Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 5

Глава первая

— Я держу его, бинтуй!

— Здесь полно лунного света! Почему рана не закрывается⁈

— Его проткнули чем-то очень дрянным. Бинтуй туже, ну!

— Где. Кас?

— Полетела за Террой! Почти сразу!

— Туже бинтуй, говорю!

— Он истека-ет. Кровью.

Встревоженные лица моих помощниц, моих друзей, моих драгоценных девушек кружились надо мной ярким калейдоскопом. Кружились так быстро, что я не мог сфокусироваться ни на одной из них, они сливались воедино и распадались на цветные пятна, а затем и вовсе исчезали, сменяясь глухой чернотой. В эти моменты пропадало всё, даже их голоса, но что-то не давало мне погрузиться глубже. Звуки возвращались, калейдоскоп лиц вновь начинал своё вращение, а я даже не мог пошевелить языком, чтобы их успокоить.

А ещё вежливо попросить не лить больше на грудь и живот расплавленную лаву — боль и так была почти нестерпимой.

Я же в Полуночи, верно? Я дома, я в своём домене. Почему же так больно?..

— Лекаря вызывали? Что у нас тут… ох.

— Перевяз-ка не помога-ет.

— Вижу. Кас, Кулина — следите, чтобы не вылез Жнец. Луна, Адель — держите нашего пациента!

Из моего горла вырвалась смесь хрипа и стона, а по телу прокатилась крупная дрожь, когда шею пронзило нечто исключительно острое и страшно болезненное. Терра что, решила мной закусить, воспользовавшись беспомощным положением⁈ Но спустя миг стало ясно — это был всего лишь шприц. Лекарство тут же начало действовать, и на озеро лавы между грудью и животом словно вылили другое озеро — спасительно-прохладное. Калейдоскоп начал неохотно замедляться, веки отяжелели, отказываясь оставаться открытыми. Спать? Спать…

— Не смейте засыпать! Не дайте ему заснуть!

— Я принесу лёд!

— Слишком долго. Посторонитесь.

Кас склонилась надо мной, такая же готическая и прекрасная, как и в первый день нашей встречи. Хотя нет, это не вполне верно. Сперва я видел её в другой форме: проклятой, несчастной, неспособной говорить. Мой первый «босс» в Полуночи, моя первая помощница, подарившая мне первый поцелуй в этом странном мире. Если я постараюсь, то может даже смогу вспомнить, как это было…

Кажется, мои глаза снова сделали попытку закрыться, и Кас решила не дожидаться, пока я что-то там начну вспоминать. Её прозрачные губы впились в мои, наполнив мой рот, горло и лёгкие обжигающим, нестерпимым холодом. Поцелуй баньши мог убить живого человека и пробудить мертвеца — по счастью, сейчас я был скорее мёртв, чем жив. Веки распахнулись, зрение прояснилось, спать совершенно расхотелось. Я всё ещё не мог говорить и почти не мог двигаться, но слегка пришёл в себя.

— Стабилизирован. Теперь — срочно в лазарет!

— На меня! Я донесу!

К этому моменту прохлада, остановившая адскую жгучую боль в животе и груди, начала расползаться по остальному телу, и с каждой секундой я чувствовал его всё слабее. Но когда меня отпустили на «водяной матрас» Кулины в форме слайма, я это ощутил. Совсем как в старые добрые времена — когда я только-только очистил кухню, и благодарная кухарка из последних сил тащила меня к тронному залу. Сейчас, правда, меня из этого зала уносили…

Что произошло?

— Подъёмник готов?

— Ещё две. Но-чи работы.

— Адель!! Если мы не успеем, я лично тебя на гайки пущу!

— Меня отвлека-ли.

— Не вздумайте ссориться. Главное донести до колодца, там его подхватит Хвоя. Следите за Жнецом!

Почему надо следить за Жнецом? Мы же на очищенной территории, а до двора ещё надо добраться. Кас летала за Террой и обратно, а Терра пересекла загрязнённую область, но она сама демонстрировала, что Полночь закрывает на это глаза. Особенно в экстренной ситуации, которая, несомненно…

Что, нахрен, произошло⁈

Последнее, что я помнил — мы с Анной отправились на поиски пропавшего мужика по просьбе Богданова. Какая-то у него ещё фамилия была простая… нет, неважно, пофиг на фамилию. Мы спустились под землю, отбивались от выродков, шли всё дальше и дальше. Почему-то там ещё был Илюха — вместе с какой-то строгой женщиной с холодными глазами, которой я определённо не понравился… Но это только части целого, фрагменты мозаики, где всё ещё не хватало ключевых кусков.

— Притормози. Потише! Сама убьёшься и его убьёшь!

Точно. Меня же убили.

Без возможности пошевелиться мой обзор был здорово ограничен, и последние пять-семь минут я наблюдал лишь неизменный серый потолок, по которому плясали тени «вечных» факелов. Интерьер очищенных зон Полуночи не отличался разнообразием, и кого, спрашивается, за это винить? Но вскоре ощутимо пахнуло сыростью, а над головой замаячил кусочек ночного неба, который можно было наблюдать из центра колодца. Мне так и не удалось окончательно разобраться с этим нелепым местом, «бутылочным горлышком», связывающим основные очищенные области. Даже Адель подключил, а потом сам же её выдернул на зачистку сокровищницы. И сейчас вот тоже…

Впрочем, в открывшейся картине только небо смотрелось привычно. Стены колодца были увиты плющом, причём так густо, что за ним едва можно было разглядеть старый камень. Соображалка сейчас работала не лучшим образом, причинно-следственные связи хромали, так что когда вся эта зелёная масса потянулась ко мне, оплетая по рукам и ногам, я встревоженно захрипел. Словно в ответ на мой хрип сверху показалась очаровательная голова с остроконечными ушками, густыми зелёными волосами и большими янтарными глазами. Пара секунд — и уже вся Хвоя скользнула в колодец и успокаивающе гладила меня по голове, пока послушные ей растения поднимали меня во внутренний двор.

Как я умудрился умереть на Земле?

Я прикрыл глаза, но не планировал засыпать, а попытался войти в дальний зов. Как ни странно, без особого успеха. Зато недавние воспоминания, что прятались от меня по дальним уголкам сознания, разом хлынули в голову. И они были… не совсем такими, как я ожидал.

Бой с хозяином Заката, его омерзительными прислужниками и не менее омерзительным аватаром Шар’Гота раскручивался перед моим мысленным взором, как будто я висел под потолком и наблюдал его с самой удобной точки. Я снова видел кровь на шее Анны, застывший в немыслимой ярости лик Мелинды, пот на лбу у Илюхи, безумные формы наступающих тварей. Я видел даже своё собственное лицо: бледное, словно у мертвеца, но с лихорадочно горящими глазами. Миг — и оно смазалось, преобразилось под мощью «Зверя в лунном свете», чтобы одно чудовище могло рвать на куски других чудовищ.

Я видел всё, каждую деталь, каждую мелочь, кроме одного — лица Конрада фон Неймена. Сперва оно было почти целиком скрыто под капюшоном худи, потом оказалось за непроницаемым стеклом «водолазного» шлема его странной брони. Учитывая то, что этот доспех закрыл его от смертоносных атак Мелинды, защита была серьёзная. Интересно, летал он тоже благодаря броне или умел сам?

Лицо Конрада осталось загадкой. Зато я увидел кое-что другое, чего никак не должен был видеть со стороны. Собственную смерть.

Аватар Шар’Гота, оскалившийся десятками пастей, схваченный с трёх сторон тремя парами рук. Два выстрела — отличных выстрела — разрывающие в кровавые клочья нижнюю челюсть врага и расщепляющие проклятого идола. Утробный вой, искажающий саму реальность. Монстры под действием этого воя дохли как мухи, но досталось и нашему отряду — мы все застыли, то ли парализованные, то ли окаменевшие.

Все — кроме единственной фигуры, вооружённой боевой косой, сплетённой из насыщенно-кровавых струй.

Почему Конрад выбрал своей целью меня, а не Мелинду? Да, я прикончил его ручного божка, но что с того? Хозяйка Полудня была его врагом номер один, она представляла настоящую угрозу, и вряд ли её «кольчужный бронежилет» защитил бы от прямой атаки… Алое лезвие прочертило круг в воздухе и ударило в мою спину, вырвавшись из солнечного сплетения.

Здесь воспоминания должны были оборваться, настоящие или ложные — но они продолжались. Я видел словно наяву, как моё тело содрогается в конвульсиях, сперва грозное и могучее, но в следующую секунду уже обычное, человеческое. Никогда ещё облик «Зверя» не спадал с меня так быстро, и в связи с этим тут же пришло понимание. Клинок оружия Заката не просто ранил, он разрывал незримые магические связи, лишал доступа к силе. Примерно как Оковы Судьбы, только гораздо более болезненно. В обычных обстоятельствах я бы выдержал ещё два-три таких протыкания, прежде чем ощутить серьёзный дискомфорт, но без повышенной выносливости и регенерации об этом можно было забыть.

Моя агония длилась недолго — тело стремительно рассыпалось на рой бледно-голубых огоньков, совсем как в тех случаях, когда я погибал в пределах Полуночи. Только после этого картинка начала уходить во мрак — и то, постепенно, неторопливо, как затухающий экран после окончания длинного фильма. Анна что-то кричала, Мелинда снова схватилась за свою световую рапиру, но было ясно, что никто не может помешать Конраду сбежать под шумок. Равно как никто не мог спасти меня — я умер и отправился на перерождение в родном замке…

Только если я возродился, то почему истекаю кровью? И почему вместо дальнего зова, проходящего через связь с замком, мне показали не совсем мои воспоминания?

— Тер… ра…

Мой голос звучал настолько слабо, что едва напоминал шелест, но у целительницы был нечеловечески острый слух.

— Молчите, — строго сказала она, подходя ближе. — Ни слова до окончания операции. Ни звука!

Я прекрасно осознавал, что это не пойдёт мне на пользу, но должен был выяснить одну вещь.

— Пол… ночь. Она… жива?

— Жива, — по лицу Терры было невозможно определить эмоции. — Пусть и надорвалась, возвращая вам жизнь. Будь это последнее её деяние, я бы не стала возражать. А теперь — молчите, если не хотите, чтобы вам заклеили рот, Вик. Договорились?

Это была ловушка, и я в неё мастерски не попался. Моих сил хватило на едва заметный кивок, после чего Терра заметно расслабилась и вернулась к подготовке к операции. Вокруг неё суетились два помощника, поднося инструменты — ножи, крючки, шприцы. Рядом стояла Хвоя, сосредоточенно растирающая в ступке и пересыпающая по мискам средства, известные только ей и Терре. Меня собирались лечить всерьёз, и я не сомневался, что они преуспеют.

Только вот смысл сказанных Террой слов заставлял меня заледенеть внутри даже сильнее, чем её обезболивающее.

Полночь воскресила своего хозяина, воскресила сквозь неизмеримое расстояние между мирами. Дотянулась, вытащила, вернула на трон — настолько целым, насколько хватило остатков сил. Каждая моя смерть даже в этом мире подтачивала её ресурсы, что звучало слегка дико — учитывая визиты Жнеца. Но в любом случае, подобный подвиг не мог остаться безнаказанным, и мой сломанный замок чуть-чуть не сломался окончательно.

Из этого несложно было вычислить и мотивацию Конрада. Илюха упоминал, что Закат тоже находится не в лучшей форме, так что нашему врагу из первых рук было известно, каково распоряжаться сломанным вечным замком. Его атака была не актом мести и злобы, а холодным расчётом. У него оставалось время лишь на один удар, и если бы он ударил в спину Мелинду, она бы без больших проблем воскресла в Полудне. Другое дело хозяин Полуночи, что явился с пистолетом на поножовщину. С головой влез в чужие беды и чужую битву и оставил спину открытой, прекрасно зная, что его замок едва ли способен на подвиги. Один-единственный удар — и при некотором везении никто больше не услышит о Викторе фон Харгене, а заодно и о Полуночи.

Падающего — толкни, слабого — добей. И ведь этому уроду почти удалось задуманное.

Видимо, моё лицо настолько перекосило от гнева, что Хвоя почувствовала это даже спиной. Она встревоженно обернулась на меня, затем посмотрела на Терру, сделав руками незнакомый мне жест. Леди-вампир коротко кивнула, не отрываясь от подготовки.

И Хвоя вдруг оказалась совсем близко.

Если поцелуй баньши работал как нашатырный спирт, то поцелуй дриады — напротив, как снотворное. Тёплый, терпкий и отчётливо-хвойный, он дарил измученному телу столь желанный покой. Впервые за последний час меня ничего не терзало, будь то невыносимый жар и чудовищная боль от раны или холодное онемение от лекарства Терры. Я расслабился, погрузившись в тепло ранней осени, уют старого соснового леса. Проблемы никуда не делись, но разве мне не было положено хоть чуть-чуть отдыха?..

«Сюда».

Я плыл в чёрной пустоте, не ощущая тела, но страха не было. Бренная оболочка осталась позади, и о ней вполне могли позаботиться Терра и Хвоя. А сейчас вокруг меня и подо мной простиралась Полночь — необъятная и всё ещё почти не очищенная. Мне всё-таки удалось достучаться, нырнуть в дальний зов, а это значило, что великая душа замка продолжала существовать.

«Сюда».

Этот голос был… нет, вернее сказать, его не было вовсе. Ни слов, ни звуков, ни интонаций, только указания к действию, которые моё человеческое сознание трансформировало в привычную форму. Но от понимания происходящего зов не утихал, он направлял мой бестелесный дух сквозь океан черноты, тянул к себе. Я не сопротивлялся, поскольку не хотел, да и попросту не мог.

«Сюда». «Сюда». «Сюда».

Теперь Полночь была повсюду — надо мной и подо мной, окутывая меня своим образом со всех сторон. Время здесь ощущалось исключительно странно: замедляясь, ускоряясь и даже раздваиваясь. Пытаться описать это чувство словами было примерно столь же комфортно, как и объяснять суть загадочного зова. Скажем так, в отсутствии физического тела флуктуации во времени воспринимались словно ветер, продувающий насквозь мысли и душу.

Хуже всего была неопределённость. Я мог находиться здесь секунду, десять минут, несколько суток или полгода. Никаких шансов на точный ответ, и это невыносимо напрягало. Ветер вневременья продолжал дуть изо всех сил.

— Я здесь, — наконец мысленно сказал я, чтобы сказать хоть что-то. — Я пришёл.

«Ты здесь», — тут же согласилась со мной темнота.

И перестала быть только темнотой, став чем-то большим.

Эта девушка была реальна в той же мере, что и её голос ранее. Концепция, невысказанное слово, древняя тайна, облечённая в форму лишь силой моего сознания. Взглядом и нарядом она немного напоминала Кас — видимо, потому, что Кас была первой, кого я здесь встретил. Она также походила на Анну — светлыми волосами и очаровательно-надменным изгибом губ. Она была моложе любой из моих помощниц — я бы мог дать ей от четырнадцати до шестнадцати, если здесь вообще имело смысл упоминать человеческий возраст.

Вне всяких сомнений, меня призвала сама Полночь.

Она не выглядела больной или израненной — как можно было бы ожидать. Скорее… очень сонной. Как человек, который знает, что ему уже давно пора ложиться, но завтра рабочий день, и ему так хочется ещё чуть-чуть посидеть за компом. Знакомое состояние. Сам проходил через него сто раз, и почти каждый раз страшно жалел на утро. Мне пришлось усилием воли напомнить себе, что передо мной находилась проекция, собранная воображением, а не настоящая девушка. Её сонный облик казался по-своему милым, но за ним стоял совсем иной контекст. Одно дело — обычная дневная дрёма, и совсем другое — кома от полной потери сил.

Полуночи нельзя было «засыпать» окончательно.

— Что я должен сделать? Я принёс шкатулку, но не знаю, как её применить.

Сперва, конечно, стоило подняться на ноги, но сразу после этого — заняться вопросом лечения родного замка. То, что раньше вызывало беспокойство, сейчас находилось на грани катастрофы.

Полночь наградила меня сонной улыбкой, а затем… сладко зевнула, прикрыв рот полупрозрачной ладошкой.

«Найди меня».

— Где?

«Внизу».

— Где внизу?

«Найди моё сердце. Оно бьётся. Иди на звук».

— Как я услышу…

Но она уже исчезла, растворившись в породившей её темноте. Потоки времени подхватили меня, развернули и бесцеремонно вышвырнули из дальнего зова. А затем и из обычной темноты бессознания, в очередной раз лишив возможности посмотреть нормальные человеческие сны.

Я очнулся — резко, будто вынырнул из глубины, жадно хватая ртом воздух, не понимая, где нахожусь. Голова раскалывалась от боли, горло совершенно пересохло. Мои огромные руки, покрытые густой волчьей шерстью, намертво вцепились когтями в ближайшую стену — очевидно, я вскочил, отпрыгнул и вжался в неё сразу после пробуждения. Лазарет передо мной был почти не разгромлен — так, пара перевёрнутых коек, несколько инструментов на полу, разбросанные по углам лекарства, сломанная полка… или две… или три.

Господи. Терра, наверное, уже жалеет, что вернула меня в мир живых.

— С возращением, Вик.

— Привет, Кас.

Глава вторая

На удивление, Терра не расстроилась из-за учинённого мной беспорядка. Даже напротив, она пришла в полный восторг, уложила меня на одну из свободных коек прямо как есть, в боевой форме «Зверя» и начала полный осмотр. Прощупывания, постукивания, анализы крови и слюны, и ещё десятки всевозможных процедур, растянувшихся в общей сложности часа на полтора. Я не сопротивлялся — даже когда осмотр стал на мой вкус немного слишком интимным. Но сейчас целительница не заигрывала, а всерьёз проверяла результат своей работы, и возражать было бессмысленно. Вместо этого я воспользовался случаем, чтобы забросать вопросами её и Кас, на чьё дежурство и выпало моё пробуждение.

Были новости хорошие, были плохие и были абсолютно, нахрен, ни в какие ворота. Такие, которые лучше и вовсе не слышать.

— Операция прошла успешно, — с нескрываемой гордостью сказала Терра, постукивая моё колено молоточком, скорее напоминающим боевой молот. — Вы совершенно здоровы, ваша сила вернулась в полном объёме.

— Что-то она… не кончается, — проворчал-прорычал я, ощущая, как койка опасно прогибается под моей тушей.

Я попробовал даже призвать силу «Метаморфа», чтобы вернуться в привычный облик. Бесполезно — тело менялось на пару секунд, а затем снова вздувалось мышцами и обрастало шерстью.

— Побочные эффекты. Компенсация от организма за пережитый стресс. Вы получите контроль назад через пару часов, а пока походите в таком виде. Навестите Луну — она будет в восторге.

— Сколько я проспал?

Терра наморщила лоб и вопросительно взглянула на Кас.

— Сравнительно недолго, — спокойно сказала леди-призрак. — Семь суток.

— Целую неделю⁈

Я сделал попытку вскочить, но был надёжно удержан на месте стальной хваткой вампирши. Иногда я забывал, насколько она сильная, раз за разом обманываясь внешностью.

— Всего лишь неделю, — недовольно поправила Терра. — Или вы думаете, что раненные Блутнахтом встают и начинают резвиться в первые пять минут?

— Понятия не имею, — буркнул я.

— Они обычно погибают, Вик, — сказала Кас без тени иронии. — Погибают мучительно и страшно. Именно так погибли двое из ваших предшественников. Их звали…

— Кас! — перебил её я, удивлённый, что в лазарете ещё не начали гаснуть факелы. — Табу!!

— О, на этот счёт можете не переживать, — хмыкнула Терра. — Какое-то время.

Если раньше Полночь даже в сломанном состоянии функционировала более-менее нормально, то сейчас она надорвалась и постепенно погружалась в кому. У этого, как ни странно, были плюсы — моих помощниц больше никто не стращал за «лишнюю» информацию или неверную формулировку. Они могли спокойно перемещаться по загрязнённой местности, и даже нагло приставать к хозяину, не имея статуса наложницы — пусть сейчас было немного не до того.

Но не считая «гласности», весёлого было мало. Мой замок умирал, медленно, но неумолимо, и сам по себе этот процесс не мог остановиться.

— Ключевые комнаты продолжат работу, но вы не можете строить новые помещения и менять те, что уже возведены, — перечисляла Кас. — Могут возникнуть проблемы с провизией, лекарствами и частью материалов, которые раньше Полночь пополняла сама. В некоторых загрязнённых областях разрушение многократно ускорится, вплоть до обрушения построек и стен.

— Как насчёт приёмов гостей?

— Гости всё ещё могут посещать замок, но вам придётся быть настороже — Полночь больше не будет отслеживать их намерения.

— Ожидаемо. Что ещё?

— От вашего имени я приказала временно остановить вылазки за частицами души, — помедлив, сказала Кас. — Ибо все, кто погибнет сейчас, останутся прахом и не восстанут из праха. Вас… это касается в первую очередь, Вик.

— С чего это? — нахмурился я. — Если сила вернулась в полном объёме, убить меня будет крайне проблематично.

Терра и Кас встревоженно переглянулись. В последнее время Кас слишком часто отходила от своего безэмоционального облика, и я не знал, радоваться этому или волноваться за неё. Впрочем, в данный конкретный момент повода для радости не было вовсе.

— Вик, — осторожно начала Терра, смотря мне прямо в глаза. — Помните, пять минут назад я сказала, что вы можете не переживать из-за визитов Жнеца?

— Было дело.

— Я вынуждена взять свои слова назад.

Жнец оставался проблемой, но что самое смешное, теперь проблемой исключительно моей. Массовый сбой в работе Полуночи привёл к разладу многих систем, и бессмертный страж замка тоже попал под раздачу. Он больше не прилетал, чтобы покарать зазнавшихся слуг или незваных гостей, но исправно пытался выдворить «задержавшегося» хозяина. Как будто у моего замка наступило сильнейшее раздвоение личности — только что она спасла меня, заплатив высочайшую цену, а затем активно пыталась убить. Причём если она преуспеет, то сдохну я окончательно, с концами.

— Посмотрите на это по-другому, — предложила Кас. — Представьте, что Жнец сейчас — не проводник воли Полуночи, а просто старый автоматон. Его программа не менялась столетиями, и он не осознаёт, что творит.

— Автоматона хотя бы можно отключить.

— Жнеца тоже… на время.

По словам Терры, гневный дух стабильно являлся в лазарет в конце каждой ночи, но улетал, обнаружив меня в коме — по его протоколу это состояние было неотличимо от смерти. Вот, получается, и ещё один рабочий способ избежать смерти от его серпов — пусть и самую малость экстремальный. Сегодня пока что можно было не дёргаться, я очнулся где-то в двадцать минут первого, и впереди лежала вся ночь. Зато под утро придётся расчехлять мой антижнецовый арсенал, тратить ценные ресурсы или рисковать с зеркальным двойником.

Потому что — кто бы сомневался — обычный путь на Землю был для меня закрыт.

— Полночь не может вернуть вас, Вик. В неопределённом будущем вам придётся проводить здесь не только ночи, но и дни.

— Как насчёт тебя?

— Я тоже останусь здесь, — серьёзно сказала Кас.

— Да нет, я о другом. Ты же переносила меня с Земли, верно?

— И всё ещё могу перенести, — легко согласилась она. — Если вы попадёте туда самостоятельно.

— Каким образом?

— Думаю, вы знаете ответ.

Большие двери в конце главного коридора. Двусторонний портал, позволяющий принимать и отправлять гостей по соответствующим мирам. Да и сама Кас пользовалась тем же порталом для визитов на Землю. Правда, для этого требовался целый ритуал, а мои познания в магии были околонулевыми. Видимо, настал момент наверстать упущенное — хотя бы по части порталов.

— Тебе придётся меня обучить.

— Я сделаю всё возможное, — сказала Кас, склоняясь в лёгком реверансе.

Шкатулка из красного дерева стояла с краю одной из полок неподалёку от моей койки, аккуратно подвинув колбы и реторты, как будто находилась здесь годами. Я взял её с осторожностью, зажав между когтистыми пальцами, хотя было совершенно очевидно — никакое приложение силы не может повредить этому проклятому предмету. Раньше ей не удавалось последовать за мной в Полночь, но экстренное воскрешение перетащило меня целиком, вместе с содержимым карманов джинсов и бывшим артефактом Князя в Жёлтом. Магический аккумулятор, наполненный — как там говорил Альхирет — крошечной частью «мелодии высших сфер»? Я видел, на что способна эта штуковина, и можно было логично предположить, что её силы хватит для исцеления замка. Хотя бы временного, чтобы дать Полуночи оклематься от последних потрясений.

Да только где искать её сердце? Как услышать «стук», чтобы идти на него? Кас и Терра лишь качали головами, услышав эти простые вопросы. Поисковый амулет и вовсе отказывался реагировать.

В играх такое бывает — ты долго выполняешь побочные квесты, качаешься, ищешь экипировку получше, развиваешь отношения с персонажами, отстраиваешь базу. А потом бац — случайно стриггерил часть основного сюжета, и вот уже всё вокруг летит в тартарары, про побочки можно забыть, пока не разберёшься с главной проблемой. Правда, в отличие от игр я вовсе не был уверен, что проблема решаема. Анна не рассказала мне про шкатулку практически ничего, а теперь я даже не знаю, жива ли она. Похоже, пора снова загрузить Литу, но на совершенно новую тему.

Шкатулка отправилась в переносной карман для предметов, и я испытал небольшое облегчение, когда она перестала мозолить мне глаза. В лазарете мне осталось сделать последнюю важную вещь — я развернулся и обнял Терру. Та явно не ожидала ничего подобного, и в первую секунду просто опешила, прежде чем обнять меня в ответ.

— Спасибо, — негромко рыкнул я.

— Обращайтесь, — мягко сказала она. — Но постарайтесь в следующий раз умирать не так быстро. Меня может и не оказаться поблизости.

Путь из лазарета к тронному залу занял вдвое меньше времени чем обычно. Новый подъёмник от Адель работал безупречно.

Почему-то я подсознательно ожидал, что тронный зал изменится — либо за время моего отсутствия, либо в связи с негативными переменами в самой Полуночи. Но мой трон стоял на месте, лунный свет ярко заливал зал из больших окон, тихо потрескивал огонь в камине. В дальнем углу дремал Мордред, мёртвый рыцарь проклятого королевства Авалон, для которого я всё ещё не нашёл лекарства. События неслись слишком быстро, и даже очищение библиотеки не дало ответов на множество наболевших вопросов. А теперь большая беда перекрыла собой всё остальное, пусть по тронному залу это было незаметно.

— У меня есть для вас последняя новость, — сказала Кас, когда я почти бездумно направился к трону.

— Мне уже страшно.

— Напрасно. Вам не стоит бояться заранее, даже не выслушав весть.

— Это шутка, — устало сказал я. — Просто начало ночи не задалось. Так что там у тебя?

— Из последнего похода в сокровищницу вы принесли исключительно ценные предметы.

Какое-то время я смотрел на неё, пытаясь сообразить, что к чему. С одной стороны, поход случился совсем недавно, но всё-таки до нового визита Альхирета, спуска в подземные катакомбы, битвы с Конрадом, смерти, возвращения и реанимации. Слишком много всего, слишком плотный график, не успеваешь умереть и возродиться, как происходит что-то новое.

Что же я там умыкнул из сокровищницы?..

— Луна обрадовалась гайке для драконьей кузни? — вспомнил я через пару мучительных секунд.

— Она была в экстазе, — ответила Кас без тени сарказма. — Об этом лучше спросите её саму.

— Непременно. Но там было что-то ещё, да?

— От вас ничего не утаишь, Вик.

— Иногда я думаю, что ты наслаждаешься моими страданиями.

Мне показалось, или по бесстрастному лицу Кас скользнула тень улыбки? Вот опять — живая эмоция. Почти.

— Вы глубоко заблуждаетесь.

— А вот у меня ощущение, что не так уж глубоко… Что я принёс кроме гайки, Кас?

— Всего лишь один из знаковых артефактов Полуночи.

Я затормозил в шаге от трона, чуть не споткнувшись на ровном месте.

— И ты молчала всё это время⁈

— Вы сами сказали — было не до того.

Хотелось бы сказать, что я взял старые защитные очки, ведомый тайной интуицией. Что в момент выбора сердце пропустило удар, а сама Полночь направляла мою руку. Или же напротив, мой могучий интеллект подсказал мне единственно верный вариант из всех, основываясь на мельчайших зацепках. Возможно, конечно, так оно и было, но на данный момент больше походило, что мне тупо свезло. Времени тогда оставалось мало, пришлось схватить хоть что-то отдалённо полезное на вид. Честно сказать, до сего момента я был абсолютно уверен — кроме необходимой Луне гайки мне подсунули полное барахло.

Ошибаться в таких вещах было легко и приятно.

У очков не было имени — как и у ключа от всех дверей. Надо будет позже расспросить Кас, Луну или Литу на тему имён знаковых артефактов — если те в какой-то момент забылись, не нужно ли придумать новые? В любом случае, непохоже, чтобы их свойства менялись от наличия или отсутствия названия. Я вертел артефакт в руках, который сейчас смотрелся как новенький — стёкла чистые, порванный ранее ремешок цел. То ли кто-то из девушек постарался, то ли сама Полночь восстановила после идентификации — и до собственной окончательной поломки.

— Поделишься, как они работают?

— Сперва вам надо их надеть.

Я подчинился — и вздрогнул от неожиданности. Стены, пол и потолок зала вдруг стали полупрозрачными, словно отмеченными контурами. Я видел сквозь одну из стен, как два дракона-подростка, Ава и Ян, азартно играют в догонялки в своём зале. Повернул голову — и мне открылась оружейная, где трудилась Луна с безголовым Обероном, а сразу за ней — гостевые покои. Геннадий Белый что-то сосредоточенно писал, сидя за столом, а семья альвов с Инзором во главе наслаждались завтраком. Мне стало неловко подсматривать за гостями, и я поднял голову, пронзая взглядом винтовую лестницу на верхние этажи. Там, за коридором с обезвреженными ловушками и небольшой гостиной, сияло что-то неопознанное, но притягательное. Примерно там, где находился лифт, спускающийся к механической зоне.

Глаза от такого напряжения быстро начали побаливать, и я снял очки, чтобы проморгаться. Вот они, суровые мужские слёзы на опухших глазах. Как будто до утра за компом засиделся…

— Ты права, ценная штука. Работает без ограничений?

— Только в очищенных зонах.

— И вот он, звон моих разбитых надежд, — вздохнул я. — В очищенных зонах я и сам знаю, куда идти.

— И всё же, вы можете наметить дорогу заранее, — спокойно сказала Кас. — Или обнаружить нечто, о чём не догадывались. К тому же, это пассивное свойство.

— А есть и активное?

— Вы разглядели далёкий свет?

Источником света оказалась, как ни странно, аномалия «короткого пути». Та самая, что позволяла попасть в отдалённую часть Полуночи, используя лифт почти ровно по центру. И с помощью активного свойства чудо-очков подобные аномалии можно было не только обнаруживать, но и перемещать с места на место. Чтобы затем перемещаться уже между ними, игнорируя расстояние не хуже зеркального телепорта.

Существовало, правда, несколько ограничений. Во-первых, подобные пространственные аномалии были крайне редки, реже, чем сундуки с полезными артефактами. Редки, своевольны и капризны, поскольку далеко не все создавали короткие пути — стоило внимательно к ним присмотреться, прежде чем взаимодействовать.

Во-вторых, короткий путь можно было разместить лишь в подходящем для этого месте. Допустим, двух узких и почти не отличимых на вид коридорах, так, чтобы один как будто вёл в другой. Шахты лифтов для этой цели тоже отлично подходили. А вот просто воткнуть посреди зала и рассчитывать, что магия перенесёт тебя в другой зал — даже не стоило пробовать.

В-третьих, процедура была исключительно тонкой, занимала до получаса и требовала максимального сосредоточения. Её разрешалось проводить и на загрязнённой территории, но буквально любой упущенный моб мог сбить концентрацию и прервать размещение короткого пути.

В-четвёртых, откат у активного навыка очков составлял месяц. Запорол перенос, случайно ткнул во вредную аномалию вместо полезной? Сам виноват, хозяин, не надо было щёлкать клювом.

Наконец, эксперименты с короткими путями не нравились Полуночи. Не до того уровня, чтобы науськивать Жнеца, но без малейшей поддержки. Она сама предпочитала менять комнаты местами, создавать новые пространства и проходы между ними, а тут такое грубое нарушение замысла. Но сейчас об этом можно было не беспокоиться.

План созрел мгновенно. Но, прежде чем приступать к исполнению, я порывисто обнял Кас — чего она ожидала ещё меньше, чем Терра. Обнимать призрака было куда сложнее, чем вампира, но к счастью, моя кастелян в основном летала в форме, способной на физическое взаимодействие.

— Спасибо, милая, — с чувством сказал я. — Если не сложно, собери здесь всех, кого можно собрать — где-то через час. И слуг, и гостей, и гвардию.

— Как… скажете, Вик, — тихо сказала она, но дождалась, пока я разомкну объятия.

Вряд ли сегодня ночью я доберусь до сердца своего замка. В лучшем случае решу одну из старых проблем, которая по чистому стечению обстоятельств напрямую связана с решением новой. Но первый шаг в долгом пути не менее важен, чем последний, не так ли?

Полночь ждала, погрузившись в дрёму, что ненамного отличалась от смерти.

Глава третья

Первые двадцать минут я потратил, адаптируясь к инженерным очкам и дарованному ими расширенному обзору. Мои глаза всё ещё высказывали недовольство, но больше не требовали снимать артефакт через каждые две-три минуты, чтобы утереть набежавшие слёзы. Непривычно было ощущать столь обычное, человеческое раздражение слизистой не только в форме оборотня, но и посреди родного замка.

Непривычно — но на ближайшее будущее стоит воспринимать это как норму. Что-то подсказывало, что впереди будут значительно более тяжёлые испытания.

Следующие полчаса ушли на поиски. Для удобства я разместился на троне и методически «просвечивал» стены, потолок и пол в поисках сияющих источников на любом расстоянии. Ближе всего лежал тот, что связывал область за гостиной с механической зоной. Этот короткий путь находился на своём месте и в перемещении не нуждался. Более того, я был на девяносто девять процентов уверен, что его туда поместил Роланд или один из его последователей, чтобы удобнее добираться до центра управления. Может, туда вели и другие дороги, но за столетия они были забыты или перемещены Полуночью куда подальше.

Других световых пятен сверху я не обнаружил, по крайней мере из текущей точки. Зато стоило мне опустить глаза в пол, как где-то далеко внизу вспыхнул не один, а целых два источника. Пришлось повозиться с «настройками» очков чтобы вычислить нужную зону, но в итоге сомнений не осталось.

Обе аномалии уютно расположились в грязных полузатопленных катакомбах. Блеск.

Кас не подвела — и спустя ровно час в тронном зале находилось почти всё население Полуночи. Слуги, гвардия, гости и наёмники, а также два дракона — звучало солидно, но на деле толпа едва превышала три десятка человек. А также альвов, гноллов и дальше по списку — так сказать, с инклюзивностью у нас был полный порядок. На встречу не добрались лишь Адель с Литой. Первая трудилась в мастерской и не успевала дойти до тронного зала за час, вторая не могла покинуть библиотеку из-за отсутствия нормального выхода.

Впрочем, к этому вопросу мы ещё вернёмся позже.

Я оглядел лица собравшихся перед тем, как начать говорить. Мои помощницы сияли, увидев меня живым и здоровым. Инзор с семьёй, Геннадий Белый и двое молодых альвов-должников смотрели с затаённой тревогой, Шаэль была спокойна. Гвардейцы с Александром во главе сохраняли бесстрастный профессиональный настрой, зато пара гноллов откровенно веселилась, наблюдая мой ярко выраженный звериный облик. Вроде два часа уже прошло, а я всё ещё выглядел как получеловек-полуволк, обожравшийся стероидов и готовый рвать в клочья всех без разбора. Лунного света в зале было полным-полно, так что «Зверь» не отнимал силы, только доставлял лёгкое неудобство.

Что же, придётся в таком виде и речь толкать.

— Друзья, — рыкнул я. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить скверные новости. Полночь… тяжело больна.

Это вызвало куда как более слабую реакцию, чем я думал, хотя некоторые лица осунулись от беспокойства. Не считая слуг, меньше всего удивился Геннадий, мелко закивав в ответ на мои слова. Сразу видно, человек всерьёз посвятил жизнь изучению вечных замков и почувствовал неладное.

— Полночь больна, — продолжал я. — И я не знаю, удастся ли найти лекарство. Точно известно лишь одно: в ближайшее время здесь будет небезопасно. Это может продлиться неделю, месяц или дольше, но за это время может случиться что угодно. Я обращаюсь к тем, кто прибыл сюда в поисках защиты, знаний или желая помочь. Возможно, вы захотите покинуть замок. Если да — прошу, сделайте шаг вперёд.

Строго говоря, адресантов этого обращения было не так много. Гости-альвы — лингвист Инзор Галандис, его жена Эррит и дочь Нилли. Скрипачка Шаэль Морторис, недавно полностью выздоровевшая от красной порчи. Брат и сестра Аллуин и Нидрэ Иртресы — признаться, их имена и фамилии мне пришлось уточнять у Кас, слишком давно не общались. Геннадий Белый, сомнолог, иллюзионист и немного шпион. Двое гноллов-рубак, Кара и Кром. Технически, дракончики Ава и Ян тоже не были связаны с Полуночью, но они не знали другого дома, а опасность им грозила меньше всего.

