Вадим Панов

Ребус Галла

Пролог

За несколько недель до описываемых событий

Зарядье издревле считалось местом приличным, респектабельным, недвижимость в котором, выражаясь языком современным, падала в цене редко и неохотно. Защищенное могучими стенами Китай-города, расположенное в двух шагах от Кремля и в одном — от знаменитых торговых рядов, Зарядье привлекало людей знатных и предприимчивых. Здесь стояли хоромы бояр Романовых, здесь появился первый на Руси Английский двор, и здесь же, на Варварке и в многочисленных переулках, возвышалось множество красивейших церквей. С которых, собственно, коммунисты и начали уничтожение старого района, желая возвести на его месте… Возвести хоть что-нибудь, лишь бы оно не имело отношения ни к русской истории, ни к русским традициям. Планов новые хозяева Руси наплодили множество, от грандиозных до позорных, а реализовали, как водится, наиболее идиотский.

Нет, в самой идее возвести напротив Кремля приличную гостиницу ничего безумного не наблюдалось. Разве найдется турист из Парижа или Нарьян-Мара, который не захочет жить в номере с видом на собор Василия Блаженного, Спасскую башню или бегающие по Москве-реке трамвайчики? Любой захочет. Однако исполнение задуманного превратилось в гимн творческой импотенции. На главной набережной страны, вплотную к древним стенам Кремля, на месте красивейших старинных построек, воткнули безликую бетонную коробку в форме буквы «квадрат». Трудно даже представить что-нибудь более неуместное.

Однако в похабщине, по всей видимости, и заключался сакральный смысл происходящего.

Здание укрепилось на берегу, получило «любовное» прозвище «чемодан» и несколько десятилетий уродовало Москву, пока наконец не было решено избавить город от воплощения архитектурного кошмара. Инвесторы нашлись быстро: все-таки Зарядье, а не Марьино, гостиницу обнесли забором, и работа закипела.

— Интересное место для тайной встречи.

— Извини, но мы должны были увидеться именно здесь.

— На стройке?

— Да.

Двое мужчин, оба широкоплечие, коренастые, и оба — в темных одеждах, медленно шли вдоль огораживающего стройку забора. Время за полночь, но улицы не опустели, прохожие разгуливали по набережной, наслаждаясь теплой, неожиданно теплой для начала сентября ночью, а потому мужчины не привлекали к себе внимания.

— Пойдем внутрь?

— Да.

— Зачем?

— Нужно посетить подвал.

— Зачем?

— Увидишь.

— Объяснить не хочешь?

— Доверься мне.

— Уже доверился. — Любознательный покрутил головой: — Ночная встреча, «накидка пыльных дорог»,[1] подвал стройки… Что за тайну ты собрался мне открыть, Берислав?

— Старинную тайну.

— Ну…

— Я не опоздал?

Берислав, который ожидал появления третьего мужчины, спокойно кивнул:

— Нет.

И пожал протянутую руку.

А вот любознательный сделал маленький шаг назад, хмуро оглядел пришельца, после чего перевел взгляд на спутника:

— Зачем нам рыжий?

— Это необходимо.

— Меня зовут Павел Фердинанд. — Рыцарь жестко посмотрел на любознательного. — Ложа Горностаев.

Среди чудов, основателей Ордена, не встречалось брюнетов или блондинов, отсюда и пошло семейное прозвище…

— Зачем нам рыжий? — повторил любознательный.

— Я открою тайну вам обоим, — ровно объяснил Берислав.

— Почему?

— Потому что Павел — прямой потомок Родерика Утана.

Объяснение Берислава спутники восприняли по-разному. Любознательный удивленно:

— Кто такой Утан?

Фердинанд настороженно:

— Откуда ты знаешь?

Берислав выставил перед собой ладони:

— Обещаю, что отвечу на все вопросы. Однако прежде вы должны увидеть… гм… кое-что увидеть.

— Что именно?

Любознательный всем своим видом показывал, что не сдвинется с места, пока не получит дополнительных объяснений. А вот во взгляде Фердинанда появилась тоска: он догадался, что собирается показать организатор встречи.

— За последние несколько недель на этой стройке пропали трое рабочих, — сообщил Берислав, глядя любознательному в глаза. — Челы, разумеется, ни до чего не докопались. Наши ребята из охраны зоны Кадаф проверили подвал, но тоже ничего не нашли. Я же собираюсь рассказать, куда подевались работяги.

— Неинтересно, — буркнул любознательный.

— Поверь, ты не будешь разочарован, — угрюмо произнес Фердинанд. И отвернулся.

В имперские времена подвалы, особенно подвалы «режимных» объектов, к которым относилась и гостиница «Россия», строили на славу. Основательные помещения могли служить и бомбоубежищами, и военными бункерами, и даже — была бы поставлена задача — пусковыми шахтами межконтинентальных ракет. Однако настолько серьезную цель строители «чемодана» перед собой не ставили, а потому подземелья «России» уходили в глубь земли не особенно далеко.

Готовясь к сносу, подвалы, разумеется, вскрыли, однако до самого нижнего уровня рабочие пока не добрались, перекрытия не убрали, и они надежно скрыли от посторонних глаз троих мужчин, которые вошли в подвал из тайного, умело замаскированного хода. Часть стены беззвучно ушла в сторону, после чего вернулась на место, наглядно продемонстрировав — путешествие окончено.

— Что скажете?

Берислав знал, что сумел произвести впечатление, и теперь ждал, как спутники выразят удивление. Любознательный казался потрясенным. Фердинанд помрачнел еще больше.

— Он проснулся и готов действовать.

Тишина.

— Галла с нами!

Павел откашлялся:

— А рабочие?

— Ему требовалась еда, — объяснил Берислав. — Души.

— И как часто он… питается?

— Ему нужна еще одна или две души.

— Никакой конспирации, — проворчал любознательный.

— Согласен, — ввернул Фердинанд.

— Если исчезновения рабочих продолжатся, здесь будет проведено настоящее расследование.

— У него нет выхода: жертвенные щупальца дотягиваются только до стройки, — вздохнул Берислав.

— Значит, мы должны организовать доставку питания, — перебил его любознательный. — Нельзя ставить под удар храм.

Павел вздрогнул. Берислав широко улыбнулся:

— Ты со мной?

— Не я с тобой, а мы вместе, — поправил его любознательный. — Глупо отказываться от такой возможности.

— Согласен, — рассмеялся Берислав, обрадованный тем, что один из спутников столь быстро принял его сторону.

Теперь должен был высказаться Фердинанд.

Рыцарь тяжело вздохнул и покачал головой.

— В прошлый раз все закончилось большой кровью.

— В прошлый раз получилась гражданская война, — напомнил любознательный.

— А что ты планируешь теперь?

И услышал ответ, сопровождаемый смехом. Не натянутым, а искренним, веселым.

— Челы, мой дорогой Павел, речь идет о челах! Они весьма подвержены чужому влиянию и легко воспримут новое Слово.

— Тайному Городу ничего не угрожает? — с облегчением спросил рыцарь.

— Тайный Город получит возможность вернуть себе мировое влияние!

— То есть мы устроим встречу лидеров Великих Домов, предложим наш план, и…

Берислав и любознательный переглянулись.

— Павел, — мягко произнес Берислав, — ты забываешь, что иерархия Тайного Города построена на магии.

— Наше предложение не примут.

— А храм уничтожат.

— Но вы же не хотите начать войну?! — растерялся Фердинанд.

— Пострадают только те, кто окажет сопротивление! — рубанул Берислав.

Однако любознательный оказался гораздо хитрее приятеля. Он понял, какие сомнения овладели верным присяге рыцарем, и поспешил сгладить возникшую остроту:

— Павел, не пострадает никто!

— Но Берислав…

— Берислав слишком категоричен. — Любознательный улыбнулся и дружески потрепал второго люда по плечу. Так дружески, что Берислава изрядно тряхнуло. — Скажи, Павел, твое положение в Ордене соответствует твоим способностям?

— Я знаю, что последует дальше, — отозвался Фердинанд, — но не хочу убивать братьев.

— И не придется! Выводы, которые я могу сделать на основании ваших сбивчивых рассказов о прошлом, говорят, что твой, Павел, предок — Родерик Утан, был столь же категоричен, как Берислав. Или одно, или другое. Согласитесь: такой подход абсолютно неконструктивен. Мы способны выстроить параллельную, совершенно независимую от Великих Домов иерархию, на вершине которой может оказаться каждый… Подчеркиваю: каждый, невзирая на его способности к магии. А самое главное: мы в состоянии раз и навсегда решить проблему челов, объединив их под нашими знаменами. Ты представляешь перспективы, Павел?

— Э-э…

Не представлял. Воображения не хватало. Или времени, чтобы все обдумать. Любознательный не собирался останавливаться и принялся рисовать радужные перспективы:

— Нам больше не придется прятаться. Челы получат единый Дом и окончательно распрощаются с магией. Благодаря которой Тайный Город обретет в обновленном мире элитное положение.

— Ты очень убедителен.

— Спасибо.

— Но я не понимаю, почему бы тебе не выступить со столь привлекательным предложением перед лидерами Великих Домов?

— Потому, что ни один из них не способен мыслить широко. Потому, что они выбрали тактику выжидания и выживания. Потому, что те, кто будет контролировать объединившихся челов, смогут говорить с Великими Домами на равных. По-моему, этих оснований вполне достаточно для уничтожения храма.

Любознательный умел быть убедительным. И еще он был прирожденным лидером. Открывший тайну Берислав совершенно потерялся на фоне спутника. Точнее — единомышленника.

— Что скажешь, Павел?

— А если я пообещаю молчать? — неуверенно протянул рыцарь.

— Нам нужен Орден, Павел, а тебе — другое будущее. Или мы будем вместе, или вся затея потеряет смысл.

Фердинанд продолжал колебаться.

— А как же кровь?

— Кровь, мой дорогой Павел, будут лить челы, — твердо пообещал любознательный.

Глава 1

Северный Ульнар, владение ложи Черного Вепря,

несколько тысяч лет назад

Если в тихий безоблачный вечер, когда солнце уже скрылось за острыми пиками Шиканских гор, уступив свое место холодным звездам, подняться на скалу Одинокая Че и посмотреть на северо-запад, то взору откроется удивительно красивый вид на Хикмар-Кас, столицу Северного Ульнара. Множество освещенных окон жилых домов и таверн, огоньки уличных фонарей и факелы на городских стенах сливались в аккуратный овал, от которого разбегались в разные стороны шесть коротких ножек. Четыреста лет назад великий магистр Цун ле Го повелел освещать подходящие к городам дороги не менее чем на пол-лиги, и потому в темноте Хикмар-Кас напоминал огненного паука, замершего у подошвы Шиканских гор. Не злого паука, совсем нет. Скорее — добродушного, ибо, несмотря на грозное название ложи, Вепри отличались рассудительностью и весьма спокойным нравом, предпочитая хороший ужин хорошей драке. Большая редкость для вспыльчивых чудов.

Может, именно поэтому в Северном Ульнаре нечасто рождались маги?

Огненный паук выглядел мирно. И два его глаза — подсвеченные красным шпили Башни Магистра и Башни Мага — разглядывали небо без всякой ярости.

Днем же, в ярком свете южного солнца, Хикмар-Кас переставал напоминать паука, однако красота маленькой столицы не исчезала. Небольшой и очень аккуратный городок, построенный из знаменитого белого камня, располагался на берегах узкой, но быстрой речки, выбегающей из Шиканских гор, и казался их естественным продолжением. Форпостом, предупреждающим путников, что впереди их ждут непроходимые скалы. Опоясывающая Хикмар-Кас стена была настолько изящной, что казалась макетом, декорацией, выстроенной вокруг столицы Северного Ульнара бродячими комедиантами. Стене не доводилось слышать мрачного рева штурмующих отрядов, а из бережно выточенных башенок никогда не летели стрелы. Стену построили потому, что чуды видели свои города только защищенными, однако воевать Вепри предпочитали на чужих территориях и ни разу, ни в одной междоусобице, не допустили врагов к сердцу Северного Ульнара.

Да и охотников захватить долину было, говоря откровенно, немного.

Через Шиканские горы караваны не ходили, основные торговые пути лежали в стороне от Северного Ульнара, однако купцы о Хикмар-Касе не забывали. Несколько раз в год к Вепрям приходили за медью, которую те добывали и которая служила основой благосостояния ложи.

Дорога, связывающая столицу с центральной частью материка, проходила мимо Одинокой Че, и стоящие на вершине скалы мужчины с любопытством, присущим любому жителю медвежьего угла, следили за приближающимися к городу торговцами.

— Тридцать пять кибиток, — пробормотал Родерик Утан, машинально пересчитав повозки. — Хороший караван.

— Завтра будем торговать, — негромко отозвался Шарль де ла Куа.

— И еще два дня.

— Да. И еще два дня.

Караван — это не только прибыль, но и праздник.

Нетерпеливые дети давным-давно высыпали за городские стены и с радостными воплями носились вокруг скрипящих кибиток и ступающих с неспешной важностью хадатарских тяжеловозов. Караваны в Северный Ульнар снаряжались только ими: медь штука тяжелая, а неторопливые хадатарцы без труда тащили кибитку, груженную в три раза тяжелее обычного.

Эй, торговец, дай монету,

А не то сживу со свету!

В ответ на детские дразнилки носатые шасы беззлобно кивали и периодически швыряли в толпу леденцы, словно откупаясь от придорожных разбойников. «Пожертвования» вызывали бурю восторга и небольшие потасовки.

Но куда большие, чем леденцы, эмоции у детей вызвали пять замыкающих караван кибиток бродячего цирка. Размалеванные повозки, вокруг которых подбрасывали булавы жонглеры, крутили сальто акробаты и падали в пыль клоуны. Завтра будет не только ярмарка, но и представление. Завтра будет праздник.

Завтра.

А сейчас на вершине скалы начинался трудный разговор.

— О чем ты хотел спросить? — поинтересовался Родерик, когда последняя кибитка втянулась в городские ворота. — И почему позвал меня именно сюда?

— А куда же еще, Род? Мы с тобой всегда решали проблемы именно здесь, — ответил Шарль. — Разве не так?

— У нас проблемы?

Они знали друг друга всю жизнь. Родерик Утан, магистр ложи Черного Вепря, и Шарль де ла Куа, верховный маг ложи Черного Вепря. Вместе росли на улицах Хикмар-Каса, бегали встречать караваны, плечом к плечу дрались с такими же сорванцами с Заречья. А все недоразумения, возникавшие лично между ними, решали на вершине Одинокой Че, договорившись, что, если когда-нибудь не придут к компромиссу, один из них спрыгнет вниз.

Рыцари, даже малолетние, имели свой взгляд на понятие «честь».

В юности пути Утана и де ла Куа разошлись. Шарль, у которого обнаружились незаурядные способности к магии, отправился в Канагар-Дабар, в самую престижную академию Ордена — его родители могли себе позволить дать сыну достойное образование. Родерик учился в заведении попроще, в рыцарском корпусе Гастазара, столицы одноименного удела, объединяющего два десятка лож, в том числе и Вепрей. Утану не было дано работать с магической энергией, а потому максимум, на что он мог рассчитывать, — занять должность магистра ложи. И Родерик рассчитывал. Он с отличием окончил корпус, вернулся в Северный Ульнар и уже через десять лет занял высший пост: на выборах, которые состоялись после смерти предыдущего лидера ложи, рассудительные Вепри решили, что молодой Утан идеально подходит на должность магистра. А еще через пару лет в родной город вернулся де ла Куа, дослужившийся к тому времени до чина лейтенанта гвардии и решивший принять предложение старого друга стать верховным магом ложи.

С тех пор они снова стали неразлучны. Пережили голод Гиблой Зимы, плечом к плечу сдерживали натиск Полосатых Ящериц во время Большой Гастазарской междоусобицы, вместе заботились о процветании и безопасности ложи.

И ни разу не поднимались на вершину Одинокой Че.

— Не думал, что у нас проблемы, Шарль.

— Надеюсь, Род.

— Что тебя тревожит?

— Настроения.

— У тебя плохое настроение? Предчувствие беды?

— Меня тревожат настроения, которые в последнее время овладевают Вепрями. Они становятся замкнутыми.

— Приближается зима, — пожал плечами Утан. — А после Гиблой все зимы вызывают настороженность.

— До нее еще полгода.

— Приближается осень.

Верховный маг покачал головой, пытаясь понять, смеется ли над ним старый друг или магистр на самом деле не видит, что происходит в ложе.

— Род! Веселье, которое мы наблюдаем сейчас, — это вспышка, вызванная прибытием каравана. Через три дня шасы уйдут, и настанут будни. А в обычные дни Хикмар-Кас не похож сам на себя. Чуды прячут глаза! Отворачиваются!

— Ты преувеличиваешь…

— Род! Вепри прячут глаза! Когда это было?

Магистр ложи тяжело вздохнул.

— Ну… Вепрям есть о чем подумать, Шарль. Я ведь не зря упомянул о зиме.

— До нее полгода, — повторно напомнил маг.

— Но ведь обещают очень суровую зиму. Твои предсказания и те сводки, что присылают из Гастазара, никого не радуют. Вы клянетесь, что голод не повторится, но чуды опасаются ошибки: Гиблую Зиму тоже не предсказывали, а как все обернулось?

— Вепри не доверяют магам?

— Вепри опасаются ошибки магов.

— А ты?

— Я — магистр ложи. Я обязан мыслить шире и смотреть дальше рядового рыцаря. Но в то же время моя главная задача состоит в том, чтобы Вепри жили хорошо. И с этой точки зрения я всегда буду на их стороне.

— Мы уже делим друг друга на стороны?

Пару секунд Родерик смотрел Шарлю в глаза, после чего медленно кивнул.

— Я неудачно выразился, друг. Извини меня.

— А мне кажется, ты высказался именно так, как сказал бы любой Вепрь, окажись он на твоем месте, — негромко произнес де ла Куа. — Чуды начали сторониться магов.

— Чушь!

— А в последнее время появляется и враждебность.

— Ерунда! Шарль, мы вместе! Что значит: «начали сторониться магов»? О какой враждебности ты говоришь? Мы ведь чуды!

Однако де ла Куа не уловил в голосе друга железобетонной уверенности. Утан не был предельно искренним, он хотел казаться предельно искренним.

Большая разница.

— Два дня назад избили мага.

Родерик хмыкнул:

— Так и знал, что наш разговор сведется к этому мелкому инциденту.

Он действительно должен был остаться мелким. В таверне «Медная лошадь» рыцарь и маг не сошлись во мнении относительно достоинств одной легкомысленной официантки. Обычное дело. Рыцарь навернул оппоненту в скулу. Маг поднялся с пола, отряхнул одежду и ответил, усилив удар соответствующим заклинанием. Рыцарь отделался сломанным ребром. Как правило, на этой фазе подобные поединки и заканчивались: все знали, что с магами, даже хлипкими на вид, лучше не связываться. Однако посетители «Медной лошади» проигнорировали правило и неожиданно выступили на стороне пострадавшего. Маг получил кувшином по голове сзади, потерял сознание, после чего его долго били ногами. Результат плачевен: не менее двух месяцев на восстановление.

— Ты по-прежнему считаешь, что речь идет о заурядной кабацкой драке?

— Разумеется.

— И не накажешь виновных?

— Не за что.

— Ты действительно так считаешь?

— Шарль, — проникновенно начал Утан, — ты не хуже меня знаешь, что любой маг способен без труда разбросать десяток драчунов. И все это знают. И маги знают, что мы это знаем. А некоторые из них, увы, пользуются положением и ведут себя весьма вызывающе. Я допрашивал тех, кто был в «Медной лошади». Твой парень вел себя очень нагло и, по общему мнению, получил по заслугам.

— Я не верю.

— Достаточно того, что в это верит большинство Вепрей, — отрезал магистр. — Я не пойду против ложи.

И вновь верховному магу показалось, что Родерик недоговаривает.

— А если я скажу, что одного из моих парней убили?

— Кого? — растерялся Утан.

Вот теперь — искренне. И стал похож на того парнишку, что когда-то бегал с маленьким Шарлем купаться на речку.

Де ла Куа рассмеялся.

— Ну, хоть это тебя проняло! Я уж думал, ты окончательно зачерствел.

Родерик, секунду поколебавшись, поддержал друга. И смех на вершине Одинокой Че звучал искренне. То ли мужчины были хорошими актерами, то ли им действительно нужно было выпустить пар.

«Ладно, к драке мы еще вернемся, — пообещал себе де ла Куа. — Понятно, что с настроениями в ложе не все в порядке, однако сейчас давить на Рода не стоит. Пусть думает, что я удовлетворен. Сменим тему…»

Некоторое время назад магистр распорядился прекратить работы на одной из дальних шахт. Ничего удивительного — бывает. Однако утверждениям, что руда неожиданно обеднела, Шарль не поверил. Шахта новая, он сам предсказывал, где ее нужно закладывать, и знал, что порода там богатая. Утану ничего не сказал, решил съездить, проверить и был крайне удивлен, увидев, что Вепри завалили тоннель.

— Род, насчет Березовой шахты… Я был там…

Утан, словно не услышав друга, продолжил предыдущую тему:

— И еще, Шарль, меня беспокоит, что ты нянчишься с магами. Ты отходишь от Вепрей, от своих корней. А ты должен быть с нами.

Настроение де ла Куа, слегка улучшившееся, вновь испортилось.

«Он не хочет говорить о шахте? Почему?!»

— Ты перестал быть чудом, Шарль, — продолжил Утан. — Ты — маг. Молодому нахалу набили морду в таверне, и ты требуешь суда магистра ложи. Кем ты выставляешь меня перед Вепрями? Я не обязан вытирать мальчишкам сопли. Мы вместе воевали, вместе голодали, вместе веселились, так давай и дальше жить вместе. Пора бы тебе вспомнить, что маги такие же чуды, как все.

Де ла Куа был сбит с толку. Ведь эту тему они закрыли, почему Родерик вновь за нее взялся? Неужели только для того, чтобы не говорить о шахте?

— И маги не могут рассчитывать на привилегии.

«Я и не просил!» — хотел бросить Шарль, но вместо этого буркнул:

— О каких привилегиях ты говоришь?

Непонимание сменилось злостью.

— Почему умные и сильные чуды не могут влиять на политику Ордена только на том основании, что они не маги?

— Они могут стать советниками великого магистра. Стать магистрами лож!

— Никто не слушает магистров лож, — хмыкнул Утан. — Даже в Гастазаре всем плевать на мое мнение, чего уж говорить о столице! Ты формально стоишь ниже меня, но в уделе к твоим словам прислушиваются гораздо внимательнее. А меня всегда спрашивают, согласен ли ты с моим решением.

«Обида? Да, похоже, обида. Родерик вступил в опасный возраст: сил много, амбиций не меньше, но потолок достигнут. Рано, слишком рано Утан стал магистром ложи. А ведь за такие слова можно поплатиться. Это не междоусобица, проиграв в которой можно отделаться ссылкой, тут речь о расколе Ордена. Такие случаи расследует мастерская Дознаний, что прячется внутри гвардии великого магистра, а с магами из этой службы шутки плохи».

Злость ушла, и де ла Куа попытался образумить друга:

— Ты видишь все в темном свете.

— Я вижу так, как есть. Маги захватили власть.

— Род, ты понимаешь, что говоришь опасные вещи?

— Я говорю правдивые вещи.

Магистр смотрел в глаза мага. И теперь в его голосе звучала неподдельная убежденность в собственной правоте. У Шарля задрожали пальцы.

— Ты кому-нибудь еще высказывал подобные идеи?

— Почему ты интересуешься?

— Потому что я о нашем разговоре никому не скажу. А вот кто-нибудь другой…

Дружба — это честь. И даже сейчас де ла Куа об этом не забывал.

Утан, в свою очередь, отмахнулся от вопроса, словно от чего-то малозначительного. И продолжал высказывать накипевшее:

— Ты мог бы остаться в столице, продолжить карьеру в гвардии и, возможно, стать великим магистром. Но при этом мы оба знаем, что я лучше тебя управляюсь с хозяйством ложи. Я лучший, чем ты, политик и дипломат.

— Ты можешь стать магистром удела.

— Великий магистр и магистр удела. Разницу чувствуешь? К тому же меня всегда будут спрашивать, поддерживает ли мои решения верховный маг удела.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что ты, плохой правитель, плохой политик и плохой дипломат, можешь сделать карьеру, которая мне и не снилась. Только на том основании, что ты — маг.

— Не волнуйся, плохие политики, плохие правители и плохие дипломаты высоко не поднимаются, — раздраженно ответил Шарль. — Верховным магистром становится лучший из чудов. Но при этом он еще и маг.

— Это обязательное условие, и оно перечеркивает три предыдущих! Чтобы ковать мечи, делать повозки и выращивать скот, не обязательно быть магом. И чтобы договариваться с магистрами, не доводить их до междоусобиц, тоже не нужна магия. Нужен здравый смысл, ум и желание жить в мире. Хорошим правителем может стать любой чуд, но почему правитель — обязательно маг? Где справедливость?

— Мы все разные. Магия позволила нам создать Великий Дом. Ничего удивительного, что иерархия ее учитывает.

— Наша иерархия и есть магия. Ну и чуть-чуть дворцовых интриг.

— Согласен.

А что еще мог сказать де ла Куа? Утан говорил правду. Которая, по своей сути, являлась расколом.

— Когда-то мы были одинаковыми. Все мы.

— И дикими племенами кочевали по Внешним мирам.

— Но правили нами достойные, — угрюмо произнес магистр. — Те, кто подходил на роль правителя наилучшим образом.

— Род, мне не нравится этот разговор.

— А мне он не нравился с самого начала. Но ты его хотел, и ты его получил.

— Я хотел поговорить о настроениях, о том, что Вепри стали замкнутыми.

— С тобой и твоими магами, — бросил Утан. — Вепри молчат, потому что им есть над чем подумать. Вепри не понимают, почему дурно воспитанный молокосос может требовать суда магистра только на том основании, что умеет метать «шаровую молнию». Ни к чему другому он не приспособлен, а жалованье получает исправно. Из казны ложи, между прочим. Вот почему Вепри не хотят смотреть тебе в глаза и разговаривать. Им есть над чем подумать.

«Все зашло слишком далеко!»

Шарль почувствовал, что злость возвращается. В какой-то момент он потерял над собой контроль, позволил чувствам взять верх, но теперь минутная слабость позади. Утан не заблуждается, он действительно опасен. И, похоже, скоро в Хикмар-Касе появятся парни из мастерской Дознаний.

«Я прозевал раскольные мысли!»

— Скажи, друг, — Родерик пытливо посмотрел на Шарля. — Совсем недавно мне задали вопрос, на который я до сих пор ищу ответ. Может, подскажешь?

— Постараюсь, — кивнул де ла Куа. — Что за вопрос?

— Спящий был магом?

* * *

Муниципальный жилой дом, Москва, улица Затонная,

2 ноября, четверг, 07.16

Мягкие подушечки пальцев нежно прикоснулись к щеке, ненадолго задержались, лаская бархатистую кожу, медленно скользнули вниз, по шее, плечу и дальше — к груди. Здесь пальцы стали более требовательными: сжали сосок, заставив его сморщиться, чуть надавили, а через несколько секунд уступили место губам. Которые принесли теплую влажность.

Поцелуи окончательно разбудили Марину, однако открывать глаза девушка не спешила. Потянулась, выгнув спину, с удовольствием чувствуя медленно нарастающее желание. Как бежит по телу тепло, даря блаженное предвкушение.

— Ты притворяешься…

«Не надо ничего говорить…»

Девушка пошевелила бедрами, и это движение не осталось незамеченным. Знакомые пальцы, мягкие, нежные, мгновенно оказались под шелковой простыней, лаская низ живота Марины.

— Мне нравится, когда ты притворяешься.

«А мне?»

Марина открыла глаза и с улыбкой посмотрела на лежащую рядом женщину.

— А мне нравится быть с тобой.

Если бы несколько месяцев назад Марине сказали, что она станет близкой… очень близкой подругой жрицы Зеленого Дома Нежи и таким образом заведет себе покровительницу среди высших иерархов Тайного Города, девушка рассмеялась бы в ответ. И не только потому, что до недавнего времени Марина предпочитала исключительно мужчин и никогда, даже ради эксперимента, не ложилась с женщинами. Не только.

Кем она была? Сиротой, волею случая и благодаря невероятной удаче оказавшейся в Москве, в магической школе Зеленого Дома. Этот факт в мгновение ока поставил Марину выше многих сверстниц, оставил в прошлом лихолетья юности, подарил понятное и достаточно обеспеченное будущее. Но…

Ключевое слово — «достаточно».

Кому достаточно? Чего достаточно? Осознав свои магические способности и прикоснувшись к секретам Великих Домов, Марина захотела больше, еще больше, еще и еще чуть-чуть. Захотела получить всё. Честолюбивая девушка не желала оставаться обыкновенной человской ведьмой, каковых полным-полно в Тайном Городе, однако быстро поняла, что в московской иерархии ей места нет. Нелюди, чьи способности к магии многократно превосходили возможности челов, видели в последних лишь досадную помеху, и максимум, на что могла рассчитывать Марина, — до конца жизни обслуживать сородичей, продавая подлинное свое умение под видом мастерского шарлатанства.

Тусклая перспектива для амбициозной девушки.

Однако Марина не сдалась. Старательно училась, опережая сокурсниц, и отчаянно искала способ прыгнуть выше головы, создать нечто, что поможет заткнуть за пояс гордых магов. В конце концов у нее получилось. Благодаря таланту и неимоверным усилиям, бессонным ночам и все тому же везению Марина создала удивительное заклинание, чье действие принципиально отличалось от классической теории магии, в рамках которой работали специалисты Великих Домов. Создала невероятный аркан, способный нагнать страх даже на каменную статую.

Но рядом с Нежей Марина оказалась вовсе не потому, что маги оценили ее способности. Как раз наоборот.

Путь наверх, как это часто бывает, оказался не совсем законным, причем настолько, что даже гениальное заклинание не гарантировало молодой ведьме жизнь. Да и не хотела Марина покупать прощение своим изобретением. Знала, что героиней сплетен и новостей «Тиградком» станет ненадолго, что сначала об открытии будут спорить теоретики магии, что ее станут хвалить и восхищаться, а потом… А потом забудут.

Чел не может рассчитывать на весомое положение в Тайном Городе. Ее забудут. И при этом — наверняка! — запретят использовать собственный аркан. Учитывая степень его опасности для окружающих, так сказать.

Нет уж! Путь выбран, и надо пройти его до конца. Либо способности поднимут ее высоко вверх, либо убьют. Прозябать в сытом «офисе», демонстрируя тупым челам фокусы с хрустальным шаром, — не для нее!

А что такое «высоко», Марина понимала отчетливо. Не постель Нежи, разумеется, совсем нет. Рядом с этой женщиной девушка оказалась вынужденно. Потому что, как сказал Пастух, это был единственный способ выжить.

Не самый надежный.

И не самый приятный.

Шелковая простыня давно соскользнула на пол, на пушистый ковер, лежавший у кровати. На нем же оказались и подушки — мешали. Игра в притворство завершилась, Нежа насладилась ролью, и теперь они поменялись: женщина, широко раздвинув ноги, лежала на спине и едва слышно постанывала, откликаясь на ласки Марины.

— Не торопись… не торопись…

«Я знаю, как лучше…»

Они были вместе не первый раз, и Марина хорошо изучила любовницу. Знала, какой ритм нравится Неже больше всего. Когда нужно сдавить ее бедра, а когда — потереться о них лицом. Все знала.

— Марина, чуть быстрее…

Возбужденная девушка с силой сдавила полные груди любовницы.

«Сейчас… Сейчас ты все получишь».

Взаимоотношение полов в Великом Доме Людь представляло собой настолько причудливую смесь высокомерия, нетерпимости, взаимного уважения и бешеной страсти, что историки до сих пор ломают головы над вопросом, как же состоялся Зеленый Дом? Способностью к магии у людов обладали исключительно женщины, соответственно они играли в обществе главную скрипку. При этом в доменах исторически процветал патриархат, власть принадлежала баронам, которых выбирали из наиболее знатных воинов, и в повседневных делах жрицы не имели права решающего голоса.

Большинство колдуний Зеленого Дома воспринимали такое положение как должное. Находили покладистых или, наоборот, — амбициозных мужей, играли свадьбы и заводили детей. Некоторые не могли ужиться с мужчинами и рассматривали их лишь в качестве производителей и источника удовольствий. Впрочем, такой проблемой мог похвастаться не только Великий Дом Людь.

А вот Нежа, жрица домена Кузьминки, не рассматривала мужчин даже как любовников. Она любила женщин и только женщин.

Эту информацию сообщил Марине Пастух, ее таинственный и весьма осведомленный друг. И он же поведал, как правильно «зацепить» жрицу, где ее встретить и на чем сыграть. А на слабые возражения невозмутимо заявил, что только связь с Нежей поможет Марине избежать преследования со стороны Темного Двора.

«То, что тебя не взяли сразу, ничего не значит. Ты перешла грань, нанесла оскорбление Сантьяге. Тебе следовало убить его, но ты не успела. Или не смогла. Теперь же поздно — он найдет тебя».

«Сантьяга ничего обо мне не знает. Он даже не видел меня».

«Не волнуйся — комиссар вычислит. Или сам, или его подчиненные. Он умен, и на него работают умные и цепкие ребята. Ты ускользнула только потому, что события развивались слишком быстро, ты всегда была на шаг впереди. Но теперь все изменилось. Они закрыли дело Крохина, но не оставили его. Немного подождут, позволят страстям улечься и вновь начнут расследование».

«Но почему?»

«Ты нужна Сантьяге. Он заставит помощников восстановить события с точностью до секунды, он изучит все детали, даже самые незначительные, и выйдет на тебя. И если к тому времени у тебя не будет надежной защиты, однажды ты встретишь рассвет в подвале Цитадели».

— Как всегда — замечательно. — Нежа сделала еще один глоток «Космополитен». — Ты великолепно смешиваешь коктейли, Марина.

— Спасибо.

Пастух оказался кладезем полезной информации. Иногда Марине казалось, что Нежа и есть Пастух, настолько подробные, а главное — точные сведения предоставлял таинственный друг о привычках и пристрастиях жрицы, включая самые деликатные. Ну, действительно, кто еще мог знать, что Нежа любит добавлять в «Космополитен» чуть больше сока, чем требует рецепт? Ее предыдущая любовница? Ее повар? Ее подруги? Кто рассказал об этом Пастуху?

— Порой мне кажется, что ты само совершенство, — продолжила жрица.

Марина, подчиняясь едва заметному ее кивку, сбросила халат, который надела, отправляясь на кухню, и встала перед любовницей на колени. Нежа сделала еще глоток коктейля, а правой, свободной рукой провела по небольшой груди девушки, по плоскому животу и привычно задержалась чуть ниже — ей нравилось видеть подрагивающие губы возбужденной подружки.

— Тебе хорошо?

— Да.

Марина знала свою роль.

Страшно хотелось курить, но даже заикаться об этом бессмысленно — нелюди не терпели табачного дыма.

— Ты улавливаешь мои желания. А исполняешь их выше всяких похвал.

— Мне хорошо с тобой, Нежа.

Голос дрогнул.

— Не сомневаюсь.

— И я дорожу нашими отношениями.

— Но ты до сих пор ни о чем меня не попросила.

— А должна была?

— Тебе известны мои возможности, — промурлыкала женщина, привлекая девушку к себе.

— Наверное, мне пока ничего не надо?

«Кроме того, чтобы быть рядом».

Самое смешное — эта фраза и являлась честным ответом на вопрос жрицы, но, произнеси ее Марина, слова показались бы неискренними. Да и что может предложить молоденькой человской колдунье жрица? Продвижение по карьерной лестнице? Нет. Все места в Зеленом Доме заняты людами и только людами. Деньги? Нет. Пусть Марина и вынуждена оказывать сексуальные услуги, но брать за них плату она не станет. Никогда.

— Я приготовила тебе подарок.

— Правда?

— Посмотри на тумбочке с твоей стороны.

Девушка послушно повернулась к стоящей у кровати тумбочке, взяла лежащую на ней коробочку и ахнула:

— Нежа!

Черный бархат отлично оттенял серьги с крупными изумрудами.

— Я рада, что тебе понравилось.

— Нежа, я ведь не просила!

Жрица улыбнулась.

— Значит, сюрприз получился. — Посмотрела на часы, прищурилась, рассчитывая время, и приказала: — А теперь поцелуй меня.

Для встреч с подругами Нежа использовала тайную квартиру, расположенную в тихом спальном районе за пределами сектора людов. Эта мера предосторожности должна была уберечь жрицу от ненужных пересудов — подобные пристрастия в Зеленом Доме не афишировали. В следовании классическому укладу бароны видели гарантию сохранения Великого Дома и ревностно следили за тем, чтобы претенденты на престол соблюдали правила приличий. Колдунья ты или нет, будь добра выйти замуж и родить ребенка. А еще лучше — нескольких детей. Нет мужа — есть повод для подозрений, и барону Мечеславу, к примеру, пришлось в свое время лично убеждать некоторых баронов, что он спит с Всеславой и собирается спать с ней в дальнейшем. До тех пор, пока та не созреет для свадьбы. Открытое объявление о нетрадиционной ориентации автоматически означало отказ от притязаний на корону, а Нежа не собиралась лишаться хоть и призрачной, но все же надежды занять трон. Именно поэтому жрица выбирала в подруги молоденьких человских ведьм, которым легко заткнуть рот, и изредка спала с обер-воеводой дружины своего домена, высоченным мускулистым самцом, противным и неутомимым.

Но если о чьей-то тайне не говорят открыто, это не означает, что о ней никто не знает.

Выйдя из подъезда, Марина привычно огляделась.

«Проклятье! Это действительно стало привычкой!»

Не почувствовала угрозы и спокойно направилась к своему «Пежо».

А Кортес, следящий за домом из припаркованного напротив подъезда джипа, сделал пометку в блокноте и достал телефон.

— Артем?

— Да.

— Надеюсь, ты не забыл, что нас ждут в Цитадели?

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

2 ноября, четверг, 09.09

В самом конце Ленинградского проспекта, на развязке, где налево убегает Волоколамское шоссе, а направо — Ленинградское, стоит массивный «сталинский» дом. Широкое и высокое строение с пристройками, обширным, закрытым от посторонних глаз внутренним двором и двумя выходящими на развязку башнями.

Когда-то, согласно официальной версии, в нем размещался секретный институт, в котором разрабатывалось имперское оружие и вход в который, что естественно, был крайне ограничен.

Очень удобное прикрытие.

Устояло здание и в лихие девяностые, когда под давлением перестроечных дельцов знаменитые военные кузницы стремительно теряли благородный облик, превращаясь в похожие на коммунальные квартиры «бизнес-центры». И не только устояло, но и сохранило неприступную закрытость. Не появилось на дверях или на воротах ни одной таблички, которая уведомляла бы прохожих о том, кто владеет зданием. «Вы ничего о нас не знали раньше, вы ничего о нас не знаете теперь. Нас это устраивает, а что думаете вы, нам без разницы». Вот так можно было бы определить позицию хозяев старого дома.

Владельцы здания, которое в Тайном Городе называли Цитаделью, могли себе позволить высокомерие. Навы, основатели Темного Двора, жили на семи холмах задолго до того, как на них появилась Москва, и не сомневались, что увидят, кто придет на смену челам.

— Расследование окончено? — поинтересовался Сантьяга.

— Думаю, да, — кивнул Кортес.

— Имя?

Вопрос был задан быстрым, деловым тоном, предполагающим столь же быстрый и конкретный ответ. Однако торопиться наемник не стал.

— С вашего позволения, комиссар, я хотел бы изложить выводы последовательно, поскольку некоторые из них основаны на гипотезах и косвенных уликах.

Кортес знал, что, если сразу назовет имя, нав все равно уточнит, были ли должным образом проверены другие кандидатуры на роль «злодея», а потому решил рассказать о работе подробно.

— Как вам будет угодно.

— Благодарю.

Сантьяга получше устроился в кресле и взял в руку бокал белого вина. Худощавый, высокий — даже когда комиссар сидел, его немаленький рост прекрасно угадывался, — он производил впечатление лощеного франта. Черные волосы, уложенные в идеальную прическу, ухоженные ногти, гладко выбритое лицо, запах дорогого одеколона. Той самой «кельнской воды» — Сантьяга был несколько консервативен. Светлый, несмотря на время года, костюм, крупные черные бриллианты на запонках, вытканный вручную галстук. Одним словом — денди, которому самое место на обложке глянцевого журнала или в клубе для богатых бездельников. Но это впечатление было ошибочным — в черных, глубоко посаженных глазах комиссара читался острый ум, несвойственный туповатым прожигателям жизни.

— Итак, мы говорим о маге, который напал на вас во время схватки с Крохиным.

— Я бы выразился иначе, — уточнил нав. — Маг напал, когда я собирался взять Крохина. Схватываться с ним я не планировал.

— Извините.

— Ничего страшного.

Кортес выдержал паузу.

— Соответственно, мы предположили, что неизвестный был замешан в деле, но оставался в тени. Другими словами, мы искали кукловода.

Поскольку тщательный анализ личности Крохина, проведенный еще во время расследования, показал, что молодой человек не был в состоянии сплести столь запутанную интригу.

— Согласен, — поддержал наемника Сантьяга.

— Спасибо.

Кортес и Артем прибыли на совещание в одинаковых темных костюмах и таких же водолазках. Оба плечистые, с коротко стриженными волосами, отличающиеся друг от друга разве что возрастом. Лучшие наемники Тайного Города, не провалившие ни одного контракта. Ветеран имперской военной разведки и его ученик.

— Неизвестный напал на меня, чтобы помешать взять Крохина.

Таинственный маг на время вывел из игры Сантьягу, Крохин атаковал рыцарей, и те… не сумели взять его живым. Не потому, что не смогли: мастерства у чудов хватало, просто один из них не захотел.

— Первой в списке подозреваемых значилась подруга Крохина — Карина Дубова.

— Судя по отчетам преподавателей школы Зеленого Дома, ее магический уровень невысок, — добавил Артем. — Но это могло оказаться продуманным прикрытием.

— Не слишком ли сложно для человской девочки?

— Старики в списке не значились.

— Карина присутствовала при… гм… инициализации Крохина в статус Жнеца, — пояснил Кортес. — Собственно, ее он и защищал в Битцевском парке. Однако девушка поклялась, что Крохин ни разу не повторял при ней тот опыт. Люды проверили ее «поцелуем русалки» и определили, что Карина не врет.

Противостоять этому заклинанию зеленых ведьм не мог никто.

— Тем не менее вы потратили на нее время.

— Вы удивились бы, не проверь мы Карину как следует.

— Удивился бы, — не стал спорить Сантьяга.

— Мы изучили интересы Карины, посетили ее дом, оценили круг знакомых, последили за ней неделю, послушали телефонные звонки и теперь на сто процентов убеждены, что девушка ни при чем.

— Кто-нибудь еще проявлял к Карине интерес?

— Нет.

А это значит, что остальные Великие Дома сочли расследование закрытым.

— Как вы и предполагали, комиссар, в Ордене и Зеленом Доме решили, что Крохин действовал самостоятельно, — усмехнулся Артем.

— Я знаю соседей так давно, что нужно говорить не о предположении, а об уверенности.

Мужчины добавили в бокалы вина и продолжили:

— Саму Карину мы исключили, однако существовала вероятность, что именно от нее неизвестный узнал о способностях Крохина. То есть люды провели допрос Карины неправильно, не задали нужных вопросов. Яна навестила девушку и расспросила ее, используя «заговор Слуа».

— Надеюсь, Карина ничего не заподозрила?

— Яна очень сильный маг, для нее не составило никакого труда качественно обработать нашу юную ведьму.

— Допрос проходил во сне?

— Да, — подтвердил Кортес. — Мы подождали, когда у Карины состоится очередная вечеринка, и, соответственно, утреннюю головную боль она списала на последствия пьянства.

— Девушка любит шампанское, — вставил Артем. — И ликеры. И смешивать их.

— Важные сведения, — улыбнулся Сантьяга, — но в первую очередь меня интересует другая информация.

— Под воздействием «заговора Слуа» Карина напрягла память и вспомнила, что однажды, во время вечеринки, рассказала о происшествии в Битцевском парке своей подруге — Марине Щукиной.

— Яна выудила этот эпизод с огромным трудом. Как правильно заметил Артем, Карина неравнодушна к некоторым напиткам… — Кортес покрутил в руке бокал с вином. — Надеюсь, это у нее пройдет… И потому совершенно не помнила разговор с Мариной.

— У вас появилась ниточка, — понял комиссар.

— Мы просмотрели личное дело Марины Щукиной…

— Договорились с Зеленым Домом?

— Нет, с «Тиградком», — признался наемник. — У Егора Бесяева есть доступ практически ко всем базам Тайного Города.

Поскольку работал Егор директором главной и единственной коммуникационной компании Тайного Города и отвечал за бесперебойную работу ОТС.[2] А еще Бесяев был другом Кортеса, чем наемник не стеснялся иногда пользоваться.

— Хочу напомнить, господа, что, помимо всего прочего, дело Крохина заставило Великие Дома пересмотреть систему обеспечения безопасности «Тиградком».

— Мы заметили, комиссар. Нас досматривали очень тщательно.

— И не позволили приблизиться к серверам, — весело добавил Артем.

— Ситуация, когда младший сотрудник способен получить доступ к секретным базам, недопустима.

— При всем уважении, комиссар, Егор — не мелкий сотрудник. А я вообще не работаю в «Тиградком».

Сантьяга вздохнул. Но без раздражения.

— Что дальше?

— Дальше мы сели Марине Щукиной на хвост и узнали, что девушка недавно сняла дачу, где в настоящее время скрывается…

— Неужели Мурзин?

— Именно он.

— Отлично! — Комиссар щелкнул пальцами. — Но зачем он ей нужен?

— Полагаю, Марина спасла Мурзина, — сказал Кортес.

— Это понятно. Зачем?

— Возможно, она его любит.

— Или планирует использовать, — добавил Артем.

— Или и то, и другое.

— Сейчас Мурзин обязан Марине всем.

— В первую очередь тем, что все потерял.

— Вряд ли он об этом знает, — заметил Сантьяга. — Если Марина действительно придумала дело Крохина, она не дура, и у нее хватило ума представить Мурзину свою версию событий. Благо проверить он ничего не сумеет.

— На этом можно сыграть.

— Если потребуется, сыграем.

— А я все-таки думаю, что Марина действовала под влиянием чувств, — произнес молодой наемник. — Оставлять Мурзина в живых да еще заботиться о нем — слишком опасно. Мурзин — прямое доказательство ее вины. Как ни крути, его нужно было устранить, а Марина его спасла. Наверное, потому, что любит.

— Артем, вы настроены излишне романтично.

— Ага, — поддержал комиссара Кортес. — Артем не изменил свою точку зрения, даже когда мы узнали, что Марина спит с жрицей Нежей.

— Вы уверены? — Сантьяга удивленно поднял брови.

— Абсолютно.

— Я думаю, Марина специально закрутила интрижку со жрицей, чтобы заполучить покровительницу, — выдал Артем.

— Но для этого нужно было знать, что жрица Нежа предпочитает женщин, — прищурился комиссар. — Знать, где бывает жрица и как к ней подойти. — Сантьяга поднялся на ноги и прошелся по комнате. — Бароны Зеленого Дома твердо придерживаются традиционных ценностей, и ведьмы, включая жриц, скрывают свои… гм… наклонности. Если хотят сделать карьеру, разумеется. Я знаю, кто из высших иерархов Великого Дома Люди любит… гм… себе подобных. Возможно, такая информация есть в Ордене. Наверняка о шалостях Нежи известно безопасности Зеленого Дома.

— К чему вы клоните?

— Вы присутствовали при знакомстве?

— Были неподалеку.

— Кто проявил инициативу?

— Марина.

— В личном деле Щукиной есть сведения о ее наклонностях?

— Гетеросексуальна.

— Вот к этому я и клоню, — объяснил нав. — Девушка традиционной ориентации сумела в короткий срок стать любовницей жрицы Зеленого Дома. Это может означать только одно: у нее была полная информация.

— За Мариной кто-то стоит, — сообразил Артем.

У кукловода есть кукловод.

— И я хочу знать, кто это, — жестко закончил Сантьяга. — Марину пока не трогать. Подождем.

— А наблюдение?

— Снимаем. Не стоит рисковать.

* * *

Элитный дамский клуб «Кастрюля»,

ближнее Подмосковье,

2 ноября, четверг, 10.01

Опасность. Впереди подстерегает опасность!

Пальцы машинально сдавили «Орлиный шест», губы прошептали заклинание, и короткая, похожая на жезл палка «выросла» до шести футов, а из ее окончаний бесшумно выскользнули причудливо изогнутые лезвия. Блестящие как молния. Острые как бритва… Нет, еще острее, потому что ни одна бритва, даже выкованная навами, не способна резать доспех с такой же легкостью, как дышащие магией клинки «Орлиного шеста».

Яна знала, что, приведя шест в боевое состояние, она выдала свое местонахождение, однако девушка слишком долго выжидала, слишком близко подобралась к врагу и не собиралась затягивать со встречей.

— Ты где-то здесь, — прошептала Яна, осторожно подныривая под лишенную листьев ветку орешника. — Ты рядом.

«Рядом, рядом…» — отозвался в ответ осенний лес.

Он дышал холодной свежестью. Не зимней, морозной, а ноябрьской, в которой запах заиндевевших листьев еще напоминает о лете. Обманчивой. Дыхание леса еще не стало ледяным, однако студеный воздух без труда пробирался под одежду, с интересом поглаживая напряженные мышцы и заставляя быстрее искать драки.

— Ты рядом…

Несмотря на холодную погоду, Яна отказалась от плотных теплых вещей, выбрав черный комбинезон, удобный, но сравнительно легкий. С одной стороны, не прогадала: одежда не сковывала движений и хорошо подходила для передвижений между черными стволами дубов и орешника. Но вот тепло комбинезон не держал.

Впрочем, осталось потерпеть совсем чуть-чуть — скоро будет жарко.

Девушка сделала еще два шага и остановилась.

Высокая, стройная, гибкая и опасная, Яна заставляла вспоминать мифических охотниц Эллады. Или, точнее Гипербореи. Отсутствие волос — голову девушки украшала черная подпись Азаг-Тота, глаза, залитые тяжелым золотом Кадаф, и бьющая через край сила, ощущаемая даже обычными челами. Яна была гиперборейской ведьмой, последней из наложниц Великого Господина, вернувшейся после тысяч лет небытия. Другими словами, одним из сильнейших боевых магов Тайного Города.

И сейчас ее воинское искусство собирались подвергнуть проверке.

Тень?

Нет.

Не тень — морок тени. Противник хочет отвлечь внимание. Навести морок на саму Яну нереально — гиперборейская ведьма слишком сильна. А вот создать полуреальную иллюзию, чтобы отвлечь внимание хотя бы на секунду…

«Опасность!»

Яна резко ушла в сторону, увернулась от пули и тут же ответила узконаправленным потоком «дыхания дракона», верно рассчитав и направление, и дальность. Ствол, из которого вылетела пуля, расплавился. Машинально, даже не понимая, какое заклинание творит, окутала прилетевшую гранату шаром «совершенно непроходимой защиты», который благополучно поглотил всю энергию взрыва, и развернулась к вынырнувшим из-за деревьев големам.

Длинный «Лунатик», тощий, но на самом деле куда мощнее, чем более весомые собратья, целил герданом в голову. Коротенький «Колобок», предназначенный для действий в тесных коридорах Лабиринта, планировал отрезать девушке ноги.

«Ну уж нет!»

«Лунатик» не зря считался самой быстрой моделью големов Тайного Города — уклониться от гердана гиперборейской ведьме удалось с огромным трудом. Яна ушла вправо, но не просто ушла — элегантный взмах «Орлиным шестом», и рассеченный пополам «Колобок» вышел из боя. «Лунатик» развернулся мгновенно и сразу же, почти без замаха, ударил герданом, но Яна была готова: без видимых усилий приняла тяжеленную палицу на шест, погасила скорость оружия, а следующим, плавным и очень быстрым движением подрезала голему ноги.

Отскочила и, опять же — машинально, заученно, взмахнула шестом, отбивая возможный удар. Реальный удар. Бросившаяся на Яну тварь едва успела увернуться от блестящих лезвий.

— Не получилось? — усмехнулась гиперборейская ведьма.

Моряна не ответила. Рыкнула коротко, не сводя глаз с «Орлиного шеста», и медленно пошла по кругу. Яна, поколебавшись, повторила маневр.

Созданные в Зеленом Доме оборотни не отличались особенной красотой: лысый череп, украшенный короткими рогами, заостренные уши, длинные клыки, их не могли спрятать тонкие губы рта, проваленный нос и пылающие из-под тяжелых надбровных дуг зеленые глаза. Добавьте в этому шипастый хвост, которым моряны пользовались столь же умело, как и когтями, и вы получите сравнительно полное описание набросившего «боевую шкуру» оборотня. Но при этом грубая и прочная «шкура» морян не могла скрыть их женственное начало, даже сейчас в фигуре оборотня читались и мягкие линии груди, и стройность ног, и тонкая талия, подчеркивающая крутые бедра.

— Какая ты нерешительная, — усмехнулась Яна.

Оборотень снова рыкнул и сделал ложный выпад. Очень короткий. Фактически — едва обозначил. Но вперед не пошел, понял, что нарваться на «Орлиный шест» — себе дороже. Яна, в свою очередь, тоже не торопилась, опасаясь непредсказуемого удара хвостом.

Еще один круг по поляне, и…

— Стоп! — выкрикнула сидящая на дереве рыжеволосая девушка. — Стоп!

— Инга, почему? — возмутилась гиперборейская ведьма.

— Вы в тупике.

— Мы только начали.

— А если продолжите, то покромсаете друг друга!

Назначенная арбитром рыжая поняла, что, поскольку моряне не удалось использовать фактор внезапности, схватка затянется, и решила прервать бой.

— Стоп! — Инга спрыгнула с дерева и подошла к подругам. — Финиш.

— Кто победил? — поинтересовалась Яна.

— Если бы у тебя оказался гранатомет, то — ты.

— Значит, я? — Моряна продемонстрировала знаменитую улыбку оборотня. Полную зубов и агрессивного обещания.

— Тебе бы прибавить в скорости. Тогда, возможно, сумела бы достать гиперборейскую ведьму. — Инга оглядела подругу. — Я объявляю ничью.

— Неплохо, — прорычало чудовище, глядя на Яну. — Совсем неплохо.

— Мы обе хороши, — отозвалась девушка.

— На сегодня хватит?

— Ага.

— Хорошая схватка, Яна.

— Согласна, Бьяна.

Есть спрос — будет и предложение. А если спроса нет, значит, кто-то не видит своей выгоды.

Испокон веков женщины Тайного Города проводили время в обществе соплеменниц или человских соседок, старательно избегая прекрасных представительниц других Великих Домов. Странно? Только на первый взгляд. Что может быть общего у зеленой ведьмы с какой-нибудь шасой? Или чудой? О чем им говорить? О детях? О последней войне, на которой полегли их мужья или братья? Так и до скандала недалеко. А потому считалось, что встречаться между собой этим женщинам особо незачем. Бессмысленно.

Так думали все, кроме Инция Свейза, твердо убежденного в том, что врожденное любопытство и возможность послушать гуляющие по другому Великому Дому сплетни обязательно привлекут внимание женщин к новому заведению. Уклад жизни Тайного Города менялся под воздействием бешеного ритма человской жизни, становился более свободным, а потому идея создания межрасового дамского клуба оказалась обреченной на успех. Инций уволился с приличной работы — он был одним из главных распорядителей Тотализатора, — заложил все имущество, взял крупный кредит, нанял лучших дизайнеров и через полгода с помпой открыл «Кастрюлю».

«Первое в Тайном Городе место, принадлежащее вам, милые дамы, и только вам!»

Собратья-концы мудро улыбались: пролетел, — однако предчувствия Инция не обманули. К удивлению аналитиков, прекрасная половина Тайного Города восприняла новое заведение с энтузиазмом. Современное здание, расположенное в красивейшем уголке Подмосковья, обширный, спускающийся к водохранилищу парк, предупредительный персонал — ни одного мужчины! — отличный ресторан, интересные мероприятия…[3] Одним словом, Свейз угадал на все сто.

Правда, пару раз его пытались избить недовольные мужья, которые подозревали шустрого конца в том, что он ведет себя так, как должен вести себя шустрый конец, но эту проблему Инций решил, наняв для охраны клуба белых морян. Связываться с оборотнями рисковали немногие.

Успех не остался незамеченным, у Свейза появились конкуренты: «Вермишель», заманивающая посетительниц изысканными фитнес-программами, «Боярыня», делающая ставку на молодежь, и парочка других клубов. Однако «Кастрюля» оставалась самым любимым и наряду с «Ящеррицей» — одним из самых удачных проектов концов.

— В баре всерьез обсуждают беременность Всеславы, — доложила Инга, усаживаясь за столик. — Поговаривают, срок уже велик.

— Ерунда, — махнула рукой Бьяна.

— А еще говорят, что барон женится на королеве в самое ближайшее время.

— Я бы знала.

— Теперь знаешь.

По части сплетен «Кастрюля» оставляла далеко позади даже Интернет. Достоверность, конечно, хромала, но кто без недостатков? Ведь даже на Солнце есть пятна.

— Кого ждут: мальчика или девочку? — осведомился Инций.

Управляющий любил потянуть коктейль в обществе гостий клуба, и сегодня его выбор пал на Ингу, Бьяну и Яну.

— Какая разница?

— Очень даже есть разница. — Удивленный такой непонятливостью конец чуть приподнялся, отчего золотые цепи на его груди издали мелодичный перезвон. — Если родится девочка, на Тотализаторе начнут принимать ставки — станет она королевой или нет?

— Когда станет?

— Когда вырастет.

— Сколько же лет пройдет!

— Тем более заманчивый коэффициент назовут букмекеры. Поставь сегодня сотню, а через тридцать лет получишь пять тысяч.

— А если букмекерская контора к тому времени разорится?

— Ну, во-первых, для того и существуют выгодные коэффициенты: хочешь — рискуй, хочешь — читай газету. А во-вторых, Тотализатор будет жить вечно.

— Откуда ты знаешь?

— Они сумели пережить мой уход, — скромно ответил Инций.

Девушки вежливо рассмеялись, после чего Бьяна заметила:

— Дочери королев нечасто занимают трон.

— Примерно в половине случаев.

— Если у королевы родится девочка, некоторые близкие подруги Всеславы будут разочарованы, — негромко протянула Яна. — У них исчезнет перспектива.

— Надежда есть всегда, — не согласилась Бьяна.

— Гм… пожалуй.

— И мы с тобой знаем об этом больше других.

— Ой!

Инций, который последние пару минут нервно елозил в кресле, неожиданно схватился за бок.

— Что случилось? — тут же спросила Бьяна.

«Чересчур быстро, — отметила про себя Яна. — Неужели моряна попала под обаяние работодателя?»

— Кольнуло!

— Физические упражнения не прошли даром, — съязвила рыжая. — Бегаешь много.

— Не смешно, — обиженно отозвался конец, пытаясь разглядеть бок. — Тебя бы так!

— Меня сто раз в день колет.

— У тебя шило в одном месте, вот и колет. Ой!

— Что?

— Опять.

— Может, аппендицит? — предположила Инга. — Он вроде примерно там должен быть.

— Давайте я его удалю? — улыбнулась Яна.

— Нет, я! — Рыжая не собиралась так просто отдавать добычу. — Я первая о нем вспомнила!

— Ой!

— У концов не бывает аппендицита, — заметила Бьяна, с тревогой глядя на управляющего.

Но ее не услышали. Точнее, сделали вид, что не услышали.

— Соглашайся, Инций, все дешевле, чем у эрлийцев, — продолжила Яна. — Чик — и нету.

— Это… инструментов у тебя нету.

— Прибор сгодится. — Гиперборейская ведьма взяла со стола серебряный нож и многозначительно повертела начищенным до блеска клинком перед занервничавшим концом.

— Кстати, я знаю одного дружинника, которому удалили аппендицит штыком, — серьезно сообщила Инга.

— Неужели?

— Ага. Он пошел в штыковую атаку…

— В штыковую? Не смеши меня.

— Зазевался слегка и напоролся. Один удар — и аппендикса как не бывало. Только болело потом долго.

— Врешь, — рассмеялась Бьяна.

— Но аппендицита у него действительно нет.

— Дружинникам небось его специально вырезают, — пробубнил конец. — Чтобы во время войны не отвлекаться. Опять же в бою легче: мечом в пузо кольнут, а там пусто, аппендицит уже того… Ой!

На лбу Инция выступила испарина.

— Что, действительно больно? — деловым тоном осведомилась Инга.

— Ага.

— Помочь тебе добраться до кабинета?

— До кабинета? Это мысль, — оживился конец. — У меня есть очень удобный диван.

— На сладкое не рассчитывай. Но помочь — помогу.

Рыжая протянула Инцию руку, и они медленно потащились к выходу из ресторана.

— Вызови врача! — посоветовала Бьяна.

Яна отставила коктейль и поинтересовалась:

— Что ты имела в виду, когда сказала, что мы знаем о надежде больше других?

— Только то, что сказала.

Яна слегка кивнула и деликатно улыбнулась, показывая, что хотела бы услышать развернутый ответ. Бьяна поколебалась. Она не жалела, что завела разговор, но думала, что он окончен.

— Мы с тобой похожи.

Яна промолчала.

— Нам обеим не слишком доверяют за пределами нашего круга. Ты — гиперборейская ведьма, я — искусственно выведенный монстр. У тебя есть наемники, у меня — мои сестры, вот и всё, что нам остается.

— Тебе мало?

— Я не об этом. — Моряна пошевелила пальцами. — Когда золото Кадаф затопило твои глаза, возникли проблемы с окружающими, ведь так?

— Не без этого, — согласилась гиперборейская ведьма.

— Но нашелся тот, кто тебе поверил.

— Потому что любит, — тихо отозвалась Яна.

Кортес. Он встал рядом. Наплевал на все, даже на то, что ведьма пыталась его оттолкнуть, и встал рядом. Вытащил любимую из омута, в которое погрузило ее безжалостное перерождение в наложницу Азаг-Тота.

— У меня то же самое, — вздохнула Бьяна. — Я — белая моряна, я никогда не была под властью браслета фаты Мары, но мне все равно не доверяют. Потому что я — оборотень. И любое новое знакомство становится для меня проверкой. Меня постоянно испытывают… Все, кроме тебя. Ты сразу приняла меня такой, какая я есть, и оценивала только мою личность. Собственно… поэтому я и не увильнула от этого разговора.

— Пожалуй, ты права, — после паузы произнесла Яна. — Мы обе знаем, что надежда действительно не исчезает.

— Тогда выпьем, подруга.

— За бóльшую толерантность?

— В целом меня устраивает положение дел, — пожала плечами моряна. — Но иногда хотелось бы чуть больше доверия.

* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь,

Москва, Лосиный Остров,

2 ноября, четверг, 10.10

Королева Всеслава, верховная жрица и повелительница Великого Дома Людь, спокойно воспринимала только снежный ноябрь. Когда приходила ранняя зима и любимый зеленый почти мгновенно сменялся пушистым белым. Когда лес, к которому Всеслава, как и любая другая колдунья Люди, относилась с трепетом, засыпал под снежным одеялом, излучая сонливое спокойствие и благодушную уверенность в том, что весна обязательно придет.

Всеслава терпеть не могла вида голых черных веток, затвердевших на трескучем морозе и лишенных хоть какой-нибудь защиты. Не нравилась ей серая тяжесть нависшего над головой неба, и раздражало отсутствие солнца. А именно такой ноябрь выдался в этом году. И поэтому королева назначала совещания не в кабинете, а в зимнем саду, буйная зелень которого развеивала тоску тусклой осени в незримый туман.

К тому же неформальная обстановка благотворно действовала на подданных, раскрепощала их, превращая нудную обязанность во вполне удовлетворительное времяпрепровождение.

— Таким образом, ваше величество, казначейство Великого Дома считает финансовые результаты октября успешными и отзывает предложение об увеличении с первого декабря налоговой ставки, — закончила возглавляющая секретариат Всеславы фата Ямания. — Если вас интересует мое мнение, то я согласна с выводами казначейства.

— Снежана?

— Я согласна, ваше величество.

Молодая жрица имела неформальный статус первой советницы королевы, однако, по общему мнению, заслужила его преданностью лично Всеславе, а не какими-либо талантами. Во всяком случае, при обсуждении финансовых вопросов Снежана всегда поддерживала Яманию, отдавая должное опыту и рассудительности умной фаты.

— Милана?

Воевода дружины Дочерей Журавля и главный боевой маг Зеленого Дома разбиралась в финансах еще хуже Снежаны, однако не спросить ее мнения королева не могла.

— Пожалуй, соглашусь с выводами фаты, — важно кивнула Милана. — Подданные не любят повышения налогов. Тем более приближается Новый год.

Четыре блондинки — а женщин другого цвета в Зеленом Доме не водилось — были единодушны.

— Хорошо… — протянула Всеслава и покосилась на пятого и последнего участника совещания, на барона Мечеслава.

— Поддерживаю, ваше величество, — улыбнулся тот и почесал украшающий шею старый шрам. — Мы, бароны, такие же подданные, как и остальные, и сохранение текущей налоговой ставки станет для нас отличным подарком к праздникам.

Традиционные для Люди соломенного цвета волосы, как всегда, в легком беспорядке, одет, как всегда, небрежно: пиджак помят, рубашка расстегнута на одну пуговицу больше, чем следовало бы, но… Но барон Мечеслав мог это себе позволить: он правил самым богатым доменом Люди — Сокольниками, был близким другом королевы, а потому соблюдал этикет только тогда, когда считал нужным.

— На том и порешим, — кивнула Всеслава. — Ямания, подготовь ответ казначейству. Я подпишу его позже.

— Да, ваше величество.

— Что-нибудь еще?

С самого начала совещания присутствующие поняли, что Всеслава приготовила некий приятный сюрприз: королева не стеснялась поторапливать выступающих, чаще обычного улыбалась, а ее огромные ярко-зеленые глаза игриво блестели, чего уж точно никогда не бывало во время рутинных совещаний. Да и выбранный Всеславой наряд наводил на мысль о празднике: вместо официального и повседневного королева явилась в зимний сад в легком, почти летнем платье, оставляющем открытыми плечи и руки.

— Последний вопрос, ваше величество, — невозмутимо произнесла Ямания. — Сегодня утром из военной канцелярии поступила докладная записка…

Милана едва заметно поморщилась. Несмотря на то что военная канцелярия, ведавшая финансовым и материальным обеспечением армии, формально ей не подчинялась, воевода настаивала, чтобы ее ставили в известность обо всех выходящих из бюрократических недр бумагах. И бесилась, когда канцелярские крысы действовали через ее голову.

Королева тоже не обрадовалась посланию из военного ведомства, но по другим причинам: Всеслава уже приготовилась выложить ближайшим друзьям радостную новость, а тут…

— Чего они хотят?

— Требуется высочайшая виза на списание пяти боевых големов модели «Саблезуб».

Королева перевела взгляд на Милану:

— Вы порубили големов на тренировке?

И занесла перо, чтобы поставить на записке автограф.

— Я не имею к этому отношения, — холодно отозвалась воевода.

Рука замерла.

— Тогда почему списывают големов?

— В записке значится, что они пришли в негодность, — объяснила Ямания.

— Занятно. — Перо вернулось в чернильницу. — Пояснения присутствуют?

Милана улыбнулась со мстительной радостью: похоже, глава военной канцелярии получит нахлобучку.

Секретарь заглянула в лежащий на столе ноутбук:

— Сообщается, что в ходе плановой проверки выявлено несоответствие пяти боевых големов установленным характеристикам.

— В наших мастерских изготавливают бракованных големов?

— Они были из одной партии? — вставила свое слово Снежана.

— Да, — подтвердила Ямания.

— Возможно, была допущена крохотная ошибка при формировании материала тел, — предположила Снежана. — Такое случается.

Создание големов являлось не самым простым магическим действием, и накладки действительно происходили. Размягчение скелета, саморазъедание плоти, отказ мозга…

— На каком складе произошел инцидент? — спросил Мечеслав.

— В королевском резервном хранилище номер четыре, — отозвалась Ямания. — Район Таганской площади.

— Хотите расследовать это дело, барон? — осведомилась воевода.

Не так давно Мечеслав утер Милане нос, в одиночку расследовав сложное и запутанное дело, так что шпилька выглядела уместной.

— Если я правильно понял, в данном случае расследовать нечего.

— А вдруг?

Судя по всему, зарождалась словесная дуэль, однако Всеслава не испытывала никакого желания ее выслушивать.

— Ямания, расследование проведено?

— В записке сказано, что да.

— Вот и хорошо. — Королева поставила автограф, вернула перо в чернильницу и обратилась к присутствующим: — А теперь я сообщу вам нечто особенное.

Участники совещания послушно обратили взоры на Всеславу.

— Вы мои самые близкие друзья и поэтому должны первыми услышать замечательную новость… — Королева выдержала театральную паузу. — Через две недели состоится наша с Мечеславом помолвка.

— Поздравляю! — Снежана, на правах старой подруги, вскочила на ноги, подошла к королеве и поцеловала ее в щеку. — Я так рада!

— В ближайшие дни мы объявим об этом подданным. Ямания!

— Я подготовлю текст обращения, ваше величество, — кивнула фата. — Поздравляю, ваше величество. Поздравляю, барон.

— Благодарю.

— Вы сделали замечательный выбор, ваше величество, — с улыбкой произнесла Милана. И покосилась на Мечеслава: — Поздравляю, барон.

— Спасибо, воевода.

— Всеслава, а когда ты хочешь сыграть свадьбу? Весной?

Под щебетание Снежаны Ямания закрыла ноутбук и вышла из-за стола. Воевода Дочерей Журавля последовала за ней. Барон задумчиво посмотрел на выходящих из зимнего сада женщин и подошел к невесте.

— Весной, да?

— Полагаю, да, — улыбнулась Всеслава. — Думаю, в самом ее начале.

— Так быстро? Вроде мы говорили о начале лета, — припомнил Мечеслав.

— Кое-что изменилось, — мягко произнесла королева. — В начале лета я не буду выглядеть так, как мне хотелось бы выглядеть на свадьбе.

— Дорогая! — радостно выдохнула Снежана и обняла Всеславу за шею. — Какая же ты умница!

— Э-э… — сбитый с толку барон растерянно посмотрел на женщин. — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

— Мужчины… — рассмеялась Снежана. — Какие же они бестолковые!

— Я не хочу идти под венец с большим животом. — Королева посмотрела барону в глаза. — Разве не понятно?

— Мы… у нас… — Мечеслав захохотал и, невежливо оттолкнув жрицу, сгреб Всеславу в объятия.

— Милана!

— Ямания?

— Тебя что-то беспокоит?

— Почему ты так решила?

— Потому что мне много лет и я умна.

Покинув зимний сад, воевода и секретарь молча прошли по коридору, однако в холле, где им предстояло разойтись, фата неожиданно начала разговор.

«Проверяет?»

Ямания заслуженно считалась одной из самых верных собак королевы, готова была отдать за Всеславу жизнь и… и немного ревновала повелительницу к ее друзьям. Маленькая слабость, о которой Милане, отвечающей за безопасность Великого Дома, было хорошо известно.

«Нет, не проверка».

Фата задала вопрос искренне и потому получила столь же правдивый ответ:

— Я прощаюсь с очередным периодом Великого Дома.

— Что ты имеешь в виду?

— Все знают, что когда сердце повелительницы Люди не связано обязательствами, она больше прислушивается к голосу жриц, — объяснила воевода. — Когда же на сцене возникает принц-консорт, его слово начинает весить очень много.

— Сердце ее величества давно принадлежит Мечеславу, — заметила Ямания.

— Он был всего лишь фаворитом, теперь обретет положение. Когда же у них появятся дети…

— Ты забегаешь слишком далеко вперед.

Хозяйка королевской канцелярии переложила ноутбук из одной руки в другую, и Милана поняла, что впервые видит «железную суку» Яманию в растерянности. Новость явно выбила секретаря из колеи.

«Похоже, Всеслава переоценила степень доброжелательности своих друзей…»

— Барон Мечеслав умен, насколько это возможно для мужчины, и неплохой дипломат, — пробормотала Ямания. — Я считаю, у него хватит такта и выдержки в общении… И он не станет топтаться по политике Зеленого Дома в охотничьих сапогах.

— Он мужчина, и этим все сказано.

— Мы знали, что рано или поздно принц-консорт появится. А Мечеслав — наилучший выбор.

— Да уж, остальные еще хуже.

— Нам повезло, что королева полюбила именно его.

— Всеслава умна.

— Вот именно.

Воевода усмехнулась:

— Не притворяйся, Ямания, ты ведь недолюбливаешь Мечеслава.

— Так же, как и ты, — поколебавшись, ответила секретарь королевы.

— И Снежана.

— Но мы должны уважать выбор Всеславы, — твердо произнесла секретарь. — Повторяю: очень хороший выбор.

— Период, Ямания, мы вступаем в другой период. Бароны ведь тоже не дураки. Они станут давить на Мечеслава, чтобы он активно использовал свое влияние при дворе. И первое их требование — попомни мои слова! — будет заключаться в том, чтобы вернуть Большому Королевскому совету прежний вес. Чтобы ключевые решения принимались не тесным Кругом жриц, а совместно: ведущими магами и повелителями доменов.

— Разве это плохо?

«Не говори больше, чем можно!»

Милана рассмеялась:

— Не плохо и не хорошо, Ямания, просто по-другому. Как я уже сказала: мы вступаем в новый период.

* * *

Секретный военный склад Ордена № 13719/5G,

Москва, улица Большая Якиманка,

2 ноября, четверг, 10.11

Каждый Великий Дом стремится к прочному миру в Тайном Городе. Об этом не устают повторять и лидеры ведущих семей, и их пресс-службы.

«Никто не хочет войны!»

Очень правдивый лозунг: кому нужны войны, если серьезные столкновения Великих Домов всегда заканчивались резким снижением численности их обитателей?

«Мы хотим крепкого мира!»

А потому все тщательно заботились о безопасности. О собственной безопасности: готовили боевых магов, разрабатывали и улучшали военные заклинания, накапливали артефакты. Ведь, если хочешь мира, необходимо как следует подготовиться к войне. Чтобы не оказаться в дурацком положении, когда она начнется. Ибо у войны есть милая особенность: в определенный момент она начинается сама по себе, в силу того, что появилось слишком много оружия и тех, кто умеет им пользоваться. Другими словами — благодаря усилиям по укреплению мира.

Следует отметить, что в течение последних тысячелетий тактика ведения войн несколько изменилась. Скромные размеры Тайного Города и самих Великих Домов не позволяли лидерам семей развернуться в привычных некогда масштабах. Толстые трактаты, описывающие тонкости столкновений гигантских армий, переместились на пыльные полки, откуда извлекались крайне редко, ибо основные боевые действия велись теперь мобильными отрядами, предназначенными для уничтожения таких же мобильных отрядов противника. А для повышения мобильности мобильных отрядов противники активно использовали склады и схроны, втайне размещаемые на территории предполагаемого театра военных действий. Действительно: глупо требовать мобильности от мобильного отряда, которому приходится мобильно возвращаться в Цитадель (Замок или Зеленый Дом) для пополнения запаса магической энергии. Можно, разумеется, получить необходимое в ближайшей лавке Торговой Гильдии за наличный расчет,[4] однако подобные закупки считались моветоном. Стыдно демонстрировать, что твой Великий Дом недостаточно заботился об укреплении мира.

Одним словом, мобильная война — штука куда сложнее мобильного телефона.

И продуманная система снабжения играет в ней весомую роль.

— Почему так рано начинаем, Дэн? — Старый Лукас тщательно закрыл за посетителем дверь и побрел по коридору. — К чему торопиться? Попили бы кофе, поболтали…

— Извини, дружище, мне сегодня четыре склада объехать надо.

— Прямо-таки сегодня? — прищурился Лукас.

— Обязательно сегодня!

На самом деле долговязый Дэн, недавно получивший нашивки капрала гвардии, должен был проверять по одному складу в день в течение недели. Проверять аккуратно и дотошно, изучая каждую пуговицу. Однако первая же поездка, честно проведенная в понедельник, убедила парня, что на складах, за которыми присматривали бывшие вояки, царит идеальный порядок. Дэн посвятил вторник и среду личным делам (двадцать четыре года, брюнетка, девяносто четыре — шестьдесят два — восемьдесят восемь) и теперь торопился побыстрее разобраться с оставшимися делами, чтобы ускорить начало выходных.

— Я еще не завтракал.

— Я тоже.

— Желудок испортишь.

Молодой капрал поразмыслил и принял компромиссное решение:

— Лукас, давай сварим кофе, возьмем кружки в руки, будем прихлебывать и проверять наличие, а?

Старик понимающе улыбнулся:

— Договорились. — Помолчал. — Она красивая?

— Угу.

— Чуда?

— Чел.

— Значит, ничего серьезного.

— Ты же все понимаешь. — Дэн потянулся. — Зато весело!

— Я сам когда-то…

Присматривать за оперативными складами в Ордене отправляли заслуженных пенсионеров: во-первых, дополнительный заработок не помешает, во-вторых, небольшая и не требующая особых усилий должность позволяла старикам чувствовать себя по-прежнему нужными Великому Дому. Пенсионеры коротали время на складах, занимаясь любимыми делами: один, например, изготавливал на рабочем месте сувенирные клинки, другой и вовсе прославился сочинением поучительных романов из жизни человских уголовников.

А вот Лукас Кант, ответственный за склад № 13719/5G, придумывал рецепты кофе, а потому потайное хранилище Ордена наполняли запахи всевозможных специй. Свободное же от дегустаций время Лукас делил между телевизором, книгами (в том числе и сочинениями коллеги из № 13723/5G) и сном. Домой одинокий старик уходил редко.

— Корица? — с видом знатока осведомился Дэн, изучая тянущийся из кружки аромат.

— Корица тоже, — подтвердил Кант.

— Еще кориандр, муссунулюсусус и, кажется, шухмаранская кора.

— И кое-что еще.

— Но корицы слишком много.

— Ровно столько, сколько нужно.

— Не чувствуется других специй.

— Ты слишком молод, чтобы различить весь букет.

— При чем здесь моя молодость?

— Ты еще не научился ценить детали. Ты еще слишком жаден до жизни.

— Философствуешь?

— А что мне еще остается?

Дэн отхлебнул горячий напиток, подержал его во рту и кивнул:

— Вкусно.

— На здоровье.

— Начнем?

Лукас отворил первую дверь.

— Помещение номер один. Запас магической энергии.

Капрал, сделав еще один глоток, без особого интереса оглядел полки, на которых стояли емкости, лениво просканировал военное имущество и пробубнил, ставя галочку:

— Истечение энергии не превышает допустимого значения.

— Амортизация в норме, — подтвердил кладовщик.

— Когда плановая перезаправка?

— Через год.

— Хорошо…

— Кстати, у партии 12-35У заканчивается гарантийный срок.

— Пометил.

— И еще доспех повредился.

— Как повредился? — Дэн удивленно посмотрел на Лукаса. — Что случилось?

— На лицевой стороне кирасы выступила магическая изморозь.

Престарелые артефакты частенько выдавливали из себя магическую энергию, образуя характерный конденсат.

— Я пометил.

— Не вижу.

— Я подам докладную записку, — пообещал Дэн.

— Ты не сделал отметку.

— Лукас, доспех в каком помещении? В третьем?

— В третьем.

— Вот дойдем до него, тогда и поговорим.

Порядок есть порядок. И нарушать последовательность действий нормальный гвардеец не любит. Даже молодой.

— Помещение номер два. Четыре голема модели «Принудитель», модернизированные. Полная боевая выкладка, состояние: неактивированное.

Читая текст, Дэн в комнату не смотрел, что он, истуканов не видел, что ли? Высота девять футов (чуды не считали големов живыми, а потому не «рост», а «высота»), вооружение: ручной пулемет, лента на тысячу выстрелов, мачете. Особые приметы: шипованные накладки на предплечьях (зачем нужны — непонятно).

Модель «Принудитель» поступила на вооружение почти сто лет назад, однако оказалась настолько удачной, что чуды не собирались от нее отказываться. Правда, злые языки утверждали, что дело не в высоких характеристиках големов, а в том, что маги Ордена понаделали столько «Принудителей», что остальные Великие Дома, несмотря на все усилия, никак не могли израсходовать чудовищный запас боевых кукол.

— Полагаю, на месте. — Молодой чуд так и не оторвался от записей. — Следующее помещение…

— Дэн! — упавшим голосом произнес кладовщик.

— Что?

— Дэн…

Капрал перевел взгляд на Лукаса, а потом — на комнату.

На пустую комнату.

— Где големы?

— Дэн…

Гвардеец зевнул.

— Полагаю, работают грузчиками в соседнем супермаркете?

«Принудители» относились к големам антропоморфного вида и вполне годились для тяжких подсобных работ на каком-нибудь производстве. Прецеденты были. Четыре года назад ушлый Саймон Купер со склада № 18542/3Z подрядился снести старый дом. А дабы не смущать пугливых челов излишне высоким ростом трудяг, договорился, что вкалывать его «гастарбайтеры» будут исключительно по ночам. Что, собственно, и происходило при полном удовлетворении обеих сторон, вплоть до внезапной инвентаризации.

— Големов нет.

— Я вижу.

— Кретин! Их нет! — взорвался Лукас. И влетел в помещение номер два. — Их нет, клянусь соплями Спящего!

— И ты не знаешь, где они? — сообразил Дэн.

— Понятия не имею!

Четыре «Принудителя» в полной боевой выкладке. У каждого мачете и пулемет с тысячей выстрелов. И не очень нужные, но очень опасные шипы.

Гвардеец представил, что могут натворить сбежавшие големы, и побледнел.

— Лукас, когда ты был здесь последний раз?

— Вчера вечером.

— Проверял?

— Я здесь приправы храню. — Старик кивнул на стоящую в углу сумку. — В помещении отличный микроклимат.

— И големы были на месте?

— Разумеется!

— К тебе кто-нибудь приходил?

— Нет.

— Ты отлучался?

— Сегодня ночевал здесь.

— И ничего не слышал?

— Нет.

— Сигнализация?

— В порядке.

Несколько мгновений чуды смотрели друг на друга. Четыре боевых голема. Четыре пулемета. Четыре мачете. Шипы. И мозги, заточенные под выполнение команд гвардейцев. Катастрофа.

— Ты представляешь, что сейчас начнется? — убитым голосом поинтересовался Дэн.

Капрал понял, что выходные пропали.

— Догадываюсь, — мрачно отозвался кладовщик.

— Я звоню в Замок.

Лукас махнул рукой и пошел варить кофе. Очень-очень крепкий кофе.

* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь,

Москва, Лосиный Остров,

2 ноября, четверг, 11.00

База дружины Дочерей Журавля, самого мощного и боеспособного подразделения армии Великого Дома Людь, находилась непосредственно во дворце, в Зеленом Доме, занимая все его правое крыло. Помимо арсенала, боевых лабораторий, комнат отдыха и прочих необходимых дружине помещений, здесь располагался штаб армии и центральный командный пункт, операторы которого могли обеспечить наблюдение за всем Тайным Городом. Одним словом, все рядом, все под рукой.

Но имелось и неудобство. Видимое, правда, исключительно воеводам: находясь формально на собственной территории, они не чувствовали себя хозяйками.

База дружины, а фактически — армии Великого Дома, не была их крепостью, ибо рядом, в соседнем крыле, располагались королевские покои, и присутствие ее величества ощущалось постоянно, накладывая отпечаток на любое распоряжение лидера боевых магов, на каждое его действие. Напоминая воинам дружины, что их воевода — всего лишь должностное лицо.

В принципе, в подобной ситуации не было ничего странного. Комиссар Темного Двора действовал из Цитадели, мастерская войны находилась в той же башне Замка, что и резиденция великого магистра, однако женский взгляд на мир несколько отличается от мужского, а потому всех без исключения воевод Дочерей Журавля раздражала необходимость делить кров с повелительницами. Каждая из них выходила с предложением создать для дружины отдельную базу. Это был своего рода тест на профессиональную пригодность: возмутится ли очередная воевода, почувствовав постоянный контроль, или нет? Возмущались. Но ничего не добивались: королевы не собирались предоставлять магу, занимающемуся и внешними, и внутренними врагами, даже минимальную автономию.

Как говорится, доверие имеет границы.

— Черт бы тебя побрал, Мечеслав!

Милана даже не представляла, что известие о предстоящей помолвке так ее… взбесит? Наверное, да. Именно взбесит. И то недовольство, которое воевода высказала секретарю, было лишь отголоском бушующей внутри бури.

— Скотина!

Воевода ворвалась в кабинет, швырнула в угол папку с документами, что носила на совещание, и огляделась, ища, на чем сорвать злость.

Кружка! Шуточный и в то же время — очень добрый подарок королевы. Обыкновенная кружка, на боку которой размахивал мечом смешной журавлик и шла надпись: «Защитнице Великого Дома».

Воевода подошла к столу, сконцентрировалась, выставила вперед ладонь правой руки и направила на цель модифицированное «дыхание дракона». Не огонь, а только тепло. Много тепла. Так много, что расплавился фарфор.

— Скотина! — Разъяренная Милана уже не знала, кого ругает: барона или королеву? Не знала и не хотела знать. — Скотина!!

И совершенно не задумывалась, почему слова Всеславы вызвали столь болезненную реакцию. Ведь произошло то, что должно было случиться давным-давно.

Барон Мечеслав познакомился с Всеславой больше тридцати лет назад, вскоре после того, как она стала жрицей. Познакомился и потерял голову, прощая любимой и некоторое высокомерие, под знаком которого проходили первые годы их связи, и честолюбие, из-за которого Всеслава наотрез отказалась выходить замуж и рожать детей. Прощал. Ждал. И помогал. На выборах королевы именно поддержка баронов, которых настроил в пользу Всеславы повелитель Сокольников, стала той каплей, что склонила чашу весов в пользу молодой и амбициозной жрицы. Повелители доменов не имели права голоса: королеву выбирал Круг жриц, однако колдуньи не могли проигнорировать мнение баронов, и в результате Всеслава взошла на престол. Все ждали свадьбы, однако влюбленные, к удивлению Тайного Города, не торопились. Молодая королева целиком погрузилась в государственные дела, барон по-прежнему стоял рядом. Поддерживал. Помогал. Любил.

И вот королева приняла решение…

— Она все меняет! Она не понимает, что свадьба изменит лицо Зеленого Дома!

Пока барон оставался фаворитом, можно было надеяться, что однажды он ошибется и лишится благосклонности Всеславы. И возле трона окажется кто-то другой. И пусть Ямании кажется, что Мечеслав идеально подходит на роль принца, — у Миланы было свое мнение на этот счет. Воевода искренне считала, что рядом с королевой должен находиться мужлан. Настоящий, стопроцентный люд: сильный, агрессивный, но в глубине души страдающий комплексом неполноценности, понимающий, что женщины Зеленого Дома всегда будут выше — поскольку владеют магией. Пусть он орет, ссорится со жрицами и, по образному выражению Ямании, «топчется по политике Великого Дома». Пусть. Это нормально. Рано или поздно он надоест королеве настолько, что она выкинет его и найдет другого, потом третьего, четвертого… И все они будут обыкновенными игрушками, не отвлекающими повелительницу от обязанностей.

При таких королевах Людь процветала.

А вот при тех, что приближали к себе умных и расчетливых мужчин, подобных барону Мечеславу, в Зеленом Доме всегда возникало внутреннее напряжение: подобравшись к трону, амбициозные интриганы шли на все, чтобы передать власть своим потомкам, своим дочерям. И часто добивались успеха. На законных, разумеется, основаниях. В начале пути королевским детям приходилось трудно: на всех экзаменах, что сдавали юные колдуньи, их мучили с особым пристрастием. Их способности проверялись под микроскопом. От них требовали гораздо больше, чем от остальных. Но если им удавалось стать жрицами, выборы они выигрывали гарантированно.

