Александр Смирнов

Схватка

Горечь поражений

Вместо эпиграфа

Японская пословица гласит: «Прошлого уже нет, а будущего может и не быть». Стратег прилагал титанические усилия, чтобы будущее человечества наступило…

Но сколько же надо пройти кругов ада, чтобы понять свою сущность? Где лежит предел, за которым прощения уже нет?

А вы не боитесь переступить эту черту? Сколько раз вы стояли на грани?

Предисловие

Человечество по-настоящему оценило Стратега, только когда он исчез. Интенсивные поиски ни к чему не привели. Каждый член Конфедерации надеется и верит, что он жив и вскоре вернется. Мы благодарны ему за то, что он преподнес нам воистину царский подарок – он подарил нам Вселенную, а потом и мир в ней. Какой из этих подарков более значим, предстоит еще оценить.

Стратег так долго стоял во главе Совета Земли и космических Колоний и так много сделал для его обитателей, что все привыкли и стали воспринимать это как само собой разумеющееся. Опять раздались голоса: «Необходим ли Стратег Земле? Не слишком ли большой властью он наделен?»

На его защиту встали не только те, кому он даровал свободу, но и побежденные, в первую очередь негуманоиды. Тогда его обвинили в сговоре с ними: «Раз они так активно его защищают, значит, для них он делает больше, чем для людей. Кому нужен Стратег, если Земля процветает, живет в мире и благоденствует?» Человеческая память коротка…

Издательство приносит читателям свои извинения за то, что выход второй книги о Стратеге задержался. Тираж был уже напечатан, когда его неожиданно арестовали. Стратег смог добиться того, что суд удовлетворил его протесты против этих публикаций.

Успех первой книги был потрясающим – она разошлась миллиардными тиражами. Жители Конфедерации, включающей несколько тысяч обитаемых планет, с нетерпением ожидали продолжения истории о жизненном пути Стратега и его деяниях.

Резонанс оказался столь велик, что пришлось созвать экстренное заседание Совета Конфедерации, который постановил снять арест с тиража. Теперь читатель может в полной мере насладиться продолжением этой истории. Совет исходил из того, что все описанное, несмотря на интимные подробности, является достоянием Конфедерации. Совет в своем решении пошел еще дальше, объявив, что все сведения о Стратеге, включая малейшие подробности его личной жизни, являются всеобщим достоянием, отклонив тем самым все возражения Стратега.

Но издательство обязано поставить читателей в известность, что сам Стратег категорически возражает против публикации этой книги и оставляет за собой право подать в суд не только на издательство, но и на отдельных читателей.

Выполняя постановление Суда Последней Инстанции, редакция помещает выписку из его решения:

«Читая эту книгу, вы нарушаете закон о неприкосновенности личной жизни».

Стратег

Земля. Конкордия. Экстренное заседание Совета Земли и космических Колоний

Стратег, облаченный в черный фрак и темную рубашку, вошел в скоростной лифт, чтобы спуститься со сто первого этажа. У него имелось множество наград, но он их никогда не носил. Лишь символ его власти – брошь, инкрустированная бриллиантами в виде буквы «S», красовалась вместо бабочки, ослепляя блеском драгоценных камней. Стратегу предстояло выступить на экстренном заседании Совета Земли и космических Колоний.

Он все еще находился под обаянием Мэри. Когда пять минут назад она ушла, ему показалось, что словно выключили свет и в огромном кабинете стало как-то особенно пусто, одиноко и тоскливо. Агенты заблаговременно собрали сведения о ней. Прочитав доклад, Стратег усомнился в его достоверности. Мисс малинового спецназа. Рыжая бестия. Если Мэри захочет соблазнить – никто не сможет устоять. Она соблазнила бы и самого дьявола. Теперь и Стратег имел возможность убедиться, что это все о ней. Мэри оказалась чертовски хороша!

Стратег мысленно представил перед собой стекло и резко провел рукой перед глазами. Очарование Мэри отступило вместе с другими заботами. Теперь он снова был Стратегом. Холодным и расчетливым. Зачастую жестоким. Готовым на все ради достижения своей цели.

Стратег достиг нужного этажа как раз в ту минуту, когда из громкоговорителей раздалось:

– Экстренное заседание расширенного Совета Земли и космических Колоний объявляется открытым. – Подойдя к двери, ведущей в зал заседаний, он услышал: «Стратег Земли и космических Колоний», – и вошел в зал, который тотчас же взорвался приветственными аплодисментами.

Заседание Совета началось с исполнения гимна. Гимн – это гражданская молитва, и сейчас все жители Земли и ее сорока космических Колоний молились в едином порыве. Они просили ниспослать им победу. Прямая трансляция велась на все обитаемые планеты. Огромные экраны, установленные в крупных городах, собрали множество людей.

Звуки гимна стихли, и в установившейся тишине спикер объявил:

– Слово предоставляется Стратегу Земли и космических Колоний.

Стратег машинально, характерным движением, поправил свои длинные, не по моде, почти до плеч волосы и направился к трибуне. Несколько десятков миллиардов людей, затаив дыхание, с нетерпением ожидали, что он им скажет.

Каждая из сорока космических Колоний имела правительство, функции которого ограничивались внутренними делами планеты. Только Марс и Венера не имели самостоятельного статуса, полностью подчиняясь Земле. Количество мест в Совете определялось запутанным, хитроумным способом. Учитывалось соотношение численности населения, промышленного потенциала, времени существования Колонии и бог весть чего еще, обеспечивая численный перевес голубой планете. Совет Земли и космических Колоний является одновременно высшим законодательным и исполнительным органом. Он собирался регулярно один раз в месяц, а многочисленные комиссии и подкомиссии заседали беспрерывно.

Огромный зал, в стиле Древнего Рима, занимал целых три этажа. Места в партере по праву занимали жители Земли. Одетые в тоги римских сенаторов, они заполоняли все пространство, словно безбрежное хлопковое поле. Обитатели Эсперанто, первой земной Колонии за пределами Солнечной системы, располагались в бенуаре. Наряженные в стилизованную разноцветную униформу космических первопроходцев, они смотрелись пестрым островком на фоне белых тог землян. Депутаты от промышленно развитой Колонии Град Китеж обосновались в бельэтаже, где атласные косоворотки разрежались богатыми боярскими нарядами. Туманный Альбион – англоязычная планета. Килты шотландцев вперемежку со строгими смокингами англичан виднелись на первом ярусе балкона. Представители Нового Одеона поражали воображение многих своими экстравагантными нарядами. Немногочисленным посланникам Леморы достались места на галерке. Освоение этой планеты началось совсем недавно. Ее считали прибежищем неудачников. Одетые неопрятно и вразнобой, своим видом у остальных собравшихся они вызывали только неодобрение. Такой пестротой своих одеяний представители каждой из Колоний демонстрировали не национальную или планетную обособленность, а многообразие культур. У всех присутствовал символ Земли, подчеркивающий их единство. Серьезных противоречий между Землей и ее Колониями не существовало. Это был единый народ – человечество.

Мэри Чижевски вылетела из кабинета Стратега с ощущением, словно у нее выросли крылья. Она никогда еще не была такой счастливой: «Неужели моим мечтам суждено сбыться?» Мэри уже давно была влюблена в Стратега. Влюблена безнадежно. Прекрасно понимая, что он для нее недоступен, она и не смела надеяться на взаимность. Все чего она добивалась, подавая очередной рапорт каждые три месяца, – это лишь быть поближе к нему, а в идеале – стать его телохранителем. Сержант малинового спецназа – элитных войск Земли, – она была первоклассным бойцом и обладала молниеносной реакцией. Мэри не сомневалась, что в эти тревожные дни Стратега необходимо охранять как никогда, и была готова хладнокровно убить любого, кто посмеет посягнуть на его жизнь.

Получив от своего непосредственного начальства приказ явиться в кабинет Стратега, она не знала что и подумать. Она страстно желала и одновременно боялась этой встречи, но действительность превзошла все ее ожидания. Она раздобыла комплект униформы на несколько размеров меньше, которая теперь плотно обтягивала и подчеркивала каждую деталь ее великолепного тела. Юбку цвета хаки Мэри собственноручно укоротила до невозможности, выставив на обозрение свои налитые, но стройные бедра. Роскошные, пышные груди просто рвались на свободу из-под сдавившей их рубашки, а расстегнутые верхние пуговички лишь подстрекали их к бегству. От волнения она учащенно дышала, и все ее тело вздымалось в такт, только добавляя соблазна. За такой наряд можно и на губу загреметь, но кто же посмеет сделать замечание Мэри Чижевски? Слегка подкрасив пухлые губки и растрепав копну рыжих волос, она отважно вплыла в кабинет Стратега, демонстрируя не по-военному женскую походку, а заодно и все остальное.

Далее все происходило как во сне. Стратег уставился на нее так… обычно в таком случае говорят, что мужчина взглядом раздевает женщину, а то и… Ну что ж, Мэри была не против, и не только взглядом. А как сладок был тот поцелуй, затянувшийся чуть дольше, чем он хотел, но слишком скоротечный для Мэри – он предложил ей выпить на брудершафт, чтобы перейти на «ты», и Мэри раскрыла свои объятия. Она прижалась к нему всем телом и ощутила его возбуждение.

От слов Стратега у нее просто перехватило дыхание: «Мне необходим не просто телохранитель, а гораздо больше – боевая подруга, которая проведет со мной много времени в подполье, на территории, захваченной рэмами». Они будут вместе! Уже сегодня вечером он велел ей вернуться в его кабинет до окончания Совета. Не было сомнений, что эту ночь Мэри проведет на сто первом этаже дворца Совета Земли и космических Колоний. Она пустит в ход все свое очарование, чтобы оказаться в одной с ним постели.

Копна ярко-рыжих, небрежно причесанных волос развевалась на осеннем ветру. За этими воспоминаниями и размышлениями она не заметила, как оказалась в парикмахерской. Ей предстояло выполнить первое предписание Стратега – избавиться от этого великолепия. Когда Мэри через час покидала парикмахерскую, на первый взгляд могло показаться, что она зря провела там время – никаких внешне заметных изменений с ее волосами не произошло. Нет, она не посмела ослушаться Стратега – просто постриглась наголо, а из своих волос сделала парик, в котором сейчас и красовалась. Кроме того, в ее сумочке покоился еще с десяток других. Теперь она могла легко стать блондинкой, брюнеткой, шатенкой и вообще изменить свою внешность до неузнаваемости. Мэри готовилась к работе в подполье. Парик из собственных волос она сделала по двум соображениям. Во-первых, ее настоящие волосы определенно понравились Стратегу, и, во-вторых, ей предстоял визит на базу малиновых беретов, и она не хотела, чтобы там узнали, что она постриглась. Конспирация, так по полной программе.

Визит в родные пенаты прошел без эксцессов. Парик успешно прошел первую проверку. Мужской состав принялся ненавязчиво ухаживать за Мэри, его наличия не замечая. «Интересно, обнаружит ли подмену Стратег или отругает за то, что ослушалась»? – подумала Мэри, получая два расширенных боекомплекта малиновых беретов. Чтобы доставить почти центнер самого современного оружия, средств связи, маскировки, защиты и прочих полезных вещей, она взяла напрокат гражданский вертолет, решительно отказавшись от транспортных средств своей конторы. Мэри стремительно входила в свою роль. Попутно ей пришла в голову идея воспользоваться сетью магазинов для малоимущих. Выполняя отдельные задания, агенты различных спецслужб часто прибегали к их услугам.

На Земле уже давно можно было прожить, вообще не имея денег. Установленные повсеместно автоматы общественного питания любого могли обеспечить бесплатной едой. Достаточно было только вставить свою идентификационную карточку. Всегда можно было отыскать пустующее бесплатное жилье. В один из таких магазинов и направилась Мэри, предварительно обзаведясь той самой карточкой. Существовала сеть магазинов, в которых раз в месяц можно было получить на определенную сумму товары первой необходимости, ничего за них не платя.

Стратег дал четкое указание переодеться в штатское, при этом запретив все обтягивающее, глубокие вырезы и короткие юбочки. Он порекомендовал ей приобрести что-нибудь серенькое и бесформенное. Она было возмутилась тем, что он хочет сделать из нее дурнушку, но, подумав, согласилась с его аргументом, что по ее выставленным напоказ пышным формам и рыжим космам их могут выследить. Мэри приобрела одежду на несколько размеров больше, ошарашив продавщицу словами, что берет на вырост. Все это висело на ней балахоном – Стратег останется довольным. Затем, посетив департамент социального обеспечения, Мэри обзавелась бесплатным жильем неподалеку от района, который ей предстояло досконально изучить, обосновав там оперативную базу. Оставив вертолет на общественной стоянке и переодевшись в один из приобретенных балахонов, она отправилась выполнять последнее задание Стратега. Ей предстояло досконально изучить определенные районы столицы, чтобы ориентироваться в них днем и ночью, в жару и холод и с закрытыми глазами.

Стратег поднялся на трибуну. Вот он, его Рубикон. Момент истины. Сейчас он произнесет речь, и пути назад не будет.

– Месяц тому назад неизвестный тогда еще Враг напал на космическую станцию «Пионер-4» и захватил ее. Я обращаю внимание на тот факт, что она не была уничтожена, хотя это не представляло особого труда. Как известно, космические станции типа «Пионер» расположены на границах освоенного человечеством космического пространства. Они не предназначены для того, чтобы охранять рубежи. Эти станции ведут наблюдение за закрепленными за ними секторами, служат космическими маяками, от них стартуют корабли Глубокой Разведки. Они могут оказать помощь терпящим бедствие звездолетам, приютить сменные экипажи… – в общем, предназначены для решения сугубо мирных задач. Но космические станции далеко не безоружны. Они могут отразить атаку небольших кораблей, хотя против линейного корабля, а тем более флагмана им не выстоять. Зачем же Враг решил захватить эту станцию? Само по себе, с военной точки зрения, это было абсолютно бессмысленно. Если им необходима именно эта точка пространства, гораздо проще и разумнее уничтожить нашу станцию и на этом месте установить свою. Навигационная карта! Вот истинная цель этой атаки. Застать космическую станцию врасплох практически невозможно. Акция была хорошо спланирована. Станцию атаковали небольшие корабли, которые обычно используются для защиты флагмана в ближнем бою. Они не представляли для «Пионера-4» особой опасности, и станция успешно отражала, на первый взгляд, бессмысленную атаку. В этом и заключался коварный замысел неприятеля – усыпить бдительность защитников, убедить их в свой полной безопасности, а затем, подавив огневую мощь несколькими залпами с линейного корабля, высадить десант и захватить станцию. Все так и произошло, кроме одного – экипаж станции не поддался на эту уловку, сумев вовремя уничтожить Пакет.

Стратег покривил душой. Экипаж попался на эту уловку, и только его своевременное вмешательство разрушило замысел врага. Но он не хотел выпячивать свои заслуги, считая, что не важно, кто на самом деле разгадал намерения неприятеля. Важен был только результат.

– Подвиг лейтенанта Смита, – продолжал Стратег, – известен всем. Экипаж станции принял этот неравный бой, уничтожив множество кораблей. Да, враг захватил нашу космическую станцию, но он не смог получить главного – Навигационную карту, которая привела бы его к Земле. Мы понесли первые потери, но неприятель дорого заплатил за это. Почтим же минутой молчания память экипажа космической станции «Пионер-4».

Все жители Земли и сорока космических Колоний одновременно встали. В зале Совета и на всех планетах воцарилась тишина. Даже в эфире установилось непривычное молчание. Отдав дань памяти погибшим, Стратег возобновил свою речь:

– Это не просто пограничный инцидент. Это первая в истории человечества звездная война. Враг на этом не остановится. Он усиленно ищет путь к Земле. Наша разведка установила, что космическая станция полностью восстановлена, и там теперь базируется целый Звездный флот. Наши передовые отряды уже вступили в бой.

Стратег имел в виду отряд «Хитрый Лис», который на самом деле в бой не вступал. Он лишь охотился, уничтожая беззащитные корабли противника, которые прокладывали курс к Солнечной системе. Эти подробности Стратег сообщать не стал.

– Теперь мы знаем, что наш враг – это Империя рэмов. Враг сильный, коварный и жестокий. Уже не одна цивилизация стала жертвой их агрессии.

Он не сказал, что рэмы – раса Завоевателей, а покоренные ими народы просто уничтожались или порабощались. Впрочем, он был уверен, что по отношению к человечеству у рэмов таких планов нет. Но и после этих слов Стратега у многих перехватило дыхание и заледенела кровь. Наступило самое подходящее время подогреть патриотические чувства:

– Земля готова дать достойный отпор агрессору! Наш доблестный Звездный флот встретит корабли Империи на дальних подступах к Земле и в ходе генерального сражения нанесет ему сокрушительное поражение!..

Гром аплодисментов прервал речь Стратега.

Интересно, сколько раз он соврал в этой короткой фразе? Земля не была готова отразить нападение, и Стратег это прекрасно знал. Вернее, он был единственным, кто знал это доподлинно. На дальних подступах к Земле никаких сражений не планировалось, за исключением пиратских рейдов. Генеральное сражение? Уже прошло два часа с тех пор, как Стратег решил вообще уклоняться от открытых столкновений с флотом противника. Несколько десятков миллиардов человек слышали слова, насквозь пропитанные ложью. Потом они долго не могли простить Стратегу этого обмана. Этой лжи. Мы не приводим здесь полностью выступление Стратега. Его без труда можно отыскать в любой Интернет-библиотеке. Отметим лишь, что он еще не раз покривил душой. Ложь во благо. Имел ли Стратег моральное право обманывать все человечество? Каждому предстоит самостоятельно найти ответ на этот вопрос. Официальная позиция Совета Конфедерации по этому вопросу хорошо известна, как и оценка действий Стратега в те критические для Земли дни. Ее знает любой школьник. Воспроизведем только заключительные слова Стратега:

– Я прекрасно понимаю, что сейчас многие рвутся в бой и мечтают добровольцами уйти на эту войну. Я призываю Совет принять решение не проводить всеобщей мобилизации. Войскам нужны хорошо обученные специалисты, а не безусая молодежь. Я уважаю их духовный порыв встать на защиту своей Отчизны. Если нам понадобится их помощь, мы обратимся к ним. Звездная война предполагает, что сражения произойдут в космосе. Давайте предоставим слово Адмиралу. Пусть он расскажет, нуждается ли флот в необученном пополнении.

Стратег покидал трибуну под бурные аплодисменты. Человечество с энтузиазмом восприняло эту полную оптимизма и веры в победу речь. Оно поверило Стратегу, а он в очередной раз солгал. Уж ему ли было не знать, что воевать придется не только в космосе, а даже на Земле… Заняв свое место, он не стал слушать дебаты, а решил поразмышлять…

Стратег. Размышления: артефакты

Особое место в размышлениях Стратега занимали артефакты – материальные объекты, само существование которых или их свойства не могла объяснить ни современная наука, ни он сам. Их в его списке было пять.

Собственно говоря, один из них – Исходный, или Обучающий, объект и сделал из него Стратега. Выдернув Александра из прошлого, вернее использовав его жгучее желание покинуть доставшую его действительность, таинственный объект подверг его серьезным испытаниям. Лишь убедившись, что он справился с плотскими соблазнами, его стали обучать. Когда его тело, разум и воля достигли необходимых, с их точки зрения, высот, юношу допустили к сдаче сложнейшего экзамена. Видимо решив, что он справится, его забросили в будущее, в котором он стал Стратегом. В трудные минуты Стратег неоднократно пытался вновь попасть на этот объект, надеясь там получить ответы на мучившие его вопросы. Но все его попытки потерпели неудачу. Похоже, что путь туда был для него заказан. Неужели навсегда?

Уже в статусе Стратега ему довелось столкнуться еще с двумя артефактами и даже побывать на них. Впрочем, он оказался далеко не первым, кто посетил Лабиринт Страха и Лабиринт Любви. Долгое время доступ туда был открыт для всех желающих. Но эти объекты препятствовали выходу человечества в космос. Все попытки сломить их сопротивление силой, с помощью техники и оружия, оказались безрезультатными. Только Стратег смог пройти оба этих Лабиринта – первый, преодолев свой собственный страх, второй – вместе со своей возлюбленной, благодаря силе их любви. Один лишь вопрос не давал Стратегу покоя – защищали ли они Землю от дикого космоса, или наоборот – оберегали космос от варварского человечества? Как только Лабиринты были пройдены, они отключились. Выполнили ли артефакты свои функции и затихли навсегда, или когда-нибудь снова оживут – сами по себе или под внешним воздействием? Что тогда произойдет? Стратег полагал, что правильные ответы на эти вопросы жизненно важны для всего человечества. И тут его осенила догадка – смог бы он снова включить эти объекты? Защитили бы они тогда Землю от вторжения? Имел ли создаваемый ими барьер двустороннее воздействие? Преградили бы они вражеским кораблям путь к Земле? Неужели он совершил крупнейшую в своей жизни ошибку?

Эти артефакты создали Хранители. Каждый из них они пометили своим клеймом.

Исчезнувший объект – четвертый артефакт, Стратег считал своим личным врагом. С помощью этого космического корабля похитили ее возлюбленную. Когда же Стратег настиг его, тот просто исчез из нашей Вселенной. Стратег жаждал новой встречи с этим объектом. С его помощью он надеялся вернуть свою Светлану, а при случае и проторить дорожку в другие Вселенные.

Немезида. Загадочная планета замыкала короткий список артефактов. Ее местонахождение было доподлинно известно только Стратегу. В многочисленных справочниках, благодаря его стараниям, значились неверные координаты. Холодная Немезида, с ее голубым сиянием, была вместилищем всех известных редких минералов в чистом виде. Сплошная гранитная лента обрамляла экватор планеты. Стратег твердо решил добраться до этих неисчерпаемых богатств. Эта планета в его планах занимала особое место…

Земля. Конкордия. Экстренное заседание Совета Земли и космических Колоний (окончание)

В мире существуют две трагедии: одна – не получить то, что хочешь, другая – получить то, что хочешь. Сегодня Мэри преодолела экватор – теперь она будет неразлучна со своим избранником. Но всегда хочется большего. Так и Мэри жаждала не просто находиться рядом, а жить как женщина с мужчиной. Им предстояло провести вместе на территории, оккупированной рэмами, в подполье, длительное время, зачастую находясь только вдвоем. Ее воображение уже рисовало картины интимной близости: «Нет, не стоит обнадеживаться тем мимолетным поцелуем. Если между нами что и произойдет, то только если этого захочет Стратег и когда он захочет». Однако женская интуиция подсказывала, что ждать осталось недолго. Во время поцелуя она как раз это и почувствовала.

Мэри предполагала, что работать в подполье предстоит на одной из космических Колоний, и хотела приступить к ее изучению. Она удивилась, когда Стратег велел ей начать с улиц Конкордии. «Наверно, хочет проверить мою память», – подумала Мэри и со всем усердием приступила к знакомству с многомиллионной столицей, зажатой между Альпами и водами Средиземного моря. Ей предстояло освоиться в старой части города, разделенной на четыре части двумя широкими проспектами и площадью Национального Единства. Узкие, кривые улочки, множество проходных дворов, наличие тупиков в самых неожиданных местах и лазов там, где их просто не могло быть, – все это значительно усложняло задачу. Нацепив темные очки, Мэри принялась целенаправленно прочесывать кварталы. Очки были призваны скрыть едва различимый малиновый оттенок глаз – последствие приема мадуина, синтетического препарата, увеличивающего на порядок реакцию человека. Она не хотела, чтобы кто-то обратил внимание, что спецназ заинтересовался этой частью столицы.

Решив, что она достаточно хорошо ориентируется в юго-западной части города, Мэри собралась было пересечь проспект Пионеров Космоса, как ей в голову пришла мысль: «Никто лучше уличных мальчишек не может знать эти закоулки». Небольшая сумма денег привлекла одного из них на ее сторону. Их совместная прогулка заставила Мэри по-другому взглянуть на это нагромождение улиц, дворов и… подземных коммуникаций! Оказалось, что на другую сторону проспекта запросто можно перебраться под землей. Ее озорные глаза светились от сознания выполненного долга, когда она, вся перепачканная, выбиралась из старого коллектора: «Мне будет чем удивить Стратега!»

– Слово предоставляется Верховному Главнокомандующему объединенным Звездным флотом Земли и космических Колоний, – с пафосом объявил спикер.

Именно так официально звучала должность Адмирала. Никто не мог этого выговорить и тем более запомнить. Все его звали просто – Адмирал. Он же не считал себя хорошим оратором и все свои выступления, если их нельзя было избежать, готовил заранее. Но два часа тому назад Стратег просто ошарашил его, сообщив, что решил воспользоваться тридцать третьей статьей Устава Института Стратега. Упомянутая статья гласила, что в чрезвычайной ситуации Стратег имеет право принять командование на себя, не ставя в известность Совет. Теперь заранее подготовленную речь можно было смело выбросить через шлюз в открытый космос. Но Стратег посоветовал ему не волноваться и просто напирать на высокую боеспособность флота. Такой «совет» сильно удивил Адмирала. Он никогда не замечал за Стратегом привычки говорить ни о чем, или, попросту говоря, сыпать звездную пыль за воротник. Тактик же вообще заявил, что следующего за Стратегом оратора никто слушать не будет и говорить можно о чем угодно.

Поднявшись на трибуну, Адмирал убедился в справедливости слов Тактика. Все увлеченно обсуждали сказанное Стратегом и не собирались внимать очередному оратору. Адмирала это вполне устраивало.

– Под моим командованием состоит три Звездных флота. Все они целиком укомплектованы и находятся в полной боевой готовности. Часть кораблей уже движется навстречу противнику, чтобы дать решительный бой. Остальной флот находится в резерве… – Так Адмирал невольно стал соучастником того обмана, что затеял Стратег. Он старательно избегал слов «генеральное сражение», зная, что оно не состоится. Следующие десять минут он говорил о высокой боевой готовности флота. – В предстоящей войне будут задействованы боевые корабли, а не сухопутные войска. Флот – не место для необученных новобранцев. Я предлагаю объявить досрочный выпуск во всех военных и гражданских космических училищах… и не проводить тотальной мобилизации.

К этому моменту большинство уже переварило речь Стратега и встретило последние слова Адмирала аплодисментами. Тот, под одобрительные взгляды Стратега и Тактика, занял место рядом с ними.

На пересечении проспектов, с каждой из четырех сторон площади Национального Единства, были установлены огромные экраны. Шла прямая трансляция экстренного заседания Совета. Обшаривая очередные закоулки, Мэри время от времени возвращалась к одному из экранов, чтобы быть в курсе событий. Начало смеркаться, и уже освоенные маршруты она принялась изучать заново, чтобы ориентироваться в темноте. Попутно она вспоминала события своей жизни.

Мэри росла без родителей. Они погибли в одной из звездных экспедиций, когда ей едва исполнилось пять лет. Государство хорошо заботилось о таких детях, и она никогда не чувствовала себя обделенной или брошенной. В шестнадцать лет Мэри влюбилась. Несмотря на то что он был вдвое старше, она, будучи увлекающейся натурой, забыла все на свете, полностью погрузившись в свои чувства. Она отдала ему все – свою невинность, девичье, но уже вполне созревшее тело, нежность, обожание и душу. Идиллия длилась месяц. Она простила ему измену, поверив неуклюжим оправданиям, но, когда он предложил заняться любовью втроем, ее терпение лопнуло. Резкий удар ногой в пах положил конец их отношениям. Это было первое проявление ее врожденной агрессивности. Наивно решив, что жизнь на этом закончилась, Мэри записалась в спецназ и уже через два года была обладательницей малинового берета, став самой молодой женщиной, удостоенной этой чести. Здесь она обрела новую семью, заменившую ей родителей, братьев и сестер, и никогда не жалела о своем спонтанном решении. У нее были мимолетные связи, но никогда среди своих товарищей по оружию, хотя те отчаянно добивались ее благосклонности. Два года тому назад Стратег, тоже обладатель малинового берета, собственноручно вручал награды особо отличившимся спецназовцам. Мэри из его рук получила свои сержантские нашивки… и отчаянно влюбилась. Два долгих года что она только не предпринимала, чтобы быть рядом с ним, и вот сегодня двадцатипятилетней Мэри Чижевски предстояло провести ночь в его кабинете.

Стемнело, и Конкордия заблистала множеством фонарей и реклам. Убедившись, что в темноте она ориентируется так же уверенно, как и под ярким южным солнцем, Мэри в очередной раз оказалась на площади, перед огромным экраном. Все шло к окончанию заседания Совета, а значит, ей пора. Вызвав такси, она добралась до стоянки, на которой оставила вертолет. На подлете к дворцу Совета возникла проблема – воздушное пространство оказалось закрытым. Пароли, полученные от Стратега, открыли ей доступ, и она совершила посадку на крыше. Дойдя до лифта, ведущего прямо в кабинет Стратега, Мэри почувствовала, насколько она утомилась. Вход контролировался электроникой. Мэри послушно приложила правую ладонь к сенсору и, когда охранная система завершила идентификацию, услышала противный женский голос:

– Добрый вечер, Мэри, добро пожаловать в кабинет Стратега.

Любому мужчине этот голос показался бы приятным, но только не Мэри, которая не переносила присутствия женщин в окружении Стратега. Двери лифта раскрылись, обдав струей воздуха.

– Недолго тебе осталось щебетать, – процедила она сквозь зубы, заходя в лифт и задерживая дыхание. – Я тебя в два счета перепрограммирую.

Двери закрылись. Мощная струя дезинфицирующего газа обдала все вокруг, и тут же кондиционеры очистили крохотное помещение. Мэри, усталая, но счастливая, вошла в заветный кабинет. Освободившись от поклажи, она занялась своей внешностью. Конспирация конспирацией, но она не собирается выглядеть дурнушкой в присутствии Стратега. Бесформенный балахон оказался на полу, туда же полетело нижнее белье. Прямо на голое тело она натянула короткое платьице с глубоким вырезом, настолько ее обтягивающее, что казалось, стоит ей пошевелиться, и оно пойдет по швам. Обзаведясь в баре своим любимым напитком – кампари со льдом, она залезла с ногами в кресло, поджидая прихода хозяина кабинета. Усталость и волнение прошедшего дня взяли свое, бросив ее в объятия сна и грез… Еще не проснувшись и не понимая, происходит это во сне или наяву, она почувствовала его губы и жадно впилась в них, даря обворожительный поцелуй.

После выступления нескольких политиков, каждый из которых за десять минут умудрился так и не сказать ничего путного, дошла очередь до дебатов. Первым на трибуну поднялся представитель фракции пацифистов. Эти псевдоборцы за мир имели сильные позиции в Совете и теоретически могли повлиять на его решение. Именно фракцию пацифистов Стратег считал виновной в том, что Земля оказалась неготовой к Звездным войнам. С маниакальным упрямством все средства направлялись на создание новых космических Колоний, в ущерб программе «Супернова» (боевых звездолетов нового поколения) или строительству УСОКО (Универсальных Систем Отражения Космической Опасности). Кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую. Кажется, так говорили древние римляне.

Невысокий, начинающий лысеть оратор, словно на антивоенном митинге (хотя Земля давно не воевала), начал не то речь, не то агитацию:

– Все только и делают, что говорят о войне. А вы пробовали предложить им… как их там зовут… ах да, рэмы… мир? Почему все готовятся к сражениям, вместо того чтобы, высоко подняв знамя мира…

– А вы хоть знаете, где находится Империя рэмов? Куда отправлять парламентеров? – перебил его Тактик.

– Это неважно, знамя мира всегда…

– Вот взяли бы его и пошли куда подальше, к… рэмам. Никто не мешает вам заключить с ними мир. Но не мешайте нам готовиться к войне, – не отступал Тактик…

Словесная перепалка не прекращалась. Стратег не принимал в ней участия. Он представил себе перспективу заключения мирного соглашения с рэмами. Земля действительно не знала дороги в логово Врага. Любой же корабль, в том числе и с посланниками мира, приблизившийся к расположению их флота в районе космической станции «Пионер-4», был бы немедленно атакован и уничтожен. Так что даже начать переговоры оказывалось проблематичным. Впрочем, рэмы с радостью заключили бы мир с Землей. Их история знала много таких примеров. Правда, использовали они этот прием лишь для того, чтобы усыпить бдительность противника, а затем, не раздумывая, нарушали все подписанные соглашения и наносили сокрушительный удар. Верх вероломства и полная беспринципность. Цель оправдывает средства. Никаких моральных принципов – вот девизы Империи.

Следующим выступал представитель «ура-патриотов», как окрестил их Стратег. Молодой человек, спортивного телосложения, с пеной у рта призывал всех как один встать на защиту Отчизны:

– Какой мир может быть с агрессором? Мы все хотим сражаться, и, если нас не призовут в войска, не дадут уйти на фронт добровольцами, мы создадим народное ополчение. История знает много примеров – Жанна д'Арк, Минин и Пожарский…

Слушая попеременно выступления то одних, то других, Стратег пытался оценить, кто из них представляет сейчас большую опасность для Земли. Прежде наибольшее зло исходило от пацифистов, с их идиотским лозунгом: «Земля не собирается ни на кого нападать». Теперь эти депутатишки собираются заключить мир с Империей рэмов, а может, заодно и с не-гуманоидами (если они вообще знают про их существование), но толку от их визга будет мало. А вот не в меру активные милитаристы… «Пожалуй, надо дать указание агентам присмотреть за этим ополчением. Свое я уже создал, а еще одно, тем более неконтролируемое, может только все испортить».

Лишь под вечер поток желающих высказаться иссяк, и началась процедура голосования. Стратегу, при активной поддержке Тактика, удалось добиться, чтобы на голосование был вынесен всего один вопрос – объявлять ли всеобщую мобилизацию? Всякие там мирные переговоры, народные ополчения и прочая дребедень остались в стороне. Через час решение приняли. Не совсем то, на которое рассчитывал Стратег, но вполне приемлемое: «Всеобщую мобилизацию не проводить. Вернуться к этому вопросу после генерального сражения».

Лифт стремительно уносил Стратега вверх, на сто первый этаж. Весь в своих мыслях, он совсем забыл, что его поджидала гостья.

Войдя к себе и еще не видя Мэри, Стратег, тем не менее, сразу почувствовал ее присутствие. Этот запах нельзя было спутать ни с чем. Запах женщины. Он обнаружил ее спящей. Она залезла с ногами в кресло и свернулась калачиком. Рыжие космы красовались на прежнем месте, а легкое платьице, вернее практически его отсутствие, открывало взору все великолепие тела. На секунду мелькнула мысль, что она не просто ослушалась приказа, а решила подразнить его своим поведением. «Интересно, как она умудрилась влезть в столь обтягивающее платье?» Ноги были оголены полностью. Упитанные бедра плавно переходили в… «Интересно, а трусики-то на ней надеты?» Лифчик явно отсутствовал. Свидетельством тому была наполовину обнаженная белая, словно мраморная, грудь. Спасаясь от тесноты плена, она, лишь зацепившись соском за край ткани, избегала полного освобождения. Платье настолько повторяло все соблазнительные изгибы тела, что требовалось совсем немного фантазии, чтобы представить Мэри обнаженной.

Отвлекшись от любования великолепием Мэри, сознательно выставленным напоказ, Стратег заметил несколько небрежно брошенных пакетов. В них оказались парики и какое-то тряпье. «Ах, Мэри. Ты все исполнила, только на свой лад. Пожалуй, ты права. Вовсе необязательно напяливать все эти балахоны в моем присутствии. Но тебя ждет разочарование – такие платьица я тоже не потерплю. Я ведь не каменный!»

Стратег медленно приблизился к Мэри. Не отрывая взгляда от полуобнаженной груди, он поцеловал ее прямо в губы. Она, еще во сне, страстно ответила на этот поцелуй, доверчиво протянув руки, и проснулась. Он помог ей встать, и она прижалась к нему. Стратега охватило безудержное желание овладеть этим теплым, пышным и таким доступным телом. Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы побороть в себе соблазн. Как можно нежнее он отстранил ее и взял за руку.

– Почему? – с легкой досадой в голосе спросила Мэри. – Ведь ты же хочешь меня!

– Ты думаешь, тебя в таком виде можно не хотеть?

– Хочешь посмотреть мои наряды? – сменила она тактику.

Стратег сначала обрадовался переходу на нейтральную тему, но быстро раскусил тщательно завуалированный маневр: «А ведь на этой чертовке под платьем-то ничего нет! И переодеваться она намерена в моем присутствии. Она просто усиленно ищет повод раздеться. Ее тело должно быть великолепным… Нет, не сейчас. Нельзя».

– Мэри, перестань меня соблазнять…

– Не перестану, – шутливо топнув ножкой, ответила плутовка, поняв, что ее очередная уловка не удалась. – Ты ведь опять захотел меня…

– …и перестань разглядывать это место! Демонстрация мод откладывается. Я вполне доверяю твоему вкусу.

– Ты еще тут будешь издеваться надо мной! Сам велел обзавестись всем этим тряпьем, а теперь называешь это моим вкусом.

Так шутливо препираясь, они подошли к бару. Стратег плеснул себе на донышко армянского коньяка, а для Мэри, не спрашивая ее, приготовил кампари со льдом.

– Добавь немного водки, – попросила она. Стратег смирился с тем, что Мэри будет постоянно пытаться его завлечь в свои объятия. В конце концов, это довольно мило и приятно. Устанавливать в приказном порядке чисто деловые отношения он не хотел, да и понимал, что это нереально. Мэри неисправима. Гораздо проще и намного приятнее будет ей слегка подыгрывать, чем пытаться все разъяснить и очертить рамки поведения.

Они болтали о пустяках, потягивали спиртное. Мэри опять забралась в кресло с ногами. Стратег откровенно любовался ее телом. Она же постепенно распалялась, пытаясь оголиться…

Стратег не любил свой кабинет и при первой же возможности покидал его. Помещение, слишком большое и неуютное, занимало весь этаж, выглядело излишне помпезным и было плохо приспособлено для работы. Но Мэри смотрелась как-то по-домашнему, и возникало ощущение, что она находится здесь уже давно, если не всегда. Благодаря ей в кабинете стало тепло и уютно. Это порадовало Стратега – ведь им предстояло здесь поселиться. Вот только надолго ли? Пока рэмы не оккупируют Землю…

– Мэри, у нас завтра ранний подъем. Пора спать.

Мэри восприняла это известие по-своему, искренне надеясь, что здесь не гостиница и в наличии имеется только одна кровать, а уж в ней она не оплошает. С этими помыслами она последовала за Стратегом в его спальню. Кровать, действительно, была одна! Мэри и не скрывала своих эмоций. Радость поселилась на ее лице: «Он же весь вечер пялился на меня и не скрывал своих желаний! Неужели сейчас…» Ехидная усмешка Стратега разрушила все надежды. Он нажал какую-то потайную кнопку. Что-то зашумело. Из стены, так некстати, появилась еще одна ненавистная кровать, а раздвижная перегородка довершила дело, образовав вторую комнату. Поцелуй в щечку, игривый шлепок по попке, и Мэри оказалась одна в своей спальне.

– Спокойной ночи, Мэри. Приятных сновидений, – услышала она насмешливый голос Стратега.

Направляясь в спальню, Стратег понимал, что сейчас Мэри предпримет последнюю, решительную попытку оказаться с ним в одной постели. Он знал, что тогда не устоит. У него был заготовлен сюрприз – вторая спальня (была еще третья и четвертая). Но Мэри так и не пришла в себя от неожиданности, и ему удалось мягко, но настойчиво затолкнуть ее в образовавшееся помещение и пожелать спокойной ночи.

– Мои сновидения были бы намного приятнее, проведи я эту ночь в твоей постели.

Стратег не стал отвечать. Ему просто нечего было сказать. Тут Мэри оказалась права. Это касалось и его сновидений.

Мэри ворочалась в постели. Несмотря на усталость, сон не приходил. Да какой тут может быть сон – ведь там, за тонкой перегородкой лежал он! Еще вчера она даже не смела об этом мечтать. «Пусть я с ним в разных постелях, но это дело поправимое». Весь вечер она пыталась его соблазнить и видела, что он ее хочет. И дело не в том, что его мужское достоинство периодически возбуждалось. Она и без этого ощущала его желание. «Он постоянно сдерживался, позволяя себе только откровенно разглядывать мое тело. Почему он отказывается от близости со мной?» Как же она хотела подарить ему свою любовь! «Интересно, устоит ли он перед моими чарами? Вернее, как долго? Увы, если захочет, то устоит, и как угодно долго!»

Мэри прекрасно знала, что он не монах и есть счастливицы, с которыми он разделял свою постель. Правда, постоянной подруги у него не было – это знали все.

Она была в курсе пари, которое заключил женский персонал Байконура, объявив полушутливую охоту на Стратега – затащить его в свою постель и представить доказательства проведенной с ним ночи. Если верить россказням, то это удалось чуть ли не каждой второй, правда, с доказательствами дела обстояли намного хуже. Дошел до нее слух и про ту ночь на Байконуре, которую Стратег якобы провел с двумя связистками одновременно. В это она отказывалась верить – слишком было непохоже на Стратега. «Хотя почему? Лучше пусть это окажется правдой, тогда и у меня больше шансов…» Мэри вдруг отчетливо поняла, что даже если у них возникнет близость, то она не будет у него единственной. А вот если расстанутся, то она уже ничего не сможет себе позволить с другим мужчиной. И решение пришло мгновенно – она никогда не станет препятствовать его связям с другими женщинами, ревновать или укорять. Она не вправе привязывать его к себе – ведь Стратегу запрещено иметь семью. Это одно из основных условий для кандидата на эту должность – чтобы нельзя было оказывать давление, шантажировать… Стратег обречен на одиночество.

Стратег никогда не засыпал сразу. Он любил и ценил эти моменты отхода ко сну, неизменно посвящая их размышлениям. Вот и сейчас он еще раз прокрутил в голове ход дебатов на Совете. Но незаметно его мысли вернулись к Мэри: «Надо признать, она нравится мне, и я хочу ее как женщину. Вот только Мэри не та женщина, с которой можно просто так один раз переспать». Следующие полгода, а то и дольше, им предстояло провести вместе. Мэри не скрывала, что влюблена в Стратега и добивается близости с ним. Она бы согласилась просто переспать с ним, несколько раз, без всяких обязательств и проявления чувств со стороны Стратега. Но он так не мог. Не мог с ней. С любой другой, только не с Мэри. Он боялся привязаться к ней, а то и… «Мы будем вместе». Теперь Стратег уже не сомневался в этом. Это неизбежно. «Но не сейчас… Еще не время».

Мэри и Стратег, каждый в своих мыслях и переживаниях, заснули почти одновременно. Разделенные тонкой перегородкой, но единые в желании преодолеть ее и оказаться в жарких объятиях…

Стратег. Размышления: о моногамии и полигамии

Стратег любил поразмышлять на отвлеченные темы, или, как он говорил – пофилософствовать. Правда, выводами он ни с кем не делился. К тому же знал, что рано или поздно возникнет ситуация, когда придется принимать очень важное решение в условиях дефицита времени, и тогда уже будет не до «философствования».

Сколько женщин должно быть в жизни мужчины? Оставаться ли верным той, единственной, или менять их как перчатки?

Раньше он не задумывался над этим вопросом: «Всех женщин не пере… но стремиться к этому надо», – любили повторять его приятели, и он соглашался с ними. Наверно, это не тот вопрос, ответ на который приходит в юности. Ведь мало кому дано испытать в столь нежном возрасте такую любовь, какую Господь даровал Ромео и Джульетте!

Жить с одной женщиной противоестественно. Эта мысль, к сожалению, все прочнее укореняется в нашем обществе. Веками некоторые религии укрепляют такое мировоззрение в сознании масс. Всем известно, что ислам приветствует многоженство. В противовес ему, христианство проповедует вечный брак на земле и на небесах. В некоторых католических странах до сих пор нельзя развестись, несмотря на то что любовь прошла. Конечно, угасшая любовь не повод для прекращения совместной жизни. Ведь между супругами есть и другие чувства, связывающие их. Но как быть тем, у кого не осталось и этого? Имеет ли моральное право пусть даже сама церковь удерживать вместе людей, ставших чужими? Не делают ли они это для того, чтобы другим неповадно было?

Стратег ни в коем случае не порицал ни одну из религий. Он сам хотел разобраться в этом вопросе…

В его жизни был период, когда он свысока относился к верным мужьям, даже не помышляющим о других женщинах. Он считал, что или это от скудости ума, или они настолько неинтересны, что на них никто не позарится. Так он и шел по жизни, не пропуская ни одной юбки. Потом судьба даровала Стратегу настоящую любовь – он встретил своего Светика-Самоцветика. Он проводил с ней дни и ночи, забросив дела и позабыв все свои обязанности. Другие женщины разом перестали для него существовать. И он был верен своей избраннице. Он просто не мог представить себя с другой. Даже мысленно. Быть верным не только физически, но и в мыслях. Многие ли могут похвалиться тем, что даже в своих помыслах не возжелали другую?

Как долго смог бы Стратег хранить верность? Ответа на этот вопрос теперь не узнать. Его суженую похитили. Он гнался за ними через пол-Вселенной. Затем мрак отчаяния охватил его.

Пережив это потрясение, Стратег начал даже слегка завидовать тем мужчинам, которым довелось прожить всю свою жизнь с одной женщиной. Он стал считать это признаком внутреннего благородства. Верность – одно из лучших свойств души. Теперь Стратег думал, что сумел бы прожить всю жизнь с одной женщиной. Смог бы он не изменять ей? Ведь вокруг столько прелестных девушек! Наверно, да, и, лишь попав в ситуацию, когда его станут усиленно соблазнять, мог бы не устоять. Но он сделал бы все, чтобы не оказаться в таком положении. А значит, это не в счет. А вот мысленно? Стратег не мог поручиться…

У Стратега всегда было много женщин, но лишь потому, что он еще не встретил ту единственную и неповторимую… Дарует ли судьба ему всепоглощающую любовь?

Блистательная Белая Рэмия. Большой Хурал

Сегодня был знаменательный для Империи день – шесть Великих кланов должны были решить ее судьбу. Пройдет несколько часов, и РэмсирДлан, главный Сир и Император, торжественно объявит Большой Хурал открытым. Величественный зал Великих Завоеваний, еще пустой, уже пестрел разнообразием флагов и штандартов, которыми был в изобилии украшен.

Церемония вхождения кланов на Большой Хурал началась за два часа. Зазвучали фанфары, и клан Сеньоров под бой барабанов первым стал занимать отведенные ему места на галерке. Каждый удар гулко отзывался в пустом помещении. Кланы второго плана не имели права исполнять свой гимн во время шествия. Для них и так было огромной честью заседать в этом историческом зале совместно с Великими кланами. Впервые раздались звуки гимна, и представители клана Сеньоров были вынуждены встать, чтобы приветствовать Аутсайдеров. Это положение уже давно и прочно занимал клан Панов, который с развернутыми знаменами вошел в зал.

Кланы занимали свои места с двадцатиминутным интервалом, согласно своему рангу, и теперь уже оба клана – Сеньоры и Паны – встали, чтобы отдать дань уважения клану Лордов. Флаги, на которых волнистые линии трех цветов – зеленого, желтого и красного – по диагонали снизу вверх рассекали белые полотнища, заполонили зал. Великий клан Господ, прозванный Таинственным, гордо вышагивая под звуки гимна, стал занимать свои места. Полотнища, усеянные квадратами фиолетового и оранжевого цветов, возвестили о появлении клана Пэров. Все удивленно переглянулись, когда неожиданно заиграл военный марш, и, чеканя шаг, Ведущий клан вступил в зал. По мере того как знамена, усеянные ромбами белого и небесного цветов, заполняли пространство, марш плавно перешел в гимн клана Донов. Своим появлением они дали ясно всем понять, как они будут голосовать на Хурале.

Теперь, куда ни брось взор, колыхалось море флагов, боевых знамен, штандартов и других знаков отличия всевозможных цветов и оттенков, и только центральная трибуна этого огромного зала продолжала пустовать. Наконец, зазвучал знакомый всем жителям Империи гимн, и Царствующий клан Сиров начал занимать свои места.

Перед входом в зал заседаний к главе каждого клана подходил красный рэм, с символами Тайного Ордена на одежде. Они ненадолго отходили в сторону и о чем-то шептались. Известие, доставленное посланником Тайных Правителей Империи, мгновенно распространилось по залу, и теперь, в ожидании Императора, новость оживленно обсуждалась. Возбуждение охватило всех собравшихся, и было отчего – захваченная Навигационная карта противника была полностью расшифрована. Путь к Земле оказался открыт.

Император РэмсирДлан, со всеми символами власти, замер перед входом в зал Великих Завоеваний. Мрачные предчувствия терзали его. Но не судьба Империи волновала императора. Будущее клана Сиров и его собственное висело на волоске. Впрочем, не стоило обвинять его в безразличии к интересам государства. Просто он считал, что исход голосования на Хурале предопределен, а для себя же он решил, что бороться с Тайными Правителями Империи бесполезно. Два лакея в ливреях распахнули огромные створки ворот, и Император, в полной тишине, вошел в битком заполненное помещение. Но не успел он пройти и половины пути, как зал, словно выйдя из оцепенения, взорвался в приветствиях. Обретя спокойствие, Император уверенной походкой преодолел оставшееся пространство и занял отведенное ему место. Властный взмах рукой оборвал шквал аплодисментов.

– Данной мне властью, – зазвучал в наступившей тишине его голос, – объявляю Большой Хурал открытым. Пусть мудрость не покинет нас, и все сообща мы примем единственно верное решение, – тут он на мгновение замялся, – и цепь Великих Завоеваний продолжится!

– Война! Война! – разрывая тишину, раздались выкрики из стана Донов, в то время как другие не спешили присоединиться к ним.

По установившейся традиции вслед за Императором на трибуну поднялся заведующий кафедрой истории Великих Завоеваний Имперской академии.

– Наша Империя изначально создавалась и расширялась за счет Великих Завоеваний. Вступив на этот путь тысячу лет назад, мы неизменно одерживали блестящие победы, покоряя народы и перенимая их знания. Следуя заветам Великого Воителя, Империя прошла через восемь Великих Завоеваний и теперь стоит на пороге девятого! Вспомним, как это было. Первыми под нашим ударом пали Владыки Космоса.

– Слава имперскому оружию! – перебив оратора, единодушно воскликнули все присутствующие.

– Спустя столетие, – дождавшись тишины, продолжил профессор, – мы покорили Воздухоплавателей. – И его слова потонули в громе аплодисментов.

– Восемьсот лет прошло с той славной поры, когда раса Логиков капитулировала перед могуществом Империи.

– Так будет со всеми! Империя непобедима! – распалилась публика.

– Четвертое Великое Завоевание ознаменовалось падением сообщества Технократов, и уже семьсот лет все их достижения стоят на службе Империи.

– Такова участь всех, кто встанет на пути Империи! Виват! Виват!

– Прошло уже шесть веков, как результатом пятого Великого Завоевания стало подчинение расы Философов.

– Да здравствует армия Империи! Мы непобедимы!

– Первые пять Завоеваний происходили с неизменным интервалом в столетие. Затем в нашей истории наступил период, когда почти на триста лет Империя впала в спячку. Пацифистская, чуждая нам идеология овладела умами, но, одумавшись, мы вновь вернулись в лоно учения Великого Воителя, а цивилизация Агрессоров была наказана за то, что посмела вторгнуться в наши священные пределы.

– Наглецы получили по заслугам! Цепь завоеваний не должна прерываться, – перекричали всех Доны.

– Коварные химикус-генетикус со своим дьявольским оружием не смогли противостоять нашим доблестным войскам и вот уже двести лет исправно служат интересам Империи.

– Нет такого оружия, которое может противостоять нашему! Все враги падут под натиском Империи!

– Восьмое Великое Завоевание было направлено против Конфедерации зеерян. Его исход можно считать благоприятным для Империи. Прошло сто лет, и ничто не угрожает нашим рубежам.

– Мы еще проучим их! Империя не сказала последнего слова! Мы вернемся и покажем, кто хозяин во Вселенной!

– Такова славная история восьми Великих Завоеваний. Объект девятого – человечество и планета Земля.

– Путь к Земле открыт! Никто не посмеет нас остановить! Их участь предопределена!

Оратор давно покинул трибуну, а выкрики не прекращались. Толпа продолжала бесноваться. Все кланы славили Империю, независимо от того, как они собирались голосовать на Хурале. Решив, что присутствующие в меру дали выход своим эмоциям, Император подал знак, и в зале мгновенно наступила тишина. Процедура голосования была строго регламентирована. Между троном, на котором восседал РэмсирДлан, и остальным пространством располагался небольшой помост, разделенный на две части. К нему и направился Император. Все, затаив дыхание, ожидали, какую сторону помоста займет РэмсирДлан. Император уверенно взошел на его правую половину. Это означало, что Царствующий клан проголосовал за войну. Церемония требовала, чтобы до окончания голосования в зале соблюдалась тишина. Совсем иная картина наблюдалась снаружи, где несчетное количество рэмов собралось на огромной площади перед помпезным дворцом. Едва Император занял свое место на помосте, как столп белого дыма вырвался из трубы, расположенной на крыше – знак того, что один из голосов отдан за начало девятого Великого Завоевания. Толпа не стала сдерживать свои эмоции, и площадь огласилась воинственными выкриками. В том, как проголосует Ведущий клан Донов, никто не сомневался, и клубы белого дыма только добавили прыти милитаристам. Главный Пэр направился к левой части помоста, давая понять, что его клан выступает против начала военных действий. Толпу на площади об этом оповестили клубы черного дыма. Всех удивил Таинственный клан. Его члены уже давно отказались от борьбы за власть и ушли в свои проблемы. Поэтому мало кто ожидал, что они поддержат сторонников агрессии. Теперь, для того чтобы Великое Завоевание состоялось, не хватало только одного голоса. Клан Лордов не прибавил оптимизма партии войны, проголосовал против. Все знали, что клан Панов всегда голосует в противовес клану Сиров, мстя за старые обиды. Наступило хрупкое равновесие, и судьба Империи оказалась в руках клана второго плана. Шаги РэмАвва звонко отзывались в повисшей тишине. Ему предстоял дальний путь – с галерки, через весь зал, вплоть до помоста. Все с надеждой – кто на мир, кто на войну, вглядывались в главного Сеньора, пока тот, раздувшись от своей значимости, подсознательно замедляя шаг, преодолевал остаток пути. Он отчетливо помнил наставления Тайного Ордена и не посмел их ослушаться, отдав доверенные ему голоса всех кланов второго плана за войну. Огромная стрелка, расположенная на стене за троном, отклонилась вправо, в сторону статуи Великого Воителя. Одновременно с этим в чаше, расположенной у подножия, вспыхнул огонь, а из трубы нескончаемо повалил красный дым, оповещая всех жителей Империи, что она вступила на путь девятого Великого Завоевания.

Всеобщий Совет Союза пяти не-гуманоидных цивилизаций

На планете Фарфоровых Куколок творилось что-то невообразимое. Все космическое пространство вокруг планеты просто кишело Космическими Странниками. Ведомые «Отступником», они собрались, чтобы узнать свою судьбу. Все ожидали остальных участников это странного союза. Прошло более недели, прежде чем вновь прибывшие Космические Странники, одетые в сверкающую броню, не задерживаясь на орбите, сразу пошли на посадку. Теперь все были в сборе. В переоборудованном по столь торжественному случаю зале Центрального Гнезда началось странное действо. Бережно внесли несколько герметично закрытых ящиков. Одни из них содержали мобильные лежбища с находящимися в них обитателями с планеты Мокриц, в других помещались грязнухи – переносные компьютеры с планеты Слипс. Совместно они обеспечивали бесперебойную связь между участниками Совета. Прямо из зала вся информация мгновенно передавалась многочисленным Космическим Странникам, а также на планеты, населенные не-гуманоидами – Мартир, Слипс, и в лежбища обитателей на планете Мокриц.

Фарфоровые куколки – принимающая сторона – были представлены своей элитой, во главе с Т''еком, начальником Службы охраны симбиоза. От имени головастиков выступали Хранители Сущности. Безоговорочными лидерами этого союза были призраки с планеты Мартир. Глава их представительной делегации, Здаан Шлу – Председатель Совета Последней Инстанции, – в полной тишине поднялся на импровизированную трибуну.

– Для меня честь открыть Всеобщий Совет Союза негуманоидов, – начал свою речь призрак. Топот ног куколок и улюлюканье, восторженное шипение головастиков и не поддающиеся описанию звуки, исходящие от странных ящиков, были ему ответом.

После приветственных речей слово предоставили Гваан Гху – разработчику Далеко Идущих Планов.

– Мы стоим на грани вооруженного конфликта между Империей рэмов и Землей, – начал анализ ситуации новый оратор, – и наш Союз должен быть готов к любому повороту событий.

– Война, война! – зашумели фарфоровые куколки.

– Немедленно атаковать космические колонии людей, – довели через переводчика до присутствующих свое мнение Хранители Сущности.

– Воинственный дух – это хорошо, – возразил Гваан Гху, – но нам следует вступать на тропу войны только после того, как людей обескровит Империя. Тогда их планеты станут для нас легкой добычей…

После длительных дебатов, затрудненных сложностями перевода, была выработана единая позиция, и вскоре Космические Странники покинули орбиту. Им предстояло патрулировать границы космического пространства, освоенного человечеством. Они получили приказ выжидать…

В конце встречи призраки торжественно дали Клятву Верности Союзу не-гуманоидов на период конфликта между рэмами и людьми. Никто их к этому не вынуждал. Просто таков их Кодекс Верности…

Совет Конфедерации зеерян

В столице Демократической Республики Револьд царило оживление. В преддверии Совета Конфедерации пестрая толпа заполнила ее широкие улицы. Просторные балахоны смуглых жителей Народной Республики Тэ контрастировали с обтягивающими камзолами представителей Республики Хван. Аборигены щеголяли в просторных туниках. Темпераментные обитатели Поднебесной Республики Сям носили легкие накидки поверх полуобнаженного тела. Во время прогулок и осмотра достопримечательностей все предпочитали держаться своих, не перемешиваясь с представителями других регионов.

Руководствуясь принципами демократии и равенства, каждая из семнадцати республик поочередно, сроком на пятьдесят лет, становилась во главе Конфедерации. Для Демократической Республики Револьд этот срок истекал через пять лет, и у всех чиновников давно было чемоданное настроение.

Исторически сложилось так, что все государственные образования относились к своим соседям с недоверием и подозрением. Уже много десятилетий Совет Конфедерации не собирался в полном составе – если какой-то вопрос не затрагивал ее интересы, представители этой республики в дебатах не участвовали. И вот они собрались все вместе…

Полукруглый зал был разделен на семнадцать равных секторов. Все делегации вырядились в национальные одежды, выставляя напоказ свою индивидуальность и независимость, хотя события настойчиво требовали единения.

– Свободные граждане, – приветствовал собравшихся Зазир тот Револьд, председатель Совета Конфедерации, – данным мне правом я воспользовался третьей поправкой ко второму подзаконному акту пятой статьи, регламентирующей порядок подачи заявок для включения их в повестку дня. В соответствие с этим, слово для доклада предоставляется Филону тот У, уполномоченному Комитета обороны.

Слушая речь председателя, Филон тот У переволновался – ведь от того, сумеет ли он убедить Совет, зависела судьба всей Конфедерации. Как оторвать зеерян от спячки, после столетия спокойной и сытой жизни? Как убедить их в том, что события, которые их напрямую не касаются, тем не менее, имеют для них жизненно важное значение. Даже поднявшись на трибуну, он не смог унять дрожь. Поэтому его речь получилась излишне эмоциональной, что не приветствовалось в Конфедерации:

– Свободные граждане! Все мы помним агрессию Империи рэмов против нас. С тех трагических событий прошло уже сто лет, но боль утраты не утихла. Лишь взорвав три свои планеты, захваченные неприятелем, пожертвовав двадцатью миллиардами жизней, мы смогли обратить их вспять. Враг позорно бежал, бросая на произвол судьбы не только технику, но и своих солдат. Но не стоит обольщаться. Мощь Империи осталась непоколебимой. Мы знаем печальную судьбу других цивилизаций, полностью уничтоженных Империей Завоевателей или покоренных ею и обращенных в рабство. За прошедшее столетие они не рискнули заново напасть на нас, но их уязвленное самолюбие не дает им покоя. Нет сомнения в том, что они накапливают силы для повторного вторжения. Сколько планет тогда придется нам взорвать? Сколько миллиардов жизней будет поставлено на кон?

На протяжении всей речи в зале стояла непривычная тишина. Привыкшие бесцеремонно перебивать докладчиков, на этот раз делегаты слушали, затаив дыхание.

– Недалеко от наших границ назревает конфликт. Империя рэмов рвется в бой. Целью их агрессии на этот раз стала Земля, с которой у нас был незначительный пограничный инцидент. На первый взгляд, эта война не касается Конфедерации, но это не так. Легко предположить, что земляне не станут спокойно ждать, пока имперцы найдут дорогу к их родной планете. Это означает, что отдельные столкновения, а может и полномасштабные космические сражения, будут происходить в непосредственной близости от наших границ. Это чревато тем, что мы можем оказаться невольно втянутыми в этот конфликт. Но главная для нас опасность таится в другом. Зная мощь Империи, нетрудно догадаться, кто выйдет победителем в грядущей войне. Где гарантия того, что, одержав быструю и легкую победу над людьми, Империя не воспрянет духом настолько, что не захочет закрепить успех и обратит свой алчный взор на Конфедерацию?

Филон тот У сознательно сделал небольшую паузу, чтобы присутствующие смогли переварить услышанное. Бросив взгляд в зал, он понял, что первая часть задуманного достигнута – он сумел убедить, что сложилась достаточно опасная ситуация и Конфедерации следует, как минимум, внимательно следить за развитием ситуации. Пора было переходить ко второй части плана.

– На первый взгляд кажется, что у Конфедерации связаны руки. Мы не можем ввязаться в этот конфликт и встать на сторону людей. Но оказать им посильную помощь – в наших силах.

Недовольный гул в первый раз нарушил тишину.

– Узнав, что мы поддерживаем людей, Империя неизбежно нападет на нас!

– Никто не предлагает открыто становиться на их сторону. На первом этапе достаточно передать те сведения о рэмах, которыми мы располагаем, и делиться оперативной информацией. О таких шагах Империя узнать не в состоянии. Не надо забывать, что, помогая людям, Конфедерация, в первую очередь, помогает самой себе. Ведь, чем слабее Империя, тем спокойнее нам…

Дебаты продолжались несколько суток. По заведенному порядку, никаких резолюций на Совете не принималось. Каждая из семнадцати республик должна была самостоятельно решить свою судьбу…

Земля. Конкордия. Тактик и Командир

Тактик терпеть не мог присутствовать на всяких там заседаниях и советах, а тем более выступать или принимать участие в дебатах. Но сегодня другой случай – он понимал, что Стратегу необходима поддержка. Несмотря на важность миссии, с которой он, кстати, успешно справился, Тактик позволил себе значительную часть времени размышлять над планом действий.

Едва дождавшись окончания Совета, он бросился на поиски Командира. Так запросто величали командира особого отряда малиновых беретов, малинового спецназа, самого боеспособного сухопутного соединения на Земле.

Командир, выполняя поручение Стратега, уже успел покинуть дворец Совета Земли и космических Колоний и находился на базе малинового спецназа, расположенной здесь же, в Конкордии, всего в нескольких кварталах. Тактик, несмотря на поздний час, предупредив о своем визите, не поленился отправиться прямо туда. Он знал, что его собеседник должен покинуть Землю еще до рассвета.

Они расстались всего несколько часов назад, поэтому сразу же, без предисловий, продолжили прерванный разговор.

– Ты бы хотел пополнить личный состав своих беретов? – начал Тактик.

– Без сомнения.

– Каких спортсменов ты хотел бы видеть в его рядах?

– Занятие спортом еще не означает пригодность к военной службе.

– Тем не менее. Ведь на подготовку настоящих беретов времени уже нет.

– Космический триатлон.

– Отлично. Проведем на Леморе первенство мира по космическому триатлону.

– Какой там еще чемпионат! Мне сейчас не до спорта. Дел по горло.

– Соревнование – это просто прикрытие. На финише ты лично будешь встречать дошедших, приглашая их вступить в ряды малинового спецназа. К участию допустим только пригодных к военной службе. Заранее подберем все анкеты, и ты отсеешь лишних.

На этом и расстались. Командир в очередной раз удивился, с какой легкостью Тактик находит решение в безысходных ситуациях. Пополнение действительно было необходимо позарез. Людей не хватало катастрофически. Принять в свои ряды лучших космических триатлонистов никто бы не отказался.

Земля. В глуши новгородских лесов. Прощание с мирной жизнью

Стратег неизменно ложился спать голым. Он не признавал все эти пижамы и прочее – во всем этом его тело просто не отдыхало. Проснувшись, он, не одеваясь, привычно направился принять душ и, войдя в ванную, с удивлением услышал шум воды. Душ оказался занят, и только тут он вспомнил про свою ночную гостью. Она стояла, подставив свое бесподобное тело под струи воды, закрыв от удовольствия глаза. Стратег невольно залюбовался, как струи воды разбивались об ее большие, упругие груди и срывались вниз, чтобы снопом брызг удариться об выпуклый, соблазнительный животик и уже спокойно катиться вниз, скрываясь в рыжих зарослях. Легко заметить, что волосики были совсем недавно старательно прорежены, и сквозь них хорошо просматривался аленький цветочек, маня к себе…

«Цветку нет необходимости звать пчел. Ему достаточно раскрыться», – мысленно произнес Стратег и почувствовал, как возбуждение настигло его.

Именно в этот момент Мэри открыла глаза и заметила его присутствие…

Мэри, по привычке, встала рано и первым делом прошла на кухню, чтобы освоиться на ней и приготовить завтрак. Она знала вкусы Стратега и легко справилась с этим нехитрым делом. Затем она отправилась на поиски ванной комнаты, в надежде принять ионный душ. Каково же было ее удивление, когда на тело обрушились потоки живительной воды. Душ с настоящей водой – такая редкость на Земле! Мэри от наслаждения зажмурила глаза, пока не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Это мог быть только он! Чуть приоткрыв глаза, сквозь бахрому ресниц, она убедилась в правильности своей догадки, и ей померещилось, что он совсем голый… Широко раскрыв от удивления глаза, Мэри увидела Стратега, разглядывающего ее тело. Опустив взгляд, она, к вящей радости, обнаружила, что тот возбужден до предела:

– Странно, вроде все в порядке, тогда не понимаю почему, – зазвенел ее голосок в такт падающим каплям воды, в то время как взгляд замер на том месте, которое, по ее словам, было в порядке. – Спинку потрешь?

– Нет, – последовал решительный ответ.

– Почему? – лукаво спросила Мэри.

– Плохо закончится, – честно признался Стратег.

– Тогда, может, хоть поможешь вытереться, или мне так и ходить мокрой? – выходя из душа и беря полотенце, продолжила свои игры Мэри. Ей явно понравился его ответ. Он обнадеживал.

Взяв полотенце, Стратег развернул Мэри спиной к себе и принялся осторожно, не касаясь руками голого тела, исполнять ее просьбу. От удовольствия Мэри аж замурлыкала.

– С остальным справишься сама, – сказал Стратег и неожиданно на мгновение прижался к ней всем телом, поцеловав в шею. – С добрым утром, Мэри, – и, не допуская возражений, направился в душ, – и изволь к завтраку одеться поприличнее.

Выйдя из душа, Стратег застал Мэри за столом, в обтягивающей футболке и короткой юбочке. Ладно, это все же лучше, чем халатик нараспашку, одетый на голое тело. Завтрак был накрыт в точности с его запросами – выжатый из свежих фруктов апельсиновый сок, свежеиспеченный круассан и йогурт. Кофе отсутствовал. Мэри прекрасно знала, что его приготовление Стратег никому не доверял. Сама же она за обе щеки уплетала тосты с клубничным вареньем. Стратег даже поежился. Сладкое на завтрак он не употреблял.

Стратег неизменно получал удовольствие от процесса приготовления пищи, считая, что в этом действии главную роль играет не рецепт, а то настроение, с которым ты занимаешься этим таинством. Правда, свой секрет приготовления кофе у него имелся. Отбросив все посторонние мысли, он представил себе, как растут кофейные зерна, как их собирают нежные женские руки. Придя в умиротворенное состояние, а благодаря Мэри оно и без того было великолепным, он прямо в турке смешал несколько сортов в определенной пропорции, добавил корицы, залил водой, поставил на газ и стал ждать, когда вода начнет закипать. Следовало ее почти довести до кипения, но не дать закипеть, и так три раза. Кофе готов. Теперь ему надо дать отстояться.

Сделав первый глоток, Стратег с удивлением обнаружил у заваренного им кофе другой вкус. Рецепт остался неизменным, значит, виновато настроение: «Ну вот, ее присутствие уже начинает влиять на меня, правда, в случае с кофе – в положительную сторону».

– Какие на сегодня планы? – поинтересовалась Мэри, не забыв похвалить кофе. Он сегодня действительно удался Стратегу на славу.

– Отдыхать и расслабляться.

– Прямо сейчас? – радостно встрепенулась Мэри. – Я готова.

– Насколько я вижу, нет…

– Это легкопоправимо. – И с этими словами плутовка попыталась избавиться от футболки.

– Все с точностью до наоборот, – остановил ее Стратег. – Надо одеваться, а не раздеваться. Там, где мы будем расслабляться, уже царствует осень, и в таком наряде ты долго не выдержишь.

Стратег не стал рассказывать Мэри, куда они отправляются, просто из озорства. В отместку за ее не прекращающиеся попытки совратить его. Собравшись, они вышли на крышу дворца Совета, куда уже прибыл военный истребитель «чибис». Самолет был двухместным, и Стратег, отпустив пилота, сам уселся за штурвал. Мэри заняла место второго пилота. «Чибис» бесшумно начал подъем. Поднявшись метра на два, он на долю секунды неподвижно завис, как бы раздумывая, что делать дальше, и с легким хлопком устремился ввысь.

Всю дорогу Мэри приставала с вопросами о том, куда они направляются. Женское любопытство не давало ей покоя. Преодолев Альпы, истребитель устремился на северо-восток. Стратег выжимал из самолета все что мог, не опасаясь за Мэри. Хорошо тренированный боец малинового спецназа, она постоянно подзадоривала его на более рискованные маневры.

– Меня ты заставил расстаться с моими рыжими волосами, – задорно произнесла Мэри, когда истребитель пикировал на посадку, – а сам ходишь с волосами до плеч. По ним нас будет еще легче выследить, чем по моим. Ты, наверно, вообще единственный с такой прической. – Мэри торжествовала. Она еще не простила ему свою принудительную стрижку.

– Когда до этого дойдет дело, я доверю свою драгоценную прическу твоим рукам, – отшутился Стратег, – ты ведь знаешь, что у меня нет денег на парикмахера.

Стратег плавно посадил «чибис» прямо на лужайке. Красно-желтые наряды деревьев просто ослепляли. Бабье лето было в разгаре. За домом показалось тихое лесное озерцо, чуть затянутое ряской. Глушь. Из небольшого строения на самом берегу шел легкий дымок.

– Где мы? – шепотом, словно боясь нарушить хрупкую тишину, спросила Мэри.

– Скоро узнаешь, – разжигая любопытство, ответил Стратег.

Скрипнула дверь, и навстречу им двинулся моложавый старик… Мэри не поверила своим глазам – Снежный Барс собственной персоной. Далее все происходило как в замедленном кино. Стратег и Батя медленно шли навстречу, пристально смотря друг другу в глаза, так и не ускорив шага. Пожали руки, а потом, словно не сразу решившись, бросились в объятия. Ни одного слова так и не было произнесено.

– Доченька, будь хозяйкой в берлоге отшельника, – обратился к Мэри Батя, – там, на кухне, я заварил чай. Не сочти за труд, принеси его нам вон в ту беседку на берегу озера.

Мэри отправилась разыскивать кухню, а мужчины, сохраняя молчание, – направились в указанную сторону.

Молчать надо уметь. А уж как умели молчать Батя и Стратег! Они сидели напротив и вели интенсивную «беседу». Сколько было задано вопросов! Сколько получено беззвучных ответов!

– Ты все-таки решился на это? – разорвал тишину Снежный Барс, – ты сдашь Землю рэмам?