Девять персон, и никто из них даже не подумал сдвинуться. От Кары и Крома я ничего другого не ждал, но реакция альвов слегка удивляла. Я заметил, как юная Нилли поднялась на цыпочки и что-то зашептала на ухо наклонившейся маме. До меня донёсся обрывок ответа: «Тише, солнышко, тише… лорд Виктор знает, что делать».

Мне бы её уверенность.

— Если вы решили остаться, я приму все усилия, чтобы обеспечить вам безопасность, — сказал я, постаравшись смягчить рыкающий тон. — Правила пока что остаются те же — сон днём, свободное перемещение ночью в рамках очищенной территории. Гвардия будет на страже, но, если понадобится, я лично встану на вашу защиту.

Александр поймал мой взгляд и слегка кивнул, а затем отсалютовал, дважды ударив кулаком правой руки по левому плечу. Гвардейцы дружно повторили салют.

Их сил наверняка хватит, чтобы отвадить мародёров, иссохших и даже безголовых латников, если те решат сунуться в очищенную область. Для более серьёзных угроз есть Луна и Кас, на крайний случай — Мордред. Я не лукавил, когда говорил, что готов лично встать на защиту, но с поправкой, что большую часть времени мне придётся проводить вне тронного зала. Увы, никто кроме меня не мог доставить «лекарство» для Полуночи к её таинственному сердцу.

Надеюсь, я правильно всё рассчитал и не найду однажды по возвращению хладные трупы моих дорогих гостей.

— Геннадий, Инзор, Аллуин, Нидрэ. Задержитесь ненадолго, есть разговор.

Джинн Альжалид была свято уверена, что моя библиотекарша, Лита, плохо справляется со своими обязанностями. У неё на то имелись некоторые основания: в конце концов, девушка-паук сама призвала беду на библиотеку, пытаясь оградить зону от мародёров. Я подозревал, что Полночь, в целом, разделяла мнение Альжалид, но последнее слово было за мной — и Лита осталась на своём месте. Под моим началом она успела проработать чуть больше месяца, и в основном занималась спасением книг и очисткой помещений от последствий противостояния двух заклятых врагов.

Этих самых врагов — Фахара и Альжалид — было бы неплохо самих поставить на службу, и заставить разгребать собственный бардак. Но они, увы, всё ещё не пришли в себя после финальной разборки.

Так или иначе, я не разделял мнения ни надменной марид, ни своего собственного замка. Да, Лите явно недоставало опыта, она горячо бралась за любые начинания, и не знала, когда вовремя отступить или попросить помощи. Двести лет, проведённые в Полуночи, мало чему её научили, но я уже более-менее понял, как замок влиял на мозги своих слуг. Для кого-то здесь год тянулся как десять лет, а для кого-то два века считались за два года. Если отбросить шелуху, Лита обожала своё дело, отлично разбиралась в книгах и практической магии, быстро соображала и всегда старалась помочь. На мой взгляд, это в принципе были лучшие возможные качества для библиотекаря.

Следовательно, оставалась ерунда — сделать так, чтобы моя паучишка не зашивалась.

Простым решением было… подождать. Любой беспорядок рано или поздно подходит к концу, особенно учитывая рвение Литы, а дальше она сможет быстро находить ценную информацию. Что такое месяц-другой в масштабе правления, которое должно длиться десятки лет? Только вот даже до текущей большой беды у нас хватало насущных проблем, которые накапливались гораздо быстрее. А сейчас счёт шёл если не на дни, то в лучшем случае на недели.

Другой вариант — рискнуть и вытащить джиннов из бутылки… точнее, книги. Вытащить заранее, до окончательного исцеления. Это могло привести к непредсказуемым последствиям, нанести им перманентные травмы, но Лита сразу бы получила двух помощников. На этот раз — намертво связанных клятвой не сражаться, не вредить и во всём слушаться как хозяина замка, так и библиотекаря.

И, наконец, третий вариант. Проложить в библиотеку нормальный путь и запустить туда новых помощников. Здоровых, опытных и — теоретически — полных энтузиазма.

— Я… не поймите меня неправильно, Виктор, я совсем не против, — сказал Геннадий Белый, нервно поправляя очки. — Попасть в библиотеку вечного замка… работать с книгами такой ценности… это просто мечта наяву! Но остаётся, как бы сказать…

— Остаётся вопрос логистики, — мягко поддержал коллегу Инзор Галандис. — Правильно ли будет сказать, что библиотека находится в труднодоступной секции замка?

— Скорее, вовсе недоступной, — признался я. — На данный момент. Но если это удастся исправить, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

— Вы ещё спрашиваете, лорд Виктор! Мы всё ещё перед вами в неоплатном долгу, а беседы с сэром Мордредом, к несчастью, стали всё более редки…

Кас действительно упоминала, что в последние пару недель мёртвый рыцарь стал дольше спать и меньше общаться. Это вызывало тревогу, но решение, опять же, в первую очередь стоило искать в библиотеке.

— В таком случае, — сказал я. — Вне зависимости от исхода сегодняшнего похода, я назначаю вас обоих ассистентами библиотекаря, со всеми вытекающими полномочиями.

Инзор и Геннадий переглянулись, синхронно расплывшись в радостных улыбках. Как мало нужно для счастья двум мужчинам старшего возраста, принадлежащих разным мирам, расам и культурам, но которых объединяла любовь к книгам!

— Аллуин, Нидрэ, — я обратился к молодым альвам, ожидающим неподалёку. Их настроение было полностью противоположно двум учёным — брат и сестра явно ждали, что их выгонят из Полуночи взашей.

Возможно, так и стоило сделать — причём ещё тогда, когда они навязались на бесплатную долгую службу. Но у нас всё ещё было не так много людей, чтобы разбрасываться даже самыми неопытными кадрами.

— Начнём с того, что я ценю, что вы не наделали глупостей, — прямо сказал я. — Не стали геройствовать, не попытались в одиночку сбежать в загрязнённую область, чтобы доказать свою полезность.

Аллуин отчётливо побледнел. Нидрэ тяжело вздохнула и толкнула его локтем в бок.

— Я… я хотел, лорд Виктор, — сдавленно сказал Аллуин. — Хотел доказать, как вы и сказали… Сестра отговорила.

— Чтож, за намерение штраф не положен. Я могу только догадываться, как вам тут было скучно.

— При всём уважении, лорд Виктор, — тихо сказала Нидрэ. — Не можете. Но мы понимаем, что вы заботились о нашей безопасности.

Скорее я заботился о собственной кукушке, которая бы не оценила бессмысленной гибели этих молодых и симпатичных ребят. К слову, я давал себе отчёт, что пара альвов могла быть старше меня лет эдак на двадцать-тридцать, но обязанности и иерархия быстро расставляли всё по местам.

— Так или иначе, ваше долгое ожидание окончено. Вы всё ещё можете уйти, но если уж решили остаться — поручаю вам охрану библиотеки.

— Лорд Виктор, — недоверчиво сказал Аллуин. — Вы же даже не отпускали нас со своей гвардией на простейшие вылазки…

— И сейчас бы тем более не отпустил. Ваша первая задача — помогать библиотекарю и интенсивно тренироваться, а уж потом следить, чтобы мародёры не добрались до книг. Нидрэ — будешь учиться магии под руководством Литы. Аллуин — для тебя Александр выделит инструктора из гвардейцев. Когда дорастёшь до его уровня, будешь проходить общую гвардейскую подготовку. Устраивает?

Брат и сестра закивали так быстро и сильно, что я заволновался, не потеряют ли они головы до того, как я исполню задуманное.

Единственный открытый вход в библиотеку находился примерно на высоте девятиэтажки — там, где когда-то обвалился коридор, ведущий в башню Вдохновения. Когда-то, конечно, существовал вход и снизу, но в связи с разрухой в Полуночи, в последние столетия он оказался намертво завален обвалившимся участком стены. Адель по моей просьбе прикинула, сколько времени уйдёт на разбор завала, если мы подключим самых крепких обитателей замка, включая меня. Выходило неприлично долго.

Мне-то что, я мог спокойно ходить туда и обратно сквозь магические зеркала, но мною дело и ограничивалось. Ну допустим, можно было притащить в библиотеку Адель с помощью переносного кармана — чтобы ещё больше нагрузить мою механическую помощницу. Что интересно, невидимостью в Полуночи владел не только я, но и Терра, а также Геннадий. Но я уточнял у Кас — лишь хозяин мог безопасно пользоваться зеркальным телепортом. Для всех остальных оставался шанс, что зеркало заподозрит неладное и выплюнет доппельгангера.

Нет, требовался надёжный, доступный и универсальный путь, и требовался он быстро. В этом смысле недавняя находка в сокровищнице в самом деле казалась не случайностью, а знаком судьбы.

Дело за малым: сгонять в гнилые катакомбы, достать оттуда аномалию короткого пути и связать с её помощью библиотеку с центральной очищенной зоной. Желательно — всё за эту ночь, чтобы два раза туда не спускаться.

Только кого мне взять с собой в поход?

— Гвардия готова, лорд Виктор, — сдержанно сказал Александр. — Мы оставим часть воинов для охраны гостей, остальные прикроют вам спину на время ритуала.

Мои дракончики, Ава и Ян, радостно запрыгали вокруг, всем своим видом показывая, что они тоже готовы прикрыть спину, ещё как готовы!

— Нет, мои хорошие, сегодня я вас с собой не возьму, — огорошил я малышей, присев рядом и ласково почёсывая им макушки. — Вам не понравится это место, совсем не понравится. Там очень мокро, очень плохо пахнет и решительно не с кем воевать — пиявки да слизни.

А ещё туда вели очень хрупкие, шатающиеся и проржавевшие насквозь лестницы. Примерно как та, которая вела к темнице и на данный момент обвалилась где-то наполовину. Энтузиазм юных драконов мог оказаться последним, что эти лестницы увидят в своей жизни.

— Гвардию тоже лучше не разделять, — продолжал я, обращаясь уже к Александру. — Без обид, но мне нужен кто-то попрочнее. Не настолько тяжёлый, чтобы под ним не рухнула старая лестница, но достаточно прочный, чтобы выдержать подобное падение.

На данный момент под эти критерии кое-как подходил только я сам, даже гноллы пролетали. И в обычной ситуации поход соло был бы абсолютно адекватным выбором — я занимался этим с первой ночи в Полуночи. Но проблема состояла даже не в том, что без прикрытия меня могла сбить с концентрации любая пиявка.

Мне просто ужасно не хотелось лезть в эту задницу одному.

— Эй, красавчик, — послышался сзади знакомый голос, и спустя миг мою шею нежно обхватила мускулистая рука.

Я полуобернулся — ухмыляющееся лицо Луны находилось на опасно близком расстоянии. Кажется, Терра не шутила, что оружейница будет в восторге от моего временного нового облика.

— Только на ноги встал, а уже собрался куда-то без охраны? — почти промурлыкала она. — Мы тут посовещались и решили, что это не дело.

— Совсем не дело!

Теперь что-то упругое и волнительное прижалось ко мне с другой стороны — объятия Кулины было невозможно ни с чем перепутать. Обычные слаймы не вызывали желания их пощупать, но кухарка Полуночи оставалась приятным исключением.

Занятый каскадом ощущений, я не сразу понял, на что они намекают.

— Так. Вы хотите сказать…

— Мы идём с вами, Вик! — пискнула Кулина, прижимаясь ко мне ещё крепче. — Мы лёгкие и прочные. И не допустим, чтобы с вами снова что-то стряслось!

Я хотел было возразить, даже напомнить об обязанностях на кухне и в оружейной, но быстро сообразил, что девушки наверняка позаботились о своих делах заранее. Какие могли быть преграды, пока замок не следил за своими слугами? Оставалось лишь обнять их в ответ и начать подготовку к походу, который только что из совершенно отвратительного превратился в умеренно терпимый.

Бывают же такие чудеса.

Глава четвертая

— Гайка пригодилась?

— А?..

Луна, кажется, задумалась о своём, так что я уточнил:

— Ну, та, из сокровищницы. У неё была оранжевая аура, так что…

— А! Вик! Это не гайка!

— Серьёзно? Я бы не отличил.

— Это перстень-печатка из чистейшего драгестола. Ключ-активатор для драконьей кузни, без которого невозможен её запуск! Абсолютно бесценная вещь, одна из важнейших деталей.

— То есть, пригодилась?

— То есть, я бы могла взять вас прямо здесь, на полу, прямо сейчас. Дайте только знак.

Хорошо, что под шерстью на моём лице не было видно румянца. Предложение, конечно, неплохое… да что там, отличное предложение! Только хотелось бы воплотить это после завершения миссии, в более подходящей обстановке, да и более привычном облике. А вот Луну, похоже, такие мелочи вовсе не волновали.

— Я, между прочим, тоже тут!! — возмутилась Кулина, слегка подпрыгивая с другой стороны от меня. Но, прежде чем я успел выдохнуть, она продолжила:

— Делиться надо, Луна!!

Когда мы выдвинулись, до рассвета оставалось порядка пяти часов — добрая половина ночи. Мне пришлось повозиться, чтобы экипироваться сразу в форме «Зверя» — некоторые артефакты были для этого предназначены, другие — нет. Из оружия я захватил только свой любимый полэкс, да кинжал на пояс. В тесном пространстве полузатопленных катакомб оставалось немного места чтобы развернуться, а тело оборотня само по себе было мощнейшим оружием. Пусть и работающим сейчас «вхолостую».

Перед выходом меня ещё раз внимательно осмотрела Терра и заверила, что волноваться не о чем, это совершенно нормальная реакция организма, которая пройдёт сама собой. Но первоначальный диагноз изменила — с двух часов до конца ночи.

Луна вооружилась зауфедером — коротким и тяжёлым «кабаньим копьём», которое при случае могло работать как импровизированный гарпун. Оружие для охоты, но более чем подходящее к зоне, где предстояло искать аномалии. Кулина от оружия отказалась — с её способностями оно не особо требовалось. В идеале весь поход должен был занять не более четырёх часов, даже учитывая неизвестные факторы.

Как говорится, хочешь рассмешить Полночь — расскажи ей о своих планах.

В затопленные катакомбы можно было попасть двумя способами. Первый — через люк-ловушку в лазарете, любезно установленном там Террой в незапамятные времена. Опробовала она его, понятное дело, на мне — когда я пытался очистить лазарет силовыми методами и не слишком в этом преуспел. Второй — долгим путём, свернув от дороги на кухню в сеть коридоров, где ещё недавно моя верная гвардия еженощно фармила мне частицы душ. Эти коридоры обычно были наполнены толпами иссохших — причём не только людей, но и собак. Слабые враги, гибнущие от любого приличного удара, да ещё и абсолютно безмозглые.

Я несколько раз приходил сюда, пытаясь рекрутировать желающих в очищенную зону, обещая «стандартный пакет»: работу, имя и возможное возвращение человечности. Учитывая то, что гвардейцы и ассистенты Терры благополучно стали людьми, обещание было чистейшей правдой. Для безголовых латников метод пока не сработал, но тут-то водились только иссохшие. И всё же, ни один из них даже не остановился, чтобы подумать над предложением. Я списал это на окончательно сгнившие мозги и забросил попытки.

Сейчас, пройдя извилистый коридор с десятками ответвлений примерно наполовину, и не встретив ни единого иссохшего, мне пришло в голову, что я недооценил местных мобов. У них явно хватило ума убраться с дороги в период, когда любая смерть становилась перманентной. Было ли то осознанное решение или какой-то инстинкт, не знаю, но теперь становилось вдвойне непонятнее, почему никто из них не принял «рабочего приглашения».

Может, они просто терпеть меня не могли?

За сетью коридоров раскинулся древний склад, до краёв заваленный бесполезной рухлядью. Помещение большое и удобное, но не очищенное во всех смыслах слова. Более того, абсолютно непонятно, как по законам Полуночи следовало очищать эту и предыдущую зону, поскольку нигде поблизости не было ключевых помещений с «боссами». Кухню я присоединил давным-давно, и её влияние явно не дотягивалось.

— Раньше хозяева могли очищать комнаты просто так! — поделилась Кулина, когда я решил задать вопрос вслух. — Пуф — очистили — присоединили к большой зоне!

— Ого, — уважительно сказала Луна. — При мне такого не было.

— При мне тоже! Это видела моя пра-пра-пра-пра…

— А она не видела, случаем, как именно происходил процесс? — спросил я, вежливо дождавшись, когда Кулина закончит цепочку из примерно двадцати «пра-».

— Конечно видела! Хозяин становился точно в центре комнаты, закрывал глаза и делал руками вот так.

Девушка-слайм продемонстрировала движение рук — специфическое, не слишком сложное, зато заставившее её внушительный бюст колыхнуться под фартуком.

— И это всё? — с лёгким подозрением спросил я.

— Внешне — всё. Но если хотите знать моё мнение, то без полной связи с замком ничего не выйдет!

Справедливо. Сейчас и с неполной-то связью были проблемы.

По счастью, единственная железная лестница, что спускалась в катакомбы, всё ещё кое-как держалась и функционировала. Кас предупреждала, что в некоторых областях «разрушение многократно ускорится», но эта часть замка была не просто загрязнённой — она выпадала из общей ауры Полуночи. Обычные загрязнённые области поддерживались в более-менее приличном состоянии, за некоторым исключением. Здесь же даже лестницы находились на грани обрушения последние лет эдак двести, а из немногочисленных мобов в катакомбах не выпадали частицы души. Вряд ли стоило волноваться, что текущее состояние замка может дополнительно повлиять на местную разруху.

Я мог лишь гадать, что это значило, и Луна с Кулиной тоже не знали ответа. Возможно, эта странная секция была пристроена сильно позже возведения основного замка. Возможно, напротив, её быстро исключили после окончания строительства. При этом она находилась сравнительно близко к тронному залу — следовательно, Полночь не могла или не хотела её перемещать. Катакомбы не просто вызывали вопросы, они рождали отчётливое чувство неправильности, туда не хотелось возвращаться даже по вполне конкретному делу.

Может, именно поэтому там рождались пространственные аномалии?

На первый взгляд катакомбы никак не изменились. Тот же крошащийся отсыревший кирпич вместо отполированного камня, желтоватый и покрытый плесенью. Те же кривые стены и низкий потолок, та же мерзкая жижа под ногами, на вид ближе к очень жидкой вонючей грязи, чем воде.

Катакомбы не изменились — но изменилось ощущение от них. В прошлый раз я пробирался сквозь узкие коридоры в гордом одиночестве, в темноте, только что получив по носу от Терры, да ещё и думая, что потерял Райнигун. Сейчас со мной были две очаровательные и могучие спутницы, мы были хорошо вооружены и подготовлены, а также за прошедшие месяцы я стал гораздо сильнее.

Тем удивительней, что три месяца назад я испытывал лишь лёгкое раздражение, а сейчас… нет, не страх, но необъяснимо сильный глухой нервяк. Настолько сильный, что шерсть на загривке становилась дыбом, а клыки сами складывались в звериный оскал. Последствия поломки замка? Особенности близости аномалий? Или какая-то совершенно иная, необъяснимая и невыразимо жуткая дрянь, только и ждущая, что к ней заглянут в гости?

Успокоиться, взять себя в руки. Это всё ещё мой замок, пусть и один из самых неприятных его уголков. Здесь нет никого сильнее меня и страшнее меня, а уж нас втроём — и подавно.

— Здесь всегда было… так? — неуверенно подала голос Луна, чем самую малость меня успокоила.

— Как будто кто-то гуляет по моей могиле, — поддержала её Кулина всего лишь с половиной своего обычного энтузиазма. — А слаймов, поверьте, обычно не хоронят!

— Что⁈ — возмутилась оружейница. — Да я лично выкопаю для тебя могилу, когда понадобится! Да что там, усыпальницу возведу!

— Правда⁈ — счастливо пискнула кухарка.

— Так, хорош, — вмешался я. — Отставить разговоры о смерти и похоронах.

Чем быстрее мы здесь закончим, тем быстрее вернёмся и тем больше останется времени на другие, гораздо более приятные дела. Отдых в хорошей компании… или даже не отдых, а, скажем, поиск информации в библиотеке. Любой вариант был лучше, чем шататься по катакомбам. А уж если придётся задержаться и параллельно иметь дело со Жнецом…

Я опустил инженерные очки со лба на глаза и внимательно огляделся.

— Работает? — спросила Луна.

— Сложно сказать, — проворчал я.

Как и говорила Кас, в загрязнённой зоне очки не позволяли видеть сквозь стены, и в среднем скорее ухудшали обзор. Но только с их помощью можно было заметить, а что главное — захватить аномалию короткого пути. Так что хочешь не хочешь, придётся таскать на носу, пока не попадётся нужная. По счастью, очки как-то сигнализировали о близости той или иной аномалии, хотя нужно было ещё разобраться — как.

— Выдвигаемся потихоньку. И держим ухо востро.

Спустя полчаса нервное напряжение постепенно отпустило, спустя час — сменилось скукой. Мы шли достаточно быстро, но не забывая оставлять отметки на стенах, чтобы при случае не полагаться на поисковый амулет. Тот, к слову, подвёл меня второй раз за сутки, напрочь отказавшись находить какие-либо аномалии. В чём-то оно было и логично, а всё равно обидно. Оставалось старое доброе методичное прочёсывание местности, которое пока не приносило заметных плодов. Лишь осыпающийся кирпич, жижа по щиколотку, бурые пиявки длиной и толщиной с руку, да редкие зелёные слаймы, изредка пытающиеся упасть на нас с потолка.

— Часом не твои родственники? — спросила Луна у Кулины, уворачиваясь от очередной примитивной засады. Слайм даже не думал атаковать, вяло отползая в темноту.

— Не, это совсем дикий вид. Думать не умеют, чувствовать тоже, тупые как пробки! Те, что поумнее, давно бы уже в основной замок поползли…

Она вдруг затихла, уставившись на что-то впереди нас. Я проследил за её взглядом, не обнаружив там ничего особенного. Но Кулина продолжала смотреть, словно кошка, разглядевшая что-то в абсолютно пустом углу комнаты.

— Проблемы? — коротко спросила Луна, поудобнее перехватывая копьё.

— Что там? — вторил ей я.

— Мы… пришли сюда в плохую ночь, — наконец сказала девушка-слайм, отводя глаза. — Мы можем пойти назад и вернуться потом?

Я заметил, как Луна подобралась ещё сильнее, готовясь к боевой трансформации при необходимости. Но в той стороне, куда только что смотрела Кулина всё ещё ничего не было — ни видно и ни слышно, даже ни одной завалящей пиявки.

— Мы можем уйти и вернуться, — спокойно сказал я. — Но всё же лучше разобраться сейчас. Что ты видела?

— Не видела. У слаймов есть другое чувство, пространственное, его так просто не объяснить. Там… кто-то есть. Кто-то или что-то, и оно почти незаметно. И оно следит за нами.

— Из прохода?

— Из стен.

Ни я, ни Луна не успели задать новых вопросов. Потолок разверзся с жутким треском, и сверху хлынул поток той же мутной гадости, что булькала у нас под ногами. Факел вырвался у меня из руки, зашипел и погас где-то рядом, но это было полбеды. Поскольку следом за жижей из здоровенной чёрной трещины на потолке вырвался пучок щупалец: тонких, белёсых, покрытых острыми загнутыми шипами. Они намертво вцепились мне в плечи и резко дёрнули наверх, увлекая за собой. Что весьма впечатляло, поскольку в боевой форме «Зверя» я весил далеко за сотню кило, и на рефлексы не жаловался.

Всё это случилось на протяжение не более пары секунд — стремительная и хорошо просчитанная атака, что вполне могла бы увенчаться успехом, будь я один. Но помогло и предупреждение Кулины, и реакция Луны — уже в следующую секунду я резанул по щупальцам кинжалом, а оружейница подпрыгнула и ухватилась мне за ноги, возвращая вниз. Неизвестная тварь отпустила непослушную добычу, и втянулась в трещину, заставив меня грохнуться на Луну. Без паузы треск раздался снова — откуда-то слева, и на этот раз я успел вскочить, развернуться и вовремя ухватить новый пучок щупалец обеими когтистыми лапами. Врёшь, сволочь, не уйдёшь! Рывок… и шипастый отросток оборвался у основания, извиваясь и забрызгивая всё вокруг отвратительной люминесцирующей слизью.

Луна вскочила вслед за мной, Кулина заняла оборонительную позицию рядом, и следующие полминуты мы так и стояли, плечом к плечу, готовые отражать новые атаки сверху, сбоку или снизу.

Новых атак, по счастью, не последовало.

Победа? Победа! Временная. Очень временная. Мы лишились одного факела, измазались в грязи и слизи по уши, а врага в лучшем случае слегка поцарапали. Не говоря о том, что пока что ни на йоту не приблизились к цели похода — находке и изъятии нужной пространственной аномалии.

Ночь перевалила за половину и потихоньку двигалась к рассвету.

— Есть понимание, с чем мы имеем дело?

Кулина быстро замотала головой, Луна задумчиво потёрла подбородок.

— Могу ошибаться, — сказала она после паузы. — Но, кажется, мне читали о подобной твари в детстве. Её отростки как грибы — если оторвать, будет отращивать новые, пока не отыщешь голову.

С такой скоростью и оторвать-то их будет проблематично, в числе больше одного. Будь на нашем месте обычные люди, скажем, гвардейцы — мы бы сейчас кого-то недосчитались. Даже со сверхъестественными рефлексами «Зверя» эта дрянь умудрилась меня сцапать.

— И где у неё башка?

— В историях — под землёй. Она вообще должна рыть норы и ловчие ямы, раскидывая охотничьи угодья на километры джунглей.

— И здесь ей явно тесновато, да?

Луна фыркнула, обеспокоенно рассматривая чёрные трещины, через которые тварь атаковала. В ту, что открылась на стене, я бы мог просунуть кулак. В ту, что на потолке, с лёгкостью могла поместиться и Луна, и я в форме «Зверя». Как далеко бы эта щупальцастая скотина успела протащить любого из нас?

Можно вспомнить несколько сюжетов, как герой отважно нырял в пасть к чудовищу, чтобы атаковать его изнутри, но в реальности чудовище могло успеть десять раз тебя пережевать и пару раз переварить прежде чем ты сообразишь, что произошло. А на воскрешение Полуночи больше полагаться нельзя, ни для меня, ни для одной из моих девушек. Должен быть иной способ разобраться с тварью, более рациональный и эффективный. Где только его взять-то?

— Это метаморф, — сказала Кулина. — Как слайм или мимик, но гораздо сильнее.

— И умнее, полагаю, — мрачно сказал я.

— Ещё как умнее! Я была неправа — нам пока нельзя отступать.

Потому что те, кто поумнее, «давно бы поползли в основной замок». Там подземного охотника встретила бы менее гостеприимная среда, чем грязные катакомбы, зато куда более разнообразный рацион и шанс на будущее паразитирование на душе Полуночи. Эту тварь и так было тяжело убить, так что же начнётся, если она разгуляется на обычных уровнях? В подвале со змеями и жабами, в саду по соседству? У меня была огромная вера в Хвою, но на вере далеко не уедешь. В данный момент спасение утопающих — дело самих утопающих, и лучше разобраться с этим делом пораньше. Пока оно не уползло на вольные хлеба.

Я отчётливо скрежетнул большими волчьими зубами. Задача на остаток ночи получила надстройку «со звёздочкой» — избавиться от возникшего из ниоткуда «минибосса» катакомб. Любыми способами.

— Кулина.

— Да⁈

— Ты можешь услышать… то есть, почувствовать, когда чудовище будет за стеной или потолком неподалёку?

— Я сделаю всё, что смогу, — серьёзно сказала она.

— Тогда продолжаем поход.

Сейчас не столь важно, откуда в замке взялся незваный гость, хотя довольно очевидно, что он как-то воспользовался поломкой. Выяснить это можно и потом, а сейчас — продолжаем очистку Полуночи, во всех смыслах слова.

Глава пятая

Близость к первой аномалии ощущалась не самым приятным образом — словно лёгкий, но непрекращающийся зуд внутри головы. Примерно с той стороны, в которую нужно было смотреть в очках, чтобы увидеть цель, только вот цель появилась в поле зрения не в следующую секунду. И не через минуту, и не через пять.

Потребовалось не менее десяти минут, наполненных нарастающим зудом и отвратительным чувством, что в любой момент из любой стены могут вырваться ловчие щупальца твари. Но Кулина молчала, а я верил ей как себе — иначе бы не решался каждый день есть её стряпню. Монстр не появился, а вот аномалия наконец-то дала о себе знать.

Правда, не совсем так, как я ожидал.

Издали, «просвеченные» из тронного зала, все аномалии выглядели одинаково — как неопределённое размытое сияние, застывшее на одном месте. Вблизи же первая из них приняла форму эдакого прозрачного пузыря, напрочь перегораживающего узкий коридор. Внутри пузыря кружились и сверкали разноцветные сферы, в основном тёплых оттенков, от оранжевого до насыщенно-малинового. Сверкали так ярко, что мне пришлось быстро отвести глаза, а затем и вовсе стянуть инженерные очки. В коридоре тут же поубавилось освещения — до единственного факела, который на этот раз несла Луна.

— Наша остановка, — сказал я, прикидывая на глаз расстояние до невидимого пузыря. Метров десять-пятнадцать, но лучше не рисковать. — Отходим чуть-чуть назад.

Мои спутницы повиновались, и теперь мы втроём теснились у последнего поворота. Как там говорила Кас? Первая фаза — определение аномалии, она занимала не так много времени и требовала лишь минимальной концентрации. Но даже эту концентрацию можно было сбить, так что Луна и Кулина остались присматривать за нашим щупальцастым приятелем.

Я же без малейшего удовольствия вновь натянул очки и осторожно высунулся за угол.

Чтобы опознать аномалию, нужно было «потянуться» к ней, примерно тем же способом, как я тянулся к душе Полуночи во время дальнего зова. Но ни в коем случае не переборщить, поскольку слишком резкое воздействие может активировать аномалию, и та немедленно рванёт. В лучшем случае меня перекинет «коротким путём» в другой аналогичный коридор катакомб. В худшем — сработает один из обширного набора эффектов, выбирай — не хочу. Могло, например, заживо вывернуть наизнанку. Или отбросить назад с такой силой, что даже в форме оборотня от меня останется лишь мокрое пятно на стене.

Неописуемое веселье. Спасибо хоть болты и гайки туда швырять не надо.

…тепло, перерастающее в жар. Концентрированная энергия. Баланс и покой.

Я стянул очки и протёр слезящиеся глаза. Смотреть на эту аномалию напрямую было столь же приятно, как и пялиться на солнце без защитных средств. К «коротким путям» этот пузырь явно не имел никакого отношения, скорее представлял из себя своеобразную бомбу замедленного действия. Можно ли её вообще миновать, не делая здоровенный крюк?

Словно отвечая на мои слова с потолка в середине коридора медленно и демонстративно упал жирный зелёный слайм, прямо сквозь центр аномального пузыря.

Ладно, без активации с помощью очков взрываться она не торопилась, можно было спокойно пройти мимо, но и пользы от неё не было никакой. Из плюсов — зудящее чувство в голове отступило сразу после фазы опознания.

— Ну как? — спросила Кулина.

— Не то. Но и немедленной опасности, похоже, не представляет. Как там поживает тварь?

— Бдит рядом! Пока не приближается.

Наблюдает, сволочь, изучает поведение опасных врагов. Впрочем, эта тактика работает в обе стороны.

В следующие два часа аномалии начали попадаться значительно чаще. Из тронного зала я заметил только две, но, очевидно, не все они сияли при «просветке» издали.

Мы действовали по изначальной схеме — приблизиться на безопасное расстояние, изучить, пройти насквозь или найти обходной путь. Как назло, среди десятка изученных «пузырей» не оказалось ни одного нужного. Ещё три тепловых «бомбы», одна из них явно нестабильная. Одна противоположная аномалия, обещающая высвободить адский холод. Четыре штуки с неопределёнными свойствами, и ощущения от них были крайне скверными. Ещё две были как-то связаны с перемещением по горизонтали и вертикали, но явно не тем, которое обещал «короткий путь».

Время потихоньку начинало поджимать — то есть, приходить в обычное своё состояние, когда ни одна из задач не была выполнена. Мы здорово промокли — по крайней мере, я и Луна — и все понемногу начинали уставать. Если бы дело касалось только поиска аномалий, можно было бы спокойно вернуться в основную секцию и попробовать снова завтра. Да только чудовище шло за нами по пятам, оставаясь на краю «видимости», но ни разу его не пересекая.

В историях, что когда-то слышала Луна, монстра называли «Болотный ужас», и он считался совершенно непредсказуемым. Мог гнаться за добычей сутками, мог играть с ней, как кошка — с мышкой, мог отступить и затаиться, лишь чтобы напасть в самый неподходящий для жертвы момент. Умное чудовище, исключительно умное. Я бы даже сказал «разумное», если бы оно не ставило голод и азарт охоты во главу угла.

Болотный ужас напоминал монстров из классических научно-фантастических хорроров, таящихся под землёй и за стенами, молниеносно атакующих из теней и уничтожающих отряд героев по одному. В этот раз ему не повезло нарваться на чересчур зубастую добычу, но это не значило, что он собрался отступать.

Хорошо. Потому что я тоже не собирался позволять ему охотиться в моём замке.

— Луна?

— Да?

— Ты родилась здесь?

Оружейница закашлялась — вопрос явно застал её врасплох, а затем рефлекторно обернулась по сторонам. Сообразив, что за нарушение табу Жнец не прилетит, она заметно расслабилась.

— Простите, привычка. Нет, Вик, мой родной мир лежит на окраине великой паутины, и тень Полуночи осенила его одним из последних. А насчёт этого мира… Я даже не уверена, что вне замка живут люди.

— Не живут! — поддержала Кулина. — Тысячу лет минимум.

— Серьёзно? — нахмурился я. — Я видел какой-то город за лесом.

— Это Пепел! Название такое, в смысле. Пустует со времён правления лорда Бертрама.

Вик из недалёкого прошлого не упустил бы случая вытянуть из Кулины всю возможную информацию о предыстории Полуночи, мире, что её окружал, и прочим деталям. Скорее всего этим же займётся и Вик из недалёкого будущего — того, где живущее в стенах катакомб чудовище окажется полностью обезврежено.

— Пепел? Как вы яхту назовёте… — пробурчал я. — Тема страшно интересная, но вернёмся к более насущным вопросам. Луна, этот монстр, как бы это сказать… специфичен для твоего мира?

— Кажется, болотный ужас водился не только у нас, — сказала она задумчиво. — Флора и фауна многих миров связана между собой, перемешана благодаря порталам и разрывам. Если где-то есть джунгли, там рано или поздно заводится такая дрянь.

— Но здесь же не джунгли, и даже не совсем болото.

— Зато тепло и сыро! — подсказала Кулина. — Есть, где спрятаться. Еды навалом, пусть и не самой лучшей. Рай для непривередливого метаморфа!

Не считая того, что наш клиент был вполне привередливым — иначе бы даже не попытался атаковать хорошо вооружённый отряд. Не исключено, что он сходил с ума от скуки, и если бы мы не пришли сюда, то визит болотного ужаса в основную часть Полуночи состоялся бы совсем скоро. Но сидеть на месте и ждать, пока у него снова появится настроение нами закусить — слишком большая трата времени.

Тогда какие оставались варианты?

— Проще всего обрушить лестницу, — пожала плечами Луна. — С этим я справлюсь и сама, дайте минут пять. Находим аномалию, выбираемся, сбрасываем вниз этот металлолом и временно забываем о проблеме.

— Это если лестница одна, — заметил я. — А вдруг две, три? И где выходят остальные мы не знаем, равно как и когда тварь решит по ним вскарабкаться. Ещё варианты?

— Я послужу приманкой! — вызвалась Кулина. — Вы как будто уйдёте, а я как будто останусь без защиты…

— А потом он тебя как будто съест, — подытожила Луна. — А мы как будто… нет, по-настоящему не успеем на помощь. Видела, какой он быстрый?

— Я сильная!!

— Ага, и сытная. Накормишь гада, а нас кто потом кормить будет?

Лёгкая перебранка продолжалась почти без моего вмешательства, пока я сам тщательно взвешивал те или иные опции. Например, потратить лишние сутки, но дождаться новой попытки нападения. Жнеца под утро можно было обезвредить порошком Терры, найти для сна по очереди относительно сухое место. В идеале болотный ужас клюнет сразу, когда увидит, что заснут двое из троих. Таким образом не понадобится далеко отбегать — только вовремя проснуться и с помощью Кулины определить, откуда тянутся ловчие щупальца. Желательно — за те пару-тройку секунд, что требуются этой сверхбыстрой сволочи для полноценной атаки.

Или же что-то более радикальное. В катакомбах откуда-то бралась вода, и несложно предположить, что из того же источника, что и везде в Полуночи. Безымянная река, протекающая сквозь замок, снабжающая водой колодец. Почему-то, правда, в эти унылые коридоры поступала не чистая вода, а отвратительная мутная жижа, но над этой проблемой можно будет потом подумать отдельно. Если найти источник и намертво его перекрыть, здесь рано или поздно всё высохнет. Если, напротив, открыть его посильнее…

Я представил, как могучий поток затапливает катакомбы окончательно, сметая пиявок и слаймов, разрушая стены и потолок из крошащегося кирпича. Превращая это безразмерное пространство в подводное, в ещё одно, захваченное рекой, зато свободное от болотного ужаса.

