Песах Амнуэль

Девятый день творения

Если стоять на краю скалы и смотреть вниз, в сторону древней крепости Гамла, возникает ощущение, что мир еще не создан окончательно. Кажется, будто некие силы смяли материю земли и бросили в ожидании, когда складки расправятся, и вместо гор и ущелий возникнет долина, способная принять и прокормить людей. Шмулик Дорман приехал в заповедник Гамла в субботу, нарушив важнейшую заповедь, но он был не один, за его машиной выстроилась длинная очередь желающих совершить пеший тур от входных ворот заповедника до древней крепости — два часа пути по жаре, узкая тропа, петляющая в пожухлым кустарнике.

Говорят, что в древности, если человек желал приобщиться к идеям Создателя, он уходил в пустыню, голодал, всячески истязал свою плоть, чтобы высвободить дух. Дух Шмулика Дормана высвободился, как он полагал, еще на третьем курсе университета, и в Гамлу он приехал по иным соображениям. Во-первых, захотелось посетить Сирию и самому убедиться, что за двадцать лет после передачи Голан край этот потерял свою природную привлекательность. А во-вторых, у Шмулика было странное ощущение, что он найдет ошибку в программе только тогда, когда постоит на краю пропасти, заглянет в глубину, испытает страх высоты и тем самым встряхнет свой мозг, заплесневевший в результате нудных, но необходимых для диссертации, исследований в области многомерного программирования. Ощущение было интуитивным, а Шмулик привык доверять интуиции.

Возможно, читателю захочется узнать, когда все это началось, и я назову дату: 14 октября 2030 года. Шмуэлю Дорману, докторанту Бар-Иланского университета, как раз исполнилось двадцать четыре.

Сзади просигналили, и Шмулик загнал свой «форд-электро» на платную стоянку, опустив десятидрахмовую монету в прорезь автомата. Нацепил кепку с большим козырьком и по узкой тропе отправился к обрыву. Там он и простоял почти до вечера, время от времени отпивая глоток из бутылки с колой. Голода он не чувствовал, а настороженных взглядов не замечал. Около пяти вечера он понял, что нужно делать.

Компьютерный мир Бар-Иланского системного комплекса насчитывал около сорока виртуальных реальностей. Точнее, Шмулик знал тридцать восемь, причем в половине побывал лично, но на прошлой неделе к системе подключили новый транслятор фирмы IBM, и число реальностей должно было увеличиться раза в три.

Обычно Шмулик входил в ту реальность, где мог заниматься исследованием текста Торы — поисками скрытых слов и, по возможности, выражений. Это направление в исследовании Книги возникло лет сорок назад, и популярность приобрело после работ Ильи Рипса, обнаружившего в скрытом тексте фамилии многих мудрецов, упоминания о событиях, произошедших в разные времена истории. После войны в заливе (январь 1991) в тексте Торы, если читать его через каждые шестьсот восемьдесят знаков, обнаружилось слово «Саддам», и еще «русские скады». А после заключения соглашения с Сирией (ноябрь 1997) в Торе нашли, читая через каждые тысячу двести тринадцать знаков: «Голаны» и «предательство». Долго спорили, что имел в виду Создатель: то ли предательство в том, что Голаны отдали Сирии, то ли в том, что их не отдавали так долго, оттягивая наступление долгожданного мира.

Детство Шмулика прошло в Бейт-Шемеше, где он гонял мяч и бегал по окрестным холмам, математикой увлекся впоследствии, когда из местной школы перешел в иерусалимский колледж. Хотел стать программистом, чтобы придумывать, делать и продавать новые варианты замечательной компьютерной игры Dangeons & Dragons. Несколько игр он действительно создал, но, не будучи в душе коммерсантом, продать товар не сумел и играл на досуге сам, воображая, что, когда у него появятся дети, проблем с новыми играми не возникнет.