– И не только Землю, – последовало подтверждение с печалью в голосе.

– Я бы не смог, – с гордостью в голосе за своего ученика, произнес Батя. – Но ты прав, это единственный выход. Потеря Звездного флота – вот истинное поражение. Даже утратив Землю, но сохранив флот, мы оставим надежду на избавление. Ты уже небось решил, когда и где мы нанесем ответный удар?

– Ну, Батя, ты слишком многого от меня хочешь, но первые шаги я уже продумал.

– Про старика не забыл? А то я действительно засиделся в этой глуши…

– Ты отправляешься на Лемору. – ?!

– Там создается подпольный центр сопротивления. Это место общей встречи.

– Сильный ход. Полное захолустье. Никчемная планета. Я всегда терялся в догадках: зачем ты решил ее колонизировать? Интуиция?

– Наверно. Я сразу почувствовал, что ей суждено сыграть свою роль в судьбе человечества, ну и желание сэкономить ресурсы тоже имело значение.

– Никаких войск на Леморе не будет, и ее сдадут без боя, – не то спрашивая, не то утверждая, произнес Батя и вдруг неожиданно спросил. – Ане хочешь ли ты взять всю полноту власти в свои руки и покончить с хаосом демократии? Я бы тебя поддержал.

– Нет. Это даже не обсуждается. Человечество к этому еще не готово.

В этот момент появилась Мэри, прервав разговор. Батя встал ей навстречу, приняв из ее рук поднос, взглядом дал понять, что ей следует занять место за столом, и стал колдовать над чаем, никому не доверяя, казалось бы, такую тривиальную процедуру, как разлить его по чашкам. Он начал с того, что налил в фарфоровые чашки крутой кипяток. Убедившись, что они достаточно прогрелись, выплеснул его прямо на траву и налил на донышко немного чая, впрочем, почти сразу вернув его обратно в заварочный чайник, который обосновался на самом верху самовара. Повторив эту процедуру несколько раз, он принялся разливать чай. Немного заварки, немного кипятка и так далее, пока чашки не наполнились. Заваренный на травах, чай благоухал. Мэри с трепетом поднесла чашку и немного пригубила. Такого вкусного чая она никогда не пробовала.

– Может, познакомишь со своей подругой, – отрываясь от чаепития, подал голос Батя.

– Это Мэри…

– Сержант малинового спецназа Мэри Чижевски, – по-военному четко представилась Мэри.

Последовала вторая чашка, затем и третья. Беседа текла непринужденно, на отвлеченные темы.

– А не истопить ли нам баньку? – мечтательно предложил Батя.

– Великолепная идея, – мгновенно подхватила Мэри, не давая возможности передумать.

Работа нашлась всем. Через полчаса мужчины нагрянули в сарайчик, чтобы проинспектировать запасы веников.

– А ведь она в тебя безумно влюблена, почему ты не спишь с ней?

– А с чего ты взял, что нет?

– Меня не проведешь. Таких голодных глаз я еще ни у одной женщины не встречал.

– Еще не время…

– Разве для любви должно прийти время? Чего ты выжидаешь?

– Мужики, куда вы запропастились, уже все готово, – избавила Мэри Стратега от необходимости отвечать.

Русская банька! Мастерски истопленная, да еще с березовыми вениками! Что может быть лучше? После нее ощущаешь себя заново родившимся, и просыпается вкус к жизни. Это вам не сауна в сорок градусов.

Мэри стремительно разделась. Сбылась ее мечта – обнажиться в присутствии Стратега и продемонстрировать свои неотразимые, пышные формы. Уж теперь-то он сможет оценить их по достоинству. Она завалилась на верхнюю полку, слегка раздвинув ноги, выставив все свои прелести напоказ. От нее не укрылось, что Стратег не отказал себе в удовольствии полюбоваться ими, в то время как Батя, бросив цепкий взгляд, сел к ней боком.

– Она явно пытается тебя соблазнить, – шепнул Батя на ухо Стратегу, – и когда-нибудь ей это удастся. Почему не сейчас? Такая прекрасная женщина. Я, пожалуй, пойду искупаюсь…

– Только вместе со мной. – И Стратег как ошпаренный рванул вслед за Батей.

Как приятно после жары русской парилки окунуться с головой в тихие воды прохладного озера и почувствовать всем телом его бодрящую прохладу. Словно наперегонки доплыв до середины, разрушая лесную тишь, они развернулись и неспешно поплыли к берегу.

– Почему ты отказываешься от нее? Зачем сдерживаешь себя? Ведь она тебе нравитья… Небось у тебя уже запланировано, когда и где ты с ней переспишь?

– Представь себе, запланировано, – холодно ответил Стратег.

– Как ты можешь так жить? Где твои чувства? Неужели ты все подчинил разуму?

– Разве ты забыл? Я уже жил чувствами, и к чему это привело? Мой Светик-Самоцветик… Не ты ли тогда читал мне лекции, что я не имею права на личную жизнь, мой долг перед человечеством… Вот я его и исполняю!

– Я не это имел в виду, но, похоже, ты прав. Мэри не та женщина, с которой можно просто несколько раз переспать и забыть. Она неизбежно привяжет к себе.

– Дело не только в этом. Да, она нравится мне как женщина, и я хочу ее… Но она – важная составляющая часть моего плана. Мы останемся с ней здесь, на Земле, оккупированной рэмами, в подполье. Не проговорись, ей еще рано знать об этом. У меня не будет доступа к ментальному усилителю…

– Ты хочешь использовать ее… Вернее близость с ней… Сексуальную энергию как заменитель ментального усилителя? Неужели это и будет ваша первая ночь любви?

– Батя, я не настолько жесток по отношению к женщинам, особенно к Мэри. Наша первая ночь любви состоится накануне, но не ранее, и всего одна ночь… Иначе она может не справиться с ролью «ментального усилителя». Ты же знаешь, здесь очень важна острота чувств…

– Да, ты убедил меня, еще не время, но запомни, впереди у вас большое чувство, а может и любовь. Не обижай ее, постарайся за чередой дел и забот найти для нее ласковые слова. И не только слова…

Вернувшись в парилку, мужики с ходу набросились на Мэри… с вениками. Она стонала от удовольствия. Веники прошлись по всему телу вдоль и поперек. С криком: «Все, больше не могу. Просто за…» – Мэри бросилась прочь, шумно плюхнувшись в озеро.

Довольные достигнутым эффектом, Стратег и Батя принялись нещадно истязать друг друга, пока с похожими выкриками не оказались в озере.

Мэри подгадала, когда Стратег оказался в воде один, и плюхнулась рядом с ним. Их руки непроизвольно встретились, и разгоряченные тела, которые уже не в силах остудить даже родниковая вода, рванулись в объятия. Стратег ощутил любовный угар. Его губы нашли ее пылающие уста. Он стал их жадно, впервые по-настоящему, со всей страстью целовать. Руки забегали по ее округлостям. Мэри прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуи. Они ощущали взаимное желание. Желание близости. Мэри стала покрывать тело Стратега поцелуями, опускаясь все ниже и ниже. Он понял, что, если она поцелует его туда, где и так все разрывалось от страсти и было готово взорваться, ему не устоять. Стратег нежно взял голову Мэри в свои руки и приподнял ее, заключая снова в объятия. Последовал страстный поцелуй в губы, и он с трудом разорвал объятия. Мэри вопросительно посмотрела на него.

– Не надо так, Мэри, я ведь не каменный. Пойми, еще не время… Дай слово, что больше не станешь…

Мэри, не раздумывая, дала требуемое от нее слово, впрочем заявив, что нарушит его при первой же возможности.

– Я очень хочу тебя, и ты мне нравишься… Унас все будет, но не сейчас. Пойми, так надо, – и с этими словами Стратег бросился в холодную воду и долго плавал, чтобы остудить свой пыл.

На берегу его встретил Батя, который издалека наблюдал за этой сценой.

– Похоже, ей почти удалось. Ну и сила воли у тебя. Отказаться от такой женщины, когда она уже в твоих объятиях, когда возбуждение достигло предела. Я бы не устоял.

– Хорош прибедняться. О твоей силе воли я наслышан. Надеюсь, она не обиделась. Я, как смог, постарался ей объяснить…

– Одно дело проявлять силу воли в бою и совсем другое – ускользая из объятий такой прекрасной женщины. Похоже, мне придется сегодня встать на страже твоей «девственности».

День пролетел незаметно. Под вечер развели костер, и Стратег принялся возиться с шашлыками. Мэри постоянно вертелась около него, пытаясь помочь.

– Мэри, пойди, отдохни или займись чем-нибудь другим. Вот хотя бы на стол накрой. Шашлыки не терпят женских рук. Это чисто мужское занятие.

Скривив губки, Мэри уселась на мостках. Похолодало, и Батя заботливо укрыл ее пледом. Уже стемнело, когда все собрались вокруг костра. Стратег сел рядом с Мэри и обнял ее. Она замурлыкала как котенок. Снежный Барс выставил для дегустации свой фирменный напиток – корчевку. Это был самогон, приготовленный в старых, трухлявых пнях. Если после него выпить водки, то будет ощущение, что это просто вода. Сел легкий туман. Небо заволокло дымкой, и звезд не было видно. Стратег охотно любовался звездным небом, но сейчас он был рад их отсутствию. Там, среди просторов космоса, уже шла война, неумолимо приближаясь к Земле. Здесь же, в глуши новгородских лесов, мирно потрескивал огонь, и корчевка очень даже хорошо пошла под шашлыки. Уткнувшись лицом в теплое плечо Мэри, Стратег решил, что сегодня обязательно напьется.

В какой-то момент Мэри почувствовала, что Стратег отключился. Вот это да! Он перебрал! Она недоверчиво потормошила его за плечо, но в ответ услышала лишь что-то нечленораздельное. Хитро улыбнувшись, она попыталась увести Стратега, и, наверно, ей это удалось бы.

– Брось это, дочурка, – остановил ее Батя, – я вижу, тебе не терпится. Ты готова даже воспользоваться его невменяемым состоянием, чтобы добиться близости.

– Ну я ведь люблю его, – почти выкрикнула Мэри, пытаясь скрыть смущение, что ее коварный план был с такой легкостью разоблачен.

– Не надо кричать о том, что настолько очевидно. Весь твой вид просто пропитан этой любовью.

– Вы меня осуждаете?

– Ну что ты! Разве можно осуждать за любовь? Я просто рад за тебя, да и за него тоже, но сегодня я стою на страже моральных устоев. Давай лучше укроем его, а сами пойдем, поболтаем.

Они уселись на мостках, спустив ноги в прохладную воду.

– Он ведь не пьяный?

– Конечно, нет. Стратег просто не может напиться и потерять контроль над собой. Решил немного расслабиться. Не будем ему мешать. Могу тебя заверить, что если его сейчас разбудить, то уже через мгновение он будет готов к самой сложной и напряженной работе или к жестокой схватке. А вот голова у него поутру будет раскалываться…

– У меня есть шанс?

– Пойми, моя девочка, ты нравишься ему, и он хочет быть с тобой. Так все и будет, но не сейчас. Так надо. Просто поверь и жди.

Мэри благодарно уткнулась Бате в плечо. Снежный Барс обнял ее. Так они и встретили рассвет. Мэри жадно слушала его рассказ о Стратеге…

Окончив свое повествование, Батя принялся размышлять о судьбе Мэри: «Бедная девочка! Сколько испытаний у нее впереди. Работа в подполье, да еще со Стратегом, который никогда не сдается и будет ходить по острию ножа». Снежный Барс знал, что такое подполье, не понаслышке. Сколько лет он так проработал? Десять? Двадцать? Смотря что считать подпольем. «А эту девочку ждет еще одно испытание. Испытание Стратегом. Испытание любовью. Какое из них дастся ей легче?..»

Стратег же и не думал пьянеть. Просто мысли опять не давали ему покоя…

Стратег. Размышления: о любви и дружбе

Стратег всегда хотел иметь в качестве друга женщину. Именно друга, а не подругу, ибо в понятие «подруга» часто вкладывают совсем иные взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Друзей-мужчин у него было предостаточно, а вот женщины-друга – ни одной.

Многих из своих знакомых он сам затащил в постель, сделав своими любовницами. Остальные соблазнили его сами. Те же, которым он отказал в любви, исчезли из его жизни, перестав с ним общаться, зачастую затаив обиду.

Любовь и дружба. Какое из этих чувств сильнее? Любовь, бесспорно, прекрасна. Ради нее совершается множество безумств, благородных поступков и подвигов. Но именно преданную, бескорыстную дружбу Стратег ценил превыше всего.

Но возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? Что препятствует ее возникновению? Ответ на второй вопрос вроде бы очевиден – постель. Неумолимое желание превратить подругу в любовницу. Может, все и должно идти своим чередом и начинаться с любовного угара? Неужели, лишь переболев любовью и при этом не перессорившись и не расставшись, но перестав быть любовниками, можно стать друзьями? Разве только так может возникнуть дружба между мужчиной и женщиной? Или и этого не дано? Ответов на все эти вопросы Стратег не знал. У него не было друга женщины, хотя он очень этого хотел.

Однажды он искренне назвал одну свою хорошую знакомую другом. Надо было видеть ее реакцию! Она вся покраснела и чуть не задохнулась от праведного гнева, выкрикнула:

– Я никогда не была тебе другом и не стану им. Не смей меня так называть!

Они были знакомы много лет, и у них были прекрасные, доверительные отношения. Ему стало все понятно – она непременно хотела стать его любовницей и смертельно обиделась, когда он назвал ее другом, не поняв, что в устах Стратега – это высшая похвала. Она отвергла его дружбу, не получив любви, и они расстались.

Стратег упорно искал дружбы с женщинами, но все они почему-то хотели залезть к нему в постель, не понимая, что истинная дружба между мужчиной и женщиной – гораздо более высокое чувство, чем любовь.

Земля. Конкордия. Стратег и отряд «Хитрый Лис»

Отряд был набран из курсантов трех училищ: Санкт-Петербургского имени адмирала Рочева, Третьего Североамериканского имени Вашингтона и японского военно-космического училища «Фудзи». Вернее сказать, из бывших курсантов, отчисленных с выпускных курсов за нарушение дисциплины. Так значилось в приказах. На самом деле Стратег, посетив каждое их трех училищ, отобрал самых отчаянных и бесшабашных. Именно им он поручил смертельно опасную миссию: атаковать на дальних подступах к Земле корабли рэмов, которые занимались прокладкой курса, или, попросту говоря, искали дорогу к Солнечной системе.

Исправно уничтожая совершенно беззащитные корабли-разведчики, в случае появления линейного корабля противника они сами бы остались беспомощными. Именно поэтому они называли свои операции охотой лисицы на куриц в заповеднике, где водятся тигры, а свое соединение – «Хитрый Лис». Отряд блестяще справился со своей задачей – он не только задержал продвижение рэмов, но и заставил их пойти по дороге, указанной Стратегом, – по «старой смоленской дороге», как окрестили ее. Теперь они возвращались на Землю, и Стратег не мог не повидаться с этими ребятами. Связавшись с командиром – сержантом Петровым, он предупредил, чтобы все были в парадной форме, и не зря. Даже пройдя через все испытания, молодежь осталась верна себе и собиралась заявиться на прием к Стратегу в пляжном виде.

Двадцать пять молодых людей, в форме курсантов военно-космических училищ, вошли в здание дворца Советов и уверенно направились к единственному лифту, ведущему на сто первый этаж – в кабинет Стратега. Казалось, еще совсем недавно, с раскрасневшимися от бессонной ночи глазами, они шумной гурьбой ввалились в это же здание и, лишь в последний момент сообразив, кто их вызвал, спешно приводили себя в порядок: застегивали все пуговицы на форме, кое-как поправляли прическу – и робко входили в кабинет Стратега. Теперь же они держались уверенно, с высоко поднятой головой, с чувством выполненного долга. И волновала их лишь дальнейшая судьба их службы. Больше всего они боялись, что их отправят назад по училищам – доучиваться, а они хотели воевать.

Стратег встречал гостей на пороге своего кабинета. Ребятам пожимал руки. Девчат обнимал и целовал в щеку. Озорным девчонкам этого показалось мало, и они подставляли для поцелуя губы. Стратег не противился. Это было просто приятно, а, кроме того, его поцелуй они заслужили, рискуя своими жизнями. Последним вошел сержант Петров. Стратег обнял его, как старого друга.

В просторном кабинете нашлось место для всех, и теперь они с нетерпением и опаской ожидали своего приговора.

– Наслышан о ваших подвигах, но хвалить не стану. Молодые, еще зазнаетесь, – начал издалека Стратег. – Небось соскучились по учебникам и аудиториям?

Столько несчастных лиц вместе Стратег не видел давно.

– Я же говорил, что сошлют нас и усадят за школьные парты, как пацанов, – выдал в запале Алексей Свиридов, самый рассудительный из всех и в то же время наиболее скептически настроенный.

– То что всех вас надо сослать, мысль бесспорно правильная, – хитро подхватил Стратег, – но не совсем туда, куда вы так не хотите возвращаться.

С этими словами он покинул притихших и ничего не понимающих ребят и вернулся уже в военной форме в сопровождении Мэри Чижевски. Стратег решил выполнить данное им начальникам училищ обещание, тем более что там их действительно ничему уже научить не могли, а на эту компанию у него имелись свои планы.

– Курсант Андрей Лихошерст, – торжественно произнес Стратег.

– Я, – последовал четкий ответ.

– Поздравляю с успешным окончанием Санкт-Петербургского военно-космического училища имени адмирала Рочева и присвоением звания лейтенант.

Молодежь все-таки решила проигнорировать дисциплину и устроила настоящий галдеж, бурно выражая свой восторг. Стратег махнул на это рукой и позволил превратить торжественный момент в дружескую вечеринку. Стратег поздравлял ребят, пожимая руку. Девчонки, которых в отряде ласково называли лисичками, бросались ему на шею, даря поцелуи. Потом Мэри вручала дипломы и лейтенантские нашивки. Девчата, потупив глазки, приседали; парни беспардонно лезли целоваться. Только приглашение за стол смогло остановить эту кутерьму.

Стол был накрыт заранее и до поры до времени скрывался за раздвижной перегородкой. Рассевшись, вся компания как-то разом угомонилась. Торжество момента с опозданием дошло до их сознания.

– Я провозглашаю первый тост за новоиспеченных лейтенантов, – и слова Стратега потонули в очередной буре восторга, не дав высказать пожеланий.

За столом царило самообслуживание. То что питерцы начнут с водки, Стратег не сомневался – русская душа неисправима. Наполнив граненые стаканы, они дружно опустили в них лейтенантские звездочки. С этой традицией «рочевки» Стратег был знаком. Его только удивило, что японцы с китайцами, как и североамериканцы, последовали их примеру. Похоже, что к водке их успели приучить. Выпив до дна, они стали помогать друг другу прикреплять еще не просохшие и пахнущие водкой звездочки. Елена Нежданова, самая бойкая из девчонок, направилась прямиком к Стратегу и, усевшись к нему на колени, протянула ладонь с зажатыми в ней звездочками. Он взял их, причем их руки задержались дольше, чем это требовалось, и стал прикреплять к погонам.

В этот момент Мэри перехватила их взгляды. Опытная женщина сразу поняла, что между ними – Стратегом и этой девчонкой – уже была близость, и теперь та опять рассчитывает провести ночь с ним. Ревность волной поднялась в ней. Первым ее порывом было броситься на защиту своего Стратега. Сказалась выучка малиновых беретов. Пылающее чувство обиды отступило – ведь это все произошло еще до знакомства с Мэри. Она знала, что у него было много женщин. Просто оказалась неготовой к встрече с одной из них. Глубокий вздох. Похоже, ей удалось овладеть собой, и, кажется, никто не обратил внимания на ее замешательство. Однако это было не так. Насколько Лена ни была увлечена Стратегом, она заметила реакцию Мэри. Однако была слишком неопытна в сердечных делах и обнаружила в ней только соперницу на ближайшую ночь, не поняв глубину ее чувств. Сама Лена понимала, что никогда не сможет завоевать не то что любовь, а просто внимание Стратега, и радовалась каждому мгновению, проведенному с ним, искренне даря свои ласки. Глядя прямо в глаза Мэри, она подставила свои губки и сорвала сладкий поцелуй. Она определенно хотела досадить Мэри, но достигла противоположной реакции. Именно в этот момент Мэри поняла суть их отношений и просто улыбнулась в ответ. И еще Мэри поняла, что эту ночь Стратег проведет с Еленой, и она не в силах этому помешать. Она была морально готова, что никогда не станет единственной женщиной Стратега. Что ж, пришел момент с этим смириться: «Все равно он будет моим. Это так, случайная связь». Мэри просто почувствовала, что Стратег не в силах отказать этой девочке. Не потому что его неудержимо влекло к ней. Нет. Просто та, одна ночь, проведенная с ней, привязала его. Эта девчушка совсем недавно смотрела в лицо смерти, и именно Стратег послал ее на эти испытания, и сейчас он считал себя обязанным ей. «Ладно, не буду мешать, – говорила себе Мэри. – Пусть им будем сегодня хорошо вместе. В конце концов, Елена заслужила эту ночь любви. Надо просто подружиться с ней».

Суета с лейтенантскими нашивками улеглась. Дальше пили кто что хотел, но в меру. В присутствии Стратега напиться никто не решался. Вспоминали подвиги дней минувших. Девчонки оголились до невозможности, задрав форменные юбки и расстегнув пуговицы на рубашках, хотя никакой жары не было. Кондиционер работал исправно. Мэри, заметив это, отчетливо поняла, что весь этот спектакль устроен исключительно ради Стратега. Девчонки, поочередно, как бы невзначай, то наклонялись, якобы беря что-то со стола, а на самом деле демонстрируя свои груди, то выставляли его взору свои на зависть стройные ножки. Стратег понимал смысл происходящего и просто наслаждался. Мэри не утерпела и подошла к нему:

– Я догадывалась, что у меня будет много соперниц, – лукаво прошептала она ему на ушко, – но не подозревала, что столько, и таких молоденьких.

– Они просто радуются жизни. Они заслужили этот праздник. Со временем им снова предстоит отправиться на передовую. – И с этими словами Стратег поцеловал Мэри.

Этот поцелуй не укрылся от пристальных взоров и был встречен аплодисментами, причем и со стороны женского пола.

Освободившись от объятий Мэри, Стратег стал наблюдать за развернувшимся весельем. «Как же, за такой короткий срок, возмужали и повзрослели эти ребята. Насколько серьезнее стали их взгляды…» Глядя на эту уверенную в себе молодежь, Стратег невольно предался воспоминаниям…

Юность Стратега. Триумф на Дворцовой площади

Переехав в Ленинград, Александр продолжил занятие спортом. Баскетбол он бросил и сосредоточил все усилия на легкой атлетике. Он хотел пойти в спортивную детско-юношескую секцию по месту жительства, но одноклассник предложил познакомить со свом тренером. Так Александр оказался в знаменитой на всю страну спортивной школе Алексеева. Дорога от площади Стачек до улицы Бутлерова, где размещался крытый спортивный комплекс, занимала более часа, но это не остановило настырного юношу.

На одной из тренировок Александр отрабатывал прыжки в длину. Сектор приходилось делить еще с тремя мужчинами, которые, выполнив свои попытки, сразу же уступали место, и одной девушкой. К ней после каждого прыжка подходил тренер, и они что-то долго обсуждали, прямо на дорожке для разбега, перекрывая весь сектор. Александр выполнял свои попытки сразу за ней и очень нервничал, дожидаясь, пока они освободят место. Не выдержав, он подошел к ним:

– Неужели так трудно отойти в сторону и не мешать другим!

В ответ он услышал вежливое извинение, и ему больше не создавали помех. Лишь по окончании тренировки от своего тренера Александр узнал, что сделал замечание самому Алексееву и, как оказалось, будущей чемпионке Европы! Теперь ему стало ясно, почему тот не вмешивался – кто же посмеет возражать таким авторитетам. Юноша спокойно возразил своему тренеру, что если бы он знал, кто перед ним, то все равно сделал бы замечание. Александр никогда не тушевался перед начальством.

В следующий раз Алексеев обратил внимание на юношу во время забега на сто метров. Все участвующие в забеге были года на два старше Александра и имели более высокие личные результаты. Но сразу же со старта тот вырвался вперед, точно уловив момент выстрела. К середине дистанции его догнали, но Александр и не думал сдаваться. На последних метрах, он, собрав всю волю в кулак, совершил отчаянный рывок и финишировал первым. Сразу после окончания забега к нему подошел Алексеев и предложил тренироваться у него. Александр ответил, что польщен предложением, но не может оставить своего тренера. Юноша никогда не предавал близких ему людей. Выход из положения нашли без его участия, и Александр стал тренироваться поочередно то у Алексеева, то у своего тренера.

В день физкультурника в Ленинграде проводилась традиционная эстафета во всех возрастных группах. Александр выступал за свою школу, в составе Кировского района. Ему доверили последний, самый ответственный этап – финишировать на Дворцовой площади, на глазах у руководителей города. Команда оказалась слабенькой, и, когда Александр принял эстафетную палочку, отставание было безнадежным. Ворвавшись на площадь, юноша, на глазах у изумленной публики, стал настигать вырвавшиеся вперед команды и поочередно их обгонять. Нет, он не совершил чуда и не финишировал первым, но его рывок не остался незамеченным. Ему аплодировали сильнее и дольше, чем победителям. Следом последовали заманчивые предложения, но не в стиле юноши было искать легких путей. Коней на переправе не меняют! Преданность – довольно редкое для тех времен качество. Александр считал его одним из своих недостатков, не сомневаясь, что рано или поздно за это поплатится. Всегда найдется подонок, который воспользуется этой благородной чертой характера.

Профессионально заниматься спортом Александр прекратил с поступлением в Макаровку.

Земля. Конкордия. Стратег и отряд «Хитрый Лис» (окончание)

«Это и немудрено, – подумал Стратег. – Им ведь пришлось в таком юном возрасте взглянуть в лицо смерти, испытать весь ужас войны. А ведь это я послал их туда. Но при этом они не утратили юношеского задора. Это хорошо. Значит, быть посему». Именно в этот момент Стратег задумался о дальнейшей судьбе отряда «Хитрый Лис».

– Мне очень не хочется прерывать всеобщее веселье, но пришло время помянуть погибших и поговорить о вашей дальнейшей судьбе.

После этих слов мгновенно наступила тишина. Наконец заговорил сержант Петров, командир отряда:

– Я прошу поднять эти бокалы за тех, кого сегодня нет с нами. Кто сложил свои головы, защищая нашу прекрасную планету. За экипаж «Танцующего Ковбоя». Вот их имена: Джонсон, Сандерс, Родвелл, Макниш и Буллак. Все мы знаем, как и почему они погибли. В этой трагедии есть доля и моей вины…

Бокалы осушили до дна. В полной тишине и не чокаясь. Двадцать пять молодых лейтенантов стояли по стойке смирно – минута молчания в память о погибших товарищах.

– Не будем сейчас искать виновных, – произнес Стратег. – Главное, чтобы вы извлекли урок из случившегося – никогда не нарушайте данного вам приказа. Инициатива хороша, но в меру и в подходящий момент. Расследование этого эпизода закончено. Вины за сержантом Петровым нет. Дело закрыто.

Все с облегчением вздохнули. Они успели полюбить своего командира и, прекрасно зная, что тот не виноват, опасались незаслуженного наказания.

– Ну что, сержант Петров? Теперь все твои подчиненные старше тебя по званию, – таинственно произнес Стратег и продолжил, сделав паузу: – Сержант Петров!

– Я, – незамедлительно последовал ответ.

– Поздравляю с присвоением воинского звания старший лейтенант.

– Ура! Даешь тост за нашего старлея, – раздалось со всех сторон, и девчонки бросились примерять ему новые погоны, попутно осыпая поцелуями.

Еще полчаса веселья – и ребята, озабоченные судьбой отряда, не выдержали.

– К какому Звездному флоту нас причислят и когда нам собираться? – осмелился спросить признанный лидер отряда, Андрей Лихошерст.

– Насчет сроков – навестите родных, посетите любимые места. На Земле вам теперь не скоро доведется побывать. Скажем, на все про все неделя.

– Здорово! Каникулы! Ура! – Молодость неудержимо брала свое.

– А вот ни одному из флотов вы приданы не будете.

– Я же говорила, что нас сохранят как самостоятельное подразделение, – со знанием дела заявила китаянка Ли, мозговой центр отряда.

– Рано радуешься, – возразил Рашид Мамин, так же, как и Ли, составляющий мозговой центр, – нам вроде как ссылка обещана.

– Замечание справедливое. Отряд в полном составе отправляется на удаленную базу «Находка».

– Но это означает, что мы не примем участия в генеральном сражении, – одновременно заголосили сестры-близнецы Маша и Даша.

– Это назначение означает, что мы вообще не примем участия ни в одном сражении, – сообразил Рашид. – Мы хотим защищать Землю. Почему вы отсылаете нас в тыл, туда, где безопасней?

– Насчет сражений ты неправ. Да, вы не будете защищать свою родную планету. Обойдутся и без вас. Но сражений на вашу долю хватит. Это я вам лично обещаю. И таких жестоких, что вам и не снилось. Да, «Находка» – это глубокий тыл, и там вы засядете за школьные парты, вернее будете изучать новейшие звездолеты, новое вооружение и тактику ведения боя. Да, я решил сохранить ваш отряд как отдельную боевую единицу и хочу быть уверенным, что в нужный момент вы окажетесь готовы выполнить ту задачу, которую я перед вами поставлю.

– А как же Земля? Генеральное сражение? Мы готовы отдать свои жизни…

– Неужели вы думаете, что без вас ее некому защитить? Вы хотите умереть, защищая Землю? Это благородно, а что если я предложу вам остаться в живых, чтобы бороться за ее освобождение? Поверьте, это гораздо труднее. Вам придется пережить страшные мгновения, когда лапы завоевателей будут топтать наши космические Колонии, а может быть, и ваши родные города, а потом предстоят долгие годы скитаний на чужбине и сражения, одно за другим. Их окажется так много, что по ночам вам будет сниться мирное небо. Не всем будет суждено пройти сквозь их череду, зато потом наступит сладкий миг победы, и оставшиеся в живых вернутся на Землю. Делайте же свой выбор – любой из вас вправе подать рапорт. Я дам вам рекомендацию в любой из трех Звездных флотов.

– За победу! Виват «Хитрый Лис»! – последовал дружный ответ. Они сделали свой выбор.

– Похоже, что воевать нам предстоит ох как далеко от Земли, – неожиданно осенило Ли. – Мы будем бить врага в его логове. В самом центре Империи Завоевателей!

– Не слишком ли ты проницательна? – пряча ухмылку в кулак, возразил Стратег. – Дорогу-то туда знаешь?

– Нет, но мы сделаем все, чтобы выведать ее, – загорячились все разом.

– Да перестаньте вы! Посмотрите на Стратега – он же знает, где гнездо этих тварей, – в очередной раз проявил сообразительность Рашид.

Стратег не стал ни отпираться, ни подтверждать эти смелые догадки. Судьба отряда еще не была решена…

В разгар вечеринки Стратег и сержант, а вернее, уже старший лейтенант Петров наконец-то оказались наедине.

– Выводишь меня из игры? Отправляешь с молодняком в учебку? Я мог бы и позднее к ним присоединиться…

– Нет, я просто резко усложняю правила игры. Ты должен стать душой этого отряда. За подготовку, а потом и за жизнь каждого из них будешь отвечать лично.

На этом препирательства закончились, и они присоединились к общему веселью.

Празднество закончилось далеко за полночь. От Мэри не укрылось, что незадолго до окончания его Стратег исчез. Перехватив взгляд уходившей со всеми Еленой, она поняла, что та идет к нему… Этой ночью Мэри плохо спалось одной, в огромном кабинете Стратега. Ревновала ли она? Пожалуй, что нет…

Стратег появился под утро. Быстро принял душ и уселся работать. Мэри приготовила завтрак и не стала лезть с расспросами…

На следующий день она без труда узнала, что лейтенант Елена Нежданова провела эту ночь за пределами базы малиновых беретов, где временно разместился отряд «Хитрый Лис»…

Земля. Новосибирск. Бюро Стратегических Разработок. Великое переселение народов

Бюро Стратегических Разработок (БСР) располагалось в Новосибирске, в Академгородке. Оно было создано по личной инициативе Стратега, и он до сих пор продолжал курировать его работу. Ему удалось объединить ведущих ученых и инженеров, и результаты превзошли все ожидания: Универсальная Система Отражения Космической Опасности (УСОКО), «Супернова», «Малютка» – вот далеко не полный перечень их достижений. Однако, как это часто бывает, не все было реализовано. Часть разработок так и осталась на бумаге, а то, что с таким трудом удалось запустить в производство, создали не в достаточном количестве. Пацифисты сделали свое черное дело.

Директор БСР, академик Феодоровский, сидя в своем кабинете, предался воспоминаниям – звездная ночь в тайге, костер, уха, как водится, с водочкой и тот памятный разговор со Стратегом. С тех пор прошло уже достаточно времени: «Может, он передумал высылать нас за пределы Солнечной системы? Больно уж хорошо здесь. Красота, тишь и благодать. Все налажено. Может, пронесет?»

Но все иллюзии моментально испарились, когда в Бюро неожиданно появился угрюмый на вид человек, прочно взявший бразды правления в свои руки. Нет, он не вмешивался в научные аспекты, но все административные вопросы находились теперь исключительно в его ведении. Незнакомец предъявил свои полномочия академику, представился Арсеном, и великое переселение народов началось. Конспирация соблюдалась полнейшая, и никто не понимал, что происходит.

Вначале объявили о значительном сокращении финансирования, и часть сотрудников отправили на внеочередной отдых. Недовольство смолкало по мере того, как становилась известна сумма отпускных. Никто не ведал, что «отпускников» перехватывали какие-то мрачные личности и увозили в неизвестном направлении.

Когда этот путь себя исчерпал, сообщили, что часть лабораторий переводится на космические Колонии. Тут все дружно вспомнили историю создания новосибирского Академгородка, когда ученых выселяли из столиц и крупных городов. В ту пору любили говорить, что дальше Сибири не сошлют. Оказалось, что с наступлением космической эры эта шутка утратила актуальность.

Ведущие лаборатории, например занятые проектом «Супернова», отправлялись в путь в полном составе, включая лаборанток. Второстепенные так и остались на месте, только лишились наиболее талантливых специалистов.

Академик Феодоровский сдавал свои полномочия новому руководителю БСР, покидая Академгородок последним. Накануне позвонил Стратег, сказав, что пора в дорогу, и пригласил к себе в гости. Академик не сомневался, что Стратег захочет с ним проститься, а вернее дать очередную порцию ценных указаний.

Земля. Конкордия. Стратег и академик Феодоровский

Академик Феодоровский впервые переступал порог кабинета Стратега, хотя знакомы они были очень давно, и помимо деловых отношений их связывала давняя крепкая дружба. Их встречи проходили по схожему сценарию – обычно в Новосибирске, в кабинете академика, а когда удавалось вырваться на природу – где-нибудь в таежной глуши, обязательно на берегу озера. День начинался с деловых бесед, как правило, перед широкой аудиторией, в одной из лабораторий БСР. Это уже под вечер они уединялись в кабинете академика, а если позволяло время, то на природе. Время проводили в тесном кругу, за накрытым столом и неизменно под водочку. Поскольку такие встречи случались не чаще одного раза в год, то не грех было и расслабиться, но ничего общего с банальной пьянкой это не имело. Именно в такие моменты обсуждались мировые проблемы и принимались судьбоносные решения. Они уже не помнили, как это повелось, но традицию хранили свято и избегали что-то решать в рабочей тиши кабинетов.

Академика встретила Мэри, извинившись за Стратега, который как раз заканчивал сеанс обмена мыслеобразами с Тактиком. Она проводила его за накрытый стол.

Мэри потратила целый день, чтобы все приготовить по списку, выданному ей Стратегом. А посмотреть было на что – квашеная капустка, огурчики, маринованные грибочки, селедочка – все мыслимые и немыслимые закуски, употребляемые исключительно под водочку. У академика при виде этого разнообразия аж слюнки потекли.

Стратег не заставил себя ждать, появившись в джинсах и выцветшей рубахе и с запотевшей от холода бутылкой водки. Академик, в костюме и при галстуке, смотрелся на его фоне как-то неестественно официально.

– Похоже, ты собрался на заседание ученого совета, а не в гости к старому другу, – приветствовал его Стратег. – Надо немедленно покончить с этим безобразием. Мэри, подбери-ка ему что-нибудь из моего гардероба. – И с этими словами они обнялись.

Пока Мэри перерывала гардероб, успели пропустить по первой. Академика переодели во что-то походно-полевое. По второй выпили уже втроем.

– С удовольствием провел бы этот день на природе, как тогда, в тайге, но цейтнот. Времени нет совсем – поэтому и собрались только под вечер.

– Надо же мне хоть разок посетить твой кабинет.

– Это действительно твой первый визит? – искренне удивился Стратег. – За это надо выпить!

Третья рюмка прошла чертовски хорошо. Накинулись на закуски. Не забыли похвалить хозяйку. Как повелось, начали с обсуждения незначительных проблем, а в основном просто болтали.

– Как тебе Арсен? – решив, что пора переходить к делу, сменил тему Стратег.

– Это просто страшный человек. Где ты его откопал?

– А что так?

– Лучшего администратора я не встречал. Даже не подозревал, что такие бывают. Может, одолжишь?

– Арсен не администратор, и у него совсем другие задачи. Сам справишься.

– Может, скажешь, что нас ожидает и где место нашей ссылки?

– Скоро сам там окажешься. Зачем пугать заранее?

– Конспирация. Понимаю и не обижаюсь. Слишком многое поставлено на карту.

– Для начала просто обоснуйся на новом месте. Наладь работу своих лабораторий, а потом появится вездесущий Арсен. Он передаст видеокристалл. Тогда и узнаешь, чем тебе суждено заниматься.

– Даже так?

– Все оказалось намного серьезнее и плачевнее. Я возлагаю на тебя и твоих гениев большие надежды. Не подведи.

– Может, хоть в общих чертах посвятишь в то, чем предстоит заниматься?

– Только в самых общих. Как говорится, теоретически и гипотетически. Абстрактно твоя задача выглядит так – надо организовать массовое производство «Супернова» на пустом месте.

– Но это невозможно! – не удержался академик.

– Постарайся выслушать до конца, не перебивая. Мы же условились – в общих чертах. Детали узнаешь позже. Считай данным – есть такое место, где это можно организовать. У тебя есть в неограниченном количестве любые элементы, минералы… что там еще бывает… Ну вот, в общем-то, и все.

– Да уж. Совсем в общих чертах. Но в этой Вселенной такого места не существует.

– Не в этой Вселенной, так в какой-нибудь другой, – отшутился Стратег. – Не забивай себе голову не своими проблемами. Упрощенный вариант сборки. Долой излишества. Только броня, двигатели и вооружение. Все прочее побоку.

– Ну ладно. Допустим, понастроим мы тебе звездолетов, но даже я знаю, что такого количества обученных пилотов просто нет. Нельзя же с обычных кораблей их просто пересадить на «Супернова» – там совсем другой принцип управления, не говоря уже об остальном.

– Не хватит пилотов, сам пойду воевать. – Стратег давал понять, что это его проблема. – Брось на решение этой задачи все научные ресурсы, даже в ущерб другим направлениям.

Больше этой темы не касались. Обсуждали детали, которых неожиданно набралось достаточно много.

– Признайся честно, – уже изрядно подвыпив, спросил академик. – Когда ты дал нам задание заложить в систему уничтожения Пакета генерирование ложных точек подпространственного перехода, ты уже знал, что это вскоре пригодится?

– Конечно, нет! О существовании Империи Завоевателей в то время не имелось даже косвенных сведений. И, вообще, в те времена я искренне верил, что на моем веку никаких звездных войн не будет.

– Тогда что это было? Интуиция?

– Просто привычка все доводить до конца. Особенно в мелочах. Когда я занимаюсь разработкой чего-то нового, меня больше интересует, как это будет функционировать не когда все хорошо, а когда все пойдет наперекосяк. Применительно к Навигационной карте – не то, насколько точно она будет выводить наши корабли в заданную точку космического пространства, а что с ней будет, если она попадет в чужие руки.

– Просто уничтожения Навигационной карты тебе было мало?

– Мы ведь не можем знать, какими технологиями обладают наши потенциальные противники. А вдруг для них не составит труда восстановить то, что мы, по своей наивности, считали уничтоженным?

– А легко заполучив подсунутые нами точки перехода, они не станут особо трудиться над восстановлением остальной информации?

– Да, ты прав. На это я и рассчитывал.

– Рэмы клюнули?

– Да. Они идут к Земле по указанной нами дороге… Распрощались они под утро, понимая, что теперь не скоро доведется встретиться, а тем более вот так посидеть. Их ждали трудовые будни.

Мэри разбудила Стратега поцелуем, ровно в десять утра, за секунду до того, как прозвенел сигнал подъема на его ПНК (персональный нанокомпьютер).

– Подъем. Я принесла тебе лекарство прямо в постель, – сказала она и протянула ему бутылку холодного пива. – Может, мне тебя полечить? У меня не хуже получится. Или предпочитаешь мне пиво?

– В данный момент без сомнения, – хватаясь за бутылку, пробормотал Стратег.

– Фу, какой нехороший. Мог бы и соврать, – фыркнула Мэри, сделав вид, что обиделась, и пошла готовить завтрак.

После нескольких жадных глотков, Стратег внимательно осмотрел бутылку. «Сибирская корона». Все понятно – это академик заботливо оставил для него лекарство от головной боли.

Удаленная база Звездного флота «Находка». Жизнь налаживается, или Космические будни

Удаленная база «Находка» – единственный постоянно обитаемый объект, расположенный за пределами освоенного людьми космического пространства, на рубежах которого располагались станции типа «Пионер». Этот район космоса называли «Кладбище планет». О существовании самой базы знал только ограниченный круг военных, а ее координаты не обозначили даже в Навигационных картах. Сверхзасекреченная база, с немыслимыми запасами всего необходимого, надежно укрылась на единственной уцелевшей планете за обширной зоной астероидов: чтобы попасть на нее, пришлось бы миновать скопище мчащихся камней. Подпространственные переходы в этом районе были строжайше запрещены – слишком опасно, и от приемного буя станции «Пионер-8» корабли обычно следовали кратчайшим маршрутом, обходя запретную зону слева, там, где проходила граница с не-гуманоидами. Этот маршрут условно называли «через территорию не-гуманоидов», хотя до самой территории, контролируемой не-гуманоидами, было далеко.

Первый Звездный флот, под командованием адмирала Василия Сергеевича Рочева, уже был готов на предельной скорости двинуться на соединение с основными силами для участия в боевых действиях против рэмов, когда неожиданно пришел приказ: «Скрытно, в обход территории не-гуманоидов, соблюдая полное радиомолчание, следовать на удаленную базу «Находка»».

Спустя двое суток флот достиг своей цели. Как ни странно, на базе не только знали о его прибытии, но и были к этому готовы, о чем комендант, генерал Иржи Новотны, с гордостью доложил адмиралу. Уже позже, в приватной беседе, генерал поведал, что Тактик лично руководил подготовкой базы. Мало того, здесь успели оборудовать целый учебный центр. Сопоставив все это с полученными непосредственно на месте инструкциями, Рочев понял, что эта акция была спланирована Стратегом. Сомнений не оставалось – затевалась какая-то большая игра, в правила которой его не посчитали нужным посвятить. Также становилось очевидно, что принято решение уклониться от генерального сражения, а его флоту уготована участь стратегического резерва и последней соломинки, если что-то пойдет не так.

Вместо передовой их отправляли в глубокий тыл. Василий Сергеевич решил еще раз перечитать полученные инструкции:

1. Обеспечить обучение всех имеющихся в наличии пилотов на тренажерах учебного центра управлению звездолетами серии «Супернова».

2. Командному составу пройти курс по технико-тактическим данным указанных звездолетов, с обязательной сдачей зачетов.

3. Освоить новые типы вооружения, устанавливаемые на «Супернова».

4. Разработать методы ведения боевых действий исходя из возможностей кораблей серии «Супернова».

5. Изучить технико-тактические данные кораблей рэмов (уже имеются в наличии и будут переданы в кратчайшие сроки).

6. Разработать методы ведения боя с флотом рэмов исходя из имеющихся возможностей (без учета использования «Супернова»).

7. Усиленно патрулировать границы с не-гуманоидами.

8. Ни при каких обстоятельствах не выдавать наличие целого Звездного флота в этом районе, наличие базы и ее местонахождение.

Подпись: Стратег Земли и космических Колоний

Уже тот факт, что инструкция подписана Стратегом, а не Адмиралом или штабом флота, говорил о многом. Радовало лишь наличие сведений о вражеских кораблях: «Почему у Стратега всегда все имеется? Ведь самих кораблей рэмов еще никто толком не видел?» Сама инструкция сильно озадачивала. Ее первые четыре пункта посвящены почти мифическим «супернова», которых в наличии было всего пять, и то недостроенных. Рочев был в курсе, что раньше чем через два года они не смогут пополнить состав флота: «Стратег никогда ничего просто так не делает и других не заставляет, но откуда возьмется такое количество новейших кораблей?»

Как ни старались, но база не была предназначена для одновременного проживания такого количества народа. Пришлось всем потесниться. Часть экипажей (не считая вахтенных, у которых не было выбора) осталась жить на боевых кораблях, в комфорте, но совершая ежедневные утомительные перелеты на планету.

Появление гражданских на сверхсекретной базе встретили с недоверием: «Только туристов нам тут не хватало!» Отправляясь в неожиданно свалившийся на них отпуск, ученые оказывались за тридевять земель, вернее за границей освоенного человечеством космического пространства, а именно на базе Звездного флота «Находка», о существовании которой раньше даже не подозревали. Вскоре туда стали прибывать целые лаборатории, в полном составе. БСР налаживало работу в новых, необычных для себя условиях. Их разместили отдельно от военных, под усиленной охраной.

Пока разворачивались лаборатории, ученые не стали сидеть сложа руки. Не имея полноценной возможности работать непосредственно над своими проектами, они нашли себе неожиданное применение – пошли в народ. Вернее, по военным объектам.

Военным вход на территорию БСР оказался закрыт, в то время как ученые могли свободно перемещаться по всей базе, за исключением тех немногих мест, куда требовались спецпропуска. Впрочем, они умудрялись пробраться и туда, но не ради любопытства, а налаживая оборудование или для знакомства с ним, чтобы потом внести усовершенствования или разработать нечто принципиально новое. Вообще, с появлением ученых и без того самое передовое оборудование базы стало стремительно обновляться, так что военные еле успевали его осваивать. Впрочем, никто не ворчал. Все понимали необходимость этого и со временем стали с уважением относиться к ученым, хотя в первые недели над ними нередко подшучивали. Теперь же, зачастую понимая, что прибор исчерпал свои возможности, военные сами приглашали инженеров, чтобы те поколдовали над ним. Единство науки и армии. Давняя мечта многих правителей.

Проведав о «беспорядках» – доложили, что гражданские ходят по секретным объектам, – комендант базы решил проявить бдительность: отменил все пропуска и запретил ученым покидать расположение БСР. Академику Феодоровскому, директору Бюро, пришлось потратить целых два часа, чтобы разубедить генерала, заставить его вернуть ученым все спецпропуска и узаконить создавшееся положение. Впоследствии Новотны не раз благодарил академика, за то, что тот настоял на своем.

Обещанный Арсен не заставил себя долго ждать, опять неожиданно появившись в стенах Бюро. Он передал лично в руки академику видеокристалл – очередной привет от Стратега. Послание сильно озадачило Феодоровского. Он знал склонность Стратега к авантюрам. Тот уже не раз ставил перед Бюро, казалось бы, невыполнимые задачи, но чтобы такое! Теперь академик даже не представлял, как он объявит это на ученом совете. Указания Стратега звучали весьма лаконично: «Имеется планета Х, которую по экватору опоясывает гранитный (или другого, неизвестного нам вещества) пояс достаточной прочности и необходимой ширины. В наличии имеются все известные нам элементы в неограниченном количестве. Задача – организовать поточное производство «супернова»». С этого и начал свое выступление академик. Реакция ученых не замедлила себя ждать: «Нет такой планеты! Она просто не может существовать! Такой пояс просто разрежет планету пополам. Не могут находиться все элементы и минералы в одном месте, да еще в неограниченном количестве. Это физический парадокс». Затем последовали и более крепкие выражения. Пока бушевали страсти, академик Феодоровский успел составить черновой план, разбил ученых на группы, и, когда тем надоело спорить, они просто приступили к работе. В конце концов, идея их захватила. Придет время, и БСР сотворит очередное чудо – из-под его пера выйдет технология производства «супернова» в этих необычных, а по единодушному мнению ученых, и фантастических условиях. Дело оставалось за малым – реализовать все это на практике. Ученые отказывались верить, что такое возможно…

Военные тем временем занимались своими делами. Командный состав, невзирая на чины, уселся за школьные парты. Командующий флотом адмирал Рочев всех увлек своим примером, понимая состояние боевых офицеров, которых, вместо участия в генеральном сражении, превратили в школяров.

В основу формирования Звездных флотов был положен национальный признак. Первый флот называли русским – шестьдесят процентов его личного состава составляли русскоговорящие.

Интенсивней всего шла подготовка пилотов. Из-за нехватки тренажеров их использовали в четыре смены. Капитан Севастьянов привычно шел по узким коридорам учебного корпуса на очередную лекцию. Аудитория оказалось заполненной до отказа. Сегодня выступал молодой ученый, принимавший непосредственное участие в разработке новых кораблей:

– «Супернова» – так называются военные космические корабли нового поколения, с характеристиками которых нам предстоит сегодня ознакомиться, – начал доклад Игорь Панов. Младший научный сотрудник заметно волновался. Такое количество военных, их форма, блеск звездочек – все смущало его. Старшие товарищи отправили его отдуваться за всех, читать эту лекцию.

Военные слушали терпеливо, не перебивая.

– Начнем с внешнего корпуса. Он выполнен из так называемой мягкой брони. При попадании торпеды в корабль броня прогибается, пружинит, постепенно гася силу удара. – Игорь уже освоился, и его голос звучал намного увереннее. – По такому же принципу работает энергетический щит. Прогибаясь под воздействием лазерного луча, он поглощает часть его энергии, направляя ее на свое усиление, а избыточную часть рассеивает. Это, конечно, не означает, что корабль может выдержать неограниченное количество попаданий торпед или длительное воздействие фазеров.

– Ну, хоть что-то похожее на реальность, а то уж совсем нам тут о каких-то чудесах вещают, – раздались голоса военных, с очевидным интересом слушавших лекцию о полумифических звездолетах.

– Новые планетарные двигатели обеспечивают повышенную маневренность в обычном пространстве.

– Вот это здорово, – раздались голоса бывалых пилотов. – Ведь все сражения происходят именно там. В подпространстве еще никто не воевал. – Лекция переходила в диалог с аудиторией. – А что с подпространственными двигателями?

– Все вы, безусловно, знакомы с основами теории полетов в подпространстве, – и, предотвращая возгласы аудитории, поспешно добавил: – Я лишь вкратце перечислю основные положения, уделяя внимание тому, что сделано для снижения негативного воздействия. Чем с меньшей скоростью движешься в подпространстве, а вернее, с каким ускорением входишь в него, тем раньше оно выталкивает тебя в обычное пространство. Болевое воздействие подпространства на организм измеряется в g – это своеобразный аналог силы тяжести. Практически любой здоровый человек может вынести 4 g. Это скорость движения пассажирских лайнеров. Военные звездолеты разгоняются до 7 g, в исключительных случаях до 8 g. Мы усовершенствовали компенсирующие кресла, что в совокупности с особой системой корпуса корабля дает нам 1 g форы.

– Это очень важно, – впервые подал голос капитан Севастьянов, – если я правильно понимаю, то теперь мы сможем двигаться на 9 g, ощущая при этом только 8?

– Совершенно верно, но это не все. Как известно, в специальных саркофагах, находясь в бессознательном состоянии, можно разогнаться и до 20 g, но после выхода из подпространства требуется около двух суток, чтобы техника поэтапно вернула экипаж к жизни. Для военных кораблей это, естественно, неприемлемо. На «супернова» установлено ограниченное количество походных саркофагов, которые позволяют спокойно перенести 12 g, а то и больше. Помимо этого, неоспоримым преимуществом походных саркофагов является то, что требуется всего два часа, вместо двух суток, чтобы привести экипаж в чувство. Не уверен, дает ли это что-то военным кораблям…

– Он не уверен! – раздавались голоса – Еще как дает! Двумя часами можно и рискнуть при необходимости быстро перебросить флот на значительное расстояние. Когда боевой корабль беззащитен двое суток – это недопустимо. Совсем другое дело – два часа.

– Можно перебросить корабль не непосредственно к месту боя, – взял слово майор Похронь, – а на расстояние одного перехода до пункта назначения и через два часа уже следовать на 9 g. – Так по ходу лекции рождались новые идеи.

– Одной из важнейших характеристик, – продолжил Игорь, – является время, необходимое кораблю для вхождения в подпространство после запуска двигателей. Сейчас оно составляет от минуты до полутора, при условии, что координаты прыжка введены. Нам удалось его сократить до тридцати секунд.

– Вот за это спасибо, – от имени аудитории поблагодарил капитан Севастьянов, – это спасет много жизней.

Наиболее опытные пилоты закивали в знак согласия. Часто боевому кораблю, чтобы спастись, надо срочно покинуть поле боя, укрывшись в подпространстве, и здесь счет идет уже на секунды.

– Теперь перейдем к вооружению, – продолжил лектор, довольный похвалой. – Какое вооружение установлено на УСОКО?

– Только не говори нам, что вы смогли запихнуть инерционную космическую пушку в звездолет, – раздались недоверчивые голоса, – она слишком громоздка, потребляет уйму энергии и требует время для подзарядки.

– Хвалю за догадливость, – с торжеством в голосе произнес младший научный сотрудник. – Нам удалось создать компактную ИКП и обеспечить корабли достаточным запасом энергии. Это, конечно, не тот оригинал, что использует УСОКО, но, скажу я вам, грозное оружие.

После этого пришлось сделать перерыв. Возбуждение военных достигло предела, и они уже не могли слушать лектора, принявшись обсуждать возможности чудо-корабля.

Когда страсти улеглись, тема сменилась сама собой.

– Ну и где эти корабли? – спросил кто-то из молодых, в чине мичмана.

– Таких кораблей нет и не будет, – со знанием дела произнес черноволосый лейтенант, определенно индиец. – Их всего пять, да и те недостроены.

– Это что же такое? Они готовят по сто экипажей на один звездолет, – не унимался мичман, – они думают, что мы будем погибать, а корабли останутся целехонькими?

– И вообще, что здесь происходит? Там Третий Звездный флот в одиночку готовится к генеральному сражению, а мы тут, как школяры, засели за парты, да еще какие-то сказочки изучаем. – Недовольство среди пилотов достигло предела…

Лекции чередовались с занятиями на тренажерах. Капитан Севастьянов, имитируя бой с десятикратно превосходящим противником, уже два часа успешно отражал их атаки, правда, и его корабль изрядно потрепало – бортовой компьютер сообщил, что защита корпуса исчерпала свои возможности и следующее попадание торпеды может стать для звездолета роковым, а значит, пора выходить из боя. Севастьянов отдал команду на запуск двигателей подпространства, когда неожиданно раздалась сирена – еще одна торпеда, и откуда она только взялась, хищно устремилась к кораблю. Время ухода в подпространство 27 секунд. Торпеда настигнет корабль через 25 секунд.

– Планетарные двигатели на полную мощность, – скомандовал капитан, понимая, что маневр запоздал. Ни один из известных ему кораблей не успевал увернуться от этой торпеды. Капитан, будучи уверенным, что сейчас раздастся сигнал о поражении корабля торпедой, мысленно подвел итоги боя: «супернова» показал себя с самой лучшей стороны – он выстоял почти два часа под лавиной торпед и вспышками фазеров, уничтожив шесть линейных кораблей! Однако сигнала не последовало. Новые планетарные двигатели сделали свое дело – маневр оказался удачным, и торпеда прошла мимо, а там уже включились и двигатели подпространства, унося беззащитный корабль в спасительную даль космоса.

Прибытие отряда «Хитрый Лис» на «Находку» прошло незаметно, а вернее, никакого отряда на базе вовсе не появилось. Сам факт его существования решили сохранить в тайне, поэтому всего лишь группа молодых выпускников военно-космических училищ, под руководством старшего лейтенанты Петрова, тихо и мирно приступила к занятиям, правда по особой программе. Дотошная китаянка Ли где-то вычитала про открытие планеты, на которой располагалась база. Вечерами она пересказывала остальным, полагая, что историю надо знать. Отряд, закончив занятия по тактике ведения боя, в полном составе отдыхал в тесном помещении, внимая китаянке.

– После основания станции «Пионер-8» начались постоянные экспедиции в зону астероидов. Кто-то решил, что этот район космоса – «Кладбище планет» – таит в себе множество загадок. Ничего интересного обнаружить не удалось, и по истечении десяти лет программу решили свернуть. Последний корабль, с русско-китайской экспедицией, уже стартовал, когда пришел приказ прекратить исследования, но его решили не возвращать. Руководитель экспедиции, профессор Ледогорский, кстати уроженец города Находка (расположен на Земле, на Дальнем Востоке), решил не входить в зону астероидов, а попытаться обойти ее. Сейчас этот маршрут называется «через территорию не-гуманоидов». Далее в дело вмешался его величество Случай. Корабль получил повреждение при столкновении с астероидом, потерял ход, и его стало сносить с курса. Так и была открыта эта планета. История ее открытия совпадает с основанием его родного города. Долго искали место, пригодное для строительства порта, так же случайно нашли и назвали Находкой.

Корабли Первого Звездного флота исправно патрулировали границу с не-гуманоидами. Ничего интересного не происходило. Не-гуманоиды не проявляли никакой активности, и контактов с их кораблями не было. Единственным значимым событием стал доклад капитана Иваньковского о необычном поведении метеоритного роя. Согласно его наблюдениям, рой распался на две неравные части, меньшая из которых устремилась в сторону его корабля. Решили привлечь ученых. Те, проанализировав гравитационные потоки, в один голос заявили, что такое невозможно. Младший научный сотрудник Игорь Панов, утомившись от монотонных лекций, вызвался исследовать этот район. Разрешение было получено, и его временно включили в состав экипажа, на корабль капитана Иваньковского. Следующие десять вылетов не приблизили к решению этой загадки природы.

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега

Стратег окончательно засел в своем кабинете, превратив его в негласный штаб, но об этом, помимо высшего военного руководства, мало кто знал. Основная масса была уверена, что именно герр Штольц, стоящий во главе Комитета обороны Земли, держит все нити в своих руках. Сражения происходили в глубинах космоса. На Земле царила мирная, беззаботная жизнь. Приготовления к войне были минимальны и почти незаметны. Исправить это положение и был призван этот Комитет, под руководством Первого Советника, деятельность которого, напротив, широко освещалась, если не сказать рекламировалась. Развив бурную деятельность, этот орган смог успокоить «ура-патриотов» и пролить бальзам на сердца защитников Земли.

Деятельность же настоящих органов обороны – Центра Космической связи, Штаба Звездного флота Земли и других, осуществлялась скрытно. Вся информация стекалась в кабинет Стратега, а он ее фильтровал, решая, какие сведения передавать в Комитет обороны Земли, а какие – нет.

Существовала еще одна, скрытая и только одному Стратегу известная цель, – представить так, что только этот орган был ответственным за оборону Земли и, что немаловажно, именно герр Штольц руководил всем. Со временем все, конечно, вскроется, но даже несколько месяцев неведения врага давало хорошую фору, а она была Стратегу жизненно необходима. Стратег очень надеялся, что, официально сдав Землю, герр Штольц заслужит доверие рэмов, и если повезет, то войдет в марионеточное правительство, которое захватчики будут вынуждены создать.

Покинуть свое прибежище Стратег собирался только в двух случаях – при условии победы над Империей Завоевателей, во что он мало верил: слишком уж неравны были силы, а значит, прощание с кабинетом состоится в момент захвата Земли десантом рэмов. Он был реалистом и понимал, что шансов отстоять голубую планету нет. Но, зная, что Землю предстоит сдать, Стратег не собирался сидеть сложа руки.

В идеале он хотел добиться, чтобы после захвата Земли у врага не осталось сил ее удержать. Для этого следовало нанести ему максимальный урон – уничтожить как можно больше кораблей, десанта, но при этом ни в коем случае не рисковать потерей своего Звездного флота. Его утрата означала окончательное поражение в войне и долгие годы рабства.

Стратег мучительно продолжал искать выход из патовой ситуации. Он пытался поставить себя на место рэмов и научиться думать так, как они, чтобы понять их замысел. Но в его распоряжении было не так уж много данных о противнике. Трудно найти кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Но враг-то был. А это означало, что Стратег просто обязан найти выход…

Постепенно его мысли обратились к воспоминаниям юности, словно там, в прошлом, лежал ответ на мучившие его вопросы…

Юность Стратега. Путешествие по Лене, или Три недели при коммунизме

Кто ж не мечтал пожить при коммунизме? С детских лет нам пудрили мозги этими бреднями о молочных реках с кисельными берегами. Понятно, что сами-то партийные боссы давно жили при коммунизме, правда построенном не в одной отдельно взятой стране, как писалось во всех учебниках, а в одной отдельно взятой номенклатуре.

Есть такое место в Сибири – называется Усть-Кут, порт – Осетрово, а железнодорожная станция – Лена. Всего каких-то 600 километров от Иркутска. Три разных названия для заурядного городка с типично континентальным климатом. Зимой морозы под сорок, летом – столько же градусов жары. Зимой нередки такие перепады температуры, что только здоровое сердце способно их выдержать. За окном трескучие морозы, ложишься спать, кутаясь под всеми одеялами. А поутру все растаяло и температура около нуля. К вечеру опять подморозит, и в аэропорт уже не попасть – дорога сплошной каток, а какой-то шутник построил взлетное поле на горе. Вот рейсовые автобусы и не могут на нее взобраться. Тут наступает рай для частников. За бешеные деньги, оборудовав свои «Москвичи» и «Жигули» цепями, они берутся доставить отчаявшихся пассажиров на рейс.

Все эти прелести Александру довелось многократно пережить во время практики в Осетровском речном порту. Однажды юноша разговорился с диспетчером, и тот предложил ему летом пройтись по Лене. Туристы, чтобы посмотреть на эти красоты, платят приличные деньги. Чего стоят одни Ленские столбы! А тут, устроившись экспедитором, сопровождая баржу с грузом, не только увидишь все бесплатно, но еще и деньжат подзаработаешь!

Следующим летом, подговорив двух знакомых, Александр отправился в долгожданное путешествие. Утомительный перелет через полстраны остался позади, и троица к вечеру устроилась в какой-то захудалой общаге. В огромной комнате, уместившей в себе двадцать коек, никого не оказалось. Поужинав бутербродами с пивом, они уже улеглись, когда дверь без стука открылась, и на пороге возник какой-то полуодетый ханурик с открытой бутылкой вина в руке. Сделав приличный глоток, он поставил бутылку на пол и исчез, плотно прикрыв за собой дверь. Валентин уже было направился к бутылке, как Дмитрий остановил его резким выкриком:

– Не вздумай к ней прикасаться!

– Правильно, – поддержал Александр. – Это какой-нибудь тест на вшивость.

Догадка вскоре подтвердилась. Не прошло и десяти минут, как та же мрачная личность появилась в их комнате и, внимательно осмотрев бутылку, молча испарилась. События не заставили себя ждать, и теперь уже двое, груженные спиртным и закусками, бесцеремонно вломились в помещение и сразу направились к столу. Впрочем, усевшись, они достаточно вежливо («Эй, хорош там бока отлеживать!») пригласили троих друзей к ним присоединиться. За разговором под интенсивное употребление спиртного выяснилось, что пришельцы – зэки, отбывающие «химию». Осужденные за мелкие кражи, они мотали срок не за решеткой, а работая грузчиками в порту. С 11 ночи до 6 утра им было предписано находиться в этой общаге. В случае внезапной проверки грозил новый срок. Хлопотный персонал, но желающих таскать ящики в порту особо не наблюдалось, и кадровые проблемы решались с помощью заключенных. Эти двое уже знали, что Александр с приятелями устроились экспедиторами, и пришли договариваться о погрузке. Предлагаемая схема была проста – мы подписываем накладные на большее количество груза, чем приняли. Они его реализуют, и по возвращении из рейса нам было обещано вознаграждение.

Александр с утра пораньше побежал к знакомому диспетчеру, чтобы избавиться от предложения, от которого было невозможно отказаться. Зэки такое не прощают.

Диспетчер предложил продолжить беседу вечером в ресторане, предупредив, чтобы юноша пришел один. Все было понятно – надо попоить диспетчера, и он избавит их от непрошеных компаньонов. Снабдив Александра деньгами, Дмитрий и Валентин с нетерпением ожидали его возвращения.

Идея такого неформального общения оказалась удивительно плодотворной. Диспетчер не только сделал так, что на погрузке их обслуживала нормальная портовая бригада, но еще и устроил на «выгодное» судно и дал ряд ценных советов, как вести себя на протяжении всего пути следования. Подходящее судно пришлось ждать целую неделю. Заняться в городке с населением в сорок тысяч оказывалось решительно нечем. Блеклые памятники героям-красногвардейцам и жертвам Великой Отечественной ребят не заинтересовали. Познакомившись с девчонками из краеведческого музея, в перерывах между поцелуями, а потом и более интимными отношениями, юноши узнали много интересного об этих местах.

Оказывается, Усть-Кутский острог появился в 1631 году. Позже по указанию Ерофея Хабарова здесь были построены соляные копи. Понятно, что они сразу же стали местом ссылки и каторжных работ. После подавления восстания в Польше в 1863 году сюда пригнали поляков, большинство из которых тут и сгноили. Через Усть-Кут к местам своей ссылки проследовали Радищев и Чернышевский, а затем и некоторые из декабристов. Все как в учебнике истории. А вот о том, что сюда в августе 1900 года прибыл с женой Лев Троцкий, друзья узнали впервые. Такие подробности о жизни «противников» Сталина уже давно исчезли из официальных изданий. В годы войны здесь проходила трасса, по которой летчики перегоняли на фронт самолеты, присланные американцами. Трасса была плохо изучена, навигационные приборы часто выходили из строя. Только вблизи этого городка разбились два самолета…

Под конец, устав уже и от исторических подробностей вкупе с надоедливыми девицами, явно мечтавшими перебраться в Питер, друзья спасалась только рыбалкой, которая здесь была отменной. Однако вынужденное ожидание стоило того. Одно дело – сопровождать судно с канцтоварами или наливную баржу со спиртом, а совсем другое – целую тысячу тонн деликатесов. И все это богатство на целых три недели поступало в твое полное распоряжение. Но еще предстояло пережить погрузку.

Пронырливые кладовщики так и норовили обмануть. Кран подавал поддон с ящиками в трюм, и до начала его разгрузки надо было согласовать количество мест и подписать накладную. Ящики вроде бы пересчитать несложно, но складские умудрялись в скрытых от глаз рядах ставить ящики пошире, чтобы в ряд умещалось пять вместо положенных шести, а то и вообще образовывали пустоты, ставя ящики по диагонали. От всех этих ухищрений к вечеру голова раскалывалась до невозможности. Проведя бессонную ночь, друзья разработали тактику приемки груза. Когда утром кладовщики увидели, что имеют дело не с лохами-дилетантами, они сдались, и оставшиеся два дня погрузки прошли относительно спокойно.

И вот он, долгожданный момент, – самоходная баржа покидала Осетровский порт, чтобы спуститься вниз по течению Лены за Полярный круг, в Жиганск. Друзьям предстояло пройти по крупнейшей реке Восточной Сибири. Эвенкийское название реки – Элюенэ. Очень созвучно с русским Елена, что впоследствии сократили до Лена. Истоки реки находятся в десяти километрах от Байкала. Преодолев 4400 км, Лена впадает в море Лаптевых, занимая десятое место в мире по протяженности. В верховьях она течет среди гор по дну глубокой и узкой долины. Зимой река промерзает чуть ли не до дна, а в сухое и жаркое лето почти пересыхает. Ее глубина едва доходит до полуметра. Вплоть до Осетрово по ней проходят лишь небольшие суда, и только ниже начинается «настоящая водная дорога» к океану. Все это Александр поведал своим сотоварищам.

Сидя в каюте, новоиспеченные экспедиторы внимательно просматривали накладные. Баржа грузоподъемностью в тысячу тонн была разделена на три трюма. Самый дальний был забит спиртным – коньяк «Плиска» и «Солнечный берег», вино «Бычья кровь», «Монастырская изба», «Тырново» – все болгарского розлива, и бакинское шампанское. Средний трюм изобиловал соками – как в стеклянной таре, так и в банках – от виноградного до манго. Помимо этого болгарские огурчики и томаты, венгерское лечо, сгущенное молоко и прочие вкусности. Последний трюм был набит всевозможными мясными консервами. Даже в Ленинграде, который в эти годы тотального дефицита снабжался не так уж и плохо, все это можно было достать или по блату, или отстояв многочасовые очереди.

Дмитрий и Валентин так и рвались навестить трюм, но Александр, проинструктированный диспетчером, для начала прочитал им лекцию по извлечению приглянувшегося лакомства. Все, что в стеклянной таре, можно забирать с собой просто так. Морока с этим начиналась уже в каюте. Железные банки следовало извлекать по одной штуке из ящика, предварительно аккуратно вскрыв его. Банку можно брать только из середины, а образовавшуюся пустоту ликвидировать, сдвигая оставшиеся и заполняя проемы ветошью, чтобы опытные приемщики груза не обнаружили недостачу, встряхнув ящик. Поэтому извлечение на свет первой банки заняло около часа, причем аккуратно заколоченный ящик отставили в сторону, чтобы случайно не позариться на него вторично. Легко извлеченное спиртное позже доставило массу проблем. Просто так взять открыть и выпить – нельзя. Тогда за него придется заплатить как за недостачу. А вот, предъявив горлышко с неповрежденной пробкой, можно списать на бой. Вооружившись напильником, «жаждущие» поочередно пытались перепилить горлышко на бутылке с «Плиской».

– И какая только зараза разливает коньяк по таким бутылкам! – досадовал Валентин.

Поняв, что так с бутылкой не справиться, Александр отправился на поиски монтировки. Дмитрий, как самый старший, взял инициативу (а вернее монтировку) в свои руки. По истечении двух часов коньяк был разлит по граненым стаканам, а правая рука Дмитрия аккуратно перебинтована поварихой – единственной женщиной на судне. Бутылка «Плиски» разошлась на троих за мгновение, и они злобно принялись за следующую… На исходе третьего дня вся процедура выглядела примерно следующим образом: в углу каюты стояло ведро с битыми горлышками. Несколько движений напильником. Резкий удар монтировкой, и ведро пополнялось очередным осколком. Проблема употребления спиртного была решена. Коньяк заливали в чайник, который занял самое почетное место на небольшом столике в кубрике. Сразу же установили дежурство – один должен был находиться в более или менее вменяемом состоянии. Утро неизменно начиналось с жадного глотка живительной влаги прямо из носика. Время коротали за игрой в преферанс. Для профессиональных бриджистов эта игра была не столь привлекательной, но где взять четвертого, чтобы усесться за бридж? Сделав несколько ходов, они прекращали розыгрыш, записывая результат – он для них был уже очевиден, и переходили к следующей сдаче…

Организм Александра такого дикого количества спиртного просто не переваривал, и он перешел на вино, а потом решил попробовать шампанского. Идея просто сбить горлышко с бутылки оказалась неудачной – весь в шампанском, совсем как известный герой из «Кавказкой пленницы», юноша с неудовольствием обнаружил, что в бутылке осталось лишь на небольшой глоток. В дальнейшем процедура распития выглядела так – в пробке проделывалось небольшое отверстие, из которого живительная влага из перевернутой бутылки стекала в ведро. «Заказывать» шампанское надо было где-то часа за два до употребления…

Лена в верхнем течении была быстра и извилиста. Местами встречались пороги. Ее берега нередко были окутаны крепкими кристаллическими породами и красными песчаниками. Природа постаралась на славу – морозы и солнце, ветер и дожди выточили в скалах причудливые башни и зубцы, в которых мерещились крепостные стены. Особенно поражали воображение огромные, величественные утесы – так называемые Ленские столбы, – вздымающиеся по ее берегам ниже Киренска, достигая в высоту 200–300 м. Сжатая с двух сторон скалами, Лена пенилась и бурлила на перекате «Чертова дорожка», с силой билась о скалы «Пьяный бык». Такое зрелище не оставляло равнодушными молодых ребят. Наиболее узкие и опасные для судоходства места носили названия «Щеки».