Пожалуй, это всё-таки слишком много воды.

Как бороться с исключительно умной тварью, чей вид населял целую сеть миров? С тварью, о которой предупреждали даже маленьких детей, с неутомимым охотником, готовым изучать добычу столько, сколько понадобится? Постоянно находиться на расстоянии, высматривать, вынюхивать, слушать… подслушивать.

— Я сейчас начну ломать эти проклятые стены, — мрачно сказала Луна. — Одну за другой. Пока ему не останется места, чтобы укрыться.

В качестве демонстрации она без усилий вырвала ближайший кривой кирпич и сжала в кулаке, обращая его в мелкую крошку.

— Ты думаешь, у нас есть лишние полгода, пока ты закончишь⁈ — съязвила Кулина.

— Хватит, — негромко сказал я. — Мы возвращаемся назад.

— Будем охотиться завтра? — деловито спросила Луна.

— Вы — да. А я останусь тут.

У меня не было шансов на любовь к этому месту — да что там, даже на лёгкую симпатию. С первой минуты, как я провалился сюда три месяца назад, и до текущего момента, оно вызывало лишь глухое отвращение. Оно казалось опухолью на теле моего замка, неуместным болезненным отростком, гниющим заживо. И вот теперь вдобавок в нём поселился опасный паразит, угрожающий выбраться наружу. Моей ответственностью как хозяина было с ним разобраться.

В одиночку — поскольку ждать, пока он атакует группу, можно было вечно.

Я сидел, сложив ноги по-турецки, посреди совершенно пустого коридора, положив на колени полэкс и даже не пытаясь поджечь последний факел. Обед от Кулины перед походом обеспечил мне видение в темноте — слабое, но вполне достаточное, чтобы не пропустить атаку. Впрочем, этим мои возможности и ограничивались, не считая постепенно иссякающей мощи «Зверя в лунном свете».

До визита Жнеца оставалось около получаса, и я гадал, кто доберётся до меня раньше? Может, получится провернуть трюк с подменой и натравить призрака на новую цель? Или же…

Увы, болотный ужас не стал дожидаться, пока мне придёт в голову план получше.

На этот раз обошлось без мутного водопада на голову — и на том, как говорится, спасибо. Просто осыпался кусок стены, почти бесшумно, словно кирпичи были слеплены из пластилина. Из темноты вырвались жадные ловчие щупальца, и устремились мне прямо в лицо.

Знал бы я, с кем придётся столкнуться, то захватил бы более подходящее оружие — длинный кинжал или короткий меч. Полэкс идеально подходил для пешего боя против бронированных противников, и очень посредственно — против тонких шипастых тентаклей. Мне удалось разрубить первый пучок у основания, но второй вырвал оружие у меня из рук, отбрасывая далеко в сторону. Теперь у меня остался только короткий кинжал, зубы и когти «Зверя», да Райнигун на поясе — было бы куда стрелять! Второй пучок втянулся назад в стену, лишившись доброго десятка отростков, и на миг всё затихло.

А затем треск раздался повсюду — коридор ожил и жадно атаковал меня со всех сторон. Шипастые плети обвили мои конечности, примотав правую руку к телу, перетянули шею, затрудняя дыхание. Шкура оборотня хранила меня от глубоких ран, которые могли бы оставить шипы, но утешение было не слишком сильным. Убедившись, что я едва могу пошевелиться, болотный ужас начал утягивать меня туда, куда и собирался — в огромную трещину на потолке. Какое-то время я разрывал отростки когтями левой руки, но быстро начал выдыхаться.

Сопротивление бесполезно — эта тварь училась адаптироваться тогда, когда слава Полуночи гремела по сотням миров. Болотный ужас слышал, впитывал, запоминал, пока наконец не добрался сюда, чтобы поглотить старого беспомощного хозяина и воцариться самому.

Размечтался.

Я нащупал свободной левой рукой и натянул на глаза инженерные очки. После того, как я посвятил этому пару часов, процедура проходила практически на автомате. Секунда чтобы сконцентрироваться на аномалии — пофиг на то, что меня схватили и куда-то тащат.

Секунда, чтобы её активировать.

Волна невыносимого холода прокатилась по коридору, замораживая жижу на полу, покрывая инеем стены. Я видел, как беспомощно дёргаются вмёрзшие в лёд жирные пиявки, как съёживаются в попытке выжить немногочисленные слаймы. Холод ударил и по мне, обжигая кожу, сковывая движения, проникая под толстую звериную шкуру, но по сути это было лишь небольшое неудобство. Недостаточное, чтобы не дать мне хрипло завопить изо всех оставшихся сил:

— СЕЙЧАС!!!

Болотный ужас почуял неладное — ещё бы он не почуял! Он попытался ускориться, затаскивая меня в пространство за потолком, но это было не так-то просто сделать в полузамороженном состоянии. Да ещё и добыча — сюрприз — тоже оказалась метаморфом, вдруг увеличившись в размерах и напрочь отказываясь пролезать в такую замечательную здоровенную трещину.

Тогда тварь сменила тактику, судорожно отцепляя от меня щупальца одно за другим, но опять же — неспособная сделать это достаточно быстро. Адский холод был полной противоположностью её зоны комфорта, и тут не могли помочь даже тысячи лет эволюции для адаптации. Возможно, если бы у болотного ужаса было хотя бы пять минут на решение, то он бы что-то да придумал.

Только ни я, ни Луна, ни Кулина не планировали дарить ему это драгоценное время.

Огромный волк-оборотень ворвался в заледеневший проход, держа в одной руке копьё, а под мышкой другой руки — девушку-слайма. Кулина тут же повернула голову и уверенно тыкнула в потолок метров за десять от места, где меня пытались затащить наверх. Луна без предупреждения и лишних вопросов выбросила руку с копьём вверх, проламывая хрупкий потолок насквозь. Секунда — и сверху на лёд шлёпнулось нечто невообразимо уродливое! Бешено извивающийся кровяной мешок с зубастой пастью на месте «горловины», покрытый бледными отростками самой разной длины. Несколько десятков уходило наверх, в потолок, и тварь тут же попыталась подтянуться на них, чтобы в очередной раз спастись бегством.

Бесполезно.

Кулина прыгнула вперёд, перехватывая и обрывая щупальца, всё плотнее вжимая болотный ужас в лёд на полу, лишая его возможности сопротивляться. Напряжение вокруг меня тут же ослабло, и я тоже рухнул на лёд, почти так же грациозно, как и «кровавый мешок» ранее.

Только в отличие от него мне никто не мешал неспешно встать на ноги и достать из кобуры оружие, которое я сегодня ещё не использовал.

— Без обид, но у меня был крайне паршивый день в конце совершенно паршивой недели, — проворчал я. — И ты приложил все усилия, чтобы сделать его ещё хуже.

Если бы болотный ужас умел не только подслушивать, но и говорить, то, возможно, он мог бы что-то ответить за следующие пару секунд. Поскольку после них от него осталась только горстка некрасивого чёрного праха на некрасивом тёмном льду.

Не пропустить бы визит Жнеца по такой долбаной холодрыге.

Глава шестая

Нужную аномалию мы нашли утром — когда большая стрелка карманных часов указывала на цифру восемь. Сказать, что мы к этому моменту вымотались — не сказать ничего, но нас гнало вперёд упрямое нежелание возвращаться с пустыми руками. Точнее, с пустой парой инженерных очков, поскольку аномалии «ловились» именно туда.

До этого случилось три более-менее значимых события.

Во-первых, мы изучили останки нашего врага, в просторечье — полутали. Болотный ужас оставил на долгую память свою липучую, слегка светящуюся и абсолютно не смываемую кровь на одежде, а также пару редких ингредиентов для лазарета. Если бы я его не испепелил, ингредиентов могло быть больше, но мне совершенно не хотелось рисковать. В итоге никакого сердца или печени, только что-то, связанное с «начинкой» оторванных щупалец. Хорошо хоть для лазарета, а не кухни.

Хотя вот Луна определённо настроилась рвать зубами ещё тёплую тушу врага, и несколько расстроилась, когда та рассыпалась прахом.

Во-вторых, Терра не ошиблась с повторным диагнозом — и «Зверь в лунном свете» наконец сполз с меня, вернув заурядный человеческий облик. Я так ждал этого ночью — как признак полного выздоровления — и вот, дождался. В довесок к гладкой коже и напрочь спутанным волосам прилагалась тройная доза звериной усталости, за многочасовое использование боевой способности и насыщенную ночь.

В-третьих, старина Жнец явился строго по расписанию, но всё равно смог удивить. Никаких вежливых предупреждений в виде трёх ударов гонга, просто внезапный ледяной ветер и погасший факел. В темноте от мстительного призрака оставалось скорее ощущение, жуткий ледяной образ, но этого образа было вполне достаточно, чтобы прицелиться и сыпануть порошком. Жнец застыл, скованный параличом, пока Кулина возмущённо высказывала ему всё, что она думала о политике «прилетаем убивать хозяина, пока замок умирает». Не заботясь о том, слышит он или нет — на всякий случай.

Несколько выражений я бы даже записал, да было некуда.

Аномалия короткого пути слегка отличалась от остальных «пузырей». Хотя бы тем, что здесь этих пузырей было два, и они основательно сплющивали друг друга, словно пытались вжаться один в другой. Сияние от этой парочки оказалось совершенно невыносимым, и мне пришлось тянуться к аномалии, предварительно повернувшись спиной. К счастью, глаза для «прощупывания» не требовались.

…перемещение, путешествие. Устранение преград, нерушимая связь.

По уму нужно было запомнить эту точку, уйти, выспаться, а затем вернуться со свежими силами и чистой головой. Но меня достала вечная недоделка проектов, где каждый раз возникали непредвиденные препятствия, вынуждающие откладывать на потом. Так что я поставил Луну и Кулину следить за окрестностями, а сам сосредоточился на второй фазе — «поимке» аномалии в артефакт. Упрямство оказалось сильнее усталости, и уже спустя полчаса я встал, пошатываясь и утирая пот со лба, но расплывшись в довольной улыбке. Инженерные очки у меня на лбу теперь сами испускали заметное сияние, разгоняя сырой мрак вокруг.

Луна встала мне навстречу, выразительно потрясая тремя большими пиявками, которые пытались пробраться ко мне, пока я ловил аномалию. Не болотный ужас, конечно, но для нарушения концентрации их бы вполне хватило.

— Всё. Можно идти домой.

Мне в принципе редко удавалось поспать в собственной спальне, а уж при свете дня я делал это лишь однажды. Но в ближайшее время, видимо, придётся привыкать — поскольку путь на Землю мне пока заказан.

Наша честная компания доползла до тронного зала где-то через полтора часа после выполнения миссии, и я хоть убей не помню, как преодолел расстояние начиная от замусоренного склада. Либо эту часть пути я просто спал на ходу, либо меня дотащила Луна, перебросив через плечо, либо Кулина снова взялась поработать в качестве носилок. Нас встретила Кас, которая почти не выглядела обеспокоенной, что означало — она трындец как беспокоилась.

Я гордо вручил ей заряженные инженерные очки, дополз до спальни и упал в кровать, отключившись где-то на лету.

Это что, сон? В последнее время я довольно редко видел…

Да вы, нахрен, шутите.

Я стоял на сумрачной равнине, простирающейся от горизонта до горизонта. Свежий ветер, яркое звёздное небо, запахи земли и травы, звуки насекомых. Знакомое, мать его, место. Приятное, спору нет, но несущее в себе весьма специфический контекст. Сейчас ещё должна зазвучать неземная музыка, а затем кое-кто вновь явится по мою душу.

Против первого пункта у меня не имелось возражений, зато второй заранее злил. Я резко развернулся, но не обнаружил за собой никого — разве что ветер слегка усилился. Но я здорово сомневался, что в этом месте, «созданном для переговоров» мог появиться кто-то другой.

— Альхирет!! — рявкнул я. — Покажись!

— И вовсе незачем так кричать.

Разумеется, этот мягкий, успокаивающий голос раздался за моей спиной. Неважно, насколько быстро я обернусь, проклятый колдун всегда сможет в чём-то навязать свои правила. Даже по мелочи, просто чтобы уязвить.

Я не стал оборачиваться во второй раз.

— Вы чем-то расстроены, лорд Виктор? — участливо спросил Альхирет, неспешно обходя меня справа. — Поделитесь, и я попробую утешить ваши горести.

— Ты знал.

— Мы не просто так зовёмся Знающими, правда? В каком-то смысле знать — это моя суть.

— Ты знал, — повторил я сквозь зубы. — Знал, что я расскажу Анне о твоём предсказании и совете. Знал, как она отреагирует, и что произойдёт потом.

— Вы пытаетесь поставить мне это в упрёк, лорд Виктор? Кажется, я даже упоминал, что вы непременно сунетесь в самое пекло. Чем скорее вы поймёте, что я не ошибаюсь, тем лучше.

Мне до смерти хотелось плюнуть в его надменную холёную рожу, пальнуть из Райнигуна в упор и оборвать эту отвратную пародию на сон. Я не успел выздороветь, даже не начал толком отдыхать, как этот гад явился, чтобы поглумиться над моими бедами.

Но злость — это поражение, а мои попытки отказаться от диалога будут неизменно истолкованы как отказ от долга. Как чистейшая победа Альхирета, достигнутая путём банального троллинга в нужный момент.

Будь я проклят, если доставлю ему такое удовольствие.

— Разумеется, уважаемый, — усмехнулся я. — Разумеется, ты не ошибаешься. Если не считать тех слегка неприятных секунд, когда твоё настоящее лицо плавилось от драконьего пламени. Или этого крохотного, незначительного долга, что заставляет тебя раз за разом приходить сюда, растрачивая силы и время.

— Моё время бесконечно, — надменно сказал Альхирет, от его напускного участия не осталось и следа. — В отличие от вас и вашего замка.

— Так это и был твой план? Подставить меня и убить Полночь?

— Убить? Ваш замок и так умирал, лорд Виктор. А вы, простите за прямоту, жевали сопли вместо того, чтобы бросить все силы на спасение. И не думали дёргаться, пока освежёванный василиск не вцепился вам в шею!

Я невольно оценил вариацию поговорки про жаренного петуха, клюющего пониже спины, но ничего не сказал. Альхирет продолжал:

— Теперь, хвала прогрессу, у вас не получится отвертеться от дела. У вас в руках есть подходящий инструмент или доза лекарства — воспринимайте как считаете нужным. Но инструмент может оказаться оружием, а лекарство обратиться ядом — всё зависит от применения.

— Это что, попытка ответить на один из моих вопросов с нашей прошлой встречи?

— Это попытка разжевать вам реальность происходящего. Мой господин бы посчитал это бисером перед свиньями, но меня всё ещё связывают узы долга. Если хотите — в самом деле считайте это ответом.

— Лекарство — это яд, а инструмент — оружие, — слегка насмешливо повторил я. — Ничего не забыл?

Но Альхирет смотрел словно сквозь меня и напрочь проигнорировал вопрос.

— Сегодня предсказание и совет будут слиты воедино, — медленно сказал он. — Вас снова ждёт путь, неизмеримо длиннее прошлого пути, и столь же опасный. Смерть таится на каждом шагу, но вам угрожает не одна она. Трижды к вам придут, дабы смутить разум, сбить с дороги, отравить сердце. Поддадитесь — и всё, что вам дорого, укроет мрак. Устоите — и обретёте силу для истинных свершений.

Понятие «силы для истинных свершений» из его рта звучало как оскорбление, как что-то, чего не стоило касаться и двадцатиметровым шестом. Но при этом нельзя было даже воспользоваться принципом «послушай Альхирета и сделай наоборот», поскольку любой вариант для этого урода становился выигрышным. Плавали, знаем. Оставалось лишь молча завершить диалог, поскольку после пророчества и совета встреча формально подходила к концу.

Или же…

— Давай так, — сказал я неожиданно дружелюбно. — Ты без всяких фокусов и намёков говоришь, как добраться до сердца Полуночи, раз уж это в интересах нас обоих. А вместо следующей встречи мы просто нормально выспимся.

Альхирет дёрнулся и моргнул, словно подавился заранее заготовленной фразой. Только сейчас я обратил внимание, что даже в этом мире грёз он тяжело опирается на свой посох-уас, чего раньше за ним не водилось. Может, игра на публику, на единственного доступного зрителя. А может и знак… чего-то. Он упоминал, что выздоровление идёт не полным ходом.

— Я давно не спал, — наконец сказал он голосом, сухим, как самум. — Сотни лет. Тысячи. Это плата за… нет, не важно. Однажды и вас ждёт эта участь, ибо сон — первое, что идёт в жертву силе.

— Возможно, — не стал спорить я. — Но мы отклонились от темы.

Он медленно кивнул, словно обдумывая мои слова. Какое-то время мы стояли в тишине, и с каждой секундой казалось, что моё предложение пришлось ему не по душе. Хотя какая, спрашивается, у Альхирета могла быть душа?

Но тут снова подул свежий ветер, принося с собой даже не музыку, а едва слышный ей отголосок — и мой собеседник поднял на меня глаза.

— Я не знаю, где спрятано сердце вашего замка, лорд Виктор. Но раз уж мы залезаем в карман к будущему, вы получите свой совет. Вам поможет закрытая башня, свежий узник и заклятый соперник. Возьмите от них только то, что вам надо, и ни каплей больше.

— Благодарю, — сдержанно сказал я. — Но не считай это уплатой долга, уважаемый.

— Мы скоро окажемся в расчёте, — проскрипел он. — И тогда вы будете скучать по нашим мирным и взаимовыгодным беседам. До встречи, лорд Виктор, и спокойных вам снов. Пока вы ещё можете ими наслаждаться.

На этот раз — о чудо — обошлось без членовредительства. Просто всё исчезло — сперва Альхирет, затем трава, земля, равнина и звёздное небо. Исчез и я сам, оставив лишь ветер, который упрямо продолжал дуть, навевая воспоминания о несуществующем месте.

— Доброй ночи, Вик.

Едва проснувшись, я не сразу сообразил, что это не прощание, а напротив — приветствие. Как «доброе утро» в стиле Полуночи, поскольку «добрый вечер» тоже не годился, когда часы показывали на цифру двенадцать.

— Привет, Кас, — сонно сказал я, садясь на кровати и нашаривая на подносе рядом стакан чистой воды.

Кажется, я слишком часто воспринимаю её заботу как должное. Надо бы это исправить.

— У меня для вас есть добрая весть, — сдержанно сказала леди-призрак, наблюдая, как я постепенно прихожу в себя. — Вчера вы успешно поймали и удержали нужную аномалию, и теперь она готова к размещению.

— Так, — сказал я с лёгким подозрением. — А плохая новость?

— По ряду причин лучше сделать это в ближайший час. Я сопровожу вас и поддержу на каждом шаге.

Вот теперь я окончательно проснулся, вскочил и стал натягивать на себя одежду. Та, кстати, была безупречно чистой, как будто мы и не сражались вчера с чудовищем со светящейся краской вместо крови. Раньше я бы предположил, что очистку одежды на себя брала Полночь, но теперь стало ясно, что это полностью заслуга Кас. И ведь в замке нигде нет ни одной стиральной машины…

Наверное нет. После часов меня уже трудно чем-то удивить.

— Я готов, — сказал я минуты через полторы. — Если не секрет, к чему такая спешка? Аномалия может вырваться на свободу?

— Возможно. Но первая причина другая. Видите ли, библиотекарь Полуночи немного волнуется из-за того, что после выздоровления вы посетили всех, кроме неё.

А, блин. Я совсем забыл, что у Литы был обоснованный заскок на своей полезности для замка и большой страх остаться не у дел. Стоило подумать об этом ещё вчера, но время и так поджимало, а все дела невозможно уместить в ограниченное количество часов.

И всё же, Кас была права. В отличие от Альхирета, она в самом деле была права почти всегда.

— Показывай дорогу, — ляпнул я, не подумав.

Моя кастелян наградила меня слегка недоумённым, но в целом ласковым взглядом. По крайней мере, я интерпретировал его именно так.

— Это вы показывайте дорогу, Вик. Я не могу выбрать за вас, между какими пространствами будет проложен короткий путь.

В библиотеке было аж три башни, хотя одна из них оставалась недоступна. Несложно догадаться, что именно о ней шла речь во втором совете Альхирета, но сейчас её не стоило брать в расчёт. Двух оставшихся вполне хватало — монументальные строения со множеством этажей, залов и даже коридоров. Последние в основном располагались в подвале башни Вдохновения, как следует расширенным ифритом Фахаром, и прекрасно подходили для моей задумки.

Куда сложнее оказалось подобрать коридор поблизости от тронного зала. Если бы я мог сейчас заказывать постройки за частицы души — хорошее было время! — то попросил бы у Полуночи маленький такой коридорчик, метров семь-восемь, но обязательно заворачивающий за угол и упирающийся в тупик. Вот туда-то я бы и повесил свеженькую пространственную аномалию, соединив её с очень похожим тупиковым коридором в подвале первой библиотечной башни.

Если бы, да кабы, в саду у Хвои выросли б грибы. И поставляла бы она эти грибы Кулине, которая затем кормила ими весь замок — меня в первую очередь, лишённого завтрака…

Разместить аномалию и тут же поесть. Хотя бы и на ходу.

Так или иначе, этот вариант отпадал, и среди очищенной территории подобного коридора попросту не водилось. Разве что пустить под это дело проход в какую-то из текущих комнат, выставив себя полнейшим идиотом. От чего отказаться ради «короткого пути» к библиотеке, от оружейной, от кухни, от казарм? Нет, тут требовалось креативное мышление, и в итоге меня осенило.

— Кас?

— Да, Вик?

— Сейчас понятия очищенной и загрязнённой территории заметно размыты, верно?

— Боюсь, что так, — сдержанно сказала она. — Иначе бы я не находилась сейчас рядом с вами.

Мы стояли посредине запутанной сети коридоров, ведущей к старому складу. Я не планировал идти дальше и уж тем более снова спускаться в сырые катакомбы — к счастью, оно было без надобности. Опять же, к счастью, иссохшие здесь не появились и на вторую ночь.

— Учитывая то, что один из коротких путей связывает две загрязнённые области, — продолжал я. — Можно ли предположить, что артефакту всё равно, какую территорию соединять? Главное, чтобы не сбили в процессе.

— Вы снова правы. Но в будущем это может привести к серьёзным последствиям.

— Например?

— Например, в библиотеку могут нагрянуть низшие тени, — сказала Кас холоднее обычного. — Сейчас они покинули сие место, но вернутся, как только почувствуют, что вновь могут черпать силу из души Полуночи.

— Справедливо, — кивнул я. — Если только я не очищу этот гадюшник раньше — что давно пора было сделать.

— У вас уже есть план?

— У меня — нет, — признался я. — Но есть у одного другого парня.

— У кого же? — настороженно спросила Кас.

— У будущего Вика, — доверительно сказал я. — Ты просто не представляешь, какой он крутой.

Мне показалось… нет, мне не показалось. Я услышал короткий смешок, а за ним — полноценный, пусть и очень тихий смех, красивее которого я не слышал ни разу в жизни.

Кас смеялась над моей дурацкой шуткой.

Видимо, у нас и в самом деле всё шло по плану.

Глава седьмая

— Семьдесят два!

— Прости, что?

— Семьдесят два разных способа, — пояснила Лита. — Именно столько я перепробовала, чтобы попасть в башню Вечности. И это только за время, пока, ну…

— Пока Фахар и Альжалид не решили, что из них получатся лучшие библиотекари?

— Что-то… в таком духе.

Паучишка на меня не разозлилась. Просто первое, что я услышал, телепортировавшись в библиотеку через зеркало — это сдавленный вздох и еле слышный стук по полу восьми здоровенных паучьих лап. Я уже знал, что Лита могла передвигаться абсолютно бесшумно, вне зависимости от размера, так что это было намеренное предупреждение, прежде чем заключить меня в объятия.

Так мы простояли добрую пару минут — я не возражал.

Мы не виделись около двух недель — ту, что я пролежал в отключке и ещё одну до этого. За это время Лита наконец-то восприняла всерьёз мою просьбу высыпаться, и теперь выглядела заметно лучше. Бледные щёки слегка порозовели, коротко остриженные чёрные волосы выглядели чистыми и блестящими, а в слегка раскосые карие глаза вернулась озорная искорка.

Кроме того, изменилась и сама библиотека. Сильнее всего это было заметно в помещении с магическим зеркалом — центре башни Знаний. Когда-то Альжалид использовала этот зал в качестве личной комнаты, но сейчас он куда больше напоминал нормальный сегмент библиотеки. Книг на полках заметно прибавилось, и на первый взгляд они казались неплохо организованными.

— Труды по родословной фон Харгенов, — гордо перечисляла Лита. — Исследования запретного искусства, в основном теоретические, но есть кое-что и по практике. Сжатая хронология противостояния Полуночи и других вечных замков, начиная с три тысячи семьдесят шестого года по л. п…

— Так, это мы читаем. Но сейчас — читаем на ходу.

— На ходу куда?

— Вниз.

Привязка аномалии короткого пути вполне логично требовала посещения обеих мест для установки. Так что пока мы спускались в подвал башни Вдохновения, Лита зачитывала мне отрывки из «Сжатой хронологии». Увы, в основном это было сухое перечисление ничего не говорящих мне имён, даты сражений и стычек с указанием тех или иных миров. Пару раз там мелькали Риид с Лангом, но в основном звучали совершенно незнакомые названия. Труд был древний, и если бы не магия для сохранности бумаги, то уже давно бы рассыпался в пыль. Хорошо хоть в библиотеке подобные фокусы применялись регулярно, в основной-то Полуночи бумаги не напасёшься…

Впрочем, даже из такой сухой выжимки можно было подчерпнуть кое-что интересное. В частности, почти все крупные сражения Полночь проводила против Полудня, а мелкие конфликты более-менее поровну делились между Зарёй и Рассветом. В книге не было ничего про описание замков-близнецов, зато, если судить по хронологии, с ними что-то случилось в районе восьмитысячного года по л. п. «Случилось» настолько, что Полночь свернула все операции, переключившись на Полдень и совсем чуть-чуть — Закат. Они рухнули уже тогда? Два вечных замка в один момент? Сумрак в хронике упоминался всего несколько раз, а таинственный седьмой замок не упоминался вовсе.

Надо бы подсунуть этот текст Геннадию с Инзором, пусть копаются, выписывают даты и складывают мозаику воедино. Но для этого надо сперва открыть проход…

Нужный коридор с тупиком нашёлся не сразу — пришлось отбросить пяток вариантов, не подходящих по ширине и высоте, а также смириться, что материал для стен будет разный. Кас говорила, что аномалия «сверяет» только несколько параметров, игнорируя остальные, но всегда оставалась возможность провала. Тем более что переход будет вести из очищенной зоны в загрязнённую, пусть и на данный момент безопасную…

Глаза боятся — руки делают. Или «делают» тоже глаза, в магических инженерных очках, но главное — делают. Чтобы разместить аномалию, снова «тянемся» к ней, затем аккуратно встраиваем в пространство посреди нового прохода. Она тут же начинает светиться и в свою очередь тянуться — но не ко мне, а к своей второй половинке. Та находилась на солидном расстоянии, в одном из первых ответвлений запутанного коридора. И… всё?

Я собирался пройти коротким путём первым, но меня опередила Кас, которая, похоже, всё это время терпеливо ожидала по другую сторону. Она неторопливо выплыла из-за угла, заставив Литу поперхнуться строчкой из «Сжатой хронологии», внимательно осмотрела пространство вокруг и приблизилась ко мне.

— Хорошая работа, Вик.

— Благодарю, — не без гордости сказал я. — Видишь, всё прошло как надо.

— Вижу. В ближайшее время попросите Адель установить здесь прочную железную дверь.

— Кас…

— Я ценю ваш энтузиазм насчёт будущего, — ровно сказала она. — Но так будет спокойнее и для меня, и для Литы, и для ваших гостей. Пока что к другому входу их будут сопровождать гвардейцы.

Я сдался — в вопросах безопасности Кас всегда стояла на своём и с ней было почти бесполезно спорить. Да и момент казался неподходящим, поскольку впервые за моё правление в Полуночи удалось связать дальнюю ключевую зону с очищенной областью вокруг тронного зала. Триумф, можно сказать. Веха. Не прошло и полугода.

Через несколько секунд коротким путём прошли четверо — Геннадий, Инзор, Аллуин и Нидрэ.

— Лита, — сказал я, указывая на человека и трёх альвов. — Позволь представить тебе твоих новых помощников.

Магический барьер вокруг башни Вечности был едва заметен ночью, но если знать, куда смотреть, то его нельзя было ни с чем перепутать. Я, признаться, слегка надеялся, что он исчезнет после того, как Полночь урезала все остальные свои ресурсы и возможности до минимума. Но нет — мерцающая стена силы оставалась на месте, равно как и большой барьер, укрывающий замок в светлое время суток.

Я уважал то, что у Полуночи оставались приоритеты. Жаль только, что они напрямую конфликтовали с моей миссией по её исцелению.

— … стихийные заклятия прямого урона, ритуалы снятия чар, в том числе самые долгосрочные, — продолжала перечислять Лита. — Физическое воздействие нарастающей силы, астральный путь…

Я взвесил на ладони небольшой камень и отправил его в полёт сквозь дыру в стене, где когда-то находился проход между двумя башнями. Не исключено, что он обвалился в связи с «нарастающим физическим воздействием» Литы, но я не стал ни задавать вопросов, ни предъявлять обвинений. Полночь прекрасно справлялась с саморазрушением без посторонней помощи, в том числе тратой энергии на подобные «проекты». Шут знает, сколько на самом деле требовало это силовое поле для поддержания, но наверняка немало.

Камешек исчез, едва коснувшись барьера — как и ожидалось.

Лита закончила перечислять способы, которые она перепробовала — список вышел весьма внушительный. Я задумчиво повернулся к Кас, которая тоже не сводила глаз с близкой, но при том совершенно недостижимой башни по соседству.

— Идеи? Предложения?

— Астральный путь — опасная затея, — медленно сказала она, всё ещё смотря в сторону башни. — Ибо душа или дух столь же уязвимы пред Покровом, как и любая материя…

— Да знаю я, — с досадой сказала Лита. — Я же не подлетала близко. Думала, может, внизу есть прореха.

— Её нет, — спокойно ответила Кас, так что стало ясно — она этот момент проверяла лично.

— Что насчёт подкопа? — спросил я. — Если этот ваш Покров уничтожает материю, он не должен касаться земли, так? Значит, можно вырыть яму поглубже или зайти со стороны подвала, который любезно выкопал Фахар.

— Он не то что бы уничтожает, — поправила Лита. — Скорее преобразует и перенаправляет, но точный механизм неизвестен. Заклятие старое как сама Полночь, одно из трёх Легендарных Забытых, и невообразимо эффективное для своего возраста.

— Подкоп невозможен, — сказала Кас. — Иначе бы враги Полуночи с лёгкостью пробрались внутрь при свете дня. Покров расширяется там, где возникает угроза прорыва.

Зато, похоже, никто не мешал врагам осаждать замок по ночам — как это многократно происходило в прошлом. Полумеры и бессмысленные традиции — и в этом вся Полночь. А потом ещё и дракониха Эргалис чуть не спалила здесь всё к чертям собачьим, зато с башней Вечности всё было бы пучком…

Или не совсем пучком?

— У нас в распоряжении, — задумчиво сказал я. — Есть не один, а целых два дракона. Не самых крупных, но это дело поправимое, и сейчас не столь важное. Есть мнение, что против их пламени бессмысленна любая защита.

Кас и Лита переглянулись, и на миг мне показалось, что девушки обменялись мысленными сообщениями. Кто их знает, магов и телепатов…

— Это может быть опасно… — начала было Кас, но прервалась на полуслове. — Нет. Это опасно. Но попробовать стоит.

— Если Полночь подпитывает заклинание из своих ресурсов, — неуверенно сказала Лита. — У нас будут ещё большие проблемы.

— В таком случае ей стоит перестать это делать как можно скорее.

Стоило мне подумать, что Кас слегка помешана на вопросах безопасности, как она начала преподносить такие вот сюрпризы.

Спустя полчаса Аврора и Янтарь были успешно доставлены на верхний этаж башни Знаний. Они с немалым удовольствием прогулялись по знакомым местам, где уже наводили шороху в недавнем прошлом, и теперь явно обдумывали, как бы получше сигануть в такую замечательную дырку и спланировать на окрепших крыльях до самой земли. Пришлось их слегка приструнить и подробно объяснить задачу.

Расстояние между двумя башнями составляло метров двадцать, но драконий огонь работал и на заметно бо́льших дистанциях. Обычно дракончики извергали пламя в паре, но сегодня было решено не растрачивать столь ценный ресурс за один раз. Первым «стрелком» поставили Яна, и по моей команде тот выпустил в сторону барьера ослепляющий поток чистейшего драконьего огня.

Я ожидал… чего-то, видимого эффекта. Например, что стена барьера покроется мелкими трещинами и осыплется вниз колдовским стеклом, либо тот растает, как фруктовый лёд на палящем солнце. Не произошло ни того, ни другого — и Ян был отчётливо недоволен таким результатом. А вот Кас без предупреждения вылетела вперёд, приблизившись к башне почти вплотную. Я обеспокоенно высунулся за ней, но она явно не планировала самоубиваться об древнее заклятье. Леди-призрак внимательно изучала область Покрова, куда угодило дыхание дракона, а также стену башни за ней.

— Есть прогресс? — с сомнением спросил я.

— Нужно повторить нагрузку, — отозвалась она после паузы. — На это же место.

Недовольная, даже слегка надувшаяся Ава радостно подняла голову и затрусила туда, откуда пару минут назад дышал огнём её брат.

— Это прореха. Никаких сомнений. —сдержанно сказала Кас.

— Я вообще не вижу, чтобы что-то изменилось. — проворчал я.

— Вы и не должны, но поверьте — она есть.

— Прореха — сложный термин, — сказала Лита. — Многозначный. В данном случае он означает, что на небольшой участок Покрова получится оказать ограниченное магическое воздействие. Прореха затягивается, но на это уйдёт не менее часа. За это время, скажем, можно просветить внутренности башни, чтобы убедиться, что книги на месте. Что ещё… проделать дыру в стене?

— Перенестись внутрь, — негромко сказала Кас.

— Нестабильным порталом? — нахмурилась Лита. — Скверная затея. Там же разлёт километра полтора! Повезёт, если закинет куда-то на территорию замка, а то ведь может и размазать по всему лесу…

— Главные двери.

— А! — паучишка звучно хлопнула себя ладонью по лбу. — Нет, погоди. А назад⁈

— А назад — с моей помощью.

— Так, стоп, стоп, — поднял руки я, когда до меня добрался смысл сказанного. — Мы сейчас говорим о полноценной телепортации?

— От вас ничего не утаишь, Вик.

Нельзя сказать, что я совсем не пользовался магией внутри родного замка и за его пределами. Все мои способности, от «Зверя в лунном свете» до «Взгляда библиотекаря» были насквозь магическими, не поддающимися земной логике. Но одно дело — менять что-то внутри себя, а другое — напрямую воздействовать на окружающий мир.

Были, впрочем, и другие примеры. Артефакты вроде инженерных очков или кольца, стреляющего молниями. Ключ от всех дверей, отпирающий буквально что угодно, похожее на дверь. Райнигун, который стал почти частью меня. И, конечно, магические зеркала, расставленные тут и там по Полуночи, позволяющие буквально телепортироваться между ними. Казалось бы, бери и переноси опыт, а затем — переносись сам! Но одно дело шагнуть между двумя изначально связанными точками в пространстве и совсем другое — пытаться попасть куда-то без координат.

И всё же, Кас была полностью уверена в моих способностях. И её уверенность потихоньку передавалась мне.

— Вы как-то спрашивали, принадлежит ли вам ваша душа. — напомнила она, когда мы подошли к большим двойным дверям в конце основного коридора.

Было такое, относительно недавно. И тогда Кас меня заверила, что душа только моя, а вот тело…

— Что значит, если моё тело «не совсем» принадлежит мне? — повторил я вопрос, на который тогда не услышал ответа.

— Это значит, что вы получили его согласно древнему замыслу, — спокойно сказала она. — Кровь истинных хозяев Полуночи хранит память о чертах, способных на свершения. Вы понимаете, Вик?

— Звучит как манипуляции с генетикой для создания неких идеальных клонов сквозь многие поколения, — хмуро сказал я. — Выходит, я — один из них?

— Называйте это как хотите. Но суть в том, что ваше тело способно… на многое. Выдерживать повреждения, что убили бы любого смертного. Полночь не смогла бы воскресить никого другого, кто принял бы удар косы Заката.

— Допустим. Но при чём тут порталы?

— Это касается не только выносливости и физической силы. Вы прирождённый маг, Вик, как и многие ваши предки. Я не торопилась делиться с вами этим знанием, я хотела дождаться, когда вы будете готовы…

Но время, как обычно, сыграло против нас.

Это было понятно и без пояснений. И на удивление, в кои-то веки я не волновался — несмотря на очередное мрачное откровение. Династия фон Харгенов, очевидно, не состояла из одних только клонов далёкого предка, но некоторые «выигрывали» в генетическую лотерею и получали джекпот в виде моей унылой рожи, да ещё и шрама под глазом. Сомневаюсь, что в нём был заложен какой-то глубокий смысл, скорее изначальный проект оказался с изъяном. Скопировали материал досконально, не меняя и не улучшая — и погнали штамповать на каждом десятом или двадцатом потомке. А потом удивление, откуда у нас берутся всякие там лорды Бертрамы, что балуются некромантией, похищают драконьи яйца, да ещё и пожирают миры. Спасибо деду за… да нет, не спасибо, ещё и замок оставил в наследство в самом что ни на есть паршивом состоянии. Нарочно или нет — неизвестно, но гадостей при жизни точно наделал на столетия вперёд.