Именно это категорически не устраивало Милану, которая была на целых двадцать лет моложе Всеславы и не без оснований рассчитывала, что ее карьера не закончится на должности воеводы Дочерей Журавля.

«Если Всеслава выйдет за Мечеслава, я останусь не у дел».

«Опомнись! У них еще нет детей! Они даже свадьбу не сыграли!»

«Сыграют. И дети будут. Мечеслав не дурак».

Воевода злобно посмотрела на испортившую столешницу кучку фарфора.

«Конец? — Брезгливо взяла со стола то, что осталось от кружки, и бросила в урну. — Нет, не конец».

Не было среди подрастающих в Зеленом Доме ведьм ни одной, которая не мечтала бы однажды взойти на трон, надеть на горделиво вскинутую голову корону и высокомерно произнести: «Мы, королева…» О верховной власти мечтали все. Однако большинство надежд разбивалось после первого же детального сканирования, определяющего потенциальный уровень магических способностей. Разбивалось, превращаясь в истерики, слезы в подушку или затяжные депрессии, ибо любой вердикт, кроме: «Возможно, жрица», ставил на амбициях юной колдуньи большой жирный крест. А ошибка во время сканирования исключалась — будущую жрицу видно за версту.

Милане повезло, ей поставили вожделенное «Возможно, жрица». Не точное: «жрица», а «возможно», но это был шанс, и девушка использовала его на сто процентов. Поговорив с матерью, так и не поднявшейся выше уровня феи, и теткой, служившей в дружине Дочерей Журавля, посоветовавшись с преподавательницами магической школы, Милана выбрала не универсальное обучение, а путь боевого мага. Сильно рисковала: специализированный курс мог подпортить ее способности, понизить уровень до «фаты», но выбрала. Знала, что в случае должного прилежания, настойчивости и постоянной практики сможет стать сильнее. Что и случилось. Два десятка лет каторжного труда, титул лучшей ученицы на каждом курсе, хвалебные отзывы ото всех преподавателей и появившаяся привычка мало спать сделали свое дело — после окончания школы уровень способностей Миланы уверенно определялся как «жрица». Помогла и практика: в боевых столкновениях Милана принимала участие с пятнадцати лет, будучи еще совсем подростком. И отзывы ее боевых подруг не сильно отличались от того, что говорили школьные учителя. Девушка демонстрировала замечательную подготовку и острый ум настоящего военного.

Однако уровень «жрица» еще не означает, что его обладательница войдет в элитный круг Зеленого Дома. Дальше начинались интриги…

Милану хвалили, но при этом считали ограниченной. Ее отказ от универсального курса обучения трактовался как слабость и неспособность подняться слишком высоко.

«Великолепный боевой маг? Да. Но для жрицы требуется другое… — Далее следовала многозначительная пауза. — Ну, вы понимаете».

Девушка знала о разговорах, ведущихся за ее спиной, и в глубине души смеялась над ними, ибо становиться жрицей она не собиралась. Проводить жизнь в компании какого-нибудь вшивого барона? Полноте! Есть занятия интереснее!

И другой путь к короне.

Путь, о котором последние четыреста лет никто не вспоминал.

Авторитет Миланы среди Дочерей Журавля рос как на дрожжах. Она соглашалась на задания любой сложности и с блеском их выполняла. С уважением относилась к ветеранам. При каждом удобном случае демонстрировала почтение воеводе и то, что субординация для нее — понятие абсолютное. Результат не заставил себя ждать: довольно быстро Милана стала обер-воеводой. Одной из четырех. И первой — по авторитету в дружине. Ее любили в казармах и уважали руководители, которые видели, что Милана не изменилась, осталась прежней: разумной, верной, предсказуемой. Наверное, именно эти строки в характеристике и стали решающими для Всеславы, когда новоизбранная королева, по совету Мечеслава, осторожно чистила дружину Дочерей Журавля, избавляясь от старой гвардии. Предыдущая воевода оказалась дамой понятливой, не стала портить отношения с молодой королевой, добровольно ушла в отставку, и Милана, «военная косточка», «прекрасный боевой маг и только», показалась Всеславе идеальным кандидатом на освободившуюся должность.

И до сих пор королева ни разу не пожалела о своем выборе.

— Можно?

Дверь в кабинет приоткрылась, и в образовавшейся щели появилась белокурая голова фаты Ярины.

— Входи.

Пора возвращаться к делам.

Милана плюхнулась в кресло и нарисовала на лице обычное деловое выражение.

— Что случилось?

— Есть кое-что интересное.

Ярина руководила «секретным» полком — небольшим подразделением в составе дружины Дочерей Журавля, занимающимся внутренней безопасностью Зеленого Дома. Словоохотливая и хитрая Ярина всегда была в курсе всех сплетен и обладала широчайшей сетью осведомителей и доносчиков. В ее обязанности входил еженедельный доклад королеве о положении в Великом Доме, однако особым честолюбием Ярина не страдала, спокойно признавала, что помимо королевы подчиняется воеводе, и именно с Миланой решала текущие вопросы.

— Я насчет барона Берислава.

— Подозрения оправдались?

— Вчера ночью он снова встречался с Павлом Фердинандом, рыцарем ложи Горностаев.

— Третий раз за последние две недели, — припомнила Милана.

— Четвертый, — уточнила Ярина.

Воевода хмыкнула, подумав про себя, что главная «по внутренностям» могла бы оставить слова начальства без комментариев, помолчала и осведомилась:

— Он по-прежнему принимает меры предосторожности?

— Самые серьезные, — подтвердила Ярина. — Хорошо, что я лично следила за ним, моих девочек, боюсь, он сбил бы со следа. Или засек.

— Но о чем они с Фердинандом говорили, ты не знаешь?

— Они использовали «навский оберег».

— И говорили о чем-то очень серьезном, раз не доверяют телефону или сети.

— Я тоже так думаю.

— М-да…

О странном поведении барона Берислава, руководителя домена Вешняки, стало известно случайно. Его встречу с чудом увидела возвращавшаяся с боевого дежурства моряна. Умная девочка немедленно донесла в «секретный» полк, и за бароном установили наблюдение.

Милана, в свою очередь, повинуясь какому-то внутреннему чутью, велела Ярине придержать информацию и, до выяснения всех подробностей, ничего не сообщать королеве. Воевода «секретного» полка подчинилась. Время шло, встречи продолжались, а никаких новых сведений не поступало — Берислав принимал строгие меры предосторожности.

— Думаю, пора разговорить нашего скрытного барона, — задумчиво протянула воевода.

— Ты шутишь?

— Отнюдь.

Дурное настроение, овладевшее Миланой после совещания, не расплавилось вместе с кружкой и проявило себя в полной мере. Возможно, приди Ярина с докладом чуть раньше, с самого утра, или чуть позже, когда ярость воеводы растворили бы повседневные дела, Милана не рубанула бы с плеча. Однако сейчас, именно сейчас, она приняла самое радикальное из всех возможных решение.

— Возьмем Берислава и все выясним.

— Вообще-то мы говорим о члене Большого Королевского совета, — напомнила воевода «секретного» полка.

— Вообще-то мы говорим о подозреваемом в предательстве мужике, — отрезала Милана.

«Проклятый Мечеслав! Скотина!!»

— Надеюсь, ты не планируешь арестовать барона?

— Это невозможно без санкции королевы.

— Значит, секретная операция?

— Мы имеем право на оперативное расследование.

— Но не в отношении высших иерархов Дома.

Ярина не раз действовала против рядовых людов и колдуний, однако существовала определенная граница, переходить которую воевода «секретного» полка не имела права. И до сих пор не переходила.

— А никто ничего не узнает. — Милана растянула губы в улыбке. — Барон теряет сознание… подходящую ситуацию придумаем, мы в это время накидываем на него «заговор Слуа». Расспрашиваем и все узнаем. Затем барон приходит в себя и… ничего не помнит.

— «Заговор Слуа» легко вычислить.

— Для этого должно начаться расследование, — заметила воевода. — А какой в нем смысл, если причина потери сознания естественна до железобетонности?

— Поскользнулся и упал… — пробормотала Ярина.

— Вот именно. Так что единственная наша проблема заключается в том, чтобы вычислить, когда Берислав окажется один.

— Сегодня ночью, — негромко сообщила воевода «секретного» полка. — Вечер барон проведет у любовницы и ночью будет возвращаться домой. Один. Он всегда так делает.

— Молодец, — похвалила фату Милана. — Значит, сегодня ночью мы и поговорим с нашим чудолюбом.

Глава 2

«Очередное трагическое происшествие на строительной площадке! Вчера днем произошло частичное обрушение реконструируемого в центре Москвы здания, в результате чего погиб один и ранены три человека. Пострадавшие доставлены в больницы с различными переломами. Этот случай заставляет нас снова поднять вопрос о соблюдении техники безопасности, ведь не секрет, что некоторые подрядчики предпочитают скрывать информацию о несчастных случаях…»

(«Московский комсомолец»)

«Любит — не любит? Не первый год и даже не первый десяток лет мы наблюдаем за развитием мелодраматического сериала „Всеслава и Мечеслав“. И постоянно задаемся вопросом: что дальше? Сколько еще сезонов задумали главные герои? Они же продюсеры и сценаристы этого „мыла“. Мы видели и взлеты, и падения барона. Например, над последней выволочкой, которую устроила ему королева, назначив министром по делам Красных Шапок, хохотал весь Тайный Город. В тот момент все думали, что Мечеслав оскорбится, стукнет кулаком по столу и… что-нибудь придумает. Не придумал. Стерпел. И сейчас, судя по всему, в отношениях барона и королевы вновь наступил мир. Возникает законный вопрос: каким образом Всеславе удалось задобрить Мечеслава?..»

(«Тиградком». Аналитическая программа «Важное»)

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

2 ноября, четверг, 14.01

Происходящее выглядело очень странно и очень необычно для этого места, для заполненного пульсирующим мраком помещения, подлинных размеров которого никто не знал. Иногда оно казалось маленьким, словно камера-одиночка, иногда — огромным, как Вселенная.

Погружение во тьму меняет привычные представления обо всем, а комната не просто погрузилась — она была частью Тьмы. Личным кабинетом повелителя Нави, князя Темного Двора.

Странность же заключалась в том, что посреди пульсирующего мрака пылала ослепительно-белая звездочка. Ее свет умирал, едва родившись, вонзался во Тьму и растворялся без следа, но он был. Он полыхал в самом темном на Земле месте, отчаянно бился с черным, и его лучи несколько раз добирались до сидящего в простом деревянном кресле князя.

— Я могу принести настольную лампу, — хмыкнул вошедший в кабинет Сантьяга. — Выйдет дешевле.

Комиссар почувствовал мощь магического потока, питающего одинокую звездочку, и знаменитая навская бережливость немедленно дала о себе знать.

— Это модель Искры Вечности, — пояснил князь.

— Я догадался.

Модель первого во Вселенной Источника магической энергии, Источника асуров. До недавнего времени Искра питала знаменитый Дегунинский Оракул, таинственное сооружение, оставленное первыми обитателями Земли, однако несколько месяцев назад была извлечена из него.

— Пытаюсь понять, как Ярга сумел управиться с Искрой Вечности. Она должна была сжечь его.

— Полагаю, томясь в Железной Крепости, Ярга много читал, — усмехнулся Сантьяга. — Вот и набрался знаний, которые поставили вас в тупик.

— Похоже, ты избавился от осенней скуки, — заметил князь.

Смотрел ли он при этом на Сантьягу или нет, было непонятно: низко надвинутый капюшон полностью скрывал лицо повелителя Нави.

— Приятно видеть, что к вам возвращается знаменитая наблюдательность, — съязвил комиссар. — Кстати, я в светлом костюме.

В одном из тех, которые князь терпеть не мог.

Из-под главного капюшона Темного Двора донеслось короткое сопение, а затем — несколько гортанных слов, погасивших звездочку.

— Ты снова прежний.

— Я никогда не менялся.

— Ты примерил образ пугливой лани.

— Это был новый опыт.

— Неужели?

— Нежданный, но полезный.

— Я хочу поговорить о той истории, — приказным тоном произнес князь. — Меня беспокоит ее незаконченность.

— Что вы имеете в виду?

— Тебя. Ты не успокоишься, пока во всем не разберешься. А Великому Дому ты нужен спокойный. — Князь выдержал паузу и язвительно добавил: — Так тебе лучше думается.

— Да, конечно, — согласился комиссар, поправляя запонку на левой манжете. — Однако странно, что разговор о той истории вы завели именно теперь.

— А что случилось теперь?

— Сегодня утром я вновь к ней вернулся.

— Долго тянул.

— Я должен был все обдумать, — спокойно отозвался Сантьяга.

Из-под капюшона донесся звук, очень похожий на смешок.

— Хотел справиться без моей помощи?

— Я справился без вашей помощи, — уточнил комиссар. — Я все обдумал и…

— Тебе действительно было страшно? — перебил Сантьягу повелитель Темного Двора. — Тогда, в арке?

На губах комиссара заиграла улыбка.

— Да. Скажу больше: безумно страшно. Мною овладел такой ужас, что я не в состоянии ничего вспомнить из тех минут.

— Это были образы?

— Нет.

— Видения?

— Нет. — Комиссар поправил галстук. — Насланный на меня страх не имел ясной причины. И этим пугал еще сильнее. Я не знал, чего боюсь. Не знал, грозит ли мне опасность, нападает ли кто-нибудь… Я просто боялся. Фактически — боялся всего на свете. — Сантьяга помолчал. — Великолепный аркан.

— Кто-то докопался до твоих инстинктов, — после короткого размышления произнес князь.

— Мне тоже пришла в голову эта мысль.

— Ты слишком долго ее обдумывал.

— Я умею не только импровизировать, но и строить фундаментальные планы.

— Обдумываешь, как использовать сметливого колдуна в своих целях?

— Я еще не решил, что сделаю с ним.

— Решил, — каркнул повелитель Нави. — Ты никогда не изменишься. Переворачивая страницу, ты не закрываешь книгу, а открываешь новую главу. Маг, способный напугать даже тебя, слишком лакомый кусок, чтобы его выбросить. Ты задействуешь его в следующих интригах.

— Возможно.

— Как именно?

— Сначала его следовало отыскать, — напомнил Сантьяга. — Я не разглядел нападавшего.

— И сколько времени тебе понадобилось?

Комиссар давно приучил князя, что все необходимое: нужных друзей или нужных врагов — он находит очень быстро, как фокусник, вынимающий из рукава карты, поэтому вопрос прозвучал с законным недоумением.

— Я действовал осторожно. Через наемников.

— Почему?

— Чтобы Орден и Людь ничего не заподозрили. Для них дело Крохина закончилось.

Узнай рыцари или зеленые, что в Тайном Городе объявился маг, сумевший нагнать страху на самого Сантьягу, за ним развернулась бы настоящая охота.

— Но ты его нашел?

— Разумеется.

— И взял?

— Пока нет, — спокойно ответил комиссар. — Хочу узнать, кто за ним стоит. У этого гения, как выяснилось, есть кукловод.

— Он будет гением, если сумеет уйти от тебя… — Князь выдержал паузу. — Ты уже разработал контрзаклинание?

— Нет.

— Не удалось?

— Сначала собирался, но потом задумался. — Сантьяга жестко посмотрел на повелителя. — Меня напугали. У меня вызвали бессознательный, беспричинный страх. Получается, внутри меня есть нечто, что я не контролирую.

Повелитель Нави помолчал, после чего медленно протянул:

— Ты занятно вывернул ситуацию.

— По-другому на нее смотреть бессмысленно. Или я владею собой полностью, или я себе такой не нужен. И поэтому контрзаклинание не решает проблему: не факт, что в случае атаки я успею его активизировать. Нужно меняться самому.

— Ты готовишься к схватке? — негромко и очень серьезно спросил князь.

— Да.

— Сколько?

— Пару часов в день.

— Надо больше. Раз ты решил заняться собой, то нужно не выходить из медитации хотя бы неделю.

— Вам нужна неделя? Замечательно. Мне же достаточно двух часов в день, — весело произнес комиссар. — Я слишком занят, чтобы позволить себе больше.

* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь,

Москва, проспект Вернадского,

2 ноября, четверг, 15.15

Подавляющее большинство обычных рыцарей Ордена и дружинников Зеленого Дома, то есть тех чудов и людов, что не владели магией, было встроено в нормальную повседневную жизнь. В основном они работали на предприятиях и в компаниях Тайного Города, некоторые устраивались в человские организации или предпочитали жизнь «вольных художников». А кое-кто нес службу в своих Великих Домах, ведь армии требуются не только боевые маги. Армия — сложный механизм, который обязан работать как часы, но при этом армия — это не только штабы, сражения и славные победы. Это ежедневный нудный труд: тренировки, учения, отработка боевых задач и материально-техническое обеспечение. Нужно знать, сколько и какого оружия закупить, проверять его состояние на складах, отбраковывать устаревшее и пришедшее в негодность, одним словом — рутина. Посадить на бумажную работу боевого мага могли разве что навы: во-первых, немагов среди них не было, а во-вторых, в Темном Дворе не существовало традиции обсуждения приказов князя. В других Великих Домах обеспечением занимались самые заурядные чуды или люды. Такие, как Павел Фердинанд.

Как и все Горностаи, Павел был прекрасным стрелком, но при этом славился внимательностью и рассудительностью, качествами, которые привели его на должность первого заместителя суперинтенданта Ордена.

— Павел! Привет!

Идущий по коридору Фердинанд остановился и подслеповато прищурился.

Лет двадцать назад Павел поправил у эрлийцев испорченные от работы с бумагами глаза, однако привычка щуриться никак не исчезала. Прицепилась, проклятая.

— Герхард?

— Давно не виделись, дружище!

— Потому что тебе лень дойти до соседней башни.

— Ладно, не бурчи, — вальяжно рассмеялся маг. — Как дела?

— Нормально.

Павел Фердинанд и Герхард Пак выросли в одном дворе, знали друг друга с детства и, разумеется, грезили гвардией. В которой в итоге не оказался ни один из них. В семь лет у Пака прорезались неплохие способности к видению будущего, и перспективного мальчугана забрали в мастерскую Предсказаний. В Замок. А для лишенного магических навыков Фердинанда дорога туда была закрыта — обычные рыцари проходили подготовку в своих ложах. Харизмой настоящего вожака природа Павла также обделила, боевого лидера из него не получилось, а потому максимальным постом, на котором он мог завершить карьеру, была должность суперинтенданта Ордена. Почетная, но совсем не героическая.

— Еще не женился?

— Ты бы знал.

— Извини, — брякнул Герхард, коря себя за короткую память. Он ведь помнил… должен был помнить ту историю…

— За что извиняешься? — Фердинанд широко улыбнулся. — Зайдешь ко мне?

В планы Пака это не входило, однако теперь, после бестактной оговорки, отказаться он не мог.

— Только на минутку — тороплюсь к вашему старику.

— Рюмка портвейна, и все, — пообещал Павел, отпирая кабинет. — За встречу.

— Договорились.

Пять лет назад Фердинанд, только получивший должность первого заместителя суперинтенданта, собрался завести семью. Отец невесты, уважаемый рыцарь из ложи Драконов, не имел ничего против. Молодая Эльвира, кажется, даже любила Павла… Впрочем, в по-настоящему патриархальных чудских семьях подобная мелочь мало кого интересовала. Дело закрутилось. Фердинанд готовился к свадьбе, однако через неделю после помолвки неожиданно получил отказ. К Эльвире посватался овдовевший капрал гвардии. На тридцать лет старше Павла, имеющий двоих детей, но… но он был магом, и этот факт перевесил все, в том числе — высокую и доходную должность Фердинанда.

— Ты выглядишь усталым, — заметил Герхард, потягивая портвейн.

— Не выспался, — махнул рукой Павел.

— Живешь полной жизнью?

— Вроде того.

Повстречай Пак кого-нибудь другого из старых друзей, он бы, скорее всего, затеял разговор о детях — о чем еще болтать со строчками из записной книжки? С Фердинандом эта тема была запретной, а потому…

Пауза затягивалась.

Герхард допил портвейн и поставил рюмку на стол.

— Ладно, я побежал.

По своим важнейшим магическим делам.

— Увидимся, — ровно произнес Фердинанд.

— Обязательно!

Пак начал приподниматься, но замер. Накатило такое привычное на работе и такое неожиданное сейчас чувство. Вернулся в кресло и внимательно посмотрел на старого друга.

— Павел, примешь предсказание?

Фердинанд вздрогнул. Но тут же улыбнулся. Несколько натянуто улыбнулся:

— Э-э… Не слишком печальное?

«У него неприятности?»

— Не слишком веселое, — честно ответил Пак.

— Говори.

На несколько мгновений глаза Герхарда заволокла красноватая пелена, маг застыл, черты лица заострились, стали очень резкими… но уже в следующий миг дрогнули губы, и Пак потряс кистями, словно стряхивая с пальцев капельки воды.

— Есть ощущение, что тебе грозят неприятности, дружище. Насколько серьезные, я сказать не могу, но, если хочешь, подготовлю подробный гороскоп и загляну в будущее.

Фердинанд рассмеялся:

— Герхард, старина, должность интенданта — это сплошные неприятности. Постоянные. Ничего нового ты не сказал.

— Уверен?

Пак не мог забыть, как вздрогнул Павел, услышав о предсказании.

Фердинанд вздохнул, перегнулся через стол и, понизив голос, произнес:

— Обещаешь никому не говорить?

— Если твоя информация не навредит Ордену, — машинально отозвался Герхард.

А как еще он мог ответить? Они давно уже не настолько близки, чтобы ставить под удар карьеру. Павел поморщился.

— То, что я тебе скажу, Ордену известно. Это к вопросу о неприятностях… — Фердинанд выдержал паузу. — У нас пропали боевые големы.

— Так вот в чем дело… — Пак расслабился. И тут же прищурился: — А я гадаю, для чего меня вызвал суперинтендант?

— Предсказатели часто принимают участие в расследованиях.

— Н-да… — Герхард посмотрел на друга: — Тебе дали по шапке?

— Безопасность складов не входит в сферу моей ответственности, — спокойно ответил Павел. — Но без ругани не обошлось. А через час нас с суперинтендантом ждут великий магистр и мастер войны.

— Тогда с твоими неприятностями все ясно.

— Но я тебе благодарен.

— За что?

— Если бы мне грозило что-нибудь весомое, ты бы обязательно это увидел.

— Тоже верно! — Пак рассмеялся и легко согласился опрокинуть «еще одну на ход ноги». Рассказал новый анекдот о навах: «Вся гвардия стонет». Взял с Фердинанда слово «посидеть как-нибудь, вспомнить старые времена». Выпил еще рюмку и наконец ушел, на ходу удаляя запах вина.

Павел же, закрыв за приятелем дверь, вернулся за стол и еще раз перечитал отчет о пропаже големов.

«Система безопасности не повреждена. Система магической безопасности не повреждена. Нарушений со стороны персонала не зафиксировано».

А боевые големы, в которых не было ни капли магической энергии, пропали. И нет сомнений, что великий магистр на пару с мастером войны весьма заинтересуются, что за маг мог устроить подобную шутку.

— Неприятности, говоришь, — пробормотал Павел, обращаясь к ушедшему другу. — Ты еще не знаешь, что такое неприятности.

Фердинанд был уверен… нет, пока только догадывался, но с вероятностью в девяносто девять процентов, что знает шутника. Однако совершенно не понимал, зачем тому понадобились боевые големы.

И это пугало.

* * *

Садовое товарищество «Химик-2»,

ближнее Подмосковье,

2 ноября, четверг, 16.05

— Та-ак, что у нас дальше? — Мурза вернулся к чтению инструкции.

«Активизирующее аркан заклинание готово к упаковке в кодовое слово. Дважды поверните камень по часовой стрелке и громко произнесите выбранное слово, после чего верните камень в исходное положение. Кодовое слово и ваш голос будут запомнены. Примечание: для предотвращения случайного срабатывания артефакта рекомендуем использовать редкие слова. Торговая Гильдия не несет ответственности…»

— Понятно. — Сергей на секунду задумался, после чего медленно повернул украшающий перстень фальшивый рубин в указанном направлении и послушно громко произнес: — Пульс!

И короткое, и резкое, и редкое.

— Надеюсь, на этом все? — Он быстро проглядел последние абзацы. — Да, все.

Теперь имеет смысл провести небольшое испытание.

Арендованный на зиму дом находился не в коттеджном поселке, а в небольшом садовом товариществе, чудом сохранившемся поблизости от Москвы. Маленький, одноэтажный, деревянный. Холодная веранда, две комнаты и кухня с добротной печкой. Удобства во дворе, мимо яблонь направо. Вода в колодце. До магазина полторы мили. Но все эти «прелести» сполна окупались близостью к лесу и практически полным отсутствием соседей — подавляющее большинство окрестных домиков не было приспособлено для зимнего житья.

Отойдя от ограды всего на сотню шагов, Мурза почувствовал себя так, словно находится в безлюдной тайге. Однако все равно огляделся, убедился, что вокруг никого нет, и лишь после этого сжал кулак, направил боевой перстень на стоящую в двадцати футах березу и скомандовал:

— Пульс!

Из артефакта вылетела огненная стрела.

— Ух!

Перстень был не первым магическим устройством, которое изучал Сергей, однако срабатывание колдовских штучек до сих пор заставляло его вздрагивать. Не привык. Вошедшая в жизнь магия еще не стала полноценной ее частью, казалась красивым фокусом, сказкой.

— Круто!

Сергей не удержался, сделал еще один резкий выпад рукой в сторону березы, но уже без выкрика. Замер в позе, на мгновение представив себя — как в детстве! — непобедимым воином, сметающим с пути толпы врагов, и рассмеялся.

— Я — супермен!

Хоть на секунду, но стало легче, спокойнее.

Мурза подошел к покалеченному дереву и внимательно осмотрел обожженную рану — в углубление мог поместиться кулак. Неплохо, учитывая, что артефакт выставлен на половину мощности.

— Хорошая штучка.

Сергей полюбовался камнем, прищурился, услышав звук двигателя подъехавшей машины, повернул голову к дому, послушал еще и, узнав машину по работе мотора, улыбнулся:

— Марина!

Жизнь большинства из нас проходит тихо и размеренно. Не всегда предсказуемо, но часто — скучно. Карьеру следует выстраивать постепенно, шаг за шагом, твердая зарплата предпочтительнее процентов по итогам работы, крупная фирма лучше мелкой, начинать собственное дело трудно, а все необычное происходит с кем-то другим. И даже не с другим, а в кино. В книгах. Что необычного таится в буднях?

Ничего.

Так в свое время думал и Сергей Мурзин. Думал, несмотря на то, что не был рядовым обывателем, не имел постоянной работы, «теплого места», скорее наоборот — жизнь Мурзы, если сравнивать ее с повседневностью обычных людей, была наполнена приключениями, ибо несколько последних лет Сергей занимался незаконными археологическими раскопками, перепродавая на черном рынке найденные артефакты времен Великой Отечественной войны. Постоянные экспедиции закалили Мурзу, а стычки с конкурентами сделали жестким. Он научился убивать, считал себя человеком изворотливым и расчетливым, был уверен, что справится с большинством проблем, однако интрига молодой ведьмы, в которую Сергей оказался втянут несколько недель назад, бульдозером прошлась по его жизни. Мурзин потерял всех друзей, старика, которого считал вторым отцом, да и всю жизнь в придачу. Человская полиция разыскивала его по подозрению в нескольких убийствах, Великие Дома — чтобы уточнить детали произошедшего, и единственной, кому Сергей мог доверять, была Марина Щукина. Молодая колдунья, которую он полюбил.

И которая была виновата во всех его бедах.

— Тебе хорошо?

Марина завела руки назад, обхватив Сергея за шею, и сладко потянулась:

— Очень.

Сквозь пышную пену, покрывавшую тело девушки, озорно проглядывали торчащие соски небольших грудей. Мурза не удержался — накрыл их ладонями, почувствовав, как твердеют они от прикосновения.

— Хочешь продолжить? — промурлыкала девушка.

— Очень, — повторил Сергей ее ответ.

— И как ты хочешь любить меня сейчас?

— Как кролик.

Девушка улыбнулась и подалась вперед. Мурза пристроился сзади. Аккуратно вошел в Марину и замер, наслаждаясь ощущением единения.

— Мы ведь никуда не торопимся?

— Абсолютно.

Комнату освещали два десятка свечей, стоящих на полу и полках. В их подрагивающем свете причудливо извивались слившиеся тени мужчины и девушки.

Марина любила игры в воде, и поэтому одну из двух комнат Сергей оборудовал соответствующим образом: убрал всю мебель, в центре установил большую ванну на ножках, которую добыла девушка, и украсил стены зеркалами. Незадолго до приезда Марины Мурза натаскал из колодца воды, а все остальное сделала колдунья: вода будет оставаться теплой и чистой столько, сколько нужно, до тех пор, пока они не выйдут из ванны.

— Как прошел день?

— Продуктивно.

— Ездил в магазин?

— Нет, — улыбнулся Сергей. — Сначала побывал в библиотеке Ордена, прочел одну работу по Эпохе Непрерывных Войн. Потом сделал интересную мазь…

— Какую?

— «Кузнечную».

Она надежно предохраняла кожу от ожогов, однако давно вышла из моды.

— Где ты только рецепт раздобыл?

— В исторической книге.

— Могла бы и не спрашивать. — Марина помолчала. — Справился сам?

— Да, — с законной гордостью подтвердил Мурза. — И проверил.

Для создания многих колдовских мазей наличия магических способностей не требовалось, хватало правильным образом «заряженных» ингредиентов.

— Ты молодец.

— Я знаю. — Сергей улыбнулся. — Правда, коготь дракона долго искал.

— На второй полке в углу.

— Я не сразу сообразил, что баночка с желтоватым порошком и есть коготь дракона.

— На этом все прокалываются, — рассмеялась девушка, вспомнив собственные страдания на первой практической работе. — Все ищут настоящий коготь. Желательно изогнутый, острый и страшный. А находят порошок.

— Так его удобнее хранить?

— И это тоже, — подтвердила Марина. — Ты представляешь размер взрослого дракона?

— Футов двадцать в длину? — предположил Мурзин.

— Ярдов двадцать, милый, ярдов, — весело поправила его девушка. — Теперь представь, какие у него когти.

— Большие.

— А в зелья идут щепотки. Поэтому в розницу когти продают в порошках. Рыцари делают драконам маникюр и то, что не уходит на нужды Ордена, запускают в свободную продажу.

— Занятно.

— В Тайном Городе много приколов. — Марина снова потянулась. — Что еще новенького?

«Еще я превратил наше уютное гнездышко в пороховую бочку. Привез из своего старого тайника несколько килограммов тротила, собрал пару волшебных порошков, продумал систему срабатывания… И теперь, Маринка, если до меня доберутся твои коллеги-колдуны, живым я им не дамся…»

Подумал, но не сказал. Грустная тема.

Кто из нас, находясь в здравом уме и твердой памяти, поверит, что рядом, буквально — протяни руку, живут колдуны? В смысле — настоящие колдуны? Подчинившие стихии. Выращивающие драконов. Предсказывающие будущее.

И не являющиеся людьми.

Кто поверит, что, несмотря на собранные историками и археологами доказательства, история Земли не имеет ничего общего с общеизвестными рассказами? Что полученные в школе знания отражают (да и то не полностью!) лишь прошлое одной-единственной расы, человеческой, которая является далеко не первой и, возможно, не последней из правителей планеты?

Для настоящего историка путешествие по библиотекам Великих Домов стало бы непрекращающимся праздником. Еще год назад Сергей отдал бы руку за возможность прикоснуться к секретам древних рас. Сейчас он готов был потерять и руку, и ногу, и, наверное, почку в придачу, чтобы никогда не знать о Тайном Городе — слишком дорого обошлось ему знакомство.

Но делать нечего. Теперь ничего не изменишь.

— А как прошел день у тебя?

— Нормально.

— Вчера…

— Мне пришлось ночевать в квартире.

— Почему?

— Я говорила. Мы должны быть осторожными. Прошло слишком мало времени.

Марина не рассказывала Сергею о своей связи с Нежей. И о Пастухе, которому ей приходилось подчиняться. Ничего не рассказывала, потому что знала — он постарается помочь. Он сильный, и он ее любит. А если он начнет действовать, то умрет. Потому что он — обыкновенный чел, неспособный тягаться с магами Тайного Города. Так что пусть Сергей ничего не знает. Так лучше.

Девушка ничего не говорила Мурзе, но молчание не могло изменить настоящее: и Пастух, и похотливая Нежа были реальны. И поэтому, приезжая к Мурзе, Марина почти всегда начинала встречу с совместной ванны. Он думал, что девушка любит игры в воде, а Марина смывала с себя грязь.

— Над чем сейчас работаешь?

— Продолжаю образование.

— Скучно?

— Не то слово.

Учеба в школе Зеленого Дома не могла дать ей больше, чем девушка уже получила, ибо, чтобы идти дальше, нужны врожденные способности. Она сделала необыкновенно сильное заклинание, но должна держать его в секрете. И продолжать посещать лекции и практические занятия, чтобы поддерживать легенду.

— Что будет дальше?

— Когда?

— Когда ты закончишь учиться.

— Я думаю, нам придется уехать.

— Ты серьезно? — удивился Мурза.

— Вполне, — спокойно ответила Марина. — Сначала я думала, что со временем смогу легализовать тебя в Тайном Городе, но теперь мне кажется, это не получится. Великие Дома досконально проверяют новичков, тебя раскроют, поэтому нам придется уехать.

— А как же ты?

— В Тайном Городе мне тоже нет места. Точнее, есть, но оно слишком маленькое.

С ее способностями ей придется стать одной из мелких колдуний, заниматься ерундой, не помышляя о великих свершениях. А за пределами Тайного Города никого стесняться не надо. Там можно использовать все доступные заклинания. Абсолютно все. В любых целях.

— И все равно твое место здесь, в Москве, в Тайном Городе. Ты не сможешь без него.

— А ты не сможешь в нем, — прошептала девушка. — Я влюбилась в тебя, и мне это нравится. Ты сильный. Ты надежный. Ты умный. Когда ты рядом, я чувствую себя слабой женщиной.

— Я всегда буду рядом, — так же тихо пообещал Сергей.

— Значит, я всегда буду счастлива.

* * *

Элитный дамский клуб «Кастрюля»,

ближнее Подмосковье,

2 ноября, четверг, 18.23

— Три, четыре… Ой! Пять…

Несмотря на пол-литра особого эрлийского бальзама, который Инций принял за последние полтора часа, покалывание в животе не унималось. Более того — учащалось. Чтобы успокоиться, расстроенный конец решил пересчитать драгоценности, однако проверенное средство не помогало.

— Шесть… Ой! Семь…

Перстни с сапфирами закончились, а приступать к изумрудам не хотелось. Вот не хотелось, и всё. Что было очень плохим признаком: страсть к побрякушкам стояла у концов на втором месте, сразу же за любовью к женскому полу. Остыть она не могла, разве что испортиться…

— Кажется, я крепко влип, — пробормотал Инций, сползая с кресла.

Он прошелся по кабинету, внимательно изучая реакцию организма на физические упражнения, и остановился у зеркала. Открыл рот и высунул язык. Вроде все нормально. Оттянул нижнее веко, осмотрел глаз. Тоже без патологий. Слегка успокоенный, сделал шаг назад и оглядел себя целиком.

— Красавец!

Как и все представители семейства концов, Инций Свейз был невысок ростом (приличные женщины длинных не рожают!), полноват (зато осанист!), лыс (я не кролик, шерстью не горжусь!) и имел приятные черты лица (не просто приятные, а замечательные!). В настоящий момент эту со всех сторон великолепную личность украшала шелковая розовая сорочка, фисташковый костюм, чудесные желтые ботинки и переливчатый галстук. А еще — три золотые цепи, восемнадцать перстней, два браслета и сережка с жемчужиной в ухе.

— Пойти прогуляться по клубу?

И пообщаться с гостьями. Если не помогает инвентаризация драгоценностей, остаются только они.

— Пожалуй… Ой! — Инций вновь ухватился за живот. Боль не унималась. — Проклятье!

Конец доковылял до дивана, улегся и достал украшенный бриллиантами телефон. К врачам Инций с детства относился с недоверием, однако теперь, будучи при смерти, все-таки решился на звонок.

— Ляпсус?

— А, Инций… — безразлично отозвался эрлиец. — Привет, привет…

— Ты что, занят? — Конец обиженно надул губы.

— Думаю, на какую лошадку ставить.

«Лошадка», «ставка»! Прозвучали ключевые слова, и Свейз мгновенно окунулся в свое букмекерское прошлое.

— Какие варианты?

— Белая Горячка или Королева Битцы.

— Ставь на Горячку.

— Ты уверен?

— Э-э… — Инций припомнил «подвиги» Ляпсуса. — Какая тебе разница? Ты ведь все равно всегда проигрываешь.

— Не всегда, — ощетинился эрлиец.

— Но часто.

— Не всегда!

— Ставь на Горячку и надейся на чудо.

— Без тебя разберусь. — Ляпсус, судя по тону, хотел закончить разговор, однако вспомнил, что не он его начал. — Ты зачем звонил?

Инций погладил многострадальный живот и пожаловался:

— Ляпсус, у меня колет.

— Где?

— В пузе.

— Слева, справа, в центре?

— Справа.

— Потливость в наличии?

Инций дотронулся до лба и обнаружил испарину:

— Угу.

— Газы мучают?

— Это слишком личное.

— Я твой врач, а не любовница. Мучают газы?

— Мучают, — припомнил несчастный конец. — Со вчера мучают, проклятые.

— Глаза красные?

— Нет.

— Будут.

— Почему?

— У тебя контингентированный выползень, дружище, возможно — стреловидный.

— Инфекционный? — ахнул Инций.

— По телефону диагностировать не могу, — деловито ответил эрлиец. — Но, учитывая время года, твой возраст и образ жизни, допускаю, что развилась холерная разновидность.

— Не может быть!

— Ерунда! Посидишь неделю в противогазе, и все дела.

— А с самим выползнем что?

— С контингентированным выползнем, — поправил пациента склонный к занудству эрлиец. — Приезжай, вырежу.

Инций припомнил нож в руках Яны и тоскливо осведомился:

— А колдовством никак нельзя?

— Никак, — злорадно рассмеялся Ляпсус. — Выползни лечатся только хирургическим вмешательством.

— У меня бизнес.

— Пару дней будешь руководить клубом по телефону.

— И дела у меня тоже, — проныл Инций, нежно поглаживая живот. — Слушай, а на рабочем месте нельзя удалить?

— Можно.

— Вот видишь!

— Но только на моем рабочем месте, — закончил вредный эрлиец. — Инций, хватит мне голову морочить. Приезжай, пройдешь обследование. Может, у тебя не выползень, а обжорство.

— А потливость?

— Простудился.

— А газы?

— Обжорство.

— А если глаза покраснеют?

— Депрессия.

— У тебя на все ответ заготовлен.

— Это потому, что я врач.

Врач. Нож. Хирургическое вмешательство… Детские комплексы окутали утомленного борьбой за жизнь конца липким туманом.

— Ты едешь или нет?

— Я подумаю, — пискнул Инций и положил трубку.

В животе вроде успокоилось, однако предательский удар мог быть нанесен в любой момент.

— Выползни иногда рассасываются, — попытался приободриться конец и подошел к зеркалу — проверить глаза. Очень красивые и совсем не красные. — Врет Ляпсус, со зла врет! Коновал чертов.

Инций откупорил еще одну бутылочку эрлийского особого,[5] подумал, смешал в бокале с текилой один к одному и вернулся на диван. Однако лечению помешал телефонный звонок.

— Алло!

— Что решил? — поинтересовалась женщина.

— А-а… это ты. — Конец сделал большой глоток целебного средства.

— Что значит: «это ты»? — возмутилась женщина.

— Извини, любимая…

— Перестань лицемерить! Мы разводимся!

— Ах…

Подкравшаяся болезнь ненадолго отвлекла Инция от назревающих на личном фронте неприятностей. С другой стороны, какие могут быть проблемы с женщинами? Ни-ка-ких. Все вопросы легко уладить даже с помощью телефона.

— Ритуся, королева моя ненаглядная, ну, не надо злиться, звездочка, я…

Инций умело играл тембром: голос взволновал бы даже мужчину… ну, по крайней мере, не оставил бы равнодушным. А уж на женщин умения концов и их знаменитая семейная тайна действовали без осечек. Именно поэтому Инций в свое время согласился жениться на неприступной, но вожделенной красотке — знал, что в случае необходимости сумеет прекратить отношения без особых проблем. Не подумал, что его мастерство должно было бы сломить сопротивление и без штампа в паспорте.

— Ритуся, лапочка…

— Ты изменял мне каждый день! — отчеканила «лапочка».

— Неужели?

— У моего адвоката тридцать часов порнографических записей.

— Он что, извращенец?

— Шути, шути, придурок.

— Я — кто?

— И не думай, что я не воспользуюсь этой информацией!

Разговор шел совсем не так, как планировалось.

— Риточка, милая… — растерянно промямлил конец.

— Ты мне заплатишь за каждую измену, которую совершил во время нашей семейной жизни.

— Очень короткой.

— Но законной!

— Хочешь бриллиантовое колье?

Предложение прозвучало жалко. А в устах конца — позорно жалко.

— Я хочу «Кастрюлю»!

— Что?!!

— И я ее заберу, — подытожила обманутая жена. — Мой адвокат в этом не сомневается.

— Да я… Да ты…

— Я тебя бросаю, любимый.

— Это не по правилам! — взвыл Инций.

— По каким правилам, придурок? Правила устанавливаю я!

— Нет!

— Слушай внимательно: я тебя бросаю! Я тебя бросаю! Я тебя…

Конец с омерзением отключил телефон, вскочил, опрокинув на ковер бокал с недопитым снадобьем, и вновь подбежал к зеркалу:

— Что происходит, а?

Отражение молчало и глупо улыбалось. Да еще и глаза покраснели.

— У меня депрессия.

«И большие проблемы!»

Ни одна женщина в мире не могла противостоять концам, когда они включали свое знаменитое умение. Ни одна! В начале разговора Инций старался изо всех сил, однако на Риту его мастерство не действовало.

— У меня депрессия?

Ерунда. Соблазнение происходило у концов на уровне инстинктов, было столь же естественным, как и умение дышать.[6]

Жизнерадостные толстяки затаскивали женщин в постель, даже пребывая в бессознательном состоянии. Их безропотно слушались самые дикие тигрицы, так что болезнь тут ни при чем.

— Неужели со мной что-то случилось? Неужели я больше никогда…

Губы задрожали, на покрасневшие глаза навернулись слезы, лоб покрылся испариной, и газы… Куда же без них?

Инций вытащил из кармана надушенный платок, тщательно вытер лицо, шею, бросил изящный лоскуток под стол, достал из тумбочки свежий и вернулся к зеркалу.

— Мне нужно срочно проверить инстинкты. Нужна… гм… твердая женщина, которая… гм… далека от мысли переспать со мной.

Уверенность постепенно возвращалась. Часть тела между животом и шеей, которая у других народов называется грудью, горделиво приподнялась. Инций расправил золотые цепи, пошевелил пальцами и, удовлетворенный блеском драгоценных камней, кивнул себе:

— Я справлюсь!

* * *

Бар «Три Педали»,

Москва, улица Большая Дмитровка,

2 ноября, четверг, 19.59

— Беги скорее, дерево!

— Не отставай!

Бар «Три Педали» не принадлежал Тотализатору, однако был, наверное, самым «игровым» заведением Тайного Города. Десятки развешанных по стенам телеэкранов непрерывно транслировали едва ли не все проходящие в мире соревнования, начиная с «Формулы-1» и заканчивая экзотическими гонками на буйволах. Результаты фиксировались на огромных табло, выигрыши выплачивались тут же, за столиками или у стойки бара. Несмотря на многочисленные просьбы, управляющий баром Мурций Чейз наотрез отказывался открывать в баре филиалы букмекерских контор, а потому «жучкам» приходилось действовать по старинке: шнырять между игроками, раздавая билеты и шелестя наличными. Мурций считал, что подобный подход создает в «Трех Педалях» уникальную атмосферу.

— Быстрее!

— Ленивая скотина!

— Прибавь!

Шум, гам, толкотня, вопли счастливчиков и стоны проигравших…

— Что мы тут делаем? — поинтересовался Кортес.

— Я заказала столик, — мило объяснила Яна.

— Это понятно. Почему здесь?

— Нужно кое с кем поговорить.

— Я его знаю?

— Возможно.

— Кортес! Давно не виделись!

У стойки обосновалась веселая компания четырехруких хванов. Увидев наемника, они дружно замахали верхними конечностями.

— Иди к нам!

— И Яну бери!

— Пройдемся по коньячку?!

Наемник вопросительно посмотрел на девушку.

— Наш столик в дальнем углу, — улыбнулась гиперборейская ведьма. — Я поговорю и присоединюсь к вам.

— Договорились.

— Сотню на фиолетовую!

— Полсотни на красную! Она всех сделает!

— Мечтай!

— Ставок больше нет!

Для любителей испытать свою удачу по-быстрому, не дожидаясь результатов скачек или заездов, в «Трех Педалях» регулярно проводились шуточные магические турниры. На которых тем не менее иногда крутились совсем не шуточные деньги.

— Участники готовы?

— Да.

— Даю отсчет! Три!

Сегодня публика развлекалась соревнованиями прыгающих духов. Четыре мага — два чуда, фея и шас — подсаживали элементарных духов в разноцветные свинцовые кубики и выставляли их в центр большого стола.

— Два!

По сигналу распорядителя колдуны отпускали магические путы, и почуявшие свободу духи пытались сбежать самым, на их безмозглый взгляд, коротким путем — вертикально вверх. Побеждал тот маг, чей кубик подпрыгивал выше.

— Старт!

Игроки разразились воплями. Некоторые — радостными, остальные — разочарованными. Букмекеры зашуршали купюрами. Маги принялись готовиться к следующему заезду. Официанты тащили подносы с выпивкой.

Брат Ляпсус вздохнул и посмотрел на Мурция:

— Три недели.

— Два дня, — покачал головой конец.

— Не смешно.

— Мы оба понимаем, что я иду тебе навстречу.

— Раньше ты давал мне месяц.

— На этот раз ты проиграл слишком много.

— Я всегда возвращаю долги.

— В таком случае ты справишься.

— Две недели.

— Два дня.

— Не выкручивай мне руки.

— Ты еще не знаешь, что я могу с тобой сделать.

— И что же? — полюбопытствовал Ляпсус. — Пришлешь ко мне каких-нибудь… гм… здоровячков?

Окажись на месте проигравшегося врача какой-нибудь чел, Мурций поступил бы именно так. Однако эрлийцы являлись подданными князя Темного Двора и находились в полной безопасности за широкой спиной навов. Отправка к Ляпсусу вышибал закончилась бы одним возможным способом: Мурция навестили бы гарки и, подарив на память головы «здоровячков», осведомились бы о причинах недружественного шага в отношении интеллигентного врача. Рассказывать же им о том, что Ляпсус чертовски много задолжал, не имело смысла: подобные мелочи гарок не интересовали.

— Я расскажу всем, что тебе нельзя верить, — улыбнулся конец. — И Тотализатор навсегда закроет для тебя двери. У тебя не примут ни одной ставки. — Мурций допил коктейль и поднялся. — Четыре дня, Ляпсус, это максимум, что я могу. А теперь извини, мне пора в «Тиградком». Сегодня у меня большое интервью с Каримом Томба.

— Короче, я убедился, что клиент не дышит, и ушел порталом, — закончил Муба. — Хотел бы я посмотреть на физиономии охранников, прибежавших на сигнал тревоги!

Слушатели рассмеялись.

— Вот так и рождаются легенды, — заметил Кортес.

— Их и без нас полно, — махнул правой верхней рукой Фет, руководитель московской общины хванов. — Одной больше, одной меньше… Тем более в нашем деле легенды и вовсе рождаются на пустом месте.

— Это точно.

Хваны занимались убийствами на заказ и Кортеса, который в свое время выполнял «деликатные» поручения для имперской военной разведки, считали коллегой. Высокопрофессиональным коллегой, несмотря на то что наемник никогда не работал по этой специальности в Тайном Городе.

— Пойду посмотрю, как там мои лошадки, — улыбнулся Муба. — Не скучайте.

Когда Кортес только подошел к четырехруким, их было шестеро. Однако за последние пять минут они начали находить «важные» дела и растворялись в толпе.

«Фет хочет со мной поговорить».

Наемник не ошибся.

— Еще по стаканчику? — любезно предложил четырехрукий.

— Твои ребята взяли отпуска?

— Почему ты так решил?

— Сегодня здесь шестеро хванов, включая тебя. Вчера в «Ящеррице» я видел еще семерых. А из разговоров с вами вчера и сегодня понял, что в городе собралось не меньше тридцати.

Великие Дома не мешали четырехруким заниматься бизнесом, однако настаивали, чтобы те действовали за пределами Тайного Города. Убивать в Москве не возбранялось, но не в промышленных количествах, а потому в Тайном Городе редко собиралось одновременно больше десятка хванов.

— Ты наблюдательный.

— Не жалуюсь.

Фет залпом выпил полстакана коньяка и негромко произнес:

— Ходят странные слухи, вот ребята и подтягиваются.

— Что за слухи?

— Как раз хотел поговорить о них с тобой.

— Не уверен, что смогу сказать даже то, что знаю, — откровенно заявил Кортес.

— Прекрасно понимаю, но все-таки попробую… — Хван выдержал короткую паузу. — Мы слышали, что кто-то вывел из строя Дегунинский Оракул.

Это случилось давно, еще в августе, и если хваны, которые умели держать нос по ветру, пронюхали об этом только сейчас, можно было сказать, что Великим Домам удалось сохранить летнюю операцию в секрете.

— Я слышал об этом краем уха.

— А несколько недель назад заварилась странная буза, в которой принимали участие и навы, и чуды, и люды.

— Между ними регулярно происходят стычки.

— Мои ребята сложили два и два и решили, что назревает что-то серьезное.

Хваны были единственной семьей, которая жила за пределами Тайного Города, на Алтае. И если бы не их выдающиеся боевые навыки, их называли бы не иначе, как провинциалами. Каковыми они, собственно, и являлись. Делать выводы на основе непроверенных слухов? Кортес едва не рассмеялся.

— Вы решили, что назревает война Великих Домов?

— Ну…

— И решили подзаработать.

— Они решили, — дал назад Фет. — Ребята, в смысле. Я им говорю: бизнес страдает, а они: вот-вот что-нибудь начнется.

«Провинциалы!»

Наемник дружески потрепал хвана по плечу.

— Фет, насколько я знаю, к войне никто не готовится.

Учитывая, что Кортес носил на плече метку Темного Двора и считался другом Сантьяги, такое заявление весило очень много. Тем не менее четырехрукий решил переспросить:

— Точно?

— Насколько знаю я. А ты знаешь обо мне две вещи. Первая: я знаю много. Вторая: я тебе не вру. Выводы делай сам.

— Проблемы?

— Никаких!

Ляпсус ответил столь уверенно, что будь Яна чуть наивнее, в смысле будь в ней хоть капля наивности, она бы обязательно поверила эрлийцу.

— Мне показалось, беседа с Мурцием тебя не повеселила.

— Ты хотела поговорить об этом?

Яна поняла, что продолжать не следует. И помощь предлагать тоже. Во всяком случае, не сейчас.

— Я не беру в долг, чтобы расплатиться с букмекерами. — Эрлиец прекрасно понял, о чем подумала девушка. — Это порочный круг. Я не игроман, просто мне нечасто везет.

— Извини, что спросила.

— Если это все… — Врач сделал вид, что готов уйти.

— На самом деле мне нужна консультация.

— Запишись на прием.

— Не профессиональная — научная.

Ляпсус помолчал, обдумывая слова Яны, но решил не отказывать — как ни крути, а дружбой с наемниками он дорожил.

— Что ты хочешь знать?

— Страх.

— Страх?

— Да.

Эрлиец рассмеялся:

— Что именно ты о нем не знаешь?

— Хороший вопрос. — Девушка поддержала шутку. — Мне интересен он сам. В чистом, так сказать, в незамутненном виде.

— Вообще-то, я хирург, а не мозгоправ.

— То есть ты прогуливал непрофильные лекции?

— Нет, я учился хорошо, — не стал скрывать Ляпсус.

— В таком случае объясни, существуют ли иные механизмы, чтобы вызвать у жертвы страх, нежели те, что используются в заклинании «шкура гоблина».

— Прямое воздействие на мозг с помощью гипноза или «заговора Слуа», — тут же ответил эрлиец.

— Суть та же самая.

— Гм… пожалуй. — Врач задумался.

— А меня интересует нечто принципиально иное.

— Почему спрашиваешь?

— Мне интересно, — улыбнулась Яна и пригубила коктейль. — Возможно, напишу статью.

— Она уже написана, — рассеянно ответил эрлиец. — Восемьсот лет назад. Автор, если не ошибаюсь, брат Сусполюс. Могу прислать ссылку.

— Боюсь даже спрашивать, сколько в ней страниц, — вздохнула девушка.

Научное словоблудие эрлийцев давно и прочно вошло в поговорки Тайного Города.

— Много.

— Основную идею изложишь?

Врач почесал в затылке, оживляя притаившиеся там воспоминания, и медленно ответил:

— Существует теоретическая возможность воздействовать непосредственно на инстинкты жертвы. Вызывать мощную, ничем не объяснимую волну ужаса.

— Теоретическая?

— Брат Сусполюс доказал, что для подобного воздействия необходим ключ, называемый «Вздох Смерти». Некая субстанция, в которой запечатан ужас умирающего. К сожалению, брату Сусполюсу, несмотря на все усилия, не удалось выделить «Вздох Смерти», а потому его теория не получила подтверждения. Научный мир Тайного Города не принял ее.

— Только поэтому?

— Еще брат Сусполюс предположил, что активизация заклинания, использующего «Вздох Смерти», может пройти без использования магической энергии. А это уже чистая ересь.

* * *

Горьковское шоссе,

ближнее Подмосковье,

3 ноября, пятница, 02.44

— Барон Берислав сел в машину, — сообщила Милана, убирая телефон. — В расчетной точке он будет примерно через двадцать минут. — И оглядела помощниц: — Вопросы?

Молчаливое покачивание головами: вопросов нет. Всё решено. Все согласны с планом. Все готовы сыграть свои роли.

В темно-зеленом фургоне «Шевроле», притаившемся на обочине шоссе, сидели самые преданные воеводе колдуньи. Прошедшие с Миланой через многие передряги, принимавшие участие в самоубийственной вылазке у дворцовых ворот, когда дружина Дочерей Журавля и дружина барона Мечеслава рубились со штурмующими Зеленый Дом чудами, кровью расплачиваясь за недальновидность королевы Всеславы. Каждой из них Милана без колебаний доверила бы свою жизнь.

— У нас есть время повторить план операции, — негромко произнесла воевода. — Ярина?

— Я обеспечиваю прикрытие, — немедленно отозвалась та. — Навожу морок, закрывая аварию от посторонних. Если в расчетной точке барон будет говорить по телефону — подключаюсь и продолжаю разговор вместо него.

Волосы скрыты темной вязаной шапочкой. Плотно застегнутая черная куртка. Черный свитер под горло. Черные очки на глазах. Черные перчатки. В одежде остальных колдуний тоже преобладали темные цвета, но ни одна из них не отгородилась от мира так плотно, как Ярина. Воевода «секретного» полка оделась как шпион из дешевого телесериала. Милана догадывалась о причинах такого поведения: Ярина действовала против барона без санкции королевы, переступала черту и подсознательно старалась спрятаться, укрыться за черным цветом ночи, раствориться в нем.

«Решилась?»

Среди собравшихся на Горьковском шоссе колдуний Ярина занимала самую высокую должность и, соответственно, была наиболее независимой от Миланы. Воевода «секретного» полка, имеющая право входить к королеве без доклада. Умна, хитра. Понимает ли она, что сейчас, в этот самый момент, выбирает себе новую повелительницу? Что, если королева узнает об операции, Ярина слетит с должности через пять минут? Понимает. Фата кто угодно, только не дура. Тем не менее — пришла. Нарядилась во все черное, но пришла.

А это показывает, что служить Милане привлекательнее, чем Всеславе.

Возможно, воевода Дочерей Журавля более критично отнеслась бы к поведению Ярины, если бы не один факт из прошлого главы «секретного» полка: ее отца, барона Билюда, убил на дуэли барон Стоян, отец Мечеслава. А отношения между нынешним повелителем Сокольников и королевой гарантировали, что слепого обожания Всеслава от Ярины не дождется.

— Радица? — обратилась к следующей помощнице воевода Дочерей Журавля.

Вот эта фата никаких сомнений точно не испытывала: ни очевидных, ни подсознательных. Радица была троюродной сестрой Миланы, пришла в дружину по ее рекомендации и, несмотря на статус «возможно, жрица», должность обер-воеводы получила исключительно благодаря личной преданности сестре. Нападение на Берислава было для нее рядовой операцией из разряда «Милана приказала — я делаю». Радица даже не спросила, есть ли у них санкция королевы.

— За десять секунд до аварии я блокирую сигнальные артефакты. Барон не поймет, что его атаковали с помощью магии.

— Все правильно, — подтвердила Милана. — Затем я устраиваю аварию. Верея?

— Контроль самочувствия барона, — заученно ответила самая маленькая из сидящих в фургоне колдуний.

Тоненькая Верея походила не на атлетичных Милану и Радицу, а на невысокую Ярину. Тем не менее Верея в свое время считалась неплохим воином, одерживая победы за счет скорости и хитрости. Ей здорово досталось во время штурма Зеленого Дома, тяжелая рана поставила крест на карьере фаты в дружине Дочерей Журавля, и Милана пристроила старую подругу в «секретный» полк.

— Гарантирую: во время аварии барон не пострадает.

В крайнем случае фата Верея готовилась выдернуть Берислава из салона быстрым порталом.

— Затем мы переносим барона в фургон, — продолжила воевода, — и я начинаю допрос. Ярина?

— Продолжаю прикрывать нас мороком и контролировать телефонные звонки Берислава. Если они будут.

— Радица?

— На своем автомобиле выдвигаюсь на полмили к Москве и слежу, чтобы на шоссе не появился маг.

— Давора останавливается за полмили до точки операции и занимается тем же самым, — озвучила Милана роль фаты, что сейчас следовала за бароном. — Верея?

— Продолжаю контролировать состояние Берислава.

— Проверка окончена.

Если все пройдет как надо — а Милана не сомневалась в успехе, — то случившееся сочтут заурядной аварией. Никто не узнает, что барон Берислав, один из иерархов Зеленого Дома, подвергся магическому допросу. Да и как всплывет правда, если расследовать происшествие станут те же фаты, что сидят сейчас в фургоне? План идеален.

Милана посмотрела на часы:

— Пятиминутная готовность!

— Бесконечная пробка! Вот что такое МКАД сегодня! — возмущенно выкрикнул конец. — Челы окончательно изгадили дорогу, и только поэтому «Сто километров Мурция» проводились ночью! Вынужденно!

— Но участников соревнований меньше не стало, — заметил ведущий.

— Пропала изюминка! — продолжал верещать Мурций. — Человские машины вносили приятное разнообразие в итоговое распределение мест. А на свободной трассе все решает мощность двигателя.

— В чем же вы видите выход?

На волне «Тиградком» шел «Ночной разговор с Каримом Томба». Тема сегодняшнего выпуска — Тотализатор — барона не особенно интересовала, а потому он переключил приемник на обычную человскую станцию.

Нам бы, нам бы, нам бы, нам бы

Всем на дно.

Там бы, там бы, там бы, там бы

Пить вино.

Там, под океаном, трезвый или пьяный,

Не видно все равно.

То, что нужно.

Барон довольно улыбнулся и даже стал насвистывать мелодию. Фальшиво, зато от души.

Эй, моряк, ты слишком долго плавал.

Я тебя успела позабыть.

Мне теперь морской по нраву дьявол.

Его хочу любить…

Отличный вечер в компании умелой женщины развеял мрачное настроение, в котором Берислав пребывал после звонка Фердинанда. Предположения чуда требовали немедленной проверки, однако барон не решился заняться вопросом немедленно. Предложил Павлу самостоятельно посмотреть, что к чему, и уехал за город, убеждая себя в необходимости отдыха. И считал, что поступил правильно.

«Я должен сохранять ясную голову!»

Потому что справляться с напряжением последних недель становилось все сложнее.

«Ничего, я сумею! Не зря именно моей семье была доверена тайна!»

Барон улыбнулся, надавил на газ, заходя в поворот, как на вираж, а в следующий момент почувствовал, что машину резко повело вправо.

Проблему запрятанного в автомобиль сигнального артефакта Радица решила с изяществом опытного боевого мага: дождавшись, когда автомобиль Берислава окажется на границе зоны чувствительности устройства, фата просто высосала из колдовского приборчика магическую энергию.

Первый шаг сделан.

Едва артефакт отключился и, соответственно, не мог сообщить барону, что рядом действуют маги, Ярина навела морок, скрыв происходящее от водителей редких автомобилей и фур, изредка проезжавших по ночному шоссе.

Второй шаг. Подготовка завершена.

Очередь Миланы настала, когда машина Берислава оказалась в прямой видимости. Поскольку ситуации требовалось придать естественный вид, воевода выбрала в качестве причины аварии лопнувшее колесо. А для большей достоверности, чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему Берислав не удержал автомобиль на шоссе, ведьмы припорошили ночную трассу снегом.

Короткое заклинание, палец, указующий на одну из передних покрышек, и множество невидимых глазу «рук» магической энергии, которые обхватили машину и понесли ее по заранее намеченной траектории к дереву. Быстро, аккуратно, не нарушив ни одного закона физики.

Хлопок, визг тормозов и перекошенное лицо Берислава прилагались.

— Есть! — провозгласила Милана, когда автомобиль, в полном соответствии с разработанным планом, врезался в дерево.

— С объектом все в порядке, — доложила Верея. — Барон без сознания, но жив.

Радица молча уселась в свой «БМВ» и дала по газам. Ярина, прикрыв глаза, сканировала окрестности.

Милана легко вытащила здоровяка-барона из разбитой машины и занесла в фургон.

— Не дай ему прийти в сознание!

— Я знаю! — отозвалась Верея.

Набросить на пребывающего без чувств Берислава «заговор Слуа» было непростой задачей, однако воевода Дочерей Журавля не сомневалась, что справится. В конце концов, она являлась одним из высших магов Великого Дома Людь.

* * *

Орловское кладбище,

Боровское шоссе,

3 ноября, пятница, 02.45

Чем больше людей живет в городе, тем больше людей в нем умирает — эта аксиома настолько проста, что неудобно повторять ее лишний раз.

Московские кладбища давным-давно перестали справляться с потоком покойников, что вырабатывал огромный мегаполис, и мертвых увозили за пределы города, в обширные поля, спешно превращенные в погосты. Увозили прочь от застывшего асфальта и поднимающегося вверх бетона, от стекла и стальных конструкций, путаницы проводов и хаоса выдыхающих дым автомобилей. На природу. На бывшие луга, рассеченные теперь на скорбные прямоугольники. Под землю.

Одно из таких кладбищ находилось в пятнадцати милях от дачи, которую снимала для Мурзы Марина, и именно его они посетили этой ночью.

— Голомаранна шварау хак! Игн таука виллья!

Выкопанный из свежей могилы гроб стоял рядом с кучей земли. Крышка валялась неподалеку, футах в десяти, под ногами замерших истуканами копателей — кладбищенских сторожей, захваченных цепкими объятьями «заговора Слуа». Марина, освещенная яростно пылающими факелами, устроилась на груди мертвеца — сухонькой старушки в черном платье. Она уже вскрыла грудную клетку покойницы и теперь работала с тем, за чем явилась на кладбище, — небольшим облаком черной пыли. Или черного пепла. Со «Вздохом Смерти». С загадочной субстанцией, которую не могли выделить даже лучшие маги Тайного Города.

— Голомаранна качижмарата эорфасса! Игн таука виллья яиун!

Последним усилием Марина заставила облако втянуться в склянку, закрыла ее плотной пробкой и медленно сползла с покойницы.

Конец.

Дрожат губы, трясутся пальцы, дергается все внутри, перед глазами плывет — напряжение еще не отпустило ведьму. Но главное — склянка, внутри которой неторопливо вихрится черная пыль, собравшая в себя всю тьму, весь ужас, пережитый старушкой в то мгновение, когда смерть уже пришла, но еще не взяла свое.

— Приведите… в порядок… — выдохнула колдунья.

Сторожа принялись прилаживать на место крышку гроба. Потом они вернут его в могилу, забросают землей, поставят на место дешевый временный крест и венки. Уйдут к себе в бытовку и напьются. И ничего не вспомнят.

— Оно того стоило?

Мурза вложил в рот девушки сигарету и чиркнул зажигалкой.

Марина кивнула. Глубоко затянулась, чувствуя, что ее начинает отпускать, и тихо ответила:

— Да. Стоило.

Потому что через два-три часа, после короткого отдыха, она займется следующим заклятием, ее «фирменным» Арканом Страха, главным элементом которого и являлся «Вздох Смерти». Арканом, для активизации которого не требовалась магическая энергия, а значит, противник не сумеет просчитать удар, не поймет, что заклинание построено и его вот-вот накроет волна чудовищного, не имеющего причин и от этого еще более кошмарного страха.

— Стоило, потому что это — мое главное оружие, — очень тихо, но очень твердо произнесла Марина. — Оно способно напугать даже высших иерархов Тайного Города.

— Уверена?

— Я знаю.

Мурза вздохнул и нежно привлек девушку к себе. Обнял.

— Извини, что тебе приходится проходить через все это, — прошептала Марина. — Я знаю, со стороны это выглядит гадко.

— Мне стыдно, что я ничем не могу тебе помочь.

— Ты рядом, это стоит очень многого. — Девушка помолчала. — Сергей…

Тяжелые арканы и работа с мощными потоками магической энергии выводили организм колдунов на пик, и после, сбрасывая энергию, маги сохраняли чудовищное напряжение. Самым лучшим способом снять его был секс.

Мурза об этом знал.

Он посмотрел на деловито работающих сторожей, на ряды крестов и могильных плит, вздохнул и попросил:

— Только не здесь. Пойдем в машину.

* * *

Горьковское шоссе,

ближнее Подмосковье,

3 ноября, пятница, 03.03

«Сааб» плотно врос в сосну. Передок смят, лобовое стекло покрыто паутиной трещин, водительская дверца приоткрыта, но шофера не видно. Ничего не видно изредка проезжающим по шоссе обычным челам: ни разбитой машины, ни грубых следов, оставленных ею на холодной и влажной земле, ни тем более водителя, которого допрашивали в стоящем у обочины фургоне.

Морок. Отводящий глаза аркан, не позволяющий посторонним видеть реальные события. Рано или поздно его снимут, рассеют магические волны и откроют картину аварии, ибо таков план. Пока же, под прикрытием морока, колдуньи выспрашивали у барона Берислава его тайны. Неторопливо, но и не затягивая время.

Среди заклинаний, устанавливающих контроль над разумными, «заговор Слуа» считался самым сложным, но при этом — самым надежным. С его помощью опытный маг мог заставить жертву совершить все, что угодно, вплоть до самоубийства, и мог выведать любую тайну жертвы: «заговор» воздействовал на подсознание, заставляя вспоминать даже давным-давно забытые события. Одним словом, «заговор Слуа» являлся венцом контролирующих арканов. А набросить его на жертву, пребывающую без сознания, был способен исключительно сильный маг. Такой, к примеру, как воевода дружины Дочерей Журавля.

— Как тебя зовут?

— Берислав.

Барон лежал на полу фургона. Тело расслаблено, глаза закрыты, а вот голос — нормальный. Обычный, «живой» голос, каким Берислав отвечал бы, находясь в сознании.

— Сколько тебе лет, Берислав?

— Сто семь.

Несмотря на то что барон находился под полным контролем, начинать допрос следовало с простых вопросов: мозг должен привыкнуть ко внешнему управлению.

Милана прикоснулась указательным пальцем к виску — напряжение давило на голову — и продолжила:

— Кто ты, Берислав?

— Барон домена Вешняки.

— Ты гордишься своим титулом?

«Сопротивляйся!»

— Я горжусь своим титулом.

— Активность, — бесстрастно сообщила Верея.

Маленькая фата продолжала следить за состоянием барона.

— Разумеется, его мозг активен, — недовольно произнесла Милана. — Он ведь отвечает на мои вопросы!

— Я засекла дополнительный всплеск.

— Ты ошиблась.

— Не ошиблась.

— Не мешай.

Воевода вновь потерла висок.

— Ты верен Зеленому Дому, Берислав?

— Да.

— Ты помогаешь врагам Зеленого Дома?

«Сопротивляйся!»

— Нет.

— Еще один странный всплеск!

— Замолчи!

Гораздо больше Милану настораживала усиливающаяся головная боль. Конечно, «заговор Слуа» сложен, однако особенно большого количества магической энергии он не требует, поэтому сильному напряжению взяться неоткуда.

«Наверное, я просто устала!»

«Не теряй концентрацию!»

— Ты замышляешь что-нибудь против Зеленого Дома, Берислав?

— Нет.

Собственно, на этом допрос можно было прекращать. Получен главный ответ: барон верен короне. Получен с помощью предельно сильного заклинания, что исключает обман. Следует вернуть Берислава в машину, почистить следы и принять меры к «обнаружению» пострадавшего в аварии.

Однако останавливаться воевода не собиралась.

— Ты знаешь рыцаря Павла Фердинанда из ложи Горностаев, Берислав?

«Сопротивляйся! Не отвечай!!»

— Знаю.

— Какие отношения вас связывают? Вы друзья?

— Нет.

Милана беззвучно выругалась. Нельзя задавать два вопроса подряд — жертва ответит только на последний.

— Какие отношения связывают тебя с Павлом Фердинандом, Берислав?

— Мы единоверцы.

— Вы кто? — недоуменно переспросила Милана.

«Сопротивляйся!!!»

— Мы единоверцы.

— Что значит — единоверцы?

— У нас один бог.

Берислав говорил правду, однако его ответы не укладывались в голове воеводы.

«Единоверцы? Один бог? О чем он говорит?»

— Вы оба верите в Спящего?

— Да, мы верим в Спящего.

Милана поняла, что ошиблась: в Спящего верили все жители Тайного Города. Во всяком случае, не имели ничего против его существования. Но при этом никто не называл себя единоверцем по той простой причине, что отсутствовал соответствующий культ — какой смысл поклоняться спящему божеству?

Нет, говоря «единоверцы», барон имел в виду другое, и воеводе, после нескольких секунд раздумий, удалось сформулировать правильный вопрос:

— Ты веришь в кого-то, кроме Спящего, Берислав?

— Да.

— В кого?

«Сопротивляйся!!!»

— В Галла.

Воевода отшатнулась. Верея побледнела. Даже Ярина, полностью сосредоточенная на сканировании окрестностей, закусила губу и удивленно вытаращилась на барона.

— Галла? — беспомощно переспросила Милана.

— Так зовут нашего бога.

Верея издала короткое восклицание. Ярина выругалась. Воевода же изумленно протянула страшные для любого мага слова:

— Скверна вернулась…

Берислав не понял, что фраза не была вопросом, а потому спокойно подтвердил:

— Да.

«Сопротивляйся!»

Любой квалифицированный маг знает, что единственный способ противостоять «заговору Слуа» — не попадаться в его сети. Выставляй блоки, вытягивай из противника энергию, контратакуй собственными арканами — делай что хочешь, только не позволяй холодным пальцам «заговора» вцепиться в твой мозг. Потому что первое же их прикосновение станет для тебя роковым. «Слуа» овладевает жертвой не мгновенно, зато неотвратимо. Дал слабину, пропустил едва заметный выпад, и все — проиграл. Через секунду или десять секунд — не важно — ты превратишься в послушную марионетку и останешься ею до тех пор, пока противник не снимет «заговор».

«Сопротивляйся!!»

Нет воли. Нет желания. Нет сил. Нет тебя самого.

Ничего нет.

Ты даже не смотришь на происходящее со стороны, как это бывает при использовании арканов попроще. Ты полностью теряешь контроль, погружаясь в мягкий и липкий сумрак. Не спит лишь маленький кусочек тебя, спрятанный где-то очень и очень глубоко. Не спит, потому что с чего-то нужно начинать возвращение в реальность, и не оставляй маг этот кусочек, применение «заговора Слуа» приводило бы жертвы к безумию.

Маленький кусочек тебя.

На самом дне.

Он не участвует в представлении. Он не смотрит со стороны. Он ничего не запомнит. Он ничего не понимает. Он знает только одно: происходит нечто неправильное. И это приводит его в ярость. Но что способен сделать маленький кусочек? Откуда взять силу, чтобы противостоять мощнейшему заклинанию?

«Сопротивляйся!!!»

«Как?!!»

— Внедраг, обер-воевода дружины моего домена.

— Кто еще?

— Жалимир.

— Кто еще?

— Таислав…

Каждое следующее имя давалось барону с большим трудом, но Милана не обращала внимания на странное поведение Берислава, на то, что его кулаки сжимаются и разжимаются. А Верея, помня о резкой реакции воеводы, перестала сообщать о странных всплесках активности затуманенного «заговором Слуа» мозга барона.

— Кто еще?

— Все.

Семь воинов дружины. Семь людов, отринувших тысячелетние традиции Великого Дома.

— Проклятье, — сквозь зубы процедила Ярина.

— Как же они могли? — грустно вздохнула Верея.

— Потому что они не маги, — зло отрезала Милана и вновь повернулась к барону: — Их семьи тоже приняли Скверну?

— Нет. Сейчас нам нужно сохранять тайну.

— Логично. — Воевода обдумала следующий вопрос: — Ты обратил сына?

«Сопротивляйся!!!»

— Ты обратил сына?

— Да.

— Кто еще из баронов обратился к Скверне?

И тут Берислава прорвало.

Маленькая его частичка, которую не затронул «заговор Слуа», неожиданно обрела силу. Нашла скрытый резерв. Глотнула освежающей мощи и решила исправить то неправильное, что смущало ее до сих пор.

— Отвечай!.. Черт!

Из барона вылетело невидимое щупальце.

Или оно зародилось рядом с ним?

Или появилось в фургоне извне?

Или…

Ответ на этот вопрос Милана узнала позже. А в тот момент она просто пропустила удар неожиданно появившегося щупальца.

— Черт!

И отлетела к дальней стенке фургона.

— Что случилось?

Ярина, плюнув на слежку за округой, повернулась лицом в салон.

— Барон очнулся! — взвизгнула Верея.

— Он не мог!

— Это не магия!

— Держи его!

— Я предупреждала!

— Ярина, врежь ему!

— Верея! В сторону!

— Не дайте ему встать!

Милана, голову которой разрывала острейшая боль, все-таки нашла в себе силы навалиться на Берислава. Невидимое щупальце больше не било. Вместо этого оно скользнуло внутрь, к позвоночнику, воевода почувствовала в себе чужую энергию.

— Ярина! Выруби его!

— Сейчас!

Барон распахнул глаза. Он видел только потолок фургона, но при этом перед ним, как на ладони, лежала вся картина. Сверху Милана. Тяжелая тварь, которую никак не удается парализовать. Верея готовит магические путы. Ярина договаривает последнее слово оглушающего аркана.

«Не справлюсь…»

Берислав понял, что проиграл, что успеет убить только Милану, а потом его вырубят, освежат в памяти соответствующие техники и скуют по-настоящему. Он окажется в полной их власти. Он не вырвется. Он умрет.

«Я все равно умру!»

В следующий миг невидимое щупальце оставило воеводу, изогнулось, жестко ударило в грудь Берислава и разорвало ему сердце.

* * *

Москва, Садовническая набережная,

3 ноября, пятница, 03.08

— А этот перстень мне особенно дорог, — проникновенно сообщил Инций, с любовью разглядывая оправленный в белое золото крупный изумруд. — Фата Аглая, жена барона, между прочим. Не будем упоминать имен, хотя… если ты будешь настаивать…

— Я знаю, за кем замужем фата Аглая, — ровным голосом произнесла Бьяна.

— Милейший мужчина и замечательный воин. Правда, до сих пор ни о чем не догадывается, но ведь мы не обсуждаем уровень интеллекта иерархов Зеленого Дома, ведь так? — Инций подышал на камень и потер его о простыню. — К тому же барон любит Аглаю с прежним пылом. Помню, она рассказывала…

«Что я здесь делаю?!»

Поначалу Бьяна не обращала особого внимания на милое щебетание конца. Огромная кровать, шелковые простыни, множество подушечек, бокал вина и… нега. Восхитительная расслабленность, которая приходит только после очень, очень хорошего секса. А разве ночь с концом может быть плохой?

— …Потом Аглая сказала, что больше не может обманывать мужа и нам надо остановиться. Ну, остановиться, так остановиться, я с уважением отношусь к семейным ценностям. В клубе она по-прежнему бывает, но ко мне заходит нечасто. Пару раз в месяц…

Бьяна потянулась.

«Как же это произошло? Как ему удалось заманить меня?»

Она не сразу догадалась, что управляющий «Кастрюли» добивается взаимности, попала под его обаяние, как «Титаник» под айсберг. Мелькнула мысль, что Инций вроде нездоров, но потом поняла, что хорошему коту и в декабре — март, и сдалась окончательно.

«Конец может увлечь кого угодно, но зачем? У нас с Инцием были нормальные деловые отношения… А разве они испортились?»

Моряна покосилась на беззаботно болтающего конца.

«Нет, пожалуй, не испортились. Можно сказать, мы стали ближе друг другу… И тем не менее. Зачем?»

«Да расслабься ты! Все прошло отлично! Не порть вечер!»

Бьяна знала, что красива: высокие скулы, тонкий нос, довольно большие для моряны глаза — она привлекала внимание мужчин. Фигура тоже не подкачала. Как и все оборотни, Бьяна была стройной, подтянутой и не знала проблем с лишним весом. И так же, как все оборотни, Бьяна была одинока.

Тайный Город принял морян: белые получили все права сразу, черные — не так давно, однако жители еще помнили, что оборотней вывели искусственно, что семью вызвал к жизни гений легендарной фаты Мары, и это обстоятельство нет-нет да и проскальзывало в разговорах. В случайно оброненном слове. Во взгляде. Поэтому моряны, как правило, выбирали себе мужчин среди не подозревающих о существовании Тайного Города челов.

Развлекались, но не привязывались. Заводили детей — у них рождались исключительно девочки — и вновь оставались одни.

Похожий принцип исповедовали и концы, только без детей. Однако Бьяна, с младых когтей отличавшаяся холодной рассудительностью, считала жизнерадостных толстяков слишком легкомысленными и до сегодняшнего дня не имела опыта общения с ними. Ее смущала и, возможно, пугала их репутация сердцеедов, перед которыми не может устоять ни одна женщина. Бьяне нравилось думать, что она не такая, как все.

И вот — пожалуйста.

Моряна пригубила вино из бокала. Вспомнила, как кричала несколько минут назад. Что порвала наволочку. И сделала глоток побольше.

«Надо было раньше с ним переспать!»

— И чтобы больше мы вас здесь не видели! Понятно?

Перегородившие двери вышибалы с доброжелательной злостью посмотрели на Красных Шапок.

— У нас приличное заведение.

— Вам здесь не рады.

Копыто шмыгнул носом и раздраженно перебил вышибалу:

— Мы сами знаем, кто нам рады, а кто…

— Не расслышал, мужчина?

— У вас претензии?

Хозяева заведения знали толк в безопасности: здоровяки возвышались над Красными Шапками не меньше чем на полтора фута, ширина их плеч наводила на мысль о бескрайних сибирских просторах, и связываться с челами такого размера дикарям не хотелось.

— Дать вам в жалобную книгу?

— Обойдусь.

— Спасибо, что не выбрали наш бар, — подытожил вышибала и с широкой улыбкой закрыл дверь.

— Идиоты, мля, — пробубнил Копыто, которому очень не понравилось, что последнее слово осталось за челами. — Очень надо!

И покосился на подчиненных.

Подчиненные отвели взгляды.

— Пойдем в другой бар? Время ведь детское, мля.

— Там тоже денег попросят, — вздохнул Иголка.

— А мы скажем, что потом дадим.

— Только что сказали.

— Угу, — поддакнул обычно лояльный Контейнер.

— Кто же знал, что здесь такие здоровенные вышибалы, — скривился Копыто. — Мы другой бар найдем, где вышибалы мелкие.

— Ночь на дворе, — напомнил Иголка. — Хрен мы такой бар найдем.

И сплюнул.

Умение создавать големов всегда считалось в Тайном Городе высоким искусством, хотя теоретически в этом направлении магической науки не было ничего сложного: ведь даже относительно слабая фея способна сформировать дух и запечатать его в глиняное тельце. Вопрос только в том, сколько он протянет? На что будет способен? Какие приказы сможет исполнить или вообще — понять? Как говорится, дело в нюансах.

Подлинные мастера големов были наперечет, и творили они не заурядных слуг для нудной работы, не штампованные поделки, что продавались в супермаркетах Торговой Гильдии и работали по принципу «plug and play», а совершенных созданий, обладающих пусть и примитивным, но интеллектом. Боевых големов, способных проводить автономные операции. Телохранителей. Дворецких. Компаньонок. Любой внешний вид. Любая продолжительность жизни. Главное, чтобы заказчик смог оплатить свои желания.

Разумеется, деятельность столь искусных мастеров строго регламентировалась Великими Домами. Ключевые этапы проходили за высокими стенами штаб-квартир, потому что создание структуры тела и мозга требовало большого количества магической энергии и сложных составов, а глубинное программирование, внедрение особых кодов, исключающих использование боевых големов против обитателей Великого Дома, опирались на секретные сведения, которые берегли как зеницу ока. В лабораториях, являвшихся одновременно и лавками, осуществлялась окончательная сборка продукции, сюда поступали полуфабрикаты, которые мастера подгоняли под требования клиентов. Уточняли внешний вид, вносили дополнения в программу мозговых извилин… а потому лаборатории големов представляли собой сочетание анатомического кабинета, берлоги колдуна и арсенала — в представлении заказчиков, даже безропотная няня для хулиганистых отпрысков должна была, в случае необходимости, извлечь из скрытой полости нож и перерезать горло напавшему на детишек злодею.

Обычное помещение лаборатории заполняли кости, усиленные кости, суставы классические в сборе и хитроумные соединения, обеспечивающие големам гораздо большую подвижность. А также коробочки с разнообразными зубами, в том числе — с похожими на небольшие ножи клыками, все виды когтей и пакеты с волосами. Валялись атласы мышц и связок. В специальных растворах подрастали изготавливаемые на заказ органы. Твердели в темных комнатах панцири. На стенах остро скалились разнообразные клинки.

И все это, разумеется, требовало самой серьезной охраны. Великие Дома хотели быть уверенными в сохранении режима секретности.

Лаборатории защищались, как банковские хранилища: самые современные системы сигнализации, датчики на всё, на что только можно придумать, непрошибаемые двери с неоткрываемыми замками. Плюс — магическая охрана. Сигнальные заклинания, необычайно простые и необычайно надежные, ловушки, мимо которых не проскочит даже самый умный вор, в некоторых лабораториях — сторожа оригинальной конструкции. Меры принимались драконовские, но они были результативными: в истории Тайного Города лаборатории големов не обкрадывали ни разу.

И то, что произошло в одной из них, расположенной в двухэтажном доме по Большому Овчинниковскому переулку, кражей не было. Так что статистика не пострадала.

Не было это и ограблением.

Просто в тот самый момент, когда напольные старинные часы громко пробили три пополуночи, произошло невидимое для глаза, но имеющее самые серьезные последствия событие: из лаборатории исчезла магическая энергия. То есть — абсолютно. Отключились защитные контуры, умерли заклинания, замер стоящий у стены «Лунатик». Волшебная охрана перестала существовать.

Однако то, что произошло дальше, вообще не поддавалось логическому объяснению. Отворилась дверь подсобного помещения, служащего по совместительству складом готовой продукции, и в главный зал лаборатории медленно вышли три боевых голема — невысокие чешуйчатые твари, похожие на переборщивших с клыками и когтями ящериц, «Вараны». В них не было ни капли магической энергии, однако этот факт куклам не мешал. Несколько секунд големы стояли, таращась на развешанные клинки, затем к группе присоединился очнувшийся сторож — «Лунатик», после чего распахнулась входная дверь, и големы вышли на улицу. Не потревожив сигнализацию и не замеченные видеокамерами.

Дверь закрылась, и по опустевшей лаборатории вновь загуляла магическая энергия.

— Это все кризис, мля, — сообщил подчиненным Копыто, облокачиваясь на перила Чугунного моста. — Кризис в натуре, финансовый и суровый.

— Хочешь сказать, что однажды у нас были деньги? — осведомился Контейнер.

— Не однажды, а когда-то, — безразличным тоном поправил бойца образованный Иголка.

— Все равно пусть не врет.

— Чего это я вру?

— Потому что я не помню.

— Я тоже.

— Это у вас от пьянства.

Подчиненные удивленно вытаращились на уйбуя.

— От чего?

Алкоголь, особенно в виде дешевого виски, был единственной субстанцией, способной заставить мозги Красных Шапок хоть как-то работать, а потому предположение Копыто прозвучало странно.

— От чего мы не помним?

— Ну… от трезвости, — передумал уйбуй.

— А трезвость от чего?

— Не пьете, мля.

— Потому что денег нет и забыли, когда будут.

— Из-за тебя, — добавил вредный Иголка. — Десятке нашей давным-давно другой уйбуй в натуре нужен. Денежный.

— А я?

— А ты… — Иголка покрутил головой. — А ты даже кредит взять не смог, мля! Вот!

Крыть было нечем. Выйдя на волю после неудачного похода в банк за кредитом (от тюрьмы незадачливого Копыто спас барон Мечеслав), уйбуй получил от великого фюрера Кувалды довольно солидную сумму («за верность») и закатил пирушку, на которой объявил десятке, что в их жизни началась белая полоса.

Которая, к сожалению, продлилась недолго.

Второй транш, который Копыто выклянчил у великого фюрера через неделю, оказался меньше первого и, соответственно, закончился еще быстрее. С тех пор десятка едва сводила концы с концами.

— Я зажиточных уйбуев не помню, — пробурчал Копыто.

— Тоже правильно, — неожиданно поддержал начальство Контейнер. — Денежных, мля, у нас не бывает.

Умение копить деньги не входило в число достоинств Красных Шапок. Собственно, с достоинствами у дикарей всегда было не очень.

— Пусть не всегда зажиточный, — снизил притязания Иголка. — Пусть иногда.

— Я и есть иногда! — рявкнул Копыто.

— Угу, — подтвердил Контейнер, припомнив недавние пирушки.

— Хороший уйбуй должен нос по ветру держать, — продолжил Иголка. — Должен всегда знать, где копеечка лежит, и поднять ее!

— Я поднимаю!

— Нашел, к примеру, бесхозных големов — продай.

— Кому продай? — не понял Копыто.

— Кому надо, — объяснил боец. — Пусть даже и Урбеку.

— И продал бы! Дай мне ничьих големов — сразу продам.

— Бери.

— Где?

— Вон.

Уйбуй повернулся и замер.

По тротуару, выстроившись в колонну по одному, быстро, но без суеты, шли четыре боевых голема.

— Иго… — У Копыто отвисла челюсть. — Иго…

— Дубина у нас уйбуй редкая, — прокомментировал ситуацию Иголка. — Дай, говорит, ничьих големов, я продам. Бери, говорю, ничьих големов, вот они. А он теперь варежку раскрыл, вместо того чтобы добычу ловить.

Копыто сглотнул.

— Конт… Контейнер, они вооружены?

— Ага, — тихо подтвердил боец, разглядев в руках «Лунатика» гердан.

Остальные дикари дружно подали назад.

— А что, война началась?

— Я не слышал.

Големы приближались.

— Бери и продавай! — взвизгнул Иголка. — Не видишь: сами в руки идут!

— Откуда идут? — поинтересовался слегка осмелевший уйбуй.

Копыто прикинул, что куклы шагают мимо и нападать вроде не собираются.

— Понятия не имею.

— Может, они потерялись? — предположил Контейнер.

