сеона кинулся за ней.

Она далеко не убежала, повалилась в траву и зарыдала так, что от неё шарахнулись. Она едва ощутила, что кто-то подобрался к ней и крепко обнял.

— Ни разу не видел, чтобы человек так убивался по мауру, тем более малознакомому. Случайная привязка?

— Никакой привязки я не вижу. Просто она успела полюбить его. Кёрта нельзя было не любить…

Сеона поднял её на руки и унёс. Когда она перестала рыдать, он поставил её на дорогу и схватился обеими руками за своё горло.

— Что с тобой? — испуганно спросила она, тщетно стирая слёзы со щёк.

— Я — не целитель и тем более не миарн, я просто взял на себя. Так умеют все мауры от природы. Чтобы ты не плакала, когда пойдёшь туда… — он кивнул на больничный корпус.

— А то Халеарн тебя побьёт? — всхлипнула она.

В таком состоянии Сеона не был склонен воспринимать юмор.

— За твои слёзы он не побьёт, а просто убьёт…

Она шагала по дороге, то и дело спотыкаясь, и снова плакала, но тихо и молча.

— Подожди, не уходи, — сказала она Сеоне, когда они пришли в медцентр.

Уже наступило утро. Надо было обратиться в таорэн. Ире пришла в голову мысль о «ловле на живца», она готова была пойти даже на это, лишь бы избавиться от преследования…

9.

Она осторожно зашла в палату, посмотрела на Ирруора, который, казалось, спал, тихо объяснила, что снова поедет в Файетринку с Сеоной, и вздрогнула, когда Ирруор неожиданно отозвался — беззвучно, не открывая глаз.

«Да, уезжай. Уезжай с Сеоной, он спрячет тебя. Ты не давала мне слово, а если бы и дала, я освободил бы тебя от него… У него спокойная профессия инженера и вес меньше. В случае чего ты спокойно дотащишь его куда угодно… Подобие локона на память у тебя есть… Ап тебе не поможет, он сам в тяжёлой ситуации… Возможно, Фросонг — наилучший вариант. Он летает в такие места, куда эрниане не доберутся…»

Ира оторопела и даже перестала плакать.

— Ты всё не так понял!!!

Он не ответил. И к тому же лежал навзничь. Она в ужасе выскочила в коридор, схватила Сеону за руку и потащила в палату к Ирруору.

— Помоги, проверь! Он здесь или снова вздумал уйти?! Я сама не могу понять!

Сеона мрачно взглянул на Ирруора, лежащего с закрытыми глазами.

— Не бойся, он здесь… — проворчал Сеона вслух. А мысленную речь от Иры закрыл.

«Депрессия слабого маура — это тяжело. Депрессия сильного маура — это просто страшно… Халеарн, не притворяйся. Я слышу, что ты не спишь. В чём дело?»

«Уведи её, увези её, спрячь её в безопасном месте… Она тоскует, она ярится, она хочет вырваться отсюда! Пусть так и будет, как она хочет… Увези её. О тебе не знают, случайная встреча… Мишенью для Оэренгайнов буду я один… Если она останется со мной, она погибнет, она уже несколько раз чуть не погибла…»

«Халеарн, не глупи. Думаешь, с кем-нибудь другим ей будет безопаснее, чем с тобой? Ты столько боролся, а теперь хочешь отказаться от всего сам? Ты спятил — не тогда, в десять лет, а сейчас. Как так вообще можно — взять и отпустить без всякой борьбы?»

«У тебя тоже есть все шансы столкнуться с подобным. Когда бесценное существо рядом с тобой терзается и бесится только потому, что находится рядом с тобой, ты отпустишь его, лишь бы оно не страдало. И неважно, полезешь ли ты после этого на стенку или просто сдохнешь… Я не могу защитить её… Безопасных мест в Галактике мало, если они вообще есть… Кахур не станет для неё убежищем, и даже Тайр… Хана выкрали прямо из столицы… Увези её, я буду знать, что она жива, этого достаточно…»

«Всё ты сможешь, приди в себя! Что с тобой происходит? Депрессия? Из-за чего? Из-за потенции? Да, выстрел из парализатора действует на мауров сильнее, чем на людей. Но ты же отлично знаешь, что он не фатален, всё восстановится через несколько дней…»

Ира тревожно переводила взгляд с одного маура на другого.