В первый же день Александр пошел договариваться с капитаном. Уплатив мзду, он пресек воровство со стороны команды и договорился, что повариха будет готовить и на них. Имея за плечами опыт судоводительской практики, Александр, прихватив спиртное, отправился в рубку. Там, вместе с кэпом, они курили сигары, попивали коньячок, и, раздобрев, капитан неизменно отсылал рулевого, доверяя штурвал Александру, – приняв Витим, Лена превращалась в большую, многоводную реку. Здесь глубины достигали 10–12 метров. Русло расширялось. Движение было не столь интенсивно. Опасность столкновения или посадки на мель оказывалась минимальной. Левый берег становился пологим, в то время как правый – намного круче и выше. Над красными и серыми обрывами, там, где скалы отошли от реки, высокой и плотной стеной вздымались леса: сосны с золотисто-красными стволами, богатыри-кедры, темные ели и пихты вперемежку со светлохвойными лиственницами.

Первые испытания начались в следующем же порту – это был Ленск, – где судно остановилось для пополнения запасов. Местное население было заранее извещено о содержимом трюмов. От предложений продать спиртное не было отбоя. Знакомый диспетчер заранее предупредил Александра:

– Смотри, можно заработать миллионы, но потом всю жизнь бегать от суда или мотать срок, а можно не борзеть и немного подзаработать. – Накануне стоянки все свободные емкости оказались заполненными спиртным, которое отпускалось местному населению в розлив, в принесенную с собой тару. «Не борзея», заработали пятьсот рублей.

По истечении десяти дней Александр добровольно взял на себя обязанности вечного дежурного, перейдя исключительно на шампанское и соки. Попутно он уговорил капитана подписать акт, что во время посадки судна на мель ящики с тушенкой упали на спиртное. Кто бы стал уточнять, что они находились в разных трюмах!

Александр с капитаном стоял очередную вахту, когда одновременно со свистом и звоном разбитого стекла услышал истошный вопль:

– Живо на пол!

Когда пришли в себя, кэп объяснил, что так развлекаются якуты – стреляют из охотничьих ружей по проходящим судам. Оставшаяся часть пути прошла без приключений. Незадолго до Якутска происходило резкое расширение долины. Только пойма достигала 5–7, а местами и 15 километров. Далее следовало несколько террас, и вся долина расширялась на более чем 20 километров. Сильно замедлялась скорость течения, падая до 0,5–0,7 метров в секунду. Берега Лены выглядели безлюдными. От поселка до поселка на сотни километров – только тайга. Лишь с приближением к Якутску наблюдалось оживление – поселки встречались все чаще. Появлялись крупные пассажирские теплоходы, моторные лодки и баржи. Было понятно: река являлась главной транспортной артерией Якутии.

Единственный очаг цивилизации – Якутск, никто не минует: редкая возможность пополнить запасы топлива и провизии, однако стоянку сократили до минимума, о чем весь экипаж и трое друзей очень сожалели. Едва успели сбегать за пивом (как будто своего спиртного было мало!), как самоходная баржа продолжила свой путь. Купленный с рук путеводитель так и не пригодился. Из него лишь узнали, что Якутск был основан в 1632 году отрядом казаков под началом Петра Бекетова на правом берегу Лены и первоначально назывался Ленский острог. Уже значительно позже город был перенесен на левый берег реки. Лена на этом участке распадалась на множество проток. Между ними располагались острова и островки. Переправа с одного берега на другой, отстоявший на 7 км, превращалась в длительное путешествие. Издавна этот участок русла называли «Якутский разбой».

Потянулись обычные будни – пьянка вперемежку с преферансом. На всем протяжении от Якутска до Ледовитого океана Лена поражала пустынностью своих берегов. Приняв в себя два притока – Алдан и Вилюй, – она превращалась в гигантский водный поток. Идя одним руслом, она достигала в ширину десяти километров, а разливаясь, и всех двадцати. Глубины достигали двадцати метров. Пейзаж за бортом впечатлял своей дикой, необузданной красотой. Чуть ниже Вилюя начиналось урочище «Сорока островов». На самом деле молодые люди насчитали их значительно больше.

Воспользовавшись безопасностью судоходства на этом участке, Александр все больше времени проводил за штурвалом, пока правый берег Лены не начал повышаться, став местами обрывистым, а скорость течения достигла 4 км/ч. Река резко прижалась к гористому правому склону долины. Теперь уже капитан никому не доверял управление судном…

Последнее знаменательное событие на пути следования – пересечение Северного полярного круга. Ритуал пересечения экватора был прекрасно известен, но капитан в своей фантазии переплюнул всех. Ничего не подозревающие трое молодых людей, подзаправившись коньяком, мирно спали в своей каюте. Дверь бесшумно отворилась, и шесть членов экипажа, ступая на цыпочках, пробрались вовнутрь. Прямо на матрасах, стараясь не шуметь, они вынесли экспедиторов на палубу. Самое почетное дело – раздеть так и не проснувшихся парней догола – поручили поварихе. Стянув трусы с Александра, она не удержалась от громкого возгласа, выражавшего одновременно и удивление, и восхищение от увиденного, и, лишь заметив кулак капитана, направленный в ее сторону, взяла себя в руки.

– Экипажу, по случаю пересечения Северного полярного круга, па-а-астроиться! – раздался зычный голос капитана, многократно усиленный «матюгальником».

Трое друзей вскочили как ошпаренные, ничего не понимая и не соображая. Им понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя и обнаружить, что они стоят совершенно голые в плотном окружении всей команды. Дмитрий и Валентин, стыдливо прикрыли свое достоинство руками. Александр же перехватил жгучий взгляд поварихи, направленный именно на то место, которое он прикрывать руками и не собирался. Едва они опомнились, как их дружно схватили и потащили к борту. К этому моменту судно застопорило ход. Взяв за руки и за ноги, ребят раскачали и одновременно бросили за борт. С криками ужаса они окунулись в прохладную воду. Три спасательных круга плюхнулись рядом с ними.

В себя пришли они только в каюте после третьей бутылки коньяка.

– Надо набить морду этому козлу, – едва уняв дрожь, воспалился Валентин.

– Искупать его в лоханке со льдом, чтобы он себе яйца отморозил, – предложил Дмитрий.

– Все это дешевка! – спокойно возразил Александр. – Есть идея получше!

Капитан самодовольно крякнул и, провожая повариху из своей каюты, шлепнул ее по увесистому заду. Перед отходом ко сну налил себе рюмочку коньяка и выпил за то, как он здорово проучил экспедиторов.

Проснулся он от нехватки воздуха. Руки и ноги были связаны, горло перетянуто ремнем.

– Пикнешь – придушу, – услышал он злобный голос. Его силой приволокли к входу в кают-компанию, по дороге засунув в рот кляп.

За это время Александр успел посетить повариху. Девица несказанно обрадовалась его появлению, открыв дверь в неглиже. Ее лишь немного удивило предложение юноши заняться этим в кают-компании. Когда капитану подняли лицо, он увидел неприглядную картину. Абсолютно голая повариха, еще не остывшая от его объятий, делала минет Александру, который приветливо помахал ему рукой. Минут через десять он поставил ее раком, так, чтобы капитану было лучше видно, и стал ее трахать.

На судне повариха считалась неприкосновенной. Только капитан мог и обязан был затащить ее в постель. Поэтому он прекрасно понимал, что трахают не повариху, которая, кстати, была и не против, а лично его. Он предпринял было отчаянную попытку вырваться, но ловко сжатый ремень на горле остановил эти никчемные потуги. Поняв, что ему не вырваться, капитан успокоился. Бросив взгляд на парочку, занимающуюся любовью, он уже не смог его оторвать, наслаждаясь увиденным, а посмотреть было на что…

До обеда капитан избегал общения с молодыми проказниками, а потом не выдержал. Пришло время его вахты, и он пригласил Александра на мостик.

– Я ожидал, что вы попытаетесь мне морду набить, и заручился поддержкой экипажа…

– Они тебя продали за ящик коньяка, морду же бить скучно, а так ты хоть удовольствие получил. Я ведь заметил, что тебе понравилось…

– Да, отомстили вы мне классно. Не скрою, ты меня удивил. Я и не предполагал, что занятие любовью можно так разнообразить. Завтра же попробую.

На этом конфликт был исчерпан.

Достигнув Жиганска, судно застряло на рейде в ожидании очереди у причала. Стояла летняя жара, но вода в этих широтах не прогревалась. Это не остановило ребят от того, чтобы нырять с кормы в прохладную воду. Александр как раз находился в воде, когда приблизилась моторная лодка.

В ней оказались местные рыбаки с приличным уловом. Они предложили на выбор любую рыбину за бутылку водки. Водки не было, и мужики неохотно согласились на коньяк. Рыба, еще живая, билась о дно лодки. Таких больших Александр еще не видел. Неудивительно, что он так и не смог удержать в руках приглянувшийся ему экземпляр. Бородатый рыбак ловко схватил ее за хвост, привычным движением оглушил о борт лодки и забросил на судно. Позвали повариху. Вся команда двое суток питалась омулем. Одной икры получилась целая литровая банка.

Через сутки освободилось место у причала. Жара и мошкара делали работу грузчиков днем невозможной. Благо стояли белые ночи, и разгрузку организовали по ночам. Привычное дело для этого времени года. Дмитрий и Валентин еще не совсем протрезвели, поэтому налаживать отношения с бригадиром отправился Александр. Им оказалась разбитная якутка. С судна груз попадал на небольшой грузовичок, который доставлял его на местный аэродром, откуда все это вертолетами развозили по стойбищам оленеводов. Студенты экономического вуза подсчитали стоимость доставки одной банки болгарских огурчиков: судами смешанного «река—море» – плавания из болгарских портов через Волго-Донской канал до одного из волжских портов, далее по железной дороге до станции Лена, речными судами до Жиганска и далее вертолетами – и ужаснулись. Ни одна страна мира не могла позволить себе такого расточительства. Это было что-то на грани безумия или вредительства.

Сдать груз оказалось так же непросто, как и принять, но те «хитрости», к которым прибегали якуты, для питерских парней, прошедших суровую практику погрузки в Осетровском порту, проблем не составляли. После второго рабочего дня Александра стали мучить сомнения. Выгрузка ящиков со сгущенкой подходила к концу, и он предчувствовал недостачу. Пересчитав оставшиеся ящики, друзья недосчитались аж десяти – кладовщики все-таки сделали свое дело в первый день погрузки. Принялись считать, хватит ли у них денег, чтобы покрыть недостачу. Очень неохотно Александр сказал, что знает выход из этой ситуации, при условии, что они скинутся по сотне, в качестве компенсации морального ущерба…

С самого начала рабочей ночи юноша стал откровенно клеиться к бригадирше. Он надеялся, что просто удастся отвлечь ее внимание, но отделаться по-легкому не удалось. Пришлось с ней переспать. Особой радости Александру это не доставило. Уж слишком специфичны были запахи, исходящие от якутской женщины, да и поведение в постели тоже. За это время Дмитрий сумел втюхать недостающие десять ящиков. Дело было сделано, но якутке, видимо, понравилось, и она была не прочь повторить. К каким ухищрениям только ни прибегал Александр, но пришлось расплачиваться еще раз…

Как-то, проснувшись уже под вечер – скоро на работу, Александр не обнаружил на судне Валентина. Разбудил Дмитрия, и они отправились на поиски. Вахтенный видел, как тот сошел на берег. Минут через двадцать Дмитрий заметил одинокую фигуру, неподвижно лежащую у самой кромки воды. Это был Валентин. Он ужрался настолько, что отрубился. Друзья подоспели вовремя. Уровень воды стал подниматься, и еще какой-нибудь час, и Валентин, так и не придя в себя, просто бы захлебнулся. Вода уже замочила его одежду. Подхватив бездыханное тело под мышки, Александр и Дмитрий поволокли его на судно. Очнувшись в своей каюте, Валентин ничего не помнил и даже не верил рассказу товарищей. Потом все же неохотно признался, что от перепития он уже не один раз внезапно отключался. В дальнейшем за ним стали присматривать.

Выгрузка подходила к концу. Грузовичку осталось сделать всего несколько ходок. Бригадирша сказала, что подписывать акт придет местный депутат.

– Он наверняка захочет унести с собой пару бутылок шампанского.

Александр и сам собирался сделать такое предложение (правда, подумав о коньяке), а тут, поняв, что бригадир не меньше его заинтересована в подписании «правильного» акта, решил воспользоваться ситуацией.

– Нам ведь за бутылки придется отчитываться. Давайте подпишем акт и спишем на бой.

В одном из освободившихся трюмов они заранее разложили битые горлышки, отсортировав их, и прикрыли брезентом.

– Ну вы и напили! – удивленно воскликнула якутка, завидев около трехсот аккуратно выставленных стеклянных осколков.

Чувствуя, что она колеблется, Александр сунул ей две бутылки коньяка, и акт был незамедлительно подписан. Весь день троица паковала рюкзаки, набивая их в основном спиртным и съестными запасами. Сразу по окончании последней ночной смены им предстояло покинуть судно и на несколько дней поселиться в общаге.

Бригадирша усиленно навязывала Александру свое общество, предлагая поселиться у нее.

– Лучше я буду тебя навещать, – выкрутился тот. – С ребятами как-то привычнее.

Приехал депутатский «газик», из которого вышла молодая якутка неописуемой красоты. Насколько бывают якутки безобразны, настолько же и прекрасны. Каждую черту ее лица словно изваял гениальный скульптор. Александр просто не мог отвести глаз от ее точеного подбородка, немного выпуклых щечек, выразительных глаз, коралловых губ. Даже не верилось, что такая красота может существовать в реальности. Она больше походила на дорогую фарфоровую статуэтку, чем на живую девушку. За свободными одеждами фигуру было не разобрать, но Александр и без этого завелся. Шампанское сделало свое дело, и все акты были подписаны незамедлительно. Депутатка сообщила, что окончательное оформление всех документов может занять около недели.

Поселившись в общаге и сходив в магазин, троица, к своему удивлению, обнаружила, что в Жиганске действует своеобразный сухой закон. Спиртное в магазинах стояло в полный рост, но купить его можно было только по талонам (хотя в масштабах всей страны Горбач додумался до этого только через нескольких лет).

– Какая наглость! – воскликнул Валентин после изрядной дозы коньяка. – Почему это я на свои кровные не могу купить бутылку водки!

– Правильно, – подхватил Дмитрий. – Айда в исполком требовать талоны.

Александр, понимая, что друзья уже завелись и их не остановить, хотя спиртным они затоварились на пару недель вперед, не стал им перечить. В результате изрядно подвыпившая компания ввалилась в приемную. Секретарша встала было грудью на защиту обладателя казенного кабинета, но питерских так просто не остановишь. Неумелые попытки соврать, что начальника нет, а потом – что он занят, пресекались на корню. Александру все это надоело, и он, усевшись рядом с секретаршей, принялся ее лапать.

– Молодой человек, что вы себе позволяете! – вырываясь из его объятий, возмутилась девушка.

Все эти крики не произвели на Александра никакого впечатления. Он молча уткнулся лицом в довольно глубокое декольте, запустив руку ей под юбку. Сообразив, что иного способа избавиться от домогательств нет, секретарша сдалась и пропустила ребят в кабинет.

Выслушав весь тот бред, что они несли, местный начальник заявил, что выдаст каждому по два водочных талона в обмен на бутылку коньяка (с благородными напитками в местных лабазах было плохо). Совершив сделку, Валентин и Дмитрий рванули в магазин. Александр же, прикупив цветов и коробку конфет, вернулся в приемную.

– Ну что вам еще надо! – едва завидев его, чуть ли не забилась в истерике девушка.

– Пришел извиниться за свое поведение, – произнес Александр, протягивая подарки. – Понимаешь, я просто не видел, как еще прорваться в кабинет.

Девушка растаяла, и юноша ушел, унося с собой и адрес, и телефончик.

Весь следующий день глушили спиртное – Александр коньяк, остальные – с такими усилиями добытую водку. Напились так, что Александр и Валентин подрались без всякого повода, и Дмитрию пришлось их разнимать. Вечером, когда все немного протрезвели, Александр поведал друзьям историю Жиганска.

Жиганск – первый населенный пункт после пересечения Северного полярного круга. Его название происходит от переиначенного тунгусского эдьиген – «житель низовьев». Поселение основано в 1632 г. казаками из отряда П. Бекетова. Вскоре здесь была размещена таможенная застава, где регистрировалась поступающая с низовьев пушнина. Стали строились кочи, на которых казаки совершали плавания на Яну, Индигирку, Колыму. В 1783 г. при образовании Иркутской губернии острог стал уездным городом со своим гербом. В 1798 г. в нем была деревянная трехглавая Никольская церковь, казенные магазины, уездная управа, часовня, 19 домов и 12 юрт. Население составляло 70 человек. Упадок Жиганска произошел вследствие разграбления его в 1805 г. шайкой каторжан, бежавших из Охотского острога, а также перенесения проходившего через него почтового тракта на Верхоянск. Селение почти 130 лет было полузаброшенным и лишь с 30-х гг. двадцатого столетия, с началом освоения Северного морского пути, вновь получило развитие.

На следующий день, оставив друзей пьянствовать дальше, Александр отправился в гости к бригадирше. Нельзя сказать, чтобы он жаждал близости с ней. Просто через нее он надеялся разузнать о той якутской красавице. Сведения, за которые пришлось расплатиться любовью, стоили того.

Река делила город на две части. Ни о каком мосте не шло и речи. Отсутствовала даже постоянно действующая переправа. Прекрасная якуточка жила на другом берегу, и Александр подговорил своих товарищей помочь ему туда перебраться. Вдоль берега было множество оставленных без присмотра лодок. Местные сказали, что можно взять любую, и это не будет считаться воровством. Так поступают все, кому надо перебраться на тот берег. Вот только весел нигде не было видно. Вооружившись досками, все трое отправились в путь, не подозревая о таившейся опасности. Грести досками было несподручно. Они уже почти достигли середины пути, как поднялся ветер. Течение усилилось. Лодку стало сносить в сторону Лены. Как назло, зарядил мелкий дождик. Все трое работали досками изо всех сил, но тщетно. Их неумолимо уносило прочь от города. Руки покрылись кровоточащими мозолями. Дмитрий и Валентин сдались, побросав доски, и Александр в одиночку пытался хоть как-то замедлить ход лодки в неверном направлении. Где-то минут через тридцать раздался спасительный рокот лодочного мотора. Их взяли на буксир и заодно доходчиво объяснили, что нельзя так играть своими жизнями. За год несколько десяток лодок уносит вниз по течению, и не каждую удается спасти.

Альгуль жила на третьем этаже блочного дома. Идею просто подняться по лестнице и позвонить в дверь Александр отверг сразу. Во-первых, не факт, что она откроет, а если и откроет, то может и не впустить. Во-вторых, это неромантично. Он решил действовать наверняка и сразу же покорить сердце аборигенки, чтобы у нее даже не возникло мысли отказать ему.

Дождавшись вечера – понятие относительное в пору белых ночей, он просто выждал момент, когда она погасила свет, и, как он надеялся, легла спать. Вооружившись шампанским и цветами, Александр легко взобрался по пожарной лестнице. Балконная дверь оказалась незапертой, и он проник в квартиру. Услышав шум, она вскрикнула и включила свет. Но он был готов к такому повороту событий.

– Не пугайся, я не вор и не грабитель, – бросившись на колени, чувственно произнес Александр. – Перед тобой странствующий рыцарь, очарованный неземной красотой, не в силах сдержать порыв своей страсти.

Она узнала его и немного успокоилась. Не давая ей опомниться, он ринулся к ней, с огромным букетом цветов в протянутой руке. Бросив цветы к ее ногам, он рухнул на колени и, обняв ее стан и прижавшись к ней, почувствовал трепет ее тела. Девушка оказалась ошарашена его напором. Александр начал медленно подниматься с колен, скользя руками по ее гибкому телу. На Альгуль была только ночная рубашка, надетая на голое тело. Прижав красотку к себе, он осмелился на поцелуй. Она не ответила, но и не отстранилась, давая целовать свои коралловые губки, выпуклые щечки, стройную шейку. Все это время его руки ласкали ее стан. Наконец, она обмякла в его объятиях…

После бурно проведенного часа они сидели за столом и пили шампанское. Очередная близость с якуткой разочаровала Александра. Насколько сказочно красиво было ее лицо, настолько же неинтересно тело. Слишком мягкая и бесформенная грудь, словно продавленная тахта, отъеденный живот и низко посаженная попа. Про некрасивых девчонок, называя их крокодилами, ребята в те времена говорили, что от них надо предохраняться газетой «Советский спорт» (закрывая ее лицо). Здесь же все было наоборот – закрывать надо было все тело, которое так не соответствовало ангельскому личику. И опять этот специфический запах. Александру пришлось провести у нее всю ночь, вновь и вновь занимаясь любовью, но не получая от этого ожидаемого удовольствия. Однако этот визит возымел неожиданные последствия. Уже на следующий день им подписали все документы. Так якутская депутаточка расплатилась за ночь любви.

Чтобы скрасить впечатление от местных женщин, Александр провел ночь накануне отъезда в объятиях секретарши. Не блеск, но намного лучше якуток…

С утра пораньше, бренча неимоверным количеством спиртного в рюкзаках и сумках, молодежь заявилась в аэропорт. Все самолеты были проходящими – из Тикси в Якутск, и билеты на них продавались только после вылета из Тикси. Заняв очередь, они уселись в уголке и увлеклись преферансом, не забывая и о коньяке. Объявление диктора сильно озадачило:

– В связи с отсутствием полетного времени рейс номер 2563 из Тикси проследует в Якутск без промежуточной посадки в Жиганске.

Александр понял, что надо действовать. Его же друзья, устроившись поудобнее, принялись за коньяк. Из расспросов обитателей аэропорта юноша, к своему удивлению, узнал, что это вполне обыденная ситуация, и просидеть здесь можно несколько суток. Сдаваться было не в характере Александра. Еще не зная зачем, он отправился на летное поле. В те счастливые времена еще не ведали про террористов, и проникнуть на поле не составляло труда. В сторонке одиноко стоял небольшой самолетик, вокруг которого суетились два пилота.

– Привет, мужики! – обратился к ним Александр. – До Якутска не подбросите? – в шутку спросил он.

– За деньги не полетим, – последовал вполне серьезно ответ, – только за спиртное.

– Коньяк подойдет? – еще не веря в удачу, предложил юноша.

– Две бутылки.

– Каждому, – как в известном фильме, добавил второй, – вылетаем через полчаса.

Ошарашенный таким поворотом событий, Александр бросился за товарищами.

– Подъем, вылет через полчаса.

– О чем это ты? – лениво промямлил Дмитрий. – Пока ты проветривался, на сегодня успели все рейсы отменить.

– Пусть они свои рейсы засунут себе куда подальше. Я тут за четыре бутылки коньяка персональный самолет снял.

Так до конца и не поверив, Валентин и Дмитрий неохотно оставили насиженные места и направились вслед за Александром на летное поле. Их взору предстал пожарный самолет Ан-2. Биплан. Сразу же после взлета один из пилотов присоединился к их компании. Оказалось, что они регулярно совершают облет прилегающей территории, с целью обнаружения очагов возгорания. До Якутска, правда, они не собирались, но что не сделаешь за спиртное. Сухой закон, действовавший в Жиганске, имел свои особенности. Заветные талоны выдавались не всем. Из перечня счастливчиков исключались водители, пилоты, учителя, сотрудники милиции. Кто-то, видимо слишком умный, посчитал, что им пить вредно.

Биплан устремился на юг, в точности повторяя изгибы Лены. Виктор, так звали пилота, с надеждой в голосе предложил расписать пульку. Ему хотелось скоротать время. Его честно предупредили, что перед ним профессиональные бриджисты, которым неудобно играть с ним на деньги. Он усмехнулся, не поверив. Видно, считал себя достаточно сильным игроком. В итоге он проиграл около двадцати рублей и, как троица ни отказывалась, честно расплатился. В общем, друзья долетели, еще и подзаработав. Промежуточная посадка для дозаправки была запланирована в Сангарах, известных своим пивзаводом, который и оказался основной целью этого перелета. Теперь самолетик был под завязку забит ящиками с пивом. Вот все и встало на свои места. Летуны занимались коммерцией.

После взлета дружно перешли на пиво. Все бы хорошо, но туалет на биплане оказался не предусмотрен. Когда терпеть стало уже невмоготу, приоткрыли дверь. Двое держали за руки, в то время как третий пытался помочиться, не вывалившись из самолета и не обмочив всех с ног до головы. Самолетик летел не так уж быстро и не так высоко, но все равно от такого способа облегчиться адреналин просто зашкаливал.

В Якутске оказалось два аэропорта. Приземлились, естественно, не в том. Уже на подъезде к нужному Александра охватили нехорошие предчувствия – вся площадь перед зданием аэровокзала была запружена людьми с чемоданами. Пора летних отпусков. На дверях красовалось зловещее объявление: «Все билеты на все направления проданы!» Так и хотелось дописать: «На все времена и навечно!» С трудом отыскав свободный уголок, Валентин с Дмитрием принялись дальше глушить коньяк. Александр уже давно понял, что им все до лампочки, пока не иссякнут запасы в рюкзаках. Он просто отправился изучать расписание, не особо поверив объявлению. Должно же быть направление, не пользующееся ажиотажным спросом! Москву, Питер и Черноморское побережье он отбросил сразу. А вот Минеральные Воды? Кто чего там забыл? Александр рванул к кассам. Очередей не было, и он спросил у скучающей кассирши:

– Не найдется ли у вас случайно на сегодня три билета до Минеральных Вод?

– Да хоть десять! – последовал ответ.

– А самолет делает промежуточную посадку?

– В Братске.

– Тогда мне три билета до Братска, – еще не веря в удачу, произнес Александр.

Оказалось, что регистрация уже началась. Оторвав друзей от поглощения спиртного, он помахал перед ними заветными билетами. Сразу же после взлета Александр направился в туалет. Раздевшись до пояса, он превратил это помещение в душевую. В Братске они без проблем купили билеты на поезд до станции Лена. В купе они оказались в гордом одиночестве и принялись накрывать на стол, чтобы отметить возвращение, или просто нажраться. Проводник, прервав их занятие, сообщил, что сегодня в городе проводятся учения по гражданской обороне, и попросил посидеть без света. Так было даже веселее, и они продолжили свое пиршество в кромешной темноте.

По приезде в Усть-Кут Александр отослал друзей сдавать документы, а сам отправился отблагодарить знакомого диспетчера за «науку». Получив расчет, они, довольные и счастливые, добрались до Иркутска, откуда вылетели в Питер.

– А ведь если кому рассказать нашу эпопею, ни за что не поверят, – вздохнул Александр.

– Особенно как ты снял самолет за четыре бутылки коньяка, – поддержал его Валентин.

– А как прошла сдача документов? – наконец-то спросил Александр.

– Если не считать тираду матом, минуты так на три, то начальник коммерческого отдела произнес только одну членораздельную фразу, – ответил Дмитрий: – «Ну вы и выжрали!»

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Вернувшись к действительности, Стратег плеснул на самое донышко стакана армянского коньяка, взял сигару и сел лицом к морю. Обмакнув кончик сигары в коньяк, закурил. Вид волн настраивал на размышления. Он всегда садился в сторону моря, когда было о чем подумать, а после принятия решения разворачивался к Альпам. Сейчас все его думы, все помыслы были обращены к Империи Завоевателей. Он поочередно пытался поставить себя то на место Императора, то на место командующего Звездным флотом и вникнуть в их замыслы. «Вот если бы знать, кто за всем этим стоит, кто там правит бал…»

Легкое покалывание в затылке отвлекло Стратега от раздумий. Усиливаясь, оно перешло в пульсацию. Кто-то пытался переслать ему мыслеобраз. Он провел рукой перед глазами, закрыл их и мысленно представил белоснежную, накрахмаленную простыню. Латинская буква «Z» замигала разноцветными огоньками. Обе ее перекладинки вращались с определенной скоростью. Долгожданная весточка из Империи рэмов…

Империя рэмов. Таинственная, Сокрытая Красная Рэмия. Ландо и наставник. Восхождение на гору Великого Воителя

Красная Рэмия. Место, где все пропитано историей, религией, легендами и преданиями. Каждый житель бескрайней Империи мечтает посетить эту таинственную планету. Представители других рас могут побывать на Красной Рэмии, лишь совершая паломничество. Такая возможность предоставляется им по достижении совершеннолетия – двадцатилетнего возраста. Но Священный континент, с расположенным на нем главным храмом Империи – храмом Великого Воителя, все равно остается для них недоступным. Совершить же восхождение на гору Великого Воителя удается лишь единицам. Неудивительно, что двенадцатилетний Ландо никак не мог заснуть, ворочаясь в постели, в хижине, приютившейся у самого подножия горы. Вчерашний визит в храм и аудиенция у самого Крована – Магистра Тайного Ордена – оставили у мальчика неизгладимые впечатления. Завтра же ему предстояло восхождение на святую гору. «Как мне будут завидовать одноклассники, ученики школы Усовершенствований первой ступени» – с этой мыслью он заснул, не зная еще, что вернуться в школу ему не суждено. Его ожидала совсем иная судьба.

На соседней лежанке томился без сна СтадиРэм, наставник Ландо. Он вспоминал свою нелегкую жизнь полукровки. В нем текла кровь как белых, так и желтых рэмов. Смешанные браки в Империи оставались под запретом по сей день, но он-то как раз и появился на свет от такого брака. Его мать происходила из Великого клана Господ. Отцом же был желтый рэм. Он служил военным наместником на одной из завоеванных планет. Заслуженный боевой генерал и выросшая в столичной роскоши девушка повстречались на Белой Рэмии во время парада на Променаде. Романтические ухаживания переросли в бурный роман. Но просто роль любовников их не устраивала. Разрешение на их бракосочетание давал сам Император. Так высоко были оценены боевые заслуги генерала. Злые языки поговаривали, что решающим оказалось ходатайство главы Великого клана, которому Император не посмел отказать. В детстве СтадиРэм сполна познал незавидную участь полукровки. Стремясь попасть в круг детей из белых кланов, он неизменно натыкался на высокомерное отношение к себе. Зато, оказываясь среди детей желтых рэмов, он ощущал на себе их восхищенные взгляды и в их компании всегда становился лидером. Ему не сразу удалось преодолеть в себе пренебрежительное отношение к ним и подавить желание общаться исключительно с детьми из Великих кланов. Но в итоге он сумел обрести истинных друзей. Если смешанная пара получала разрешение на брак, то со временем ей предстояло выбрать расу, к которой она будет принадлежать. Для многих в такой ситуации выбор очевиден – связать свою судьбу с белой расой как более привилегированной. Но его мать, прекрасная Сонита, проявила удивительное благородство. Она поступила мудро и мужественно из большой любви к его отцу. Если бы они выбрали путь белой расы, то его отец был бы среди них рэмом второго сорта. Та же участь была бы уготована и СтадиРэму. Сонита пожертвовала своим положением. Только с годами СтадиРэм понял это и смог оценить ее поступок. Он был благодарен матери, что вырос среди желтых рэмов. Он занимал в их среде высокое положение. Снискал почет и уважение. И вот уже почти год он был наставником Ландо.

СтадиРэм сознавал, что детство его ученика подошло к концу, несмотря на то что тому было всего двенадцать лет. «Сумеет ли мой воспитанник пройти испытание трубами Великого Воителя? Выдержит ли мальчик то бремя славы и известности, которое вот-вот обрушится на него? Не поддастся ли искушению? Не погонится ли за материальными благами и тем самым погубит свой талант?» – вот те вопросы, которые СтадиРэм не переставал задавать себе. Над Империей рэмов испокон веков довлело проклятие. За всю свою богатую событиями историю ее коренные жители – рэмы не сделали ни одного научного открытия, ни одного изобретения. Все знания были получены в результате череды Великих Завоеваний. Ум рэмов был способен только к восприятию чужих знаний. Они перенимали технику и технологии покоренных ими народов и могли вносить в них лишь незначительные усовершенствования. А этот совсем юный мальчик, выполняя домашнее задание в школе, вот так запросто изобрел гусеницы и первый в Империи вездеход. Ландо был неиспорчен и по-детски наивен. В ответ на предложение всемогущего главы Ордена он не попросил для себя ни денег, ни других благ. Мальчик захотел лишь задержаться здесь, чтобы осмотреть храм Великого Воителя, прочитать надписи на тех плитах, что стоят на его ступенях, а также совершить восхождение на святую гору. «Правда, все материальные блага он получит и так, – пришло на ум СтадиРэму. – Но ведь он даже не догадывается об этом».

Наставник вспомнил свой разговор с Крованом, который произошел, когда они остались наедине:

– Вы отчетливо себе представляете, – холодно прозвучал вопрос Крована, – что вам доверено?

– Да, – склонив голову, ответил СтадиРэм, – я не люблю громких слов, но, возможно, будущее Империи.

– Отныне вы не ограничены в средствах и двери любых учреждений для вас открыты. Пропуска получите завтра. Продумайте систему обучения. Не стесняясь, привлекайте любых специалистов. От Ордена я назначаю духовного наставника. Но отныне вы лично ответственны за судьбу своего ученика…

За час до восхода их разбудил служитель храма. Они быстро оделись, умылись и приступили к нехитрому завтраку. Вскоре появился Карнован – духовный наставник Ландо.

– Я приветствую тех, кому сегодня предстоит пройти скорбным путем Великого Воителя, – обратился к ним красный рэм.

– Да посетит нас тень Великого Воителя, – ответил наставник, знавший обряд восхождения.

– Восхождение на святую гору всегда начинается с восходом светила, – приступил к роли духовного наставника Карнован. – Именно так происходило в те скорбные времена, когда Воитель принял мученическую смерть.

Они покинули хижину затемно и направились к храму. Поражая своими размерами, словно цепляясь за подножие горы, он более походил на неприступную цитадель, чем на место служения.

– Во времена Воителя здесь размещалась крепость, – пояснил Карнован, словно прочитав мысли своих спутников.

На пути их следования лежала широкая аллея, освещенная множеством факелов. Среди ее вековых деревьев стояло множество статуй Великого Воителя. В полной тишине по направлению к храму двигались многочисленные группы красных рэмов. Им предстояло подняться по каменной лестнице, чтобы достигнуть храма, величественно застывшего на фоне поросшей лесом горы. Внутреннее убранство поражало обилием цветных витражей, посвященных жизнеописанию Воителя, – вот он в блестящих боевых доспехах, с оружием в руках вдохновляет своих воинов, а теперь в пылу сражений среди поверженных им врагов, а вот уже празднует очередную победу в кругу друзей.

Войдя в храм, паломники направлялись в дальний правый угол, где, нависая над залом, застыла скульптура Воителя. В левой руке он держал отрубленную голову поверженного врага, с которой сочилась кровь, правая, с неведомым оружием, была готова сразить следующего, кто посмеет оказать сопротивление. Все, по очереди, подставляли чаши, наполняя их пенящейся жидкостью.

– Мы пьем кровь поверженных тобой врагов, – с почтением произносили красные рэмы, осушая чаши.

Постепенно все столпились у противоположного выхода из храма. Массивные, резные ворота были заперты. Паломники терпеливо ждали восхода Регрессанты.

– Именно через эти врата – Врата скорби – Великий Воитель, в сопровождении стражников, отправился в свой последний путь, – шепнул Карнован.

Диск Регрессанты, поднимаясь над горизонтом, освещал священную гору, извергающую клубы дыма.

– Гора представляет собой остывший вулкан. На протяжении последних веков он неизменно начинает куриться незадолго до начала очередного Великого Завоевания. Так было предыдущие восемь раз. Все говорит о том, что наша Империя стоит на пороге девятого Завоевания. Самое сильное извержение произошло в год смерти Воителя. С тех пор ежегодно в день его смерти, священная гора испускает столп пламени.

Рэмы неспешно, соблюдая молчание, направились к горе. У ее подножия одиноко стоял камень. Его поверхность блестела, словно зеркало. Все поочередно, на короткое мгновение, присаживались на него.

– На нашем скорбном пути нам предстоит девять Остановок, именно в тех местах, где их совершал Великий Воитель. Это первая Остановка – «Начало Пути». На этот камень, чтобы поправить сандалии, присел Воитель, прежде чем начать восхождение. На первой Остановке молчат. Молятся и думают о Великом Воителе. Очищают душу перед восхождением.

Отдав дань традиции, все трое продолжили путь.

– А почему красные монахи остались? – выразил свое удивление Ландо.

– Мы совершим быстрое восхождение, – охотно стал пояснять духовный наставник, – монахи же проведут на каждой Остановке несколько дней, осмысливая жизненный путь Великого Воителя.

Дорога, несмотря на крутой подъем, давалось легко. Ласковые лучи Регрессанты согревали путников. Легкий ветерок приносил свежесть. Хорошо утоптанная тропинка сделала крутой поворот, и Ландо вскрикнул от неожиданности – перед ним предстала беспорядочная толпа красных рэмов, с искаженными от злобы и ненависти лицами.

– Это всего лишь статуи, хотя и выглядят как живые, – успокоил мальчика духовный наставник. – На этом месте они повстречались с Великим Воителем, ведомым под конвоем на казнь. Воспользовавшись его беспомощностью – стали закидывать плодами топаса, обильно растущими на склонах горы. С тех пор это племя проклято, а его имя предано забвению. Они превратились в секту изгоев и по сей день замаливают грехи своих предков. Топас стал запретным плодом. Употребление в пищу его плодов считается грехом.

На второй Остановке – «Остановке Презрения», следуя примеру Карнована, Ландо и СтадиРэм принялись закидывать скульптурную группу запретными плодами. Юный заступник Воителя так увлекся, что прекратил свое занятие лишь после того, как дала о себе знать заболевшая рука.

Путь до следующей Остановки оказался на редкость коротким.

– Третья Остановка – «Остановка Перебранки». На этом месте стражники стали словесно оскорблять Воителя. Он спокойно, со знанием дела, отвечал им, и они начали прислушиваться к его словам. Тогда начальник небольшого отряда, опасаясь, что слова осужденного достигнут их сердец, велел ему замолчать, и они продолжили путь. Теперь здесь повествуют о жизненном пути Воителя. Он прожил долгую и богатую событиями жизнь. Не хватит и месяца, чтобы поведать о его подвигах во имя Империи. Послушайте и вы. Я расскажу лишь о самом начале жизненного пути Великого Воителя. На ночном небе Белой Рэмии господствуют два созвездия. Слева – созвездие Кусающихся Псов. Среди кажущегося хаоса рассыпанных звезд можно с легкостью распознать четырех кровожадных псов, сцепившихся в смертельном поединке. Справа – созвездие Восьмиконечной Звезды. Посредине между этими созвездиями ослепительно сверкает двойная звезда. Ее называют звездой Великого Воителя. Именно там находится его родная планета. Первая Статья Великой и Справедливой Хартии гласит, что основная цель существования Империи – ее расширение до пределов Вселенной путем Великих Завоеваний. Пройти этим путем нам завещал Великий Воитель. Он огнем и мечом создавал нашу Империю, безжалостно уничтожая ее врагов. Сама идея Великих Завоеваний принадлежит Воителю. Он был воином и философом и обладал уникальными знаниями, намного опережающими его эпоху. Легенда гласит, что у него были учителя из всесильной расы, которые поделились с ним своей мудростью. Время не сохранило их имен. Великий Воитель стоял во главе имперских войск во время первых трех Великих Завоеваний. Космические корабли, в том числе и тот пассажирский лайнер, на котором вы прилетели на Красную Рэмию, достались нам, когда мы разбили Владык Космоса. С тех пор минуло тысячелетие. «Хищная Птица», на которой вы пересекли Океан Забвения, как и все летательные аппараты, – результат второго Великого Завоевания. Мы одержали славную победу над расой Воздухоплавателей…

Под впечатлением рассказа Карнована паломники не заметили, как оказались на небольшой площадке, с которой открывался великолепный вид. Регрессанта стояла уже высоко, заливая долину своим светом. Справа, у самого подножия горы, виднелся храм Великого Воителя, откуда они начали свое восхождение. Вдали, у кромки горизонта, блестели воды Океана Забвения. Все свободное пространство вокруг горы было покрыто буйной зеленью на фоне красной почвы. Слева открывался вид на Долину Гейзеров.

– Мы достигли четвертой Остановки – «Остановки Прекрасного». Оказавшись здесь, Воитель, как и вы, не мог оторвать глаз от этого пейзажа. Он обратился к начальнику отряда с просьбой сделать короткий привал. Стражники давно проголодались и с радостью воспользовались возможностью набить себе брюхо. Ему же не перепало даже крошки от этой трапезы. Все время, пока те предавались чревоугодию, Воитель любовался красной планетой. С тех пор на этом месте принятие пищи запрещено. Вот та группа красных монахов сидит здесь без пищи уже четвертые сутки.

Сразу за площадкой тропинка резко сузилась и стала каменистой. Когда Ландо по неосторожности споткнулся, Карнован аж вскрикнул.

– Он споткнулся на том самом месте, что и Великий Воитель, – шепнул он на ухо СтадиРэму, так, чтобы Ландо его не услышал, и уже громко продолжил: – Мы достигли пятой Остановки – «Остановки Падения». Воитель споткнулся и упал на острые камни, поранив колени. Охранники принялись его злобно избивать.

Тропинка пошла круто в гору. Светило стояло в зените и палило нещадно. Раскаленные под его лучами скальные породы нагревали неподвижный воздух чуть ли не до жара. Начала сказываться высота – из-за недостатка кислорода становилось трудно дышать. Ужасно хотелось пить, но Карнован делал вид, что не замечает страданий своих спутников. Казалось, что этим мучениям не будет конца. В пронзительной тишине послышалось легкое журчание воды. Последний поворот – и взору утомленных путников открылся источник, притаившийся в тени в небольшом углублении в скале. Ландо не бросился сломя голову к манящей прохладе воды, а остановился в ожидании пояснений духовного наставника.

– Это шестая Остановка – «Остановка Жажды», – явно довольный поведением двенадцатилетнего мальчика, не заставил себя ждать Карнован. – Здесь измученный жаждой Воитель встретился с небольшой группой красных рэмов, которые дали ему напиться. Через несколько лет на этом месте забил источник.

Когда все утолили жажду, Карнован продолжил:

– Согласно преданию наш Орден ведет свое начало именно от этих красных рэмов, а Крован – глава Ордена – их прямой потомок.

Прежде чем двинуться дальше, Карнован предупредил, что далее их путь пойдет вдоль пропасти, и надо быть предельно осторожными. Они оказались на теневой стороне. Поднялся легкий ветерок. Тропинка не стала уже, но путники инстинктивно взяли левее, прижимаясь к горам, подальше от разверзнувшейся бездны. Замедлив ход и затаив дыхание, касаясь плечом скал, они осторожно продвигались вперед, пока не достигли небольшого углубления в скальной породе, определенно искусственного происхождения.

– Седьмая Остановка – «Остановка Благородства», – объявил Карнован. – На этом месте один из стражников (тот, который наиболее жестоко избивал Воителя) сорвался в пропасть, но Великий Воитель успел схватить его и тем самым спас ему жизнь.

Продолжив путь, они успели сделать всего пару шагов, как тропинка, завернув за угол, привела их на зеленую лужайку, зажатую с трех сторон горами. Маленькие зверьки, с большими ушами и длинной вытянутой мордочкой, в большом количестве играли на лугу, поедая траву. Завидев паломников, они пустились врассыпную. Ландо, с детской непосредственностью, пустился за ними. И это произошло! Один из зверьков, покинув свое убежище, вышел к нему навстречу и дал себя погладить. Карнован даже не удивился, будучи уверен, что именно так все и произойдет.

– Восьмая Остановка – «Остановка Дилона». Так зовут этого зверька. Дикий зверек не испугался Великого Воителя, и тот погладил его. Это единственное место, где они обитают. Их кровь, смешивая с вином, используют во время жертвоприношений.

С радостным настроением покидали они прелестную лужайку. Наверно, и Великому Воителю, идущему на смерть, эти зверьки сумели согреть душу. Всего каких-то сто шагов, а как все разительно изменилось! Они достигли последней, девятой Остановки – «Остановки Смерти». Конца скорбного пути. Места, где Воитель принял мученическую смерть. Мерзкие птицы с диким криком и остервенением вгрызались в истекающее кровью тело, вырывая куски мяса. Не только Ландо, но и СтадиРэма охватил ужас от этой картины.

– Великого Воителя приковали цепями к скале. Его тело смазали жиром, чтобы привлечь этих тварей. Они съели его заживо. Мердоны – проклятые птицы. Птицы, несущие смерть. Вы наблюдаете имитацию этой сцены. Статуя, изображающая Воителя, смазана жиром и к ней прикреплены куски сырого мяса.

Оглушенные яростными криками мердон, потрясенные видом брызжущей крови, мальчик и его наставник оцепенели. Они представили себе, как эти летающие убийцы впивались в Его тело, вырывая куски Его плоти. Какую боль Он испытал…

– Да пребудет его Дух среди нас, – произнес Карнован, и они отправились в обратный путь.

Улучив момент, красный рэм сделал так, что они со СтадиРэмом отстали от Ландо:

– Хорошие знаки. Вначале он споткнулся на том самом месте. Потом эти зверьки. Они очень недоверчивы. Очень редко кому удается их погладить. Я доложу об этом Кровану. Мальчика ждет великое будущее.

Воинственная Зеленая Рэмия. Странная находка

Планета-казарма, а именно так называли Зеленую Рэмию, заметно опустела. С момента начала боевых действий воинские части одна за другой покидали места своей дислокации. Даже в многочисленных военных учебных заведениях объявили досрочный выпуск. Волна военных учений буквально захлестнула планету. Операции по захвату жилых кварталов сменялись высадкой десанта из космоса.

Хи Чи Ван, желтый рэм в чине младшего офицера, руководил уже третьим за неделю учебным десантированием. Военный звездолет, транспортник среднего класса, в который раз уносился прочь от Зеленой Рэмии. Офицер монотонным голосом заученно ставил задачу перед очередной группой:

– После вхождения в верхние слои атмосферы производим высадку на десантных шлюпках, каждая из которых вмещает по шестьдесят бойцов. Всего на корабле двадцать таких шлюпок. Закрепляемся на местности. Отражаем атаку условного противника. Удерживаем занятый плацдарм до прибытия основных сил.

Транспортник вышел из подпространства и тут же взял курс обратно на Зеленую Рэмию. Чтобы приблизить условия к реальным, надо было провести в космосе не менее трех суток, но это правило уже давно игнорировали. На всю операцию отводилось менее двадцати часов.

Рост боевых рэмов достигает двух с половиной метров. Плотно прижавшись друг к другу могучими плечами, они сидели, заняв свои места в шлюпках. Маскировочная форма цвета хаки, казалось, вот-вот лопнет на выдающейся вперед грудной клетке. Их немного наивные и добрые лица неандертальского типа уж очень не вязались с воинственным обликом, но Рино – полковой священник, знал их и другими. Когда их и без того красные глаза наливались кровью – зеленые рэмы уничтожали все живое на своем пути, превращаясь в безжалостную боевую машину. Рост Рино, красного рэма, едва достигал полутора метров, и он смотрелся как-то несерьезно на фоне этих гигантов. Еще недавно он был священником в небольшом храме, расположенном в окружении казарм на Зеленой Рэмии. Он сам подал ходатайство о переводе в полковые священники, стремясь изменить свой размеренный и вконец приевшийся образ жизни. И вот цель достигнута – он вместе с боевыми рэмами на десантной шлюпке.

Едва корабль вошел в верхние слои атмосферы, как раздался сигнал к высадке. Все двадцать шлюпок разом покинули чрево корабля. От перегрузок десантников вжало в сиденья. Многие боролись с подступившей тошнотой. Корпуса шлюпок сотрясались от вибрации. Обладая минимальной маневренностью, они представляли собой фактически планеры, только с двигателем для торможения. Хи Чи Ван с безнадежностью констатировал, что часть шлюпок опять отклонилась от курса, и их отнесло далеко за район высадки.

Рино чуть не потерял сознание, когда двигатель включился на торможение и перегрузки достигли максимума. В себя он пришел уже на поверхности планеты – похоже, боевые рэмы помогли ему покинуть шлюпку. К своему удивлению и ужасу, полковой священник обнаружил, что они попали в запретную зону. Таковых на Зеленой Рэмии было несколько. Аборигены даже не догадывались об их существовании. Их передвижение по родной планете и без того было ограничено. Они не допускались в кварталы, где проживали белые, красные или желтые рэмы, на территорию других воинских частей и военных учебных заведений. Но это была особая зона. Даже Рино, будучи красным рэмом, не только не имел сюда права доступа, но даже не знал причину такой секретности.

Подозвав командира их небольшого подразделения, единственного среди них желтого рэма, Рино шепотом объяснил, куда их занесло. Совместно они приняли решение двигаться не на соединение с основными силами, а кратчайшим маршрутом покинуть запретную зону. Построив подразделение, командир объявил, что, в связи с тем, что при посадке их значительно отнесло в сторону, они не успеют вовремя соединиться с основными силами. Поэтому учения для них закончены и им приказано двигаться к ближайшему населенному пункту.

Обучение зеленых рэмов начиналось с малолетства. Проведя первые пять лет своей жизни с матерями, они попадали в школу начальной военной подготовки. Здесь вместо имен они получали порядковые номера, которые менялись при переходе в другую школу, воинскую часть, при смене хозяина – то есть на протяжении всей жизни.

– Маршировать строем по плацу куда приятнее, чем продираться через эти заросли, – мрачно произнес РМ/А018.

– Тебе, восемнадцатый, только дай промаршировать, – ответил РМ/А101,– а я бы лучше пострелял. Уж мы б задали жару этому условному противнику.

– Еще настреляешься, сто первый. Скоро нас на фронт отправят. Ишь как усиленно тренируют, – ответил восемнадцатый.

– Скорее бы на войну, – разом откликнулись сослуживцы.

– Хартия, Великая и Справедливая, вручила нам в руки оружие, – произнес свою любимую фразу РМ/А21,– потому, что мы – лучшие воины во Вселенной… – Неожиданно вскинув руки и извергнув проклятие, он провалился.

Однополчане, идущие следом, были так увлечены разговором, что не успели среагировать и исчезли вслед за двадцать первым. Никто не пострадал. Обошлось даже без ушибов. Когда всех вытащили на поверхность, командир отозвал Рино в сторону:

– Я думаю, что тебе надо спуститься и осмотреть находку, – произнес он дрожащим голосом, – я не уверен, но, по-моему, там древний храм. Только он какой-то странный. Я такого никогда не видел.

Волнение желтого рэма передалось Рино. Он еле дождался, когда его спустят вниз. Свет фонарей выхватывал из темноты отдельные фрагменты, не давая рассмотреть все помещение. Но увиденное не оставляло сомнений – перед ним был древний храм. В огромной чаше сохранилось масло. Его подожгли, и храм предстал во всей своей красе. Рино побывал во многих храмах, включая храм Великого Воителя на Красной Рэмии, но этот не походил ни на один из них. Более того, здесь все противоречило установленным канонам. Статуя Великого Воителя, а это, несомненно, была она, стояла не в привычном правом углу, а посередине зала. Увидев лицо Великого Воителя, Рино не сдержал возгласа удивления. Перед ним предстал зеленый рэм. Великий Воитель в образе зеленого рэма – большего кощунства Рино не мог себе представить…

Блистательная Белая Рэмия. Император РэмсирДлан

Император РэмсирДлан просто упивался своим триумфом. Никогда еще положение Царствующего клана не было столь прочным. Предложения о сотрудничестве и всевозможных союзах так и сыпались со всех сторон.

Особенно его радовало, что наладились отношения с Тайными Правителями. Метка, полученная накануне Большого Хурала, поставила их взаимоотношения на грань краха. Теперь же они без устали возносили хвалу Великому клану Сиров.

Фидор, советник клана, уже несколько дней безуспешно добивался аудиенции у Императора, но тот под надуманными предлогами постоянно избегал его. Это настораживало советника. Но в конце концов он добился своего. Уже стемнело, когда его приняли в рабочем кабинете, с высоты которого хорошо просматривались дворцы остальных Великих кланов.

– Что так волнует моего советника, в то время как все прекрасно, – недовольно пробурчал Император.

– Главный Сир, похоже, забыл все наши прежние разговоры и опасения.

– Ах, ты опять за старое. Наши позиции прочны как никогда. Я благодарен тебе, что ты убедил меня проголосовать за девятое Великое Завоевание.

– Осмелюсь напомнить, когда-то мы были едины во мнении, что это Великое Завоевание захлебнется…

– Что-то не очень на это похоже, – нервно перебил РэмсирДлан, – наш Звездный флот одерживает одну победу за другой!

– Императору виднее, – поняв, что возражать бесполезно, откланялся советник.

Оставшись наедине, Император беззаботно предался созерцанию звездного неба. Последние месяцы он пребывал в хорошем расположении духа, наслаждаясь своим величием и радостями бытия. Советника же, напротив, ждала бессонная ночь. Едва зайдя к себе, обычно невозмутимый Фидор тут же дал выход накопившемуся раздражению – глиняный кувшин с вином вдребезги разбился о стену, оставив на ней вишневый подтек.

Выпустив пар, советник приступил к анализу сложившейся ситуации: «Императора словно подменили. Я знаю его с раннего детства. Он никогда не был беззаботным и тем более не страдал слабоумием. Что же произошло?» – с такими мыслями советник Великого клана Сиров, Царствующего клана, встретил рассвет. С восходом Доминанты его словно осенило: «Каам! Духовный наставник Императора. Это его рук дело». Фидор решил действовать немедленно и выяснить – поддался ли РэмсирДлан просто на лесть или Тайный Орден сделал ему заманчивое предложение, перед которым Император не устоял. «Бедный РэмсирДлан! Неужели ты забыл, что Тайный Орден с легкостью отказывается от своих обещаний и без зазрения совести нарушает любые договоренности?»

Советник был на верном пути. Последнее время Император и духовный наставник общались как никогда часто. Они взяли за привычку встречаться в парке, беседуя на ходу. Парадным фасадом дворец Императора выходил на площадь Завоевателей Вселенной. Парк располагался с противоположной стороны. Здесь, за надежным забором, скрытым высокими деревьями, никто не мог помешать их частым прогулкам.

– Пора бы уже Императору отбросить последние сомнения. Твоя нерешительность один раз уже чуть не довела до беды: метка – дело нешуточное.

– Чем же теперь недовольны Тайные Правители? Все их пожелания исполнены.

– Отшельники! Они зарвались. Пора их проучить.

– Но они слишком популярны среди простого народа. Если мы начнем на них гонения, это снизит популярность Царствующего клана.

– Неужели мнение черни для Императора важнее поддержки Тайного Ордена?

– А что? Разве Тайные Правители предлагают свое покровительство? Впервые об этом слышу.

– Любая просьба с их стороны предполагает ответную благодарность…

Эта беседа состоялась непосредственно после Большого Хурала. Впервые Император утаил столь важную информацию от своего советника. Похоже, временный успех действительно вскружил ему голову. После недельного раздумья он дал свое согласие и с тех пор более не утруждал себя долгими размышлениями.

Притеснение отшельников началось незадолго до Большого Хурала. Поначалу Фидор не придал этому особого значения. Ни один из белых кланов не остался в стороне, но только Доны проявляли при этом особое рвение. Когда же и Царствующий клан ни с того ни с сего вдруг стал выказывать особую прыть, Фидору открылась истинная причина столь странного поведения Императора. Советника насторожил не сам факт активных действий против секты отшельников, а то, что столь важное решение было принято без его участия. Похоже, что Каам много чего наобещал Императору взамен, и тот, опасаясь, что Фидор попытается отговорить, просто обошел его. Советник действительно не одобрял этого шага. Но никто и никогда не мог обвинить ни одного советника, что тот предал интересы клана. Вступая в должность, советники давали клятву верности и неуклонно следовали ей. Для них не было ничего хуже, чем недоверие со стороны тех, кому они служили. Фидор решил во что бы то ни стало выяснить, чем же отшельники так насолили Тайному Ордену и что тот пообещал Императору. А для этого надо встретиться с главой секты отшельников, и сделать это тайно…

Соланта и Ранован

РэмгосАлан, глава Таинственного клана, любил проводить свободное время со своей любимой дочкой – Солантой, которая уже давно являлась негласным советником Великого клана Господ. Отец и дочка беседовали на балконе ее спальни, когда им доложили, что пришел отшельник и просит аудиенции. За последнее время их клан предоставил убежище многим отшельникам, но это был особенный случай. Оставив дочку строить догадки, главный Господин отправился на незапланированную встречу.

– Мы получили приглашение от самого Ранована посетить Красную Рэмию, – вернувшись через несколько минут, сообщил РэмгосАлан.

– Вот здорово! – искренне обрадовалась Соланта. – Контакты с отшельниками важны для нас.

– Приглашение только на одну персону…

– Завтра же займемся подготовкой твоего визита. – В голосе Соланты проскальзывали нотки разочарования.

– Ранован приглашает только тебя. Удивлению Соланты не было предела.

– Ну что ж, совершу экскурсию на Священный континент, – наконец пришла в себя Соланта.

– Посмотрим, какая из тебя получится экскурсантка…

Отец провожал Соланту до космопорта столицы. Непослушная дочь настояла на полете на Красную Рэмию на обычном пассажирском лайнере, наотрез отказавшись от парадного звездолета клана Господ.

– Моя любимая дочка выросла и впервые покидает отца, – стоя у трапа, задумчиво произнес РэмгосАлан.

– Ты не хуже меня знаешь, насколько важна моя миссия. К тому же я скоро вернусь.

– Советнику клана Господ не пристало спешить. Оставайся на Красной Рэмии сколько сочтешь нужным.

– Я лечу в статусе советника клана? – не сдержав восхищения, воскликнула девушка.

– Ты уже давно с честью исполняешь обязанности советника Великого клана Господ. Держи – вот твои верительные грамоты.

– Ах, отец, я уже было подумала, что ты никогда не решишься на этот шаг.

– Всему свое время, но не слишком обольщайся – официально объявить тебя своим советником клан еще не готов.

– На это я и не рассчитывала, действительно, всему свое время, только оно наступит раньше, чем ты думаешь.

– Ко всем испытаниям, которые ожидают Империю, добавится еще одно – женщина – советник Великого клана!

– Рушить устои – так все разом! – задорно воскликнула Соланта.

– Будь осторожна с главой секты отшельников, – продолжал наставления главный Господин, – они могут попросить от тебя больше, чем способен дать наш клан…

– Будь уверен, отец, советник не подведет свой клан. Глава Великого клана Господ не стал дожидаться, пока пассажирский лайнер взметнется в небо Белой Рэмии, унося его дочь, а вернее советника клана, навстречу новым испытаниям. Он верил, что она справится и не подведет свой клан. Его же ждали неотложные дела.

Во время трехдневного перелета Соланта не предавалась неге в каюте люкс. Все свободное время она посвятила изучению истории секты отшельников.

Сведения об отшельниках отрывочны и не всегда достоверны. Возникнув вскоре после третьего Великого Завоевания, они долго не привлекали к себе внимания. Вместо того чтобы проводить богослужения в поражающих своим величием храмах, отшельники пошли проповедовать в народ. Наголо выбритые монахи, в грубыхробах из мешковины, бредя босиком по бескрайним просторам Империи, не имея своего крова, неизменно находили радушный прием у простых рэмов, получая ночлег и пищу. Они несли веру в народ и быстро завоевали его доверие. Официальные власти долго не обращали на них внимания, а когда спохватились, было уже поздно – отшельники стали всеобщими любимцами. Секта отдалилась от официальных религиозных учреждений. Ее члены добровольно отказались занимать какие-либо государственные посты. Тайный Орден, не видя в них угрозы, не только не противодействовал росту их популярности, но и сам умело использовал в своих целях. Секта отшельников даже получила из их рук ряд привилегий. В частности, на протяжении нескольких веков отшельники неизменно открывают прохождение Великих кланов по Променаде.

Все это Соланта почерпнула из доклада, заботливо подготовленного Асамским – официальным советником клана Господ. Отложив на время стопку бумаг в сторону, она задумалась: «Открывать торжественное прохождение Великих кланов по Променаде – это небывалая честь. Отшельники ее, бесспорно, заслужили. Но почему Тайный Орден пошел на это, а не оставил эту почетную обязанность за собой?»

В распоряжении секты отшельников находится всего лишь один храм, расположенный на Священном континенте Красной Рэмии. Согласно легенде, которую сами же отшельники старательно и поддерживают, в храме, в зале Восьмиконечной Звезды, хранится их главная реликвия – стол Откровений Великого Воителя, который он собственноручно вытесал из единого куска минерала со своей родной планеты в системе двойной звезды.

Соланта не очень-то поверила в существование стола Откровений, особенно в те свойства, которые ему приписывались.

Отшельники называют себя истинными блюстителями веры. Это характерно для любой секты. Гораздо более важно, что говорят о них в народе. Среди всего многообразия жителей Империи об отшельниках сложилось единое мнение – они искупают наши грехи, они своими молитвами отводят от нас беду. К ним идут в трудную минуту за советом. Их вера – истинная.

За чтением и размышлениями время пролетело незаметно, и лишь объявление о посадке вывело молодую девушку из задумчивости.

Соланта спустилась с трапа пассажирского лайнера одной из последних, пропустив толпу нетерпеливых паломников. Она прекрасно понимала их возбуждение. В сопровождении заботливого отца она уже побывала на этой планете храмов и хорошо запомнила те ощущения, которые переполняли ее.

Представитель секты – но не в робе, а в темном до пят балахоне с восьмиконечной звездой на груди – встретил ее у самого трапа:

– От имени отшельников приветствую прекрасную Соланту на Сокрытой Рэмии.

– От имени Великого клана Господ приветствую посланника отшельников.

Им предстояло облететь полпланеты, чтобы попасть на Священный континент. «Хищная птица» легко взмыла вверх, и Соланта, устроившись у иллюминатора, залюбовалась лиловыми водами Океана Забвения. Совершая паломничество, она побывала лишь в близлежащих от космопорта храмах. Красные рэмы неохотно допускали представителей других рас к своим святыням, и вот теперь она удостоилась этой чести. Через три часа полета внизу показалась группа скалистых островов с вечнозелеными деревьями. Соланта нехотя отвела взгляд. Ее мысли вернулись к отшельникам: «А ведь Ранован сдержал свое слово, и секта совершила невозможное – она стала проповедовать необходимость прервать цепь Великих Завоеваний, посягнув на святая святых Империи. Почти сразу же на них начались гонения. Не отступил от данного обещания и клан Господ, предоставив им убежище и защиту».

Соланта почувствовала, как «Хищная птица» стала набирать высоту. Прильнув к иллюминатору, она обнаружила, что они уже пересекли океан. Прямо по курсу виднелись высокие горы, опоясывающие Долину Гейзеров, а чуть поодаль возвышалась гора Великого Воителя – наивысшая точка континента. У ее подножия располагался храм Великого Воителя, цитадель Тайного Ордена. Они же продолжили свой полет на другой конец континента – в обитель отшельников. Соланта неожиданно вспомнила РэмпанРока, того молодого рэма, что ей так приглянулся: «А жалко, что он так и не станет моим мужем».

Молодая девушка удивилась и даже немного обиделась, что глава секты не встречает ее лично. Когда же и сопровождающий ее отшельник откланялся, предложив ей следовать в сторону храма, она даже вспыхнула, ибо ожидала совершенно другого приема.

Мощеная дорога, утопая в зелени, вела немного в гору. Храм предстал перед Солантой неожиданно, открывшись ее взору сразу после крутого поворота. Над входом в него сияла огромная восьмиконечная звезда – символ отшельников. Девушку охватил внутренний трепет. Собравшись с духом, она вошла внутрь. Окна были покрыты витражами с изображением деяний Великого Воителя. На первых Воитель в боевых доспехах сеял смерть среди врагов Империи. Далее следовали сцены пиршеств, переходящие в жестокое и бессмысленное уничтожение побежденных. Череда витражей на правой стене заканчивалась изображением Воителя, задумчиво сидящего на вершине и смотрящего вдаль. Доспехи расстегнуты. Меч одиноко лежит в отдалении. На витражах, расположенных на левой стене, Великий Воитель изображался в доспехах и со щитом, но без оружия. Он мирно беседовал с покоренными народами и даже учился у них. На последних витражах он уже предстал без доспехов, в темном до пят балахоне. На груди у него сверкала восьмиконечная звезда.

Эта вереница витражей отображала суть религии отшельников и тот путь, который они хотели предложить для всей Империи. Такая трактовка жизненного пути Великого Воителя резко отличалась от общепринятой. В молодой девушке проснулся советник, и она поняла, почему ее никто не встретил. Она мысленно поблагодарила Ранована за предоставленную ей возможность спокойно, в одиночестве осмыслить увиденное.

В правом дальнем углу находилась статуя Великого Воителя, сидящего в позе мыслителя. Один глаз сверкал рубиновым цветом, другой пылал голубым. У подножия, в чаше, горел огонь. Горел вечно, а не только во время богослужения. Там и застал Соланту глава секты отшельников:

– Кого мне приветствовать – прекрасную девушку или…

– Вы имеете честь разговаривать с советником Великого клана Господ, – уверенным голосом ответила Соланта, протягивая верительные грамоты.

– Что я вижу! – едва пробежав бумаги глазами, продолжил Ранован. – Главный Господин все-таки поддался на уговоры дочери. Давно пора. Лучшего советника ему не найти. Но, насколько я понимаю, это все полуофициально?

– На этот шаг клан Господ еще не готов…

– И не надо, – быстро успокоил ее отшельник, – начало положено, и на том хорошо.

С этими словами Ранован, облаченный в темно-вишневый балахон, взял новоиспеченного советника под руку. Машинально поправляя богато украшенную восьмиконечную звезду, единственное свое украшение, он повел ее во внутренние покои храма:

– Непривычно видеть Великого Воителя в позе мыслителя?

– Позвольте выразить вам благодарность, что предоставили меня самой себе и дали спокойно поразмыслить.

– Признайтесь, а ведь поначалу вас такой прием раззадорил?

– Не стану отрицать. Это был хороший урок. Буду знать, что глава секты отшельников ничего не делает просто так и тщательно обдумывает каждый свой шаг.

– Эта дверь ведет в зал Восьмиконечной Звезды, – сменил тему Ранован. – Юная красавица, естественно, не верит во все эти сказки про стол Откровений?

– Скорее не в его существование, а в те свойства, что ему предписывают.

– А теперь доверьтесь мне и делайте все, о чем я вас попрошу. Ничему не удивляйтесь.

Массивные створки дверей распахнулись, и они вошли в зал Восьмиконечной Звезды. Половину пространства занимал огромный стол – тот самый, в существование которого Соланта отказывалась верить. Статуя Великого Воителя, в просторных белых одеждах, со вскинутыми вверх руками, нависала над столом. Девушка так и застыла на пороге, не решаясь войти в святыню отшельников. Ее взгляд невольно последовал за руками Воителя и наткнулся на мерцающие на потолке мохнатые звезды, имитирующие созвездие Восьмиконечной Звезды.

Выдержав паузу, Ранован ввел ее в зал. Спокойствие, исходящее от фигуры Воителя, неожиданно передалось и Соланте:

– Советник Великого клана Господ приветствует духовных руководителей отшельников, – твердым голосом произнесла Соланта, проявляя осведомленность.

Восемь отшельников, включая Ранована, все разом переглянулись, отдавая должное выдержке, самообладанию и информированности юной девушки, а вернее, советнику одного из самых могущественных белых кланов.

– Ничто не укроется от цепкого взгляда столь прекрасного советника, – отвесив поклон, приветствовал за всех Кордон, второй человек в секте, – перед вами стол Откровений, в существование которого мало кто верит.

Обратив свой взор на столь таинственный предмет, Соланта заметила восемь лучей, симметрично разбегающихся из его центра. В вершине каждого из них располагался трон. Семеро отшельников неспешно заняли свои места.

– Для принятия решения необходим восьмой, – произнес Ранован, – сегодня мое место займешь ты. – И, не дав Соланте опомниться, он усадил ее на трон.

Едва Соланта заняла пустующее место, как стол ожил. Прожилки неизвестного минерала начали переливаться и испускать хорошо различимые мелодичные звуки. Отшельники, явно довольные, в очередной раз обменялись взглядами – стол признал в ней равную, ожил и запел гимн Великому Воителю. Стол Откровений не многих допускал к себе!

Соланта поняла суть происходящего и не сдержала улыбки, чем вызвала всеобщее уважение.

– Здесь мы все равны, – торжественно произнес Ранован, – и ты теперь равная среди нас. Да будет так!

Соланта почувствовала, как состояние умиротворенности овладело ею. Сознание прояснилось. Казалось, еще немного – и ей откроется истина.

– Поделись с нами малой толикой своего разума. Позволь нам принять единственно правильное решение – выходить прекрасной Соланте замуж за РэмДалана, наследника клана Сеньоров, или нет?

От неожиданности Соланта аж подпрыгнула, но Ранован успокоил ее, положив руку на плечо:

– Доверься. Так надо. Перед тобой два отпечатка ладоней Великого Воителя. Приняв решение, совмести свою руку с правым отпечатком ладони, если ты «за», и с левым – если «против».

Семеро отшельников и Соланта погрузились в раздумье под еле различимые звуки гимна. Приняв решение, они накрывали один из отпечатков ладоней Воителя. Темный столп света взметнулся вверх, отвергая этот брак.

– Поделись с нами малой толикой своего разума. Позволь нам принять единственно правильное решение – выходить прекрасной Соланте замуж за РэмпанРока, наследника клана Панов, или нет?

Едва услышав вопрос, рука Соланты невольно потянулась, чтобы накрыть правый отпечаток ладони Воителя, и лишь огромным усилием воли она сдержалась. Выждав положенную паузу, она проголосовала. Все это не укрылось от внимательного взгляда главы секты отшельников.

Ослепительно яркий столп света взметнулся вверх, благословляя этот брак.

Через сорок минут Соланта и Ранован сидели вдвоем за накрытым столом на балконе, на самом верху храма. Стояла ясная погода, и с этой высоты открывался великолепный вид на долину у подножия небольшого холма. Юный советник еще не пришла в себя от пережитого. Учащенное дыхание выдавало ее волнение, вздымая небольшие груди.

– Ты вовсе не обязана выходить замуж за этого юношу. Но он ведь тебе нравится?

– Какое это имеет значение? Наш клан отослал назад пояса обоих наследников. Союз с Великим кланом Панов не столь уж привлекателен для Великого клана Господ.

– После Великого Хурала ничто уже не поможет клану Панов сохранить статус Великого.

– ….Это потому, что они проголосовали против начала очередного Великого Завоевания?

– И это тоже. Но независимо от этого старый Пан уже давно упрямо ведет свой клан к краху.

– Теперь клан Сеньоров займет их место? Тогда почему не пойти на союз с ними?

– На этот вопрос ты уже ответила. Ни один из этих союзов не принесет ощутимой пользы клану Господ.

– Тогда я чего-то не понимаю, – искренне созналась Соланта.

– Старый Пан долго не протянет.

– Не так уж он и стар! – не удержалась Соланта и тут же, все поняв, пожалела о сказанном.

– Вижу, ты уже сама догадалась. Он умрет не своей смертью. Та же участь ждет и РэмпанРока.

– Брак со мной спасет его жизнь? – еле сдерживая волнение, произнесла Соланта.

– Для него это единственный шанс остаться в живых…

– Не стану скрывать. Этот юноша мне нравится. Но решение я должна принимать как советник. Почему я должна спасать ему жизнь? Почему наш клан должен предоставить ему убежище? – нарушила установившуюся тишину Соланта.