Хотя кто знает, может это и есть идеальное поведение хозяина Полуночи. Теперь придётся становиться обратным примером, чисто из принципа.

Я не волновался — а вот Кас стала заметно прозрачнее, что происходило каждый раз, когда она о чём-то сильно переживала. Я протянул руку и погладил баньши по ещё осязаемой щеке — она едва вздрогнула и чуть-чуть расслабилась.

— Ну раз я такой прирождённый, то всё должно пойти как по маслу, — подмигнул ей я. — А в крайнем случае ты сгоняешь за мной и вытащишь откуда угодно.

— Есть такие места, куда мне дороги нет, — тихо сказала она. — Постарайтесь не попасть в Йхтилл первым же прыжком, Вик. Это место умеет притягивать к себе как ничто другое.

— Нет уж, куда угодно, но только не туда. Сперва — в башню, когда ослабнет барьер, так? Это не другой мир, это гораздо ближе.

— Именно так, — подтвердила она и наконец успокоилась, вернув себе цвет и форму. — Садитесь здесь и закройте глаза. Протяните ладонь и коснитесь портала. Не ожидайте, что всё получится с первого раза…

С первого раза, разумеется, ничего не получилось.

Получилось со второго — и я немедленно об этом пожалел.

Глава восьмая

Надо признать, Кас не так часто баловала меня инструкциями, последние ночи были скорее исключением. Зато, когда это происходило, инструкции всегда оказывались чёткими, ясными и, что главное — приводящими к ожидаемому результату. К хорошему быстро привыкаешь, так что при первом уроке о магии телепортации я не ожидал подвоха.

Сесть, закрыть глаза, коснуться ладонью портала за большими дверями. Он, кстати, выглядел и ощущался точно так же, как и в первый раз — сплошная стена темноты, состоящая как будто из сжатого воздуха. При небольшом усилии ладонь проходила внутрь, но вскоре сопротивление нарастало и не пускало руку дальше.

Оно и к лучшему — кто знает, куда можно попасть, если забраться туда с помощью одной грубой силы?

— Сперва вам надо ощутить его, — сказала Кас. — Потянуться, но не так, как вы тянулись раньше. Любая магия есть проявление воли, но где-то вы просите, а где-то — требуете. Невозможно преодолеть безбрежное расстояние между мирами с помощью одной лишь просьбы.

— Как насчёт расстояния до библиотечной башни?

— Основы нерушимы, Вик. Сосредоточьтесь.

И я сосредоточился, постаравшись выкинуть из головы лишние мысли. Несколько минут ничего не менялось — только рука на весу начинала уставать, а ладонь всё так же слабо ощущала невидимый поток энергии, замаскированной под сжатый воздух А потом что-то кольнуло в её центр, то ли электрическим разрядом, то ли клювом здоровенной невидимой птицы. Я не отдёрнул руку, и почувствовал, как болезненное ощущение расползается по ладони и дальше, потихоньку оккупируя всю мою несчастную правую конечность.

Как-то это не походило на требование с моей стороны.

— Кас?

— Вы молодец, Вик, — отозвалась она ровно и спокойно. — Теперь в деталях представьте, как вы оказываетесь там, куда вам надо. Не допускайте в голову ничего лишнего — и сожмите руку в кулак.

— Что, даже о белой обезьяне нельзя думать? — проворчал я.

— Если вы желаете перенестись к одной из таких — я не в силах вас остановить.

Кажется, моя кастелян не слышала классической притчи о Ходже Насреддине — надо будет её при случае просветить. А пока что в самом деле выбросить из головы мысли о белой обезьяне, о Земле, Анне и Илюхе, о туманном Йхтилле — особенно о нём — и ещё десятке разных мест, людей и объектов, которые тут же попытались укорениться у меня в мозгу.

Библиотека. Книги. Закрытое отделение. Настолько закрытое, что даже с помощью драконьего пламени его можно приоткрыть совсем чуть-чуть, мышь не проскочит. А вот хозяин Полуночи, вооружённый мощным телепортом — вполне. Главное не переборщить, не унестись в какой-то чужой архив за тридевять земель и тридесять узлов великой паутины.

Я сжал кулак, и на миг почувствовал запах старого дерева и книжной пыли, а перед мысленным взором пронеслось место, одновременно похожее на библиотеку Полуночи и не похожее на неё.

Пронеслось — и рассеялось.

Болезненные ощущения в правой ладони отступили, я приоткрыл глаза и убедился, что ничего не изменилось. Прохладные плиты пола под ногами. Стена темноты впереди. Кас, парящая рядом. Я видел по её лицу, что она довольна и даже слегка горда моими успехами, но чувства не разделял. Прикосновение к порталу не прошло бесследно. Внутри вдруг всколыхнулось что-то, дремавшее последние пару месяцев, что-то, обычно мне не свойственное. Неутолённые амбиции, злость за неудачу, жажда доказать свою безупречную компетентность — и сделать это немедленно.

Хозяин Полуночи несёт за плечами груз тысячелетий. Традиции, подвиги, достижения, завоевания, неимоверная, чудовищная ответственность. Хозяин Полуночи должен решать проблемы одним взмахом руки, преуспевать там, где отступают другие. И ещё желательно вообще не совершать ошибок — не хозяйское это дело.

Благодаря рассказу Кас о «крови истинных хозяев» картина была более-менее ясна. Но эта ясность, на удивление, не слишком помогала. Злость и обида никуда не делись, более того, они умудрились нащупать подходящее чувство в моей собственной душе — непробиваемое упрямство.

Нащупать — и как следует в него вцепиться.

— Вик, постойте… — начала Кас, но я не слушал.

Закрыть глаза. Коснуться портала. Ощутить покалывание энергии. Представить библиотечную башню, накрытую непроницаемым барьером. Сжать кулак, изъявляя свою волю, требуя исполнить приказ.

— Вик!

Поверхность портала покрылась рябью, и из глубины проступило изображение прямиком из моего сознания — нечёткое, мутное, но устойчивое. Только сейчас я вспомнил, о чём говорила Лита — невидимая прореха от драконьего пламени продержится не больше часа. Сколько времени занял путь от вершины башни Знаний до больших дверей? Сколько времени Кас объясняла мне основы? Сколько…

Возможно — только возможно — мне стоило больше сосредоточиться на том, чтобы сдерживать порывы своей оборзевшей крови. Так, просто мысли на будущее.

Моя рука, которую отталкивал «сжатый воздух», вдруг перестала ощущать сопротивление, и провалилась внутрь портала — а за ней последовал и весь я.

Мрак в Полуночи был обычным делом, что вполне логично для места, живущего по ночам. С ним удавалось справиться разными способами — от повсеместных «вечных факелов» до видения в темноте, что исправно обеспечивала своими блюдами умница Кулина. Но несмотря на свою обыкновенность, мрак различался по качеству. Так разреженная темнота в коридоре, ведущем в лазарет, не шла ни в какое сравнение с промозглой тьмой в катакомбах.

Там, куда меня забросил портал, властвовал отдельный вид мрака: мрак, образованный очень тесным замкнутым пространством. Здесь невозможно было разглядеть ничего дальше своего носа, поскольку там буквально находилась стена. Каменная, прочная и по первым ощущениям — очень толстая.

Дольмены — это древние мегалиты, то есть, сооружения из больших камней, поставленных друг на друга. Иногда — пара каменных «ножек» и плита-столешница сверху. Иногда — целая погребальная камера с единственным круглым входом, куда протиснется не каждый живой человек. Я никогда не видел дольменов вживую, но много про них читал, и не раз задумывался — каково это, лежать внутри гробницы метр на метр?

И вот, спустя годы, вселенная сподобилась дать мне ответ на вопрос самым прямым способом. Довольно неудобно. К тому же, отверстие для выхода или хотя бы подачи воздуха здесь отсутствовало.

Если бы я страдал клаустрофобией, то там бы я и сдох — от непрекращающейся панической атаки. Но нервы были в порядке, кислорода пока хватало, и голова потихоньку начала соображать.

Я пошевелился, слегка сменив положение — чтобы больше не утыкаться лицом в камень. Затем повернулся ещё раз, пробуя давить ладонями, ступнями, локтями и коленями на разные части каменного гроба. Если телепорт сработал с огрехом, я мог сейчас лежать метрах в двадцати под землёй, и это приводило только к одному результату. Нежелательному. Так что предположим, что «дольмен» всё же находился где-то внутри башни Вечности, а что главное — открывался изнутри.

Повернуться. Надавить. Повернуться. Надавить. Повернуться…

Легчайший скрип камня о камень. Приложенных усилий не хватило, чтобы сдвинуть плиту сверху больше чем на миллиметр, но для того я и вычислял, где оно поддастся.

«Зверь в лунном свете», первая форма. Недостаточно крупный размер, чтобы занять здесь всё свободное пространство, но заметное увеличение физической силы.

Надавить.

Теперь скрежет был не легчайшим, а вполне слышным, режущим по барабанным перепонкам с изяществом тупого ножа. Толстая каменная крышка съехала вниз, глухо «тюкнув» о пол, а я с наслаждением вдохнул свежий воздух и поднялся из своего неуютного ложа.

Надеюсь, мои предки гордились бы безумной авантюрой, в которую меня втянули их грёбаные магические гены. Невероятно, но вытаскивать меня назад придётся лично мне, разве что с некоторой помощью Кас. Которой ещё нужно было дождаться.

Итак, для начала — прибыл ли я по назначению? Снаружи замкнутого пространства мрак был отнюдь не такой густой — нужно подождать не больше минуты, прежде чем завтрак Кулины начнёт действовать.

Зал вокруг, честно признаться, меньше всего походил на библиотечный. Гораздо сильнее он напоминал нечто среднее между египетской гробницей и хранилищем ядерных отходов. Каменный «дольмен» располагался ровно по центру, а вокруг него по периметру расходились нарисованные на песке концентрические круги. Да, пол здесь был не каменный, а именно песчаный, что объясняло относительно негромкий звук упавшей крышки и полную её сохранность.

Кроме гроба, песка и кругов на песке вокруг было расставлено множество сооружений из камня масштабом поменьше — кубы размером с табуретку, пирамиды и сферы, изображающие то ли небесные тела, то ли электроны на орбите атома.

Всё-таки промахнулся? Возможно. Но когда глаза привыкли окончательно, я подметил одну деталь — диаметр странного помещения полностью совпадал со стандартным диаметром любой из библиотечных башен. С линейкой, конечно, я не ползал, но и «на глаз» всегда определял точно.

А вот и едва заметные каменные ступени в углу, ведущие по спирали наверх. Ошибся я с телепортом или нет — неясно, но книг здесь точно нет, разве что петроглифы да таблички с клинописью. Лита упоминала, что раньше их в библиотеке было навалом, так может тут и сохранились? Но сперва поищем что-то более современное.

Каменная лестница опоясывала зал по спирали, и, как я и ожидал, выводила на следующий этаж.

Двери не было — только пустой проём, пройдя через который я ощутил целый ворох мурашек, бегущих по загривку. Аномалия? Здесь? Но при этом явно не «короткий путь», прошлый и текущий залы разительно отличались по интерьеру. За спиной остался мрак, песок и ритуальные камни, а на новом месте царила атмосфера удивительной лёгкости.

Многоярусный зал с высоким потолком, весь уставленный ажурной деревянной мебелью. Многочисленные шкафы и полки, в которых аккуратно ютились свёрнутые свитки, изящные столы и стулья, предназначенные для чтения и отдыха. Всё освещено — но не привычными «вечными факелами», а масляными светильниками, аккуратно накрытыми толстыми стеклянными колпаками для предотвращения пожара.

— Потрясающе, — пробормотал я. — Неужели нормальная библиотека?

Свитки вместо традиционных книг, но это не столь важно — отсюда всё выглядело абсолютно целым. Видимо, башня Вечности звалась так по причине, и здесь меры по сохранности текстов находились на совершенно ином уровне. Можно передохнуть, изучить материалы, а заодно подумать, как действовать дальше. До визита Жнеца оставалась ещё целая ночь, но Кас за мной сможет вернуться лишь когда у дракончиков «перезарядится» огненное дыхание. То есть, примерно через сутки. Порошок из бледной осины у меня кончился в прошлый раз, и что-то мне подсказывало, что в этой башне не хранилось магических зеркал.

Самое время опробовать иные методы. Например, поискать описание ритуала, о котором говорила Лита…

Спустя полчаса и несколько десятков просмотренных свитков, я расписался в собственном бессилии. «Взгляд библиотекаря» работал через пень-колоду, почти не переводя древние тексты. Где-то они в основном состояли из ничего не значащих дат, где-то напротив, пестрили напоминающими иероглифы рисунками. Я разбирал отдельные куски, но те не складывались воедино — и единственной зацепкой было вездесущее знакомое сокращение «л. п», то есть, «летоисчисление Полуночи». По всей видимости, дарованная Литой способность позволяла переводить только то, что могла перевести сама паучишка. Это всё равно был громадный объём знаний, но на текстах возрастом в тысячелетия он работал посредственно.

Надо бы захватить хотя бы пару-тройку свитков с собой, если не найдётся ничего более полезного. А пока что подняться повыше и поискать…

Сверху раздался сдавленный вздох, и я поднял голову. С одного из верхних ярусов на меня с ужасом смотрела альвийская женщина в тяжёлом тёмно-синем платье. Я не успел разглядеть её как следует, не то что окликнуть, как она исчезла, часто застучав подошвами по деревянному полу.

Кто это был? Мародёр? Не похоже, если я что-либо вообще понимал в мародёрах. Застрявшая здесь гостья? С каких пор? Отобранная Полуночью кандидатка на слугу, пойманная замком в капкан, но не успевшая умереть?

Что-то здесь не сходилось, и не сходилось капитально. Но, прежде чем я успел найти лестницу, ведущую на ярус, где находилась незнакомка, башня Вечности преподнесла мне ещё один сюрприз.

Шестеро воинов, в однотипных доспехах, вооружённых копьями и овальными щитами. Они посыпались мне на голову, окружая со всех сторон, профессионально перерезая дорогу к отступлению. Охрана сбежавшей барышни? Другие мародёры? Но если судить по униформе, гораздо больше эти орлы напоминали моих собственных гвардейцев — за исключением абсолютно незнакомых лиц.

— Кто вы такие? — резко спросил я, не обращая внимания на ощерившиеся копья. — Кто дал вам право поднимать оружие против законного хозяина Полуночи?

Если повезёт, я их просто припугну, и они расколются о происходящем. Не повезёт — будет драка, шестеро против одного. Всё моё оружие за исключением Райнигуна осталось в кладовой и спальне, я совершенно не подготовился к походу.

Но далеко в прошлом осталась та ночь, когда подобная ситуация могла считаться хоть сколько-то опасной.

Стоящий напротив меня воин поднял щит и, кажется, что-то сказал. Только вот вместо слов у него изо рта вырвались невнятные обрывки речи, разрозненные слога, не складывающиеся даже во фразу на иностранном языке.

— Что? — на всякий случай переспросил я, достаточно вежливо.

И тут же получил за свою вежливость копьём в бок. Ладно, это было достаточно ожидаемо. Если разговоры не подействовали на старых автоматонов, то почему должны сработать на людях?

Шаг назад, пропустить острие перед собой. Перехватить, легонько ткнуть в обратку — чтобы владелец копья отлетел на пару метров назад и скрючился на полу, держась за живот. Использовать копьё, чтобы парировать и увести в сторону ещё три выпада, один за другим.

Обломать, отшвырнуть.

Притянуть, встретить воина ударом колена под дых, смяв броню на животе — после такого он долго не встанет.

Позволить третьему рвануть вперёд, уйти в сторону, сталкивая с наседающим сзади четвёртым — поразительно, как они друг друга не проткнули.

Пятый оказался наиболее осторожным, отступив на безопасное расстояние, зато шестой возомнил себя берсерком. Отбросив копьё и щит, он рванул из ножен короткий, но весьма острый на вид меч, а в другой руке сверкнул кинжал. Не теряя времени, он бросился на меня сбоку, прикрывшись заслоном из свистящей стали.

Или чего-то менее прочного? Возможно, бронзы? На глаз было тяжеловато определить, а всмотреться времени не было — пришлось встречать полоумного тычком копья в левую ногу, схватить за горло, когда он по инерции пролетит поближе, и сразу отбросить — напротив, подальше.

Я не планировал никого убивать. Дисбаланс сил был настолько велик, что для меня угроза практически отсутствовала. К тому же, потенциально было куда легче разговорить странных бойцов, не побуждая их на кровавую месть за падших собратьев. Но так получилось, что я слегка не рассчитал траекторию, и отброшенный «берсерк» вылетел точнёхонько в тёмный проём к предыдущему залу.

Невероятно, но бедолага успел зацепиться за край проёма, и удержался от того, чтобы слететь с каменных ступеней вниз головой. Я слегка расслабился — и совершенно напрасно.

Удержавшая воина рука вдруг покрылась морщинами, кожа стала сухой и тонкой, как пергамент в окружающих нас свитках. Его глаза глубоко запали в глазницах, челюсть отвисла, а новенькая и блестящая броня покрылась ржавчиной, ссыпаясь на пол некрасивыми кусками. Никто больше не пытался сражаться — все в ужасе наблюдали, как за считанные секунды молодой и здоровый мужчина превращается в дряхлого старика, иссохший скелет, и, наконец, кучку праха на полу.

Но что хуже всего — его смерть запустила цепную реакцию.

Там, где он упал, деревянные доски пола почернели, треснули и рассыпались, а порча двинулась дальше, распространяясь по кругу с непередаваемой скоростью. Падали шкафы, столы и стулья, свитки рассыпались в мелкую пыль. Один из отброшенных мной копейщиков не успел встать на ноги — и тут же разделил участь своего товарища. Остальные бросились бежать, но порча была быстрее, гораздо быстрее. Лишь двое достигли второго яруса, чтобы погибнуть уже там — так же стремительно и ужасно, как и все остальные.

Минута? Две? Я не засекал время, ошеломлённо взирая на безумный каскад увядания. Меня он не затронул ни малейшим образом, не считая полнейшего шока от происходящего. Допустим, прошло пять минут — и я остался в полном одиночестве посреди голых каменных стен, окружённый лишь прахом и пылью.

Похоже, Башня Вечности была накрыта барьером вовсе не для защиты от мародёров.

Глава девятая

Проход на следующий этаж находился высоко — под самым потолком, и теперь туда не вело никаких лестниц, ни деревянных, ни каменных. Я сделал круг по опустевшему залу, чтобы убедиться, что здесь не осталось ничего полезного. Порчу пережили только некоторые масляные светильники, отделавшись коррозией на металлических частях и оплывшими, потемневшими стёклами. Только что я держал в руках тонкий пергамент, сидел за столом, сражался, и теперь всё это буквально пошло прахом. Если это была иллюзия, то такая, что комар носа не подточит. Такая, что может либо буквально оторвать голову, либо заставить сойти с ума — один вариант лучше другого.

Не забыть бы по возвращению расспросить Геннадия — он в этой сфере специалист.

Промежуточная задача — добраться до выхода на верхний этаж. Она бы решилась очень просто, захвати я в переносном кармане крюк-кошку, но что толку жалеть об упущенных возможностях? Благо, стена неровная, так что отращиваем «Метаморфом» цепкие когти, вытягиваем тело по типу ящериц-гекконов и начинаем осторожный подъём. Жаль, сколько ни пробовал, механизм присосок так и не освоил — тот оказался гораздо сложнее, чем казался на первый взгляд…

Но и текущий вариант вполне годился, если не дёргаться и не торопиться.

У меня был отличный шанс сорваться ближе к самому концу восхождения, но я им не воспользовался. Минуты три — и я снова оказался на твёрдом камне, вновь ощущая, как по коже бегут мурашки, а шерсть, оставшаяся после «Зверя», встаёт дыбом. Здесь ощущение аномалии казалось ещё сильнее и длилось на добрые полминуты дольше.

А когда оно рассеялось, я услышал голоса.

— Цверги отказались… Гильдии…

— … мы не можем. Это нарушит…

— … время.

Под накинутой «Вуалью» я с большой осторожностью вышел в новый зал, по размерам не уступающий предыдущему. Стиль снова изменился — светлое дерево сменилось красным и чёрным, полки стали тяжелее, их содержимое — немного более современным. Теперь на них развалились, зачастую весьма беспорядочно, тома по архитектуре и механике, свойствах различных материалов и магических ритуалах для помощи строительству. Не меньше трудов, пожалуй, чем лежало свитков в прошлом зале, и гораздо крупнее по объёму. Зал определённо был библиотечным, но в данный момент оборудован для нужд одной группы людей, сидящих за большим столом в центре.

Или же был оборудован когда-то?

Фигуры, что расположились за столом, даже нельзя было назвать «призрачными». Призрачность подразумевала некоторую, прозрачность, размытость. Здесь же в воздухе словно висела цветная мозаика, в которой не хватало больше половины кусков. Части тела, что двигались без какой-либо видимой связи друг с другом, но сами не видели в этом никаких проблем.

Зрелище столь же жуткое, сколь и необычное, и как будто не имеющее ничего общего с предыдущим залом.

Итак, длинный стол в центре помещения, за ним — четверо, двое мужчин и двое женщин. Вроде бы. Не точно. Поскольку из них более-менее «целой» была лишь одна, высокая и мускулистая леди за тридцать, спрятавшая кольчугу под рабочий комбинезон. Из её головы торчали два скруглённых бараньих рога, но это лишь придавало ей шарма.

— Сроки горят, — веско сказала она, хлопая левой ладонью о поверхность стола — правая у неё отсутствовала. — Половина помещений не работает уже сейчас, и каждую ночь ломается что-то новое. Без внешней помощи…

Её речь всё-таки прервалась, и следующие слова растворились в «белом шуме». После небольшой паузы вступал следующий говорящий:

— Цверги отказались… Гильдии…

Другим заседающим повезло куда как меньше. От одного, к примеру, остались одни только крупные руки. Руки нервно барабанили по столу пальцами, увешанными драгоценными перстнями, и невольно привлекли моё внимание. На левой руке кольца чередовались — перстень с рубином, сапфиром и топазом. На правой рубин и топаз были симметричны левой, а вот перстня с сапфиром не было. Забыл надеть перед встречей? А заодно и голову забыл, по классике…

Вторая женщина голову не забыла, но щеголяла лишь верхней частью лица. Её расу можно было попробовать угадать по выразительным жёлтым глазам с вертикальным зрачком, но мне не удалось. Сколько я правил в Полуночи, а таких не видел, ни среди посетителей, ни среди врагов.

Наконец, во главе стола сидел мужчина без головы, спины и живота, но сохранивший часть смутно знакомых светлых волос. Он тяжело опирался на стол, терпеливо выслушивая плохие новости.

Без лиц и ртов было тяжеловато сказать, кому принадлежал тот или иной обрывающийся голос, зато и тему можно было не объяснять. Они спорили о поломке Полуночи.

Поразмыслив, я скинул «Вуаль» и подошёл поближе — это не вызвало ни малейшей реакции за столом. Что бы из себя ни представлял этот зал, аномалия в нём «работала» по совершенно иным правилам, чем в предыдущем.

— … мы не можем. Это нарушит…

— … время.

Театральная сцена, вырезанный фрагмент из фильма длиной не более пяти минут, что проигрывался раз за разом на повторе. Испорченный фрагмент к тому же, позволяющий сделать некоторые выводы о содержимом, но далеко не все. Предположительно, дело происходило в прошлом — семьсот или восемьсот лет назад, когда замок получил сильнейший удар, и с трудом его пережил. Именно тогда Полночь начала постепенно угасать, разваливаться, с трудом перемещать те или иные комнаты и с подозрением относиться к идее очищения старых слуг. Да и с «наймом» новых из архива душ были проблемы — ограничение только на девушек, в условиях чрезвычайно урезанных ресурсов.

Предположительно — не значит наверняка. Любая история имела тенденцию идти по спирали, тем более история места, насчитывающая более десяти тысяч лет. За это время на Земле люди успели построить цивилизацию, даже не зная, что где-то в соседних мирах несколько «вечных замков» существуют, конфликтуют, набирают силу и разваливаются. С другой стороны, Рассвет и Заря этого противостояния не пережили, так что в какой-то момент спираль должна была оборваться.

Более внимательный осмотр помещения не приблизил меня к разгадке. В этом зале я тоже находился на правах призрака, не способный толком взаимодействовать с окружением. Через одни книги мои руки проходили насквозь, другие просто отказывались открываться, третьи внутри были совершенно пусты, как дешёвый театральный реквизит. Сидящие за столом раз за разом повторяли свои слова и движения, даже когда я подходил к ним вплотную, изучая детали одежды и остатков лиц.

Спустя полчаса я сдался, утомлённый зацикленной сценой, и направился дальше.

Новый проход. Новое ощущение аномалии.

Новые голоса — совершенно иного толка.

— Хозя-ин? — проскрипел один.

— Нет, — перебил его второй. — Наруши-тель. Тревога.

Хотя бы теперь можно было с точностью сказать, что словарный запас у боевых автоматонов заметно превышал таковой у рабочих. Отличались они и по внешнему виду — не безликие двухметровые куклы, но и не произведения искусства, как Адель. Скорее нечто среднее, ожившие рыцарские латы, где каждая деталь тщательно крепилась к подвижному стальному каркасу. Ростом не менее двух с половиной метров, они оккупировали почти всё свободное пространство передо мной, не давая толком рассмотреть новый зал.

Один — который правильно опознал во мне хозяина — был вооружён боевым молотом на длинной рукояти. Второй — параноик — выставил перед собой большой прямоугольный щит и готовился атаковать копьём по типу альшписа, с тонким гранёным наконечником.

— Где там у вас, ребята, находятся выключатели? — миролюбиво спросил я. — Есть шанс сэкономить всем время и силы.

И почему никто никогда не слушает мои замечательные предложения?

Невероятно, но боевые автоматоны в самом деле умели сражаться — и битва затягивалась. Мы втроём кружили по залу, приспособленному под частную мастерскую, хотя вдоль стен здесь всё равно стояли книжные полки. Мне не хотелось повторять опыта с уничтоженным вторым этажом, да и в программе этой сладкой парочки явно была заложена установка охраны помещения и предметов в этом помещении. В итоге мы все сдерживались — и достигли почти идеального пата.

Копейщик атаковал чаще, агрессивнее, периодически выдавая столь раздражающий клич: «Тревога!» и плотно прикрываясь щитом. Его собрат с молотом молчал, бил редко, но очень точно, заставляя меня раз за разом отступать по кругу. Мои контратаки во второй форме «Зверя» оставляли небольшие царапины на блестящей броне обоих, но этим дело и ограничивалось. Будь у меня самого оружие типа полэкса, я бы аккуратно разобрал их на гайки минут за пятнадцать. Не переживай я о сохранности окружения, врубил бы третью форму «Зверя» и оторвал болванам руки да ноги.

Наконец, можно было воспользоваться Райнигуном, но мне до боли не хотелось тратить свой единственный серьёзный козырь в этом безумном месте. А если на новом этаже меня поджидает полноценный «босс»? Теоретически библиотека очищена, только вот башне Вечности об этом забыли сообщить.

Итак, что кончится раньше, мои силы или их завод?

ХРЯСЬ !

Молот молчаливого автоматона превратил в щепки кусок пола, где я стоял секунду назад.

— Тревога, — сообщил мне разговорчивый автоматон, делая точный выпад на уровне моего живота.

— Как же ты задрал, — устало сказал ему я, попытавшись перехватить копьё, но то уже ушло на изначальную позицию.

— Трево-га.

— От тревоги слышу.

ХРЯСЬ!

Я отшатнулся и с неожиданным любопытством посмотрел на врага с молотом, который сперва назвал меня хозяином, но поддался влиянию коллеги. В прошлый раз стычка с автоматонами — рабочими, но не суть важно — началась с похожего диалога. Но ни тогда, ни сейчас я не учёл некоторые факторы, способные обернуть ситуацию в мою сторону. Из пата существовало три выхода: усиленная боевая форма, Райнигун или…

— Остановись, — твёрдо сказал я, смотря прямо на молотобойца. — Приказ хозяина Полуночи.

— Хозя-ин? — переспросил тот в ответ, в самом деле слегка замедлившись.

— Наруши-тель, — вновь влез второй, но я не дал ему развить мысль.

— Моё имя… Роланд фон Харген. Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, создатель автоматонов. И я приказываю остановить этот бой любой ценой.

Как назло, из головы разом вылетели остальные титулы моего предка-механика, что-то связанное с металлом и архитектурой. Допустим, в данный момент они не так важны.

— Трево… — начал было копейщик, но сбился с мысли.

Сложно продолжать что-то говорить, когда тебе в голову с размаху прилетает огромный боевой молот. Топ-10 аниме предательств, не иначе! Ещё пара ударов — и битва в самом деле была окончена, в самом деле любой ценой.

Убедившись, что недоверчивый собрат больше не пытается воевать, молотобоец отложил своё страшное оружие, сел на пол, повесил голову и отключился.

Ладно, надо признать — быть носителем «крови истинных хозяев Полуночи» иногда имело свои преимущества.

В импровизированной мастерской можно было прочесть некоторое количество ценных книг — «Взгляд библиотекаря» с ними работал как надо. Будь у меня пара лишних суток, я бы сразу засел за «Основы механической архитектуры» и «Творение из металла: Стальной слуга», оба за авторством старины Роланда. Потрясающего таланта был мужик, ничего не сказать. Жаль, плохо кончил — и совершенно неясно, почему.

Подумав, я отыскал длинную бечёвку, собрал вместе и перетянул несколько самых интересных томов и отправил их в карман для предметов в качестве одного экземпляра «связки книг».

Маленькая победа, неплохая добыча. Если не считать того, что я находился в закрытой башне добрую пару часов, но ни на йоту не приблизился к основной цели. Большой вопрос, отыщет ли меня тут Жнец, но проверять совершенно не хотелось. Всё, что оставалось — продвигаться дальше, в слепой надежде наткнуться на что-то по-настоящему ценное, и тогда…

Так, а это у нас что?

Мой взгляд застыл на столике, скромно отодвинутом в угол комнаты. На остальных столах в зале были рассыпаны детали автоматонов и замысловатые инструменты, но на этом ютилась всякая мелочь. Стопка блюдец, аккуратно водружённых друг на друга, пустой графин, несколько полустёртых серебряных монет, засохшая роза. И — какое совпадение — крупный перстень с сапфиром, почти незаметный среди остального хлама. Я подошёл поближе и поднял его, задумчиво рассматривая со всех сторон.

Удивительно, насколько некоторые правила и традиции Полуночи напоминали видеоигры. Не до той степени, конечно, чтобы перед глазами мелькали цифры или монстры разгуливали с уровнями над головами. Но мои способности в какой-то мере «прокачивались», Райнигун и ключ от всех дверей получали новые заряды, а огромный массив базовой логистики осуществлялся «за кадром», просто по воле Полуночи. В связи с серьёзной поломкой это могло измениться, но факт остаётся фактом — мы с вечным замком совместно во что-то играли, периодически не стесняясь нарушать правила.

И если я хоть что-то понимал в логике видеоигр, то в предыдущей локации как раз не хватало ключевого предмета.

— Сроки горят. Половина помещений не работает уже сейчас, и каждую ночь ломается что-то новое. Без внешней помощи…

— Цверги отказались, они не хотят слушать никаких предложений. Гильдии в срочном порядке возвращают долги и закрывают контракты. Никто не говорит, в чём дело, но маршруты в тени Полуночи раз за разом остаются пусты. Моё мнение — кто-то угрожает им со стороны, и мы все знаем, кто.

— … мы не можем. Это нарушит…

— … время.

Второй говорящий и сам был цвергом — хотя явно не принадлежал к купцам. Могучий, коренастый и гладко выбритый, как и все свои собратья, по одеждам он больше напоминал придворного чародея. Перстни по сути лишь дополняли мантию, густо расшитую колдовскими символами, а также добрый десяток амулетов, свисающих с крепкой шеи. Его внешность и голос вернулись в тот же момент, как сапфировое кольцо вернулось на палец правой руки.

Теперь у зацикленной беседы появился более отчётливый контекст. Внешняя угроза, блокирующая помощь снаружи, а значит — непосредственно связанная с угрозой внутренней. Полдень? Закат? Князь в Жёлтом, Альхирет, какой-то неизвестный мне враг? У говорящих за столом было куда больше информации, для них ответ был очевиден. Но «квест» башни Вечности был далёк от завершения, поскольку из четырёх фигур сейчас нормально говорили только полторы.

Что случится, когда удастся разговорить оставшихся? Ценные сведения или бессмысленный трёп, который нередко случается во время важных заседаний? В любом случае, сейчас это была лучшая моя зацепка, которую можно было раскрутить за ограниченное время.

В углу зала что-то блеснуло, и я вовремя обернулся, чтобы увидеть, как проход на уровень ниже замерцал и покрылся мелкой рябью. Взвесив «за» и «против», я подошёл к нему и осторожно заглянул туда, где час назад оставил полностью уничтоженный ажурный зал.

Всё было на месте. Шкафы, столы, стулья, переходы, ступени и перила из светлого дерева. Свитки на полках, свёрнутые с необычайной аккуратностью. Альвийская леди в тяжёлом синем платье, увлечённая чтением на третьем ярусе. В прошлый раз я спугнул её своей бесцеремонной активностью внизу, но сейчас, по счастью, она сидела ко мне спиной и ничего не заметила.

Вопрос ещё, откуда выбегали стражники, но на него можно поискать ответ позже.

Временная аномалия, стёршая с лица Полуночи этот симпатичный зал, вернула всё как было, давая неуклюжему хозяину из настоящего ещё один шанс. Но прежде чем им воспользоваться, надо выяснить, что именно я должен там найти.

Итак, господа и дамы, чего кому не хватает?

Глава десятая

Нельзя сказать, что до попадания в Полночь я хорошо разбирался в женщинах. Да и после, несмотря на количество окружающих девушек, многие моменты приходилось нащупывать вслепую. Разве что основы мне удалось усвоить неплохо — и сейчас пришло время для проверки одной из них.

Если женщина стоит напротив вас, прижавшись к перилам и держа наперевес стул — она, наверное, слегка напугана.

— Я не причиню вам вреда, — мой тон был предельно спокоен, пустые руки подняты на уровень плеч. — Мне всего лишь нужна заколка из ваших волос.

Я прекрасно отдавал себе отчёт, что альвийка скорее всего не понимала моего языка. В основной части Полуночи перевод осуществлял замок, да и то не всегда, так чего можно было ожидать от наглухо закрытой секции, где властвовали временные аномалии? Но успокаивающий тон сейчас был важнее смысла слов. Когда подозрение в глазах барышни немного улеглось, я всё так же осторожно продемонстрировал на своих волосах, что именно мне от неё требовалось. Она вопросительно нахмурилась, опуская стул и поднимая руку к заколке в виде серебристой змейки.

Я с энтузиазмом кивнул и выдал одну из самых обаятельных своих улыбок. Альвийская леди заулыбалась в ответ… а затем мне в лицо отправились и заколка, и стул. Причём первым долетел именно стул, и пока я отбрасывал его в сторону, моя «собеседница» одним движением перемахнула за перила, спрыгнув на пол с расстояния добрых трёх метров и рванула к единственному доступному выходу на первом этаже.

— Нет!! — заорал я, но было слишком поздно. Фигура в тяжёлом старинном платье достигла тёмного прохода секунды за полторы и скрылась за ним, немедленно запуская новый цикл порчи.

За моей спиной раздался топот — из прохода, ведущего на следующий этаж, вывалились мои старые знакомые — шестеро из ларца, одинаковых с лица. Для них, очевидно, этот проход и этаж за ним существовали в совершенно ином времени, а вот пересечение в текущей точке уже второй раз оказалось роковым. Скорость распространения разложения поражала — она охватила весь зал за считанные секунды. Гвардейцы заподозрили неладное, но не успели среагировать, как и в прошлый раз.

Миг — и деревянный пол под нами уже стал гнилой трухой, не способной выдержать вес даже одного человека. Мы все полетели вниз, но до каменного пола добрался лишь один я, и целая куча мёртвого праха. Приземлился я достойно, извернувшись в воздухе и встав на ноги, но это было слабым утешением за очередной провал.

Минут десять я разгребал прах, матерясь сквозь сжатые зубы, но не обнаружил и следа заколки-змейки. То ли она рассыпалась вместе со всем остальным, то ли просто исчезла в знак проваленного квеста.

Наша песня хороша, начинай сначала.

Зал с «зацикленным» совещанием стал мне уже как родной. Я провёл в нём ещё около часа, тщательно изучая докладчиков и хозяина, стоящего во главе стола. То, что это был хозяин, теперь не вызывало сомнений — на боку у него висела кобура с Райнигуном, до поры скрытая под широкими одеждами. Было немного странно наблюдать моё знаковое оружие в двух экземплярах, но с копией я в любом случае взаимодействовать не мог. Добавить что-то недостающее — да, забрать назад — нет. Тем проще, в целом.

Были у меня и догадки насчёт личности безликого предка, но их я решил оставить на недалёкое будущее. Тем более, что пока было неясно, какого предмета ему не хватало для восстановления облика.