— Как?

— Ну… может, их куда-то перегоняли, а они не перегнались. Или наоборот: слишком быстро перегнались и запутались.

— Ты будешь что-нибудь делать? — не умолкал Иголка.

— Если они не перегнались или запутались, — медленно протянул Копыто, — то они все равно нарушают режим секретности.

— И Служба утилизации даст нам премию! — радостно закончил Контейнер.

— А если Урбек предложит больше? — задумчиво предположил уйбуй, наблюдая за марширующими по Чугунному мосту големами.

— Идиот! — выдохнул Иголка. — Хватай их!

— Сам хватай, — предложил Копыто. — У них вона — дубина шипованная и клыки, в натуре.

— Контейнер!

— Надо им показать, кто здеся главный, — родил светлую мысль боец. — Тогда они станут слушаться, мы их сунем в машину и получим премию.

Но с места не сдвинулся.

— А как их засунешь, если они идут?

— Прояви сноровку, боец.

— Почему я?

— Потому что ты все придумал.

И тут Иголка понял, что перед ним открываются широчайшие перспективы карьерного роста. Если сейчас, то есть — прямо сейчас, вот тут, на Чугунном мосту, он остановит големов и заставит их слушаться, то уже завтра станет вместо Копыто уйбуем десятки. Потому что остальные бойцы, испуганно жмущиеся сейчас к перилам, увидев его, Иголкину, лихость и отвагу, обязательно задумаются над тем, что Копыто — кретин и плохой уйбуй. Жизнь счастливо переменится и обязательно станет дарить другие подарки. Жизнь, она ведь такая, коли подмигнула — не зевай, подставляй мешок.

Ослепленный открывающимися возможностями, Иголка храбро преградил големам путь и рявкнул:

— Стоять, мля! Тута я главный!

«Лунатику», что шествовал впереди колонны, смелый боец доставал аккурат до пояса.

— …тогда Вероника говорит: если папа тебя увидит, он обязательно пожалуется навам, и в Тайном Городе одним симпатичным концом станет меньше. Мне, скажу честно, даже поплохело…

Момент, когда управляющий «Кастрюлей» принялся рассказывать о следующей подружке — кажется, молоденькой шасе, — поглощенная собственными мыслями Бьяна пропустила.

«Занятно, его болтовня совсем не раздражает, скорее успокаивает…»

— …Я выбираюсь из лимузина и понимаю, что вижу…

Бьяна внимательно посмотрела на любовника, машинально отметив, что выглядит тот необычайно довольным собой, и решила, что пришло время прекратить словоизвержение. Пора заняться делом.

— Инций!

— Что?

— Поцелуй меня.

— С удовольствием!

Конец подался к девушке, но в этот момент с улицы донеслись выстрелы.

— Черт!

— Дорогая, это не повод отвлекаться.

— Ты думаешь?

— Я не думаю, я планирую заняться любовью.

Шаловливые пальцы Инция начали многообещающее путешествие по телу моряны.

— Пожалуй…

Еще три выстрела и вопли. В том числе: «б…ские големы!», который прозвучал совсем рядом.

«Кажется, кто-то из Тайного Города!»

— Я посмотрю.

— Но…

— Там кто-то из наших. — Бьяна встала с кровати. — Не волнуйся, дорогой, я ненадолго.

— Как скажешь, милая, — промурлыкал Инций, вернувшись к любованию перстнями. — Как скажешь…

— Козел!

— Сам козел!

— Я про Иголку.

— А-а…

— Сто раз говорил уроду: не умеешь — не берись!

— Он козел.

— А я что говорю? — Копыто тревожно обернулся и взвизгнул: — Огонь!

Контейнер развернулся синхронно с уйбуем, и выстрелы из дробовиков слились в оглушительный залп.

— Куда стрелять?

— Они там были! — заявил Копыто, разглядывая тени.

— А теперь где?

— Откуда я знаю? У Иголки спроси.

— Как спросишь? — проворчал Контейнер, торопливо запихивая в дробовик патроны. — Этот дурак теперь долго не покажется…

— Точно, — согласился Копыто. — Я ему, кретину, лично шею сверну, уроду! Ишь, придумал: главный он тута, мля!

Хотя сначала идиотский план Иголки показался Красным Шапкам вполне реальным. Ну, не сразу, конечно, показался, а когда прошел первый испуг.

— Стоять, мля! Тута я главный!

Шествующий первым «Лунатик» резко остановился и опустил голову, разглядывая орущего бойца. Личность романтическая, склонная к абстрактным фантазиям, наверняка разглядела бы во взгляде голема удивление, однако Иголка, ободренный тем, что «Лунатик» не схватился за гердан, разошелся окончательно:

— Сми-ирна! Сми-ирна, я сказал, буратинки хреновы!

Оторопевшие дикари взирали на происходящее раскрыв рты. Копыто стянул бандану и протер вспотевшую голову. Контейнер поминал известного пушного зверька, но непонятно, в каком смысле: то ли предрекая дальнейшие события, то ли восхищаясь безумной Иголкиной лихостью.

— На первый-второй рассчитайсь, мля! Кому велено?

— Это он им командует?

— Ага.

— Крут, Иголка, мля…

— А чо эта за кукла?

— «Лунатик».

— Ой, мля… А сзади кто? Драконы?

— Ящерицы.

— Драконы, точно говорю. Видишь: шкура в чешуе!

— А вдруг они огнем рыгнут?

— Могут.

— Па-ачему приказ не делаете?!

Опомнившийся «Лунатик» осторожно взял бойца за шиворот и медленно приподнял, планируя посмотреть на неожиданно возникшую помеху вблизи. Во всяком случае, никаких агрессивных действий голем не предпринимал, ограничиваясь исключительно исследованиями. Однако склонные к панике дикари расценили жест боевой куклы иначе.

— Песец Иголке, — авторитетно заявил Контейнер. — Докомандовался.

— Сейчас он ему что-нибудь откусит, — гыгыкнули сзади.

— Голову?

— Сначала уши.

— Шустрым Иголка был слишком, выступал, когда не просят, — начал траурную речь Копыто, с интересом разглядывая покачивающегося в воздухе бойца. И многозначительно закончил: — А шустрые всегда страдают не по-детски.

— В голову голем его кусать не станет, в голове костей много. Если от нее откусывать, то подавиться можно. Или зуб сломать…

И в этот момент прозвучал первый выстрел.

Перепуганный Иголка ухитрился вытащить из кобуры пистолет и пальнул, куда сумел. Вреда, разумеется, не причинил, зато вызвал оживление среди попутчиков «Лунатика». «Вараны» синхронно клацнули челюстями и прыгнули. Ошалевшие дикари ответили дружным залпом из дробовиков и… и паническим бегством — единственным маневром, которым владели в совершенстве.

— Эй, вы!

— Ложись!

— Догнали!

— Огонь!

Дикари развернулись на голос, однако пальнуть не успели: подобравшаяся Бьяна ловко вырвала дробовики из рук ближайших Красных Шапок.

— Вы что, обалдели?

— Ой!

— Ты кто?

— Вы понимаете, что челы уже полицию вызвали?

— Девка, — ощерился Контейнер, пожирая глазами Бьяну. А посмотреть было на что: торопясь на улицу, девушка оделась частично, только брючки и рубашка Инция. Шелковая. Тонкая. — Сама пришла!

Однако Копыто не зря был уйбуем — даже сейчас, дрожа от страха в темном дворе, он узнал Бьяну и торопливо ткнул подчиненного кулаком в плечо:

— Идиот! Это же моряна!

— Оборотень! — Сначала дикие ничейные големы, теперь агрессивные твари. У Контейнера подкосились ноги. — Я не хочу!

— Вы чего палите?

— Уйди! — взвизгнул боец.

Копыто, в свою очередь, сообразил, что Бьяна не собирается нападать, и приободрился.

— Что за стрельба?

— Ничего.

Упоминать о бесхозных големах уйбуй не хотел и брякнул первое, что пришло в голову. На его счастье, ответ показался Бьяне вполне нормальным.

— Опять междоусобица?

— Типа того.

— Иголка сказал, что они ничьи, — прорыдал Контейнер, вспоминая пережитый пару минут назад ужас.

— Кто они?

— Деньги, — быстро сориентировался Копыто, оттирая говорливого бойца в сторону. — Деньги у нас тут были…

— Мимо шли, — уточнил Контейнер.

— Иголка сказал, что они бесхозные, — поддержал товарища еще один говорливый, но тупой боец.

— Иголка — идиот, — осклабился Копыто. — Ну, ты это и без нас знаешь.

— Хватит! — Бьяна вернула дробовики. — Сматывайтесь, пока полиция не приехала!

— Да мы запросто!

На одно плечо Копыто забросил оружие, второе подставил плохо стоящему на ногах Контейнеру и заковылял прочь.

— Надеюсь, мля, этого урода Иголку големы сожрали…

Выстрелить второй раз «Лунатик» Иголке не позволил: отшвырнул нахального бойца вдаль, а сам вскинул гердан, намереваясь подраться с остальными. Но не успел — Красным Шапкам вполне хватило «Варанов». Когда «Лунатик» развернулся, чтобы атаковать, ближайший дикарь находился ярдах в шестидесяти к югу и продолжал стремительно удаляться. Битва превратилась в «салочки».

«Убьют!»

Думать о чем-нибудь другом Иголка не мог. Он даже потереть ушибленные места боялся. Лежал, куда его зашвырнул голем, прислушивался к выстрелам и думал, что его…

«Убьют, мля. Не одни, так другие».

Големы просто так убьют, потому что — големы и больше ничего не умеют. А сородичи за то, что драку с големами начал, не подумав. Если големы хоть одного дикаря загрызут, соберет Копыто десятку и радостно вздернет шустрого бойца на ближайшей перекладине. Копыто давно хотел, только забывал все время.

«Уехать бы, мля… В Грузию, например. Говорят, там кормят гамбургерами и по телику показывают. Поди плохо? Жратва халявная…»

Выстрелы стихли.

«Наши победили?»

Через пару минут мимо притаившегося Иголки прошагали големы.

«Нет, не наши».

Боец закрыл глаза, не мешая куклам идти по своим делам, но вспомнил о предстоящем повешении и заскулил. Что делать? Куда податься? Неужели и правда — в Грузию? Нет, не хочется. Тогда что делать?

— Если големы ничьи, то они где-то прячутся, — прошептал Иголка. — Я узнаю где, расскажу Копыто, и нам… и нам кто-нибудь заплатит.

А деньги спишут все прегрешения.

Боец собрал то, что у Красных Шапок называется волей, в кулак и, тихонько подвывая, двинул вслед за уходящими по ночной Москве куклами.

— Что там было? — осведомился Инций, поигрывая жемчужными бусами.

— Красные Шапки затеяли перестрелку.

— И зачем надо было вмешиваться?

— Я — глава семьи, — объяснила Бьяна. — Я не имею права не среагировать на нарушение режима секретности.

— Они ничего не нарушали, вели себя как обычно, — хмыкнул конец. — Попали бы в человскую кутузку, посидели бы — может, чему научились.

— Нужно было их остановить, — улыбнулась моряна, забираясь под одеяло. — И никакой кутузки.

— Не ожидал, что ты такая добрая.

— Я не добрая. Просто мне было нетрудно им помочь.

* * *

Горьковское шоссе, ближнее Подмосковье,

3 ноября, пятница, 03.27

— Кажется, мы слишком далеко зашли, — тихо произнесла Верея, стараясь не смотреть на тело барона.

— Он убил себя сам, — хмуро отозвалась Давора. И покосилась на Милану: — Ведь так?

— Да, — подтвердила воевода.

— Значит, мы не виноваты в его смерти.

— Его бы все равно казнили, — напомнила Радица. — Берислав принял Скверну.

— Я не могу поверить, что она возродилась, — вздохнула Верея.

— С ней ведь боролись чуды, а не навы, — зло усмехнулась Давора. — Темные умеют оставлять от своих врагов одни легенды. Вспомните об асурах.

— Плевать на темных! Не о них речь! — Ярина, которая до сих пор нервно ходила рядом с распахнутыми дверцами фургона, остановилась. — И на барона плевать. Нужно решить, что делать дальше.

Милана прищурилась, но пока промолчала. Ярина выдержала паузу, но, поняв, что воевода Дочерей Журавля выжидает, развила свою мысль:

— Мы все понимаем, что действовали… гм… не совсем законно…

Без санкции королевы. То есть фактически совершили преступление.

— Но добытая информация оправдывает нас на сто процентов, — перебила своего командира Верея. — Узнав, что речь идет о Скверне Галла, королева закроет глаза на то, что мы допросили барона без ее разрешения. Ведь так?

Соглашаться с ней никто не спешил. Ярина нервно улыбнулась и вернула на нос черные очки. Радица и Давора переглянулись и уставились на Милану. Верея с некоторым удивлением оглядела подруг, после чего тоже посмотрела на воеводу:

— Мы ведь доложим королеве?

«Сейчас или никогда! — неожиданно поняла Милана. — Сейчас или никогда!»

Их всего пятеро, но среди них — высшие военные чины Люди. А с кем еще формировать заговор? Их всего пятеро, но они повязаны только что пролитой кровью. Через пару дней этот факт будет стоить гораздо меньше, чем сейчас, на эмоциональной волне. Их всего пятеро, но они лучшие и привыкли действовать в экстремальной обстановке, быстро принимать решение и быстро добиваться цели.

Ошарашить их дерзким планом. Сейчас ошарашить, потому что завтра они отнесутся к предложению совсем иначе.

Милана помолчала еще несколько секунд, после чего выбралась из фургона, безразлично наступив на руку мертвого барона, и встала около машины, гордо вскинув голову.

— У нас есть три варианта, подруги, всего три.

Ведьмы машинально подались к воеводе. Даже Ярина. Все видели в Милане вожака.

— Первый вариант: мы немедленно возвращаемся во дворец и докладываем обо всем королеве. Мы официально объявляем, что в Зеленом Доме возродилась Скверна Галла. Мы позорим Великий Дом на весь Тайный Город и получаем непредсказуемые последствия. Вам нравится такое развитие событий?

— Нет, — бросила Ярина.

— Нет, — поддержала воеводу «секретного» полка Давора.

— Нет, — согласилась Радица.

— Но ведь не обязательно… — начала Верея.

Милана остановила фату взмахом руки.

— Второй вариант. Мы докладываем обо всем королеве, однако сохраняем в тайне истинную причину смерти барона. Не от королевы, которая прозевала появление Скверны, — от публики.

— Вот именно! — радостно влезла Верея. — Тайно!

— Но возникает вопрос, — мягко продолжила Милана, — позволит ли королева, которая внимательно прислушивается ко мнению баронов и особенно — ко мнению Мечеслава… позволит ли она провести полноценное расследование? Позволит ли она перетряхнуть всех баронов? Допросить каждого из них с помощью «поцелуя русалки»? Каждого! Ведь мы не знаем, как глубоко пустила корни Скверна.

— Но Берислав…

— Берислав назвал только несколько имен, — напомнила Милана. — Увы, Верея, все остальные под подозрением. Проверять придется каждого, но согласится ли с этим королева?

Ярина, от которой не ускользнула ни одна из оговорок воеводы в адрес Всеславы, вновь улыбнулась и спросила:

— Каков третий вариант?

Хотя знала ответ.

— Я предлагаю использовать ситуацию в наших интересах, — твердо произнесла воевода. — Как видите, я вам полностью доверяю. Каждой из вас. И только поэтому скажу то, что вы сейчас услышите.

— Милана, — торопливо произнесла Верея, — мне не очень нравится эта идея.

Она поняла, куда клонит боевой лидер Люди.

— Во-первых, ты еще ничего не услышала, — успокоила фату воевода. — Во-вторых, мы примем решение вместе и только единогласно. Если кто-нибудь сочтет мой план неприемлемым, мы от него откажемся. И навсегда забудем этот разговор. — Милана посмотрела Верее в глаза: — Так сойдет?

— Да.

Остальные дружно кивнули.

— Итак, вот мой план. — Милана нервно потерла руки. — Мы избавим Зеленый Дом от Скверны, но при этом добьемся собственных целей. Изменим свое положение.

— Изменим? — не поняла Радица.

— Если высшие маги прозевали появление Скверны, они недостойны править Людью, это понятно любому патриоту Дома, — жестко произнесла Милана. — Ты, Радица, давно доросла до уровня воеводы Дочерей Журавля. Из тебя, Давора, получится отличная жрица. Так же, как из Вереи и Ярины. Разве я не права?

— А кем станешь ты? — поинтересовалась простоватая Радица.

— Королевой, — негромко ответила Ярина.

Ответила вместо воеводы. Очень спокойно и очень уверенно. Признавая право Миланы на верховную власть.

«Она сделала выбор!»

Воевода улыбнулась:

— Спасибо, Ярина. Спасибо, что видишь меня на троне.

Давора нахмурилась:

— Насколько я помню, королеву избирают из числа жриц.

— Ты плохо изучала каноны, — задумчиво произнесла Верея. — Воевода дружины Дочерей Журавля тоже имеет право претендовать на корону. Просто этим правилом давно не пользовались.

— Потому что жрицам не нужен лишний конкурент, — выразила свое мнение Милана. — И этот факт доказывает, что власть в Зеленом Доме прогнила.

Воевода не готовила речь, но интуитивно выстроила ее очень правильно: пообещала невероятную награду и не забыла облить грязью противника, дабы успокоить совесть помощниц. Ведь одно дело — устроить заговор, и совсем другое — бороться за власть с нечистыми на руку правителями.

— Ты уже продумала шаги? — осведомилась Ярина.

— Для начала нам нужно замазать Всеславу.

— Как?

— Через барона Мечеслава.

— Доказать, что он адепт Скверны! — догадалась умная Ярина.

— Совершенно верно, — кивнула воевода. — А чтобы скрыть это, он убил одну из жриц…

— Нам придется убить жрицу? — выдохнула Верея.

— Нужны свободные места, — пожала плечами Милана.

— Два барона и жрица, — протянула Давора, обдумывая рискованное предложение. — Как мы все это скроем?

— Разве не понятно? Во всем окажутся виноватыми адепты Галла! — рассмеялась воевода. — Их мерзкие щупальца дотянулись до самого верха Зеленого Дома. У них была возможность влиять на решения королевы!

— Будет большой скандал, — заметила Ярина.

— Зато мы очистим Зеленый Дом.

Воевода не стала уточнять, от чего именно предстоит очиститься Люди. И так все понятно.

Почти минуту колдуньи обдумывали предложение подруги, после чего Радица неуверенно протянула:

— Твой план опасен.

— Зато нас ожидает блистательный приз.

— Великолепный приз, — согласилась Ярина. И кивнула.

Все понятно без лишних слов — первый голос «за».

— Я с тобой, Милана, — хрипло произнесла Давора. — Мы всю жизнь рисковали ради Великого Дома. Пора сделать кое-что и для себя.

Два — ноль. Что дальше?

— Я — против, — прошептала Верея. — Скверна возродилась, подруги, мы должны противостоять ей вместе, а не устраивать междоусобицы.

Если воевода и хотела что-то сказать фате, сделать это она не успела.

— Насколько я понимаю, или все, или никто? — уточнила Радица.

— Мы так договорились, — подтвердила Милана.

— Спасибо…

Верея улыбнулась воеводе, но уже в следующий миг улыбка превратилась в гримасу боли — клинок Радицы ударил в спину и, окровавленный, вышел из груди Вереи.

— Если кто не понял, подруги: я во всем согласна с Миланой, — спокойно произнесла Радица, выдергивая кинжал.

Еще мгновение убитая фата оставалась на ногах, а затем рухнула на землю.

— Итак, наша боевая подруга Верея стала первой жертвой этого сложнейшего расследования, — деловым тоном сообщила воевода. — Полагаю, в ее смерти виноваты адепты Галла, за которыми она следила, выполняя приказ Ярины…

— О Верее пока можно забыть, — отрывисто бросила воевода «секретного» полка. — Давайте займемся неотложными делами.

Глава 3

Канагар-Дабар, столица Ордена,

несколько тысяч лет назад

Каждый Великий Дом, устанавливавший власть над благословенной Землей, старался возвести столицу, превосходящую красотой и величием главный город предшественников. Поведение вполне естественное, и корни его уходят не только в спесь и желание возвыситься над побежденным, но и в понимание того, что жизнь Вселенной, а уж тем более — жизнь Земли устремлена вперед. И каждый виток вечной спирали обязан быть лучше предыдущего. И каждый новый хозяин обязан продемонстрировать всем, что не зря, совсем не зря именно ему выпала великая честь издать победный вопль, эхо которого долетит до каждого уголка Земли. Что он сможет покатить колесо истории вперед, а не остановится на месте. Что он поднялся над всеми не только силой ума и оружия, но потому, что Вселенная нуждалась именно в нем. Что он даст новый толчок ее развитию.

Ибо в противном случае уничтожение старой власти теряет всякий смысл.

А нагляднее всего продемонстрировать свое величие можно в столице империи.

Навам определенно повезло: поскольку никто, кроме самих темных, не видел столицу асуров, превосходить никого не требовалось. Однако Темный Двор подошел к созданию Уратая с выдумкой, сделав его центром гигантскую скалу, которую маги Нави перенесли на плодородную равнину. Собственно, столица империи в течение нескольких тысяч лет была самым крупным городом Вселенной, во времена расцвета численность ее населения переваливала за пять миллионов, однако издалека она казалась небольшим макетом, прилепившимся у подножия резиденции князя.

Сменившие навов люды подошли к вопросу с не меньшей выдумкой. Просмотрев множество территорий, они выбрали для Сахнагарадака лесистые холмы у озера Курулас-Пери, расположенные в том самом месте, где в озеро впадала полноводная Гара. Столица Зеленого Дома, как и полагается, утопала в зелени, ее постройки плавно вырастали из деревьев, а затем так же мягко вновь превращались в лес. Количество аллей, садов, парков и скверов не поддавалось учету, а на улицах можно было без труда встретить косулю.

Чуды, в свою очередь, решили сделать ставку на мастерство исполнения. Может, Канагар-Дабар и не был столь же величественен, как Уратай, не удивлял природной грацией, как Сахнагарадак, зато был ослепительно красив.

Сердцем столицы Ордена являлся Замок, а если быть предельно точным — высоченная Башня ле Го, названная в честь первого великого магистра. Ее верхушка не скрывалась за облаками, и ничто не мешало подданным любоваться алым свечением Карфагенского Амулета, Источника Великого Дома Чудь.

Вокруг Башни ле Го и комплекса зданий, составляющих резиденцию великого магистра, находились казармы гвардии. Не всей, разумеется: право квартировать в непосредственной близи от лидера Великого Дома получали только лучшие воины, из которых формировался полк Алого Единорога — элита военной элиты, гвардия внутри гвардии, отряд, в который принимали только рыцарей командоров войны, самых сильных боевых магов в иерархии Чуди.

Центральный комплекс окружали семь башен, принадлежащих магическим мастерским Ордена. Башня Войны, башня Иллюзий, башня Стихий, башня Предсказаний, башня Превращений, башня Исцелений и башня Хранителя Знаний. Соединенные массивными зубчатыми стенами, они окружали Замок, являясь его внешней границей.

Дальше начинался собственно город.

Согласно официальной истории, Канагар-Дабар строился один год. В столь невероятной скорости не было ничего удивительного: практически вся энергия Источника шла на создание столицы. Городом занимались лучшие маги Ордена, сотни инженеров, архитекторов, скульпторов, бесчисленное множество каменщиков, плотников и простых рабочих. Один год. Ибо так повелел великий магистр Цун ле Го, который лично руководил строительством.

В результате, надо отдать должное, город получился на славу.

Мрамор и кузарский камень, бронза и гранит, а также фантазия, любовь и гордость, с которыми работали мастера, позволили превратить Канагар-Дабар в город, чьей красотой искренне восхищались даже враги Чуди. Ни одного одинакового дома, ни одного одинакового моста. Сотни фонтанов. И вся славная история Ордена, отраженная в барельефах, монументах, статуях, фресках, памятных колоннах и скульптурных композициях, что находились повсюду. А еще — замершие в бронзе и мраморе драконы, мантикоры, василиски и весь бестиарий. А еще…

Казалось, не было в Канагар-Дабаре места, до которого не добрался художник или скульптор. Казалось, стены домов и башен предназначались только для того, чтобы удивлять и восхищать. Но так только казалось.

В столице Ордена хватало гладких стен, на которых должны были найти отражение будущие победы, однако в последнее время на них стали появляться надписи, приводившие обитателей Замка в бешенство:

«Спящий не был магом!»

— С кем мы воюем? — Голос великого магистра Морриса де Коса тяжело громыхнул под сводчатыми потолками зала Совета. — С кем мы воюем?

— Пока ни с кем, повелитель. Мятежники избегают столкновений.

— Но сути это не меняет!

Де Кос стукнул по каменным плитам пола тяжелым мечом, который по традиции заменял ему скипетр, и гул (над тем, чтобы он появлялся, в свое время работали лучшие инженеры и маги Ордена) усилил впечатление от яростной фразы.

— Мы воюем с чудами! — Еще один удар. — Чуды воюют с чудами!

В зале собрались лидеры Ордена: ведущие маги, советники, магистры почти всех уделов и самых больших лож, военачальники, просто влиятельные рыцари — Совет Ордена в расширенном составе, и для них междоусобицы не были в новинку. Чуды воюют с чудами! Какая новость!

Однако после следующих слов де Коса по залу пролетел тяжелый вздох.

— Мятежники потрясают основы! — Мастерски просчитанная пауза. — Это раскол!

И вздох сменился возмущенными возгласами.

Моррис де Кос знал, как достучаться до подданных.

С момента объединения воинственных племен чудов в единый народ прошло всего шестьсот лет, и рыцари по-прежнему предпочитали силой разрешать возникающие разногласия. Не отступали от древних и жестоких Правил Крови, несмотря на усилия Цуна ле Го и всех магистров, правивших после него. Чуды не убивали чудов только во время войны, однако, захватив Землю, рыцари заскучали и пользовались любой возможностью, чтобы обнажить меч. Походы во Внешние миры помогали выпускать пар, поддерживать воинов в тонусе, но с каждым годом их становилось все меньше: получив серию кровавых уроков, живущие за пределами Земли расы предпочитали с Орденом договариваться. Оставались междоусобицы. Причин для вражды хватало: древние обиды, нечетко проведенные между ложами границы, да и простое желание захватить «во-он тот пригорок с березой». Потому что скучно. При этом великие магистры, на словах агитируя за единство народа, не гнушались тайно разжигать локальные пожары, логично опасаясь, что не выпущенный вовремя пар способен привести к катастрофе.

Однако нынешний мятеж не был похож на междоусобицу. И не являлся ею. Чуды выступали против устоев, против власти, против того, что сделало их Великим Домом. Чуды выбрали Раскол.

Был ли Спящий магом?

Вопрос поставлен идеально.

Можно ли назвать легендарного Создателя, чьим именем объяснялось появление разумных рас, магом? Вряд ли. Спящему не возводили храмов и не приносили жертвы. Его влияние на повседневную жизнь никак не проявлялось, а потому было признано несуществующим. Но о Спящем все знали. Считалось, что он есть… ну, или был, и этим все ограничивалось. Однако назвать того, кто создал Вселенную, магом как-то неудобно.

В чем и заключалась проблема: если Спящий не был магом, то почему маги правят?

— Мастер дознаний!

— Да, повелитель, — один из заместителей капитана гвардии сделал шаг вперед.

— Доложить!

— За вчерашний день мы арестовали еще четверых чудов, пачкавших стены известным высказыванием. К сожалению, все они — обычные юноши, увлекшиеся радикальными идеями. Изучив их память…

— Достаточно! — Де Кос тяжело посмотрел на главу своей службы безопасности. — Вы потеряли хватку, мастер. Если она вообще у вас была.

Рыцарь опустил голову.

— Я готов понести любое наказание.

Он знал, что недоглядел.

Первое неприятное известие поступило из Северного Ульнара. Точнее — из соседней области, из владения ложи Диких Ягуаров. В их столицу, Фанарулгу, примчался окровавленный маг, который сообщил, что спокойные и рассудительные Вепри перебили всех своих колдунов. Это было настолько дико, что парню не поверили. Тем более что магистр Ягуаров был другом Родерика Утана, лидера Вепрей. Он счел сообщение провокацией, поместил гонца в тюрьму и отправил в Хикмар-Кас своего мага, разузнать, в чем дело. Маг построил портал к отрогам Шиканских гор и… больше в Фанарулгу не вернулся. Через два дня, не получив никакого ответа, магистр Ягуаров извинился перед выпущенным из тюрьмы гонцом и составил донесение в столицу удела. Отправляться к Вепрям лично главный Ягуар не решился.

В Гастазаре донос на Вепрей восприняли точно так же, как и в Фанарулге, — не поверили. Сначала донесение читали в канцелярии магистра удела, затем — в канцелярии верховного мага удела, затем чиновники сбросили бумагу в мастерскую войны удела, после чего она оказалась на столе местного отделения мастерской дознаний, и лишь после этого дело, скрипя, сдвинулось с мертвой точки. В Хикмар-Кас отправился следователь, а чтобы не было скучно, с ним поехала гвардейская полурота. До отрогов Шиканских гор они добрались аккурат через три недели после того, как окровавленный гонец взбудоражил Ягуаров.

«Где маги?»

«Родерик Утан сказал им, чтобы они уходили. Они не послушались».

«И что?»

«Родерик Утан их убил. Нам не нужны маги».

«Где Родерик Утан?»

«Ушел в горы».

А вместе с ним — два десятка рыцарей ложи.

Следователь растерялся.

Вепри не скрывали, что магов убили, причем верховного мага ложи Утан лично сбросил со скалы Одинокая Че.

«За что?»

«Потому что Шарль не ушел».

«Ах да, вы говорили…»

Проверили место захоронения — все сходится. Мертвые маги.

Но каким образом обычные рыцари ухитрились перебить боевых магов? Заманили в ловушку? Осмотр останков и показания свидетелей доказывали, что маги пали в бою. Они не были опоены или подвергнуты магическому воздействию, они дрались, но были побеждены.

Как?!

И почему Родерик Утан, спокойный и рассудительный магистр, убил своего друга?

Чтобы получить ответы, следователь решил опросить Вепрей по второму кругу, однако для начала у него вежливо поинтересовались, когда он уедет? Все-таки маг. А магам в Хикмар-Касе делать нечего.

Простодушие провинциалов поражало.

Обдумав все как следует, следователь соорудил себе портал в Гастазар, дабы лично доложить мастеру дознаний о проблеме, но едва он уехал, как дезертировали девять из оставшихся в Хикмар-Касе гвардейцев. Остальным предложили уйти из города. Но об этом следователь узнал уже после того, как ему сообщили, что на стенах Фанарулги вторую неделю пишут вопрос:

«Был ли Спящий магом?»

А два дня назад на одном из домов столицы удела появился ответ:

«Спящий не был магом!»

Скверна вырвалась из Северного Ульнара и поползла по материку.

— Мастер войны! Кто побеждает?

— Мы ни с кем не воюем, повелитель.

А что еще мог ответить высший боевой маг Ордена? Только правду. Которая заключалась в том, что мятежники не вступают в открытое противостояние.

— Тогда почему наша власть качается?

— Потому что зарождается нечто… — В языке чудов не существовало подходящего слова по той простой причине, что до сих пор отсутствовало само событие, которое следовало им описать. Мастер войны напрягся и сумел отыскать наиболее подходящее определение: — Зарождается культ, повелитель.

— Культ?

— Культ Галла. Так мятежники называют свое божество.

«Божество»? По залу прошелестел шепоток: рыцари выражали недоумение.

— Я бы назвал это скверной, — предложил мастер превращений. — Скверна Галла.

— Хорошее название, — одобрил великий магистр. И вновь повернулся к боевому магу: — Мастер войны, у вас есть хоть какие-то успехи?

Формально отвечать на этот вопрос должен был мастер дознаний, однако де Кос сознательно игнорировал главу службы безопасности. Судя по всему, его звезда закатилась.

— У нас нет успехов, которыми можно похвастаться, — твердо ответил мастер войны.

— Почему?

— Сначала адептов Скверны принимали за сумасшедших. Говоря откровенно, стража вообще не обращала внимания на проповеди. А потом… потом стало слишком поздно.

Появились последователи. В том числе из числа стражников.

— Две последние недели наши лучшие маги пытались захватить хотя бы одного Толкователя, однако до вчерашнего дня их усилия не приносили результата. Либо Толкователям удавалось скрыться, либо они убивали себя.

— Ваши лучшие маги не справлялись?

— Так точно. — Мастер войны помолчал. — Толкователи обладают некой непонятной нам силой…

— Все ясно! Что произошло вчера?

— Мы захватили одного из них.

— Хорошо!

— Это произошло благодаря плану мастера дознаний…

— Я же сказал: хорошо! — Де Кос повернулся к самому старшему из присутствующих: — Мастер хранитель знаний!

— Да, повелитель.

— Ваша оценка происходящего!

— Мы стремительно движемся к расколу.

Старый маг любил точные формулировки и был плохим политиком. Благородные рыцари разразились громкими тирадами, и великому магистру с трудом удалось успокоить своих подданных.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Иерархия Ордена построена на магии, и мятежники умело используют недовольство обычных чудов. — Мастер хранитель знаний переложил посох в левую руку и чуть прикрыл глаза, намереваясь как можно полнее изложить Совету свою точку зрения на происходящее. — В Темном Дворе подобный культ не мог возникнуть в силу уникальности расы Навь. Насколько мы знаем, все подданные князя поголовно являлись магами. В Зеленом Доме способностями владеют исключительно женщины. Подобное обстоятельство, разумеется, вносит дисбаланс в жизнь людов, но смягчается тем, что в массе своей женщины менее амбициозны, нежели мужчины, и более склонны к компромиссам. Противоречия обострялись, когда во главе Зеленого Дома становилась высокомерная королева, однако волнения, что устраивали бароны, быстро приводили ее в чувство. — Старик выдержал паузу. — Мы, к сожалению, находимся в наиболее уязвимом положении. Магией у нас обладают только мужчины, но не все, а потому многие гордые воины понимают, что не способны подняться на самую вершину. Я полагаю, сейчас появился амбициозный лидер, не маг, желающий заполучить абсолютную власть.

— Вы имеете в виду Родерика Утана?

— Да.

— Думаете, его слова о справедливости для всех…

— Просто слова, которые должны привести его на трон великого магистра. — Голос мастера хранителя знаний неожиданно окреп. — Родерик Утан — не патриот! Скажу больше: он не любит Чудь. Не любит потому, что готов рискнуть Великим Домом ради достижения своих личных целей!

Магистры выразили поддержку старому магу одобрительными возгласами. Моррис де Кос едва заметно улыбнулся: старик сыграл свою роль блестяще.

— Мастер, у вас есть рекомендации по преодолению кризиса?

— Чуть позже.

— Хорошо. А что вы скажете о самом культе… Нет. — Великий магистр оглядел собравшихся и переиначил вопрос: — Мастер, что вы скажете о самой Скверне?

— Судя по речам Толкователей, адепты Скверны верят, что их посетило некое сверхсущество, обладающее способностями настолько выдающимися, что равно богам. Или является богом. Они называют его Галла.

— Но почему Утан не предложил поклоняться Спящему?

— Адепты Скверны не отрицают Спящего.

— Но почему не поклоняются?

— Потому что Галла присутствует здесь, на Земле. Каждый Толкователь встречался с ним и слушал его речи.

— Значит, настало время потолковать с Толкователем.

Повинуясь жесту мастера войны, стражники выкатили в центр зала клетку, внутри которой сидел избитый чуд.

— Его зовут Флоренс Хорт. Когда-то был лейтенантом гвардии великого магистра, командовал полуротой, отправленной на проверку самого первого донесения, и дезертировал.

— Он был лейтенантом гвардии?

— И очень хорошим магом. — Мастер войны выдержал паузу. — Был.

— Что вы имеете в виду?

— Его способности к магии безвозвратно утеряны.

Несколько удивленных восклицаний.

Де Кос покачал головой:

— Каким образом?

— Я от них отказался, — громко и гордо ответил Флоренс.

— Почему?

— Потому что Спящий не был магом.

— Ты видел Спящего?

— Я видел Галла.

— И он сказал тебе…

— Он многое мне сказал, — перебил великого магистра пленник, — много такого, о чем вы даже не догадываетесь. И что вы никогда не узнаете.

— Галла сказал, что магия — зло?

— Галла сказал, что магия отнимает у чудов справедливость. Что наш народ ведет слепая судьба.

— Магия защищает нас! Делает сильными! Магия создала Великий Дом!

— Мы не пропадем.

— Каким же образом?

— Уверуйте в бога, и вместе с Галла мы преодолеем все. — Пленник с усмешкой оглядел стоящую вокруг элиту Ордена. — Уверуйте, братья, и нам откроются новые горизонты. Магия — лишь одна из миллионов песчинок на подошвах сандалий бога.

Великий магистр перевел тяжелый взгляд на подданных.

С высшими магами все понятно, в их преданности нет сомнений: они у власти, они не отступят. Высокое положение и перспектива стать великим магистром гарантируют лояльность. Не лично ему, Моррису де Косу, а системе, основы которой пытается расшатать Галла. Маги не сдадут, во всяком случае — эти. Ибо потеряют очень много. А вот что скажут обычные рыцари? Магистры лож и уделов? Не усомнятся ли? Многие из них достаточно молоды, чтобы их не пугала резкая смена системы, и все — амбициозны. С другой стороны, дети большинства магистров — маги. И служат в гвардии. И их семьи способны обеспечить поддержку их карьере. Отец самого де Коса был обычным чудом, и Моррис помнил, как гордился старый Рихард успехами сына. Ну, магистры, что скажете?

Де Кос сознательно затягивал паузу. Он хотел услышать голос обычного чуда. И дождался.

— Был ли Спящий магом или нет — сейчас неважно. Важно то, что Спящий создал нас неодинаковыми, — твердо произнес магистр удела Карастан. Его старший сын служил в полку Алого Единорога и, судя по всему, планировал стать новым мастером дознаний. — И мы были бы глупцами, если бы не обращали внимания на этот факт. Мы выбираем наших вождей из наиболее достойных и сильных. Мы выбираем наших вождей из лучших военачальников и правителей, из чудов, которым, помимо прочих талантов, дано владеть магией. Так завещал Цун ле Го. Великий воин, создавший Великий Дом. Мы стали едины и живем в благословенном мире. И я не позволю его разрушить!

К легкому удивлению де Коса, первым правителя Карастана поддержал молодой и горячий магистр Мечей. Тот, в ком Моррис сомневался.

Невысокий рыцарь выскочил в центр зала и взмахнул кинжалом.

— Мы — Орден. Спящий даровал нам Источник не для того, чтобы мы отказывались от силы и власти. Мы победили в тяжелейшей войне и будем побеждать дальше! Но побеждать мы будем только в том случае, если будем вместе. Все вместе. И если каждый из нас будет силен по-своему. Воину негоже считать заслуги. Воин должен сражаться, побеждать и умирать. А рядом с воином всегда будет маг, потому что по отдельности мы слабы. Мы должны уничтожить Скверну. — Молодой магистр быстро подошел к клетке и уверенным ударом пронзил Толкователю грудь. — Во славу Ордена!

* * *

Денежная Башня, штаб-квартира семьи Шась,

Москва, Краснопресненская набережная,

3 ноября, пятница, 10.11

Денежную Башню, финансовый маяк Тайного Города, шасы расположили весьма и весьма продуманно. Во-первых, она находилась в секторе Нави, в зоне ответственности Темного Двора, что автоматически снижало риски во время войн Великих Домов или локальных конфликтов. Во-вторых, в непосредственной близости от Башни стоял Международный Торговый центр, а чуть дальше поднимался пафосный Сити, в офисах которого рано или поздно окажутся деловые партнеры шасов. Или сами шасы, если сочтут нужным переехать. А если пройтись по набережной в другом направлении, то всего в квартале от Денежной Башни обнаруживался Белый дом, который шасы также не оставляли без своего делового внимания.

Одним словом — место лучше невозможно придумать.

Но вот с парковкой — проблема.

Артем, приехавший на Краснопресненскую набережную по просьбе взволнованного Биджара Хамзи, с трудом нашел свободное местечко у тротуара, вышел из машины и, перейдя дорогу, остановился у парапета, лениво гадая о причине неожиданного звонка. И о том, почему Биджар, пригласив его в Денежную Башню, строго-настрого запретил входить внутрь, предупредив, что разговор состоится на улице.

«Опасается лишних ушей?»

Теоретически — да. Промышленный шпионаж никогда не считался у шасов предосудительным занятием — ведь он способствовал получению прибыли, однако положение Биджара должно было надежно ограждать его от посягательств любопытных соплеменников.

Тем не менее — встреча на улице.

Артем повернулся лицом к Башне — как раз в этот момент из дверей выскочил Биджар, — облокотился на холодную балюстраду и, когда Хамзи оказался в двух шагах, громко поинтересовался:

— Биджар, тебя выгнали из совета директоров?

Неожиданный вопрос должен был отвлечь шаса, который, как успел заметить наемник, пребывал в крайнем расстройстве и вполне мог начать разговор с десятиминутного рассказа о своей искалеченной жизни, с подробным перечислением всех когда-либо сваливавшихся на него несчастий.

Уловка удалась.

Хамзи запнулся, пару секунд растерянно хлопал глазами, после чего недоуменно переспросил:

— Выгнали?

— Почему мы встречаемся на улице?

— Я решил подышать воздухом.

— Понятно. — Артем изменил позу, оказавшись вполоборота к Башне, и одновременно показал Биджару черную пирамидку — знаменитый оберег Темного Двора, блокирующий все существующие способы подслушивания. — Привет.

— Почему Кортес не пришел? — сварливо осведомился шас.

— Потому что ты позвонил мне, а не ему.

— А разве не было ясно, что я имел в виду вас обоих?

— Я не умею читать мысли.

— Плохо.

— У тебя?

— А что ты знаешь обо мне? — насторожился Биджар.

Даже не насторожился — испугался. От одной только мысли, что Артем в курсе его проблем, на лбу шаса выступила испарина.

«Что же случилось?»

Биджар Хамзи славился цепкостью, несокрушимой уверенностью в себе и циничным нравом, и Артем не мог представить, что могло напугать шаса.

— Может, ты перестанешь истерить и расскажешь, в чем дело?

Хамзи тяжело вздохнул:

— Я могу тебе доверять?

Нет, Биджар не напуган — он в панике. Сначала требует немедленной встречи, теперь начинает задавать идиотские вопросы.

— Если не мне, то кому?

— Банковскому счету.

— Он в состоянии тебе помочь?

— Похоже, нет.

— В таком случае рассказывай, что случилось.

Хамзи поправил галстук. Затем — выехавшую на четверть дюйма манжету. Провел рукой по волосам. Испуганным оленем посмотрел на Артема. Перевел взгляд на противоположный берег Москва-реки и трагически сообщил:

— У меня склад подрезали.

Наемник, ожидавший куда более сильного признания, кашлянул:

— И?

— Был товар, и нету.

— Навам пожалуйся.

Неприятности с товаром у купцов случались: иногда подводили поставщики, иногда возникали проблемы во время транспортировки, бывало, и недостаточно охраняемые склады подчищали развеселые человские урки. Однако заканчивались подобные случаи двумя способами: либо проблему улаживала служба безопасности Торговой Гильдии — департамент, в котором трудились и маги, и обычные воины из разных семей. Либо шасы жаловались навам, которые наводили порядок своими методами. Благодаря тесной связи с Темным Двором неприятностей у носатых было значительно меньше, чем могло бы.

— К навам я пойти не могу, — хмуро ответил Биджар.

— Почему?

— Потому что у меня украли то, что не должны были украсть ни при каких обстоятельствах.

— Новые галстуки Сантьяги?

— Боевых големов.

Артем присвистнул.

Биджар снова пригладил идеально уложенные волосы и, несмело улыбнувшись, ответил на незаданный вопрос:

— У меня много частных проектов.

Помимо руководства самым крупным супермаркетом и работы одним из директоров Торговой Гильдии, что подразумевало немыслимое количество обязанностей, Биджар занимался множеством личных дел, приносящих лишнюю копеечку на многочисленные счета. Спекулировал недвижимостью, играл на бирже, кредитовал сородичей, выступал посредником… в общем, не упускал ни одной возможности заработать. Биджар снаряжал караваны в малоизведанные районы Анд и Гималаев, сбывал кофейные плантации и финансировал ирригацию аравийских пустынь. Поговаривали, что когда-то он ухитрился продать русской разведке американский спутник-шпион, причем обеспечил доставку товара непосредственно с орбиты в целости и сохранности. Одним словом, никто не знал, где заканчивались одни деловые интересы Биджара и начинались следующие деловые интересы Биджара, и торговля боевыми големами была далеко не самым заковыристым из его проектов.

— Откуда у тебя куклы?

— Купил.

— Зачем?

— Чтобы продать. — Хамзи удивленно посмотрел на Артема. — Ты что, совсем отупел?

— Демонстрируешь остроумие висельника? — поморщился наемник, недовольный тем, что его подловили на такой мелочи. — Кому предназначались големы?

— Зачем тебе знать?

— Я помогу только в том случае, если ты не втянешь меня во что-нибудь противозаконное.

— До моего склада все было вполне законно.

— А потом?

— «Потом» тебя не касается, — окрысился Биджар. — Накладные будут в полном порядке. В смысле — должны были быть.

— Тебя могли кинуть клиенты. — Артем уже понял, что данный частный проект шустрого Хамзи был, мягко говоря, не совсем легальным.

— Не они.

— Откуда ты знаешь?

Шас понял, что наемник не отстанет, и нехотя сознался:

— Големы предназначались брату. А папа запретил нам обманывать друг друга.

— Этому ботанику?! — Младший брат Биджара — Улар — был, несмотря на молодость, весьма известным ученым, начисто лишенным семейной коммерческой жилки. — Он собирался их препарировать?

— Какому ботанику? — поморщился Биджар. — Я поставляю големов Тархану.

— Этому контрабандисту?!

— У него трехзначная норма прибыли!

Старший из братьев Хамзи — Тархан — работал по всему миру, сбывая магическую энергию не подозревающим о существовании Тайного Города человским колдунам. Великие Дома подобные операции не приветствовали, однако предпочитали действовать по принципу: «Нет проблем — нет наказания», не забывая обкладывать ушлого торгаша повышенными налогами. Однако в состоявшейся давным-давно приватной беседе Тархану был четко указан ряд товаров, продавать которые он не имел права. Первую строчку списка занимали боевые големы.

— Вы рехнулись? — поинтересовался Артем.

— Тархан пристраивает кукол исключительно в надежные руки. И вставляет в них устройства самоликвидации.

— Я не верю своим ушам. Ты ввязался в такую авантюру!

— Как говорится: не умеешь жить — займись чем-нибудь другим. У Тархана четыреста семьдесят восемь процентов прибыли. Я не дурак отказываться.

— Да, сейчас ты производишь впечатление умного и расчетливого купца.

— Кто знал, что их украдут?

— А где они у тебя хранились? В прихожей?

— На моем личном складе.

— Как он оборудован?

— Сам увидишь.

— Ты скажи.

— Нормально оборудован, по всем правилам. Я имею право хранить на нем боевых големов.

«Ах да, до склада все законно…»

— Человская сигнализация, наша сигнализация, боевые ловушки на каждой двери… — Биджар извлек из кармана носовой платок и драматически высморкался. — Големы стояли отключенные, в них не было ни капли магической энергии. Все по правилам.

— Сторож?

— Зачем?

Как и все шасы, Биджар был сторонником минимизации расходов. Опять же — лишняя пара глаз. Артем не сомневался, что афера с боевыми големами не первая и не последняя сомнительная сделка Хамзи.

— Эх, Биджар, — покачал головой наемник. — Это честные дела можно делать спустя рукава. Мошенничать нужно на совесть.

— В моей схеме нет ничего противозаконного.

— Если забыть, кому предназначались големы.

— Ты вообще не должен об этом знать.

— Тогда зачем ты мне рассказал?

Хамзи прищурился:

— А ты взрослеешь, Тёма.

— Тёмой меня зовут только близкие подруги, — доверительно сообщил наемник. — А с ориентацией у меня все в порядке.

На самом деле было понятно, что помогать Биджару придется. Несмотря на нелегальный, как поддельная «Шанель», аромат, густым облаком окутывающий историю. Несмотря на возможные неприятности со стороны Великих Домов. Хамзи, черт бы его побрал, был другом, и Артем знал: влипни он сам в подобный переплет, Биджар обязательно придет на помощь. Что бы там ни говорили о скверном шасском характере.

— Если в Темном Дворе узнают, что я прощелкал боевых големов, да еще и с оружием, у меня отберут лицензию, и я потеряю репутацию надежного купца.

И Артем понял, что именно это больше всего гложет Хамзи. Биджар мог смириться с убытками, но мысль о том, что он потеряет лицо, приводила шаса в панику.

— Ты хочешь, чтобы я нашел големов?

— И как можно скорее.

Это контракт. Настоящий и очень опасный контракт. Однако выставлять Биджару обычный счет Артем не хотел. Не потому, что Хамзи не в состоянии его оплатить — смог бы, не особенно напрягаясь. Но сам факт выставления счета наемника смущал. Было в этой процедуре нечто не совсем дружеское, то есть противоречащее причине, по которой Артем взялся помочь непутевому шасу.

С другой стороны, принципы, которые Кортес вдолбил ученику, не позволяли работать бесплатно.

— Я оплачиваю все расходы, — сообщил обеспокоенный затянувшейся паузой Биджар.

— Это само собой, — протянул Артем. — И…

— Не выкручивай мне руки! Ты ведь видишь, в каком я положении! Моя жизнь рушится!

Шас позабыл о панике и начал торговаться. Это решило дело.

— И еще ты прощаешь нам аренду офиса за два года вперед.

— Шесть месяцев, — категорически заявил Хамзи.

— Двадцать. Возможно, мне придется рисковать жизнью.

— А если не придется? Десять.

— Это называется бизнес-риски. Восемнадцать.

— Это называется грабеж, а не бизнес-риски. Двенадцать.

— Шестнадцать, или ищи големов сам.

— Четырнадцать, или поднимаю аренду вдвое.

— Договорились, Биджар, пятнадцать месяцев ты нас не трогаешь.

Хамзи вздохнул.

— А я отыщу твоих кукол…

— Каких кукол?! Это боевые големы, клянусь ушами Спящего! Ты хоть представляешь, что они могут натворить?!

— Ну…

— Короче! Найди злодея и верни мое имущество. И не поцарапай големов, они дорогие, не расплатишься. — Заключив сделку, то есть переложив часть проблемы на чужие плечи, Биджар окончательно пришел в себя. — Чего таращишься? Марш работать!

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

3 ноября, пятница, 10.18

Каждый Великий Дом Тайного Города имел в своем распоряжении мощную группу аналитиков, призванных объяснять командирам суть происходящих вокруг процессов[7] и выдавать необходимые для победы или получения прибыли рекомендации. В Зеленом Доме группа состояла из тридцати специалистов, в Ордене — из сорока одного, в Темном Дворе… Сантьяга, который в случае войны имел право без каких бы то ни было консультаций мобилизовать весь Великий Дом, в мирное время обходился крайне ограниченным количеством помощников и, соответственно, был вынужден ставить на качество, а не на количество. В результате «главный аналитический центр Темного Двора» состоял из двух сотрудников: нава-предсказателя Доминги и эксперта по математической логике Тамира Кумара — парочки, известной всему Тайному Городу как «ласвегасы». Работали они отлично, но при этом, как и любые гении, частенько шли на поводу у засевших в их головах «тараканов».

— Господа! — Сантьяга вошел в берлогу «ласвегасов», которую навы обычно называли свинарником, и остановился в двух шагах от двери, пытаясь определить, в каком именно месте двухэтажного помещения скрываются аналитики. — Доброе утро!

Тамир оторвал голову от стола, осоловело огляделся и принялся лихорадочно елозить пальцами по волосам, видимо разминая мозг перед работой.

— Э-э… — Доминга распахнул глаза, однако даже не обозначил желания выбраться из кресла, в котором, судя по всему, провел ночь.

Комиссар, в свою очередь, не стал ждать, когда предсказатель превратит мычание во что-нибудь связное. Он переступил через небольшую кучку оберточной бумаги, обошел полуразобранный (или полусобранный?) системный блок с подсоединенным напрямую хрустальным шаром… Вернулся к нему и вытащил из-под материнской платы свою запонку, которую давно считал безнадежно потерянной, машинально отметив при этом, что берлога «ласвегасов» отлично экранирована от магического поиска, и наконец добрался до подчиненных.

— Уверен, вы знаете, о чем я хочу поговорить.

— Не о чем, а о ком, — вздохнул Доминга. — Знаем.

— Берислав — труп, — напомнил последние новости Сантьяга. — Значит, он не кто, а что.

— Кофе, — неожиданно выдал Тамир, сжимая ладонями виски. — Утренний кофе.

— Он вам нужен? — участливо осведомился комиссар.

— Его у меня нет. Этот гад сжевал все зерна.

— Я голодал, — с достоинством ответил Доминга. — Ты съел мой ужин.

— Один бутерброд из восьми, — уточнил шас.

— Из-за чего организму не хватило калорий.

— Но зачем жрать кофейные зерна?

— Сначала я хотел отпилить и запечь твою руку, но потом решил не портить имущество Темного Двора.

Сантьяга с улыбкой оглядел ругающихся аналитиков, после чего, чуть повысив голос, произнес:

— Господа, этой ночью умер один из высших иерархов Зеленого Дома. В его смерти есть две странности. Первая: мы ее не прогнозировали, вторая: мы не имеем к ней отношения. И я хочу знать, кто затеял игру.

«Ласвегасы» переглянулись.

— Мы готовы, комиссар.

— Мы просто шутили.

— Что именно вас интересует?

— Для начала мне нужна справка о бароне.

Тамир метнулся к компьютеру. По всей видимости, за подробностями, потому что обладающий феноменальной памятью Доминга уже начал доклад:

— Барон Берислав, повелитель домена Вешняки во втором поколении. Сто семь лет. Женат, трое детей. Старший ребенок — сын Собидраг, младшие дети — дочери-близняшки. Супруга — колдунья уровня «фея», после замужества занималась только семьей.

— Дочери барона не имеют способностей к магии.

— Вообще никаких? — уточнил Сантьяга.

— Абсолютно.

— Интересно…

Полное отсутствие магических способностей считалось в Зеленом Доме аномалией. Умение работать с магической энергией являлось естественным свойством женщин Люди, и даже у тех девочек, которым не суждено было стать колдуньями, обязательно обнаруживали хотя бы следы способностей. Пусть в зачаточном состоянии, но они присутствовали. Диагноз «полное отсутствие магических способностей» ставился крайне редко.

— Я поднял архив, — сообщил Тамир, не отрывая взгляда от экрана. — У барона есть три сестры, и у каждой — полное отсутствие способностей.

«Ласвегасы» хорошо изучили комиссара и знали, что если его заинтересовала какая-то деталь, нужно готовить по ней самую подробную информацию.

— А дети сестер?

— Все в порядке, — отозвался шас. — Есть и феи, есть и фаты.

— То есть аномалия, если она существует, конечно, передается по мужской линии… — Сантьяга прищурился. — Что мы знаем о семье барона Берислава?

— Его роду несколько тысяч лет, — тут же сообщил Доминга. — Если я правильно помню, расцвет пришелся на первые столетия пребывания людов в Тайном Городе.

В Темном Дворе собирали информацию на всех, кто находился у власти в Великих Домах.

— Однако в последние тысячелетия род захирел, — подхватил эстафету Кумар. — Отец Берислава стал первым бароном за пятьсот лет.

— Да и сам он звезд с неба не хватал.

— Мы относили Берислава к «серым» людам. Абсолютно не ярок. Всегда придерживался линии большинства. Можно сказать, что своего мнения не имел.

— Со жрицами, тем более — с королевой, не конфликтовал. Поговаривали, что у него напряженные отношения с Мечеславом, однако после подвига барона Сокольников во время последней войны Берислав публично назвал Мечеслава лучшим воином Великого Дома и заявил, что гордится дружбой с ним.

— Теперь поговорим о переходе барона в мир иной, — предложил Сантьяга.

— Автокатастрофа. Говорят, лопнуло колесо.

— Машину обнаружила человская полиция приблизительно в пять утра.

— Лобовое столкновение с деревом, у Берислава не было шансов.

— Просчитайте аварию.

— Я запускаю на проверку физику процесса, — пробурчал долбящий по кнопкам клавиатуры Тамир, — но на первый взгляд все в порядке.

— Деревья повреждают автомобили только при самообороне, — заметил Доминга. И, гораздо громче, произнес: — В полиции считают, что Берислав уснул за рулем.

— Зеленые ведьмы отправили на место аварии оперативную группу, однако никаких заявлений пока не было, — добавил Тамир.

— Кто ведет расследование?

— Лично Милана.

Ничего удивительного, учитывая, что погиб один из баронов.

— Осведомители что-нибудь сообщали?

— Пока только слухи.

— Какие?

— Промелькнула неподтвержденная информация, что изъята вся документация Берислава.

— Как интересно.

— Час назад в штаб-квартиру домена Вешняки прибыла Ярина.

— Воевода «секретного» полка… — задумчиво протянул комиссар.

— По большому счету, и в этом нет ничего необычного, — заметил Доминга.

— Если исключить версию естественной смерти. — Сантьяга помолчал. — Сколько лет сыну барона?

— Двадцать четыре.

— Совсем юн…

Согласно законам Зеленого Дома, новый повелитель домена выбирался из числа лучших воинов, после чего утверждался королевой. А поскольку желающих возглавить домен всегда было в избытке, молодой сын Берислава имел не самые высокие шансы занять место отца. Соответственно, из числа подозреваемых его можно исключить.

— Я хочу знать, откуда ехал барон и почему он оказался на Горьковском шоссе. Я хочу, чтобы вы собрали все сплетни, слухи и официальную информацию о нем за последний год. Ищите совпадения. — Сантьяга посмотрел на найденную запонку, которую до сих пор вертел в руке. — Ищите.

* * *

Склад Биджара Хамзи,

Москва, Большой Овчинниковский переулок,

3 ноября, пятница, 12.12

— Пятнадцать месяцев? — скептически переспросила Яна, когда «Круизер» Артема остановился около дома. — Ты продешевил.

— Биджар в панике.

— Тем более! — поддержала подругу Инга. — Ты хоть торговался?

— Я начал с двух лет.

— И он опустил тебя на девять месяцев?

— Тёмка, когда ты повзрослеешь? — Рыжая Инга отличалась исключительным здравомыслием, рассудительностью и практичностью, а потому могла себе позволить подобный тон.

— В конце концов, Биджар наш друг, — вздохнул наемник, выбираясь из машины.

— Ну, если ты так считаешь… — с улыбкой протянула Яна.

— А кем его считаешь ты?

— Шасом.

— И этим все сказано, — добавила Инга.

— Где ваша толерантность?

— Лично я стараюсь, как могу, — заявила Яна.

И рассмеялась.

— Вы меня подкалывали! — Артем распахнул дверь, пропуская девушек в подъезд.

— Немножко.

— По лестнице вниз.

— Я чувствую. — Яна уверенно спустилась в подвал и оглядела дверь. — «Колокольчики» и «кольцо саламандры» четвертого уровня. Питание автономное. Очень надежно.

— Биджар уверяет, что следов магического проникновения нет.

— Верно.

Артем пробормотал отключающее артефакты заклинание и отпер замки.

— Прошу.

Прижимистый Биджар использовал каждый квадратный дюйм площади, поэтому повсюду громоздились ящики, коробки, мешки, мешочки и кульки. А еще — бочки, бочонки, канистры и рулоны чего-то. В стоящем у входа сундуке что-то таинственно вздыхало. Под дальней полкой шуршало, и было понятно, что не крыса. Товар занимал максимум площади, проходы напоминали тропинки.

— Ты уверен, что големов умыкнули отсюда?

— Ага.

— Может, Биджар их просто потерял? — предположила Инга.

— У него есть подробная карта, — улыбнулся Артем, разворачивая лист бумаги. — Големы стояли…

— Вот здесь, — закончила за него Яна, указывая на подозрительно пустой угол.

— Ты их чувствуешь?

— Да. А теперь не мешай.

Девушка присела на корточки и положила правую ладонь на место, где еще сутки назад стояли боевые куклы. Помешать работе мага такого уровня ни Артем, ни Инга не могли при всем желании, однако едва Яна приступила к работе, наемники сделали пару шагов назад и понизили голоса до едва различимого шепота.

— Не хочешь проверить запасы Биджара?

— Зачем?

— Интересно.

— Вообще-то это неприлично.

— Но мне интересно.

— И тут повсюду видеокамеры.

— Я думала, ты их отключил.

— Они работают автономно и постоянно.

— Но исчезновение големов не записали, — поняла рыжая. — Любопытная деталь…

— Вся эта история — одна большая любопытная деталь.

— Ты поэтому за нее взялся?

— Я не мог отказать Биджару.

— Фактически мы его покрываем.

— Не фактически, а просто покрываем. — Артем помолчал. — Тебя это беспокоит?

— Мы делали вещи и похуже.

— Пожалуй.

— Я закончила! — Яна поднялась на ноги.

— И?

— Сейчас… — Девушка задержала взгляд на пустом углу, затем медленно осмотрела заставленную комнату и растерянно покачала головой: — Големы здесь были. А потом ушли.

— Сами?

— Поверь, я тоже удивлена.

— Биджар сказал, что в них не было ни капли энергии, а «батарейки», которые у него хранятся, не тронуты, — произнес Артем.

— Я знаю.

— Но големы ушли?

— Ушли сами, — повторила Яна. — Сюда никто не входил.

— Ты уверена?

Гиперборейская ведьма оставила вопрос без ответа.

— Вся защита отключилась, а големы, наоборот, — активизировались.

— Такое возможно? — не выдержала Инга.

— Здесь работал очень, очень и очень сильный маг. Что, в свою очередь, очень, очень и очень непонятно.

— Что ты имеешь в виду?

Яна пару мгновений смотрела на задавшую вопрос Ингу, после чего медленно ответила:

— Вор отключил магическую защиту, в том числе — «колокольчики», которые настолько просты и надежны, что отрубить их невозможно — только уничтожить. Вор отключил обычную сигнализацию и видеокамеры. Вор открыл двери. И в конце концов вор неизвестным способом активизировал големов. При этом во время операции вор не стоял у дверей, не входил сюда, он вообще не приближался к складу. Но самое главное заключается в другом: все эти усилия были потрачены на то, чтобы украсть двух «Лунатиков». Ребята, это дико.

— Согласна.

— И никаких зацепок? — разочарованно поинтересовался наемник.

— Возможно, это был князь Темного Двора. Или великий магистр. Или королева, — перечислила подозреваемых Яна. Список получился коротким. — Но у меня есть большие сомнения насчет того, что они смогли бы устроить подобное.

— Даже так?

— Да.

— Похоже, ближайшие пятнадцать месяцев нам придется самим оплачивать аренду офиса, — вздохнула Инга.

Яна улыбнулась:

— А Биджару придется каяться Сантьяге.

Артем обдумал слова девушек, после чего вздохнул.

— Я, пожалуй, потрачу еще пару-тройку часов на нашего друга.

— То есть?

— Похожу по округе, поговорю с народом… Ты сказала, что големы ушли сами, а вор не приближался к складу, значит, машина, в которую погрузили големов, стояла в переулке или вообще на улице. Вдруг кто-нибудь их видел?

— Не хочешь сдаваться?

— Я обещал Биджару помощь.

— Составить тебе компанию? — безрадостно предложила Инга.

Артем покачал головой:

— Это будут скучные и унылые два часа. Я справлюсь сам.

* * *

Элитный дамский клуб «Кастрюля»,

ближнее Подмосковье,

3 ноября, пятница, 12.22

Кем-кем, а вот трудоголиком Инций Свейз никогда не был, в любимом клубе не ночевал, да и спозаранок являлся нечасто.

«Работа не должна походить на каторгу, — любил приговаривать управляющий, приезжая в „Кастрюлю“ глубоким утром. — Она должна дарить радость. И возможность выспаться вволю — один из таких подарков…»

Однако сегодня Инций прибыл в родное заведение необычно рано — еще до полудня. Привыкшая к жесткому распорядку Бьяна проснулась в восемь утра и, торопливо приняв душ, отправилась по делам. Полчаса конец честно пытался снова заснуть, проклиная неуемную энергию подруги, понял, что не получится, и следующий час провалялся в ванне. Наполнил ее до краев, запустил массаж и славно подремал, наслаждаясь блаженной расслабленностью и ощущением, что жизнь возвращается в привычное русло: отвратительных покалываний в животе не ощущалось, ночь пролетела на привычно высоком уровне, а неприступная и серьезная Бьяна легко попала под действие знаменитого обаяния.

Черная полоса закончилась.

Выбравшись из ванной, Инций побродил по кухне со стаканом апельсинового сока в руках, понял, что варить кофе лень, готовить завтрак — тем более, идти в какой-нибудь ресторан одному скучно, и потому отправился на работу. Руководить.

Пока подчиненные соображали насчет еды, Инций прогулялся по залам, раздал несколько отеческих советов големам-уборщикам, заглянул в бассейн, взбодрив плещущихся красавиц парой элегантных в своей легкой скабрезности историй, после чего, окончательно утвердившись в замечательном расположении духа, вернулся в кабинет, где застал накрытый стол и голодного Мурция.

— Ночевал неподалеку, — жизнерадостно сообщил тот, налегая на хозяйскую яичницу. — Решил позавтракать в «Кастрюле», принести, так сказать, прибыль заведению, но когда узнал, что ты здесь, предпочел сделать тебе приятное. Разбавить завтрак своим обществом.

— Мог бы поесть там, где спал, — заметил Инций, без восторга наблюдая за пропадающей едой.

— У нее четкий график: сначала тренажерный зал, потом бассейн. Твой, между прочим. — Мурций поддел на вилку кусочек ветчины и дружелюбно закончил: — Но ты не волнуйся, я велел принести еще одну порцию.

И тут же, словно услышав команду «Пора!», в кабинет проник официант.

— Видишь, как хорошо все получилось?

Злиться на Мурция не хотелось совершенно. Инций плюхнулся в кресло и набросился на еду, не дожидаясь, когда официант закончит сервировать стол.

— Бурная ночь?

— Отличная.

— Приятно слышать.

— А у тебя? — Инций припомнил виденных в бассейне женщин и подумал, что у приятеля…

— Все в порядке!

Тем временем официант покинул кабинет, и Мурций, которого распирали последние новости, выпалил:

— Всеслава беременна!

— От кого? — поперхнулся Инций.

— Дурак, что ли?

— Поздравляю.

Мурций вздохнул и отодвинул опустевшую тарелку:

— Инций, я тебя не узнаю. Как ты мог подумать, что я…

— А что я еще должен был подумать?

— Ну… — Мурций побренчал цепями и ухмыльнулся: — Ну, да…

В конце концов, предыдущая королева Зеленого Дома сдалась именно ему. Сородичи об этом знали, но предпочитали помалкивать. С другой стороны, Всеслава ни разу, даже будучи совсем юной ведьмой, не поддалась на чары любвеобильных толстяков, а с тех пор как рядом с ней появился барон Мечеслав, концы и вовсе перестали пытаться увлечь красавицу. Риск — дело благородное, но связываться с крутым на расправу повелителем домена Сокольники никому не хотелось.

— Ладно, не ты, так не ты… — Инций тщательно дожевал яичницу и вытер губы салфеткой. — А с чего ты взял, что королева залетела?

— Все говорят, что будет свадьба.

— Кто все?

— Самые надежные источники.

— Сплетники?

— Когда шепчутся повсюду, это уже не сплетни, а неофициальные новости.

— Да, конечно. — Инций благодушно рыгнул. — Ой!

Проклятая боль, оказывается, не исчезла. Она, зараза, просто выбирала подходящий момент. Дождалась, паскуда, когда из головы конца окончательно выветрятся печальные мысли, и…

— Ой!

— Что случилось?

— Сейчас… — Дрожащей рукой Инций дотянулся до бокала с водой и сделал пару жадных глотков. — Сейчас…

— Заболел?

Инций уныло вздохнул:

— Вроде того.

— Чем? — тут же поинтересовался Мурций.

Он трепетно относился к своему здоровью и не желал подвергать его опасности. Инций потер живот и, коря себя за несдержанность, тихо осведомился:

— Слушай, у тебя ведь был контингентированный выползень?

— А что? — насторожился Мурций, машинально отодвигаясь подальше от зараженного сородича.

— Вырезать его больно?

— Смотря чем. Если попробуешь сам…

— Я не идиот.

— Ты из моей тарелки не ел случайно?

— Выползень не возвращается, — напомнил Инций. — Ой!

Управляющий «Кастрюлей» прослезился. То ли от боли, то ли от общего расстройства.

— Лучше не рисковать. — Мурций скомкал салфетку. — Вообще-то у меня масса дел…

— И с чертовой Риткой проблемы, — простонал несчастный Инций.

Предательский удар заставил огорошенного конца вспомнить все навалившиеся беды. Ему нужно было выговориться, пожаловаться хоть кому-нибудь, и Мурций показался Инцию вполне подходящей жилеткой. Тем более что другой поблизости не наблюдалось.

— Ритка, Ритка… — Мурций почесал затылок, одновременно изучая нетронутый кофе. — Каштановая такая? Крашеная?

— Угу.

— Дура человская.

— Угу.

— И какие с ней могут быть проблемы? — Мурций все-таки решился: взял чашечку кофе и сделал маленький глоток. Не забыв, правда, тщательно обнюхать содержимое. — Заразился чем?

— Чем?

Эрлийцы справлялись практически с любой напастью, а их метод экспресс-анализа не требовал ни крови, ни длительного ожидания. Если появлялись сомнения насчет новой пассии, концам было достаточно незаметно прихватить со стола бокал и отлучиться на пару минут в кабинет.

— Кто тебя знает, чем? Может, свинкой.

— Мы с ней поругались.

— И что? Клянусь жизнелюбием Спящего, что в этом плохого? Я вообще удивляюсь, что у тебя до сих пор это имя ассоциируется с этой физиономией.

— Оно у меня еще долго будет ассоциироваться, — признался управляющий «Кастрюлей».

— В честь чего?

Инций вытащил из кармана человский паспорт и швырнул его на стол.

— Вот!

Мурций полистал книжицу, после чего удивленно вытаращился на приятеля:

— Ты серьезно?

— Нет, пошутил, — саркастически отозвался Инций, поглаживая больной живот.

— Ты на ней женился?

— Угу.

— Зачем?

— Пьян был.

— И что?

— Неделю не мог ее уломать!

— И что?

— Хотел.

— Понимаю, — сочувственно отозвался Мурций. Однако припомнил старую истину, что женская неприступность увеличивает не только желание, но и последующее разочарование.

— А она сказала: сначала жениться.

— Глупость какая… — Мурций вновь полез в затылок. — А как же наша семейная тайна? Как могла она думать о чем-то, кроме тебя?

— Не знаю, — проныл Инций. — Ничего не знаю.

— Дела…

Мурций повертел в руке паспорт.

Знаменитая семейная тайна концов осечек не давала. Если конец кого-то хотел, он получал желаемое, вопрос заключался исключительно во времени.[8] Однако, как это всегда бывает, не обходилось без исключений. Редчайшая комбинация генов приводила к появлению на свет «мегер», как ласково называли их концы, — женщин, имеющих врожденный иммунитет к знаменитой семейной тайне.

— То есть ты не можешь справиться с этой Риткой?

— Угу.

— И думаешь, что она — мегера?

— А кто еще?

— Зачем же ты с ней связался?

— У нее такое тело!

Мурций припомнил Риту и согласно кивнул:

— Ну, да… Хотя у жрицы Снежаны…

— Да отстань ты со своей жрицей! Лучше посоветуй чего.

— Чего?

— Ритка на развод подала!

— У тебя адвокат хороший? — осведомился Мурций.

— Банам Турчи.

— Тогда выкарабкаешься. Но я бы посоветовал еще раз напрячься и обаять девчонку. Среди человских женщин мегеры встречаются редко.

— Пробовал обаять, — махнул рукой Инций. — Без толку!

— Попробуй еще раз!

— Ой! — Инций вновь ухватился за живот.

— Или плати отступные.

— Она половину «Кастрюли» хочет, — пожаловался Инций, ощупывая пузо. — И часть недвижимости. И все счета пополам!

— Так не бывает! Вы ведь только поженились.

— У нас брачный контракт.

— И что?

— Я его подписал не читая.

— Почему?

— Потому что думал, что всегда сумею ее того… обаять… А она, похоже, мегера!

— Да уж, глупые женятся, а умные выходят замуж, — глубокомысленно заметил Мурций, изучая свои перстни.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Объясни своей мегере, что гол как сокол и взять с тебя нечего. Мол, управляющий, и все. Наемный служащий.

— Она видела бухгалтерские документы.

— В таком случае ты влип.

— Хороший совет.

— Это не совет, а констатация факта. — Мурций потрогал себя за золотую цепь на груди и предложил: — Подкинь ей гипнотический артефакт. Тоже, конечно, позор, но я никому не скажу. Купи что-нибудь вроде «послушной хозяйки» в серьгах с большими брюликами и расслабься — через час Ритка будет тебе любовные письма на салфетках писать.

— Уже.

— Что уже?

— Когда Ритка стала мне скандалы устраивать, мол, не фига спать с другими женщинами, я ей кольцо с алмазом подарил. Ну и с «послушной хозяйкой» четвертого уровня в придачу, — поведал Инций. — Камень огромный, подавиться можно, Ритка в него влюбилась, не снимает практически, а толку нет.

Если не действует гипноз, то дело плохо. Следующим шагом было радикальное вторжение в мозги вредной дамочки, однако осуществить его могли только маги высочайшего уровня.

Мурций допил кофе, задумчиво посмотрел на гущу и неуверенно протянул:

— А может, твою Ритку того… как Ромео с Джульеттой?

— Какую Джульетту? — не понял Инций. — С Дужулькой у меня все в порядке. Мы уже забыли друг друга.

— Какой же ты необразованный, — посетовал начитанный Мурций. — Я имел в виду ту парочку, что кофейку попили, не подумав, а после не проснулись.

— Убить женщину?!

— Дешевле выйдет.

— Мурций, я тебя не узнаю! Это же… — Инций повертел пальцами, подбирая нужное слово: — Это же неприлично.

— А на клуб претендовать прилично? Сколько вы с ней женаты?

— Месяц!

— И она хочет половину всего? — Мурций поднялся на ноги. — Короче, я все сказал.

— Ты это… не болтай, ладно? — жалобно попросил Инций.

— Не боись. — Мурций важно поправил золотые цепи. — Твой идиотизм бросает тень на всю семью. Так что я буду нем, как… — Он хотел сказать «могила», однако, учитывая болезненное состояние приятеля, сравнение показалось концу слишком пессимистичным. — Буду нем, как…

— Рыба? — подсказал Инций.

— Вот еще! — возмутился Мурций. — Буду нем, как кролик.

— Так не говорят.

— Естественно! Где ты видел говорящего кролика?

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

3 ноября, пятница, 13.05

— Комиссар!

Идущий по коридору Сантьяга остановился и с легким удивлением посмотрел на торопливо приближающегося Домингу. «Ласвегасы» нечасто разгуливали по Цитадели: тонкая настройка их мозгов с трудом переносила царящую в штаб-квартире Темного Двора атмосферу, и даже нав-предсказатель редко покидал берлогу, предпочитая связываться с комиссаром по телефону или сети. Если уж Доминга рискнул отправиться на поиски Сантьяги лично, значит, у него действительно важные новости.

— Комиссар! — Запыхавшийся предсказатель остановился около Сантьяги и перевел дух. — Есть информация.

Подготовив подробное досье на барона Берислава, «ласвегасы» засели за работу с многочисленными осведомителями Темного Двора, тщательно изучая сплетни и слухи, которые поставляли шасы, концы и даже некоторые люды, не подозревающие, что их слова дойдут до Сантьяги. Комиссар и его помощники обеспечили поток, из которого аналитики вычленяли интересные факты.

— Странная информация.

Каким бы запутанным ни было дело, «ласвегасы» всегда ухитрялись разложить его на простые и понятные детали, складывая из них затем цепочку событий, уже случившихся или только намечающихся. А все необъяснимые звенья они называли «странными» и немедленно сообщали о них комиссару, логично предполагая, что раз он главный, значит, умнее.

— Ходят слухи, что Вешняки будут рекомендовать на пост барона сына Берислава — Собидрага. Я просчитал эту сплетню и даю восьмидесятипроцентную вероятность ее исполнения.

То есть, не случись ничего экстраординарного, кандидатура будет внесена, и королева с ней согласится. А значит, в ближайших боях дружиной будет командовать безусый юнец.

— Очень нехарактерная ситуация для Зеленого Дома, — протянул Сантьяга.

— Мы тоже так подумали, — кивнул Доминга и удалился, гордо излучая чувство выполненного долга.

Комиссар посмотрел на спину довольного собой предсказателя, после чего огляделся и присел на перила, ограждающие ведущую на первый этаж лестницу.

— Не сходится.

Преданность наследнику ушедшего барона люды проявляли крайне редко, лишь в тех случаях, когда речь шла о действительно сильных лидерах, сумевших заслужить невероятно высокий авторитет в домене. Но в досье Берислава не было даже намека на харизму столь чудовищной силы.

— Может, они ищут компромиссную фигуру?

Ведущие семьи домена не сумели договориться, кто станет главным, и решили назначить бароном заведомого слабака? Тоже вряд ли: со времени смерти Берислава прошло слишком мало времени, переговоры, если они действительно велись, не завершились бы столь быстро.

— Что-то здесь не так…

Барон Берислав оказался не столь прост, и в составленном на него досье упущена важная деталь. Вопрос: какая?

Сантьяга почесал кончик носа и рассеянно посмотрел на поднимающегося по лестнице Баррагу.

— Добрый день.

В очередной раз продемонстрировав свою знаменитую вежливость.

Которая, впрочем, в очередной раз не была оценена.

Мастер големов остановился, словно споткнулся, и без восторга покосился на подавшего голос комиссара, но все-таки ответил:

— Да. — Подумал и уточнил: — Добрый.

Затевать разговор Баррага не хотел, но и не ответить на приветствие Сантьяги не мог.

— Как дела у вас?

— Часто мешают.

— Лезут с разговорами?

— Именно.

Баррага, судя по всему, был не в духе, а в сочетании со скверным характером навов дурное настроение могло привести к непредсказуемым последствиям. Но и Сантьяга был навом, а потому не увидел причин прекращать светский разговор.

— Когда порадуете новыми разработками?

Раз в сотню лет (или раз в двести лет, смотря по настроению и необходимости) Баррага разрабатывал очередного «базового» голема для армии Темного Двора, как правило — безумно дорогого, зато лучшего в Тайном Городе. И говорить о своих куклах мастер мог часами.

Но не в этот раз.

— Вам надоели «Лунатики»?

— Нет.

— Они устарели?

— Нет.

— Это ответ на ваш вопрос, комиссар.

— Я спросил, как простой обыватель, — несколько обескураженно отозвался Сантьяга. — Нам, публике, нравится новое…

— Читайте газеты.

— Любопытная мысль.

— Рад, что она вам понравилась.

Баррага отвернулся и двинулся дальше. По своим делам, от которых его отвлекли ненужными разговорами.

Сантьяга же вновь почесал кончик носа и повторил:

— Не сходится…

* * *

База дружины домена Сокольники,

Москва, Богородское шоссе,

3 ноября, пятница, 13.29

— Параша? Да, я выезжаю через десять минут… Обязательно передам соболезнования от тебя… Да, понял, ты приедешь к ним вечером… Хорошо.

Мечеслав положил трубку, но телефон зазвонил вновь.

— Да? Да, уже выхожу. Я же говорил: эскорт не нужен, только я и обер-воевода. Да, на одной машине.

Барон выбрался из кресла, направился к выходу из кабинета, но, когда был в трех шагах от двери, она приоткрылась, и в щели появилась голова адъютанта:

— Барон Ратомир!

В следующий миг дверь распахнулась полностью.

— Докладывать необязательно, паренек! Мечеслав всегда рад видеть старого друга! — Ратомир (как всегда, строгий костюм и медальон с изображением воробья на груди) прошел в кабинет. — Ведь так?

Повелитель Сокольников вздохнул:

— Передайте обер-воеводе, что я задержусь. Машину от подъезда не отгоняйте.

Дверь закрылась.

— Здорово! — Ратомир плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу.

— Привет.

— Слышал о Бериславе?

— Как раз собирался в Вешняки.

— Принести соболезнования?

— Считаешь, не нужно?

Ратомир покачал головой:

— Считаю, что в Вешняки мы в любом случае не опоздаем. Берислав уже погиб, похороны еще не назначены, теперь спешить нет смысла. Утешим вдову на двадцать минут позже.

Повелитель домена Марьино старался говорить легко, с веселым цинизмом, однако скрыть внутреннее напряжение не мог. Мечеслав прищурился и машинально потер змеящийся по шее старый шрам.

— Почему теперь нет смысла спешить? — поинтересовался повелитель Сокольников, выделив голосом слово «теперь».

— Потому что Берислав семьдесят лет водил человские тачки, вот почему, — резковато ответил Ратомир. — По-моему, этого факта вполне достаточно.

— Достаточно для чего? — нахмурился Мечеслав.

Возвращаться в свое кресло барон не хотел, в конце концов, Ратомир не посетитель, а друг, то есть — гость. Но и стоять посреди кабинета глупо, поэтому Мечеслав подошел к бару, открыл дверцу, но за бутылку или бокалы не взялся — не время. И еще непонятно, наступит ли оно.

— Моя жрица уже знает результаты расследования, — сообщил Ратомир. — Через час-полтора Милана объявит, что Берислав погиб в заурядной автокатастрофе. Семьдесят лет рулил, как какой-нибудь Сенна, а теперь поцеловался с деревом!

— Сенна плохо кончил, — припомнил Мечеслав.

— Значит, рулил, как Шумахер.

— Ты в ярости, — мягко произнес повелитель Сокольников.

— Да, — не стал скрывать повелитель Марьина. — В ярости, чтоб их всех Спящий заклевал!

— И, разумеется, не веришь результатам расследования.

— Почему — разумеется?

— Потому что ты всегда ставишь под сомнения слова жриц.

— А ты во всем с ними соглашаешься.

— Ты знаешь, что это не так.

Ратомир не выдержал жесткого взгляда Мечеслава, отвернулся и чуть тише признал:

— Я погорячился.

Признал искренне. И повелитель Сокольников слегка расслабился.

— Хотим мы этого или нет, Ратомир, но только маги способны точно расследовать смерть Берислава. Только они способны почуять чужое вмешательство. Нам остается доверять их выводам.

— Или не доверять.

— У тебя есть основания для подозрений?

Ратомир тяжело посмотрел на друга и поправил висящий на груди медальон с гербом домена — символ своего положения. Напускная веселость осталась позади.

— Мечеслав, я пришел, потому что полностью тебе доверяю. Несмотря на твое положение будущего принца-консорта.

— Которое автоматически назначает меня подпевалой жриц, — спокойно закончил повелитель Сокольников.

Ратомир оставил его слова без внимания и предельно серьезно продолжил:

— Я пришел, потому что твоего слова мне достаточно. Если ты скажешь, что о нашем разговоре никто не узнает. Я подчеркиваю — никто, мне будет этого достаточно. Если ты затянешь бодягу об интересах Великого Дома Людь, я уйду и унесу свои подозрения с собой.

— Просто уйдешь?

— Возможно, меня ждет автокатастрофа, — с нехорошей улыбкой ответил Ратомир. — Но ты не разделишь со мной эти проблемы, чтоб их Спящий заклевал.

Всем своим видом повелитель Марьина демонстрировал, что раскопал что-то очень серьезное. А значит, торопиться в Вешняки не следует.

Мечеслав достал из бара бутылку коньяка, плеснул в два бокала, добавил дольки лимона… и решился:

— У тебя есть мое слово.

Тянуть время Ратомир не стал. Он поднялся на ноги, вернулся к двери, приоткрыл ее и пропустил в кабинет высокого белокурого парня, чем-то смахивающего на молодого бычка.

— Это Избор, дружинник домена Вешняки.

Мог бы и не уточнять — выправка здоровяка говорила сама за себя.

— Барон. — Избор по-уставному склонил перед Мечеславом голову.

Повелитель Сокольников сухо кивнул в ответ и вопросительно посмотрел на Ратомира.

— Рассказывай, — приказал тот дружиннику.

Избор, который до сих пор стоял по стойке «смирно», послушно начал доклад:

— Я встречаюсь с фатой Вереей из дружины Дочерей Журавля. Мы знакомы семь лет, и дело идет к свадьбе. Наши семьи не против. Тем более меня ожидало повышение по службе: барон Берислав собирался назначить меня обер-воеводой дружины. Вчера вечером…

Слушать рассказ о личной жизни в военно-полевом исполнении было невыносимо.

— Избор, — оборвал дружинника Мечеслав, — мы не в штабе и не в казарме. У нас неофициальная встреча. Пожалуйста, забудь о том, что ты дружинник, а мы бароны. Рассказывай обычным образом. Как друзьям.

Парень посмотрел на Ратомира. Тот кивнул, едва заметно улыбнулся и наконец-то взял со стола свой коньяк. Избор же мгновенно опустил плечи и сменил уставное выражение лица на обычное, превратившись из бравого вояки в растерянного паренька.

— Вчера вечером Верея позвонила и сказала, что приедет поздно, возможно, под утро. И чтобы я ложился спать, не дожидаясь ее. Я так и сделал… — Голос дружинника дрогнул. — А она не приехала. Ни ночью, ни утром.

Беспомощный взгляд здоровяку совсем не шел, не вязался с удалой фигурой, однако именно таким взглядом он оглядел баронов.

— Верея пропала.

— Ты звонил?

— Телефон не отвечает.

— Что сказали в штабе Дочерей?

— Сначала со мной вообще никто не хотел говорить, — угрюмо ответил Избор. — Они там все на ушах стояли… потом я понял, что это из-за нашего барона… А два часа назад мне удалось переговорить с Радицей…

— Обер-воевода Дочерей, — тихо напомнил Ратомир.

— Спасибо, знаю, — отрезал Мечеслав.

— Так вот, Радица сказала, что Ярина отправила Верею на специальное задание за пределами Тайного Города, — закончил Избор. — Что Верея даст о себе знать, как только у нее появится такая возможность. Что с ней все в порядке.

— Полагаю, ответ обер-воеводы все объясняет, — спокойно произнес Мечеслав.

— Если ей предстояла долгая поездка, Верея всегда меня предупреждала, — насупился дружинник. — Всегда.

— Ты воин, Избор, — прежним тоном сказал Мечеслав. — Ты должен понимать, что иногда приходится действовать очень быстро. И тайно.

— Я понимаю. — Здоровяк опустил голову. — Но…

— Подожди за дверью, — приказал Ратомир, прекрасно понимающий, что при дружиннике у них с Мечеславом откровенного разговора не получится.

— Есть!

Избор щелкнул каблуками и вышел из кабинета.

Повелитель Сокольников прошелся по комнате и вновь остановился у бара, всем своим видом показывая, что следующий ход за Ратомиром. Повелитель Марьина не стал затягивать.

— Мы услышали все, что должны были услышать, друг. Фата Верея служила в «секретном» полку…

— Откуда ты знаешь?

— Избор сказал. Между ними не было тайн.

— Внутреннее расследование… — Мечеслав налил себе еще порцию коньяка.

— Барон Берислав погиб. Фата Верея исчезла. Я чувствую связь, друг. А ты?

— Есть разница между «чувствовать» и «знать».

— Согласен.

Но по тону Мечеслава Ратомир понял, что сумел заразить повелителя Сокольников своими подозрениями. Совпадение, конечно, возможно, однако бароны были слишком опытны и понимали, что его вероятность ничтожно мала. Барон погиб, фата из отдела внутренних расследований исчезла. Вывод очевиден: идет игра. И как это ни печально — игра внутри Великого Дома.