– Если бы он тебе не нравился, я бы никогда не завел этого разговора. Тебе и этому юноше предстоит еще сыграть свою роль в истории Империи. Стол Откровений подтвердил наши догадки.

Они наконец-то вспомнили о богатом угощении. Отдавая дань закускам, каждый погрузился в свои мысли. В основном молчали. Если и разговаривали, то на отвлеченные темы. Стемнело. Прислужники зажгли факелы.

– Хочу выразить благодарность клану Господ, за то, что они предоставляют убежище отшельникам, – давая понять, что ужин подошел к концу, чуть торжественно произнес Ранован.

– Мы просто выполняем данное нами обещание, – вставая из-за стола, спокойно ответила Соланта.

– Это обещание не так-то уж просто сдержать, – поднимаясь, произнес глава секты отшельников.

Во сне Соланте явился прекрасный юноша, которого она впервые увидела на Променаде, и с тех пор мысли о нем не покидали ее. Он протягивал к ней свои руки, взывая о помощи.

Ранован лично провожал Соланту, взяв ее под руку. Они неспешно спускались по мощеной дороге от храма к взлетной полосе.

– Я, пожалуй, соглашусь на этот брак, если…

– Я буду шафером на твоей свадьбе, – усмехнувшись, прервал ее Ранован.

– Я как открытая книга? – притопнув от досады ногой, воскликнула Соланта.

– Даю свое согласие. Это сильный ход с твоей стороны, и выдает в тебе опытного советника, а на мою прозорливость не обижайся. Я не сомневался, что ты воспользуешься ситуацией и попросишь что-то взамен. Просто у нас совпали мысли.

– Это уже похоже на комплимент. Ловко перевернули все с ног на голову – представили промах как достижение.

– Тебе надо научиться сдерживать свое нетерпение и скрывать эмоции. Любой удар надо воспринимать с невозмутимым лицом, а еще лучше изображать озабоченность, когда решение уже принято, и благодушие, получив тревожное известие.

– Я обязательно усвою эти уроки. Меня только тревожит, что этот брак будет неравным…

– Из этой ситуации есть выход, и твой отец его знает.

– Какой?

– Не обижайся, но я не скажу. Это может повлиять на его решение.

На прощание глава секты отшельников по-отечески обнял девушку и, поцеловав ее в щеку, сказал:

– Моя интуиция мне подсказывает, что недалек тот день, когда тебя официально объявят советником Великого клана Господ, – чем в очередной раз сильно ее озадачил.

Они расстались почти друзьями. Но всю обратную дорогу Соланта анализировала итоги своего вояжа: «Очевидно, что Ранован с легкостью манипулировал мною, следуя заранее разработанному плану, без труда читая мои мысли и предугадывая реакции. Куда уж мне тягаться с его изощренным умом! Слава Великому Воителю, явных ляпов вроде не допустила. Интересы клана соблюла. Плохо, что вела себя слишком предсказуемо, ну да этот урок я усвою». Мысли начали путаться, когда ей наконец-то удалось задать самой себе ключевой вопрос: «Ранован ничего не делает просто так. Какую же цель он преследует? Выдать меня замуж? Слишком просто и непохоже на него». И тут ее осенило: «Если бы не это приглашение посетить Красную Рэмию одной, отец еще долго не решился бы доверить мне миссию советника. Ах, Ранован! Попался! Так вот чего ты добивался! А мы послушно тебе подыграли».

Довольная собой, Соланта позволила помечтать о предстоящей свадьбе. Но в душе остался осадок неудовлетворенности. Это вернуло ее к мыслям о Рановане. «Но зачем тогда свадьба? Достаточно было просто визита на Священный континент. Что ты еще задумал?» Ответ никак не приходил, и она стала прокручивать разговор с руководителем секты отшельников: «Моя интуиция мне подсказывает, что недалек тот день, когда тебя официально объявят советником Великого клана Господ». Вспомнив эту фразу, произнесенную отшельником на прощание, Соланта воскликнула: «Как же – интуиция! Ранован затеял какую-то сложную игру, в которой я ему нужна в роли советника! Он слов на ветер не бросает, а значит, быть мне советником, и это как-то связано с бракосочетанием. Может, именно этого и опасался отец, давая мне наставления перед отлетом?»

Соланта удивилась, что отец не встречает ее в космопорту Рэмии. Он даже не прислал никого из элиты клана, а просто зеленых рэмов для охраны. Те передали ей конверт, скрепленный печатью главного Господина:

Дочь моя! Экстренный Хурал клана в самом разгаре. Поспеши. Ждем тебя.

Так Соланта прямо с корабля попала на Хурал своего клана, но не в роли советника, а всего лишь простого наблюдателя…

Блистательная Белая Рэмия. Аутсайдеры. Клан Панов

РэмпанТлан, глава клана Панов, и так вечно всем недовольный и брюзжащий, после Большого Хурала стал просто невыносим. Поставив целью своей жизни месть Царствующему клану, свой клан он упрямо вел к гибели. Одно лишь радовало его – он заставил-таки РэмпанРока, своего внука и наследника трона, подписать отречение. Теперь он выжидал подходящего момента, чтобы объявить наследником РэмпанДрана, своего племянника.

РэмпанДран вырос на планете Панов. Невысокого роста, с близко посаженными глазами и сросшимися бровями, он проводил все свое время, устраивая мелкие пакости окружающим. Он бы с удовольствием сделал им всем большую гадость, но опасался их мести. Будучи недалеким, он действовал прямолинейно и всегда попадался на своих проделках. Немудрено, что друзьями он не обзавелся, зато врагов и недоброжелателей у него было предостаточно.

Попав во дворец главного Пана, он был настолько напуган, что направил свои шалости против прислуги. Он своеобразно воспринимал уроки Гандау, советника клана Панов. Когда тот объяснил ему, что глава клана должен вызывать страх у окружающих, постоянно демонстрируя свою силу, – принялся избивать прислугу. Но на одном из занятий он сделал совсем извращенный вывод.

– Предположим, что у тебя появился враг. Что будешь делать? – спросил его однажды советник.

– Начну отравлять ему жизнь мелкими пакостями.

– На мелких пакостях далеко не уедешь.

– Но ведь, если ему устроить большую гадость, он может ответить тем же.

– Осторожность – похвальное качество. – Ответ советнику определенно понравился. – Но ведь можно сделать так, чтобы подумали не на тебя, а еще лучше обвинить во всем своего соперника.

После этого разговора РэмпанДран совсем потерял покой. Маниакальная идея отравить главного Пана и обвинить во всем РэмпанРока овладела им. Ему даже не пришло в голову, что этого нельзя делать до тех пор, пока РэмпанТлан не объявит его своим наследником.

Трое верных друзей, памятуя, что в прошлый раз шпионы главного Пана подслушали их разговор, теперь собирались тайно и непременно за пределами дворца. Вот и сегодня они поодиночке покинули резиденцию клана, чтобы встретиться в одном из кабаков.

– Проголосовав на Большом Хурале против начала Великого Завоевания, старый Пан окончательно предопределил судьбу нашего клана, – сквозь шум пьяной толпы начал анализ ситуации Медосот, желтый рэм, советник наследника.

– Согласен. Все идет к тому, что мы потеряем статус Великого клана, и наше место займет клан Сеньоров, – проявил осведомленность РэмпанРок, внук РэмпанТлана и еще недавно наследник трона.

– Пора действовать, – вставил слово РэмпанВалон, друг детства РэмпанРока.

– Хватит с тебя! – жестко оборвал его советник. – Твоя предыдущая вспышка активности как раз и привела к тому, что главный Пан лишил РэмпанРока статуса наследника.

– Но ведь ты сам говорил, что отречение, подписанное в темнице, не имеет силы, – вступился за друга РэмпанРок. – Не пора ли заявить об этом во всеуслышание?

– Это так, и юридически ты все еще наследник Великого клана Панов, но, чем дольше главный Пан пребывает в неведении, тем лучше. Не стоит открывать ему глаза на совершенную ошибку.

Подслушав разговор двух служанок, РэмпанДран сумел обзавестись ядом, хоть те никого травить и не собирались.

– С каким удовольствием я б подсыпала порошок ра-хито своему парню в сок авадо. Он просто достал меня своими изменами, – брякнула одна из них в порыве ревности.

– Так в чем же дело? – подзадорила ее подружка. – Эта гадость в припортовом квартале продается на каждом углу.

Старый Пан сока не пил, а только вино из плодов авадо. РэмпанДран в таких тонкостях не разбирался и не знал, что смертельный вперемешку с соком яд теряет свою силу в вине, вызывая лишь сильное недомогание. Оставалось только придумать, как незаметно подсыпать яд и обвинить в этом столь ненавистного РэмпанРока.

На следующем же занятии РэмпанДран задал советнику вопрос:

– Как лучше всего отравить врага, доступ в покои к которому тщательно охраняется, и все свалить на своего противника?

– Проще всего завести интрижку со служанкой, желательно подружкой твоего противника, и воспользоваться ее услугами, – не подозревая об истинных целях, ответил Гандау.

При любвеобильности РэмпанРока подобрать кандидатуру не составило труда, и вскоре одна из служанок оказалась в постели РэмпанДрана. Довольно быстро он выведал, что Нелона – одна из многочисленных любовниц РэмпанРока – ответственна за бесперебойное снабжение главного Пана вином, которое тот поглощает в неимоверном количестве. Вскоре представился и подходящий случай. Напросившись, чтобы Нелона показала ему винные запасы, РэмпанДран незаметно подсыпал яд в один из кувшинов и пометил его. На третий день непрерывной слежки он увидел, как злосчастный кувшин понесли наверх.

Отравитель уговорил подружку передать ложное послание РэмпанРоку, что его любовница жаждет его видеть. Одновременно он организовал прогулку с советником клана и рядом важных особ. В итоге все видели РэмпанРока, покидающего подсобные помещения. Через два часа дворец облетела весть, что старый Пан отравлен. Подозрение сразу пало на его внука. Сопоставить же все события во времени никто не удосужился. От скорой расправы РэмпанРока спасла его похотливость. Ему показалось мало времени, проведенного со своей любовницей прямо в винном хранилище, и он отправился искать услад за пределами дворца. Там его и нашли Медосот и РэмпанВалон.

– Ну что за срочность! Прямо с девчонки сняли, даже кончить не дали! – возмутился наследник.

– На виселице кончишь, – мрачно оборвал его Медосот.

Не рискнув заглянуть в какой-нибудь кабачок, они прямиком отправились в одно из тайных убежищ, которым предусмотрительно обзавелся советник.

– Пустившись в бега, мы тем самым невольно признаем свою вину, – выслушав о событиях во дворце, резюмировал РэмпанРок.

– С этим не поспоришь – согласился Медосот. – Но, вернувшись сейчас, мы не успеем произнести и пару слов в свое оправдание. Старый Пан настолько взбешен, что расправится с нами незамедлительно.

– Что за дилетант травил его! – вставил слово РэмпанВалон. – Ведь любой знает, что рахито и вино – вещи несовместимые. Этот яд действует только с соком авадо.

– Представляю, какая вонь стоит сейчас на половине старого Пана. От него и так постоянно несет, но сейчас, когда он облевал все, что только можно, там просто не продохнуть, – попытался пошутить наследник.

– Об этом знают только уроженцы Белой Рэмии, – вернул разговор в серьезное русло РэмпанВалон.

– РэмпанДран! – воскликнули все разом.

– А он еще больший идиот, чем казался. Отравить главного Пана следовало только после того, как тот объявит его наследником, – подытожил советник.

– Понятно, почему Пан тянул с этим, полагая, что неопределенность защищает его от покушений, – догадался наследник.

– От дураков защиты нет, – вставил РэмпанВалон. Так трое друзей перешли на нелегальное положение…

Главный Пан просто закипал от бешенства. Чуть не задохнувшись в собственной блевотине, он почти трое суток провел в беспамятстве. Едва придя в себя, он истошно заорал на весь дворец:

– Где этот мерзавец! Схватить его! На этот раз ему это не сойдет с рук!

Заслышав дикие вопли, РэмпанДран запаниковал, решив, что это по его душу. Пухленькая служанка успокоила его, сообщив, что в покушении подозревают РэмпанРока.

Гандау, явившийся на бешеные крики главного Пана, доложил, что вся троица – наследник, Медосот и РэмпанВалон – бесследно исчезла.

– Это лишний раз подтверждает их вину. Настал удобный момент – я собираюсь объявить моим наследником РэмпанДрана.

– Но вначале надо лишить этого статуса РэмпанРока.

– Об этом я уже давно позаботился, – торжествующе объявил главный Пан, протягивая советнику отречение, подписанное наследником.

Внимательно прочитав документ, Гандау сразу пронял, что он недействителен. Он сам встречал РэмпанРока, когда тот выходил из темницы. При этом присутствовало еще с полсотни свидетелей. «Ай да Медосот, ловко ты всех обвел вокруг пальца». Но сообщать о своем открытии РэмпанТлану советник не стал, опасаясь его неправедного гнева.

Стрый Пан бросил все силы клана на поиски беглецов. А через две недели произошло событие, которое сделало их усилия бессмысленными.

Гандау застал главного Пана, как всегда, раздраженным:

– Случилось то, чему я не могу дать разумного объяснения, – начал он издалека.

– Выкладывай, не томи, – неохотно оторвавшись от бокала с вином, рявкнул старый Пан.

– Великий клан Господ просит вернуть им пояс наследника, который они совсем недавно возвратили нам.

После этих слов челюсть у РэмпанТлана так и отвисла:

– И что это означает?

– Ровно то, что Соланта станет женой РэмпанРока.

– Но зачем это им?

– Вот этого я и не понимаю. Приняв наше предложение сразу, они могли извлечь из этого хоть какую-то пользу, но теперь – это полная бессмыслица.

– Но ведь РэмпанРок уже даже не наследник.

– Э, нет! Для них он таковым остался, и лучше их в этом не разубеждать. Второго такого удобного случая избавиться от неугодного внука может и не представиться!

– Так что? Ты советуешь принять их предложение?

– И немедленно, пока они все не узнали и не передумали…

Несколькими днями позже эта весть достигла беглецов, и, вняв доводам Медосота, РэмпанРок явился во дворец Великого клана Господ просить убежища и защиты от преследований главного Пана.

Блистательная Белая Рэмия. Великий клан Господ

Сообщение о том, что отец экстренно созвал Хурал клана, озадачило Соланту. Она не знала ни одного повода для столь решительного шага: «Неужели что-то произошло за время моего отсутствия? Почему тогда Ранован не сообщил мне?» Этот вариант она отвергла сразу. Их отношения стали настолько доверительными, что глава секты отшельников не стал бы утаивать от нее столь важную информацию. Из этого следовало, что что-то случилось за те три дня, что занял перелет на Рэмию: «Один из Великих кланов нарушил договоренности? Такой вариант не исключался. Нет, в этом случае меня встречала бы усиленная охрана. Значит, причину надо искать за пределами Империи». Уже на подъезде Соланту осенило: «Произошло космическое сражение. Интересно, мы победили или потерпели поражение?»

Главный Господин задержал открытие Хурала до прибытия своей дочери.

– Мы победили или потерпели поражение? – выскользнув из отеческих объятий, похвасталась своими умозаключениями Соланта.

– Догадалась? Молодец! К сожалению, все сложнее…

Хурал открывал Асамский, советник клана:

– Мы получили важное известие с театра военных действий. Скоро будет объявлено, что наш славный Звездный флот одержал блистательную победу.

– Слава Великому Воителю! – воскликнул РэмгосРолан, и остальные поддержали его радость.

– Хочу обратить внимание, что я сказал – будет объявлено. Я не сказал, что мы одержали победу.

Гул ликования потихоньку стих.

– Так что же произошло на самом деле? – спросил за всех РэмгосРолан.

– Состоялось космическое сражение. Наш доблестный флот понес значительные потери. Потери противника уточняются. Враг отступил…

– Раз поле боя осталось за нами – значит, мы победили, – не удержался от очередного проявления патриотизма РэмгосРолан.

– Мы все тут ратуем за успех нашего оружия, – взял слово главный Господин, – но истинный, а не надуманный.

– Некоторые военные считают, что сражения как такового не было, – принялся пояснять советник, – а наш флот просто попал в западню…

Все это время Соланта молча наблюдала за дебатами из укромного уголка. Хурал продлился в общей сложности около часа, но, лишь когда стемнело, отец и дочь оказались наедине. Ночное небо находилось во власти звезд. У Рэмии не было своего спутника, и ничто не могло затмить блеск двух созвездий, поделивших небосклон. Слева беспорядочно разбросало свои звезды Созвездие Кусающихся Псов. В общем-то, нужно было иметь богатое воображение, чтобы разглядеть в этом скопище четырех кровожадных псов, сцепившихся в смертельном поединке. Созвездие Восьмиконечной Звезды правило на другой половине небосклона. Его звезды переливались то желтым, то голубым светом. Вскоре должна была взойти ослепительная двойная звезда Великого Воителя и, словно остро заточенный кинжал, развеять сумрак ночи.

– Что скажет советник? – оторвавшись от созерцания ночных красот, спросил РэмгосАлан.

– Ситуация очень тревожная.

– Да. Кто-то решил не только утаивать информацию, но и искажать ее.

– Это могут быть только военные, вернее штаб Великих Завоеваний, или красные рэмы в лице Тайного Ордена.

– Военным свойственно преувеличивать свои успехи, но зайти так далеко они вряд ли бы решились.

– Зато это в духе Тайного Ордена, но столь масштабная дезинформация им не по плечу.

– Значит, они действуют в сговоре с военными.

– Всех не подкупишь…

– Всех и не надо. Достаточно парочки высокопоставленных чинов из штаба.

– Главная опасность заключается не в этом. Сразу же после объявления о несостоявшемся триумфе начнется грызня между Великими кланами. Кланы, проголосовавшие на Хурале за Великое Завоевание, попытаются добить тех, кто был против. Резко усилится позиция Царствующего клана. Не станут спать и кланы второго плана. Клан Сеньоров набросится на клан Панов…

– Пожалуй, ты права. Но мы-то ведь знаем, что военным успехам, даже мнимым, придет конец.

– Тогда-то и начнется самое страшное. Доны не упустят случая сместить Императора. Склоки между белыми кланами могут расшатать и ослабить Империю.

– Вряд ли мы сможем этому помешать…

– Нам надо включиться в борьбу за власть, – твердо произнесла Соланта.

Главный Господин пристальным взглядом окинул своего советника. От Соланты не укрылось, что отец еле сдержался, чтобы не ответить сразу и наверняка резко. Пауза затянулась.

– Я знаю, что это противоречит философии клана. Мы давно уже стоим в стороне, не вмешиваясь в большую политику. В свое время это спасло наш клан. Сейчас мы должны спасти Империю, – продолжила Соланта.

При всей прогрессивности своих взглядов, РэмгосАлан оказался не готов к такому повороту событий. Это выходило за рамки его восприятия и понимания. Главный Господин медленно прошел в дальний угол террасы. Там был накрыт небольшой столик. Соланта не пила вино, но слуги, зная, что отец часто навещает ее, всегда держали наготове кувшин с вином из плодов авадо. Выдержав паузу, Соланта прошла вслед за отцом, но предпочла сок. Советник не торопила главу Великого клана Господ, давая время освоиться с мыслью, которая еще мгновение назад казалась крамольной.

Лишь когда двойная звезда Великого Воителя распорола звездный небосвод на две части, ослепив своим сиянием обитателей Рэмии, РэмгосАлан нарушил молчание:

– Я вижу, мой советник решил одним махом порушить все устои Империи, а заодно и клана Господ.

– Но только в интересах Империи. Мы ведь единодушны в том, что это Завоевание станет неудачным. Вспомни, что было в прошлый раз, когда восьмое Великое Завоевание, направленное против зеерян, не достигло цели? Уже тогда Империя затрещала по швам. Второго подряд потрясения она просто не переживет…

– Тут я с тобой согласен…

– К власти придут Доны и, потакая своим милитаристским наклонностям, бросят в бой последние резервы. Это приведет к краху Империи…

– И тут ты права…

– Но если к власти придет Великий клан Господ, и Императором станешь ты, то ничего подобного не произойдет. Мы просто заключим почетный мир, и это Завоевание станет последним в истории Империи рэмов.

Главный Господин даже поперхнулся вином:

– Тяжкое испытание задумала ты для своего отца и всего клана. Я мучительно думал и никак не находил выхода из этого тупика, а ты вот так, одним махом нашла решение всех проблем.

– Поверь, это решение далось мне нелегко, – обнимая отца, продолжила Соланта, – но это единственный выход. Только так можно спасти Империю от развала.

Их уединение нарушил Асамский, который буквально ворвался в спальню Соланты. Случай настолько небывалый, что не оставлял сомнения – случилось что-то чрезвычайное.

– К нам пришел РэмпанРок, наследник Великого клана Панов, с просьбой предоставить убежище и защиту от главного Пана.

– Он все знал заранее, – воскликнула Соланта, теряя сознание…

Суматоха улеглась лишь к утру. Отец и дочь встретили восход Доминанты все на той же веранде, за легким завтраком.

– Давай-ка, выкладывай, что там заранее знал глава секты отшельников.

Соланта неспешно поведала о своем визите на Красную Рэмию…

– Да, мы с тобой просто игрушки в руках Ранована – но, пока это совпадает с интересами Империи и не противоречит целям нашего клана, с этим можно мириться. Он прав, я знаю, как избежать того, чтобы твой суженый не попал в зависимое положение и не уронил своего достоинства.

– Как?! – не сдержав радости, воскликнула молодая девушка.

– Очень просто. Всего-то надо официально объявить тебя советником клана. Вот только не уверен, готовы ли мы к столь решительному шагу.

– Супруга советника клана признается равной ему по происхождению, – догадалась Соланта, – а значит, и супруг, если советник женщина. Но такого прецедента еще не было!

– Это неважно. Одно следует из другого. Начались размеренные приготовления к свадьбе.

В Империи, среди белых рэмов, царила странная мораль. Жених и невеста не могли после объявления помолвки и вплоть до свадьбы оставаться наедине. Поэтому теперь Соланта перемещалась по дворцу лишь в сопровождении свиты, состоящей из служанок, боевых рэмов и подружек, чтобы даже случайно, на короткое мгновение, не оказаться с РэмпанРоком наедине.

После свадьбы любовная связь супруга со служанкой изменой не считалась. Многие жены часто сами подкладывали смазливых кухарок, чтобы их мужья не искали услад на стороне, среди равных себе. Соланта твердо решила положить конец этому обычаю, для начала в своей семье…

Блистательная Белая Рэмия. Ведущий клан Донов

Главный Дон имел привычку завтракать в обществе Колована, своего духовного наставника. С момента начала девятого Великого Завоевания между ними воцарилось полное согласие. Милитаристские устремления Великого клана Донов как нельзя лучше сочетались с интересами Тайного Ордена. Вот и сейчас они обсуждали отправку дополнительного контингента на театр боевых действий. Их беседу прервало сообщение, что на дуэли убит РэмдонЯр, основной соперник наследника трона.

Великий клан Донов возник путем слияния двух группировок второго плана, и соперничество между ними за главенство до сих пор не утихло. Им пришлось дать страшную клятву, что это противоборство никогда не выйдет за рамки клана. Все понимали, что в противном случае клан быстро потеряет свои позиции. И вот старая вражда вспыхнула с новой силой.

РэмдонГвар неохотно прервал завтрак, чтобы провести встречу с сородичами убитого на дуэли и выбрать нового претендента на трон. Так уж повелось у Донов – если наследник трона представлял одну из группировок, то его соперник выбирался из другой…

Гинго, советник наследника престола, вихрем ворвался в спальню к своему подопечному, чем спугнул его подружку. Толстая девица противно завопила и прямо голышом бросилась прочь.

– Ну и зачем ты мне весь кайф обломал? – недовольно воскликнул Рд'Хван.

– Ты хоть представляешь, что ты натворил!

– Я просто прикончил этого слизняка РэмдонЯра!

– А зачем?

– Как это зачем? Он был моим соперником в борьбе за трон… И я его ненавидел!

– Видимо, ты незнаком с обычаями своего клана. У наследника престола Великого клана Донов всегда должен быть соперник, представляющий противоборствующую группировку.

– Вот как? Кажется, я что-то слышал об этом… ну и какая разница? РэмдонЯр и кто-то другой…

– Тогда возникает вопрос: зачем было убивать?

– Он мне надоел!

– Великолепный аргумент! Сколько раз мне тебе повторять, что иметь слабого и беспомощного соперника – большая удача. Такой неопасен. Вот когда у тебя появится действительно сильный противник, помянешь мои слова. Жизнь же РэмдонЯра надо было оберегать и заботиться о его здоровье. Расскажи-ка лучше, кто тебя надоумил таким образом расправиться с ним?

– Ты уже знаешь, как я его подловил? Это было просто гениально! Я подсунул ему двух молоденьких кузин, которые ублажали его двое суток подряд и усиленно спаивали! Ты бы видел, как я ворвался к нему в спальню, обвинил в совращении малолеток и вызвал на дуэль!

– Об этом уже знают все. Твои малолетки не умеют держать язык за зубами. Молва уже разнесла, что ты справился с ним только потому, что он был изможден ночными похождениями.

– Пусть говорят. Какая разница – дело ведь сделано!

– Такое вероломство у Донов не приветствуется, но ты уклонился от ответа – кто все-таки тебя надоумил?

– РэмдонВар.

Гинго был готов услышать любое имя, кроме этого. От неожиданности он даже присел и надолго погрузился в свои мысли.

– Что тебя так удивило? – не выдержал паузы наследник.

– Почему ты не сообщил мне о его предложении? Знаешь, каких трудов мне стоило, чтобы тебе в соперники выбрали не его, а этого слабака РэмдонЯра? Ловко они нас обставили! Так знай – теперь твой официальный соперник РэмдонВар!

На наследника было жалко смотреть. Он весь затрясся. В его глазах проступил неподдельный страх. До него стало доходить, какую глупость он совершил…

Не прошло и двух месяцев, как РэмдонВара официально объявили наследником Великого клана Донов, а Рд'Хвану предстояла еще борьба, чтобы именно его выбрали ему в соперники.

Честолюбивая, Преданная, Верная Желтая Рэмия

Пассажирский лайнер вышел из подпространства в непосредственной близости от Желтой Рэмии. Большинство пассажиров столпилось на смотровой палубе, чтобы насладиться изысканным зрелищем – два спутника, словно часовые, с противоположных сторон охраняли покой планеты. Вилфреда эти красоты не волновали. Он сгорал от нетерпения повидаться со своей семьей. Воинская служба на планете Панов совсем не оставляла свободного времени. Вот и сейчас ему дали только недельный отпуск, чтобы попрощаться с родными перед отбытием на фронт. Уже много поколений мужчин его рода тянуло эту лямку, отрабатывая свой долг – но он был последний в их череде.

Лайнер плавно совершил посадку в третьем по величине космопорте Желтой Рэмии, и через пару часов Вилфред стоял перед своим загородным домом. Темные окна свидетельствовали о том, что ближайшие часы ему предстоит провести в одиночестве. Его сын Анди учился в Имперской академии на отделении общей кланологии, а жена работала в Институте исследования информации.

Понуро открыв дверь, он вошел в темную прихожую. Неожиданно зажегся свет, заиграла музыка, и счастливая семья бросилась ему в объятия. Семейные узы на Желтой Рэмии почитались издавна. Жена с сыном, несмотря на занятость, его ждали…

Как же быстро пролетела эта неделя! Впереди осталась одна последняя ночь…

Взявшись за руки, Вилфред и Утренний Лепесток неспешно поднялись на второй этаж. Едва переступив порог спальни, она сбросила с себя одежду и отошла к окну, давая возможность лицезреть изгибы своего тела, сохранившего, несмотря на возраст, всю свою привлекательность. Но на этом сюрпризы не закончились. Дав вдоволь налюбоваться собой и заметив, что муж возбудился, Утренний Лепесток обняла его и жадно поцеловала в губы. Стащив с него рубашку, она принялась покрывать его грудь, а затем и живот поцелуями, опускаясь все ниже и ниже. Приспустив брюки, она нежно взяла в руки его налитый желанием жезл. То лаская языком, то целуя, она неожиданно для себя обнаружила, что ей это нравится и даже доставляет удовольствие.

– Я тоже хочу тебя целовать, – еле сдерживания дыхание, прошептал Вилфред, и она позволила отнести себя в постель.

Они любили словно в последний раз – то неистово бешено, то ласково и нежно. Обычно стеснительная и сдержанная в постели, Утренний Лепесток позволила мужу все, что он хотел, и сама ласкала его, предугадывая желания…

Вот и пришла пора прощаться.

– Анди, сын мой, ты сильно повзрослел за этот год. Я рад, что тебя миновала сия чаша и тебе не придется нести воинскую повинность, служа клану Панов.

– Но почти все мои однокашники выбрали военные специальности и рвутся на фронт.

– Воевать за интересы Империи и служить одному из Великих кланов – разные вещи. Вот мое завещание тебе и твоим детям – никогда не попадайте в зависимость от белых кланов, не принимайте на себя и тем более на своих потомков непосильных обязательств. Если Вам и будет суждено служить – то лишь в Имперских войсках.

– Отец, я буду неуклонно следовать твоему совету, – и с этими словами они обнялись…

Занятия в Имперской академии шли своим чередом. Началась специализация, и Анди был уже не тем безусым юнцом, как год назад. Договор, заключенный с Трепещущим Тростничком, соблюдался неукоснительно – оставаясь тайными любовниками, они встречались раз в неделю со всеми мерами предосторожности, и никто не догадывался об их отношениях. Следуя ее совету, он завел себе девушку, за которой прилюдно ухаживал. Вокруг нее постоянно вертелось множество парней. Трепещущий Тростничок упорно скрывала место своего проживания. Иногда они встречались у Анди, но чаще на съемных квартирах. Анди это надоело, и он решил проследить за своей подругой. Он успел разузнать, что курсантам отделения внутренней безопасности – будущим агентам – запрещалось жить в общежитии. Им даже выдавались деньги на аренду жилья. Дождавшись окончания занятий, он незаметно пошел вслед за ней. Трепещущий Тростничок шла уверенной походкой, и ничто в ней не выдавало, что она заподозрила неладное. Это придало Анди сил – сегодня он наконец-то узнает, где она скрывается, а затем неожиданно нагрянет в гости. Он даже мысленно представил выражение ее глаз, когда, открыв дверь, она его увидит.

Тем временем его подопечная зашла в магазин верхней одежды. Анди устроился на скамейке напротив. Прошло уже с полчаса, а она все не появлялась. Может, для другой девушки это было и нормально, но он-то хорошо знал, что его подруга – не любительница шастать по магазинам. Почуяв неладное, он зашел внутрь. Кроме продавщицы, здесь находились лишь две пожилые дамы, примерявшие наряды. Анди понял, что его обвели вокруг пальца, как мальчишку. Расспросив продавщицу, он узнал, что Трепещущий Тростничок купила себе длинный красный плащ и в нем же покинула магазин. Анди припомнил, что почти сразу, буквально через пару минут, из магазина действительно вышла покупательница в красном плаще и направилась в противоположную сторону…

По тем взглядам, которые Трепещущий Тростничок бросала на него украдкой весь день в аудитории, Анди понял, что разоблачен. Вечером она удивила его, пригласив к себе.

– Скоро переезжаешь? – догадался Анди.

– Завтра.

– А когда ты обнаружила мою слежку?

– И это ты называешь слежкой? Я еще на занятиях поняла, что сегодня ты пойдешь за мной!

– Это как?

– Во-первых, после занятий ты всегда провожаешь свою подружку до остановки, а тут вдруг сказался занятым. Во-вторых, вместо того чтобы спешить по делам, задержался в гардеробе без всякой на то причины.

– А в-третьих? – решил подзадорить ее Анди, поняв, что она права.

– В течение дня ты слишком часто смотрел в мою сторону!

– А ты становишься хорошим агентом, – искренне признался Анди.

– А когда ты начнешь становиться хорошим советником?

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Советнику надо быть скрытным. Только те, кому он служит, могут рассчитывать на его искренность, а посторонние не должны даже догадываться, о чем он думает…

– Вот видишь, – радостно перебила она его…

– Но это правило вовсе не обязательно переносить на близких тебе людей. Если следовать твоей логике, то советник и любимой девушке не может выказать своих чувств…

Жаркий поцелуй прервал эту тираду, давая понять, что пришло время утех. Трепещущий Тростничок всегда так поступала, если чувствовала, что Анди в чем-то прав. Она верховодила во всем – когда и где им встречаться, когда заниматься любовью и как. Вот и сейчас она потащила его в душ…

За неделю они успели истосковаться по ласкам, поэтому страсть долго не угасала. После первых бурных минут и небольшого отдыха они еще долго согревали друг друга в объятиях. Лишь к исходу второго часа утомленные любовники уселись за поздний ужин.

– Ты уже получил задание на летнюю практику? – перешла к деловой части их рандеву Трепещущий Тростничок.

– Не только получил, но и сделал выбор. Есть очень интересный вариант…

– Придется изменить, – тоном не оставляющим сомнений перебила она. – Похоже, ты забыл про вторую часть нашего уговора – совместная работа.

– Я об этом помню, но как сделать так, чтобы наши интересы совпали на время практики?

– У тебя с собой перечень вариантов?

Он молча протянул ей увесистую папку, и она углубилась в ее изучение.

Ближе к утру она разбудила его поцелуем:

– Я нашла. Вот, почитай на досуге.

Зная, что спорить бесполезно, Анди взял два листка бумаги и, даже не взглянув, зарегистрировал в деканате.

Практика началась через месяц. К этому времени Трепещущий Тростничок сняла конспиративную квартиру для деловых и любовных встреч. Анди удосужился прочитать, чем ему предстоит заниматься:

Одна из семей (вернее, ее хозяйка) занимается небольшим частным бизнесом. Непонятным образом их конкуренты всегда на полшага впереди, зачастую внедряя их идеи и перекупая заказы. Они обращаются за помощью к советнику, чтобы разобраться в ситуации.

– Это может быть интересно, – резюмировал Анди.

– А теперь прочитай вот это.

Трепещущему Тростничку предстояло выведать, чем занимается одна из засекреченных лабораторий.

– Не вижу, каким образом наши задания пересекаются.

– Все очень просто. Супруг твоей клиентки как раз и является начальником этой лаборатории.

– Уж не думаешь ли ты, что я стану тебе передавать их частные разговоры? Все советники дают клятву, которую…

– Да не заставляю я тебя нарушать клятву. Ты ведь становишься советником их семьи, а не лаборатории. Ну, рассуди сам, какой ущерб ты можешь нанести своим клиентам, если будешь передавать мне информацию о лаборатории? Не забывай, я ведь не вражеский агент!

– Интересно, а какие методы вам разрешается применять, чтобы добыть необходимую информацию?

– Все, кроме убийств, пыток и психотропных веществ. Это – только на территории противника.

– Ладно, ты меня убедила. Это не противоречит этике советника.

– Похоже, что на этот раз все выйдет наоборот – ты выполнишь мое задание, а я справлюсь с твоим.

Анди, как советник, проводил много времени в семье, а там по вечерам любили обсуждать дела на работе. Вскоре Трепещущий Тростничок была в курсе всех направлений исследования. Не хватало только технических подробностей, но эти вопросы в семье не затрагивались – ее глава занимался чисто административной деятельностью. Анди с легкостью узнал координаты технического директора.

– Ну и как ты собираешь выведывать необходимые тебе сведения? – спросил Анди.

– Точно так же – за вечерними беседами. Кроме того, в доме могут храниться различные документы и чертежи.

– А как ты собираешься проникнуть в дом?

– Все складывается как нельзя удачней. У них сын примерно нашего возраста. Я уже успела с ним познакомиться.

– Может, ты еще и переспишь с ним? – вспылил Анди.

– А вот в этом не сомневайся. Если для того, чтобы добыть важные сведения, мне придется лечь в постель, я сделаю это, не задумываясь. Однако на этот раз можешь быть спокоен – обойдется без интима. Парнишка запал на меня и сделает все просто за красивые глазки.

Через неделю Трепещущий Тростничок собрала предостаточно сведений об этой лаборатории и принялась помогать Анди, который успел составить полный список всех знакомых своих клиентов. Теперь осталось узнать, кто из них поддерживает контакты с конкурентами. Вместо того чтобы следить за всеми подозреваемыми, Трепещущий Тростничок устроила свой наблюдательный пункт прямо напротив попавшей под подозрение фирмы – сняла квартиру и установила записывающую аппаратуру. На третий день, просматривая запись, Анди опознал в одной из посетительниц подружку хозяйки. Секретарша, которую по совету своей подруги Анди пригласил посидеть в кафе, с охотой поведала, что она – любовница их шефа. Анди доложил о результатах расследования своим нанимателям. Те отказались ему поверить – так они доверяли давней подруге. Трепещущий Тростничок и Анди предусмотрели и этот вариант. Они предложили составить поддельный список будущих заказов, а заодно поделиться парочкой бредовых идей. Не прошло и двух недель, как их конкуренты принялись за их осуществление, а еще через месяц разорились.

Парочка отмечала успешное окончание практики по полной программе. Их тандем сработал великолепно, полностью подтвердив ее идею, что советнику зачастую просто необходимо иметь своего агента, которому он может полностью доверять, и наоборот.

У Осенней Нежности – директора Центрального Бюро регистрации и внедрения усовершенствований – было приподнятое настроение. Минуло около двух лет с того дня, как Стадирэм, наставник тогда еще одиннадцатилетнего мальчика по имени Ландо, появился на пороге ее кабинета. Вскоре выяснилось, что совсем юный мальчуган сделал невозможное – он изобрел вездеход. Первое в Империи изобретение за всю ее многовековую историю! Все, чем обладала Империя – техника, технологии, – было заимствовано у других цивилизаций, покоренных или уничтоженных в результате Великих Завоеваний. Сегодня в Бюро был радостный день – вездеход сдали в промышленное производство. На этом их миссия заканчивалась. Теперь заводы Империи обеспечат войска и гражданские объекты необходимым количеством этих чудо-машин.

Но за успехами, как водится, последовали неудачи. Идеей фикс для Империи стало раскрыть секрет создания флагманов – самых мощных космических кораблей и наладить их массовое производство.

Представительная комиссия, неизменно включающая посланника Тайного Ордена, в очередной раз собралась на обзорной палубе звездолета. В целях безопасности огромный неповоротливый корабль с помощью космических буксиров заранее переместили подальше от обитаемых планет и маршрутов пассажирских лайнеров. Последовала команда запустить орбитальные двигатели. Флагман ожил и устремился вперед в окружении кораблей сопровождения, успешно выполнив ряд маневров. Гигант уверенно чувствовал себя в обычном пространстве, а значит, пора было переходить к решающей стадии испытаний. Координаты подпространственного перехода ввели заранее, и все члены комиссии затаили дыхание, когда настал ответственный момент. Летающая крепость слегка содрогнулась и под аплодисменты инспекторов исчезла в серой мгле подпространства. Конец ликованию положило сообщение, что флагман в заданной точке так и не появился. Гигант со всем своим экипажем канул в небытие. Очередная попытка воссоздать флагман обернулась катастрофой.

Утренний Лепесток шла привычной дорогой в Институт исследования информации. События, связанные с проводами мужа, на время отвлекли ее от работы. Ее лаборатория располагала единственным на Желтой Рэмии Анализатором микрочастиц. С его помощью удалось восстановить немало, казалось навсегда, утраченной информации. За последнее задание – расшифровку Навигационной карты с корабля землян, вся лаборатория была представлена к наградам. Многие получили денежное вознаграждение и внеочередные отпуска.

Вот только сомнение, закравшееся в душу, не давало ей покоя. Анализатор выдал всего пять точек подпространственного перехода. В самом этом факте нет ничего странного, если не считать, что это были первые пять точек. Как специалист по теории вероятности, она прекрасно понимала – случай оказывался из ряда вон выходящим. Восстанови установка десять точек, но беспорядочно разбросанных, она бы удивилась меньше. После того, как военные подтвердили, что именно первые точки подпространственного перехода наиболее важны, ее подозрения усилились. В лаборатории имелась еще одна установка, которой пользовались крайне неохотно. За глаза ее называли «критерием истины», а официально – Анализатором достоверности полученных результатов. Соответствуя обоим названиям, установка определяла, насколько то или иное событие, полученный результат, умозаключения имеют право на существование. На свой страх и риск Утренний Лепесток заложила в установку все известные ей данные о Навигационной карте. Через двое суток работы «критерий истины» выдал свой вердикт – такой результат возможен, только если он был сознательно заложен разработчиками Навигационной карты. Она немедленно сообщила об этом Картаму – начальнику отдела внутренней безопасности службы внешней разведки.

Таинственная, Сокрытая Красная Рэмия. Тайные Правители Империи

В зале Тайных Знаний все было готово для совершения обряда жертвоприношения. Высокие деревянные кресла, расположенные вдоль стены, еще пустовали. Ксерж, новый послушник Тайного Ордена, неспешно зажигал факелы, постепенно освещая мрачное помещение. Один из факелов, немного обгоревший, он решил заменить. Запасные хранились в небольшой коморке, куда он и направился. Никто не заметил, как Ксерж, прежде чем водрузить новый факел на место, прикрепил к его основанию нано-передатчик.

Каждая встреча руководителей Тайного Ордена начиналась с обряда. Несколько раз в год, по религиозным праздникам, совершалось Великое жертвоприношение в честь Великого Воителя. По такому случаю в жертву приносили по одному представителю каждого из порабощенных народов, а также всех четырех рас рэмов. Обычно же ограничивались закланием маленького зверька с большими ушами и длинной вытянутой мордочкой – дилона, который обитал на вершине горы Великого Воителя. Но сегодняшнее жертвоприношение должно было стать особым. Впервые в жертву собирались принести человека.

Это был один из захваченных в плен при штурме космической станции «Пионер-4».

Дважды сверкнул острый нож, смешав кровь дилона с человеческой в большом овальном сосуде. Крован, Магистр Тайного Ордена, собственноручно разлил густую, еще пенящуюся жидкость, разбавляя ритуальным вином.

– Мы пьем за вечно живую душу Великого Воителя, – торжественно произнес он. – Да пребудет его дух среди нас!

Все члены Ордена одновременно осушили до дна содержимое серебряных бокалов.

Ксерж укрылся в своей келье в надежде выведать секреты Тайных Правителей. Вместо этого он стал свидетелем зверств красных рэмов. Слушая речь Крована, он с отвращением представил перед собой эту варварскую картину. Не в силах помочь пленному, он в ярости сжал кулаки: «Такая мощь и такие дикие обычаи. Словно дикари разом обрели современные технологии». Внезапно пропал звук. Неисправность прибора исключалась: «Значит, им все-таки знакомы технологии прослушки и способы борьбы с ними. Хорошо, что я предусмотрительно включил записывающее устройство». В этом Ксерж был прав. Красные рэмы широко практиковали различные способы прослушивания, чтобы удерживать Великие кланы в повиновении…

Провозгласив здравицу в честь Великого Воителя, Крован привычно нажал на пульте, вмонтированном в основание жертвенного сосуда, красную кнопку. Теперь помещение зала Тайных Знаний было полностью экранировано. Эти технологии достались им от покоренной расы Технократов.

– Сегодня мы впервые отведали человеческой крови, – произнес Крован, облаченный в роскошную малиновую мантию с множеством знаков отличия. – Так пусть же она прольется рекой!

– Пусть враг захлебнется в собственной крови! Слава Великому Воителю! – подхватили как один руководители Тайного Ордена.

Низкорослый даже по меркам красных рэмов, Магистр Ордена пружинистой походкой занял свое место. Его жесткий взгляд и волевое лицо выражали торжество и решимость.

– Император внял нашим доводам и проголосовал за начало девятого Великого Завоевания, – начал свой доклад Кирин, ответственный в Ордене за работу с главным Сиром. – Это во многом предопределило весь дальнейший ход Хурала.

– Я иного и не ожидал, – с иронией произнес Крован. – Ведь он единственный из белых рэмов, кому известны Сокрытые статьи Великой Хартии, и он знает, кто истинный хозяин в Империи.

– Как я и предполагал, белые кланы разделились поровну, – взял слово Риван, отвечающий в Ордене за работу с Великими кланами, – но без неожиданностей не обошлось.

– Кто же нас так удивил? – спросил Крован.

– Таинственный клан. Они проголосовали «за».

– Новость, насколько приятная, настолько же тревожная. Неужели они решили пересмотреть политику клана, которой следовали на протяжении веков? Не мешало бы за ними присмотреть.

– Заметно участились их контакты с отшельниками. По непроверенным сведениям, они даже предоставляют им убежище, а недавно Соланта посетила Красную Рэмию.

– Решила совершить паломничество?

– Если и паломничество, то несколько странное. Она пересекла океан и побывала на Священном континенте. Там она посетила храм отшельников, где имела продолжительную беседу с Ранованом.

– Глава секты отшельников увлекся красавицей Солантой? – в раздумье произнес Крован. – Не в его стиле. Срочно вызовите духовного наставника Главного Господина. Может, он прольет свет на эти странные события. О чем они там беседовали, установить, конечно, не удалось?

– Нам так и не удалось внедрить своих людей в ряды отшельников, – отчитался Рудон, начальник службы безопасности Ордена.

Крован на мгновение призадумался: «Эта молодая особа уже в который раз привлекает к себе внимание. Похоже, пора познакомиться с ней поближе», – а затем продолжил вслух:

– Надо отметить плодотворную деятельность Котэ. Он хорошо обработал клан Сеньоров, а те, в свою очередь, убедили кланы второго плана проголосовать за вторжение. Но не спешите выполнять данные им обещания. По крайне мере не все…

Закончив обсуждение насущных проблем, Крован направился к небольшому постаменту, на котором лежала открытая книга. Ничем из себя не привлекательная, она, тем не менее, содержала свод Тайных Знаний.

– Обратимся к урокам пятого Великого Завоевания, в ходе которого мы покорили расу Философов, – начал Крован, перелистывая книгу. – Они практически не оказали вооруженного сопротивления, и все их планеты были захвачены с минимальными потерями. Философы оказались миролюбивым народом, и именно в этом таилась величайшая угроза для Империи. Решив, что они не представляют никакой угрозы, мы разрешили им свободно перемещаться в пределах Империи. Расселившись по многочисленным планетам, Философы явили свое коварство – они стали внушать достославным рэмам свои зловредные пацифистские идеи. Многие тогда прониклись этим миролюбивым бредом, и цепь Великих Завоеваний прервалась на целых триста лет! Сколько раз ни собирался Большой Хурал, чтобы принять решение о шестом Великом Завоевании, белые кланы неизменно голосовали «против». Лишь когда раса Агрессоров вторглась в наши священные рубежи, мы отпряли ото сна, и цепь Великих Завоеваний продолжилась. Рэмы вернулись на путь, указанный им Великим Воителем. Наша цель неизменна – покорять один народ за другим, порабощая их и перенимая их знания. Лишь нам, красным рэмам, даровано править во Вселенной.

На этом прервались, чтобы наполнить бокалы и восславить Великого Воителя.

– Эту ошибку мы не должны повторить, – взял слово Рилософ, аналитик Ордена. – Сразу после захвата Земли надо самым тщательным образом изучить философию и религию людей, выявить все крамольное и опасное для Империи.

– Тут нельзя переусердствовать, – предостерег Крован, – особенно в области религии. Многие народы болезненно реагируют на запрет их верований…

Закончив кровавое пиршество, элита красных рэмов, члены Тайного Ордена, или, как они себя называли, – Тайные Правители Империи, – стали покидать зал Тайных Знаний. Уже в дверях Риген обратился к Кровану:

– Неплохо бы после первого успеха в космическом сражении устроить парад на Променаде…

– Отличная мысль, – поддержал его магистр. – И пленных обязательно провести. Этим мы заткнем рты тем, кто еще сомневается…

Прошла неделя, а Ксержу так и не представился случай забрать нанопередатчик с записывающим устройством и наконец-то узнать, о чем шептались его «собратья» по Ордену. Но скучать ему не пришлось. Все это время, как послушник Тайного Ордена, он изучал свод Тайных Знаний. Вот что ему поведала заветная книжица:

Свод Тайных Знаний

1. Жизнь чужих рас и народов ничего не значит. Их дозволено убивать не задумываясь, и даже уничтожать целиком.

2. Красные рэмы не должны ничего делать своими руками. Для этого есть представители других рас, чтобы исполнять их волю.

3. Надо умело натравливать одни народы на другие, а внутри одного народа сталкивать интересы различных группировок. Это ослабит их, а значит, усилит позицию красных рэмов.

4. Во всей Вселенной нет народа, достойного жить свободно и независимо. Все они созданы, чтобы служить красным рэмам или быть уничтоженными.

5. Для достижения своей цели красные рэмы не должны останавливаться ни перед чем.

6. Цель красных рэмов – завоевание Вселенной. Именно они должны править в ней.

7. Жизнь красных рэмов бесценна, но и ею можно пренебречь, если речь идет о выживании этноса.

8. Великий Воитель не был красным рэмом. Его истинное происхождение должно оставаться в тайне. Эти сведения изъяты даже из книги Тайных Знаний. Культ Великого Воителя должен поддерживаться всеми доступными средствами.

9. Цепь Великих Завоеваний не должна прерываться. Только так можно достичь своей цели и стать хозяевами Вселенной.

10. Позиция по отношению к белым рэмам: в том далеком конфликте, когда красные рэмы единственный раз воевали, белые рэмы одержали верх. Только благодаря хитрости ситуацию удалось исправить и спасти нашу расу. Сведения о том, как это произошло, изъяты из книги Тайных Знаний. Белым кланам присуща жажда власти. Поэтому они представляют наибольшую опасность для красной расы. Чтобы удерживать их в повиновении, надо сеять вражду между ними, возвышая то один, то другой клан. Нельзя дать им себя ощутить единым народом. Они считают себя хозяевами Империи. Надо укреплять их в этом заблуждении и тешить их самолюбие. Правду об истинном положении вещей должен знать только Император. Сокрытые статьи Великой Хартии содержат подтверждение о подчиненном положении белой расы. Красные рэмы вынудили их верхушку поставить свои подписи под страхом полного уничтожения их расы. Они поклялись хранить в тайне заключенное соглашение. Рядовые представители белой расы никогда не должны узнать правды, ибо их характер не терпит подчиненного положения. Утечка информации может привести к распаду Империи.

11. Позиция по отношению к зеленым рэмам: когда-то это была великая раса. Заслуга красных рэмов состоит в том, что они смогли опустить их до уровня простых воинов. Теперь зеленые рэмы – лучшие во Вселенной живые боевые машины, наводящие ужас на другие народы, и должны ими остаться. Наша же задача – не дать им вернуть былое величие. Для этого надо лишить их индивидуальности. С этой целью им запрещено иметь собственные имена. Вместо них – порядковые номера, которые меняются на протяжении их жизни.

12. Позиция по отношению к желтым рэмам: они не представляют никакой угрозы для красной расы, так как напрочь лишены жажды власти. Они единственные из рэмов, кто способен к творческой деятельности. Необходимо всячески поддерживать в них эти способности и поощрять. Для этого каждый желтый рэм должен чувствовать себя индивидуальностью.

13. Над рэмами довлеет проклятие – они не способны делать открытия или изобретения. Чтобы восполнить этот пробел, они должны идти дорогой Великих Завоеваний, перенимая знания у других народов.

Прочитанное просто потрясло Ксержа. Казалось, что рэмам абсолютно неизвестны такие понятия, как честь, порядочность, верность данному слову. О наличии морали они даже не слышали. Им незнакомы такие чувства, как сострадание, милосердие. Ему еще сильнее захотелось узнать содержание их беседы. Проникнуть в зал Тайных Знаний так и не удалось, но помог случай. Обгоревшие факелы решили заменить. Бережливые рэмы не стали их выбрасывать, а аккуратно сложили в коморке, где хранился запас новых. Там Ксерж и извлек записывающее устройство. Помимо того, что он узнал об интригах, плетущихся в Империи, важнее было другое – он утвердился в мысли, что целью рэмов является не уничтожение человечества, как они поступили с другими народами. Им жизненно необходимо заполучить те знания и технологии, которыми владела Земля, и заставить наших ученых и инженеров работать на них. Все это надо было срочно сообщить Стратегу. Без доступа к ментальному усилителю это оказывалось проблематично. Ксерж послал несколько статических мыслеобразов, но этого было недостаточно. Не находя выхода, он наудачу поведал своему наставнику, что очень интересуется техникой и кое-что в этом понимает. Его незамедлительно направили в хранилище. Каких только чудес техники там не оказалось! Все это богатство накопили во время захватнических войн. Что-то хранилось про запас, а в назначении других приборов рэмы так и не смогли разобраться. Там Ксерж и обнаружил ментальный усилитель. Связь со Стратегом была налажена, и за три сеанса он поведал ему обо всем.

Зиндан и Имперский флот. Заседание штаба Великих Завоеваний

Зиндан, командующий седьмым Имперским Звездным флотом, любил работать в личных апартаментах. Уютный и компактный рабочий кабинет располагал к размышлениям. Подчиненный ему флот занимался рутинной работой – прокладкой курса к Солнечной системе, и сейчас у него имелось достаточно свободного времени. Командующий обосновался на флагмане, который носил имя «Коготь Завоевателя». Эти летающие крепости участвовали во всех Великих Завоеваниях. Огромные и неповоротливые, они обладали ужасающей огневой мощью. Для защиты в ближнем бою в чреве каждого из них укрывались по две сотни легких и чрезвычайно маневренных истребителей класса «Оса».

Империя располагала десятью Звездными флотами. Основную ударную силу каждого из них составлял флагман, на котором располагался командующий. Десять линейных кораблей предназначались для уничтожения вражеских судов и космических станций. Под их же защитой находились транспортные корабли. Три огромных корабля-носителя класса «Улей» могли доставить в любую точку Вселенной по тридцать тысяч штурмовиков. Транспортные корабли среднего класса несли до двадцати десантных шлюпок, незаменимых при высадке войск на планету. Штурмовики класса «Шершень» использовались для подавления противокосмической обороны планет. Кроме того, в состав группировки входило до двухсот кораблей среднего класса различной конструкции.

Многочисленным врагам Империи нечего было противопоставить такой силе. Десять флагманов, стоящих на вооружении, пройдя череду космических сражений, не получили каких-либо серьезных повреждений, уничтожив при этом тысячи неприятельских кораблей.

Прочно закрепившись на новых рубежах, флот упорно продвигался вглубь территории, еще недавно подконтрольной землянам. От «Первенца девятого Великого Завоевания» (бывшей космической станции «Пионер-4») одна за другой уходили группы разведчиков – легкие небольшие корабли типа «Стрела Великого Воителя». Воспользовавшись их беспечностью, земляне нанесли по ним удар. Зиндан распорядился отправлять «стрелы» только в сопровождении линейных кораблей. Противник незамедлительно понес потери, и атаки прекратились. Неприятель не унимался и настолько обнаглел, что уничтожил вновь установленный космический буй, который надежно охранялся.

В момент прилета курьерского корабля Зиндан обсуждал со своим штабом меры по защите космических буев и «стрел». Едва увидев, что прибыл представитель Тайного Ордена, все присутствующие поняли, что их размеренной жизни пришел конец. Зная манеру посланцев Ордена вести беседы с глазу на глаз, офицеры дружно, не дожидаясь приказа, направились к выходу, однако Риген жестом остановил их:

– Останьтесь. Это касается всех. Приказ о назначении Зиндана командующим Объединенным флотом Империи вскоре будет объявлен по всем флотам…

Представительский корабль держал курс на штаб Великих Завоеваний. Этот летающий дворец, с вызывающей роскошью интерьеров, благодаря своим изящным формам, часто использовался для парадов и всевозможных дипломатических миссий.

Зиндану же было не до комфорта. Две недели со своим штабом, днями и ночами, он разрабатывал план предстоящей кампании. Завтра ему предстоит его отстаивать перед лучшими теоретиками Империи, и он хотел воспользоваться последней возможностью, чтобы в спокойной обстановке еще раз обдумать все детали.

Какой-либо из флотов всегда уводился на профилактику. Это требовалось для поддержания кораблей в боеспособном состоянии. Зиндан решил не нарушать эту традицию, а лишь ввести в строй флагман «Око Завоевателя», передав его Зондеру, своему заместителю, а теперь командующему седьмым флотом, оставив «Коготь Завоевателя» себе. Два Звездных флота постоянно охраняли границу с зеерянами, один – с не-гуманоидами. Снять их с боевых дежурств было невозможно. Один флот составлял горячий резерв – в полной боевой готовности, базируясь в самом центре Империи, готовый защитить ее от неожиданного вторжения. За ее многовековую историю такого еще не случалось. Теоретически, этот флот можно было бы использовать в предстоящей войне, но Зиндан прекрасно понимал, что ему не позволят – тогда жители Империи (а вернее, ее верхушка) будут чувствовать себя незащищенными. И, наконец, один из флотов постоянно облетал отдаленные уголки Империи, обеспечивая порядок среди покоренных народов. Получалось, что только четыре Звездных флота могли участвовать в походе к Солнечной системе. Этого было явно недостаточно. Штаб Зиндана долго ломал голову, как выйти из этой ситуации, и нашел оригинальное решение. Для охраны границ с зеерянами и не-гуманоидами не нужны корабли, предназначенные для высадки десанта на планеты и подавления противокосмической обороны планет. Таким образом, из состава этих флотов можно безболезненно вывести все корабли-носители класса «Улей» со штурмовиками класса «Шершень» на борту и часть транспортных кораблей, способных нести десантные шлюпки. Покоренные народы не располагали своим Звездным флотом, и опасаться можно было только бунтов на планетах, поэтому, наоборот, из флота, патрулирующего окраины Империи, можно было изъять линейные корабли. Зиндан также надеялся уговорить выделить ему часть линейных кораблей из горячего резерва. С такими силами уже можно было рассчитывать на успех.

Командующий располагал лишь приблизительными сведениями о силе противника и количестве заселенных планет. Исходя из этого, он решил нанести основной удар по Земле, захватывая только те космические Колонии, которые окажутся на пути продвижения Имперского флота, чтобы не оставлять противника в тылу. Остальные планеты придется штурмовать потом. Зиндан понимал, что именно на них укроется та часть неприятельского флота, которая не будет уничтожена, но сил для одновременной атаки на все обитаемые планеты у Империи не было. Придется смириться с тем, что противник сможет перегруппироваться и попытается контратаковать.

Заседание штаба Великих Завоеваний прошло на редкость гладко. План, предложенный Зинданом, был одобрен практически единогласно (командующий про себя решил, что тут поработали красные рэмы), и ему даже выделили те дополнительные линейные корабли, о которых он просил, правда, в меньшем количестве. Лишь одно омрачило Зидана. Ему в категоричной форме приказали прекратить прокладку курса к Земле от «Первенца девятого Великого Завоевания» и воспользоваться результатами расшифровки Навигационной карты противника. Велик был соблазн поскорее продвинуться в направлении Солнечной системы, не тратя усилий на поиск пути. Опасениям же командующего никто не внял. Все отказывались верить, что противник способен подкинуть им дезинформацию.

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Птица летела низко над водой, почти касаясь крылом ее поверхности. Могло показаться, что Стратег увлеченно наблюдает за ее полетом. На самом деле его голова просто раскалывалась от неимоверного количества принятых мыслеобразов. Помимо этого, сведения, полученные от Ксержа, агента, внедренного в Конфедерацию зеерян и сумевшего своевременно перебраться в самое сердце Империи Завоевателей, потрясли Стратега до глубины души. И хотя прямых указаний на это не было, Стратег не сомневался, что именно красные рэмы, а вернее Тайные Правители Империи во главе с Магистром Ордена ответственны за вторжение. Информация об укладе их жизни, целях и устремлениях, морали оказалась не менее важна, чем технико-тактические характеристики их боевых кораблей. На ее основе Стратег надеялся разгадать замысел врага, понять глубинные причины агрессии и предугадать судьбу, уготованную человечеству. Только получив ответы на все эти вопросы, можно будет искать пути и способы борьбы с Империей.

Предупредив Мэри, чтобы она его не беспокоила, Стратег около суток пребывал в состоянии прострации. Зная его привычки, она осмелилась привлечь его внимание, лишь когда он развернулся в сторону гор. Все это время Стратег пытался вникнуть в суть мировоззрения рэмов.

Прежде всего, его поразила их полная беспринципность. Казалось, на свете нет такой подлости, на которую ради достижения своей цели они бы не пошли. Полное отсутствие моральных запретов. Оставалось неясным, действовало это лишь по отношению к другим цивилизациям или внутри их общества тоже.

«Не может общество, оставаясь на таком низком уровне духовного развития, развивать технический прогресс. Каким образом эта примитивная цивилизация смогла достичь таких высот? – размышлял Стратег. – Причем, похоже, это произошло спонтанно и сразу». Напрашивался вывод: какая-то могущественная раса почему-то решила поделиться с ними своими секретами. «Вот только с какой целью?» Мысль о том, что рэмы завоевали высокоразвитую цивилизацию и силой овладели ее знаниями, Стратег отбросил как несостоятельную. Он не верил, что дикари с топорами наперевес могли одолеть цивилизацию, познавшую, например, секреты пороха. И тут он вспомнил свое удивление, когда впервые увидел линейный корабль рэмов. Его тогда поразило несоответствие внешнего вида техники и облика захватчиков: «Ну конечно же! Это не их корабли! Они получили их от другой цивилизации. В подарок? Сомнительно. Для выполнения определенной миссии? Вполне возможно. Но что тогда выходит? Кто-то с помощью двух Лабиринтов – Лабиринта Страха и Лабиринта Любви – ограничивает человечеству выход в космос, заставляя вариться в собственном соку, в то время как рэмы с его же помощью (или кого-то другого) вооружаются до зубов, а затем нападают на Землю! Неужели эту игру затеяли могущественные цивилизации? Какую роль они отвели людям и лично мне? Ведь с одной из таких цивилизаций я уже сталкивался». Мысли Стратега обратились к этим могущественным силам…

Стратег. Размышления: силы, действующие во Вселенной

Стратег постоянно анализировал силы, действующие во Вселенной. С этими цивилизациями (силами, явлениями или чем-то еще) непосредственного контакта не было, хотя они и оставляли следы своего незримого присутствия. Тех, которые, по его мнению, были на его стороне, Стратег назвал Хранителями. Тех, которых зачислил в стан своих врагов, – Похитителями.

Сейчас Стратега волновало, как они поведут себя. Будут ли проявлять нейтралитет или вмешаются в конфликт? Если да – то на чьей стороне? И можно ли рассчитывать на помощь Хранителей?

Постепенно он склонился к мысли, что на этой стадии развития ситуации эти силы себя не проявят, и рассчитывать на помощь не стоит. «Вот только не они ли стояли у истоков этого конфликта? Не они ли спровоцировали нападение на Землю?»

Стратег не сомневался, что во Вселенной присутствуют и другие силы, и очень надеялся, что те не проявят себя в ближайшее время.

Удаленная база Звездного флота «Находка». Таинственный визит агента Альфа

Адмирал Рочев, войдя к себе, каким-то шестым чувством осознал присутствие постороннего, и его рука потянулась за оружием.

– Василий Сергеевич, это лишнее. Перед Вами тайный агент Альфа. Стратег предупреждал о моем визите.

– Откуда я знаю…

– Мое удостоверение лежит на столе.

Адмирал убрал руку с кобуры и направился к столу. Просканировав документ, он убедился в его подлинности.

– Стратег предупреждал, что его агент появится бесшумно и незаметно, но как удалось проникнуть на базу и в мой кабинет, минуя все контроли?

– Коды доступа я получил у Тактика, а остальное – дело техники. Перейдем к делу.

За все время разговора Адмирал так и не увидел лица агента, который сидел в дальнем темном углу, вполоборота к собеседнику. Шляпа с широкими полями и массивные темные очки дополняли маскировку.

– Рядом с удостоверением лежит кристалл. В нем технико-тактические данные кораблей рэмов.

– Это воистину царский подарок! На базу надолго?

– Предоставьте в мое распоряжение пять минимально необходимых экипажей для «супернова», из числа лучших. Вылет через час, – последовал ответ.

– Я так понял, что ты полетишь вместе с ними, – не удержался Адмирал, – а как же конспирация? Они ведь увидят твое лицо?

– Я буду так загримирован, что меня и родная мать не узнала бы…

Планета-завод «Космическое Сормово». Агент Альфа в работе

Любой корабль, появившийся в пространстве планеты-завода «Космическое Сормово», имел ровно три минуты на то, чтобы послать коды доступа и получить разрешение на посадку или покинуть запретную зону. В противном случае он рисковал быть уничтоженным. В действительности это время достигало пятнадцати минут – расхлябанность пилотов и диспетчеров сделала свое дело. Агент Альфа не хотел испытывать терпение персонала станции слежения, тем более что с момента начала военных действий дисциплина немного наладилась, но и не хотел выдать в себе человека военного, поэтому идентифицировался на исходе шестой минуты. Он не стал прибегать к кодам всемогущего ведомства, которое представлял, открывающим неограниченный доступ. Альфа выдал себя за пилота грузового корабля, доставившего на планету торпедные аппараты для установки на строящиеся корабли, своих спутников – за ремонтную бригаду. Скрыть наличие оружия и людей на корабле от всевидящих сканеров было бы просто нереально. Под видом ремонтников на корабле разместилось пять экипажей для «супернова», а торпедные аппараты были забиты всевозможным оружием. Часть его действительно предназначалась для установки на звездолеты, остальное – так, на всякий случай, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Несколько аппаратов было наполнено космическим пластидом.

Разрешение на посадку пришлось ждать полчаса – не самый приоритетный груз. Агент сохранял спокойствие. Спешить некуда. Пересменка начнется через два часа, а именно это время наиболее подходило для намеченной операции. Альфа собирался выполнить поручение Стратега и устроить диверсию. Одновременно с взрывом и под его прикрытием пять недостроенных «супернова» должны были покинуть планету, но так, чтобы все считали их уничтоженными.

Более половины всех звездолетов – военных и гражданских – производилось на этой планете-заводе. Хорошее решение с экономической точки зрения, но сейчас, когда враг стоял у порога, это могло обернуться большой бедой. Страшно было даже представить, что произойдет, если рэмы захватят эту планету и получат доступ к земным технологиям.

На «Космическом Сормово» была разряженная атмосфера, и работать приходилось в респираторе. Не имея его, самый здоровый человек не смог бы продержаться и трех часов. Этим объяснялось, что основная масса рабочих была с Марса, более привычных к такому содержанию кислорода в атмосфере. Колония на Марсе существовала уже около ста лет. На заре освоения Красной планеты никак не удавалось решить проблему поддержания уровня кислорода на привычном для людей уровне. Сказывалась нехватка ресурсов и отсутствие научных разработок. В таких условия выросло три поколения. Сейчас проблему атмосферы Марса можно было решить, но ее население уже адаптировалось к таким условиям.

Планета имела два спутника, на которых жили рабочие, инженеры и весь обслуживающий персонал. Три раза в сутки челноки доставляли очередную смену. Но при этом был интервал в двадцать минут, когда на планете почти никого не было. Этим обстоятельством и решили воспользоваться при проведении операции.

Нилс, уроженец Марса, более пяти лет работал сварщиком. Его жена, Нида, – диспетчером. Худосочная, как все марсианки, она к тому же обладала скверным характером и была до невозможности ревнивой. Ее должность позволяла следить за всеми перемещениями муженька, не покидая центра связи, который располагался на одном из спутников. Уже полгода, как Нилс путался с Шерон. Венерианка работала техником в отделе контроля качества и непосредственно проверяла его работу. Извечная конкуренция между худосочными, но практичными марсианками и пышными, но ветреными венерианками не прекращалась. Нилсу постоянно приходилось изворачиваться, чтобы вырваться из-под бдительной опеки своей половины. В этот раз он решил разыграть, что опоздал на челнок, и ему пришлось провести на планете лишних два часа, пока его не подобрал грузовой корабль. Парочка уединилась в недостроенном пассажирском лайнере и занялась любовью.

Получив разрешение, корабль неспешно, чтобы не привлекать внимания, пошел на посадку. Следуя указаниям агента, пилот стал еле заметно отклоняться от курса. В результате он приземлился в непосредственной близости от недостроенного пассажирского лайнера, но самое главное – всего в двух километрах от закрытой зоны, в которой укрылись пять новеньких «супернова». Диспетчер обратил на это внимание перед самой посадкой, когда уже ничего нельзя было изменить. Погрозив пилоту лишением лицензии на полеты, диспетчер переключил все внимание на линейный корабль, запросивший разрешение на взлет. Могучий звездолет покидал планету после затянувшегося ремонта. По официальным сводкам, этот корабль оказался последним, покинувшим «Космическое Сормово».

Едва корабль коснулся поверхности планеты, как люки открылись, и несколько групп в маскировочных костюмах устремились в разные стороны. Самый многочисленный отряд направился к закрытой зоне. Вход в нее ограждал силовой барьер, но у Альфы, а именно он возглавлял эту группу, имелись все пароли. Едва оказавшись за барьером, они разделились на пять частей и проникли в каждый из звездолетов. Хорошо обученная команда сразу приступила к тестированию систем кораблей и установке недостающего навигационного оборудования. Все пять «супернова» были недостроены. На них отсутствовало вооружение и подпространственные двигатели, но после небольшой докомплектации они могли покинуть строительные доки, используя импульсные двигатели.

Второй отряд направился в противоположную сторону. Он двигались не столь проворно. За плечами у каждого были тяжелые рюкзаки. Руки заняты сумками. По мере своего продвижения, останавливаясь у каждого строения или корабля, они освобождались от своей ноши – космического пластида.

Нилс тяжело задышал. Прекрасная венерианка, устроившись на нем верхом, почти довела его до верха блаженства. Все его внимание было приковано к тому, как от стремительных движений сотрясались ее большие упругие груди.

– Нилс, смотри, там какие-то люди в маскировочных костюмах, – внезапно остановившись, произнесла венерианка.

– Шерон, не останавливайся. Я уже почти готов. Какие еще люди? Продолжай, – нетерпеливо почти выкрикнул марсианин.

Венерианка послушно возобновила любовные игры, неотрывно следя за иллюминатором. Последнее, что она увидела, была ослепительная вспышка света. Пассажирский лайнер угрожающе задрожал, но Нида не посмела остановиться. Лишь последовавший за этим взрыв прервал ее грациозные движения…

Многочисленные взрывы прогремели почти одновременно, уничтожая один за другим недостроенные звездолеты, доки, склады, ангары… Невесть откуда возникшие помехи вывели из строя все виды связи. В эфире наступила полная тишина, многочисленные мониторы погасли. Неведомый туман окутал планету, препятствуя визуальному наблюдению. Никто не заметил, как все пять «супернова» за долю секунды до взрыва рванули вверх и, скрывшись за пологом тумана, покинули орбиту планеты-завода.

На следующий день на первых полосах большинства изданий и во всех выпусках новостей сообщалось о трагедии на «Красном Сормово». Лишь по чистой случайности она унесла всего лишь около двухсот жизней. Случись взрыв на полчаса позже, и количество погибших исчислялось бы сотнями тысяч. В результате диверсии безвозвратно потеряно более ста космических кораблей и половина всех мощностей по производству и ремонту звездолетов…

Стратег мысленно поблагодарил агента Альфа за блестяще проведенную операцию, когда новость достигла его. Уничтожены были только те звездолеты, которые не успевали достроить или закончить их ремонт. Взорваны были в основном вспомогательные цеха. При желании, за пару месяцев на планете-заводе можно было восстановить производство. Но ничего этого в сводках не сообщалось.

Смена Ниды подходила к концу. Она с нетерпением ожидала возвращения своего мужа. Их семейная жизнь последнее время не ладилась. Нилс стал к ней холоден. Поговаривали, что он завел себе венерианку, но Нида отказывалась верить этим слухам. В диспетчерскую поступило сообщение, что произвел посадку челнок, на котором должен был вернуться, отработав смену, ее Нилс. Она приникла к монитору, наблюдая, как уставшие после работы сварщики спускались по трапу. Своего благоверного она среди них не обнаружила. Это не встревожило ее, хотя она немного расстроилась. Такое уже случалось, и не только с ее мужем. Челноки взлетали строго по расписанию, и опоздавшие потом добирались на грузовых кораблях. Все марсианки отличались исключительной верностью и преданностью, и Нида не была исключением. Она обожала Нилса, но была ужасно мнительной и контролировала каждый его шаг. Когда в диспетчерской перестали работать все мониторы, все ее мысли были только о том, успеют ли их починить до прилета грузовика, чтобы она смогла проследить за мужем. После сообщения о взрыве на планете она не находила себе места. Бегала встречать каждый прилетающий корабль, подолгу расспрашивала спасательные бригады. Она пребывала в отчаянии и никак не могла смириться с гибелью Нилса. Его тело, как многие другие, так и не было найдено, и он числился среди пропавших без вести.