Заколка принадлежала женщине с кошачьими глазами — в пару к браслету на её уцелевшей левой руке. Рогатая леди, что говорила первой, в конце своей речи опускала ладонь на рукоять несуществующего кинжала — от него остались кожаные ножны с рисунком волчьей головы. И только цверг-маг, получив назад свой перстень, вёл свою речь без запинок и «белого шума», раз за разом сожалея о трусости гильдий.

В какой-то момент я невольно заучил эту сценку наизусть и мог бы повторить её, даже разбуженный посреди ночи… или дня.

— … Моё мнение — кто-то угрожает им со стороны, и мы все знаем, кто.

— … мы не можем. Это нарушит…

— … время.

Да оно тут и так нарушено как следует.

— Хозя-ин?

— Нет. Наруши-тель. Тревога.

— Нет, именно что хозяин. Роланд фон Харген, приказываю остановить бой. Стоп машина!

Копейщика мой трюк вновь не пронял, зато на его собрата с молотом сработал безукоризненно. Спустя полминуты я во второй раз остался в зале с одним вырубленным и одним уснувшим автоматоном. Минут десять на более тщательный осмотр помещения плодов не принесли — здесь даже не осталось копии перстня с сапфиром, которую я забрал в прошлый раз.

Можно было дождаться «перезагрузки» зала с неуловимой альвийкой, а можно было отправиться дальше. Я выбрал второй вариант.

Чего я не ожидал на новом этаже — так это перестрелки.

Очередной этаж выглядел, пожалуй, наиболее близко к тому, что из себя представляла библиотека Полуночи в настоящее время. Не считая того, что его превратили в поле боя два враждующих отряда.

С одной стороны находилась смешанная группа воинов в тёмных кольчужных доспехах. Люди, гноллы, цверги — всего около двадцати бойцов, вооружённых тяжёлыми арбалетами и короткими мечами. Похоже, наёмники, и вполне грамотные. Ими командовал высокий мужчина в сером плаще с алым узором.

С другой стороны, используя опрокинутые шкафы и скамьи в качестве импровизированной баррикады, засела другая смешанная группа — из людей и альвов, а также пары цвергов. Эти были в меньшинстве — двенадцать против двадцати — и почти безоружны, не считая нескольких кинжалов. Зато они владели магией, которую без стеснения применяли против арбалетчиков. Их колдовство не шло ни в какое сравнение с уровнем Литы или Альжалид, но струи огня и разряды молний из-за баррикад вылетали регулярно.

Возблагодарив Терру за дар невидимости, я расположился вне зоны обстрела и стал наблюдать за обеими сторонами.

Сперва битва выглядела равной, но понадобилось не более десяти минут, чтобы баланс сместился в сторону наёмников. Численное превосходство и большой запас болтов позволял им стрелять без передышки, тогда как магические снаряды становились всё реже и слабее. От наёмников отделилась кучка из пяти бойцов во главе с командиром, которые начали незаметно обходить магов с тыла, обнажив клинки.

У меня не имелось симпатий ни к одной из сторон. Наёмники могли быть захватчиками или мародёрами, а могли быть и наймитами на службе законного хозяина Полуночи. Или вот ещё вариант — любая из групп могла служить замку, но текущий хозяин был, как водится, полнейшим уродом. Никакой мотивации вмешиваться… кроме той, что и привела меня на данный этаж.

Командир наёмников щеголял длинным кинжалом с навершием в виде стилизованной волчьей головы.

О переговорах не шло и речи, но я по-честному попытался никого не убивать. Сломать лидеру руку, отобрать кинжал, расшвырять его штурмовой отряд как щенят — да, но не убивать же! Половина стрелков тут же переключилась на меня, болты бессильно скользнули по чешуе василискового плаща. Хорошо, что я приобрёл привычку надевать плащ и сапоги каждый раз по пробуждению, не дожидаясь напоминания от Кас.

Пока наёмники пытались сообразить, что делать с неожиданной новой проблемой, я нырнул назад в «Вуаль» и отступил к выходу. Надеюсь, это не поменяет ход истории подобно эффекту бабочки, и я не вернусь в Полночь, заполненную одними мужиками… или, если на то пошло, не заполненную вообще никем.

Могли ли эти воины и эти маги вырваться из временной петли? Были ли это лишь отражения когда-то живших личностей или запертые в ловушки души? Полночь обожала заманивать в сети новых бедолаг, но использовала она их обычно иначе. Застрять в подобном месте, раз за разом переживая обстоятельства собственной смерти звучало как совершенно особенная форма ада.

Однажды я разберусь с этим по-настоящему. Например, когда пойму, как починить свою, актуальную версию замка.

Вернувшись на два этажа вниз, я убедился, что уничтоженный порчей зал вновь «обновился». Теперь я направился туда, захватив моток прочной верёвки, и без лишних церемоний связал альвийку по рукам и ногам. Та зашлась в странном полубеззвучном крике, призывая стражу, но я успел осторожно вынуть из её волос серебристую змейку и поместить в переносной карман. На этот раз никому не понадобится рассыпаться прахом.

— Сроки горят, — веско сказала рогатая леди. — Половина помещений не работает уже сейчас, и каждую ночь ломается что-то новое. Без внешней помощи ресурсы для строительства механической души будут исчерпаны через неделю, а проект едва готов наполовину.

— Цверги отказались, они не хотят слушать никаких предложений, — отозвался придворный маг. — Гильдии в срочном порядке возвращают долги и закрывают контракты. Никто не говорит, в чём дело, но маршруты в тени Полуночи раз за разом остаются пусты. Моё мнение — кто-то угрожает им со стороны, и мы все знаем, кто.

— Закат сгорает в междоусобице. Сумрак молчит, достучаться до него через разрыв мы не можем. Это нарушит и без того иссякающий поток энергии, и Полночь падёт, не успев вздохнуть. Лорд Роланд, Князь чтит узы древнего союза и предлагает помощь за умеренно низкую плату. Его посланец ожидает ответа в тронном зале.

Леди с кошачьими глазами говорила мягким, вкрадчивым голосом, в котором, впрочем, читалась скрытая тревога. Она с равной степенью вероятности могла быть казначеем и кастеляном.

— … время.

Лорд Роланд фон Харген, безликий и почти безголосый, остался последней нерешённой загадкой в этом паззле. Сколько я его ни осматривал, у меня не прибавилось определённости в нужном для него предмете. Что-то из одежды? Кольцо на палец, браслет на руку? В любом случае, этот предмет мог находиться лишь на одном из верхних этажей, поскольку в подвале с каменным гробом не лежало совершенно ничего подходящего.

Выше так выше. Никто не заставляет меня заново вмешиваться в местные конфликты.

«Хозя-ин?» «Хозяин». Поднимаемся дальше.

Перестрелка в самом разгаре. Командира наёмников нигде нет.

Совершенно пустой зал, будто разграбленный десятилетия назад. Ничего, кроме осиротевших полок, да горстей пыли, повисших на старой паутине. Ни книг, ни других предметов. Ни мёртвых, ни живых. Я заставил себя изучить помещение более внимательно, но ничего не обнаружил, только слегка испортил себе настроение.

Выше.

Ещё одно царство запустения — теперь с полусгнившим деревом шкафов и полок, да сквозняком, продувающим башню сквозь окна-бойницы. Внутри меня нарастало ожидание, и ожидание недоброго. Будто я знал, что ждёт впереди, но уже не мог повернуть назад. Ещё этаж. Ещё один. Ещё…

Дыра в стене была столь велика, что в неё не сгибаясь мог пройти мёртвый рыцарь Мордред. Её не существовало в настоящем времени, поскольку для башни Вечности вообще не существовало понятия «настоящего времени». Барьер стоял на месте, но не мешал обзору.

Я смотрел сквозь дыру и видел столбы клубящегося дыма, поднимающиеся от горящих стен моего замка. Я видел Эргалис, Матерь Пепла — живую, грозную и нестерпимо прекрасную, зависшую в небе над Полуночью, словно живое знамение рока. Её пламя плавило башни и крепостную стену, испарило реку и сожгло лес. А напротив её, на самой высокой башне, стоял человек в чёрном, раскинувший руки в стороны, бросающий вызов великому красному дракону и бездонному ночному небу. Сияющие зигзаги молний срывались со стен замка, разрывая пространство и пытаясь дотянуться до алого бедствия, а Эргалис извергала в ответ кипящий огонь из глубины преисподней.

В какой-то момент время застыло, для всех, кроме меня и фигуры на высокой башне. Лорд Бертрам фон Харген медленно повернул голову — повернул в мою сторону. Я не мог разглядеть его глаз на таком расстоянии, но готов был поклясться, что его взгляд не сулил ничего хорошего.

Пожалуй, пора отсюда убираться.

Последний этаж башни Вечности даже не мог называться залом. Это была круглая площадка на самой вершине, окружённая жалкими огрызками стен. Вокруг простиралась Полночь — точнее, то, что от неё осталось. Мёртвые старые руины, наполовину занесённые землёй. То, что никогда уже не может быть отстроено. Теперь даже не важно, по чьей вине оно было уничтожено и забыто.

Грядущее, которое неизменно случится? Или же то, которое я должен остановить? Пока стоит барьер, мне необязательно выяснять прямо сейчас. Но в башне Вечности у меня осталось одно незаконченное дело, и раз по дороге не нашлось ни одного ключевого предмета, придётся что-то придумать самому.

У изображения лорда Роланда не было лица, но оставались плечи и часть шеи. Ключ от всех дверей послушно закачался на ней, а затем треснул и рассыпался в пыль, как это и бывало при последнем использовании. Я спокойно смотрел, как из воздуха формируется почти точный мой портрет, пусть и заметно более старшего человека.

Паззл сложился, осталось только услышать его финальную версию.

— Сроки горят. Половина помещений не работает уже сейчас, и каждую ночь ломается что-то новое. Без внешней помощи ресурсы для строительства механической души будут исчерпаны через неделю, а проект едва готов наполовину.

— Цверги отказались, они не хотят слушать никаких предложений. Гильдии в срочном порядке возвращают долги и закрывают контракты. Никто не говорит, в чём дело, но маршруты в тени Полуночи раз за разом остаются пусты. Моё мнение — кто-то угрожает им со стороны, и мы все знаем, кто.

— Закат сгорает в междоусобице. Сумрак молчит, достучаться до него через разрыв мы не можем. Это нарушит и без того иссякающий поток энергии, и Полночь падёт, не успев вздохнуть. Лорд Роланд, Князь чтит узы древнего союза и предлагает помощь за умеренно низкую плату. Его посланец ожидает ответа в тронном зале.

— Нам… нечем расплатиться с Йхтиллом, — голос Роланда лишь отдалённо напоминал мой, и даже в восстановленном состоянии звучал похоже на старую пластинку. — Маат, объяви всем, что я сворачиваю механическую душу. Пора идти к сердцу напрямую, пока у нас ещё есть на руках ресурсы и технологии. Мы найдём путь, если сможем засечь, где Полночь сильнее всего замедляет время.

Я был готов прослушать «запись» ещё несколько раз, чтобы не упустить деталей. Но сцена застыла, как только Роланд сказал своё последнее слово, а в следующий миг начала рассыпаться под воздействием порчи.

В этот раз я не совершил ошибок, не нарушил запретов. Просто я увидел ровно столько, сколько башня хотела мне показать, и теперь меня подгоняли к выходу единственным доступным образом. Вниз и вниз, сквозь чернеющий на глазах зал ажурного дерева, в тёмный подвал, наполненный покоем камней. Из ниоткуда, снаружи, пришло понимание — в этом подвале не было места никаким аномалиям, а в неуютном каменном гробу по центру моё время принадлежало только мне.

Мне — и той, с кем я был готов его разделить.

Слегка пошатываясь от навалившейся усталости, я добрался до места, из которого так мечтал вылезти совсем недавно. Восемь часов назад, десять? Месяц, полгода, год, десять, тысячу лет?

Подобные мысли не могли привести ни к чему хорошему. Я устроился в гробу настолько удобно, насколько мог — но перед тем, как закрыть крышку, проверил переносной карман для предметов. Никакой связки ценных книг — лишь пыль и прах, лишь прах и пыль.

«Возьмите от них только то, что вам надо, и ни каплей больше», — прошипел мне на ухо голос Альхирета. В кои-то веки колдун сказал именно то, что я должен был услышать.

Каменная крышка гроба со скрежетом встала на место, и меня охватила привычная, успокаивающая темнота. До тех пор, пока в ней не оказался кто-то ещё, как раз той формы и объёма, чтобы пройти сквозь меня и занять оставшуюся часть гроба.

— Привет, Кас. Вернёшь нас домой?

Глава одиннадцатая

— Помните, о чём я вас предупреждала, Вик?

— Не умирать так быстро?..

— До этого.

— Никогда не спрашивать у девушки, сколько ей лет?

— О, так вы запомнили. Но выводов, очевидно, не сделали.

Возвращение из башни Вечности немного ощущалось, как переход из мира иного, то есть, загробного. Кто же виноват, если меня там досыта накормили сценами из прошлого, а единственное «будущее» оказалось постапокалиптичным? К счастью, несмотря на абсолютно аномальную сущность третьей библиотечной башни, она отняла у меня не месяц и не год, а всего сутки. Может, пощадила как новичка, может сыграла роль важность грядущей миссии.

А может, мне тупо повезло, как бывало уже неоднократно. В любом случае, грех жаловаться.

В начале нашего знакомства Лита предположила, что башня Вечности стояла запечатанной, чтобы внутрь не проникли грабители. Теория вполне здравая, но как выяснилось, абсолютно неверная. Скорее почти непроницаемый барьер укрывал башню, чтобы концентрированная временная аномалия не вырвалась наружу, поглотив весь замок. Полночь обладала властью над временем, но, если я правильно понимал концепцию, это не касалось путешествий в прошлое и будущее. Скорее замедление процессов старения, разложения, а также возвращение к жизни всех причастных без использования некромантии. Опять же, яйца Эргалис каким-то образом не вылуплялись в течение столетий, а ведь они находились вне непосредственного радиуса влияния замка. И всё-таки, прослеживалась определённая последовательность.

В башне Вечности же происходила полная дичь, смешение эпох, причём как внутри, так и снаружи. При этом невозможно было сказать, проходил я сквозь безобидные слепки с прошлого или на самом деле участвовал в некоторых событиях.

Парадокс дедушки мне не грозил, иначе бы я тут не стоял. Кто там погиб из-за моего вмешательства, лидер наёмников с кинжалом? Не факт ещё, что погиб, и к фон Харгенам уж точно не относился. Некоторая проблема состояла в том, что эффект бабочки мог быть незаметен для путешественника во времени, и перемены воспринимались бы как должное. За такими сюжетами гораздо интереснее было следить в кино, чем участвовать самому. Мне даже в Делориан не дали покататься, только заставили побегать туда-сюда по лестницам.

Что у нас там по «пострадавшим»?

Допустим, безымянная альвийская леди останется недовольна грубым обращением, но вскоре забудет про инцидент. Допустим, автоматона со вмятиной в башке потом починят. Допустим, командира наёмников прекрасно убили бы и без моего вмешательства. Спорно, но допустим.

Видел ли меня лорд Бертрам во время своего противостояния с Эргалис? И если да, способен ли он что-то в связи с этим предпринять?

Я искренне надеялся, что ответ на оба вопроса был «нет».

— Мне больше не к кому обратиться, — сказал я примиряюще. — Никто другой из нынешней Полуночи не знал лорда Роланда.

— Хвоя знала, — фыркнула Терра.

— Серьёзно?

— В своей прежней ипостаси. Дриады живут вечно, если следить за их древом, и Хвоя появилась в замке незадолго до меня.

— Её не так-то просто разговорить, знаешь ли.

— Знаю. Но это уже не мои проблемы, не так ли?

Мой грандиозный, пусть и слегка преждевременный поход принёс массу впечатлений, а вот в плане иной добычи забуксовал. Тщательно отобранных книг было жалко, но бог с ними, с «механической душой» и старыми автоматонами можно разобраться с помощью Адель. Для артефактов и драгестола оставалась не дочищенная сокровищница и сотни тайников по всему замку. Только вот информация, самое ценное, что можно было найти, также оказалась весьма скудной.

Лорд Роланд, очевидно, столкнулся со схожей проблемой — с изначальной проблемой поломки Полуночи. Сперва он попытался наладить дела, установив «механическую душу», чтобы заменить или поддержать настоящую душу замка. Результат до сих пор можно наблюдать там, внизу, и результат весьма впечатлял. Но, как следовало из вызубренного мной короткого диалога, этих мер оказалось недостаточно. В какой-то момент Полночь оказалась в своей нижайшей точке, а все её союзники, не считая Князя в Жёлтом, отвернулись или были выведены из игры. Прослеживалось внешнее влияние, и стрелки довольно очевидно указывали на Полдень, но окончательные выводы придётся оставить на будущее. Так или иначе, на том заседании совета хозяином было принято решение отправляться к сердцу замка.

Которое можно было найти, если «засечь, где Полночь сильнее всего замедляет время».

Вот он, недостающий кусок данных, ради которого и были все мои мучения. Если не считать того, что звучал он почти так же понятно, как и: «Моё сердце бьётся, иди на звук». Ради интереса я обошёл несколько областей, очищенных и загрязнённых, не выпуская из рук механические часы — и готов был поклясться, что время везде шло одинаково.

Не исключено, что сердце находилось гораздо глубже, и если спуститься до уровня той же темницы, то результат будет более заметен. Но также не исключено, что мне требовался совершенно иной инструмент измерения времени или же более совершенный способ поисков.

Как назло, Терра не имела ни малейшего желания помочь мне составить более полную картину.

Лазарет был «занят», помощники Терры обрабатывали раны гнолла Крома и двух гвардейцев. Во время последнего патруля внутреннего двора на них со стены слетела невесть откуда взявшаяся гаргулья. Чудо, что никто не погиб — но без медицинского вмешательства не обошлось. Терра делегировала ассистентам врачевание пострадавших, чтобы пройтись со мной по загрязнённому участку возле обрушившейся стены.

На этот раз Полночь не возражала.

— Ладно, — сдался я. — Я каюсь, прошу прощения и больше не буду тебя дёргать. По крайней мере по вопросам далёкого прошлого, лорда Роланда и всех его подчинённых.

— Так-то лучше, — победно улыбнулась леди-вампир, но затем её улыбка слегка угасла. — Так будет лучше.

— Принести тебе что-нибудь из сада?

— Теперь я и сама на это способна, — рассеянно сказала она. — В любое время.

Мне так или иначе стоило навестить Хвою и попытаться выудить что-то у неё. С системой «да» и «нет» задача становилась куда как сложнее, но отнюдь не невозможной. Если не сегодня, то завтра с утра… то есть, с начала ночи.

— Кто там был?

Задумавшись, я чуть было не пропустил вопрос Терры мимо ушей.

— В саду?.. — не понял я.

— На совете.

Я не стал испытывать судьбу и расспрашивать, что заставило её резко поменять мнение.

— Посмотрим… По правую руку от лорда Роланда — женщина с кошачьими глазами. Она предлагала воспользоваться помощью Князя, но без большого энтузиазма.

— Маат-Ка-Тот. Визирь и первая наложница Роланда. Испепелена его преемником, захватившим трон через семь лет после его исчезновения.

— Роланд не оставил потомков?

— Оставил.

Не знаю, как она умудрилась сделать тон одновременно равнодушным и настолько холодным, что дальнейшие вопросы о наследии моего предка просто застревали в глотке.

— Слева… — сказал я, прочистив горло. — Слева был цверг в длинной робе, со множеством перстней и амулетов.

— Галдар. Заклинатель. Обезумел спустя двести лет. Полночь спрятала его мастерскую куда-то поглубже, и я не знаю, смог ли кто-то его испепелить.

— Первой говорила леди с рогами на голове…

— Тилия. Оружейник и бронник в одном лице. Обезумела семьдесят лет спустя и была испепелена. Это все?

— Все, не считая самого Роланда. Мне… очень жаль.

— С чего бы? Такова участь всех слуг Полуночи, Вик — безумие и пепел. Да и хозяева ушли недалеко, как вы и сами могли убедиться.

— «Все мы остаёмся здесь», да?

— Вы и в самом деле слушали, — она негромко рассмеялась глубоким грудным смехом, но без малейшего веселья. — И тогда, наверное, можете понять моё нежелание содействовать вашей священной миссии.

Ужасный конец или бесконечный ужас — в случае Терры это был даже не выбор, а просто ожидание длиной в тысячу лет. Я не стал спрашивать, как она выжила и сохранила рассудок, когда остальные слуги Роланда пали один за другим. Полночь была последней остановкой для любой пойманной ей души, и я не мог упрекать одну из этих душ за нежелание обновлять стены тюрьмы.

— Я никогда тебя не заставлю, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Но готовься к тому, что всё ещё могу попросить о помощи.

— Этого я и боюсь больше всего.

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Приём гостей всегда был для Полуночи любимым мероприятием. Не знаю, могла ли она оценить его в нынешнем состоянии, это проверялось только одним способом. Устроить приём — и замерить свои ощущения, поскольку у моего замка имелась привычка выражать их сквозь своего хозяина.

Этот приём мог превратиться… в нечто не столь красивое. Даже в совсем некрасивое, вплоть до кровавой бойни. До сего момента Полночь допускала к себе далеко не всех желающих, отсеивая нежелательных гостей заранее. Эдакий досмотр с рамкой, только заметно более эффективный, не допускающий внутрь «террористов» и лишающий хозяина лишней головной боли. Увы, об это можно было забыть вплоть до потенциальной починки, а сейчас полагаться на собственное мастерство, поддержку гвардии и слуг.

Не сказать, что автоматические меры Полуночи были идеальны — в конце концов, в разное время в замок проникли посланец Князя в Жёлтом и Альхирет. И тогда возникал вопрос — кто сможет их перещеголять?

Риск — дело благородное, а гости были необходимы не только для настроения больного замка. Мне всё ещё предстояло выяснить, кого подразумевал Альхирет, говоря о «заклятом сопернике», и среди потенциальных посетителей имелась пара приличных кандидатов.

При условии, что они сегодня вообще появятся.

Толпа, как ни странно, не превышала обычного количества гостей. Не было в ней и никаких выбивающихся элементов — на первый взгляд. Что справедливо, будь я ассасином, засланным для устранения хозяина вечного замка, я бы тоже постарался не выделяться. Персонажей в надвинутых на глаза капюшонах пришло порядочно, но они приходили буквально каждый раз.

Время начинать приём.

Первым, как часто бывало, оказались цверги-купцы — а именно, уже знакомый мне представитель гильдии мясников. Исключительно своевременный визит, поскольку запасы мяса начинали показывать дно, а новая большая охота требовала времени и сил. Я несколько волновался по аналогии с лордом Роландом, от которого в своё время цверги открестились, но волнение не оправдалось.

Глава гильдии, Гронмас Брислмэйл, явился с выплатами по «кредиту», крупной поставкой свинины и новым «уникальным, совершенно невероятным» предложением для своей дочери, держащей бизнес более экзотического мяса. Леди по имени Лонгрия, весьма миловидная, к слову, предлагала поставки филе василисков, кокатрисов и виверн — взамен на совершенно безумную сумму инвестиции. Можно подумать, Полночь не только не умирала, но и удвоила свою старую славу, раз эти ушлые ребята рассчитывали на столь громадную сумму драгестола.

— Подумайте, лорд Виктор! — говорила цвергка, для убедительности взмахивая крепкими руками. — Ваши драконы будут расти в два, нет, в три раза быстрее на столь качественном продукте!

— В два раза быстрее не будут, — зашептала мне на ухо Кулина. — Но в чём-то она права!

Я не стал признаваться, что в текущий момент времени попросту не располагаю подобными финансами, и отложил принятие решения на месяц вперёд. Судя по тому, как просияли отец и дочь Брислмэйлы, они были уверены, что сделка у них в кармане.

Надеюсь, не придётся их расстраивать, если от Полуночи останутся одни руины.

— Кто следующий?

Убийцы решили дождаться конца приёма — видимо, полагая, что я подустану и потеряю бдительность. Их было четверо, замаскированных под группу бардов, и Кас указала мне на них в первую же минуту. В общем-то опасаться было нечего, но не хотелось тревожить честных гостей, так что я позволил плану четвёрки осуществиться на их условиях.

Не сказать, что эти условия были особенно замысловаты.

Одна отвлекала меня игрой на зачарованной лютне — вполне приличной игрой, кстати, хоть и не хватающей звёзд с неба. В это время остальные незаметно, как им казалось, подобрались на расстояние выстрела и одновременно навели на меня три ручных арбалета. Три болта, также явно зачарованных, просвистели там, где я только что сидел — один застрял в спинке трона, чем слегка меня расстроил. Без магического обновления замка под утро ремонт мог влететь в копеечку, или же придётся так и опираться на спинку с дыркой.

Опять расходы, причём на пустом месте. Мог бы забить на приличия и разобраться с этой горсткой неудачников часа полтора назад.

Почуяв, что запахло жаренным, фальшивая бардесса — или настоящая, но всё ещё помогающая в покушении — кинулась наутёк, расталкивая посетителей. Удачи ей проскочить мимо Александра, Кары и ещё двух гвардейцев возле больших дверей — те дежурили там как раз для таких случаев. Убийц осталось трое, и эти трое оказались заметно тупее.

Миг — и я уже стоял почти вплотную к горе-стрелку. Тот быстро сориентировался, отбросил арбалет и выбросил из рукава короткий, но очень острый на вид стилет. По меркам любого человека он двигался невероятно быстро и профессионально, но при этом до боли предсказуемо.

«До боли» тут было вставлено не просто так.

— Хорошая попытка, — буркнул я. — Но всё ещё неверная. Правильным ходом было бы падать на колени и молить о пощаде… Нет, тоже не то. Правильно было бы падать на колени и внятно рассказывать, кто вас надоумил напасть именно в эту ночь.

Ассасин корчился у моих ног с правой рукой, вывернутой под совсем неправильным углом, поскольку больше не мог опираться на левую ногу. Эх, только что обещал Терре, что не буду её дёргать, а теперь снова придётся — и по какому поводу?

Сзади раздался тихий свист. Не оборачиваясь, я дёрнул головой влево, пропуская мимо очередной болт — тот бессильно ткнулся в одну из колонн. Луна трудилась над прототипом драконьей кузни. Кулину я отпустил в середине приёма, чтобы та могла накормить драконят. Кас не вмешивалась по моей просьбе, поскольку её способ нейтрализации врагов был слегка травматичен и для окружающих. Будь это серьёзная угроза — другой разговор, но тут вполне достаточно и одного меня.

Как выяснилось тут же, не все разделяли моё мнение.

Ещё две фигуры в капюшонах выступили вперёд из толпы гостей, и я с некоторым удивлением подумал, что сегодня прямо не продохнуть от покушений. Но следом произошло уже нечто неожиданное: в воздухе сверкнула белая вспышка, и один из оставшихся трёх убийц взвыл, лишившись большей части пальцев на руках. В следующий миг его коллега, подбирающийся ко мне слева, просто упал головой вперёд без видимых внешних повреждений.

— Проснётся через пару часов, — раздался равнодушный голос Асфара Риидского. — Или не проснётся, если на то будет твоё желание. Выберешь ближе к делу.

— Полагаю, моё вмешательство было и вовсе излишним, — спокойно сказала хозяйка Полудня, в свою очередь откидывая капюшон.

— Леди Мелинда. Высокий дом и шесть тысяч душ в моём лице преклоняются пред вашим величием.

— Асфар.

Тон Асфара лишь слегка отличался от его обычного меланхоличного говора, но в вежливую сторону.

Тоном Мелинды можно было резать сталь, ничуть не хуже её звёздной рапиры.

Одно из двух — либо идея устроить сегодня визит гостей была гениальной, либо очень тупой, без других вариантов. Придётся как следует постараться и выяснить наверняка.

Глава двенадцатая

За четыре месяца моего правления в Полуночи я так и не заказал для постройки личный кабинет.

Сейчас и вовсе не мог, но и раньше не сообразил. Всё было как-то не до того, да и в целом особо не нужно. Приём посетителей — в тронном зале, там можно обсудить как общие, так и более важные вопросы. Личное — уже в гостевых комнатах, обстановка там была вполне подходящей. На крайний случай существовала трапезная, которую по назначению я использовал ровно один раз, закатив большой пир для гноллов-наёмников из клана Зверобоев. Классные были ребята. Хорошие были времена.

Но сейчас, во время приёма моего союзника из Высокого дома и потенциального союзника из Полудня за длинным столом трапезной, чувствовалась некоторая неловкость. Хотя вино с закусками, что принесла Кулина, было выше всяких похвал.

Под серыми плащами у обоих моих гостей оказались торжественные одежды. Асфар щеголял изысканным чёрным фраком, Мелинда сменила «кольчужный бронежилет» на стильный женский брючный костюм. И один только я оставался в смеси бытовой одежды с Земли и артефактов Полуночи. Столько торговцев принял, а ни одного портного! Ладно, этот вопрос определённо можно решить в будущем, а пока — чем богаты…

— Я спрошу сразу. Анна, Илюха — они живы?

Мелинда удивлённо моргнула, по лицу Асфара пробежала едва заметная тень одобрения. Да, понимаю, вопрос в лоб, не слишком дипломатичный, но мне нужно было его задать, чтобы не сидеть как на иголках следующие пару часов. Вряд ли эта встреча окажется более короткой.

— Илья продолжает выполнять обязанности эмиссара Полудня, — наконец сказала Мелинда, слегка пожимая плечами. — Что до вашей ведьмы, Виктор, то она сделала попытку улизнуть от нас сразу после боя с Конрадом. Если бы ей это удалось, то, вне всяких сомнений, она бы истекла кровью где-то в тёмном уголке.

— Но ей не удалось. — напряжённо сказал я.

— Увы, нет. Илья быстро её нагнал и оказал квалифицированную помощь. Снова. Более того, он временно взял её к себе на период выздоровления, поскольку за ранами, нанесёнными аватаром Пожирателя, требуется тщательный уход. Должна подчеркнуть, никто из нас не был рад такому исходу.

С моей души тихо, но ощутимо свалился огромный камень. За Илюху я не слишком беспокоился, хотя ситуация на Земле была экстремально опасной даже после уничтожения аватара Шар’Гота. Анна же, при всех своих многочисленных проблемах, недоговорках, а то и откровенной лжи, оставалась дорогим для меня человеком. Последнее, что я хотел бы услышать — что страшная тёмная сила, с которой она давно заигрывала, наконец взяла своё и сожрала ведьму кошмаров с потрохами. Полночь по выздоровлению, возможно, могла бы найти себе нового эмиссара, но другой Анны у меня никогда не будет.

Что не мешало мне заранее продумывать следующий наш с ней разговор «по душам» и жёсткое расставление приоритетов. Если, конечно, вообще получится вернуться на Землю.

— Спасибо, — только и сказал я.

— Я бы могла сказать, что мы в расчёте за вашу помощь, но это была бы ложь, — холодно сказала Мелинда. — К несчастью, ваше вмешательство оказалось неоценимым. В худшем варианте развития ситуации Полдень потерял бы эмиссара, а место силы вместе со всем городом осталось на заклание Закату и его новому господину.

— Рад помочь, — сдержанно сказал я. — Для справки, я делал это не ради ответных услуг.

— И это изрядно усложняет дело.

Асфар всё это время продолжал молчать, но после этой фразы позволил себе хмыкнуть в бокал — почти незаметно.

Мелинда, разумеется, заметила — и немедленно подарила ему убийственный взгляд.

— Безусловно, — сказала она подчёркнуто-ровно. — Риид уже в курсе произошедшего. Но это не значит, что мы должны вести беседу, сидя за одним столом с его агентом.

— Я здесь лишь как агент Высокого дома, леди Мелинда, — невозмутимо сказал Асфар. — И вы должны знать, что лорда Виктора связывает этикет.

Он был прав, я специально уточнил этот момент у Кас. Если дело касалось потенциального заключения нового союза, все текущие союзники Полуночи имели право присутствовать на подобных встречах. Их официальные представители, точнее. Даже Мордред мог бы напроситься, если бы в последнее время был чуть менее сонным. Что-то мне подсказывало, что его присутствие тоже бы не слишком обрадовало хозяйку Полудня, даже если мёртвый посланник давно забытого Авалона помогал сражаться против Знающих.

— Ах, ну да, — слегка поморщилась Мелинда. — В таком случае я тоже скажу напрямую — союза между Полуднем и Полуночью не будет. И теперь, когда эта тема снята с повестки дня…

— Скорее с повестки ночи, — меланхолично заметил Асфар, поднимаясь с места и отвесив короткий поклон. — Я вас покидаю. Леди Мелинда, счастлив, что наша вторая встреча прошла в атмосфере мирного диалога. Лорд Виктор, если после беседы с Полуднем останется свободная минутка…

— Конечно, — сказал я. — Кас, проводишь гостя?

Моя призрачная помощница выплыла из-за моего плеча, будто ждала там всё это время, и склонилась в реверансе. Они с Асфаром удалились. Не то что бы в моём несчастном замке было много развлечений, но хотя бы я смог установить короткий путь в библиотеку. В любом случае, что-то подсказывало, что господин Высокого дома и шести тысяч душ сможет себя занять даже в ограниченных условиях.

В то время как мне предстояла беседа совершенно неизвестного содержания.

— Признаюсь, — сказала Мелинда, глядя мимо меня — в окно с яркой луной. — Когда Илья явился ко мне с предложением союза с Полуночью, я подумала, что он обезумел. Пришлось тратить время, наводить справки, чтобы убедиться — на чёрном троне в самом деле сидит чистая душа. Невероятное развитие событий.

— Там под чёрной обивкой — светлое дерево, — поделился я. — На троне. Скорее всего дуб или ясень.

— Тысячелетний клён, если мне не изменяет память… — рассеянно отозвалась она. — «Чёрный трон» это фигура речи, пусть и достаточно точная. Что же касается вашей души…

— Я бы не назвал себя праведником, — слегка усмехнулся я.

— В самом деле? Скажите, Виктор, что вы приказали сделать с людьми, которые не более часа назад покушались на вашу жизнь?

— Отвести в лазарет, — пожал плечами я. — Оказать помощь, затем допросить. С Террой никакие пытки не нужны — она из них вынет все подробности, и те ещё спасибо скажут.

— Для этого было бы достаточно оставить в живых лишь одного убийцу из четырёх.

— Мы не можем знать, у кого из них больше или меньше информации, — парировал я.

— Но мы точно знаем, что никто из них не представлял для вас угрозы, — ровно сказала она. — Даже будь их не четверо, а восемь или двенадцать. Я видела вас в бою, Виктор, и также вижу, что вы живы после удара Блутнахта. Эти «ассасины» — пыль под ногами, их оружие — комариные укусы. Просто в отсутствии антивируса система может пропустить даже подобную мелочь.

— А что бы сделали вы?

— Казнила на месте, — сказала она не задумываясь. — Быстрая, безболезненная смерть. Так же, как вы казнили на Земле тех, кто пытался убить вас несколько месяцев назад.

Значит, Илюха поделился и этим эпизодом. Очевидно, в тех же рамках попытки заключить союз, но всё равно, блин, язык без костей.

— Ситуация была другой, — проворчал я.

— Каким образом?

— Напали неожиданно, — начал перечислять я. — У меня ещё не было понимания собственных сил. К тому же, что-то…

Я запнулся, но Мелинда понимающе кивнула.

— Что-то дёрнуло изнутри, так? Кипящая кровь фон Харгенов, неутолимая гордыня Полуночи. Но удивительней всего, Виктор, что это был единичный случай.

— Вы… не можете этого знать.

— Я знаю достаточно. А знаете ли вы, сколько раз за всю историю хозяева Полудня и Полуночи сражались плечом к плечу против общего врага?

У меня в голове всплыли отрывки из «Сжатой хронологии противостояния Полуночи и других вечных замков». По всему выходило, что даже перемирия между «светлой» и «тёмной» стороной случались раз в никогда.

— Редко?

— Редко, — мягко сказала она. — Очень редко. Ни один из хозяев Полуночи за последние две тысячи лет, даже приняв титул «милосердный», не упустил бы шанса ударить Полудню в спину. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

Я ей верил — и не только потому, что теоретически она не могла солгать в стенах замка. Не знаю, работала ли ещё эта система, но все косвенные доказательства подтверждали слова Мелинды. Наши вечные замки враждовали эпохи напролёт, ни на жизнь, а на смерть. Две противоположности, одна из которых очищала миры от скверны, а другая…

А другая досталась мне.

— Союз Полуночи и Полудня невозможен, да?

— Вы всё правильно поняли.

— Тогда зачем вы здесь, Мелинда? — спросил я после паузы. — Если союз невозможен. Я согласен на перемирие, мир, не вопрос, я не планирую продолжать традиции предков, но вы и так могли об этом догадаться. Вы пришли просто чтобы лично сказать «спасибо»?

— В том числе, но первая причина другая. Я пришла помочь разобраться с вашей главной проблемой, лорд Виктор. При одном небольшом условии.

Кажется, «заклятый соперник», о котором упоминал Альхирет, определился окончательно. Не враг, и на том спасибо, но мне совсем не понравился тон Мелинды. Мягкий, даже сочувствующий, без примеси издёвки и фальши. С чего бы ей меня жалеть, если она в самом деле готова помочь попасть к сердцу замка?

— Слушаю, — настороженно сказал я.

— Полночь умирает, — констатировала она, опять же, без малейшего злорадства. — Но умирает недостаточно быстро. Я помогу вам попасть к её сердцу — если вы согласитесь ускорить этот процесс.