Ратомир видел, что информация стала для Мечеслава новостью, и это, в свою очередь, косвенно подтверждало его слова о непричастности королевы: Всеслава обязательно обратилась бы к Мечеславу за советом. Но не обратилась. А значит, с вероятностью девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента она об игре не знает. А этот вывод, в свою очередь, дает высокую вероятность того, что игра ведется против Всеславы. И повелителю Сокольников придется в нее вступить, чтобы защитить любимую.

Пауза неприлично затянулась, и Мечеслав решил поскорее продолжить разговор:

— Почему Избор пришел к тебе?

— Он знает, что я дружил с Бериславом, — тут же ответил повелитель Марьина. — И он мне доверяет.

— Больше, чем своим?

— Такие вещи лучше рассказывать тем, кто повыше, а в Вешняках проблема с бароном, — объяснил Ратомир и саркастически закончил: — Он вроде как погиб в автокатастрофе.

— И чего ты хочешь?

— Мы должны узнать правду.

— Как?

— Найти того, кто сумеет проверить результаты Миланы.

Независимая экспертиза. Логично.

— А если мы помешаем внутреннему расследованию?

Глаза Ратомира превратились в две мутно-зеленые льдинки.

— Я не думаю, что если мы с тобой узнаем правду о смерти Берислава, это сможет кому-то помешать… кроме убийцы, чтоб его Спящий заклевал!

* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь,

Москва, Лосиный Остров,

3 ноября, пятница, 13.47

Сомнения? Конечно, присутствуют, куда же без них? Сомнения в успехе предприятия, а не в собственной правоте. Не в правильности выбранного пути.

Корона, еще пару дней назад столь недоступно далекая, излучающая лишь свет призрачной надежды, оказалась совсем рядом. В шаге. Надо лишь точно сделать этот шаг, не наступить в разбросанные вокруг ловушки, выбрать подходящее время и протянуть руку. И тогда…

И тогда осуществится несбыточная мечта. Детские грезы о престоле станут реальностью.

Корона!

Ради такого приза Милана была готова пойти на что угодно.

Убить барона? Мелочь по сравнению с тем, что будет дальше. Круг жриц имеет право отстранить королеву от власти, но за решение должны проголосовать пять из восьми жриц — учитывая, что Всеслава сумела ввести в Круг нескольких своих ярых сторонниц, задача почти невыполнимая. Но именно — почти. Если обвинения будут выдвинуты публично и окажутся очень серьезными, даже самые преданные колдуньи будут вынуждены отвернуться от королевы.

Оставалось продумать шаги, рассчитать ответную реакцию и подготовиться к ней. Удары должны быть нанесены стремительно, не подряд, но быстро, чтобы Всеслава не успела опомниться, чтобы не дать ей время сообразить, что атакуют изнутри, а не извне. Что бьют в спину.

— Когда я стану королевой, — улыбнулась Милана, — я позабочусь о том, чтобы держать воеводу Дочерей под большим контролем.

Ибо в вопросах власти доверия быть не может.

— Автокатастрофа? — в последний раз переспросила Всеслава.

— Да, ваше величество, — подтвердила Милана.

— Уверена?

— Абсолютно. Мы проверили каждый квадратный дюйм места происшествия. Просчитали поведение барона. Тщательно изучили магический фон…

— Да, я понимаю.

— Воевода «секретного» полка Ярина также подписала отчет, ваше величество, она принимала непосредственное участие в расследовании.

— Автокатастрофа… — Королева вздохнула. — Лучше бы на Берислава напали… да хоть приблудные масаны, черт бы их побрал.

Спрашивать «почему?» Милана не стала. Понятно почему — бароны. Повелители доменов болезненно восприняли смерть одного из своих, а узнав, что во всем виноваты элементарная ошибка да мокрое шоссе, наверняка встанут в позу. Ну, может, и не встанут, но неприятные разговоры пойдут наверняка.

— Что говорят в Доме?

— Все ждут отчет.

— Твой прогноз?

Милана помолчала, после чего тоже вздохнула:

— Я согласна, ваше величество: было бы гораздо лучше, если бы Берислава убили.

Королева кивнула.

— Я бы хотела… если ты не против, конечно, чтобы официальный текст отчета подготовила Ямания. Она умеет писать подобные обращения.

Медленный голос, растянутые гласные, с трудом подбираемые слова — Всеслава пребывала в растерянности.

— Я как раз хотела просить об этом, — склонила голову воевода.

— И побольше подробностей, — распорядилась королева. — Помимо официального сообщения, нужно подготовить серию материалов, подтверждающих вашу версию.

— Я помогу Ямании.

— Вот и хорошо.

«Вывод первый: магических следов активизации големов на военном складе № 13719/5G не обнаружено. Вывод второй…»

Звонок мобильного телефона оторвал Павла Фердинанда от изучения отчета. Второй по значимости интендант Ордена отложил лист и покосился на подавшую голос трубку, надеясь, что сигнальная песенка прекратится и он вернется к работе. Не сложилось. Телефон продолжал надрываться. Павел поднес трубку к уху.

— Да?

— Рыцарь Фердинанд?

— Да. Кто говорит?

— Милана.

— Кто?!

— Наше соединение надежно защищено, поэтому вы можете говорить, ничего не опасаясь.

— Опасаясь? Чего я должен опасаться? — Однако голос предательски дрогнул — слишком уж неожиданным был звонок.

— Вы ведь уже знаете о смерти Берислава.

Левая рука Павла, та, что лежала на столе, задрожала.

— Не понимаю…

— Вы должны слушать, а отвечать только тогда, когда я разрешу, — жестко отрезала воевода. — Перед смертью барон Берислав успел мне кое-что рассказать. Вы меня понимаете?

Тишина.

— Значит, понимаете. Мы должны поговорить, рыцарь Фердинанд.

— О чем?

— Вам нечего бояться, рыцарь Фердинанд. — Милана проигнорировала заданный без разрешения вопрос. — Я хочу просто обсудить кое-какие дальнейшие шаги, которые мы с вами должны предпринять. Повторяю: лично вам опасаться нечего, в противном случае с вами разговаривала бы не я, а гвардейцы. И не по телефону, а в подвале Замка. Мы встретимся сегодня вечером, рыцарь Фердинанд, я перезвоню и скажу где.

Павел отключил телефон и крепко, до боли в пальцах, сжал кулак.

Вот, собственно, она и случилась. Та самая неприятность, которую предсказывал приятель. Такая неприятность, на фоне которой разбегающиеся со склада големы казались детской забавой. Неприятность, способная…

«Это просто испытание! — Рыцарь разжал кулак и посмотрел на следы, что оставили на коже ногти. — Галла меня не покинет, а значит, я выдержу его с честью!»

Фердинанд безразлично покосился на отчет и снова взялся за телефон: необходимо кое-кого предупредить.

— И все-таки мне кажется, что звонок был излишним, — заметила воевода Ярина. — Следовало захватить Фердинанда и вытащить из него все, что он знает.

— Мы уже захватили Берислава и вытащили из него совсем чуть-чуть, — напомнила Милана.

— Подготовимся лучше.

Сказала жестко.

Воевода «секретного» полка приняла решение, выбрала новую повелительницу и вновь стала такой, какой Милана привыкла ее видеть: деловой, циничной, уверенной в себе.

«Ты со мной, Ярина, ты со мной до конца!»

Милана прекрасно знала историю воеводы «секретного» полка и понимала, какие трудности пришлось преодолеть лишившейся отца девушке, чтобы войти в элиту Зеленого Дома. Разумеется, после того, как барон Билюд погиб на дуэли, окружающие от его семьи не отвернулись, не бросили. Великий Дом платил вдове и детям приличную пенсию, образование в Тайном Городе дети получали по умолчанию, но… Но не было влиятельного отца. Никто не помогал строить карьеру ни советом, ни поддержкой, что в обществе, жестко ориентированном на семейные ценности, значило очень и очень много. Сироты в Зеленом Доме автоматически проигрывали «обычным» детям, а ниже их стояли только бастарды, те, кто в силу каких-либо причин не мог твердо назвать имени своего отца, а значит — всех предков до сотого колена.

Ярине пришлось непросто, но трудности ее закалили, сделали хитрой и жесткой. И еще научили держать нос по ветру, принимать сторону сильного. Только безошибочное чутье позволило фате занять должность воеводы «секретного» полка, и тем ценнее был ее переход на сторону Миланы.

«Она знает, что я сильнее Всеславы!»

— Ярина, ты изучила историю Скверны? — поинтересовалась воевода Дочерей Журавля.

— Так, посмотрела.

— А я потратила на нее целый час.

Не легла спать, вернувшись под утро с Горьковского шоссе, а взялась за работу, освежая в памяти, с чем предстоит иметь дело.

— Адептов Галла очень трудно допрашивать, практически невозможно. У них есть техника противодействия магам… а когда она не помогает, они просто убивают себя. Нам крупно повезло, что Берислав заговорил. Судя по всему, его контузило во время аварии, защита ослабла, и только поэтому мы получили ответы на несколько вопросов.

— И что?

— А то, что теперь все адепты Скверны будут настороже. Больше мы никого не разговорим.

— После твоего звонка.

— Нет, Ярина, после внезапной смерти Берислава.

Воевода «секретного» полка вздохнула, но продолжать спор не стала. Вместо этого поинтересовалась:

— Думаешь, Фердинанд тебе поверит?

— У него не будет выбора, — усмехнулась Милана. — Он на крючке. — Помолчала и добавила: — Они все у нас на крючке.

На остром крючке под названием Скверна.

* * *

Бар «Молодой Пекинес»,

Москва, улица Пятницкая,

3 ноября, пятница, 14.03

Первое правило любого толкового расследования гласит: будь поблизости. Особенно когда нет ни следов, ни свидетелей, а есть только паникующий страдалец-шас, которого приходится прикрывать от гнева Великих Домов. Будь поблизости, будь рядом, молчи и смотри, молчи и слушай, осторожно задавай вопросы, потому что тебе нужны следы и свидетели. Те, которых пока нет.

Положение Артема усугублялось тем, что он не мог открыто задавать интересующие его вопросы. Не мог заявиться в местный полицейский участок и, прикрываясь идеально исполненными фальшивыми документами офицера ФСБ, расспросить дежуривших ночью патрульных. Нет, заявиться Артем, конечно же, мог, но что дальше?

«Скажите, не попадалась ли вам ночью парочка вооруженных герданами монстров? Вы бы их легко узнали по росту и броне… Что? Да, потерялись».

Как ответят на подобные вопросы полицейские, Артем догадывался.

Полиция отпадает. Обычные челы — тоже, по тем же самым причинам. Жители Тайного Города… И с ними не все просто.

В окрестностях обворованного склада обитало достаточно подданных Великих Домов, чтобы попытаться найти среди них свидетелей. Но как? Задать открытый вопрос? Так уже вечером весь Тайный Город будет знать, что Артем (а значит, и Кортес) ищет беглых боевых големов. Далее последует неприятный разговор с представителями Службы утилизации, отвечающими за сокрытие от челов следов жизнедеятельности Тайного Города, а после приедут недовольные маги Великих Домов.

И что прикажете делать?

Размышляя над проблемой, Артем добрался до бара «Молодой Пекинес», подмигнул дремлющему за стойкой Кирцию и попросил кофе с каплей коньяка.

— Как бизнес?

— Вполне пристойно, — не стал прибедняться конец. — А с тех пор как эрлийцы усовершенствовали антитабачные фильтры, и вовсе замечательно.

«Молодой Пекинес» был заведением «общего пользования»: в бар, помимо жителей Тайного Города, активно захаживали обычные челы, любящие перекурить между выпивкой, а то и вместо оной, чем повергали приличных нелюдей в неприличное удивление.

— Так что все нормально, — жизнерадостно подытожил Кирций.

— Все плохо, — простонал приткнувшийся в уголке паренек и дернул полстакана водки.

Сидевшие за соседним столиком две человские девчонки, по виду — студентки, пошушукались и переместились поближе к стойке.

Артем повернулся и поглядел на бедолагу.

— Митя Коновалов, — сообщил Кирций, привычными движениями протирая бокалы. — Живет неподалеку.

— Обычный чел?

— Работает в «Тиградком».

— Поэтому и пьет?

— С подружкой поссорился.

— В смысле она его бросила?

— Говорит, ушла посреди ночи, — прошептал конец.

Сплетничать в Тайном Городе любили все.

— Да брось, — отмахнулся Артем. — Так не поступают даже последние стервы.

— А чего мне врать? — обиделся Кирций. — Митя сегодня ночью заявился, часа в три. Волосы растрепаны, глаза вытаращены, одежда кое-как и еще слезы…

— На одежде?

— На одежде тоже, — кивнул конец. — Наверное.

— Понятно.

— Неинтересно — не слушай.

«Слушай все, что происходит вокруг!» — наставительно прозвучал в ушах голос Кортеса.

— Продолжай. — Наемник подумал и облизнулся, припомнив, что у концов этот жест означает высшую степень заинтересованности.

Кирций не заставил себя упрашивать.

— Короче, заявился и давай ко всем приставать: Кристину видели? Кристину видели? Да еще жалобно так… И еще фотку всем сует. Я хотел его выгнать сначала, чтобы клиентов не пугал, а потом не смог — все-таки не железный, тоже чувства понимаю. Посадил его в уголке, чтобы не очень заметно было, пусть сидит. Может, оклемается.

— Или вены порежет, — протянул Артем, задумчиво глядя на Митю.

— Скажешь тоже! — хихикнул конец. — С чего ему вены себе пилить?

— От любви.

— Тьфу! Все у вас, челов, по-идиотски устроено, клянусь кисточкой Спящего, — возмутился Кирций. — От любви у вас не удовольствия, а болезни только да вены перерезанные.

— Еще дети бывают, — припомнил Артем.

— Вот-вот.

Кирций отправился обслуживать нового клиента, а наемник, подхватив кофе и коньяк, плюхнулся за столик брошенного паренька.

— Не против?

«Ушла среди ночи, примерно в три…»

Скорее всего, речь идет о заурядном совпадении, однако Кортес давным-давно приучил молодого напарника не упускать ни одной мелочи.

— Я с вами посижу?

Страдалец, не отрывая взгляда от бутылки, вытащил из кармана и выставил перед собой изрядно помятое фото.

— Ты ее видел?

— Подружка? — осведомился Артем, изучая изображенное на карточке лицо.

Длинные каштановые волосы, огромные голубые глаза с длиннющими ресницами. Идеальный овал лица. Изящный носик. В меру пухленькие губы…

Вроде все в порядке, но в то же самое время что-то не так.

«Может, я с ней встречался?»

— Видел ее?

— Ушла?

— Не твое дело, — ощерился Митя.

— Почему не мое? — Артем кивнул на рюмку с коньяком. — Видишь, тоже пью с утра.

Выбранная тактика оказалась правильной.

— Тебя тоже бросили? — У Мити вспыхнули глаза, и он наконец-то оторвал взгляд от бутылки и посмотрел на собеседника.

— Увы, — вздохнул наемник, формируя на физиономии подходяще печальное выражение. — Ушла, ничего не сказав.

— Как Кристина, — всхлипнул паренек.

— Я спал.

— А я был в ванной.

— Среди ночи.

— Да.

— Позавчера.

— Сегодня… — Митя хлебнул водки и по-братски поинтересовался: — Хочешь?

— Нет. — Артем пригубил коньяк. — Что нам делать теперь?

— Не знаю… — Паренек вытер слезы, и наемник наконец понял, что именно его смутило: девушка с фотографии была почти идеально красива. Ни одного изъяна, ни одной неправильной черты, другими словами — абсолютно не подходила рыдающему в «Молодом Пекинесе» лоботрясу. Девочки с такой внешностью ищут выгодную партию. Конечно, бывают исключения, но…

— Мне никогда не везло с женщинами, — проныл Митя. — В институте самым последним девственности лишился. На пятом курсе только. И потом не очень получалось… я застенчивый, понимаешь?

— Я тоже, — вздохнул Артем.

Паренек шмыгнул носом и кивнул на бармена:

— Ты Кирилла знаешь?

— Кирция, — уточнил наемник.

— Ты наш?

— Разумеется.

— Тогда поймешь. — Митя принял еще полстакана. Артем не возражал. — У меня тетка — ведьма. Пристроила меня в «Тиградком» программистом. Я думал: работа и работа. Денежная, конечно, но… А потом понял… а потом встретил… — Паренек запнулся, но сумел продолжить: — Кристина — мечта, понимаешь? Моя сбывшаяся мечта. Красивая, верная, и в постели умелая, и хозяйка хорошая. Мы были вместе два года! Лучшее время моей жизни!

«Неужели я ошибся?»

— Я думал, мы поженимся… А она ушла.

— Так позвони ей, — предложил наемник. — В подобной ситуации нет ничего лучше хорошего долгого разговора. В любом случае будут расставлены все точки над «ё».

— Я не могу позвонить, — вздохнул паренек.

— Гордость мешает? — поинтересовался Артем, обдумывая, заняться ли кофе или добить коньяк.

— Мы всегда были вместе, и я… Я так и не купил ей телефон.

— Вы всегда были вместе?

— Да.

— А когда ты был на работе?

— Она ждала меня дома.

— Круто, — оценил наемник. — Идеальная женщина!

— Так и есть, — подтвердил Митя. — Моя ожившая мечта. — Будь паренек менее пьян, он вряд ли сказал бы правду, однако несколько часов в компании с бутылкой водки развязали язык. — Кристина — голем.

Артем поперхнулся.

* * *

Где-то под землей,

Москва, 3 ноября, пятница, 16:16

— Пожалуйста, помогите мне. Пожалуйста… Кто-нибудь, я умоляю, помогите мне! Пожалуйста…

Стенания неизвестной женщины (судя по голосу — молодой, а судя по содержимому криков — конченой дуры) Иголка выслушивал уже несколько часов. Мольбы то затихали, когда женщина удалялась достаточно далеко, то становились очень и очень громкими, и в этом случае Иголка прятался, выжидая, пока незнакомка отправится куда подальше. Встречаться с женщиной дикарю не хотелось по многим причинам. Одна из них, к примеру, минут сорок назад забрела в залу, где прятался Иголка, и долго принюхивалась, прикидывая, действительно ли здесь воняет непрошеными гостями или почудилось. В конце концов решила, что почудилось, и убрела прочь, однако дикарь еще долго дышал через раз, стараясь производить как можно меньше шума. Причина-то была весомая. И рослая. «Лунатик», одним словом.

— Умоляю! Сжальтесь надо мной! Мне нужна ванна… Горячая ванна! Если можно, с морской солью! Я прошу вас…

Голос звучал совсем тихо, а потому Иголка рискнул вылезти из-за грубой каменной скульптуры, за которой прятался последние сорок минут, и оглядеть комнату, в которой оказался.

— Ха! На этот раз мне повезло.

Хотя что считать везением?

Говорят, пьяная удаль куда хочешь заведет. Иголку, к примеру, она завела глубоко под землю.

Увлекшись преследованием големов, дикарь бесстрашно спустился за ними в подвал какой-то стройки (какой именно, боец не разобрал — не до того было), потом в другой подвал, глубже, а потом — в какой-то странный проход. Настроение Иголки стремительно улучшалось, он догадался, что подвал и есть конечный пункт назначения одичавших кукол, а значит, его миссия, считай, исполнена. Скоро выяснится, где ничейные големы хранятся и зачем. А потом будет звонок кому-нибудь, кому это надо, и получение премии. Мысли о деньгах вытеснили из головы дикаря даже инстинкт самосохранения, не говоря уже о привычной трусости, в смысле — осторожности, и лишь когда за спиной бесшумно вернулась на место тяжеленная плита, закрыв выход на волю, боец понял, что влип, и впал в панику.

Минут двадцать, напрочь позабыв о големах и награде, Иголка выл и царапал плиту. Сначала ятаганом, потом ножом, потом ногтями. Переломав и то, и другое, и третье, пытался бить негодную ногами и проклинать. Напрасно. Не сумев перебороть тоску, упал без чувств. Очнулся, озаренный гениальной идеей, и принялся искать вокруг плиты потайные кнопочки, рычажки или ручки. Не найдя, вернулся к бессмысленному вою, но, на свое счастье, сумел сквозь собственные вопли услышать тяжелые шаги приближающегося голема. С этого момента приключения дикаря представляли собой короткие перебежки из зала в зал.

— Это что, квартира Спящего, мля? — Иголка огляделся, подумал, решил, что в квартире создателя Вселенной однозначно должен плескаться бассейн с виски, и снизил притязания: — Я в раю. Я в раю, мля!

А в следующий миг зажал рукой рот и лихорадочно огляделся: не услышал ли его какой-нибудь блуждающий голем? Или та дура? Или еще кто-нибудь? Продолжая на всякий случай удерживать нижнюю челюсть в верхнем положении, Иголка на цыпочках прокрался к выходу — двери в подземелье отсутствовали — и осторожно выглянул в коридор. Тишина. Кажется, пронесло.

Боец развернулся, так же на цыпочках вернулся в центр зала, разблокировал рот и радостно (но тихо) промычал:

— Если это, мля, настоящее, то все это, мля, сказка!

Сокровища — вот что видел Иголка, поворачивая голову слева направо, а потом справа налево. Такие сокровища, что под банданой чесалось от выступившего пота. Однако тереть череп ногтями дикарь не стал, опасаясь проснуться.

— Рай, мля, в натуре рай!

В центре дальней стены на невысоком постаменте покоилась золотая статуя толстого полуголого мужика, выполненная в натуральную, судя по всему, величину. Толстые щеки, большой живот, мясистые руки… Мужик был, как говорится, в теле, и скульптор передал каждую его жирную черточку, не считаясь с затратами. Весила игрушка весьма и весьма прилично. Во всяком случае, спихнуть ее с постамента Иголка не смог.

— Источник виски, мля! Пожизненный!

Справа и слева от главного сокровища располагались статуэтки поменьше. На полочках, в вырубленных в стене нишах, на подставках и даже на полу. Золотые и серебряные. От пяти до двадцати дюймов высотой. Они уступали оригиналу в весе, однако брали другим: создавшие миниатюрные статуэтки мастера не поскупились на самоцветы, украсив толстяков то пояском из рубинов, то сапфировыми сережками, то алмазным ожерельем.

— Теперь я понимаю, на фига им големы! Охрана, мля!

Осмелевший Иголка снова попытался спихнуть с постамента главную статую, надеясь, что при падении отвалится золотая голова, понял, что это бесполезно, ущипнул себя за руку, окончательно удостоверился, что не спит, стянул с головы бандану и с наслаждением почесался.

— Получается, мля, одному не справиться.

Печально, обидно, жалко, хоть стреляйся, но факт оставался фактом: без помощи не обойтись. Можно, конечно, добыть инструмент, тачку, распилить статую и увезти, но после некоторых размышлений Иголка понял, что один он сюда ни за что не вернется. Духу не хватит. Придется делиться с сородичами…

— Но всей десятке не скажу, только Копыто, — пообещал себе Иголка. — И Контейнеру, потому что он, сука, здоровенный. Втроем управимся. А делить… — Дикарь вновь призадумался. — А когда делить станем, Копыто можно и грохнуть. Наверное.

Разработав коварный план, Иголка сунул в карман две статуэтки: самую маленькую и еще одну, побольше, — вернулся к выходу, постоял, прислушиваясь, и, не почуяв големов, крадучись двинулся по коридору искать выход.

* * *

Московский филиал школы Солнечного Озера,

Москва, улица Старая Басманная,

3 ноября, пятница, 17.14

Одно из главных правил жизни гласит: если тебе не нужно что-то делать, это еще не значит, что тебе не придется этого делать. Вот мы и сидим на долгих нудных совещаниях, читаем газеты и платим налоги. Или проводим лабораторные опыты только для того, чтобы преподаватель поставил в журнал галочку.

Оказавшись в Тайном Городе, в магической школе Зеленого Дома, Марина быстро поняла две вещи. Первая: ее природные способности к магии превосходят стартовый уровень сидящих за соседней партой человских колдуний. Вторая: ее природные способности значительно уступают возможностям нелюдей. Понимание первой вещи заставило Марину заняться самообразованием — она рвалась вперед гораздо быстрее, чем было дано ее сокурсницам. Второй же вывод, очень неутешительный, долгое время висел над амбициозной девушкой дамокловым мечом, перечеркивая планы, появившиеся в момент прозрения, что магия реальна. Она — чел. С отличным, но не уникальным потенциалом. Ей не превзойти Ларису, таинственного Хранителя Черной Книги. Ей не достичь уровня Яны Маннергейм, которой повезло оказаться перерожденной гиперборейской ведьмой. Ей никогда не войти в магическую элиту Тайного Города, но… Если ты сам не уникален, то следует придумать что-нибудь уникальное. Что-нибудь необычное, что выделит тебя из толпы, что поднимет над всеми. Или хотя бы поставит с ними на один уровень.

И Марина начала работу. Она по-прежнему старательно училась в школе, зубрила несложные заклинания, которыми пичкали человских учениц зеленые колдуньи, но все свои силы, все способности направила в другое русло, на опыты, которые поставили бы в тупик ее преподавательниц. На разработку уникального аркана.

Теперь этот путь пройден. Марина добилась своего. Но по-прежнему вынуждена готовить примитивные зелья в школьной лаборатории.

— Теперь добавляем пыльцу белой кувшинки… — Марина стряхнула в горшочек щепотку похожего на пыль порошка. Девушка была в лаборатории одна, а потому работала так, как любила, — вслух повторяя последовательность действий. — И еще пятнадцать миллиграммов раствора прочных оков…

Жидкость забурлила, выдала небольшую шапку пены, но быстро успокоилась — скрепление ингредиентов прошло удачно, зелье готово.

— Проверим.

Марина взяла горшочек в руку и вылила несколько капель на «полигон» — небольшой столик, поверхность которого испещряли многочисленные отметины всевозможных опытов. Столик защищали наложенные старшим преподавателем заклятья, способные нейтрализовать любую ошибку студентов: они поглощали даже энергию взрыва.

— И?

Созданная Мариной лужица стремительно замерзла, превратившись в ледяную корочку. «Зелье Бажены», очередная бессмысленная смесь, составлением которых преподы мучили юных колдуний.

— Получилось.

— Как всегда.

— Да, как всегда, — ровно отозвалась Марина и только затем повернулась.

В дверях лаборатории стояла Милана.

Марина вздрогнула…

«Что ей надо?!»

«Ничего страшного, появление воеводы Дочерей Журавля смутит кого угодно», — и склонила голову:

— Госпожа.

— Мне говорили, что ты лучшая ученица курса, — небрежно заметила Милана, проходя в помещение.

— Одна из лучших.

— Скромность — это украшение не на каждый день, — хмыкнула воевода. — Ты — лучшая.

— Среди челов.

— И тем не менее.

— Этим я вызвала ваш интерес, госпожа?

— И еще своей настойчивостью. — Высокая мускулистая воевода остановилась в шаге от девушки. — Ты ведь не очень сильная колдунья.

— Достаточно сильная.

— По человским меркам.

— Я — чел.

— Не забывай об этом.

— Ни за что.

— Хорошо, — кивнула воевода, глядя Марине в глаза. — Меня привлекли твои настойчивость и упорство. Несмотря на слабость, ты не сдаешься, стараешься превзойти себя, выйти на новый уровень. Подобное честолюбие не может не радовать.

— Вы за меня радуетесь? — озадаченно переспросила девушка.

— Если в Зеленом Доме появится сильная колдунья, это хорошо для всех. Ведь так?

— Да, госпожа.

— Теперь тебе ясна причина моей радости?

— Да, госпожа.

Окажись на месте Марины менее циничная колдунья, она наверняка вообразила бы невесть чего: что ее заметили, что Милана хочет взять ее на стажировку в дружину… Однако Марина, которая с большим трудом подавила панику, была далека от подобных мыслей.

— Тогда поговорим о твоем упорстве, — продолжила воевода. — Чего ты хочешь?

— Стать лучше.

— Насколько лучше?

— Лучшей среди челов.

— Это похвально.

— Ведь мы связаны с Зеленым Домом навечно, — на всякий случай добавила девушка. — И, даже став самой лучшей среди челов, я все равно останусь вместе с Людью.

Потому что челы могли использовать только магическую энергию Колодца Дождей, Источника людов.

— Во время последней войны Великих Домов на стенах сражались человские колдуньи, — припомнила Милана.

— Я знаю, госпожа. Если бы в то время я жила в Тайном Городе, я бы тоже была там.

— Хорошие слова, Марина, но насколько они искренни?

— Вы чувствуете ложь, госпожа.

— Но ты маг. Ты способна скрывать чувства.

— От вас?

Воевода улыбнулась.

— Я не чувствую лжи.

— Потому что ее нет, госпожа.

— Как нет в тебе магической энергии, колдунья.

— Таковы правила.

Во избежание обмана преподаватели требовали составлять зелья, полностью выдавив из себя магическую энергию.

— Ты не можешь даже морок навести, и в то же время ты — заряженное оружие. Очень мощное оружие… Не так ли?

«Она знает?!»

Ударить? Врезать по воеводе прячущимся внутри Арканом Страха? Бежать? Окон в лаборатории нет, придется прорываться через коридор, а воевода наверняка взяла с собой группу поддержки…

«Справлюсь!»

«Опомнись! Куда бежать?!»

— Госпожа? Что вы имеете в виду? — Марина великолепно сыграла удивление.

Милана мягко улыбнулась.

— Страх — это так интересно. Так глубоко… Ты ведь можешь прямо сейчас использовать свое заклинание, да? Я плохо понимаю, каким образом оно работает, но знаю, что оно прячется внутри тебя. Ждет своего часа… Оно часть тебя…

— О чем вы говорите, госпожа?

— Об Аркане Страха, который ты придумала, Марина. Я давно хотела поговорить с тобой о нем. И, кстати, обещала тебе встречу.

В ярко-зеленых глазах Миланы сверкнула молния бешеного веселья — сюрприз удался, и воевода наслаждалась охватившей Марину оторопью.

— Вы — Пастух, — прошептала ошарашенная девушка.

— А ты — таинственный маг, который сумел нагнать страха на самого Сантьягу и которого теперь разыскивают все «шестерки» темных. — Милана нежно прикоснулась к щеке молодой ведьмы. — У каждого есть маленькие секреты, Марина. Ведь так?

— Так.

Теперь все встало на свои места. Абсолютно все. Марина догадывалась, что ее таинственный покровитель принадлежит к элите Тайного Города, летает очень высоко, но чтобы настолько… Воевода Дочерей Журавля! Кто бы мог подумать? С другой стороны, кто еще мог знать о пристрастиях Нежи?

— Зачем я вам?

Милана ожидала этого вопроса. Она жестом велела Марине присесть на стул, сама расположилась рядом и негромко начала:

— В Зеленом Доме меня считают воином и только воином. И это так. Я действительно стала боевым магом, в полном смысле боевым. Лучшим, но все-таки боевым. Мы похожи с тобой, Марина. Мне тоже пришлось прыгнуть выше головы, искать способ оказаться наверху и много работать для этого. Я стала воином… Но ошибаются те, кто отказывает мне в уме и способности учиться.

— Есть и такие?

— Скоро не будет, — пообещала воевода.

Пауза.

— Да, госпожа.

Прозвучало покорно. Милане понравилось. Она благодушно улыбнулась и небрежным жестом провела по гладко зачесанным волосам.

— Я много лет смотрела на Сантьягу и думала: почему он нас превосходит? Ум? Хитрость? Жестокость? В конце концов я нашла ответ — время. Общеизвестно, что Сантьяга превосходный импровизатор, способен думать быстро, но при этом в состоянии просчитывать ходы на поколения вперед, умеет закладывать бомбы, которые взорвутся через пятьдесят или сто лет. Он отличный селекционер, воспитывающий своих будущих помощников с пеленок, незримо прививая им нужные качества, направляя в нужную сторону. И я решила позаимствовать его опыт: не только искать помощников, но и растить их. Ты, Марина, мой первый успех.

— Хотите сказать, что знали меня с детства? — спросила сбитая с толку девушка.

— Нет. Конечно, нет. Но твое досье оказалось на моем столе в тот самый день, когда ты приехала в Москву. Я оценила твои способности, твое упорство, твое честолюбие… Я поверила в тебя, Марина, и стала помогать. Незримо. Помнишь, как в твоем распоряжении «случайно» оказался допуск в закрытый от первокурсниц раздел библиотеки?

— Я думала, произошла ошибка.

— Но не доложила о ней.

— Я хотела знать больше.

— Мне это понравилось. И то, что ты не постеснялась воспользоваться новыми знаниями.

— Когда снимала квартиру…

— Верно.

Чтобы получить льготные условия аренды, Марина использовала против хозяина выбранного жилья «заговор Слуа». Она, наивная, думала, что это нарушение режима секретности осталось незамеченным.

— Но больше всего мне понравилось то, что ты сумела построить «заговор Слуа», в тот день я поняла, что не ошиблась в твоей силе. И в тебе. — Нечасто, очень и очень нечасто в Зеленом Доме появлялись первокурсницы, способные создать «заговор». Даже среди людов. — Ну а когда ты придумала Аркан Страха, я была в восхищении. — Милана брезгливо потрогала тающую на «полигоне» льдинку. — Обидно, что тебе приходится заниматься всякой ерундой.

«Селекционер… Я — ее успех. Результат ее работы. Ее создание. А для чего боевой маг будет тратить свое время на воспитание человской ведьмы? Только для одного».

— Вам нужна рабыня? — прошептала Марина.

— Нет, мне нужен готовый на все помощник. Понимающий, что вместе мы сможем многого добиться.

Милана пристально посмотрела на девушку, и Марина поняла, что должна сказать:

— Вы — главная.

На губах воеводы заиграла улыбка.

— Да, я — королева.

Девушка недоуменно посмотрела на собеседницу:

— Но ведь королеву избирают из жриц? Да и Всеслава…

— Это не те вопросы, которые должны тебя волновать, — отрезала Милана. — Как я уже сказала, вместе мы сможем многого добиться. — Воевода усмехнулась. — Началась большая игра за власть, Марина, и тебе повезло оказаться на нужной стороне.

Глава 4

«Празднование Хеллоуина продолжается? Как сообщили нашему корреспонденту в полицейском управлении, сегодня ночью двое припозднившихся жителей Пятницкой улицы наблюдали драку группы мужчин в черных, похожих на карнавальные одеждах и красных банданах. По уверениям свидетелей, мужчины размахивали саблями и даже стреляли из ружей, однако прибывший патруль не обнаружил никаких следов происшествия. Тем не менее граждане напрочь отрицают ошибку. По их просьбе мы обращаемся к жителям Пятницкой улицы, Садовнической набережной и прилегающих переулков с просьбой: если вы слышали выстрелы или наблюдали вышеупомянутую схватку, пожалуйста…»

(Utro.ru)

«К сожалению, нам до сих пор не удалось взять интервью у вдовы барона, она безутешна в своей скорби. Сын же Берислава, Собидраг, нашел в себе силы уделить несколько минут прессе. Юноша, который, по нашим данным, унаследует титул покойного отца, пригласил нескольких журналистов в дом, где заявил, что любые инсинуации бессмысленны, глупы и выказывают неуважение к Зеленому Дому. „У моего отца, разумеется, были враги, однако они не имеют отношения к его смерти. Не ищите виноватых, барон погиб в автокатастрофе“. Таким образом, Собидраг продемонстрировал полное согласие с результатами расследования, которое проводила лично воевода дружины Дочерей Журавля. Напомним заключение следователей: смерть барона Берислава стала следствием цепи роковых совпадений и, возможно, водительской ошибки. На месте трагедии не обнаружено следов магического вмешательства…»

(«Тиградком»)

* * *

Офис компании «Неприятные Ощущения»,

Москва, улица Большая Лубянка,

3 ноября, пятница, 17.28

Главное помещение «Неприятных Ощущений» напоминало самый настоящий офис самой настоящей компании. Заваленные бумагами письменные столы, компьютеры, календарь на стене и часы над дверью. Глубокие кожаные кресла для переговоров и неистребимый запах кофе. Справа от двери — стойка с отпечатанными на принтере буклетами, составлением которых баловались в свободное время Артем и Кортес.

«Уникальное предложение! Путешествие к Южному полюсу на собачьих упряжках! Гарантируем незабываемые впечатления, обморожение выпирающих частей лица и легкую форму цинги…»

«Надоели автомобильные пробки? Не нравится дышать выхлопными газами? Знайте — может быть хуже! Компания „Неприятные Ощущения“ предлагает любителям экстрима провести время в чудесном домике, расположенном на высоте пять с половиной тысяч метров над уровнем моря. Санаторный курс рассчитан на две или четыре недели. В стоимость тура входит отмирание, вследствие недостатка кислорода, небольшой части головного мозга…»

Самое интересное заключалось в том, что благодаря связям с шасами наемники могли без проблем исполнить любое из своих рекламных обещаний. Все упиралось в платежеспособность клиента и его желание умертвить «часть головного мозга вследствие недостатка кислорода». Но поскольку любители подобного экстрима в Москве отсутствовали, фирма занималась делами более прозаическими — выступала управляющей компанией курорта Коста Флибустьер.

Однако сейчас собравшиеся в офисе наемники обсуждали не финансовые дела своего отеля, а вещи куда более запутанные.

— Это идиотизм! — высказался Кортес, выслушав доклад компаньонов.

— Мы все проверили, — обиделся Артем. — Не веришь Яне?

Гиперборейская ведьма тонко улыбнулась.

— Верю.

— Тогда в чем дело?

— Супермаги не крадут големов.

— Боевых големов, — уточнил Артем.

— Почему не крадут? — осведомилась Инга.

Рыжая выросла в приличной семье, ее родители, владельцы известного медицинского центра, дали девушке прекрасное образование, однако с моральными принципами у Инги были некоторые проблемы. В частности, она считала, что в определенных обстоятельствах любой человек, или не человек, способен пойти на кражу.

— Мог украсть один раз, — согласился Кортес, чьи воззрения не особенно отличались от взглядов рыжей. — Но, как я понял, речь идет о серии краж?

— Биджар и Митя, — перечислил пострадавших Артем.

— И ты думаешь, что это не все?

— Предполагаю.

— Вот я и говорю: идиотизм. Серия краж — это слишком серьезно, о ней уже гудел бы весь Тайный Город.

— У Биджара имеется веская причина скрыть произошедшее, у остальных, возможно, тоже.

— То есть все остальные тоже продают големов налево?

— Не обязательно. В районе, где происходят похищения, наверняка есть тайные склады Великих Домов. Думаешь, они сознаются, что боевых кукол утащили из-под носа у магов? Никогда. Всё скроют и будут вести тайное расследование.

— Логично, — признал Кортес, выдержав приличествующую обстоятельствам паузу.

— А Митя? — поинтересовалась Яна. — Почему он промолчал?

— С пацаном как раз все ясно, — махнул рукой Кортес. — Мальчик в шоке, он потерял сексуальную игрушку. Он не видит в ней голема, а значит, и необходимости докладывать в Службу утилизации.

— Митя любит Кристину, — с улыбкой произнес Артем. — Мы должны с уважением относиться к его выбору.

Инга с удивлением посмотрела на друга:

— Ты ведь несерьезно?

— Ты сама учила меня быть толерантным.

— Я не думала, что все зайдет так далеко.

— Давайте не будем отвлекаться, — попросил Кортес. — Яна, твое мнение?

— Меня смущает только то, что Кристина — не боевой голем, — негромко произнесла девушка. — Если исключить этот факт, версия Артема кажется интересной. Во всяком случае, разовая кража кукол со склада Биджара выглядит еще более дикой. Совершенно необъяснимой.

— А серия?

— Кто-то накапливает силы.

— Кто?

— Я не в состоянии представить его уровень, — честно призналась гиперборейская ведьма. — То, что я увидела на складе Биджара… — Яна помолчала. — Не знаю, Кортес, просто не знаю. Хотелось бы думать, что это какая-то аномалия…

— Или очередная махинация нашего друга Биджара, — перебил девушку наемник. — Допустим, он передумал продавать големов своему рисковому братцу, а чтобы не платить неустойку, выдумал всю эту историю.

— Как быть с исчезновением Кристины? — тут же спросила Инга.

— Может, она влюбилась в другого Митю?

— Големы не способны менять программу.

— Другой Митя мог оказаться магом. Увидел симпатичную куклу, не устоял, залез ей в мозг и подправил пару-тройку установок.

— Женские мозги так просто не поправишь!

— Гм… — Артем, скрывая ухмылку, отвернулся к окну.

— Инга, я думал, мы говорили о големах. — Кортес посмотрел на рыжую с веселым недоумением.

— А-а… — Инга покраснела. — Я… Я все равно верю Артему! Кто-то ворует големов.

— Найдите кто, и я с ним поговорю, — пообещал Кортес.

Теперь хмыкнула Яна. Она уже поняла, что Кортес хочет отдать дело Артему, посмотреть, как молодой наемник справится с самостоятельным заданием, и не мешала другу.

— И найдем!

— Как?

— Как? — Инга посмотрела на Артема. — Как?

Тот поднялся с кресла, вытащил из ящика стола карту Москвы и расстелил ее на столе.

— Вот здесь склад Биджара. Вот здесь квартира Коновалова. Они в нескольких кварталах друг от друга. Для страховки следует расширить зону поиска, а потом…

— Что потом?

— Потом выяснить, у кого еще пропали боевые големы.

— Будем ходить по домам и спрашивать?

— Я не думаю, что пропадают големы, находящиеся в личном пользовании, — задумчиво протянула Яна. — Наш вор ищет хлебные точки.

— А Кристина?

— Возможно, квартира Мити оказалась в зоне действия заклинания или пакета заклинаний… короче, куколку прихватили случайно.

Тем временем Кортес, внимательно изучавший указанный Артемом район, прищурился, что-то вспоминая, и ткнул пальцем в одну из улиц:

— Здесь мастерская Барраги.

— Мастера големов? — удивилась Инга.

— Да.

— Я думала, он сидит в Цитадели.

— В Цитадель не всякий клиент пойдет, — объяснил Кортес. — Да не всякого и пустят к тому же. Баррага лабораторию на Пятницкой лет четыреста как открыл, скучно ему только на Великий Дом работать.

— Надо проверить, — решительно произнес Артем.

— Он нав и ничего не скажет.

— Спрашивать не будем, — хихикнула Инга. — Залезем и узнаем.

Вера во всеобщую склонность к воровству возникла у рыжей не на пустом месте. Она тщательно исследовала свой богатый внутренний мир.

— Залезем и узнаем? — переспросил Кортес.

— Ага.

Наемник покрутил головой, после чего вежливо попросил:

— Инга, если тебе не сложно, подойди, пожалуйста, ко второй полке и возьми крайнюю слева книгу.

Рыжая подумала, но поручение исполнила, взяв в руки увесистый том.

— И что?

— Это сборник директивных указаний по обязательным мерам безопасности мастерских големов, — мило улыбнулся Кортес. — Оценила?

— Пригодится, — пробормотала Инга, без особого интереса листая книгу. — И что?

— Ты все еще собираешься лезть в лабораторию Барраги?

— Ага.

Кортес посмотрел на Яну. Гиперборейская ведьма едва заметно пожала плечами:

— Пусть лезут.

— Но зачем?

— Вскроем компьютер Барраги и проверим соответствие заказанных големов с лежащими на складе, — объяснил Артем.

— Что ему мешает подделать документацию? — начал было Кортес, но остановился. Сообразил и сам ответил на свой вопрос: — Если Баррага подделает документы, у него точно отберут лицензию на торговлю, и он до конца жизни не сможет вывезти из Цитадели ни одной куклы.

— Верно! — весело воскликнула Инга. — Сегодня же лезем к наву!

— К сожалению, я не смогу, — развел руками Кортес. — Дела.

— У меня тоже, — добавила Яна. — Однако я охотно помогу разработать план.

* * *

Садовое товарищество «Химик-2»,

ближнее Подмосковье,

3 ноября, пятница, 19.19

«Во время Большого Королевского совета барон Изяслав заявил, что недавно избранная королева Елица скрыла от Зеленого Дома свое истинное происхождение. Изяслав потребовал от королевы доказательств, что она на самом деле является дочерью Деляна. „Вы использовали уважаемое имя, чтобы склонить на свою сторону баронов! Но вы прекрасно знаете, что были зачаты от рядового дружинника, с которым ваша мать изменила мужу!“ Елица ответила, что оскорблена подобными домыслами, однако четыре жрицы поддержали Изяслава…»

Дальнейшие события летопись описывала скупо, но от этого они не становились менее интересными.

Магическая проверка и показания свидетелей дали однозначный ответ: Елица — бастард. В принципе в этом не было ничего страшного — королевами становились не по знатности рода, а за личные заслуги, однако во время выборов Елица слишком усердно поминала имя отца, так сильно напирала на то, что она — дочь великого Деляна, что ей не могли этого не припомнить. Карьера королевы закончилась, едва начавшись. Круг жриц отстранил Елицу от власти и назначил новые выборы. Через год бывшая королева Зеленого Дома «умерла от безысходной тоски и общей слабости организма». Что же касается Изяслава, то он утонул через два месяца после смены власти. Видимо, от радости.

Мурзин откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и потянулся.

— Всё как у людей!

Сегодняшний день Сергей решил посвятить очередному экскурсу в прошлое Зеленого Дома, благо допуск Марины позволял ему входить даже в некоторые закрытые архивы Люди. Сначала хотел посмотреть историю становления Зеленого Дома в Тайном Городе — Мурзин пытался понять, почему именно здесь, в Москве, появилось поселение нелюдей, но передумал. Набрал в строке поиска слова «внутренний конфликт» и получил ссылку на целый ряд документов, посвященных межклановым разборкам внутри Великого Дома Людь. Прочитал один, другой и убедился, что…

— Вы, ребята, не сильно от нас отличаетесь. Во всяком случае, психологически.

Главное отличие состояло в том, что междоусобицы в Зеленом Доме происходили крайне редко, не чаще одного раза в двести—двести пятьдесят лет, но это — если верить летописям, в которых отмечались только самые яркие события. Однако, будучи опытным историком, Мурзин прекрасно понимал, что многие схватки не получили огласки.

— Власть одурманит кого угодно. — Придвинулся ближе и перечитал пару строк документа: — «Скрыла свое истинное происхождение!» Ну надо же!

Потерявшие власть над Землей, оказавшиеся запертыми в Тайном Городе, люды стали очень трепетно относиться к чистоте крови. Шаг понятный: зеленым нужно было сохранить расу. Однако постепенно склонность к генеалогической точности превратилась в манию. Каждый уважающий себя люд мог перечислить предков до седьмого колена, отблеск их славы падал и на него, но… Но стоило возникнуть сомнениям в происхождении, и на бедолагу сразу начинали коситься: «Кто знает, с кем на самом деле согрешила твоя мать или твоя бабка? Вдруг с челом?» Такой удар по репутации мог вынести не каждый.

Сергей не изучал историю Чуди, но был уверен, что в Ордене царит та же паранойя.

— Но почему вы не выродились, варясь в одном и том же котле тысячи лет?

Ответ прост — магия.

Марина остановила машину, не доехав примерно двести ярдов до синих ворот садового товарищества. Остановила, вцепилась руками в руль и посмотрела в зеркало заднего вида. На отражение молодой, растерянной, похожей на загнанного зверька девчонки.

«Доигралась?!»

Чего в ней больше: бессильной ярости, злости или страха? Не того, агрессивного, готового наброситься на врага страха, которым наполнял ее уникальный аркан, а своего собственного, прячущегося в глубине напуганной души.

«Доигралась?!»

Молоденькая девчонка, решившая встать на один уровень с иерархами Тайного Города. Поспорить с теми, кто интригует дольше, чем она живет на свете.

«О чем я думала?»

Ни о чем. Просто была уверена в себе. Просто считала, что способностей, уникального аркана и жизненного опыта хватит, чтобы выгрызть у судьбы кусок посочнее. Как выяснилось — зря считала.

Марине приходилось красть, собственно, с этого и начался ее путь в магическую школу — девушка использовала способности, чтобы добыть деньги на еду. Потом она обманывала. Вскрывала могилы. Подстрекала к убийству, заставляла убивать, нанимала убийц, но никогда никого не убила сама. Готовилась, создавала обстоятельства, но ни разу не сложилось.

Не убивала.

И еще — не спала за деньги.

Марина знала, что она далеко не ангел, отдавала себе отчет, насколько низко пала, но всегда утешалась тем, что не торговала телом и на ней нет крови.

Теперь первое правило нарушено. Удовлетворять похотливую жрицу приходилось отнюдь не из-за глубокой любви, а ради покровительства. Чтобы спасти свою шкуру. Неужели ее ждет и последнее падение?

На глазах отраженной в зеркале девчонки блеснули слезы.

«Рано или поздно тебе все равно придется убивать. И несколько недель назад ты была к этому готова».

«Но я не хочу».

«Ты сама начала игру».

«Теперь у меня есть Сергей. Я хочу уехать с ним. Уехать навсегда!»

«Ты сама начала игру».

Милана обрисовала ситуацию предельно просто: воевода нуждается в придуманном Мариной Аркане Страха, чтобы расправиться с врагами. А Марина нуждается в защите, которую сможет обеспечить Зеленый Дом. Сотрудничество будет длиться долго. Милана не скрывала, что рассматривает Марину как мощное оружие. Милана справедливо считала, что сама выковала клинок, а потому требовала повиновения и преданности. Но не забыла пообещать награду — легендарную Черную Книгу. «Став королевой, я приложу все силы для ее поиска и не успокоюсь, пока не найду. Черная Книга окажется в моих руках, таково мое слово. Но для нее нужен Хранитель. Чел».

Послушный и преданный чел.

— Она считает, что я гожусь на эту роль… — Марина снова посмотрела в зеркало. — Доигралась?

Она не обещала приехать сегодня, но Сергей был рад сюрпризу. Услышав звук двигателя, выскочил из дома, даже не накинув куртку, и схватил девушку в объятия.

— Я соскучился!

— Я ненадолго.

— Жаль… — Увидел заплаканные глаза. Вздрогнул. — Что случилось?

— Все плохо.

«Все хорошее когда-нибудь плохо кончается». Так говорил Сахар, один из друзей Мурзина, оставшийся несколько недель назад на берегу Волги. Тогда Сергею удалось спастись. А сейчас?

— У нас неприятности?

Он не задумываясь сказал: «У нас». Не подчеркнул это специально, не выделил голосом, а просто и буднично произнес: «У нас». Потому что они с Мариной вместе. Разве не понятно?

Девушка благодарно улыбнулась и потянула Сергея за рукав.

— Пойдем в дом. — И уже там, в комнате, выставив на стол навский оберег, блокирующий любую возможность подслушать разговор, продолжила: — Помнишь, я рассказывала о Пастухе. Он давал мне дельные советы через сеть.

— Скорее, направлял.

— Да, — согласилась Марина. — Скорее.

— Он снова появился?

— Сегодня мы с ним познакомились.

— Кто он?

— Я… я не могу сказать.

— Почему?

— Потому что лучше тебе этого не знать.

— То есть меня убьют ни за что? — попытался пошутить Сергей. — Я даже не буду знать, по чьему приказу?

Девушка слабо улыбнулась, подумала и поняла, что Мурзин прав: они ходят по лезвию, какой смысл скрывать информацию?

— Пастух — это Милана, воевода дружины Дочерей Журавля.

— Круто, — присвистнул Сергей. — И чего она хочет?

— В целом или чего она хочет от нас?

— Для начала в целом.

— Милана метит в королевы.

— Гм… — Мурзин почесал затылок. — И кого ты должна убить?

— Ты догадался?

— Я историк, Маринка, я знаю, что на престол без крови не забраться.

— Действительно… — Девушка посмотрела Сергею в глаза. — Милана приказала мне убить жрицу Нежу.

— Жрицу?! — не удержался от восклицания Мурзин.

— Да.

— Она в своем уме? Насколько я понимаю, жрица раздавит тебя, даже находясь на другом континенте!

— Ты забываешь о моем аркане, — вздохнула девушка. — Подобравшись к жрице, я смогу заставить ее трястись от страха.

— Вот именно: подобравшись к жрице! Как?

Рассказывать Сергею правду Марина не собиралась. Не могла признаться, что уже провела в постели Нежи не одну ночь.

— Она… она меня хочет.

Мурза прищурился.

— Вы знакомы?

— Она видела меня в школе и, судя по всему, положила глаз. Шел экзамен по боевой магии, и я была… не совсем одета.

— Понятно, — процедил Сергей.

— Я думаю, Милана специально подстроила нашу встречу. Она прекрасно изучила вкусы Нежи и не сомневалась, что я понравлюсь жрице.

«Немного лжи, но что делать? Он мне дорог. Чертовски дорог. И в этом вопросе я буду врать ему до последнего».

— И как развиваются ваши… гм… отношения?

— Пару дней назад мы со жрицей разговаривали, и она обещала мне покровительство, — рассказала Марина. — Самое смешное, что, если я откажусь, это вызовет подозрения.

— Милана все продумала.

— Похоже на то.

— Но этим дело не ограничится, — подчеркнул Мурзин, обдумывая ситуацию.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты понимаешь, что я имею в виду, Маринка. Как только ты убьешь жрицу, ты навеки окажешься во власти Миланы. Обратного пути не будет.

— Я знаю, что убийством Нежи дело не ограничится. Готовится большая бойня.

— Война Великих Домов?

— Нет. Битва за власть. — Девушка взяла Сергея за руку. — Ты ведь сам говорил, что на престол без крови не забраться. Милане нужно устранить группу противников, и она планирует сделать это с моей помощью. Я буду лишать их возможности сопротивляться, а ее помощники — убивать.

— Бойня.

— Я так и сказала.

Тут уж не просто испачкаешься — замажешься с головы до ног.

— Мы должны уехать.

— Слишком поздно. Милана не откажется от плана, бойня все равно произойдет, а вот нас она сдаст. Или сама убьет.

— А что помешает воеводе убить тебя после операции?

Только что прочитанная история наводила именно на эту мысль: одна скончалась от «безысходной тоски», второй утонул… Игроки за Главный Приз не любят неудачников и не оставляют на доске лишних пешек.

— Есть несколько причин, почему она сохранит мне жизнь, — грустно ответила девушка. — Во-первых, я уникальное и очень мощное оружие. Меня можно еще долго использовать. Во-вторых, она мною гордится. Ведь я — ее создание. Милана вела меня с того самого момента, как я оказалась в Зеленом Доме. Подбрасывала нужные книги, помогала находить нужную информацию. Пару раз прикрыла.

— У тебя слишком высокий допуск для простой студентки.

— А я, дура, думала, что это случайность. Сбой в программе.

— Значит, ты давно на крючке?

— Так давно, что он в меня врос.

— Мы все равно должны уехать. Ты не представляешь, во что превратишься, оставшись. Я не ангел, но ты — чистая. На тебе нет крови, а это, поверь, очень важно. Ты была близка, но устояла. Это здорово. Продержись. Давай уедем!

— Не получится. Мы не уедем, мы — погибнем.

— А если останемся?

— Скорее всего, тоже погибнем. Но у нас будет шанс.

Мурза, сжимая и разжимая кулаки, прошелся по комнате. Один раз остановился, открыл рот, но махнул рукой — «не то!» — и пошел дальше. Марина сидела за столом, подперев голову рукой.

— Где будет бойня?

— Милана назовет место в последний момент. — Девушка посмотрела на мужчину. — Почему ты спросил?

— Хочу тебя подстраховать.

— Тебе лучше туда не соваться.

— Милана обо мне знает?

— Да.

— Значит, не тронет. Мы ведь вместе?

— Вместе.

— Вот и хорошо. И… — Мурзин улыбнулся. — И сделаем так: жрицу убью я.

— Сергей…

Он ласково положил указательный палец ей на губы.

— Ты оставайся чистой, Маринка. Поверь, это очень важно.

* * *

Рогачевское шоссе,

ближнее Подмосковье,

3 ноября, пятница, 22.07

— Мечеслав, ты мне нужен, — негромко сказала королева.

«Твое хладнокровие, твое спокойствие, твой ум…»

К горлу повелителя Сокольников подкатил комок. Не сентиментальность — нежность.

«Я должен быть рядом! Всеслава растеряна. Всеслава… Но я… я не могу…»

— Что тебя беспокоит?

— Плохие предчувствия.

— Связанные со смертью Берислава?

— Да, — поколебавшись, признала Всеслава. — Я чувствую, что за его гибелью скрывается… или может скрываться… нечто большее, чем простая автокатастрофа.

— Ты не доверяешь Милане?

— Она могла ошибиться, — после паузы произнесла королева. — Или ее могли обмануть. В Тайном Городе есть сильные маги.

В обычном случае барон обязательно заметил бы, что предчувствия — слишком эфемерная субстанция, что вызвать их может даже плохое настроение, что обмануть Милану, бросившую на расследование все силы, не смог бы даже Сантьяга.

В обычном случае.

Но не сейчас.

— Приезжай во дворец, — попросила Всеслава.

— Часа через три, — тихо ответил Мечеслав. — Нужно закончить кое-какие дела.

— Что-то важное?

— Очень. — Барон убрал телефон и жестко посмотрел на Ратомира: — Я не знаю, оправданны твои подозрения или нет, но гарантирую: королева ни при чем.

— Это не повод рассказывать ей о наших действиях, — тут же отозвался повелитель Марьина. — Пока.

— Вот именно, Ратомир, пока.

Поймет ли друг, что не слепая преданность говорит сейчас в Мечеславе? Не желание защитить любимую любой ценой, а искренняя вера?

— Она бы не стала мне лгать.

— Я знаю о ваших отношениях, друг, и уважаю их. И я не собираюсь играть в игры, способные навредить Зеленому Дому, — пробурчал Ратомир. — Мне нужна правда, чтоб ее Спящий заклевал. — Повелитель Марьина глотнул коньяка из плоской фляжки и кивнул на приближающийся «Ауди ТТ»: — Наша гостья.

Странный звонок, странное место встречи, и наверняка за всем этим последует странное предложение. Ратомир и Мечеслав хотят сохранить разговор в тайне, в противном случае они никогда не позвали бы Яну в укромный уголок подмосковного леса. Не попросили бы молчать о звонке. Не оплатили бы авансом «предварительную консультацию» — щедрую сумму уже перевели с безликого счета. Ратомир и Мечеслав не хотят огласки, а значит, речь пойдет о смерти Берислава — событий более значимых в последнее время не происходило.

«Но что именно вас беспокоит? — продолжила размышления Яна, разглядывая баронов, стоящих возле двух одинаковых темно-зеленых „Крайслеров“. — Почему решили обратиться за помощью на сторону?»

Судя по всему, внутри Зеленого Дома началась грызня, ввязываться в которую себе дороже — во время редчайших межклановых столкновений высшие иерархи Великих Домов не шутили, били наотмашь, безжалостно сминая всех, кто оказывался на пути. Такова логика борьбы за власть. Если Всеславе на самом деле бросили вызов, разумнее всего понаблюдать за схваткой со стороны, но…

Но пропустить столь интригующие события Яна не могла, пусть даже для этого ей придется впервые в жизни скрыть кое-что от Кортеса.

«Такие услуги не забываются, — подумала девушка, выходя из машины. — Если, конечно, я окажу их победителям».

— Господа.

— Добрый вечер, Яна. — Мечеслав чуть склонил голову.

— Надеюсь, вы уже поняли, что разговор должен остаться в тайне независимо от того, подпишете вы контракт или нет? — поинтересовался Ратомир.

Здороваться повелитель Марьина не стал.

— Я знаю порядок, — ровно ответила гиперборейская ведьма.

— Дело очень деликатное, и я решил напомнить.

— Я не обиделась.

— И правильно.

Мечеслав, который прекрасно понимал, что Яна приехала к нему, что позвони девушке Ратомир, то получил бы отказ, поспешил взять разговор в свои руки.

— Яна, поверьте, решение обратиться к вам далось нам нелегко.

— Вы не уверены во мне?

— Мы не уверены в том, что поступаем правильно, вынося информацию за стены Зеленого Дома.

— Говори за себя, — предложил Ратомир, не сводя с девушки глаз. — Я — уверен.

— О чем пойдет речь?

— А вы не догадались?

— О смерти Берислава.

— Верно.

— Барон погиб не в автокатастрофе?

— С вашей помощью мы надеемся получить окончательный ответ.

— Мы хотим провести дополнительное расследование, — дипломатично добавил Мечеслав.

— Почему?

— Потому что погиб барон Зеленого Дома, — отрезал Ратомир. — Подобный факт всегда вызывает подозрения, а смерть в результате автокатастрофы подозрительна вдвойне. Берислав, чтоб его Спящий заклевал, крутил баранку семьдесят лет. И мы обязаны убедиться, что он действительно сам запустил себя в то дерево.

— Разве участие в расследовании Миланы не дает гарантий объективности?

Бароны промолчали, в упор глядя на гиперборейскую ведьму.

«У вас есть информация, бросающая тень на воеводу Дочерей Журавля, — догадалась Яна. — Решение нанять меня возникло не на пустом месте, вы что-то знаете… Но какого черта вы не обратились к королеве?»

— Вы — единственный в Тайном Городе маг высочайшего уровня, чью лояльность можно купить, — с дружеской улыбкой произнес Мечеслав.

Словно прочел мысли девушки.

— Если закрыть глаза на дружбу с Сантьягой, чтоб его Спящий заклевал, — вставил Ратомир.

— У вас надежная репутация, вы никогда не обманывали клиентов.

— Спасибо на добром слове.

— Мы вам доверяем. И хотим, чтобы вы тайно проверили выводы Миланы. Стоимость контракта оговорим отдельно. Но обещаю: скупиться не будем.

— Мы предоставим вам любые улики, находящиеся в распоряжении Миланы.

— Нам нужна правда. Вы должны определить, от чего на самом деле умер Берислав.

Да уж, чем тяжелее работа, тем легче на нее устроиться. Гиперборейская ведьма услышала ожидаемое странное предложение: захватывающее, хорошо оплачиваемое и смертельно опасное. Находка для мага с суицидальными наклонностями.

Яна внимательно оглядела собеседников и задержала взгляд на бароне Марьина:

— Ратомир, обратиться на сторону — ваша идея?

— Почему вы так решили?

— Мечеслав гораздо лояльнее к магам Зеленого Дома.

— Плох тот Великий Дом, где не доверяют своим?

— Это сказали вы, а не я.

— Мы платим за расследование, а не за анализ, — прохладно произнес Мечеслав. — Пожалуйста, оставьте подобные мысли при себе.

— Я оставлю, — пообещала девушка.

— Вы принимаете предложение?

«Влезть в междоусобицу или остаться в стороне?»

— Принимаю.

— Вот и хорошо.

— Что нужно для работы? — осведомился повеселевший Ратомир.

— Тело Берислава осмотреть не получится?

— Вас к нему не подпустят, а красть его мы не будем.

— В таком случае для начала нужна одежда, в которой обнаружили барона.

— Вы получите ее завтра.

— И давайте поговорим о гонораре…

Чуть позже, провожая взглядом удаляющиеся огоньки «Ауди», Мечеслав негромко заметил:

— Мне не понравился ее вывод.

— Насчет Великого Дома?

— Да.

Ратомир сделал глоток коньяка, передал фляжку другу и пожал плечами.

— Чувствуешь вину перед королевой?

— Чувствую, что наши старые противоречия вновь обостряются.

— Не мы в этом виноваты, друг.

— Хотелось бы верить, — задумчиво протянул Мечеслав, поглаживая старый шрам.

Ратомир хмыкнул:

— Твое назначение на должность министра по делам Красных Шапок…

— Оно давно отменено!

— Оно было!

Повелитель Сокольников не выдержал взгляд друга — отвернулся.

— Оно было, — с нажимом повторил Ратомир. — И оно взбудоражило баронов. А смерть Берислава пришлась…

— Совсем некстати.

— Согласен, — сбавил тон Ратомир. — Но не случись той истории с Красными Шапками, баронам было бы проще поверить в версию автокатастрофы.

Теперь же они слишком возбуждены… Мечеслав сделал большой глоток из фляжки, вытер губы тыльной стороной ладони и угрюмо заметил:

— Исследование одежды вряд ли выведет Яну на след. В лучшем случае она определит, что Берислава убили с помощью магии, имя преступника Яна не укажет.

— Нам достаточно, — усмехнулся Ратомир. — Имея на руках такое заключение, мы соберем Большой совет и выразим недоверие Милане.

— Всеслава думает, что Милану могли ввести в заблуждение, — обронил Мечеслав.

— Мы ткнем их носом в правду, а дальше пусть разбираются сами, — махнул рукой Ратомир.

— Можно и так, — после короткого раздумья согласился повелитель Сокольников.

* * *

Москва, Проектируемый проезд,

3 ноября, пятница, 23.24

Они встретились в одной из промышленных зон Москвы, в безлюдном переплетении заборов, складов, припаркованных на ночь фур и негорящих фонарей. В закоулке, где их никто не мог увидеть.

Милана прибыла одна, порталом. Фердинанд прибыл один, на автомобиле. Оба были абсолютно спокойны, потому что понимали: несмотря на испытываемую друг к другу ненависть, лить кровь сегодня не станут. Время меча еще не настало.

Воевода упругим шагом подошла к облокотившемуся на дверцу «Паджеро» Павлу и, посмотрев на него сверху вниз — Милана на голову возвышалась над чудом, — произнесла:

— Твое поведение заслуживает уважения, Фердинанд. Ты меня боишься, но все равно пришел.

— Я не боюсь.

— Неужели?

— Ты наверняка почитала исторические материалы и знаешь, что я могу убить тебя так же легко, как и ты меня.

— Верится с трудом.

— Хочешь попробовать? — поинтересовался чуд.

— Я хочу поговорить.

— О чем?

Воевода выразительно посмотрела на рыцаря, после чего осведомилась:

— Ты имеешь право принимать решения, Фердинанд?

— Любое, если оно не навредит моим единоверцам.

— Какой бред, — не сдержалась Милана. — Единоверцы! Можно подумать, мы говорим о челах.

Воевода хотела построить разговор иначе, хотела побыстрее изложить свой приказ и расстаться с адептом Скверны. Но неожиданно для себя поняла, что ее задевает сама идея культа. Ей претила мысль, что можно изменить древним традициям.

— Перед Галла все равны, — спокойно отозвался Павел. — Даже челы.

— И тебя это не смущает? Кровь не бунтует?

— Повинуясь голосу крови, мы проливали ее слишком часто. Галла остановит это безумие.

— Такую судьбу ты уготовил своему народу, Фердинанд? Хочешь растворить рыцарей в челах?

У Павла заходили желваки, но следующую фразу он произнес по-прежнему мирно:

— Чего ты хочешь, воевода?

«Ты ничего ему не докажешь! Из документов следует, что принявшие Скверну не отрекались от нее даже под пытками. Именно поэтому чуды уничтожали всех…»

— Если я правильно поняла предсмертные визги Берислава, Скверна пустила корни в обоих Великих Домах. Так?

— И среди чудов, и среди людов есть те, кого коснулась Истина.

Павел не среагировал на уничижительное упоминание единоверца.

— Ты понимаешь, что секта в моей власти?

— Я бы сказал, что у нас небольшое затруднение.

— Я знаю, где Ребус, а значит — Галла.

— Вы находили много Ребусов.

— Но этот — последний. — Милана усмехнулась. — Вам некуда деться, вы не сможете его перенести.

— Можно попытаться.

— Не успеете.

— Не следует недооценивать Галла.

— Хочешь попробовать?

Снова вызывающий вопрос, и снова готовность к компромиссу.

— Вопрос не в том, чего хочу я, а в том, что нужно тебе. Воевода, я спрашиваю в третий и последний раз: в чем смысл нашей встречи? Выслушивать пустые оскорбления и тупые рассуждения мне неинтересно.

— Я уничтожу Скверну в своем Великом Доме, — жестко произнесла Милана. — Это вопрос решенный. Поговорив с бароном, я узнала все нужные имена. Предателям не жить.

— Перебьешь своих?

— Они уже не люды.

Воевода блефовала — перед смертью Берислав успел сказать очень мало, но сыграла Милана отлично. Окажись на месте рыцаря кто угодно, хоть сам Сантьяга, он не заподозрил бы воеводу во лжи.

— Моя жизнь посвящена служению Великому Дому, и я буду служить. Все принявшие Скверну Галла умрут.

На лице Фердинанда не дрогнул ни один мускул.

— Рассматривай это как жертву.

— Я тебя не понимаю.

— Все очень просто, Павел, — с дружелюбной жестокостью объяснила Милана. — Меня вполне устраивает, что в Ордене завелась Скверна. Она ослабляет Чудь, поэтому против тебя и твоих сородичей я ничего не имею.

— Ты знаешь о присутствии в Тайном Городе Галла и будешь молчать?

— Ключевое слово: знаю. Я позабочусь о том, чтобы люды не подвергались ее воздействию.

Сказано уверенно, но…

— Это выше тебя, воевода, — покачал головой Павел. — Ты не понимаешь величия Галла. Одно его имя заставляет трепетать сердца.

— Я постараюсь, рыцарь, — твердо ответила Милана. — А когда я стараюсь, у меня все получается.

Предложение прозвучало. Пожертвуй частью ради спасения основного. Интересно, гамбиты в традициях Галла?

— Как ты хочешь… уладить свою проблему? — угрюмо спросил Фердинанд.

— Собери всех подверженных Скверне людов в Ребусе. Тебя они послушают. Скажешь, что нужно выбрать нового вожака.

— Встреча уже назначена.

— Вот и хорошо. Когда?

— Завтра.

— Отлично! Будут все?

— Да. Нам действительно нужно выбрать нового Толкователя.

— А разве он не снисходит божественным образом?

Фердинанд тяжело вздохнул:

— Тебе не удастся оскорбить меня, воевода. Нападками на Галла ты демонстрируешь свою слабость.

— Завтра я продемонстрирую свою силу, — пообещала Милана.

— В храме не действует магия, — напомнил рыцарь. — Галла ее не терпит.

— Я знаю. Спасибо, как говорится, за заботу, но меня это обстоятельство не смущает.

Павел потер руки, словно пытаясь избавиться от прилипшей к ним грязи, явно хотел что-то сказать, но предпочел смолчать.

— Ты спасаешь Скверну, Фердинанд, — хмыкнула воевода. — Она ведь важнее нескольких людов?

Павел отвел взгляд.

— И не появляйся завтра в Ребусе. Мы убьем всех, кто там окажется.

* * *

Окраина Балашихи,

ближнее Подмосковье,

4 ноября, суббота, 00.08

Холодный дождь, состоящий то ли из мелких капелек, то ли из небольших льдинок, начался минут пять назад, но уже успел порядком надоесть.

Избор поправил воротник куртки, посмотрел на часы — назначивший встречу опаздывал уже на десять минут — и еще раз огляделся. Забор, пустырь, лес, небольшой овраг. Фонарей нет. До ближайшей дороги несколько минут ходу. Укромный угол. Здесь и днем-то нечасто встретишь прохожих, а уж дождливой ноябрьской ночью разговору точно никто не помешает.

Избор насторожился — острый слух дружинника уловил едва слышные шаги, — повернулся, прищурился, вглядываясь в ночную тьму, а различив неясное движение, громко поинтересовался:

— Это вы?

Мужчина помахал правой рукой, давая знак, что кричать не следует, и подошел, оказавшись в паре футов от Избора.

— Ты ждал кого-то еще?

— Нет.

— Тогда обойдемся без глупых вопросов.

— Слушаюсь!

— Расслабься.

Молодой дружинник встал «вольно» и заговорщицки осведомился:

— Вы добились, чего хотели?

— Да, — коротко ответил мужчина. — Все прошло прекрасно. Наш друг слопал наживку и сделает все, что нам нужно.

— И что теперь?

— Теперь? — Мужчина глубоко засунул руки в карманы куртки. Судя по всему, ответ на этот вопрос не входил в его планы. — Ты звонил в штаб Дочерей?

— Как вы приказывали — в семь вечера.

— Что они сказали?

— То же самое: Верея на задании, когда вернется, даст о себе знать.

— С Яриной говорил?

— Кто же меня к ней подпустит?

Мужчина вздохнул. На лице молодого дружинника отразилась терзающая его внутренняя боль. Совсем неуставное выражение.

— Вы думаете… — Голос парня дрогнул.

— Я не знаю, что думать, Избор. Надежда пока есть. Возможно, Верея действительно на задании. Но если это не так, клянусь — мы заставим их заплатить.

— Я ищу Верею, а не месть, — убито произнес дружинник. — Мне нужна Верея.

— Пока есть надежда, мы ищем Верею, ищем твою любимую. — Мужчина вновь вздохнул и потрепал Избора по плечу. — Но если все плохо — мы будем мстить. Так?

— Так точно, баро-о…

Левой рукой мужчина продолжал держать дружинника за плечо, а правой нанес стремительный удар ножом. Длинный и острый навский клинок прошел снизу вверх, рассекая мышцы, внутренние органы, ребра и, наконец, сердце. В следующий миг убийца сделал шаг назад — он не хотел испачкаться — и позволил Избору упасть на землю.

— Прости, брат.

Но вряд ли был услышан. И уж тем более — прощен.

* * *

«Баррага и К. Лаборатория функциональных скульптур»,

Москва, Большой Овчинниковский переулок,

4 ноября, суббота, 02.11

— Попрыгай, — предложил Артем.

— Зачем? — поинтересовалась Инга.

— Мы должны знать, что ты ничем не брякаешь.

— А чем я могу брякать?

— Каким-нибудь плохо закрепленным снаряжением.

Рыжая выразительно посмотрела на друга и саркастически поинтересовалась:

— Это тебя Кортес научил?

— В кино видел.

Инга прищурилась:

— Шутишь?

— Мне кажется, мы что-то упустили, — серьезно ответил Артем. — Что-то важное.

— Что? — потребовала внести ясность рыжая.

Действительно, что?

Одежда в порядке: удобные, не сковывающие движений комбинезоны, выполненные по технологии «накидка пыльных дорог». В нужный момент к ним добавятся маски и специальные очки, и наемники станут абсолютно невидимы для следящих за мастерской видеокамер.

Оружия минимум. У каждого нож и бесшумный пистолет, но это на самый крайний случай. К тому же Инга — маг, при необходимости сможет атаковать противника боевым арканом, однако в действительности ей будет на что потратить магическую энергию — проникновение в мастерскую големов дело хлопотное.

Остальное снаряжение полностью готово и проверено. Полный комплект согласно плану.

Но вот сам план…

Сам план вызывал у Артема некоторые сомнения.

Мастерская Барраги защищалась по высшему разряду. Половина артефактов — сигнальные и гипнотические — работали автономно, основные же оборонительные редуты, в том числе и те, что препятствовали созданию порталов внутрь мастерской, подключались к постоянной линии магической энергии, отключить которую не представлялось возможным. Их можно было обмануть, воткнув в линию «Обжору», охотно поглощающего потоки энергии, однако этот артефакт был слишком редким, практически запрещенным, и Кортес заметил, что его использование сразу же выведет следователей на наемников. Инга устроила небольшой скандал, но в конце концов сдалась и предложила другой план.

«Стремительность, Тёмка! Стремительность, стремительность и еще раз стремительность! Мы врываемся в мастерскую…»

«Ломаем дверь?»

«Молчи и слушай! Мы вышибаем замок и врываемся в мастерскую».

«Там „кольцо саламандры“».

«Запитанное от постоянной линии».

«Верно. А значит, без „Обжоры“ нам его не отключить».

«Не надо ничего отключать. Мы обрушим подачу питания. В системе произойдет сбой, все отрубится, и у нас будет примерно минута, чтобы войти и выйти».

«Минута?»

«Пятьдесят четыре секунды».

«И что мы успеем?»

«Ты хватаешь системный блок компьютера, я проверяю наличие големов».

«А как ты обрушишь питание?» — осведомилась Яна.

«С помощью физики, разумеется! Если создать перенапряжение, цепи не выдержат».

«Мы говорим о магии».

«А я говорю о накопителе!» — Инга кивнула на угол комнаты, где мрачно чернел небольшой куб.

«Где ты его взяла?!»

«На складе Биджара».

«Зачем?»

«Его все равно ограбили, так что он ничего не заметит».

«Черт!»

«Емкости накопителя хватит, чтобы создать в сети магической энергии аварию».

И подключенные к постоянной линии колдовские устройства начнут перезагрузку.

«Сигнальные артефакты не отключатся, — заметил Кортес. — Вас засекут».

«Охранники прибудут через полторы минуты, не раньше! Мы же, выйдя из мастерской, сразу уйдем в портал. — Рыжая торжествующе оглядела партнеров. — Что скажете?»

Партнеры для начала промолчали. С одной стороны, Инга славилась умением придумывать заковыристые, но при этом реализуемые планы. С другой — нынешняя ее идея казалась, мягко говоря, авантюрной.

«Я ничего не скажу, — усмехнулся Кортес. — Я с вами не иду. Пусть Артем выскажется».

«В любом случае я считаю полезным провести ближайшую ночь рядом с мастерской големов, — промямлил наемник. — Что же касается плана, то он… — Артем покосился на Ингу. Рыжая нахмурилась. — Он… стремительный. Но, наверное, реализуемый».

«Вот это, я понимаю, любовь, — выдохнула Яна. — Учись, Кортес».

«Тебе нужен любящий муж или живой?»

«И то и другое нельзя?»

«Это фантастика».

— О чем задумался?

Артем посмотрел на Ингу и пожал плечами:

— Повторяю план.

— Правильно, — одобрила рыжая. — Пошли.

И уверенно направилась к мастерской. Наемник вздохнул и поплелся за неугомонной подругой.

Как это частенько бывает, в плане, и без того рискованном, была упущена всего лишь одна, маленькая, но принципиальная деталь: никто из наемников не подумал, какие меры предпримет недавно ограбленный Баррага…

— Ты готов? — Из-под маски голос звучал невнятно, к тому же Инга говорила шепотом, но Артем прекрасно понял вопрос.

— Да.

И покосился на бронзовую табличку справа от металлической двери: «Баррага и К. Лаборатория функциональных скульптур». «К» в данном случае означало не «Компания», а К. К. Томба, один из богатейших шасов Тайного Города, который помог лучшему мастеру Темного Двора открыть собственное дело.

— Куда бежать, помнишь?

— Да.

Схему внутренних помещений мастерской разузнали через Биджара — он имел отношение к фирме, которая занималась ремонтом логова Барраги.

— И помни: у нас всего пятьдесят две секунды!

— Ты же говорила, что пятьдесят четыре!

— Две секунды отложим в резерв.

В отличие от «Обжоры», встраиваемый непосредственно в питающую цепь накопитель можно было использовать в любом месте — какая разница, где случится авария?

Рыжая подтащила черный куб к дверям, Артем изготовился, но…

Секунды тянулись, как прилипшая к подошве жвачка, а ничего не происходило.

— Не получается?

— И не может получиться, — прошептала в ответ Инга.

— Почему?

— Потому что охрана отключена.

В следующий миг в руке Артема оказался взведенный пистолет. Он не задумался над тем, что нужно достать оружие, выхватил его машинально: в любой неожиданности может таиться опасность.

— Надо уходить.

— И не подумаю!

— Инга, это приказ!

— А кто назначил тебя главным? — Рыжая повернула голову и посмотрела на друга. — Мы знаем, что Барраги в мастерской нет, но почему отключена охрана?

— Потом обсудим.

— Потому что его грабят, дубина! — Даже сквозь замутненные «пыльными дорогами» очки было видно, как вспыхнули глаза девушки. — Внутри сидит маг, который удивил Яну, ты понял? И мы его сейчас возьмем!

— Если он смог удивить Яну, то нас он сожрет и не подавится.

— Посмотрим! — Инга вытащила пистолет и проскользнула в приоткрытую дверь.

— Куда?

— Туда!

Делать нечего. Артем тихонько выругался, взял во вторую руку фонарик, переступил через оставшийся на пороге накопитель и тоже вошел внутрь.

— Ты где?

— Да! У меня ведь тоже есть фонарик!

В дальнем конце помещения появился узкий луч света.

— Можешь не отвечать.

— Я и не собиралась. Ты нашел системный блок?

— В первую очередь я хочу понять, почему отключена охрана.

— Я же сказала: Баррагу грабят.

— А где преступник?

— Сейчас найдем.

— Ну-ну…

Письменный стол, бумаги: несколько документов, пара чертежей, набросок женского лица — Баррага работает над новой куклой? Похоже. Под столом — системный блок, однако Артем лишь покосился на него и отвернулся.

Что дальше?

Два кожаных кресла, журнальный столик между ними. Здесь, по всей видимости, мастер големов выкручивает клиентам руки. Мягко, спокойно, без лишнего нажима. «Вам придется доплатить тридцать процентов за срочность. Еще кофе?»

Не валяется ли под мебелью Баррага, сраженный рукой недовольного заказчика? Нет, не валяется. Хорошо. Или — наверное, хорошо, учитывая, что они обшаривают его мастерскую.

— Инга, что у тебя?

— Големов нет.

— А должны быть?

— А ты посмотрел бумаги?

— Я думал, ты ищешь злодеев.

Кадка с пальмой («вот уж не думал, что Баррага знаток флоры»), стеллаж с книгами, голем…

Голем?!

Артем направил фонарик обратно и обвел узким лучом замершего у стеллажа «Лунатика».

— Я нашел голема.

— Одного?

— Да.

— Что он делает?

— Просто стоит.

И в этот миг «Лунатик» открыл глаза.

Бесшумные пистолеты, которыми были вооружены наемники, внешне ничем не отличались от своих собратьев, используемых бойцами специальных подразделений. Окажись такое оружие на столе полицейского эксперта, тот бы не увидел разницы, не понял бы, что пистолет изрядно модифицирован и обладает куда большей убойной силой, нежели написано в спецификации. С другой стороны, если бы эксперт вскрыл патрон…

Артем выстрелил не задумываясь. А поскольку ствол был привычно направлен туда же, куда указывал луч фонарика, то и пуля угодила голему в ту же точку — в неэмоциональную физиономию боевой куклы.

— Беги!

«Лунатик» стоял у стены, падать ему было некуда, голова от выстрела дернулась назад, но на серьезные последствия рассчитывать не приходилось: если бы големы Барраги выходили из строя от одного-единственного выстрела, старый нав не считался бы лучшим мастером Тайного Города.

— Беги!

Артем отступил назад и выстрелил еще раз, стараясь выбить кукле глаз.

— Уходим!

— Уже!

Инга была девушкой дерзкой, имела собственное мнение по любому поводу и за словом в карман не лезла. Но она прекрасно знала, в какие моменты следует беспрекословно подчиняться приказам. У входной двери рыжая оказалась в тот самый момент, когда Артем выстрелил в «Лунатика» в третий раз, остановилась слева и направила свой пистолет на голема.

— Беги!

Артем сделал шаг в сторону, уходя с линии огня, и припустил на выход.

Выстрел.

Выстрел.

Их звуков наемник не слышал, только короткие взрыкивания, с которыми «Лунатик» принимал пули.

«Успеваем!»

Артем вылетел за порог и растянулся, споткнувшись о лежащий у двери накопитель.

«Я бы удивилась, если бы этого не произошло», — вздохнула Яна, глядя на заморгавшую тревожным красным пирамидку.

Артефакт сообщал, что Инга, или Артем, или оба только что открыли огонь. А значит, им нужна помощь.

Девушка поднялась из-за барной стойки, кивнула Кирцию: «Пока» — и неторопливо вышла из «Молодого Пекинеса». Никто не должен подумать, что гиперборейская ведьма куда-то спешит.

Яна дошла до угла дома, повернула, оказавшись в небольшом темном проходе, и вызвала портал.

— Оставайтесь на своих местах, и вам не будет причинен вред!

Ага, размечтался. Кто же в такой ситуации подчинится столь наглому требованию?

— Беги!

Инга послушно вылетела в коридор. Артем же, успевший перекатиться на спину, послал несколько пуль в темноту мастерской.

— Беги!

Коленка разбита, локоть разбит, но что делать? С «Лунатиком» не шутят.

«Кстати, как он говорит, если я разворотил ему физиономию?»

Черный вихрь портала возник в мастерской секунд через тридцать после того, как одноглазый, восемь раз простреленный «Лунатик» вылетел вон.

Первым из вихря выбрался… еще один «Лунатик» — неповрежденная копия мчавшегося за наемниками голема. Следом явился Баррага, недовольный, сонный, но безупречно одетый: отглаженные брюки, начищенные ботинки, наглухо застегнутый сюртук. Замыкал шествие голем принципиально иного, нежели «Лунатик», класса — невысокое, передвигающееся на четвереньках создание, с маленьким телом и длиннющими задними лапами — «Ищейка».

— Попались, — мрачно констатировал Баррага, плюхаясь в кресло.

— Не думаю.

Не успевший устроиться нав вскочил на ноги и уставился на входящую в дверь гиперборейскую ведьму. «Лунатик» угрожающе шевельнул герданом. Второй голем уселся и склонил голову набок.

— «Ищейка» вам не потребуется, — деловито произнесла Яна. — Здоровяк тоже.

Присутствие гиперборейской ведьмы испортило Барраге настроение. Он никак не ожидал встретить здесь именно ее.

— Вы что, сдаетесь?

— А мы воевали?

— Вы проникли в мастерскую!

— Дверь была открыта.

— Не важно! Ваши дружки проникли в лабораторию.

— Мы проверяли вашу охранную систему.

— Я не просил.

— У нас были причины.

Мастер големов вел себя совсем не так, как должен был бы. Не демонстрировал в полной мере знаменитую склочность навов, а значит, чувствовал уязвимость своей позиции. Яна приободрилась.

— А я думаю, что это вы меня ограбили.

— И вернулись на место преступления?

Мастер големов открыл рот. И тут же его закрыл. Его куклы не шевелились.

— Баррага, — мягко произнесла Яна. — Ну почему вы не обратились к профессионалам? Зачем было устраивать этот цирк? Засада… господи, ерунда какая!

— Я не понимаю, о чем вы говорите. — Нав сообразил, что его подловили, и решил резко сменить тактику. — Пожалуйста, покиньте лабораторию.

— Не покину.

— Тогда я вас выгоню.

— Будете драться с женщиной?

— Он будет. — Баррага кивнул на «Лунатика». — Ему все равно.

— Я не понимаю, почему бы нам просто не поговорить?

— А я не понимаю, почему она до сих пор жива?

Яна повернулась к возникшему в углу комнаты темному порталу и тихонько выругалась — этого гостя гиперборейская ведьма никак не ожидала.

— Ты идиот! Ты его активировал!

— Он уже был включен!

— Да, конечно, все вокруг выключено, а один-единственный голем — нет. Специально тебя дожидался!

— Это была засада!

— Конечно, засада! Как же я сразу не догадалась!

— Черт! — Артем вздохнул, перебрался на соседнюю ветку и обиженно повторил: — Это была засада.

Поскольку состязаться с расстрелянным, но не сдавшимся «Лунатиком» в скорости у наемников желания не было, а построить портал на бегу Инга не могла, они приняли единственное на тот момент правильное решение: оседлали ближайшее к мастерской дерево и теперь переругивались, поглядывая на бродящего внизу голема.

— Ты построишь портал?

— Но не для тебя! — мстительно ответила рыжая.

— Это еще почему?

— Чтобы знал в следующий раз!

— Знал что?

— Не прикидывайся тупым.

«Лунатик» взялся за ствол дерева и слегка потряс. Получалось у него неплохо — наемникам пришлось постараться, чтобы не полететь вниз.

— Пристрели его!

— Патроны кончились.

— Лопух!

— «Пятьдесят четыре секунды»! — передразнил рыжую Артем. — Я тебе говорил, что не надо входить? Говорил или нет?

— Я и ушла.

— Раньше! А не потом!

— У тебя русский не родной, что ли?

«Лунатик» повторно потряс дерево.

— Сделай, в конце концов, портал!

— Не надо! — Вышедшая из подъезда Яна с улыбкой оглядела друзей и махнула рукой: — Слезайте! Баррага согласен на переговоры.

* * *

Москва, улица Полярная,

4 ноября, суббота, 02.39

— Который час?

— А?!

Сердце екнуло и попыталось ухнуть в глубины живота, затеряться между желудком и печенью или замести следы в толстом кишечнике… Однако остальные органы воспротивились, и трусливому насосу пришлось остаться на месте.

— Время не подскажете?