Лемора – самая захудалая космическая Колония

Лемора лежала в стороне от оживленных космических трасс. Между этой космической Колонией и Землей до сих пор не существовало регулярного пассажирского сообщения. Попасть на планету можно было лишь на почтовых челноках или редких грузовых звездолетах. Отправляясь на Лемору, Командир учел этот нюанс и, чтобы не привлекать внимания, воспользовался небольшим почтовым кораблем. Едва ступив на поверхность, он почувствовал уныние и безысходность, исходившие как от самой планеты, так и от ее обитателей. Недаром ее называли прибежищем неудачников.

Заселение планеты началось недавно. Этому событию предшествовали бурные дебаты в Совете Земли и космических Колоний. До сих пор в этой истории не все было ясно. Под давлением Стратега Совет принял спорное решение о начале освоения бесперспективной, а проще говоря, никчемной планеты.

На Леморе был расквартирован небольшой военный гарнизон. Командир захотел проинспектировать его. Казармы располагались в самом центре столицы, и он отправился туда пешком. На широких проспектах Лемора-сити было немноголюдно. Неопрятно выглядящие прохожие бесцельно слонялись, переходя из одной пивнушки в другую. Такой же бардак царил у военных. Небрежно одетые солдаты и офицеры не спешили отдавать честь старшему по званию. Дневальные отсутствовали. Даже арсенал не охранялся. Уже ничему не удивляясь, Командир с трудом отыскал коменданта. В результате их короткой беседы гарнизон начал лениво покидать планету, за исключением одной роты, которая занялась перебазированием арсенала в неизвестном направлении. Создавая подпольный центр сопротивления, Командир решил оставить его себе, а потому освободить планету от присутствия военных.

С целью привлечения в свои ряды местного населения на планете начали открываться клубы боевых искусств, выживания в экстремальных условиях, парашютного спорта, компьютерные кружки и курсы оказания первой медицинской помощи. Особой популярностью стали пользоваться занятия по вождению нестандартных транспортных средств и пилотированию небольших космических кораблей. Прибывшие инкогнито малиновые береты выполняли роль инструкторов. Прошло совсем немного времени, и молодежь потянулась за спецназовцами. Все меньше можно было встретить молодых людей, торчавших в многочисленных пивнушках или просто праздно шатавшихся на улицах. Всеобщий ажиотаж вызвали афиши, извещающие, что на Леморе пройдет чемпионат мира по космическому триатлону.

Космический триатлон зародился в тридцатых годах двадцать первого века, с началом массового производства космических яхт. На первом этапе соревнований скоростные яхты устремлялись в сторону планеты, стремясь выйти в заданную точку орбиты. Второй отрезок – наиболее сложный и ответственный – высадка на планету с использованием космического скафандра и парашютов. После приземления, на заключительной стадии, проводился обыкновенный кросс с элементами ориентирования на местности.

Свен Лундквист, несгибаемый швед, многократный чемпион по космическому триатлону, уже целый месяц обивал пороги призывных пунктов в тщетных попытках записаться добровольцем в космический десант. Он был уверен, что его спортивные навыки могут пригодиться в этой нелегкой профессии. Приглашение принять участие в чемпионате мира вызвало в нем бурю возмущения:

– Вместо того чтобы готовиться к отражению агрессии, вы тут чемпионаты устраиваете, – обрушился он на военкома.

Пожилой мужчина молча написал резолюцию на заявлении Свена и протянул ему:

Удовлетворить ходатайство и направить на Лемору для участия в чемпионате мира по космическому триатлону.

Лундквист не стал спорить, а, обзвонив друзей-соперников, понял, что все это неспроста…

Турниру присвоили высшую категорию сложности. Более двух сотен космических яхт разом устремились к планете. Участникам соревнования предстояло провести в космосе около трех суток. Запас топлива на яхтах был ограничен и недостаточен, чтобы достигнуть планеты, используя лишь двигатели. Обязательным условием проведения соревнований было наличие у планеты естественного спутника, а лучше нескольких, чтобы яхты могли использовать силу их гравитации. При этом надо было не просто приблизиться к планете, а выйти в определенную точку, откуда наиболее удобно десантироваться на ее поверхность. Шведу не повезло со жребием. Его яхта «Ветер странствий» на старте оказалась далеко от точки высадки, но вблизи от Кисоны, спутника Леморы. Запустив бортовой компьютер, Свен понял, что при нормальном течении гонки его шансы на успех минимальны. Он был максималистом и любое место, кроме первого, приравнивал к провалу. Рискуя вообще не финишировать, он направил свою яхту прочь от Леморы, навстречу Кисоне. Этот маневр стоил ему более половины всего запаса топлива. Лундквист решил обогнуть спутник Леморы по касательной. Когда «Ветер странствий» заканчивал маневр, гравитационные силы сделали свое дело, швырнув яхту, словно из катапульты. Свена вжало в кресло от перегрузки, и он сжал зубы. Его расчет оправдался, и теперь яхта стремительно неслась к планете.

Лемора приближалась слишком быстро. Горючего оставалось только на то, чтобы снизить скорость до безопасной. Речи о выходе в нужную точку орбиты уже не шло. На всех яхтах имелся резервный запас топлива, однако его использование означало сход с трассы. Он предназначался на крайний случай – чтобы спасти жизнь пилота или сохранить яхту. Легально им можно было воспользоваться, лишь оставив яхту, и приступив ко второй стадии. Свен решил рискнуть и воспользоваться неточностью формулировки этого пункта правил соревнований. В нем говорилось, что в момент использования резервного топлива пилот должен находиться вне яхты, но не уточнялось, должен ли он от нее отдалиться.

Облачившись в специальный космический скафандр, Лундквист покинул «Ветер странствий», но вместо того, чтобы воспользоваться реактивным ранцем и отойти на безопасное расстояние, он надежно закрепился на корпусе, подальше от сопел. Пульт дистанционного управления располагался на левом рукаве скафандра. Дав команду на запуск резервного двигателя, он направил яхту к искомой точке орбиты.

Освободившись от креплений, Свен оттолкнулся от корпуса и запустил реактивный ранец. Уже находясь на безопасном расстоянии, он дал команду на изменение курса. Это был ответственный этап – нельзя было попасть под огонь, вырвавшийся в этот момент из сопел яхты.

Запас энергии в ранце быстро иссяк, и началось свободное падение со скоростью до двухсот километров в час. Первый парашют сработал при входе в стратосферу. Замедлив скорость падения, он был сразу же отстрелен. Следующие два парашюта довели скорость падения до нормальной – той, которую развивает обыкновенный парашютист при прыжке с самолета. Дул сильный боковой ветер, и Лундквист откладывал выпуск последнего парашюта, чтобы его не снесло…

Выполняя просьбу Стратега, Батя отправился на Лемору. Он прибыл незадолго до начала чемпионата и теперь вместе с Командиром наблюдал за его ходом на большом экране. Их внимание сразу же привлекло нестандартное поведение Свена Лундквиста.

– Идея использовать гравитацию Кисоны очень хороша и вполне в рамках правил соревнований, – прокомментировал выступление несгибаемого шведа Батя. – А вот интересно, за использование резервного топлива таким оригинальным образом его на настоящих соревнованиях дисквалифицировали бы?

– Какая нам разница? – возразил Командир.

– Ты уже зачислил его в свои ряды?

– В своем деле он настоящий профессионал, – заканчивая читать личное дело, отозвался Командир, – а его склонность к нестандартным решениям – лучшая рекомендация для вступления в малиновый спецназ.

С появлением Снежного Барса дело заспорилось. Малиновый спецназ оборудовал несколько скрытых баз. Около ста лучших космических триатлонистов влилось в его ряды. Создавались конспиративные квартиры. Полным ходом шло обучение молодого пополнения. Подпольный центр сопротивления был готов выполнить свою миссию. Здесь было назначено место общей встречи, и вскоре должны были появиться Стратег и Тактик…

Зиндан и Имперский флот. Ро Кассиопеи. Мышеловка

Подчиняясь приказу штаба Великих Завоеваний, Зиндан неохотно, соблюдая массу предосторожностей, перебазировал свой флот, оставив лишь несколько кораблей для охраны «Первенца девятого Великого Завоевания». Все пять точек подпространственного перехода с расшифрованной Навигационной карты, захваченной при штурме космической станции «Пионер-4», вскоре были освоены, и там установили космические буи. Теперь за дело взялись небольшие корабли типа «Стрела Великого Воителя». Разбившись на пары, они исчезали в подпространстве, чтобы вынырнуть в неизвестной точке Вселенной. После определения своего местоположения и проведения необходимых съемок одна из «стрел» возвращалась к космическому бую, чтобы передать собранную информацию в Центр разработки Навигационных карт, развернутый на одном из транспортных кораблей. Мощные компьютеры обрабатывали полученные сведения, после чего они поступали в распоряжение инженеров по прокладке курса, желтых рэмов. Если те решали, что подходящая точка пространства, которая приближает их к конечной цели – Солнечной системе, найдена, туда отправлялся линейный корабль, чтобы заступить на охрану искомого квадрата. Затем прибывал корабль инженерного обеспечения, и специалисты приступали к установке навигационного буя и ретрансляционной станции космической связи. Так создавалась Навигационная карта, которую не удалось захватить во время штурма станции «Пионер-4». Бдительность Стратега и подвиг молодого лейтенанта Смита задержали продвижение противника. Вновь разрабатываемая Навигационная карта дублировалась и устанавливалась на всех кораблях Объединенного Имперского флота, способных самостоятельно входить в подпространство.

Атаки неприятеля на корабли-разведчики прекратились, и работа спорилась. Вскоре флот почти в полном составе собрался в квадрате, соответствующем восьмой точке подпространственного перехода. На кораблях царило радостное настроение. Все рвались в бой, и лишь командующий не находил себе места от охвативших его нехороших предчувствий. Ему казалось подозрительным, что враг оставил их в покое. Пока они прокладывали курс от «Первенца девятого Великого Завоевания», неприятель всячески этому препятствовал. Мало того что он устроил настоящую охоту на «стрелы», земляне даже умудрились уничтожить один из хорошо охраняемых космических буев. Но едва рэмы пошли по пути, указанному в Навигационной карте, как их оставили в покое. В штабе это объясняли тем, что люди уверены в невозможности даже частичного восстановления их Навигационной карты, поэтому и не контролируют этот район. Зиндан же в такую беспечность верил с трудом. Он все больше укреплялся в мысли, что кто-то упорно хочет заставить его следовать именно этим маршрутом. Кроме того, командующему не нравилось место, где расположился его флот.

Ро Кассиопеи относится к редкому классу звезд гипергигантов. Отсюда до Земли 10 тысяч световых лет – расстояние значительное, даже в масштабах Галактики. Звезда настолько яркая, что видна из Северного полушария Земли невооруженным глазом. Но главное, что Ро Кассиопеи периодически выбрасывает в окружающее ее пространство огромное количество газа, зачастую в десятки тысяч раз больше массы средней планеты, и в ближайшее время готовилась повторить извержение. Но все это Зиндану было неизвестно. Следуя только своей интуиции, он приказал ввести на флоте повышенную боевую готовность.

Зиндан был прав, не веря в беспечность людей. Уже месяц, как он шел по пути, указанному Стратегом, находясь под пристальным наблюдением кораблей-невидимок. «Малютка-15», небольшой корабль-разведчик, вторую неделю дежурил на безопасном расстоянии от гигантской звезды, в надежде, что именно здесь сосредоточится флот неприятеля.

– Не понимаю, – завел разговор Мишель Дебуа, – космос так велик. Откуда Стратег всегда знает, где ожидать появления неприятеля?

– На то он и Стратег, – ответил Сергей Минаев, командир корабля. – Но на этот раз, мне кажется, все проще. Если свести воедино все эпизоды, в которых мы принимали участие: патрулирование около космической станции «Пионер-4», совместную операцию с отрядом «Хитрый Лис» и это задание, – то не удивлюсь, если именно Стратег преднамеренно пытается завести противника сюда, в заранее расставленную им ловушку.

– Надеюсь, этот безумный план сработает. – Так за беседами коротал время экипаж «Малютки».

Прошла еще неделя, прежде чем командир, находясь в небывалом возбуждении, растолкал спящего после вахты напарника:

– Смотри! Они здесь!

– Вот это да! – Едва не подпрыгнул от удивления Мишель, окинув взором открывшуюся ему картину. – Неужели противник настолько силен? Такое скопище звездолетов! А какие громадины…

– Давай за работу, – перебил его капитан.

Мишель Дебуа был контактером, и ему предстояло передать сообщение ударной группе, затаившейся в засаде. Он приложил руки к вискам, пытаясь сосредоточиться. Когда характерное покалывание в затылке достигло нужной частоты – представил перед собой чистый лист бумаги. Затем извлек из своей памяти заранее зашитый мыслеобраз – к мышеловке с кусочком сыра со всех сторон ползут крысы – и отправил его своему спарринг-контактеру.

– Все! Сматываемся отсюда, – так Мишель доложил командиру, что сообщение отправлено.

«Малютке-15» действительно надо было поспешать. Все корабли, которые не могли входить в подпространство и находились в этом секторе, были обречены на гибель. Оставаясь в режиме невидимки, разведчик на полной скорости устремился прочь, в надежде, что корабль-носитель успеет их подобрать.

Формирование ударной группы Стратег поручил командующему Вторым Звездным флотом адмиралу Ямомото. На первый взгляд, задание, которое их ожидало, было несложным – просидеть в засаде месяц-другой, имея категорический приказ не вступать в контакт с неприятелем и не выдавать своего присутствия. При появлении вражеского флота – нанести стремительный удар, но не по кораблям, а по звезде. Вероятность того, что противник станет преследовать, ничтожна, ибо ему уже будет не до них. По большому счету, и риска-то никакого. Но именно в этом и заключалась сложность. Мало кто способен на протяжении нескольких месяцев безделья не позволить себе ни на секунду расслабиться, постоянно находясь в состоянии повышенной боевой готовности. В задуманной Стратегом операции успех мог зависеть от нескольких часов. Никто ведь не знал, как долго пробудет неприятельский флот у подготовленной мышеловки. В отряд отбирались люди исключительно дисциплинированные. Нетерпеливым тут было не место. Умение мгновенно сконцентрироваться, а если что пойдет не так, то не задумываясь отдать свою жизнь – вот критерии отбора в отряд. Стратег решил, что все это наиболее характерно для азиатов, и Ямомото с ним согласился. Умудренный опытом адмирал еще добавил, что кандидаты должны иметь хобби, чтобы было чем себя занять в долгие часы ожидания.

Казалось, этим долгим полутора месяцам не будет конца. Именно столько провела в засаде ударная группа. Каждый пятый день проводили учения. Все давно было отработано до мелочей. Координаты подпространственного прыжка введены в компьютеры. Фотонные ракеты проверены и загружены. Но нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Даже у невозмутимых японцев уже начинали сдавать нервы. Жан, единственный европеец и спарринг-контактер Мишеля Дебуа, обычно слонялся по кают-компании, ловя на себе укоризненные взгляды команды, как будто это он виноват, что с ним не выходят на связь. Он уже направился к выходу, но резкая боль в затылке остановила его. Он молча прислонился к стене, обвив голову руками. Пульсация в затылке усиливалась. Лист белой бумаги всплыл в его сознании, и по нему в сторону мышеловки поползли черные крысы…

– Сигнал атаки, – превозмогая головную боль, прошептал Жан.

Легкие эсминцы поочередно выходили из подпространства в непосредственной близости от Ро Кассиопеи, выпуская в этого гипергиганта фотонные заряды. План атаки был предельно прост. Звезда была уже готова выбросить в окружающее пространство огромное количество газа, чтобы убить все живое вокруг. Фотонные ракеты должны были послужить катализатором и ускорить этот процесс, принеся смерть кораблям Империи.

Зиндану, несмотря на позднее время, не спалось. Стояла глубокая ночь (вещь относительная в космосе), когда он решил подняться на капитанский мостик. От одного взгляда, брошенного на гигантскую звезду, его сердце похолодело. Казалось, что Ро Кассиопеи набухла, словно перезревший фрукт или перекачанная шина, и вот-вот лопнет. Огромные протуберанцы, словно всполохи среди ночи, угрожающе разбегались в разные стороны. Командующий сразу осознал всю опасность и объявил тревогу. На все звездолеты поступил приказ немедленно покинуть этот квадрат. Но не все оказалось так просто. Необходимо было ввести в компьютер координаты прыжка, запустить двигатель подпространства и, наконец, разогнать корабль до необходимой скорости. А когда вокруг беспорядочное скопление огромного количества кораблей, то на все это требуется немало времени. Как на беду, в секторе находилось много кораблей без подпространственных двигателей. Им еще предстояло занять свои места в чреве кораблей-носителей.

Последним свои фотонные ракеты по звезде выпустил эсминец «Иокогама». Его командир уже собирался отдать приказ к отходу, как флот неприятеля ожил, и первые корабли уже стали исчезать в подпространстве. Бросив взгляд на Ро Кассиопеи, лейтенант Ватанабэ понял, что операция на грани провала. Прежде чем звезда извергнет свой губительный газ, большая часть флота неприятеля окажется в безопасности. Ни секунды не задумываясь, он направил свой эсминец в сторону звезды и приказал всему экипажу собраться на мостике. Не было ни громких слов, ни торжественных речей. Экипаж с полуслова оценил сложившуюся ситуацию и приступил к работе. Никто не попытался оспорить решение командира. Они просто обнялись на прощание и разошлись по своим местам. Им предстояло подготовить к взрыву двигатель подпространственного перехода. Через двадцать минут, с криками «банзай», которые по радиосвязи слышала вся ударная группа, эсминец «Иокогама» превратился в ослепительную вспышку света, и одновременно с этим Ро Кассиопеи, словно дозрев, выбросила огромное количество раскаленных газов, которые, стремительно расширяясь, уничтожали все на своем пути. Большая часть имперских кораблей все же успела найти спасение в подпространстве. Остальные мощный поток газов вскрыл как консервные банки. Было видно, как из них тонкой струйкой выходит живительный воздух. Подоспевшая вторая волна более плотных газов прекратила эту агонию. Корабли вспыхнули как свечки. Затем последовали взрывы, и, некогда мощные и красивые, они превратились в космическую пыль.

В панике покидая злосчастный сектор, корабли разлетались в разные стороны, вводя различные координаты прыжка. Прошла неделя, прежде чем они собрались у «Первенца девятого Великого Завоевания», и Зиндан с ужасом узнал, что уничтожено двадцать процентов флота. Слава Великому Воителю, ни один флагман не пострадал. Из существенных потерь – только один корабль-носитель класса «Улей» с тридцатью штурмовиками класса «Шершень» на борту, три транспортных корабля с двадцатью десантными шлюпками каждый и пять линейных кораблей. Остальные потери пришлись на корабли среднего класса. Столько Империя не теряла ни в одной из войн. Докладывая на заседании штаба Великих Завоеваний, Зиндану удалось убедить вернуться к старому плану – прокладывать курс к Земле от «Первенца девятого Великого Завоевания».

Вскоре корабли ударной группы – все, кроме эсминца «Иокогама», – присоединились ко Второму Звездному флоту, и тогда все узнали о беспримерном подвиге. Может, именно эти молодые японские парни, пожертвовав своими жизнями, дали Земле шанс на спасение, в котором она так отчаянно нуждалась?

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Мэри, как могла, скрашивала одиночество Стратега, взяв на себя обязанности связистки, секретарши, посыльной, советника, домохозяйки и… Нет, эти обязанности она не выполняла, хотя и очень хотела. Близости между ними не было. Все ограничивалось поцелуями, объятиями и легким флиртом. Несмотря на всевозможные ее ухищрения, Стратег оставался стойким оловянным солдатиком, хотя и не отказывал себе в мелких удовольствиях, например, полюбоваться так тщательно выставляемыми напоказ прелестями.

Мэри, понимая, какую ответственность он на себя взвалил, старалась угодить ему во всем. Командующие всеми Звездными флотами и прочие начальники привыкли к ее бойкому голосу. Она со знанием дела отвечала на все их вопросы, лишь в крайнем случае беспокоя Стратега…

Бокал с недопитым Мэри вишневым соком, брошенный со всего размаха Стратегом, разбился, ударившись о стену и оставив яркий подтек. Осколки разлетелись во все стороны на несколько метров. Капли сока попали на белоснежную рубашку, пометив ее, словно каплями крови. Прибежав на звон, Мэри, устремив взгляд на Стратега, подумала, что тот поранился, и всплеснула руками. Обернувшись, она поняла, в чем дело, и собралась было выразить свое удивление и неудовольствие, но по выражению его лица поняла, что сейчас не время. Она никогда еще не видела его таким раздосадованным. Ей даже показалось, что с его губ беззвучно сорвалось несколько ругательств. Она молча принялась убирать осколки, в то время как Стратег уселся в свое кресло лицом к морю и закурил сигару. Голова раскалывалась, и Стратег усиленно тер виски. Резкие движения после принятия мыслеобраза были категорически противопоказаны…

Лишь когда он развернулся в сторону гор, Мэри решилась приблизиться к нему. Он взял ее руку и приложил к своей щеке. Мэри молчала, зная, что он сам все расскажет. Прошло минут пять, прежде чем Стратег заговорил:

– Что такое не везет и как с этим бороться… Впрочем, рассчитывать на это не стоило. Тогда все было бы слишком просто… Так старательно подготовленная ловушка не сработала.

– Все было напрасно?

– Напрасно ничего не бывает. Рэмы в районе Ро Кассиопеи потеряли много кораблей. Обидно, что каких-то полчаса, и Земля была бы спасена.

– Теперь надежды нет?

– Надежда есть всегда, вот только впредь противник будет осторожней и второй раз не попадется… Ладно, нытьем делу не поможешь. Давай помянем доблестный экипаж эсминца «Иокогама». Они погибли, унеся с собой множество вражеских звездолетов…

Мэри, заметив, что Стратег ушел в свои мысли, тихонько отошла. Он же готовился к последующим этапам борьбы, а для этого были нужны верные и преданные люди…

Стратег. Размышления: Филипп Розенкрейц

Стратег зачастую думал о людях, с которыми ему приходилось сталкиваться в своей деятельности, оценивая их. Это было не простое любопытство. Он готовился к критическим ситуациям, когда времени на размышления не будет, а решения придется принимать мгновенно. Стратег хотел заранее знать, на кого можно положиться в сложный момент и какой род миссии можно поручить.

Совсем недавно его внимание привлек Великий Магистр Ордена розенкрейцеров – Филипп Розенкрейц. Стратег познакомился с этим выдающимся человеком за час до начала экстренного заседания Совета Земли и космических Колоний. Целью знакомства было привлечь мощную структуру Ордена на свою сторону. Стратег отводил ему важную роль в организации подполья и сопротивления на Земле и ее космических Колониях после их оккупации Империей рэмов.

Едва увидев умные, печальные глаза мужественного человека, Стратег сразу понял, что Магистр ни силой воли, ни остротой ума не уступает ему. Стратег уже давно не встречал людей, равных ему по интеллекту. Слову этого человека можно верить безоговорочно. Ему не надо ничего объяснять, ничего разжевывать. Надо просто поставить перед ним цель, и он сделает все возможное для ее достижения. При этом его ни в коем случае нельзя контролировать. Но поручить ему можно только то, что не противоречит его, достаточно оригинальным, убеждениям.

Стратег. Размышления: Владимир Гужельников

В иной ситуации эта персона не представляла бы интереса, но каждое время выдвигает своих героев. Владимир Гужельников, лидер молодежного движения «Зеленая Вселенная», с точки зрения Стратега, был пустышкой и горлопаном. Он напоминал ему комсомольских вожаков эпохи его молодости. Так же, как и они, Владимир беззастенчиво раздавал обещания, которые был не в состоянии выполнить. Нагло врал с трибуны. Пудрил мозги своими бредовыми идеями. Был готов на любую подлость ради карьерного роста. Но были у этого вожака и положительные качества. Он был истинным оратором и мог повести за собой массы. Устав организации соблюдался неукоснительно (в отличие от комсомольского). Слову, данному Гужельниковым, верить было нельзя. Для него это пустой звук. Другое дело официально подписанный документ – он приравнивался к Уставу. Этот человек стоял во главе многочисленной организации. Для осуществления своих планов Стратег отчаянно нуждался в этих людях.

Стратегу во Владимире не нравилось решительно все – от развязной манеры держаться до его убеждений. Но личные симпатии или антипатии отходят на второй план, когда на чаше весов стоит судьба Земли. С этим человеком Стратег в разведку не пошел бы. Исходя из этого, Владимиру Гужельникову нельзя поручить серьезное дело без соответствующего контроля. Но если его правильно направлять – свернет горы. Оставалась только одна опасность. Как человек увлекающийся, Владимир может переборщить, и его будет трудно вовремя остановить.

Дальние подступы к Земле. Под знаменем Веселого Роджера, или Космические флибустьеры

Второй Звездный флот взял курс на Землю, чтобы встать на ее защиту. Однако около двадцати процентов кораблей – в основном эсминцы – направлялись в противоположную сторону. Их путь лежал вдоль границы с зеерянами, по направлению к «Рукавам Фортуны». Им предстояло освоить профессию космических пиратов. «Флибустьеры» – так назвали этот отряд. Ямомото решил сформировать три независимых отряда. Учтя совет Стратега, он отобрал самых отчаянных и бесшабашных, почти авантюристов. Командный состав собрался в кают-компании, чтобы получить последние наставления. Ямомото собственноручно разливал жасминовый чай под сенью цветущей сакуры.

– Я решил создать три независимых отряда на случай провала, – жестко и без обиняков заявил адмирал. – Если один будет уничтожен, два других продолжат бить врага.

– Означает ли это, что нам надо действовать независимо? – спросил Хидэки Тонэгава, возглавляющий японскую группу, чей далекий предок участвовал в налете японской авиации на американскую военно-морскую базу Перл-Харбор.

– Предполагается только раздельное базирование, а все решения должны быть согласованны.

– Может, нам следует создать совместный штаб? – предложил Жак Бруссар, командир французского отряда, прапрадедушка которого был участником французского сопротивления «маки».

– Полностью поддерживаю, – продолжая разливать чай, согласился Ямомото. – Будете собираться не реже, чем раз в неделю.

– Следует ли нам вступать в открытый бой и какие цели преимущественно выбирать для атаки? – последним вступил в разговор Богданович, потомок белорусских партизан, возглавляющий русских «флибустьеров».

– В открытое сражение ни при каких обстоятельствах не вступать. В качестве цели для атаки выбирайте одиночные корабли или транспортники без усиленной охраны. Используйте корабли-разведчики. У вас в распоряжении будет достаточно контактеров.

Так, короткими сухими фразами, умудренный жизненным опытом адмирал напутствовал новоиспеченных джентльменов удачи. Он внимательно изучил не только их послужной список, но и биографии. Ямомото считал, что бунтарский характер их предков придет на помощь в трудную минуту.

Через трое суток корабли вышли из подпространства, и им открылась удивительная картина – «Рукава Фортуны» – место их постоянного базирования. Словно из двух разбитых кувшинов вылилось молоко и, перемешавшись с осколками, образовало две туманности на фоне ярких звезд. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это место идеально подходит для выполнения поставленной перед ними задачи.

Это было своеобразное космическое Саргассово море. Сплошное скопище астероидов и космической пыли надежно укрывало с десяток безжизненных планет, вращавшихся на значительном расстоянии вокруг красного карлика. Два «Рукава», как две дороги, рассекали этот сектор, открывая путь в глубины этого месива. Найти три укромных уголка – по числу отрядов – не составило труда. Гдето посредине между ними, на одной из планет разместился штаб.

Пока будущие пираты обживались на новом месте, мозговой центр приступил к работе. План действий разработали заранее. Оставалось только его подкорректировать с учетом местности. Первым на задание отправился русскоязычный отряд, получивший название «Беловежская Пуща». На третий день патрулирования космического пространства вдоль границы с Конфедерацией зеерян они наткнулись на транспортник среднего класса. Похоже, что рэмы чувствовали себя уверенно на этих рубежах, чем и объяснялась их беспечность. Транспортный корабль без охранения оказался легкой добычей. За следующие две недели совместными усилиями французского отряда «Мушкетеры» и японского «Якудза» было уничтожено четырнадцать небольших имперских кораблей. На очередном заседании штаба единогласно пришли к мнению, что они уже достаточно наследили, и вскоре противник должен принять контрмеры. С этого момента, пока два отряда промышляли, третий контролировал оба «Рукава». Вскоре «Мушкетеры» обнаружили группу небольших звездолетов и решили атаковать. Завязался бой, в котором земляне неизбежно должны были одержать верх, но неожиданно из подпространства вышел линейный корабль рэмов. Против него у эсминцев шансов не было. Приняли решение отступать.

Имперский звездолет, преследуя корабли, вошел в один из «Рукавов». Здесь он представлял собой отличную мишень. Небольшие эсминцы смогли укрыться в глубинах сектора, куда линейным кораблям путь был заказан. Затаившийся в засаде отряд азиатов обрушил всю свою мощь на незваного гостя. Прячась за астероидами, они оставались неуязвимыми для ответного огня. Через полчаса ожесточенной перестрелки яркая вспышка осветила пространство – это имперский корабль приказал долго жить. Но не все шло так гладко. Японцы наткнулись на одинокий транспортный корабль. Прежде чем они его уничтожили, тот успел выпустить три десятка «ос». Связанные ближним боем, азиаты не заметили появления флагмана, который своим огнем уничтожил более половины отряда. Оставшиеся в живых поклялись отомстить. Сколько им ни пытались объяснить, что имперский флагман неуязвим для их атак, они с маниакальным упорством прочесывали космическое пространство в его поисках, впрочем не забывая при этом уничтожать все попадающиеся им корабли.

И случилось невероятное – через месяц усердие «Якудзы» было вознаграждено. Они обнаружили злосчастный флагман. Но что могут противопоставить небольшие эсминцы такой громаде? Оказалось, что при известной доле везения – могут. Они застали флагман в тот момент, когда последние «осы» занимали свое место внутри звездолета. Хидэки Тонэгава, лично руководивший этой вылазкой, принял единственно верное решение, приказав сосредоточить огонь на открытом портале. Несколькими удачными выстрелами механизм портала был поврежден. Теперь его было невозможно закрыть, а следовательно, флагман не мог проявить всю свою мощь, будучи ограничен в маневренности. Казалось, что большего урона ему не нанести. Но только не японцам. Они заранее подготовились к такой возможности. Два эсминца, буквально начиненные фотонными торпедами, устремились к цели. Появились «осы» и пошли на перехват этих безумцев, но сразу же попали под огонь азиатов. Один из эсминцев подбили уже на подлете. Торпеды сдетонировали и раздался взрыв, унесший с собой с десяток «ос». Этим умело воспользовался второй эсминец, проникший внутрь вражеского корабля через полуоткрытый портал под прикрытием вспышки.

– Прощайте, сейчас мы отомстим за гибель наших товарищей, – были их последние слова, переданные в эфир.

От раздавшегося взрыва вырвало крышку портала и покорежило обшивку флагмана. Было уничтожено множество кораблей, находившихся в чреве этого гиганта. Сам флагман от этого особо не пострадал, но с такими повреждениями он теперь не мог войти в подпространство. На его ремонт ушло несколько лет, он надолго выбыл из строя и не смог принять участия в штурме Земли.

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Стратег отключил ментальный усилитель. Он нуждался в нескольких минутах покоя, чтобы восстановиться после длительного и утомительного обмена мыслеобразами. Мэри, зная его состояние, стала нежно массировать ему виски, не преминув при этом прижать его голову к себе. Стратег уже был в норме, но позволил себе почти лишнюю минуту вдыхать аромат и наслаждаться приятной упругостью ее грудей. Мэри это осознала и радостно прижималась еще сильней, одной рукой пытаясь оголиться, хотя груди и так уже почти вывалились сквозь глубокий вырез.

– Спасибо, Мэри, массаж и все остальное пришлось как нельзя кстати, – поблагодарил ее Стратег.

– Больше ничего не надо? – явно намекая на близость, спросила Мэри.

– Налей стопку водки, – поняв суть вопроса, ответил Стратег.

– Опять променял меня на выпивку, – недовольно пробурчала Мэри, подавая на серебряном подносе запотевшую от холода стопку водки и тарелку с легкими закусками.

Стратег залпом опрокинул полташку, слегка крякнув от удовольствия. Не глядя, взял с тарелки закусить. Кивком головы поблагодарил заботливую подругу и предался своим мыслям. Он только что уточнил с Тактиком последние детали операции, и теперь оставалось ждать исхода сражения. Теперь уже недолго. Он был готов вмешаться в его ход, если что-то пойдет не так. Тактик, теперь твой выход…

В то время как Тактику предстояло показать, на что он способен, Стратег в ожидании новостей припомнил визит закадычного приятеля, с которым они так мечтали увидеть Америку…

Юность Стратега. Визит старого друга

Накануне майских праздников раздался телефонный звонок. Незнакомый голос в трубке вопрошал, не забыл ли Александр старого друга. Тот никак не мог признать, кто же это объявился после стольких лет.

– Чукотка, Америка, – наконец-то прозвучали два заветных слова!

– Володька! Ты где? – Александр мгновенно вспомнил друга детства.

– Хочу напроситься к тебе в гости. Давно не виделись, да и в Ленинграде никогда не был.

– Конечно, приезжай! Буду рад.

– Ничего если с подругой?

– Молоденькая гуцулочка? Привози!

После звонка нахлынули воспоминания. Три года, совместно проведенных на Чукотке. С тех пор они не виделись и даже не поддерживали отношений – Володькиного отца перевели на Западную Украину, а Сашиного – в Прибалтику.

Дни проходили в осмотре достопримечательностей. Вечера – неизменно под выпивку.

Много болтали. И ведь было о чем! Походы на ручей за щавелем. А как они неслись на вагонетке с горы по военному стрельбищу, самозабвенно расстреливая противника из воображаемого оружия и спрыгивая лишь за мгновение до того, как их транспортное средство на бешеной скорости врезалось в ограничитель. Однажды они чуть не обморозились по дороге в школу, где училась Сашина сестра, попав в пургу. И, конечно же, Америка! Чтобы взглянуть на нее хоть одним глазком, они организовали целую экспедицию к сопкам. Туда их доставили чукчи на оленях за пару бутылок спирта. Совершив восхождение на сопку, они как зачарованные глазели на Америку. Это был воистину счастливейший момент детства! И оригинальный способ возвращения домой, придуманный Сашей, – они зажгли толовую шашку, и военные, в надежде поймать диверсантов, уже через двадцать минут окружили их. Дети встретили их с поднятыми руками и криками: «Сдаемся!» – чем вызвали неудержимый смех.

Александр обратил внимание, что Владимир много пьет, при этом быстро отключается и имеет довольно узкий круг интересов. От походов по музеям и в театры он неизменно отказывался, ссылаясь то на головную боль, то на духоту в помещениях, то на жажду. Его подруга же, наоборот, рвалась именно туда. Сопровождать ее пришлось Александру. Казалось, Владимир просто потакал их совместному времяпрепровождению. В их отсутствие он не скучал – бутылка неизменно составляла ему компанию.

Молодая гуцулочка была действительно хороша. Черные как смоль волосы обрамляли милое личико. Темные, немного колдовские глаза излучали любопытство и радость жизни. От стройного тела исходило тепло и энергия. Когда она брала Александра под руку, он ощущал трепет юного тела. Юноше показалось, что она излишне часто прижимается к нему и определенно хочет большего. Но девушка друга! Для Александра это было табу…

Александр не сразу заметил, что его друг относится к своей подружке, мягко говоря, не совсем корректно. Он часто повышал на нее голос. Напоминал, что именно он оплатил эту поездку. Запросто мог заставить подать себе тапочки или послать в магазин за сигаретами. Напившись, обзывал ее. В один из вечеров засиделись дольше обычного. Владимир был особенно груб, почти довел подругу до слез. Много пили, и он, вырубившись и рухнув на диван, вскоре оглашал комнату храпом. Оксана, одетая в мини-юбку, подсела к Александру, прижавшись к нему обнаженной ногой. Взяв его за руку, она стала жаловаться на свою судьбу – как Владимир ее оскорбляет, унижает и даже рукоприкладствует. Неожиданно Александр увидел перед собой ее губы, раскрытые для поцелуя, и не удержался. Ему с трудом удалось прервать сладкий поцелуй и отстранить распалившуюся девушку.

– В чем дело? Я тебе не нравлюсь? – с легкой обидой в голосе спросила она.

– Нравишься, но…

– Такой совестливый? Не можешь с подружкой своего друга?

– Вот ты сама все и объяснила…

– А ты не видишь, как он ко мне относится? Как помыкает мною, – и с этими словами она уселась к нему на колени, и их губы встретились…

В какой-то момент Александру показалось, что Володька не спит, а смотрит на него. Их взгляды пересеклись, и тот словно дал понять, что ничего не имеет против…

Гости уехали на третий день. После этого вечера все попытки Оксаны продолжить отношения Александр пресекал на корню. Володька все эти дни не просыхал. Расстались по-дружески – ни словом не обмолвившись о произошедшем. Больше они не виделись. Переписка прекратилась как-то сама собой на втором месяце. Гуцулочка была тут ни при чем. Просто детство закончилось, а вступив во взрослую жизнь, они не нашли общих интересов.

Александр не жалел о потере друга детства. Кроме совместных переживаний, их ничто не связывало. Вот только тот случай не давал ему покоя. Его мучила совесть. И неважно, что не он, а она соблазнила его. Не имело значения и то, что друг дал свое молчаливое согласие. Нельзя заниматься любовью с девушкой своего друга. Просто нельзя, и все тут. Это – табу. Александру было просто жаль тех, кто не понимает этого…

Засада на дальних подступах к Земле. Проба пера

Итак, пришло время первой схватки с рэмами. Посмотрим, на что способны эти хваленые Завоеватели Вселенной. Своеобразная проба пера должна была состояться на дальних подступах к Земле. Третий Звездный флот, следуя приказу Стратега, заранее укрылся в секторе «Космическая стройплощадка», соблюдая полное радиомолчание и не предпринимая никаких активных действий.

Лучшего места, чтобы спрятать целый флот, было и не придумать. Сплошное месиво из планет, астероидов и просто космического мусора. Нагромождение звезд и наличие мощных источников всевозможного излучения. Похоже, какая-то неведомая сила или могущественная цивилизация стащила все это сюда, словно на стройплощадку, и бросила, отказавшись от своей затеи.

План операции был разработан совместными усилиями Стратега, Тактика, Адмирала и, как ни странно, Командира. Участие малинового спецназа также предполагалось в этом чисто космическом сражении.

В этом хаосе удалось отыскать целый сектор с такой сильной сигнатурой, что связь там не работала. Координировать операцию предполагалось при помощи мыслеобразов, передаваемых контактерами. Оставалось только надеяться, что противник не владеет нетрадиционными видами связи.

Давать открытый бой Земля не собиралась. Операция, получившая кодовое название «Западня», состояла из нескольких этапов…

Оторвавшись от ментального усилителя, Тактик, несмотря на охватившее его возбуждение, заставил себя посидеть пару минут с закрытыми глазами. Ему предстояли напряженные дни, и лишняя усталость ни к чему, а каждый сеанс обмена мыслеобразами отнимал много сил, даже у такого сильного контактера, каким был Тактик. Он все-таки не утерпел и вскочил немного раньше времени и быстрым шагом, почти переходя на бег, направился к Адмиралу. Радость так и распирала Тактика – Стратег одобрил его идею, правда, внеся одно существенное дополнение, что резко усложняло задачу. Теперь ему предстояло, совместно с Адмиралом, внести коррективы.

Адмирал, в ожидании Тактика, прикончил уже пятую чашку кофе, рассматривая огромную, во всю стену, голографическую карту предстоящего поля боя. Рука машинально потянулась к кофейному автомату, за очередной порцией допинга. Его автомат готовил только десять сортов кофе. Он всегда с завистью вспоминал кофейного монстра, стоящего в кабинете Стратега, способного выдать немыслимое количество сортов этого божественного напитка: «И зачем людям такое богатство, если они им не пользуются? Он ведь сам готовит кофе на газовой плите, по заумному рецепту. Но так вкусно, что автомат при этом отдыхает…»

– Адмирал! Стратег дал добро, – с порога объявил Тактик.

– Это хорошо, а то мои орлы уже застоялись и рвутся в бой. По твоей довольной улыбке вижу, что Стратег опять что-то затеял. Давай выкладывай.

– Нам предстоит взять на абордаж один из кораблей рэмов…

– Началась охота за Навигационной картой? Стратег решил выведать, где их логово? Уж не планируете ли нанести им визит? Не рановато ли? – последовала не то череда вопросов, не то размышления вслух.

– Такая вещь, как Навигационная карта противника, в хозяйстве всегда пригодится, а в остальном ты прав. Визиты пока не планируются.

– Но ведь, чтобы заполучить полноценную Навигационную карту, придется штурмовать линейный корабль!

– И не просто штурмовать и захватить, а сделать это внезапно – иначе ее успеют уничтожить. И не просто захватить, а чтобы противник и не подозревал о пропаже!

– ?! Это невозможно!

– Только не для Стратега.

– Давай выкладывай, что за очередную пакость вы там задумали.

Не прошло и часа, как план операции был разработан до мельчайших деталей и по секундам. Груда пустых кофейных чашек и гора пепла безмолвно свидетельствовали о напряженной работе…

Все начиналось с заманивания флота в засаду. Эту задачу возложили на скоростные и маневренные эсминцы. Одновременно с этим космический десант выдвигался на исходную позицию.

Увлекшись работой, Тактик вспомнил свой визит к Бате. Это было ранним утром, как раз в тот памятный день, когда состоялось заседание Совета Земли и космических Колоний. Прилетев, он застал Батю на деревянных мостках. Старик сидел с удочкой, в глубокой задумчивости, и, как могло показаться, совсем не обращал внимания на поплавок, хотя клевало отчаянно. Тактик молча взял удочку у него из рук и вытащил приличную рыбешку: «Интересно, почему она не сорвалась?» Начав снимать ее с крючка, он понял, в чем дело. Первым на червяка позарился совсем маленький окунек. Батя, увлеченный своими мыслями, эту поклевку не заметил. Крючок для малька оказался слишком большим, и все усилия вырваться на свободу оказались тщетны. Затем появился крупный окунь и решил воспользоваться беспомощностью своего младшего собрата. Теперь, в свою очередь, уже для него добыча оказалась чрезмерной и он, проглотив добычу, попался сам. Так, на живца, он и будет ловить линейный корабль рэмов.

Смит, командир эсминца «Калифорния», уже третий час маячил в открытом пространстве, в надежде, что рэмы наконец-то обнаружат одинокий корабль.

– Неприятель справа по курсу, – доложил мичман Вестгейт.

– Боевая тревога. Усилить наблюдение. Корабль неприятеля слишком мал, чтобы атаковать нас. Он вызывает подкрепление. Всем ожидать выхода из подпространства линейного корабля противника, – раздались приказы командира.

На этот раз противник не заставил себя долго ждать.

– Предельная скорость. Курс на сектор «Космическая стройплощадка», – распорядился Смит, и эсминец рванул вперед.

Тирован, желтый рэм, командир линейного корабля шестого Имперского флота, определенно скучал в своей каюте. Враг оказался на редкость трусливым: «Эти земляне, кажется так их зовут, бегут, едва завидев нас». С начала кампании не произошло ни одного крупного сражения. Правда, ходили слухи, что противнику отдельными наскоками удалось нанести значительный урон их флоту. Тирован в эти сплетни не верил. Да и командование флота факт потерь отрицало. Поэтому, получив сигнал об обнаружении корабля неприятеля, он приободрился и сразу же приказал готовиться к подпространственному переходу.

Едва они вышли из подпространства, как Тировану сообщили: «Эсминец справа по курсу». Как он и предполагал, противник пустился в бега. Могучий линейный корабль упоенно преследовал корабль землян.

– Впереди по курсу еще с десяток легких кораблей неприятеля, – доложили командиру.

– Вот это удача! – воскликнул Тирован. – Вызвать подкрепление. Эти трусы сейчас приведут нас прямиком в расположение своего флота.

Передовой отряд рэмов буквально ворвался в открытое пространство, зажатое со всех сторон планетами и астероидами. Противник мирно расположился по его периметру, очевидно неготовый к бою. С ходу, почти одновременно, корабли рэмов открыли сокрушительный огонь. Торпеды и лучи фазеров достигали цели. Вражеские звездолеты взрывались один за другим! В пылу сражения, увлеченные достигнутым эффектом и количеством уничтоженных кораблей, никто не придал значения тому, что неприятель до сих пор не открыл ответного огня. Подоспело подкрепление, и рэмы с удвоенной силой принялись расстреливать, как в тире, неожиданно беззащитного противника.

Тирован успел передать на флагман, что уничтожено до ста вражеских звездолетов, прежде чем его собственный содрогнулся от прямого попадания торпеды. Рядом стали взрываться более мелкие имперские корабли. Пространство прямо по курсу заволокло какой-то дымкой.

Третий Звездный флот Земли, спрятавшись в засаде до поры до времени и насмотревшись, как враг расстреливает макеты кораблей, вступил в бой сразу после того, как была выставлена дымовая завеса.

Отряд из двадцати космических десантников и десяти бойцов малинового спецназа уже несколько часов как затаился на одном из астероидов. Мак Кин, контактер отряда, вдруг почувствовал легкое покалывание в затылке. Проведя ладонью перед глазами, он расслабился и мысленно представил белый лист бумаги. Картинки мгновенно ожили в его сознании. Изящный античный лук изогнулся, и стрела стремительно рванулась к неведомой цели. Игнорируя все правила контактеров – отдыхать после полученного мыслеобраза – Мак Кин доложил командиру: «Получен код атаки».

Командир небольшого сводного отряда, лейтенант малинового спецназа Стив Коуэн, подал условный знак. Десять спецназовцев, одетых в легкие скафандры, в буквальном смысле влезли на спины десантников. Череда коротких, ярких вспышек осветила поверхность астероида. Это космический десант с тяжелым вооружением, в неповоротливых, но отлично защищенных скафандрах, запустив портативные космические ранцы, устремился навстречу кораблю, чтобы взять его на абордаж.

Линейный корабль рэмов и не собирался сдаваться, успешно отражая атаку сразу четырех эсминцев, которые ловко увертывались от огня его фазеров. Через двадцать минут полета отряд достиг кромки искусно поставленной «дымовой завесы», скрывающей их от губительного огня, и вражеский корабль, освещаемый синими вспышками своих фазеров, далекими красными всполохами с эсминцев и желтым оперением торпед, предстал перед ними во всей своей красе и боевой мощи.

Мак Кин снова приступил к своим обязанностям. Сосредоточившись и дождавшись характерного покалывания в затылке, он послал мыслеобраз – на зеленой лужайке еле тлел небольшой костер. Неожиданно в него подбросили хвороста, и огонь ярко разгорелся. Почти одновременно с этим появился флагман, отрезая кораблю рэмов возможность покинуть поле боя. Мощные красные лучи хищно устремились к линейнику. Немного отстав, выпущенные торпеды достигли цели, осветив корпус звездолета серией желтых вспышек. Ответный огонь практически прекратился. Корабль был обречен – ему не выстоять против мощи флагмана. Казалось, еще один такой залп, и звездолет превратится в облако пыли – но его не последовало. Вместо этого пять торпед, одна за другой, прошили его корпус, при этом не разорвавшись. Включив ранцы на полную мощность, штурмовой отряд устремился к образовавшейся бреши.

Первыми внутрь проникли космические десантники и, разделившись на две группы, направились в разные стороны и открыли шквальный огонь, не целясь и просто сметая все на своем пути. Обе группы разными путями направились к машинному отделению. Выждав двадцать секунд, не открывая огня, группа десантников и малиновых беретов, которые прятались за их спинами, постоянно сверяясь со схемой, направилась в противоположную сторону. Им очень пригодились сведения, добытые Батей, – точные чертежи кораблей, переданные зеерянами. Старательно избегая встречи с противником, отряд двигался боковыми коридорами. Наконец они достигли открытого пространства, откуда с десяток уже широких коридоров разбегался в разные стороны.

Джон поднес обе руки к шее. Было заметно, что он слегка колеблется, но затем решительно откинул крышку шлема и сделал глубокий вдох – разведка не подвела. Атмосфера вражеского корабля оказалась пригодной для дыхания. Мгновенно все спецназовцы сбросили с себя шлемы, громоздкие аппараты для дыхания и легкие космические скафандры и, как могло показаться непосвященному, оказались совершенно голыми. На самом деле на них были боевые спецкостюмы «кожа», специально разработанные для малинового спецназа. «Кожа» надевалась на голое тело. Плотно обтягивая его, она в точности повторяла каждый изгиб. Поверх обычно надевалась форма, но сегодня было решено идти в бой только в «коже», чтобы ничто не стесняло движения.

За это время десантники успели снять несколько решеток с вентиляционных шахт, в которых и исчезли малиновые береты. После этого космические десантники заняли круговую оборону и открыли беспорядочный огонь, делая все для того, чтобы быть обнаруженными.

В рубке линейного корабля рэмов все были увлечены перестрелкой с эсминцами и не заметили появления флагмана, который возвестил о своем прибытии сокрушительным залпом. Тирован бросил взгляд на экран и содрогнулся от размеров вражеского корабля. «Степень разрушения 29,4 процента», – беспристрастно доложил бортовой компьютер. Усевшись в капитанское кресло, командир «Вестника Победы», могучего и красивого звездолета, безвольно опустил руки: «Вот и за мной пришла смерть. Сейчас эта громадина пальнет со всех орудий, и мы превратимся в облако пыли».

Тирован был потомственным военным. Его семья издавна отказалась от службы Великим белым кланам, предпочтя относительную свободу военной. Его ребенком отдали в космический пажеский корпус. Потом служба на Зеленой Рэмии, Военная академия и, наконец, назначение командиром линейного корабля. Более десяти лет провел он на «Вестнике Победы». «Странно, почему враг медлит? Что он задумал?» Даже когда ему доложили, что враг пошел на абордаж, он не осознал всей опасности, подумав, что их хотят взять в плен.

– Наивные земляне, – позлорадствовал Тирован. – Столько усилий, и все напрасно. Вы еще не знаете, что рэмы в плен не сдаются.

Джон с трудом втиснулся в отверстие и повернул налево. Путь, который ему предстояло пройти, он помнил наизусть – около десяти минут ползком, сделав при этом три поворота. Он достиг первой развилки через три минуты и десять секунд. Джону следовало повернуть направо, но его поджидал сюрприз. Согласно чертежу, туннель раздваивался. В действительности же воздухопровод разделялся на три части, и, как назло, две дороги вели направо. «Схема оказалась неточной? Какое ответвление выбрать – самое правое или чуть правее? – Джон в растерянности остановился. – Тот, кто составлял мой маршрут движения, определенно не знал о третьем направлении, и «направо» может вовсе не означать крайний правый поворот».

Если он ошибется, вернее не угадает с направлением, то не поспеет вовремя к месту сбора и сорвет план атаки. Заблудившись в лабиринте, он может погибнуть – ведь этот корабль уничтожат. Но не страх смерти волновал его сейчас. Он не хотел подвести своих товарищей. «Почему план неверен? Ошибка? А что, если он точен, и только потом в конструкцию внесли изменения? Но ведь тогда должны остаться следы!»

Если одно из ответвлений проложили позже, то это можно обнаружить. Предположив, что отворот налево существовал изначально, Джон внимательно, при свете фонарика осмотрел его, особенно уделяя внимание материалу, из которого он сделан. Не заметив ничего примечательного, он только отметил, что швы очень гладкие, и перешел к следующему. Никаких отличий! «Неужели я ошибся в своих рассуждениях?» Вот и последняя, самая правая труба. Изготовлена из того же самого материала. Это конец. «Нет, что это? Швы! Какая грубая работа! Делалось явно впопыхах или какими-то неумехами. Значит, если исходить из того, что схема верна, а это, крайне правое, ответвление возникло позже, то мне не сюда, а в другой тоннель, который лишь чуть правее». Отбросив сомнения, спецназовец пополз дальше, стараясь наверстать упущенное время.

Следующая развилка неожиданностей не принесла. «Отставание от графика двадцать секунд». Собрав все силы, он повернул налево и устремился к конечной цели – ходовой рубке вражеского звездолета. «Я не опоздал! Вот только не успеваю перевести дыхание перед атакой». Оставалось полметра, когда он услышал, что штурм начался. Выбив решетку выстрелом, Джон спрыгнул с трехметровой высоты вниз, приземлился на корточки, несколько раз перевернулся и вступил в бой. Он успел сделать только один выстрел, и то, как ему показалось, мимо, как раздалась команда командира: «Помещение под контролем». Это означало, что все рэмы, которые находились в рубке, или убиты, или прекратили сопротивление. Трое бойцов немедленно занялись извлечением Навигационной карты, а Джон, вместе с остальными, связав оставшихся в живых, занял оборону у одного из двух входов на случай, если враг попытается вернуть контроль над помещением.

План операции, разработанной Тактиком, осуществился блестяще. Когда ходовая рубка оказалась захваченной, основные силы рэмов были связаны боем с космическими десантниками и, услышав сигнал опасности, не могли поспешить на выручку. Те же, кто попытался это сделать, были сметены огнем десантников. Лишь небольшая группа вспомогательного персонала с легким вооружением добралась до цели. Для бойцов малинового спецназа они оказались легкой добычей.

Контактер отряда, сидя в укрытии, с завистью наблюдал, как его товарищи лихо отражали контратаку. Но такова уж его роль в этой операции. Он и в захвате командного поста не участвовал. Проделав весь путь по воздухопроводу за спиной командира, он спрыгнул вниз, только услышав его возглас: «Помещение под контролем».

Наконец-то удалось извлечь Навигационную карту. Это означало конец операции. Настала очередь Мак Кина проявить свои способности. Устроившись поудобнее, он отрешился от действительности. Легкое покалывание в затылке перешло в пульсацию. Чистый лист бумаги всплыл в его сознании. Стремительный полет стрелы. Она попала в цель. Прямо в десятку! Код успешного окончания операции.

Узнав о захвате ходовой рубки, Тирован побледнел. Только теперь ему открылся замысел врага. Все встало на свои места – и почему флагман не добил беззащитный корабль, и бессмысленный, на первый взгляд, абордаж. Они пришли за Навигационной картой, и он позволил им ее заполучить.

– Немедленно передать открытым текстом на все корабли, – пришел в себя Тирован. – Открыть огонь на поражение по «Вестнику Победы». Корабль захвачен противником. Опасность утраты Навигационной карты.

– Связь не работает, – вынес приговор бортовой компьютер.

– Всем! Всем! – включил громкую связь командир. – Двигаться в сторону ходовой рубки, захваченной вражеским десантом, – в то время как сам принялся запускать программу самоуничтожения корабля.

Но было уже слишком поздно…

Теперь малиновым беретам предстояло с боем проделать обратный путь, попутно предупредив десантников об отходе. Спасательный корабль оказался на месте, и отряд благополучно достиг флагмана, потеряв лишь троих десантников.

Тактик нервно ходил кругами. Самая ответственная и тайная часть операции началась, и он ждал мыслеобраза об ее окончании. Уолтер, спарринг-контактер Мак Кина, расположился в кресле, подключившись к ментальному усилителю. Тактик то и дело поглядывал в его сторону. На исходе двадцать седьмой минуты он заметил, что тот начал принимать мыслеобраз. «Вот только какой?» Два поднятых вверх пальца – всем известная «виктория» – не оставляли сомнений. Успех! Тактик немедля дал команду, и спасательный корабль устремился за желанной добычей. Пять минут полета, еще столько же ожидания у пробоины во вражеском звездолете, и в обратный путь. Как только корабль удалился на безопасное расстояние, флагман обрушил на уже безобидный линейник рэмов всю свою мощь, превратив его в груду металлолома, скрывая следы абордажа, и главное – пропажу Навигационной карты.

Тактик лично встречал отряд на посадочной площадке и, заполучив в свои руки вожделенную карту, стремглав бросился в свою каюту. Лишь после того, как компьютер подтвердил, что они действительно завладели Навигационной картой и она исправна, он издал победный клич. Адмирал как раз оказался на пороге его каюты, и они в едином порыве бросились в объятия. А радоваться было чему! Теперь они смогут навестить зверя в его логове. Пусть не сейчас – силенок маловато, но со временем…

В это время корабли Третьего Звездного флота, повинуясь единой команде, стали спешно покидать поле боя, направляясь к кромке дымовой завесы, чтобы укрыться там от немногочисленного неприятеля. Они почти достигли ее, как на многих из них раздались взрывы. Но это был хорошо разыгранный спектакль. Можно было легко добить врага, уничтожив еще с десяток звездолетов. Но что значат несколько кораблей в затяжной войне? Стратег предпочел изобразить бегство и гибель флота. Пусть враг думает, что имеет дело с осторожным или, если тому так больше нравится, трусливым соперником.

Зиндан, командующий объединенными силами Имперских Звездных флотов, получив информацию о преследовании одиночного корабля противника, не придал этому значения. Такие сообщения поступали регулярно. Противник упорно избегал открытых столкновений. Зиндан сам приказал передавать на свой флагман «Коготь Завоевателя» сведения о любых контактах с противником, в надежде вычислить местонахождение Звездного флота землян. Новость о появлении небольшой группы легких кораблей оптимизма не добавила. В течение следующего часа известий не поступало. Рапорт о том, что идет полномасштабное сражение и уничтожено до ста звездолетов противника, сильно удивил командующего. Несмотря на отсутствие со стороны шестого Звездного флота просьбы о подкреплении, Зиндан распорядился послать в район сражения седьмой Имперский флот в полном составе.

Впрочем, он прекрасно понимал, что шансов на то, что подкрепление поспеет к сроку, почти нет. Так и случилось. Флот опоздал более чем на сутки. Еще через двое суток Зиндан лично осматривал место сражения. Судя по обломкам, противник потерял около ста двадцати боевых кораблей, в то время как потери Имперского флота составили пятьдесят три звездолета, в том числе один линейный корабль. Но что-то во всем этом настораживало Зиндана. В отличие от многих других, он уже давно убедился, что имеет дело с умным и отважным противником. Судя по докладам командиров кораблей, на протяжении всего боя неприятель вел себя очень странно. Не оказал практически никакого сопротивления в первой фазе сражения, когда и была уничтожена значительная часть его флота. Затем неожиданно собрался с силами и контратаковал. Именно на этой стадии шестой Имперский Звездный флот понес тяжелые потери. И эта невесть откуда взявшаяся дымка, за которой скрылся отступающий противник. Да и само «поле» боя. Если бы Зиндан хотел заманить вражеский флот в западню, то лучшего сектора в этом районе космоса не сыскать.

Зиндан доложил о результатах сражения в Главный штаб Великих Завоеваний и Магистру Тайного Ордена, которые не преминули громогласно заявить о блистательной победе Имперского флота.

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Обычно невозмутимый, выдержанный и уверенный Стратег не находил себе места. Его волнение не укрылось от внимательной и заботливой Мэри. Не говоря ни слова, она просто подошла к нему сзади и, обняв, прижалась всем своим, жаждущим любви, пышным телом.

– Многое поставлено на карту? Волнуешься? Все будет хорошо.

– Оптимизм не всегда уместен. Твоими бы устами да мед пить.

– Так пей, – и с этими словами Мэри развернулась, подставляя свои коралловые губки.

Как ни странно, но Стратег не только не отстранил ее, а напротив, заключил в свои объятия. Во время поцелуя Мэри почувствовала его возбуждение. Но еще через мгновение ее рука уловила вибрацию на его затылке. Сержант малинового спецназа прекрасно знала, что это означает. Стратег принимал мыслеобраз. Их губы все еще соприкасались, хотя поцелуем это можно было назвать с большой натяжкой. Хоть и был Стратег в ее объятиях, но ее не покидало чувство, что его вообще нет в этом кабинете. Прошло несколько долгих мгновений, как вдруг он крепко прижал ее к себе и наградил страстным, но таким недолгим поцелуем.

– С обниманиями на сегодня покончено, – весело ухмыляясь, произнес Стратег, – давай отпразднуем.

– А что, есть повод?

– Еще какой! Теперь мы знаем дорогу в логово врага.

– Возьмешь меня с собой?

– Куда?

– В логово…

– Ну, до этого еще далеко.

– Знаю я тебя. Мысленно ты уже там…

– Ладно, возьму.

Всю оставшуюся жизнь Стратег сожалел о данном обещании… Но сейчас он пребывал в радостном настроении, и ему на ум пришел забавный случай из далекой юности…

Детство Стратега. Прибалтика. Пробелки студентов – медков

Играя в преферанс в многочисленных общежитиях местного университета, Саша познакомился со студентами-медиками. Однажды они пригласили его с собой на практику – в морг! Им предстояло препарировать трупы, и восьмиклассник из любопытства согласился. Морг располагался в парке, рядом с развалинами рыцарского замка. Перекидываясь шутками со студентами, Саша бодро вошел в мрачное здание. Сразу пахнуло хлоркой, и в нос ударил трупный запах. Легкая тошнота подступила к горлу, но школьник быстро справился с неприятными ощущениями. Он не хотел выглядеть слабаком перед старшими товарищами, тем более что группа более чем наполовину состояла из девушек.

Студенты равномерно распределились вокруг стола, на котором лежал труп. Преподаватель сдернул простыню, и взору присутствующих предстала пожилая женщина – вернее старуха, которая очевидно умерла естественной смертью. Ее дряблое, почти безобразное тело вызывало отвращение. Пока преподаватель объяснял, где и как следует делать надрезы, Саша тщетно пытался взять себя в руки. Когда скальпель оказался в руках одного из студентов, он немного успокоился, но кишки, вывалившиеся наружу, вызвали неудержимый приступ тошноты.

Он стремглав бросился к выходу. Казалось, коридорам не будет конца. Еще немного – и он захлебнется от рвоты. Очнулся на карачках, под кустом. Поток рвоты прекратился. Глоток свежего воздуха очистил легкие. Ноги не слушались. С трудом дойдя до скамейки, Саша рухнул на нее. На следующий день в школу он не пошел…

Целую неделю Саша не решался пообщаться со студентами-медиками, опасаясь насмешек. Случайная встреча в городе положила конец его опасениям. Оказалось, что он не единственный, кого стошнило. Некоторых вырвало прямо на труп. Другие успели добежать до угла. В морге еще долго отмывали заблеванный пол. Саша оказался единственным, кто нашел в себе силы выбраться на улицу.

Восьмиклассник решил перебороть себя. Он стал регулярно посещать морг, пока не заставил себя спокойно смотреть на расчлененные трупы. Теперь он мог запросто обмениваться шутками под скрежет скальпеля.

Один из студентов, самоуверенный хохол, отличник и задавака, имел оригинальную привычку. Прежде чем начать разделывать труп, он демонстративно здоровался с ним, называл по имени и пожимал руку. Находчивый восьмиклассник придумал, как его проучить. Идея партнерам по преферансу понравилась, и они немедленно приступили к ее реализации. Хохол самодовольно скинул простыню. Прочитав бирку на ноге, он продекламировал:

– Уважаемый Иван Петрович! Вот и пришла ваша очередь. Теперь вы в моих руках, и сейчас я выпущу вам кишки.

После этой тирады он подошел к столу и привычно пожал трупу руку. Однако «труп» ответил на это рукопожатие! Бедный студент побледнел. Зрачки расширились. Из отвисшей челюсти вырывалось нечленораздельное мычание. Тонкая струйка зажурчала об каменный пол, окрасив белые брюки в ядовито желтый цвет. Даже дружный гогот сокурсников не смог привести его в чувство…

В группе была одна красивая девчонка, которая отвергала все ухаживания ребят. За ней закрепилось прозвище «неприступная». Резать она предпочитала трупы мужчин, называя их «миленький», «хорошенький» и другими эпитетами. Саша придумал, как над ней подшутить. Не ожидая подвоха, в коротеньком халатике, с выставленными напоказ соблазнительными ножками, она подошла к обнаженному трупу молодого мужчины.

– Ну, здравствуй, миленький! Хоть ты-то лежишь спокойно и не станешь меня домогаться.

При этих словах внушительных размеров пенис стал подниматься, пока не застыл в вертикальном положении. Бедная девчушка так и замерла с открытым ртом, не в силах оторвать взгляд, и только ехидные замечания друзей вернули ее к действительности:

– Да она и мертвого возбудила, каково же нам, живым…

– Даже труп не устоял перед ее ножками…

– Если бы меня миленьким назвали, у меня бы тоже встал…

– Да только у трупа на нее и встанет, она же живых не замечает!

Не выдержав потока сальных шуточек, она бросилась прочь. Этот случай стал широко известен в городе, и девушка еще не раз слышала высказывания на эту тему себе вслед.

За игрой в преферанс один из студентов физмата, не выдержав, задал вопрос:

– Ребята, а кто из вас изображал труп, особенно во втором случае, и как ему удалось возбудиться? Неужели действительно на слово «миленький»?

Участники проделок, ставших легендарными, просто катались со смеху по полу. Лишь уступив настойчивым просьбам, признались, что трупы оставались трупами, и никто их не подменял. В первом случае один из нас просто подсунул под труп свою руку и ответил на рукопожатие. Во втором же случае к пенису привязали веревочку, за которую и дернули в подходящий момент…

Блистательная Белая Рэмия. Променада. Парад в честь победы Имперского флота

Блистательная Рэмия – планета дворцов, планета-столица жила своей размеренной жизнью. Война была где-то там, далеко, а здесь ничего не изменилось. Если не обращать внимания на немногочисленные сводки с театра боевых действий, то можно и не заметить, что Империя воюет. Но только не сегодня.

Космодром Белой Рэмии опять работал в напряженном режиме – впервые после проведения Большого Хурала. Пространство вокруг планеты заполнили парадные звездолеты белых кланов. На их фоне выделялся своим изяществом представительский корабль Зиндана, командующего Объединенным флотом Империи, вызывая зависть Великих кланов. В нарушение традиций, именно этот корабль пошел на посадку первым, и лишь вслед за ним парадный звездолет Донов – Ведущего клана. А затем и остальные корабли, строго согласно иерархии, заняли свое место на космодроме планеты.

Прямая как стрела Променада на всем своем трехкилометровом протяжении была обнесена многоярусными трибунами, которые решили не разбирать после памятного всем шествия во время открытия Большого Хурала.

Ландо и его наставник пришли заранее. Если в предыдущий раз они разместились почти на самом верху переполненной трибуны, то сегодня им достались хорошие места. И вообще, казалось, что зрители не спешат на это зрелище. Еще буквально за двадцать минут до начала чуть ли не каждая вторая трибуна пустовала. Затем народ както вдруг разом повалил, и, хотя все пространство не заполнил, зевак собралось достаточно. Мгновенно поползли слухи, что обитателей припортовых кварталов, где жила беднота, силой сгоняли на Променаду.

Зазвучал военный марш, и мускулистые зеленые рэмы внесли боевые стяги. Впереди развевался флаг Звездного флота Империи. Ведь именно в честь его блистательной победы в первом космическом сражении устроили этот парад.

– СтадиРэм, смотри, это тот самый военный, что был вместе с нами на приеме у Крована! – воскликнул Ландо.

И действительно, вслед за знаменосцем, в парадной форме с множеством знаков отличий, шествовал Зиндан, командующий Объединенным флотом Империи и главный виновник сегодняшних торжеств. Толпа взорвалась аплодисментами и приветственными выкриками, едва завидев своего нового кумира.

Невеселы были мысли Зиндана, вышагивавшего под барабанную дробь. Предстоящие почести, как и неистовство толпы, мало волновали старого вояку. Потомственный военный в десятом поколении, он с детства воспитывался в спартанском духе, преданности Империи и не любил пышных церемоний. Его дед отличился во время восьмого Великого Завоевания, когда войска беспорядочно бежали с территории зеерян, побросав все и вся. Своей железной рукой он навел порядок на флоте, чем обеспечил планомерный отход войск, спася тем самым многие тысячи жизней. Империя по заслугам оценила этот мужественный поступок, и с тех пор все члены его многочисленной семьи легко продвигались по служебной лестнице. «Мое место сейчас там – на вверенном мне флоте, а я прохлаждаюсь в столице». Кроме того, Зиндана не устраивал повод для торжества. Он уже успел утвердиться в мысли, что никакой победы Имперский флот в этом сражении не одержал, о чем и собирался поведать Кровану.

Следом за командующим маршировали все десять Имперских флотов. Зиндан прекрасно знал, что военных с театра боевых действий не отзывали. Значит, в строю находились те, кто еще не нюхал пороха и не имел никакого отношения к сегодняшним торжествам. Марши смолкли, и в наступившей тишине на Променаду вывели пленных, которые нестройным шагом уныло плелись в окружении зеленых рэмов. Зрители так и не проронили ни слова, удивленно рассматривая новоиспеченных врагов Империи. Зиндан, как никто другой, был в курсе, что в этом сражении ни один землянин не был взят в плен. Лишь при штурме космической станции «Пионер-4» несколько ее защитников были захвачены в бессознательном состоянии. «Выходит, сплошной маскарад?»

В завершение парада, под звуки собственных гимнов, трехкилометровый путь проделали войска всех Великих кланов. Широкая Променада упиралась в площадь Завоевателей Вселенной. Здесь на древнем троне Покорителей Вселенной восседал Император РэмсирДлан. В заключение церемонии Зиндан лично из рук Императора получил вновь утвержденную награду – Герой девятого Великого Завоевания.

У Тайного Ордена на Белой Рэмии была своя резиденция, куда Зиндана и пригласили сразу по окончании парада.

– Приветствую нашего героя. – Небывалое дело, Крован лично встретил его на пороге дворца.

– Служу Империи и интересам Великих Завоеваний, – произнес в ответ Зиндан.

– Вижу по голосу, что командующий недоволен происходящим, – от пристального взгляда главы Ордена ничего нельзя было скрыть.

– Мое место там, на фронте, вместе с моим флотом…

– Похвальное качество. Ценю нетерпение вернуться к своим обязанностям и долго не задержу.

– И этот парад! Ведь никакой победы, по сути, мы не одержали…

– Но ведь неприятель бежал?

– Да, но…

– Никаких «но». Значит, и победа за нами. Вы отличный флотоводец, но есть вещи, которых вы не понимаете. Этот парад был нужен, чтобы заткнуть рты противникам войны. Теперь они не посмеют подать свои голоса. Кроме того, удалось поднять патриотические настроения. Теперь не будет отбоя от добровольцев. Да и на толпу это подействует благожелательно.

– А мое присутствие было обязательно?

– Толпе нужны кумиры.

– Тогда у меня последний вопрос. Могу ли я отказаться от использования Навигационной карты противника? В настоящее время мы прокладываем курс к Солнечной системе по двум направлениям – на основе захваченной Навигационной карты и от «Первенца девятого Великого Завоевания». Я все больше убеждаюсь, что тот инцидент у Ро Кассиопеи не был случайностью и эта карта – сплошная дезинформация.

– Я полностью вам доверяю. Поступайте как знаете. – Крован так и не признался, что Анализатор достоверности полученных результатов, или, как его еще называли, «критерий истины», пришел к такому же выводу. Красные рэмы не любят признавать свои ошибки.

Не-гуманоиды. Планета Слипе

Низкая облачность неизменно накрывала Слипс. Молнии изредка пронизывали пространство между облаками и поверхностью планеты, пятую часть которой занимали безжизненные гранитные скалы. Остальная часть суши представляла собой однородную густую жижу, над которой клубились испарения. Кремний составлял основу этой планеты, делая ее разумной, превращая в огромный, постоянно работающий компьютер. Разряженная атмосфера планеты позволяла многочисленным метеоритам, не сгорая, достигать ее поверхности. Они таили в себе сведения о своем происхождении, о звездах и планетах, мимо которых пролетали. Прошла бездна времени, прежде чем Слипс научился воспринимать эту информацию, и теперь его поверхность представляла собой огромное считывающее устройство, откуда сведения передавались в средний, более густой слой, исполняющий роль процессора в этом грязевом компьютере. Из него данные поступали на хранение в нижний, самый плотный слой. Это была память Слипса.