Потом уже, в докторантуре Бар-Иланского университета, магистр Дорман увлекся программированием поиска скрытого текста в Торе. Занятие это было действительно увлекательным — после появления компьютеров с виртуальными мирами, куда можно было «входить» и создавать любые мыслимые и немыслимые реальности, поиск текстов в тексте стал подобен поиску оленя в лесу по едва видимым, но понятным настоящему охотнику, следам. Именно Шмулик после двухнедельных блужданий по чащобе священного текста, вышел на тропу, означавшую, в переводе на язык знаков, «Раджаби» и «президент Палестины». Произошло это месяц спустя после избрания Раджаби, из чего следовало, что Творец, создавая Тору, прекрасно знал, как будут разбрасываться святой землей потомки праотца Авраама.

Но с некоторых пор работа застопорилась. Причина, возможно, была в том, что Шмулику надоели простые истины. Ну, что, господа, ну, нашел он в тексте Книги слово «альтернатива» по соседству со словом «Штейнберг». Так ведь разве это новость? И без того все знают, что в Институте Штейнберга изучают альтернативную историю. А других слов по соседству не было, и никакой дополнительной информации о деятельности института получить было невозможно.

Кстати, Шмуэль Дорман был первым, кто начал искать скрытые в Торе слова не через равные буквенные интервалы, а по сложным вариациям, благо, пользуясь новыми компьютерами, формирующими виртуальные реальности, сделать это уже не составляло особой проблемы. В одной из реальностей Шмулик и нашел эту разорванную цепочку.

Сказано было так: «Восьмая планета от Солнца, которая была…» И еще: «Вошли они, но не смогли понять, что…»

Вы когда-нибудь работали в компьютерах виртуальной реальности? Это не для слабонервных. Во-первых, постоянное ощущение, что тебе в затылок уперся чей-то внимательный, изучающий взгляд. Во-вторых, немедленное выполнение всех желаний, но непременно с собственными интерпретациями компьютера — и кажется, что окружающий мир больше похож на палату в психбольнице. Наконец, в-третьих, результат расчетов может принять совершенно непредсказуемую форму, а поскольку это происходит внезапно, то сохранить самообладание способны только тщательно тренированные личности. Но дело не в ощущениях. Шмулик пришел ко мне, как сейчас помню, в воскресенье, сварил себе кофе (он никогда не пил растворимого) и сказал:

— Песах, мы знакомы уже три года. Как по-твоему, я похож на ненормального?

— Похож, конечно, — сказал я. — Так же как актер Аба Кон похож на президента Раджаби, которого он изображал в передаче «Конец недели».

— Намек понял, — сказал Шмулик, не огорчившись сравнению. — Я только что вернулся с Голан…

— Ну, и как тебя пропустили сирийские таможенники? — поинтересовался я. — На твоем лице написано, что ты перевозишь в своем мозгу контрабандные мысли.

— Нормально, — рассеянно сказал Шмулик. — Так вот, стоя у обрыва в Гамле, я понял, почему на третьем уровне чтения Торы возникают обрывки фраз.

— Наверно потому, что ты просто не знаешь, что именно хочешь прочесть, — предположил я. — Ты ведь не можешь найти скрытое слово «шарлатан», если не знаешь, что тебе нужно искать именно его.

— Глупости, — буркнул Шмулик. — У тебя представления еще со времен Рипса. Ведя поиск в виртуальном мире, я могу обнаружить любое, сколь угодно сложное выражение, если оно вообще существует в скрытом виде. А у меня третий месяц получаются одни обрывки.

— Сдаюсь, — сказал я. — Виртуальный мир компьютера произвел на меня в свое время столь сильное впечатление, что я до сих пор ощущаю, как захлебываюсь болотной жижей.

— Дело привычки, — пожал плечами Шмулик.

— Что же ты понял, глядя с обрыва в Гамле? — напомнил я.

— То, что Тора, которую мы знаем с детства, содержит далеко не весь текст, данный в свое время Творцом Моше Рабейну на горе Синай.

Я промолчал, не желая комментировать это кощунственное высказывание.

— Песах, — продолжал Шмулик, восприняв мое молчание как признак неодобрения, — хоть ты и неверующий, но не можешь не знать, что в Торе нельзя изменить ни единой буквы. Текст пронесен сквозь тысячелетия неизменным. В свое время именно идея о божественной сложности и самодостаточности Торы позволила предположить, что в ее тексте в скрытой форме содержатся упоминания обо всех событиях истории, начиная с Сотворения мира и кончая Страшным судом. И то, что было, и то, что будет. Но прочитать пророчества можно только, если пользоваться правильным текстом. Одна выброшенная буква — и все, поисковые частоты смещаются, вместо второго слоя возникает информационный шум.