Заданный гулким басом вопрос поверг Инция в ступор. Глубокая осенняя ночь, пустынная улица, ни одного друга, ни одного помощника, машина укрыта в соседнем дворе, и под рукой только спасительная «дырка жизни»,[9] которую предусмотрительный конец всегда таскал с собой.

«Бежать?»

— Сколько?

— Сейчас посмотрю, — пискнул Инций.

Он отступил на шаг назад и принялся рыться в карманах обеими руками, левой нащупал артефакт, а правой — круглые золотые часы. Некстати появившийся прохожий вел себя спокойно, покачивался, конечно, не без этого, зато резких движений не делал и не угрожал никак, что позволило концу немного успокоиться.

— Время сейчас скажу, — пообещал Инций, доставая часы из кармана. — Вот время. Без двадцати три.

Смотреть одновременно и на циферблат, и на собеседника необычайно трудно, не всякому колдуну по зубам, но конец справился.

— Спасибо, — пробубнил мужик, повернулся и пошел прочь.

И даже не попытался ограбить. Или оскорбить как-нибудь.

Конец проводил любознательного прохожего долгим и немного удивленным взглядом, после чего торопливо спрятал часы в карман и вздохнул:

— Нужно было выбрать другое место для встречи. Или другое время.

Но какое другое? Где и когда еще встречаться с наемным убийцей?

На такую авантюру Инций решился исключительно от отчаяния. От полного, как бутылка коньяка, и глухого, как тетерев, отчаяния. От безнадеги, сжавшей его ледяными тисками. Убить женщину?!

Позор.

Нет, не так — ПОЗОР!

В Тайном Городе, в принципе, не приветствовалось подобное обращение с представительницами прекрасного пола, если, разумеется, речь не шла о боевом столкновении с какой-нибудь ведьмой. А уж для конца, чья семья издревле славилась умением превратить любую монашку в раскрепощенную, но послушную тигрицу, такой ход и вовсе был за гранью реальности. Но что еще делать, когда речь идет о любимой «Кастрюле»?

«Бывают женщины неестественные, у которых разум главенствует над чувствами. А бывают такие, у которых чувства и вовсе атрофировались».

Инций, надо отдать ему должное, боролся до последнего. Только за последние сутки он трижды позвонил будущей бывшей жене, пытаясь решить вопрос полюбовно. Вновь просил вернуться. Потом обещал любые отступные. В заключение пробовал умолять. Все без толку. Маргарита оставалась неприступной.

Иммунитет, чтоб его Спящий обратно выдумал!

В конце дня Инция навестили помощники нанятого женой адвоката, выдали ворох юридической макулатуры, определили время завтрашней встречи. Держались с веселым нахальством, один раз оговорились, назвав «Кастрюлю» «вашим бывшим клубом», что и решило дело. Выпроводив крючкотворов, Инций принял сто пятьдесят джина, слегка разбавленного тоником, и принялся думать, к кому из специалистов по решению проблем обратиться. Адвокатов в списке конца не было.

— Это я вам звонил, — пискнул конец.

— Я догадался.

— Как?

— Кроме вас, тут никого нет.

— А…

В отличие от Инция, Кортес подъехал в условленное место на машине. Какое-то время подождал, видимо рассчитывая, что конец предпочтет беседовать в теплом салоне, а не на промозглой улице, понял, что этого не будет, покинул джип и подошел к заказчику.

— Мне нужна специфическая помощь.

— Я знаю.

— Откуда?

— Иначе вы ко мне не обратились бы.

— А…

Собираясь на встречу, Инций предпринял решительно все меры, дабы остаться неузнанным. Он хотел, чтобы никто в Тайном Городе, даже скованный контрактом наемник, не знал, что конец — конец! — собирается убить — убить! — женщину. Во-первых, Инций использовал так называемый «сдвоенный морок»: два артефакта (откажет один — будет работать второй) заставляли окружающих видеть не низенького лысого толстяка, а высокого худого чела среднего возраста. Во-вторых, на случай, если Кортес, вопреки этике наемников, посмотрит сквозь морок, конец тщательно загримировался: надел парик, темные очки, приклеил усы, бороду до груди да еще нарисовал себе безобразный шрам через все лицо. Возился долго, зато был уверен, что Кортесу его не узнать.

— Мне кое-кто мешает.

— Сильно?

— Смертельно.

— Понимаю.

— Сможете помочь?

— Разумеется. Жизнь — дело поправимое.

— Э-э… — Инций ожидал, что наемник спросит: кого убить? А потом: стоить работа будет столько-то. Они договорятся, и встреча закончится. Однако Кортес с улыбкой разглядывал загримированного конца и молчал. — Сколько… э-э… сколько будет стоить…

— Процедура? — пришел на помощь наемник.

— Да, — радостно выдохнул Инций. Какое хорошее слово — «процедура». Очень деликатное. — Сколько будет стоить процедура?

— Зависит от вас.

— Она нужна не мне, — испугался конец.

— Я понимаю. — Кортес потер подбородок. Будь Инций чуть внимательнее, он наверняка понял бы, что наемник с трудом сдерживает смех.

— Стоимость процедуры зависит от ваших условий. И от объекта, конечно. Для рядового чела цена одна, для шишки какой-нибудь — другая, а если вы поцапались с президентом, то для устранения нужна санкция Великого Дома. Хотя за дополнительную плату можно обойтись и без нее.

— Я не ссорился с президентом, — немедленно заявил Инций. — И не цапался. Мой объект обычная… э-э… обычный чел.

— То есть мы говорим о бюджетной процедуре? — уточнил наемник.

— Да, недорогой, — радостно согласился конец.

Не та Ритка фигура, чтобы слишком тратиться. Хотя фигура у нее очень даже та…

— Ну, по бюджетной процедуре и предложения будут простые. Самый дешевый вариант: встреча в подъезде и пуля в затылок.

Инций живо представил заляпанную ноябрьскими подошвами кафельную плитку и распростертую на ней Маргариту. Лужица крови возле жадной головы и растоптанный окурок рядом с холодеющей рукой… Неэстетично, разумеется, зато по делу. Именно так должны уходить в последний путь злые жены.

— Нет, пуля, наверное, не подойдет, — с сомнением протянул конец. — Слишком очевидно.

— То есть вы хотите замаскировать процедуру?

— А можно?

— Уладить проблему можно разными способами. Отсюда и разная цена, — охотно объяснил Кортес. — Желание клиента для нас закон.

— И какие желания вы в состоянии исполнить?

— Любые.

— Абсолютно?

— Совершенно. Люди, знаете ли, мрут по самым различным причинам. Как мухи… Кстати, можно устроить мушиную процедуру.

— Какую?

— Под благовидным предлогом загоняем объект внутрь стеклопакета и откачиваем воздух.

— А если спросят, как он там оказался?

— Кто спросит, тот пусть и соображает. Не наши проблемы, — махнул рукой наемник. — Правда, объект посинеет, глаза выкатятся, язык…

— Пожалуйста, без подробностей, — умоляюще попросил Инций.

— Как скажете.

Конец представил Маргариту внутри стеклопакета. Без синевы, конечно, к чему такие страсти? Просто — внутри стеклопакета. Возможно, она улыбается. Этак с прохладцей. Задумчиво. Но при этом — немножко безжизненно, потому что воздуха нет. Тоже неплохой вариант для злой жены. А главное — гигиеничный. Такую инсталляцию вполне можно использовать в клубе…

Инций потряс головой.

— Не слишком ли сложно?

— О самом простом способе я уже говорил…

— Я помню: пуля в затылок.

— Вы внимательны.

— Стараюсь.

Инций вновь представил себе толстый, словно аквариум, стеклопакет и замершую в нем Маргариту. Сухими лапками кверху. Вряд ли гадина очнется весной. А если и очнется, то как выберется?

— Еще один способ: автокатастрофа, — продолжил резвиться Кортес. — Я угоняю тачку и на полном ходу врезаюсь в машину вашего знакомого. Летальный исход гарантирую. Если знакомый предпочитает бронированные автомобили, цена удваивается. Затем я оставляю в своей машине пустую бутылку, несуществующие отпечатки пальцев, чью-нибудь кровь и исчезаю. Легенда: пьяный хулиган угнал машину и случайно врезался в наш объект. Никто не подкопается.

Дымящийся «Мерседес» у обочины, суетящиеся полицейские, толпа зевак… И размазанная по лобовому стеклу Маргарита. Или задушенная подушкой безопасности.

— Хороший вариант.

— Один из лучших.

— Но она… — Инций быстро поправился: — Но мой знакомый крайне редко водит машину. Есть шофер.

— Не вижу разницы.

— Погибнет невиновный.

— Шофер отделается легким испугом.

— Вы гарантируете?

— Я не люблю работать бесплатно.

Весомый аргумент. Инций шмыгнул носом.

— А когда можно провести… э-э… процедуру?

— Пара дней слежки, и все будет улажено.

— Пара дней — это много.

— Вы торопитесь?

— Да.

— В таком случае можно рассмотреть другие естественные причины, — доверительно произнес Кортес. — У вашего знакомого есть какая-нибудь болезнь?

«Иммунитет на семейную тайну!»

— Мне об этом ничего не известно.

— Можно организовать сердечную недостаточность…

— Она… Он молод.

— Передозировка наркотиков.

— Не употребляет.

— Уснула в ванне?

— Речь идет не о женщине.

— А о ком?

Инций вздохнул и проклял свой длинный язык.

— Ну, не о женщине, так не о женщине, — продолжил Кортес. — Но я не представляю, с кем из мужчин ты можешь конфликтовать? Опять же, Инций, появись у тебя настоящие проблемы, ты бы обратился в Зеленый Дом…

У конца внутри что-то резко упало, а потом столь же стремительно рвануло к горлу и там раскалилось.

— Откуда ты знаешь, кто я? — прохрипел Инций.

— Ты же мне со своей трубы звонил.

— Мля…

Затея внезапно потеряла всякий смысл.

* * *

«Баррага и К. Лаборатория функциональных скульптур»,

Москва, Большой Овчинниковский переулок,

4 ноября, суббота, 02.42

Покалеченный «Лунатик» ушел в чулан и отключился. Наверное, обиделся. Его место у стеллажа занял здоровый собрат. В качестве жеста доброй воли Баррага велел голему прислонить гердан к стене, однако «Лунатик» и без оружия не выглядел миролюбивой куклой. «Ищейка» клубочком свернулась у дверей, ни дать ни взять — послушная собачка, однако зубы у этой «болонки», как заметил Артем, могли перегрызть и малую, и большую берцовые кости взрослого мужчины. Обе сразу. А справа и слева от посапывающей «собачки» замерли явившиеся с последним гостем куклы: приземистые, не выше пяти футов, и такие широкие, что казались квадратными, громилы с автоматами в руках. Темные очки, темные костюмы, темные галстуки и белые сорочки… никто и не подумает, что эти заурядные с виду телохранители на самом деле — боевые големы.

— Не узнаю модель, — светским тоном произнесла Яна, начиная разговор.

— Прототипы следующего поколения, — любезно объяснил владелец неопознанных кукол. — Мой дорогой друг Баррага любезно предоставил их в мое распоряжение.

— Они выглядят… внушительно.

— Они сильнее «Лунатика», быстрее «Лунатика» и злее «Лунатика», — сообщил Баррага.

— Мы называем их «Тумбочками»… хе-хе-хе… пока, во всяком случае.

— На мой взгляд, название неплохое.

— Согласен.

— Похоже, мастер, вам удался очередной прорыв.

Нав оставил комплимент без внимания.

Яна и Баррага разместились в креслах у журнального столика. Инга и Артем — на табуретах, подальше от нава, поближе к «Лунатику» — так неудачливым взломщикам демонстрировали неудовольствие. Ну а в самом центре комнаты, в специально принесенном личном кресле мастера големов, сидел тот, кто заявился в лабораторию последним. Самый богатый шас Тайного Города. Главный финансовый советник Темного Двора. Личный друг Сантьяги. Личный друг князя. Воротила, которого даже прожженные директора Торговой Гильдии называли не иначе, как Магнатом. Одним словом: К. К. Томба собственной персоной. Сухонький седенький старичок в ночном колпаке, ночном халате, ночных шлепанцах и с ночным выражением на лице.

— Я думаю, их надо сдать Сантьяге, — проскрипел К. К. после того, как решил, что светская часть беседы завершилась. — Дело ясное, как котировки сахара. Вчера эти проходимцы увели наш товар, сегодня вернулись за наличными.

— Любое расследование покажет, что вчера нас здесь не было, — заметила Яна, не забыв добавить в голос немного металла.

— Тогда вас надо немножко убить… хе-хе-хе… чтобы некого было расследовать.

— Убивать из-за големов неприлично.

— Это… хе-хе-хе… не големы, а частная собственность. Это вам любой аудитор подтвердит.

— И все равно: ваше предложение бестактно.

— Можно подумать… хе-хе-хе… вы тут проявили чудеса воспитания, — язвительно заметил К. К. — Вломились в лабораторию…

— У нас был повод.

— Остались на мели?

— Мы предполагали, что вчера у вас похитили големов.

— И тоже решили поживиться. А тут мы… хе-хе-хе… и ваши индексы резко пошли вниз.

Баррага молча кивнул, и Яна поняла, зачем мастер позвал компаньона. Баррага относился к творческим натурам, всю свою долгую жизнь он увлеченно создавал големов и совершенно разучился общаться. К тому же похищение кукол вывело Баррагу из равновесия. Нав не знал, как себя вести, вот и призвал на помощь старого приятеля К. К., который в любых обстоятельствах демонстрировал железную хватку каторжных кандалов и добродушную наглость тяжелого танка.

— Вы влипли… хе-хе-хе… и мне вас не жаль.

— Тогда давайте вызовем сюда Службу утилизации или Сантьягу. — Яна демонстративно посмотрела на часы. — Сейчас без десяти, я уверена, к трем они явятся. И каждый из нас расскажет то, что знает. Вы потребуете компенсировать вторжение и оплатить косметический ремонт «Лунатика», мы же поделимся подозрениями насчет исчезновения големов.

— Дополнительная эмиссия акций вас не спасет, дорогуша… хе-хе-хе… Ваше слово против моего, а у меня еще две заряженные «Тумбочки» у двери.

— Я думаю, вы должны рассказать нам, что же все-таки случилось, — с мягкой настойчивостью произнесла Яна. — Это здорово упростит ситуацию.

— То, что случилось, — не ваше дело, — пробурчал Баррага. — И вообще — тайна. А мы вас не нанимали.

Под кислым лицом нава можно было вешать табличку: «Жизнь не удалась, но в остальном все в порядке». Мастер големов явно начал поддаваться. К. К. Томба, конечно, весомый аргумент, но против Сантьяги даже Магнат не потянет: ядерная бомба сделает лепешку из любого танка, даже тяжелого, как внешний долг. А комиссар, узнав о пропаже боевых кукол, будет очень недоволен.

— Мы готовы дать слово, что сохраним полученные сведения в секрете.

Баррага обдумал предложение гиперборейской ведьмы и покачал головой.

— Слова недостаточно.

— В таком случае наймите нас.

— Так и знал, что все закончится… хе-хе-хе… заурядным вымогательством, — заметил К. К., грозя Яне указательным пальцем. — Расскажите нам ваши секреты, да еще заплатите, и тогда мы не донесем о своих дурацких предположениях! Вы никогда не занимались выкупом корпоративных облигаций?

— У нас весомые основания считать, что вы лжете, — вставил свое слово Артем.

— Хотите вернуться на дерево? — осведомился нав.

«Лунатик» чуть шевельнулся. «Тумбочки» тоже обозначили движение. «Ищейка» сладко зевнула, продемонстрировав зубы, но глаза не открыла.

— Нет, не хочу.

— Тогда помалкивайте.

— У нас контрольный пакет… хе-хе-хе… так что сидите и подсчитывайте дисконт, — перевел на свой язык К. К.

— Мы не хотим наживаться на вашей беде, — поспешила сгладить ситуацию Яна.

— Тогда в чем ваш бизнес?

Шас начал надоедать. К. К., конечно, магнат, но это еще не повод вести себя подобным образом.

— Мы проводим расследование, и ваша история могла бы нам здорово помочь. Я хочу, чтобы между нами возникло нечто вроде доверия…

— После того, как вы вломились в лабораторию?

— И если вы заплатите нам одну-единственную монету, то получится, что вы нас наняли, и мы потеряем возможность донести на вас.

— Одну монету? — уточнил Баррага.

— Единственную, — подтвердила гиперборейская ведьма.

Шас и нав переглянулись, после чего «Лунатик», повинуясь неслышному приказу, подошел к столу, открыл верхний ящик, поковырялся в нем и подал хозяину медный кругляш.

— Хорошо, — произнес Баррага, бросая монету на стол. — Нанимаю.

— Но только для того, чтобы без помех высказаться, — встряла Инга. — Мы не станем искать ваших големов за одну монету.

— А что вам помешает? — осведомился К. К. — Если вы их все равно ищете?

— Ваших искать не станем, — упрямо повторила рыжая.

«Лунатик» вопросительно посмотрел на хозяина. Тот подумал, затем кивнул, приказав голему вернуться к стене, и саркастически спросил:

— Тогда за что мы платим?

— За консультацию.

— У вас есть лицензия психоаналитиков?

— Мы лучшие в городе советчики, — дерзко сообщила Инга. — Объясняем клиентам, как избежать проблем со Службой утилизации.

— Сантьяга говорил, что вы — весьма шустрая особа, — припомнил нав, с сомнением глядя на девушку.

— Она как-то ограбила моего троюродного племянника, — желчно сообщил К. К. — И не попалась.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

Баррага перевел взгляд на Яну:

— Мы договорились.

— В таком случае, мастер, скажите, сколько големов у вас украли?

Нав поморщился, но ответил честно:

— Четырех. Исчезли три «Варана» и «Лунатик», который оставался в мастерской за сторожа.

— Оружие?

— Да.

— Когда это случилось?

— Вчера ночью.

— И никаких следов, так?

— Я обнюхал все, — угрюмо проворчал Баррага. — Такое впечатление, будто големы просто растворились.

— И вы решили устроить засаду?

— А что нам оставалось? — Нав потер висок указательным пальцем левой руки. — Если бы я признался, что потерял четырех боевых големов, меня могли лишить лаборатории.

— Но почему засада? — поинтересовалась Инга.

— Здесь хранится много ценных вещей, — ответил К. К. — А поскольку их не тронули, мы решили, что вора спугнули и он не успел забрать все, что хотел…

— И понадеялись, что он вернется?

— Это же бизнес! Он не закончил операцию!

— Господи, какая глупость! К. К., почему вы не обратились к профессионалам?

— Пожадничал, — ехидно вставил Артем.

— Не считайте мои деньги!

— Если бы сегодня ночью ничего не случилось, утром мы рассказали бы обо всем Сантьяге, — сообщил нав.

Логично. Скрывать такое происшествие дольше — себе дороже.

Яна согласно кивнула и задала следующий вопрос:

— Вы встраиваете в големов маяки?

— Это общая практика.

— Данные есть?

— Нет, — развел руками Баррага. — Были бы — сразу отнес их Сантьяге. — Снова выдержал паузу и совсем по-другому, расстроенно и недоуменно, без всякого вызова, продолжил: — Я абсолютно ничего не понимаю, Яна, вообще ничего. Как их украли? Не понимаю. Замки целы, сигнализация цела, магическая охрана работает, внутрь никто не входил. Тупик. Дальше. В големах не было энергии, ни капли. Но запас, который я храню в лаборатории, не тронут. Получается, вор принес батареи с собой? Но это чушь! А самое главное: чтобы обойти мою защиту, нужно приложить такие усилия, что этих големов дешевле купить!

— Боевых кукол легко не купишь, — заметил Артем. — Кому попало их не продают.

— Вы просто не умеете продавать… хе-хе-хе!

Баррага вздохнул:

— Но если вор — маг невероятной силы, почему он сам не делает големов?

— Поймаем — узнаем, — деловито произнесла Яна.

Черные глаза Барраги сузились.

— Мне нравится ваш оптимизм.

— Мы обещали распутать это дело, и мы его распутаем.

— Но обещали не мне… — Нав наконец-то задумался над тем, почему наемники оказались в его лаборатории. — Големы пропали не только у меня!

— Верно.

— На рынке тенденция!

— Кто еще пострадал?

— Не важно. — Гиперборейская ведьма качнула головой. — Важно то, что големы исчезают только в вашем районе, а это значит…

— Что их прячут где-то поблизости! — радостно закончила Инга. — Ой!

— Что «ой»?

Рыжая ткнула пальцем в часы:

— Половина четвертого! Я не заметила, как пролетело время.

Все посмотрели на часы. Потом друг на друга, пытаясь прикинуть, сколько же прошло времени, а потом…

— Где големы? — тихо осведомился Артем.

«Лунатик», «Ищейка» и две «Тумбочки».

— Черт! — Инга подбежала к двери и выглянула наружу. — Их нет!

— Надо сообщить Сантьяге! — Баррага вопросительно посмотрел на К. К.

— Мы увязли по самую макушку, — тихо отозвался шас. — Индексы идут вниз, инвесторы в полной заднице.

— Хочу напомнить, что мы все еще ведем расследование, — спокойно произнесла Яна.

— Это крах, — объяснил гиперборейской ведьме К. К. — Дополнительные вложения не помогут. Надо избавляться от «плохих» бумаг по любой цене.

— Помогут, — пообещала Яна. — Если вы перезаложите активы.

Хочешь достучаться до собеседника — говори на его языке.

— Девушка намекает, что одной монеты недостаточно, — пробурчал Баррага.

— Не учи меня торговаться. — К. К. вновь посмотрел на гиперборейскую ведьму. — Предложение?

— Стандартный контракт, — пожала плечами Яна. — Расценки у нас высокие, но во время кризиса жадничать не принято.

— У вас есть план?

— У нас есть основания предполагать, что похищения происходят в границах определенной территории. Полторы сотни «крылатых глаз» легко ее накроют. Выпустим их завтра вечером и, если у кого-нибудь опять украдут големов, проследим маршрут следования.

— А если не украдут?

— До сих пор големы исчезали каждую ночь. Будем надеяться на лучшее.

— Он украл големов у нас из-под носа! — воскликнул К. К. — Мы здесь были, и мы ничего не заметили! Вы надеетесь с ним справиться?

— Я знала, что мы имеем дело с магом необычайно высокого уровня, еще до того, как отправиться в вашу лабораторию, — парировала гиперборейская ведьма. — Но ведь мы должны просто вернуть големов, не так ли? Или доказать, что они погибли.

— Другими словами, — добавила Инга, — мы должны отмазать вас от Службы утилизации. А будем мы ловить этого супермага или нет, какая разница?

— Это я называю трезвым взглядом на жизнь, — пробурчал К. К., поправляя съехавший на лоб колпак. И распорядился: — Баррага, подписывайте контракт.

* * *

Частный жилой дом,

ближнее Подмосковье, Люберцы,

4 ноября, суббота, 02.55

Несмотря на титул барона домена Вешняки, жить Берислав предпочитал не на подотчетной территории, а вне ее пределов. И даже не в Москве. Семья барона обитала в добротном кирпичном доме примерно в миле от МКАД, что, с одной стороны, позволяло Бериславу быстро добираться до домена, а с другой — обеспечивало милый сердцу любого люда комфорт жизни на природе. Трехэтажный особняк с открытой верандой, баней и зимним садом. Большой участок, огороженный восьмифутовым забором и густо засаженный деревьями и кустарником, цветочные клумбы и даже небольшой огород — чего еще желать? Жить бы да жить.

Увы, но с этим у Берислава возникли некоторые проблемы.

— Осталось выяснить почему, — пробормотал Сантьяга, выходя из машины.

Чтобы не привлекать внимания, комиссар остановил свой «Бугатти» в полумиле от особняка Берислава и теперь готовился к следующему этапу — проникновению в тщательно охраняемый дом.

— Узнаем — почему, поймем — кто.

Но вот узнать это было нелегко.

Обитатели Тайного Города традиционно трепетно относились к безопасности своих домов и квартир, тщательно защищая их от проникновения посторонних. В первую очередь такой подход диктовался необходимостью соблюдать жесткий режим секретности — мало ли что унесет вор из жилища? Ну а во-вторых — здравый смысл: если есть возможность надежно защитить дом, почему бы ею не воспользоваться? Грабителей на пути к имуществу подданных Великих Домов подстерегали разнообразные сюрпризы и ловушки. Самым безобидным из них был «ничего особенного», артефакт гипнотического действия, мягко, но настойчиво убеждающий вора, что лезть внутрь — только время терять. Самым неприятным — «кольцо саламандры» уровня этак третьего, которое быстро и качественно прожаривало незваного гостя, не наполняя окрестности запахом подгоревшего мяса. Появление воров также не оставалось без внимания: «серебряные колокольчики» предупреждали о вторжении или хозяина, или Службу утилизации, а обойти это примитивнейшее заклинание не могли даже самые лучшие маги. Именно в силу его простоты.

Но все это — в обычном случае. Дом же погибшего барона, и прежде охранявшийся с особым тщанием, сейчас представлял собой запертую на все замки крепость. Увеличен радиус наблюдения за окрестностями — Сантьяга тратил изрядную часть силы на маскировку. Первый периметр защиты, идущий по забору, усилен оглушающим заклинанием. Второй периметр — дом — закрыт «кольцом саламандры». Плюс всевозможные сигнальные устройства и артефакты. Плюс неизвестное число бодрствующих сторожей.

Проникнуть в дом Берислава мог только колдун исключительной силы. Да и ему пришлось бы постараться.

— Хорошая защита, господа, очень хорошая защита.

Закончив сканировать местность и убедившись, что поблизости нет ни одного враждебного мага, комиссар задумчиво провел пальцем по крылу «Бугатти», рассеянно посмотрел на мокрый палец и негромко, будто бы в никуда, произнес:

— Доброй ночи, Захар.

— Доброй, комиссар. — Епископ клана Треми оттолкнулся спиной от забора и сделал шаг вперед.

Ночь — естественное время для представителей семьи Масан, а потому даже комиссар, несмотря на великолепное зрение, не видел Захара до тех пор, пока тот не подошел к машине. Только чувствовал.

— Наша цель — дом барона Берислава. Я хочу, чтобы вы осмотрели его сверху донизу. От подвала до чердака. Просочились во все щели, в каждый ящик каждого стола и шкафа, отыскали все потайные сейфы и нашли то, что поможет пролить свет на смерть барона.

— Оно стоит в полицейском гараже, — напомнил Захар. — Разбито вхлам и скоро отправится на автокладбище.

— Остроумно, — признал Сантьяга. И тут же поинтересовался: — Задача ясна?

— Да.

Отличное настроение Треми объяснялось простым фактом: епископ хорошо поел, высушив целых две никем не учтенные жертвы — личный подарок комиссара. Ближайший час или два Захару предстояло провести в виде тумана, используя доступное только масанам Превращение, а для этого нужны силы. А дать их вампиру способна исключительно кровь разумного. Чужая кровь.

Две жертвы сейчас и одна после — неплохой гонорар за работу.

— Вы уверены, что «кольцо саламандры» не замкнуто в сферу?

— «Ласвегасы» проверили дважды, — успокоил масана Сантьяга. — «Кольцо саламандры» защищает исключительно дверные и оконные проемы. Поставить его на трубу люды не догадались.

— Тогда я пошел?

— Жду вас здесь.

Захар деликатно отошел за машину и быстро растворился, оставив после себя лишь ворох одежды. Темная, но чуть светлее, чем ночь, дымка быстро добралась до особняка Берислава и втянулась в печную трубу. Обыск начался.

Засечь использующего Превращение масана невозможно. Преградить ему путь может только сплошное, реагирующее на всё подряд заклинание типа «кольца саламандры». Люды, превратившие дом барона в крепость, не просчитали появление масана, и все приложенные ими усилия разлетелись в дым, в туманное облачко, которое уже скользило по подвалу особняка.

Наверное, дома всех хороших воинов, а особенно — хороших и хлебосольных воинов, похожи друг на друга. Во всяком случае, в подвале Берислава Захар не обнаружил ничего такого, чего не видел бы раньше.

В первую очередь — личный арсенал. Изрядная часть нижнего уровня дома была отдана под хранилище оружия. Охотничьи ружья, автоматы и пистолеты, секиры и мечи, доспехи и боевые артефакты. Наверху, в гостиной и каминном зале, тоже висели мечи, но совсем другие: покрытые резьбой и позолотой, украшенные камнями и никогда не бывавшие в настоящем деле. В каминном зале место для наградных железяк, в подвале же терпеливо дожидалось своего часа настоящее оружие, пристрелянное и сбалансированное.

Рядом с арсеналом — винный погреб, куда же без него настоящему бойцу? Покрытые пылью бутылки и бочонки, запах пропитанного виноградом дерева и сыра.

Чуть дальше — мясная кладовая, с приготовленными по старинным рецептам окороками и колбасами.

Одним словом — стандартный набор. Который тщательно обыскал епископ Треми.

— Потайных сейфов в подвале нет, — рассказывал Захар, натягивая брюки. — Дверь в арсенал сама по себе — сейф. Никаких документов там тоже не оказалось. И вообще — ничего подозрительного.

В целях конспирации Сантьяга не поддерживал связь с проникшим в дом масаном и результаты осмотра узнал уже после возвращения Захара.

Первый тайник был обнаружен на первом этаже, в камине.

— Пустой, как голова Спящего, — прокомментировал шнурующий ботинки Треми.

— Есть мнение, что за подобные шуточки он вашу семью и прищучил, — заметил Сантьяга.

— Теперь-то что? — отозвался Захар. — Раз уже прищучил.

Комиссар вздохнул.

— Короче, если вам интересно, кухарка спит с шофером, а сын барона — с горничной.

— Смотрю, вы ничего не упустили.

— Вы сами попросили изучить все детали.

На втором этаже Захару пришлось задержаться дольше всего: кабинет барона, гардеробная, хозяйские и гостевые спальни, много мебели и семь тайников…

— Все пустые.

— Что в кабинете?

— Девчонки Миланы забрали все документы, имеющие хоть какой-то интерес. Остальное утащили дружинники. В доме остались только те бумаги, которые имеют отношение непосредственно к семье Берислава: счета, юридические документы и прочее. Я просмотрел все.

— И как?

— Если бы я вникал, меня бы заклинило.

Сантьяга улыбнулся. Захар надел последний предмет туалета — короткую кожаную куртку — и вышел из-за машины.

Посещение третьего этажа и чердака также не принесло результатов. Треми, как и требовал комиссар, проплывал через каждую подозрительную щель, обыскивал все углы, находил тайники, но… но так и не нашел ничего важного. То ли барону нечего было скрывать, то ли все самое интересное досталось Милане.

— Никаких зацепок? — сочувственно поинтересовался Захар.

— Я надеялся, что ваш визит даст больше информации, — не стал скрывать Сантьяга.

— Извините, что разочаровал.

— В конце концов, барон действительно мог попасть в автокатастрофу.

— Мог. Но… — Треми на несколько мгновений задумался. — Знаете, комиссар, обыск в доме барона был проведен ОЧЕНЬ тщательно. Фон магической энергии превышен на порядок, а ведь это только остатки, последствия заклинаний. Милана просветила дом насквозь, и не один раз. Не упустила ни одной детали.

— Что само по себе странно, — улыбнулся Сантьяга.

— Совершенно верно.

Зачем принимать столь серьезные меры, если речь идет об обычной автокатастрофе? Зачем поспешно изымать документы? Почему преемником назначен безусый юнец?

Кстати, о преемнике.

— Захар, вы говорили, что заметили на теле Собидрага что-то странное?

— Ну, я не точно выразился… Сын барона носит странный амулет.

— Что в нем необычного?

— Мне незнаком рисунок.

— Изобразите его, — попросил комиссар.

Масан вытащил из кармана маленький блокнот и принялся старательно исполнять приказ Сантьяги.

— Даже не амулет… скорее — медальон. Да, пожалуй: золотой медальон, размером с крупную монету, а на нем изображено примерно… примерно… — Художником Захар оказался средним, но рисунок вышел достаточно четким. — Примерно вот так.

— Вы уверены?

— Гм… Кажется, в центре была надпись, но я…

— Позвольте? — Неожиданно посерьезневший Сантьяга взял у масана авторучку и добавил в центр медальона несколько иероглифов. — Такая надпись?

— Гм… пожалуй, да.

Треми широко улыбнулся, собираясь поинтересоваться, что же, черт возьми, означает сей медальончик, однако, взглянув на комиссара, подавил слова торопливым покашливанием.

Захару нечасто доводилось видеть Сантьягу таким удивленным.

Глава 5

Сенегерезерейский Стол,

несколько тысяч лет назад

Как все случилось? Как произошло? В какой момент все вышло из-под контроля? Почему братья чуды пошли друг на друга? Не в мелкой междоусобице, а в самой настоящей войне? Когда умерли законы и Земля стала жить по логичным и беспощадным Правилам Крови?

— Шарль… — Родерик Утан сжал кулаки. — Шарль де ла Круа.

Первая жертва войны.

Друг.

«Я предлагал ему уйти. Предлагал отступить. Моя совесть чиста».

Предлагал, но гордый Шарль отказался. Возможно, думал, что без труда победит в бою обычного рыцаря. Считал, что стоит выше Утана. Верил в магию.

А Родерик верил в Галла. В силу его благотворную. В добро и справедливость. А потому к подножию Одинокой Че упал де ла Круа. Первая жертва войны.

Потом, надо признаться, было гораздо проще. Следующие чуды, убитые во имя Галла, во имя торжества Справедливости, не вызывали у Родерика столь сильных переживаний. Схватка на Одинокой Че ожесточила магистра Черных Вепрей, сделала твердым. Или бездушным.

Но в то же время Утан не жаждал крови. Строжайше запретил Толкователям призывать к насилию. Требовал убеждать, а не покорять. И погром, который устроили сыны Галла в Хикмар-Касе, долгое время оставался единственным кровавым пятном на репутации мятежников. Толкователи только говорили, разъясняли, убеждали, а в случае опасности — уходили. Убивали крайне редко, не оставляя следов.

Тактика приносила плоды, количество новообращенных росло с потрясающей скоростью, а главное — среди них все чаще и чаще появлялись маги. Сначала мелкие, не самые сильные, не имеющие перспектив карьерного роста в иерархии Ордена. Затем офицеры гвардии, маги лож и даже уделов, умные и хитрые карьеристы, почуявшие силу нового учения. Родерик понимал, что этих, с позволения сказать, адептов привлекает возможность возвыситься в случае победы Галла. Понимал, но не отталкивал. Во-первых, потому, что каждый случай перехода мага в стан движения являлся великолепной рекламой. Во-вторых, по прошествии некоторого времени они становились настоящими, искренне убежденными в своей правоте адептами — такова была сила Галла. А третья причина появилась совсем недавно: с магами, изменившими своей сути, гвардейцы расправлялись безжалостно, так что пути назад у перебежчиков не было.

«Гвардия… — Утан потер подбородок. — Да, наверное, во всем виноваты гвардейцы. По сути, именно они начали гражданскую войну».

И первые их шаги были, мягко говоря, необдуманными.

Поняв, что Скверна угрожает основам Ордена, Моррис де Кос начал действовать решительно и жестко. В охваченных мятежом уделах объявили военное положение. Гвардейские гарнизоны вывели из-под управления местных военных властей, а заодно усилили сводными отрядами Алых Единорогов — наиболее преданных властям боевых магов. Приказ был прост: искоренить. Исполнение тоже не отличалось изяществом. Гвардейцы блокировали Запнаэт, столицу удела Цердел, и дали жителям два часа на то, чтобы открыть ворота и выдать принявших Скверну. После отказа последовал штурм. Даже не штурм — избиение. Алые Единороги, которым доходчиво объяснили, что в случае победы Галла они станут никем, перебили всех. Трупы Толкователей развесили на городских стенах. В столицу направили победную реляцию, которую Моррис де Кос прочел с большим удовлетворением.

В тот момент великий магистр еще не понял, что бессмысленно бороться со Словом с помощью Меча.

Но сообразил де Кос быстро, уже на следующий день, когда ему сообщили, что запылали два соседних с Церделом удела — простые чуды прочитали послание центральной власти по-своему.

— Мне не в чем себя упрекнуть.

— Опять сомнения?

Кроме них, в палатке никого не было. Коренастый широкоплечий чуд и Галла. Великий и таинственный. Могущественный и зависимый. Искренний. Да, это самое главное — искренний. И видящий всех насквозь Галла.

— Я не хотел крови.

— Но она пролилась.

— Из-за меня?

— Из-за тех, кто жаждет власти.

Двусмысленное замечание, однако для Утана был только один ответ на этот вопрос.

— Великий магистр. Маги. Они пойдут на все, лишь бы остаться наверху.

— А ты жаждешь власти? — негромко поинтересовался бог.

Можно ли обмануть Галла? Нет. Он видит все. Да и к чему лгать, ведь все было ясно с самого начала.

— Да, жажду.

— Значит, кровь пролилась и из-за тебя.

— Я нес Слово, Галла, твое Слово. И делал все, чтобы его произносили, а не навязывали. Они пролили кровь!

— На Одинокой Че?

Утан поджал губы. Помолчал. После чего хмуро продолжил:

— Помимо власти я ищу справедливость. Все чуды одинаковы. Каждый имеет право стать первым.

На вопрос Родерик не ответил.

— Ты сам себе противоречишь, Утан. Если каждый имеет право стать первым, то маги просто пользуются этим правом.

— Зачем ты меня искушаешь?

Галла усмехнулся.

— Я хочу, чтобы ты был сильным, Утан, а сильные знают свои слабости. И используют их силу. В том, что ты жаждешь власти, нет ничего дурного. Кто-то должен возглавить новый мир, повести за собой ставших равными чудов. Кто-то должен. И ты подходишь на эту роль идеально.

— Я сильный.

— Достаточно ли ты силен, чтобы перевернуть мир?

— Я постараюсь.

— Это ответ слабака.

Стараются те, кто готов к поражению. Победители в себе уверены. И тот, кого ожидает решительный бой, не имеет права на сомнения.

— Новый мир — это всегда кровь?

Галла покачал головой.

— Чтобы достичь нового, нужно переродиться. А смерть — самый быстрый способ. Тебе действительно не в чем себя упрекнуть, Утан. Ты пытался переродить своих братьев Словом и добился больших успехов. Они приняли твое Слово, твою веру. Они идут за тобой. Если бы не маги, лет через пять лицо Ордена изменилось бы до неузнаваемости, наступило бы царство справедливости.

— Но старый мир сопротивляется.

— Да.

И должен быть разрушен.

Родерик вновь сжал кулаки, однако на этот раз жест был вызван не душевными переживаниями, а подступившей яростью.

— Маги готовы убить всех, Верховный Толкователь Утан. Убить всех, чтобы остаться у власти. Чтобы и дальше править чудами по своему усмотрению. Они пытаются утопить новый мир в крови, и ты обязан защищаться. Ты должен защитить себя, свои убеждения, своих сторонников и свое Слово.

— Галла…

— И справедливость, Верховный Толкователь Утан. Равные права для всех. Царство равных возможностей. Каждый чуд достоин стать великим магистром.

Утан поднялся с кресла. Его глаза пылали.

— Маги отвергли Слово Галла, значит, они познают его Меч.

Бог улыбнулся.

Сенегерезерейский Стол.

Легендарное, овеянное славой и обильно политое кровью поле. Цун ле Го, Карфагенский Амулет, Сенегерезерейский Стол — эти слова заставляли трепетать сердце любого чуда. Эти слова были историей Чуди. Эти слова были величием Чуди. Первый великий магистр, объединивший разрозненные племена. Источник магической энергии, превративший народ в Великий Дом. Поле боя, на котором была одержана самая главная победа.

Сенегерезерейский Стол был идеально ровным и почти квадратным полем. Пять лиг в длину, четыре в ширину. С севера и запада к Столу подступали леса, с юга и востока — холмы. Отличное место для хорошей драки.

Именно здесь чуды дали главный бой Зеленому Дому. И хотя апофеозом той войны, естественно, считался штурм Сахнагарадака, любой, кто мало-мальски разбирался в военном искусстве, понимал, что стратегическую победу Орден одержал за три месяца до падения столицы людов, в ходе десятидневной битвы на Сенегерезерейском Столе. На поле, старое название которого так и осталось на карте после гибели зеленой империи. На поле, которое стало олицетворением величия Ордена. И на котором вновь решалась судьба Чуди.

— За нами наша слава и наша память! Предки смотрят на нас, братья! Смотрят и верят: Орден будет жить вечно!

Воины дружно заревели.

— Во славу Ордена!

— Чудь! — выдохнул строй.

— Во славу Ордена!!

— Чудь!!

Мастер войны взмахнул мечом, и дракон послушно взмыл вверх, возглавив первое крыло воздушного отряда Алых Единорогов, которому выпала сложная, но почетная задача: рассечь центр построения мятежников, внести панику в их ряды, подготовив почву для сокрушительного удара гвардии. Затем последует стремительный натиск, конница проведет фланговый маневр, зажимая мятежников в клещи — при постоянной поддержке магов, разумеется, — и все закончится окружением и полным разгромом.

Ход битвы и ее результат не вызывали у мастера войны никаких опасений. И то, что Утан сумел собрать неожиданно много сил, боевого мага не беспокоило: чем больше мятежников ляжет сегодня, тем лучше, ибо карательные рейды действуют на армию разлагающе.

— Чудь!

— Чудь!! — отозвалась противоположная армия.

И сердце мастера войны сжалось.

«С той стороны свои!»

Но сейчас не время и не место предаваться сантиментам.

— Приготовиться!

Драконы, до сих пор просто парящие над Столом, начали неспешно выстраиваться в боевой порядок.

— Во славу Ордена! Вперед!!

Армии, которые изначально разделяло пол-лиги, постепенно сближались. Драконы ухнули на центр мятежников, Алые Единороги потеряли первых воинов, а… а поддержать их не получалось.

— Повелитель, нас блокируют!

— Пробивайтесь!

— Мы не можем!

— Пробивайтесь!!

Ставка Морриса де Коса была наполнена магами, которые должны были поддерживать идущие в бой войска: бить по мятежникам стихиями, сеять панику, отводить глаза, направлять мощные «шаровые молнии», но ничего не получалось.

Заклинания произносились, поглощали положенное количество магической энергии, начинали формироваться и… и превращались в ничто. Энергия исчезала, и вместо взрывов «шаровых молний», шипения «дыхания дракона» и воя торнадо над Сенегерезерейским Столом слышалась лишь мерная поступь идущих навстречу друг другу армий. Да крики воздушного отряда, которому не удалось разорвать построение мятежников.

— Как мятежники это делают?

— Мы не знаем, повелитель.

Солдаты перешли на бег, постепенно набирая скорость перед неминуемым столкновением.

— Продолжайте строить заклинания! Пусть все маги, что находятся здесь и в резерве, строят боевые заклинания! Любые! Даже самые слабые. Пусть это будет дохлая «эльфийская стрела», которая едва долетит до врага, но пусть она будет!

— Но…

— Вызовите всех специалистов по переброске энергии, пусть они построят прямые каналы к Источнику, пусть льют сюда энергию как можно большим потоком! — Великий магистр посмотрел на поле. До столкновения оставались секунды. — Я не знаю, что нам мешает, но наша единственная надежда — продавить сопротивление колоссальным объемом энергии.

— Галла! — рявкнули мятежники.

Армии сошлись.

Отсутствие магической поддержки гвардейцев не смутило. Не ударили, значит, не ударили. Не получилось. Не захотели. Не сумели. Не важно. Важно то, что впереди враг, а рядом друг. И еще важно, что Алые Единороги уже вступили в бой.

Гвардия шла в атаку, позабыв о том, что навстречу идут братья. Такие же чуды. Позабыв, потому что кровь пролилась и сомнениям больше нет места. Закончилось время Слова. Сейчас говорит Меч.

Большая часть выстроенных в ряды воинов видела лишь спину и затылок переднего бойца, а потому далеко не все разглядели маневр, который совершил противник за несколько мгновений до того, как обе армии должны были сойтись в драке.

— Галла!

Фронт мятежников раскрылся, выпуская небольшую, плотно сбитую группу всадников. Не больше тысячи. Смешно на фоне размеров армий, что сошлись на Сенегерезерейском Столе. Капля. Крупица. Но очень тяжелая крупица.

Тридцати разделявших армии шагов хватило всадникам, чтобы набрать скорость, опередить вновь сомкнувшиеся ряды, врезаться в гвардейцев и ударить так, что знаменитые бойцы дрогнули.

— Галла!!

Тысяча Толкователей, возглавляемых Родериком Утаном. А среди них, в самом центре ощетинившейся копьями и мечами группы — толстый полуголый мужчина, привязанный к седлу могучего коня. Размахивающий руками, плюющийся, с развевающимися волосами. С закатившимися глазами, но видящий всё вокруг.

— Галла!!!

Живой бог, чьи невидимые щупальца рвали магов на куски. А еще были щупальца Толкователей. И их мечи. И их копья. Булавы, молоты и моргенштерны.

Магическая защита не действовала. Заговоренные, усиленные заклинаниями клинки рассыпались в прах. Амулеты душили владельцев.

— Галла!!!

Армии сошлись. Немного смущенная гвардия и распаленные мятежники. Завязался бой, но развивался он совсем не так, как виделось стратегам Ордена.

— Галла!!!

Грош цена армии, неспособной оправиться от пропущенного удара. Грош цена войскам, которые задрожат, ошеломленные натиском врага. Грош цена солдатам, которые хотят жить. Даже не грош — полгроша.

А вот армия чудов стоила дорого.

На Сенегерезерейском Столе стояли дети тех, кто завоевал этот мир. Выросшие на рассказах о великих победах и мечтавшие о не менее славных викториях. С пеленок знавшие, что однажды им придется умереть во славу Ордена. И время это придет не тогда, когда захочется им, а тогда, когда скажет великий магистр.

Натиск мятежников оказался невероятно силен, гвардия смутилась, вздрогнула, но не дрогнула. Упали первые ряды, но остальные привычно вошли в бой.

Нет магии? И черт с ней! Обычными мечами гвардейцы рубились не хуже, чем зачарованными.

В отсутствие магии на Сенегерезерейском Столе шла обыкновенная сеча, победу в которой предстояло одержать более искусному полководцу.

— Правый фланг всмятку!

— Саламандры прогибаются!

— Маги?!

— Ничего не получается!

— У них резервы за холмами! Они бросили Элефантов!

Звездные Элефанты, несокрушимая тяжелая конница. Самая грозная ложа, попавшая под влияние Скверны Галла.

— Я должен был понять, что они в резерве, — пробормотал Моррис де Кос.

— Левый фланг держится, но им трудно!

А в центре умирает гвардия. Умирает, но не прогибается, не отправляет панических сообщений, что «трудно». Просто дерется, потому что получила приказ. А еще погиб мастер войны, воздушный отряд перестал существовать, и от всех Алых Единорогов, красы и гордости гвардии, остались лишь те воины, что бьются сейчас в центре. В захлебывающемся собственной кровью центре. А правый фланг отступает все быстрее. Или уже бежит?

— Повелитель, думаю, нужно перегруппироваться…

— Мы не отступим.

— Но…

Великий магистр резко посмотрел на адъютанта:

— Вы хотите жить, офицер?

— Было бы разумнее запереться в столице и подтянуть резервы. Лояльных лож много. Мы еще превосходим мятежников в численности.

Но сколько останется лояльных, когда все узнают, что великий магистр потерпел поражение на Сенегерезерейском Столе?

Четыреста лет назад все решилось здесь. И теперь тоже…

— Маги?!

— Пока ничего!

А энергия из широко распахнутых каналов бьет так, что начинают болеть виски. Или голову сдавливает от усталости? Или от запаха смерти?

Де Кос посмотрел на макет боя, что наспех устроили возле его палатки — магическая карта не работала, а потому приходилось пользоваться подручными средствами. Пехоту обозначали серебряные монеты, гвардию — золотые, конницу — кубки. Противника — камешки разного размера. Всё очень доходчиво.

— Наш левый фланг бьют Элефанты?

— Да.

— Это их последний резерв?

— Судя по донесениям разведчиков, да.

Утан выдержал достойную паузу и ввел свой главный козырь именно тогда, когда нужно: армия великого магистра на пределе. И именно там, где нужно: левый фланг до сих пор стоял крепко, если его снесут, битва будет проиграна. И еще Утан знал — у него ведь тоже были разведчики, что де Кос не располагает силой, способной тягаться с Элефантами.

— Пора сделать последнюю ставку, — негромко произнес великий магистр.

Ложа Мечей. Самая быстрая и самая легкая конница. Самая многочисленная ложа. И самый молодой магистр, честолюбивый и амбициозный. В верности которого Моррис де Кос до сих пор сомневался.

— Направить Мечей против Элефантов? — поинтересовался адъютант. — Поддержать левый фланг? Носороги сообщают, что им очень плохо.

Самоубийство. Но в данном случае у де Коса нет другого выхода: Мечи умрут, зато позволят левому флангу устоять. И Утан знает, что Моррис должен поступить именно так. И ждет. Утан готов. А может, есть другой вариант? Может, такой же самоубийственный, может, имеющий еще меньше шансов на успех, но неожиданный для Родерика?

— Отдать приказ?

— Передайте Носорогам, чтобы держались, — твердо произнес великий магистр. — Сейчас я не могу им помочь.

— А Мечи?

— Я беру свой личный отряд и отправляюсь на правый фланг. Нужно привести Саламандр в чувство.

Возможно, вид идущего в бой великого магистра поможет пехоте собраться.

— А Мечи?

— Мечи идут по центру, — коротко ответил Моррис.

— Что?! — И адъютант, и все штабисты вытаращились на повелителя Чуди. — Что?!!

— Скажите магистру Мечей, что он обязан сделать то, что не удалось мастеру войны: разорвать центр мятежников на две части.

— Самоубийство!

— Фланги мятежников обескровлены. Сейчас бьются только центр и Элефанты. Если мы поможем гвардии смять фронт, Сенегерезерейский Стол останется за нами.

— Самоубийство!

— Атаковать свежих Элефантов не меньшее самоубийство, — отрезал де Кос. Помолчал и закончил: — И еще скажите магистру, что от его атаки зависит судьба того Ордена, который ему дорог.

Мечи не подвели.

Наверное, не случайно, ведь это было их время: Слово молчало.

Рыцари ложи Мечей ударили по центру, прошли расступившихся гвардейцев и вонзились в плотный строй мятежников. И погибли. Но не все. Ведь Мечей, черт бы их побрал, много. Очень много. Прорубились, затаптывая и врагов, и своих, озверели, вывалились в тыл, развернулись и снова ударили. Легкая конница, быстрая и отчаянно храбрая.

И на Сенегерезерейском Столе все в очередной раз поменялось. Приободрившиеся гвардейцы пошли вперед. Воспрянули духом Саламандры, которых сумел перегруппировать великий магистр. Моррис потерял половину своих воинов, охрип, получил стрелу в плечо, но фланг удержал. Устояли Носороги, тем более что в тыл Элефантам зашли вездесущие Мечи. И хотя у мятежников еще оставалась масса сил, последний удар их добил: «эльфийские стрелы», «шаровые молнии», потоки огня и ужаса. Полноводная река магической энергии наконец-то пробила плотину, несколько часов сдерживающую строительство арканов, и боевые маги принялись наверстывать упущенное.

Тот Орден, который давным-давно выиграл битву на Сенегерезерейском Столе, выиграл ее снова.

* * *

Офис компании «Неприятные Ощущения»,

Москва, улица Большая Лубянка,

4 ноября, суббота, 09.01

— Кто стащил аспирин?

— Эрлийского бальзама плеснуть?

— Кортес, не спаивай Артема!

— Тебе тоже налью.

— Я уже в порядке.

— Много кофе вредно!

— Клади меньше сахара.

— Не умничай, у меня голова болит.

Ночные похождения наемников окончились в офисе, где помимо рабочего зала были предусмотрены две комнаты отдыха.

Проведя короткое совещание, в ходе которого Яна изложила Кортесу подробности визита к Барраге, наемники решили обдумать ситуацию на свежую голову и завалились спать, намереваясь подняться не раньше одиннадцати. Однако уже в половине девятого их разбудил прозвучавший в мобильных телефонах сигнал.

Код Сантьяги, требующий немедленно собраться в одном месте. Кортес, как и положено в таких обстоятельствах, отписал комиссару SMS, после чего наемники начали приводить себя в порядок.

— Кто-нибудь догадывается, зачем нас собирают? — поинтересовался Артем, запивая аспирин большим глотком кофе.

— Может, у комиссара для нас контракт? — предположила Инга.

— В этом случае Сантьяга просто позвонил бы и договорился о встрече, — заметила Яна. Комиссара можно было обвинять во многих вещах, но только не в отсутствии воспитания.

— Точно! — поддержал девушку Артем. — Сантьяга позвонил бы, а не стал свистеть в дудку, как в армии.

— Ты не служил в армии.

— Сейчас это не имеет значения.

Яна хмыкнула и вопросительно посмотрела на Кортеса.

— Чего молчишь?

Тот пожал плечами:

— Я знаю не больше вашего.

— Ты всегда знаешь больше нашего, — заметила Инга.

Кортес улыбнулся, посмотрел на часы и ответил:

— Подождите минутку… — Дверь открылась. — И вы все узнаете.

На пороге стоял Ортега.

— Всем доброе утро.

— Ты?

— А кого вы ждали?

— Кого-нибудь.

— Видите, как вам повезло, — усмехнулся помощник комиссара. — Ждали не пойми кого, а прибыл я.

— Тебе мы всегда рады.

— Я заметил следы судорожного восторга на ваших лицах.

— Ты наблюдательный, — с уважением произнес Артем. — Я бы ни за что не сумел.

— Это потому, что ты чел.

— Кофе выпьешь? — спросил Кортес.

— Много дел. — Ортега открыл портфель и вытащил из него оберег Темного Двора.

— Офис надежно защищен.

— У меня инструкции.

Убедившись, что артефакт работает, Ортега вновь заглянул в портфель и достал четыре серебряных медальона на серебряных же цепочках.

— Амулеты. — Перейдя к делу, нав начал говорить короткими, рублеными фразами. — Надеть и не снимать до особого распоряжения. Из-под одежды не вынимать, прятать от всех. Не болтать. Меня ни о чем не расспрашивать. Здесь я не отвечу.

— А где ответишь?

— Только в Цитадели. Изображение амулета в сеть не выкладывать, нигде не искать. А то я знаю вас, правдолюбов.

— Мы просто любознательны.

— Это я и имел в виду. Короче, повторяю в последний раз, чтобы лучше усвоили: амулеты не снимать, никому не показывать, по их поводу ни к кому не обращаться. Если хотите узнать правду, приезжайте в Цитадель, там все расскажут. Режим максимальной секретности. Вопросы есть?

— Нет.

— Вот и хорошо. — Ортега потянулся за стоящим на столе оберегом.

— Всем раздали амулеты? — поинтересовалась рыжая.

Рука помощника комиссара замерла на полпути. Возможно, Ортега хотел выругаться, но сдержался, ответил предельно вежливо:

— Только навам и вам.

— А шасам?

— Шасы вряд ли окажутся там, где они пригодятся.

— А мы?

— От вас всего можно ожидать. — Ортега вновь усмехнулся. — Комиссар решил проявить заботу.

— Мы его отблагодарим.

— Не сомневаюсь. Теперь всё?

— И все навы надели? — не унималась Инга.

— Личный приказ Сантьяги. — Ортега помолчал, но решил добавить кое-какую информацию: — Комиссар заявился в Цитадель среди ночи и поставил на уши всех мастеров. Амулеты выплавляли в лаборатории до утра и раздали всем. Я думаю, князь тоже надел.

Помощник комиссара запихнул черную пирамидку в портфель и, не прощаясь и не дожидаясь новых вопросов, вышел из офиса.

— Занятно… — Кортес обвел взглядом партнеров. — Я не знаю, связано ли происходящее с нашим делом, но будем исходить из того, что связано…

— Почему?

— Потому что вывести Сантьягу из равновесия мог только очень сильный противник. Примерно такой, который смог украсть големов у вас из-под носа.

Спорить с этим выводом никто не стал.

— Я поеду в Цитадель, поговорю с комиссаром.

— Расскажешь о Биджаре?

— По обстановке. Вполне возможно, у Сантьяги на руках такой кризис, что исчезновение боевых големов проходит в графе «Прочая мелочь». Это даст нам возможность отмазать Биджара и Баррагу, исполнив, таким образом, данное им обещание. Кстати, о Барраге… — Кортес посмотрел на рыжую: — Инга!

— Да?

— Съезди к мастеру и скажи, чтобы выпускал «Крылатые глаза» по мере готовности. Скорость событий, судя по всему, возрастает, мы не можем ждать до вечера.

— Поняла.

— И проследи, чтобы он начал работать немедленно. И чтобы не экономил, делал качественные «Глаза»!

— Поняла.

— Мне знаком этот символ, — тихо сказала Яна, разглядывая медальон.

— Я знал, что ты вспомнишь. — Кортес улыбнулся, после чего вытащил из стола и активизировал точно такой же оберег, что был у Ортеги. — Говори.

— Этот амулет предохраняет от первого удара жертвенного щупальца Галла, — просто сказала Яна. — От второго удара не спасет, но будет несколько секунд, чтобы что-нибудь придумать.

— Что за Галла? — поднял брови Артем.

— Скверна Галла, — прошептала гиперборейская ведьма. — Страшный сон всех магов.

* * *

Торговый центр «Вэймарт»,

Москва, 26-й километр МКАД,

4 ноября, суббота, 09.07

Место для встречи выбирали наспех, подальше от глаз жителей Тайного Города, но в то же время чтобы было удобно и добраться, и разъехаться. Остановились на подземной парковке стоящего на Кольцевой торгового центра и не ошиблись — в это время она была практически пустой. Разговор предполагался серьезный, такой, что нельзя вести по телефону, однако самый молодой из участников встречи, Собидраг, не смог сдержать переполнявшие чувства и поспешил поделиться радостью:

— У меня все в порядке, господа! Вы говорите с будущим бароном Зеленого Дома!

Миссионерская деятельность Берислава принесла плоды: отец Собидрага успел увлечь идеями Галла достаточно воинов, чтобы у сына не возникло проблем с наследованием титула. Прощальный, так сказать, подарок.

— Поздравляю, — угрюмо пробурчал Фердинанд. — Отличная новость.

Третий участник совещания потрепал Собидрага по плечу, после чего вопросительно посмотрел на рыцаря:

— Рассказывай.

— Милана, — коротко произнес чуд, глядя Собидрагу в глаза. — Это она убила твоего отца.

— Сука!

— Очень опасная сука.

— Я хочу увидеть, как эта гадина умрет! Я хочу…

Учитывая молодость будущего барона, он мог еще долго изливать свои чувства, поэтому Третий оборвал Собидрага:

— Что она знает?

— Воевода делает вид, будто ей известно все, — тут же ответил Фердинанд. — Думаю, врет.

— Отец не мог выдать тайну! Он был сильным воином!

— Тем не менее, где находится храм, Милане известно, — невозмутимо продолжил рыцарь. — Сегодня ночью в нем побывали ее разведчики, две девчонки, не обладающие магическими способностями. — Павел выдержал паузу. — Теперь Милана знает, что в храме нет зеркал.

А значит, в него могут войти ведьмы.

— Дерьмо! — выразил свое отношение к происходящему Третий.

— Она пытала отца! Только поэтому…

— Собидраг, — холодно произнес Третий, — мы глубоко уважали твоего отца и любили его. Он был осенен Галла. Не нужно доказывать, что Берислав стойко держался перед смертью, нам это известно.

— Но я…

— Ты приехал на серьезный разговор. И веди себя соответствующим образом.

Молодой люд смутился:

— Извините.

— Ничего страшного. — Третий вновь перевел взгляд на чуда. — Как ты думаешь, ведьмы нашли Коридор Порталов?

— Не знаю, — честно ответил рыцарь. — Хочется верить, что нет.

По странной и необъяснимой прихоти Галла, в одном из боковых ответвлений всех его храмов действовала магия портала. В эти Коридоры можно было построить быстрый переход, но при этом ни в них, ни в остальных помещениях храма другие заклинания не работали.

— Одним словом, у ведьм есть карта, — закончил Павел. — И они будут ориентироваться в храме не хуже нас.

— Справимся, — спокойно отозвался Третий. — Помните о жертвенных щупальцах, девочкам они не понравятся.

— Фердинанд, чего хочет Милана?

— Учинить бойню.

— Это понятно.

— Воевода сказала, что ее устраивает наличие последователей Галла в Ордене, поскольку это ослабляет Великий Дом Чудь.

— Логично.

— Но терпеть нас в Зеленом Доме она не будет. — Рыцарь вздохнул. — Она хочет перебить всех осененных Галла людов.

— Будем драться! — решительно бросил Собидраг. — В храме Милана не сможет использовать магию!

— Она об этом знает, — заметил Третий.

— Ну и что?

— Воевода подготовится, — объяснил юноше Фердинанд. — Она отлично сражается и без магии.

— Мужчины сильнее!

— А должны быть умнее! — резко бросил рыцарь — щенок начал действовать на нервы.

— Что ты хочешь сказать? — растерялся Собидраг.

— У тебя есть план, — понял Третий.

Павел кивнул.

— Говори.

— Я считаю, что пришло время выйти из подполья и сообщить всем, что Галла проснулся, — твердо произнес Фердинанд. — Если использовать все информационные каналы, то уже к вечеру Тайный Город станет искать ответ на вопрос: был ли Спящий магом?

— И что мы получим?

— Сыграем на опережение.

— Но что мы получим? — повторил вопрос Третий.

— Революцию! — выдохнул Собидраг.

— Нет, — покачал головой Третий. — Не революцию, а карательную операцию. Великие Дома объединятся и начнут охоту. К завтрашнему полудню все наши единоверцы будут мертвы.

— Вспомни, с чего начинался прошлый поход!

— Вот именно: с чего? — жарко ответил Третий. — С того, что Чудь правила миром. Войны закончились, империя была стабильна, и магия перестала восприниматься как насущная необходимость. А что сейчас? Стоит нам выступить против магов, как те тут же объяснят горожанам, что, потеряв магию, они останутся один на один с челами. Без защиты, без маскировки и без того превосходства, которое она обеспечивает. Не будет магии — не будет Тайного Города. И как ты думаешь, много ли новых адептов присоединится к нам, услышав такие слова? Я тебе отвечу: ни одного. Все жители Тайного Города, даже не являющиеся колдунами, поддержат магов.

— То есть у нас нет будущего? — растерянно спросил Собидраг.

— Есть, конечно, есть. — Третий вновь потрепал парня по плечу. — Но выстраивать его нужно постепенно, с умом. Искать единоверцев среди челов, скорее всего, начать следует с другого континента… Но это всё планы…

— На которые требуется много лет, — добавил Фердинанд. — А у нас нет и нескольких часов.

— Поэтому придется драться, — спокойно закончил Третий.

— Да! — радостно поддакнул Собидраг.

— У нас нет шансов.

— В храме не действует магия! — во второй раз напомнил юноша.

Павел поморщился:

— Собидраг, отвлекись на секунду от того, что Милана убила твоего отца, и подумай, какую должность она занимает. Милана — воевода Дочерей Журавля. Она отправит в храм столько воинов, сколько сочтет нужным: сотню, две сотни, три… Даже если Берислав не выдал численность единоверцев, Милана наверняка просчитала, что нас крайне мало, она не дура. — Фердинанд вздохнул: — Драться с нею — самоубийство.

— Не все так плохо, как кажется, — усмехнулся Третий.

— Что ты имеешь в виду?

— Милана не сообщила королеве о Галла.

— Ты уверен?

— А как ты думаешь?

Фердинанд прищурился, просчитывая варианты, и сообразил:

— Воевода ведет свою игру!

— Хочет использовать нас в собственных интересах, — подтвердил Третий. — Как пешек.

— Для чего?

— Полагаю, воевода метит на престол. Стремится замазать королеву и добиться ее отстранения от власти. Главное условие игры — неведение Всеславы.

— И что нам это дает? — молодой люд с трудом улавливал нить беседы.

— То, мой дорогой Собидраг, что Милана не сможет отправить в храм столько воинов, сколько ей захочется. Их будет четверо, может, пятеро или шестеро, но вряд ли больше. Эта история началась как секретная операция против твоего отца и сейчас развивается в том же ключе.

— Шестеро, — улыбнулся Собидраг. Больше его ничего не волновало.

— Мы их перебьем, — жестко произнес Фердинанд.

— У нас нет другого выхода, — согласился Третий. — Мы убьем Милану и всех, кто явится с нею, то есть — всех, кто знает о Галла. Мы получим время, а ничего другого нам пока и не надо.

* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь,

Москва, Лосиный Остров,

4 ноября, суббота, 09.29

— Окончательные выводы не отличаются от тех, что я огласила вчера, — сообщила Милана, глядя королеве в глаза. — Я абсолютно уверена, что смерть барона Берислава наступила по естественным причинам.

— Автомобиль?

— В полном порядке, — доложила воевода и тут же поправилась: — Был в полном порядке, пока не влетел в дерево.

— Никакого магического воздействия на машину?

— Никакого.

— Техническое состояние?

— Мы наняли лучших человских механиков. Они работали всю ночь и клянутся, что машина была исправна.

— То есть виноватых нет?

— Получается, так.

Королева покачала головой:

— Плохо.

Милана демонстративно оглядела кабинет и поинтересовалась:

— А что говорит барон Мечеслав? — Намек был более чем прозрачен: все знали, что Всеслава доверяет мнению барона и советуется с ним абсолютно по всем вопросам. — Я знаю, он во дворце.

— Ночевал во дворце, — уточнила королева. — Сейчас уехал.

— У него есть мысли на этот счет?

— Барон сильно обеспокоен.

— Ну, разумеется, — саркастически произнесла Милана.

Всеслава внимательно посмотрела на воеводу, подумала и решила, что сейчас не самое подходящее время для выволочки. Поэтому следующие слова королевы прозвучали мирно:

— Милана, я знаю, что ты недолюбливаешь Мечеслава, но сейчас мы должны быть вместе. Прошу, забудь, хотя бы на время, о своем к нему отношении и сосредоточься на главном. Мне не нужна ваша грызня.

— Я постараюсь. — Воевода склонила голову.

— Мечеслав имеет большое влияние на баронов, — продолжила Всеслава. — Он сумеет их успокоить.

— Так вы его любите или выбрали по политическим мотивам? — помолчав, спросила Милана.

Королева вздрогнула и резко поинтересовалась:

— Почему ты спрашиваешь?

Подобное любопытство выходило за рамки этикета.

— Простите, ваше величество, я допустила бестактность.

— Не извиняйся, — чуть мягче произнесла Всеслава. — Сначала объясни, почему ты задала этот вопрос?

Воевода вновь посмотрела королеве в глаза.

— Потому что вы — моя повелительница. Вы в любой момент можете отправить меня на смерть, и я пойду. Но я хочу знать, кому служу.

— Я уже отправляла вас на смерть, — тихо сказала Всеслава. — Вас обоих.

— Я помню, ваше величество.

Самоубийственная контратака во время штурма Зеленого Дома — ею королева расплатилась с навами за помощь.

— Полагаю, это и есть ответ, — продолжила Всеслава. — Я — королева. Что бы ни случилось, я останусь ею. Я люблю Мечеслава, но я буду его использовать. Я люблю и уважаю тебя, но я буду тебя использовать. Ради Великого Дома. Я — королева.

И тут Милана сделала то, чего совсем от себя не ожидала. Чего не собиралась делать. Что не делала уже очень и очень давно.

Воевода медленно опустилась на колено и поцеловала повелительнице Люди руку.

А в кабинете Милану уже ожидала Ярина. Как обычно, спокойная и невозмутимая. При появлении воеводы она встала со стула и, не поздоровавшись, сообщила:

— Возникла проблема.

— Что случилось?

— Сегодня рано утром родственники Берислава затребовали тело и одежду, в которой нашли барона. Я не имела права отказать.

Милана поняла, что хочет сказать Ярина.

— Слишком быстро.

— Весьма быстро, — подтвердила воевода «секретного» полка. — Я бы даже сказала — необычайно быстро. Мне показалась странной подобная торопливость, и я приказала проследить.

— Ты молодец.

— Спасибо.

— Что выяснила?

— Тело барона доставлено в штаб-квартиру домена. Сегодня пройдет церемония прощания, а завтра — похороны.

— Но ведь это не самая главная новость?

— Нет. — Губы Ярины растянулись в холодной усмешке. — Одежду, в которой погиб Берислав, тщательно упаковали и передали курьеру.

— Что за курьер?

— Волеполк, доверенное лицо Мечеслава.

— Мечеслав… — Милана сжала кулаки. — Но что он будет делать с одеждой? Отнесет королеве?

— Курьер доставил пакет в «Кастрюлю», — продолжила Ярина. — И оставил для… — воевода «секретного» полка выдержала мелодраматическую паузу, — для Яны Маннергейм.

— Барон снюхался с гиперборейской тварью!

— Он поступил логично, — заметила Ярина.

Что может быть естественнее, чем обратиться за помощью к сильному и в то же самое время — нейтральному магу?

— Мечеслав нам не верит, — улыбнулась Милана. — Какой гадкий мальчик…

Воевода Дочерей Журавля прошлась по кабинету.

— Что может узнать Маннергейм?

— Гиперборейская тварь сильна и опытна, — вздохнула Ярина. — Одежда может дать ей пищу для подозрений, а баронам этого достаточно. Если Маннергейм заподозрит неладное и расскажет об этом Мечеславу…

— Не успеет.

Ярина задумалась, затем медленно кивнула:

— Согласна, не успеет, но не остановится. Узнав, что Мечеслав исчез, Яна получит еще один повод для подозрений и обратится к королеве. Или, что еще хуже, к Сантьяге.

— Или к обоим, — закончила Милана.

— Верно.

Воевода Дочерей Журавля пожала плечами.

— В таком случае Маннергейм необходимо устранить. Разработай план операции.

— Это непросто, — покачала головой воевода «секретного» полка. — Действовать нужно быстро, поэтому мы не сможем использовать Марину, девчонка сейчас занята. Если же мы нападем на гиперборейскую тварь, наверняка будет драка, а это уже следы…

— Разумеется, следы! Плевать!

— Необходимо все продумать, — продолжила упираться Ярина. — Нам не нужны лишние подозрения.

— Кто будет судить победителей?

— Жрицы.

— Э-э… — Милана опомнилась, поразмыслила и согласилась: — Ты права, нам придется давать отчет Кругу.

И его не должны портить странные лишние убийства.

— Что ты предлагаешь?

— Маннергейм должны обнаружить в Ребусе.

— Почему?

— В этом случае нам не придется ничего никому объяснять, — усмехнулась Ярина. — Мы понятия не имеем, как Маннергейм оказалась в Ребусе, мы — чистые. А кто ее убил… Там будет видно: или сектанты, или мы, в горячке боя… Это уже никому не интересные детали. Убили, и все.

— Молодец, — обдумав предложение, произнесла воевода. — Хороший план.

— Спасибо… — Ярина выдержала паузу, заставив Милану прислушаться, и низко склонила голову. — Спасибо… королева.

* * *

Москва, Рязанский проспект,

4 ноября, суббота, 09.48

Скажи мне, птица, что такое счастье?

Как далеко отсюда до него?

Как отличить мне целое от части,

Когда вокруг полным-полно всего?..

Мечеслав сделал радио тише и поднес к уху зазвонивший телефон:

— Да?

— Это я, — угрюмо произнес Ратомир. — Можешь говорить?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты один?

— Да.

— Избор пропал.

— Подожди… — Мечеслав включил указатель поворота и аккуратно припарковался у тротуара. — Повтори!

— Можно подумать, от моих повторов что-нибудь изменится, — окрысился повелитель Марьина. — Избор пропал, чтоб их всех Спящий заклевал!

— Кого «их»?

— А то ты не знаешь!

— Мы с тобой еще ничего не знаем, Ратомир, — жестко ответил Мечеслав.

— А они, судя по всему, знают очень много!

— За кем-то из нас следят, — хмыкнул Мечеслав. — Ничего удивительного.

— Кто следит?

— Твои «они».

— Но кто?

— Узнаем, Ратомир, кандидатов достаточно.

— Это верно. — Повелитель Марьина помолчал. — Ты передал Яне посылку?

— Да.

— И что?

— Результат будет через несколько часов, не раньше.

— Они у нас есть?

— Ты нервничаешь?

— Потому что не знаю, с кем схлестнулся, чтоб его Спящий заклевал!

Мечеслав понимал, что друг ответил искренне. Ратомир был славным, опытным и бесстрашным воином. Он без колебаний вел свою дружину в любые сражения, не тушевался ни перед чудами, ни перед навами. Скажи ему: виновата жрица, или: виновата Милана — и все встанет на свои места. Враг определен, и барон будет готов к драке. А вот неизвестность выводила повелителя Марьина из себя.

— В первую очередь мы должны подумать над тем, чтобы не пропал ты, — медленно произнес Мечеслав.

— Как это?

— Думают головой или мозгами. Филологи до сих пор спорят.

Ратомир хмыкнул, но тут же собрался:

— Ты считаешь, мы следующие?

— Нужно исключить эту вероятность, — спокойно ответил повелитель Сокольников. — Отправляйся в штаб-квартиру дружины, собери там десяток-другой воинов и усиль охрану.

— Для чего?

— Дослушай. — Мечеслав прищурился. — После этого собери у себя всех баронов и поделись нашими подозрениями.

— Правильно!

— Ратомир!

— Что?

— Во-первых, не нужно лишних эмоций: мы еще ничего не доказали.

— Угу. — Восторгов у повелителя Марьина поуменьшилось.

— Во-вторых, я буду очень благодарен, если ты исключишь из списков подозреваемых королеву. Я ручаюсь, что она ни при чем. Мы говорили с ней, мы обсуждали ситуацию, поверь: меня Всеслава не обманула бы.

— Уверен?

— Всеслава знает, что, если солжет мне насчет смерти Берислава, я уйду.

— Она королева, — тихо напомнил повелитель Марьина. — У нее могут быть свои резоны.

— Мы любим друг друга, — так же негромко ответил Мечеслав. — Прими это как данность. Или вспомни, что подразумевается под этой фразой.

— Ладно, ладно, не кипятись, — проворчал Ратомир. — Я все понял, и я все сделаю.

Разговор закончился.

Повелитель Сокольников посмотрел на часы, прикинул, сколько времени потребуется Ратомиру на выполнение приказа, и понял, что к полудню, максимум — к часу дня, все бароны Зеленого Дома будут знать о подозрениях.

— Это хорошо. — Мечеслав потянулся было к радио, но телефон вновь зазвонил. — Да?

И услышал взволнованный женский голос:

— Барон Мечеслав?

— Он самый.

— Слушайте и не перебивайте, у меня мало времени. — Голос срывался. — И не называйте вслух мое имя!

— Я его не знаю…

— Помолчите! Меня зовут фата Давора, я служу в дружине Дочерей Журавля, в прямом подчинении у Миланы. Я входила в группу по расследованию смерти барона Берислава. Мы должны встретиться и поговорить.

— Почему со мной?

— Я не смогу добраться до королевы. Меня не пустят. Если я появлюсь во дворце, меня убьют. Как Верею.

— Что?

— Вы еще не знаете? Барон, все слишком далеко зашло. Кое-кто закусил удила, и у меня есть предположение… Мне пора! — Женщина выдержала паузу, словно оглядывалась по сторонам, потом торопливо продолжила: — Барон, в ту ночь, когда погиб Берислав, погибла фата Верея. Потом пропал Избор. Возможно, я буду следующей.

— Да что, черт возьми, происходит?!

— Запомните адрес…

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки,

Москва, Бутово,

4 ноября, суббота, 10.10

— «Ишо тва виски мля», — прочитал Расций и присоединил грязную бумажонку к пачке остальных, что держал в левой руке. Затем помахал перед носом надушенным платочком и вновь посмотрел на Копыто: — Ты писал?

— Не помню. — Уйбуй умильно улыбнулся. — Ваще не помню, в натуре.

— Есть свидетели.

— Если есть, то я.

— А если нет?

— Если нет, то не я, в натуре.

— Пытаешься меня надуть?

Копыто тщательно осмыслил происходящее, после чего выдал неутешительное:

— Дык, вроде бесполезняк, кажися.

— В натуре, бесполезняк, — подтвердил Расций и тут же, опомнившись, поправился: — Меня не обманешь!

Расций управлял самым грязным (в буквальном смысле слова) заведением Тайного Города — родовым кабаком Красных Шапок «Средство от перхоти», что располагался непосредственно в Южном Форте. В Бутово Расций наведывался нечасто, здоровье берег, однако, когда появлялся, не забывал устроить показательную порку наиболее злостным неплательщикам. Сегодня под раздачу попал Копыто. И вовсе не потому, что задолжал больше других сородичей, — Расций мог учинить расправу над любым дикарем, поскольку все обитатели Южного Форта были должны «Средству от перхоти», — а в силу лени. Вчерашняя вечерняя пирушка плавно перетекла в ночную, затем в раннеутреннюю, после чего сомлевший Копыто не обнаружил в себе сил оставить кабак и завалился спать под стол, где уже храпели Контейнер и еще несколько бойцов. А утром уйбуя повязали. Тепленьким и дурно пахнущим.

— Тридцать расписок за две недели!

Копыто шмыгнул носом.

— У тебя что, денег не было?

— Деньги я тоже приносил.

— А почему расписки не оплачивал?

— Кто же долги возвращать станет, пока наливают? — удивился уйбуй. — Что я, больной, что ли?

— А какой ты? — осведомился Расций, повторяя операцию с надушенным платочком.

Копыто подвигал плечами и сообщил:

— Связанный.

И в этом была правда.

Нанятые Расцием Гниличи вытащили уйбуя из-под стола, обыскали, отобрали оружие, связали и поставили к стенке, как раз напротив главной кучи мусора Южного Форта, аккурат под великофюрерским портретом. Сами теперь толкались позади Расция, многозначительно потряхивая дробовиками.

Что настораживало.

Вообще-то в Южном Форте предпочитали вешать, а не расстреливать, однако сейчас готовилась не государственная экзекуция, а частная, можно даже сказать — коммерческая, что допускало отступление от общепринятых правил.

— Ты знаешь, сколько должен?

Копыто посопел, после чего осторожно осведомился:

— Много?

— Кучу, — подтвердил Расций.

— У него еще машина есть, — услужливо сообщил кто-то из Гниличей. — Вон стоит, квадратная.

Конец покосился на заляпанный грязью «Мерседес», подумал и приказал:

— Ключи!

Гниличи, которые уже мысленно унаследовали машину неудачливого уйбуя, приуныли. Длинноязыкий боец получил несколько злых тычков в зубы, потом по лежащему телу прошлись ногами, потом… но и затягивать с выполнением приказа Гниличи не стали, беспрекословно отдали связку ключей. Управляющий «Средством от перхоти» считался в Южном Форте фигурой почти божественной, практически равной по положению великому фюреру, ведь именно от Расция зависел идущий к дикарям поток виски.

— Машину я конфискую, — решительно заявил конец.

— Совсем?! — ахнул Копыто, напрочь позабыв о том, что стоит у стенки.

— Пока не расплатишься.

— А если не расплачусь?

— Тогда совсем. И… — Расций почесал лысый затылок. — Не появляйся в Форте, пока денег не принесешь! Гоните его!

И Гниличи, немного разочарованные тем, что им не разрешили пристрелить Копыто, послушно вытолкали уйбуя за ворота.

— Песец, мля, пушной и страшный, — вздохнул Контейнер, потирая наливающийся на скуле синяк.

— Это, в натуре, кризис, — философски отозвался Копыто, разминая освобожденные от веревок члены.

Выгнанные дикари пристроились отдохнуть на скамье автобусной остановки, примерно в полумиле от Форта, и теперь, вдоволь обругав ублюдков Гниличей, приступали к самому печальному этапу разговора: обсуждению дальнейших действий.

— Значит, у нас постоянно кризис, — заметил боец.

— Постоянно у нас есть у кого деньжат перехватить, а теперя нету. — Уйбуй принялся ощупывать карманы в поисках чего-нибудь не замеченного Гниличами. — Вот и получился кризис ликвидности. Как это происходит у челов, мля.

— Вот я и говорю: постоянно, — уныло подытожил Контейнер.

Сразу после триумфального возвращения Кувалды в великофюрерское кресло вышедший из тюрьмы Копыто стал героем и знаменитостью. Все хотели с ним дружить, чтобы не повесил, все давали деньги или наливали. Опять же — транш от благодарного великого фюрера. Десятка уйбуя каталась как сыр в масле. Однако вскоре все закончилось: головы дикарей не были приспособлены к длительному хранению информации, и повседневные дела вытеснили из них воспоминания о героизме Копыто. А хуже всего было то, что задолжал уйбуй не только «Средству от перхоти».

— Я же говорил: бери деньги так, а ты: взаймы, взаймы, — с укором произнес Контейнер.

— Когда давали так, я брал так, потому что не дурак, — неожиданно срифмовал Копыто. — А потом они перестали давать так, и я стал взаймы. Типа, кредит.

Уйбуй и сам понимал, что увлекся, что Расций — лишь первая «ласточка»: корявых расписок выдано столько, что можно летопись сочинить. «Деяния десятки Копыто в единицах выпитого». Вот-вот опомнятся остальные кредиторы, если уже не опомнились, узрев конфискованный «Мерседес», и начнется украшенная пушными песецами веселая жизнь.

— Слушай, Копыто, они тебя убивать станут?

— Кто?

— Кому ты денег должен.

— Они, мля, сначала между собой передерутся, кто меня станет первым мочить, — предсказал уйбуй. — А мы, как только узнаем, что у них драка, в Форт возвращаться не будем.

— Да нас и не пускают.

— Почему?

Дикари развернулись на голос и одновременно выдохнули:

— Иголка!

— Ага, — подтвердил боец. — Я.

— А мы за тебя уже выпили, — сообщил Контейнер.

— Думали, погиб ты, боец, как смертью храбрых!

— Беззаветно.

— А он тута, мля…

— Жрать есть? — Иголка икнул.

— Жрать у нас нету, — не стал скрывать Копыто. — А еще оружия нету, мля, и машины тоже. И в Форт не пускают.

— Почему?

— Потому что у нас девальвация, — загадочно объяснил Контейнер.

— У-у… — Иголка опустил плечи. — Значит, жрать нету? А то я того… как расстались, ваще не жрамши.

— Кроме аппетита, нужно еще и деньги иметь, — наставительно сообщил Копыто.

— У меня есть чутка.

— Тогда почему пожрать не купил?

— Некогда было, — махнул рукой Иголка, который надеялся встретить приятелей в «Средстве от перхоти» и, соответственно, закусить на халяву.

— На, — произнес Контейнер, щедро протягивая обнаруженную в кармане шоколадку.

Иголка торопливо вскрыл подарок и вцепился в сладкое.

— Вы трезвые, что ли? Почему девальвация?

— Копыто никто в долг не верит.

— Кризис ликвидности и ваще.

— То есть я тебя, козла, опять спасу, получается?

— Как ты меня назвал?

— Что значит — спасу? — Поскольку оскорбили не его, Контейнер был более внимателен к деталям.

— Я тута…

— Да, скотина, скажи, где шлялся все это время, — нехорошо улыбнулся Копыто, припомнив обстоятельства расставания. — Небось с Гниличами снюхивался, на предмет сковырнуть наше любимое великофюрерское высокопревосходительство с помощью ничьих големов?

Судя по всему, за козла Копыто решил бойца повесить. А заодно раскрыть заговор, выслужиться перед семейным вождем и заработать немного денег, чтобы расплатиться с наиболее острыми долгами.

— Пусть он расскажет, — заступился за Иголку Контейнер. — Не видишь: голодный.

— И что?

— Потому и ругается.

— Если бы я всегда ругался, когда голодный, вы бы, уроды, меня трезвым никогда не видели, — несколько путано ответил уйбуй.

Тем временем Иголка дожевал шоколад, рыгнул и продолжил:

— Когда вы меня бросили…

— Ты сам удрал, — заметил Копыто. — Падаль, мля.

— Ты тоже голодный? — осведомился Контейнер.

— Меня чуть не расстреляли!

— Короче! — заорал Иголка. — Я нашел, куда големы ходят.

— Ничейные? — уточнил Копыто.

— Ну да.

— Там склад големов? — спросил Контейнер.

— Ну…

— А они выключены? — перебил бойца уйбуй. — Если не выключены, я не пойду. Я лучше с кредиторами воевать стану, чем с боевыми големами…

— Мля, идиоты, я не големов нашел, а золото!

— Золото?

Копыто и Контейнер переглянулись.

— Големы, наверное, чего-то охраняют?

— Иди ты на фиг, Иголка! Сам с куклами дерися!

— Он нас специально заманивает, чтобы големам сдать!

— Типа, думает, что мы совсем дураки!

— Но ведь я живой вернулся! — взвыл Иголка, поражаясь тупости сородичей. — Там место такое есть, типа стройка человская, а в подвале — дверь тайная. Големы в эту дверь нырнули, ну и я следом. Тама они потерялись, и их склад я не нашел, но это фигня. Там не склад, они там ходят, куда придется, надо только от них уворачиваться.

— Ага! Наперегонки бегать!

— Зато я тама золото нашел! — Иголка огляделся и, убедившись, что поблизости от остановки нет ни челов, ни сородичей, продемонстрировал приятелям самую маленькую из прихваченных статуэток. — Вот!

Сдавать добычу было жалко до слез, но боец понимал, что без доказательств ему никто не поверит.

Эффект драгоценность произвела ожидаемый. Копыто с Контейнером одновременно облизнулись и потянули руки вперед:

— Дай посмотреть!

— Берите, — великодушно разрешил Иголка, передавая статуэтку уйбую. — Третья часть — моя!

— Настоящая! — Копыто быстренько ощупал сокровище и даже попробовал его на зуб. — Мля, настоящая!

— А то!

— И что, золото тама просто так валяется? — недоверчиво спросил Контейнер.

— Не, в порядке стоит на полочке.

— Одно?

— Я же говорил: големы по коридору ходят иногда.

— Но от них можно спрятаться?

— Я сумел, — гордо ответил Иголка.

— Тогда зачем ты нам про золото рассказал? — подозрительно осведомился Контейнер. — Пришел — забрал, ушел — пришел… Ты, мля, мог бы сам озолотиться, сука.

— Не сходится, боец, — поддержал Контейнера уйбуй. — Похоже, снюхался ты с Гниличами, в натуре.

— Тама главное золото в виде статуи большой стоит, — объяснил Иголка. — Я один не утащу. Вот и позвал вас.

— Тогда понятно, — заулыбался Контейнер. — Тогда по-товарищески.

— Да, Иголка, раз ты наш честный брат, то рассказывай все по порядку, — велел Копыто. — Где дверь секретная и как големы туда-сюда ходят.

— Осмелел? — язвительно осведомился боец. — Уже не пугаешься?

— Мне по фигу, Иголка, у меня девальвация.

* * *

Элитный дамский клуб «Кастрюля»,

ближнее Подмосковье,

4 ноября, суббота, 11.03

Суббота — замечательный день.

К обычным гостьям клуба — молоденьким студенткам, красавицам-содержанкам и ухоженным домохозяйкам — присоединяются их деловые подруги. Те, что в будни заглядывают в «Кастрюлю» исключительно по вечерам или ранним утром, сосредоточенно занимаются спортом и тут же покидают гостеприимные стены, торопясь окунуться в очередной рабочий день. Сегодня же они никуда не спешат, появляются не столько позаниматься, сколько провести время. От души резвятся в бассейне, долго не вылезают из сауны, укладываются на долгий массаж, а после, разморенные и довольные, заводят бесконечные беседы в гостиных или ресторане.

Женщины. Много довольных и расслабленных женщин.

В обычную субботу Инций появлялся в клубе ближе к обеду, обязательно в сопровождении модельного вида подружки — ибо большинство женщин обращают внимание не на красивых мужчин, а на мужчин с красивыми женщинами — и начинал медленный обход владений, тщательно выбирая ту, что станет единственной на ближайшую ночь. Или одной из единственных — смотря по настроению. Шутка здесь, анекдот там, заранее продуманная «импровизация», новая сплетня… и вот он уже подает очередной гордячке халатик после бассейна, смеется, предлагая освежиться коктейлем, ведет на ужин, а после…

Суббота, право, замечательный день.