Грязевой компьютер ни на микросекунду не прекращал своей работы. В его недрах хранилось несколько древних метеоритов, информацию из которых так и не удалось извлечь. Прошло уже много веков, как он безуспешно пытался считать данные из самого древнего метеорита. Он уже был близок к успеху. Не хватало всего нескольких ключевых слов. Последовала команда:

Привлечь полученную за последний месяц информацию для анализа данных метеорита.

Молнии словно взбесились, добавляя мощности процессору, и ему удалось расшифровать ключевое слово:

Империя рэмов.

Это оказалось послание очень древнего народа, уже покинувшего пределы нашей Вселенной. Они называли себя Владыками Космоса. Они предупреждали, что их Враги (Слипс так и не смог воспроизвести их имя) привлекли на свою сторону Империю рэмов, чтобы те одну за другой уничтожали все цивилизации, которые встанут на их пути. Владыки Космоса, не в силах напрямую противодействовать своим недругам, косвенно заручились поддержкой одной из цивилизаций, которая в отдаленном будущем сможет восстановить равновесие во Вселенной. Их противник, не в силах выяснить, на кого сделали ставку Владыки Космоса, прежде чем уйти вслед за ними, дал указание рэмам уничтожать всех подряд.

Империя рэмов уничтожает все цивилизации. Слипс – цивилизация? Подлежит ли он уничтожению рэмами? Цивилизации разумны. Слипс разумен. Слипс цивилизация. Он подлежит уничтожению рэмами. Империя рэмов – враг Слипса.

Впервые Слипс почувствовал тревогу за свою судьбу, но, будучи лишен чувств, он просто продолжил анализ имеющихся в его распоряжении данных.

Уменя есть друзья. Не-гуманоиды. Мы союзники Мы вместе воюем против человечества. Они защитят меня.

Не-гуманоиды поддерживают нейтралитет с Империей рэмов. Они хотят натравить Империю рэмов на человечество. Если рэмы нападут на Слипс, как поведут себя его союзники? Они сохранят нейтралитет.

Этот вывод заставил задуматься, ту ли сторону в этом конфликте принял Слипс.

Рэмы воюют с людьми. Рэмы враги человечества. Империя рэмов представляет угрозу для Слипса. Враг твоего врага – кто тебе? Друг.

Не в силах преодолеть всплывшее противоречие, Слипс еще долго бы возился с возникшей дилеммой, если бы послание союзников не отвлекло его: «Корабли наблюдали гибель множества звездолетов рэмов и людей в районе Ро Кассиопеи. Исходя из этой информации, негуманоиды приняли решение напасть на человечество и попытаться захватить ряд космических Колоний». Слипс принялся разрабатывать план операции…

Но какая-то часть его сознания постоянно возвращалась к дилемме «рэмы – человечество», пытаясь найти ответ – кто истинный враг Слипса?

Если Слипсу и грозит опасность, то из космоса. Защитить его смогут только корабли. Почему на моей орбите нет ни одного корабля?

На его запрос не-гуманоиды категорично ответили, что никто и ничто Слипсу не угрожает, а корабли нужны для атаки на позиции землян.

Империя рэмов – угроза для Слипса. Друзья отказались защищать Слипс…

Метеорит, пронзив поверхность Слипса, привлек его внимание. Этот космический объект совсем недавно пролетал мимо Ро Кассиопеи. Он поведал, что флота землян в момент выброса газового облака там не было, а значительной части Имперского флота удалось спастись. Слипс немедленно сообщил об этом своим союзникам. Их ответ сильно озадачил его. Они решили ничего не менять в своих планах и были намерены в ближайшее время побеспокоить Звездный флот людей.

Сейчас не-гуманоиды мои друзья. Мы действуем заодно. Если я захочу денонсировать этот пакт, смогу ли я это сделать? Нет! Они просто проигнорируют мое решение. Слипс не может с ними бороться. Слипс не сможет себя защитить. Слипс навечно повязан этим союзом. Надо искать пути, как расторгнуть договоренности с не-гуманоидами…

Не-гуманоиды. Планета Полиандрия

Полиандрия – планета кораблей. Здесь они рождаются и сюда же прилетают умирать после долгих странствий по безбрежным просторам Вселенной. Корабли называют себя Космическими Странниками. Так было издавна, но с тех пор, как «Отступник» поманил их вечной жизнью, многое изменилось…

Каждый вход в подпространство укорачивал жизнь кораблей, но только там они ощущали что-то близкое к экстазу. Их неудержимо тянуло туда вновь и вновь, чтобы испытать блаженство стремительного полета и власть над пространством. Но за это Космических Странников обложили непомерной данью, заставив расплачиваться отпущенным им временем. За время полета в подпространстве их оболочка утончалась. Оно поедало корабли, и рано или поздно наступал конец. Раз в сто лет они возвращались на свою планету. Этот период назывался циклом. Планета-мать хотела видеть своих сыновей, и, не в силах противиться ей, они послушно припадали к своим истокам. Заботливая планета-мать пополняла запас почвы, которая служит им одновременно и пищей, и топливом. Корабли делились с ней информацией, собранной за время странствий. Выслушав исповедь сына, мать давала ему новое имя и отправляла его в новые странствия.

С недавних пор часть кораблей оделась в блестящие панцири. Они летели уже не по своей воле, не туда, куда влекла их жажда познания, а по указке не-гуманоидов, перевозя их в своем чреве. Неужели эпоха вольных Космических Странников закончилась? Полиандрия не хотела отпускать своих отпрысков, предчувствуя их гибель. Она неистово звала их к себе, но панцирь, защищавший тела кораблей от губительного воздействия подпространства, одновременно заглушал ее зов, и впервые, не подчинившись, они улетели. Планета горевала о выборе своих неразумных чад, но не могла противиться их решению. Так же как и Слипс, она была разумной, но между ними лежала пропасть. Слипс, будучи планетой-компьютером, не ведал эмоций, а знал только холодную логику. Полиандрия же в первую очередь была планетой-матерью, именно забота о своих сыновьях сделала ее разумной, и сейчас материнские чувства захлестывали ее.

Два молодых корабля – «Любопытный» и «Ущербный», родились одновременно и выросли вместе, но теперь их жизненные пути расходились. «Любопытный» присоединился к группе своих собратьев, путь которых лежал на планету Рабов, за заветным блестящим панцирем, который защитит их от пагубного воздействия подпространства и дарует вечную жизнь. Разогнавшись, «Любопытный» в первый раз вошел в подпространство. Ни с чем не сравнимое чувство власти над пространством овладело им. Ему хотелось, чтобы этот сладостный миг длился вечно! Лишь инстинкт самосохранения вывел его из подпространства, и он занял свое место на орбите. Через два дня настала его очередь, и «Любопытный» пошел на посадку. Вокруг него засуетились какие-то двуногие существа, примеряя вожделенную броню. Уже одетые в сверкающие доспехи, корабли вновь собирались вокруг планеты, чтобы отправиться дальше. Весь в ожидании уже знакомых ему ощущений, «Любопытный» вновь ворвался в подпространство, но ничего при этом не испытал. Полет проходил как и прежде, но трепетное состояние так и не наступило. Оказалось, что эта участь не миновала и его спутников. Многие были шокированы и говорили, что они потеряли вкус к жизни. Словно у них отняли их сущность. Оказалось, что панцирь, защищая их тела от пагубного воздействия подпространства, лишал их блаженного ощущения полета.

– Ничего, – говорили корабли, успокаивая друг друга, – за вечную жизнь надо платить.

«Любопытный» не стал с ними спорить, но про себя подумал: «Как прекрасны были те мгновения, которые мне довелось пережить первый и последний раз в жизни! Стоит ли того вечная жизнь? Не слишком ли высока цена?»

На поверхности Слипса всех снабдили бортовыми компьютерами, подключив их прямо к сознанию. Сами по себе корабли были этакие неповоротливые увальни и тугодумы. Теперь они могли свободно ориентироваться в пространстве и рассчитывать любой маневр с недоступной им ранее точностью. На подлете к планете Мокриц все Космические Странники разом почувствовали злобу и неприязнь. Казалось, что само окружающее их пространство ополчилось против них. Бортовой компьютер успокоил, сообщив, что это их союзники таким образом защищают подступы к своей планете. Здесь в них загрузили мобильные лежбища – средства мгновенной связи. Ни одна из воюющих сторон не могла поддерживать связь со своими звездолетами, пока те оставались укрытыми в подпространстве. Это оставалось привилегией не-гуманоидов. Но мокрицы выполняли еще одну важную функцию – они защищали корабли от абордажа и захвата противником. Последняя остановка – планета Фарфоровых Куколок, где в них проделали всевозможные отверстия, оборудовали шлюзы и установили вооружение. Наконец внутренности наполнили атмосферой, и на борт поднялась команда. Командиром неизменно назначался призрак. Вся остальная работа выпадала на долю куколок.

Пройдя все эти стадии, «Любопытный» получил свое первое задание. Он отправился к Ро Кассиопеи, чтобы наблюдать необычное скопление неживых кораблей. У Космических Странников была чрезвычайно развита интуиция, и «Любопытный» сразу почувствовал опасность. Бортовой компьютер, в подтверждение, выдал информацию – вот-вот произойдет мощнейший выброс газа. Фарфоровые куколки запаниковали и, несмотря на протесты командира, драпанули. Решив, что звездолеты обречены, но не убедившись в их гибели, они покинули опасный район и, выдав желаемое за действительное, сообщили о гибели целого флота…

Лишь небольшая горстка кораблей разлетелась в разные стороны, чтобы снова испытать блаженство стремительного полета и ощутить власть над просторами Вселенной… Чтобы остаться Космическими Странниками. «Ущербный» был в их числе. Он раз за разом бросал себя в подпространство, захлебываясь от накатывающих на него ощущений и любуясь красотами Вселенной.

Не-гуманоиды. Планета Мартир. Роковое решение

Гваан Гху, разработчик Далеко Идущих Планов, любил работать на свежем воздухе – опасная привычка для обитателей Мартира, стоившая многим жизни. Его стол в служебном кабинете размещался у самого окна, которое не только в безветренную погоду, но и при небольшом ветерке неизменно оставалось открытым. Много веков тому назад призраки (тогда они назывались по-другому и были гуманоидами) были вынуждены запустить программу генных изменений. Процесс зашел слишком далеко, превратив их в не-гуманоидов. Внешне их тела сохранили прежние черты, разве что немного вытянулись, но они стали полупрозрачными и весили всего несколько десятков граммов. Неудивительно, что любой порыв ветра отрывал их от поверхности и уносил вверх. Изобретение наилегчайших гравитаторов, позволяющих при необходимости увеличить нагрузку, решило эту проблему. Постоянное ношение этих устройств утомляло, и в помещениях их зачастую снимали. Гваан Гху был поглощен подготовкой докладной записки для Совета Последней Инстанции. Ему поручили разработать различные сценарии поведения не-гуманоидов в зависимости от развития конфликта между Империей рэмов и человечеством. Неожиданно сильный порыв ветра сдул его с насиженного места и угрожающе понес вверх. Памятуя о своей рассеянности, он с ужасом подумал, что опять забыл пристегнуться. Совсем недавно это стоило ему полета на трехкилометровую высоту, где располагалась Великая страховочная сеть. Там он провел более пяти часов, пока не подоспела служба подбора. Резкий толчок отвлек от печальных воспоминаний – сработала страховочная инерционная катушка, плавно вернувшая его в уютное кресло. Работать расхотелось. Он машинально посмотрел на часы. До назначенной встречи оставалось всего два часа.

Загадочный собеседник ожидал его в квартале Воздушных Шаров – квартале с множеством увеселительных заведений. Гваан Гху уже давно не посещал эти злачные места, и сейчас его охватило волнение – как от предстоящей беседы, так и от почти забытых плотских удовольствий. Он вызвал частный пузыремобиль и теперь, устроившись на заднем сиденье, любовался роскошными видами Фе – столицы Мартира. Покинув деловой квартал c многоэтажными домами, где располагался Департамент Далеко Идущих Планов, который Гваан Гху имел честь возглавлять, транспортное средство влилось в поток скоростной дороги. Миновав здание Совета Последней Инстанции, они устремились в сторону привилегированного квартала одноэтажных загородных коттеджей, где жили в основном высшие чиновники правительства и члены Совета. Там находился и его дом, но, не пройдя и полпути, пузыремобиль покинул скоростную трассу, въехав в квартал с заведениями известного толка.

Тчаан Цлу встретил его в отдельном кабинете традиционным приветствием:

– Желаю вам безветренных дней!

– Безоблачного вам неба во время трапезы, – ответил Гваан Гху.

Развлекательная программа была в самом разгаре, и они, не сговариваясь, решили отложить деловую часть до ее окончания. В просторном зале был установлен помост, на котором и разворачивалось действо. Зрители располагались за стойкой бара, за столиками в общем зале и в небольших комнатках, откуда при открытых дверях могли наблюдать за представлением. Певец покинул сцену. Заиграла томная музыка, и за дело взялись танцовщицы. Их легкие немногочисленные одеяния развевались под искусственными струями воздуха, оголяя юные тела. По мере ускорения темпа проказницы избавлялись от остатков одежды и, наконец, остались лишь в одних трусиках. Их плоские животики соблазнительно ходили в такт музыке, а большие груди колыхались в противоход движениям тела. Сквозь полупрозрачные тела танцовщиц едва проглядывалась вся зала, пока разноцветные прожектора не наполнили их тела всеми цветами радуги. В меру сильный поток воздуха подхватил мерцающие тела и понес их навстречу изумленным зрителям. Одна из девушек залетела в кабинет, нарушив уединение Гваан Гху и Тчаан Цлу. Плавно приземлившись на столик, она отстегнула страховочную инерционную катушку, а заодно и сняла трусики. Сделав мостик, она подняла левую ногу, выставив, таким образом, напоказ все свои прелести. Столик начал медленно вращаться, давая обитателям кабинета возможность полюбоваться прекрасным юным телом со всех сторон. Гваан Гху уже давно не видел никого, кроме своей обожаемой супруги. Гибкое тело, такое близкое и такое доступное, возбудило его. Он не мог отвести своих глаз, что не укрылось от девушки.

– Меня зовут Хаана, – прозвучал как струйка прохладного воздуха ее голосок. – Захочешь провести со мной ночь, обратись к бармену, – уже сидя на коленях и даря обворожительный поцелуй, проворковала девушка и тут же исчезла.

Оценив состояние своего компаньона, Тчаан Цлу заказал приватное шоу. Молодая пара, зайдя в кабинет, плотно прикрыла за собой двери. Зазвучала слегка возбуждающая мелодия, и юные тела сплелись в страстном поцелуе, не забывая обнажаться. Оставшись голышом, они не спешили слиться в любви, продолжая ласки и давая возможность зрителям любоваться собой. Когда желание уже захлестывало через край, девица улеглась на столике, широко раздвинув ноги, и партнер вошел в нее. Через некоторое время они перевернулись, и девушка оказалась сверху. И все это происходило буквально под носом у зрителей. Особенность эротики призраков состоит в том, что можно наблюдать не только обнаженные тела. Их полупрозрачность позволяет разглядеть, как возбужденное мужское достоинство двигается внутри женского лона, что добавляет возбуждения. Девушка позволила обоим мужчинам ласкать свое разгоряченное тело. Гваан Гху так увлекся этим, что не заметил, как кончил, о чем предательски свидетельствовало характерное пятно, выступившее на его брюках. Он отодвинулся, чтобы насладиться кульминацией любовной сцены. Юные тела уже бились в конвульсиях. Мужское достоинство юноши вздрогнуло, извергнув фонтан белой жидкости, которая, стремительно вырвавшись на свободу, ударила по стенкам влагалища, вызвав возгласы восхищения Гваан Гху и Тчаан Цлу. Пара любовников уже давно покинула ставший тесным кабинет, а его посетители еще долго не могли прийти в себя.

Тчаан Цлу опять взял инициативу в свои руки, заказав по бокалу крови. Дело в том, что никакой пищи призраки уже давно не употребляли. Для существования им было достаточно энергии, излучаемой их звездой. Три раза в день все призраки подставляли свои тела ласковым лучам Апагадо, получая необходимый им жизненный заряд. Нетрадиционные, запрещенные на планете формы питания сохранились до сих пор. Одно из мест, где их можно было отведать, как раз и был квартал Воздушных Шаров. В результате Спасения Великим Изменением кровеносная и пищеварительная системы призраков за ненадобностью атрофировались, но сохранились в виде рудимента. При попадании крови внутрь тело постепенно принимало красноватый оттенок, вены отчаянно пульсировали, пищевод набухал, печень увеличивалась в размерах… Призрак при этом постепенно впадал в состояние прострации, у него начинались галлюцинации, которые могли длиться несколько часов в зависимости от дозы.

Гваан Гху и Тчаан Цлу пришли в себя через десять минут.

– Приятные ощущения, – нарушил охватившее их оцепенение Тчаан Цлу.

– Да, – согласился Гваан Гху, – словно вспоминаешь что-то давно забытое.

– Это зов генетической памяти. Призыв вернуться к истокам.

– Я знаю, что вы один из активистов движения за Обратное Временное Спасение, которое проповедует возврат нашей расы в лоно гуманоидного развития.

– А вы считаете, что призраки должны остаться не-гуманоидами?

– Я присутствовал на опытах Службы секретных исследований профессора Праан Тлу, когда именно вы поедали живьем небольшого зверька.

– Наши предки не употребляли в пищу животных живьем. Их предварительно убивали, а мясо жарили, варили или тушили.

– Я историк и знаю об этом…

– Высшее военное руководство настояло на поедании картеро (так звали того несчастного зверька) живьем. Для остроты ощущений.

– Это было отвратительно. Я до сих пор не могу без содрогания вспоминать, как та часть картеро, которая уже проникла в тело, была мгновенно разорвана на мелкие клочки, а ваши внутренности бешено завибрировали, наливаясь кровью. Несчастный зверек уже не мог кричать. Еще живой, он погружался все глубже и глубже, словно растворяясь. Ужасное зрелище!

– Сожалею, что доставил столько неприятных минут, но меня заставили это сделать.

– Вы думаете, что это путь к Великому Обратному Изменению? А может, это прямая дорога в ад? Не превратит ли это нас в монстров?

– Никто не заставляет поедать животных живьем. Вы, похоже, не знаете, что многие и так уже считают нас чудовищами? Вы что-нибудь слышали о планете Рабов?

– Если не ошибаюсь, она находится под контролем фарфоровых куколок и богата полезными ископаемыми. Там сейчас изготавливают панцири для кораблей.

– Это знает каждый. А то, что во главе всего этого стоим мы, вы не знаете?

– Ну, куколки наши союзники…

– Я не об этом. Наместник на этой планете призрак, а значит, именно мы устанавливаем законы.

– Очень возможно и даже разумно.

– Посмотрим, как вы воспримете эту информацию: для наказания рабов используют призраков. Они с двух сторон приближаются к несчастному и поедают его живьем!

– Этого не может быть!

– Верите или нет, но это именно так! Вот за что нас называют монстрами, а не за тот безобидный цирк, который вам довелось наблюдать.

Спор понемногу стих. Ярым сторонником Великого Обратного Изменения Гваан Гху так и не стал, но первые сомнения в его душе зародились именно этим вечером. Он все-таки провел всю ночь в заведении, заявившись домой лишь под утро. Ваана Гху, супруга, встретила его в дверях молчаливым упреком.

Как следует выспаться не дали. Несмотря на выходной, через час после восхода Апагадо за ним прислали пузыремобиль и повезли на экстренное заседание Совета Последней Инстанции. Этот Совет представлял собой некоторое подобие масонской ложи. Его члены не избирались и не назначались. Их приглашали. Гваан Гху уже три года периодически получал такие приглашения. С больной головой он привычно вошел в здание Совета и направился к лифтам, чтобы подняться на последний этаж. Порыв прохладного воздуха подхватил его, и он стал медленно подниматься. Призраки поставили ветер себе на службу.

Когда он вошел в Зал Заседаний, все полноправные члены были уже в сборе. Гваан Гху привык, что они собирались заранее, чтобы обсудить те вопросы, к решению которых он не был допущен.

– Безоблачного вам неба во время трапезы, – приветствовал он собравшихся.

– Чтобы наших врагов унесло ветром, – услышал Гваан Гху в ответ.

– Прошу дать клятву о неразглашении сроком на пять лет, – открыл заседание Здаан Шлу, председатель Совета Последней Инстанции.

Призраков отличала исключительная честность, которую они, однако, трактовали своеобразно. Пока слово не дано, считалось, что не существует почти никаких моральных ограничений. Слово всегда давалось на определенный период. «Нет ничего вечного, кроме Вечного Спасения, и то пока не появятся новые напасти». Этот постулат из Философского Трактата как нельзя лучше отражал воззрения призраков.

– Наши союзники корабли сообщили о гибели значительной части Звездного флота рэмов и землян в районе Ро Кассиопеи, – доложил Рлаан Дну, полноправный член Совета, представитель военной разведки.

– Космическое сражение? – удивился Гваан Гху.

– Скорее несчастный случай. Только они собрались наброситься друг на друга, как неожиданно произошел мощный выброс газа.

– Легче дождаться Великого Исхода, чем такой удачи! – воскликнули все разом.

– В связи с этим чрезвычайным событием – вопрос к Гваан Гху, – вступил в разговор Браан Тлу, полноправный член Совета, занимавший высокий военный пост. – Каковы наши действия в этой уникальной ситуации?

– Атаковать немедленно, – не задумываясь, ответил Гваан Гху.

– Кого атаковать? – решил уточнить Длаан Нгу:

– Конечно, людей! С Империей нам не справиться.

– Каковы наши шансы на успех? – задал вопрос Браан Тлу.

– Землю нам захватить не удастся, – задумчиво ответил Гваан Гху, – но часть их космических Колоний падет под нашим натиском. Но более важно установить контроль над космическим пространством и запереть их в Солнечной системе.

– Да, упустить такую возможность – это все равно что стоять у порога Окончательного Спасения и предпочесть ему Спасение Временное, – подвел итог дискуссии председатель Совета Последней Инстанции.

Идея понравилась всем, и призраки начали приготовления к войне.

«Небольшой ветерок лишь на пользу в застоявшемся помещении, – вспомнили они фразу из Трактата. – Так и война пойдет на пользу расе призраков», – философствовали они дальше. В результате они приняли роковое решение на основе непроверенной информации. Только через месяц Слипс сообщил им, что корабли ошиблись – в момент катаклизма в районе Ро Кассиопеи флота землян там просто не было, а большей части Имперского флота удалось спастись. Полноправные члены Совета Последней Инстанции решили сохранить это в тайне, дав клятву о неразглашении сроком на десять лет.

Военным очень не хотелось отказываться от затеянной ими авантюры.

Гваан Гху сообщить об этом не удосужились. Впрочем, его волновали совсем другие проблемы. Будучи гражданским, он считал свой долг выполненным. Его дело дать совет, а кого, и когда, и где атаковать – решать военному руководству. Он все чаще вспоминал свою встречу с Тчаан Цлу, время, проведенное в квартале Воздушных Шаров, и их спор. «Неужели наша раса превращается в холодных философов, отрицая все плотское? Как быть с генетической памятью? Уничтожить ее окончательно или все-таки Тчаан Цлу прав и нам нельзя забывать о своих гуманоидных корнях?»

У Тчаан Цлу были свои заботы. Он узнал, что состоялось экстренное заседание Совета Последней Инстанции. Его не пригласили, и теперь он прилагал массу усилий, чтобы выведать, что на нем обсуждалось, но все хранили данное слово неразглашения. «Проще дождаться Великого Исхода, чем призраки нарушат данное ими слово». Он был тайным агентом Стратега и чувствовал, что призраки что-то затеяли, но так и не смог вовремя предупредить о неожиданном решение атаковать…

Не-гуманоиды. Планета Фарфоровых Куколок

Пионтек и Розалин привычно облачились в серую форму всесильной Службы охраны симбиоза. Уверенной походкой они проследовали через проходную. Охрана, при виде их мундира, вытянулась по струнке и, не требуя предъявить удостоверение, распахнула перед ними дверь. Документы у них были в порядке, но лишний раз их засвечивать они не хотели. Северный Дом первого материнства располагался на окраине, поэтому добираться до него общественным транспортом было неудобно. Взятое напрокат транспортное средство поджидало их на служебной стоянке. Лишь тронувшись с места, они облегченно вздохнули и превратились из необращенных в фарфоровых куколок, и теперь их звали соответственно П''ек и Р''ек. Их путь лежал через весь город к месту их бывшей работы. Поднявшись по лестнице, они остановились у железной двери. Охранник в окошечке внимательно проверил их пропуска. Щелкнула кнопка. Массивная дверь открылась, и они вошли в просторный коридор Службы охраны симбиоза.

У них не было своих рабочих мест, поэтому время они проводили в библиотеке для служебного пользования или поднимались на другой этаж, где можно было на пару часов получить в свое распоряжение крохотный кабинет, а то и просто толкаясь в коридорах. Покинуть здание Службы они старались до появления их бывшего начальника. К''ек: куратор Северного Дома первого материнства, служебным рвением не отличался и раньше обеда на работе не появлялся. Он был единственным, кто мог их опознать и вспомнить, что их вывели из симбиоза. Проводя время в служебных помещениях, они пытались выведать планы фарфоровых куколок и головастиков, а также узнать историю своего народа, порабощенного ими.

Покинув место своей работы, они поочередно направлялись на одну из служебных квартир. Там они могли свободно, без боязни быть подслушанными, обменяться новостями.

– Мне на глаза попался интересный приказ, – начала Розалин, – продлить пребывание в Домах материнства.

– Это наш шанс. Куколки спохватились, что им не хватает знаний. Надо будет подналечь на учебу. Оставлять будут не всех, а только хорошо успевающих по профилирующим предметам.

– Это еще не все. Они собираются вывести из симбиоза куколок и направить их в специально создаваемые Дома обучения.

– Вот куда мы должны обязательно попасть! Это даст нам лишний год, пока поганые головастики опять не попытаются завладеть нашими телами. Придется сменить профилирующий предмет. Там будут обучать только военным специальностям. Кстати, нам начислили жалованье. Избавившись от нас, К''ек забыл подать рапорт. Для всех мы по-прежнему сотрудники Службы.

– Интересно, а попадись мы ему на глаза, он нас опознает? И вспомнит ли?

– Лучше не испытывать судьбу.

Где-то в середине дня П''ек и Р''ек обычно возвращались в Северный Дом. Находясь вне него, они постоянно носили темные очки. У фарфоровых куколок были темные, безжизненные глаза, тогда как у необращенных они сверкали всеми оттенками радуги. Блеск своих глаз они скрывали с помощью стекол из калейдоскопа. Очки же носили для подстраховки. Минуя проходную, они делали вид, что направляются в административный корпус, а затем незаметно сворачивали в сторону жилых корпусов. Лишь войдя к себе и избавившись от серого мундира, они могли позволить себе вдохнуть полной грудью и успокоиться, опять становясь Пионтеком и Розалин. Несмотря на то что этот путь они проделывали почти ежедневно, волнение и страх разоблачения не оставляли их.

Т''ек, начальник Службы охраны симбиоза, предпочитал проводить свободное время в своем загородном доме. Тайный Совет был образован элитой куколок в противовес Совету Хранителей для защиты своих интересов и привилегий. Они встречались под различными предлогами, поочередно на виллах своих членов. Обычно дискутировался конфликт их интересов с Хранителями Сущности. Достигнув высокого положения, облеченные властью и окруженные роскошью и комфортом, они не могли представить себе возвращение в родное Гнездо простыми головастиками, которые даже не имели собственных имен. Но сегодня им не надо было искать повода. Они собрались, чтобы обсудить итоги Всеобщего Совета Союза не-гуманоидов. Это был тот редкий случай, когда устремления фарфоровых куколок и головастиков полностью совпадали – они призывали немедленно атаковать космические Колонии людей. Но возобладала более взвешенная позиция призраков, решивших ждать удобного случая. И вот с планеты Мартир пришло радостное известие – теперь уже сами призраки ратовали за начало активных военных действий.

– У нас недостаточно обученных военным специальностям. Мы не сможем обеспечить ведение полномасштабных боевых действий живой силой, – доложил Д''ек, командующий десантными войсками.

– На ряде планет неспокойно, – вступил в разговор Л''ек, управляющий космическими Колониями, – использование расквартированных там войск может создать взрывоопасную ситуацию.

Выслушав сообщения В''ека, начальника Службы внешней разведки, и Ф''ека, начальника Департамента внутренней безопасности, единогласно решили вывести из состояния симбиоза дополнительно до десяти тысяч фарфоровых куколок и направить их в Дома обучения.

Центральное Гнездо бурлило. Брачный период закончился. Оно было переполнено молодняком. Головастики – однополые. Они собирались вместе будучи готовыми к размножению. Центральное Гнездо было образовано искусственно – в него собрали самых сильных особей, которые давно не входили в симбиоз. Головастики обнаружили, что симбиоз имеет побочный эффект. Длительное пребывание в образе фарфоровых куколок оказывает пагубное влияние на их разум. Чтобы защитить себя от воздействия гуманоидов и сохранить свою не-гуманоидную составляющую, часть головастиков перестала входить в симбиоз. Так возникли Хранители Сущности. Они стали ревностно бороться с переродившимися. Так они называли элиту фарфоровых куколок, которые категорически отказались возвращаться в родное Гнездо в виде головастиков, решив навсегда остаться куколками. Пропасть между Хранителями и элитой куколок продолжала увеличиваться. В отчаянной попытке сохранить свое влияние, Хранители выделили некоторое количество особей, которые возобновили практику симбиоза, чтобы, внедрившись в доверие к элите, выведать их планы. Шпионы Хранителей стремительно продвигались по служебной лестнице благодаря их протекции. Усиливающаяся ненависть ко всем гуманоидам толкала головастиков на тропу войны. В преддверии боевых действий Хранители решили резко увеличить количество своих агентов. Они надеялись, что общий враг снова сблизит их с переродившимися, а выявив таковых, они смогут вернуть их в лоно не-гуманоидной жизни.

Позволив себе лишь небольшой отдых в крохотной комнатке в Общем отделении Северного Дома первого материнства, Пионтек и Розалин отправились в учебные классы. По дороге они встретили Магнолин и Ландышана.

– Где это вы пропадаете по утрам? – игриво поинтересовалась Магнолин.

– В постельке нежимся, – в тон ей ответила Розалин. Они были на третьем месяце беременности и, взявшись под руки, пошли обсуждать свои проблемы.

Пионтек и Ландышан беседовали на более серьезные темы. Пионтек как раз собирался сменить профилирующий предмет. Ему удалось убедить своего собеседника последовать его примеру, и они отправились на военную кафедру.

Одновременное решение фарфоровых куколок и головастиков резко увеличить число особей, входящих в состояние симбиоза и выходящих из него, вызвало хаос. Не хватало как Залов Превращений, так и обслуживающего персонала. С''ек, курьер по доставке головастиков, вихрем ворвался в кабинет К''ека:

– Ты еще неделю назад обещал выделить мне помощников.

– Да не могу я разорваться! Одни требуют прервать симбиоз для подготовки к войне, другие наоборот, а тебе куколок подавай!

– Не будет специалистов, некому будет выполнять план. Этим ты навлечешь на себя гнев Центрального Гнезда.

К''ек в состоянии сильного раздражения бродил по коридорам Службы. Угрозы С''ека на него не подействовали. Тот просто не знал, что К''ек был ставленником Хранителей. Его больше волновало неудовольствие элиты, в число которой он стремился попасть.

П''ек и Р''ек шли привычным маршрутом. Вдруг перед ними неожиданно возник их бывший начальник. Р''ек сделала попытку ретироваться, но П''ек остановил ее:

– Ба! Какая встреча! Живо ко мне в кабинет.

Эти двести метров показались для них вечностью. «Все, мы разоблачены» – промелькнуло в голове у П''ека. Р''ек вся дрожала: «Нас будут пытать. Мой малыш, я потеряю его».

Действительность оказалась намного приятней. Из кабинета начальника они выходили, не веря своей удаче. К''ек не забыл, что отправил их в Зал Превращений, но, по своей необразованности, полагал, что они успели пройти обратную процедуру, с чем даже поздравил. Так должность, к которой они стремились, просто свалилась им на голову – они поступили в распоряжение Сека. Курьер по доставке головастиков для вхождения в симбиоз быстро ввел своих новых подчиненных в курс дела. Вскоре они узнали множество секретов, которых не почерпнешь ни из каких книг и инструкций.

Астралин и Мимозантек, отработав в тот ужасный вечер своеобразными переводчиками между куколками и головастиками, были обречены на смерть.

Наряду с другими обитателями Дома последнего приюта они постоянно входили в краткосрочный симбиоз и выходили из него, передавая информацию то одной, то другой стороне. Астралин не выдержала столь жестокого испытания и после третьего превращения скончалась. Столь короткое пребывание в состоянии симбиоза сохраняло память гуманоидов, и теперь Мимозантек ведал причину всех своих страданий, а заодно и тайну головастиков. Фарфоровые куколки знали опасность сиюминутного симбиоза. Ликвидировать необращенных поручили З''еку, представителю Службы охраны симбиоза. Тайный агент Стратега выполнил свою работу не до конца, оставив Мимозантека в живых. Он надеялся, что тот выболтает все секреты головастиков, и таким образом необращенные узнают правду.

Полностью легализовав свое положение, П''ек и Р''ек теперь не таились, находясь за пределами Дома. С каждым разом им поручали все более ответственные задания. На этот раз их отправили в Южный Дом последнего приюта. Остро ощущалась нехватка рядового состава, и им поручили посмотреть, нельзя ли кого из старой гвардии призвать в строй.

Мимозантек не оправдал надежд З''ека. Чудом уцелев, он попал в Южный Дом последнего приюта. Ветеран тяжело переживал потерю Астралин, единственно близкого ему существа. К тому же у бывшего вояки разболелась старая рана. В итоге он замкнулся в себе и почти ни с кем не общался. При появлении куколок в серой форме он забился в истерике, решив, что пришли за ним. П''ек обратил внимание на странное поведение одинокого старика. Необращенные не могли знать, чем грозит визит всемогущей Службы. Мимозантек держался долго. Только поле того, как П''ек и Р''ек смогли его убедить в дружественности своих намерений, он поведал свою историю, и они узнали о замыслах головастиков. Так у Пионтек и Розалин появился первый единомышленник и помощник. Они поселили его на одной из своих квартир.

Пришло время, и Розалин одновременно с Магнолин перевели в Дородовое отделение. Пионтек скучал по ней, зато за это время он сблизился с Ландышаном. Розалин родила мальчика, а Магнолин – девочку. Попав в Послеродовое отделение, они опять соединились со своими возлюбленными. Семейная идиллия продлилась всего месяц. По истечении этого срока у них забрали детей, неуклюже объяснив, что в Интернате им будет лучше. Тем временем все четверо усиленно налегали на учебу и, выдержав экзамены, попали в Западный Дом обучения. Обосновавшись на новом месте, Пионтек и Розалин решили приступить к активным действиям. Пионтек все это время не переставал появляться на службе. Отсутствие Розалин они объяснили выполнением специального задания, воспользовавшись бланками, украденными со стола К''ека.

Они решились увеличить число необращенных, знающих правду о симбиозе и взаимоотношениях с головастиками. Помня те ужасы, которые им при этом довелось испытать, решение далось нелегко. Но другого способа борьбы с похитителями своих тел и жизней они не видели.

На пути к осуществлению их плана стоял С''ек. Должность курьера по доставке головастиков для вхождения в симбиоз была ключевой в этом вопросе. Не придумав ничего лучше, Розалин предложила насильственно вывести С'ека из состояния симбиоза и занять его место.

Все прошло как нельзя более гладко. Они знали, что, прежде чем выпустить головастиков, следовало усыпить необращенных. План был предельно прост. Вместо десяти фарфоровых куколок они привезли девять. Слегка оглушив С''ека, сделали ему укол. Заранее приготовленный бланк с приказом помог занять его место. Они наивно полагали, что навсегда избавились от дотошного начальника…

Ландышан очнулся в просторной комнате с множеством стоящих по кругу кресел. Попытался пошевелиться, но обнаружил, что связан по рукам и ногам. Оглядевшись, он обнаружил, что во всех креслах, также связанные, но в сонном состоянии, сидят незнакомцы. Лишь обернувшись налево, Ландышан, к своей радости, увидел обожаемую Магнолин, которая как раз в этот момент открыла глаза. Они переглянулись и, не осмелившись нарушить тишину, лишь улыбнулись друг другу. Резкий, отвратительный запах вернул их к действительности. Весь пол кишел невесть откуда взявшимися осклизлыми существами. Их непропорционально большую голову венчали глаза, наполненные злобой. Истошный вопль Магнолин наполнил помещение ужасом. Это один из головастиков вскочил ей на плечо, и кончик его хвоста коснулся уха, нащупывая отверстие. Затем он начал медленно погружаться, пока до предела истонченное тело головастика полностью не исчезло в ушном отверстии, напоследок щелкнув здоровенной пастью с острыми клыками. Наступила тишина. Тело Магнолин перестало биться в конвульсиях и обмякло, не подавая признаков жизни. Ландышан, все это время с ужасом наблюдавший за мучениями своей подруги, вздрогнул, ощутив тяжесть у себя на груди: «Вот пришел и мой черед. Магнолин! Я иду вслед за тобой».

Н''ек, войдя в помещение, обнаружил двух фарфоровых куколок, сидящих связанными. Освободив их от пут, он представился:

– Н''ек. Сотрудник Департамента внутренней безопасности. Поступаете в мое распоряжение.

Ма''ек и Ла''ек последовали за ним. К концу второй недели они стали личными адъютантами Ф''ека, начальника Департамента. П''ек и Р''ек решили, что цель достигнута и пора проводить обратное превращение. Сразу после того, как Ма''ек и Ла''ек снова превратились в Магнолин и Ландышана, П''ек и Р''ек отвезли их к себе на квартиру. Памятуя, как трудно им было вспомнить свое существование в образе куколок и осознать суть произошедшего, они постепенно, в течение нескольких дней подводили их к этому. Теперь их стало четверо единомышленников, готовых постоять за себя и свой народ.

Уверовав в свою безнаказанность и вседозволенность, они потеряли чувство меры, доведя за месяц число своих сторонников до двадцати…

С''еку стоило больших трудов попасть на прием к начальнику Департамента внутренней безопасности. Он не сожалел о времени, проведенном в родном Гнезде, но курьер понимал, что, если исключить случайность и присущее куколкам разгильдяйство, случившееся с ним вполне тянуло на диверсию. Предполагая, что сбой в налаженной системе произошел в Службе охраны симбиоза, он решил обратиться в смежное ведомство.

– Не вижу в рассказанном тобой никакого криминала, – резюмировал Ф''ек. – Мы все должны периодически возвращаться в родные Гнезда, чтобы не растерять свою сущность.

– Есть четкий график вывода фарфоровых куколок из состояния симбиоза. Находясь в специальном помещении, после ввода реагента головастики не могут сопротивляться зову Гнезда.

– Природа берет свое…

– Буду говорить яснее. Если я сейчас огрею тебя по башке, отвезу в Зал Превращений и введу реагент, ты станешь головастиком…

– Так это значит…

– Да! Любой, имеющий доступ в Зал, может насильно отправить тебя в Гнездо и попытаться занять твое место!

Опасность потери теплого местечка и нежелание превращаться в бесправного головастика возымели свое действие. Ф''ек оценил опасность, но его мысли работали в другом направлении: «Надо срочно предупредить членов Тайного Совета. Похоже, Хранители Сущности перешли от слов к делу».

– Надо выяснить, кто за всем этим стоит, – произнес он вслух.

– Подозрение падает на двух моих помощников из Службы охраны симбиоза. Это П''ек и Р''ек.

– Они мелкие сошки. Надо разоблачить тех, кто отдает приказы. Я дам тебе в помощники З''ека. Только действуйте тайно, чтобы не спугнуть зачинщиков.

Выпроводив курьера, Ф''ек первым делом разослал сообщения о срочном созыве Тайного Совета. Выслушав его доклад, все дружно решили, что это происки Хранителей, и прежде всего К''ека. Он был уже давно на подозрении.

З''ек после беседы с курьером также не сомневался, что инициатива исходит из Центрального Гнезда. Не зная зачем, он убедил С''ека разделиться. Сам пошел арестовывать Р''ек, доверив тому П''ека.

Встретив ничего не подозревающую Р''ек в библиотеки Службы, З''ек, чтобы не поднимать шума, не стал ее брать под стражу. Под правдоподобным предлогом он вместе с ней отправился в Зал Превращений. Он хотел использовать представившуюся ему возможность для установления контакта с Хранителями. Агент Стратега справедливо полагал, что опасность для Земли представляют именно фарфоровые куколки. Находясь в своей не-гуманоидной ипостаси, головастики относительно «безобидны» – они не могут воевать и порабощать другие народы. Им остается только науськивать других. Но в Союзе пяти не-гуманоидных цивилизаций второй такой силы не было. Убедить головастиков полностью прекратить входить в симбиоз он не надеялся, но, напирая на пагубное воздействие гуманоидной составляющей, можно было попытаться существенно снизить количество куколок. Сам З''ек не был ни куколкой, ни головастиком. В тело необращенного, вместо головастика, вселили разум человека.

Неожиданно оглушив Р''ек, З''ек снял с ее лица темные очки. Что-то показалось ему странным в этих безжизненных, как у всех куколок, глазах. Посветив фонариком, он ахнул: «Этого не может быть!» Когда он поддел ногтем, а затем вытащил темное стеклышко, перед ним предстали нежно-голубые глаза необращенного.

Розалин очнулась в Зале Превращений: «Ну, вот и все. Сейчас меня обратят». Она попыталась пошевелиться, будучи уверенной, что связана. Руки оказались свободными, и от неожиданности, не рассчитав силу, она аж подпрыгнула в кресле.

– И много таких, как ты?

Розалин не нашла ничего лучшего, чем проигнорировать вопрос.

– Ты должна знать, что молчать глупо. Я могу выпустить из ящика головастика и узнаю все твои секреты.

– Почему ты до сих пор этого не сделал?

– На это есть свои причины, но тебе не стоит их знать. Кстати, П''ек в руках С''ека, того самого курьера, с которым вы так оригинально расправились, заняв его должность. Он с ним церемониться не будет. Тебе стоит поспешить…

Этот аргумент оказался действенным. Розалин рассказала все, и они кинулись спасать остальных…

П''ека вызвали в кабинет к начальнику. Войдя туда, он увидел С''ека, восседающего во главе стола. Пионтек сразу же понял, что попался: «Розалин! Моя возлюбленная. Эти твари, проникнув в мое сознание, доберутся и до тебя». Последовал удар по голове, и он потерял сознание. В себя он так и не пришел. Его доставили в Зал Превращений и ввели реагент. Головастик проник в него, и Лже-П''ек поведал историю «своей» жизни. Курьер с ужасом представил себе реакцию руководства. Если он доложит, что двое необращенных так долго водили его за нос, а потом еще и сумели занять его место, ему не поздоровится: «Нет! Уж лучше свалить все на Хранителей». С''ек решил самостоятельно раскрыть весь заговор, уничтожить всех его участников и только после этого поставить в известность элиту куколок. Пионтек и Розалин, как могли, подстраховались от провала, и теперь Лже-П''ек не знал, где скрываются остальные необращенные. С''ек решил отправить его в Западный Дом обучения, в надежде, что там он встретит своих сообщников.

Ландышан, не подозревая о провале, возвращался после рабочего дня в Западный Дом. У самой проходной его внимание привлекло припаркованное транспортное средство с эмблемой Службы охраны симбиоза. Первым делом он отправился на поиски Магнолин, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Они шли в обнимку по коридору, когда им повстречался Пионтек. Он был в темных очках, что сразу насторожило Ландышана. Они носили очки только за пределами Дома, чтобы скрыть цвет своих глаз. Здесь прятаться было не от кого.

– Надо срочно собрать всех. У меня важные новости.

– Встретимся у тебя через десять минут, – не дав вставить слово Магнолин, ответил Ландышан.

Дождавшись, пока Пионтек удалится, Ландышан отвел свою подругу в сторону.

– Он в темных очках, – прошептал на ухо Ландышан.

– Подумаешь. Мы ведь тоже носим их, – беспечно ответила Магнолин.

– Но не здесь. Он сам неоднократно инструктировал нас – проверять глаза при встрече.

– Ты не доверяешь Пионтеку. Это ведь он…

– Его могли обратить. Как только войдем к нему, сделай вид, что хочешь поцеловать, и сними с него очки. Я буду наготове.

– Хочешь добиться от него благодарности за бдительность?

– Хотя бы и так, – и они отправились в комнату Пионтека.

Магнолин с порога повисла на шее у Пионтека, пытаясь поцеловать. Сделав вид, что ей мешают очки, она сняла их. От неожиданности Магнолин оступилась и рухнула на пол. На нее уставились темные безжизненные глаза Лже-П''ека. Ландышан был готов к такому повороту событий, набросившись на фарфоровую куколку. После непродолжительной борьбы, с помощью пришедшей в себя Магнолин, ему удалось его связать.

– Надо спасать Пионтека, – забеспокоилась Магнолин, – вот только как?

– Нам надо немедленно доставить его в Зал Превращений.

– Ты хочешь сделать обратное превращение?

– Только так мы вернем Пионтека.

Коричневая форма Департамента внутренней безопасности помогла им покинуть пределы Дома, волоча за собой обмякшее тело Лже-П''ека. Она же открыла перед ними доступ в Зал Превращений. Едва головастик покинул тело их друга, Ландышан убил его. Придя в себя, Пионтек вспомнил не только свой провал, но и то время, когда он был Лже-П''еком.

– С''ек! Он знает все. Розалин схватили…

З''ек и Розалин кинулись искать остальных. По совету Розалин начали с Западного Дома обучения. В комнате Пионтека обнаружили следы борьбы. Ландышана и Магнолин нигде не было. Визиты на служебные квартиры ничего не дали.

– Каким Залом Превращений вы обычно пользовались? – неожиданно спросил З''ек.

– Ты думаешь, они могут попытаться перевоплотить Пионтека? Зал находится в трех кварталах от Западного Дома.

Там они и застали Пионтека и Магнолин. Ландышан несколькими минутами раньше, поцеловав свою подругу, ушел в неизвестном направлении.

Ландышан понял, что, пока С''ек жив, им всем грозит смертельная опасность. Зная, где тот живет, он отправился прямо туда. Ждать пришлось долго. Курьер появился уже под вечер. Ландышан оглушил его прямо на крыльце, а затем затащил в дом. Не дав ему прийти в себя, хладнокровно перерезал горло. Головастик всегда покидает тело после смерти куколки. Ландышан дождался, пока это произойдет, и убил его. Только теперь со С''еком было покончено. Покидая злополучный дом, Ландышан столкнулся с сотрудниками Службы охраны симбиоза. Элита куколок забила тревогу и решила вызвать курьера. Ландышан, оттолкнув одного из них, бросился наутек. Перемахнув через забор, он попытался скрыться в небольшой лесополосе. «Нельзя, чтобы меня схватили живым. Это будет означать смертный приговор Магнолин и Пионтеку». Поняв, что ему не уйти, Ландышан тем же самым ножом покончил с собой. Так, пожертвовав собой, он спас жизни своих друзей.

Собрав с помощью Розалин и Магнолин всех необращенных, З''ек спрятал их на одной из конспиративных квартир. На следующий день, придя на службу, он узнал о подвиге Ландышана. С''ека больше не было. Из общения с начальством З''ек понял, что курьер перед гибелью не успел доложить истинное положение вещей, и теперь, кроме него, никто не был в курсе дела. Через пару дней З''ек рапортовал, что заговор Хранителей раскрыт, засланные куколки ликвидированы.

Магнолин долго оплакивала гибель своего возлюбленного. Розалин, как могла, утешала ее. Теперь их было двадцать единомышленников. Они чудом избежали смерти и были вынуждены перейти на нелегальное положение. Им предстояло работать в подполье. Зато у них появился руководитель – З''ек. Они были молоды и полны надежд. Надежд на лучшую долю для своего народа…

Не-гуманоиды. Планета Мокриц. Обитатели подземных лежбищ

Все пространство вокруг планеты Мокриц было окутано темной аурой. Любое живое существо, приближаясь к ней, ощущало неудержимую злобу, что исходила от обитателей подземных лежбищ, люто ненавидевших все другие живые существа за их способность самостоятельно передвигаться. Но та же злоба охраняла планету от непрошеных гостей.

Разумная жизнь на планете зародилась в катакомбах с прокисшей водой, куда редко проникал дневной свет и где стояла первозданная тишина. Обитатели подземных лежбищ обладали уникальной способностью – мгновенно и на любое расстояние (даже находясь в подпространстве) передавать информацию от группы мокриц в подземное лежбище. Неспособность создавать и воспринимать звуки компенсировалась великолепным зрением – они могли одновременно видеть во всех диапазонах. Со временем они развили удивительную способность – подавлять волю живых существ и управлять их сознанием. Эти свойства и привели мокриц в лагерь не-гуманоидов. Теперь все корабли были оборудованы боевыми лежбищами, которые обеспечивали надежную связь, а заодно служили средством их защиты на случай абордажа. Концентрируя свою энергию, мокрицы могут наводить ужас на все живые существа, парализуя их волю. Но на этом их развитие не остановилось. Они научились превращать свою злобу в кинетическую энергию. Сдвинуть планеты со своих орбит им не под силу, но изменить направление движения метеоритного роя – вполне. Не-гуманоиды стали использовать эту способность как оружие – для атаки на планеты и корабли неприятелей.

Долгое время деятельность мокриц ограничивалась исследованием собственной планеты и установлением контроля над ней с помощью маяков. Заключив соглашение с не-гуманоидаими, они получили новые возможности – в лежбища хлынул огромный объем информации. Обитатели подземных лежбищ не понимали ее ценности. Для них она была не более чем средство удовлетворения неуемного любопытства.

На планете располагалось четыре лежбища. Со временем они научились объединять свои сознания, образуя один сверхмощный разум. У них появились новые амбиции. Мокрицы решили, что смогут установить информационный контроль над всей Вселенной. Их ожидания не оправдались. Не-гуманоиды не пустили их на свои планеты и не дали согласия на исследование необитаемых планет и просторов космоса, считая это бессмысленной тратой времени. Вместо этого мокриц заставили патрулировать одни и те же сектора: очень скучное занятие для любопытных обитателей подземных лежбищ. Не получая новой информации, они впервые задумались о целесообразности заключенного союза.

Обитателям подземных лежбищ были мало известны такие чувства, как страх и боль. Когда их маяки смывало водой, и некоторое количество мокриц погибало, их собратья в лежбище чувствовали легкий укол. Управляя метеоритным потоком, во время одного из сражений, неожиданно все находящиеся там мокрицы погибли. Тупая, нестерпимая боль настигла всех обитателей подземных лежбищ. Они были не готовы противостоять ей. Что-то близкое к безумию овладело ими, но затем отступило. Так мокрицы впервые познали боль…

Территория, контролируемая не-гуманоидами. Планета Рабов. Разгром подполья

«Здесь покоится ясноокий Янон. Каждое мгновение я мысленно с тобой. Мое сердце бьется в такт с твоим. Мое дыхание согревает тебя. Вечно любящая тебя Лана». Кто не знает на планете Рабов (впрочем, планета уже давно носит совсем другое, гордое имя) этой фразы, навеки выведенной узорчатой вязью буквами из чистого железа? Кто не знает этого места, где установлен обелиск, с высеченным на нем профилем светловолосого юноши? Не говоря уже о взрослых, каждый ребенок на этой многострадальной планете побывал здесь, чтобы возложить букетик полевых цветов к подножию и отдать дань уважения всеобщему любимцу и национальному герою.

Этот памятник, наряду с пурпурными крестами на полуразрушенных доменных печах, давно стал символом освободительной борьбы. Синонимом такого сладкого слова – свобода.

Чуть ниже видна вторая табличка, но она появилась значительно позже, как и сам обелиск. Вначале было лишь простенькое надгробие…

Над планетой Рабов постоянно стоял смрад. Бесконечные трубы неустанно коптили небо. Порывы ветра разносили песок и золу, скрывая ласковые лучи Абриго. Добыча полезных ископаемых открытым способом сделала свое дело, и эта некогда прекрасная планета медленно и неумолимо погибала. Впрочем, такова участь всех планет, захваченных не-гуманоидами.

Проснувшись, Лана первым делом увидела окровавленную простыню, а затем обнаружила, что лежит абсолютно голая. В небольшой нише царил беспорядок. Ее нехитрая одежонка валялась на полу. Глубоко вздохнув, она почувствовала резкую боль внизу живота. Присев, она раздвинула ноги, и рука, побывав в паху, вернулась окровавленной. Лана поняла, что это ее девичья кровь окрасила простыню. Сделав шаг, она увидела спящего на полу голого мужчину. Это был Гнидон. Так это он… И картины минувшей ночи калейдоскопом промелькнули перед ней. Еще мгновение, и она вспомнила все: «Мой возлюбленный Янон мертв – его убили охранники. Гнидон был так заботлив, утешал, помогая пережить так неожиданно свалившееся горе, а оказалось, что он просто воспользовался моментом и овладел мною». У нее потемнело в глазах. «Как же мой Янон? Он так и лежит там, на дороге, всеми брошенный. Ему же холодно! – Лана еще не полностью осознала грань между жизнью и смертью. – Надо его найти и похоронить». – Эта мысль прочно овладела ее сознанием. Она быстро навела порядок в крохотной нише, уничтожив следы своего падения, и покинула пещерный город. Покинула его навсегда.

Утром Гидон проснулся в одиночестве. Да, именно так его звали, но после того, как вскрылись все подлости, которые он совершил, иначе чем Гнидон его уже никто не называл, непременно сплевывая, произнося это имя. Так станем же и мы так его называть! Ланы уже не было, как и никаких признаков бурной ночи. Гнидон кинулся искать ее, без разбору расспрашивая каждого на своем пути, но никто ничего не знал, никто ее не видел. Лана была свободной женщиной и в светлое время суток могла беспрепятственно выходить за пределы загона, которым был обнесен пещерный город. Гнидон же, будучи рабом, мог покинуть его только в колонне таких же, как и он, рабов, отправляющихся на каторжные работы.

Лана, пройдя сквозь ворота в деревянном частоколе, открывшиеся с восходом Абриго, сразу повернула направо, на ту дорогу, на которой, возвращаясь с работы, рабы обнаружили бездыханное тело Янона. Лучи с трудом пробивались сквозь смесь дыма и гари, почти не освещая безжизненный пейзаж. У Ланы оставалось в запасе около получаса, прежде чем колонна рабов проследует в этом направлении. Она буквально летела, поднимая тучи песка. Новые эмоции захлестывали ее. Этой ночью, хоть и насильственно, она стала женщиной. Ее тело, словно изменяя ей, против ее воли, жило этим. Такой короткий миг отделяет девушку от женщины и такая бездна ощущений, новых и чуждых ей восприятий. Ее груди еще помнили огонь его рук. Соски опали, отдыхая после напряжения ночи, но были готовы взорваться снова. Только низ живота, там, между ног, болел. Она, будучи неопытной, не ведала почему – вроде все было так приятно и вместе с тем неловко, стыдно и противно. Гнидон сделал все так неумело, зло, грубо, причинив столько необязательной при этом боли. Ее разум ненавидел его: «Гнидон! Ты гнусно воспользовался моей беспомощностью. Моим неутешным горем. Мой возлюбленный Янон был жестоко убит, а ты, его лучший друг, делая вид, что утешаешь, просто жестоко изнасиловал меня». Ее тело предательски вторило в ответ: «Но ведь было так хорошо. Никто не доставлял мне столько наслаждения, столько боли и унижения». Но сила воли взяла верх над безрассудством тела. Лана осудила эти порывы, поклявшись с этого момента хранить верность своему возлюбленному, которого так никогда и не приласкала. Янон только однажды осмелился ее поцеловать. «Ах, зачем я прервала этот поцелуй? Почему не позволила ласкать себя? Почему не он стал у меня первым, а этот грязный и противный Гнидон?»

Как часто мы сами себе задаем подобные вопросы? Зачем мы отвергаем любовь, прикрываясь стыдливостью? Как клянем потом себя, когда цветок любви был безжалостно растоптан, сорван и выброшен в кучу грязи!

Вот с такими мыслями и угрызениями совести Лана преодолела значительную часть пути, прежде чем заметила на обочине, в пыли, брошенное тело. Она бросилась к нему, застыв всего в метре, так и не признав в нем своего возлюбленного. Череп был проломлен, и кровь вытекла. Руки и ноги переломаны и безвольно валялись, словно не принадлежа этому многострадальному телу. А глаза! Они застыли от боли в безуспешной попытке поведать что-то сокровенное и отчаянно важное. Словно предупреждая о грозящей всем опасности. Да! Это был он. Ее возлюбленный. Янон. Его глаза поведали ей об этом. Узнав его, она пала ниц, прикрыв изуродованное тело, словно пытаясь защитить неведомо от чего. То ли в попытке безуспешно согреть после холода ночи, то ли уберечь от чуть теплых лучей проснувшегося Абриго, она не находила себе места, пока окрестности не содрогнулись от ее вопля.

Это был плач Ланы. В нем отразилась вся тоска ее души и отчаяние предстоящего одиночества. Ее девичьей любви, чистой и не истоптанной похотью самого преданного друга. Хлынули слезы, спасая хрипоту крика, не давая сорвать голос. Вся несправедливость этого мира, его мерзость и жестокость поселились в нем. Этот крик поведал о красоте ее души, глубине чувств, преданности своему возлюбленному и о силе воли. О готовности продолжить то дело, которому служил Янон, и решимости разобраться в причинах его гибели, словно это имело какое-то значение.

Силы вернулись к ней: «Никто не смеет видеть его тело таким беспомощным». Она ухватила его за ноги и, напрягая остатки сил, потащила прочь от дороги. Прочь от глаз соплеменников. Как ей было тяжело! С каким трудом давался каждый шаг! Тело отчаянно сопротивлялось, не давая покинуть обочину. Почему после смерти оно стало таким тяжелым, словно пытаясь зацепиться за ускользающее очарование жизни?

Не заметив оврага, Лана споткнулась, и тело обрушилось на нее, сбросило вниз, придавив своей тяжестью. Впервые ее возлюбленный оказался на ней, но как поздно он этого достиг! Только будучи мертвым, он сумел преодолеть ее сопротивление…

Отряды рабов, звеня кандалами, один за другим покидали загон пещерного города. Они мрачно разбредались в разные стороны, чтобы выдержать кто восемь, кто двенадцать часов подневольных работ, но единый возглас оглашал нестройный ряды, придавая смысл их никчемной жизни:

– Детон не напрасная жертва! – без устали произносили их многострадальные уста, вселяя надежду и наполняя смыслом жизни их рабские душонки.

Только те, кто направлялись на сборку корпусов, должны были проследовать мимо того места, где всеми любимый, а теперь искренне оплакиваемый Янон, обезображивал своим присутствием обочину. Взрыв изумления и радости буквально оглушил их ряды, заглушая бренчание кандалов, – тело исчезло! «Может, он воскрес?» – пронеслось сквозь строй. Ах, как хотелось всем верить в то, что прямо сейчас, глядя на них с небес, он ведет этот унылый отряд навстречу свободе!

Лана поселилась среди свободных женщин, исправно выполняя положенную работу. Все же свободное время она посвящала сооружению нехитрого надгробия над могилой своего возлюбленного. Проведав об этом, женщины стали добровольно ей помогать. На третий день очередной взрыв изумления огласил мрачную пустыню. Отныне и на века надгробие Янона царило над этой дорогой, встречая идущих по ней словами: «Здесь покоится ясноокий Янон. Каждое мгновение я мысленно с тобой. Мое сердце бьется в такт с твоим. Мое дыхание согревает тебя. Вечно любящая тебя Лана».

Тана покинула пределы пещерного города на следующий день после гибели Янона. Ее путь лежал в горы, к укрывшимся. Она шла кружным путем. Прямая дорога пролегала через безжизненную пустыню, но совсем недавно она стала почти непроходимой. Растительность почти исчезла, и главное – не стало воды.

Тана сама вызвалась доставить в горы семейку картеро. Эти маленькие пушистые зверьки с вытянутой мордочкой использовались для передачи сообщений на значительные расстояния – этакая местная голубиная почта. Обладая природным чутьем, зверек безошибочно находил путь к родной норе, но не более того. Первоначально картеро надо было доставить к отправителю. Эту миссию и взвалила на себя Тана. Там, в горах, укрывшиеся созывали Совет планеты Рабов, первый почти за двести лет. Пещерный город решил направить своего представителя, который попытается осилить дорогу через пустыню. Его кандидатуру еще предстояло обсудить, и пока послали Тану. Никто даже не знал, что она покинула пещерный город. Странная смерть Янона вызвала череду вопросов, и Комитет Сопротивления решил подстраховаться.

На этой планете только мужчин ожидала участь рабов – не-гуманоиды охотились на них, оглушая какой-то неведомой силой, подавляя волю. Очнувшись, они обнаруживали железное кольцо на шее, которым были прикованы к общей цепи. Так начиналась их рабская жизнь. Женщины же оставались свободными и могли почти беспрепятственно передвигаться по планете. Именно поэтому только они могли осуществить эту миссию. Правда, если обнаружат картеро, последствия могут быть самыми плачевными.

Тана не решилась отправиться в столь далекий путь одна и присоединилась к группе женщин, направляющихся проведать свои семьи. Они даже не подозревали об опасном соседстве с картеро, прикрывая их своим присутствием.

Много женщин добровольно поселилось рядом с пещерным городом, готовя пищу для своих мужей, братьев, сыновей, а то и просто по зову сердца; они же шили одежду и скрашивали, как могли, их незавидную долю. Не-гуманоиды не препятствовали этому, понимая, что это снимает с них заботу о рабах.

Шел шестой день путешествия, когда над горизонтом показался летательный объект не-гуманоидов. Женщины беспечно продолжили движение, справедливо полагая, что не представляют для них интереса. Тана так, чтобы не привлечь внимания, направилась к повозке, в которой были надежно укрыты драгоценные зверьки. Пришельцы повели себя странно. Облетев вокруг небольшой группы странников и убедившись, что в их числе нет мужчин, они, тем не менее, совершили посадку. Из шаровидного аппарата вышли две фарфоровые куколки.

– Куда идем? – раздался грубый, немного шипящий голос.

– На территорию свободных, проведать свои семьи, – одновременно затараторили удивленные женщины.

– Что в повозках? – не унимались не-гуманоиды.

– Еда, для нас и для конов, – с возрастающим беспокойством ответили женщины.

– Сейчас проверим, – и с этими словами одна из куколок принялась лениво ковырять в повозке.

В это время один из зверьков так некстати пискнул.

– Что это? – немедленно и грозно спросила одна из куколок.

– Болею я, – нашлась Тана, притворно закашлявшись.

Куколки переглянулись, но ответом удовлетворились. На этом обыск закончился. Женщины, еще не веря в избавление, неуверенно продолжили путь.

Тана, будучи членом Комитета Сопротивления, знала больше других, и поэтому ее удивлению не было предела. Для начала куколки вселились в Сенона и попытались тайно проникнуть в пещерный город, очевидно с целью что-то выведать. Потом эта странная смерть Янона. Негуманоиды, конечно, не церемонились с рабами, но без причины их не убивали. Им были нужны рабочие руки. Теперь этот странный обыск. Куколки явно что-то проведали. «Уж не завелся ли среди нас предатель, первый за двести лет?» А выдать было что – тоннель вот-вот закончат, созывается Совет планеты, в горах начали производить оружие из железа…

Ах, Тана, если бы ты еще смогла догадаться, кто этот предатель! Сколько жизней было бы спасено…

В Музее Изящных Искусств картины Хитона занимают два центральных зала. Копии с них, написанные молодыми художниками, висят на самых почетных местах во многих домах. Хитон – признанный классик. Благодаря его картинам мы знаем, как все это начиналось. На своих холстах он запечатлел этапы борьбы за свободу, и только одна картина стоит особняком, выпадая из общей темы, – совсем молоденькая девушка с распущенными волосами, словно стесняясь своей наготы, греется в лучах заходящего Абриго…

Хитон быстро приспособился к жизни в горах. Свежий воздух и хорошее питание уже на третий день не оставили следов от утомительного перехода через пустыню. Работа захватила его, не оставляя времени для раздумий. По утрам он копировал картины старых мастеров, а после обеда и небольшого отдыха брал уроки у старика художника. Его имя не дошло до нас, затерявшись в бурном потоке времени. Старик не раз упоминал в разговоре, что здесь, в горах, есть еще девушка художница, но, увлеченный познанием тайн живописи, Хитон не придавал его словам значения. Однажды, оторвав взгляд от холста, он обнаружил перед собой вместо привычно сгорбленной фигуры хрупкую, едва покинувшую подростковый возраст девушку с горящими любопытством глазами.

– Привет, меня зовут Даната, – словно горный ручеек, прозвенел ее голосок.

Юноша долго не мог отвести от нее восхищенного взгляда, она же скромно опустила свои глаза и запросто взяла его за руку. Последующие дни пролетели как в тумане. Они почти не расставались. Он рассказал ей о своем детстве и постоянном страхе перед рабством, о своей семье, о рисунках на стене мельницы, о трудном переходе через пустыню и, наконец, о своей учительнице – Зане, которая перевернула его жизнь. Она же поведала о своей небогатой событиями, относительно спокойной жизни в горах среди укрывшихся. Потом она показала ему свои рисунки на скалах, которые сохранились до наших дней. Однажды, когда ей было десять лет, ее за этим занятием застал Валон. Даната испугалась, что ее будут ругать, но, к ее удивлению, Валон долго и внимательно рассматривал рисунки, потом похвалил и приставил наставника – того самого старого художника, который теперь обучал Хитона.

Одним из вечеров Даната и Хитон, по-детски взявшись за руки, шли по горной тропинке в сторону озера, прихватив с собой принадлежности художников. Они собирались писать закат Абриго на фоне воды и скал. Тропинка начала сужаться. Поначалу их тела лишь изредка соприкасались, обжигая друг друга жаром юности. Вскоре они уже шли, прижавшись друг к другу. Даната сделала вид, что споткнулась, и оказалась в робких объятиях юноши. Его губы несмело уткнулись ей в шею, а потом, словно решившись, нашли ее уста. Для каждого из них это был первый поцелуй. Она легонько, скорее для вида, попыталась его оттолкнуть, но жар обдал их тела, и они слились в неумелом поцелуе.

Возбужденные, с горящими глазами, они добрались до берега озера, когда Абриго уже повисло над кромкой воды. О первоначальной цели своей прогулки они, увлеченные друг другом и вспыхнувшей между ними страстью, уже забыли.

– Давай искупаемся, – прервав поцелуй, предложила Даната.

Не дожидаясь ответа, она скинула с себя платье. Женщины на планете Рабов из нижнего белья знали только трусики, которые удерживались на теле цветной веревочкой, завязанной бантиком. Взору Хитона предстала щуплая девичья фигура. Его неумолимо влекло к ней, и, сбросив с себя верхнюю одежду, он догнал ее у самой кромки воды, не дав войти в прохладу озера. Пламя объятий обожгло их. Они впервые так явно почувствовали возбуждение, ощутили зов плоти…

– Пойдем, искупаемся, – нашла в себе силы Даната выскользнуть из его объятий. Развязав на бегу голубой бантик, она избавилась от трусиков и вошла в озеро.

Хитон, как завороженный, смотрел ей вслед, любуясь стройным телом. Она зашла уже по колено в прохладу воды, а он так и не тронулся с места.

– Ну, где ты? Догоняй, – подзадорила, повернувшись к нему, девушка.

– Стой! Не шевелись, – и он бросился за холстом и кистями.

С трудом сдерживая желание обладать ею, он принялся за работу.

– Убери оттуда руки, – умоляюще произнес Хитон, заметив, что Даната обеими руками прикрыла бугорок внизу живота.

– Но я стесняюсь.

– Встань вполоборота, – нашел он выход.

Такая прекрасная, она стояла в лучах заходящего Абриго, по колено в воде. Распущенные каштановые волосы едва прикрывали маленькую девичью грудь с неестественно большими, набухшими сосками. Ее тело предательски отражалось в прозрачной воде, и Хитон мастерски, во всей красе и мельчайших подробностях запечатлел то, что она так старательно прятала от посторонних глаз.

Хитон написал свою возлюбленную на одном дыхании, и лишь прохлада ночи и сияние звезд остановили его. Возбуждение ушло, и они так и просидели до утра, взявшись за руки, едва касаясь друг друга.

Так не состоялась их первая ночь любви.

Захватив планету, не-гуманоиды уничтожили все города, разрушили промышленность и дозволяли рабам заниматься только сельским хозяйством. Все попытки селиться в городах и возродить кустарное производство мгновенно пресекались. Часть населения, спасаясь от захватчиков, укрылась в горных районах. Им пришлось обустраиваться на пустом месте, строя жилища, осваивая пастбища и засеивая скудные поля в горных ущельях. С тех пор эту часть населения стали называть укрывшимися. Не-гуманоиды их не беспокоили – им были нужны только мужчины для работы, ловить которых на равнине оказывалось значительно проще.

Все это Валон прекрасно знал, но укрывшиеся стояли на пороге решения, которое могло все изменить. Рано или поздно не-гуманоиды неизбежно узнают о производстве изделий из железа, и это приведет их в горы. Сегодня утром местные кузнецы показали ему первую партию оружия. Здесь, в горах, оно было бесполезно. Поэтому предстояло организовать его доставку в пещерный город. Валон сидел в библиотеке – большой сухой пещере, в которой были собраны остатки культурного наследия предков: книги, картины, скульптуры и масса предметов непонятного назначения. Значение слова «библиотека» было давно утеряно. Эта пещера получила свое название по аналогии с надписью на здании, в котором нашли первую крупную партию книг.

Валон в очередной раз пытался проникнуть в тайну «верного сенала», инстинктивно чувствуя, что эта находка значима для судьбы всей планеты. Не могли их предки, без веской на то причины, построить такое крепкое сооружение, которое сохранилось до наших времен и проникнуть в которое так и не удалось.

В дальнем конце пещеры, за стеллажами, располагался тайный проход. Запустив горный подъемник, Валон попал в просторное помещение, в котором находился компьютер. Мудрый Нетон говорил, что это величайшее сокровище, которое есть на их планете, и сами предки завещали его хранить.

Валон нажал кнопку, чтобы оживить компьютер. Раздалось равномерное жужжание, сопровождаемое разноцветным миганием, пока приятный голос не сообщил: «Компьютер к работе готов».

– Что такое «верный сенал»? – упрямо повторил свой вопрос Валон.

– Запрос принят, – ответила молодая женщина, и шум усилился.

Валон не сомневался, что через мгновение экран погаснет. С компьютером что-то было не в порядке, правда, в солнечные дни он почему-то работал дольше.

– Недопустимое словосочетание. Недопустимое словосочетание. – И экран погас.

Впервые Валон получил ответ на свой запрос, но легче от этого не стало: «Неужели Банон все-таки неправильно прочитал и придется снаряжать еще одну экспедицию?»

Вечером состоялся разговор Валона с молодыми художниками – Хитоном и Данатой. Поинтересовавшись, как идет обучение, он перешел к делу:

– Надо организовать переправку оружия через пустыню…

– Мы готовы, – дружно, с молодым задором, перебили его.

– К чему вы готовы? – в меру насмешливо спросил Валон. – С такой ношей пустыню не пересечь. Имейте терпение выслушать старших.

– Мы готовы внести свою лепту, – извинилась за обоих Даната.

– Мы собираемся оборудовать заброшенные печи, но их надо пометить с четырех сторон пурпурным крестом, знаком Мудрого Нетона.

– Мы сделаем это!