— А ты копаешься аж в третьем слое, — сказал я, — и поэтому…

— А хоть в миллионном! Во втором слое содержатся отдельные слова, как показал еще Рипс. В третьем уже есть целые фразы. Например, «Президент Клинтон заявил, что…» Это «Дварим», если читать со спиральным шагом. Что сказал Клинтон? Почему это было важно? Фраза не окончена. В третьем слое текста нет ни одной цельной фразы! И причина, по-моему, одна: та Тора, что пронесена нами сквозь тысячелетия, та Тора, что изучают в ешивах, неполна. Из текста выпал кусок. Где? Когда? Ясно, что очень и очень давно. Во время Моше. Может, сам Моше и позабыл то, что ему было сказано Творцом. А?

— Не думаю, — сказал я.

— Совершенно неважно, что ты думаешь, — нетерпеливо сказал Шмулик.

— А тогда зачем ты все это мне излагаешь?

Шмулик допил кофе и заглянул на дно чашечки, будто хотел прочитать свою судьбу по кофейной гуще.

— Я хочу, — сказал он, помолчав, — чтобы ты составил мне компанию. Одному страшновато.

— Компанию — в чем?

— Видишь ли, Песах, я собираюсь восстановить полный текст Торы. А потом прочитать заново тексты второго и третьего уровней. И тогда буду знать обо всем, что случится на много лет вперед.

Я хотел отказаться. Не столько даже потому, что боялся потонуть в виртуальном болоте, сколько потому, что не видел в предложении Шмулика никакого смысла. Тора есть Тора, больше трех тысяч лет она неизменна, и совершенно ясно, что в ее тексте попросту нет мест, куда можно было бы вставить слово без ущерба для содержания. Не говоря уж о кощунственности самой этой идеи. Я действительно хотел отказаться. Я не оправдываюсь — но каждый, кто был знаком со Шмуэлем Дорманом, подтвердит: если Шмулику пришла в голову идея, нет способа заставить его от этой идеи отказаться.

Мы отправились в ту же ночь. Мне лично хотелось спать, но Шмулик утверждал, что именно такое полусонное состояние, когда «врата мозга» раскрываются для сновидений, лучше всего подходит для путешествия по виртуальной реальности, создаваемой компьютерными программами.

В лаборатории были машины девятого поколения, без шлемных приводов. Это очень удобно — я лег на мягкое ложе (матрац фирмы Аминах с ортопедическим устройством), рядом пристроился Шмулик, сказал «ввод шесть-один-три», и мы отправились.

Был текст, и мы были в этом тексте, и слова «Вначале сотворил Господь небо и землю» сказаны были твердо и однозначно, и не было никаких сомнений, что так и происходило почти шесть еврейских тысячелетий тому назад. Шесть тысячелетий, вместивших двадцать миллиардов лет реального времени. Первый, второй… шестой день Творения — мы со Шмуликом прочувствовали их на себе. Нас опалял жар, нас остужал ночной мороз, мы видели первый дождь, а потом на мертвой Земле появились рыбы и гады, и животные, и птицы. И ни единое слово не было изменено компьютером, и я подумал, что ничего и не будет изменено или добавлено, и пора возвращаться, потому что многое можно подвергать сомнению, но есть вещи, которые…

Кончился День шестой, «и закончил Бог к седьмому дню работу Свою, которую Он делал…» Настал первый в истории Вселенной шабат и… Я почувствовал, что мир вокруг меня изменился. Сгустился воздух, я не мог пошевелить руками, но главное — я не мог раскрыть рта, чтобы попросить Шмулика выпустить меня из компьютерной реальности, которая физически давила на мысли.