Но только не эта.

Инций опрокинул очередную рюмку водки и посмотрел в зеркало.

— Доигрался?

И тут же поморщился, ухватившись рукой за живот.

Если уж навалилось со всех сторон, значит, навалилось. Покалывание в боку превратилось в постоянную боль. Еще не сильную, просто зудящую, но Инций знал, что пройдет совсем немного времени, и станет хуже. Однако ложиться на операцию нельзя, поскольку необходимо решить проблему Маргариты. И еще нужно западную гостиную переделать, давно ведь собирался поставить в ней золоченую мебель. И люстру заменить…

Огромным усилием Инций заставил себя отвлечься от гостиной и вернуться к более насущным проблемам.

Операция — это несколько выпавших из жизни дней. За это время Маргарита, учитывая ее потрясающую цепкость, успеет провести судебное заседание с нужным для себя исходом — и пиши пропало.

Разведут к чертовой матери, и все. Инций вздохнул. Спящий выбрал самую мудрую позицию, уснул, и ничего его не касается. А нам живи, мучайся!

И еще Кортес…

При воспоминании о встрече с наемником конца передернуло. Мало того, что страху натерпелся, гадостей всяких наслушался, так еще этот подлец не мог сделать вид, будто не узнал его. Взял бы деньги да решил проблему Маргариты раз и навсегда!

— Нет, убивать женщин нехорошо. — Инций вымученно улыбнулся своему отражению. — Такие фокусы не для меня.

Многочисленные подробности, которыми щедро поделился Кортес, окончательно убедили конца, что смерть Маргариты — не выход. В смысле выход, конечно, но будет лучше, если она сама как-нибудь издохнет, без вмешательства будущего бывшего супруга. Ну, то есть вмешаться, наверное, придется, но только в самом-пресамом крайнем случае.

«А подойдет ли западной гостиной позолоченная мебель?»

«Думай о Маргарите!» — одернул себя Инций.

«А что о ней, мегере, думать? Натравлю адвокатов, пусть отдувается!»

«Тогда думай о себе!»

«Что делать с давшим трещину организмом? Вдруг в самый неподходящий момент он выкинет какую-нибудь пакость, и…»

Живое воображение конца услужливо изобразило могильный камень. Скромный, но не дешевый мраморный прямоугольник с высеченным в уголочке вензелем. Фотография… Нет, к черту фотографию — небольшой бюст сверху. А под ним вместо скорбных дат — список женщин. Вот здесь фотографии будут уместны. Правда, камень тогда придется делать побольше, если перечислять имена достаточно мелким шрифтом и фотографии взять не очень большие, то монумент можно сделать всего семи-восьми футов высотой. А рядом обязательно поставить скамеечку, чтобы друзья приходили, читали и завидовали…

— Тьфу!

Инций хлопнул себя по голове и выпил. Мысли привычно скакали с пятого на десятое, однако на сей раз конец убедил себя в том, что легкость сия есть симптом зловредного контингентированного выползня, возможно, стреловидного. А то и инфекционного!

— Надо что-то делать. Спасаться как-то надо.

Но как?

Для начала следовало бросить пить. Инций швырнул опустевшую бутылку в мусорную корзину, уселся в кресло, подпер подбородок кулачком и попытался задуматься. Однако мысли о послужном списке не отпускали.

«Наверное, лучше использовать не фотографии, а видеоролики. Вклеить в монумент компьютер и гонять на мониторе самые пикантные моменты в алфавитном порядке».

«А всех ли я снимал на камеру?»

«У тебя выползень! Ты почти при смерти!»

— Стоп! — Инций вскочил на ноги. — У меня ведь такие связи! В «Кастрюлю» такие ведьмы ходят! Да они меня исцелят без всяких операций!

Конец вызвал на монитор перечень клиенток.

— Фата Руслана… помню, помню… Замечательно двигается… Но она вроде предсказательница… Фата Ярица… Ох, какие губки… Нет, слишком легкомысленна. Я ей себя не доверю. А это… — Инций прочитал следующее имя. — Яна Маннергейм! Как же я сразу о ней не подумал?!

Одна из самых сильных колдуний Тайного Города!

Инций надавил на кнопку интеркома.

— Милочка, Яна Маннергейм в клубе?

— Одну минуточку… — Девушка быстро проверила список присутствующих гостий и ответила: — Да. Она забронировала лабораторию.

— Умница, лапочка, нет, ну какое золотце, — умилился Инций. — Даже в субботу работает, не то что эти вертихвостки.

Идея отдаться в руки гиперборейской ведьмы показалась концу гениальной.

Предусмотрительный Инций прекрасно понимал, что в женском клубе Тайного Города без магической лаборатории не обойтись. Не для того, чтобы в ней работали, боже упаси! Это было еще одно место общения, где ведьмы могли похвастаться перед подругами последними достижениями. Или посостязаться в умении варить снадобья. Или приготовить на скорую руку какую-нибудь гадость хорошей знакомой, вроде «липкой вафли» или «скребущего порошка». Да мало ли что? Кроме того, лаборатория активно использовалась косметологами Инция. Одним словом — не простаивала.

В желании Яны зарезервировать магическую комнату лично для себя тоже не было ничего странного: потеющих в тренажерном зале или блаженствующих в гидромассажных ванных ведьм частенько осеняли гениальные идеи, и они, позабыв обо всем, бросались подтверждать их на практике. Делиться же находками с подружками не всегда уместно.

К тому же выхода у гиперборейской ведьмы не было. Работать в офисе она не хотела, дабы не вызывать лишних вопросов у компаньонов, снимать лабораторию на стороне, при наличии собственной, — очень подозрительно, оставалась «Кастрюля». Клуб показался прекрасным местом для передачи посылки, почему бы ему не выступить и в роли кабинета?

— Посмотрим, что же с вами произошло, уважаемый барон.

Девушка аккуратно разложила одежду на столе: брюки, сорочка, джемпер, куртка, носки, ботинки, нижнее белье — и внимательно осмотрела, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Даст ли сигнал обостренное чутье сильного мага? Результат оказался смазанным: вроде шевельнулось внутри щупальце подозрений, но тут же замерло в недоумении.

Которое усилилось, когда Яна поняла, что следователи проверяли одежду барона только заклинаниями — на ткани не обнаружилось следов порошков или снадобий.

— Вы так в себе уверены?

Гибель Берислава расследовали лучшие маги Зеленого Дома, которые, разумеется, свято верили в свою силу. Однако то, что они не применяли прикладные колдовские средства, вызывало подозрения.

— Ладно, я не гордая, я сделаю за вас работу.

Тем более за нее очень хорошо платят.

Яна отошла к полкам и, поколдовав над составляющими, смешала «порошок последнего крика» — вступив во взаимодействие с одеждой мертвеца, он передавал колдуну последние эмоции покойника. Девушка аккуратно посыпала порошком сорочку Берислава, подождала пару минут, постепенно обостряя восприятие, после чего подцепила с воротника щепотку и вдохнула ее.

Ничего. Абсолютно ничего.

С одной стороны, это подтверждало одно из предположений Миланы: барон заснул за рулем, однако Яна не могла поверить, что Берислав не проснулся перед катастрофой. Хотя бы на мгновение. Хотя бы в тот миг, когда ничего нельзя изменить. Чутье опытного воина должно было заставить барона открыть глаза, и тогда он испытал бы ужас. Или отчаяние. Но «порошок последнего крика» не мог врать — перед смертью Берислав был абсолютно спокоен. Во всяком случае, никакого страха.

— Вы умерли спящим, барон? Я в это не верю.

Яна уселась в кресло и задумалась.

Что в активе?

Во-первых, известный баронам фактор «Х». Он существует, потому что Мечеслав не затеял бы тайное расследование, не получив весомый повод для подозрений.

Во-вторых, странная халатность, проявленная следователями.

В-третьих, не менее странное поведение Берислава перед смертью.

На другой чаше весов тяжелой гирей лежало официальное заключение воеводы Дочерей Журавля, в котором черным по белому сказано, что смерть барона наступила вследствие естественных причин.

Что перевесит?

Яна прекрасно понимала, что ее сомнения эфемерны: отказ от порошков объяснялся уверенностью следователей в своих силах. Спокойствие Берислава — тем, что он так и не проснулся. Фактор «Х»… Возможно, именно его и не хватает в цепочке рассуждений, но выдавать свою тайну бароны не станут.

Нужно искать что-нибудь еще.

Девушка вернулась к столу, сосредоточилась, собрав в кулак всю свою немаленькую силу, и стала медленно, очень медленно, сканировать одежду. Вот след предыдущего сканирования, отпечаток заклинания, еще один, похожий на шрам, к правде следователи Миланы рвались грубо, но эффективно. Вот оттиск более тонкого вторжения, здесь работала колдунья, склонная к творчеству… Ага, нашла: здесь читали ауру, а вот последствия восстановления образов…

Яна открыла глаза.

Нет, халатность следователей исключена: одежду Берислава изучили досконально. А порошки… согласимся: сильные ведьмы могут себе позволить обойтись без порошков.

Но еще одним результатом пристального исследования стала очередная странность: на одежде барона не читались магические всплески. Ровный фон, смазанный работой следователей. Ровный фон, который означал, что барон Зеленого Дома Берислав не пользовался артефактами.

А вот это уже интересно.

Любой житель Тайного Города таскает в карманах пару-тройку, а иногда и больше облегчающих жизнь устройств: защитные или сигнальные артефакты, «дырка жизни», обеспечивающая стремительный переход в приемную Московской Обители, «антиполицай», в конце концов, гарантирующий, что, даже упившись в соплю, не загремишь отсыпаться в кутузку. Да мало ли их? Аксиома: любой житель Тайного Города таскает в карманах пару-тройку артефактов. Любой, кроме барона Зеленого Дома?

Почему?

Яна погладила спрятанный под блузкой серебряный медальон. Ответ, который лез в голову, ей не нравился, но и других вариантов девушка придумать не могла.

Барон Берислав не носил артефакты, поскольку был ортодоксальным адептом Галла. Настолько сдвинутым последователем, что не носил магические устройства даже ради элементарной конспирации.

Гиперборейская ведьма вернулась в кресло.

Предположим, Милана каким-то образом узнала об этом и убила Берислава. Предварительно, разумеется, допросив. Или убийство не входило в планы воеводы, а произошло случайно… сейчас не важно. Дабы не спугнуть единоверцев барона, Милана объявляет об автокатастрофе и в глубокой тайне готовит карательную операцию. Похоже? Похоже. Но Ратомир и Мечеслав инициируют собственное расследование. Почему? Уж не потому ли, что тоже молятся Галла?

Не сходится. У королевы от Мечеслава секретов нет. Окажись Берислав адептом Скверны, барон Сокольников знал бы об этом, как и о том, что Берислава убили. Соответственно, Мечеславу нет необходимости привлекать мага со стороны. Если же Мечеслав молится Галла, но не знает, от чего умер Берислав, получается, что и королева этого не знает. В смысле уверена, что барон погиб в автокатастрофе. А это, в свою очередь, означает, что Милана действует на свой страх и риск… Или воевода подозревает повелителя Сокольников, а потому не докладывает Всеславе?

Яна почувствовала, что нужно выпить. Она отыскала взглядом небольшой бар в углу, поднялась, но тут же остановилась: в лежащей на столе сумочке зазвонил телефон.

«Ответить?»

Или промолчать, потом перезвонить Кортесу и все рассказать? Кортес не маг, но в хитросплетениях интриг Великих Домов он разбирается лучше любого колдуна.

Телефон продолжал звонить.

Яна обругала себя за трусость, быстро вернулась к столу и взяла трубку:

— Я слушаю.

— Узнала меня?

— Милана?

— Никаких имен, — быстро произнесла воевода. — Мы должны встретиться.

— Зачем?

— Мне нужна помощь.

— Тебе? От меня? Ты шутишь?

— Никаких шуток, Яна, все слишком серьезно. Я не знаю, кому могу доверять, но хочу иметь надежного помощника. Ты сильна, и ты щепетильно относишься к контракту. Я хочу тебя нанять. Цена не имеет значения.

Милана явно нервничала. Но она сильный маг и способна блестяще сыграть любую эмоцию.

— Что происходит?

— Яна, ты профессионал и понимаешь, что я не раскрою ничего по телефону. Мы должны встретиться. Запоминай адрес…

Девушка медленно вернула трубку в сумочку.

«Ловушка?»

Сомнительно. Милана понимает, что Яна будет настороже.

«И потом, с чего бы вдруг устраивать мне ловушку?»

«С того, что они проследили курьера с одеждой».

«Тем более странно: воевода знает, что я не поеду на встречу, не предупредив баронов и не рассказав им о результатах исследования».

«А ты расскажешь?»

И Яна поняла, что нет — не расскажет. Во всяком случае, до окончания разговора с Миланой.

«На это она и рассчитывает».

«Слишком рискованно».

«Возможно, у нее нет другого выбора».

Но если Милана знает, где находится гиперборейская ведьма, логичнее устроить засаду на дороге к Москве. Перехватить и устранить. С другой стороны, Яна могла воспользоваться порталом…

Одним словом, понятно то, что ничего не понятно.

«Позвонить Кортесу?»

— Яночка, солнышко, а я тебя везде ищу!

Задумавшаяся девушка напрочь позабыла об осторожности и поэтому прозевала появление в лаборатории Инция.

— Привет.

Конец шариком вкатился в помещение и брезгливо покосился на одежду.

— Милая, а что это за шмотки? Ты что, стираешь Кортесу белье?

— Проверяю, не бегает ли он по бабам.

— Вы, женщины, совершенно нам не доверяете.

— Кто бы говорил.

— Радость моя, ты совершенно несправедлива! Отношения должны строиться на доверии и взаимопонимании. Все знают, что мы существа ветреные, и мы этого не скрываем…

Трепаться конец мог долго, и Яна решила поторопить словоохотливого толстяка:

— Инций, что тебе надо?

Управляющий «Кастрюлей» погрустнел. Можно сказать — изобразил депрессию.

— Солнышко, ты ведь знаешь, что я чудовищно болен?

— В смысле скоро станешь чудовищем?

— Яна, я почти умираю. У меня выползень.

— Отвезти тебя к эрлийцам?

— Они хотят меня резать, — трагическим шепотом сообщил конец.

— Ну и что?

— А мне некогда.

— Пошли кого-нибудь вместо себя.

— Не надо так шутить. — Инций тяжело вздохнул. — Вылечи меня, а? — И торопливо добавил: — Я заплачу! Бесплатный абонемент на два года!

Яна недоуменно подняла брови:

— Вылечить?

— Ага.

— Я не занимаюсь целительством.

— Но ты сильный маг! Почитай пару статей по теме и поправь мне организм. А то эрлийцы говорят, что нужно несколько дней.

— Зато они тебя вылечат.

— А ты?

— Я могу тебе навредить.

— Мне еще никогда не вредили женщины! — с апломбом заявил Инций.

Правда, на последнем слове его голос предательски дрогнул, однако Яна не обратила на это внимания.

— Потому что вы невосприимчивы к большинству болезней.

— Гм… согласен. Но я бы хотел…

— Инций, я не врач, — решительно ответила гиперборейская ведьма. — Но если хочешь, я отрежу тебе…

— Резать не надо, — испуганно пробубнил конец.

— По-другому не умею.

— Но… — Управляющий потускнел. — Я думал, ты мне друг.

— Инций, не смеши меня. Поезжай к эрлийцам.

* * *

Муниципальный жилой дом,

Москва, улица Затонная,

4 ноября, суббота, 11.16

Марина спала со жрицей!

Сегодня ночью — точно. И наверняка раньше.

Разговаривая с Мариной, Сергей сделал вид, что поверил ей, однако он сразу понял, что девушка лжет: ее связь с Нежей длится давно. Как минимум две-три недели. Именно тогда Мурза заметил, что Марина стала реже улыбаться, перестала от души смеяться над шутками, иногда становилась рассеянной, а однажды не спала почти всю ночь. Лежала, задумавшись о чем-то, а на вопрос лишь пожала плечами: «Ерунда, мелкие проблемы».

Получается, не мелкие.

Тогда Сергей решил, что девушка переживает из-за того, что им приходится скрываться, что у нее депрессия, вызванная жизнью на лезвии ножа, и в чем-то оказался прав: чтобы защитить их, Марина легла в постель к Неже.

Но не злость испытал Мурза, узнав об этом. Не злость, а стыд. Он, здоровый, взрослый мужик, опытный, хитрый и злой, прикрывается молоденькой девчонкой! Сидит в загородном домике, читает книжки, забавляется с артефактами и не задумывается, какую цену платит Марина за его жизнь.

Злость на себя.

Мурзин подошел к подъезду нужного дома, вытащил из кармана бумажку, на которой был нацарапан код, набрал его и вошел внутрь.

Пришло время извиниться перед Мариной за то, что ей пришлось пережить.

— Мы сегодня здорово задержались, — с улыбкой произнесла Нежа, блаженно раскинувшись на кровати.

— Тебе не понравилось?

— Наоборот: очень понравилось. — Жрица медленно провела пальцем по груди. — А разве тебе не надо на занятия?

— Сегодня я учусь после обеда.

— А-а… — Нежа улыбнулась. — Надо поговорить с директором школы, чтобы твоей группе навсегда изменили расписание на вторую смену.

— Это можно сделать?

Нежа перекатилась на живот и внимательно посмотрела на девушку.

— Марина, на тот случай, если ты вдруг забыла, напоминаю: я — жрица Зеленого Дома. Я могу очень и очень много.

Нежа носила титул двадцать три года, и он впитался в каждую ее клеточку. Уверенный голос, царственная осанка — жрицы мало перед кем склоняли головы, гордый взгляд — Нежа буквально дышала властью. Все было при ней.

— Извини…

— А то, что не могу я, в состоянии сделать мои друзья.

Девушка опустила голову.

— Подойди ко мне!

Марина послушно вернулась в постель.

— Сделай, как я люблю… да…

Девушка села на любовницу, наклонилась и провела сосками по ее спине. Нежа зажмурилась от удовольствия.

— Как хорошо…

— А еще я приготовила вино, — прошептала Марина. — Два бокала красного, подогретого именно так, как ты любишь.

— Как хорошо…

— Где мы его выпьем, здесь или в ванной?

— Здесь…

Лежащий на прикроватной тумбочке телефон пропищал, информируя о пришедшем сообщении. Марина бросила взгляд на стоящие рядом с телефоном часы и улыбнулась.

— Время.

Жрица приоткрыла глаза.

— Ты что-то сказала?

— Только то, что всё закончилось, — продолжая ласкать любовницу, ответила девушка.

— Что закончилось? — не поняла Нежа.

— Всё.

Квартира жрицы не привлекала внимания: обычная с виду дверь, кнопка звонка, резиновый коврик у порога, всё как у соседей. Вход в квартиру закрывала невидимая глазу магическая защита, однако Марина ее отключила. Были на этаже и две скрытые видеокамеры, которые Нежа установила втайне от соседей, но от них Мурзин укрылся, надев куртку, пошитую по технологии «накидка пыльных дорог».

SMS Марине Сергей отправил, поднявшись на нужный этаж, от лифта. Дверь девушка открыла минуты через две.

— Входи.

Сосредоточенный взгляд Марины резко контрастировал с растрепанными волосами и тонким халатиком, наброшенным на голое тело.

— Где?

— Дальняя комната.

Мурзин, не разуваясь, прошел по коридору в спальню.

Пушистый белый ковер, большая, пребывающая в беспорядке кровать, скомканные черные простыни, множество подушек и зеркала. Повсюду зеркала: на стенах, на потолке, на двери. Жрица, судя по всему, наслаждалась собой.

— А где хозяйка?

«Ага, вот где».

Дрожащая Нежа скорчилась в углу роскошной спальни. Длинные светлые волосы рассыпаны по плечам, словно пытаясь прикрыть наготу. Скрюченные пальцы царапают плечи, ухоженные ногти оставляют на бархатистой коже кровавые царапины. Затравленный взгляд, перекошенный, будто в крике, рот, но воплей нет, только тихое подвывание.

Аркан Страха.

Сопротивляться жрица не могла, она даже не понимала, что в комнате кто-то есть. Не чувствовала ничего, кроме собственного, поднявшегося из глубины ужаса.

— Твое заклинание? — негромко спросил Мурзин.

— Да.

— Как долго оно будет действовать?

— Пока ты не скажешь, что хватит.

— Понятно. — Сергей вытащил из сумки пистолет. — Выйди.

Не хотел, чтобы Марина видела, как он убьет жрицу.

Девушка ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Все правильно, Маринка должна остаться чистой. Это важно. Потому что, начав убивать, трудно, очень-очень трудно остановиться. Сначала испачканы руки, только руки, но не успеешь оглянуться, как тебя уже несет быстрая красная река. Увлекает, обещая легкое решение любой проблемы. Дарит восхитительное чувство превосходства над жертвой. И пустоту внутри.

«Обещаю, Маринка, ты останешься чистой».

Мурзин медленно накрутил на ствол глушитель, прострелил трясущейся от страха женщине голову, подобрал и положил в карман гильзу, повернулся и вышел из спальни.

— Я встречался с Ратомиром, — медленно ответил Мечеслав, удерживая трубку телефона плечом. Он проезжал мимо рынка и аккуратно лавировал среди припаркованных как попало машин. — Ратомир дергается.

— Дергается? — уточнила королева. — Что значит — дергается?

— Не верит результатам расследования.

— Почему?

— Потому что он — Ратомир, — рассмеялся барон. — Ты же его знаешь: он всегда ищет подвох.

— Пожалуй, — согласилась Всеслава.

Однако Мечеслав чувствовал в голосе любимой напряжение.

— Что не так?

— Я не уверена, что могу доверять Ярине.

— Почему?

— Потому что мне тоже кажется, это расследование проведено… не совсем корректно.

— Тогда уж надо подозревать Милану, — после короткой паузы сказал Мечеслав. — Милана руководила расследованием.

— Милана — воин, — ответила королева. — Прямой и честный воин. Она не способна на сложную интригу. А Ярина хитра и умна.

— Именно поэтому ты назначила ее воеводой «секретного» полка, — напомнил барон.

— Ты одобрил мой выбор.

Несмотря на то, что кандидатуру Ярины отстаивала Милана.

— А ты была уверена в верности Ярины.

— Я…

— Дорогая, — мягко произнес Мечеслав. — Мне тоже не нравится вся эта история, но нужны доказательства. Мы не можем огульно обвинять высших боевых магов Зеленого Дома.

— Но кто мне соберет эти доказательства, если я не доверяю Ярине, а ты — Милане?

— Я и соберу, — пообещал барон.

— Ты? — Королева не сразу сообразила, что имеет в виду Мечеслав. — Ты едешь во дворец?

— Не совсем.

— А куда?

— Дорогая, сейчас у меня встреча с очень надежным агентом, я приеду к тебе через полтора часа и все расскажу. Договорились?

— Ты в безопасности?

— В полной. — Барон усмехнулся. — Все знают, что, тронув меня, они объявляют войну тебе. А связываться с тобой желающих мало.

— Это верно. — Всеслава помедлила. — Я люблю тебя.

— А я люблю тебя.

Мечеслав бросил телефон на соседнее кресло и усмехнулся, увидев указатель: «Затонная улица».

Марина открыла дверь и сделала маленький шаг назад.

— Здравствуйте.

— Привет.

Женщины, стоявшие на пороге, словно сошли с рекламного плаката «Поступай в дружину Дочерей Журавля!». Высокие, статные, светловолосые. Обе в свободных брюках, коротких куртках и в перчатках с отрезанными пальцами. Оружия не видно, но оно воинам дружины ни к чему. Давора и Радица, как назвала их Милана. Кто из них кто, Марина не знала, а ведьмы уточнять не стали.

— Все в порядке? — спросила первая ведьма, входя в квартиру.

— Да.

— Где Нежа?

— В спальне.

— В каком виде?

— В мертвом.

— Никогда бы не подумала, что человская девица способна убить жрицу, — проворчала вторая колдунья.

— А она и не убивала, — усмехнулась первая. И прищурилась, глядя на Марину: — Ведь так?

Девушка молча кивнула.

— А кто? — недоуменно поинтересовалась вторая.

— Я, — спокойно ответил вышедший из кухни Мурзин. — Меня зовут Сергей.

— Мой друг, — объяснила Марина. — Он пойдет с нами.

Колдуньи переглянулись.

— Милана ничего такого не говорила, — буркнула Радица.

— Пусть идет, если нашей новой подружке так спокойнее, — пожала плечами Давора и посмотрела на часы: — У нас мало времени, девчонки, барон явится с минуты на минуту.

— Ладно, пусть так, — решилась Радица. — Давай готовиться.

Въезжать во двор Мечеслав не стал: не любил пробираться по узеньким дорожкам, лавируя между припаркованными автомобилями и снующими детьми. Остановился на улице и пешком прошел к нужному дому, настороженно прислушиваясь к спрятанному в кармане сигнальному артефакту.

Обычный муниципальный дом, обычный двор — горка, качели, песочница, лавочки и «ракушки», заурядные челы. Никаких признаков угрозы. Или же тот, кто его ждет, способен обмануть сигнальный артефакт. Но если так, то уходить поздно — не отпустят.

Барон спокойно вошел в подъезд, на лифте поднялся на нужный этаж и позвонил.

— Кто?

— Мечеслав.

Давора открыла дверь. Именно Давора — по дороге барон успел заглянуть в архив Зеленого Дома и посмотрел фотографию фаты.

— Вы хотели поговорить.

— Не на пороге.

Сигнальный артефакт по-прежнему молчал.

— Разумно. — Барон сделал уверенный шаг вперед и… — Черт!

«Переход-ловушка»! Прозрачный, невидимый глазу портал, который мог построить только очень сильный маг.

— Черт!

Следующий шаг привел Мечеслава отнюдь не в прихожую.

* * *

Москва, Лосиный Остров,

4 ноября, суббота, 12.17

— Она не почувствует? — снова спросила Ярина. — Яна — сильный маг.

— Разумеется, почувствует, — спокойно отозвалась Милана. — Мы загнали сюда столько энергии, что проняло бы даже обычного чела.

— Я имею в виду, суть заклинания.

— Нет, не почувствует, — подумав, ответила воевода Дочерей Журавля. — Портал отлично замаскирован. Маннергейм решит, что перед нею защищающее от прослушивания поле.

— Она не дура.

— Гарантирую: моя маскировка обманула бы даже Сантьягу!

Для встречи с гиперборейской ведьмой Милана выбрала уединенную дорожку на самом краю Лосиного Острова. Машину колдуньи поставили чуть дальше к лесу, а сами вышли — предполагалось, что переговоры пройдут на свежем воздухе. Яна увидит воеводу, остановится неподалеку и пешком подойдет к Милане.

И попадет в ловушку.

— Или ты считаешь, что гиперборейская тварь сильнее меня?

— Нет, я так не считаю, — поразмыслив, признала Ярина.

Спорить с воеводой, которая все сильнее и сильнее ощущала себя королевой, ей не хотелось.

— Вот и хорошо.

— Дворец всего в паре миль отсюда, — заметил Артем.

— Милана считает, что это меня успокоит, — ответила Яна.

— А на самом деле?

— На самом деле я пока ни в чем не уверена, — призналась девушка. — Ясно одно: кто-то в Зеленом Доме ведет игру за власть. Возможно — Милана, возможно — кто-то из жриц или несколько жриц.

— Разве у воеводы Дочерей Журавля есть шанс занять трон? Мне казалось, что королеву выбирают из числа жриц.

— Что частично снимает подозрения с Миланы, — вздохнула Яна.

— Почему частично?

— Потому что она может работать на кого-то другого.

— Зачем?

— Чтобы стать жрицей. И с этого поста претендовать на трон.

— А-а… — Артем почесал кончик носа. — Глупо.

— Почему?

— Потому что новая королева ликвидирует ее в течение месяца-двух. Кому охота держать рядом столь непредсказуемую девушку?

— Согласна, — после паузы признала Яна. — Но делай поправку на то, что Милана — воин.

А значит, плохо разбирается в интригах. И в последствиях интриг.

— Если не уверена — стреляй первой, — выдал дельный совет Артем.

— Я знаю, — улыбнулась Яна.

Отправляться на встречу одной было слишком рискованно. Кортес сидел в Цитадели, Инга помогала Барраге, пришлось взять Артема. Пришлось… именно пришлось. Яна доверяла молодому наемнику — он давно стал профессионалом, однако девушка увереннее чувствовала себя в компании опытного и умного Кортеса или мага, пусть даже такого слабого, как Инга.

Но выбирать не приходилось.

— Мы на месте. — Гиперборейская ведьма остановила «Ауди» ярдах в ста от машины Миланы. — Дальше я пешком.

— Если ты не против, я пересяду за руль.

— Конечно.

Яна вышла из автомобиля, сделала шаг и остановилась.

— Что не так? — спросил Артем, опустив стекло.

— Магия, — тихо ответила девушка. — На дороге пляшет заклинание, но я не могу понять — какое?

— Это защита! — крикнула Милана, понявшая причину сомнений гиперборейской ведьмы. — Наш разговор останется в тайне.

И демонстративно пошла вперед.

— Дождись ее у машины, — предложил Артем.

Так следовало поступить. Так было правильно. Но… Яна заметила заигравшую на губах Миланы презрительную усмешку и решила не отступать.

— Присматривай тут…

И шагнула вперед.

— Я постараюсь.

Артем отвлекся буквально на секунду, выпустил девушку из поля зрения, чтобы активизировать кольцо с «навским арканом» — его удар высосет из Миланы всю накопленную магическую энергию, а когда поднял взгляд…

— Черт!

Яны не было.

Не было!!!

Только улыбающаяся воевода и… и упирающийся в висок ствол автомата.

— Положи кольцо и выйди из машины, — негромко приказала Ярина. — Без глупостей.

Кто будет геройствовать в таких обстоятельствах? Артем послушно исполнил приказ.

— Теперь иди вперед.

— Долго?

— Пока не встретишься со своей подружкой.

Наемник сделал шаг, затем еще, еще и наконец провалился в цепкие объятия портала.

Глава 6

«Вторую ночь подряд в районе Пятницкой улицы происходят массовые драки, а полиция продолжает уверять, что „все спокойно“! Как бы не так! Мы уже рассказывали о вчерашнем побоище, свидетелями которого стали несколько местных жителей. А сегодня ночью все повторилось! При полном попустительстве полиции! Наша редакция получила целый ряд сообщений от жителей Большого Овчинниковского переулка о случившейся ночью драке. Есть даже сделанная мобильным телефоном фотография, на которой изображены сидящие на дереве хулиганы. К сожалению, качество снимка оставляет желать лучшего…»

(Utro.ru)

«Состоится ли сенсация? Из источников, требующих дополнительной проверки, нам стало известно о том, что в человском гражданском суде оспариваются права на „Кастрюлю“ — самый знаменитый дамский клуб Тайного Города! Якобы речь идет о смене владельца и — задержите дыхание! — о том, что новым управляющим станет не конец, а чел! Инций наотрез отказывается от комментариев, однако в Зеленом Доме нам сообщили, что за помощью управляющий „Кастрюли“ не обращался. Что же происходит на самом деле? Попытка рейдерского захвата? Или мы имеем дело с обыкновенной „уткой“, запущенной конкурентами удачливого Инция…»

(«Тиградком»)

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

4 ноября, суббота, 12.18

Чернильно-черная тьма мягко, словно лаская, коснулась кожи. Очень осторожно, опасливо, словно не веря, что ей разрешено. Словно боясь, что над ней посмеются и отнимут игрушку.

Или жертву.

Тьме, наполнявшей упрятанный глубоко под Цитаделью бункер, нечасто доводилось играть, а потому она не торопилась. Прикасалась к жертве аккуратно, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением власти над беззащитной игрушкой.

Она медленно окутала обнаженное тело, оставив лишь маленький, в волос толщиной зазор между собой и плотью, затем преодолела его и стала постепенно просачиваться внутрь. Через поры, через рот, уши и нос. Тьма проникала в тело, ища таинственную и вожделенную глубину. Тьма знала, что, напитав собой плоть, заполнив каждый ее дюйм, каждую клеточку, она откроет дверь, ведущую гораздо дальше. Перейдет на следующий уровень восприятия, сольется с телом, поглотит прячущуюся в нем душу, изменит ее, изменит тело и себя, породив нечто новое. Совершенно другое существо, не являющееся ни телом, ни тьмой.

Полуразумный чернильно-черный туман мечтал о форме.

Он не боялся потеряться, ибо знал, что останется, затратив на переход лишь часть себя. Он мечтал измениться, стать другим и тем пойти вперед, ведь в этом — смысл.

Он давно, очень и очень давно никому не отдавал часть себя. Не менялся, создавая новое. Он соскучился.

Предчувствуя сладкий миг перехода, восхитительный момент трансформации и создания нового, туман задрожал от возбуждения, роняя на каменный пол редкие капли антрацитового черного. Ускорился, стремясь быстрее влиться в тело, добраться до души и нырнуть в ее глубины. Замерцал еще более темным, и…

И с удивлением почуял, что игрушка, казалось находящаяся в полной его власти, нашла силы противиться неизбежному.

Страх.

Мы можем бояться кого-то или за кого-то. Опасаться за свою жизнь или кошелек, трястись при мысли, что можно опоздать на свидание или совершить ошибку на экзамене. Мы знаем причину, и мы боимся. Но, зная причину, мы можем с ней бороться, можем заглушить страх поступками или действиями. Найти хорошего врача или купить пистолет, выйти из дома пораньше или посидеть за учебниками лишний час.

Мы знаем, что вызывает страх, и убиваем его.

А если причины нет?

Как противостоять тоскливому, пришедшему из ниоткуда ужасу? Как справиться с тем, чего не понимаешь? Чего не может быть? Что затаилось внутри и рвет тебя на части?

Как победить собственные инстинкты?

Может, для начала следует потерять себя?

Раствориться в жадном чернильно-черном тумане, отдать ему тело, подпустить к душе, пережить немыслимый ужас понимания, что теряешь самого себя, и только после этого попытаться отшвырнуть вцепившуюся тьму. Если будешь способен. Если найдешь силу.

С другой стороны, если ты не можешь победить самого себя, кого ты вообще можешь победить?

Туман осознал, что победное шествие к вожделенной двери остановилось. Казавшаяся податливой жертва неожиданно воспрянула духом и, спасая свое никчемное «Я» от полного слияния с темным, принялась выдавливать чернильно-черное из тела.

Его!

Если бы туман понимал, что такое смех, он бы рассмеялся.

Если бы туман понимал, что такое презрение, он бы рассмеялся презрительно.

Но туман не знал презрения и смеха. Он помнил только главное: ни одна игрушка от него не уходила. Более того: ни одна игрушка не желала уйти. Ведь что может быть прекрасней и величественней, чем вечное слияние с тьмой? Выдержать натиск первобытной силы и овладеть ею! Измениться, поднимаясь на следующую ступень.

Если бы туман умел говорить, он бы спросил: «Зачем?»

Предыдущие игрушки являлись именно для того, чтобы объединиться, чтобы породить тьмой и плотью новое существо.

Но эта оказалась иной.

В первое мгновение усилия жертвы выглядели жалкой попыткой — тело находилось в полной власти тумана, сопротивление было невозможно! Но время шло, а добраться до вожделенной двери не получалось. Тьма забеспокоилась — она теряла свое, прибавила, но уперлась в стену. Надавила, но почувствовала противодействие. Нарастающую силу, способную не только сдерживать, но и давить в ответ.

И если бы туман мог анализировать, он бы понял, что перерождение уже произошло.

Щелчок включателя, и ванную комнату залил ослепительно-яркий свет. Отражающийся от зеркал и начищенных кранов, от блестящей белой плитки и стекла душевой кабины.

Безжалостно бьющий в глаза. Резко контрастирующий с тьмой, что окутывала Сантьягу несколько минут назад. Приносящий боль.

Но боль — это хорошо. Боль уйдет. Гораздо хуже испытывать ее вечно или не чувствовать совсем.

Сантьяга посмотрел в большое овальное зеркало, усмехнулся и аккуратно стер вытекающую из носа струйку черной навской крови. Горькой и тягучей, как битум.

* * *

«Баррага и К. Лаборатория функциональных скульптур»,

Москва, Большой Овчинниковский переулок,

4 ноября, суббота, 12.39

— Семьдесят девятый, — выдохнул Баррага, прищуриваясь на взлетевший над столом «Глаз».

— Семьдесят восьмой, — поправила мастера Инга.

— Семьдесят девятый!

— Я считаю!

— Я тоже!

— Вы их делаете, мастер, а я — считаю. Для того здесь и сижу.

— То есть я был прав: вы мне не доверяете!

— Каждый может ошибиться, — пожала плечами рыжая.

— Только не я!

— Как угодно.

— Я сделал семьдесят девять «Глаз»!

— Семьдесят восемь.

Нав недружелюбно посмотрел на девушку. Наверное, именно такими взглядами темные награждали асуров во время Первой войны. Однако Инга давно работала с Кортесом, знала себе цену, а потому спокойно отнеслась к выпаду Барраги.

— Какой смысл ссориться из-за какого-то «Глаза»? — Девушка мило улыбнулась мастеру. — Одним больше, одним меньше… Если больше — нам лучше, потому что возрастает вероятность успеха. Если меньше…

— Ладно, ладно, — пробурчал Баррага, возвращаясь к работе. — Я все равно взял ровно полторы сотни заготовок. Не ошибемся.

— Вот именно.

— Полторы сотни!

— Я пересчитала.

Баррага фыркнул. Рыжая улыбнулась.

«Крылатые глаза» являлись самыми примитивными из всех возможных големов. Состояли они, как можно было догадаться, из фасеточного глаза и похожих на стрекозиные крыльев. Довершали конструкцию крохотные мозги, которых едва хватало на одну поисковую программу, заряд магической энергии и наложенное заклинание морока, делающее «Глаза» невидимыми для челов. Всё.

Баррага создавал «Глаза» с ленивой небрежностью высококлассного шеф-повара, вынужденного готовить сандвичи. За два часа он сделал нужное количество заготовок и теперь, сидя в кресле и бормоча заклинания, составлял из них цельных големов.

Семьдесят девятый (или семьдесят восьмой) «Глаз» вылетел в открытую форточку. Инга проводила его взглядом и спросила:

— Приготовить еще кофе?

Нав тщательно обдумал вопрос и ответил:

— Да. — Но на этом не остановился: — К. К. сказал, что мы должны делить расходы на «Глаза» пополам.

— В контракте четко сказано, что расходы за счет клиентов.

— У вас их два.

— Такие вопросы надо решать с Кортесом, — выдала рыжая универсальную отмазку и смылась на кухню.

И не только для того, чтобы закончить разговор.

Инге требовалось побыть одной, чтобы поразмыслить: Яна и Артем отправились на какую-то встречу, время контрольного звонка прошло пятнадцать минут назад, а от ребят ни слуху ни духу. Рыжая несколько раз набирала номера друзей, но телефоны молчали.

«Слишком заняты или во что-нибудь влипли?»

Инга подозревала второе, потому что Артем, по его собственным словам, поехал для страховки, его участие во встрече не предполагалось, а значит, наемник смог бы ответить на звонок. Если бы все шло как надо.

«Похоже, влипли…»

Рыжая не знала ни места встречи, ни к кому отправились друзья. Какое-то срочное дело, что вдруг появилось у Яны. С чем связано — неизвестно.

«Позвонить Кортесу?»

Да, пожалуй.

Опытный наемник наверняка что-нибудь посоветует, подскажет. Или же вычислит, с кем встречалась Яна, или…

Девушка поднесла палец к кнопке быстрого набора и в тот же миг услышала ворчание Барраги:

— С Кортесом, с Кортесом! У них четыре головы в компании, а говорящая всего одна. Чуть что не так — говори с Кортесом… — Мастер швырнул в форточку очередного голема и крякнул: — Дети!

Инга покраснела. А потом разозлилась.

«Я сама справлюсь! В конце концов, я ждала звонка! Я, а не Кортес. А значит, я должна предпринимать шаги!»

Рыжая взяла кружку с готовым кофе, прошла в комнату и, дружески улыбнувшись, поинтересовалась:

— Мастер, вы не могли бы мне помочь?

Баррага удивленно поднял правую бровь:

— Помочь?

В его руке трепыхался недоделанный «Глаз».

— Сделаете мне портал в «Кастрюлю»?

Постаравшись, Инга могла построить переход и без посторонней помощи, однако рыжая не хотела тратить магическую энергию — кто знает, что случилось с ребятами? А заодно решила задобрить надувшегося нава.

— Пожалуйста.

— Зачем?

— За плату, разумеется, — добавила Инга. И это уточнение решило дело.

— Наличными? — оживился Баррага.

* * *

Ребус Галла,

Москва, где-то под землей,

4 ноября, суббота, 12.42

Стены ровные, безупречно ровные, сложенные из гладкого, идеально отполированного зеленоватого камня. Швы заделаны с маниакальной старательностью, можно сказать — их нет, камни так плотно прижаты друг к другу, что границы обозначены лишь тонюсенькими черточками. Строители подземного хода вложили в него все свое умение.

— Не челы, — пробормотал Артем, проводя рукой по стене. — Сто против одного — не челы.

Слишком хорошо сделано. К тому же челы не знали камня, способного испускать неяркое свечение — другого источника света, кроме стен, в подземелье не было… Или знали? Радиация!

Наемник одернул руку.

— Черт!

Неужели они окружены радиоактивной дрянью? Вполне возможно — зеленые ведьмы не на курорт их с Яной отправили, а на смерть.

Артем вернулся к девушке и присел рядом, прислонившись спиной к подозрительной стене — одним рентгеном больше, одним меньше, чего считать, если непонятно, смогут ли они выбраться.

— Как думаешь, стены радиоактивны?

— Не знаю.

— Ты не чувствуешь излучения?

— Я вообще ничего не чувствую.

— То есть как?

— То есть вот так, — слабо улыбнулась гиперборейская ведьма. — То есть вот так…

С тех пор как портал выбросил их в подземелье, Яна не поднималась на ноги, сидела в углу тупика и молчала. Наемник решил, что девушка размышляет, сканирует окрестности, и не мешал.

— Странно, что это началось здесь, — пробормотала Яна. — Сюда вышел портал, значит, магия должна работать, но это не так. Действует только заклинание перехода… Парадокс.

— Ага, магия отключилась, — подтвердил Артем. — Я хотел вытащить упакованный в пуговицу автомат, но заклинание не сработало. Так что у меня только «гюрза» и одна запасная обойма.

Он посмотрел на девушку и вздрогнул: золото Кадаф, заливавшее глаза гиперборейской ведьмы, ушло, и Артем видел то, от чего давно отвык: ярко-синие глаза Яны.

— Ты… — Только теперь до него дошло, почему девушка ничего не чувствует.

— Из меня ушла вся энергия. Вся, до капли. — Яна грустно усмехнулась. — И мне очень больно.

В отличие от обычных колдунов Тайного Города, работающих с магической энергией своих Источников, способности гиперборейской ведьмы зависели от пропитавшего ее тело Золотого Корня. И теперь, когда нечто неведомое выдавило его из Яны, девушка не просто лишилась возможности колдовать — она потеряла силу.

— Ты вся дрожишь!

— Я постараюсь справиться, — процедила гиперборейская ведьма.

— Нужно отдохнуть?

— Еще чуть-чуть.

— ОК, подождем, — спокойно отозвался Артем.

Он вытащил из «гюрзы» обойму, проверил и вернул обратно. Хоть какое-то развлечение.

— Похоже, я превратилась в обузу.

— Ты?! — Наемник жестко посмотрел на Яну. — Ты мой напарник. Мой друг. Если ты потеряла форму, это означает только одно: мне придется постараться за двоих. Вот и все. И если ты еще раз ляпнешь, что ты — обуза, я тебя изобью.

— Изобьешь? — улыбнулась девушка.

— Пока есть возможность, — рассмеялся в ответ Артем. — Ведь рано или поздно ты снова станешь сама собой.

А всерьез драться с гиперборейской ведьмой равносильно самоубийству.

— Ты веришь, что мы спасемся?

— Ага, — подтвердил наемник. — Ты отдохнешь, и мы пойдем по коридору. Постараемся определить, где мы оказались и как выбраться.

— Я знаю, где мы.

— Видишь, полдела уже сделано.

Да уж, половина безнадежного дела сделана, но это не значит, что вторая половина окажется столь же легкой.

— Мы в Ребусе, — тихо сказала Яна.

— Почему не в шараде? Или кроссворде?

— Потому что чуды назвали храмы Галла Ребусами, — объяснила гиперборейская ведьма. — Не шарадами, не кроссвордами, а именно Ребусами. Мы находимся в последнем из них.

— Круто, — ровным голосом ответил Артем.

— Ты не боишься?

Наемник пожал плечами.

— А чего мне бояться? Из нас двоих маг — ты, и Скверна, если я правильно помню твои высказывания, твой страшный сон, а не мой. Вот ты и бойся.

Он не рисовался, не играл — ответил, как думал.

Было ли Артему страшно? Разумеется. Однако наемник ни на секунду не допускал возможности поражения. Приказал себе не сдаваться и выполнял приказ. Знал, что, если поддастся слабости, не выберется ни за что.

Школа Кортеса.

— Тебя ничем не пронять?

— Я не могу прониматься, надо думать, как отсюда выкарабкиваться. — Наемник прищурился. — Надеюсь, наш Ребус находится в Тайном Городе.

— Скорее всего, — согласилась Яна. — А какая разница?

— На родине легче умирается. Все вокруг свое, привычное…

И покосился на зеленоватую стену.

— Господи, ты можешь не зубоскалить?

— А что еще остается? — удивился наемник. — Коридор, судя по всему, радиоактивный. Впереди, судя по всему, хорошая драка. У нас на двоих одна «гюрза» и две обоймы к ней. Что же мне, плакать, что ли?

Он собирается выйти из Ребуса и вытащить ее. Или драться. Или умереть. Единственное, чего Артем делать не собирался, так это заламывать руки, стенать и плакать.

— Кортес в тебе не ошибся, — прошептала Яна.

— Когда перестанешь себя жалеть, то поймешь, что в тебе — тоже.

* * *

Складской комплекс «Кумар Карго Экспресс»,

Москва, улица Левобережная,

4 ноября, суббота, 12.45

До логова Урбека Кумара, самого известного в Тайном Городе скупщика краденого, дикари добрались демократично: сначала на метро, потом на автобусе. Деньги на путешествие, после недолгого препирательства, стрясли с Иголки, отвесив крепкий подзатыльник и пообещав возместить вложение во время дележа добычи. Оценив обстоятельства, боец решил не сопротивляться — девальвированный Копыто был не по-детски агрессивен и зол.

В дороге помалкивали. Уйбуй не вынимал из-за пазухи левую руку, поглаживая притащенную Иголкой драгоценность, бойцы же не спускали глаз с Копыто, опасаясь, как бы не слинял. Тем не менее доехали без приключений.

Оказавшись в почти родном дворе, уйбуй шестым чувством унюхал местонахождение Кумара, метнулся к проверяющему товар шасу и, ухватив за рукав, затащил в укромный уголок склада.

— Урбек!

— В долг не дам! — отрезал почти честный торговец. — Сам бедствую.

И торопливо застегнул поясную сумку, чтобы дикарь случайно не разглядел толстенную пачку наличных.

— Я хабар принес!

— Ты?

— Я.

Кумар присвистнул и подозрительно спросил:

— А почему пешком?

— Потому что он маленький.

— Дешевый?

— Дорогой очень.

Урбек оглядел Копыто с таким сомнением, словно видел уйбуя первый раз в жизни, после чего неохотно выдал:

— Ну?

В переводе с разработанного специально для Красных Шапок сленга это означало дружеское предложение начать переговоры.

— Вот! — провозгласил дикарь, торжественно вынимая из-за пазухи статуэтку. — Золото и брюлики! А еще историческая реликвия и художественная работа, мля!

Длинный и умный текст Копыто зазубрил в метро, почерпнув основные идеи из рекламного плаката антикварного салона.

— Как же, как же, — покивал Урбек, не обратив на предложенный «хабар» особенного внимания. — У кого стырили? В смысле: кто мне претензии выкатит?

— Дело чистое, как после пылесоса, — заверил барыгу уйбуй. — Увели в провинции, мля, далекой, как Зимбабве.

— Знаю я ваши Зимбабвы, — хмуро протянул Кумар. — Клянетесь, что в городе ни слуху ни духу, а ко мне потом возмущенные хозяева цепляются.

— Не прицепятся.

— А что тебе еще говорить?

— Мое слово — кремень! — заявил Копыто, чем вызвал еще один, полный сомнения взгляд.

Тем не менее дело сдвинулось с мертвой точки.

— Дай посмотреть, кремень, — пробурчал шас и придирчиво ощупал статуэтку. — Вроде настоящая.

— Ты же меня знаешь!

— В том-то и дело, что знаю! — Кумар припрятал «хабар» в бездонный карман потрепанного пиджака и размял пальцы. — И чего ты за нее хочешь?

Уйбуй, в свою очередь, планировал торговаться в присутствии драгоценности, черпая уверенность в блеске золота и камней, а потому слегка стушевался.

— Э-э… Деньги…

— Сколько?

Что отвечать, Копыто не представлял. Обычно Урбек сам назначал цену, а дикари примерно прикидывали, согласны они с ней или нет. Ну, к примеру, два ящика ворованной обуви — там же все ясно! Заходи в любой магазин, смотри, сколько стоит, потом вычитай жадность шаса и получай наличные на руки. А как оценить «историческую реликвию»?

— Сколько?

— Не деньги, — поменял приоритеты уйбуй, припомнив стоящую перед ним задачу.

Урбек недоуменно поднял брови:

— Не деньги?

— Баблом остаток добьешь, сколько останется, — удивляясь собственной наглости, произнес Копыто. — А мне сейчас оружия надо на троих, инструмент кое-какой и машину, мля.

— Хочешь купить у меня машину? — еще больше удивился Кумар.

— Не-а, — протянул уйбуй, надеясь вернуть квадратный «Мерседес». — Напрокат, мля. Нам доехать кое-куда надо.

* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь,

Москва, Лосиный Остров,

4 ноября, суббота, 13.00

— Мы обе знаем, что именно ты сыграла решающую роль в раскрытии заговора, — произнесла Милана, глядя Ярине в глаза. — Ты узнала, что Берислав связан с Фердинандом, ты следила за ними, ты не закрыла глаза…

— Да. — Ярина чуть склонила голову.

— Но я прошу передать мне право доложить о победе Кругу жриц, — закончила воевода Дочерей Журавля.

Отдать славу, почет и уйти в тень, уступить место под софитами старшему по должности. Ожидаемая просьба, учитывая амбиции Миланы. Отказать невозможно.

— Я считаю, так будет лучше, — негромко ответила воевода «секретного» полка. — Это твоя победа, Милана, ты ее выстрадала, ты ее дождалась, ты ее одержала.

— Еще нет.

— Нам осталось совсем чуть-чуть. — Ярина позволила себе улыбку. — План совершенен.

— Я этого не забуду, — тихо пообещала Милана.

— Я верна тебе. Я прошу помнить только об этом. — Ярина склонилась и поцеловала воеводе руку. — Моя королева.

— Да! — Милана гордо вскинула подбородок и улыбнулась.

— Нежа?

— Да, ваше величество.

— Жрица Нежа?

Всеслава явилась в тронный зал в сопровождении верной Ямании. Вошла с недовольной миной на лице, удивленная просьбой Миланы прийти в главную залу дворца, однако, услышав сообщение, королева растерялась.

— Невозможно!

— Увы, ваше величество.

Ямания бросила на воеводу подозрительный взгляд, но промолчала.

— Нежа… — Всеслава беспомощно посмотрела на секретаря. — До барона Мечеслава дозвонились?

— Его телефон не отвечает.

По своему положению Мечеслав не мог присутствовать на заседании Круга жриц, однако королева настолько привыкла видеть барона на важных совещаниях и полагаться на его здравомыслие, что отсутствие Мечеслава выбивало ее из колеи. Тем более — странное отсутствие. Куда он поехал? На какую встречу? Почему не отзывается?

— Продолжайте звонить.

— Слушаюсь, ваше величество.

— И отправьте курьера в домен Сокольники. Срочно. Пусть воспользуется порталом.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Пусть перетряхнут весь Тайный Город, но найдут барона.

— Слушаюсь, ваше величество.

Милана с трудом сдерживала рвущуюся наружу радость.

«Скоро, Всеслава, скоро… Подожди еще несколько минут, и ты узнаешь, где твой жених!»

Сдерживала, потому что королева, несмотря на охватившую ее растерянность, оставалась сильным магом и могла уловить истинные чувства воеводы.

— Так… Нежа… — вернулась к делам повелительница Зеленого Дома. — Я думаю, следует оповестить жриц.

— Уже сделано, ваше величество.

— Сделано?

Еще один подозрительный взгляд от Ямании.

— Обстоятельства чрезвычайные, — объяснила Милана. — И я взяла на себя смелость созвать Круг жриц.

— Когда?

— Сейчас.

Всеслава стряхнула с себя растерянность и оценивающе посмотрела на воеводу. Та спокойно выдержала взгляд.

— Правильно, — одобрила королева. — Медлить нельзя.

— Полагаю, ваше величество, жрицы начнут прибывать с минуты на минуту.

И в тот же миг, словно подтверждая слова воеводы, в дальнем углу тронного зала, где находился тщательно защищенный, предназначенный исключительно для жриц стационарный портал, завертелся темно-зеленый вихрь.

— Очень хорошо. — Всеслава повернулась и сделала шаг к трону. — Пусть все соберутся. — И тихо, так, чтобы слышала только секретарь: — Мне нужен Мечеслав!

— Я поняла, — кивнула фата и быстро вышла через заднюю дверь.

Новость привела в растерянность, да что там — просто оглушила!

Смерть жрицы!

Такого в Зеленом Доме не случалось очень и очень давно.

Разумеется, высшие колдуньи Люди гибли, но, как правило, во время войн. В Ордене и Темном Дворе хватало магов, способных на равных сражаться с лучшими из зеленых ведьм. Однако смерть жрицы в мирное время казалась невозможной. Кто осмелился поднять на нее руку? А точнее: кто сумел поднять на нее руку и остаться в живых?

И почему Круг созывала не королева, а Милана?

Тем не менее с вопросами жрицы не торопились. Чинно выходили из портала, кивали воеводе, подходили к трону, церемонно приветствуя королеву, и спокойно становились на свои места, постепенно образуя Круг, замкнуть который должна была Всеслава.

«Кто? — лихорадочно размышляла королева, разглядывая прибывающих колдуний. — Кто?!»

Справа, ближе всех — верная Снежана. Самая молодая, получившая титул из рук Всеславы и, соответственно, обязанная ей всем. Всеслава любила подругу и была на сто процентов уверена в ее преданности: несмотря на отличные магические способности, юная Снежана не обладала умом, достаточным для сложной интриги. Собственно, именно ограниченность Снежаны и стала решающим для получения титула фактором.

За Снежаной стояла Параша, жрица домена Сокольники, жрица Мечеслава. Опытная, умная, но очень старая, а потому — растерявшая амбиции. Бездетная Параша любила своего барона, как сына, а значит, в любом случае поддержит Всеславу.

Два голоса есть.

А вот три следующие колдуньи — проблема. Мирослава из Перовского домена и Любава из Измайлова были соперницами Всеславы на выборах, с ними нужно держать ухо востро. Ружена же, из Люблинского домена, также получившая титул при нынешней королеве, от гордости потеряла голову и в последнее время держалась весьма самоуверенно.

Услада и Зарина, представляющие соответственно Выхино и Марьино, скандальным нравом не отличались, вели себя спокойно, стараясь придерживаться мнения большинства.

«Но челы говорят, что в тихом омуте черти водятся!»

Место Нежи заняла Милана.

— Все в сборе, ваше величество.

— Докладывай, — распорядилась королева.

Воевода вышла в центр круга и громко произнесла:

— Сегодня утром убита жрица Нежа.

Слово произнесено. Официальное слово. И плотину прорвало.

— Кто?

— Где?

— Кто обнаружил?

— Как ее убили?

Жадные вопросы были обращены к Милане, однако воевода не спешила отвечать. Стояла в центре круга, внимательно разглядывая жриц, молчала и… И Всеслава неожиданно поняла, что главный военачальник Зеленого Дома упивается вниманием Круга.

«Милана?!»

— В назначенное время жрица Нежа не прибыла в домен, и ее помощница, фата Нелюба, начала поиски.

— Где нашли Нежу?

— Вы знаете, что наша сестра предпочитала…

— Мы знаем, что Нежа не спала с мужчинами, — перебила воеводу Услада.

— И знаем о тайной квартире!

— Ее нашли там?

— Да, — подтвердила Милана.

— Одну?

— Да.

— А ее подружка?

— Тебе известно, с кем спала Нежа?

— В настоящее время мы пытаемся определить, с кем жрица провела ночь, — дипломатично ответила Милана.

— Как Нежа погибла?

— Ее застрелили.

— Что?

— Неслыханно!

— Невероятно!

— Этого не может быть!

— Ты еще скажи, что ее убили с целью ограбления!

— Кто мог застрелить жрицу?

— Милана, ты здорова?

— Я здорова, сестры, и я отвечаю за каждое слово, которое произнесла, — твердо ответила воевода. — Жрица Нежа убита выстрелом в голову.

Несколько секунд колдуньи переваривали сообщение.

Выстрелом? Обычным выстрелом из обычного пистолета? Высший маг Зеленого Дома убит пулей? Как такое возможно?

— Есть подозреваемые? — осведомилась Всеслава.

— Наверняка чуды, — проворчала Параша. — Рыжие нас ненавидят.

— А я думаю, это очередная пакость Сантьяги, — не согласилась Снежана. — Проклятый нав опять затеял интригу.

— Девчонка, с которой спала Нежа, наверняка была куплена, — вставила Ружена.

— Нежа тщательно проверяла подружек, — брякнула Любава.

— Откуда тебе знать?

Жрица едва заметно покраснела.

— Нежу могла застрелить любовница, — предположила Зарина.

— Жрица почует опасность даже во сне!

— В квартире есть следы магического воздействия? Возможно, нашу сестру сковали каким-нибудь хитрым арканом, а уже потом застрелили?

— Прямо перед нашей встречей я получила еще одно известие, — громко произнесла Милана. — Не очень приятное.

— Мы слушаем!

Воевода не отказала себе в удовольствии выдержать паузу, после чего продолжила доклад:

— Тайная квартира жрицы Нежи располагается в обычном человском доме. В нем нет общей системы безопасности, однако наша сестра предусмотрительно поставила несколько видеокамер на своем этаже. Убийца думал, что квартира охраняется только магией, и не принял мер предосторожности. — Еще одна пауза. — У нас есть изображение… предполагаемого… — это слово Милана выделила особо, — предполагаемого убийцы. У нас есть изображение мужчины, который вошел в квартиру жрицы незадолго до ее смерти.

Всеслава похолодела.

— Кто он?

— Вы его опознали?

— Лицо! Лицо видно?

— Это барон Мечеслав!

Милана победно посмотрела на Всеславу.

В тронном зале повисла напряженная тишина.

— Мне очень жаль, ваше величество.

Взгляды королевы и воеводы на мгновение схлестнулись. Как рапиры. Выпад, блок, ответный выпад.

— Неподалеку от дома мы обнаружили автомобиль барона.

Тишина.

— Видеокамеры записали, как Мечеслав покинул квартиру? — спокойно поинтересовалась Всеслава.

Очень спокойно.

— Нет, ваше величество, — ответила Милана. — Однако во время следственных мероприятий было установлено, что из квартиры строился портал.

— Это провокация, — выдохнула верная Снежана. И растерянно посмотрела на королеву: — Это провокация?

— Очевидно, — хмуро согласилась Параша. — Я знаю барона всю жизнь.

— И что? — тут же спросила Мирослава.

Жрица еще не поняла, что удар нанесен не ею, что она льет воду на чужую мельницу, но не отказала себе в удовольствии накинуться на королеву.

— Если бы Мечеслав решил убить жрицу, он бы никогда не попался на такой ерунде, как видеокамера, — резко заявила Параша.

— Все совершают глупые ошибки.

— Только не Мечеслав!

— Возможно, убийство произошло спонтанно, — заметила Любава.

— Замечание Параши кажется мне не лишенным смысла, — уверенно, но все-таки недостаточно жестко произнесла Всеслава. — Есть основания предполагать, что кто-то убил нашу верную жрицу и одновременно бросил тень на барона Мечеслава.

— Нашу верную жрицу? — удивленно переспросила Милана. — Ваше величество, все прекрасно осведомлены, что вы, мягко говоря, недолюбливали Нежу.

Мирослава и Любава одновременно кивнули. Ружена, чуть поколебавшись, изобразила многозначительную улыбку. Услада и Зарина никак не среагировали на выпад воеводы, однако прислушивались очень внимательно.

«Я проигрываю, — поняла Всеслава. — Милана перетягивает Круг на свою сторону».

— На что вы намекаете, воевода?

— Ни на что, — холодно ответила Милана. — Я расследую убийство высшего иерарха Зеленого Дома и хочу докопаться до правды. Я хочу найти преступника и того, кто за ним стоит. — Пауза, чтобы все успели посмотреть на королеву. — И еще… У меня есть основания предполагать, что смерть барона Берислава и убийство Нежи могут быть связаны.

— Ты говорила, что барон погиб в автокатастрофе!

— Это были результаты предварительного расследования.

— Что изменилось?

— Мы проверяем недавно полученное сообщение, что барон Мечеслав нанял для каких-то целей наемников Кортеса, — доложила Милана. — А вы знаете, как хорошо челы разбираются в машинах. Не удивлюсь, если повторная проверка покажет, что автомобиль Берислава все-таки был неисправен.

— Вы начали повторную проверку?

— Разумеется!

— Кортес… — протянула Мирослава. — Яна Маннергейм!

— Гиперборейская тварь!

— Она могла сразиться со жрицей!

— След!

Всеслава почувствовала, что впадает в панику. Все козыри у противника. Все! Ей же отведена незавидная роль девочки для битья. Ей! Королеве Зеленого Дома!

«Милана хочет сместить меня!»

— Связь Мечеслава с наемниками пока не доказана, — напомнила воевода. — Но если она была, я отыщу концы и выведу всех на чистую воду.

«Милана! За всем этим стоит Милана! Она рвется к власти!»

— Я прошу выдать мне на расследование Грамоту независимости, — закончила воевода, глядя Всеславе в глаза. — Я прошу у жриц разрешения временно выйти из подчинения королеве и отчитываться только перед Кругом.

Повелительница Зеленого Дома похолодела.

* * *

Элитный дамский клуб «Кастрюля»,

ближнее Подмосковье,

4 ноября, суббота, 13.01

Собственно говоря, другого пути у Инги не было — только в «Кастрюлю». Именно здесь Яна провела утро, именно сюда она вызвала Артема — наемник, как и рыжая, прибыл через стационарный портал клуба, — и именно отсюда они отправились на таинственную встречу. Соответственно, начинать поиски из другого места было бы глупо.

Оказавшись в клубе, Инга немедленно проверила телефон — ей никто не звонил, по очереди набрала номера Артема и Яны — тишина, и быстро направилась на ресепшн.

С контрольного времени прошло уже тридцать пять минут, а значит, у ребят действительно проблемы.

— Привет!

Девушка, судя по карточке на груди — Вероника, подняла глаза на гостью, узнала и улыбнулась с профессиональным дружелюбием.

— Добрый день, госпожа Волкова. Снова к нам?

— Не совсем. — Рыжая облокотилась на стойку. — Я должна была встретиться с Яной Маннергейм, но в ресторане ее нет, а телефон почему-то не отвечает. Не подскажете, где ее искать? Возможно, она оставила записку?

— Одну минуту… — Вероника просмотрела список гостей. — Увы, госпожа Маннергейм уехала из клуба больше часа назад.

— Кажется, я здорово опоздала, — хихикнула Инга.

Сотрудница «Кастрюли» поддержала шутку — клиентам не нравится смеяться в одиночку.

— Яна с кем-нибудь встречалась?

Вероника ответила удивленным взглядом.

— Может, знаете, что она здесь делала? Где была? — спокойно продолжила рыжая. — Вероника, это очень важно. Очень важно.

Но Инга прекрасно понимала, что бесплатно мил не будешь, а потому из ее ладони выскользнула заранее заготовленная купюра, свернутая так, чтобы беспристрастные глаза служительницы ресепшн легко разглядели ее немалое достоинство.

— Госпожа Маннергейм все утро провела в магической лаборатории. Она зарезервировала ее вчера вечером. Потом сюда прибыл молодой человек, и они покинули клуб.

Вероника, судя по всему, думала, что речь идет о супружеской измене. Рыжая не стала ее переубеждать.

«Магическая лаборатория! Яна проводила расследование!»

Но какое? Нужна еще информация. Следы. Зацепки.

Инга вновь посмотрела на девушку:

— То есть Яна приехала, провела несколько часов в лаборатории, после чего встретилась с неким молодым человеком и покинула клуб?

— Совершенно верно.

— Она говорила с кем-нибудь, кроме этого молодого человека?

— Нет.

Но честный взгляд голубых глаз Вероники намекал, что потерю памяти можно без труда вылечить. Рыжая выпустила из ладони вторую купюру.

— Ваша подруга говорила с Инцием, — очень тихо сообщила Вероника. — Во всяком случае, он ее искал. И сам ходил в лабораторию. А утром для нее передали какой-то сверток.

Цепочка сложилась мгновенно: сверток — лаборатория — вызов Артема — встреча. Точно — расследование!

— Как интересно, — прищурилась Инга.

* * *

Адвокатское бюро Юрьева,

Москва, улица Мясницкая,

4 ноября, суббота, 13.02

Возможно, когда-нибудь, лет через десять или пятьдесят, история Маргариты Суховой заинтересует какого-нибудь писателя или же, учитывая веяния времени, — сценариста, и ее жизнь ляжет в основу толстого романа, а то и длинного, как прыжок кенгуру, мелодраматического телесериала под названием «В поисках любви» или же «Где ты, единственный?». Повинуясь закону хеппи-энда, книга (или кино) обязательно закончится оптимистично: красавица, преодолев массу приключений и разочарований, отыщет Настоящего Мужчину (интеллигентного, умного, богатого, обожающего детей и ненавидящего футбол), сыграет свадьбу и успокоится. Читатели (или зрители) всплакнут и, прошептав: «Так не бывает», приступят к изучению следующего мыла. Не менее захватывающего.

Ибо мемуары Маргариты (если они когда-нибудь будут написаны, разумеется) могли потрясти воображение любого драматурга.

Но и книга, и телесериал, и Настоящий Мужчина — все это, возможно, будет потом. Пока же неугомонная Маргарита пребывала на этапе приключений и разочарований: раз в два-три года выходила замуж, тщательно выдаивала бедолагу, после чего возвращалась к поиску Настоящего Мужчины. В смысле искала новую жертву. Любовью в действиях Маргариты и не пахло, только холодный расчет, а потому состояние госпожи Суховой уверенно росло от свадьбы к свадьбе.

— Нет, ты видел? Ты видел, что она натворила? — кипятился Инций, паркуя свой голубенький с розовыми звездочками «Лексус» у бизнес-центра. — Ты видишь, что происходит? Она обратилась к Юрьеву. К Юрьеву, клянусь алиментами Спящего! Этот зверь отожрет у меня «Кастрюлю» и не поперхнется. — Инций так сильно сдавил голову руками, что на коже остались отпечатки колец. — Они меня уничтожат!

В отличие от эмоционального конца, его спутник, шас, казался воплощением спокойствия и хладнокровия. Аккуратный классический костюм, неброский, но стоящий, как малолитражная машина, простенькая прическа на пробор, уложенная в лучшем салоне, скучное выражение лица (врожденное) и бумажка перед глазами. Банам Турчи ни на секунду не прекращал трудиться: он постоянно читал какие-то документы, или по текущему делу, или по следующему, делал пометки или говорил по телефону.

Выслушав конца, Банам оторвал взгляд от очередной бумажки и с холодным достоинством напомнил:

— У тебя есть я.

— А у нее — Юрьев. Он из самого Климовича на бракоразводном процессе отбивную сделал! Этот чел кого угодно сомнет!

— Тогда почему ты его не нанял? — осведомился Турчи.

— Юрьев играет только за женщин, — уныло ответил Инций. — Принципиально.

— В таком случае сиди на скамейке запасных и не вякай. Говорить буду я. — Адвокат убрал документы в портфель. — Ты помнишь наш план?

— Э-э… да!

Банам подозрительно покосился на конца:

— Изложи.

— Ты злой полицейский, я — добрый. Ты начинаешь их напрягать, рассказывать всякие ужасы и вообще вести себя так, словно Юрьев у нас на посылках бегает. А я тем временем стараюсь снова обаять эту суку Ритку. — Последние слова конец произнес без особой уверенности. — И когда у меня получается, ты даешь ей на подпись бумаги, и мы в шоколаде.

— Молодец.

— А то!

— Надеюсь, ты помнишь, что это наш единственный шанс?

— Подписать бумаги?

— Сохранить «Кастрюлю»!

— Ах да, «Кастрюля»… — Конец задумался. — Я тебе говорил, что собираюсь поменять мебель в западной гостиной? И люстру… Только я уже не уверен насчет позолоты. Кажется, в западной она будет смотреться слишком вызывающе.

— Инций, — устало произнес Банам. — Ты хочешь подрабатывать в «Кастрюле» уборщиком в перерывах между сменами в «Макдоналдсе»?

— Не хочу, — удивленно отозвался конец. — А зачем?

— Ты разводишься.

— Черт!

— Вот именно. И должен привести жену в чувство.

— Я помню!

— Уверен?

— Да.

Собственно говоря, только поэтому Банам и согласился ввязаться в безнадежное противостояние с Юрьевым: Инций соврал, что Маргарита прячется и поэтому он не может применить знаменитое семейное умение. А вот при личной встрече с супругой он запросто вернет расположение взбесившейся красотки.

Все остальные козыри были в руках Юрьева: Маргарита предоставила своему адвокату вагон информации, включающей свидетельские показания о многочисленных изменах мужа, интимные фотографии — Инций собственноручно запечатлевал подвиги, так что Суховой даже не пришлось нанимать частных детективов, — и пикантные видеозаписи, вызвавшие бурный интерес у сотрудников Юрьева. Все это, вкупе с подписанным брачным контрактом, делало положение нынешнего владельца «Кастрюли» безнадежным.

— Я все помню, и я все сделаю, — уныло пообещал конец.

Тем временем шас огляделся, сообразив наконец, что машина перестала двигаться, и осведомился:

— Мы что, приехали?

— Ага.

— Почему ты не сказал?

— Я…

— Ты представляешь, сколько стоит минута моего времени?

— Представляю, — с готовностью подтвердил Инций. — Прочел в контракте и обалдел. Не всякая девочка столько требует.

— Ты считаешь, я обязан лично таращиться по сторонам, чтобы понять, что мы уже на месте? — Банам распахнул дверцу. — Мы торопимся!

Инций задумчиво подышал на самый крупный бриллиант из тех, что украшали его пальцы, после чего протер камень специальной тряпочкой, которую всегда носил в кармане, и решил, что Маргарите придется несладко: Юрьев, конечно, кошмар для мужей, но Турчи — шас, а это кошмар для всех.

Бюро Юрьева занимало весь пятый этаж престижного бизнес-центра на недешевой Мясницкой улице: внимательная охрана, блестящий хром, зеркала в лифтах, мраморная плитка на полу, — одним словом, всё как полагается. Взъерошенного конца и сохраняющего олимпийское спокойствие шаса проводили в комнату для переговоров, где их уже поджидала довольно большая компания.

— Вот уж не думал, что попаду на шумное мероприятие, — кисло заметил Банам. — Мне казалось, у нас переговоры, а не юбилей корпорации. — Здороваться с присутствующими Турчи не стал. — Или мы ошиблись дверью?

— Вы не ошиблись! — холодно ответил главный из юристов противника — плечистый темноволосый мужчина лет тридцати пяти.

— Вы Юрьев?

— Меня зовут Владимир Камышев, — представился плечистый. — Я главный помощник господина Юрьева.

Помимо главного помощника, в комнате присутствовали личный помощник главного помощника, личный секретарь главного помощника, стажер, присланный с юридического факультета учиться правильно делить семьи, и собственно виновница торжества — Маргарита Свейз, в последнем девичестве — Сухова.

При виде любимой Инций шаловливо улыбнулся и сделал ручкой. Рита в ответ томно вздохнула, деликатно прикрыв тщательно нарисованный ротик тщательно наманикюренными пальчиками, и что-то прошептала Владимиру на ухо. Главный помощник плотоядно улыбнулся. Стажер скосил глаза на глубокое декольте красавицы. Личный помощник главного помощника и личный секретарь главного помощника вымуштрованно ждали.

Конец ткнул шаса в бок:

— Красавица, да? Так бы и съел!

— Лучше сожрать, — буркнул Турчи, после чего без приглашения уселся на стул и громко произнес: — Жаль, что нет Юрьева. У нас к нему дело.

— Дело у нас с вами будет слушаться послезавтра. — Камышев решил сразу поставить шаса на место. — А сейчас мы попытаемся уладить вопрос мирным путем. Прийти, так сказать, к взаимному согласию.

— Чего бы мне очень хотелось, — с елейной улыбочкой произнес Инций, умильно глядя на девушку.

Та хмыкнула и перевела взгляд на ногти. В глазах конца мелькнул испуг.

Банам извлек из портфеля стопку документов.

— Для начала, коллега, я предлагаю определить наши позиции.

— Согласен.

Перед Камышевым, его помощником и секретарем появились не менее внушительные пачки бумаг. А перед стажером — еще и два учебника.

— Прежде всего мы должны понять, что госпожа Рита Свейз, звавшаяся в молодости Еленой Простюкиной…

— Это к делу не относится! — возмутился Камышев.

— Почему?

— Потому что раздел имущества будут осуществлять супруги Свейз, и никого не волнует, как их когда-то звали!

— Ваша клиентка специализируется на богатых мужьях.

— У нее хороший вкус.

— Мы намерены доказать, что она вышла замуж за господина Свейза только для того, чтобы развестись и разделить имущество.

— Госпожа Свейз была уверена, что наконец-то обрела семейное счастье, однако многочисленные измены господина Свейза разбили ее мечты. Кстати, мы в состоянии доказать факт супружеской неверности.

— А мы можем перечислить всех предыдущих мужей Елены Простюкиной.

— Маргариты Свейз!

— Это я и имел в виду. — Турчи склонился к Инцию: — Ты чего тормозишь? Сколько мне еще им по мозгам ездить?

— Сейчас, сейчас…

Конец действительно старался, но, увы, у него ничего не получалось. Мегера оставалась холодна к флюидам супруга и реагировала на них не сильнее, чем кролик на табуретку. К тому же Инций чувствовал, что потеет, что у него поднимается температура — где-то в глубине организма пошевелился гадкий выползень…

«Не справлюсь!»

Неуверенность порождала панику. Страх брал за горло, а мерзкая девица держалась с таким видом, будто это она превратила «Кастрюлю» в лучший клуб Тайного Города. В голове вертелись юридические термины, мысли о позолоченной мебели и операционной комнате, в которой Инцию предстояло вскоре оказаться. Перед глазами блестели ногти вредной супруги, золотая авторучка Камышева и виртуальные скальпели брата Ляпсуса. Произносимые вокруг фразы до сознания конца практически не доходили.

— Ваш клиент может рассчитывать на небольшую долю в «Кастрюле», примерно десять процентов, — щедро пообещал Камышев. — Основной же пакет отойдет госпоже Свейз…

«Турчи не поможет!»

Из груды спутанных мыслей выплыла одна, самая страшная: «Я теряю „Кастрюлю“!» И конец сорвался.

— Эта паскуда не получит мой клуб!

— Вы слышали, как он меня оскорбил?! — завизжала Маргарита. — Каков подлец!

— Гадина!

— Бабник!

— Фиксировать? — бесстрастно поинтересовался секретарь.

— Обязательно, — подтвердил Камышев.

Помощник достал диктофон, а стажер — видеокамеру. Турчи сложил на груди руки и уставился в окно. Он знал, что впавшего в истерику конца не остановит даже черная моряна.

— Сука! — продолжал надрываться Инций. — Жадная дрянь!

— По миру пущу! Будешь на помойке жить!

— Обратно в Таратайск поедешь, Простиюкина! Пешком пойдешь!

— Под забором издохнешь!

Разъяренный конец швырнул в будущую бывшую жену пачку документов. Листы бумаги врезались в ухоженное лицо и осыпались на стол.

— Он меня ударил!

— Да я тебя вообще убью!

— Вызовите охрану!

— Мы согласны на десять процентов!

— Я ей ноги вырву!

— Только попробуй!

— Не трогайте диктофон!

— Спасите!

Что происходило дальше, Инций запомнил плохо. Кажется, он пытался схватить кого-то за горло, а на нем рвали шелковую рубашку. Его пальцы — конец опознал их по перстням — выкручивали чье-то ухо. В ответ его укусили за ляжку.

А потом у него в животе взорвалась граната, и все провалилось в тартарары.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

4 ноября, суббота, 13.03

— Кортес, ты опять выиграл!

— Я специализируюсь на победах, — усмехнулся наемник. — Еще партию?

Коротая в ожидании Сантьяги время, Кортес предложил «ласвегасам» развлечься в карамболь, благо столик стоял прямо в логове аналитиков. Помощники комиссара согласились и последовательно проиграли наемнику утренний кофе, завтрак на двоих и все карманные деньги. Убедившись, что наличных не осталось, азартный Доминга полез за чековой книжкой, но был остановлен хладнокровным приятелем.

— Больше не играем.

— Мы не можем сдаться! — возмутился Доминга. — Мы — «ласвегасы», мы всегда выигрываем!

Он еще помнил, какой шорох навел в крупнейших казино Северной Америки.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — дружески улыбнулся наемник.

— Заткнись! — столь же дружески попросил Тамир Кумар.

— Я могу предсказать, как нужно ударить, чтобы шар покатился куда надо! — продолжал настаивать Доминга.

— А ударить правильно можешь?

— Нет.

— А Кортес может.

Наемник допил честно выигранный кофе и повторил вопрос:

— Еще партию?

— Нет! — хором отозвались главные аналитики Темного Двора.

— Мы знали, что проиграем, — добавил Кумар.

— В таком случае зачем начинали? — поинтересовался вошедший в помещение Сантьяга.

— Доминга развлекался, — наябедничал Тамир.

— Была небольшая вероятность победы, — неохотно протянул предсказатель. — Кортес мог ошибиться.

— Но не ошибся!

— На то она и вероятность.

Комиссар покачал головой и повернулся к наемнику:

— Доброе утро, Кортес, извините, что вам пришлось подождать.

— Ничего страшного, комиссар, я понимаю — дела.

— И очень непростые дела.

— Согласен.

Дела действительно были непростыми.

Услышав от Яны имя Галла, Кортес потребовал подробностей — их оказалось немного, после чего предположил, что именно Галла и есть их таинственный и очень сильный маг. Гипотеза понравилась, однако, что делать дальше, никто не представлял. Рассказать Сантьяге? Но в этом случае придется признаться в сокрытии серьезнейшего преступления — нарушение режима секретности. Не рассказать? Еще хуже. Комиссар обязательно докопается до истины, и тогда положение наемников окажется совсем скверным. Одним словом, подписанные Артемом и Яной контракты связали Кортеса по рукам и ногам. С другой стороны, не будь их, наемник никогда не ухватился бы за ниточку, способную привести к Галла.

Несмотря на то что у него было время подумать, Кортес до сих пор не решил, как следует вести себя с комиссаром, что рассказывать, а что нет, и потому повел обычный для подобной ситуации разговор.

— Я оценил сосредоточенность Ортеги.

— Мне нужно было донести до всех серьезность происходящего, — с улыбкой объяснил Сантьяга. — Поэтому велел Ортеге вести себя максимально драматично.

— То есть на деле все не так плохо?

— На деле все еще хуже. Присаживайтесь.

Аналитики понятливо скрылись в дебрях берлоги, оставив комиссара один на один с наемником.

— Яна сказала, что речь идет о каком-то культе.

— Она узнала амулет?

— Да, — подтвердил Кортес. — Но не волнуйтесь, мы говорили при включенном обереге.

— Не сомневался в вашей осторожности. — Комиссар помолчал. — Яна не ошиблась, речь действительно идет о культе, который Великие Дома называют Скверной. Скверной Галла.

— Что это?

— Единственная религия, которая существовала до появления челов, — просто ответил Сантьяга. — Культ, адепты которого отрицали магию, но при этом на равных сражались с колдунами.

— Такое возможно? — присвистнул наемник.

— Спящий видит разные сны, — пожал плечами нав. — Так что возможно все.

За годы, проведенные в Тайном Городе, Кортес не раз убеждался в истинности этой поговорки.

— В чем же их сила?

— Мы не разобрались.

Кортес удивленно посмотрел на комиссара:

— Даже вы?

— Скверна зародилась во времена господства Ордена, привела к жестокой гражданской войне и едва не погубила Великий Дом Чудь. Мы и люды знали, что происходит, но не имели возможности изучить сей феномен. А через некоторое время изучать стало нечего: чуды искоренили Скверну.

— Получается, не искоренили.

— Получается, — согласился Сантьяга. Помолчал и продолжил: — Скверна стала апофеозом противостояния магов и обычных рыцарей.

— Было и такое?

— Разумеется. Во время войн, когда стоял вопрос выживания племени, или во время завоеваний, когда шло становление Великого Дома, маги и немаги Чуди сражались плечом к плечу. Войны, они, знаете ли, мобилизуют. Однако в мирной жизни стали проявляться противоречия. Многие рыцари были недовольны тем, что иерархия Ордена выстроена на магии, и Скверна казалась им шансом изменить мир.

— А на самом деле?

— Я — маг, — напомнил Сантьяга. — А Скверна отрицает магию, призывая к обществу равных. Я — нав, а Скверна культивирует Галла. — Комиссар улыбнулся: — Этого достаточно.

Бывают случаи, когда противника нужно не изучать, а стирать с лица земли.

— Сначала адепты Галла изгоняли магов, потом начали истреблять. Ответ был не менее жестоким. В ходе гражданской войны полегло много народа, а четыре ложи великий магистр приказал вырезать под корень. Не пощадили даже детей. — Сантьяга вздохнул: — Представляете накал противостояния?

— Представляю…

Великие Дома славились своей сплоченностью. Темный Двор, Орден, Зеленый Дом… за тысячелетия, проведенные в Тайном Городе, они научились беречь каждого соплеменника и жестоко мстили за смерть своих. Поверить, что когда-то рыцари яростно рубились друг с другом, было трудно.

— Именно поэтому чуды вычеркнули историю из памяти, — пробормотал наемник.

— Братоубийственными войнами гордятся только полные отморозки, — согласился комиссар. — Остальные считают их позором.

Нет славы в убийстве своих.

— Галла был занятным парнем, — пробормотал Кортес. — Интересно, насколько он силен?

— Его считали богом, — спокойно ответил Сантьяга. — Подобное определение говорит само за себя.

— Он владеет магией?

— Да, — кивнул нав, — но непривычным для нас образом. Галла не работает с магической энергией, он… — Сантьяга пошевелил пальцами, подбирая нужные слова. — Но в его исполнении это будет выглядеть… необычно… У нас не было возможности изучить его, однако сомнений в колоссальной силе нет.

«Все сходится…»

— И до вчерашней ночи я считал его погибшим.

Наемник понял, что экскурс заканчивается и комиссар переходит к делам. Тем лучше, ибо решение еще не принято.

«Черт бы тебя побрал, Артем!»

— Что случилось ночью?

— Я навестил дом барона Берислава и обнаружил медальон Галла на груди его сына.

— Но ведь это опасно! Зачем адептам носить медальоны?

— Так повелел Галла.

— Могли бы схитрить.

— Не в их правилах.

Кортес почесал кончик носа:

— Получается, барон Берислав был адептом Галла?

— Вероятность очень высока, — подтвердил Сантьяга. — И этот факт позволяет нам по-другому взглянуть на его неожиданную кончину.

— Вы думаете, его уничтожили люды?

— Предполагаю.

И не объявили об этом, потому что признаться в возрождении Скверны — значит опозорить Великий Дом. Новость могла расколоть баронов, и зеленые предпочли скрыть происходящее.

— Охота продолжается?

— Вопрос в том, как глубоко пустила корни Скверна. Если число адептов велико и они чувствуют свою силу, то вполне возможно, вскоре последует ответный удар. В любом случае первый ход сделан, и часы тикают.

— Мы будем выжидать?

— Больше ничего не остается. А в качестве разминки для ума можно поразмышлять над тем, где находится Ребус.

— Что?

— Так чуды придумали называть храмы Галла, — объяснил Сантьяга. — Рыцари нашли несколько подземных святилищ, но все они кардинально отличались одно от другого: разное число уровней, разные рисунки на стенах, разная форма комнат. Поэтому их и назвали Ребусами. К тому же чуды не хотели использовать слово «храм».

— Я их понимаю, — проворчал Кортес.

— Я тоже, — подумав, согласился комиссар. — Так вот, кроме фресок, в Ребусах находили только зеркала. Даже не настоящие зеркала, а отполированные до зеркального блеска камни и металлические панели. Но этого хватило. Из двадцати гвардейцев, что ворвались в первый Ребус, восемнадцать сошли с ума.

— То есть посещение Ребуса выдерживает каждый десятый?

— Двое оставшихся покончили с собой, — закончил Сантьяга. — И это еще одна загадка Ребусов — маги в них не выживают. Думаю, дело в зеркалах… — Нав помолчал. — К тому же те святилища были пусты, а наш, насколько я понимаю, — нет. И я не знаю, хорошо это или плохо.

— Галла здесь?

— Где ему еще быть, кроме как в Тайном Городе?

— Комиссар! — В логово «ласвегасов» влетел Ортега.

— Что случилось?

— Комиссар, только что Зеленый Дом сообщил об убийстве жрицы Нежи!

— Ответный ход? — прищурился Кортес.

— Очень похоже… — Сантьяга задумался. — Но меня, если честно, смущает выбранная жертва… Нежа достаточно слабая фигура в Круге.

— Убили того, до кого дотянулись.

— Возможно, однако… — Комиссар поднялся на ноги, сделал пару шагов и остановился. — Если не ошибаюсь, Нежа — подруга нашей Марины?

Которая благодаря своему Аркану могла без труда устранить жрицу.

— Кажется, мы напрасно сняли наблюдение, — проворчал наемник.

— Наоборот: вовремя. В противном случае вы были бы уже мертвы.

Кортес поразмыслил над словами нава и продолжать спор не стал.

— Нежа… Очень странная мишень, очень… Разве что адепты Галла демонстрируют силу? Но любым действием нужно чего-то добиваться… Что они получат, убрав Нежу? Только демонстрация. Странно… — Сантьяга перевел взгляд на Кортеса и Ортегу. — Господа, отправляйтесь в загородный дом и аккуратно проверьте, там ли Марина. Если девушка там, сообщите мне. Если же в доме только Сергей Мурзин… — Комиссар на мгновение задумался. — Берите его и доставьте сюда.

* * *

Ребус Галла,

Москва, где-то под землей,

4 ноября, суббота, 13.14

— Откуда я знаю, что это ты?

— Хочешь, гранату брошу?

— А она у тебя есть?

— Для тебя найдется!

— Тогда бросай! Мне граната пригодится!

— Ты в укрытии, что ли?

— Не твое дело!

Путешествие по зеленоватому коридору закончилось довольно неожиданно. Нет, сначала все шло неплохо, можно даже сказать — хорошо. Яна отдохнула, заявила, что готова идти, только не быстро, и наемники потащились по коридору: Артем с пистолетом в руке впереди, девушка на два шага сзади. Ярдов через сто подземный ход резко свернул направо, и выглянувший из-за угла наемник увидел освещенный зал. Он попросил Яну остаться в коридоре, сам осторожно пробрался к выходу, высунулся и едва не схлопотал пулю, которая выщербила кусочек зеленоватого камня аккурат над его головой. Дальше последовал ответный выстрел, возврат в коридор и громкий вопрос: кто и какого черта в него стреляет? Ответ оказался неожиданным: засевший в зале стрелок представился бароном Мечеславом.