— Мрм-м-да-а, — шутливо-издевательски мурлыкнул вслух Сеона. — Обретение мечты — страшная вещь.

— Почему? — Ира неприятно удивилась. Что он такое несёт?

— А посмотри на Халеарна. Срывы, депрессия, крыша едет. В тряпку превратился. Правильно большинство мауров делает — предпочитают сначала как следует нагуляться, прежде чем сеанс той-миарры устраивать. Если вообще устраивают… Этот же решил, что он умнее всех. Вот и получил.

«Халеарн, над тобой будет смеяться весь Кахур. И вся Галактика тоже».

«Мне всё равно».

«Ты перестал быть котом, ты превратился в собаку, грохнулся на спину и поднял лапы кверху».

«Мне всё равно».

«Ну, раз тебе всё равно, то я уведу у тебя барышню даже против её воли. Ничего страшного, это же не маурина, немного поплачет, побьёт посуду и успокоится. Я утешить сумею. Ты-то уже ни на что не способен».

«Против её воли?!!.. Немного поплачет?!!..»

Он рывком сел на постели и сверкнул глазами.

— Я тебе сейчас покажу, на что я способен!!!

Он прыгнул с кровати на пол, его отнесло на стену от головокружения, но через мгновение он выпрямился и утвердился на ногах.

— Вы со мною не шутите,

Я — маур из Мэйра-сити… — издевательски пропел Сеона и со смехом вылетел в коридор. Там он оглянулся, удостоверился, что Ирруор понёсся следом, и резко прибавил скорость.

Коридор был длинным. Оба проскочили его во мгновение ока. Сеона забежал в одну из комнат и заперся. Ирруор поковырял в замке когтем вместо отмычки, потом разбежался и в прыжке вышиб дверь своим весом. Сеона выскочил в окно. Ирруор прыгнул наружу следом за ним.

Ира побежала за маурами с парализатором наготове, боясь, что не успеет ни догнать их вовремя, ни выстрелить…

Сеона прыгнул в фонтан и развернул в сторону Ирруора трубу с форсункой. Ирруор заслонился локтем от тугих водяных струй и метнулся в керамический бассейн, при этом снёс и скульптуру с постаментом, и трубу с форсункой, но Сеону не поймал.

Тот нырнул в ракушечный грот и забаррикадировался скамьёй в виде крупного необработанного камня. Ирруор проломил ребром ладони стенку грота. Сеона ускользнул снова. Они разметали фигурную горку из разноцветного песка, обрушили участок декоративной ограды, несколько вазонов, штабель строительных материалов, ажурную беседку…

Сеона взлетел на дерево, Ирруор последовал за ним, гонка вокруг здания продолжилась по ветвям. В какой-то момент Ирруор остановился и залёг в кроне. Сеона возвратился с другой стороны и наскочил на засаду, но увернулся. Он оказался на дереве с тонким стволом. Кахурианин схватился руками за ствол, стряхнул на землю юррианца, обрушился сверху и прижал его к земле.

— Ну, бей, — Сеона отвернул голову вбок.

— Не собираюсь, — с улыбкой проворчал Ирруор, взирая сверху вниз на своего поверженного противника.

— Если ты не собирался меня бить, зачем же ты за мной гонялся?

— Уже и сам не знаю. Вставай. Я понял — ты просто заставил меня побегать, чтобы я в себя пришёл.

— Так ведь пришёл же.

Оба засмеялись.

Ирруор протянул Сеоне руку и повалился на траву.

— Отвратительно, — пробормотал он, опуская веки. — В глазах темно…

— Сеона! — гневный рык от входа в здание заставил всех троих вздрогнуть. — А теперь я тебя буду гонять! — разбушевался Кшон. — Я не случайно прописал ему постельный режим! Интенсивный курс, на котором он настоял, является слишком большой нагрузкой даже для такого сильного организма, как у него! А ты что устроил?! Здесь не спортивный лагерь!

Руммей вызвал транспортёр-антиграв…

10.

— Ты всё не так понял… Я не убегала, я искала для нас помощь, я не оставлю тебя, что бы нам ни грозило…

Она низко склонилась к нему и с ужасом увидела, как из-под сомкнутых век по бронзовым щекам побежали блестящие прозрачные дорожки, скрываясь в двухцветных волосах.

Она нагнулась ещё ниже, закрывая его своим маленьким телом от Сеоны, от Кшона, от всего мира, судорожно обняла и стала гладить по волосам, по лицу, по плечам.