«И увидел Господь дела людей на много поколений вперед, и вот гордыней обуяны люди, возомнили о себе…» Слова шли, как мне казалось, не из компьютерной вязкой чащобы, а из моего же подсознания; вероятно, так и должно было быть, но, испугавшись, я пропустил целую фразу, и, вновь получив возможность соображать, услышал: «И тогда передвинул Господь Землю из центра мироздания и поставил в центр Солнце. И сказал Бог: и вот хорошо, будете знать свое место…»

Не мог Господь сказать так! Ведь мы, люди — любимое Его разумное создание, единственное… Единственное? Где сказано об этом? И где сказано, что, создав людей, определив им путь и проследив этот путь до конца, Творец остался доволен содеянным? К тому же, ведь Земля действительно, вовсе не центр мироздания…

«Но не умерил человек гордыню, не понял слов, сказанных Господом… И создал Творец в День восьмой неисчислимое количество звезд небесных, и соединил звезды в семьи, а семьи в роды, и стало Солнце на окраине мира, а Земля — ничем не выделенным обиталищем человека…»

Ну да, а разве не так? Я вдруг подумал, что перестал относиться к словам, звучавшим в мозгу, критически. Я поверил им, потому что они были верны.

«Но и тогда не умерил человек гордыни своей, изгнанный в пустыню. Бог создал меня по образу своему, — сказал человек. Подобен я Богу… И было утро, и был вечер: День восьмой…» «И отодвинул Бог в День девятый Землю, Солнце и другие звезды, и создал Он столько миров, чтобы даже след от Земли человека не был виден среди этого сонма. И вдохнул Он движение в этот сонм, и начали звезды бежать друг от друга, и заняли Солнце с Землею надлежащее им место… И было утро, и был вечер: День девятый…»

Наверно, я не выдержал напряжения. Во всяком случае, на исходе Дня девятого, после того, как галактики начали разбегаться во все стороны, а найти среди них нашу стало просто невозможно (не говорю уж о Солнце с Землей), я почувствовал как в голове начинается атомный распад и, очнувшись, увидел, что лежу на ортопедическом устройстве фирмы Аминах. Шмулик сидел за терминалом компьютера спиной ко мне. Голова болела, но лежать я не мог. Кряхтя, поднялся и только тогда вспомнил каждое слово из… Из чего?

— Две главы, — сказал Шмулик, не оборачиваясь. — Из текста были когда-то изъяты две главы. О Днях восьмом и девятом.

— Хорошенькое дело, — сказал я, — создать целую Вселенную с миллиардами галактик, заставить все это расширяться, упрятать Солнце на ничем не приметное место в ничем не приметной звездной системе, и все это для того только, чтобы человек не воображал лишнего!

— Гордыня, — Шмулик, наконец, обернулся, и я вздрогнул: лицо его было изборождено морщинами, он постарел лет на двадцать. — Гордыня способна творить страшные вещи. И кому, как не Ему, понимать это? И разве не та же гордыня побудила человека изъять эти две главы, которые наверняка были даны Моше?

— Память избирательна, — сказал я. — Может, сам Моше и забыл, спускаясь к народу, что Земля вовсе не центр мира, а человек вовсе не венец творения.

Я нашарил в кармане шарик стимулятора и бросил его в рот — боль опять начала продвигаться от затылка ко лбу.

— Надеюсь, — продолжал я, когда боль отступила на прежние позиции, ты не станешь рассказывать о нашем путешествии? Ортодоксы тебя побьют, а все прочие не поймут, зачем тебе это нужно.

— Да ты что, Песах? — удивился Шмулик. — Это же величайшее открытие с древних времен! Конечно, я опубликую результат. Полный текст Торы с недостающими главами.

— Чтоб ты так жил, — пробормотал я.

— А потом я заново прочитаю второй и третий слои нового текста. Ты знаешь, что такое метаинформация? Узнаешь. Я не буду искать слова, как Рипс. Я не буду искать отдельные фразы, как делал еще неделю назад. Думаю, что теперь не окажется проблем с тем, чтобы читать скрытый текст по главам — от прошлого к будущему.

— Стиль, — сказал я. — Эти две главы. Тора написана другим языком.

— Ты на каком языке слушал? — усмехнулся Шмулик. — Небось, по-русски? В виртуальном мире ты воспринимаешь слова на том языке, на котором думаешь. О каком же стиле ты говоришь? Прочитай-ка лучше на иврите.