– Нет, не сделаете. Вы – художники, вот и занимайтесь своим делом. Лучше запечатлейте, как это сделают женщины, только научите их смешивать краски, держать кисть…

На следующий день небольшой отряд в составе Хитона, Данаты и десятка женщин отправился в пустыню, чтобы углубиться на однодневный переход. Первый пурпурный крест Хитон нарисовал сам, обучая женщин нехитрому ремеслу, но и тут сказался его талант художника – ему удалось придать знаку Мудрого Нетона эффект объемности. Женщины очищали печи от копоти, песка и пыли, оставляли в них запасы воды и пищи. Теперь обессилевшие путники могли найти в них приют – укрыться от палящих лучей Абриго, утолить жажду и голод. Оборудованные таким образом печи помечались пурпурными крестами. Хитон, неизменно со своим холстом, обливаясь потом на беспощадной жаре, создавал один из своих шедевров. Он обессмертил подвиг женщин, проложивших путь через безжизненную пустыню. Даната, незаметно пристроившись в сторонке с небольшим холстом, запечатлела Хитона за работой. Это единственное дошедшее до наших времен его изображение: раскаленные пески, молодой, худенький юноша в женском одеянии с одухотворенным лицом и череда печей с пурпурными крестами на них, уходящая в голубое небо.

Лана стала для Гнидона наваждением. Она мерещилась ему в каждой женщине, доводя до умопомрачения. Опасаясь разоблачения, он исподволь расспрашивал о ней, так и не получая вразумительного ответа. Он стал бояться ночей. Мужская сила вернулась к нему. Ночами он грезил о ней, страстно желая обладать ее нежным телом. Вожделение разрывало его. Он попробовал переспать с другими женщинами, но его разум и плоть дружно взбунтовались, требуя лишь ее. Когда сил терпеть уже не оставалось, он под утро руками гасил зов плоти, мысленно переживая восторг близости с ней, со своей Ланой.

Достигнув территории свободных, дружная компания стала распадаться. Женщины отправлялись по своим селениям, чтобы проведать брошенные ради мужей семьи, предварительно договорившись проделать обратный путь до пещерного города рабов вместе. Наконец Тана осталась одна со своими зверьками. К исходу второго дня, достигнув небольшой реки, она неожиданно услышала громкую музыку и женский визг. Через десять минут она, стоя на берегу, наблюдала, как группа голых женщин и мужчин шумно плескалась в воде. Тут же на виду у всех отдельные пары совокуплялись. Тана сплюнула и продолжила свой путь. Как она ни нуждалась в отдыхе и продовольствии, но принять это от гулящих женщин она отказалась. Еще через неделю Тана вошла в селение, в котором надеялась застать Зану, чтобы остаток пути проделать вместе.

Женщины, обучившись грамоте в горах, добровольно отправлялись на равнину, чтобы, живя среди свободных, обучать их. Зана была одной из них. Расспросив соседей, Тана узнала, что Зана покинула селение три дня тому назад, и поняла, что опаздывает.

Флаан Тху, наместник на планете Рабов, после долгих раздумий пришел к выводу, что рабы что-то затевают и доверять сведениям, полученным от предателя, не стоит. Куколки (хотя он мысленно величал их головастиками) собрались в его кабинете.

– Надо повторить попытку вселиться в сознание одного из рабов и выведать их планы, – властно произнес призрак.

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш, – выражая всеобщее недовольство, начал Ф''ек, – вы сами отругали нас за предыдущую попытку. Эти рабы убили Д''ека.

– Тогда вы нарушили мой запрет и попались по своей глупости.

– Как мы скроем свои глаза?

– Это просто. Мы задержим один из отрядов рабов, и он подойдет к загону затемно.

Шею Катона сжимало железное кольцо – знак раба, а правую руку браслет, который не-гуманоиды называли гравитатором. Сейчас он был выключен, чтобы не мешать работе. Катон орудовал кайлом, откалывая куски железной руды. Другие рабы грузили ее в тачки и отвозили к огромным доменным печам, в которых прямо под открытым небом плавили металл.

Сигнал об окончании каторжного труда заставил рабов строиться в шеренгу. Они сами приковывали себя к общей цепи при помощи кольца на шее. Охранники обходили строй рабов, включая гравитаторы. Предоставленный сам себе, отряд после изнурительной работы, еле волоча ноги, двинулся в сторону пещерного города. Дорогу неожиданно преградили вооруженные охранники. Ничего не объясняя, они приказали всем сесть на землю. Рабы подчинились, поругивая куколок и досадуя на непредвиденную задержку. Там, в загоне, их ждал заботливо приготовленный женщинами ужин, прохладный душ и возможность хоть немного передохнуть. Наблюдая, как Абриго клонилось к закату, Катона вдруг осенило. Он понял причину задержки, и теперь все его мысли были только о том, как предупредить об очередности пакости не-гуманоидов.

Да будет благословенно Обретенное Убежище! Мимо завалившихся в пыли дороги мужчин проходила группа женщин. Катону удалось привлечь их внимание: «Передайте в загон, что мы вернемся затемно». Женщины ничего не поняли, но поручение выполнили исправно, и, когда отряд в полной темноте достиг частокола, чтобы через единственные ворота попасть в загон, там были готовы к его появлению. По обеим сторонам ворот стояли женщины с факелами и внимательно вглядывались в глаза мужчин. Охранники не стали дожидаться разоблачения и вывели из общего строя раба, в которого вселился головастик.

Не дав себе передышки, Катон срочно собрал всех членов Комитета Сопротивления. Обсудив события последних дней, все сошлись во мнении, что не-гуманоиды что-то пронюхали и надо срочно, пока не поздно, отправлять гонца в горы. Осталось только подобрать кандидатуру.

Гнидон подал охраннику условный знак, что у него есть важное сообщение, и вскоре его повели по направлению к занимающему господствующее положение холму, на вершине которого приютилось двухэтажное белое здание. Его впустили вовнутрь, усадили на скамью, не забыв включить гравитатор, и заставили ждать.

Через полчаса охранники грубо втолкнули раба в кабинет наместника.

– Надеюсь, ты не зря побеспокоил меня!

– Тоннель закончен. Комитет решил послать своего представителя в горы.

– Этим представителем должен стать ты.

– Но придется преодолеть пустыню. Я не уверен, что способен на это.

– Пустыня не твои проблемы.

Лана твердо решила найти место гибели Янона и узнать причину его смерти, не зная, что, раскрыв эту тайну, она спасет тысячи своих соплеменников. Но не ей было суждено оказаться там первой…

Пещерный город рабов располагался под большим холмом и был обнесен высоким деревянным частоколом. В образованном таким образом загоне уместилась кухня, на которой женщины из числа свободных готовили пищу для рабов, со столовой в виде рядов длинных деревянных столов и душевые. Вода нагревалась в поднятых на двухметровую высоту бочках. Эту воду, по жаре, в поте лица, каждый день ведрами таскали свободные женщины. Они набирали ее из ближайшего ручейка за два километра, чтобы мужчины вечером могли смыть слипшуюся пыль, сажу и копоть. Случилось так, что ручеек пересох, и им пришлось отправиться на поиски воды, которые привели их к скале с кровавой надписью на ней. Первым делом они сообщили о зловещей находке Лане.

С рассветом Лана бросилась на место гибели своего возлюбленного, своего белокурого Янона. Она легко отыскала скалу с кровавым посланием и помятую траву со следами крови. Смысл надписи не сразу дошел до нее, настолько она была потрясена. Она просто сидела и рыдала, оплакивая его гибель, несостоявшуюся любовь, выплескивая свою тоску и боль одиночества.

Очнувшись, Лана отчетливо поняла, какая опасность нависла над всеми. «Предупредить: Гнидон предал всех» – вот какое послание оставил Янон. «Надо успеть предупредить. Успеть!» – эта мысль засела у Ланы в голове. Она бросилась в сторону загона. «Успеть. Предупредить. Гнидон – предатель. Гнидон – предатель», – беззвучно шептали на бегу ее пересохшие губы. Как назло усилился встречный ветер, поднимая тучи песка и бросая их прямо в лицо, затрудняя и без того сбившееся дыхание. Лана упрямо продолжала двигаться, уже перейдя на шаг.

Ноги стали заплетаться, и, зацепившись за кочку, она упала, ободрав до крови коленки. Какое-то время она продолжала ползти по песку, пока силы не оставили ее. Лана позволила себе лишь короткую передышку. С растрепанными волосами, вся в ссадинах, покрытая с ног до головы песком, она фанатично продвигалась вперед. Когда ее взору открылся силуэт пещерного города, Лана поняла, что опоздала: Абриго уже зацепилось лучами за песчаные холмы. С его заходом ворота закроются, и никто не сможет проникнуть за частокол. «Опоздала! Нет, эти ворота не впустят меня, но и не выпустят его», – успокоилась она и уже не спеша, под покровом ночи, достигла изгороди. Лана осталась ночевать прямо у деревянного частокола, прислонившись к нему. Остаток ночи она провела в забытьи, так и не заснув. С первыми лучами она проникла вовнутрь через распахнувшиеся перед ней ворота.

Увидев Катона, она бросилась к нему:

– Где Гнидон?

– Не волнуйся, Лана, – заботливо взяв ее под руки и отводя в сторону, ответил Катон, – с ним все в порядке. Он постоянно спрашивал о тебе. Где ты была все это время?

– Где этот Гнидон? – упрямо повторила она свой вопрос.

– Этой ночью он ушел в горы, через тоннель. Ему предстоит преодолеть пустыню, – прошептал ей на ухо Катон, оглядываясь по сторонам.

– Опоздала, – с трудом разобрал Катон ее шепот, успев подхватить, когда она рухнула, лишившись чувств.

Придя в себя, Лана поведала Катону о надписи, которую сделал Янон своей кровью на скале: «Гнидон предал всех». Катон молча выслушал ее рассказ и, не сказав ни слова, удалился, поручив заботу о Лане женщинам.

Вечером состоялось заседание Комитета Сопротивления. Лана на нем не присутствовала. Ее заботливо уберегли от необходимости повторять свой рассказ. Предателя единогласно приговорили к смерти. Вот только как предупредить укрывшихся?

На следующий день Катон передал Лане решение Комитета. Она сразу вызвалась проделать путь через пустыню, отвергнув все аргументы Катона. Лишь убедившись, что остановить ее не удастся, он нехотя согласился.

Пара дней ушла на подготовку, да и Лане надо было набраться сил. Внутри пещерный город представлял собой три больших зала, соединенных между собой неширокими переходами. В их сводах были проделаны отверстия, через которые внутрь проникал свет и свежий воздух. По бокам каждого из залов было вырыто множество небольших углублений. С наступлением темноты она в сопровождении Катона направилась в дальний зал. Там, в одной из ниш, скрывался вход в тоннель.

– Ты не спеши. Иди через пустыню с остановками. Находясь в горах, Гнидон больше не может нам навредить, – напутствовал ее на прощание Катон.

Они молча обнялись, и по ее решительному взгляду он понял, что ничто не сможет ее остановить, – послание в горы будет доставлено…

Гнидон легко преодолел тоннель, вынырнув в небольшой лесок. Путь через пустыню его не страшил – не-гуманоиды позаботятся о том, чтобы он ее благополучно преодолел. Удалившись километров на десять, он уселся прямо на песок дожидаться рассвета и своих новых друзей, расправляясь с недельным запасом, которым его заботливо снабдили рабы. Летательный аппарат не-гуманоидов появился с первыми лучами Абриго.

– Подъем, – вместо приветствия прошипел Ф''ек.

Несколько часов полета – и они почти достигли противоположного края непроходимой пустыни.

– Вылезай, – раздалась команда, – на этом месте оставайся шесть дней. Надо выглядеть изможденным. Тогда тебе поверят, что ты шел пустыней. Этот пакет тебе. В горах помоешься. Потом посыпь себя из этого пакета. И после этого больше не мыться.

Летательный аппарат исчез, и Гнидон остался наедине с собой. Его щедро снабдили едой, водой и главное, по его настоянию, спиртным. Соорудив из брезента некое подобие убежища от палящих лучей, он начал поглощать алкоголь, в попытке забыться от преследовавших его видений. На третий день, не имея сил оставаться под открытым небом, он забился вглубь печи. Запах ее тела преследовал его, вновь и вновь возбуждая. Та единственная ночь с ней до сих пор стояла перед его глазами. В копоти печи до боли знакомые черты не давали ему покоя. Ему мерещились ее ласковые руки, сжимающие его мужское достоинство. Очнувшись, он неизменно обнаруживал, что занимается самоудовлетворением.

Вместо шести он пропьянствовал целых семь суток. Единственный день перехода дался ему с трудом. Его постоянно мучила жажда, но не от длительного пребывания в пустыни, а от чрезмерного употребления спиртного. Он предстал перед укрывшимися изможденным. Но это были последствия безудержного пьянства и вожделения, которые те приняли за следы испытания пустыней.

Валон заметно волновался. Еще бы! Ему предстояло открыть первый за двести лет Совет. Даже обитатели пещерного города смогли прислать своего представителя! Теперь укрывшимся, свободным и рабам предстояло решить свою участь и судьбу своей многострадальной планеты. Совет решили проводить затемно, в сиянии ночного неба и пламени костров.

– От имени укрывшихся я приветствую всех представителей здесь, у нас в горах. Я призываю быть достойными потомками Мудрого Нетона. Пусть Дух Недоступных Предков поддержит нас в священной борьбе!

Жители планеты оказались единодушны в своем стремлении сбросить иго не-гуманоидов, дружно проголосовав за подготовку восстания. Далее обсуждались детали: производство оружия и его доставка, создание запасов продовольствия, саботаж при производстве корпусов и подготовка укрывшихся к неизбежному теперь визиту не-гуманоидов в горы.

Гнидон восседал на почетном месте. С момента прихода в горы он находился в центре внимание – он пересек пески, он представляет здесь рабов. Он почти герой, и жизнь так прекрасна! Он настолько увлекся самолюбованием, что фактически забыл о своем предательстве.

Как Тана ни спешила, она все-таки опоздала, достигнув гор на второй день работы Совета. Ее сразу проводили к Валону. Она успокоилась, узнав, что посланник пещерного города прибыл вовремя. Неожиданно появившись на очередном заседании, она наткнулась на Гнидона. Ее удивила его реакция – неожиданная бледность и какое-то бормотание вместо приветствия. Она приняла это за последствия тяжелого перехода через пески, искренне пожалев его. Гнидон же боялся только одного – что все раскрылось, и Тана здесь для того, чтобы покарать за предательство.

Распрощавшись с Катоном, Лана ползком преодолела узкий тоннель, который вывел ее в небольшой лесок. Пещерный город рабов был окружен частоколом только с одной стороны. С остальных сторон холма было открытое пространство. Рабы уже давно оставили попытки преодолеть его под покровом темноты. Непонятным для них образом их мгновенно обнаруживали. Не-гуманоиды называли это пространство помеченной территорией.

Лана не знала, что после предательства Гнидона у нее нет шансов покинуть чахлый лесок незамеченной. Гнидон выдал все, в том числе и тоннель, вокруг выхода из которого не-гуманоиды незамедлительно установили маяки. Но судьба была благосклонна к ней – сама Утраченная Родина вступилась за нее. Выйдя на поверхность, Лана попала под дождь – такая редкость в этом уголке планеты. Потоки воды смыли мокриц, используемых не-гуманоидами для наблюдения за рабами, и путь оказался свободным.

Забыв все наставления, Лана без устали гнала себя вперед. Жара сделала свое дело, и на шестой день силы оставили ее. Обессилев, она, сидя на раскаленном песке, беззвучно рыдала. Неимоверным усилием воли она заставили себя подняться, но через десять минут тело отказалось повиноваться, и она рухнула. «Вставай, Лана! Поднимайся, любимая, осталось совсем немного», – раздался голос ясноокого Янона в ее воспаленном мозгу. «Вставай! – прозвучал приказ. – Ты не можешь меня подвести». Лана с трудом поднялась на коленки, но безжалостные лучи Абриго отнимали остаток сил, не давая встать. Сквозь марево пустыни, на одной из печей ей померещился пурпурный крест. Она отмахнулась от этого видения, но знак Мудрого Нетона манил к себе, давая надежду. Какая-то неведомая сила заставила ее медленно ползти к этой печи, и чудо свершилось! Внутри она нашла живительную воду и запасы продовольствия. Утром ее обнаружил небольшой отряд женщин, и, как ей показалось, среди них был один юноша в женском одеянии. К вечеру она уже была в горах, в объятиях Таны.

Гнидон сидел у костра в компании молодых горцев и жадно поедал свежее, хорошо прожаренное мясо, запивая хмельным пивом. Жирные слюни ручьями текли по щекам, но он не обращал на это внимание, наслаждаясь прохладой вечера. После пережитого им потрясения от нежданного появления Таны он решил хорошенько расслабиться. «Уж теперь-то мне нечего опасаться, – лениво рассуждал он. – Этим комитетчикам я не по зубам. Им и в голову не придет, что это я погубил Янона, а заодно и всех их».

Абриго клонилось к закату, и вечеринка была в полном разгаре, когда в его угасающих лучах на фоне гор появилась женская фигура с растрепанными до плеч светлыми волосами. Гнидон не сразу заметил ее, отреагировав только на восхищенные возгласы. «Как она хороша и как похожа на Лану! – подумал он. – Многое бы я отдал, чтобы увидеть ее, но это невозможно. Она там, далеко, надежно отделена от гор непроходимой пустыней…»

На какое-то время черты лица стали неразличимы, исчезнув в ярком пламени костра. Гнидон смачно облизывал сальные пальцы. Вынырнувшее из темноты лицо заставило его вскрикнуть. Он судорожно замахал руками, отмахиваясь, словно от привидения. Перед ним стояла она – такая долгожданная, желанная, обожаемая Лана. Короткого взгляда в ее пылающие гневом глаза оказалось достаточно, чтобы понять – она знает все! Неумелая попытка бегства была безжалостно пресечена двумя неизвестно откуда взявшимися крепкими парнями. Гнидона скрутили, больно заломив руки, и грубо поволокли в темноту наступившей ночи.

Гнидон очнулся на дне каменного мешка. Он знал, что это последнее пристанище для приговоренных к смерти. Злобный вопль вырвался из его груди, придав ему силы.

Раз за разом он вгрызался ногтями в каменные стены в отчаянной попытке вырваться наружу – туда, наверх, в прохладу ночи. Один раз ему даже удалось преодолеть около метра, но, неизменно падая вниз и больно ударяясь, он прекратил эту пытку, только сломав ногти и изодрав ладони обеих рук до костей. Обессилев, он, полусидя, пристроился на полу и, насколько позволяло пространство, вытянул ноги. Его взгляд невольно обратился наверх, к звездному небу. Ранее равнодушный к его красотам, теперь он не мог оторваться от созерцания созвездий, таких ярких в горах. Как они манили его! Здесь, на холодном полу, его ожидала казнь, там, в сиянии звездного неба, – радость бытия. Он отчетливо понял, что жить ему осталось до утра.

Нет, не раскаяние в предательстве, не стыд за боль, причиненную своей любимой, а зависть и злоба овладели им: «Проклятый Янон! Я всегда был лишь твоей бледной тенью. Надо было избавиться от тебя еще тогда, когда мы были свободными… Сколько раз мы ходили в ночное пасти конов, несчастный случай… Никто бы ничего не заподозрил». Ноги затекли, и Гнидон неуклюже поменял позу. Его мысли обратились к Лане: «А ты, светловолосая потаскушка, сама виновата, что предпочла мне этого… Это ты убила его. Убила своим выбором».

Оставшееся до рассвета время Гнидон смаковал подробности той единственной ночи, которую он провел с Ланой, сожалея лишь о том, что мужская сила тогда покинула его, и он не смог овладеть ею так, как ему хотелось…

Утро выдалось на редкость солнечным. Туман – такой частый гость в горах – быстро рассеялся. Казалось, сама природа празднует сегодня избавление. Избавление от подлости, лжи и предательства. Гнидон стоял прикованным к скале, щурясь от яркого света. Метрах в десяти от него высилась груда камней. Лана шла в полной тишине, прерываемой лишь щебетанием птиц. Ей предстояло первой бросить камень презрения. Она выбрала самый маленький из попавшихся ей на глаза и, не целясь, швырнула его в столь ненавистного ей Гнидона, убийцы ее возлюбленного. Она успела отвернуться и сделать пару шагов, когда по выкрикам поняла, что брошенный ею вполсилы камень достиг цели. Позже она узнала, что попала ему прямо между ног, как раз в то самое место, которое она с огромным удовольствием вырвала бы у него с корнем.

Лана не стала дожидаться окончания казни. Она ощутила резкую потребность побыть одной и весь день бродила по горным тропам, пока усталость не настигла ее, и она заночевала прямо под открытым небом.

Мучения же Гнидона продолжались еще около часа, пока метко брошенный камень не забрал его жизнь.

Хитон, выполнив свой гражданский долг – бросив камень презрения, – не забыл, что он художник. Пристроившись в сторонке с холстом, он запечатлел для потомков сцену казни. Он выбрал тот момент, когда девушка с растрепанными русыми волосами первой бросила камень. Ему удалось точно передать те чувства, которые испытывала она в этот момент, и тот ужас, который охватил предателя…

Не-гуманоиды, злобно пыхтя, наблюдали за казнью. Их не волновала никчемная, с их точки зрения, жизнь предателя. Их взбесило то, что эти презренные рабы помешали их замыслам. Гнидон, исправно следуя их инструкциям, высыпал на себя содержимое пакета и с тех пор не мылся. Это позволило следить за всем происходящим в горах. Мокрицы, а это именно они были в пакете, исправно передавали изображение. Специальное устройство фильтровало многослойную картинку, выделяя те спектры, которые воспринимали глаза не-гуманоидов. Они видели все, но не могли слышать.

От досады наместник потерял над собой контроль, и его легкое тело призрака попало во власть порыва ветра. Куколки бросились закрывать окна. Страховочная инерционная катушка сработала, когда Флаан Тху почти достиг потолка. Медленно опускаясь, он не переставал ругаться, и охранники, с неизменным шипением, предпочли удалиться, чтобы не попасть под горячую руку.

Раньше, сразу после предательства одного из рабов, наместник решил, что эти смехотворные потуги не представляют ни малейшей опасности: «Я дам им поиграть в восстание, почувствовать себя героями, а потом нанесу свой удар. Это отобьет у этих презренных рабов лет так на сто не только охоту сопротивляться, на даже саму мысль, что это возможно». Но теперь дальше медлить было нельзя…

Раздался сигнал утренней побудки, и рабы, так и не отдохнувшие за ночь, начали готовиться к построению. Это была рутинная процедура, и, только когда через ворота в загон вошла группа вооруженных охранников, рабы поняли, что что-то случилось.

Первым из строя выхватили Катона, за ним последовал Тунон, и стало ясно, что не-гуманоиды целенаправленно забирают членов Комитета Сопротивления. Проклятый Гнидон сделал свое черное дело.

– Детон не напрасная жертва, – вначале робко, а потом все уверенней пронеслось над нестройными рядами рабов.

Наблюдая за арестами, Катон понял, что куколки знают не все. Часть членов Комитета осталась на свободе. Совпадало только общее число задержанных – пятнадцать. «Будет кому продолжить наше дело. Да и женщины не подведут. И Тана…» – пронеслось в мозгу у Катона, прежде чем он потерял сознание от удара охранника…

Прошло более двух недель, прежде чем Тана засобиралась обратно. Особых трудностей не предвиделось. На первом этапе Зана сопровождала их, и они возбужденно обсуждали перспективы восстания. Постепенно к ним присоединились женщины, нагостившись в своих семьях. Соскучившихся по своим мужьям, их не надо было подгонять. Дорога давалась на удивление легко. Только Лана замкнулась в себе и почти ни с кем не общалась. Тана приглядывала за ней и, как могла, поддерживала, опасаясь, что та сломается. Она еще не знала, что скоро ей самой предстоит пережить подобное.

По мере приближения к пещерному городу, нехорошие предчувствия стали овладевать Таной. Как-то слишком легко, весело и непринужденно протекал весь путь. Первые же встреченные ими женщины, еще за день до цели, поведали об арестах. Тана не сомневалась, что Катон в их числе, хоть никто и не знал подробностей. На последнем переходе она вспоминала их прощание, последнюю ночь любви и то, что интуиция не подвела ее. Расставаясь со своим суженым, она чувствовала, что им не суждено свидеться.

Вернувшись и узнав подробности, Тана не стала рыдать и убиваться, подавив свои чувства, а просто заняла его место, возглавив Комитет Сопротивления, пытаясь сохранить то немногое, что уцелело…

Каждое утро отряды рабов уныло месили ногами пыль и песок. Проходя мимо могилы Янона, они неизменно видели на ней свежие полевые цветы и светловолосую девушку с распущенными до плеч волосами.

«Прости меня, мой избранник, за то, что я так и не стала твоей. Прости за эту ночь с Гнидоном. Ты знал, что он – предатель. Ты всех нас предупредил, а я так поздно нашла твое предсмертное послание, написанное горячей кровью на холодной скале», – повторяла Лана каждое утро, склонившись над его могилой.

Не дай тебе бог, Лана, встретить на твоем жизненном пути еще одного Гнидона.

Хитон никогда не видел этой печальной сцены. Свой шедевр он написал со слов других.

Не-рэмы. Химикус-генетикус. «Возрожденная Радуга»

Двадцатиметровая статуя Великого Воителя грозно нависала над площадью Триумфа Завоевателя. Вырываясь из глаз Воителя, два луча – один кроваво-красный, другой ядовито-голубой, ослепляли всех и вся на самой площади и в прилегающих кварталах. Каждое утро две одинокие фигуры неизменно встречали на ней восход Гелиоса, после чего молча покидали площадь Национального Позора, как за глаза называли ее химикус-генетикус – жертвы очередной агрессии рэмов.

Через сорок минут Радий и Фосфорус достигли Центральной лаборатории химических исследований – места своей работы. Два вооруженных до зубов боевых рэма проверили их пропуска и разрешили им войти в пустующее здание. Рабочий день начинался через час, и эти двое, официально числящиеся уборщиками (профессия, которая на Кимике не существовала уже несколько столетий), собирались посвятить свободное время тайным делам. Чтобы попасть к месту своей настоящей работы, Радий, или Главный Химик, и Фосфорус – руководитель проекта по разработке Избирательного оружия, воспользовались потайным скоростным лифтом, который унес их на стометровую глубину. Теперь от Секретной Лаборатории – единственного места на Кимике, неподконтрольного рэмам, – их отделял двухсотметровый коридор. Пока они его преодолевали, на них непрерывно обрушивался мощный поток генной защиты, надежно ограждая от незваных гостей.

Голографическое изображение Изотопуса, лидера группы «Радуга», занимало почетное место в их рабочем кабинете. С тех пор, как члены правительства в подполье одобрили разработку Избирательного оружия, слабый луч надежды обрести свободу освещал им путь. Созданная ими «Возрожденная Радуга» пополнялась новыми членами. Уже было налажено производство вакцины против эликсира верности. С ее помощью они смогли защитить своих ведущих ученых.

– Рэмы все-таки совершили ошибку, применив разработанный нами эликсир верности против нас же самих, – в задумчивости произнес Фосфорус.

– Любой агрессор рано или поздно совершает роковую ошибку.

– Такое коварство непростительно. Они ведь дали слово, что эликсир верности не будет применен против его создателей.

– Достаточно вспомнить историю нашего конфликта, чтобы понять, что ложь и беспринципность – норма поведения для рэмов. Непростительно, что мы так и не извлекли из этого урок и в очередной раз поверили им.

– Этого больше не должно повториться! Пришло время обрести свободу, даже если для этого придется воспользоваться теми же методами, что и захватчики!

– Ты прекрасно знаешь, что мы живем в высокоморальном обществе, и правительство никогда на это не пойдет.

– Тогда мы сделаем все сами, вдвоем, в тайне от всех.

– Изотопус уже попытался бороться в одиночку…

– Мы не повторим его ошибок! Нельзя нашу мораль переносить на врагов. Мораль тоже может быть избирательной!

На этом спор пришлось прервать. Стали собираться члены правительства Кимики в подполье.

– Я принес радостные вести, – с порога начал Азотус, Главный Технолог планеты, – наши ученые закончили работу над Избирательным оружием. Создан грибок, который воздействует только на рэмов и совершенно безопасен для кимиков. Если его спорами заразить воздух в помещении, или даже всю атмосферу планеты, это вызовет сильное недомогание у рэмов, не угрожая их жизни. После эвакуации с планеты воздействие грибка прекратится через полгода. Можно приступать к его промышленному производству.

– Мне кажется разумным перед запуском грибка в массовое производство опробовать его, – вмешался Радий.

– Это как? – разом воскликнули несколько кимиков.

– Распылить в одной из казарм…

В ответ на это предложение завязался нескончаемый спор о моральных аспектах испытания оружия на живых индивидуумах. На этот раз Радий был готов к такому повороту событий:

– Вы предлагаете запустить в производство непроверенное оружие. А вдруг оно окажется смертельным? Никто не застрахован от ошибок на стадии изысканий. Не лучше ли рискнуть обитателями одной казармы, чем подвергать опасности весть гарнизон?

Этот аргумент оказался неопровержимым. Хотя споры по инерции еще и продолжались некоторое время, возразить было нечего. По настоянию Радия было решено заразить спорами воздух в двух казармах, для полноты эксперимента.

По окончании рабочего дня Радий и Фосфорус отправились на квартиру Главного Химика. Радий открыл бар с множеством бутылок со спиртным и другими синтетическими напитками, флаконами для нюханья с дурманящим запахом и пакетиками с порошками. Однако среди этого многообразия не было ничего запрещенного. Он взял темную бутылку, обернутую в серебристую фольгу.

– «Улыбка Морфия» – как раз то, что нам сейчас надо, – одобрил выбор Фосфорус.

В бутылке находилось самое крепкое из официально разрешенных веществ. Напиток представлял собой смесь алкоголя, синтетических добавок, легкого наркотика и обладал приятным дурманящим запахом. Он быстро испарялся на свету, поэтому его наливали в маленькие темные стопки и выпивали залпом, наслаждаясь запахом, который долго не выветривался.

– Не пойму, зачем тебе понадобилась эта вторая казарма? – опрокинув вторую стопку, спросил Фосфорус.

– Я думал, ты догадаешься.

– Ты хочешь заодно испытать и наш вариант Избирательного оружия? – с ужасом воскликнул Фосфорус.

Втайне от остальных они решили разработать Избирательное оружие на гибкой основе, чтобы, меняя концентрацию и используя различные добавки, варьировать его воздействие на рэмов. В открытом для всех членов правительства варианте оно вызывает сильное недомогание, не угрожая при этом здоровью и жизни. В базовом варианте, известном только членам «Возрожденной Радуги», вызывает болезнь со смертельным исходом на третий день. Вполне достаточный срок, чтобы убраться с Кимики. При своевременной эвакуации больной поправится через год, без последствий для здоровья. Но если он снова появится на Кимике, его ждет мгновенная смерть от повторного заболевания. Вполне гуманно.

Заразить воздух около казарм не представляло труда, что и было сделано посреди бела дня. Добровольцы, проходя мимо, просто открыли небольшие колбы, давая выветриться их содержимому…

Боевые рэмы чувствовали себя Кимике в полной безопасности. Эта планета уже давно считалась частью Империи, а не захваченной территорией. В свободное от несения службы время они были предоставлены сами себе. Лишь с заходом Гелиоса им надлежало быть в казарме. За все время оккупации местное население даже не пыталось оказать сопротивление, и от безделья зеленые рэмы часто предавались пьянству. Случилось так, что в каждой из зараженных казарм в эту ночь гуляли до утра и недомогание списали на синдром похмелья. Спохватились лишь на третий день, когда обнаружилось, что состояние больных не улучшается. Утром четвертого дня в одной из казарм нашли мертвыми двадцать рэмов. Лишь после этого РэмдонВалан, наместник на Кимике, принял решение в срочном порядке эвакуировать обитателей второй казармы, а заодно и сам покинул планету. Все зеленые рэмы, оказавшись за пределами Кимики, со временем выздоровели. Наместник сделал все, чтобы замять инцидент, не предавая его широкой огласке.

Конфедерация зеерян

Филон тот У остался доволен своим выступлением на Совете Конфедерации. Он и не смел надеяться, что сумеет убедить представителей республик оказать информационное содействие людям. О технической или военной помощи речь даже не шла. Он сам был категорически против такого шага. Злить столь опасного врага, как Империя рэмов, никто не хотел. Следуя традициям, Совет не выработал никаких резолюций, а делегировал это каждой из семнадцати республик. Теперь ему предстояло посетить каждую из них. Однако Филон тот У не собирался этим заниматься. В системе выработки решений в Конфедерации имелась одна лазейка. Было достаточно, чтобы одна из республик одобрила тот или иной шаг. Более всех в безопасности своих рубежей были заинтересованы пограничные территории. Руководствуясь этими соображениями, Филон тот У направился в республику Хван, но не к высшему руководству, а на пограничный пост наблюдения. Именно там он надеялся найти единомышленников, которые поддержат его и окажут протекцию. Личные связи и знакомства играли большую роль в Конфедерации. Пост был основан после того, как корабль из Солнечной системы вторгся на территорию Конфедерации. Именно там, в должности Чрезвычайного и Полномочного посла Конфедерации зеерян Филон тот У принимал участие в улаживании этого конфликта, ведя переговоры с послом Земли.

Свободный гражданин Долотан-хван – начальник поста – встретил уполномоченного Комитета обороны дружелюбно. Будучи в курсе событий, он внял аргументам Филона тот У и свел его с нужными зеерянами. Месяц ушел на подготовку голосования на Совете, а попросту на обработку его членов. Вопрос включили в повестку дня ближайшего заседания Совета, и уже через два месяца было принято положительное решение. Срок для Конфедерации небывалый. Обычно дела рассматривались годами. Теперь у Филона тот У было на руках официальное разрешение на передачу сведений о Империи рэмов. Он поспешил официально оформить то, что втайне уже давно сделал, – составить акт передачи соответствующей информации. Совместно с Долотан-хваном он организовал патрулирование прилегающего космического пространства. Теперь дисковидные корабли раз в неделю регулярно стартовали от стационарного поста наблюдения. Добытые ими данные Филон тот У собирался при случае передать людям. Так у Земли появился если не союзник и друг, то хотя бы доброжелатель.

Достигнув локального успеха, Филон тот У отправился с визитом в остальные республики. Ссылаясь на решение Совета республики Хван, он обращался напрямую к военным. Он призывал их организовать облеты границ и привести Звездный флот в состояние повышенной боевой готовности. Его миссия проходила с переменным успехом. Республики, расположенные по границе с Империей, осознавали всю опасность ситуации. Теперь и эти рубежи Конфедерации бдительно охранялись. В противовес им, центральные образования неохотно шли на контакт с уполномоченным Комитета обороны, надеясь, что беда обойдет их стороной. К их числу относилась и родная для Филона тот У республика. Оказавшись на месте своей бывшей работы, он столкнулся с Мелон У, работавшей здесь секретаршей. Интимные отношения между ними тянулись уже несколько лет.

– Ах, милый, куда ты пропал, – томно закатив глазки, приветствовала его очаровательная зеерянка.

– С этой новой должностью совсем не стало свободного времени.

– Пригласи меня в «Ночной мотылек». Мне так нравится этот клуб. В прошлый раз своими делами ты испортил мне вечер.

Вспомнив, как очаровательна она была в тот вечер в обтягивающем платье с широким вырезом, открывающим взорам соблазнительную упругость ее небольших грудей, Филон тот У опять пожалел, что вечер был так скомкан, и решил наверстать упущенное. Сразу по окончании рабочего дня они направились в Комитет по общению между полами. Филон тот У был рассеян, весь в своих мыслях и целиком доверил составление контракта своей подружке. Вечер в элитном клубе прошел великолепно. Мелон У была обворожительна. Они флиртовали и наслаждались приятной атмосферой. Ночью зеерянка была как никогда ласкова и страстна. Утром Филона тот У разбудил настойчивый звонок в дверь. С трудом открыв глаза, он обнаружил, что его подружка уже упорхнула. Когда он отворил дверь, его ждал неприятный сюрприз. В квартиру бесцеремонно вломились следователи Комитета по общению между полами:

– Свободный гражданин Филон тот У? – предъявляя удостоверение, обратился к нему один из вошедших.

– Да, это я.

– Вы провели сегодняшнюю ночь со свободной гражданкой Мелон У?

– Да.

– Между вами была близость?

– Да. А в чем дело, мы вчера оформили соответствующий контракт?

– Вы целовались во время интимных отношений?

– Да, – не ожидая подвоха, ответил Филон тот У.

– Свободный гражданин Филон тот У, свободная гражданка Мелон У обвиняет вас в несоблюдении условий контракта. Вы подвергаетесь домашнему аресту до рассмотрения дела в суде, – и с этими словами ему надели на руку браслет с маячком и вручили постановление.

Комитет по общению между полами следил за тем, чтобы зееряне и зеерянки вступали в интимные отношения по обоюдному согласию. Все парочки до того, как улечься в постель, подписывали контракт. Этим они хотели обезопасить себя от последующих обвинений в изнасиловании, совращении, домогательствах и приставаниях. Зачастую в таких контактах, помимо обоюдного согласия на физическую близость, оговаривалось, что при этом недопустимо. Придя в себя, Филон тот У принялся внимательно читать предъявленное ему обвинение. Ему сразу стало ясно, что Мелон У решила таким образом отомстить ему за тот вечер в «Ночном мотыльке» и последующее отсутствие. В прочих условиях в контракте было написано: «Никаких поцелуев во время близости».

Находящемуся под домашним арестом запрещалось продолжать исполнять свои служебные обязанности. Он имел право сделать только один звонок. После мучительных раздумий Филон тот У решил поговорить с Салован-хваном, главой Комитета обороны. Выбор оказался удачным. На третий день те же представители комитета по общению между полами освободили его от браслета и объявили, что все обвинения с него сняты. Позже он узнал, что против Мелон У была организована аналогичная провокация и, по обоюдному согласию, оба дела были закрыты… Филон тот У приступил к выполнению своих обязанностей.

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. У Стратега наступил именно такой период. Все решения приняты, планы составлены, указания даны. Ничего уже изменить нельзя. Осталось только ждать, как будут развиваться события.

Мэри неоднократно предпринимала попытки расспросить Стратега о его юности.

– Мужчина интересен своим будущим, а женщина своим прошлым, – отшучивался Стратег.

Но в один из вечеров он уступил ее настойчивым просьбам.

– Большинство моих сверстников бесцельно слонялись по городу или убивали время на вечеринках. Мы же предпочитали проводить время в своем кругу за интеллектуальными занятиями. Играли в преферанс. Отгадывали загадки, решали головоломки.

– Сто одежек и все без застежек? – усмехнулась Мэри.

– Посмотрим, как ты справишься. В квартире имеется три выключателя. Один из них от лампочки в подвале. Два остальных чисто декоративные. Их можно включать и выключать сколько угодно раз. В подвал же можно спуститься только однажды. После чего надо определить, какой из них от лампочки в подвале.

– Зачем такие сложности? Почему не сбегать два раза?

– Причину придумать несложно. Будем считать, что просто таковы условия задачи.

– Хорошо. Включаем любой из них и идем в подвал. Если лампочка горит, то ответ найдет.

– А если не горит?

– Тогда нам нужен один из двух оставшихся.

– По условию задачи определить надо с первой попытки.

Мэри в задумчивости направилась к кофейному автомату. Она предпочитала кофе с корицей. После второй чашечки, она произнесла:

– Задача не имеет решения.

– С математической точки зрения – нет. А если подключить логику?

– Включить сразу оба?

– Это поможет только в том случае, если ты обнаружишь в подвале не горящую лампочку – тогда искомый выключатель тот, который не включен. А что делать, если лампочка горит? Тогда опять два варианта.

– Ладно, сдаюсь…

– Не рановато ли? – И с этими словами Стратег зажег настольную лампу. Взяв руку Мэри в свою, приложил ее к лампочке.

– Ой, горячо! – воскликнула Мэри через пару минут.

– Теперь догадалась?

– Так просто? – радостно воскликнула Мэри. – Включаем надолго любой выключатель. Потом выключаем, включаем следующий, и бегом в подвал. Если лампочка горит – все понятно. Если нет, то щупаем лампочку. Если она горячая – то нам нужен тот, который включали первым. Если холодная – тот, который не трогали.

– Молодец, – одобрил ее Стратег. – Запомни одно важное правило – если задача не имеет решения, то надо подключить другой фактор. Желательно из другой сферы, как здесь – свойство лампочки нагреваться!

– Давай еще одну. Теперь я точно отгадаю.

– Хорошо. Только давай сменим игру. Я расскажу тебе короткую историю, а ты должна описать, что этому предшествовало. Можно задавать любые вопросы, на которые я могу отвечать: «да», «нет», «не имеет значения».

– Это намного проще. – Глаза у Мэри радостно заблестели.

– Посмотрим. Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

– Может, переведешь? Это опять сленг из твоей юности?

– Не радуйся раньше времени…

– Ладно, не томи.

– Мужчина (могла быть и женщина) взобрался на крышу высокого дома и бросился вниз. На лету он услышал, что зазвонил телефон, и пожалел о содеянном.

– Он разбился?

– Да.

– Он хотел умереть?

– Да.

– Почему?

– Я могу отвечать только «да» или «нет». На этот вопрос тебе и предстоит ответить.

– Зазвонил его телефон?

– Нет.

– Звонили ему?

– Нет.

– Если бы телефон зазвонил раньше, он бы прыгнул?

– Нет.

– Если бы телефон не зазвонил, он бы не пожалел?

– Нет.

– Он был психически ненормальным?

– Нет.

Череда вопросов не приблизила Мэри к отгадке, и она взяла паузу.

– Кто-нибудь видел, как он спрыгнул с крыши? – Мэри сменила тематику вопросов.

– Нет.

– А как он упал?

– Нет.

– Была глубокая ночь?

– Нет.

– Все происходило в пустыне, что ли?

– Нет.

Вторая партия вопросов иссякла. Мэри надула губки.

– Эта серия была хороша, – похвалил ее Стратег, – они были из другой плоскости. Попробуй еще раз сменить направленность вопросов.

– Каникулы? Все на даче?

– Нет.

– Да был ли там вообще кто-нибудь?

– Перефразируй вопрос. Я не могу ответить ни «да», ни «нет». Ведь телефон-то звонил.

– Кроме звонившего по телефону, был там еще кто-нибудь?

– Нет, – последовал неожиданный ответ.

– Да сдохли они там все, что ли? – в сердцах воскликнула Мэри.

– Да, – совсем уж нежданно ответил Стратег.

– Война, эпидемия, землетрясение и все погибли?

– Да!

– Он считал, что он единственный, кто выжил! Когда зазвонил телефон, понял, что это не так, и пожалел о самоубийстве.

– Видишь. Ведь можешь, когда захочешь…

Так они коротали длинные вечера. Но события не заставили себя ждать…

Сражение на ближних подступах к Земле

Верховный Главнокомандующий Объединенным Звездным флотом Земли и космических Колоний, моложавый и подтянутый, в синем походном мундире, стоял в задумчивости перед кофейным автоматом на своем флагманском корабле. Автомат варил «всего» десять сортов кофе, и все они успели ему уже поднадоесть. Он с легкой завистью вспоминал кофейного «монстра» в кабинете у Стратега, способного приготовить более ста разновидностей его любимого напитка. К действительности его вернула дежурная связистка. Скоростной лифт мгновенно доставил прямо в узел связи. Над «коконом» горел оранжевый маячок – высшая категория срочности и секретности.

– Это может быть только Стратег, – пройдя идентификацию и заходя в полностью экранированное помещение размером два на два метра, предназначенное для защищенных сеансов связи, подумал Адмирал.

Он не ошибся. На экране тотчас же появилось утомленное лицо Стратега.

– Все бороздишь космические просторы, – раздалось вместо приветствия.

– Благодаря тебе топчусь на ближних подступах к Земле. Про просторы уже давно забыл.

– А когда ты в последний раз стряхивал звездную пыль со своего парадного мундира?

Свой парадный мундир, со всеми наградами, Адмирал надевал довольно редко – по случаю официальных церемоний и парадов или когда вел свой флот в бой. Парадов сейчас не предвиделось, а значит…

– Ты все-таки решился на генеральное сражение, – довольный, что разгадал намек, произнес Адмирал.

– Да какое там генеральное сражение! – отмахнулся Стратег. – Назовем это просто схваткой на ближних подступах к Земле.

– И когда нам ждать непрошеных гостей, а еще лучше скажи – где?

– Я что, по-твоему, могу мысли инопланетян читать?

– Читать – нет, но вот отгадывать и предугадывать – да!

– Неделька у тебя в запасе есть.

– Все-таки эти нехристи нашли путь к Земле…

– Им осталось определить всего две точки перехода.

– Ты что, следил за ними на всем пути продвижения к Солнечной системе? – удивился Адмирал.

– Это ведь моя работа – знать, где противник.

– Тогда, может, выдашь секрет, где их поджидать?

В ответ Стратег нажал несколько кнопок на клавиатуре, и на дисплее у Адмирала высветились координаты.

– Совсем открытая местность, – после нескольких минут, потраченных на изучение района предстоящих боевых действий, произнес Адмирал. – Приказ стоять насмерть?

– Ты, конечно, издай соответствующий приказ по флоту: «Отступать некуда, позади Земля», но героически погибать вовсе не обязательно.

– Тогда уточни боевую задачу.

– Давай будем честны друг перед другом. Тебе их не остановить. Мы, конечно, здорово их потрепали, заманив в мышеловку у Ро Кассиопеи и в засаде на дальних подступах. Да и наши «флибустьеры» изрядно постарались.

– Да, мы им задали жару…

– Когда они на тебя выйдут, у них будет минимум пятикратное превосходство в кораблях…

– Это уже серьезно. Каков план сражения?

– План разработаешь сам. А вот цель – нанести как можно больший урон. Как только почувствуешь, что приближается конец, – уводи остатки флота на удаленную базу «Находка» и принимай командование. Там ты застанешь Первый Звездный флот, почти в полном составе, и тех, кто уцелеет из других флотов.

– Это означает…

– Мы сделаем все, чтобы остановить рэмов на следующих рубежах обороны, но надо готовиться к худшему. Сохрани мне флот. Без него у нас не будет ни единого шанса…

– Я все понял.

– Тогда удачи. Конец связи.

Стратегу непросто далось это решение – бросить два Звездных флота почти на верную гибель. Но враг был еще слишком силен. Если рэмы с ходу захватят Землю, ее уже будет не отбить. Только ослабив неприятеля до предела, у людей появится шанс на «матч-реванш». Только бы Адмирал не увлекся сражением и вовремя увел уцелевшие корабли…

Неделя прошла в последних приготовлениях, разработке плана сражения и выборе диспозиции. Адмирал провел череду совещаний с командующими флотами адмиралом Ямомото и адмиралом Монтгомери, прежде чем они пришли к общему знаменателю. И вот флот замер в ожидании…

Адмирал в своем парадном мундире со всеми наградами находился на мостике, когда ему доложили, что в расположении Второго флота появилось несколько миниатюрных кораблей противника, которые были мгновенно уничтожены. Немедленно объявили боевую тревогу. Было ясно – это корабли-разведчики. Следующая партия не заставила себя долго ждать. Всех ликвидировать не удалось. Теперь враг знал их местонахождение, и вскоре следовало ожидать появления Звездного флота рэмов.

Прошло около часа, прежде чем их линейные корабли вышли из подпространства и сразу же, без разбора, обрушили шквальный огонь. Под этим прикрытием стали подтягиваться остальные звездолеты. Завязался бой. Адмиралу доложили, что противник имеет двукратное преимущество.

– Значит, рэмы держат более половины флота в резерве, как говорят цифры, сообщенные Стратегом, – сделал вывод Адмирал.

Лучи фазеров освещали место сражения. Короткими вспышками, вырвавшись на свободу, они устремлялись навстречу кораблям противника, чтобы проверить на прочность их защиту. Щиты были подняты, и поначалу потерь с обеих сторон практически не было. Противоборствующие стороны еще недостаточно сблизились, и лучи, не успев достигнуть вражеского корпуса, теряли свою убийственную силу. В сражении наступило равновесие.

Оценив ситуацию, Адмирал приказал пустить в ход торпеды. Выполнив неожиданный маневр, два звена эсминцев резко пошли на сближение с противником, зайдя с левого фланга. Выпущенные ими торпеды достигли цели, нанеся значительный урон. Маневр удалось повторить еще два раза, прежде чем рэмы нашли противоядие. Подоспевшие транспортники среднего класса выпустили «ос». Эти маленькие, но чрезвычайно маневренные истребители связали эсминцы боем, не давая выйти на линию огня. Рэмы ответили несколькими атаками линейных кораблей, которые, вклинившись в строй Второго Звездного флота на правом фланге, изрядно его потрепали. Лишь к исходу вторых суток противники сблизились настолько, что фазеры стали грозным оружием. Стало ясно, что сражение вступило в решающую фазу. Потеряв до трети своих кораблей, Звездный флот Земли уничтожил вдвое больше имперских. Казалось, еще немного, и ему удастся склонить чашу весов на свою сторону. Но рэмы точно рассчитали момент, когда надо бросить в бой свои резервы. Их численное превосходство становилось угрожающим. Адмиралу доложили, что часть звездолетов противника, обойдя сектор, где происходило сражение, устремилась к Солнечной системе. Сделай это рэмы в самом начале сражения, они бы жестоко поплатились. Одним из возможных сценариев предусматривалось, что в этом случае Третий Звездный флот устремится в погоню, в то время как японцы, растянув фланги, будут сдерживать основные силы противника. Но этого не произошло.

Корабли землян уже не могли выйти из боя. Все что мог сделать в этой ситуации Адмирал – он предупредил базу на Плутоне о том, что рэмы прорвались, и продолжил баталию.

Дав команду перегруппироваться, Адмирал задумался над словами Стратега. Становилось ясно, что рано или поздно сражение будет проиграно, и если продолжать упорствовать, то оба Звездных флота Земли будут полностью уничтожены, и, несмотря на это, враг войдет в Солнечную систему. Последующие три часа полностью подтвердили эти опасения. Теперь земляне только оборонялись, уже не помышляя даже о контратаках. Флот рэмов пытался взять их в кольцо. Потери стали критическими. Адмирал приказал тем кораблям, на которых еще остался запас торпед, занять места по периметру на левом фланге. Флагманы и линейные корабли стали собираться на противоположной стороне, имитируя прорыв. Рэмы среагировали на эти перемещения и начали перестраиваться. Улучив момент, пока Имперский флот еще не успел завершить маневр, на ослабленном фланге начался прорыв. Выпустив разом весь запас торпед, эсминцы расступились, освободив место для больших звездолетов. Прекратив отвлекающий маневр, флагманы и линейные корабли неожиданно вернулись, открыв шквальный огонь. Имперский флот оказался неготовым к такому повороту событий. Землянам удалось уничтожить почти все более или менее крупные цели в зоне прорыва и, не понеся более потерь, покинуть поле боя. Имперский флот не стал преследовать беглецов, направившись к Солнечной системе.

Остатки флота, следуя указаниям Стратега, укрылись на удаленной базе «Находка». Адмирал не удержался и все-таки отправил часть небольших и средних звездолетов на помощь Земле. В итоге пятидневных боев было потеряно почти две трети боевых кораблей. Но цель была достигнута – врагу нанесли ощутимый урон.

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Стратег во второй раз перечитывал рапорт Адмирала. Его охватывали противоречивые чувства. С одной стороны, та задача, которая стояла перед Звездным флотом, выполнена. Армада имперских кораблей изрядно поредела. Адмирал не зашелся в пылу сражения и сумел увести остатки флота. С точки зрения Стратега, команду к отходу следовало дать на два часа раньше, но со стороны всегда виднее. В целом Адмирал все сделал правильно. Земля сумела сохранить свой Звездный флот, а вместе с ним и надежду на избавление. С другой стороны, флот рэмов ворвался в Солнечную систему. Нет, Стратег не надеялся на чудо. Так все и должно было произойти, но от этого не легче. Мурашки бежали по спине от одной мысли, что Враг подошел так близко. Но больше всего давило на психику сознание неизбежности. Неотвратимости поражения.

Сама мысль о том, что боевые рэмы будут топтать своими сапогами зеленые поля, маршировать по брусчатке городов, стоять в карауле, охраняя оккупационные учреждения, претила ему. Более того, они не преминут наведаться и в этот кабинет. «Пусть мне и неуютно тут, но это не место для неприятельских пирушек». Дальнейшие события хорошо предсказуемы – враг сомнет оставшиеся рубежи обороны. Его не остановят ни «пантеры», ни «носороги», ни УСОКО, ни добровольцы из «Зеленой Вселенной» вкупе с Орденом розенкрейцеров, ведомые опытными спецназовцами. Все тщетно. Стратега охватило уныние и апатия ко всему происходящему. Он сидел в своем кресле, разглядывая лепные узоры и ни о чем не думая. Мэри уже научилась различать, когда Стратег думу думает и его нельзя беспокоить, а когда просто отдыхает.

– Ну что ты тут развалился, уставившись в потолок! – почти сорвалась на крик Мэри. – Ну сделай хоть что-нибудь! Там идет война. Там люди гибнут, а ты тут в тепле и роскоши, нежишься, как ни в чем не бывало!

– Понимаешь, я ведь умею управлять звездолетом и стрелять. А при случае и по харе могу съездить. Я обладатель малинового берета и нахожусь в хорошей физической форме – хоть сейчас в рукопашную или на абордаж. Хочешь, чтобы я все это бросил и подался в добровольцы? Да мне от этого бы только полегчало! Но кто-то же должен управлять всем этим мордобоем! И совсем необязательно при этом пребывать в аскетических условиях. Пользоваться благами цивилизации не возбраняется. Или ты считаешь, что, ежась от холода, голодая или мучаясь желудком от некачественной пищи и дешевого алкоголя, моя голова будет лучше варить, и тем самым я принесу больше пользы? Тут нужна золотая середина. Нельзя предаваться обжорству, пьянству и разврату, но и в голоде и холоде не лучше. – Стратег отвел душу, выплеснув всю горечь на Мэри.

Слезы навернулись на ее милое личико. Он поднялся и обнял ее. Она же доверчиво прижалась к нему всем телом, не переставая вздрагивать. Он стал гладить ее по волосам, пытаясь успокоить. Это были дружеские объятия. Просто они засиделись в этом кабинете. Раздражение и усталость, накапливаясь месяцами, достигли критической отметки. Стратег молча взял ее за руку и направился к выходу. Целый час они бродили по улочкам Конкордии и вернулись бодрыми и успокоенными.

Стратег. Размышления: об эмоциональных людях

Есть люди, которые держат свои чувства глубоко в себе, не выставляя их напоказ. Разве это повод для того, чтобы их называли бессердечными и обвиняли в том, что им на все наплевать? В противовес им, многие бурно реагируют на происходящее, вываливая на окружающих все свои эмоции. Чуть что, так они уже сотрясают воздух своими бесконечными воплями, не переставая причитать. Их почему-то величают отзывчивыми и доброжелательными.

Человек, у которого случилось несчастье, бесспорно, нуждается в сочувствии. Просто необходимо, чтобы за него переживали. Это поможет ему пережить горе, облегчит его страдания. Но неужели истошные крики принесут больше пользы, чем пара слов, сказанных от всего сердца? На окружающих вся эта шумиха, может, и произведет соответствующее впечатление, но много ли от нее толку для пострадавшего?

Который из этих двух типов людей в действительности больше сопереживает? Разве можно, не пропустив все через себя, прочувствовать чужое горе? Выплескивая свои эмоции на окружающих, что оставляешь себе? Другое дело, когда, сдерживая чувства, ты пропускаешь их через горнило своей души. Только в этом случае ты воспринимаешь чужое горе как свое, и те слова, которые произносишь в качестве утешения, содержат частичку твоей души.

Но эмоциональные люди думают иначе. Только свою реакцию на события они категорично считают единственно правильной и приемлемой. Тех же, кто сдерживает себя, они безапелляционно объявляют черствыми и себялюбцами. Как же они неправы…

У Стратега была одна очень эмоциональная подруга, но они расстались именно на этой почве. Она просто считала его черствым и неотзывчивым, не сумев оценить глубину его души.

Рубеж Солнечной системы. Сражение на орбите Плутона. «Пантеры» готовятся к прыжку

Плутон – девятая планета Солнечной системы. Отсюда до Земли всего каких-то семь миллиардов километров. На заре космической эры это расстояние казалось огромным. Первым космическим аппаратом требовалось более тридцати лет, чтобы достичь орбиты Плутона. Сегодня же от одной мысли, что Враг подошел так близко, холодела душа. Плутон! Да ведь отсюда до Земли рукой подать!

Ближние подступы к Земле проходили по Поясу Койпера. Эта область образовалась в результате скопления астероидов и обломков космических тел, возникших при формировании нашей звездной системы. Там, среди других, более чем четырехсот крупных объектов, затаился Плутон – ворота в Солнечную систему. На этой планете диметром 2250 километров располагалась военная база «Форпост».

Плутон всегда имел особое стратегическое значение. Отсюда стартовали звездолеты Глубокой Разведки. Орбита Плутона являлась конечной точкой для всех грузовых кораблей, следовавших в Солнечную систему. Здесь проходил оживленный перекресток космических дорог. Совсем близко, за границей Пояса Койпера, располагался космический приемный буй «Цербер», где выходили из подпространства большинство звездолетов на своем пути к Земле.

Прорвав оборону, флот неприятеля выходил на оперативный простор и открывал себе дорогу вплоть до лунной орбиты…

Вот почему планета была полностью отдана в распоряжение военных. Отряд «пантер», всего порядка ста кораблей, базировался отдельно, подчиняясь военному коменданту. Космические истребители, скоростные и маневренные, даже в мирное время круглосуточно охраняли окружающее космическое пространство.

В отряде несли службу лучшие выпускники трех военных училищ Земли. Бывшие курсанты Санкт-Петербургского военно-космического училища имени адмирала Рочева составляли основу звена «Петербург». Еще в самом начале двадцать первого века это училище выпускало судоводителей, нося имя адмирала Макарова. Звено «Вашингтон» формировалось на базе Третьего Североамериканского училища имени Вашингтона, которое располагалось в одноименном штате. Японские пилоты образовали звено «Фудзи», названное в честь остывшего вулкана, одного из символов Японии. В штатном режиме одно звено занималось патрулированием, тогда как другое находилось в резерве.

Стратег во время инспекционной поездки обнаружил, что из ста «пантер» только семьдесят находились в боеспособном состоянии, а правило резервного звена просто игнорировалось. Военный комендант Плутона генерал Ван Тиссен и командир отряда истребителей контр-адмирал Уилсон сделали правильные выводы и приложили максимум усилий, чтобы выправить ситуацию. И теперь, когда неприятель вплотную подошел к границам Солнечной системы, отряд «пантер» был готов встретить его во всеоружии…

Они стояли в едином строю, мальчишки и девчонки, совсем молодые, немногим более года как после училищ. Собранные и подтянутые. Их глаза светились решимостью встать на пути агрессора, алчно протянувшего свои щупальца к их родной планете. Они рвались в бой, чтобы защитить все то, что им было так дорого, – свои детские мечты, свою первую любовь и первый поцелуй, родной город, своих близких и родных и свое будущее – все то, что называется таким дорогим для всех словом – Земля.

– Вы знаете, что на внешних рубежах Пояса Койпера наш доблестный Звездный флот ведет неравный бой с армадой Империи рэмов, – обратился к затаившим дыхание экипажам генерал Ван Тиссен. – Должен сообщить трагическое известие. Вражеский флот прорвал оборону. Первые корабли достигнут орбиты Плутона через пять часов. Именно вам предстоит встать у них на пути. Помните, что вплоть до лунной орбиты у нас нет больше ни одного рубежа обороны.

Вздох отчаяния, перешедший мгновенно в боевой клич, пробежал по рядам.

– Я знаю, что силы неравны, – продолжил генерал, – но отступать некуда – позади Земля.

После этих слов и без того стоящие по струнке экипажи еще подтянулись.

– Используйте маневренность и скоростные качества своих истребителей, – давал последние наставления Ван Тиссен. – Помните, что открытый бой против вражеских флагманов и линейных кораблей вам не выдержать. Действуйте из засады. Нападайте на врага сзади. Неожиданная атака – и сразу же в укрытие…

Уже после взлета им сообщили, что база заминирована и будет взорвана. Обратной дороги нет. Тем, кто выживет, придется затаиться и ждать, пока их подберет корабль-носитель.

Несколько космических истребителей укрылось за астероидами. С командного пункта пришло сообщение, что первая группа кораблей на подходе. Пропустив их, «пантеры» оставили свое убежище и стали быстро набирать скорость. Догнав небольшие корабли рэмов, истребители атаковали их сзади и, сделав несколько залпов, устремились прочь. Уцелевшие решились было их преследовать, но были уничтожены следующим звеном «пантер». Сразу же проявилось их превосходство в маневренности. К месту сражения подоспели более крупные звездолеты противника. Пришлось сменить тактику. Неожиданно вынырнув перед противником, одна из «пантер» ненадолго отвлекала его внимание. В это время звено истребителей атаковало корабль с другой стороны. Какое-то время это приносило успех…

Прорвав оборону Звездного флота Земли, корабли рэмов беспорядочно устремлялись вглубь Солнечной системы. Первые из них стали легкой добычей «пантер». Но появление первого линейного корабля изменило ситуацию. Лейтенант Приходько привычно вынырнул из своего укрытия, чтобы сыграть роль приманки. Одного взгляда на вражескую громаду хватило, чтобы понять всю степень опасности. Включив форсаж, он попытался увести свой корабль из-под удара. Все было тщетно. Огневая мощь имперского линейника была слишком велика. «Пантеру» накрыло первым же залпом. Следом звено японцев, бросившееся добивать вражеский корабль, попало в западню. Линейник мог вести огонь одновременно во всех направлениях. Ему понадобилось всего несколько залпов, чтобы расправиться с бесстрашными японскими экипажами.

С командного пункта поспешили отдать приказ не атаковать линейные корабли противника, открывая им свободный путь к Земле. Там, на рубеже лунной орбиты, их встретят «носороги». «Пантерам» дали указание сосредоточиться на кораблях средних размеров и транспортниках. Линейные корабли оставили поле боя, господство на котором опять захватили «пантеры». Бой шел на предельных скоростях. Космические истребители оправдывали свое предназначение, хотя и среди них уже были потери. Но противник вскоре скорректировал свою тактику. Появился транспортный корабль и под прикрытием сразу двух линейных кораблей выпустил из своего чрева целое полчище «ос», которые незамедлительно прилепились к «пантерам». Экипажи истребителей принялись их с упоением уничтожать в большом количестве. Но рэмов это вполне устраивало. Связав космические истребители землян боем, они обеспечили беспрепятственный проход своих звездолетов. Генерал Ван Тиссен мгновенно оценил сложившуюся ситуацию, но ничего не мог поделать. Приказ не вступать с ними в бой был невыполним. «Осы» наседали на истребители со всех сторон. Казалось, что «пантеры» вот-вот расправятся с ними – их количество стремительно сокращалось. Следующий транспортный корабль был немедленно атакован американским звеном и уничтожен. Но хоть два линейных корабля охранения замешкались, это не помешало им нанести урон обидчикам, а очередной транспортник под усиленной охраной справился со своей задачей и развеял все иллюзии, выплюнув очередную порцию «ос». Немного посовещавшись, на командном пункте с горечью констатировали, что дальше упираться бессмысленно. Можно было с легкостью уничтожить еще с полсотни этой мелюзги, но кардинально это ничего не изменило бы. При штурме Земли «осы» оказывались бесполезны, а «носороги» могли их просто игнорировать: их броня с легкостью выдержала бы наскоки рэмов. Основные же силы противника уже рвались к голубой планете. Пришлось признать, что при оснащении «Форпоста» была допущена роковая ошибка. «Пантеры» с легкостью расправлялись с кораблями среднего класса, но оказались бессильны против предложенной им тактики ведения боя. Приказ к отступлению немного запоздал. На поле боя одновременно появилось два флагмана в окружении линейных кораблей. Своими залпами они уничтожили с десяток «пантер». Остальные, выполняя приказ, поспешили выйти из боя. Через трое суток корабль-носитель подобрал всего двадцать истребителей. Остальные погибли в сражении на рубеже Плутона или почему-то не вышли к месту сбора.

Теперь, вплоть до лунной орбиты, путь был свободен…

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

После той ссоры Мэри стала сама нежность. Она ни в чем не смела перечить Стратегу, пытаясь предугадать каждое его желание. Он ценил ее старания, и между ними установилось некое подобие дружеских отношений. Мэри на какое-то время даже оставила попытки соблазнить Стратега.

– Почему ты всегда один? – не удержалась как-то Мэри.

– С чего ты взяла, у меня…

– Я не про вагон и маленькую тележку твоих женщин, – перебила Мэри. – О твоих похождениях я наслышана.

– А, ты в философском смысле? Видишь ли, одиночество вдвоем еще хуже, чем быть одному. Просто не встретил родственную душу. А быть вместе абы с кем – я не могу. Я не про тебя, – заметив выражение ее лица, попытался успокоить Стратег. – Наши отношения только начинаются.

– Ты весь такой холодный и расчетливый, по крайней мере внешне. Ты когда-нибудь влюблялся? Я не имею в виду Светлану. Эту историю знают все.

– Конечно, влюблялся, и даже стихи писал.

– Почитай!

– Да это детские, неумелые…

– Это неважно. Ну пожалуйста, – настаивала Мэри.

И Стратег решился:

Вроде все как прежде в этом мире, Только почему-то грустно мне. Ведь казалось, что я буду в мире С той судьбой, дарованною мне.

Сколько в моем сердце накопилось Нежности, и ласки, и тоски. На бумагу строчками ложилось Чувство неизмеренной любви.

Фото твое вечно предо мною. От твоих манящих меня глаз Отвести своих я и не смею, И целую их в который раз.

– Никогда бы не подумала, что ты в душе такой романтик. Очень печальные стихи. Несчастная любовь?

– Это написано в ответ на письмо, в котором моя девушка сообщала, что уходит к другому.

– Неужели от тебя можно уйти?

– Да такое не раз случалось.

Избавившись от не в меру любопытной Мэри, Стратег приступил к своим обязанностям – анализу ситуации, сложившейся после прорыва оборонительного рубежа Плутона. «Пантеры» изрядно потрепали противника, но он рассчитывал на большее. Рэмы слишком быстро нашли действенное средство против них. Связав космические истребители ближним боем с маломерными кораблями, противник фактически сумел их нейтрализовать. Уничтожая «ос» сотнями, «пантеры» все же не смогли в полной мере выполнить поставленную перед ними задачу. С горечью в душе Стратег признал, что в этом есть и доля его вины. «Рэмы попытаются применить эту же тактику на рубеже Луны, но «носорогам» это нипочем».

Устав от раздумий, он вспомнил вопрос, заданный ему Мэри…

Стратег. Размышления: об одиночестве

Многие страшатся одиночества! Боятся остаться в праздники, особенно на Новый год, в тиши, встретить старость без семьи. Бесспорно, людям необходимо общение. В такие моменты они взаимно обогащаются. Но есть категория людей, которые вообще не приемлют уединения. Им постоянно нужна компания, неважно какая. Даже в толчее незнакомцев им комфортнее, чем с самим собой. Чего они так боятся? Своих мыслей? Может, их у них попросту нет? Или это скудость ума внушает им страх одиночества? Они прожигают свою жизнь на вечеринках, не имея времени и желания задуматься о смысле бытия. Да это даже не приходит им в голову! В противовес им есть люди, которые чураются любых контактов. Они ведут замкнутый образ жизни. У них нет друзей и очень узок круг знакомых. Почему они сторонятся людей? Может, они их ненавидят? Какие чудовищные планы вынашивают они в своем затворничестве? И тех и других можно только пожалеть.

Стратегу никогда не бывало скучно, и он не боялся уединения. В такие моменты он отдыхал от суеты, размышляя о высших материях, философствуя или строя планы. Он мог находиться наедине с собой сколь угодно долго. Стратег не любил шумных сборищ. Именно там его не покидало чувство одиночества. Он неуютно ощущал себя в толпе. Она слишком давила на его ауру. Но это вовсе не значит, что он был нелюдим. Он был готов бросить все дела, чтобы провести время в кругу своих друзей. Стратег находил особое удовольствие в общении с умными собеседниками. Когда он не мог найти ответы на жизненно важные вопросы, именно в беседе с приятелями, в споре с ними, находил подсказку, которая открывала ему глаза.

Зиндан и Имперский флот. Перед последним штурмом

Прорвав оборону землян на рубеже Плутона, Имперский флот уверенно продвигался к своей цели. Зиндан отдал приказ приступить к замедлению наступления. Дальнейшее следование на высоких скоростях внутри незнакомой звездной системы становилось опасным. Сидя в своем рабочем кабинете, командующий анализировал ход военной кампании и дорабатывал детали завершающего сражения. В том, что Земля падет в течение ближайших недель, он не сомневался. На пути к ней лежала только одна обитаемая планета – Марс. Зиндан решил не тратить не нее время, так же как и не направлять флот к еще одной заселенной планете – Венере. После захвата Земли этим Колониям не выстоять, и он рассчитывал на их капитуляцию.

Все шло к тому, что вплоть до Луны противник не сможет оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления. Именно с орбиты этого спутника начнется решающий штурм цитадели человечества. Судя по всему, именно там они встретятся с остатками Звездного флота землян, а вскоре в дело вступит система противокосмической обороны планеты, если таковая имеется. Преодолев эти два последних эшелона обороны, флот приступит к высадке десанта. На этом миссия Имперского флота заканчивалась. Далее дело за сухопутными войсками.

Зиндана беспокоили понесенные потери. Впереди тяжелейшая схватка, а уже почти сорок процентов кораблей выведено из строя. Все началось с печальных событий у Ро Кассиопеи. Так ловко подсунутая врагом Навигационная карта завела Имперский флот в столь опасное место. Взрыв звезды чуть не погубил все звездолеты. Затем начались пиратские рейды. Уклоняясь от открытого столкновения, неприятель внезапными наскоками наносил существенный урон и сильно затруднял снабжение армии. Небывалое дело, им даже удалось повредить флагман! Потом это странное сражение в секторе «Космическая стройплощадка», более похожее на засаду. Да и прорыв в районе Плутона дался с трудом. Эти чрезвычайно маневренные и юркие космические истребители изрядно потрепали флот Империи. По всем прикидкам, взятие Земли доведет потери флота до пятидесяти процентов. Не приведет ли это в дальнейшем к утрате господства в космосе? Сможет ли Империя защитить себя, если неожиданно объявится новый противник? С этими невеселыми мыслями командующий Объединенным флотом Империи готовился к последнему броску.

За границей освоенного человечеством космического пространства. Неожиданная атака не-гуманоидов, или Открытие второго фронта

Капитан Иваньковский получил задание патрулировать сектор по границе с не-гуманоидами. Покинув удаленную базу «Находка», небольшой отряд, состоящий из десяти кораблей среднего класса, уже трое суток неспешно следовал привычным курсом. Игорь Панов, младший научный сотрудник, отдыхал в своей каюте. Это был его одиннадцатый вылет за последнее время. С тех пор, как было отмечено необычное поведение метеоритного роя, он неизменно сопровождал все патрули. Ученые опровергли саму возможность изменения траектории движения метеоритов в отсутствие сильного гравитационного возмущения. Проведя почти месяц в космосе, Игорь стал сомневаться в достоверности наблюдений.

– Игорь Панов! Срочно пройдите в ходовую рубку, – сообщение по громкой связи вывело молодого ученого из задумчивости.

Метеоритный рой стремительно несся сквозь просторы Вселенной. Обычное явление. В какой-то момент он распался на две неравные части. Основная масса продолжила свой полет, а небольшая часть, резко изменив направление движения, направилась в сторону границы не-гуманоидов с человечеством. Если бы кто-нибудь наблюдал за этим, то очень бы удивился такому необычному поведению, но космос был пуст.

Неведомая сила уверенно управляла потоком метеоритов, словно что-то ища в этом уголке Вселенной…

«Отступник» со своими собратьями-кораблями, сверкая новенькими панцирями, затаился в хвосте огромного скопища астероидов. Вся эта на вид беспорядочная каменная груда стремительно неслась в заданном направлении. Корабли ждали команды, чтобы принять свой первый в жизни бой…

Едва молодой ученый вошел в рубку, как ему показали небольшой метеоритный поток.