— Ну что, будем и дальше трепаться?

— У меня времени много, — проворчал Артем.

— Выйти не хочешь?

— А ты стрелять будешь?

— У меня всего две обоймы, — помолчав, признался Мечеслав. — А я и так на тебя целую пулю извел.

— Вот именно, что извел, — вздохнул наемник. — Ладно, выхожу!

Зал оказался неожиданно высоким — не менее тридцати футов — и большим. После узкого коридора у наемника создалось впечатление, что он вышел на улицу. Которое, однако, быстро исчезло. Стены выложены тем же зеленоватым камнем и с той же аккуратностью, однако светится только потолок, причем светится ярко.

«Значит, не радиация…»

В центре зала возвышались восемь черных резных колонн, за одной из которых и прятался барон.

— Привет, — хмуро бросил Артем. — Теперь узнал?

Теоретически он, как обыкновенный чел, должен был обращаться к Мечеславу с большим почтением, однако обстоятельства не располагали. К тому же однажды Артему довелось врезать по аристократической физиономии барона табуретом, так что они с Мечеславом были, можно сказать, близкими друзьями. Почти родственниками.

— Тебя, пожалуй, не узнаешь. — Барон убрал пистолет — все та же «гюрза»! — в наплечную кобуру. — Ты чего здесь забыл?

— На вечеринку позвали.

— Кто?

Учитывая, что в Ребус наемников запихнули соплеменницы Мечеслава, Артем решил не торопиться с ответом:

— Не думал тебя здесь встретить.

— И я удивился, — не стал скрывать барон. — Ты один?

— С Яной.

— А-а… — Мечеслав прищурился. — В таком случае — не удивился.

— Я тоже, — кивнула вышедшая из коридора девушка. — Добрый день, барон.

— Здравствуйте, Яна. — Мечеслав усмехнулся. — Прошу меня извинить: обращаясь к вам, я и представить не мог, что дело закончится столь печально.

— Мы еще живы.

— Это единственное, что радует.

Гиперборейская ведьма внимательно оглядела колонны, кивнула, словно увиденное подтвердило ее мысли, и присела рядом с одной из них.

— Барон, не хотите поговорить?

— Открыть все карты?

— По-моему, самое время.

— Что ж, согласен. — Мечеслав уселся рядом с Яной и велел Артему: — А ты поглядывай по сторонам.

— Здесь есть кто-то еще?

— Двадцать минут назад сюда забредал «Лунатик» в полной боевой выкладке.

— Черт!

* * *

Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли,

Москва, Царицынский парк,

4 ноября, суббота, 13.27

— Кто-нибудь! Спасите моего клиента! — проорал Банам Турчи, втаскивая обмякшего Инция в приемный покой. — Он мне еще не заплатил!

Шас поступил как настоящий герой: вынес пребывающего в обмороке конца из офиса Юрьева, убедив противника, что у подъезда ожидает «Скорая», в лифте запустил «дырку жизни» и вместе с клиентом мгновенно перенесся в Московскую Обитель.

— Кто-нибудь!

— Помогите, — пролепетал Инций. — Умоляю…

К страдальцу подскочили санитары, подхватили, ловко уложили на каталку.

— Что случилось?

— Выползень! — деловито пробасил появившийся в дверях брат Ляпсус. — Готовьте операционную!

Брат Курвус, потрясенный мастерством врача, поставившего диагноз после едва брошенного на пациента взгляда, метнулся отдавать необходимые распоряжения. Ляпсус же поковырялся в зубах и добавил:

— А посторонние могут покинуть Обитель!

— Я не посторонний! — окрысился Турчи. — Я его адвокат!

— Предусмотрительно, — хихикнул вошедший в приемный покой шас. — Не ожидал от Инция такой прыти.

— Вы кто?

— Макун Кумар. Я местный бухгалтер и по совместительству — юрист.

— А-а… помню.

— Инций должен немедленно подписать несколько документов. — Макун распахнул папку с бумагами. — Во-первых…

— Я без сознания! — пропищал конец, испуганно имитируя обморок.

— Тогда подпишет Банам.

— Почему я? — изумился адвокат.

— Вы — доверенное лицо умирающего.

— Меня должны спасти!

— Сначала нужно заплатить!

— Пришлите документы в мой офис, я посмотрю.

— Перестаньте готовить операционную! Клиент отказывается!

— Вы не имеете права! Он умирает!

— Пусть подтвердит платежеспособность!

— У меня страховка!

— Готовьте операционную, — милостиво разрешил Макун остановившимся было санитарам. И вернулся к жертве: — В таком случае подпишите только отказ от возможных претензий к врачам.

— А если они будут?

— Вы у эрлийцев, Инций, в Московской Обители работают высококлассные специалисты.

— Тогда зачем подписывать?

— Потому что вы заявились на операцию в сопровождении адвоката.

— Мы случайно!

— Не имеет значения. Мы не будем рисковать.

— Я могу уйти, — взял назад Банам.

— Поздно.

— Вы не докажете, что видели меня здесь!

— Хотите попробовать?

— Вы еще не видели меня в суде!

Макун обдумал слова Банама и сменил тактику:

— Кажется, вы только что кричали, что клиент вам не заплатил?

— Инций, немедленно подпиши бумаги! — опомнился адвокат. — Или выпиши мне чек, скотина!

— Пригласите моих родных и близких, — простонал несчастный конец.

— Кого из них? — осведомился брат Ляпсус.

— Всех.

— У нас госпиталь, а не бордель.

— Сжальтесь над умирающим…

Ответить эрлиец не успел — в углу завертелся черный вихрь портала.

— Еще одна «дырка»! Работаем!

Но вместо пациента из вихря вылетела Инга. Огляделась, торопливо бросила Ляпсусу «Привет!» и подбежала к каталке, на которой ждал своей участи конец.

— Инций, что Яна делала в твоей лаборатории?

— Отстань…

— Девушка, отойдите от моего клиента!

— Его готовят к операции, а он ничего не подписал!

— Инга, в самом деле… — пробурчал брат Ляпсус.

Врач дружил с наемниками и надеялся, что девушка его послушает.

В ответ рыжая вытащила из сумочки небольшой пистолет, взвела курок и продемонстрировала оружие всем заинтересованным сторонам.

— Мне нужно три минуты.

Присутствующие восприняли просьбу с пониманием.

— Отпилим выползень позже, — кивнул Ляпсус. — Кризис все равно миновал.

И присоединился к шасам, которые торопливо отошли в противоположный угол. Санитары синхронно зевнули. Инций издал драматический стон.

— Вызывай охрану, — прошипел Макун. — Она всех нас убьет!

— Я слышал о ней, — так же шепотом произнес Банам. — Она непредсказуема.

— Она опасна! Ты видел пистолет?

— Ляпсус!

Эрлиец вздохнул и дружески посмотрел на шасов:

— Инга несколько взбалмошна, но правила знает. Она не достала бы оружие без веских причин.

— Никаких причин нет, — желчно заявил Макун. — В Обители нельзя размахивать ружьями.

— Пистолетами.

— Не важно! Нельзя!

— Я вызову охрану, когда она перестанет держать нас на мушке, — пообещал Ляпсус.

— Она как раз отвернулась!

— Вот и вызывай, раз ты такой смелый.

Осторожный Макун передернул плечами:

— Не стану.

— Вы лучше обсудите бумажные вопросы, — предложил эрлиец. — Как только клиент освободится, мы начинаем операцию.

Шасы переглянулись и уткнулись в документы, напрочь позабыв о допрашивающей конца девушке.

— Что Яна делала в твоей лаборатории?

— Колдовала, наверное, — простонал оставшийся без поддержки Инций. — Ой! Мне больно!

— И ты с ней говорил?

— Чуть-чуть.

— О чем?

— Не твое дело!

— Ладно, — согласилась Инга, укладывая пистолет на грудь конца так, чтобы ствол смотрел ему в подбородок. — Допустим, не мое. Но перед тем как войти в лабораторию, ты подслушивал под дверью.

— Откуда ты знаешь?

— Я посмотрела запись камер видеонаблюдения. Тех, что в коридоре.

— Кто тебе позволил?

— Я умею уговаривать.

— Уволю всю охрану!

— Думай о себе, а не о сотрудниках, — с нехорошей улыбкой произнесла рыжая. — Ты опаздываешь на операцию.

— В Обитель нельзя приносить оружие, — пробубнил Инций. Судя по всему, концу очень не хотелось отвечать на вопрос. — Я думаю, тебя сейчас повяжут и крепко вломят.

— Яна пропала, — сквозь зубы процедила Инга. — Вместе с ней исчез Артем. Ты понял — Артем! Если я его не найду, то… то молись, чтобы Ляпсус зарезал тебя во время операции. Поскольку то, что сделаю с тобой я, будет намного хуже смерти.

Рыжая ведьма посмотрела на конца так, что Инций понял, на сколько это «намного»: раз в десять минимум.

А ведь есть еще Кортес! Друг пропавшей Яны!

Конец затрепетал.

Если Яна исчезнет, Кортес будет мстить, не оглядываясь ни на что. А учитывая, что Кортес дружен с Сантьягой, наемник сможет добраться до кого угодно.

— Через замочную скважину плохо слышно… — пролепетал Инций. — Ой! Я умираю.

— Что ты слышал?!

Боль в животе становилась невыносимой. Пистолет давил на грудь. Перед глазами — разъяренная колдунья, а за ее плечом начал медленно вырисовываться еще менее дружелюбный Кортес.

— Яна говорила по телефону, — сдался конец.

— С кем?

— Тебе не понравится.

— С кем?

— С Миланой.

* * *

Садовое товарищество «Химик-2»,

ближнее Подмосковье,

4 ноября, суббота, 13.50

— Что скажешь? — поинтересовался Кортес.

— Магов нет точно, — коротко ответил сканирующий дом Ортега.

— А Мурза?

— Он обычный чел?

— Угу.

— С обычными челами сложно, — вздохнул нав. — Они такие незаметные… — И покосился на наемника. — Вот, например, ты: путается что-то в ногах, а вниз посмотришь — вроде и нет ничего.

— Зато тебя всегда видно, — отозвался Кортес.

— А то! — приосанился Ортега.

— Высокий, как столб, и такой же умный.

— Да уж, не дурак, — не стал спорить нав, однако, сообразив, что имел в виду наемник, нахмурился. — А еще челы очень говорливые.

— А еще мы владеем Землей, — напомнил Кортес. — Так что с домом?

Поразмыслив, Ортега решил прекратить пререкания и ответил:

— Пусто в твоем доме, нет никого.

— Сигнализация?

— Нет.

— Магическая охрана?

— «Кольца саламандры» на всех проемах. И… — Нав прищурился. — Блокировки порталов нет.

— Я думаю, следует засесть где-нибудь поблизости и подождать, — предложил Кортес. — В картишки перекинемся или в города поиграем. Ты города знаешь?

— Побольше тебя.

— Вот и проверим.

В поселок посланцы Сантьяги прибыли порталом — Ортега сотворил переход в лес, начинавшийся сразу за оградой. Незамеченными подобрались к нужному дому и теперь находились ярдах в ста от него, в кустах. Пусть ветви и без листвы, но все равно — хоть какое-то укрытие от лишних глаз.

— Зайдем внутрь и посмотрим, что к чему, — решительным тоном произнес Ортега.

План дома он уже рассчитал и знал, в какое помещение можно без труда построить портал.

В принципе Кортес не имел ничего против — лучше действовать, чем скучать в осенних кустах. Но решил подначить напарника:

— Когда это тебя назначили главным?

— Когда отправили в эту глушь вместе с тобой, — с истинно навской уверенностью ответил помощник комиссара.

— Я не помню, чтобы Сантьяга расписывал наши обязанности.

— Этого не требуется. Если формируется группа, в которой есть нав, значит, он главный. По умолчанию.

— А если два нава?

— Они решают этот вопрос между собой.

— А если три?

— Кортес, я уверен, что ты умеешь считать даже до десяти. Но давай не будем затягивать?

— Это нужно для будущих мемуаров.

— Болтовня?

— Мне интересно, почему ты главный? Может, кинем жребий?

Ортега вздохнул:

— Ты можешь построить портал в дом?

— Нет.

— А я могу. Вопрос исчерпан?

— Сантьяга не умеет дрессировать крыс, но это не значит, что в Темном Дворе главные — осы, — с ухмылкой ответил наемник.

— Комиссар не тратит время на домашних животных, — не остался в долгу нав. — А вот мне, к сожалению, приходится.

— У тебя есть крысы?

— У меня есть ты. Или ты заткнешься, или я иду в дом один!

— Ладно, ладно, — примирительно улыбнулся наемник. — Пойдем посмотрим, как живут беглые преступники.

— Кто из нас главный?

— На данный момент — ты. Ведь я не умею делать порталы.

Нав покачал головой, затем пробормотал заклинание, и через несколько секунд в паре ярдов от напарников завертелся черный вихрь портала.

— Будь осторожен, — приказал отстоявший свое главенство Ортега. — Ничего не делай без моего разрешения.

— Можете быть уверены во мне, сагиб, — пообещал Кортес, шагая в вихрь. — Я вас не подведу.

И, оказавшись в комнате, остановился. Не потому, что так приказал нав, а по привычке: входя в незнакомое помещение, наемник никогда не лез на рожон, и поэтому на его могиле не будет траурного венка с надписью: «Извини, подвела. Твоя интуиция».

Что может быть проще? Оказался в чужом доме в отсутствие хозяев — не торопись, оглядись как следует, прочувствуй ситуацию. Интуицию ведь не просто так выдумали, а по делу.

— Ни черта интересного, — презрительно выдал Ортега. — Ни одной магической ловушки.

— Уверен?

— Я еще в лесу это знал.

Полуторная кровать, стол, ноутбук, стул, дверь на кухню, дверь в соседнюю комнату. Полки с книгами.

— Мурзин изучает Тайный Город, — пробормотал Кортес, приглядываясь к названиям на корешках. — И магическое оружие.

С места наемник не двигался.

— Да плевать, что он там изучает, — махнул рукой Ортега, направляясь в сторону кухни.

— Не спеши.

— Поуказывай еще!

Нав сделал еще один шаг, споткнулся и выругался:

— Черт!

— Что?!

— Проволока…

* * *

Муниципальный жилой дом,

Москва, улица Затонная,

4 ноября, суббота, 14.04

Деятельный характер комиссара Темного Двора давно вошел в поговорки. Жители Тайного Города были убеждены, что все сколь-нибудь значимые события происходят либо с одобрения, либо с ведома Сантьяги, и нав не спешил их в этом разубеждать. Зачем? Пусть противники думают, что в Темном Дворе узнают об их замыслах еще до того, как предварительные задумки оформились во внятные планы.

Однако подобная репутация создавала и определенные неудобства. Сантьяге не было необходимости посещать Затонную улицу, но не появиться у места гибели жрицы Нежи комиссар не мог — иначе бы его не поняли.

Именно поэтому, отправив Кортеса и Ортегу за город, Сантьяга отдал распоряжения «ласвегасам», после чего создал портал и шагнул во двор дома, в котором погибла жрица.

Шагнул, остановился, убеждаясь, что наведенный заранее морок скрыл от человских взглядов темный вихрь портала, и обаятельно улыбнулся подбежавшим дружинницам.

— Добрый день.

Ответной радости или хотя бы ее демонстрации не дождался.

— Меня зовут фата Ярица, — представилась первая колдунья.

Вторая своего имени не назвала — она тихо говорила по телефону, недружелюбно разглядывая нава.

— Сантьяга, — вежливо отозвался Сантьяга. — Комиссар Темного Двора.

— Мы знаем, кто ты, — не стала скрывать Ярица. — Что ты здесь делаешь?

— Тренируюсь в создании порталов. Ошибся в расчетах и залетел.

— Очень смешно.

— Я рад, что сумел вас развеселить, — светски отозвался комиссар. — Скучно, наверное, весь день сидеть в машине?

— Ты находишься в зоне операции Зеленого Дома.

— И где больной?

Тем временем вторая дружинница тихо произнесла: «Слушаюсь!» — и протянула Сантьяге телефон:

— С тобой хочет поговорить воевода Милана.

— Как мило. — Комиссар двумя пальцами взял трубку и осторожно поднес ее к голове, остановив примерно в дюйме от уха. — Алло-о-о?

— Что ты там делаешь?

— Добрый день, уважаемая воевода.

— Не добрый, — отрезала Милана. — Что ты там делаешь?

— Прибыл осмотреться.

— Зачем?

— Вы бы удивились, если бы я здесь не появился.

— Э-э… — Комиссар понял, что воевода сбита с толку, и вновь улыбнулся. Однако Милана быстро опомнилась: — Правильно. Ты появился, теперь можешь уезжать.

— Внутрь не пустите? На улице довольно прохладно.

— Внутрь тебе нельзя.

— Почему?

— Потому что ты под подозрением.

— Только я?

— Нет, не только ты, — не стала скрывать воевода. — И ты, и лучшие маги чудов. Смерть жрицы — не рядовое событие.

— Прекрасно вас понимаю, — поддакнул Сантьяга. — Помощь не нужна?

— Справимся.

— Как пожелаете.

Сантьяга отдал замолчавший телефон колдунье. Безмятежно посмотрел в ледяные зеленые глаза и поспешил успокоить настороженных дружинниц:

— Все в порядке, дамы, я вас покидаю.

Доверие.

Мы даже не задумываемся над тем, как облегчает оно жизнь.

Мы знаем людей и потому не проверяем их слова, по умолчанию считая их правдивыми. Мы обращаемся за поддержкой и сами спешим на помощь, потому что нам доверяют и мы не можем не оправдать надежд. Потому что в другой раз придут на выручку нам.

Но что делать, когда не доверяешь? Когда не можешь обратиться за помощью к друзьям? Что делать, когда не знаешь, кому из них можно верить? Что делать, когда собственный дом оказался западней, а в каждом близком видится коварный противник?

Кто-то предпочтет выбираться из ловушки самостоятельно, откажется от помощи, рассчитывая только на свои силы. Это правильный, но трудный и опасный путь. Потому что противник может оказаться сильнее. Потому что он, прикинувшийся другом, будет бить в спину, и тебе придется постоянно оборачиваться.

Но есть и другой путь, неправильный и не менее опасный: обратиться за помощью к врагу. Хороший враг может отказать, если вы особенно ему насолили. Но может и помочь, если решит, что старый, изученный противник лучше нового и неизвестного. Помощь врага хороша тем, что ее никто не ожидает. Друг, приготовившийся бить в спину, сам получит неожиданный удар.

Но хороший враг всегда потребует плату.

Телефонный звонок застал Сантьягу до того, как он сделал обратный портал.

Не желая больше нервировать дружинниц, комиссар отошел в противоположный угол двора, навел морок и только хотел произнести заклинание, как лежащая в кармане трубка подала голос. Никуда не торопящийся Сантьяга вытащил ее, посмотрел, кто звонит, после чего активизировал лежащую в другом кармане пальто пирамидку «навского оберега» и нажал на кнопку ответа:

— Добрый день.

— Линия защищена, — вместо приветствия сообщила королева Зеленого Дома.

— А у меня включен «навский оберег».

— Хорошо. — Всеслава помолчала и тихо сказала: — Сантьяга, мне не к кому больше обратиться. Я… я под подозрением.

— Надеюсь, не под домашним арестом?

— Пока нет… — Королева опомнилась: — О чем ты?!

— Извините, предположил самое худшее.

— Впрочем, ты не так уж и не прав… — Всеслава поняла, что сейчас не время демонстрировать гордость. — Вся полнота власти перешла к Кругу жриц. В настоящий момент продолжается экстренное заседание, я едва сумела отлучиться, чтобы позвонить тебе.

— Что случилось?

— Барона Мечеслава обвиняют в убийстве жрицы Нежи.

— Очень необдуманный поступок, ваше величество, — присвистнул нав. — Зачем же так неосторожно?

— Я ни при чем. И барон тоже.

— Это точно?

— Чем поклясться?

— Да мне в принципе безразлично, убили вы жрицу или нет, — искренне ответил Сантьяга. — Если вы обратились ко мне, значит, все очень плохо.

— Чудовищно.

— Ваш трон?

— Качается.

— Кто претендент?

— Вы думаете только об этом?

— Разумеется.

Он должен знать, против кого его просят сыграть и, соответственно, подумает, выгодно это ему или нет.

— Похоже, я обратилась не по адресу.

— Обратитесь куда-нибудь еще, — предложил комиссар.

К чудам? Нет уж, если и продавать душу, то только лучшему соблазнителю. Тому, который гарантированно поможет.

— Кто претендент?

— Я еще не думала…

— Подумайте сейчас. Если вы непричастны к смерти Нежи, значит, против вас играет кто-то из своих. Я хочу знать — кто?

— Если бросят тень на меня, то все жрицы, которых я привела, окажутся под подозрением, — медленно произнесла Всеслава. — Они не смогут претендовать на трон по этическим соображениям. Параша тоже замазана — она слишком хорошо относится к Мечеславу. К тому же — стара…

— Ваше величество, прошу меня извинить, но я не вижу необходимости выслушивать характеристики всех членов Круга. Я могу рассказать о жрицах не меньше. Мне интересно ваше мнение: кто метит на трон?

— Милана.

Сантьяга задумался. Всеслава поняла, что комиссар взвешивает варианты, прикидывая, кого ему выгоднее видеть на престоле Зеленого Дома. Поняла и сжала кулаки.

«Моя судьба зависит от нава!»

Как это унизительно.

Впрочем, не в первый раз.

— Еще один вопрос, ваше величество.

— Да?

— Барон Мечеслав сильный и смелый мужчина. Отличный воин. Замечательный управленец. Очень умный. Он бы не принял Скверну Галла, не посоветовавшись с вами, а вы бы ему обязательно запретили. Ведь так?

— Скверна Галла? — опешила Всеслава. — Какая? Откуда?

Собственно, неподдельное удивление, которое прозвучало в голосе королевы, и было ответом на вопрос.

— Вы не в курсе?

— Сантьяга, что происходит?

— Расскажу позже. — Комиссар принял решение. — Ваше величество, я с удовольствием помогу. Но придется заплатить.

— Называй цену, — угрюмо попросила Всеслава.

Однажды, когда на стены Зеленого Дома накатывали штурмовые колонны чудов, она уже просила нава о помощи. И расплатилась за нее самоубийственной контратакой, в которой полег цвет дружины Дочерей Журавля. Что попросит Сантьяга на этот раз?

— Милана умрет, невзирая на результаты расследования. Не важно, виновна она или нет, метит она на престол или нет. Милана умрет.

Лучший боевой маг Зеленого Дома. Один из немногих ветеранов, оставшихся в строю после кровавой Лунной Фантазии.

«А вдруг я ошиблась? Вдруг Милана не мечтает стать королевой? Вдруг…»

«Не важно!»

— Согласна, — твердо ответила королева. — Спасите Мечеслава.

* * *

Садовое товарищество «Химик-2»,

ближнее Подмосковье,

4 ноября, суббота, 14.08

Есть такое расхожее выражение — молниеносно.

В Тайном Городе его можно применить ко многим воинам, причем в буквальном смысле. Невероятно трудно уследить за ударом хвана, за молнией, вырывающейся из пальцев колдуньи, за бегущими с поля боя Красными Шапками… Но если говорить о реакции, о скорости, с которой маг принимает единственно правильное решение, то в этом, конечно же, не было равных навам. Создавалось впечатление, что темные реагировали на опасность еще до того, как осознавали, что же происходит, успевали перебрать массу вариантов, вычленить из них нужный и задействовать его.[10] Одним словом, Кортесу сказочно повезло, что в напарники ему достался нав. Ортега «включился» на слоге «бо-», и в тот момент, когда Кортес договаривал «-мба», нав уже знал способ выкрутиться. И даже не просто знал — уже спасал их.

Мгновение — и неудачливых взломщиков окутал шар «вязкой защиты». А поскольку времени на создание шара «совершенно непроходимой защиты» у Ортеги не оставалось, то он придал шару вертикальное ускорение.

Следующее мгновение — шар взмыл в воздух, пробив в крыше дома идеально круглое отверстие. Качеством которого, к сожалению, никто не смог насладиться, ибо валяющиеся на дне шара нав с наемником увлеченно переживали прелести перегрузки.

Третье мгновение — взрыв, и куски дома поспешили вслед за взломщиками.

Шар подлетел на сорок ярдов вверх, на секунду завис, камнем рухнул на землю и в тот же миг рассеялся. Кортес и Ортега, издав невнятные возгласы, покатились по твердой ноябрьской земле.

Вокруг шел дождь из мелких обломков. Кричали птицы. И даже серые тучи, как показалось, решили ненадолго расступиться.

— Прикольно покатались, — суммировал наемник, тщательно ощупывая себя.

— Да уж, — крякнул нав. — Ты цел?

— Вроде.

— Хорошо.

Полежали еще несколько секунд, задумчиво обозревая серое осеннее небо, затем Кортес поинтересовался:

— Ортега, сколько тебе лет?

— Тебя стошнит, если я скажу.

— От ужаса?

— От зависти.

— То есть много?

— До черта.

— И ты за это время так и не узнал, что такое «растяжка»?

— Я не обязан засорять свой мозг ненужными подробностями, — огрызнулся нав.

Однако наемник понял, что Ортеге стыдно за допущенную оплошность. Понял и решил не продолжать.

— Позвонишь комиссару?

— Уже.

Нав встал, скривился, потрогал себя за плечо, прислонился к ближайшей березе и начал давить на кнопки.

— А я… — Кортес поднялся на ноги, включил свой телефон и поморщился: трубка немедленно подала голос. — А я тоже поговорю с кем-то, — наемник посмотрел на экран, — с Ингой, например.

Глава 7

Тайный Город

несколько тысяч лет назад

Все рухнуло. Все потеряно. Все пропало.

Еще два года назад он был уважаемым чудом, магистром пусть и не самой богатой, но зажиточной ложи, а теперь — изгой. Жалкий беглец, снедаемый чувством вины. Проклятый всеми Утан, которому снятся покрывающие Сенегерезерейский Стол трупы. От армии осталась лишь горстка рыцарей. От огромных земель, которые приняли Галла, — ничего. А четыре ложи, включая и его родную — Черного Вепря, уничтожены полностью. Их обвинили в Скверне.

Мечты, надежды — все потеряно.

Осталась только вера.

И один-единственный путь — к злейшим врагам.

— Я все потерял.

Галла подкинул в костер пару веток.

— Жалеешь?

— Нет, — покачал головой Родерик. — Я верю.

— Значит, ты потерял не все.

— Все.

— Ты создал легенду.

— Я создал тебя.

— Меня не надо создавать, я есть, я был и я буду, — высокомерно ответил бог. — Не льсти себе. Ты доставил мне неудобства — да. Тот день, когда твои рудокопы пробились в мой дом, не стал для меня счастливым. Теперь меня ищут, чтобы убить.

— Но ты наелся.

— Я этого не желал.

— Неужели?

— Ты хотел крови, Утан, и ты ее получил. Потому что смерть — самое быстрое перерождение.

— Зачем ты мучаешь меня?

— Хочу, чтобы ты был сильным, Утан.

— Для чего?

— Потому что люблю тебя, Утан, как люблю всех, кто принял Слово мое, — медленно ответил Галла, глядя на языки огня. — В какой-то мере вы мои дети.

— Твоя любовь породила смерть.

— Смерть породили вы, Верховный Толкователь Утан. Я дарил любовь.

— Которая сильнее смерти?

— Которую вы превратили в смерть.

Родерик вздохнул.

— Мы предсказуемы, да?

— Да, — не стал скрывать Галла. — До тех пор пока будут маги и немаги, вы будете жаждать крови.

— И ты будешь играть с нами.

— Вы будете звать меня.

Да, именно так: Галла не навязывает себя. Он ждет, когда к нему придут. Он терпелив, как настоящий бог.

— Почему ты хочешь, чтобы я был сильным?

— Потому что ты выбрал неправильный путь.

— Что ты знаешь о моем пути… — Родерик прищурился. — Предсказываешь будущее?

— Иногда, — усмехнулся Галла. — Для души.

— И что же ты увидел в моей судьбе?

— Ты хочешь умереть один.

— Пожалуй, — после паузы кивнул Утан.

— Твои сторонники тайно вернутся в Орден. Изменят внешность, выдадут себя за других и примкнут к чужим ложам. Некоторых распознают и казнят, но большинство сумеет ускользнуть от следователей. Там сейчас большая неразбериха.

Родерик посмотрел в сторону второго костра, возле которого грелась жалкая кучка изгнанников — остатки великой армии, и кивнул:

— Понимаю.

— И никто из тех, кого узнают, даже под пытками не выдаст ни тебя, ни меня. Они верят.

— Я тоже верю.

— Но твоя вера сильнее, Верховный Толкователь Утан. Жарче. Тебе нужно было не только успокоить душу, но заполучить кое-что. А этого не случилось. Ты не хочешь возвращаться. Ты мечтаешь уйти в горы и умереть в одиночестве.

— Так будет правильно.

— Ты разговариваешь с богом, Утан. И только мне известно, что правильно, а что нет.

Родерик осекся.

— Я хочу, чтобы ты жил.

— Это жестоко, — тихо произнес рыцарь.

— Это твое наказание.

— За то, что верил в тебя?

— За то, что у тебя ничего не получилось и тебе приходится прятать меня у тех, кого ты ненавидишь.

— Воевода, то, что вы предлагаете, — безумие. — Королева Кунава нахмурилась. — Соглашаясь с предложением Утана, мы поставим под удар Зеленый Дом.

— Это гениальный ход, ваше величество, — не согласилась Бажена. — Скверна Галла нанесла Ордену удар невероятной мощи. Вы ведь читали донесения разведчиков: четыре ложи полностью уничтожены, армия обескровлена, гвардия уменьшилась наполовину, а полк Алых Единорогов расформирован…

— Его не могли сохранить, — произнес принц Гунарь. — После бойни, которую Алые устроили в Запнаэте, репутация полка безнадежно испорчена.

— А полк был символом гвардии, — подхватила Бажена. — Власть чудов висит на волоске…

— Они оправятся, — отрезала королева.

— Пусть так. Но послушайте, сейчас по всей Земле идут расследования и массовые казни. Чуды ищут и уничтожают адептов Галла. Орден в смятении, но адептов еще много, очень много. Они разрознены, в этом их слабость. А потому у нас появляется шанс!

— Какой?

— Если мы вернем Галла его почитателям, вдохнем новую жизнь в культ, поддержим… Разумеется, втайне поддержим адептов оружием и деньгами — война вспыхнет с новой силой. Репрессии вызывают ярость и гнев, и мы обязаны на этом сыграть!

Потому что, если не поторопиться, через месяц-другой ярость утихнет, и репрессии начнут вызывать ужас и страх.

Королева внимательно посмотрела на принца-консорта.

— Это твое мнение, Гунарь?

«Поддержи меня!» — умоляли глаза воеводы Дочерей Журавля.

Однако опытный царедворец не спешил принять сторону главного боевого мага Великого Дома.

— Я согласен с Баженой в том, что Скверна нанесла Ордену тяжелый удар.

— Вот видите!

— Воевода! Принц не закончил.

— Благодарю, ваше величество. — Гунарь сдержанно улыбнулся. — Скверна опасна, и поэтому мы должны быть крайне осторожны. Хочу напомнить уважаемой Бажене, что в нашем Великом Доме тоже далеко не все являются магами. И это может вызвать к Скверне Галла особый интерес.

У баронов.

Гунарь не произнес этих слов, но они прозвучали.

Воевода поджала губы:

— Об этом я не подумала.

— А следовало бы, — заметила королева. — На твоих плечах забота о безопасности Великого Дома, Бажена. Твои решения должны быть тщательно выверены. Тем более сейчас, когда мы прячемся в Тайном Городе.

— Если мы пустим Скверну к себе или разожжем ее костер в Ордене, то рано или поздно она проглотит и Зеленый Дом, — развил свою мысль принц. — Идея Галла проста, и вы ее знаете: магам нет места на Земле. Если Скверна победит, Людь, какую мы знаем, исчезнет.

— Значит, мы должны уничтожить Утана, его спутников и… Галла, — поняла Бажена.

Воевода Дочерей Журавля предпочитала простые и понятные выводы.

Принц тихонько вздохнул.

— Бажена, торопиться не следует.

— Не поняла.

Королева Кунава усмехнулась: ее муж вновь придумал какую-то интригу. Верный и любящий муж. Что бы она делала без его советов?

— Мы должны дать приют адептам Скверны и спасти Галла, — твердо произнес Гунарь. — Но в глубокой тайне. Об их присутствии не должен знать никто, особенно навы. Пусть адепты построят свой храм и уйдут. Мы пообещаем, что, если им потребуется, они смогут изредка наведываться в храм и совершать свои обряды.

— Но зачем?

Воевода искренне не понимала, к чему такие сложности.

— Затем, уважаемая Бажена, что если когда-нибудь Орден доберется до Тайного Города, прежде чем в драке сойдутся наши маги, мы запустим чудам Скверну. Она станет нашим секретным оружием.

Ответа у воеводы не нашлось. В отличие от королевы.

— Гунарь, говоря об адептах, ты использовал слово «пообещаем». Что ты имел в виду?

— Ты, как всегда, внимательна, моя королева.

— Спасибо, принц.

— Я использовал слово «пообещаем» потому, что после возведения храма нам придется убить всех адептов Галла. — Гунарь обаятельно улыбнулся. — В целях безопасности Великого Дома Людь и Тайного Города.

Бажена, до которой наконец дошел план принца, широко распахнула глаза, затем, опомнившись, коротко кивнула:

— Согласна.

И по-солдатски уставилась на довольную Кунаву.

— Королева приняла мое предложение, Галла. Это оказалось даже легче, чем я думал.

Гунарь прискакал в лагерь беглецов один. Без охраны. Ночью. Поздоровался с Утаном, после чего сказал, что должен побеседовать с богом наедине. И что от результата этой беседы будет зависеть решение Кунавы. Родерик не отказал. Даже обрадовался. Знал, что разговоры с Галла обычно заканчивались появлением нового адепта, а то и Толкователя. Беспрепятственно пропустил принца в палатку Галла и с улыбкой объявил сторонникам, что дела, судя по всему, принимают нужный оборот.

— В настоящий момент о том, что ты здесь, знают всего трое: я, Кунава и Бажена, воевода Дочерей Журавля. Мы разрешим чудам построить храм и проследим за тем, чтобы никто, особенно навы, об этом не проведали. Сколько времени займет постройка?

Галла, который до сих пор молча возлежал на подушках, прищурил левый глаз:

— Месяц или около того.

— Так быстро?

— Ты забываешь, что я бог, Гунарь.

— Да, да, спасибо, что напомнил. — Принц деликатно зевнул. — За месяц Кунава и Бажена не проболтаются. Я позабочусь об этом. А потом…

— Твое влияние на королеву огромно, — неожиданно произнес Галла.

Люд холодно посмотрел богу в глаза, подумал и ответил честно:

— Она меня любит.

— А ты?

— А я всего лишь принц-консорт.

— Надеешься на большее?

— Ну… ты ведь не зря здесь оказался.

— Что ты имеешь в виду?

— Я верю в судьбу.

Бог усмехнулся.

— Мои сторонники потерпели сокрушительное поражение.

— Судьба вела тебя к тому, кто умнее.

— Имеешь в виду себя?

— Я всегда имею в виду себя.

— И у тебя есть план?

— Постепенно формируется.

— Расскажи мне. — Галла удобнее устроился на подушках. — В последнее время меня никто не забавлял.

Принц понял, что это не предложение, а приказ. Хотел вспылить, но спохватился: идут серьезные переговоры. А потому, наступив на горло гордости, подчинился:

— Для начала нам придется кое-кого устранить.

— Список жертв уже набросал?

— Он очевиден: королева, воевода и вся та шваль, что доставила тебя сюда.

— Ты меня не удивил. Что дальше?

— Затем я начну формировать единоверцев среди людов. Полагаю, дело пойдет достаточно быстро: бароны без восторга относятся к доминирующему положению женщин, а новая королева не успеет завоевать их доверие. Мы возьмем под контроль Зеленый Дом, после чего уничтожим Навь.

— Князь знает несколько крайне неприятных заклинаний, — заметил Галла. — Способных превратить Землю в безжизненную пустыню.

— Ты бог или символ? Ты сделаешь так, чтобы навы не испортили наш мир.

— Гм… допустим. — Похоже, Галла понравилось нахальство принца.

— Покончив с навами, мы займемся Орденом.

— Пример Утана тебя не смущает?

— Я понимаю, ты с ним сблизился, вы многое пережили вместе, но я гораздо лучший стратег, чем он, — без лишней скромности заявил Гунарь. — Наш друг Родерик страдает кругозором местечкового наместника, тебе же нужен Верховный Толкователь с размахом.

— Еще одна война?

— Люды составят костяк армии, дружину. Основные ресурсы придется вновь черпать среди чудов. Будем биться с их помощью.

— Думаешь, они станут тебе подчиняться?

— В том-то и прелесть культа Галла! — Глаза Гунаря запылали. — Значение имеет только вера, только бог. То есть приверженность тебе. Кровь уходит на второй план. Мы изменим мир, Галла. Ты и я. Родерик мыслил слишком узко.

— Он был патриотом Чуди.

— Потому и проиграл. Культ Галла способен объединить Вселенную. Все Внешние миры. Все будут равны? Представитель любого народа имеет те же права, что и член Великого Дома… Да о чем я говорю? Понятие «Великий Дом» уйдет в историю.

— То есть ты не патриот?

— Благодаря тому, что я не маг, я вижу открывающиеся возможности значительно лучше других.

Галла вздохнул. Похоже, предложение Гунаря его не позабавило.

— Опять кровь…

— Тебе будет поклоняться вся Вселенная, Галла. Вся Вселенная!

* * *

Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли,

Москва, Царицынский парк,

4 ноября, суббота, 14.36

— Это он? — разочарованно спросил Инций, разглядывая плавающий в баночке отросток.

— Ага.

— Такой маленький?

— Маленький, да удаленький. — Брат Ляпсус хмыкнул. — Впрочем, кому я рассказываю?

— Попрошу без неприличных намеков! — возмутился конец.

Невысокий рост толстяков не смущал, однако на расистские выпады они реагировали чутко.

— Ни в коем случае!

— И почему мой выползень такого странного цвета? Почему он синий?

— Из-за моллюсков, — тут же отозвался эрлиец. — Устрицы употребляешь?

— Регулярно.

— Вот и результат.

— Ну… — Инций поразмыслил, подозрительно изучая кусочек себя, после чего сменил тему: — Долго мне тут еще валяться?

— Ты только начал.

— А можно меня переместить домой? Назначить постельный режим и все такое? Клянусь закидонами Спящего — я буду соблюдать.

Поскольку эрлийцы учитывали каждую минуту, проведенную пациентом в стационаре, речь шла о внушительной сумме, на которую могла уйти вся годовая страховка.

— Ты будешь соблюдать постельный режим?

— Обещаю!

— Этого я и боюсь, — усмехнулся Ляпсус. — Активные постельные игры могут затянуть процесс выздоровления.

— Обещаю: никаких излишеств.

— Инций, я должен заботиться о тебе.

— И о своем благосостоянии, — язвительно заметил конец.

— Несмотря на гадкие слухи, которые ходят о нас в Тайном Городе, на первом месте для нас здоровье пациента, — с достоинством ответил врач. — Мы предоставили тебе отдельную палату, ограждаем от излишеств и даже, если потребуется, будем кормить тебя с ложечки.

— Если задержусь здесь надолго, с кормежкой могут возникнуть проблемы, — проворчал Инций. — Останусь я гол как сокол…

— Почему?

— Э-э… — Конец понял, что сболтнул лишнее, и попытался вывернуться: — Ваши цены кого хочешь разорят!

— Гм… допустим. — Но было видно, что эрлиец не очень-то поверил Инцию. — Кстати, мне очень интересно, что спровоцировало кризис? Выползень у тебя сравнительно молодой, ему бы еще недельку тебя помучить, а то и две…

Конец покосился на плавающего в банке «молодого» и хмуро ответил:

— Ничего.

— А почему ты был с адвокатом?

— Ляпсус, приличный и обеспеченный мужчина в моем возрасте иногда общается с адвокатами, — нравоучительно объяснил Инций. — Это нормально.

— Банам Турчи специализируется на разводах, — кротко произнес эрлиец.

— Откуда ты знаешь?

— Я навел справки.

— Зачем?

— Потому что я твой лечащий врач.

— Вот и занимайся своим делом!

— Банам просил передать, что всё плохо.

— Всё?

— Он так выразился.

— Тогда действительно плохо, — пробормотал конец, припоминая некоторые подробности визита в адвокатское бюро.

— А еще ты говорил под наркозом очень странные вещи.

— Я бредил.

— Обещал придушить Маргариту.

— Никогда не слышал этого имени.

— Которая тянет лапы к «Кастрюле».

— Тебе показалось.

Ляпсус вздохнул:

— Инций, если ты будешь со мной искренен, выздоровление пойдет скорее.

— От того, что я облегчу душу, шрамы быстрее не затянутся.

— В таком случае мне придется вынести твою историю на консилиум.

— Зачем?!

— Занятный медицинский случай, — пожал плечами врач. — Нужно разобраться, почему контингентированный выползень выполз не вовремя? Какой фактор стал причиной кризиса? Возможно, благодаря тебе мы спасем чью-то жизнь…

«И загадите мою!»

Мысль о том, что эрлийцы станут копаться в его грязном белье, привела конца в ужас. Монахи были известными сплетниками, и результаты расследования наверняка станут известны всему Тайному Городу.

— Ты не посмеешь! — взвизгнул Инций.

— Я забочусь о твоем здоровье, — с хладнокровием истинного хирурга ответил врач.

— Ты пожалеешь!

— Не надо угрожать, — поморщился брат Ляпсус. — У меня есть много друзей, которым я когда-нибудь что-нибудь вырезал. И которые, из чувства благодарности ко мне, с удовольствием вырежут что-нибудь тебе. Без наркоза и в антисанитарной обстановке.

— Ладно, ладно, я пошутил, — сбавил обороты конец.

— Но если не хочешь консилиум, я могу написать монографию. Предположительное название: «О влиянии контингентированного выползня на функционирование семейной тайны концов». На примере твоего случая. Что скажешь?

Инций тяжело вздохнул:

— Руки выворачиваешь?

— Делюсь радостью. Я наконец-то нашел интересную тему для исследований.

Поведение эрлийца не оставляло сомнений в том, что ему…

— Чего тебе нужно? — сдался конец.

— С этого и надо было начинать. — Ляпсус перешел на деловой тон: — Ты ведь дружишь с Мурцием?

— Ты тоже.

— Именно поэтому я не могу говорить с ним о делах. А ты — можешь.

— О делах?

— О моих делах.

— Ты опять проигрался! — догадался Инций.

— Мурций хочет, чтобы я расплатился как можно быстрее, а мне требуется отсрочка.

— Деньги?

— Не считай меня подонком, мне твои деньги не нужны, — насупился эрлиец. — Уговори Мурция подождать до конца месяца, и я забуду о тебе и Мар…

— Обойдемся без имен, — торопливо проговорил конец.

— Мы договорились?

— Договорились.

«Ну и зачем я приехала? — в сотый раз спросила себя Бьяна. — Какой в этом смысл?»

Машину моряна оставила на парковке и теперь неторопливо шла к воротам Московской Обители, за которыми страдал на больничной койке Инций Свейз.

«Что я хочу показать? Чего добиться?»

В том-то и дело, что показывать и добиваться нечего, поездка на другой конец Москвы лишь отнимет время, но… Но услышав о том, что Инций загремел в больницу, Бьяна с удивлением поняла, что хочет его проведать. Приободрить. Привезти апельсины, в конце концов, несмотря на то что кухня эрлийцев считалась лучшей в городе и врачи яростно пресекали любое нарушение установленной для пациента диеты. Привезти, потому что это знак.

«Я в него влюбилась? Нет».

И уж тем более не имела на него никаких видов — глупо, учитывая ветреность концов.

Но с Инцием ей было хорошо, а потому Бьяна не смогла отмахнуться от новости, бросила дела и отправилась в Московскую Обитель.

— К кому?

— Инций Свейз.

— А-а… — Толстый санитар с пониманием улыбнулся и сообщил: — Вы первая.

— Будут еще, — пообещала моряна.

— Знаю, — махнул рукой эрлиец. — Когда у нас Птиций от травмы лодыжки избавлялся, тут очереди выстраивались порыдать у постели. — Монах пометил что-то в журнале и удалился: — Подождите.

Бьяна огляделась и тихо выругалась: из дальнего угла подкатывал Мурций Чейз.

— Лапочка!

— Милый, мы не настолько близки.

Конец провел в Обители всего десять минут, но уже так истосковался по женскому обществу, что готов был броситься на кого угодно. На замечание моряны он не обратил ни малейшего внимания.

— Солнышко, привет! Приболела?

— Приехала проведать друга.

— Инция?

— Да.

— Как же ему повезло, клянусь потенцией Спящего! Ты такая заботливая!

— Я была неподалеку…

— Поверь, у меня на душе потеплело. — Мурций погладил живот. — Я восхищен твоим участием.

— Мы просто друзья.

— С нами все дружат.

— Это я и имела в виду.

— Но вообще надо держать ухо востро. Чуть дал слабину — сразу жениться тащите.

— Не мой вариант.

— Вот и славно. А то я решил, что ты тоже планируешь воспользоваться слабостью Инция.

— Он любит жениться? — удивилась Бьяна. — Это же не ваш профиль.

— В том-то и дело, что не наш, — жарко зашептал Мурций. — А Инций, представляешь, — женился. Сам мне рассказал, по секрету. Втюрился в человскую тетку и, не читая, подмахнул брачный контракт. Теперь не может развестись.

Да уж, чужая тайна — наиболее быстро распространяющаяся в мире информация.

— Почему не может? — недоуменно поинтересовалась моряна. — Для вас обаять любую женщину — раз плюнуть.

И замолчала, припомнив события последних дней. Впрочем, припомнив с хорошим чувством. Та ночь была удивительно хороша…

— Тетка его мегерой оказалась, — продолжал сплетничать Мурций. — И попал наш Инций как кур в ощип. На все свое состояние попал.

«А я не заметила, что Инций переживает! А еще отвечаю за безопасность „Кастрюли“!»

Бьяна покачала головой:

— Но почему публике ничего не известно? Почему «Тиградком» молчит? Они бы не упустили возможность выставить вас кретинами.

— Ритка не знает о Тайном Городе, — объяснил конец, ласково беря Бьяну за руку. — А Тайный Город, соответственно, ничего не знает о ней. А Инций не рассказал Зеленому Дому, чтобы не позорить семью. К тому же теперь ему придется уйти в отшельники…

— В отшельники? Зачем?

— Если станет известно, что он не совладал с женщиной, жизни ему в Тайном Городе не будет, — авторитетно пояснил Мурций, поглаживая предплечье девушки. — Приятная кожа…

— Чего же ты треплешься на каждом углу? — недовольно спросила моряна, пытаясь по возможности аккуратно, то есть ничего не поломав толстенькому сластолюбцу, высвободиться из захвата.

— Репетирую.

— Что?

— Вдруг Инций операцию не переживет? Все-таки контингентированный выползень — это не французский насморк, клянусь нежностью Спящего. Мало ли что может случиться под эрлийским ножом?

— Операция уже закончилась.

— Ну так после эрлийского ножа, — сменил точку зрения Мурций. — Какая разница? Инций отправляется в мир иной, все гадают, что стало причиной, и тут появляюсь я. Лучший друг.

— И сплетничаешь.

— И рассказываю родным и близким покойного страшную правду о причинах смерти дорогого Инция, — поправил девушку конец. — Ужасная миссия, если вдуматься. Кстати, где ты ужинаешь сегодня?

— Еще не решила.

— В «Три Педали» завернуть не хочешь? Обещаю лучший столик.

— Гм… ты ведешь себя как стервятник, — заметила девушка.

— А ты что, вдова?

— Нет, но… — Бьяна прищурилась. — Давай поговорим о вдовах. Где Инций подцепил свою ненаглядную?

— Понятия не имею, — тут же ответил Мурций. — Но Ритка — тетка хваткая, бывшая жена какого-то денежного мешка. Окрутила нашего Инция по полной программе. Похоже, она специализируется на глупых папиках.

— Но ни черта не знает о Тайном Городе?

— Ничегошеньки.

А Тайный Город не знает о ней…

— На вашем месте я бы ее убила, — задумчиво произнесла моряна. — С опасными челами иначе нельзя.

— Мы мирные, мы не можем, — вздохнул Мурций. — К тому же убивать женщин безнравственно. Даже травить… Опять же — вдруг кто узнает? Слухи поползут, мол, концы женщин изводят… Неудобно.

— Что же делать?

— Будем держаться от нее подальше. У нее иммунитет, она в «черном» списке.

Плевать Ритка хотела на ваш «черный» список.

— А Инций?

— Инцию поможем, чем сможем. Если история останется в тайне, возьмем куда-нибудь на работу. Он вообще-то шустрый малый.

— А «Кастрюля»?

— Ритка планирует ее отобрать, — вздохнул Мурций. — Так что «Кастрюля» как клуб сохранится, но вот из Тайного Города вылетит.

— Гм… — протянула Бьяна. — Я люблю «Кастрюлю». Я к ней привыкла.

* * *

Москва, Китайгородский проезд,

4 ноября, суббота, 14.38

В истории Тайного Города известны случаи, когда рыцари и люды плечом к плечу сражались против общего врага. Война с гиперборейцами, во время которой объединившиеся Великие Дома нанесли поражение непобедимому Азаг-Тоту. Война с закусившими удила масанами, чье безумное вторжение в Европу вызвало появление человских Инквизиторов и едва не погубило Тайный Город. Попытки атаковать Темный Двор… Редко, но Орден и Зеленый Дом становились союзниками, однако даже в этих случаях между людами и чудами сохранялась дистанция. Отряды рубились рядом, приходили на помощь друг другу, подчинялись чужим командирам, но не смешивались. Потому что прекрасно знали: пройдет месяц или год, и между Великими Домами вновь возникнет трещина. Обязательно возникнет.

А вот люды и чуды, собравшиеся на Китайгородском проезде, казались исключением из этого правила. Они встретились и разговаривали не как союзники, а как братья. В их отношении друг к другу не было и намека на подозрительность.

Они верили друг другу, потому что верили Галла.

Они были единоверцами.

Фердинанд привел с собой шестерых рыцарей. Они подъехали в одном фургоне, из которого вышел только Павел, чтобы не привлекать внимание челов.

Люды поступили так же: из машин — восемь дружинников прибыли на трех разномастных внедорожниках — не вышел никто, кроме Собидрага.

— Привет.

— Привет.

Помолчали, глядя друг на друга, словно собираясь с мыслями, словно вспоминая появившиеся замечания… Хотя все уже продумано. Все обговорено.

— Тебя не смущает, что в деле только мы? — негромко спросил Собидраг.

— Нельзя рисковать всеми, — спокойно ответил Фердинанд. — Кто-то должен остаться в стороне.

— Но почему в стороне он?

— Потому что мы засветились, а он — нет. — Рыцарь усмехнулся: — Не волнуйся, он сможет помочь и оставшись в стороне. Он деятельный.

— Я знаю. — Молодой люд потер подбородок. — Я знаю…

— Ты в порядке?

— В полном.

— Твои ребята?

— Они знают, что должны делать.

— Уверен в каждом?

— Как в себе.

— Хорошо, — кивнул Фердинанд и расстелил на капоте людского «Ниссана Армада» нарисованную от руки карту Ребуса. — Повторим план.

— Мы размещаемся в Алтарном Зале, — заученно ответил Собидраг. — Выставляем охранение, делаем вид, что увлечены выборами нового лидера, и ждем гостей.

— Правильно, — подтвердил Павел, внимательно глядя на карту. — Может, все-таки сменим Алтарный Зал на Арочный?

Ребус Галла состоял из пяти больших помещений, соединенных причудливо ветвящимися коридорами, и нескольких небольших комнат. Главным считался Алтарный, однако Фердинанду не нравилось, что в него, в отличие от остальных, вел всего один ход.

— В этом и заключается замысел! — рассмеялся юноша. — Решив, что мы в ловушке, ведьмы расслабятся и окончательно уверуют в победу. Они двинут к нам… — Палец Собидрага поехал по бумаге. — Втянутся в коридор, ты со своими ребятами затыкаешь выход в Арочный Зал, и им никуда не деться. Шах и мат!

— В теории звучит красиво.

— А на практике будет просто потрясающе! — пообещал Собидраг.

Юный люд дрожал от возбуждения: он не только станет бароном, но и сам — сам! — поведет дружинников в бой. И в какой бой! Он заманит в ловушку проклятых ведьм, узурпировавших власть в Великом Доме и посягнувших на самого Галла! Он покажет этим тварям, кто на самом деле должен править Людью! И отомстит за отца!

Фердинанд прекрасно понимал овладевшие щенком чувства, однако они его не смущали: подставляться придется Собидрагу, он со своими дружинниками будет сидеть и ждать ведьм, чуды появятся позже, из засады, а значит, не будут зависеть от горячности молодого воина. Собидраг ничего не испортит, не навредит.

— План даст сбой, если ведьмы пойдут с двух направлений, — прикинул Павел. — Если одна группа появится через Врата, а вторая проникнет в храм через Коридор Порталов.

— Думаешь, они о нем знают? — быстро спросил юноша.

— Не будем этого исключать.

Собидраг окинул взглядом карту, прищурился, прикидывая ходы, после чего усмехнулся:

— Даже если так, они все равно выйдут на тебя.

— Но в этом случае мы не сможем зажать их в коридоре, — заметил рыцарь.

— И что?

— Вдруг им удастся уйти?

— Галла этого не допустит. — Глаза юноши вспыхнули. — Павел, ты все время забываешь, что мы принимаем бой в храме, совсем рядом с Галла, у его подошв. Он нам поможет!

— Пожалуй, — после короткой паузы согласился Фердинанд.

Согласился не для того, чтобы успокоить щенка, а потому, что разделял с ним уверенность. Разделял веру Собидрага в могущество Галла.

* * *

Ребус Галла,

Москва, где-то под землей,

4 ноября, суббота, 14.41

— Слева!

Чешуйчатая тварь — зубастая пасть, когтистые лапы, толстый хвост — появилась вдруг. Мечеслав и Артем стояли в центре очередного помещения Ребуса, на этот раз похожего на лекционный зал, и оглядывали вырубленные из белого мрамора кафедру и скамьи — не притаился ли кто? Яна осталась у входа, присела на пол возле вырезанной из черного камня горгульи и прислонилась спиной к стене, в надежде хоть чуть-чуть отдохнуть. Отвыкший обходиться без Золотого Корня организм быстро терял силы, и даже прогулка на сотню ярдов давалась девушке нелегко.

Опасности Артем и Мечеслав не чувствовали, но держались настороженно, пистолеты не опускали, что в конечном итоге и спасло им жизнь.

— Слева!

Тварь словно выросла из невидимого портала и сразу прыгнула. И обязательно достала бы Артема, не окажись рядом барона.

Мечеслав открыл огонь машинально, среагировав на движение. Три пули врезались в тело твари, особого вреда не причинили, зато отбросили в сторону, и наемник успел отскочить.

— Я!

Два выстрела.

— Назад!

Тварь, не оставив кровавого следа, юркнула за скамью.

— Где?!

— Прикрой!

Барон вскочил на скамью и медленно двинул вслед за зверем. Артем, стараясь не выпускать из вида безоружную Яну, послушно прикрыл напарнику спину.

— Есть! — Три выстрела. — Сука! — Еще три выстрела.

— Достал?

— Ушла!

«Моя очередь!»

Мысль пришла за секунду до того, как гибкая серая тень прыгнула на кафедру, а с нее — на Мечеслава.

— Пригнись!

Четыре пистолетных выстрела слились в серию. Пули попали куда надо — раскололи череп, — и зубастое создание рухнуло на каменный пол.

— Готова!

Внушающие уважение когти конвульсивно царапали камень, однако без мозгов не воюют даже такие монстры.

— «Варан», — произнес тяжело дышащий Мечеслав, торопливо перезаряжая «гюрзу». Пустую обойму барон убрал в карман — кто знает, может, пригодится? — Откуда взялся?

— Из коридора? — предположил Артем.

Наемник стрелял экономнее барона, потратил всего шесть патронов — разумно, учитывая обстоятельства.

— Эта сволочь выскочила слева, а проход в другой стене.

— Скрытая комната?

— Почему они работают? — продолжил люд, слушая в основном себя, а не напарника. — Если мы в Ребусе, то голем не должен работать. Это невозможно. Магия не действует!

— Если здесь Галла, то возможно все, — процедил Артем и повернулся к Яне: — Есть идеи? — И замер: — Яна?!

Мечеслав молниеносно развернулся:

— Что?!

Возле входа в зал пусто. Ни крови, ни обрывков одежды… Никаких следов. Пусто.

— Она пропала!

* * *

Москва, Москворецкая набережная,

4 ноября, суббота, 14.52

— Зная идиотизм сектантов, от них можно ожидать всего, что угодно, — рассмеялась Милана, разглядывая карту Ребуса, составленную по результатам проведенной разведки. — Я больше чем уверена, что эти идиоты устроят засаду прямо у Врат, в первом же зале, и попытаются перебить нас у порога.

— Зачем? — удивилась Ярина.

— Чтобы не пустить внутрь, — объяснила Милана. — Фанатики наверняка считают, что мы оскверним дом Галла. — И рассмеялась: — Оскверним дом Скверны!

Воевода «секретного» полка фыркнула. Давора и Радица заулыбались. Лица Марины и Сергея остались невозмутимыми.

— Не смешно? — спросила Милана.

— Они верят, — скупо ответила Марина.

— Ты им сочувствуешь?

— Я их понимаю.

— Она ведь чел, — скривилась Радица. — А сектанты опустились до их уровня.

— Не будем переходить на личности, — попросила Милана. — Мы в одной лодке.

Как ни странно, но выпад Радицы оказался первым шовинистическим высказыванием за все время, что Марина и Сергей провели с зелеными ведьмами. Дружинницы, разумеется, нет-нет да косились на челов, словно удивляясь их присутствию, но от выражения неудовольствия или скользких шуточек воздерживались. То ли сыграл роль приказ воеводы не задевать нужных челов, то ли помнили, что именно Марина «завалила» жрицу.

— Извини, — пробормотала Радица, бросив быстрый взгляд на девушку.

— Проехали, — коротко отозвалась та.

Без обид. Они действительно в одной лодке. Они — заговорщики, собирающиеся сместить королеву Зеленого Дома. Их имена будут вписаны в историю.

«Кто-то из вас погибнет на охоте, — неожиданно припомнил Мурзин. — А кто-то утонет… От радости».

Почему заговорщики не задумываются над тем, что с ними будет после победы? Потому что верят вожаку? Или их ослепляет блеск невероятного приза?

— Вернемся к делам. — Милана склонилась к карте. — Скорее всего, сектанты разместятся в первом зале и атакуют нас сразу же, едва закроются Врата.

— Они должны понимать, что мы немедленно вызовем подмогу, — тут же среагировала Ярина.

— Галла в Ребусе, — напомнила Милана. — Он наверняка захлопнет за нами Врата и не откроет их.

— Как же мы выберемся? — недоуменно поинтересовалась Давора.

— Так же, как и войдем, — через Коридор Порталов, — улыбнулась воевода Дочерей Журавля. — Разве не понятно?

Загадочный отросток посланные Миланой разведчицы обнаружили случайно. Две ее молодые племянницы не были колдуньями, не знали о затее воеводы, а просто получили приказ изучить и составить карту «одного интересующего Зеленый Дом места». Девушки честно исполнили поручение, обошли все помещения Ребуса и… провалились в портал, выбросивший их в Медведково. Проведенное удивленной Миланой исследование показало, что в коридор можно навести переход, и воевода решила воспользоваться неожиданной находкой.

— Извини, — смутилась фата.

— Впредь, пожалуйста, будь внимательнее, — велела Милана и бросила быстрый взгляд на Мурзина — показалось, что чел улыбнулся. Но нет, Сергей был невозмутим. — Пройдя через Коридор, мы выставим в Арочном Зале охранение — Ярину и Давору. — Фаты согласно кивнули. — Вдруг сектанты знают о Коридоре и попытаются сбежать.

— Они неохотно пользуются магией.

— Когда мы начнем убивать, они позабудут о своих принципах, — рассмеялась воевода и продолжила: — Я, Радица, Марина и Сергей идем дальше, выходим к первому залу и, если мои расчеты верны, избавляем Зеленый Дом от Скверны.

— Чтоб ее Спящий обратно придумал, — проворчала Радица.

Милана усмехнулась, но тут же посерьезнела и внимательно посмотрела на Марину.

— Сколько целей ты можешь держать одновременно?

— Две, может, три. Точно не знаю. — Девушка передернула плечами. — Мне еще не доводилось атаковать нескольких противников.

— Все понятно? — Воевода перевела взгляд на подчиненных. — Надеяться только на Марину не следует. Она — наша страховка, наше секретное оружие, но работу за нас не сделает. Рубиться с сектантами будем сами.

— И с жертвенными щупальцами, — вздохнула Давора.

— Стреляй первой, — посоветовала Милана. — У мертвого сектанта — мертвое щупальце.

* * *

Ребус Галла, Врата,

Москва, где-то под землей,

4 ноября, суббота, 14.53

— На убой Иголка привел, как есть — на убой.

— Заткнись!

Однако впавший в депрессию Контейнер не унимался:

— Големы, Копыто, боевые големы, мля! Включенные.

— Иголка от них с товаром сбежал, и мы не тупее. Тоже при золоте будем.

— Точно?

— В натуре! — подтвердил уйбуй и вновь посмотрел на елозящего по стене бойца. — Иголка!

— А?

— Фиг на, дубина! Дверь где?

— Кнопка не дается, — плаксиво отозвался боец.

Иголка уже несколько минут ощупывал бетонную стену подвала, однако отыскать заветный проход к сокровищам не получалось.

— Я думаю, кнопка тама, — сообщил боец, подходя к приятелям. — Тока найти не могу.

— Тама, — передразнил Иголку Копыто. — Обмануть решил, гаденыш?

— Зачем?

— А кто тебя знает, зачем? Может, ты обратно передумал?

— Или големов ждет, — добавил Контейнер. — Его-то големы знают уже, а нас положат!

— Так? — поинтересовался уйбуй, испытующе глядя на попавшего под подозрение Иголку. — Смерти нашей хочешь?

«Ага!» — едва не ляпнул боец, но вовремя прикусил язык.

— Не хочу.

— Зачем тогда дверь не открываешь?

— Потому что кнопка потерялась, — раздраженно ответил Иголка. — Помогли бы лучше, чем наезжать не по делу.

— Ты, мля, не указывай, — хмуро велел Копыто. — Не по чину тебе уйбую указывать.

— К золоту вести по чину, а указывать — нет?

— Ты чо, боец, бунтовать?

Копыто, разъяренный строптивостью Иголки, собрался было устроить ему полноценную выволочку с обещанием самых страшных кар, однако Контейнер испортил замечательный момент:

— Открывается!

— Заткнись!

— Дверь открывается! — взвизгнул боец и, опасаясь включенных големов, распластался на грязном полу.

Сообразившие, что к чему, Иголка и Копыто укрылись за кучей строительного мусора.

— Пожалуйста… Кто-нибудь… Пожалуйста…

— Это тетка, — прошептал Иголка замершему уйбую. — Я ее сто раз слышал.

— Боевая тетка? — так же тихо поинтересовался Копыто.

— Чо я, дурак — проверять?

— Кто-нибудь, умоляю, помогите мне…

Жалобный голос удалялся.

— Пронесло, — резюмировал уйбуй.

— Дверь! — выдохнул Иголка. — Дверь не закрылась!

— И чо?!

— Золото!

Боец вцепился в тачку, в которой валялась сумка с инструментом, и рванул на поиски клада. Копыто пнул распластанного Контейнера, затем схватил его за шкирку и потащил следом — оставлять все золото Иголке уйбуй не желал.

* * *

Ребус Галла,

Москва, где-то под землей,

4 ноября, суббота, 14.54

— Где она?

— Послушай… — Барон хотел предложить мечущемуся по залу наемнику успокоиться, но понял, что бесполезно: Артем не слышал ничего и думать мог исключительно о Яне.

— Она не могла уйти в коридор!

— Она вообще не могла уйти!

— Но ушла!

— Исчезла, — поправил наемника Мечеслав. — Это другое.

— Что другое?

— Яна исчезла.

— Куда?

Барон потер старый шрам на шее.

— Не знаю.

— Кто ее похитил?

— Тихо! — Мечеслав прислушался. — Шаги!

Артем поднял пистолет.

— Надо уходить, — прошептал барон.

— Надо искать Яну!

— Идиот!

Шаги приближались. Даже не шаги — топот. Идущие по коридору не собирались ни от кого прятаться.

Впервые с момента исчезновения гиперборейской ведьмы мысли наемника и барона потекли в одном направлении.

Уходить обратно? В тот ход, из которого только что вышли? Или встречаться с незнакомцами? Нет, сначала надо выяснить, кто они…

— Сюда! — Артем потянул барона за рукав. — За мной.

В гладкой до сих пор стене неожиданно появился проход. Камни то ли съехали куда-то в сторону, то ли растаяли, открыв путь в небольшую комнату.

— Сдурел?

— Не болтай! Нет времени!

Наемник буквально втащил Мечеслава в кстати появившееся убежище, а в следующий миг камни вернулись на место.

Точнее, беглецы почувствовали, что проход закрылся, ощутили движение массы, но ничего не увидели, лишь едва заметную пелену зеленоватой дымки.

— Едва успели, — прошептал Артем.

— Как выбираться будем?

— Тихо!

В зал вошли несколько мужчин. Напряженные лица, взятое на изготовку оружие…

— Чуды? — удивленно пробормотал Мечеслав.

Яна ничего не почувствовала, абсолютно ничего.

Войдя в зал, она присела у стены, справа от входа, предоставив Мечеславу и Артему самим исследовать новое помещение. Так и сидела, проклиная себя за слабость и наблюдая за осторожными движениями мужчин. Едва не задремала, однако появление «Варана» заставило девушку собраться и породило новую волну неприятных мыслей:

«Я не могу им помочь!»

Еще несколько часов назад Яна даже не заметила бы голема уровня «Варан». Противник? Помилуйте, пусть сначала подрастет и чему-нибудь научится! Гиперборейская ведьма снесла бы каракатицу играючи. А теперь Яна напряженно ожидала окончания схватки, прекрасно понимая, что, если Артем и Мечеслав, вооруженные хорошими, но малоэффективными против боевого голема пистолетами, не справятся, оказать сопротивление она не сможет. Никакого сопротивления. Не сможет даже щелкнуть «Варана» по носу.

И эта мысль приводила Яну в ярость.

— Пригнись!

— Готова!

«Есть!»

Девушка улыбнулась и только собралась крикнуть мужчинам что-нибудь вроде: «Отличная работа!», как неожиданно изображение поплыло, словно на глазах выступили слезы.

«Слезы?!»

Такой пакости Яна от себя не ожидала.

Слезы? Плакать от радости? От того, что кто-то спас тебя, пристрелив не самого сильного в мире голема?

Не ярость уже накатывала на гиперборейскую ведьму — бешенство.

«Слезы?!!»

Тыльной стороной ладони Яна вытерла глаза, укусила себя, чтобы боль слегка прочистила голову, а когда подняла взгляд…

Высокого зала с кафедрой и мраморными скамьями не было. Исчезли Мечеслав, Артем и бьющийся в конвульсиях «Варан». И слабость…

Слабость исчезла!

Проклятая, грызущая самоуважение слабость исчезла!

Именно это открытие стало для девушки главным.

Яна вскочила на ноги, радостной улыбкой приветствуя откликающиеся мышцы, сделала короткий рывок вперед, остановилась, резко развернулась и встретилась взглядом с толстым мужчиной.

— Добрый день, Яна.

— Добрый, — прищурилась девушка. — Наверное, добрый.

Большая лысая голова, широкое щекастое лицо, в которое провалились черные глазки, маленький, но толстый нос, полные губы, пара лишних подбородков и дружелюбная улыбка. Было в мужчине что-то неуловимо знакомое, но Яна могла поклясться, что никогда раньше не видела незнакомца.

— Проходи, садись. — Толстяк указал на соседнее кресло. — Поговорим.

Он привел ведьму — теперь понятно, что именно он и именно привел, — в небольшую, отделанную розовым мрамором комнату. Вся обстановка — два кожаных кресла, скамеечки для ног и столик: ваза с фруктами, кофейник и две чашки. Мужчина сидел справа, развалился… нет, скорее — расплылся на мягком. Толстые ноги, прикрытые желтыми шароварами, положил на скамеечку, а вот объемистый живот прятать не стал: расстегнул короткий жилет и выставил пузо на обозрение.

— Не стесняйся.

Яна подчинилась.

Подошла, уселась в кресло, не спросив, взяла из вазы персик, но есть пока не стала, покрутила прохладный бархатистый мячик в руках и тихо спросила:

— Ты — Галла?

— Да, — с улыбкой ответил толстяк. — Я — это он.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

4 ноября, суббота, 14.55

— Итак, что мы имеем? — Сантьяга обвел взглядом собравшихся в логове «ласвегасов» помощников. — По порядку.

— Артем и Яна пропали, — пискнула Инга.

— Я же сказал: по порядку, — поморщился нав.

— Извините.

Рыжая нервничала — ей нечасто доводилось присутствовать на совещаниях у комиссара Темного Двора. К тому же девушку выбило из колеи исчезновение Артема и странное поведение Кортеса, запретившего ей упоминать о похищениях големов. Старшему наемнику Инга верила, но все равно дергалась.

— Все началось со смерти Берислава, который, как мы знаем, принял Скверну Галла, — деловым тоном начал Ортега.

— Скорее всего, барона устранили в ходе внутренней операции «секретного» полка, — подал голос Кортес. — Узнали, что он сектант, допросили, а потом ликвидировали.

Известие об исчезновении Яны наемник воспринял без лишних эмоций: только глаза стали очень холодными. И очень колючими.

— Или Берислав действительно разбился, а его принадлежность к Скверне выяснилась в ходе расследования, — возразил Ортега.

— Сейчас это не имеет значения, — качнул головой Сантьяга. — Главное: смерть барона положила начало игре. Милана узнала о Скверне, однако оставила королеву в неведении. Получается, воевода решила использовать ситуацию в своих целях.

— Свалить Мечеслава? — спросила Инга.

— Мелко, — усмехнулся комиссар. — Милана хочет свалить королеву.

— Разве это возможно?

— Возможно и уже наполовину сделано. — Сантьяга прошелся по комнате. — Замысел воеводы прост, но кажется весьма перспективным. Убийство Берислава всколыхнуло баронов, смерть Нежи вызвала возмущение и растерянность среди жриц. Верхушка Зеленого Дома оказалась в предкризисном состоянии, никто ничего не понимает, но все недовольны. Хаос продлится недолго, поэтому Милане нужно действовать быстро. Она подставляет Мечеслава, чем выводит из игры королеву — свою главную противницу…

— Как это выводит? — не понял Кортес.

— Круг жриц выдал Милане карт-бланш, — объяснил Сантьяга. — В настоящее время воевода не подчиняется Всеславе.

— Круто! — не сдержалась Инга.

— Учитесь интриговать, — улыбнулся комиссар и серьезно продолжил: — Следующий ход Миланы очевиден: она предоставит доказательства того, что барон Мечеслав принял Скверну и поэтому убил узнавшую об этом Нежу. — Сантьяга помолчал. — Через пятнадцать минут после этого Всеслава перестанет быть королевой Зеленого Дома.

Предположение не выглядело невероятным: приверженность будущего принца Скверне не просто бросала тень на королеву — она выбивала ее из седла в буквальном смысле слова. Круг не оставит у власти женщину, запятнавшую себя связью с сектантом.

— Но как воевода докажет свою версию?

— «Обнаружив» Мечеслава в Ребусе. Мертвого, разумеется, — любезно ответил комиссар. — Жрицам будет достаточно. — Короткая пауза. — Полагаю, вместе с Мечеславом Милана постарается устранить и настоящих сектантов, решив таким образом две проблемы одним ударом. — Сантьяга усмехнулся: — Я, во всяком случае, поступил бы именно так.

— Милана — не вы, — напомнил Ортега. — Мне трудно поверить, что воевода разработала столь дерзкий и сложный план.

— Тем не менее в схему вписываются все известные нам факты.

— Кроме похищения Яны, — угрюмо заметил Кортес.

— И Артема, — добавила Инга.

— Полагаю, наших друзей втянул в дело кто-то из баронов, — задумчиво произнес нав. — Возможно, Мечеслав. Он, знаете ли, далеко не глуп.

— Вчера вечером у Яны была таинственная встреча, — припомнил Кортес.

— А сегодня утром она получила в «Кастрюле» сверток, — продолжила Инга. — Который, как я думаю, исследовала в лаборатории.

— Что-нибудь, связанное с Бериславом, — предположил Ортега. — Вероятно, одежда.

— Но зачем баронам вводить в игру Яну? — не поняла рыжая.

— Чтобы расследовать смерть Берислава и узнать, что в действительности стало причиной его гибели, — объяснил Сантьяга. — Милана узнала о расследовании и… и похитила наших друзей.

— Или убила, — угрюмо бросил Кортес.

Тон наемника не оставлял сомнений в том, что он будет преследовать Милану до конца, даже если ей удастся стать королевой Зеленого Дома.

— Милане придется отчитываться перед жрицами, объяснять каждую смерть, каждый свой ход, а свалить вину воевода может только на Скверну Галла, — продолжил размышления комиссар. — Соответственно, Яну и Артема должны обнаружить в Ребусе.

— Мертвыми, — тихонько вздохнула Инга.

— Необязательно, — не согласился Сантьяга. — Яна докажет, что бароны действовали в обход Миланы, то есть подтвердит подозрения насчет Мечеслава. Версия такова: принявший Скверну Мечеслав узнает о гибели единоверца, паникует и начинает проводить собственное расследование.

— Милана заманила Яну в ловушку!

— Воевода скажет, что у нее не оставалось выбора, что она не доверяла гиперборейской ведьме и приняла единственное возможное решение: изолировала ее, отправив в Ребус.

Кортес понял, что комиссар пытается утешить его и рыжую, что специально выдумывает мотивы, по которым Милана могла бы оставить Артема и Яну в живых. Дарит надежду.

Понял и почувствовал благодарность.

— Тем не менее где-то идет бойня, — негромко произнес Ортега.

— Королева сообщила, что воевода покинула дворец меньше часа назад, и, как я полагаю, в настоящий момент она и ее ближайшие помощницы находятся в Ребусе, где истребляют свидетелей и участников игры, — задумчиво проговорил Сантьяга. — Или пытаются истребить.

— В Ребусе не действует магия.

— Уверен, Милана учла этот момент.

— Вопрос в том, как нам отыскать Ребус, — проворчал Кортес.

— Да уж, задача…

— Комиссар! — Доминга перегнулся через ограждающие второй этаж перила и с широкой улыбкой ткнул пальцем в ближайший компьютер: — Комиссар, загляните в эту машину! Мы вывели на нее очень интересную информацию.

Сантьяга, не задавая лишних вопросов, подошел к компьютеру, включил монитор и прищурился на открытую страницу. Хмыкнул. Наклонился к экрану, перечитал текст, выпрямился и посмотрел на помощников:

— Просто безумие!

Однако произнес это весьма и весьма довольным тоном. Информация оказалась неожиданной, но приятной.

— Что случилось? — Кортес подался вперед.

— Артем? — У Инги перехватило дыхание.

— Зеленые обвиняют нас? — предположил Ортега.

Комиссар с улыбкой покачал головой:

— Мы с вами ломаем голову, где сектанты спрятали Ребус, а на аукционе Торговой Гильдии уже распродаются его сокровища!

* * *

Ребус Галла,

Москва, где-то под землей,

4 ноября, суббота, 15.00

Алтарным этот зал назвали из-за круглого возвышения в северной части, с установленным на нем гладким черным камнем, над которым поднимался искусно вырезанный из того же материала купол. Не цельный — древние мастера сплели завораживающий каменный узор, через который проглядывал зеленый потолок. Поддерживали купол четыре мощные колонны, за которыми и укрылись люды.

— Павел! Павел! — Собидраг снял с головы гарнитуру, потряс ею и повторил попытку: — Павел!

Дружинники молча наблюдали за действиями командира.

— Павел! — Тишина. Собидраг переключил канал: — Внедраг, ты меня слышишь?

Обер-воевода дружины покачал головой:

— Нет.

— Связь отрубилась.

Люды переглянулись, однако растерянности в их взглядах не было.

— Мы в храме, — усмехнулся Внедраг. — Все в порядке.

Марина шагнула в портал предпоследней — замыкал процессию Сергей.

Милана не хотела рисковать своим секретным оружием, а потому первыми в Ребус вошли Давора и Радица, за ними — Ярина и воевода, а уж потом челы. Когда девушка оказалась в храме, не встретившие засады зеленые ведьмы уже слегка расслабились. Давора и Радица продолжали держать на мушке коридор, а вот Милана и Ярина свои автоматы закинули за спины и просто стояли, ожидая появления Марины.

— План помнишь?

— Да.

— Вперед не лезь, действуй из-за наших спин.

— Я помню.

— И останешься чистенькой.

— Сначала хотел предложить тебе вина, — тоном радушного хозяина произнес Галла. — Однако решил, что кофе — менее обязывающий напиток.

— Хороший кофе, — похвалила Яна, сделав маленький глоток.

— Я сотворил его сам.

— Как и все здесь?

— Да. Свои дома я строю сам.

— В этом Ребусе совсем нет зеркал, — заметила гиперборейская ведьма.

— В противном случае ты не смогла бы до меня дойти, — объяснил Галла.

— Но и зеленые колдуньи тоже.

— Да, — согласился бог. — И зеленые ведьмы тоже.

В маленьких глазках мелькнули озорные огоньки.

— И големы работают, — продолжила Яна. — Как ни странно.

— Чего уж тут странного? — удивился Галла. — Они исполняют мою волю.

Кофе был хорош: ароматен, крепок, едва заметно сладок и обжигающе горяч. Он и умиротворял, и бодрил. Он был идеален для неспешной дружеской беседы, настраивал на мягкий тон, однако мысли об Артеме и Мечеславе не позволяли Яне расслабиться.

— Что с моими друзьями?

— С ними все в порядке.

— У них всего два пистолета и две запасные обоймы.

— Ты мне не доверяешь?

— Когда мы расстались, они отбивались от голема.

— «Варан» был послан на заклание, — мягко усмехнулся Галла. — Мне требовалось отвлечь твоих друзей.

— Насколько я понимаю, по Ребусу разгуливают и другие твари. — Яна выдержала паузу. — Меня удивило, что они способны работать здесь. И тот коридор, в котором действуют порталы…

— Аномальный коридор нужен лично мне, — объяснил бог. — Что же касается големов… они не причинят вреда Артему и… — толстяк на мгновение замялся, — и Мечеславу.

Вот так: аномалия, не причинят вреда… а ведь речь идет о запретном для магии Ребусе. С другой стороны, на то он и бог, чтобы играть по собственным правилам.

— Зачем ты призвал големов? — светским тоном осведомилась девушка.

— Сегодня в моем доме будет жарко, — спокойно объяснил Галла, медленно отрывая от лозы виноградины и бросая их на тарелку. — Сегодня в моем доме будут биться насмерть. Колдуньи хотят уничтожить адептов, те в долгу не останутся… Мне нужны чистильщики, потому что я… — Толстяк жестко посмотрел на девушку. — Потому что я не собираюсь выпускать ни тех, ни других.

«Почему?»

Но этот вопрос гиперборейская ведьма не задала — не время. Пока не время. Вместо этого налила себе еще кофе и негромко произнесла:

— Ты мог бы сам уничтожить гостей.

— В этом случае у них не было бы шанса.

— А так он есть?

— Есть, — твердо ответил Галла. — И если они им воспользуются, я не стану препятствовать.

«Сейчас? Да, наверное, сейчас!»

Яна посмотрела в глаза тому, кого считали богом, и спросила:

— Зачем тебе все это?

— У нас есть время для беседы, — дружески рассмеялся Галла. — Немного, но есть. Поэтому ты можешь спросить то, что тебя действительно интересует.

«Он играет? Похоже на то, однако играют все».

Он не торопится, он готов к долгому разговору, а значит — хочет, чтобы между ними возникло нечто похожее на доверие. Ему что-то надо!

Девушка поставила чашку с недопитым кофе на столик, удобнее устроилась в кресле и поменяла вопрос:

— Кто ты, Галла?

— Что они делают? — удивленно прошептал Артем, разглядывая чудов.

— Занимают позицию, — пожал плечами Мечеслав, также не спускающий глаз с рыцарей. — Готовятся к бою.

Вошедшие в зал воины рассредоточились, взяли под контроль все коридоры и дружно, почти одновременно, проверили оружие. Сказывалась орденская выучка.

— Это я вижу, — огрызнулся наемник. — Но что чуды делают здесь?

— Может, они собираются перебить сектантов?

— Готовят засаду?

— Или же они сами сектанты, — продолжил барон. — И ждут гостей.

— Магов Великих Домов?

— Полагаю, скоро мы все узнаем.

— Как ты здесь ориентируешься? — подозрительно спросил Копыто.

— Я повороты считал, — похвастался Иголка.

— Как? — Талантами к математике боец никогда не отличался, а потому ответ вызвал законное изумление уйбуя.

— Пальцы загибал, — объяснил довольный собой Иголка. — Налево поверну — левый мизинец загну, направо — правый. Ну и остальные потом тоже.

— Ты их потом разогнул!

— А я зарубки на поясе сделал, сколько надо — слева и сколько надо — справа.

— Хитро, мля, — оценил Копыто.

— А то!

— А какой поворот когда делать, как отметил? — подозрительно спросил Контейнер.

— То есть?

— То есть сначала нам куда: налево или направо?

Иголка резко остановился. Врезавшийся в него Копыто отпрянул назад и нехорошо прищурился:

— Что?

— Разберемся, — пообещал боец, однако уверенности в его голосе поубавилось. — Я все помню…

Пребывание в подземелье угнетало бравого уйбуя. Коридоры, сложенные из мерцающих камней, зал, в который они попали, едва пройдя врата, а главное — обещанные, но еще не появившиеся големы — все это заставляло Копыто нервничать. Но отступать нельзя — впереди золото. Тачка, которую толкал Контейнер, поскрипывала, напоминая, что скоро, очень скоро она будет наполнена несметными сокровищами.

Наверное.

— Вы считаете, что первыми пришли асуры… — негромко произнес Галла.

— Какими они были? — неожиданно для самой себя перебила бога Яна. — Совершенными?

— Нет, — улыбнулся толстяк. — В противном случае они до сих пор правили бы Вселенной.

Логичный и все объясняющий ответ.

— Об этом я не подумала, — смущенно пробормотала гиперборейская ведьма.

— Об этом никто не думает, — успокоил девушку Галла. — Даже Спящий не сразу сообразил, что к чему. — Толстяк выдержал паузу, потратил ее на разделку яблока, которое, однако, пробовать не стал — разобранный фрукт присоединился к кучке виноградин на тарелке. — Совершенными были те, кого Спящий создал перед асурами. Кем изначально хотел заселить Вселенную. Спящий мечтал о детях, о равных себе существах, но… — Бог погладил себя по животу. — Но ведь это невозможно…

— Почему?

— Потому что никому не нужно.

— А как же сам Спящий?

— Он не есть совершенство, он есть всё. — Галла прикрыл глаза, речь его стала чуть тише. — Совершенство есть тупик, ибо если ты не стремишься к нему, к чему тебе стремиться? Ты уже лучший. Ты уже идеал. Что дальше?

— Должно быть дальше?

— Обязательно.

Кофе в фарфоровом кофейнике не уменьшался и оставался таким же горячим, как и в начале разговора. И таким же вкусным. Яна вновь наполнила свою чашку и с удовольствием сделала очередной глоток.

— Спящий не сразу понял вред совершенных созданий, не уловил, что у них нет будущего. Но, надо отдать ему должное, осознав ошибку, не стал колебаться. — Галла помолчал. — Спящий уничтожил всех.

Последние слова бог произнес очень и очень грустно. Даже не грустно — потерянно. Злость давно исчезла, даже пришло понимание: Спящий не мог иначе, однако разум не способен заглушить боль и тоску.

— Спящий уничтожил всех, кроме тебя, — догадалась девушка.

— Да, — подтвердил Галла. — Кроме меня.

— Почему?

— Потому что я был самым первым, — печально объяснил толстяк. — Даже мои совершенные собратья изготавливались по готовым лекалам, по моим лекалам, и жизнь была для них исходным параметром. Я же — ручная работа. — Галла с грустной улыбкой посмотрел на свои руки. — Каждая моя частичка создана Им. Над каждой Он ломал голову, случалось — переделывал, а когда понял, что закончил, — вдохнул в меня жизнь. И каждый мой вздох — это дыхание Спящего, а потому убить меня было бы для него равносильно самоубийству.

Несмотря на то что появление зеленых ведьм в Зале Толкователей не ожидалось, Фердинанд распорядился взять под наблюдение все ведущие в помещение ходы. Двое рыцарей контролировали восточный и северный коридоры, еще двое — наиболее опасный западный, который вел от Врат, а сам Павел, в компании последних двух чудов, расположился у кафедры так, что мог быстро прийти на помощь и тем, и другим.

Фердинанд рассудил, что нужно быть готовым к любому развитию событий, и не ошибся.

Ведьмы вывалились оттуда, откуда их совсем не ждали, — с востока, со стороны Арочного Зала. Тенями скользнули внутрь и, всего на секунду опередив чудов, открыли огонь. Срезав первой же очередью одного из рыцарей.

Прозевали? Отвлеклись? Или же колдуньи, даже лишившись магических способностей, все равно оставались слишком быстрыми для обычных чудов?

Какая теперь разница?

Зал Толкователей наполнился грохотом выстрелов. Опомнившиеся рыцари организовали грамотную оборону, развернули автоматные стволы на восток и буквально залили эту часть зала свинцом, вынудив зеленых искать укрытия за украшающими вход в помещение горгульями. Статуи постепенно рассыпaлись под автоматными очередями, укрытие таяло, и жить ведьмам оставалось всего несколько секунд.

«Их всего две!»

Подкрепления нет, а значит, предположение верно: Милана заявилась в храм с небольшой командой.

Павел приободрился.

«У нас есть шанс!»

А в следующий миг заметил, что один из его рыцарей, занимающий удачную позицию за мраморной скамьей, отбросил автомат и вцепился руками в волосы.

Странное это ощущение — быть колдуньей наполовину.

Оказавшись в Ребусе, Марина поняла, что магическая энергия из нее ушла. Мгновенно. Безболезненно. Безвозвратно. Только что тело переполняла бурлящая сила, готовая обернуться гипнотическим мороком или «эльфийской стрелой», а в следующий миг ты вновь такая, как все. Обычный чел, неспособный чувствовать магические краски мира.

Но в то же время где-то внутри, в душе или просто в груди, в теле, пропитанном Вздохом Смерти, зашевелился страх. Чужой страх. Не чувство, но волна. Страх, ставший частью Марины и готовый послушно выпрыгнуть вон, атакуя указанную мишень. Страх, давший название необыкновенному Аркану.

Милана справа, Радица слева, стреляют, отбиваются, но долго не протянут. В коридор залетают шальные пули рыцарей, подходить к выходу в зал опасно, да и Сергей не пустит, не позволит. Впрочем, подходить не нужно.

Марина видела, где спрятался один из чудов, прикинула, где должны находиться остальные, и направила на них высосанный из мертвеца ужас.

Стрелять прекратили трое: тот, что лежал по центру, прямо напротив коридора, и двое ближайших к нему воинов. Три из шести стволов заглохли — почти победа.

— Вперед!

Милана и Радица вскочили на ноги и бросились в атаку, сосредоточившись на тех рыцарях, до которых не дотянулся Аркан Страха. Подавляя их не только свинцом, но и яростью. Движением и напором.