Какое-то время я просто сидел, уставившись на Мелинду, а та невозмутимо смотрела в ответ. Тишина была такой, что я слышал, как в кармане тихонько тикают часы, а за окном ветер подул чуть сильнее обычного.

— И вы посчитали Илюху безумным, когда он пришёл с предложением союза? — буркнул я, не найдя лучших слов. — Мне казалось, мы нашли общий язык.

— Вам не казалось.

— Тогда что это, нахрен, за условия? — резко спросил я. — С чего вы взяли, что я захочу уничтожить собственный замок?

— Именно с того, что мы нашли общий язык, — спокойно сказала она. — Скажите, Виктор, вы уже выяснили предназначение Полуночи?

Каверзный вопрос.

— Выяснил, что его никто не знает. Как и других замков, кстати.

— И это чистая правда. Но что нам известно — как ваш вечный замок использовался его хозяевами. Полночь призвана творить зло. Порабощать народы. Пожирать миры. Порождать чудовищ, каким нет места при свете дня. Укреплять власть Знающих. Вы же догадывались обо всём этом, не так ли?

Догадывался. На примере постоянного союза Полуночи с Йхтиллом, на примере лорда Бертрама и его последователей, на примере системы поглощения и порабощения душ. А также по словам Терры, Луны и ряду других признаков. Сила Полуночи была безусловно «тёмной», и зачастую я мог лишь убеждать себя, что попытаюсь это исправить.

Возможно ли это исправить?

— Это было в прошлом, — наконец выдавил я.

— А также в настоящем, и, несомненно, в будущем.

— В смысле?

— Вы хороший парень, Виктор, — негромко сказала Мелинда. — Не поймите неправильно, ваше правление — это настоящее чудо. Но давайте попробуем представить, сколько оно продлится? Десять лет? Сто? Полночь дарует своему хозяину очень долгую жизнь, так что речь может идти о столетиях.

— Это плохо?

— Это зависит только от вас. Продолжим нашу гипотетическую ситуацию и отбросим в сторону факт, что абсолютная власть развращает абсолютно. Допустим, все эти столетия ваши принципы и идеалы останутся неизменны. Вы возродите Полночь, вернёте ей былую силу и будете использовать её во благо. Только вот срок придёт, рано или поздно, и ваше правление подойдёт к концу.

Учитывая то, зуб каких размеров на меня держали Знающие, а теперь ещё и Закат, речь шла скорее о «рано», чем «поздно». Полночь давно не осаждали, но я отдавил недругам столько мозолей, что кто-то наверняка захочет возродить эту славную традицию прошлого. И чем отбиваться, двумя драконами-подростками и десятком гвардейцев? Прятаться по углам великой паутины лишь чтобы сохранить себе жизнь?

Но я не стал сообщать это Мелинде, она и сама прекрасно была в курсе.

— Знаете, что произойдёт, когда вы умрёте, Виктор? — безжалостно продолжала хозяйка Полудня. — Трон Полуночи — возрождённый, напоенный силой — займёт очередное чудовище, и всё начнётся сначала. Тьма победит, как она побеждала всегда, давление на Полдень умножится многократно. Никакой союз с вами, никакая взаимопомощь в краткосрочной перспективе не окупят неизбежного будущего.

— Так почему бы не убить меня прямо сейчас? — мрачно сказал я. — Что мешает?

— То, что ваш замок останется стоять. Полумёртвый, угасающий, но всё ещё способный отыскать нового хозяина. А вот спуститься к его сердцу, перегрузить его энергией и тем самым нанести последний удар можете только вы.

— Вы всерьёз считаете, что я это сделаю?

— Задумайтесь. Полночь погибнет, превратится в обычный старый замок. Когда остановится сердце, души получат свободу. Я вижу, как вы смотрите на своих слуг, Виктор, вижу тепло и радость в ваших глазах. Все они освободятся, все, кого вы цените и любите. Больше никакого рабства, никаких проклятий. Никаких союзов с неописуемым древним злом. Мир станет неизмеримо чище.

— Вы приняли меня не за того, — почти неслышно сказал я.

— Думаю, именно за того. Вы добрый человек, Виктор, и это самое доброе дело, которое вы можете сделать в своей жизни.

На этот раз воцарившаяся тишина затянулась надолго — я не считал минуты, погружённый в пучину невесёлых мыслей. Хуже всего было то, что в словах Мелинды был смысл, была стальная логика, которой сложно что-то противопоставить. По крайней мере не сходу, а новой встречи в будущем может и не случиться. Предложение явно было одноразовым, истекающим по результату моего похода к сердцу.

Я всё ещё не мог, просто не мог увидеть себя в роли человека, что своими руками уничтожит Полночь. Но мог ли я увидеть себя тем, кто будет править ей вечно? Не в прямом смысле, а в плане идей, намерений, преемственности. Не просто починить замок, изменить часть его основных принципов. А затем ещё как-то отбиться от Знающих, Заката и бог знает, кого, да и непонятным образом проследить, чтобы в будущем трон не занял очередной мудак. Как это в самом деле происходило на протяжение тысячелетий.

Какое доброе дело было совершить проще и эффективнее?

— Я не буду больше вас отвлекать, — спокойно сказала Мелинда, вставая из-за стола. — Лишь оставлю вам кое-что необходимое.

Она положила на стол что-то вроде средних размеров конверта из плотной бумаги, отправив его скользить в мою сторону.

— Что это?

— Карта. Очень старая и от того почти бесценная, но повторюсь — бесценной была и ваша помощь в противостоянии с Закатом. Карта сохранилась лишь наполовину, но вы сможете разобраться — путь к своему сердцу Полночь изменить не способна.

— Спасибо, — автоматически сказал я.

— Не за что, — Мелинда улыбнулась в первый раз за всю встречу. — Помните об условии, Виктор. Если вы воспользуетесь моей помощью по назначению, Полдень предоставит убежище для вас и ваших бывших слуг. Если вы всё же решите, что власть для вас важнее, будет война. Попробуйте сами догадаться об исходе этой войны.

Хозяйка Полудня встала и вышла из трапезной, не дожидаясь того, как я позову Кас — не то что бы мне сильно хотелось этого делать. Она так и не притронулась к вину и закускам.

Похоже, раз за разом делая единственно правильные вещи, я умудрялся наживать и наживать себе новых могущественных врагов. По обе стороны баррикад, светлой, тёмной — абсолютно неважно.

Как оно, блин, так получается⁈

Глава тринадцатая

— В Рииде есть поговорка. Примерно она переводится, как «ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным».

— Тоже мне, удивил. На Земле есть точно такая же.

— И ты никогда не обращал на неё внимания?

Асфар терпеливо ожидал меня в гостевых покоях — одна из комнат освободилась, когда брат и сестра Иртресы полностью переехали в библиотеку. Из комнаты раздавались звуки скрипки, но затихли до того, как я успел постучать. Скрипачка Шаэль Морторис выскользнула из-за двери, поклонилась мне, и направилась в сторону тронного зала. Удивительно, очищенная зона Полуночи была не так уж велика, а все постоянно умудрялись находить укромные уголки и проходить мимо меня.

Я не против. Главное, чтобы оставались живы — особенно в нынешние нестабильные времена.

— На Земле есть и другие поговорки. Например, «делай добро и бросай его в воду».

— Чтобы оно утонуло?..

— Нет, в смысле — не хвастайся. Ну и круги по воде пойдут, добро распространится.

— Или кто-то присвоит себе твои заслуги.

— Тут уж как повезёт.

Возвращаться в трапезную не хотелось, так что мы остались в комнате Асфара, возле уютно горящего камина. Атмосфера была приятной, а вот настроение — ниже плинтуса. Диалог с Мелиндой капитально выжал из меня силы, заставил несвоевременно задуматься о вещах, которые я старательно складировал по углам сознания. А потом ещё и ультиматум в обмен на обрывок пергамента… Сделка века, не иначе. Карту ещё требовалось расшифровать, а я уже чувствовал себя, как будто мне объявили новую войну. Заранее, предварительно.

Нельзя сказать, что мой новый союзник совсем не выразил сочувствия. Просто сделал это в своём уникальном стиле.

— Позволь уточнить, чтобы не было разночтений, — сказал он подчёркнуто-вежливо. — Ты же не собираешься разрушать собственный замок?

— Уж точно не по указке со стороны, — проворчал я.

— Хороший ответ.

— Толку с того? Ладно не заключили союз, не очень-то и хотелось, но угроза войной? После того, как мы сражались плечом к плечу, а потом меня проткнули насквозь этой грёбаной косой…

— Блутнахтом. Мои соболезнования.

— Жить буду… Какое-то время. Я просто не понимаю — откуда столько агрессии? Разве Полдень не должен быть, ну, силой света? Добра, справедливости?

Асфар подарил мне усталый взгляд.

— Справедливости — пожалуй. Света? С точки зрения Мелинды, Полдень и есть свет — единственный его источник, сияющий посреди океана бездонной тьмы. Она не видит в этой тьме оттенков серого, и в чём-то даже права. Что касается добра…

— Можешь не продолжать. Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

Мой собеседник меланхолично развёл руками, и какое-то время мы сидели, погружённые в тишину, прерываемую лишь потрескиванием дров в камине.

— Забыл спросить, — сказал я. — За этой всей суетой. Ты-то зачем пришёл?

— Убедиться, что Полночь ещё стоит, — начал перечислять Асфар, медленно загибая пальцы. — Что её хозяин жив, что наш союз ещё в силе… ну и забрать своё золото.

Настала моя очередь на него уставиться.

— Прямо сегодня?

— Прямо сегодня.

— Я тебя огорчу, но золота пока нет.

— Мне казалось, ты нашёл сокровищницу.

— Мне казалось, дело было не слишком срочным.

— Ситуация изменилась, — он поморщился, как от зубной боли. — Непредвиденные расходы, непреодолимые обстоятельства. И я приношу извинения за настойчивость.

— Извинения за извинения, — вздохнул я. — Сокровищница… сопротивлялась. Я взял в поход всю королевскую рать, и мы здорово получили по зубам. А сейчас, сам понимаешь…

В теории, в данный момент я мог собрать более внушительные силы, подключив всех способных сражаться слуг, но эта идея меня не слишком привлекала. Сокровищница отбивалась отчаянно, а если кто-то сейчас погибнет, то погибнет навсегда. Асфару я симпатизировал, но рисковать жизнями моих девушек ради свежего союза не планировал. Золота в моём распоряжении было едва на один сундук, а требовалось десять. Допустим, если устроить внеочередной приём гостей и махнуть почти весь имеющийся драгестол на золото… Нет, тоже не вариант. Курс мне неизвестен, да и подобные объёмы драгоценного металла надо заказывать заранее. Это займёт не меньше недели, а зная неторопливость цвергов, то и весь месяц.

Судя по взгляду Асфара, в самом деле прекрасно всё понимал — и на время погрузился в раздумья.

— Можешь оставаться тут сколько потребуется, — щедро предложил я. — Сроков назвать не могу, но твоя просьба будет в приоритете сразу после починки замка.

Он медленно покачал головой.

— Слишком долго. Ни наёмники, ни алхимики не будут ждать дольше суток. Процесс, запущенный месяцы назад, остановится. Механизм лопнет.

— И что тогда?

— Тогда число душ под моим началом упадёт до пяти, а то и четырёх тысяч. Высокий дом потеряет статус, на восстановление которого уйдут годы, если не десятилетия. И наш союз станет заметно менее ценным.

— Без обид, но звучит так, будто проблемы копились уже какое-то время.

— Не одному тебе досталась сломанная вотчина, Вик, — устало сказал он. — И пока что моя теория минимального вреда не работает для нас обоих.

Я больше ничего не мог предложить Асфару, и поднялся из кресла, намереваясь попрощаться и уйти. После приёма гостей и пары изнурительных бесед впереди ещё оставалась половина ночи. Время сейчас было слишком ценным ресурсом, чтобы тратить его впустую.

Асфар поднялся вместе со мной.

— Постой, — сказал он. — Есть один вариант, но он может тебе не понравиться.

— Хоть бы раз в жизни мне предложили что-то другое… Выкладывай.

— Ты не любишь испепелять слуг, и я это уважаю. Я считаю это признаком силы.

— У меня это и в титул записано, — осторожно сказал я. — А что?

— Иногда испепеление — это всё-таки выход. Единственный выход. Если попытаться очистить сокровищницу, замок может не выдержать подобной встряски. Испепеление, с другой стороны…

— Вернёт часть силы, — пробормотал я.

Перед мысленным взором встал столб бледного пламени, вздымающийся на месте гибели старого механика. Единственный бывший слуга, которого я испепелил, отец Адель, потерявший остатки рассудка за долгие сотни лет. Полночь вернула себе заметную часть души, и была тогда очень довольна, как был бы доволен страдающий человек, получивший дозу обезболивающего. Ненадолго, понятное дело — как и любое обезболивающее. Но даже временное облегчение замок ценил высоко.

Я всё ещё не нанял нового механика — по трём причинам. Во-первых, Адель прекрасно справлялась, пусть и без связи с замком, но и без соответствующих ограничений. Во-вторых, я не хотел вытаскивать новую душу из «архива» замка, обрекая её на полурабскую службу. В-третьих, сама Полночь не горела желанием интегрировать нового слугу, поскольку это требовало большого запаса сил. Сейчас подобное действие было бы и вовсе невозможным.

— Я понимаю, что многого прошу… — начал Асфар.

— Не настолько многого, как тебе кажется, — печально усмехнулся я. — Если я правильно понял, хранительница сокровищницы давно обезумела. С ней невозможно договориться, и я сомневаюсь, что очищение в принципе бы сработало. Есть только одна загвоздка.

— Какая?

— Я уже пытался её испепелить, и в итоге вернулся… ладно, не с пустыми руками, но точно без сундуков с золотом.

— Что, если я смогу с этим помочь?

Знаковые артефакты вечных замков представляли из себя одну большую головоломку, которую я только начал разгадывать. И Кас, и Луна намекали, что те не появлялись из разреженного воздуха, а когда-то были созданы тем или иным хозяином. К примеру, те же инженерные очки для поимки и размещения аномалий, я готов поклясться, «запатентовал» лорд Роланд. Оковы Судьбы, долгое время хранившиеся у Надзирателя, были созданы не менее трёх тысячелетий назад. История ключа от всех дверей уходила в совсем уж седую древность. Часть других предметов сгинула с концами, часть просто оставалась не найденной. Какими артефактами пользовались хозяева других замков, оставалось только догадываться. У меня было подозрение, что необычная броня Мелинды и «водолазный костюм» Конрада как раз относились к таковым.

Но интереснее всего было знаковое оружие. В отличие от иных артефактов, оно всегда существовало в единственном экземпляре для каждого замка. Что ещё важнее — оно развивалось вместе с активным хозяином, получало новые возможности, набирало силу. Наблюдая за боем Мелинды и Конрада я лично убедился, на что способно хорошо «прокачанное» знаковое оружие. Рапира Полудня, Штернклин, позволяла владельцу мгновенно перемещаться в пространстве на короткие расстояния. Коса Заката, Блутнахт, могла убивать даже самых могущественных врагов, лишая их магических сил. Ну и по мелочи — дары скорости, левитации, сверхъестественной интуиции…

По сравнению со всем этим разнообразием могущество Райнигуна слегка меркло. Всего шесть патронов в сутки, дальше — ждать перезарядки следующей ночью. Очищение работало лишь на слуг Полуночи. Испепеление безжалостно уничтожало цели поменьше, но с сильными противниками возникали проблемы. Нужно было либо попадать в уязвимые места, либо и вовсе выкручиваться как-то иначе.

Мягко говоря, не разгуляешься. Но это было поправимо.

— Я не эксперт по вечному оружию, — Асфар вернулся к своему обычному скучающему тону, и это был хороший знак. — Мне лишь удалось найти старые записи об одной из осад прошлого.

— Ничего себе «всего лишь». Не хочешь устроиться ко мне в библиотеку?

— Надо будет подумать.

Записи — сухая хроника, принадлежащая проигравшей стороне. То есть, тем, кто пытался взять Полночь штурмом году эдак в восьмитысячном по л. п. Попытка с треском провалилась, в том числе потому, что хозяин Полуночи, некто лорд Леонхард, вышел навстречу целой армии с Райнигуном в руке. Минуту спустя первые ряды наступающих войск обратились в пепел, а остальные дрогнули и бежали в страхе. Им это не слишком помогло — поскольку зачарованный револьвер продолжал стрелять и сеять смерть.

Шесть пуль не могли расправиться с десятками, сотнями целей — даже если представить, что хроника оказалась несколько приукрашена. И здесь напрашивался только один вывод.

— Одна моя помощница, — задумчиво сказал я. — Вынесла из сокровищницы винтовку с бесконечными патронами. Если она сейчас в мастерской, могу принести её сюда.

— Винтовку?

— Помощницу. Но и винтовку тоже.

Кажется, мне удалось удивить Асфара, но спустя секунду он качнул головой.

— Вечное оружие не поддаётся модификации извне. Оно набирает силу от связи с хозяином… и подвигов, что он свершает с помощью оружия.

— Ну тогда неудивительно, что Райнигун застрял на этой фазе, — проворчал я. — Какие мои подвиги?

— Перечисляй, — меланхолично предложил Асфар.

— Очистил шесть слуг. Испепелил одного. За каждое очищение — плюс один патрон, за испепеление Райнигун ничего не получил.

— Ещё?

— Испепелил несколько людей и монстров, — с сомнением сказал я. — Около тридцати, не считал. Последним — довольно сильную и мерзкую болотную тварь, хрен пойми как попавшую в Полночь.

— Такое случается. Ещё?

Я задумался, вспоминая свою злоключения за последние месяцы.

— Считается только испепеление?

— Зависит от подвига.

Ладно, у меня всё же было, чем похвастаться. Даже если технически оно и не шло в зачёт.

— Ранил Князя в Жёлтом в его же домене. Разбил идола Шар’Гота…

Асфар дёрнулся и выразительно приложил палец к губам. Да, точно. Некоторые имена лучше не произносить вслух.

— Разбил идола Пожирателя, — поправился я. — И тем самым уничтожил его аватара на Земле.

Теперь мне точно удалось удивить Асфара — тот слегка завис на пару секунд, смотря на меня и не моргая.

— Я у тебя всё-таки в гостях, — медленно сказал он. — Так что скажу помягче. Благодари своего кастеляна, что она не добавила тебе новый титул.

— У меня уже есть «сжигающий древнее зло».

— А должен быть «слепой осёл».

— Чего сразу слепой-то, — хмыкнул я.

— С того, что твоё оружие уже обрело новые силы. Как это можно было упустить?

— Давай мы тебя проткнём большой кровавой косой, а потом посмотрим, насколько хорошо ты будешь соображать. Какие силы-то?

— Ты его хозяин — ты мне и скажи.

Я достал Райнигун из кобуры, рассматривая его, словно в первый раз в жизни. Револьвер всё ещё выглядел странно. Он походил на классический Кольт Уокер середины XIX века, но заметно крупнее, цвета тусклой стали, с бежевой рукоятью. И всё-таки, в моей ладони Райнигун лежал настолько привычно, что давно воспринимался, как её продолжение. Как там было? Целюсь глазом, стреляю разумом, убиваю сердцем.

Внешне револьвер оставался таким же, как и был. Барабан полон — шесть патронов, но пополнить неоткуда. Вес не изменился, но что-то…

Что-то воспринималось иначе.

— Выяснил? — спросил Асфар.

— Нет. Но готов проверить на практике.

Мне всё-таки пришлось перенести Адель из мастерской — и не одну её, а вместе с отключённым рабочим автоматоном старой модели. Узнав, что планируется новый поход в сокровищницу, моя исполняющая обязанности механика вежливо попросила доставить её к механической душе.

— Ремонт возмо-жен, — сказала она, указывая на застывшего в углу мастерской более примитивного «собрата». — Но не измене-ние програм-мы.

— Нужны детали? — предположил я.

— Не зна-ю, — честно сказала Адель. — Нуж-ны. Данные.

— Без проблем. В твоём распоряжении будет малый склад, там гора всякой мелочи и несколько отключённых автоматонов. Но в сокровищницу тогда — ни ногой, мы вдвоём с Асфаром вряд ли сможем тебя прикрыть.

— Я. Прочная.

— Я в курсе. А ещё ты уникальная и незаменимая, что в моих глазах уменьшает твою прочность.

— Это. Компли-мент?

— Ничего кроме фактов. Так что, мы договорились?

— Да.

Асфар отказался от экипировки, обеда от Кулины и препаратов Терры — по его словам, у него был собственный «цикл подготовки». А вот я прошёл полный курс, потратив на это не менее получаса. Сроки сроками, а чрезмерная спешка приводит к трагическим результатам. Зачистку сокровищницы в целом лучше было начинать с полуночи, а не во второй половине ночи, но время поджимало всех причастных.

Еда и напитки на зрение в темноте, выносливость и более длительное применение «Зверя» вне лунного света. Кулина аккуратно напомнила, что запас продуктов подходил к концу — не считая свинины, доставленной гильдией мясников. Я пообещал ей, что мы с этим разберёмся, и планировал сдержать слово.

Полэкс против дверей и сундуков, уруми против летающих мимиков, кинжал про запас. Луна всё ещё трудилась над основой драконьей кузни, но нашла время, чтобы обработать оружие каким-то средством против метаморфов. Звучало немного смешно, а на практике обещало многократно увеличить эффективность ударов.

Терра снабдила меня удвоенным количеством лекарственных шприцов, редкой сывороткой каменной кожи и новой порцией порошка против Жнеца. Последнее было наиболее ценно, поскольку поход запросто мог затянуться.

Перед уходом из лазарета я окинул взглядом четыре дальние койки, где расположились горе-убийцы, теперь без оружия и музыкальных инструментов. Все они спали без задних ног — или делали вид, что спали.

— Здоровью ничто не угрожает, — сказала Терра в ответ на мой вопросительный взгляд. — Вам — тоже. Они выложили всё про своего заказчика, но этот разговор можно отложить на будущее.

— Проследишь за ними?

— Конечно. Возвращайтесь с победой, Вик.

Мне удалось удивить Асфара третий раз за ночь — когда я познакомил его с Адель. За такие моменты должны выдавать достижения, но пока, увы, придётся просто запоминать.

Небольшой внеплановый поход на остаток ночи. Проверка новых возможностей Райнигуна, испытание на прочность нового союза. Что может пойти не так?

Глава четырнадцатая

— Выглядит как тупик.

— Спасибо, капитан Очевидность.

— Кто?

— Народный герой ушедшей эпохи. Даёт очевидные ответы на незаданные вопросы.

— Даже ес-ли его. Не спрашива-ли?

— Во, Адель шарит.

— Я. Ша-рю.

Мы стояли на месте и легонько препирались уже минут пять — вроде и не долго, а всё равно потеря времени. Я в своей обычной экипировке, с полэксом наперевес и «Глазом василиска» на левой руке. Асфар, всё такой же худой, бледный и угрюмый, необъяснимым образом сменивший фрак на что-то вроде походной мантии. Где он её только прятал? Адель, неизменно изумительная, взирающая на нас своими прозрачно-голубыми глазами. Она захватила с собой артефактную винтовку, что хорошо зарекомендовала себя в прошлый проход. Мы договорились, что в сокровищницу Адель не пойдёт, но по дороге могли встретиться монстры и прочие неприятности.

Перебранка увяла, не успев разгореться по-настоящему — а вокруг нас наматывали круги два молодых дракона, которых взяли на долгожданную прогулку. Янтарь и Аврора, к счастью, были почти неуязвимы, и за их здоровье я мог не переживать. Зато если бы не взял в поход — переживал бы уже за своё, поскольку дети Эргалис неумолимо продолжали расти и требовали внимания. За неделю, пока я валялся в коме, они достигли размера хаски, и с лёгкостью могли в игривом порыве сбивать людей с ног.

За дисциплину малышей отвечала Кас, и в целом справлялась отлично — в тронном зале драконята не буянили. Но поход, пока вокруг нет врагов, отлично подходил для активных игр.

Жаль только с текущей проблемой эти игры никак не помогали.

Когда я приходил сюда в прошлый раз, с отрядом гвардейцев, Адель и драконами, здесь тоже был тупик. Сокровищница закрыла проход землёй, пришлось копать, и копать немало. Но это, как выяснилось сегодня, были только цветочки.

Поскольку вместо рыхлого земляного тоннеля мы стояли в тупике самого обычного коридора Полуночи. Коридора, состоящего из плотно подогнанных плит отполированного камня неясного происхождения. Поисковый амулет, как и в прошлый раз, указал в нижний левый угол тупика, но после солидной паузы. Я уже достаточно свыкся с артефактом, чтобы разбирать его сигналы, и сигнал был ясен — нужная комната находится весьма далеко.

— Хранительница обезумела, говоришь? — меланхолично спросил Асфар.

— Это не мешает ей вертеть пространством как вздумается, — хмуро сказал я. — Возможно, даже помогает.

И не только внутри сокровищницы, но и далеко за её пределами. Складывалось ощущение, что болезнь Полуночи укрепила силы сокровищницы, позволила выстроить гораздо более надёжный барьер от незваных гостей, а основную «базу» перетащить подальше.

— Будем. Разби-рать? — деловито осведомилась Адель.

— Так мы здесь на сутки застрянем, — сказал я, проверяя прочность каменной кладки. — Даже если Ава и Ян проплавят ход, и за этим камнем — земля, копать придётся часами. Вот же…

Я сдержал уже готовое выскользнуть выражение. Материться при Адель и малышах не хотелось, даже в такой заднице.

Ночь не задалась, и не задалась капитально. Нападение горе-убийц лишь слегка подпортило настроение, окончательно его испортил визит и ультиматум Мелинды. А теперь я не мог выполнить просьбу союзника, и союзника далеко не из худших. Асфар неоднократно показывал, что готов помогать Полуночи и мне лично, снабжал ценной информацией и ни разу не угрожал, в отличие от некоторых. Десять сундуков с золотом, понятное дело, на дороге не валялись, но по всем вводным казалось, что задача более чем выполнимая. Пока оба похода в сокровищницу не окончились…

— Она не мог-ла. Убрать вход.

— Что? — рассеянно переспросил я, сбившись с тоскливых мыслей.

— Убрать вход, — терпеливо повторила Адель. — Запре-щено. Отец однажды хо-тел замуро-вать проход. К мастерс-кой. Полночь была недоволь-на. Про-ход открылся. Отец не мог. Рабо-тать месяц.

— Полночь сейчас не в форме, — напомнил я.

— Это базовое. Прави-ло.

— Значит, если здесь вход закрыт, он должен быть где-то в другом месте?

— Всё. Так.

— Например, в одном из других помещений механической души?

— Всё. Так.

Асфар, молчаливо наблюдавший за нашей беседой, вздохнул и покачал головой.

— Невероятное сочетание красоты и ума. Просто чудо. Леди Адель, если вы однажды решите уйти в свободное плавание, Высокий дом с радостью бы принял вас в качестве механика и советника.

— Я тебе попереманиваю моих помощниц, — буркнул я. — Самому мало!

Адель повернула голову, очень серьёзно посмотрела Асфару в глаза, а затем протянула руку и… похлопала его по плечу. На вид совсем легонько, но мой союзник от похлопывания слегка просел.

— Спаси-бо. Но я заня-та. Здесь. И моё серд-це. Тоже.

— Так, хватит терять время.

Несмотря на то, что в рамках самообороны мне пришлось поломать местных рабочих автоматонов, механическая душа Полуночи всё ещё функционировала без сбоев. Там, где оставались лампы — горел свет, панель управления шустро откликалась на команды. По всей видимости, творению Роланда обслуживание требовалось лишь раз в определённое время, а не каждый день или ночь. Это не значило, что оно будет работать до конца времён без смазки и наладки, но какое-то время чтобы разобраться у нас оставалось. Если верить видению из башни Вечности, мой далёкий предок успел закончить проект «едва наполовину», но тот всё равно поражал задумкой и масштабом.

Я видел, что Адель еле сдерживала себя, стоя у приборной панели. Надо будет потом показать ей, как открываются металлические двери сверху, чтобы она могла свободно спускаться в эту зону и изучать на здоровье.

Таблички на панели, тем временем, оставались неизменны:

«Проход к главной мастерской»

«Проход к сокровищнице»

«Проход к малому складу запчастей»

«Проход к тронному залу»

«Проход к главному складу»

«Проход к оружейной»

«Проход к малой мастерской»

«Проход к хранилищу боевых единиц»

«Проход к личному кабинету»

— Глаза разбегаются, — сдержанно заметил Асфар. — Все комнаты изучены?

— Издеваешься? Тут почти всё завалено, а я и так зашиваюсь. Сокровищницу, вон, пришлось откапывать, и в итоге без толку.

— Я как раз отлично понимаю, — сказал он почти сочувствующе. — Но нам всё ещё нужно направление.

— Посмотрим…

Пришлось потратить ещё несколько минут, чтобы повозиться с «поисковыми запросами». Стрелка амулета отказалась реагировать на «другой вход в сокровищницу», «правильный вход в сокровищницу» и «хоть какой-то вход в сокровищницу». Но магия заработала на «место, из которого можно напрямую попасть в сокровищницу», и стрелка уверенно повернулась в сторону одной из металлических дверей. Той самой, где я с месяц назад случайно оторвал заслонку, а стекло «бойницы» для просмотра было забито свежей почвой.

Один из заваленных коридоров — вот уж сюрприз так сюрприз. Было бы слишком просто, если бы сокровищница перенесла вход в малый склад запчастей, но с другой стороны — разве завал не считался за «закрытый проход»?

— Завал можн-но. Расчистить.

— Твоя правда. Куда, кстати, он ведёт?

— Хранили-ще боевых еди-ниц.

Нет, эта ночь определённо не задалась.

Только я успел мысленно похвалить механическую душу за работу без сбоев, как нужная нам дверь отказалась открываться. То ли земля забилась в тонкие детали, то ли что-то важное всё же проржавело с течением столетий. Я уже приготовился включать «Зверя» и отодвигать дверь грубой силой, но Адель отодвинула меня в сторону и взялась поколдовать над заклинившим механизмом. По её оценке, работы здесь было не более чем на пятнадцать минут, а вот сорванную дверь придётся ставить на место около недели.

Мы с Асфаром отошли в сторону, чтобы не мешать ей трудиться.

— Ты так и не объяснил толком, зачем тебе золото.

— Это важно?

— Просто любопытно. Пока что информационная часть нашего союза выходит несколько односторонне — я тебя по замку вожу, а о Рииде и Высоком доме знаю ровным счётом ничего.

Асфар наградил меня взглядом в духе «и кто же тебе виноват», но быстро сдался.

— Я уже говорил — плата войскам и материал для алхимиков, примерно поровну. И те, и другие необходимы для участия в сезонной бойне.

— Извини, в чём?..

— Официальное название звучит, как «Сезонные состязания благородных домов во славу Риида и Йхтилла, да правит им извечно Князь в Жёлтом под чёрными звёздами». Но за глаза все называют это сезонной бойней, и называют за дело.

— Так что это, военные игры?

— Скорее дешёвый спектакль на выживание. Проходит раз в… скажем, несколько лет. Исполнитель желаний, дарованный Князем, прячется в одном из домов, о чём неизвестно даже владельцу. Остальные должны вычислить, в каком, и забрать его себе, прежде чем им не воспользовался господин избранного дома. Как только желание загадано и исполнено, бойня завершается и подсчитываются очки. Души перетекают из дома в дом, и тот, кто был никем, может стать всем.

— Обычно бывает наоборот.

— Именно так, — устало сказал Асфар. — Именно так и происходит.

Повисла небольшая пауза. Под ногами шумела вода, Адель сосредоточенно возилась возле двери, Ян и Ава играли в прятки среди открытых коридоров.

— Значит, тебе нужны войска и ресурсы для атаки?

— Боюсь, что в грядущей бойне Высокий дом может позволить себе лишь глухую оборону. Подобная тактика не поощряется, но с ней можно остаться при своих.

— Душах?

— В том числе. С твоего позволения, на вопросы о них я отвечу после похода.

— Ловлю на слове, — я позволил себе лёгкую усмешку. — Хотел только спросить, а Князь не боится, что желание будет загадано против него?

— Способно ли божество создать камень, который само не может поднять? — туманно сказал Асфар. — До сих пор попыток не было. Опять же, неверно или второпях сформулированное желание в первую очередь ударит по самому господину дома, инциденты случались…

— Откры-то.

Адель как обычно закончила работу в указанный срок. Асфар прав — она и правда была настоящим чудом.

На этот раз копали мы с Адель — и расчистили проход в рекордные сроки, не более получаса, что оставляло на последующий поход около трёх часов. Проблема заключалась в том, что даже если бы мы прямо сейчас вошли в сокровищницу, то времени на зачистку хватило бы впритык. А «хранилище боевых единиц» звучало как место, где легко и без проблем можно провести целую ночь, огребая звиздюлей. Пока что с боевыми автоматонами я имел дело только в «прошлом» — спасибо башне Вечности. Оставалось надеяться, что выученная в тот раз уловка сработает и в настоящем.

Хотя, возможно, переживал я преждевременно.

Хранилище представляло из себя растянутую цепь мрачных, неосвещённых складов, связанных воедино коридорами, покороче и подлиннее. Первый из них был практически неотличим от малого склада запчастей — те же бесконечные полки, а также гора деталей, разбросанных по полу. С тем исключением, что все детали на малом складе хранились в идеальном состоянии, а здесь постепенно превращались в испорченный хлам. Адель пробиралась через эти завалы с видимым дискомфортом — всё равно как мне пришлось бы шагать мимо гор гниющего мяса.

Первый боевой автоматон нам попался спустя пять минут — его наполовину проржавевшая туша намертво блокировала проход в соседнее помещение. Неизвестно, он тут уже «хранился» или просто выполнял роль охранника, пока не кончился завод. Понадобилось подрубить часть мощи «Зверя» и помощь Адель, чтобы оттащить эту мёртвую развалину в сторону. Похоже, что без ухода со стороны рабочих автоматонов, остальная часть механической души всё-таки загибалась, хоть и не развалилась окончательно. Нам же легче, спору нет, но всё равно как-то…

По правую руку от меня раздался оглушительный, совершенно невыносимый стальной скрежет. Боевой автоматон, ржавеющий последние лет эдак четыреста, повернул голову ко мне, а затем сделал попытку подняться на ноги.

— Тррр… тррре… во…

— Да, да, не утруждайся.

С полумёртвым стражем мы расправились быстро — пока я его отвлекал, Адель спокойно обошла махину со спины, нашла нужную пластину, и отключила «питание». Но не успели мы отправиться в соседний зал, как заговорил Асфар, коротко и отрывочно:

— Двое с северо-запада. Время — пять секунд.

Мой полэкс взлетел и опустился прямо на железную башку автоматона, внезапно вылезшего из почти незаметного люка в полу. Исключительная захламленность склада играла на пользу механическим охранникам, позволяя играть в стелс даже при их немалых габаритах. Теперь я видел, что подобные люки были раскиданы по всему залу, а внутри находились просторные ячейки для хранения автоматонов.

Тот, что вылез неподалёку, пытался схватить меня за ноги, не издавая при этом даже обычного крика: «Тревога». Перестал пытаться после трёх точных ударов, и спрятался назад. Следом на нас выбежал другой экземпляр, гораздо более чистый на вид и даже вооружённый двуручным мечом, которым он размахивал как соломинкой.

— Нарушите-ли, — продребезжал он.

— Ничего подобного, — сообщил ему я. — Хозяин Полуночи, лорд Роланд фон Харген, вместе со своей свитой проводит важный осмотр комнат. Приказываю оказывать всяческое содействие или просто не мешать.

Недобитый автоматон снова высунулся из люка, но явно не для «оказания всяческого содействия». В этот раз Адель успела первой, отвесив стражу внушительный пинок. Моя помощница не предназначалась исключительно для битвы, но её прочнейший корпус и самообучающийся интеллект позволяли сражаться на равных даже с «заточенными» нужным образом собратьями.

Тем временем автоматон с двуручником наконец переварил мою брехню, и принял её за чистую монету.

— Лорд. Ро-ланд. Боева-я едини-ца. Го-това служить.

— Вот и славно. Прикрывай нас тут!

Только сейчас, когда пыл первого сражения слегка спал, я сообразил, что Ава и Ян отстали, заигравшись в основном зале. Но возвращаться сейчас — дать шанс оживающим боевым болванам заблокировать проход или занять более выгодные позиции. Лучше уж пусть получат сюрприз от двух драконов, зашедших со спины.

Мы отправились по коридору, куда указывал поисковый амулет, пока за спиной раздавалась очередная волна скрежета металла. На какое-то время одна развалюха в первом зале возьмёт на себя погоню и выползающих из пола других развалюх. Что насчёт второго зала…

— Берегись, — выдал Асфар спокойным, почти скучающим тоном. — Назад.

Нас ждало восхитительное открытие, что хранилище помещало ячейки с боевыми автоматонами не только на полу, но и на потолке. Если бы не предупреждение моего союзника, очередная проржавевшая туша — без одной руки и одной ноги — рухнула бы мне прямо на голову. За ней последовала следующая, и ещё одна. И ещё. И…

Неизвестно, каким образом им предполагалось забираться назад, зато поставки сверху вниз проходили значительно быстрее, чем снизу — вверх. Часть боевых автоматонов оказалась примерно в том же состоянии, что и первый встреченный — едва могли говорить, не то что двигаться. Часть с трудом поднималась на ноги и шаталась из стороны в сторону. Но увы, последняя часть брала в руки оружие, в основном импровизированное, и пыталась довольно грамотно зажать нас в кольцо.