«Всё, всё… Всё хорошо… Никто не видит, а я не считаю это слабостью…»

В конце концов он глубоко вздохнул, притянул её к себе и уткнулся лбом в её локоть.

Она забыла, что они не одни, и заговорила вслух.

— Почему ты на этот раз не удерживал меня?

— Хотел предоставить тебе выбор…

— Какой ещё выбор?! Я его уже сделала, давным-давно. С самого начала. Только не знала тогда, могу ли доверять.

— Как ты могла сделать выбор, если на тот момент ещё не видела никого отсюда, кроме меня?

— А у меня интуиция хорошая. Я сразу вижу, когда моё, по мне, то самое. Тот самый…

Он открыл глаза и захохотал.

— Почти те же слова я сказал в десять лет. Только мне никто не поверил…

Он перестал смеяться и задумчиво посмотрел в потолок с улыбкой в золотых глазах.

«Я получил всё, что хотел, и даже гораздо больше… У меня теперь есть главное сокровище мужчины — любимая женщина…»

Сеона отвёл взгляд и посмотрел в окно, вдаль.

«Какой же ты безнадёжно романтичный. Ты юный, Халеарн. Невзирая на твой возраст… Главное сокровище мужчины — дело».

«Дело — само собой. Но одного дела недостаточно…»

— А что за песня про маура, которой ты меня дразнил? — спросил Ирруор вслух.

— Это ты поинтересуйся вот у неё, она мне своей земной музыкой все уши промурчала, пока в Файетринку мотались. Я пару строчек немного перефразировал.

Ира побагровела…

11.

На следующий день Сеона съездил в Файетринку по поручению Ирруора и вернулся с дружеской посылкой.

Энни, благодарная за уступку во время выступления с Фросонгом, постаралась на славу. В её пакете нашлась и необходимая косметика и парфюмерия, и интересная этническая бижутерия, и фрукты. Апельсины, мандарины, грейпфруты, памела, чай с лимоном и лаймом… Ира набросилась на все свои любимые фрукты разом.

Потом она привела себя в относительный порядок — слазила в душ, воспользовалась депилятором, надушилась, соблюдая внушённое матерью правило «трёх пшиков», и, обретя таким образом уверенность, прибежала в палату к Ирруору.

Он проснулся мгновенно, едва она только появилась в дверях, рывком сел в постели, принюхался и чихнул, а потом неожиданно раскашлялся так, что слёзы из глаз потекли.

— Выйди!

Продолжая кашлять, он зарылся с головой под одеяло.

— Выйди скорей, ради всего святого! И вымойся!

Она оторопела на миг, но затем тут же вылетела в коридор.

— Что такое?! У тебя аллергия?

— У меня непереносимость! Запах цитрусов не выносят все мауры без исключения! Для нас это всё равно, что нашатырь для человека!..

Ира опрометью бросилась в душ…

Когда она вернулась, Сеона как раз отчитывался Ирруору о результатах своей поездки.

Оперативные работники местной таорэн тщательно обследовали кахурский борт снаружи, ничего подозрительного не обнаружили ни с помощью аппаратуры, ни посредством личного сканирования.

По цепочке постов таоры сделали запросы. На всём протяжении обеих трасс — на Кахур и на Тайр — никаких подозрительных кораблей и шлюпок не наблюдалось.

Можно было лететь…

Content

Елена Силкина
ПЕСНЯ О НЕЗЕМНОЙ ЛЮБВИ
фантастический сериал

ЧАСТЬ 1 ПРОКЛЯТЫЙ И БЛАГОСЛОВЕННЫЙ

Глава 1 Похищение

Глава 2 Проблема доверия

Глава 3 Занудная фантастика

Глава 4 Звёздная полиция

Глава 5 Взгляд в бездну

Глава 6 Телескоп для шпионажа

Глава 7 Эрнэлет

Глава 8 Невостребованный сюрприз

Глава 9 Фабрика сокровищ

Глава 10 Не всё же тебе похищать!

Глава 11 Звёздный Привал

Глава 12 Розовый город

Глава 13 Дуэль на когтях и клыках

Глава 14 Слёзная лихорадка

Глава 15 Астероидные мыши

Глава 16 Серенада, которая не получается

Глава 17 Маяк-ловушка

Глава 18 Колыбельная горилле

Глава 19 Курорт — «малина»

Глава 20 Ап

Глава 21 Цена и плата