Опытные дружинницы знали, что воля ведет к победе так же быстро, как и превосходство в силе.

Три чуда катаются по полу, упиваясь всплывшим из глубин подсознания страхом. Остальные стреляют, но видят, что происходит с друзьями. Видят их, ни черта не понимают, потом видят ведьм, идущих в рост на автоматы, опять ни черта не понимают, и…

Расчет оказался верным. Напор, ярость, стремительные перемещения и нескончаемая стрельба сделали свое дело — чуды дрогнули. Трое оставшихся в живых рыцарей не стали дожидаться, когда дружинницы приблизятся на расстояние рукопашной, а, отстреливаясь на ходу, скрылись в западном коридоре.

— Мы в чем-то ошиблись, — пробормотал Внедраг, прислушиваясь к доносящимся из глубин храма выстрелам. — Ведьмы напоролись на Фердинанда.

— Надо ему помочь! — мгновенно среагировал Собидраг.

— Надо, — согласно кивнул обер-воевода.

— Тогда вперед!

Однако опытный Внедраг удержал юного командира за плечо и развернул лицом к себе.

— Разделимся.

— Что? Зачем?

— Наши сидят в Зале Толкователей. Пройдем через Перекресток и через Арочный Зал одновременно, и тогда одна из групп обязательно упрется ведьмам в спину, — объяснил опытный воин. — Нечего кучей бегать.

— А-а… — Собидраг порозовел. — Правильно… Я тоже так хотел…

— Тама стреляют!

— И что?

— Тама стреляют, а я не хочу где стреляют, — покачал головой умный Контейнер. — Слышь, Иголка, не веди нас туда, где стреляют!

— А где золото, вести? — сварливо поинтересовался боец.

— Где золото, веди, — согласился Контейнер. — А то я уже заколебался пустую тачку толкать.

— Тогда молчи и не мешай.

— Фиг ли тебе не мешать, кретину заблудившемуся? — злобно спросил Копыто. — Где комната, мля?

— Скажи спасибо, что големов нет!

— Спасибо? Да я тебе щас такое спасибо! Да я!

Уйбуй хотел врезать обнаглевшему проводнику прикладом, Иголка машинально подался назад, уперся спиной в казавшуюся незыблемой стену, и…

— Куда он, сука, делся? — ошарашенно поинтересовался Копыто.

— Тута дверь! — радостно пропищал из темноты Иголка. — А еще тута золото мое!

— Не твое, а наше!

— Несколько тысячелетий я скитался по Вселенной. Одинокий, обиженный, злой на всех и в первую очередь — на Спящего. Я избегал встреч с его новыми игрушками, боялся, что не сдержусь, что начну мстить за то, что отец отверг меня.

— В конце концов не сдержался?

Галла улыбнулся, но обижаться на намек не стал. Спокойно продолжил рассказ:

— Когда мне показалось, что боль утихла, я посетил несколько миров. Их неуклюжие обитатели вызывали у меня жалость. И смех. Мстить вам все равно что топтать муравейник: убить-то можно, но на душе потом гадко. К тому же вы неплохо справляетесь с уничтожением себе подобных и без моей помощи. — Толстяк почесал голый живот. — Шутки ради я рассказал барнагейцам о Ключе Трех Рас, подарил им знаменитое пророчество. В ответ навы стерли их мир с лица Вселенной. Забавно.

Так шутят боги…

— И ты принялся раздувать войны?

— Не считай меня мелким пакостником, — по-прежнему дружелюбно, но с легким холодком в голосе попросил Галла. — Я бродил по мирам, наслаждался, так сказать, реализацией замыслов Спящего. Потом прибыл на Землю, посмотрел, во что вы ее превратили…

— Нас тогда еще не было, — заметила Яна.

— Вы все и есть вы.

— Ты тоже — не Спящий.

— Но и не вы, — хмуро возразил Галла. Он взял яблоко и раздавил в кулаке. — Я — другой.

Не каждый день удается вывести из себя бога. Занятный опыт…

Яна улыбнулась и негромко спросила:

— Почему Земля столь важна? Почему именно ее раз за разом превращали в метрополию?

— Я посмотрел на чудов, — «не услышав» вопроса, продолжил толстяк, — и мне стало противно: чванливые, самовлюбленные, они искренне верили, что покорили Вселенную. Самое смешное, что были правы: им действительно никто не мог противостоять. Они так гордились собой, что я решил проверить их крепость. Позволил найти свой дом, показал свою силу…

— Обратил в свою веру, — подсказала Яна. — Позволил называть себя богом.

— Я никого и никогда не обращал, — очень искренне ответил Галла. — Не обещал, не предлагал, не искушал. Я показывал свою силу, а они, когда понимали, с кем имеют дело, сразу же начинали строить великие планы. Они тянулись к моей мощи, к возможностям, которые открывает мое покровительство, отказывались от всего и добровольно становились моими слугами, моими рабами. Никто не устоял. Никто не отказался. Спящий сделал вас уж очень несовершенными.

— Они верили.

— Но я не бог. Я просто совершенен.

— Ты искушаешь одним своим явлением, — тихо проговорила Яна. — В тебе виден чистый огонь Совершенства.

— Тебя я тоже искушаю? — вкрадчиво поинтересовался Галла.

— У тебя нет ничего, что было бы мне нужно, — после паузы ответила гиперборейская ведьма. — Я не чувствую себя обиженной и не мечтаю о власти. Я принимаю себя такой, какая я есть.

— Тоже своего рода совершенство, — серьезно произнес толстяк.

— Я долго к нему шла.

— И не отдашь.

— Верно. — Яна вздохнула. — Давай вернемся к чудам. Ты решил развлечься?

— Нет, — честно ответил Галла. — Я разозлился. Так разозлился, что решил проучить Орден. К тому же идея воцариться во Вселенной показалась мне интересной.

— То есть ты сражался с чудами по-настоящему?

— Изо всех сил.

— Но они тебя сделали.

— Один в поле не воин. Чуды задействовали всех своих магов, всю армию, всю энергию Источника… — В черных глазах Галла мелькнуло пламя, пылавшее над Сенегерезерейским Столом. — Только так они победили.

— И ты спрятался?

— Утан доставил меня в Тайный Город, попросил убежища у Зеленого Дома, рассказал обо мне королеве, воеводе Дочерей Журавля и принцу. Те согласились принять нас, рассчитывая атаковать чудов, но очень скоро в тесном треугольнике появились внутренние разногласия. Принц решил, что мое присутствие — отличный повод изменить систему власти в Великом Доме, а может — и во всем мире. Опыт Утана ничему его не научил. — Галла помолчал. — Я построил себе дом, в это время принц устранил воеводу — она погибла на охоте. Затем я убрал королеву, мы так договорились.

— А потом и принца? — подсказала гиперборейская ведьма.

— К этому времени мне осточертели игры. Я не хотел, чтобы меня снова использовали. И не хотел, чтобы кто-нибудь знал о моем присутствии в Тайном Городе. — Галла плотоядно усмехнулся: — К сожалению, извел я не всех…

— Они их добивают, — удивленно пробормотал Артем. — Они их тупо добивают!

Милана стояла на кафедре, настороженно оглядывая западные коридоры. А вторая ведьма закинула автомат за спину, вытащила из кобуры пистолет и не торопясь добила раненых чудов.

— А ты чего хотел? — спросил Мечеслав.

— Без жалости, да?

— Ты бы на их месте не добил?

— А вы во время войн добиваете?

— Э-э… — Барон осекся, покрутил головой и выдавил: — Нет.

И это было правдой. В Тайном Городе могли драться насмерть, бить в спину, предавать, но убийством беззащитных не позорились. Не стреляли по больницам. Не атаковали школы. Не трогали раненых.

— Это все Скверна, — хмуро произнес Мечеслав. — Скверну надо выжигать.

— Думаешь, наши справились? — поинтересовалась Давора.

Выстрелы, грохотавшие со стороны Зала Толкователей, стихли, но, поскольку связь не работала, колдуньям оставалось лишь догадываться, чем закончилась драка.

— Я уверена, — коротко ответила Ярина.

— А если сектантов оказалось слишком много?

— А если Милана на самом деле специализировалась в любовной, а не в боевой магии? — презрительно спросила воевода «секретного» полка.

— Извини, — опомнилась Давора. — Я просто…

— Дергаешься?

— Не без этого. — Фата машинально огляделась. — Все-таки — Ребус. Ты слышала, что маги сходят в нем с ума?

— Зеркала, — спокойно ответила Ярина. — Все дело в зеркалах. В отполированных камнях.

— Я таких не видела.

— Я тоже…

— Ложись!!

Воспользоваться эффектом неожиданности так же, как это получилось у Миланы и Радицы, дружинникам не удалось. Ведомые Собидрагом люды бесшумно подкрались ко входу в Арочный Зал, засекли болтающих в его центре колдуний, взяли их на мушку, приготовились и… И врезали из четырех стволов разом.

Не предусмотрели они только одного: годами нарабатываемого боевыми магами предчувствия опасности. Не колдовских «звоночков», что таскали в карманах жители Тайного Города, а настоящего, впитавшегося в плоть и кровь шестого чувства, которым могут похвастаться только лучшие воины.

— Ложись!!

За секунду до того, как из стволов вылетели пули, Давора увлекла Ярину вниз, на каменный пол. А большего и не требовалось. Колдуньи раскатились в стороны, укрылись за разными колоннами и открыли ответный огонь.

— Стрельба сзади! — Радица подскочила к восточному коридору. — Ярина и Давора попали!

Милана, которая только что приказала преследовать оставшихся в живых чудов, громко выругалась.

— Что будем делать?

— Помогать, разумеется! Марина!

— Я готова!

— Сергей!

— Да?

Воевода хотела приказать Мурзину остаться в захваченном зале, но поняла, что чел откажется. Он не отпустит девчонку, будет рядом.

— Все время смотреть назад! Чуды могут вернуться!

— Я понял…

— Милана!!

Первым появился «Саблезуб», материализовался в прыжке, в полете к Радице, но плохо рассчитал расстояние и приземлился в паре футов от ведьмы.

— Милана!!

Голосовые связки и руки работали у Радицы независимо друг от друга. Ведьма завизжала, предупреждая воеводу об опасности, и в тот же миг загрохотал автомат. Первые две пули ушли мимо — Радица открыла огонь, не наведя оружие, зато следующие врезались «Саблезубу» в морду.

— Големы!

Сергей толкнул Марину на пол и дал очередь по следующей твари, еще одному зубастому, похожему на тигра «Саблезубу». Милана тоже лупила по големам, орала, а потому не услышала крика Радицы, указывающей на южную стену, возле которой появился здоровенный «Принудитель».

«Големы! — Лежащая на полу Марина зажала уши ладонями. — Големы!»

* * *

Москва, Кремлевская набережная,

4 ноября, суббота, 15.21

— Простите…

— Я очень спешу.

— Вы не скажете…

— Я не местная! С внуком приехала Москву посмотреть, а тут видишь что?

— Пожалуйста…

— Девушка, не мешайте! Дайте пройти!

Противнее холодного осеннего дождя может быть только холодный осенний дождь с сильным ветром. Именно такая погода «радовала» оказавшихся в центре Москвы людей, а потому они старались как можно быстрее убраться с промозглой улицы.

И не спешили на помощь несчастной девушке в длинном темном плаще.

— Извините, вы не могли бы мне помочь?

Не могли бы…

Прохожие пробегали мимо. Цепочка выстроившихся в пробке машин медленно ползла к Москворецкой набережной, сидящие в них люди не обращали никакого внимания на очень одинокую и очень растерянную красавицу. Да и красавицу ли? Грязные длинные волосы, спутанные в неприличные «сосульки», посеревшая кожа, потухшие глаза, подрагивающие губы… Кто посмотрит? Кто оглянется? Тем более — под дождем?

— Простите, мне нужна помощь, — девушка вытирала рукавом слезы. — Я потерялась. Мне страшно.

Холодная, словно осенний дождь, стена. Гораздо выше и крепче, чем Кремлевская, что возвышается напротив.

Обессиленная девушка прислонилась спиной к парапету.

— Кто-нибудь… Ой!

Перед ее лицом зависло необыкновенное существо: большой фасеточный глаз, снабженный стремительно трепещущими крыльями.

— Ой!

В первое мгновение девушка испугалась, однако уже через секунду поняла, что чувствует — именно чувствует! — странную близость к парящему перед лицом уродцу. Она не знала, кого видит, однако ощущала нечто похожее на родственную связь.

На родственную связь?!

Девушка вновь вытерла слезы и прошептала:

— Меня зовут Кристина, я потерялась. Пожалуйста, помогите мне. Меня зовут Кристина, я живу с Митей, и я потерялась. Пожалуйста, отведите меня домой. Я очень хочу к Мите. Пожалуйста…

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь,

Москва, Ленинградский проспект,

4 ноября, суббота, 15.22

— Это не я! Я ничего не знаю! Я честный купец! Вы творите произвол и паскудство!

Любой другой обитатель Тайного Города, без объяснений вырванный из привычной обстановки и доставленный не куда-нибудь, а прямиком в Цитадель, на допрос к самому Сантьяге, как минимум присмирел бы. В идеальном случае постарался бы стать невидимым, а поняв, что это невозможно, — начал разговор с вежливого и глубоко искреннего обещания рассказать все, что ему известно. О чем угодно. Без утайки.

Но шасов Спящий лепил из другого теста.

Все то время, что гарки несли Урбека от стационарного портала в логово «ласвегасов», скупщик краденого вырывался, визжал, ругался и обещал навам самые страшные кары, включая пожизненное разорение и дефицит ликвидности.

Увидев же Сантьягу, шас сменил тему, но не тон:

— Комиссар, это ошибка!

— Урбек…

— Я работал! Вы понимаете? Я работал! Я добываю деньги на кусок хлеба для своих детей! Я не разгибаю спины! Я плачу налоги Темному Двору! И что в итоге?

— Урбек…

— Меня хватают! Меня хватают, комиссар! Хватают за руки и другие места, клянусь облигациями Спящего! Меня уносят с рабочего места, и теперь мои дети останутся голодными! Мне ничего не объяснили! Конечно, я всего лишь несчастный старый шас, за меня некому заступиться и меня легко обидеть! Что я могу против огромной репрессивной машины?! Я…

Сантьяга вздохнул и прошептал короткое заклинание.

В первое мгновение присутствующие изменений не заметили: шас продолжал жестикулировать, подпрыгивать, корчить рожи и даже хватать комиссара за рукав. Однако еще через несколько секунд смысл заклинания раскрылся — Сантьяга выключил звук. Урбек напрягал голосовые связки, орал, жаловался, ругался, но слова изо рта не вылетали.

— Так-то оно лучше, — проворчал Кортес. — Спокойнее оно как-то.

— Согласен, — кивнул Ортега. — А то устроил паноптикум… чуть гарок не покусал.

— Он ведь шас, — бросила Инга так, словно это все объясняло.

В принципе, это действительно все объясняло.

Тем временем Урбек сообразил, что встреча проходит не так, как должна. Он остановил беззвучный словесный поток, помолчал, удивленно глядя на безмятежно изучающего его комиссара, и бросил что-то короткое, отрывистое и, скорее всего, оскорбительное. Никакого результата. Шас прочистил горло и повторил попытку. С тем же успехом. Следующая его фраза, если судить по жестикуляции, должна была прозвучать жалобно.

— Теперь вы позволите задать вам несколько вопросов? — осведомился Сантьяга.

Урбек ответил.

— Просто кивните, — попросил комиссар. — Этого вполне достаточно.

Шас подчинился.

— Вот и замечательно. — Сантьяга обаятельно улыбнулся и указал на стоящую на столе статуэтку: — Откуда она у вас?

Урбек, решивший, что теперь-то заклинание перестало действовать, разразился длинной тирадой, однако комиссар хорошо знал шасов, и вопли главного скупщика краденого в Тайном Городе вновь не потрясли логово «ласвегасов». Поняв это, Урбек изобразил недоумение и ткнул себя пальцем в горло.

— Вы ответите на вопрос?

Шас понял, что пора сдаваться, поморщился и кивнул. А уже в следующий миг шумно выдохнул:

— К-ха!

— Статуэтка, — напомнил Сантьяга.

— Красные Шапки, — так же коротко ответил Урбек. — Чтоб им Спящий банданы перекрасил.

— Вам продали статуэтку Красные Шапки? — недоверчиво переспросил комиссар.

— Копыто утром приволок, — подтвердил шас. — Но не продал, а обменял на снаряжение.

— На какое?

— Оружия взял кучу, — принялся перечислять Урбек. — Резак по металлу,[11] тележку, несколько мешков, фургон напрокат…

— Дикари отправились за покупками, — прокомментировал Кортес.

— Но куда?

— Я все поняла, — произнесла Инга и сложила телефон.

Присутствующие дружно уставились на рыжую — увлекшись допросом, они пропустили момент, когда девушке пришел звонок.

— Что именно вы поняли? — поинтересовался Сантьяга.

— Другой контракт, — спокойно ответила Инга и выразительно посмотрела на Кортеса: — Баррага нашел Кристину.

— Подружку Мити?

— Ага.

— Баррага ищет пропавших женщин? — удивился Ортега.

— Это долгая история, — ровно произнесла рыжая, внимательно глядя на Кортеса.

«Пора раскрыть карты?»

Наемник улыбнулся:

«Пора».

— Звонок имеет отношение к нашему делу? — уточнил комиссар.

— Самое прямое. — Кортес повернулся к комиссару: — Мы только что узнали, где находится Ребус.

Ортега крякнул. Инга гордо вскинула голову.

— Вот так просто узнали? — Сантьяга удивленно приподнял правую бровь. — Кто такая Кристина?

— Голем, — честно ответил наемник. — В течение нескольких последних дней в Тайном Городе пропадали големы, Кристина — одна из них.

— Пропадали големы? — изумился Ортега. — И боевые?

— Боевые тоже, — кивнул наемник, не спуская глаз с Сантьяги. — Мы проводили расследование.

— Почему вы, а не Служба утилизации?

Кортес вздохнул и дружески улыбнулся.

— Комиссар, не знаю насчет других пострадавших, но наши клиенты — истинные патриоты Тайного Города. Благодаря их помощи мы сумели отыскать Ребус, что, как мне кажется, позволяет им рассчитывать на маленькую амнистию.

— Потому что в противном случае вам никто не заплатит.

— Они знали, к кому обращаться, — развел руками наемник.

Кто сумеет договориться с Сантьягой.

— Големы в Ребусе? — поинтересовался комиссар.

— Да.

Боевой лидер Нави прищурился:

— Вы знаете мои принципы, Кортес: я не сужу победителей. Но вы сильно рисковали.

— Согласен.

— В следующий раз вам может не повезти.

— Понимаю.

Сантьяга выдержал паузу, предоставляя наемнику возможность оценить степень его неудовольствия, после чего обычным тоном предложил:

— Теперь давайте допросим голема Кристину.

* * *

Ребус Галла,

Москва, где-то под землей,

4 ноября, суббота, 15.35

— Жертвенные щупальца не действуют! — проорал Фердинанд, тряся Внедрага за плечи.

— Успокойся!

— Галла нас бросил! Ты понимаешь, болван?! Галла оставил нас!!

— Заткнись!

Люды встретили рыцарей в Зале Перекресток, едва не открыли пальбу, но вовремя сообразили, что наткнулись на своих. Опустили автоматы, сошлись в центре, увидели хмурые лица и поняли, что план полетел к черту.

— Как? — коротко спросил обер-воевода.

Кто-то из чудов показал четыре пальца. А Павел начал орать:

— Мы одни!

— Галла здесь!

— Он не с нами!

— А с кем?

— Он…

Внедраг крепко, как умеют только люды, сдавил плечо Фердинанда. Сдавил так, что рыцарь скривился. И громко, внушительно произнес:

— Галла с нами, Павел!

— Но жертвенные щупальца… — срывающимся голосом начал чуд. — Они…

— Вы просто не задействовали их, — уверенно заявил Внедраг. — Смотри!

Обер-воевода перевел взгляд на одного из своих бойцов, и в тот же миг здоровенный люд мячиком отлетел к стене.

— Галла с нами, Павел!

— Но…

Затих. О чем спорить? Люд только что все доказал.

Фердинанд посмотрел на стену и ударил, выбив кусок камня. Работает. Все работает. И опустил голову. А вот его спутники, напротив, приободрились.

— Вы не ожидали нападения, — мрачно произнес Внедраг. — Ничего страшного, парни, в следующий раз все будет иначе.

— Ведьмы быстрые, — вздохнул один из рыцарей. — Даже без магии быстрые.

— Мы управимся со своими бабами, — усмехнулся обер-воевода.

«Сергей, не может быть… Почему? Сергей… Невозможно! Сергей… Для чего? Сергей…»

Мысли путались, разлетались перепуганными воробьями, складывались в одну кошмарную фразу:

«Я осталась одна!»

И ужас Аркана Страха мерк перед пониманием смысла этих слов.

«Я осталась совсем одна!»

— Марина!

— Его больше нет, — прошептала девушка.

— Приди в себя, идиотка!

«Я идиотка? Да, я — идиотка».

Рискнула жизнью любимого и проиграла. К чему теперь все? Зачем?

— Сергей…

— У нее шок, — хмуро бросила Радица. — Из-за мужика, чтоб его Спящий трахнул!

— Человское отродье, — прорычала Милана и вновь тряхнула девушку. — Марина!

С двумя «Саблезубами» разобрались без проблем: одного снял Мурзин, не испугался голема, хотя впервые в жизни видел подобную тварь, практически в упор расстрелял, не подпустил к лежащей на полу Марине. Второго голема изрешетила Милана. «Принудителя» опомнившаяся Радица забросала гранатами. Первые две посекли здоровяка осколками, зато третья разорвалась еще в полете и снесла мощной кукле голову.

Все?

Как бы не так!

Следующий «Принудитель» материализовался в шаге от Мурзина. Стрелять не стал, хотя и держал в левой лапе пулемет, — просто ударил, дотянувшись до головы чела тяжелой правой лапой. Этого оказалось достаточно.

— Сергей!

Марина закричала за мгновение до того, как услышала хруст позвонков, как взглянула в затухающие глаза, как поняла, что никогда больше…

— Сергей!

— Бери ее!!

Радица вскочила на мраморную лавку, открыла огонь, пулями разнося голову голема. Милана бросилась к Марине, схватила за руку, оттащила. Увидела появившегося в противоположном углу «Лунатика», крикнула:

— Сзади!!

И поволокла девушку к западному коридору.

— Солидное рубилово! — оценил Артем, разглядывая залитый кровью зал.

— Нельзя выкладывать весь свой словарный запас одним предложением, — язвительно бросил Мечеслав.

— Будем считать, что я удивлен.

— Но не настолько же.

— Ты становишься похож на мою маму.

— Старушка, судя по всему, пыталась научить тебя хорошему.

Барон наклонился к одному из чудов, отстегнул и снял с тела «лифчик» с боеприпасами, взял автомат, выпрямился и вытащил обойму.

— Пустая.

Артем спрятал пистолет в кобуру и разоружил соседний труп.

— Как будем искать Яну?

— Обшарим все залы, — спокойно ответил Мечеслав.

— А если она в скрытой комнате?

— Рано или поздно Яна из нее выйдет.

— Уверен?

— Нас же отпустили.

— А-а…

Продолжить наемник не успел: раздался выстрел, барон вскрикнул и рухнул на пол.

Удержать Арочный Зал не было никакой возможности, это Ярина и Давора поняли секунд через тридцать после начала перестрелки. Опытные дружинники действовали аккуратно и агрессивно: вошли в помещение, уверенно прикрывая друг друга автоматным огнем, и стали медленно, но неуклонно брать колдуний в «клещи». Впрочем, разгадать их нехитрый замысел не составило особого труда, а потому ведьмы, не сговариваясь, отступили к западному коридору, надеясь, что преследовать их люды не станут — побоятся соваться в узкий проход.

Так, собственно, и получилось.

Выдавив колдуний, дружинники остановились. Проверили Коридор Порталов, убедились, что не оставили за спиной ведьм, а после этого посмотрели на Собидрага.

— Что дальше?

Юноша, кляня себя за то, что отправил опытного Внедрага с другой группой, почесал в затылке.

Идти за колдуньями? Но их всего две, где остальные — непонятно, можно нарваться на засаду. Вернуться в Алтарный? А смысл? Разделиться? Одной группой пойти за колдуньями, а вторую длинным тоннелем отправить в Перекресток?

— Мы договаривались идти навстречу друг другу, — напомнил один из дружинников, догадавшись, что молодой барон в замешательстве. — Нужно идти на запад.

— Я тоже так думаю, — облегченно выдохнул Собидраг.

А в следующий миг вскинул автомат и дал длинную очередь по возникшему из ниоткуда «Лунатику».

— Не работает! — трагически воскликнул Иголка.

— Урбек, сука, мля, — выругался Копыто. — Бракованную пилу подсунул, в натуре. Или без бензина.

— Отрезать ему чо-нить надо, — предложил Контейнер.

— А чо шасам режут?

— Кошелек?

— Лучше голову.

Комнату дикари очистили меньше чем за минуту. Даже не орали от радости, как должны были бы, — сказывались тревожное ожидание големов и периодически доносящиеся выстрелы. Торопливо пошвыряли небольшие статуэтки в тележку, а когда приступили к разделке главной добычи, выяснили, что инструмент поломался — магическая пила, которая должна была за секунду располосовать золотую тушу, категорически отказывалась исполнить свой долг.

— Что делать будем?

— Надо… — глубокомысленно начал уйбуй.

— Я без него не уйду! — завизжал Иголка, вцепившись в золотую статую. — Я из-за него сюда два раза ходил! Я почти жизни лишился! Я…

— Заткнись!

— Сам заткнись!

— Пилить не получается, — примирительно произнес Контейнер. — А если не попилим, то и не увезем.

— Попробуем! — решил Копыто. — Давай, Контейнер, подвези тачку ближе.

— Зачем?

— Мы его на нее свалим.

— Да, — выдохнул Иголка. — И утащим!

Пули зацокали по стене, выбивая черную каменную крошку.

— Уходи!

— Нет!

Мечеслав лежал совсем близко от центра зала, укрывался за мраморной скамьей, левый рукав пропитан кровью, но стрелять рана пока не мешала — короткими, скупыми очередями барон не подпускал противника.

— Уходи!

— Я тебя не брошу!

Артем засел у выхода в западный коридор, за горгульей.

— Ползи сюда!

— Я не могу, идиот! Уходи сам! Я прикрою! Ищи Яну!

Кто-то с той стороны жахнул из подствольника.

— Уходи, кретин!

— Черт!

Наемник нырнул в коридор.

— Ты его видишь? — спросила Давора, когда Ярина остановилась.

— Да, — коротко ответила воевода «секретного» полка.

— Убит?

— Ранен.

— Почему не стреляет?

— Автомат заклинило.

— Доигрался… — Давора вскочила на лавку, сделала еще несколько шагов и увидела всю картину.

Мечеслав на полу, тискает бесполезное оружие. В глазах злоба. Бессильная злоба. Левая рука в крови.

— Добрый день, господин барон.

— Я советовал бы вам сдаться, — жестко отчеканил Мечеслав. — Так вы можете спасти свою жизнь.

— Очень смешно. — Давора перевела взгляд на Ярину. — Я или ты?

— Я, — решила воевода. — А ты проверь коридор.

Ярина кивнула на ход, в котором скрылся Артем.

— Есть.

Давора отвернулась. Мечеслав поднял автомат и всадил три пули ей в спину.

Выстрелы стихли.

«Все? — Артем остановился и неуверенным жестом вытер со лба пот. — Все?»

Барон остался, прикрывая его отход, и, скорее всего, погиб.

«Это неправильно!!»

«Он сам так решил!»

«Нет, я его бросил!»

Надо уходить, надо искать Яну, надо спасаться, надо…

«Я не могу, — понял Артем. — Я просто не могу».

Он снова вытер лицо и быстро пошел обратно.

— Ты как, братишка? — поинтересовалась Ярина, внимательно оглядывая выходы из зала.

— Кость цела, — сквозь зубы ответил барон, быстро накладывая на руку повязку. — Крови много ушло.

— Кровь накачаешь, — усмехнулась воевода.

— Ага. — Мечеслав зубами затянул узел. — Давора стрельнула?

— Да.

— Сука. — Барон вколол себе стимулятор. Глубоко вздохнул и на несколько мгновений расслабился, словно помогая лекарству быстрее разойтись по телу.

— Милана и Радица? — коротко спросила Ярина.

— Ушли на север.

— Поняла. — Выдержала паузу. — Собидраг в Арочном Зале.

— Угу. — Мечеслав поднялся, пошатнулся, но на ногах удержался. — Я его достану. — Посмотрел на женщину и улыбнулся: — Ты уже решила, кем хочешь стать?

— Воеводой Дочерей Журавля.

— Почему не жрицей?

— Воеводой интереснее.

— Как скажешь. — Мечеслав передернул затвор автомата. — Береги себя, сестричка.

— И ты, братишка.

— Увидимся.

Артем развернулся и бесшумно побежал по западному коридору.

Сколько длилась схватка? Минуту? Две? Тридцать секунд? Ответить на этот вопрос Собидраг не мог.

Возможно.

Возможно — минуту. Возможно — четыре часа. Или десять секунд.

Картинки недавних событий мешались в памяти юноши кровавым калейдоскопом.

Вот появился «Лунатик». Длинный, кажущийся нескладным, подрагивающий и очень-очень опасный. И живучий, как кошка. Голема взяли в четыре ствола, потом Таислав догадался: жахнул из подствольника, утихомирил…

А вот «Варан» рвет Таиславу шею. Вскочил на грудь, вцепился. Кровь брызжет во все стороны. Теперь гранатой выстрелил Жалимир. По твари и по другу. Потому что помочь Таиславу возможности не было, а оставлять «Варана» в живых никто не собирался…

Жалимира застрелил «Принудитель». Вышел из Коридора Порталов и открыл огонь из пулемета, превращая Арочный Зал в свинцовый. Люд замешкался, не успел, как Собидраг, нырнуть за колонну, пальнул в ответ, но что сделаешь против пулемета?

— А я его достал, — лихорадочно шептал юноша. — Я его достал!!

Три гранаты подряд (о подствольнике Собидраг забыл) — неужели «Принудителю» не хватит? Три гранаты подряд…

Однако проверять, жив ли голем, юноша не стал. Рванул обратно, в северный коридор, надеясь догнать Внедрага, и…

В полумраке коридора нарисовались три неясные фигуры.

— Внедраг!

А в следующий миг перепуганный Копыто надавил на спусковой крючок дробовика.

— Что у вас?

— Никаких кнопок или потайных рычагов, — доложил изучающий стены Ортега. — Пусто.

— Кристина могла ошибиться, — предположила Инга.

— Нет, — покачал головой Сантьяга. — Не могла. Врата здесь.

Они пришли к Ребусу вчетвером: Инга, вооруженная коротким «хеклером», Кортес с «бизоном», Ортега с автоматом и двумя катанами в заплечных ножнах и Сантьяга, как обычно, в светлом костюме. Брать с собой гарок комиссар не стал. Во-первых, никогда не поздно вызвать. Во-вторых, не хотел рисковать бойцами — маги плохо переносили визиты в Ребус.

— Как же мы пройдем?

— Взорвем? — предложил Ортега.

— Вряд ли получится.

— Тогда что?

Часть стены плавно отъехала в сторону, открыв короткий проход в находящийся неподалеку зал.

— Нас приглашают, — усмехнулся Сантьяга.

— Вы знали?

— Галла в Ребусе, — объяснил нав. — И он знает, что мы пришли.

Кортес коротко выдохнул.

— Комиссар, — тихо произнесла Инга. — Вы помните о зеркалах?

— Я не собираюсь в них смотреть, — спокойно отозвался Сантьяга. — И вам не советую.

— Я постарался уничтожить всех, кто знал обо мне, — продолжил толстяк. — Но не преуспел. Адепты сохранились. Передавали знания из поколения в поколение, молились, надеялись, ждали. Считали, что я взял пример со Спящего — уснул, но свято верили, что я проснусь гораздо раньше.

Такова сила бога — его помнят даже через века.

— Они ждали, иногда навещали храм и обратили внимание на несколько убийств, которые я совершил, вернувшись домой.

— Убийств?

— Иногда мне нужны души, — с грустной улыбкой ответил Галла. — Так уж я устроен.

— Странно для совершенного.

— Жизнь жестока. Все мы кого-то едим. — Толстяк прищурился. — Тебе ли не знать?

Гиперборейская ведьма сделала неуверенный жест рукой: то ли хотела поправить несуществующую прическу, то ли прикоснуться к черной подписи Азаг-Тота.

— Кого ты убивал?

— Над моим домом идет строительство. Я дотягивался до него жертвенным щупальцем.

— Никто не считает гастарбайтеров, — поняла девушка.

— Кроме моих адептов. Они быстро вычислили, что я вернулся. Точнее — проснулся. И прибежали.

— А чем ты на самом деле занимался все это время? — поинтересовалась Яна. — Ты ведь не спал.

— Я был в другом месте.

— В другом храме?

— Нет, — покачал головой толстяк. — Оказавшись в Тайном Городе, я обнаружил неподалеку замечательную резиденцию. Это чужой дом, не мой, но в нем находился подходящий мне Источник Первой Энергии. Что же касается душ, то их мне приносили аборигены в обмен на мелкие услуги. К сожалению, не так давно моя резиденция серьезно пострадала…

Чужой дом — Источник Первой Энергии — недавно разрушен. Яна догадалась мгновенно. А догадавшись — не сдержалась.

— Ты — Дегунинский Оракул!

— Теперь ты знаешь почти все мои тайны, — рассмеялся Галла.

— Справа!

— Стреляй!

— Граната пошла!

Взрыв.

— Откуда они взялись?!

— Плевать!!

— Стреляй!!!

Големы появились со всех сторон разом. Перекресток… Потому этот зал и назвали Перекрестком, что в него вело больше всего коридоров, и теперь из каждого вышли твари. Беспощадные боевые големы.

— Я прикрою!

— Чарли, сзади!

Впрочем, не только из коридоров. Два «Саблезуба» прыгнули откуда-то сверху, то ли с потолка, то ли из воздуха материализовались. Прыгнули и разорвали двух бойцов еще до того, как оставшиеся сектанты изрешетили монстров и их жертвы.

Подкравшийся «Варан» вцепился Радошу в ногу, взревевший Внедраг убил голема, приставив ствол прямо к голове, но друга не спас — тварь успела порвать дружиннику бедренную артерию. Радош истек кровью, потому что помочь ему было некому: оставшиеся в строю переключились на появившегося с запада «Принудителя», пулемет которого работал не переставая, и на пришедшего с востока «Лунатика». Ударили в ответ, пальнули из подствольников, бросили несколько ручных гранат и… И прозевали еще одного «Лунатика», ворвавшегося в Перекресток с юга. Его гердан довершил разгром.

Из семи сектантов, недавно совещавшихся в зале, уйти удалось двоим: Фердинанд и Внедраг сумели прорваться в восточный коридор.

— Вы что, сдурели? — прошипел Копыто.

— Сейчас! — пискнул Иголка.

— Одну секундочку, — попросил Контейнер.

— Кретины, мля!

— Мы быстро!

Они тащили набитую золотом тачку, но превозмочь природу не смогли: убедившись, что молодой люд мертв, бойцы бросились обшаривать его карманы.

— Уходить надо!

— Две секундочки…

— Ну-ка! Подвиньтесь! — Копыто плюнул на осторожность и присоединился к мародерствующим подчиненным. — Та-ак, что у него здесь, мля?

— Это мое!

— Заткнись! — Уйбуй с улыбкой посмотрел на вытащенные из кармана убитого ключи. — Автомобильчик!

— Я их первый заметил! — взвыл Иголка. — Только взять не успел!

— В другой раз успеешь, — пообещал Копыто. — А где бумажник?

— В нагрудном кармане, наверное.

Дикари испуганно замерли. Увлекшись грабежом, они не заметили появившегося в коридоре барона.

— Чего остановились? — осведомился Мечеслав. — Устали?

Мертвый обворованный люд на полу и живой, злой и вооруженный в двух шагах. Иголка начал тихонько подвывать.

— Это не мы, — сглотнув, сообщил Копыто. — Он сам нашелся.

Контейнер попытался попятиться во тьму коридора, но остановился, повинуясь легкому движению баронского ствола.

— Я верю, что не вы, — помолчав, произнес Мечеслав. — Вам Собидрага не взять.

Теперь подвывать начал еще и Контейнер.

— Я вот ключики обнаружил, — с жалкой улыбкой произнес уйбуй и дрожащей рукой протянул барону добычу. — А бумажник еще нет.

— Оставь себе, — хмуро велел Мечеслав.

— Мне?!

— Да, — подтвердил барон. И повел стволом: — Пошли прочь!

— Здесь тоже были големы, — поняла Милана, быстро оглядывая Перекресток.

— Много големов, — подтвердила Радица.

— С одной стороны, это хорошо, — усмехнулась воевода. — Они делают за нас работу. С другой…

С другой стороны, ни черта не понятно. Откуда в Ребусе големы? Почему они работают в отсутствие магической энергии? Почему нападают на сектантов?

Милана посмотрела на Марину. Девушка все еще находилась в шоке. До зала добралась сама, но толку от нее — чуть. Помертвевшее лицо, остановившийся взгляд, дрожащие руки. На трупы и кровь — ноль внимания. Уселась на пол и уткнулась лицом в колени.

«Пристрелить или оклемается?»

Впрочем, избавиться от обузы никогда не поздно, а что произойдет с Мариной в случае опасности, еще вопрос: может, и пальцем не пошевелит, а может, влезет в драку, вымещая на врагах накопившуюся злобу.

— Фердинанда нет, — доложила изучившая трупы Радица. — И Собидрага тоже.

— Значит, мы пока не уходим, — усмехнулась Милана. — Определила, куда делись наши друзья?

— Судя по следам…

— Гадина!

Инга не сдержалась. Элементарно не сдержалась.

Рыжая шла первой, опередила даже комиссара — плевать на зеркала, надо найти Артема! — и первой заглянула в зал. Увидела Милану и сразу же вскинула автомат.

— Гадина!

Милана и Радица синхронно развернулись и ударили в ответ. Очереди трех колдуний схлестнулись в пропитанном запахами крови и пороха воздухе Перекрестка. Еще пули. Еще! И еще!! К Инге присоединился Кортес, затем Ортега. Три ствола против двух. Засевшие в укрытии против стоящих в почти пустом зале…

Зеленым ведьмам хватило пары секунд, чтобы правильно оценить ситуацию.

— Уходим!!

Но вместе не получилось. Раскаленный свинец разъединил Милану и Радицу. Воевода нырнула в южный коридор, за ней последовали Инга и Кортес. Фате пришлось отступить на восток, ее преследовал Ортега.

Разгоряченные бойцы не обратили внимания на плачущую у стены человскую девушку. Или не заметили? Или не сочли опасной? Рванули в погоню, оставив позади комиссара.

Впрочем, Сантьягу это устраивало.

Комиссар осторожно, стараясь не испачкать в крови туфли, прошел через зал, остановился в нескольких шагах от юной колдуньи и вежливо поздоровался:

— Добрый день, Марина.

— Куда?!

— В Коридор Порталов!

— Зачем? — удивленно выдохнул Павел.

— У меня есть «дырка жизни», — объяснил Внедраг.

— А как же наши?

— Наших уже нет!

— А Собидраг?

— Если он не дурак, то тоже смоется! — Внедраг сплюнул. — Надо убираться.

— А как же Галла?

— Ты пробовал использовать жертвенное щупальце против големов? — спросил дружинник.

— Нет, — смущенно признался Павел. — Опять забыл.

Обычному воину, которого с детства учили пользоваться обычным оружием, трудно привыкнуть к сверхъестественным способностям.

— А я пробовал! — рявкнул Внедраг. — Оно не сработало! Представляешь?! Когда я тебе показывал, работало! А в бою — нет.

— И что? — тихо спросил Фердинанд.

— Галла оставил нас, — громко произнес Мечеслав.

Внедраг и Павел вскинули автоматы, но, узнав барона, опустили стволы.

— Что ты здесь делаешь?

— Милана притащила.

— Черт!

— Каким образом она о тебе узнала?

— Понятия не имею. — Мечеслав подошел ближе. — Собидраг погиб.

— Проклятье!

— Кто?

— Его накрыли големы в Арочном Зале.

— Как Милана заставила их здесь работать? Это ведь невозможно.

— Именно поэтому я думаю, что големов привел Галла, — с тяжелым вздохом ответил барон. — Он хочет избавиться от нас.

— Но почему?

— Потому что мы ему надоели, — объяснил Мечеслав, вскидывая автомат.

Узкие коридоры Ребуса были похожи друг на друга, как черви. Сумрачные каменные черви, неподвижные и мрачные. Чтобы разобраться в их хитросплетении, потребовалось бы много времени, которого ни у кого не было. Оставалось полагаться на чутье, удачу и… и того незримого, кто вел ищущих навстречу друг другу.

— Ярина!

— Милана!

— Где Давора?

— А где Радица? Марина?

— Ярина!

Воевода «секретного» полка вытянулась и отрапортовала:

— Давора погибла. Големы.

— Мы тоже с ними бились, — устало ответила Милана.

— И?

— Не знаю. — Воевода Дочерей Журавля прислонилась к стене. — Мурзин погиб первым. А девчонок я потеряла в Перекрестке. Здесь Сантьяга.

— Уже?!

— Что значит «уже»?

— Сантьяга всегда появляется, — хмуро ответила Ярина. — У него нюх.

Логично. Обуявшие Милану подозрения мгновенно испарились. Ярина права: Сантьяга появляется всегда. Складывает из мелких деталей картинку и приходит туда, куда нужно. Сволочной нав!

— Ты нашла Мечеслава?

— Да.

Милана улыбнулась:

— Хоть одна хорошая новость…

— Он просил передать тебе привет.

Ярина стояла в шаге от воеводы. Всего в шаге. Ее нож преодолел это расстояние меньше чем за мгновение. Ударил в грудь, под вздох, и пошел вверх и вправо, к сердцу.

— Ничего личного, Милана, — торопливо, пока воевода еще могла ее слышать, произнесла Ярина. — Просто королевой останется Всеслава. — Клинок замер у самого сердца. — Так решил барон Мечеслав, мой брат.

И воевода «секретного» полка надавила на нож.

Милана знала, что отца Ярины, барона Билюда, убил на дуэли барон Стоян, отец Мечеслава. Знала и считала этот факт необычайно важным, ведь он гарантировал, что Ярина никогда не сговорится с фаворитом королевы. Увы, как это частенько бывает, действительность оказалась совсем не такой, какой виделась со стороны. Ни Милана, ни кто-нибудь еще в Тайном Городе не знали об истинной причине дуэли, о том, что любвеобильный Стоян соблазнил законную супругу Билюда и его красавица дочь в действительности была плодом греха. Как не знал никто и о помощи, которую семья Стояна тайно оказывала оставшейся сиротой Ярине, о весомой, но незримой поддержке, которая и позволила девушке войти в элиту Зеленого Дома.

— Радица! Стоять!

Фата резко развернулась.

— Ортега?

— Оружие брось, — попросил нав.

— Здесь полно сектантов.

— Я знаю.

— И големов.

— Где Яна?

Радица прищурилась, поняла, что темный не видит в ней союзника, и крепко сжала автомат.

— Не останавливай меня.

— Мы блокировали Ребус, — негромко произнес Ортега. — Тебе не уйти.

— Неужели?

Но внутри дрогнуло:

«Они все знают!»

Замысел Миланы, судя по всему, провалился. Похищение гиперборейской твари навело темных на след, и они докопаются до правды. Речь идет о жизни и смерти.

«Хочу ли я умереть ради амбиций двоюродной сестры?»

Никакого желания.

«Меня казнят!»

«А может, и нет!»

Надежда. Она живет до самого последнего мига.

«Я исполняла приказы! Я ничего не знала о планах Миланы! Меня накажут, но оставят жить! Я все расскажу…»

Но в тот самый миг, когда Радица собралась с духом, чтобы крикнуть: «Сдаюсь!», в ее затылок влетела автоматная пуля.

— Все закончилось, Марина, — мягко произнес нав.

— Сергей погиб, — тихо отозвалась девушка.

«И все действительно закончилось. Абсолютно все!»

— Мне жаль.

— Врете.

— Нет, — качнул головой Сантьяга. — Будь он жив, нам не составило бы труда договориться.

— Вам и ему?

— Нет: мне и вам. Но я и теперь с удовольствием помогу вам, Марина.

— В обмен на услуги?

— Это называется взаимовыгодным сотрудничеством.

Новый хозяин. Еще один покровитель, заинтересовавшийся невероятным Арканом, способным работать даже там, где бессильна обычная магия. Главный интриган Тайного Города собирается заполучить очередную игрушку.

— Не боитесь?

— Нет.

— А зря…

Марина не хотела атаковать, вообще ничего не хотела, но не удержалась — направила на франта в белом волну страха. Не унизить. Не убить. Просто отогнать. Просто показать, что хочет остаться одна.

Не сработало.

Сантьяга не упал на пол, не закрыл руками голову, не затрясся. Даже выражение лица комиссара не изменилось, осталось спокойным и участливым.

— Не получается?

— Захапали кинжал Стеньки Разина?

Нав улыбнулся:

— Вы умная девушка, Марина, вы знаете, что защиту кинжала можно пробить. И вы ее пробили бы, ваш уникальный аркан — необычайно мощное оружие.

— Тогда в чем дело? — В голосе молодой ведьмы впервые прорезался намек на интерес.

— Я немного изменился, — объяснил Сантьяга. — Разобрался в себе и удалил то, что заставляло меня бояться.

— Значит, мы с вами похожи, — вздохнула Марина.

— Что вы имеете в виду?

— Я тоже разобралась в себе. — Девушка подняла голову, посмотрела на комиссара, а потом показала ему правую руку, которую до сих пор прятала за согнутыми коленями. Руку, в которой держала гранату. — У вас две секунды на спасение. Прощайте, комиссар.

— В действительности комплекс асуров никогда не был Оракулом. Великие Дома так и не разобрались, что же это такое, но с моим появлением все встало на свои места. — Галла усмехнулся. — Мы быстро наладили взаимовыгодное сотрудничество: я получил надежное убежище и пищу, они — невнятные предсказания, уровень которых значительно выше того, на что способны их аналитики.

— И ты наблюдал за ними.

— Мне не к чему стремиться, — спокойно ответил толстяк. — Я — совершенен. Я просто живу.

— Почему в таком случае ты не помешал Ярге? — недоуменно спросила девушка. — Почему позволил разрушить свой дом?

— Потому что все должно идти так, как предопределено. Есть вещи, нарушать которые я не буду.

— После того как Ярга захватил Искру Вечности, ты мог сдаться Великим Домам.

— Они бы поняли, что я не только Оракул, но и Галла. Изучили бы и поняли, складывать два и два в Великих Домах умеют. Они бы все поняли…

— И постарались бы уничтожить тебя, — закончила Яна. — Извини за глупый вопрос.

Однако толстяк не оставил тему:

— Почему Великие Дома не открываются челам? Слишком много соблазнов. Великие Дома владеют знаниями, способными перевернуть жизнь на Земле. То же и со мной. Я для Великих Домов такое же чудо, как и они для челов. Я знаю слишком много. Я дышу дыханием Спящего. Я знаю его замыслы. Не все, конечно, но многие. Я знаю вещи, из-за которых гибли целые миры. Я знаю, почему всех тянет на Землю. Я знаю, почему закрылась Большая Дорога. Я знаю, с чего всё началось и чем всё закончится.

Галла не гордился, скорее — жаловался. Одинокий скиталец, всесильный и бессильный. Могучий и на всё наплевавший. Обладатель бессмысленного совершенства. Существо, искушающее одним своим явлением. Ошибка Спящего.

— Чего же ты хочешь? — тихо спросила гиперборейская ведьма.

— Я хочу уснуть. Не убивать, не наблюдать, просто спать. И ты будешь меня хранить. А в один прекрасный день я снова стану Оракулом. — Толстяк грустно улыбнулся. — Меня устраивала моя жизнь. Иногда мне кажется, что в этом и было мое предназначение.

— Где же ты будешь спать?

— Вот здесь. — На столике появилась черная пирамидка навского оберега. — Никто не удивится, найдя ее в твоем кармане. Никто не обратит на нее внимания.

Гиперборейская ведьма покосилась на маленький артефакт, представила, как наполняется он совершенным созданием и как легко будет…

— Ты станешь беспомощным.

Она не спросила, но Галла ответил:

— Совершенно верно.

Яна улыбнулась:

— Ты должен доверять хранителю.

— Поэтому я и выбрал тебя, — спокойно ответил бог. — Ты держишь слово.

— Тем не менее соблазн велик, — призналась девушка. — За твою голову Великие Дома заплатят любую цену.

— Мы разговариваем почти час, — безмятежно напомнил Галла. — Болтаем обо всем на свете. При этом общеизвестно, что ты любознательна, а я знаю, что такое Ключ Трех Рас. И не важно, говорили мы о нем или нет: сочетания этих факторов достаточно, чтобы Сантьяга тебя убил. Комиссар не будет рисковать.

Когда-то, ради сохранения тайны, навы превратили в пустыню целый мир. Что на этом фоне одна-единственная гиперборейская ведьма? Пустяк.

— Но если ты когда-нибудь обнищаешь, — ухмыльнулся бог, — разбуди меня, что-нибудь придумаем.

Прозвучало многообещающе. Яна улыбнулась в ответ, допила кофе, но наполнять чашку вновь не стала, поняла, что разговор заканчивается.

— Как долго я буду тебя беречь?

— Однажды Ярга и Сантьяга сойдутся в последней битве, — уверенно произнес Галла. — И как бы она ни закончилась, победитель обязательно вернет Искру Вечности в Оракул. Ты будешь рядом.

— Я?

— Да. Ты выживешь при любом исходе.

— Спасибо.

— Меня благодарить не надо, ты все сделаешь сама. — Толстяк помолчал. — Так вот. Победитель вернет в Оракул Искру, а ты — меня. И никто ни о чем не догадается.

Ведьма выронит из кармана черную пирамидку, бог почувствует поток Первой Энергии и проснется. Все просто.

— Кто победит? — хрипло спросила Яна. — Ярга или Сантьяга?

— Какая разница, если ты все равно выживешь?

— А мои друзья?

Тишина.

Все будет идти так, как предопределено. Гиперборейской ведьме не должно открыться будущее.

Яна сжала кулак, прищурилась и, не глядя на Галла, спросила:

— Что я получу взамен?

— Начнем с твоих друзей…

«Всё? Финал?»

Коридор узкий, поворотов нет, прохода в спасительную комнату не видно, а впереди — «Тумбочка». Стоит, едва не касаясь плечами противоположных стен, и смотрит. Молча смотрит.

«Конец?»

Просто стоит. Даже автомат не наводит. Чего ждет?

Артем медленно обернулся.

Еще одна «Тумбочка». Перекрывает путь к отступлению.

«Почему не стреляют? Гм… А почему не стреляю я?»

Потому что в самоубийственную атаку нужно бросаться только тогда, когда точно знаешь, что противник готов драться. А эти…

— Туда, — глухо буркнул стоящий впереди голем и ткнул большим пальцем себе за спину. — Туда.

Развернулся и медленно побрел по коридору.

«Туда?»

Приблизился тот, что стоял позади, и уточнил:

— Идти.

— Отстань от меня!

— Контейнер, стреляй!

— Сам стреляй!

Кошмарный голем появился в тот самый миг, когда дикари решали, куда отправиться из Арочного Зала. Окончательно запутавшийся Иголка предлагал идти примерно назад. То есть искать путь, которым пришли. Контейнер звал вперед. Где не были. Копыто мучился. Ссора затягивалась, грозила перерасти в перестрелку — Иголка припомнил, что уйбуй зажилил совместно найденные ключи от машины, а потому явление «Ищейки», можно сказать, спасло дикарей от неприятностей.

Хотя они этого и не поняли.

— Убей ее!

— А вдруг укусит?!

— Иголка!

— Бегите за мной!

Шустрый боец первым нырнул в Коридор Порталов. Сообразил, что все остальные выходы из зала голем перекрыл.

— Стой, мля! Меня жди! — Бросить тачку Контейнер не мог, вцепился в ручки, с трудом приподнял и, пыхтя, рванул за Иголкой. — Помогите кто-нибудь!

— Я прикрою! — пообещал Копыто, нерасторопно отступая последним. — А-а!..

Портал возник внезапно. Не было вихря, не было дыхания магии, ни одного признака. Вырос, образовался, устроился сам собой, сжевал дикарей и выплюнул их на тротуар Китайгородского проезда. К счастью, почему-то пустынного.

— Где золото?

— Здесь, — простонал обнимающий тачку Контейнер.

— А где Иголка?

— Тута!

Копыто огляделся, вытащил из кармана ключи и надавил на кнопку сигнализации. Стоящий неподалеку «Ниссан Армада» приветливо моргнул фарами.

— Моя машина! — осклабился уйбуй.

Иголка завистливо вздохнул.

* * *

Ночной клуб «Кристалл»,

Москва, улица Марксистская,

4 ноября, суббота, 23.23

Что бы там ни говорили в мэрии, Москва — город маленький. Ну, если и не маленький, то уж точно небольшой, и найти в нем человека не так уж сложно. Особенно если знаешь, кого хочешь найти, и обладаешь доступом к нужной информации.

А возможностям Бьяны могли позавидовать МВД и ФСБ, вместе взятые.

Вернувшись из Обители, моряна, пользуясь своим положением начальника охраны, влезла в личный компьютер Инция и скачала данные на сбывшийся кошмар управляющего. Затем направила по следу оперативную группу и меньше чем через два часа знала о Маргарите Свейз, она же — Маргарита Сухова, она же — Елена Простюкина, всё. Включая клуб, в котором шустрая дамочка собиралась провести субботний вечер.

Остальное было делом техники. Когда Маргарита заявилась в «Кристалл», Бьяна уже потягивала коктейль за соседним столиком, а еще две моряны контролировали ближайшую дамскую комнату, готовясь обеспечить необходимое для разговора уединение. Затем последовали сорок минут наблюдения за веселящейся в компании широкоплечего мужчины Маргаритой, а после — разговор.

Бьяна вошла в дамскую комнату, когда супруга Инция покинула кабинку и переместилась к зеркалу. Остановилась, прищурилась и дружелюбно произнесла:

— Рита Свейз?

— Мы знакомы? — не отвлекаясь от зеркала, спросила Маргарита.

— Я посещаю «Кастрюлю».

— Не помню вас.

— А я видела вас с Иннокентием.

— Да, мы были женаты, — легко отозвалась женщина.

— Были? — с отлично сыгранным удивлением переспросила Бьяна. — Насколько я знаю, свадьба случилась не так давно?

— Увы, в жизни всякое бывает, — с отлично сыгранной грустью ответила Маргарита. — Наша страсть была стремительна и обжигающа, однако быт все разрушил. Мы слишком разные.

— Печально слышать.

— Жизнь есть жизнь.

— То есть в «Кастрюле» вы больше не появитесь?

— Совсем наоборот: теперь я стану хозяйкой клуба, — рассмеялась Маргарита. Она закончила работать с лицом и вернула орудия производства в сумочку.

— Вы станете хозяйкой? — вновь изобразила удивление моряна.

— Я собиралась забрать половину, но сегодня Иннокентий едва не убил меня при свидетелях, и мой адвокат уверен, что мы вытащим из него всё. — Маргарита помолчала и веско закончила: — Мой адвокат — Юрьев.

— Ого!

— Да уж, я подготовилась. — Женщина с улыбкой посмотрела на Бьяну: — Так что если ты собиралась подоить нашего общего друга, то опоздала.

— А если не собиралась?

— Тогда к чему этот разговор? — Маргарита фыркнула и, гордо подняв голову, направилась к выходу.

— Позволь сказать еще кое-что, — громко произнесла моряна. — Прежде, чем мы навсегда расстанемся.

— И больше не увидимся?

— Разумеется.

— Тогда говори, — милостиво кивнула женщина.

— Я хочу, чтобы ты знала: Иннокентий мне небезразличен.

— Ты с ним спишь? — осведомилась Маргарита.

— Это приятно дополняет нашу дружбу.

— Поздравляю, подруга, Кеша действительно хорош в постели.

— Но есть одна проблема…

— Какая?

Моряна вздохнула и проникновенно произнесла:

— «Кастрюля» для Иннокентия — всё. Он создал клуб, и он должен им управлять до тех пор, пока… пока сам этого хочет.

— Уговорила, — рассмеялась Маргарита. — Я предложу ему должность менеджера.

— А может, тебе отказаться от притязаний? — деликатно осведомилась Бьяна.

— А смысл?

— Расстанемся друзьями, и всем будет хорошо.

Притворное дружелюбие соскользнуло с лица Маргариты, как смытая дождем тушь. Черты затвердели, взгляд стал ледяным.

— Ты мне угрожаешь?

— И в мыслях не было!

— Тебя нанял Иннокентий?

— Нет.

— Предупреждаю, шалава, — не нарывайся. И передай этому ублюдку, что у него руки коротки меня достать! Поняла?!

Разговор выпал из конструктивного русла, и чем он мог окончиться, известно: Маргарита проорет еще несколько угроз и оскорблений, после чего, не дожидаясь ответа, развернется и уйдет. Недалеко, конечно, уйдет — из комнаты ее не выпустят, но зачем показывать подчиненным, что ты не способна справиться с обычной человской девкой?

— Если еще раз тебя увижу — посажу и тебя, и его! Я…

Моряна сделала шаг вперед, ловко заломила Маргарите руку, ткнув женщину лицом в раковину, и прошипела:

— Ты, дура, жива только потому, что Инций — мягкий и добрый. Поняла? Но у Кеши есть злые друзья.

Бьяна толкнула Маргариту в угол, выдержала секундную паузу, позволив женщине развернуться, и…

Говорят, когда моряна набрасывает боевую шкуру, бледнеют даже опытные, все повидавшие воины. Собственно, оборотни во второй своей ипостаси не выглядят мирными овечками: клыки, когти, рога, шипастый хвост… Но сам процесс перевоплощения выглядит особенно пугающе. И неприятно.

Только что посреди комнаты стояла высокая привлекательная женщина, а в следующий миг ее черты исказились, размылись, сломались, вывернулись наизнанку. Нежная кожа сменилась грубым и твердым панцирем, стройные ноги — толстыми лапами, ухоженные ногти — длинными когтями. А лицо превратилось в морду лютого зверя, в глубоко посаженных глазах которого светится одна-единственная мысль — убивать!

Шипастый хвост ударил по полу, и мадам Свейз провалилась в обморок.

К тому моменту, когда Маргарита пришла в себя, Бьяна уже успела одеться и, стоя перед зеркалом, невозмутимо красила губы. Супруга Инция застонала, встала на четвереньки, подползла к унитазу и с громким кашлем избавила желудок от тяжести.

Моряна брезгливо поморщилась, спрятала тюбик в сумочку, подошла к женщине и поинтересовалась:

— Надеюсь, подруга, ты все поняла?

Маргарита тряхнула головой, попутно стукнувшись лбом о керамический прибор. Бьяна расценила жест как «да».

— Завтра утром ты выкинешь брачный контракт, подпишешь отказ от всех требований и скажешь Юрьеву, что согласна на развод без условий. А завтра в середине дня ты куда-нибудь улетишь и в этом самом «где-нибудь» проведешь не меньше полугода. Вопросы есть?

— Нет, — прохрипела перепуганная женщина. — Нет.

Меньше всего на свете Маргарите хотелось спорить со стоящим рядом зверем.

— А если вздумаешь дурить, я тебя съем.

Бьяна дружелюбно улыбнулась и вышла из комнаты.

Эпилог

«Служба утилизации Тайного Города официально заявляет, что появившиеся в последнее время слухи о массовых похищениях големов не имеют под собой никаких оснований. „Мы провели тщательную инвентаризацию и можем твердо сказать, что не выявили никаких нарушений…“»

(«Тиградком»)

— «Ищейка» и две «Тумбочки»? — возмутился К. К. Томба. — А где наши «Вараны»? Где «Лунатики»?

— Кончились, — развел руками Артем.

— Ты издеваешься?

— Как они могли кончиться? — удивился Баррага.

— Возвращаться не хотели, поэтому и кончились, — объяснил наемник. — Неужели не понятно?

К. К. и мастер переглянулись, догадались, что имеет в виду Артем, после чего шас резюмировал:

— То есть контракт выполнен не полностью.

— Моей главной целью было защитить вас от преследования со стороны Службы утилизации и Великих Домов, — спокойно возразил наемник. — Этой проблемы больше не существует, претензий к вам ни у кого нет и не будет. Но при выполнении контракта мне, в целях самозащиты, пришлось прервать функционирование части големов.

— Дорогостоящих големов, — уточнил К. К. — Товар первоклассный.

— Остальные возвращены владельцам, тем самым, заметим, которые их бездарно потеряли, — закончил Артем.

«Тумбочки» привели наемника к древнему фургону, в котором, судя по запаху, не так давно путешествовали Красные Шапки. Внутри Артем обнаружил «Ищейку» и пару «Лунатиков», терпеливо ожидающих возвращения к законным владельцам. Поразмыслив, наемник решил осчастливить обоих заказчиков, поделив кукол почти поровну. Что же касается неизбежных в процессе общения с шасами претензий, то свою реакцию на них Артем продумал заранее.

— Контракт выполнен полностью.

— Мы потеряли имущество!

— Часть имущества. Лучше быть немножко потерпевшими, чем сильно пострадавшими.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился К. К. — Угрожаешь падением котировок?

— Живых големов нашел я, а не Служба утилизации, — доходчиво объяснил Артем. — Но это недоразумение легко исправить.

Шас и нав переглянулись.

— Не надо нам угрожать, — посоветовал Баррага.

— Не надо меня кидать.

К. К. понял, что в этот биржевой день торги проходят под сильным влиянием других игроков, и сдался:

— Где големы?

— Переводите деньги. — Артем положил на стол карточку «Тиградком». — И через пять минут куклы будут здесь.

* * *

«Как мы и предполагали, слухи о проблемах, возникших у Инция и его знаменитой „Кастрюли“, оказались преувеличенными! Из одного надежнейшего источника нам сообщили, что мелкие финансовые неурядицы, которые могут появиться в абсолютно любом бизнесе, уже позади, а потому, милые дамы, можете спать спокойно: ваш любимый клуб и ваш любимый управляющий никуда не исчезнут…»

(«Тиградком»)

Слух о поразившей Инция болезни лесным пожаром пронесся по Тайному Городу и вызвал точно такую же, как и в лесу, реакцию: самочки побежали. Но только не от огня, как это обычно бывает, а наоборот — в самый его эпицентр. В Обитель, где тосковал в одиночестве несчастный конец и на парковке которой уже к десяти утра не осталось свободных мест.

— Инций, голубчик, давай я поправлю тебе подушки!

— Лапочка, скушай бульончик, я сама его приготовила!

— Ты такой бледный!

— Включить тебе телевизор?

— Не надо, там такие гадкие новости рассказывают!

— Наоборот: сказали, что с «Кастрюлей» все в порядке. Инций, ведь правда все в порядке?

— Дайте, я подоткну ему одеяло!

— Я сама поправлю.

— Ты не умеешь!

— Вам не кажется, что здесь дует?

Белобрысые ведьмы Зеленого Дома, рыжие красавицы Чуди, черноволосые шаски, разноцветные человские женщины. Высокие и не очень. Худые и в теле. Растерянно щебечущие и пытающиеся руководить. Каждая из них считала своим долгом поговорить с Ляпсусом (через двадцать минут после начала паломничества хирург сбежал, и теперь отдувался дежурный врач), отругать санитаров за недостаточное рвение, приласкать Инция и впихнуть в него какой-нибудь продукт.

А еще они, не сговариваясь, решили «сгладить гнетущее ощущение больничной палаты», в результате чего комната Инция украсилась новыми занавесками, несколькими зеркалами, картинами, плюшевыми зверушками, ковриками и салфеточками. И теперь взбешенные эрлийцы подсчитывали, влезет ли все это барахло в один мусорный контейнер или же придется заказывать дополнительный.

— Инций, лапочка, я сделала замечательные пирожные!

— А я принесла желе.

— Инций, хочешь сок?

Бьяна, с трудом преодолев толпу в коридоре, наконец-то проникла в палату и, проявив недюжинные воинские способности, протолкалась к кровати.

— Привет!

— Привет! — Умирающим конец не выглядел: цвет кожи здоровый, розовый, глазки блестят, с лица не сходит улыбка. Обилие посетительниц действовало на Инция лучше всяких лекарств.

— Как дела?

— Со здоровьем все хорошо.

— С бизнесом тоже, — подмигнула моряна.

— Я слышал в новостях. — Конец вздохнул. Слышать-то слышал, но не особенно верил. — Что они могут знать?

— Зато я знаю. — Бьяна наклонилась к уху конца и прошептала: — Мне случайно стало известно, что Маргарита отказалась от претензий.

— Не может быть!

— Я тоже удивилась, — рассмеялась моряна. — А потом спросила лично у нее, и, представляешь, все оказалось правдой.

— Ты с ней разговаривала?

— Недолго.

— До того, как Ритка отозвала свои требования? — подозрительно осведомился конец.

— Какая разница?

Инций улыбнулся и плотоядно посмотрел на Бьяну.

— Ты останешься на ужин?

— Здесь?

— На три ближайших дня эта палата — мой дом. — Помолчал. — Останешься?

Моряна провела рукой по щеке конца:

— Почему нет?

* * *

«Официальные представители Великих Домов отрицают слухи о якобы произошедшем в субботу столкновении. Темный Двор, Орден и Зеленый Дом утверждают, что боевые группы людов и чудов, виденные свидетелями в Китайгородском проезде, „занимались плановыми мероприятиями по укреплению добрососедских отношений между Великими Домами“. Что, в свою очередь, идет вразрез с неофициальными сообщениями о гибели нескольких рыцарей и дружинников, а также наводит на мысль, что информация о последних часах жизни Миланы не является достоверной…»

(«Тиградком»)

— В какой-то момент я решила, что останусь замурованной навсегда, — негромко продолжила Яна. — Время шло, а ничего не происходило. Я сидела в комнате и чувствовала себя полной идиоткой.

— Главное, что живой идиоткой, — мягко пошутил Кортес.

— Согласна.

Они собрались в кабинете Сантьяги, сидели за длинным столом, однако в позах не чувствовалось делового напряжения — шел разговор, а не совещание. Кортес рядом с Яной, рука закрывает лежащую на столе ладонь девушки. Инга вела себя менее сдержанно: уселась рядом с Артемом и, не стесняясь, прижималась к нему. Рыжая еще не отошла от пережитого и боялась даже на секунду отпустить любимого. Чуть дальше расположился Ортега. Комиссар, как и положено, — во главе стола. И он же вел беседу:

— То есть вы не знаете, почему вас изолировали?

— И еще я не знаю, почему в этом Ребусе не оказалось зеркал, — улыбнулась Яна. — И почему Галла натравил на своих адептов големов. Могу только догадываться.

— Поделитесь?

Первым о своих приключениях поведал Артем — его история была короче, правда, и рассказал он ее не полностью. Пока. А вот гиперборейской ведьме пришлось начинать с ночных переговоров с баронами.

— Мне кажется, Галла устал, — задумчиво ответила Яна. — Он хочет, чтобы его оставили в покое. Он дал нам знак… в смысле дал знак Великим Домам, что не собирается воевать, что не представляет угрозы для Тайного Города, но при этом намекнул, что может стать очень серьезной проблемой.

— И этот намек — похищения големов?

— Галла продемонстрировал силу, — добавила Инга.

— Чуды с ним справились, — заметил Кортес. — Не такой уж Галла всемогущий.

— Яна использовала очень удачный термин: «проблема», — произнес Сантьяга. — Галла способен стать проблемой. Трудной. Решаемой, но все-таки трудной… — Комиссар внимательно посмотрел на гиперборейскую ведьму. — Очень взвешенная версия.

— У меня было время подумать.

— Возможно, вы анализировали и дальнейшие действия этого… бога?

— В общих чертах, — кивнула Яна. — Учитывая силу Галла, он может перенестись в любую точку земного шара и спрятаться под любой личиной.

— Или построит себе Ребус где-нибудь в Антарктиде и снова завалится спать, — пробурчал Ортега.

— И мы его не найдем, — резюмировала Инга.

— Все допускают ошибки… — протянул Сантьяга. — Отыскать Галла реально: объединившись, Великие Дома способны на многое. Вопрос в том, захотим ли мы искать?

Поскольку Галла не хочет войны.

— А что с Ребусом? — спросил Кортес. — Уничтожите?

— Законсервируем.

— Почему?

— Выводы, которые я сделал из этой истории, в целом совпадают с версией Яны, — объяснил Сантьяга. — Я тоже думаю, что Галла подал нам знак. А потому имеет смысл продемонстрировать в ответ жест доброй воли: сохранить его дом. Если Галла захочет поговорить, он знает, куда идти.

— А ему потребуется?

— Возможно всё. — Комиссар улыбнулся. — Собственно, наше расследование можно считать оконченным.

— Есть еще одна деталь, — хмуро произнес Артем.

* * *

«Согласно сообщению пресс-службы Великого Дома Людь, неадекватное поведение Миланы „стало следствием охватившей ее тяжелой депрессии“. Зеленые заявили, что „упустили момент, положившись на здравомыслие воеводы дружины Дочерей Журавля, и не поняли, в каком глубоком кризисе она находится“. Однако, несмотря на совершенные Миланой преступления, ее похороны пройдут с соблюдением всех ритуалов, положенных воеводе дружины Дочерей Журавля, и наши аналитики считают, что за скупыми строками официальных сообщений таится нечто большее, нежели заурядное помешательство высшего боевого мага Зеленого Дома, приведшее к смерти барона Берислава и жрицы Нежи. Высказываются предположения, что люды придумали душевную болезнь Миланы, дабы скрыть куда более позорный факт — имевшую место попытку дворцового переворота…»

(«Тиградком»)

— Получается, вы присутствовали при смерти барона Берислава? — холодно уточнил Ратомир.

— Да, — не стала скрывать Ярина. — Но хочу еще раз подчеркнуть: я была абсолютно уверена, что расследование проводится с ведома королевы. Милана получила мой доклад утром второго ноября, непосредственно перед совещанием у ее величества, а когда вернулась, сказала, что имеет санкцию на тайный допрос Берислава.

— Вас не смутило отсутствие письменного приказа?

— Я командую «секретным» полком, — негромко, но очень твердо произнесла Ярина. — Половину приказов я получаю в устной форме.

— Почему вы не возмущаетесь? — Барон обвел взглядом жриц. — Разве этот факт не является вопиющим нарушением законов Зеленого Дома?

Затягивать с созывом Большого Королевского совета не стали, жрицы и бароны собрались в тронном зале по горячим следам, едва Всеслава объявила о смерти воеводы Дочерей Журавля при странных и компрометирующих обстоятельствах. А собравшись, не смешались между собой, как это бывало в лучшие времена: бароны встали справа от трона, жрицы — слева, между ними — Мечеслав и Ярина. Единственные свидетели.

Звучали предложения пригласить Сантьягу и наемников, но большинство проголосовало против: внутреннее дело Зеленого Дома должно остаться внутренним делом Зеленого Дома.

— Устные приказы, тайные операции… — Ратомир фыркнул. — Не являются ли они признаками узурпации власти?

— Таковы правила игры, — громко произнес Мечеслав, поглаживая перевязанную руку.

Повелитель Марьина с удивлением посмотрел на друга:

— Что?

— «Секретный» полк создан для решения деликатных проблем, — спокойно продолжил барон Сокольников. — Он призван охранять покой и благополучие Великого Дома, и, если что-нибудь пойдет не так, обвинения падут на голову его воеводы.

— А не королевы!

— Таковы правила игры, — пожимая плечами, повторил Мечеслав. — Порядок был заведен с основания Зеленого Дома, сохранялся при всех властительницах и останется до тех пор, пока будет существовать «секретный» полк.

Воеводы которого иногда расплачивались карьерой за необдуманные решения королев.

— Давайте продолжим допрос, — нехотя предложила жрица Любава, и Всеслава поняла, что ее барон только что одержал важную победу.

«Они слушают, они с ним соглашаются!»

— Как погиб Берислав?

— Он покончил с собой, использовав жертвенное щупальце Галла, — четко ответила Ярина. — Я подготовила подробный письменный отчет о том допросе.

— Я читал, — кивнул Ратомир. Помолчал и предпринял новую атаку: — Допустим, вас удовлетворили устный приказ и заверение Миланы, что королева в курсе происходящего. Но вы должны были насторожиться, когда воевода стала заметать следы!

— Такова логика секретных операций, — с легким, едва читающимся высокомерием ответила фата. — Мы не могли объявить о Скверне: это опозорило бы Великий Дом и вызвало бы непредсказуемые шаги со стороны единомышленников Берислава. Нам требовалось время для подготовки следующей операции.

— Убийства Нежи?! — выкрикнула Мирослава.

— Я разрабатывала план уничтожения сектантов, — пояснила Ярина, оставив без внимания резкий тон жрицы.

— Людов!

— Я воевода «секретного» полка. Мне доводилось убивать людов. — Фата жестко посмотрела на жрицу. — С санкции Круга.

Мирослава замолчала.

«Она неплохо держится, — отметила про себя королева. — Очень уверенно».

В какие-то моменты Всеславе казалось, что Ярина давно и тщательно подготовилась к допросу. Будто фата знала, что ей придется держать ответ перед Большим Королевским советом.

«Она воевода „секретного“ полка, она не дура, ей хватило времени, чтобы разработать линию защиты!»

Но ощущение тем не менее не уходило.

— В данном случае речь шла об адептах Скверны, — жестко закончила Ярина. — Они — не люды.

Спорить с колдуньей никто не стал.

Однако Ратомир, который никак не мог пробить брешь в обороне фаты, не унимался:

— Вас не смутило, что Милана выделила на операцию столь малые силы?

— Чем меньше людов узнает о Скверне, тем лучше.

— А убийство Нежи?

— Мне сообщили об инциденте непосредственно перед операцией в Ребусе. Милана сказала, что смерть жрицы — ответный ход сектантов. У меня не было оснований не верить ее словам.

— Не слишком ли вы доверчивы для воеводы «секретного» полка?

— Это решать королеве, — невозмутимо ответила Ярина.

Демонстрация верности и готовности принять любое решение… любое решение верховной владычицы Люди. Фата четко показала, что служит только одному хозяину, и королева ее услышала.

— Когда вы поняли, что воевода Милана ведет свою игру? — поинтересовалась Всеслава.

— Когда увидела в Ребусе Мечеслава.

— Он мог оказаться сектантом, — заметила Любава.

— Может, я и доверчива, — позволила себе колкость Ярина, — но я всю жизнь служила в «секретном» полку и знаю… и хорошо знаю, с кем работаю. Скорее я поверю, что Спящий проснулся и работает чистильщиком обуви в Акапулько, чем в то, что Мечеслав принял Скверну.

— То есть барону вы поверили больше, чем воеводе?

Повелитель Сокольников едва сдержал улыбку: глупая Любава сделала то, о чем он мог только мечтать.

— Да! — громко ответила Ярина. — Я поверила Мечеславу, а не воеводе.

Бароны довольно заворчали. Настороженность еще сохранялась, однако воевода «секретного» полка вызывала у них все большую и большую симпатию.

Мирослава хмуро посмотрела на опростоволосившуюся подругу и недовольно спросила:

— Что произошло дальше?

— Увидев меня, фата Ярина была ошеломлена, — веско заявил Мечеслав, на несколько мгновений опередив воеводу «секретного» полка. — Я, конечно, не маг, но искренние чувства различаю неплохо и понял состояние воеводы.

— Я сразу вспомнила о смерти Нежи, — тихо добавила Ярина.

— А узнав, что меня похитили с места убийства жрицы, воевода догадалась, что Милана ее обманула!

Это была весомая поддержка.

Барон изложил свою версию событий чуть раньше, сдержанно рассказал о сомнениях, которыми с ним поделился Ратомир, о подписании контракта с Яной и ловушке, в которую угодил на Затонной улице. Мечеслав говорил спокойно, однако держался победителем — он раскрыл заговор и отвел от Зеленого Дома угрозу междоусобной войны. Его подставили, и он был ранен в бою. Он вне подозрений. Его словам верили по умолчанию.

Ярина в это время находилась в другой комнате, под охраной двух дружинниц, и не слышала ни слова.

— Воевода Милана планировала оклеветать меня, убить в Ребусе, объявить адептом Скверны и тем самым нанести удар по королеве. — Еще одна великолепно просчитанная пауза. — И, насколько мне известно, замысел Миланы практически осуществился. Я мог бы еще понять, поверь вы только обвинениям против меня. Но заподозрить королеву в убийстве Нежи… Я был потрясен!

Услада и Зарина опустили головы. Снежана и Параша, напротив, гордо посмотрели на Мирославу и Любаву. Те, стараясь сохранить лицо, остались невозмутимы.

— Вы обвиняете Ярину в том, что она честно исполнила свой долг. Вы говорите: ты должна была проверить. А сами попались в нехитрую ловушку и безо всяких оснований отстранили Всеславу от власти! — Барон обвел жриц яростным взглядом. — Я восхищен фатой Яриной. Я поражен тем, что она, будучи магом высочайшей квалификации, не продемонстрировала ни грана того высокомерия и недоверчивости, которые мы читаем в вас, жрицы. Она поверила мне. Мне. А не воеводе, потому что любит Великий Дом и верна королеве. Фата Ярина — воин, рядом с которым я готов сражаться в любой войне!

* * *

— И ее назначат воеводой Дочерей Журавля?

— Обязательно, — кивнул Сантьяга. — Мечеслав опытный оратор и сумеет направить заседание Королевского совета в нужное русло. Всеславу он тоже убедит… — В этом никто из присутствующих не сомневался. — Вот и выходит, что сегодня вечером или завтра утром мы узнаем, что фата Ярина возглавит армию Зеленого Дома.

— Или станет жрицей.

— Или так. — Комиссар с улыбкой посмотрел на наемника. — Если, конечно, Артем правильно расслышал разговор.

— Каждое слово, — подтвердил наемник. — И еще я видел, как Мечеслав завалил Давору. Барон выстрелил ей в спину, а Ярина стояла рядом и смотрела.

— А я видел, как Мечеслав убил Радицу, — добавил Ортега. — Хотя должен был понять, что фата готова сдаться.

— Он и понял, — рассмеялся комиссар. — Но не мог этого допустить: барон прикрывал Ярину, ибо Радица могла доказать, что воевода «секретного» полка с самого начала была в курсе заговора Миланы.

— Интрига внутри интриги, — проворчал Кортес. — Барон ловко использовал ситуацию.

Проворчал с уважением, отдавая должное хитрости королевского фаворита.

— Полагаю, кризис изначально режиссировался Мечеславом, — задумчиво произнес Сантьяга.

— Вы шутите? — Яна не удержалась от восклицания.

— Отнюдь.

— Но тогда получается…

— Что Мечеслав знал о Скверне Галла еще до гибели Берислава, — закончил за девушку нав. — И в это мне верится гораздо больше, чем в предположение, что находящаяся в Ребусе Ярина согласилась переметнуться на сторону барона. Они с самого начала действовали сообща. Причем — втайне от Всеславы.

— Не получается, — покачал головой Ортега. — Все знают, что папаша Мечеслава отправил на тот свет отца Ярины. Воевода «секретных» не станет служить барону.

— Они называли друг друга братом и сестрой, — припомнил Артем.

— Вот все и объяснилось! — расхохотался Сантьяга. — Мечеслав — сводный брат Ярины. Кровь, Ортега, голос крови не заглушишь. Полагаю, маленькая фата стала воеводой «секретного» полка не без помощи барона. Умница! Мечеслав заполучил верного помощника, которого все считают злейшим врагом барона. Ни один член Большого Королевского совета не поверит, что Мечеслав и Ярина сговорились заранее, ведь всем известно об их «вражде».

— Но почему они не привлекли Всеславу?

— Потому что королева не допустила бы игр со Скверной, — просто ответил Сантьяга. — Есть вещи, которыми не шутят, которые сначала уничтожают, а потом изучают. Это во-первых. А во-вторых, Всеслава не одобрила бы провокацию против воеводы Дочерей Журавля, а затея Мечеслава, по сути, была именно провокацией.

— И все-таки…

— Во время нашего разговора королева пребывала в панике, — произнес комиссар. — В самой настоящей панике. Это однозначно доказывает, что Всеслава была не в курсе происходящего.

Несколько секунд все молча обдумывали слова комиссара, после чего Кортес недоуменно поинтересовался:

— Но зачем Мечеславу рисковать? Почему он не доложил о Скверне? Он ее принял или нет?

— Он о ней узнал, — медленно произнес Сантьяга. — Но вряд ли принял.

— До сих пор Галла не давал осечек, — заметил Ортега. — Каждый, кто узнавал о нем, признавал его богом или умирал.

Помощник комиссара старательно прочел все материалы по Скверне.

— Значит, наш друг Мечеслав гораздо сильнее, чем казался, — поддержала Сантьягу Яна. — Он узнал о Скверне, сделал вид, что принял ее, но на самом деле решил использовать Галла в своих интересах. Что-то помешало Галла одурманить Мечеслава.

— Благодарю, Яна. — Комиссар чуть склонил голову и продолжил: — Барон — прирожденный правитель, его семья управляет Сокольниками уже семьсот лет. В ближайшее время Мечеслав станет принцем-консортом, еще глубже окунется в дворцовую жизнь, а потому он делает то, что должен, — формирует команду. — Комиссар поднялся на ноги и прошелся по кабинету. — Могу предположить, что Милана категорически не устраивала барона на посту воеводы — она слишком самостоятельна и амбициозна. В итоге Мечеслав подсунул воеводе Дочерей Журавля этическую задачку: Скверну Галла.

— Милана должна была доложить обо всем Всеславе, — догадался Ортега.

— И тем бы спаслась, — кивнул Сантьяга. — Но воевода решила сыграть в свою игру.

— Крапленными не ею картами, — хмыкнул Артем.

— Прекрасное сравнение, — согласился нав. — Милана выстраивает интригу, а на самом деле — строго придерживается заданного Мечеславом направления. Ярина же следит, чтобы воевода не сбилась с пути.

— Не слишком ли сложно?

— Яна и Артем остались живы, — парировал Сантьяга. — Их перенесли в Ребус, хотя должны были бы убить на месте.

— Милана собиралась свалить все на Скверну!

— Вот и перенесла бы в Ребус тела, а не живых врагов, — усмехнулся нав. — Яна и Артем остались живы только потому, что Мечеславу требовались свидетели. Барон спланировал все, вплоть до своего появления в Ребусе, но ему нужны живые свидетели. Нейтральные. Яна подходит на эту роль идеально. А вот всех остальных посетителей Ребуса предполагалось уничтожить: Милану и дружинниц — чтобы обезопасить Ярину, сектантов — прикрывая барона. Одновременно Мечеслав, сам оставаясь в тени, взбудоражил баронов, сформировав себе группу поддержки. План сложный, но красивый. А главное — исполненный. И сейчас двое уцелевших излагают Большому Королевскому совету свою версию событий.

— А если бы Милана рассказала королеве о Скверне? — спросила Инга. — Всеслава не простила бы барону приверженность культу Галла.

— На этот случай у Мечеслава была Ярина, — усмехнулся Сантьяга. — Допускаю, что в случае сомнений со стороны воеводы Ярина должна была помочь Милане принять правильное решение.

— Но их могут проверить с помощью «поцелуя русалки», — заметила Яна. — От него правду не скроешь.

— Только не высших иерархов Зеленого Дома. — Кортес опередил комиссара. — Применение «поцелуя русалки» — это позор, несмываемое пятно на репутации. Никто не применит его против будущего принца и будущей воеводы Дочерей Журавля без веских оснований. А их нет.

— А если я расскажу о разговоре? — поинтересовался Артем. — «Поцелуй русалки» докажет, что я говорю правду.

— Вы заинтересованы в смене власти в Зеленом Доме? — осведомился Сантьяга.

— Э-э… не думал об этом, — признался наемник.

— Зачем же в таком случае ворошить прошлое?

Очередная междоусобица завершилась. Проигравшие истреблены. Зрители, среди которых были и потенциальные противники, в должной мере осознали силу победившего клана. Уже сейчас Милана — история, пройдет неделя, и она превратится в далекую историю.

— Правда всегда остается правдой, а ложь становится историей, — проворчал Кортес. — А ложь в интересах дела становится политикой.

Барон на вершине власти и одновременно — на крючке. Возможно, рассказ Артема никогда не всплывет. Возможно, он сыграет важную роль в будущем. Пока Спящий спит, возможно все.

— Если Мечеслав принял Скверну, его нужно остановить, — твердо произнесла Яна.

— Не принял, — уверенно ответил Сантьяга.

— Доказательства?

Комиссар усмехнулся:

— У Мечеслава масса недостатков, но есть и достоинства: он умен, смел, но самое главное — любит Всеславу. А это, Яна, и есть то самое «что-то», которое вы упоминали. То самое «что-то», не позволившее Мечеславу принять Скверну. Барон любит Всеславу, любит так сильно, что даже великий искуситель Галла ничего не смог с этим поделать.

Примечания

1

Магическая технология «накидка пыльных дорог» служит для защиты от следящих видеокамер. Применяется при пошиве разной одежды, однако специалисты рекомендуют использовать куртку или длинный плащ.

2

ОТС — Объединенная Телекоммуникационная Сеть, объединяющая все линии связи Тайного Города, включая собственно сеть, телевидение, радио и мобильную телефонию.

3

В субботу, 4 ноября, в конференц-зале состоится практический семинар Птиция Чейза на тему «Женщины, как я вас вижу». Вход свободный. Администрация клуба предупреждает, что в связи с ажиотажем места рекомендуется бронировать заранее (услуга платная).

4

Согласно официальной политике Торговой Гильдии, во время войн цены на товары поднимаются в 2,34 раза, что объясняется увеличением страховых взносов, повышением сверхурочных и прочими рисками, которым подвергаются продолжающие работать в столь страшное время продавцы.

5

Рекомендуем не злоупотреблять.

6

В работе выдающегося ученого Сабека Турчи «Концы. Семейная тайна как фактор эволюции» выдвинута теория, что «инстинкт соблазнения» концов являет собой гипертрофированный инстинкт самосохранения. Лишенные даже элементарных воинских способностей, первобытные концы спасались от врагов тем, что очаровывали их самок, сидя в безопасности на ветках деревьев. Соответственно, выживали те, у кого это получалось лучше. Следует также отметить, что семья концов объявила работу Сабека Турчи расистской и до сих пор отказывает его потомкам женского пола в своем внимании.

7

В идеальном случае они должны были их предсказывать, но, поскольку при разработке планов в других Великих Домах активно использовали защитные заклинания запутывания будущего, об этих обязанностях мало кто вспоминал.

8

Согласно исследованиям эрлийцев, процесс соблазнения занимает от ста семидесяти семи секунд (этот рекорд был установлен в 1854 году легендарным Пшуцием) до двенадцати с половиной суток (именно столько, согласно неофициальным новостям, продержалась королева Зеленого Дома Красава).

9

Артефакт, активизирующий портал в приемную Московской Обители.

10

Разумеется, это не совсем так. Согласно теоретическим изысканиям эрлийцев, удивительная реакция навов обусловлена тем, что мозг нава работает в «многозадачном» режиме, не просто принимает информацию, а обрабатывает ее в фоновом режиме и в случае необходимости мгновенно переключается с одного процесса на другой. (См. трактат брата Соплюса «Мозги Великих Домов. Сходства и различия», Тайный Город, 435 г.).

11

Скорее всего, Урбек имел в виду универсальный резак модели «Джедай» (бывший «Кладенец»), представляющий собой выполненное из навской стали полотно (от 10 до 25 дюймов длиной), насаженное на эргономичную ручку и усиленное заклинаниями, облегчающими работу по распиливанию материалов. № 1629 по каталогу «Инструментарий профессиональный, качественный». Подробности смотри на сайте Торговой Гильдии.

Content

Вадим Панов
Ребус Галла

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Примечания