– Замечено что-нибудь необычное в его поведении? – спросил Игорь

– Нет, если не считать, что он не отмечен на Навигационной карте, – ответил дежурный офицер.

– Его общая масса невелика. Этим, скорее всего, и объясняется отсутствие сведений о нем.

Разочарованный ученый собрался было отправиться восвояси. По инерции он задержался у обзорного экрана, любуясь красотами космоса. Метеоритный рой рассекал пространство на фоне далеких звезд. Легкая дымка застилала горизонт, оттеняя зону скопления астероидов. И тут Игорь понял, что в этом потоке странного, – он двигался параллельным курсом.

– Мы можем изменить курс на несколько градусов? – обратился он к дежурному офицеру.

– Не вижу в этом никакого смысла… – начал было офицер, но по выражению лица молодого ученого понял, что тот попросил не просто так.

Панов замер над измерительными приборами. Его удивлению не было предела. Поток изменил свою траекторию и опять вышел на параллельный курс.

– Немедленно вызовите капитана Иваньковского, – дрожащим от волнения голосом попросил ученый.

Уже через две минуты капитан входил в ходовую рубку.

– Похоже, за нами следят, – огорошил его с ходу Игорь.

Маневр повторили несколько раз. Рой реагировал мгновенно. Иваньковский объявил боевую тревогу. Именно это решение позволило избежать значительных жертв.

Мокрицы усиленно сканировали окружающее пространство, мгновенно передавая многослойную картинку в одно из лежбищ на свою родную планету. Обработанная компьютерами Слипса, информация достигала планеты Мартир, попадая к призракам. Именно оттуда последовал приказ атаковать.

Вой сирены огласил просторное помещение. «Прямо по курсу астероиды. Опасность столкновения. Опасность столкновения…» – бесстрастно докладывал бортовой компьютер. Корабли начали маневрирование, чтобы избежать катастрофы. Создавалось впечатление, что эти неизвестно откуда взявшиеся глыбы охотились за кораблями, постоянно меняя траекторию движения. Их принялись расстреливать из всех видов вооружения. Несколько звездолетов получили повреждения. «Сенсоры обнаружили, что за астероидами скрываются корабли не-гуманои-дов», – доложил мичман.

«Любопытного» распирало от радостного предчувствия. Весело переговариваясь с соседями, он рвался в бой, даже не понимая смысла происходящего. Он воспринимал это как детскую забаву. Наивно полагая, что броня их защитит, корабли беспечно рассуждали о предстоящем сражении. «Атака!» – Команда прозвучала одновременно в сознании всех кораблей. Покинув свое убежище, они устремились вперед…

Иваньковский приказал открыть огонь, и торпеды устремились навстречу новому противнику. Далее произошло неожиданное. Почти все заряды достигли цели, но взрывов не последовало. Они входили в корпуса неведомых доселе кораблей как в сыр, оставляя заметные следы, но не причиняя им существенного вреда. Оценив ситуацию, капитан дал команду к отступлению.

О столкновении немедленно доложили Стратегу. На базе тем временем военные вместе с учеными собрали подобие круглого стола – произошедшее выходило за рамки их понимания. В результате дебатов и используя видеозапись сражения, установили:

– патруль был атакован не-гуманоидами;

– в качестве оружия те использовали астероиды, которые они каким-то образом разгоняли, а потом направляли на наши корабли;

– непонятным образом торпеды оказались бесполезны в борьбе с кораблями не-гуманоидов. Пробивая их обшивку, они не взрывались и не причиняли существенного вреда.

В частной беседе с Иваньковским Игорь поинтересовался, что тот испытал во время скоротечного сражения. Капитан неохотно признался, что его охватили странные чувства при сближении с кораблями. Это можно было охарактеризовать как непонятное беспокойство и апатия.

Ученый не поленился побеседовать с остальными членами экипажа. Оказалось, что у них были схожие ощущения.

Среди Космических Странников царило оживление. Они радостно праздновали первую победу – ведь неприятель бежал при их появлении. Но не все разделяли этот восторг. Корабли, получившие повреждения, призадумались. Оказалось, что блестящий панцирь надежно защищал их лишь от пагубного воздействия подпространства, продлевая им жизнь. Вражеские торпеды легко пробивали его. При этом корабли испытывали чувство, схожее с болью…

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Курить не хотелось. От кофе же просто воротило. Стратег сидел вполоборота, лицом ни к морю, ни к горам. Это означало состояние неопределенности. Появилась Мэри с тележкой, на которой позвякивали бутылки. Но ему сейчас было не до спиртного, и он уже собрался ее отругать.

– Если честно, то я ничего не поняла, – испуганным голосом прошептала Мэри, протягивая диск.

Стратег никогда не расставался с персональным нано-компьютером. На диске оказалось донесение с удаленной базы «Находка». Он был готов получить любое известие, кроме этого. Он машинально развернулся в сторону моря. Мэри уже заботливо налила на донышко стакана армянского коньяка. Сделав небольшой глоток, Стратег погрузился в раздумье. Мэри тихо удалилась.

– Этого не может быть! Неужели я ошибся в своих умозаключениях? Не-гуманоиды не должны были напасть на нас. Сейчас неподходящий момент. Это нелогично. Мы еще достаточно сильны, чтобы противостоять им, – рассуждал Стратег.

Он еще раз просмотрел сообщение о нападении не-гуманоидов. Его внимание привлекло странное поведение метеоритных потоков, а также метаморфоза, произошедшая с Космическими Странниками, и их необъяснимая неуязвимость. «Ладно, сейчас мне некогда забивать голову. Пусть этим займется Тактик».

Устроившись поудобнее, Стратег коснулся пальцами висков и сосредоточился. Когда легкое покалывание перешло в пульсацию, он мысленно представил перед собой огромную кровать с белоснежной накрахмаленной простыней. Из глубин подсознания всплыл зашитый код – латинская буква «Т», образованная разноцветными лампочками.

Красные молнии разбиваются о неприступную крепость, над входом в которую написано: «Находка». Стратег сообщил о нападении не-гуманоидов.

Череда вопросительных и восклицательных знаков. Тактик выразил свое удивление.

Латинская буква «Т» – символ Тактика – стремительно движется по направлению к неприступной крепости. Приказ немедленно отбыть на удаленную базу «Находка».

Небольшой паровозик, усиленно дымя, отходит от провинциального вокзала. Тактик подтвердил, что отправится незамедлительно.

Навалилась легкая усталость – неизбежная плата за сеанс обмена мыслеобразами. Мэри оказалась тут как тут.

Несколько минут нежного массажа сняли напряжение. В качестве благодарности Стратег чмокнул ее в щечку, а от подставленных губ увернулся. «Где же я допустил просчет? Почему агент не предупредил меня?» Стратег решил пообщаться с ним.

Трехмерная латинская буква «S», засверкав разноцветными огнями, устремилась навстречу полупрозрачному существу, парящему среди облаков. Стратег вызывал агента «призрак».

Парящее существо ожило. Облака стали меняться местами в определенной последовательности. Подтверждение того, что именно его агент вышел на связь.

Голубка мира Пикассо (символ Земли) сражается с парящим существом. Вопрос: не ведут ли не-гуманоиды войны с Землей?

Голубка мира и полупрозрачное существо безмятежно парят в голубом небе. Агент отрицает ведение боевых действий против людей.

Голубка сражается с парящим существом в обрамлении восклицательных знаков. Стратег сообщает, что его сведения не подлежат сомнению.

Парящие существа мирно и беззаботно танцуют. Агент утверждает, что на планете Мартир никто не ведает о войне.

Голубка сражается с парящим существом в обрамлении вопросительных знаков. Задание разобраться в происходящем.

Полученные сведения сильно озадачили Стратега. Он понимал, что его агент занимает не слишком высокий пост и мог не знать заранее о готовящейся агрессии. Но как можно, живя на планете, не знать, что она воюет? С чего это призраки так засекретили факт нападения на людей? Стратег почувствовал, что он на правильном пути. Если он найдет ответ на этот вопрос, то поймет, чем вызвано это нелогичное нападение не-гуманоидов. Стратег прекрасно знал, что во главе Союза пяти не-гуманоидных цивилизаций стоят призраки. Поэтому ответы на все вопросы надо искать на планете Мартир. «Факт сокрытия информации от широких масс еще хоть как-то можно объяснить. Боевые действия ведутся далеко от планеты. Аборигены могут и не заметить приготовлений к ним. Но из этого следует вывод, что мобилизация не проводилась. Такое не утаишь. Более того, и военные подразделения, расквартированные на планете, не отправлялись. Следовательно, со стороны призраков в боевых действиях принимают участие только те силы, которые находились за пределами Мартира. В крайнем случае, к ним могли присоединиться лишь несколько сотен из числа командного состава, хотя и этот факт утаить не так просто».

Стратег, в возбуждении от близости разгадки, заварил кофе и закурил сигару. «А сколько вообще призраков на Мартире в курсе всех событий? Может, только члены Совета Последней Инстанции? Если мои предыдущие построения правильны, то не-гуманоиды должны были напасть только в случае нашей победы над Империей, чтобы добить ослабленного противника. Но в этом конфликте ведь еще ничего не решено. Ни рэмы еще не захватили Землю, ни мы не уничтожили их Звездный флот… Постой! Гибель Звездного флота! Вот еще одно из условий, при котором не-гуманоиды решились бы напасть.

Хорошо, но наш-то флот еще не погиб. Нет, и этого мало. Должен был погибнуть и Имперский флот. Только тогда у не-гуманоидов были бы развязаны руки, или что там у них вместо рук. Значит, они ошибочно считают, что большая часть обоих флотов погибла. Ро Кассиопеи! Ну конечно же. Взрыв гигантской звезды не мог пройти мимо их внимания. Выходит, расставив ловушку для имперцев, я невольно спровоцировал нападение не-гуманоидов. Теперь все сходится. Космические Странники наблюдали большое скопление звездолетов в момент взрыва. Определить их принадлежность они не в состоянии. Инстинкт подсказал им опасность, исходящую от звезды. Они покинули этот район, так и не узнав, что основной массе звездолетов удалось спастись».

Довольный собой, Стратег позволил еще один маленький глоток коньяка. «А из всего этого следует, что опасаться не-гуманоидов не стоит. Они рано или поздно узнают о своей ошибке. Стоп! Да они уже знают. Вот откуда вся эта секретность. Полноправные члены Совета Последней Инстанции скрывают этот факт ото всех. Ничего, Первый Звездный флот Земли охладит их пыл».

Стратег. Размышления: о душевной и физической боли

Каждый за свою жизнь хотя бы раз ощутил физическую боль. Кто же не плакал в детстве, больно ударившись коленкой! Многим выпало испытать и более сильную боль, попав в аварию или получив травму. А вот боль душевную пережить довелось не каждому. Кому-то повезло, и беды миновали его. Другой слишком черств душой, чтобы мучиться по «пустякам».

Как же бывает нестерпимо больно! Кажется, что уже нет сил терпеть. Но раны заживут, кости срастутся, и боль уйдет. Физическая боль. Совсем иное дело – страдания душевные.

Горе. Оно приходит всегда, когда его не ждешь. Смерть твоих близких. Разве можно быть к этому готовым? Кажется, вот-вот проблеснет луч надежды. Ты уже давно не видел милых твоему сердцу людей и живешь ожиданием этой встречи. Вдруг – противно затрещал телефон. Звонок в дверь – телеграмма. Письмо в почтовом ящике. Пробурчал мобильник и выплюнул смс. Включил компьютер и забрал почту. Все. Мир померк. Спешить больше некуда. Разве что только на похороны. Ты не услышишь больше этот до боли знакомый голос. Не взглянешь в эти глаза. Не обнимешь эти плечи. Почему в этот момент тебя не было рядом? Предал ли ты их, оставив одних, уехав в поисках лучшей жизни? Как же тяжело, как больно в первые минуты! Ты еще не до конца осознал горечь утраты. Все кажется нереальным, но неминуемо наступит завтра. Вот тогда-то боль потери невыносимо настигнет тебя. Их уже нет в живых. Как они хотели повидать тебя перед смертью! Прощаясь, словно предчувствуя беду, они то ли вопросительно, то ли утвердительно прошептали: «Увидимся ли мы еще?» Как ты, успокаивая, промямлил, что приедешь на следующий год, через месяц, на следующие выходные… Но житейские проблемы задержали тебя. Ты постоянно находил отговорки. Ты хотел приехать тогда, когда тебе удобно. Как же ты был нужен своим близким! Ты уже планировал очередную окончательную дату своего приезда. Теперь же судорожно ищешь билеты, чтобы поспеть на похороны. Простишь ли ты себе это? Никогда не откладывай ничего в своей жизни на будущее. Оно может просто не наступить.

Душевные муки теперь не оставит тебя. День за днем они будут подтачивать твою душу. Справишься ли ты с ними? Не начнешь ли искать спасения в вине, чтобы заглушить их? Не станешь ли равнодушным? Не очерствеет ли твоя душа?

Душевные страдания не идут ни в какое сравнение с физическими. Боль пройдет, а вот душу залечить гораздо сложнее.

Последний рубеж обороны. «Носороги» и УСОКО вступают в бой

С момента неожиданного визита Стратега на военную базу «Детинец», расположенную на обратной стороне Луны, прошло не так уж много времени, а ситуация изменилась до неузнаваемости. Та проверка вскрыла чудовищную расхлябанность и преступную беспечность, царившую на военном объекте. Из двадцати «носорогов» в наличии оказалось только двенадцать, хотя им категорически запрещалось покидать базу. Расторопное начальство приспособило их для коммерческих перевозок. Мало того, только четыре из них смогли взлететь. Сонному царству пришел конец. Майор Санчес, поставленный Стратегом во главе отряда, развил бурную деятельность и сделал почти невозможное – теперь восемнадцать мастодонтов были готовы встать на защиту Земли. Оставшиеся два также собирались принять участие в предстоящем сражении, несмотря на то, что на них отсутствовал внешний слой брони.

Получив сообщение с «Форпоста» – военной базы на Плутоне, что оборона прорвана, на «Детинце» объявили боевую тревогу. Экипажи заняли свои места, готовые взлететь по первой команде. Враг не заставил себя ждать.

Первыми на лунную орбиту вышли легкие корабли противника. Тяжелые и неповоротливые «носороги», словно нехотя, покинули свое убежище. Эти монстры имели только планетарные двигатели, а значит, не могли входить в подпространство. Но предназначенные для защиты Земли, они в этом и не нуждались. Вражеский флот, на пути к голубой планете, должен был начать торможение именно в районе Луны и стать, по замыслу конструкторов, легкой добычей. Так и случилось с первой волной кораблей рэмов. Обладая огромной боевой мощью, «носороги» играючись расправились с ними. Похоже, перед гибелью те успели оповестить о новой опасности. Враг решил повторить тактику, принесшую ему успех в борьбе с «пантерами», и выпустил «ос». «Носороги» незамедлительно получили команду не обращать на них внимания. Укрытые трехслойной броней, они просто не ощущали на себе последствий атак этих малявок. После стремительного боя на высоких скоростях в районе Плутона, здесь, на орбите Луны, все происходило как в замедленной съемке. Вражеские корабли снижали скорость перед своей конечной целью – Землей, и неповоротливые «носороги» набрасывались на них. Сотрясаясь под их мощным натиском, звездолеты рэмов несли потери. Однако вскоре они пришли в себя от неожиданной атаки и открыли ответный огонь. Впрочем, мощная броня до поры до времени надежно защищала корабли обороны Земли.

Уже несколько часов «носороги» успешно отражали натиск вражеской армады. Теперь в дело вступили линейные корабли рэмов. В вооружении они уступали незначительно, но были гораздо менее защищенными. Эти недостатки они попытались компенсировать за счет большей маневренности. Бой протекал на равных. Проанализировав ситуацию, командный пункт дал указание «носорогам» идти на таран. Выпустив абордажные клыки, что оказалось сюрпризом для противника, они устремились в атаку. Три линейника стали их жертвами. Врезавшись на полном ходу в противника, они своей массой продавили их корпуса, потеряв два слоя своей брони. Но третий уровень защиты выдержал, обеспечив живучесть «носорогам». Отстрелив абордажные клыки, они оторвались от своих жертв и, отойдя на безопасное расстояние, – расстреляли ставшие беспомощными звездолеты неприятеля. Корпус одного из «носорогов» вошел слишком глубоко и застрял в обшивке. Яркая вспышка осветила пространство, и оба корабля превратились в груду искореженного металла. В разгар сражения подоспело несколько «пантер». Их экипажи не захотели таиться и ждать, когда их подберут, решив сражаться до конца. Подтянулись и остатки Звездного флота, изрядно потрепанные в сражении. Линейные корабли противника сочли за благо ретироваться. Казалось, что поле боя останется за землянами. Но затишье длилось недолго. Перегруппировавшись, рэмы пошли на решительный штурм. Исход его решило появление двух флагманов. Обрушив всю свою мощь на «носорогов», они дали остальным кораблям прорвать фронт и устремиться к планете. Теперь флот Земли не мог их преследовать, чтобы не попасть под огонь УСОКО. Вскоре стало ясно, что «носорогам» не выстоять. Один за другим они стали получать повреждения. Флагманы рэмов превосходили их по всем параметрам. Словно сговорившись, оставшиеся в строю «носороги» одновременно решились на последний таран. Абордажные клыки раз за разом врезались в обшивку «Ока Завоевателя», терзая его корпус и продавливая своей массой. Зиндан, находясь на командном мостике «Когтя Завоевателя», молча наблюдал за гибелью флагмана, не в силах ничем ему помочь. Оставив его на растерзание, он отдал приказ следовать к конечной цели девятого Великого Завоевания – голубой планете, которая, как он ошибочно считал, была теперь беззащитна…

Одновременно с объявлением тревоги на «Детинце», были подняты боевые расчеты всех четырех УСОКО. Подполковник Зырянов молча обнял жену и вышел в темноту ночи вслед за дежурным офицером. Он ожидал этого вызова и уже попрощался со своими близкими. На эту службу брали только женатых, причем их семьи в момент ведения боевых действий должны были находиться на Земле. Военные психологи посчитали, что так им будет кого защищать. Наверно, они в какой-то мере оказывались правы. УСОКО полностью автономны и почти неуязвимы для атаки из космоса. Находящийся там расчет чувствовал себя в полной безопасности. Со стороны это напоминало видеоигру, где ставка – Земля. Поэтому людей отбирали очень тщательно, с повышенным чувством ответственности.

Точное местонахождение этих систем было засекречено. Даже командир расчета лишь приблизительно знал расположение вверенного ему объекта. Все такие комплексы строились в горной местности. Расчет в полном составе собрался строго в назначенное время. Фактически Универсальные Системы Отражения Космической Опасности представляли собой зарытые глубоко в земле автономные командные пункты, и теперь им предстоял долгий спуск. Лишь только они достигли нужного уровня, как шахту лифта засыпали твердой породой. Путь назад для небольшого отряда был отрезан. Этот объект хранил множество секретов, и враг ни в коем случае не должен был сюда проникнуть. Был еще один запасной выход, через секретный туннель. Именно через него должны были вывести команду на поверхность в случае победы. Если же Земля окажется во власти неприятеля, им не суждено увидеть солнечного света. Запасы продовольствия и жизнеобеспечения позволяли провести в изоляции десятки лет…

Все действия были отточены до автоматизма, и уже через десять минут последовали доклады о готовности систем. Подполковник Зырянов ввел код активации инерционной космической пушки. Началась ее подзарядка и накопление энергии. ИКП представляла собой грозное оружие, способное сбить любой космический объект.

С «Детинца» поступило сообщение, что они вступили в бой. Каждый из диспетчеров принялся контролировать на огромном дисплее свой участок околоземного пространства. Первый вражеский корабль появился в зоне досягаемости через три часа пять минут сорок три секунды. Система автоматического наведения сообщила, что цель захвачена. Легкое нажатие клавиши – и цель исчезла с монитора. Пушка имела один серьезный недостаток – она потребляла много энергии, и требовалось время для подзарядки. Следующие два корабля вскоре тоже оказались легкой добычей, однако четвертый успел выйти из зоны поражения за то время, пока пушка накапливала энергию, и пойти на посадку. Чтобы успешно отражать атаки вражеского флота, необходимо располагать как минимум шестнадцатью УСОКО, равномерно распределенными по поверхности планеты. В этом случае четыре соседних ИКП перекрывали зону поражения и должны были подстраховать на время подзарядки. Но вместо шестнадцати в наличии имелось всего четыре такие системы. Через эти бреши вражеские корабли и проникли на Землю. Не в состоянии остановить врага, Зырянов отдал приказ сосредоточить огонь на крупных целях, и в первую очередь на транспортных кораблях, чтобы уничтожить как можно больше живой силы противника. Четыре часа сорок минут и пятнадцать секунд вели они огонь, пока экраны мониторов не опустели. Для расчета УСОКО сражение закончилось. После того как неприятельские корабли приземлились, стрелять было больше не по кому. Теперь дело за пехотой. Им же предстояло лишь ждать своей участи…

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (окончание)

Итак, последний рубеж обороны оказался прорван. «Носороги» сделали свое дело. Враг уже достаточно ослаблен, но свой приз – Землю – он получит. Стратег вдруг почувствовал, что одну УСОКО надо сохранить. Он немедленно отдал ей приказ не вступать в бой. Ее участие в защите Земли уже ничего не изменит, а в будущем она может пригодиться. Стратег не знал пока для чего, ведь после того, как Землю захватят, штурмовать ее будут только свои корабли, и сбивать их вроде бы незачем. Но наряд на эту УСОКО так и не заступил.

Чем крепче сжималась пружина, тем сильнее и тверже становился Стратег. Никакого уныния. В его глазах появился стальной оттенок. Да, Земля потерпела поражение. Ее ожидало порабощение и долгие годы под игом. Но эту страницу истории пора перевернуть. Стратег обдумывал свои действия в подполье. Именно в эти дни в его голове начал зарождаться грандиозный план по освобождению Земли…

Оставаясь верен себе, он припомнил два случая из своей юности. Дело было в Прибалтике…

Детство Стратега. Прибалтика. Факельная эстафета

Маленький прибалтийский городок просто бредил факельными шествиями и факельными эстафетами – атрибуты фашистской Германии не давали покоя местным националистам. Каждое соревнование превращалась в непримиримое противостояние между русскими и прибалтами. Пять русских школ против более чем двадцати с обучением на местном языке. За команду бежали в основном десятиклассники и десятиклассницы, редко – ребята из девятых классов. Старт эстафете давался затемно – ведь она факельная. Весь город жаждал победы своих соплеменников.

За день до старта Органов – капитан команды – подошел к Саше и сделал довольно странное предложение:

– Твой этап проходит по парку…

– Да, я уже подобрал соответствующие шиповки.

– Я не об этом. В твоем профессионализме я не сомневаюсь. Там очень мало фонарей и почти не будет зрителей, а эстафету ты будешь передавать мне…

– Не вижу проблем. Крикнешь погромче, и я тебя замечу.

– Дай сказать! Я хочу, чтобы перед поворотом крикнул ты и, свернув в кусты, затушил факел.

– Победа любой ценой! – Наконец-то до Саши дошло, чего от него добиваются. – Это не для меня!

– Твоя спортивная честность тоже известна всем, – крикнул капитан вслед удаляющемуся восьмикласснику, – только не забудь пошарить по кустам.

Приняв эстафетный факел, Саша так и не решил, как он поступит. Расслабившись и поймав свой ритм, он обошел уже более десяти соперников, выведя свою команду на первое место. Но решать ему так и не пришлось. Достигнув поворота, он услышал условный крик и все понял – команда, не дождавшись его согласия, все решила за него. Теперь у него не было выбора, как свернуть в кусты и загасить факел. Злой на весь мир, Саша направился было к Ратушной площади, но вспомнил слова Органова. Вернувшись, он пошарил по кустам и, к своему удивлению, обнаружил помимо своего еще несколько затушенных факелов…

Ратушная площадь – центр жизни любого прибалтийского городка. В дни советских праздников здесь устанавливали трибуны, на которые взбирались местные боссы (население за глаза называло их предателями и обещало себе при первом же удобном случае расправиться). Сюда же устремляются участники факельных шествий, которые никто никогда не разрешал, но и не разгонял. Сюда запросто можно было прийти на Новый год и под утро покинуть площадь пьяным вдупель – принесенного с собой никто не пьет, все только угощают. Здесь же был финиш факельной эстафеты. Предстояло еще несколько этапов, и, срезав через парк, Саша почти успел к триумфу своей команды, о чем свидетельствовали радостные выкрики по-русски.

– По кустам прогулялся? – поинтересовался капитан, передавая бутылку. Они всей командой прямо на площади отмечали победу.

– Прогулялся, но это ничего не меняет, – отпив прямо из горла, ответил Саша, – чужая подлость не оправдание для своей нечестности.

– Ты вывел команду на первое место, и мы уже не могли проиграть, – начал оправдываться капитан. – Тебе было бы приятней, если бы у нас украли победу?

Так Саша впервые задумался – что лучше? Быть предельно честным и дать обойти себя? Позволить украсть заслуженную победу или опуститься до уровня противника и перенять его методы? Можно ли отвечать подлостью на подлость?

Детство Стратега. Прибалтика. ДБНП

Шестиклассники коротали вечера в бесцельных шатаниях. Их странствования по улочкам небольшого прибалтийского городка носили безобидный характер. Скинувшись на бутылку сухого вина или сладкой наливки, они отправляли в магазин Сашу, который выглядел старше своих лет, отчего в каждом втором магазине ему продавали спиртное, не требуя паспорта. Распив одну бутылочку на троих—пятерых, они выкуривали по парочке сигарет…

Все резко изменилось с появлением в их классе второгодника, который, естественно, был старше их и сразу же возглавил их компанию. Во время одной из прогулок он продемонстрировал своим новым сотоварищам, как развлекались старшие ребята. В одном из темных переулков он догнал одинокую девушку. Дело было зимой. Обняв, он стал ее целовать и лапать поверх зимнего пальто. Убедившись, что ей ничего не грозит, девушка успокоилась и перестала сопротивляться. Через пять минут Сергей вернулся к изумленным однокашникам, вытирая следы губной помады. Саша оказался единственным, кто осмелился это повторить. Ждать пришлось недолго – сказалась близость женского общежития одного из ПТУ. Девушка вскрикнула, когда Саша, подкравшись сзади, обхватил ее и стал неловко шарить по шубке в том месте, где должны были быть груди. Через толстый мех ничего нащупать не удалось, но от самого сознания, что его руки именно там, стало приятно. Развернув жертву к себе, мальчик попытался ее неловко поцеловать. Видя его неловкие попытки, девушка пришла в себя. Она взяла его за воротник куртки, притянула к себе и поцеловала, после чего отбросила в сугроб, откуда его под грохот шуток и извлекли товарищи. Некоторые струсили и откололись от их компании. Теперь на свои проделки они выходили неизменно впятером. Саша предложил название для их компании – ДБНП (девочки, бойтесь нашей пятерки). Не все представительницы слабого пола реагировали на их выходки спокойно. Некоторые начинали брыкаться, сопротивляться и даже звать на помощь, но такое случалось редко. Их оставляли в покое – никого насиловать они не собирались.

Проведав о похождениях, в их компанию навязался одноклассник. Саша был категорически против. Станислав Забродский, которого все звали Зяблик, казался ему ненадежным – его польские корни и детство, проведенное в Закарпатье, вызывали сильное недоверие. Но его не послушались, и в один из вечеров, когда Саша вечерним похождениям предпочел тренировку, Зяблика взяли с собой. На следующий же день классная руководительница вызвала Сашу для беседы.

– Ты знаешь, что бывает за создание в школе иной организации, чем пионерская?

Начало беседы сильно озадачило шестиклассника. Шли шестидесятые годы. Хрущевская оттепель. Мальчик, благодаря общению со студентами, был достаточно осведомлен о тех безобразиях, что творились в сталинские времена. «Ах ты, стерва! Своими доносами ты загубила много жизней», – пронеслось у него в голове.

– Это Вам Зяблик накапал?

– Станислав Забродский хороший и честный пионер, и он…

– Ябеда ваш Зяблик и трус, – перебил он училку. – Наличие на шее красного галстука не делает его человеком. Не создавали мы никакой организации ни в школе, ни за ее пределами, – продолжил Саша, не давая Инне Ивановне вставить и слова. – Нам надоели его доносы, вот мы и решили его таким образом вывести на чистую воду. Спасибо вам…

Классная руководительница так и не нашла что ответить. Просто попросила никому не передавать их разговор. Зяблика поймали в подворотне. Били молча. Он кричал, что это не он. Клялся своими родителями и всем остальным. Но кто же поверит польско-закарпатским клятвам? Такие продадут всех на свете в попытке спасти свою шкуру…

Дружно решали: как поступить со сталинским стукачом, то бишь классной руководительницей? Бить пожилую женщину было как-то несолидно. Для начала выбили стекла в ее квартире. Потом решили бороться с ней ее же методами. Написали анонимку, что она избивает детей указкой. В роно разбираться не стали и просто отправили ее на пенсию.

Настало лето. Девушки избавились от верхней одежды и облачились в мини-юбки. Теперь развлечение стало гораздо более чувствительным. Один из случаев положил конец этим шалостям. Однажды, уже поздно вечером, в темном парке, но всего в десятке метров от оживленной улицы, они все впятером завалили на землю молоденькую девчонку. Она, скорее всего, пришла на свидание и поджидала своего парня. Девушка не кричала и не сопротивлялась, только бормотала на местном языке, чтобы ее оставили в покое, что сейчас появится ее жених. Ее лепетание только возбудило расшалившихся детишек. Одежды на ней почти не было – даже лифчика. Ей приспустили маленькие трусики, и десять жадных рук набросились на юное тело. Их губы впились в ее губы и взбухшие соски. Но на этом все. О большем они даже не помышляли. Внезапно яркий свет автомобильных фар вырвал из темноты шесть тел. Раздались крики: «Держи насильников». Молодые люди с красными повязками на рукавах бежали в их сторону. Саша бросился в спасительную темноту. Восстановив дыхание, он стал отрываться от преследователей. Занятие спортом дало результат, и дружинникам – двадцатилетним ребятам спортивного сложения – никак не удавалось его догнать. Но преследователи оказались настырными, и им удалось отрезать ему дорогу, заставив его свернуть в переулок, из которого не было выхода. Саша прекрасно знал это место. Впереди его ждал двухметровый забор. С ходу через него не перемахнуть, и, пока он будет пытаться на него вскарабкаться, его схватят. Он ускорил бег, в надежде хоть немного выиграть время и попытаться найти способ, как выбраться из почти безвыходной ситуации. Последний поворот, и перед ним вырос огромный забор. Топот преследователей немного стих. Куда им спешить – он ведь в ловушке. Вместо того чтобы остановиться и попытаться найти на что бы встать, чтобы дотянуться до заветной кромки, он ускорился и со всего размаха перемахнул через забор.

Через пару дней Саша, в спортивной форме, вернулся на это место. Все десять попыток преодолеть это препятствие ни к чему не привели – у страха глаза велики! Только находясь под воздействием адреналина, можно было преодолеть это препятствие. Тогда Саша впервые задумался – что важнее? Хорошо тренированное тело или соответствующий настрой? Материальное или духовное? Где границы человеческих возможностей? Можно ли настроить себя соответствующим образом и совершить невозможное? Придет время, и он узнает ответы на эти вопросы.

Спасения уже нет. Подвиг эскабрильи «чибисов»

Под Владивостоком располагался учебно-тренировочный лагерь. В нем готовили военных летчиков. Как таковая военная авиация на Земле давно утратила свое значение. Но на космических Колониях, а также для разведки и освоения новых планет она активно применялась.

На этой базе обучали пилотов для военных истребителей типа «Чибис». На Земле этот тип самолетов в основном использовался как средство сообщения, а боевые дежурства несли эскадрильи таких вот учебных центров, как один из элементов подготовки летчиков. Сегодня с утра на вахту заступили русско-японские экипажи. Время было тревожное. Все с неослабевающим напряжением следили за ходом битвы за Землю. Пилоты знали, что еще ночью (по местному времени) к отряду «носорогов» подоспели остатки Звездного флота. Через час после начала дежурства пришло сообщение – в бой вступили УСОКО.

Что может противопоставить маленький, хоть и чрезвычайно маневренный и скоростной истребитель мощи вражеских звездолетов? Все понимали, что для обороны Земли их не задействуют. Когда ближе к обеду был получен приказ: «Дежурство прекратить. Расходиться по домам», – никто особенно не удивился, понимая, что сражение за Землю практически проиграно. Пилоты дружно направились в бар. Домой никого не тянуло. Русские привычно вмазали по полстакана водки. Японцы пили саке смешными наперстками, впрочем, не сильно отставая.

– Да пошли эти рэмы на… – прервал тягостное молчание прапорщик Голенищев.

– Вместе с нашим начальством, – добавил командир эскадрильи майор Арсеньев, беря летный шлем и направляясь к выходу из бара.

– Банзай! – заорали японцы, поняв, что без боя эскадрилья сдаваться не собирается.

На командной вышке работала смена китайских девушек. Услышав команду «По домам», они принялись прямо на рабочем месте наводить марафет. За этим занятием их и застали пилоты. Китаянки с полуслова поняли их намерения и согласились остаться на своих местах.

Один за другим «чибисы» гордо взмывали в небо, чтобы обрести бессмертие. Они почти бесшумно начали свой вертикальный взлет. Поднявшись метра на два, на какое-то мгновение зависали, чтобы с легким хлопком устремиться вверх. В это время девушки с помощью всей доступной им аппаратуры сканировали воздушное пространство, высматривая среди несущейся навстречу Земле армады вражеского флота транспортные корабли. Не в силах противостоять мощи боевых кораблей, именно их в качестве своей жертвы выбрали пилоты.

– Сектор 16–25,– раздался взволнованный голос Ли, – вижу большой транспортный корабль.

– Сектор 18–23,– вторила ей Чинь, – множество мелких транспортных средств.

Эскадрилья разделилась. Японцы направились встречать транспортник, тогда как русские – десантные шлюпки.

Японцы быстро и умело взяли в кольцо тормозящий в атмосфере, неповоротливый, беззащитный корабль и хладнокровно, с долей восточного цинизма, принялись его расстреливать.

Транспортник среднего класса рэмов только что вошел в верхние слои атмосферы Земли, неся в своем чреве двадцать десантных шлюпок, каждая из которых вмещала по шестьдесят бойцов. Хи Чи Ван, желтый рэм в чине младшего офицера, давно закончил инструктаж, и боевые рэмы плотными рядами сидели в шлюпках, готовые вступить в бой сразу по приземлении.

– Сейчас бы строем по плацу маршировать, чем в этой тесноте сидеть, – немного нервно произнес РМ/А18.

– Тебе, восемнадцатый, только дай промаршировать, – привычно ответил РМ/А101.– Я с большим удовольствием пострелял бы.

– Сейчас с-с-сядем и вдо-о-оволь настреляешься, сто первый, – заикаясь от волнения, ответил восемнадцатый.

– Война! Скорее бы в бой! – разом воскликнули остальные.

– Хартия, Великая и Справедливая, вручила нам в руки оружие, – не упустил шанса вставить свою любимую фразу РМ/А21.

– На протяжении веков вы не раз доказывали, что зеленые рэмы – лучшие воины во Вселенной, – для поддержания боевого духа произнес Рино, полковой священник, – и сейчас вам предстоит это сделать в очередной раз! Никакой пощады врагам! Будем достойными продолжателями дела Великого Воителя!

– Будем! – грянул гром голосов в ответ.

Хи Чи Ван, памятуя, что во время учений часть шлюпок неизменно относило слишком далеко от места общей высадки, решил отложить момент десантирования, в надежде, что, стартуя с более низкой орбиты, удастся повысить кучность приземления.

– Нас атакуют, – доложил пилот, и в подтверждение его слов корпус содрогнулся от прямых попаданий.

Хи Чи Ван, ожидая увидеть вражеский корабль, долго не мог понять, кто же на них напал. Лишь когда корпус тряхануло в очередной раз, он смог разглядеть несколько небольших истребителей, осмелившихся вступить в бой.

– Безумцы! – воскликнул он. – Наши корабли охранения не оставят от вас и мокрого места.

Неожиданно пришло осознание смерти. Боевые корабли, конечно, сделают свое дело, но транспортник беззащитен, и еще одного залпа ему не выдержать. Хи Чи Ван вспомнил годы, проведенные на Зеленой Рэмии. Однажды, отдыхая в кругу семьи, он получил предписание подготовить и провести полномасштабные учения. Предстояла высадка десанта из космоса. С каким энтузиазмом принялся он разрабатывать детали предстоящей операции! Как радовался удаче – принять участие в Великом Завоевании. Не каждому поколению выпадала такая завидная судьба, такая блестящая возможность отличиться и подняться по служебной лестнице. И как все банально закончилось. Они погибнут, даже не вступив в бой…

Кровавое пиршество продолжалось недолго. Следующим на посадку заходил боевой корабль, который одним мощным залпом разметал истребители, отмахнувшись от них, как от назойливых мух.

– Банзай, – услышали китаянки в эфире – и оставшиеся в живых японские пилоты бросили свои истребители на таран.

Яркая вспышка ослепила экраны наблюдения. Вражеский корабль и «чибисы» исчезли с радаров.

Русским досталась задача поинтересней – около сотни десантных шлюпок рэмов, несущихся навстречу Земле. Верткие истребители легко настигали их и парой выстрелов вскрывали, как скорлупу орехов. Но веселью пришел конец. Похоже, шлюпки успели послать SOS, и им на помощь устремился линейный корабль. «Чибисы» бросились врассыпную, спасаясь от его огня. Вражеский корабль был настолько огромен, что никому даже не пришло в голову попытаться его атаковать.

– Ты понимаешь что-нибудь из того, что передают русские? – обратилась одна из девушек к подруге.

– С трудом. По-моему, они поминают «твою мать» или свою и кого-то куда-то посылают. Значения остальных слов я не знаю.

Смена китайских девушек до конца осталась на боевом посту, помогая оставшимся в живых совершить посадку. Они вписали свои имена золотыми буквами в Зал Славы, наряду с русскими и японскими пилотами.

В результате этой несанкционированной акции было уничтожено восемьдесят семь десантных шлюпок с шестьюдесятью боевыми рэмами на каждой, транспортник среднего класса и боевой корабль. И все это совершила одна эскадрилья «чибисов» и несколько китайских девушек.

Спасения уже нет. «Зеленая Вселенная» Вступает в бой

В мирное время не то что сотрудничество, но даже контакт таких двух абсолютно несовместимых организаций, как «Зеленая Вселенная» и Орден розенкрейцеров, было невозможно себе представить.

Молодежное движение выступало против колонизации планет, считая, что при этом их хрупкой и самобытной экоструктуре наносится непоправимый ущерб. Численность организации составляла несколько миллионов. Они считали себя продолжателями дела «зеленых», или Greenpeace, боровшихся во второй половине XX века за сохранение окружающей среды. Потом это движение окончательно выродилось, забыв о своих идеалах и превратившись просто в одну из партий. Этот урок пошел на пользу, и после восстановления движения, чтобы избежать ошибок предшественников, в Уставе закрепили положение о том, что «Зеленая Вселенная» не может участвовать в выборах и принимать участие в политической жизни общества. Ее членам запретили занимать высокие государственные посты, имеющие отношение к политике.

A.M.O.R.C. – аббревиатура Древнего Мистического Ордена Розы и Креста, основанного в конце XIV века Кристианом Розенкрейцем. Однако и сам Розенкрейц, и его последователи относят основание Ордена ко времени древнеегипетских фараонов. Со времен глубокой древности Знание передавалось устно, от посвященного к посвященному на тайных встречах в храмах. Только в самом начале двадцатого века Знание было записано. На протяжении веков Орден не раз уходил в подполье. В конце ХХ и начале ХХІ веков он стал на некоторое время доступен для всех, чтобы затем снова превратиться в невидимок. К описываемому моменту общая численность Ордена достигала трехсот тысяч на Земле и еще на десяти космических Колониях. Особый практический интерес представляли колодцы розенкрейцеров, в которых можно надежно укрыться, спасаясь от преследования. Философский Орден решил отвлечься от размышлений о смысле бытия и дать отпор оккупантам.

Молодежное движение и Орден преследовали различные цели, их интересы нигде и никогда не пересекались. Их лидеры представляли собой полную противоположность.

Владимир Гужельников – вожак «Зеленой Вселенной», чем-то напоминал комсомольских лидеров второй половины XX века. Отличался бесцеремонностью, граничащей с хамством. Все свое время проводил, ораторствуя на митингах и сходках. Но одного у него было не отнять – приняв один раз решение, он неотступно следовал ему, умело ведя за собой массы. В существование Ордена он не верил, считая его мифом.

Филипп Розенкрейц уже более двадцати лет является действующим Великим Магистром Ордена. Никто, кроме посвященных и просветленных, не знал его в лицо. Мужественный человек с умными и печальными глазами, обремененный великим тайным Знанием. От одного его взгляда, сквозившего силой воли и остротой ума, многим становилось не по себе. «Зеленую Вселенную», и в особенности их лидера, он считал словоблудами.

Инфраструктура Ордена и его многовековой опыт подполья, миллионы молодых людей из «Зеленой Вселенной» и их энтузиазм, опытные инструктора из спецподразделений – вот та гремучая смесь, которую приготовил Стратег. Война и его воля свели этих людей вместе. Когда передовые корабли рэмов, прорвав оборону Земли, устремились к голубой планете, в каждом из тайных храмов Ордена Розы и Креста, разбросанных по всем континентам, начались богослужения. Монахи Ордена стояли вперемежку с безусыми юнцами, не верующими в Бога, и суровыми бойцами, верующими в силу своего оружия. Но сейчас, отбросив все разногласия, они молились в едином порыве:

Не яркого света прошу, о Боже, Но чтобы глаза видеть могли. Не надо мне сладких песен, о Боже, Лишь бы жизни услышать мелодии.

Не надо великой силы, но разум, Чтоб могущество обратить во благо. Не великой любви, но мягкости сердца Для согревания холодного взгляда.

Дай мне сил, чтоб страх преодолеть, Все святые радости познать, Ниспошли друзей, чтоб можно было Правду им сказать,

Возлюбить чистоту, находить добродетель,

Изо всех сил служить,

Таких же, как я, вести к гармонии…

Покинув храмы, эта разношерстная толпа мгновенно превратилась в хорошо отлаженный механизм. Каждый знал свое место и свои обязанности. Разделившись на небольшие группы по пятнадцать – двадцать человек, они на грузовиках и джипах отправились к местам наиболее вероятной высадки противника. Каждый отряд состоял из одного-двух монахов, по возможности спецназовцев, а остальные – молодежь из «Зеленой Вселенной». Достигнув цели, они затаились в ожидании приказа. Лишь только из центра поступало сообщение о приближении очередного корабля рэмов, как диверсанты устремлялись ему навстречу. Понятно, что против могучих звездолетов они были бессильны, но для десантных шлюпок, транспортных и даже небольших боевых кораблей представляли реальную угрозу.

Лесистая местность на юге Германии идеально подходила для засады. Приняв сообщение о появлении транспортного корабля, группа успела заранее занять удобную позицию и теперь в полной готовности ожидала его посадки. Но, как оказалось, транспортник и не собирался приземляться: выпустив двадцать десантных шлюпок, он резко изменил траекторию полета. Будь в составе этой группы военный инструктор, может, тогда ее судьба сложилась бы иначе, но ее возглавлял неопытный в таких делах молодой активист из «Зеленой Вселенной». Когда он увидел перед собой вместо одного корабля множество мелких целей, ему и в голову не пришло, что необходимо операцию отменить, а людей отвести в безопасное место. По своей наивности, он, наоборот, подумал, что мелкие цели будет легче уничтожить, чем большой корабль. По-своему он был прав. Одну или даже две – безусловно, проще. Но двадцать десантных шлюпок, одновременно заходящих на посадку, – просто невозможно. Успешно закидав пластидом две шлюпки, приземлившиеся первыми, добровольцы оказались в окружении более тысячи боевых рэмов. У них не было ни малейших шансов выжить. Мстя за гибель своих сородичей, зеленые рэмы, с налитыми кровью глазами, еще долго не прекращали пальбу, превращая тела людей в кровавое месиво, хотя в живых из них уже давно никого не осталось.

В непосредственной близости от Конкордии мало хороших площадок для приземления и сложный рельеф местности. Несмотря на это, множество имперских кораблей направлялось к столице. С десяток мобильных групп затаилось в окрестностях обреченного города. После почти часового ожидания отряд, возглавляемый опытным спецназовцем, известили, что в десяти километрах на юго-запад заходит на посадку небольшой корабль. На четырех джипах им понадобилось пятнадцать минут, чтобы достигнуть поляны, где только что приземлился боевой корабль. От зоркого взгляда сержанта не укрылось острие еще одного корабля, возвышавшееся над верхушками деревьев в небольшом отдалении. Оценив степень опасности, командир принял решение атаковать, и космический пластид сделал свое дело, искорежив взрывом вражеский корпус. С соседнего корабля заметили вспышки взрывов и послали боевых рэмов.

– В бой не вступать, – скомандовал сержант, – все по джипам. Отходим!

Противник подоспел, когда группа распределилась по машинам и начала движение. Плотным огнем ранило нескольких добровольцев, которые ретировались, почти не отстреливаясь. Воспользовавшись растерянностью рэмов, не ожидавших, что земляне сразу отступят с использованием транспортных средств, четырем джипам удалось значительно оторваться. Преследование началось с десятиминутным запозданием. Их транспортные средства, похожие на мыльницу, оказались достаточно быстроходными, и расстояние, хоть и медленно, но неуклонно сокращалось. Через двадцать минут погони они вышли на дистанцию огня. Сержант понимал, что еще немного, и рэмы накроют их очередным залпом. Он стремился увести джипы на узкие улочки Конкордии, и там, пользуясь знанием местности, оторваться. Для осуществления этого плана им не хватило каких-то десяти минут.

– Всем съехать с шоссе и двигаться лесом по бездорожью, – отдал приказ командир, – посмотрим, на что способны эти мыльницы.

Один из джипов замешкался, и его достало взрывной волной. Позже выяснилось, что половина экипажа погибла на месте, а остальным удалось укрыться за холмами. Идея оказалась плодотворной. Мыльницы оказались не приспособлены для движения по пересеченной местности. Имея фору в пять минут, джипы ворвались на окраину столицы. Теперь их продвижением руководил монах Ордена, умело направляя к надежному убежищу. Не успели машины затормозить около невзрачного на вид двухэтажного здания, как дверь открылась, и хозяин – член Ордена, заранее предупрежденный о приближении отряда, встретил их у порога. Едва отряд укрылся в колодце розенкрейцеров, как противник окружил дом. Колодцы были устроены таким образом, что хозяин дома не может спастись вместе с остальными. Бежать было поздно, и он встретил смерть со свойственным членам Ордена хладнокровием.

Трудно укрыться в степных просторах Казахстана. Все видно как на ладони. Получив известие, что на посадку идет вражеский транспортник, молодой лейтенант с раскосыми глазами, отбросив все сомнения, погнал бойцов напрямик, пренебрегая маскировкой. Смелым и отчаянным везет. Транспортник приземлился в гордом одиночестве – корабли охранения сбились с курса – и стал легкой добычей. Вечером смешанная русско-казахская компания, на конспиративной квартире Ордена, праздновала свой небывалый успех.

Спасения уже нет. Зверства рэмов

Хоть описаний тех зверств, которые рэмы совершили на Земле и в ее космических Колониях, в официальной литературе найти практически невозможно, бабушки до сих пор пугают детей космическими монстрами: «Вот если будешь себя плохо вести, то придут рэмы и заберут тебя». «Зеленые рэмы – ужас нашей Вселенной» – мнение, которое крепко засело в сознании обывателей.

Мадам Руссо только что уложила своих сыновей – Жана и Жака – спать. Ее муж, со своими дружками из «Зеленой Вселенной», исчез с утра пораньше и с тех пор не объявлялся. По его словам, они собирались задать жару этим рэмам, если те посмеют появиться на Земле. «Нажрался где-нибудь под надуманным предлогом – какие еще там рэмы! Откуда им взяться!» На улице раздался какой-то шум и, как ей показалось, даже стрельба. Она насторожилась: «Что, если муженек не наврал, и там действительно что-то происходит?»

Входная дверь содрогнулась, словно в нее кто-то ломился. Следующим ударом ее просто вышибли. В образовавшемся проеме появилось что-то огромное, ростом никак не менее двух с половиной метров. Широкие плечи и выдающаяся вперед грудная клетка закрывали собой весь дверной проем. Держа в руках наготове неизвестное оружие, незнакомец озирался по сторонам. Убедившись, что в помещении только одна женщина, чудовище опустило оружие, и на зеленом лице неандертальца появилась ухмылка. Красные глаза, еще недавно наполненные злобой, уставились на растерянную женщину. Мадам судорожно поправила свой короткий халатик. Зеленый рэм стал надвигаться прямо на нее. Она поняла его намерения. От ужаса, охватившего ее, она не могла ни кричать, ни бежать, ни защищаться, хотя все это не помогло бы. Огромные руки обхватили ее и одним рывком содрали халатик, под которым ничего не оказалось. Незнакомец уставился на ее женские формы и похотливо фыркнул, оставшись доволен увиденным. Затем стал спешно расстегивать штаны. Увидев его гениталии, она остолбенела: «Неужели вот это, огромное и толстое, он сможет в меня засунуть?» Решив, что пора действовать, чудовище грубо повалило ее на пол и своей огромной ручищей раздвинуло ей ноги. Первые две попытки овладеть желанной добычей не удались – сказывалась разница в размерах половых органов. Разозлившись, рэм сделал резкое движение, и мадам почувствовала, как что-то невероятно огромное и твердое медленно стало проникать в нее. Она с ужасом подумала, что сейчас там у нее все порвется. Тяжелая туша придавила ее к полу, и ей стало трудно дышать. С каждым движением «это» проникало все глубже и глубже в нее, пока не достигло предела. Ее мучитель немного приподнялся, и вслед за ним и она, просто повиснув всем телом на его мужском органе. От боли мадам почти потеряла сознание. Каждое его поступательное движение доставляло ей невыносимую боль. Казалось, что время остановилось и ее мучениям не будет конца. Вдруг она почувствовала, как ее внутри обдало словно кипятком, таким горячим оказалось его семя. Оно извергалось и извергалось. Ей казалось, что она утонет в этом потоке. Краем глаза она заметила, что в дверях появился второй, но меньшего роста и почему-то желтый: «Неужели у меня начались галлюцинации?» Желтый рэм что-то выкрикнул, и ее насильник мгновенно вскочил, оставив ее в покое. Краем глаза она успела заметить – то, чем он ее насиловал, еще не опало, продолжая испускать семя, возвышаясь над спущенными штанами, которые он торопливо натягивал. «Значит, этот желтый мой спаситель – не появись он, неизвестно, сколь долго продолжались бы мои мучения».

Когда насильник и избавитель покинули ее дом, мадам Руссо отключилась, но крики «Мама! Мама!» быстро привели ее в чувство.

– Что это зеленое чудовище сделало с тобой? – почти бился в истерике Жак, старший из сыновей.

– Тебе плохо? – вопрошал младший, – почему ты совсем голая, тебе жарко?

На шум сбежались соседи, которые и оказали бедной женщине первую неотложную помощь. Возможно, благодаря им она и осталась жива. Потом она узнала, что дети проснулись, когда зеленый рэм выломал дверь в их дом, и, таким образом, стали невольными свидетелями изнасилования.

Отряд зеленых рэмов следовал маршем через небольшой итальянский городок. Если верить заверениям командования – они вообще не должны были там появиться. Их целью был военный аэродром, расположенный километрах в тридцати севернее. Несколькими часами ранее они подверглись нападению и, понеся потери, изменили маршрут следования. Сам факт нападения на один из отрядов в этом районе неоднократно подтверждался руководством движения «Зеленая Вселенная». Был ли это именно тот отряд или какой-то другой – доподлинно неизвестно.

При появлении неприятеля в городке началась паника. Люди с криками покидали свои жилища и устремлялись к единственной городской достопримечательности – средневековому монастырю капуцинов, надеясь там найти спасение. Монахи не отказали мирянам и открыли ворота. Почти все население укрылось за его прочными стенами. Люди забаррикадировались и принялись усердно молиться о спасении.

По одной из версий, рэмы приняли эти мечущиеся по улицам толпы за партизан и, вместо того чтобы продолжить движение к своей цели, окружили монастырь. Ворота оказались настолько прочными, что выстояли под их ударами. Тогда они открыли огонь из лучеметов и подожгли монастырь, в надежде выманить его обитателей.

Укрывшиеся в монастыре и не думали покидать свое убежище, готовясь принять мученическую смерть. Настоятель монастыря, стоя на кафедре, проповедью укреплял их дух. Едкий дым уже воцарился в древних стенах, и многие начали терять сознание. Дети неистово кричали, не понимая, за что им эти мучения. Появились и первые языки пламени – огонь проел деревянные перекрытия. От жары стали лопаться мозаичные витражи. На ком-то уже вспыхнула одежда. Все понимали, что это конец, и принялись еще усерднее молиться. Когда полыхнула деревянная кафедра, настоятель монастыря возвел руки к небу:

– Бог, если ты услышал наши молитвы, – произнес он пересохшими губами, – явись сейчас!

Одновременно с этими словами взрывом выбило ворота, и мощные струи воды принесли спасение. Вслед за этим появилось с десяток желтых рэмов, выгонявших оставшихся в живых на улицу и вынося тех, кто не мог передвигаться сам. Зеленых рэмов уже не было и в помине…

Настоятель монастыря остался в живых и позднее утверждал, что никакие это были не желтые рэмы, а ангелы, спустившиеся с небес…

Последний из достоверно описанных случаев произошел на Западной Украине.

Но неизвестной причине несколько зеленых рэмов ворвались в помещение детского сада во время тихого часа, когда дети мирно спали в своих кроватках. С налитыми кровью глазами они принялись выхватывать своими огромными ручищами их маленькие, теплые после сна тельца и со всего размаха швырять об кирпичные стены. Головы лопались, словно переспелые арбузы…

Неожиданно появились желтые рэмы. Раздалось несколько выстрелов, и это безобразие прекратилось. Невольные свидетели утверждают, что желтые убили несколько своих солдат, но им никто не поверил. По крайне мере трупов никто не видел. Воспитатели и не пытались защитить своих подопечных, забившись в кладовку с бельем, где их и нашли сбежавшиеся на шум родители.

Существуют сотни, если не тысячи, других свидетельств зверств рэмов, но часть из них сомнительна, другие слишком неправдоподобны, и сейчас их описание можно отыскать только в специальной литературе. Из всех официальных изданий они изъяты. Следует отметить, что три приведенных выше случая признаны даже оккупационным правительством, в то время как остальные – усиленно отрицаются. Складывается впечатление, что зверства рэмов сильно преувеличены.

За границей освоенного человечеством космического пространства. Тактик. Попытка захватить корабль не-гуманоидов

Мелкие стычки с не-гуманоидами стали привычным делом и происходили по одному и тому же сценарию. Корабли не-гуманоидов нападали под прикрытием астероидов или метеоритных потоков. Далее следовала короткая перестрелка с кораблями. Торпеды по-прежнему не причиняли им существенного вреда, несмотря на все попытки ученых изменить их начинку. В большинстве случаев поле боя оставалось за не-гуманоидами, хотя принципиального значения это не имело. Действия происходили в одном и том же квадрате и опасности для базы не представляли. Умело маневрируя, наш флот практически перестал нести потери.

Тактик гнал свой корабль в сторону «Находки». Ему предстояло на месте разобраться со всеми странностями и найти противоядие. Он перечитывал отчеты военных и ученых, полученные с базы. В его распоряжении имелись также донесения агентов, предоставленные Стратегом.

Космические Странники были миролюбивыми неуклюжими существами. Не зарегистрировано ни одного случая проявления агрессии с их стороны. Их нынешнему поведению могло быть только одно объяснение – их союзники что-то сделали с ними. Что именно, предполагалось срочно выяснить. После некоторых раздумий Тактик решил, что необходимо захватить один из кораблей, взяв его на абордаж. Только так можно выведать все секреты.

Далее он переключился на астероиды и метеоры, которые, вопреки всем законам физики, самовольно меняли траекторию полета. Для Тактика было очевидно, что это проделки не-гуманоидов. Если они способны это вытворять дистанционно, то бороться с этим затруднительно. Но если кто-то из них – а скорее всего это мокрицы – находится на этих объектах, то решение очевидно. Надо попробовать подвергнуть астероиды различным видам жесткого излучения. Тактик немедленно связался с учеными. Таким образом, к его прибытию на удаленную базу «Находка» план действий был готов – захват корабля и жесткое облучение астероидов. Ученые уже подобрали соответствующие гамма-лучи.

Тактик обосновался на корабле капитана Иваньковского. Ему в подмогу выделили младшего научного сотрудника Игоря Панова, участника всех предыдущих операций. Едва они вышли в искомый квадрат, как появились не-гуманоиды. Тактик смог воочию убедиться, как метеоритный поток изменил направление движения и ринулся на флот землян. На всех звездолетах заранее установили излучатели. Поток гамма-лучей обрушился на несущийся навстречу рой. После того как все корабли дружно изменили курс, метеоритный поток продолжил свое движение в том же направлении. Гром аплодисментов стал признанием заслуг Тактика. Средство борьбы с астероидно-метеоритными атаками было найдено. Пора было переходить ко второй стадии операции.

После того как один из кораблей не-гуманоидов удалось оттеснить в сторону от общей группы, в него выпустили с десяток торпед, проделав отверстия в корпусе и временно лишив маневренности. К неподвижно застывшему кораблю устремилась абордажная команда в составе десяти малиновых беретов. Тактик с замиранием сердца наблюдал, как они через одно из отверстий в корпусе проникали внутрь корабля. Некоторое время ничего не происходило. Затем корабль, словно залечив раны, рванул прочь. Тактик приказал не стрелять – ведь там, внутри, находилась группа сцецназовцев. Все с ужасом наблюдали, как, достигнув необходимой скорости, корабль скрылся в подпространстве. Попытка захвата корабля негуманоидов провалилась. Вместо этого в плен попали малиновые береты…

В порыве гнева Тактик приказал направить гамма-лучи на корабли и выпустить по ним весь запас торпед. Лишенные метеоритной поддержки, под градом торпед и гамма-излучения, корабли бросились врассыпную. Тактик так и не понял истинную причину этого бегства. Ведь торпеды по-прежнему не причиняли противнику видимого вреда. Но он был очень близок к решению этой загадки…

Отлетев на безопасное расстояние, корабли принялись зализывать свои раны. Ремонтные бригады куколок довольно быстро справлялись со своей задачей, заделывая пробоины. С поврежденными телами корабли не могли входить в подпространство. Их внешний покров был невосприимчив к любым видам радиации и облучения. Но там, где гамма-лучи попали на внутренний слой кожи, в местах пробоин от торпед, образовались нарывы. Особенно досталось «Любопытному». В него попало около тридцати торпед, и гамма-лучи опалили внутренности. Команда сочла за благо эвакуироваться, решив, что его уже не спасти. Так его и бросили медленно и мучительно умирать среди просторов Вселенной…

Задача Выполнена – Землю сдал

Вот и пришло время покинуть насиженное убежище. Стратег взял в руки ножницы и молча протянул их Мэри.

– Теперь ты в моих руках, – пыталась шутить Мэри. – Сколько я ждала этого момента, чтобы поквитаться с тобой. Сейчас оболваню тебя. Или нет! Обстригу наголо!

– Мне это безразлично. Только имей в виду – моя прическа не должна привлекать внимания.

Мэри умерила свои аппетиты и принялась подстригать Стратега. Русые локоны полетели на пол. Уже несколько лет рука парикмахера не касалась его головы. Его волосы до плеч были известны всем. Длинная мужская прическа давно вышла из моды, и Стратег оказывался чуть ли не единственным ее обладателем. В подполье это было недопустимо.

Мэри справилась с заданием на «отлично». Стратег, посмотрев в зеркало, скривился, увидев аккуратную модную стрижку. Он терпеть не мог быть как все.

– Спасибо, – выдавил из себя Стратег, – а теперь раздевайся.

– Что, догола?

– Догола и трусики снимай.

– Как долго я этого ждала! – воскликнула Мэри и в мгновение ока оголилась. – Что дальше?

– Ложись на диван и поднимай ноги… Я же просил просто поднять ноги, а не раздвигать их при этом, – заметив выставленные напоказ прелести, возмутился Стратег.

– Ты что, никогда не видел голой женщины? Или тебе неприятно?

– Наоборот, я видел предостаточно голых красавиц, и поэтому могу по достоинству оценить то, что передо мной, и знаю, что за этим последует.

– Теперь и я знаю, – довольным голосом произнесла Мэри, заметив, что Стратег возбудился. Она не преминула прикоснуться своей очаровательной ножкой к этому месту.

– Мэри, перестань соблазнять меня. У нас мало времени. Его ровно столько, чтобы успеть покинуть помещение. Или ты хочешь, чтобы рэмы застукали нас за любовными играми?

– А что, у меня есть шанс? – И, бросив взгляд на штаны, добавила: – Шансы вроде как даже очень большие, и с каждой минутой все увеличиваются. Ладно, отложим на потом. Не люблю при свидетелях, – уже миролюбиво произнесла Мэри, сдвигая ноги.

Стратег начал облачать Мэри в боевой спецкостюм «кожа», специально разработанный для малиновых беретов. В свернутом состоянии он занимал так мало места, что уместился бы в спичечный коробок, и почти ничего не весил. Вся процедура занимала около двадцати минут. «Кожа» надевалась на абсолютно голое тело, плотно обтягивая его и в точности повторяя каждый изгиб. Костюм поддерживал постоянную температуру тела, независимо от температуры окружающей среды. С процедурой одевания можно было справиться и одному, но тогда на это уходило более часа. Стратег натянул «кожу» чуть повыше колен. Теперь надо было ждать, пока она плотно их обтянет. Следующим этапом костюм поднимался до уровня поясницы, и опять ожидание. Оттянув «кожу» в разные стороны, Стратег дал возможность Мэри просунуть руки, пока они не вышли наружу. Напоследок он подтянул ее до уровня шеи, соединив две половинки на груди. Оставалось подождать, пока они в буквальном смысле слова срастутся. Теперь все, кроме головы и кистей рук, было покрыто как бы второй кожей, которая предохраняла не только от удара ножом, но и от попадания из обычного стрелкового оружия и даже лазерного луча. «Кожа» – средство индивидуальной защиты. После снятия компьютерной мерки процесс ее изготовления занимал до полугода.

– Немедленно одевайся, – едва закончив процедуру, скомандовал Стратег. – Пришла пора изобразить из себя дурнушку.

Скрипя зубами, Мэри принялась облачаться в приготовленные на этот случай вещи (которые она называла лохмотьями). Стратег же отошел в сторону, пытаясь унять возбуждение. В таком состоянии «кожу» было не надеть.

– Помочь? – усмехнулась Мэри, поняв его проблемы.

– Тебя тут только не хватало! – процедил он сквозь зубы в ответ.

– А что? Действительно, давай я тебя по-быстрому удовлетворю, вот он и станет опять маленьким и послушным.

– Перебьешься. За работу.

Стратег лег на диван, поднял ноги, и Мэри увидела, что он сумел подавить возбуждение.

– Ну и сила воли у тебя, – произнесла Мэри, начиная облачать Стратега.

Одевшись поневзрачней, Стратег остановился около зеркала. Он запустил программу изменения своей внешности. Об этой его удивительной способности не знал никто. Кардинально изменить свой облик он не мог – всего лишь некоторые черты лица, но в подполье и это пригодится.

Стратег подошел к стойке бара. Плеснул себе коньяка, а для Мэри приготовил кампари с водкой и со льдом.

– Давай отметим, – с сарказмом произнес он. – Задание выполнено – Землю сдал. Пора отсюда сваливать.

Выпили молча. Стратег подвел Мэри к окну. Протянул ей нож «Молочный Зуб». Лезвие молочно-белого цвета, чрезвычайно тонкое и почти прозрачное, переливалось в лучах заходящего Солнца.

– Новинка, совсем недавно на вооружении малинового спецназа. Лезвие самозатачивающееся, крепче любого металла. Очень острое. Всегда держи в ножнах. Дальше делай как я, – и вручил ей «дупло». – Это маскировочный халат «хамелеон».

Им предстояло незаметно покинуть обжитой кабинет. Стратег предполагал спуститься прямо со сто первого этажа вниз по отвесной стене небоскреба. Он надел на руки и ноги вакуумные присоски. Открыл окно и с их помощью закрепился на стене. Выпустил «хамелеона» и дождался, пока тот прочно, повторяя все формы тела, окутает его. Не затрудняя движения, всего несколько молекул толщиной, «хамелеон» мгновенно принял окраску здания и слился с ним. Теперь Стратег стал незаметен для любопытных взоров. Маскировочный халат имел один недостаток – в нем нельзя было вступать в бой. Мэри бесстрашно последовала за Стратегом. Теперь им предстоял головокружительный спуск с четырехсотметровой высоты. При пользовании присосками главное – соблюдать ритм. Правая рука и левая нога синхронно передвигаются вперед, тогда как левая рука и правая нога остаются плотно прижатыми к стене. Хорошо натренированный человек может преодолеть это расстояние за три минуты. Чтобы не сбиться с ритма, «присоскоход» напевает про себя какую-нибудь, желательно ритмичную, мелодию. У Стратега это было «Прощание славянки».

Где-то на уровне восьмидесятого этажа Стратег позволил себе бросить прощальный взгляд на море и горы. Хоть он и собирался остаться в Конкордии, но с такой высоты лицезреть столь привычный пейзаж вряд ли скоро доведется. Теперь в его кабинете будут хозяйничать другие. Стратег и не предполагал, что пройдет так много времени, прежде чем он снова переступит порог этого кабинета.

Так, никем не замеченные, Мэри и Стратег достигли тротуара и сразу завернули за угол. Стратег первым заставил «хамелеона» занять свое место в «дупле». Для этого было достаточно вытянуть обе руки перед собой и крепко сжать ладони. «Хамелеон» мгновенно залез в свой дом. Вскоре они предстали перед толпой, которая, впрочем, не обратила на ничем не приметную парочку никакого внимания. Молодая шатенка с короткой стрижкой, в юбке ниже колен и наглухо застегнутой на размер больше блузке, и моложавый мужчина в потертых джинсах и выцветшей рубашке смешались с зеваками.

Не в силах усидеть дома, люди собирались на площадях, наблюдая за сражением, обсуждая его перипетии. Многие были в наушниках – ряд радиостанций в прямом эфире комментировал ход баталии. Поругивали военных, членов правительства и Стратега. Слово «предатель» еще не прозвучало.

В этот момент с крыши дворца Совета Земли и космических Колоний взлетел «чибис» и, не успев набрать высоту, взорвался.

– А ведь поди это Стратег попытался драпать. Предатель, – бросил в толпу фразу Стратег о своем мнимом предательстве и гибели.

– Предатель, – подхватила толпа, – натворил дел и хотел сбежать. Так ему и надо!

Мэри глазами полными ужаса посмотрела на Стратега. Бросив эту роковую фразу, он взял Мэри под руку и со словами «Вот мы и в подполье», увел ее в неизвестность…

Послесловие

Земля стояла на грани. Она подошла к той последней черте, за которой само существование человечества было под вопросом. Мало того что рэмы захватили голубую планету, так еще и не-гуманоиды устремили свои взоры на те немногие космические Колонии, которые пока что оставались подконтрольны людям.

Если землянам еще предстояло испытать на себе все тяготы оккупации, то другие цивилизации, сполна познав эту горькую долю, пусть пока еще робко, но становились на путь борьбы за свою независимость. Сможет ли человечество пойти этой нелегкой дорогой? Хватит ли у него сил и мужества дать отпор?

Именно в лихие годины народы проверяются на прочность. Теперь людям, химикус-генетикус, жителям планеты Рабов и многим другим предстояло доказать, что они достойны жить свободно…

Смогут ли они объединиться против общего врага?

Content

Александр Смирнов
Схватка

Горечь поражений Вместо эпиграфа

Предисловие

Земля. Конкордия. Экстренное заседание Совета Земли и космических Колоний

Стратег. Размышления: артефакты

Земля. Конкордия. Экстренное заседание Совета Земли и космических Колоний (окончание)

Стратег. Размышления: о моногамии и полигамии

Блистательная Белая Рэмия. Большой Хурал

Всеобщий Совет Союза пяти не-гуманоидных цивилизаций

Совет Конфедерации зеерян

Земля. Конкордия. Тактик и Командир

Земля. В глуши новгородских лесов. Прощание с мирной жизнью

Стратег. Размышления: о любви и дружбе

Земля. Конкордия. Стратег и отряд «Хитрый Лис»

Юность Стратега. Триумф на Дворцовой площади

Земля. Конкордия. Стратег и отряд «Хитрый Лис» (окончание)

Земля. Новосибирск. Бюро Стратегических Разработок. Великое переселение народов

Земля. Конкордия. Стратег и академик Феодоровский

Удаленная база Звездного флота «Находка». Жизнь налаживается, или Космические будни

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега

Юность Стратега. Путешествие по Лене, или Три недели при коммунизме

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Империя рэмов. Таинственная, Сокрытая Красная Рэмия. Ландо и наставник. Восхождение на гору Великого Воителя

Воинственная Зеленая Рэмия. Странная находка

Блистательная Белая Рэмия. Император РэмсирДлан

Соланта и Ранован

Блистательная Белая Рэмия. Аутсайдеры. Клан Панов

Блистательная Белая Рэмия. Великий клан Господ

Блистательная Белая Рэмия. Ведущий клан Донов

Честолюбивая, Преданная, Верная Желтая Рэмия

Таинственная, Сокрытая Красная Рэмия. Тайные Правители Империи

Свод Тайных Знаний

Зиндан и Имперский флот. Заседание штаба Великих Завоеваний

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Стратег. Размышления: силы, действующие во Вселенной

Удаленная база Звездного флота «Находка». Таинственный визит агента Альфа

Планета-завод «Космическое Сормово». Агент Альфа в работе

Лемора – самая захудалая космическая Колония

Зиндан и Имперский флот. Ро Кассиопеи. Мышеловка

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Стратег. Размышления: Филипп Розенкрейц

Стратег. Размышления: Владимир Гужельников

Дальние подступы к Земле. Под знаменем Веселого Роджера, или Космические флибустьеры

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Юность Стратега. Визит старого друга

Засада на дальних подступах к Земле. Проба пера

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Детство Стратега. Прибалтика. Пробелки студентов – медков

Блистательная Белая Рэмия. Променада. Парад в честь победы Имперского флота

Не-гуманоиды. Планета Слипе

Не-гуманоиды. Планета Полиандрия

Не-гуманоиды. Планета Мартир. Роковое решение

Не-гуманоиды. Планета Фарфоровых Куколок

Не-гуманоиды. Планета Мокриц. Обитатели подземных лежбищ

Территория, контролируемая не-гуманоидами. Планета Рабов. Разгром подполья

Не-рэмы. Химикус-генетикус. «Возрожденная Радуга»

Конфедерация зеерян

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Сражение на ближних подступах к Земле

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Стратег. Размышления: об эмоциональных людях

Рубеж Солнечной системы. Сражение на орбите Плутона. «Пантеры» готовятся к прыжку

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Стратег. Размышления: об одиночестве

Зиндан и Имперский флот. Перед последним штурмом

За границей освоенного человечеством космического пространства. Неожиданная атака не-гуманоидов, или Открытие второго фронта

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Стратег. Размышления: о душевной и физической боли

Последний рубеж обороны. «Носороги» и УСОКО вступают в бой

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (окончание)

Детство Стратега. Прибалтика. Факельная эстафета

Детство Стратега. Прибалтика. ДБНП

Спасения уже нет. Подвиг эскабрильи «чибисов»

Спасения уже нет. «Зеленая Вселенная» Вступает в бой

Спасения уже нет. Зверства рэмов

За границей освоенного человечеством космического пространства. Тактик. Попытка захватить корабль не-гуманоидов

Задача Выполнена – Землю сдал

Послесловие