Идиот. Сам хотел оградить Адель от потенциально опасной ситуации в сокровищнице, зато сюда сунулся без проблем.

Ни один из автоматонов во втором зале не слушался моей команды остановиться именем лорда Роланда фон Харгена. То ли их «перепрошили» заранее, то ли просто не работали уши. Оставив тщетные попытки, я издал боевой рык, ощущая, как тело меняется под воздействием силы оборотня. Адель сбросила с плеча артефактную «трёхлинейку» и заняла позицию слева, слегка позади меня.

— От меня здесь толку мало, — хмуро сказал Асфар, отступая нам за спины. — Мои чары — против живых.

— Тогда предупреждай, если полезут сзади.

— Лезут сзади, — со вздохом сказал он.

Я вовремя развернулся, чтобы отбросить назад подкравшегося гада, вооружённого огрызком стальной трубы. Тот тут же начал снова вставать, но получил пулю из Райнигуна под забрало шлема, дёрнулся и затих. На месте Роланда я бы не стал помещать уязвимые места автоматонов там же, где и у людей, но сейчас жаловаться не собирался. Испытания для моего револьвера начались задолго до попадания в сокровищницу.

Что там насчёт бесконечных патронов?

Глава пятнадцатая

Иногда мне казалось, что время в Полуночи играло против меня.

Где-то напрямую, где-то опосредованно, но с пугающим постоянством. В первую очередь, понятное дело, это касалось ограничений, которые накладывал «таймер» Жнеца. Одна из самых загадочных и откровенно вредительских систем, призванных то ли указать хозяину-новичку на своё место, то ли оградить от него некие неприглядные истины. Самое смешное, что визиты Жнеца ко мне — и только ко мне — остались в силе даже после последних событий. Полночь практически надорвалась, воскрешая своего хозяина на Земле, а теперь пыталась его убить каждое утро — так сказать, чисто по привычке.

Но другие вопросы времени тоже зачастую не давали мне передохнуть. Взять хотя бы это хранилище, будь оно трижды неладно. Лорд Роланд правил порядка семисот лет назад, и по любым земным меркам это невероятный срок. За семь столетий цивилизации вставали из пыли и рассыпались в пыль, а исторические артефакты подобного возраста не могли похвастаться идеальной сохранностью. В Полуночи действовали иные законы, замок буквально замедлял течение времени внутри себя и вокруг себя, но это работало неконсистентно для разных областей. Что-то сохранялось лучше, что-то хуже, где-то ситуация зависела от очищения, где-то — от случайности. За центром механической души ухаживали рабочие автоматоны, а вот за хранилищем боевых единиц не ухаживал никто. Предположительно. Уж точно не на полную катушку.

В итоге оно не осталось в безупречном состоянии, что позволило бы мне «переманить» большинство автоматонов, используя имя и внешность Роланда. Но оно и не развалилось в ржавую труху, разрешая спокойно пройти по пустым залам и добраться до входа в сокровищницу.

Не-е-ет, оно испортилось ровно настолько, чтобы я сразился с двумя десятками зомби-автоматонов, не воспринимающих приказов на слух, но преисполненных решимости разобраться с незваными гостями! Которые прекрасно понимали, кто в нашем отряде «слабое звено», и с упорством, достойным лучшего применения, пытались выцепить Адель или Асфара. Пока что им не удавалось пройти сквозь меня, но время…

Время играло против нас.

На стороне боевых автоматонов была численность, броня, неуязвимость к магии Асфара и непробиваемая глухота. Некоторые из моих артефактов, вроде могущественного «Глаза василиска» на них тоже не работали.

На нашей стороне — какие-никакие мозги, да Ян с Авой в неопределённом будущем.

— Я не эксперт в воспитании детей, — меланхолично заметил Асфар. — Но кажется, что твоим драконам недостаёт дисциплины.

— Все в от-ца, — тут же отозвалась Адель.

— Спелись, да? — прорычал я — не со злости, а под воздействием второй формы «Зверя». — Развелось критиков. Вот когда хотя бы одного дракона вырастите…

Пришлось заткнуться и отступить на шаг, пропуская перед собой одного из тех автоматонов, что не участвовали в сражении, а бессистемно шатались по залу. Бедолага тут же принял на себя предназначавшийся мне удар боевым молотом — и с грохотом рухнул на пол. Атакующий хладнокровно переступил собрата, продолжая наступать в мою сторону.

БАХ! Дзынь-дзынь. БАХ! Дзынь-дзынь.

Две пули из «трёхлинейки» вошли точнёхонько под забрало рыцарского шлема, заменяющего боевому автоматону башку. Аналогичное попадание из Райнигуна его бы прикончило, а точная стрельба Адель лишь слегка отвлекла бронированного болвана. Впрочем, мне хватило и секундного его замешательства — чтобы от души врезать шипованной стороной полэкса гаду в район правого колена, а затем добавить уже по лежачему, сминая стальной шлем в лепёшку.

Полночь полнилась тяжелобронированными врагами. Такими, в которых бессмысленно было тыкать обычным мечом. Безголовые латники, гаргульи, а теперь и автоматоны — одни хуже других. С латниками у меня давно не возникало проблем, но боевые автоматоны находились совершенно на другом уровне. Даже в неисправном состоянии они могли потягаться по физической силе со мной во второй форме «Зверя», действовали быстро и эффективно, а погибали исключительно неохотно. Даже тот, которому я только что расплющил голову, всё ещё дёргался, лишённый обзора и ориентиров. Окончательно их останавливало лишь отключение питания, либо пуля из Райнигуна под забрало.

Кстати, об этом…

БАХ!!

Ещё один решил атаковать с разбега, взяв наперевес что-то вроде длинной металлической балки — нормальное оружие было далеко не у каждого. Пришлось гасить его творческий порыв в зародыше, потратив четвёртую пулю из шести. Я бы от подобного тарана уклонился с лёгкостью, но не поручился бы за Асфара и Адель.

Проблема в том, что активных врагов оставалось ещё десятка полтора. Часть из них явилась из того же прохода, откуда пришли мы — очевидно, преодолев сопротивление единственного стража с работающим слухом, которого я там оставил. Путь назад оказался отрезан, и сейчас был бы идеальный момент для моих дракончиков, чтобы напасть на автоматонов со спины. Их челюсти спокойно справлялись с металлом, а чешуя выдерживала любой удар не зачарованного оружия. Автоматоны в худшем случае могли наставить детям Эргалис неопасных синяков, но сломать конечность или причинить другой серьёзный ущерб — вряд ли.

Увы, в чём-то мои спутники были правы — Аве и Яну определённо недоставало дисциплины.

— Есть прогресс с револьвером?

— Пока… никакого.

Райнигун вёл себя так же, как и всегда — потрясающе надёжное и мощное огнестрельное оружие, но с крайне ограниченным боезапасом. А уж если этот боезапас требовалось приберечь на будущее…

— Слева.

— Вижу!

Я ещё не устал, но уже не был убеждён, что мы выйдем отсюда без больших проблем. А ведь этот поход планировался как зачистка сокровищницы. Совсем недавно ещё планировался, вполне всерьёз.

БАХ! Дзынь-дзынь.

Очередной нетерпеливый стальной болван отправился на пол с расплющенной башкой, но остальные наступали слаженным строем, пытаясь загнать нас в угол. И как у этих сволочей в голове оставалась действенная тактическая программа⁈

— Твои выстрелы более эффективны.

— Я заметил.

— Сколько осталось?

— Два. Думал приберечь на сокровищницу.

— Боюсь, это излишне оптимистичный сценарий, — сдержанно сказал Асфар. — К тому же, ты сам планировал экспериментировать.

В горячке боя меня тянуло спорить, упрямо гнуть свою линию. Но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — Асфар прав. Я привык всегда оставлять пару патронов про запас — на случай сражения с боссом и возможности очищения или испепеления. Ещё с первого серьёзного боя, с Луной, когда патрон в Райнигуне и был только один. Но сейчас экономия была бессмысленна — если я хотел вывести моих спутников из окружения без риска и потерь.

— Я снимаю двоих справа, — рыкнул я, быстро оценивая обстановку. — Адель, хватаешь Асфара и бегом на прорыв.

— Я способен бежать и сам.

— Я те-бя. Не оставлю.

— Третья форма «Зверя», — отрывисто объяснил я. — Потеря контроля. Массовый погром. От этих уродов останутся только болты и гайки, но и вас может зацепить.

— Меня не заце-пит.

— Никаких споров! По моей команде…

БАХ!! БАХ!!

Первая пуля опрокинула крайнего правого автоматона, сжимающего обломанное копьё, но его сосед тут же заподозрил неладное и успел вскинуть руки на уровень «лица». Пуля Райнигуна разворотила ему обе конечности, но тот остался стоять, шатаясь из стороны в сторону и кое-как закрывая щель в прореженном строю.

— ВПЕРЁД!! — гаркнул я, бросаясь в атаку и сбивая безрукого болвана на пол ударом полэкса.

По правую руку от меня неслась Адель, перебросив мрачного как ночь Асфара через плечо, но становилось ясно, что идеальный момент упущен. Если бы сразу упали двое, шансы бы повысились, но толку о том рассуждать? Часть из боевых автоматонов сразу кинулись наперерез, планируя перехватить беглецов в середине зала, остальные сосредоточились на мне. Выученным рефлексом я опустил правую руку на рукоять Райнигуна, тут же понимая, что стрелять нечем, чуда не случилось. Но на этот раз в районе кобуры висело ещё что-то новое, чего там определённо не было раньше.

Патронташ.

Я сместил руку, прикоснувшись к гладкому холодному металлу патронов на кожаной перевязи — и время остановилось.

Теперь я мог на самом деле оценить ситуацию в мельчайших деталях, и даже немного предсказать развитие. Адель бежала изо всех сил — гораздо быстрее, чем бежал бы любой человек, но боевые автоматоны были предназначены для подобного рода погонь. Её бы перехватили за пару шагов до спасительного прохода, заставили сбросить Асфара и атаковали с трёх сторон. Один без оружия — не страшно, но может схватить и удержать. Второй с длинной загнутой саблей — не самое эффективное средство против автоматона. А вот третий с молотом, подхваченным у павшего собрата — это уже проблема. Асфар скорее всего спасётся, но пока я доберусь до потасовки у прохода, Адель успеют избить, если не изувечить.

Успели бы.

Я выпустил полэкс из рук, равнодушно наблюдая, как тот медленно падает на землю — словно мы все завязли в густом тягучем меду. Не совсем остановка времени, но максимально к тому близкое состояние, в котором даже Альхирет передвигался бы со скоростью разбитой радикулитом черепахи. Мне требовались обе руки, чтобы перезарядить своё фамильное оружие — аккуратно и неторопливо, по одному патрону за раз. Понимание пришло почти сразу — Райнигун даровал замедление времени на период перезарядки. Этим не стоило злоупотреблять, хвататься за патронташ, а затем совершать другие действия, вроде атак холодным оружием. Взялся за патроны — перезаряжай, как раз будет новый полный барабан.

Ещё шесть смертоносных выстрелов и передышка во время перезарядки, награда за недавние подвиги. Шесть шансов на уничтожение любых врагов, на очищение и испепеление бывших слуг Полуночи. Пока что не больше — но и этого было вполне достаточно.

Барабан Райнигуна встал на место со звучным щелчком.

БАХ! БАХ! БАХ!!!

Двое шустрых гадов, мечтающих перехватить Адель, полетели на пол грудами мёртвого железа. Остался только один, безоружный, и тот додумался затормозить, чтобы прикрыть голову. Третья пуля, впрочем, досталась не ему, а самому наглому из моей толпы — ему не помог импровизированный щит из какого-то металлического колеса. На ногах оставалось ещё десяток автоматонов, но это не имело значения — Адель и Асфар добрались до безопасного места, и можно было врубать «Зверя в лунном свете» на полную катушку. Жаль, конечно, окончательно превращать это место в руины, но…

Жуткий рёв из соседнего зала заставил вздрогнуть и отвлечься абсолютно всех — и живых людей, и механических. За ним последовал такой грохот, что содрогнулось всё хранилище, и наконец — нарастающий цокот когтей по металлическому полу. Адель и Асфар, ещё не успевшие покинуть зал, вежливо посторонились, выпуская двух разъярённых молодых драконов. Обычно такие милые, Янтарь и Аврора были страшны в гневе, с оскаленными зубами и вздыбленной чешуёй на загривках. У Яна изо рта вырывался характерный дымок — похоже, в какой-то момент он принял самостоятельное решение извергнуть огонь. Без моей команды. Ну совсем от рук отбились!

Первым на их пути оказался безоружный автоматон, что преследовал моих спутников — и он лишился головы за какую-то секунду. Оставшиеся девять боевых единиц замешкались, не понимая, как оценивать новых незнакомых противников. Пользуясь случаем, Адель снова вскинула свою винтовку, а я вздохнул и наклонился, подбирая полэкс. Пожалуй, теперь можно обойтись и без режима безумного оборотня, ограничившись лишь полубезумным.

Через пять минут, наполненных грохотом, лязгом и адским скрежетом разрываемого на части металла, всё было конечно.

Я вернулся в человеческую форму и вытер со лба набежавший пот. Затем присел возле драконят — те тоже сильно запыхались — и почесал их обоих в любимых местах за ушами.

— Задержались вы, мои хорошие, не без того. Но главное, что добрались.

Ава и Ян вдруг переглянулись и синхронно отступили назад, вежливо, но непреклонно обрывая ласки. Ава ткнула брата носом в плечо. Тот серьёзно посмотрел на меня, хрипло кашлянул в сторону, выплёвывая остатки дыма, затем снова вернул зрительный контакт.

А затем случилось то, чего я не ожидал ещё как минимум месяца два-три.

— Дверррррь, — сообщил мне молодой красный дракон с оранжевым отливом чешуи.

— Что?.. — растерянно переспросил я.

— Дверрррь! — повторил Ян.

Его голос был довольно тонким, но уже ломающимся, с пробивающейся хрипотцой, как у подростка лет двенадцати. Вот уж воистину — некоторые дети растут не по дням, а по часам.

— Закррррррылась! — рявкнула Ава в поддержку брату. Она звучала чуть более уверенно, но тянула «р» даже сильнее.

— Мы… мы царррррапали.

— Грррррызли!

— Пррррришлось… прррррришлось…

— Пррррррожигать!!

Господи. Кажется, пока я валялся в коме, моих единственных детей успели воспитать гноллы. Это же сколько их переучивать от этого рыка, хоть логопеда нанимай… А на какие деньги?

— Вы. Молод-цы, — нежно сказала Адель, в свою очередь наклоняясь к драконятам и даря им порцию почесушек. Теперь они не сопротивлялись, а принимали ласку с гордостью. — Мы очень ва-ми. Гордим-ся. Да, Вик?

— Это не то слово, — наконец нашёлся я. — А дверь — да бог с ней, с дверью, новую установим.

Или не будем устанавливать — давно пора отказаться от закрытых дверей, особенно в безопасных зонах, пусть и не очищенных в официальном смысле. Стоило ещё разобраться с теми странными червями, которые вылезли в позапрошлый раз, но что-то мне подсказывало, что их тоже послала сокровищница. В общем, да, двери — дело наживное…

Главное, что все живы. Даже не просто живы, целы и здоровы — Адель не успели ни помять, ни искалечить иным образом. В хранилище ещё могли оставаться опасные боевые автоматоны, но мы абсолютно точно обезвредили и уничтожили основную часть буянов. Дальше предстояла рутинная, но вполне понятная работа — разбирать помещения в поисках ценных компонентов, ставить «под ружьё» те экземпляры, что не потеряли слух, вырубать и перепрошивать остальных. Работа в первую очередь для Адель, но с некоторым моим участием, хотя всем этим теперь можно заняться и позже. До утра оставалось не более полутора часов, и по-хорошему надо было отступать, зализывать раны.

— Я не хочу нарушать идиллию после впечатляющей победы, — раздался скучающий голос откуда-то сбоку. — Но у нас всё ещё наблюдается заметный недостаток золота. Железа и стали — через край, а вот золота здесь нет.

Я поднял на Асфара подозрительный взгляд.

— Ты же десять минут назад называл поход в сокровищницу чересчур оптимистичным сценарием.

— Десять минут назад здесь было не продохнуть от вот этого, — господин Высокого дома с ощутимым презрением пнул останки одного из боевых автоматонов. — А теперь их не осталось, зато у тебя ещё есть патроны.

— Три штуки.

— Более чем достаточно.

— Ты шутишь?

— Ни в коем случае. Ты вроде говорил, что в сокровищнице в основном засели мимики?

— В прошлые разы были только они.

— Тогда на тебя останется только хранительница. Ты идёшь или нет?

Асфар казался невозмутимым, но я понял причину его недовольства — ему единственному из нас троих не дали почесать дракончиков. Но так как Ава и Ян уже нетерпеливо посматривали по сторонам, этот поезд явно ушёл. Асфар не шутил, драконята были готовы к новым приключениям, а большую часть работы в хранилище в самом деле могла взять на себя Адель. Что получится с сокровищницей — неизвестно, но раз уж время в Полуночи работало против меня, нужно пользоваться моментом и выжимать его до самой распоследней капли.

Ночь ещё не окончена, и не кончится, пока мы сами того не решим.

Глава шестнадцатая

Понятное дело, вход в сокровищницу был замаскирован. Понятное дело, он был замаскирован настолько, что поисковый амулет неуверенно вращался на цепочке, отказываясь указывать на точное место. Сперва меня даже пробил холодный пот, и я отошёл к началу хранилища, чтобы повторить поиск и убедиться, что сокровищница не перенесла вход в другую область. Заодно и полюбовался на результат самодеятельности драконят — вполне впечатляющий результат, огромную дыру с оплавленными краями на месте механической двери. Когда Ава и Ян смогут дышать огнём без суточного ограничения, ничто не сможет остановить их или удержать в плену.

Неудивительно, что все, кому не лень, пытались заполучить себе личного дракона. Мне-то повезло, но кто знает, сколько у них будет длится подростковый период…

У входа поисковый амулет перестал барахлить и снова указал вглубь хранилища. Не сломался — уже хорошо, но внутри придётся попробовать другой способ.

— Помните, как мы с тётей Литой гуляли по высокой башне, дрались с тётей Альжалид, а потом спустились в подвал? — спросил я, опускаясь на четвереньки около драконят.

— Ага!! — синхронно выдали они.

— Надо найти секретный проход, как и в прошлый раз. Готовы?

Два молодых и полных энтузиазма дракона рванули осматривать и обнюхивать первый зал. Как будто и не было только что яростного сражения против боевых автоматонов — бесконечный запас энергии! В подвале башни Вдохновения они с лёгкостью нашли проход к Фахару, поскольку тот соорудил магическую машину для переработки фолиантов в пепельных слуг. В сокровищнице никаких подобных механизмов не было, зато без дела лежали десятки, если не сотни артефактов. По сравнению с хранилищем боевых единиц, своеобразным храмом науки и механики, сокровищница должна была прямо-таки излучать магию во все стороны.

Хотя кто его знает, что старина Роланд использовал для создания автоматонов? Возможно, без колдовства тоже не обошлось…

Тем не менее, не прошло и десяти минут шумного разгребания хлама и перебежек между залами, как тайный ход стал явным — замаскированный под «ячейку» для автоматона в полу.

— Я бу-ду ждать те-бя. Тут.

— Если понадобится, возвращайся в мастерскую. Полночь запечатает некоторые двери под утро.

— Я бу-ду ждать те-бя. Тут, — терпеливо повторила Адель.

По её тону было понятно, что она и без того идёт на большую жертву, отпуская беспутного меня в опасную зону в сопровождении всего-то одного мага и двух драконов. Я не стал её переубеждать — мне тоже было спокойнее, если она в самом деле решит нас дождаться.

Ян и Ава определённо хотели сунуться в проход первыми, но первым пошёл я — негоже хозяину Полуночи прятаться за спинами детей, пусть и в непробиваемой чешуе. Проход представлял из себя не слишком высокую металлическую трубу — идти пришлось согнувшись, и достаточно долго, чтобы заработать лёгкую форму клаустрофобии. Пока, наконец, труба не оборвалась, выводя в первую комнату сокровищницы.

Как и в прошлый раз, помещение было совершенно пустым, с единственной запертой дверью. Никаких надписей и предупреждений, никаких попыток сбить нас с толку и развернуть назад. Зато и дверь была раза в два массивнее и крепче чем обычно. Завидев стальную преграду, Ава сощурила глаза и начала набирать воздух в грудь. Я успокаивающе положил ей руку на голову.

— Я ценю, что вы с Яном сообразили прожечь предыдущую дверь, но пока я рядом — никакого огненного дыхания без моей команды. Повзрослеете — будете каждый раз решать сами.

Дочь Эргалис разочарованно выпустила набранный воздух. Любопытно, ведь механизм драконьего пламени отталкивался исключительно от магии, а не органов типа лёгких. Впрочем, во время извержения всесжигающиего потока огня особо не подышишь, так что запастись кислородом не помешает.

Следуя заветам прошлых визитов, я присмотрелся к двери с безопасного расстояния — и, кажется, дверь попыталась присмотреться в ответ.

— Твой выход, полагаю? — повернулся я к Асфару, но ему не требовалось напоминаний.

Худой парень в чёрном, выглядящий так, словно не досыпал последние лет пять своей жизни, сделал короткий шаг вперёд, протянул по направлению к стальной двери левую руку и звучно щёлкнул пальцами.

По двери прокатилась волна дрожи, не свойственная обычному металлу. Дверь зашаталась. Дверь рухнула на пол. Дверь выразительно засопела, вывалив длинный белёсый язык из жуткой пасти посередине «туловища».

Драконята подошли к мимику поближе, Ян с подозрением потыкал упавшую «дверь» когтем. Та и не подумала просыпаться.

— Их тут ещё много, — на всякий случай предупредил я. — Гораздо больше, чем болванов в хранилище.

— В таком случае хорошо, что с болванами разобрался ты. Идём.

Спустя десять минут я позволил себе слегка расслабиться. Асфар сам по себе действовал как машина, щёлкая пальцами с такой скоростью, что мимики не успевали сообразить, что происходит. За нами тянулся след из спящих дверей, сундуков, ларцов, книг, и даже одного убедительного куска стены. Если бы сокровищница оставила прошлую планировку, мы бы уже добрались до её центра, но никто не планировал облегчать нам задачу. Пришлось выбираться из четырёх тупиков, возвращаясь чуть ли не к самому началу, но с каждым разом число вариантов сокращалось.

По всей видимости, хранительница не могла капитально менять планировку, одновременно отбиваясь от незваных гостей. А на случай, если она всё же попытается нас заблокировать, оставался один заряд драконьего пламени.

— Полезные чары, — уважительно сказал я, наблюдая, как от одного щелчка Асфара на пол отправляется целая стая зубастых книг. — Ты ещё долго так можешь?

— Долго, — меланхолично сказал он. — Пока рука не устанет.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Научишь?

Щелчок — и один из трёх сундуков в очередной комнате обмяк на месте, приоткрыв зубастую крышку. Асфар деловито проверил два оставшихся и помрачнел — золота в них было едва на один кошель.

— Не научу, — вяло сказал он. — Это дар, врождённое. Другие чары покажу, если захочешь — на слежку и сбитие следа, на смятение и чистый разум, а также несколько долгосрочных проклятий. Если найдём время.

— А сон, значит, только твоё?

— Моё, моих братьев и сестры. Но я — господин Высокого дома и шести тысяч душ, проводник силы. Почти как ты.

Щелчок — и несущаяся на нас дверь из бокового прохода, яростно разевающая пасть, споткнулась, заскользив по полу вперёд. Асфар остановил спящего мимика носком сапога.

— Это дрёма Йхтилла? — спросил я то, что давно напрашивалось.

— Нет. Просто сон, тяжёлый и очень крепкий. Дрёмой награждает сам Князь, его посланники и ближайшие слуги. Я лишь один из его вассалов, незаметная тень за кулисами большого представления. И предпочитаю оставаться таковым.

Щелчок — и одна из стен очередного тупика завалилась назад, открывая проход дальше.

— Вы бы неплохо сработались с Анной, — заметил я, переступая через псевдо-стену и пинком отправляя притаившегося мимика-ларца в угол комнаты. — Ты бы усыплял, а она — насылала кошмары.

Щелчок — и не успевший подняться «ларец» задрых в том же углу, а вместе с ним ещё двое его собратьев, не успевших пойти в атаку.

— Только не говори мне, что ты всё ещё не бросил свою свихнувшуюся ведьму.

Если бы у хранительницы сокровищницы оставались настоящие мозги вместо плохонькой нейросети, она бы сообразила, что её нынешняя тактика не работает. Когда я приходил сюда с отрядом, на нас обрушилась целое море чудовищ, сейчас же они напирали тонким ручейком. Логика, видимо, была такая: два человека не требуют активации основных сил, даже если остановить их не удаётся. Драконов сокровищница и вовсе не воспринимала за угрозу, хотя в прошлый раз уже могла наблюдать их могущество. Но «китайской комнате» было недостаточно данных, чтобы сделать выводы по одному разу.

И мы продолжали продвигаться.

Зачистить одну комнату, проверить на наличие лута, пойти дальше. Асфар справлялся почти безупречно, но пару раз мимикам всё же удавалось застать его врасплох — и тогда их перехватывал я. Драконята прикрывали спину, периодически отлавливая шальные фолианты и крадущиеся ларцы. Когда мы добрались до очередного тупика, Асфар нахмурился, осматривая стены. Ни одна из них не была мимиком, но чем-то они его заинтересовали.

— Тут, — наконец сказал он, указывая на ту, что находилась слева от него.

— Что «тут»? Тайный ход?

— Нет, — он устало качнул головой. — Ты считал тупики?

— Считал. Это шестой.

— И ничего не пришло на ум?

Я нахмурился, прикидывая в голове приблизительную схему сокровищницы в её текущем виде. Выходило так, что переходя от одного тупика к другому и проверяя все развилки мы зачистили почти всё свободное пространство. Следовательно, за стеной…

— Центр сокровищницы?

Мой спутник устало пожал плечами, что в его исполнении означало «да».

— Предлагаешь ломать? — задумчиво спросил я.

— Предлагаешь ждать до рассвета? — слегка саркастично ответил он.

Часы показывали, что до утра оставалось буквально полчаса. Возможно, и стоило дождаться визита Жнеца, а потом идти на штурм, но Полночь при свете дня вела себя… непредсказуемо. Заблокированные двери были лишь одной из проблем, ключевые комнаты тоже начинали действовать не по правилам. Есть шанс, что хранительница сокровищницы потеряет силы утром, но есть и шанс, что нас просто выкинет за её пределы, и придётся всё начинать сначала.

— Ты и чёрта уговоришь, — проворчал я.

— Не знаю, кто это, но скорее всего так и есть.

Я прикинул толщину означенной стены и жестом подозвал драконят поближе.

— Ава, настал твой звёздный час. На позицию, цель — та стена. По моей команде. Три…

Я не успел досчитать до одного. Стена проломилась — с обратной стороны — и оттуда вырвалась хорошо мне знакомая каменная кисть. Схватив меня, она дёрнулась назад, и я успел заметить, как Ава закрывает пасть, с тревогой смотря мне вслед. Да, дыхнуть сейчас — рисковать сжечь меня вместе с нашим врагом. Проломленная стена тут же собралась назад, словно в насмешку моей теории, что сокровищница не способна на такие фокусы, пока борется с посетителями.

Хотя мы не дошли до центра какого-то шага — а в центре были свои законы.

У меня имелась дурная привычка — давать вторые шансы тем, кто этих шансов, строго говоря, совсем не заслуживал. Я до сих пор сожалел, что пришлось испепелить старого механика, сколь бы безумным он ни казался. Отец Адель мог бы оказать Полуночи неоценимую помощь, рассказать больше о лорде Роланде и помочь с наладкой старых автоматонов. Но там на чаше весов лежала жизнь Адель, и она оказалась важнее.

Неожиданную, пугающую атаку сокровищницы я воспринял чуть ли не с радостью. Это казалось срывом шаблона, нарушением обычной тактики. Может, в каменных мозгах хранительницы осталась ещё капля фантазии, что-то «человеческое», разумное, позволяющее выходить за рамки программы? Но радость длилась недолго — меня затащили в центр и первым делом попытались расплющить о каменный пол. С размаху, очень сильно, очень неаккуратно… и совершенно предсказуемо.

Вторая форма «Зверя в лунном свете» превратила страшный удар в тот, что едва заставит треснуть рёбра. Я вскочил, уворачиваясь от новых каменных рук, совсем как и в прошлый раз. Уловив момент для паузы, я вколол сыворотку каменной кожи, пожалованную Террой как раз на такой случай.

Ближайшие двенадцать минут можно было сражаться на равных.

Теперь мне не требовался полэкс, чтобы обламывать наглые пальцы. Я хватал и дробил каменные конечности в мелкую крошку, отбивал любые лихорадочные атаки. Следом за хватающими кистями последовали шипы — ещё с меньшим успехом для моего врага. Пара минут, и она выдохлась, «вынырнув» в своей настоящей форме в дальнем углу.

Выстрел из Райнигуна снёс ей каменную голову, заставив быстро втянуться в пол.

Следующей фазой боя должен был стать нестабильный пол, падающие вниз плиты, уносящие с собой сокровища, и новая волна мимиков. Потом, кажется, обстрел драгоценностями и оружием, а уже потом…

«ПЕРЕМИРИЕ».

Ого, ещё один срыв шаблона. Или же отработанная реакция на сильного противника, сдача после первой, а не третьей фазы. То ли хранительница сильно пострадала от точного выстрела, то ли не до конца восстановилась после прежнего боя. Учитывая, сколько сил она могла потратить на перенос входа в сокровищницу, неудивительно, что сейчас поубавилось прыти.

У меня в запасе оставалось два выстрела из Райнигуна — второй раз патроны в патронташе не обновятся. Хватит этого на испепеление или нет — шут его знает, но, к счастью, это можно было выяснить потом. Основное условие текущего «побочного квеста» оставалось вполне однозначным.

— Условия перемирия.

«ОТКУП». «Золото? Драгестол? Артефакты?»

— Золото. Десять больших сундуков, и скажи спасибо, что на сегодня это единственный запрос.

Сундуки уже были в зале, не успев исчезнуть во время второй фазы — и в гораздо большем количестве, чем требовалось. Сокровищница тормозила, обдумывая то ли условия, то ли способ доставки, так что я взял инициативу на себя, направившись к ближайшему сундуку. Ни один мимик на моей памяти ещё не додумался набрать полную пасть золота, приоткрыть её и спрятать зубы, но под действием сыворотки я в любом случае чувствовал себя в безопасности. Меня не могли прокусить, не могли сплющить и как-то иначе застать врасплох. Походы в сокровищницу постепенно приобретали черты эдакого «рогалика» с зачисткой данжа и наградой в финале. Рано или поздно придётся окончить эту игру, но сегодня…

По центральному залу сокровищницы промчался порыв ледяного ветра, который я почувствовал даже сквозь почти не пробиваемую каменную шкуру. Сквозь дальнюю от меня стену просочилось нечто невидимое в темноте, но вполне ощутимое, несущее с собой дыхание смерти.

То ли мои часы отставали, то ли я неверно рассчитал время, но Жнец был уже тут как тут.

— Стой смирно, — проворчал я, доставая мешочек с порошком из бледной осины непослушными пальцами. — Сейчас слегка не до тебя.

Ледяное присутствие смерти придвинулось ближе, теперь нас разделяло всего несколько шагов. Парализовать Жнеца без лунного света было чудовищно неудобно, но выбора не оставалось. На него требовалось всё содержимое мешочка, без остатка, и чтобы нормально прицелиться…

Каменный кулак с размаху врезался мне в спину, заставив пролететь несколько метров вперёд и выронить мешочек. Драгоценный порошок рассыпался по полу, каменные плиты которого тут же ушли вниз, оставляя за собой непроглядную черноту. Слева что-то сверкнуло, и я перекатился вбок, уходя от атаки Жнеца — его серпы были почти заметны, особенно когда рассекали камень в сантиметре от моего носа.

— Так, значит⁈ — рявкнул я, вскакивая на ноги. — Это ты называешь перемирием⁈

Сегодня сокровищница вела себя на удивление разумно. Разумнее, чем во все прошлые разы, почти столь же разумно, как нормальное живое существо. Только вот для меня это были плохие новости — как если бы кто-то догадался бить в бою между ног, и делал это с болезненной эффективностью.

Отшатнуться, затем отпрыгнуть. Увернуться от каменного шипа, что вырвался из-под ног, уйти в сторону, разорвать расстояние. Что дальше. Что, мать вашу, дальше⁈

У Жнеца и хранительницы были все возможные преимущества. Я — на враждебной территории, запертый в закрытом пространстве. Моя каменная броня может спасти от атак из стен и пола, но Жнецу она безразлична. Зеркал здесь нет, никаких иных ритуалов я не знаю. Умирать нельзя. Умирать нельзя!

В сторону, в сторону! Раньше я не мог бы и помыслить, чтобы уворачиваться от одного Жнеца так долго, тем более — от двух противников сразу. Но время снова играло против меня, и на этот раз играло всерьёз. Каменная фигура хранительницы неторопливо вылезла из потолка, то ли пытаясь прицелиться по мне получше, то ли насладиться предсмертной агонией. Напрасно — предпоследняя пуля Райнигуна буквально перебила её пополам, и верхняя половина осыпалась на пол мелкой серой пылью.

В сторону! Назад! В сторону! Серпы Жнеца мелькали всё быстрее, мой призрачный враг ускорялся, пытаясь поспеть за неожиданно шустрой добычей. Мимики давно исчезли, провалились под пол, оставив лишь те самые десять сундуков, что я затребовал в качестве откупа. То ли как издёвку, то ли по негласным правилам — всё равно. Я кружил по залу, пока не почувствовал, что с меня начинает спадать каменная корка — защита от сыворотки кончилась, но стало немного легче дышать.

И не только дышать. Слышать тоже — достаточно для того, чтобы распознать ритмичный стук, идущий из-за одной стены.

Стук и… царапанье?

Трижды я останавливался там — буквально на миг, прежде чем продолжить путь по залу. Сомнений быть не могло, равно как и разночтений в трактовке. Мне предоставился последний шанс — и грех им было не воспользоваться.

Выдержать ещё несколько секунд. Выждать нужный момент. Тот единственный миг, когда оба моих врага окажутся в нужной мне точке. И даже если урон будет не столь велик, как бы хотелось, что мешает попытаться?

— АВА! — рявкнул я из последних сил, занимая позицию как можно дальше от негромкого стука. — ОГОНЬ!!

Глава семнадцатая

Несмотря на то, что я лично знал одного древнего дракона и фактически воспитывал двух её детей, моя информация об этих фантастических существах оставалась крайне скудной. Пищевые привычки и особенности роста в первые месяцы? Допустим. Эффект проклятья нежити вкупе с воздействием Полуночи на взрослую особь тысячу лет спустя? Специфическая тема, но что имеем, то имеем. Разрушительная мощь драконьего пламени, применённого на различные материальные и нематериальные объекты…

Ладно, какая-то информация у меня была. Случалось и прожигать магический лёд, и разрушать иные преграды, и уничтожать мимиков, и даже ослаблять барьер вокруг овеществлённой временной аномалии. А вот что произойдёт со стражем Полуночи и обезумевшей хранительницей сокровищницы, если те попадут под раздачу — ни малейшего понятия!

Похоже, что пришло время выяснить на практике.

Мой план сработал настолько аккуратно, словно я продумывал его пару недель подряд. Когда драконята дышали синхронно, их пламя жгло с утроенной силой, но и одного потока вполне хватило чтобы моментально проплавить каменную кладку. Пламя столь яркое, что на него невозможно было смотреть, клубящаяся эссенция плазмы, прорвалось в центральный зал и вмиг объяло моих врагов. Объяло и поглотило — на первый взгляд, без остатка. Волной жара зацепило даже сундуки с золотом, обратив содержимое пары из них в кипящий, разливающийся по полу металл.

Смертельный холод присутствия Жнеца начал рассасываться, но, как ни странно, не исчез до конца, даже под натиском всесжигающего огня. Как только сияющий поток схлынул, я подошёл поближе, подняв с пола и взвесив на ладони один из уцелевших серпов. Такое уже было однажды, после боя с Альхиретом — тогда Луна собрала «урожай» из доброго десятка разбросанных серпов. Вне рук Жнеца, впрочем, они теряли все магические свойства, превращаясь в обычное оружие. Из приличного сплава, с хорошей заточкой, но крайне неудобное в обращении. Я рассудил, что вряд ли в этот раз ситуация будет другой, так что серп отправился в карман для материалов, на моментальную переработку. Вряд ли его владелец будет по нему скучать, ему просто выдадут новые — знать бы ещё, где…

Задумавшись о природе оружия Жнеца и его самого, я чуть было не упустил из виду участь моего второго противника. И совершенно зря.

Бугристая каменная форма хранительницы потеряла левую руку и добрую половину туловища, и больше не могла втянуться в оплавленный пол. Она медленно, очень медленно ползла по направлению к уцелевшим сундукам, словно всё ещё хотела защитить их от захватчиков. И пока она ползла, на стенах возникали и исчезали новые и новые надписи.