Честно говоря, идея убить моего приятеля Шмуэля Дормана возникла у меня именно в тот момент. И я даже понял, что способен привести собственный приговор в исполнение. Кто бы ни выдрал из Книги эти две главы — это был мудрый человек, даже если он пошел против Творца. Да, гордыню людскую этим своим поступком он вознес еще выше, чем она была во время Моше. Это ужасно, но это можно перетерпеть. Собственно, прожили мы столько тысячелетий, лелея свою гордыню, и не вымерли! Однако сейчас, когда Шмулик сможет читать не только основной текст Торы, но и все скрытые до сих пор слои текстов… Когда он прочитает не только о том, что было прежде, но и о том, что произойдет завтра…

Покажите мне пророка, который сказал бы о будущем хоть одно внятное слово. И библейские мудрецы, и предсказатели вроде Нострадамуса или Ванги говорили о будущих событиях истории двусмысленно и неточно. Нельзя нам знать будущее! А мы будем его знать, если Шмуэль Дорман останется жить. Я уверен в том, что говорю, потому что в ту ночь он-таки показал мне.

Естественно, Шмулик не мог выдержать хотя бы до утра. Ему непременно нужно было понять — действительно ли, пользуясь полным текстом Торы, можно найти в Книге упоминания обо всех событиях прошлого, настоящего и будущего. Я глотал шарики стимулятора, то впадая в прострацию, то выпадая в реальный мир, а Шмулик формировал эвристическую программу. Было около четырех утра, когда программа заработала, компьютер автоматически проходил интервалы Книги, выдавая только осмысленные отрывки, если они попадались. И вот, что мы узнали в течение получаса.

Второй храм уничтожили римляне, возглавляемые Титом.

Атлантида погибла потому, что взорвался вулкан Орман, находившийся посреди острова.

Евреи были изгнаны из Испании.

Сталин собирался напасть на Гитлера, но не успел завершить подготовку к наступлению.

В войне между США и Китаем погибли полтора миллиарда человек.

Израиль перестал быть светским государством.

Не вернулась ни одна из экспедиций, посланных к звездам.

Были названы даты — с точностью до месяца. Поскольку все события прошлого были описаны в Торе безошибочно, мог ли я сомневаться в том, что и события будущего непременно произойдут в положенный Им срок? И мог ли я допустить, чтобы это узнали все?

Под утро Шмулик распечатал первые двадцать предсказаний, почерпнутых из книг «Бэрейшит» и «Левит», из которых, в частности, следовало, что в 5843 году от Сотворения сыны Израиля отправятся в новый галут по причине распада государства из-за внутренних распрей.

— Ты уверен, что все это нужно публиковать? — спросил я. — Ты думаешь, кому-то станет легче жить, если каждый сможет открыть Тору и где-нибудь на втором или третьем уровне скрытого текста прочитать о том, что через год он погибнет в авиакатастрофе?

— Не думаю, что Текст содержит информацию о жизни каждого человека, рассеянно сказал Шмулик. — Хотя… Где-нибудь на четвертом или пятом уровне… Я до такой глубины анализа еще не добрался.

— Почему не попробовать? — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не выдал охватившего меня волнения. — Начни с меня. Я хочу знать, сколько мне осталось жить.

— Это, конечно, можно узнать, — согласился Шмулик, — но ты ж понимаешь, что за все время существования рода людского на земле жили десятки миллиардов людей, а будут жить еще больше. И если о каждом можно что-то найти в Торе, пусть даже на пятидесятом уровне, ты представляешь себе, сколько времени нужно, чтобы эти сведения отыскать и извлечь?

— Но попытаться-то можно, — продолжал настаивать я, будто меня действительно занимал вопрос: помру я в эту среду или после дождичка в четверг.

— Относительно тебя сомневаюсь, — сказал Шмулик, — не так ты важен для истории, чтобы искать сведения о твоей жизни на втором уровне, а глубже я сейчас не смогу… Но вот, если говорить о…

Мне, собственно, было все равно. Возможно, Шмулик захотел найти в Торе себя — на втором уровне, естественно, он ведь у нас гений, новый Маймонид. И мы отправились.

Второй уровень текста являл собой в виртуальной реальности компьютера горную цепь, покрытую льдами и снегом, через которую нам со Шмуликом пришлось перебираться, поддерживая и подталкивая друг друга. Пейзаж был красивым, но смысловых отрывков попадалось не очень много — Шмулик еще не отработал алгоритм, и мы блуждали наугад, глядя под ноги, будто искали забытые кем-то бриллианты.

Поднявшись на одну из вершин, мы прочитали в небе: «Космический лайнер „Невада“ погиб в результате столкновения с метеором 2 ава 5810 года». До трагедии осталась неделя, и у меня сжалось сердце.

— Дай руку! — крикнул я Шмулику, сделав вид, что балансирую на одной ноге. Я схватил его руку, резко вывернул и потянул на себя. Шмулик никогда не отличался быстрой реакцией. Он успел только удивленно посмотреть мне в глаза и полетел в пропасть, ударяясь о торчащие скалы (хотел бы я знать, какой смысл вкладывал в этот пейзаж компьютер!) и подпрыгивая будто мячик. Я склонился над обрывом, но в темной глубине разглядел лишь сообщение о том, что президент Никсон не продержится у власти даже одного срока. Поскольку Никсон скончался почти сорок лет назад, эти сведения не имели предсказательного смысла, они лишь подтверждали общую правоту всех уровней текста. И я отправился назад.

Из виртуального мира выбраться не так-то просто, особенно если не знаешь эвристического программирования. Шмулик, например, выводил меня одному ему известными путями, а мне пришлось идти назад по собственным следам, которых почти не было видно, и по воспоминаниям, которые от волнения почти начисто стерлись из памяти.

Я старался не обращать внимания на тексты, появлявшиеся в самых неожиданных местах, но мог ли спокойно пройти мимо такого: «Фашистский режим в России — с 5821 по 5846 годы»? Я мысленно перевел даты в более привычную систему и подумал, что нужно будет сегодня же отправить письмо троюродному брату в Питер: пусть репатриируется, пока не поздно.

Я уже почти добрался до болота, с которого мы начали свое восхождение, и именно здесь, на дереве заметил текст: «Шмуэль Дорман прочитал истинный текст Торы и открыл все уровни ее смысла, количество которых равно бесконечности. Убит…» Дата стояла сегодняшняя, и я успокоился.

Имя убийцы упомянуто не было.

Выбравшись из компьютерной реальности в обычную, я несколько минут лежал с закрытыми глазами — не хотелось видеть мертвого Шмулика. Потом все же заставил себя посмотреть. Он будто спал — и улыбался во сне. Естественно, никаких следов падения с километровой высоты: компьютерная реальность шишек не набивает.

Экспертиза показала, что Дорман умер от острой сердечной недостаточности — переработал, бедняга, совсем не щадил себя… Я забрал с собой все распечатанные материалы и стер из памяти компьютера файл result. txt.

Потом я отправился в ближайшую синагогу и, впервые за долгие годы надев кипу, помолился Творцу, ибо только Он мог создать Книгу, содержащую бесконечное число смыслов и полные данные обо всем, что было, есть и будет с человечеством.

А Шмулик еще говорил о гордыне! Если бы Земля осталась центром мироздания, как было задумано вначале, человек, конечно, возгордился бы. Но скажите мне, разве не больше должны мы вообразить о себе, если, чтобы избавить нас от гордыни, Творцу пришлось наворотить миллиарды миллиардов звезд, сотни миллиардов галактик с квазарами, да еще заставить все это расширяться?

Шмулика похоронили тихо, пришли только родственники. Я бросил в могилу горсть земли и подумал о том, что, возможно, Творец сам и изъял из текста Книги главы с описанием Восьмого и Девятого дней Творения. Разумно поступил, если так. Представляю, какой стала бы наша жизнь, если бы каждый мог, погрузившись в болото, или взобравшись на снежную вершину компьютерного мира, прочитать на седьмом или двадцать седьмом уровне текста все о себе, и о своих врагах, и о своей жизни, которую он еще не прожил…

Не надо.

Content

Песах Амнуэль
Девятый день творения