«ДВЕРЬ. КЛЮЧ. ДВЕРЬ И КЛЮЧ»

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПУТНИК»

«СОКРОВИЩА. СО-КРОВИЩА. КРОВИЩА»

«ИДУ ЗА. ТОБОЙ»

«ВИЖУ. НЕ ВИЖУ. НЕ НА ВИ ЖУ»

«НЕНАВИЖУ»

«НЕНАВИЖУ»

«НЕНА…»

— Мне очень жаль, — негромко сказал я, поднимая Райнигун.

Столб бледного пламени Полуночи, казалось, затопил всё помещение. Призрачный огонь не обжигал, от него исходило лишь легчайшее тепло и спокойствие, незыблемое чувство правильности. Понадобилось несколько секунд, чтобы впитать его целиком — невероятно долго, даже по сравнению с таким же эпизодом после гибели старого механика.

А потом меня накрыло по-настоящему.

Не так, как в прошлый раз — когда Полночь награждала своего хозяина за желанный поступок. Не сносящая крышу эйфория, накатывающая волнами, скорее лёгкое поглаживание по щеке от кого-то, кто всё ещё не мог толком проснуться. И всё-таки, возвращение столь крупной доли души не могло остаться незамеченным — и не осталось. Я почти физически ощутил, как Полночь вздохнула с облегчением, пусть это и был единственный подобный вздох.

Ощутил — и тут же погрузился в дальний зов.

Я парил в пустоте над морем мрака Полуночи, в котором очищенные зоны всё ещё смотрелись крохотными островками. Но в этом мраке был смысл, устоявшиеся очертания — и меня постепенно притягивало к одному из них. Знакомая форма, такая высокая, что она выделялась даже на фоне других северных башен.

Башня Оррисса.

Моя бестелесная форма кружила вокруг её вершины, но уже сейчас было понято, что это лишь ориентир, точка отсчёта. От неё надо найти путь вниз, в глубины замка, либо из подвала самой башни, либо откуда-то рядом. А там уже сверяться с картой, замерять замедление времени, и… надеяться на лучшее.

«Спасибо», — беззвучно подумал я.

«Найди меня», — отозвалась тень голоса.

Она звучала так сонно, что на миг моё несуществующее в пустоте сердце пропустило удар. И лишь затем я сообразил, что там, снаружи, занималось утро, и Полуночи в любом случае пора было на боковую.

Я очнулся от звонкого щелчка пальцем над ухом. За ним прозвучал ещё один, затем ещё. Четвёртого не последовало — я не глядя перехватил щёлкающую руку и слегка сжал.

— Ай, — сказал голос Асфара без малейшего проявления эмоций.

Я разжал хватку и открыл глаза. Выяснилось, что я сидел на полу сокровищницы, скрестив ноги по-турецки, а напротив меня устроились два крайне обеспокоенных молодых дракона. Справа стоял Асфар, слегка потирающий левую кисть — он выглядел заметно менее обеспокоенным.

— С возвращением, — сказал он, как мне показалось, с лёгким осуждением.

— Сколько я тут просидел?

— С тех пор, как мы вошли проверить, как ты. Минут пять-семь.

Каменный пол едва ощутимо дрогнул, затем эта дрожь прокатилась по полу и стенам. Я нахмурился, поднимаясь на ноги.

— Что происходит?

— Сокровищница разваливается, — сообщил мне Асфар таким скучающим тоном, словно речь шла о лёгкой непогоде.

— Что⁈

Пол снова дрогнул — на этот раз более ощутимо, а с потолка посыпалась каменная крошка. В следующую секунду я вспомнил, что бывшая хранительница сошла с ума не только от неумолимого течения времени, но и вследствие слияния со своей знаковой комнатой. По крайней мере, это была рабочая теория, и прямо сейчас она находила подтверждение.

Не знаю, что было хуже — трясущийся вокруг зал или так и не выветрившийся холод присутствия Жнеца. Райнигун на него вовсе не действовал, а во время битвы с Альхиретом мстительный призрак несколько раз возвращался после полного уничтожения. Что-то подсказывало, что эффект от драконьего пламени продлится немногим дольше.

Я бросил взгляд в угол, где стояли сундуки с золотом — теперь там было пусто.

— Не у одного тебя есть переносные карманы, — сказал Асфар.

— Пара сундуков расплавилась…

— Не столь важно. Отдам алхимикам, им монеты ни к чему.

— Тогда выражу общую мысль. Ходу!

Нет никаких сомнений, что вскоре здесь всё окажется завалено с концами. Придётся организовать целые отряды по раскопке и разгрузке, чтобы достать из-под обломков несметные богатства. Золото, драгестол, украшения и драгоценные камни, оружие и артефакты — технически, всё это оставалось в Полуночи, только слегка вне доступа. Как вариант, после исцеления замка и назначения нового казначея, комната восстановится сама собой. Но это ждало в отдалённом счастливом будущем, а мы пока что пребывали в довольно паршивом настоящем.

Настоящее потихоньку готовилось осыпаться нам на головы.

Мы вылезли назад через ту же дыру, проплавленную дыханием Авы, как раз когда вместе с каменной крошкой на пол центральной комнаты с потолка рухнул целый блок. В помещении «тупика» пока что было поспокойнее — но явно ненадолго.

Я не глядя шагнул вперёд — и чуть не споткнулся об мимика-ларца. Тот мирно сопел и на удивление не проснулся даже от случайного пинка.

— Тьфу, блин! Они что, все так и дрыхнут?

— Тебя что-то не устраивает?

Я вспомнил пару эпизодов из прошлого — и слегка поморщился.

— Мимики… могут быть разумными.

Асфар моргнул, молча переводя взгляд от спящего монстра на меня.

— Я это не придумал, — проворчал я в ответ на невысказанный вопрос. — Полночь так на них влияет. Одна из кандидаток на роль механика была мимиком. Возможно, хранительница сокровищницы тоже.

— И куда её, позволь спросить, это привело?

Пол дрогнул — пока слабее, чем в центре, но было понятно, что это ненадолго.

— Давай так. Ты будишь этого орла и посмотрим, как он себя поведёт. Попытается кусаться — усыпишь снова и пойдём дальше. Убежит — не будем останавливать.

— Он уже пытался кусаться.

— Будучи под контролем хранительницы.

— Поглоти меня Демхе, — вздохнул Асфар. — Ты заслуженно носишь свои титулы, фон Харген. Не думал добавить к ним «спаситель мимиков»?

Как ни странно, однажды думал, но не планировал об этом рассказывать.

Мой спутник щёлкнул пальцами, и небольшой мимик вскочил, поворачиваясь на месте, словно оглядываясь. Его зубастая крышка-пасть с подозрением приоткрылась в нашу сторону, но тут сокровищница вновь задрожала. «Ларец» захлопнул рот, развернулся и бросился наутёк в сторону ближайшего выхода. Мы поспешили за ним, и дальше шли уже без остановок. Асфар щёлкал пальцами в каждом новом помещении, пробуждая спящие ларцы, сундуки, двери, книги, куски стен и других славных представителей зубастого рода. Благо, теперь всё вокруг тряслось без остановки, и никто из пробуждённых не собирался на нас нападать.

Некоторые бежали вперёд нашего отряда, другие уходили через боковые проходы. Я мог лишь предположить, что после смерти хранительницы сокровищница перестала быть замкнутой системой и получила — временно — другие выходы. Оно и неплохо, разбираться с парой сотен мимиков всех цветов и размеров, запертых в хранилище боевых единиц, совершенно не хотелось. Кто-то из них мог быть разумным, у остальных имелся потенциал, но пока они до него не доросли — нашим дорогам лучше особо не пересекаться.

Мы покинули сокровищницу, когда от плит с потолка уже приходилось уворачиваться на каждом шагу.

Когда мы ступили в трубу-коридор, ведущую в хранилище, моей щеки на миг достиг порыв могильного холода. Достиг, но тут же рассеялся. По всей видимости, Жнец вернулся на место своей безвременной гибели, но обнаружил лишь пепел и руины, так что решил не продолжать преследование. Вот и ещё один способ временно его задержать, хотя и крайне деструктивный. Применение драконьего пламени в стенах Полуночи требовало предельной осторожности, особенно против одного из немногих её защитников. Да, сейчас Жнец совершенно не в форме, но мы же собираемся чинить замок, а не отключать систему за системой. Главное, чтобы хозяина эта система больше не выцепляла, а так…

— Я дожда-лась.

— Умница.

Сообщить Адель, что раскопки сокровищницы однажды лягут и на её плечи, можно было и в другой раз.

Моя исполняющая обязанности механика будто бы смутилась, принимая похвалу… а затем одним движением вскинула на плечо своё ружьё, целясь куда-то нам за спины.

Я обернулся — из металлической трубы вылезли двое небольших мимиков — летающая книга средних размеров и уже знакомый ларец. Вылезли, и робко застыли в нерешительности.

— Не стреляй, — сказал я. — У нас вроде как мир…

Адель медленно опустила «трёхлинейку» и вопросительно перевела взгляд с мимиков на меня.

— Вот и я о том же, — меланхолично сказал Асфар. — Леди Адель, если однажды передумаете, двери Высокого дома всегда будут для вас открыты.

— Так, последнее предупреждение!

Ава и Ян уже затеяли с ларцом и книгой игру в догонялки, щёлкая челюстями в воздухе в нескольких сантиметрах друг от друга. Кажется, из всех богатств сокровищницы я вынес только двух питомцев — не самых обычных.

Кас, полагаю, будет в полном восторге.

— С возвращением, Вик.

Тронный зал был залит утренним светом. За окнами едва заметно мерцал барьер, теперь окружающий весь замок. Полночь, возможно, и лишалась сил, но у неё оставались последние резервы на самое необходимое. Укрыться непробиваемым щитом в уязвимое, враждебное время суток. Натравить Жнеца на хозяина, который пытается её спасти…

Ладно, разберёмся. В самое ближайшее время.

— Иди отдыхать, Кас, — мягко сказал я. — Тебя почти не видно.

Леди-призрак была почти незаметна при свете солнца, но этот реверанс я всё-таки различил.

— Как только провожу вашего гостя.

Я повернулся к Асфару.

— Не останешься ночевать? То есть, дневать.

— Остался бы, да долг зовёт, — слабо улыбнулся он. — А потом надо будет подумать, как отдавать долг тебе, Вик. Ты сдержал своё слово, и моих слов недостаточно, чтобы выразить благодарность.

— Иди, побеждай в своих голодных играх, — усмехнулся я. — Или хотя бы выживай. Ты мне тоже хорошенько помог, так что пока не парься о долге, потом сочтёмся.

— Благодарю ещё раз, от себя и всего Высокого дома.

Асфар Риидский отвесил мне изысканный поклон, достойный истинного аристократа, а мне оставалось ответить лишь коротким кивком. Голова потихоньку наливалась свинцом, веки тяжелели с совершенно неприличной скоростью. Я моргнул лишь один раз — всего один — а Асфар уже исчез из тронного зала, вместе с едва заметной Кас. Мимики всё это время не создавали ни малейших проблем, устроившись где-то возле камина. Мои дракончики зевали так заразительно, что невозможно было сопротивляться.

— Ко сну, мои хорошие, — пробормотал я. — Ко сну. Вы отлично справились.

— Ко сну! — поддержала меня Ава, направляясь в сторону двери драконятника.

— Дрррррыхнуть! — вторил ей Ян, которому явно понравилось новое услышанное слово.

Меня тоже заждалась подушка в спальне, но прежде чем сон добрался до моего измотанного мозга, что-то прохладное опустилось на постель рядом. Сперва я вздрогнул, вспомнив о Жнеце, но это была прохлада совсем иного толка.

— Вик? — прошептала Кас мне на ухо.

— Мм?..

— Дети заговорили, а вы мне не сказали?

Половина следующей ночи прошла в разборе ночи предыдущей. В первую очередь докладывала Адель — ей удалось разобраться в основе завода автоматонов старой модели. Запущенный заново рабочий экземпляр пытался сопротивляться, но недолго — поскольку на его основе Адель начала копаться уже в древней программе. Таким образом удалось выяснить, что установка на подчинение Роланду фон Харгену стояла в приоритетах достаточно высоко, но не являлась панацеей Устные команды подобного рода не могли действовать бесконечно.

Старые автоматоны, как рабочие, так и боевые, только казались болванами на фоне моей гениальной помощницы. Но они всё-таки были способны на самообучение, хоть и достаточно тугое, и со временем обнаружили бы обман. Требовалось переобучить их, практически с нуля, ввести в реалии нового времени и наконец, поставить на службу. Задача титанических масштабов, при том, что график Адель и без того был слегка перегружен. Но в отличие от строительства платформ, наведения рельс и создания новых инструментов, работа по восстановлению железных слуг обещала самые значимые результаты. Рабочие автоматоны могли не только поддерживать в форме механическую душу, но и помогать по всем остальным вопросам. А эффективность боевых автоматонов в схватке не стоило доказывать второй раз — приведённые в форму, они значительно усилили бы силы обороны Полуночи.

Чудеса инженерии могли помочь с тонной проблем. Но, к сожалению, не с главной — с ней всё ещё предстояло разобраться мне.

Закрытая башня и заклятый соперник сказали своё слово. У меня теперь имелась информация, бесполезная вне контекста, и обрывок карты, указания на котором имели смысл только в нужном месте. Но «свежий узник» всё ещё ждал своего часа, и благодаря подсказке Полуночи, мне даже не стоило ломать голову над его личностью.

Интересно, как в эти непростые времена поживает Надзиратель? И насколько он будет зол, когда я попрошу его на время разбудить Оррисса?

Совсем-совсем ненадолго.

Глава восемнадцатая

Полночь была далеко не в форме даже до недавних событий, пусть и слегка наивно пыталась это скрывать. В некоторых зонах разруха зашла так далеко, что во внутренних дворах не осталось ни единой целой пристройки, брусчатка крошилась, а крепостная стена осыпалась, сегмент за сегментом. Время, обычно послушное воле моего замка, всё же пробиралось внутрь. Оно ступало тихо и вкрадчиво, оставляя глубокие трещины на древних камнях, забрасывая предательские семена травы и деревьев.

Полночь разрушалась — но всё ещё оставалась невыразимо огромной.

Я до сих пор не знал точных её размеров, но по ощущениям это был скорее город, чем замок. Перемещение по столь обширной территории представляло немалую проблему — особенно когда некоторые очищенные комнаты находились бог знает где. Поход от тронного зала до мастерской на ногах занимал не менее полутора часов, даже если по дороге не попадалось никаких мобов. Поход до библиотеки или свежеочищенной сокровищницы — около часа. Даже к лазарету приходилось топать минут десять, и это учитывая установленный Адель подъёмник.

К библиотеке удалось провести аномалию короткого пути, но повторить этот фокус получится ещё не скоро.

Очевидным решением проблемы были магические зеркала. Если смотреть в одно из таких «как есть», оно рождало неприятных монстров — доппельгангеров. Но стоило подойти в невидимости, и вместо отражения возникал портал, переносящий от одного зеркала к другому. Первое зеркало стояло в крохотной комнатке возле тронного зала, ещё два располагались в мастерской и библиотеке, с остальными всё сложилось не так радужно. Пара бесславно разбились, одно оказалось потеряно, и отказывалось «принимать» телепорт. Ещё одно лежало в запасе, на случай самых тяжёлых и опасных походов — я хотел приберечь его на финальный маршрут к сердцу Полуночи. Технология изготовления новых зеркал, теоретически, могла обнаружиться в библиотеке, но пока что поиски Литы результатов не дали. Все заезжие гости-торговцы тоже разводили руками, таких специфических артефактов в их ассортименте не водилось.

Наконец, последнее известное мне зеркало стояло в темнице.

Я сомневался, что Надзиратель будет рад меня видеть. Даже нет, не так — я не сомневался, что он придёт в ярость. Старого тюремщика можно было упрекнуть во многом, но Полночь он любил и своё дело знал крепко. Местами даже чересчур крепко, но чего уж тут… Новые изменения в замке явно придутся ему не по вкусу, а процедура досрочного пробуждения пленника потребует немалых затрат. И всё же, когда на кону стояло само существование Полуночи, можно было отбросить некоторые правила и выйти за установленные рамки. В конце концов, отпускать Оррисса я не собирался, разве что поторговаться об улучшении условий заточения.

Я ожидал, что наткнусь на холодный приём. Но первый неприятный сюрприз вскрылся гораздо раньше — Надзиратель заблокировал или разбил зеркало в темнице, так что оно вновь оказалось недоступно. А единственный альтернативный путь вниз был, скажем так, не для слабонервных…

— Вы могли бы воспользоваться заклинанием переноса.

— Не в этот раз.

Чтобы открыть большие двери и подготовиться к телепортации, нужно было потратить заряд ключа от всех дверей. Но если Надзиратель «отключил» зеркало, он мог закрыть и всю темницу от возможности телепорта. А заодно и заново зачаровать основную ведущую туда дверь, для которой также потребуется «заряд» ключа, если не все два. Я не знал, сколько их сейчас было — два или три, после успешного испепеления «босса», но проверять впустую не хотелось.

— Спущусь по старинке, если понадобится — спланирую. Высоковато, но уже привычно.

— Я вынуждена спросить, Вик. Вы же продумали, как будете возвращаться?

— Ну…

Зеркало могло быть отключено с концами или даже уничтожено. Другой дороги в темницу, насколько я знал, не существовало. Впрочем, шёл я туда в первую очередь за информацией, так что придётся вытряхнуть из Оррисса — или Надзирателя — ещё и способ возвращения к тронному залу. Гулять так гулять.

— Я спущусь к вам под утро, — сжалилась Кас, наблюдая за моим мучительным мыслительным процессом. — И перенесу назад. Если не справитесь сами.

— Спасибо. Хочешь, отправимся туда вместе?

Предложение родилось спонтанно, но не сказать, что на пустом месте. Теперь, когда Полночь игнорировала перемещение слуг по загрязнённой территории, я мог брать в походы любых из моих девушек — как недавно Луну и Кулину. Прекрасные зелёные глаза Кас слегка расширились, словно я предложил ей что-то гораздо более неприличное, но воодушевляющее. Расширились — но тут же вернулись в своё обычное, почти равнодушное состояние.

Моя первая помощница с лёгким сожалением качнула головой и склонилась в реверансе.

— Простите, Вик, но сегодня ночью я не смогу составить вам компанию. Надеюсь, ваше предложение будет в силе в будущем.

— Да когда захочешь. Всё нормально?

— Просто… немного устала. Удачного вам похода.

Если даже призраки способны уставать, что остаётся людям?

Винтовая лестница вниз, что начиналась за дверью неподалёку от лазарета, с каждым новым посещением теряла товарный вид. Раньше у неё ржавела и осыпалась только нижняя часть, но болезнь Полуночи быстро исправила эту несправедливость. Теперь ржавчина попадалась с самого начала, а некоторые ступеньки опасно шатались под ногами.

Там, внизу, в зале перед темницей, обитал «ненасытный дух распада», как его обозвал Надзиратель. Проклятый артефакт, состоящий из тысячи ржавых кусков, как действующих самостоятельно, так и собирающихся воедино. Перед моим первым визитом в темницу я здорово ему накостылял, но и времени прошло немало. Эта ржавая сволочь вполне могла набраться сил, так что перед походом я вооружился боевым молотом и запасся у Терры ещё одной сывороткой каменной кожи. В сокровищнице она не слишком пригодилась, но против этого врага была незаменима.

К середине спуска лестница кончилась, и пришлось привычно отращивать крылья для планирующего полёта до самого дна.

ПЛЮХ.

Здесь всё ещё было сыро, очень сыро. Не настолько, как в катакомбах, но достаточно для целых луж на полу. Раньше, благодаря проклятому артефакту, в этих лужах ещё и скрывались ржавые обломки металла, но сейчас пол казался относительно чистым. Обед от Кулины быстро заработал, активируя зрение в темноте, и я осмотрелся, положив руку на Райнигун.

Пустота. Тишина. На полу там и тут валялся какой-то ржавый мусор, но даже близко не в том объёме, чтобы принадлежать той твари. То ли «ненасытный дух» свалил куда подальше, то ли свалился-таки в провал ниже, рассыпавшись в безобидную труху. Хотя существовал и третий вариант, самый неприятный — он смог-таки проникнуть в темницу, к чему стремился не первый год.

Я подошёл к воротам из чёрного железа — те выглядели так же угрожающе, как и всегда. Громадные, неприступные на вид, лишённые всякой ерунды вроде ручек и дверных молотков. Чтобы открыть их в прошлый раз, минуя заклятье Надзирателя, мне понадобилось аж два заряда ключа от всех дверей и очень много грубой силы. Сейчас же…

Сейчас я просто потянул одну из створок на себя — и та поддалась.

Нехороший знак. Я приоткрыл чёрные врата ровно настолько, чтобы протиснуться, накинул «Вуаль» и неслышно скользнул внутрь. Я ожидал увидеть что угодно, от эпической схватки со ржавым чудовищем, до дымящихся руин одной из важнейших ключевых комнат. Но реальность, как часто бывает, превзошла все ожидания.

— Проклятый вор! Немедленно вернись в клетку!

— Ссстарый дурак! Ссс чего бы мне это делать⁈

— Я спущу тебя силой. Я скую тебя чарами столь древними, что никогда не звучали в стенах Полуночи. Я погружу тебя в невыразимую бездну мучений, и тогда ты познаешь…

— Сссперва доссстань!!

В темнице в самом деле бушевала битва — но не совсем такая, какую я ожидал. Посреди «каньона» необъятной темницы парил Оррисс, в своём ужасном и одновременно жалком облике, семиглазый гибрид человека и ворона. В нижних лапах он крепко сжимал посох-ключ, ранее принадлежащий Надзирателю.

В свою очередь Надзиратель находился на пару ярусов ниже ворона, раз в несколько секунд метая в того угольно-чёрные колдовские сгустки. Больше всего они напоминали паутину, покрытую мазутом, и оставляли на стенах темницы очень некрасивые пятна. Пара угодила в «вечные» факелы, тут же их потушив.

Оррисс ловко уклонялся, но Надзиратель не сбавлял темпа. На ходу они обменивались ругательствами, в основном довольно топорными, хотя проскакивали и любопытные обороты. Так Надзиратель припечатал Оррисса «ощипанным кокатрисом», а тот парировал «несвежей мумией».

Никто из них не обратил внимания на приоткрывшиеся двери и возможность гостей. Ржавого чудовища тоже нигде не было видно. В темнице определённо стало больше открытых камер, но в остальном она выглядела более-менее по-старому. Разве что магическое зеркало превратилось в пустую раму и осколки на полу, скорее всего случайно задетое во время потасовки.

Надзиратель собрался с силами и пальнул в противника лучом из концентрированной тьмы. Луч задел крыло ворона по касательной, тот заорал от неожиданности и боли, спикировав на ближайший ярус. Там Оррисс присмотрел одну из ближайших камер, и ткнул в неё навершием посоха-ключа. Камера открылась, явив полусонную фигуру некоего заключённого, что недоверчиво высунулась на свет.

Следующее заклятье Надзирателя влетело фигуре точно в грудь, отбрасывая назад, в камеру. Железная дверь захлопнулась за ней с жадным лязгом. Оррисс тут же ткнул в другую дверь, выпуская нового претендента. Тот выбежал из камеры с разбега, неудачно споткнулся, и с коротким криком исчез на дне «карьера».

— Хватит освобождать моих узников, пернатый мерзавец!

— Или что? Что⁈ Будешь сссидеть и громко плакать, сссухой коссстяк⁈

Любопытно — в прошлый раз, чтобы досрочно разбудить Геннадия Белого, Надзиратель отдал целый палец на руке. А теперь, похоже, пленники просыпались сами собой?

Вот какие проблемы несёт в себе загрязнённая ключевая комната, пусть и формально работающая в системе замка. По всей видимости, Полночь отказалась от её поддержки, чтобы снизить расходы на ресурсы.

— Паршивый карманщик!

— Дряхлый ссскелет!

Каждому из них было не менее тысячи лет. Как дети, ей-богу.

Зрелище безумной потасовки удивительным образом завораживало, хоть садись на полу и доставай попкорн на часок-другой. Но я пришёл сюда не за развлечением, а по делу, и во многом это дело касалось одного из присутствующих тут персонажей. Совершенно спокойно, не торопясь, я подошёл к краю платформы и стал терпеливо ждать, не снимая «Вуаль». Оррисс продолжал уклоняться от обстрела Надзирателя, поднимаясь всё выше и выше, пока не поравнялся с моим уровнем. Здесь он на пару секунд завис, размышляя, приземлиться и отдохнуть, либо вернуться назад.

Ни того, ни другого ему не удалось.

Невидимая рука схватила семиглазого вора за левую ногу и дёрнула вниз с такой силой, что тот с размаху шмякнулся об каменный пол, не успев даже завопить. Рука принадлежала мне, равно как и знаковый артефакт Полуночи — Оковы Судьбы. Старинные наручники звучно защёлкнулись на лодыжках Оррисса, заставив его замолчать и застыть. Посох с набалдашником в виде ключа едва не свалился за край, но я успел его подхватить.

Спустя пару минут до верхнего уровня добрался и Надзиратель. Вблизи он выглядел даже хуже чем обычно — седые волосы сбились в колтуны, синюшная кожа приобрела оттенок гнили, чёрные провалы на месте глаз смотрелись как две грязные лужи. И лишь его голос, скрипучий и злобный, звучал с прежней силой.

— Что ты наделал⁈ — рявкнул он вместо «спасибо», нагибаясь за своим посохом.

— Поймал Оррисса, — невозмутимо ответил я. — Второй раз поймал, между прочим.

— Я не об этом, глупец. Что ты наделал с Полуночью⁈ Замок умирает! Узники вырываются на свободу! А проклятый Оррисс… Оррисс…

Тут Надзиратель отвлёкся и наградил беспомощного противника пинком босой ноги. Я поморщился, хотя стоило признать — пинок смотрелся довольно жалко и не мог причинить ни малейшего вреда. Силы Надзирателя явно были не на пике после попыток спустить ворона на землю, да и болезнь Полуночи подкосила его вместе с любимой вотчиной.

— Украл твой посох, улетел и устроил ещё больший бардак, — закончил за него я. — Видел, знаю. Что до замка — моя вина в этом есть, но я работаю над решением.

— Каким ещё решением? — с подозрением спросил он.

— Найти дорогу к сердцу, — начал перечислять я. — Спуститься к нему, найти и устранить проблему, заново напитать силой. Вроде ничего не забыл.

— Дорога к сердцу Полуночи была известна лишь горстке избранных Каким образом ты попал в их число?

— А я пока и не попал. Так, собрал несколько подсказок, но разгадка ещё впереди. Может, ты просветишь?

— Мне ведомо не больше тебя, — недовольно скрипнул Надзиратель. — Полночь хранит сей секрет сильнее прочих, даже ценой собственной жизни.

— В таком случае, ты не будешь возражать, если мы объединим усилия? А заодно и расспросим кое-кого из присутствующих.

Я коротко кивнул на всё ещё скованного Оррисса. Надзиратель перевёл свои жуткие провалы с меня на пленника, и снова на меня. Затем до него дошёл смысл сказанного.

— Исключено!! — взревел он, нависая надо мной и размахивая руками. — Недопустимо! Никогда больше преступный ворон не заговорит, не очнётся, не вырвется из пучины мучений! Клянусь бездонными тёмными небесами, я лично об этом позабочусь, даже если это будет последнее дело в моей жизни!

— Я бы на твоём месте был поосторожней с клятвами, — спокойно сказал я. — Полночь нас скорее всего не слышит, но сам знаешь, слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Как и Оррисс, кстати, если бы не мой своевременный визит.

— Ты думаешь, я не способен изловить этого мерзавца⁈ Да он даже не мог покинуть пределов темницы!

— И как давно он летал туда-сюда с твоим посохом в лапах?

Надзиратель вдруг замолк, лишь продолжая злобно сверлить меня не-взглядом. Надо же, тут всё было запущенно сильнее, чем я ожидал.

— Час? — начал перечислять я. — Два? Шесть? Двенадцать? Сутки? Двое суто…

— Довольно, — проскрипел древний старик. — Это не имеет значения. Какой бы информацией не владел ворон, он потребует за неё лишь одного — свободы. И здесь я могу дать истинную клятву, что этого не допущу. Тебе придётся сражаться со мной и испепелить меня. А затем… иметь дело с последствиями.

На пару секунд я всерьёз задумался над таким вариантом. Надзиратель тоже был по-своему безумен, хотя и до недавнего времени достаточно полезен. Но его одержимость поддавалась контролю, с ним можно было вести какой-никакой диалог. И это даже не единственная причина. Оррисс успел освободить многих заключённых, а часть из них, вероятно, сбежали сами — но в темнице оставались сотни запертых камер. Если после смерти Надзирателя на свободу вырвется весь оставшийся контингент…

— Предлагаю пока не прибегать к крайним мерам, — успокаивающе сказал я. — Подумай, если Полночь рухнет, с ней будет уничтожено всё, в том числе плоды твоих тысячелетних трудов.

— Истинно так. Но и проклятый ворон не сможет выжить.

Кажется, я всё-таки недооценил степень одержимости своего собеседника. Ладно, попробуем другой подход.

— Я бы не был так уверен — ты знаешь, какой он пронырливый… Давай так, мы поговорим, и я обещаю не кидаться на первое его предложение, а хорошенько поторговаться. Несмотря на всю серьёзность ситуации.

— И что же ты можешь ему предложить, фон Харген?

— Улучшение условий пребывания, для начала.

— Исключено.

— Знаешь, ради спасения своего замка я готов и потерпеть резко опустевшую тюрьму, — сказал я, не повышая голоса. — Хаос хаосом, но хуже чем сейчас уже не будет.

Надзиратель молчал несколько секунд, словно пытаясь взвесить, блефую я или нет. Я ждал, почти физически ощущая, как драгоценное время утекает сквозь пальцы. Затем тысячелетний мёртвый старик испустил длинный раздражённый вздох.

— Твоя взяла. Но не думай, что я просто так отступлюсь от своих слов, если ты решишь освободить ворона.

— Поверь, я о таком и не мечтал.

Присев на корточки возле Оррисса, я достал ключ от всех дверей и разомкнул один из металлических браслетов.

Глава девятнадцатая

— Сссвобода!

— А ещё варианты?

— Только сссвобода. Есссли ты думаешь, что я сссоглашусь на что-то другое, то ты глупее, чем я сссчитал.

Удивительно, но у Надзирателя нашлось что-то вроде личного кабинета. Комнатушка где-то два на три метра с интерьером столь аскетичным, что любой отшельник бы обзавидовался. Деревянный колченогий табурет, такой грубый, что занозы на нём, казалось, жили собственной жизнью. Ниша в стене с оплывшим огарком свечи. Каменное ложе, которое в изначальном варианте явно было идеально ровным, но за тысячелетия подстёрлось, на нём проявился отпечаток худого человеческого тела. Требовался ли мёртвому тюремщику сон, либо он просто лежал, погружённый в мрачные думы — неизвестно. Но одно было понятно наверняка — Надзиратель предъявлял к себе столь же суровые требования, как и к своим узникам.

Оррисса пришлось посадить на «продавленное» ложе. Мне достался пыточный табурет с занозами, а владелец комнаты остался стоять. Наш пленник всё ещё был скован одним браслетом Оков Судьбы, что не позволяло ему пользоваться магией любого рода. Но говорить и двигаться он мог, что активно демонстрировал, недовольно ёрзая на холодном камне. Если бы это ещё сподвигло его на заключение сделки…

Увы, пока что прогноз древнего старика оказался совершенно точным.

— Без этой информации Полночь может погибнуть, и ты умрёшь вместе с ней.

— Я риссскну. Я всссегда выживаю.

— Тебе не видать свободы, презренный вор, — злобно проскрипел Надзиратель, но я заметил, что свой посох он предусмотрительно оставил где-то снаружи. — Тебе суждено гнить в моей темнице до скончания времён, покуда небеса не сольются с твердью, а нити великой паутины не сгорят в пламени первородного хаоса!

— Гнить, — многозначительно вставил я. — Или же пребывать в относительно комфортных условиях.

— Сссерьёзно?

— Да, — сказал я.

— Нет! — рявкнул Надзиратель.

— Ссссперва определитесссь, — презрительно сказал Оррисс. — А потом предлагайте сссделку.

— Мы определились, — холодно сказал я, хмуро уставившись на Надзирателя. — Кто-то просто запамятовал. Так?

Управляющий темницей отчётливо скрежетнул зубами, не сказав ни слова.

— Так ведь? — с нажимом повторил я.

— Так, — выдавил из себя он.

— То-то же. В общем, как я и говорил — комфортные условия в обмен на информацию о сердце Полуночи. Договорились?

Оррисс запрокинул голову и расхохотался — хриплым, булькающим, невыразимо жутким хохотом.

— Десссять раз! — хрипел он. — Сссто раз! Сссвобода! Сссвобода и ничто кроме сссвободы!

— Ты смеешь издеваться над нами⁈ — взревел Надзиратель, и обе его руки объяла концентрированная магическая тьма. — Я заставлю тебя говорить!

Проблема пыток была не только в негуманности. Избиваемый и истязаемый, Оррисс выдаст любую правдоподобную чушь, чтобы сберечь свою шкуру. В лучшем случае эта чушь мне никак не поможет, в худшем — активно навредит. Даже если бы Полночь была в порядке, и действовало правило «никакой лжи хозяину» — наврать можно и полуправдой с недоговорками. Нет, мучить ворона — последнее дело, даже если у Надзирателя невыносимо чешутся кулаки. С другой стороны, Оррисс чувствует своё превосходство, поскольку считает себя незаменимым. От него зависит жизнь и смерть замка, с чего бы ему соглашаться на невыгодные условия?

Надо придумать другую линию атаки, и желательно до того, как прольётся чья-то кровь.

— В этом нет необходимости, — спокойно сказал я, с заметным облегчением поднимаясь с ужасного табурета. — Хотя если хочешь, можешь хоть голову ему оторвать. Я узнал всё, что мне было нужно.

— Что⁈ — выдали Надзиратель и Оррисс синхронно, после чего раздражённо переглянулись, и снова уставились на меня.

— Да ничего особенного. Путь к сердцу замка начинается от бывшей башни Оррисса, дальше — вниз до упора, там отыскать область замедления времени. Ничего не упустил?

— Ты читаешь мысссли? — прошипел Оррисс. — Никто не может читать мысссли!

— А это уже не твоя забота, — я выразительно дёрнул за свою половину Оков. — В какую камеру его оттащить?

— Я… покажу дорогу, — недоверчиво сказал Надзиратель.

— Ссстой!

Не обращая внимания на возражения ворона, я снова дёрнул цепь — заметно сильнее, заставив его опрокинуться на спину — браслет-то был закреплён на лодыжке. Лишённый магических сил, он едва мог бы противостоять мне даже без мощи «Зверя». Сейчас же я мог утащить его куда угодно, не испытывая ни малейшего неудобства.

— Ссстой!! — теперь в его голосе звучали нотки паники. — У тебя не всссе сссведения! Далеко не всссе!

— Зато есть карта, прямиком от хозяйки Полудня. Думаю, я справлюсь.

— Ссстой!!!

К этому моменту я почти выволок семиглазого ворона из каморки и прикидывал, куда тащить его дальше. Надзиратель явно чувствовал подвох, но, к счастью, держал рот на замке. А вот наш пленник проглотил наживку вместе с крючком, и извивался примерно так же, как вытащенная на сушу рыбина.

— Я сссогласссен! Я рассскажу!!

Я сделал вид, что собираюсь снова дёрнуть цепь, но вместо этого выдержал паузу. Оррисс вперился в меня всеми семью не моргающими глазами, в которых застыл неподдельный страх. В конце концов, я был единственным из хозяев Полуночи, кто смог отказаться от его заманчивых предложений в прошлом. Что мешало мне повторить это в настоящем?

— Вставай, — коротко сказал я, отпуская свой браслет Оков. — И без фокусов.

Ворон повиновался, нарочито-медленно, всем своим видом демонстрируя готовность к сотрудничеству. Мы вернулись в келью Надзирателя, но, когда он сам собрался войти следом за мной, Оррисс вытянул длинную тощую руку и ткнул когтем в его сторону.

— Бессседуем наедине! Без него.

— Какая часть «без фокусов» оказалась тебе не ясна? — проворчал я.

— Он всссё иссспортит. Я рассскажу только тебе.

— Так, слушай сюда…

— В этом нет нужды, — вдруг вмешался Надзиратель, фактически повторив мою фразу ранее. — Я уйду.

— Да? — настала моя очередь быть недоверчивым. — А как же проклятья, угрозы, контроль? Не боишься, что я заключу плохую сделку?

— Я ничего не боюсь, фон Харген, — на удивление спокойно сказал он. — Ты знаешь мои условия, и я не вижу смысла их повторять. Не будь глупцом, и не заставляй меня жалеть о принятом решении.

С этими словами тюремщик удалился из собственного жилища — ему пришлось основательно наклониться, чтобы не стукнуться лбом о низкий дверной проём. И так он выходил тысячи лет, раз за разом? Неудивительно, что у старика такой паршивый характер…

— Он лжёт, — презрительно сказал Оррисс, вновь усевшись на каменное ложе. — Он боитссся. Темница разваливаетссся на куссски. Ещё недавно здесссь царило ссстрашное древнее колдовссство. Сссон сссливалссся ссс реальноссстью, Жнец приносссил новых узников, а темница лишала их сссилы, развоплощала, чассстично и полноссстью. Власссть Надзирателя была бесссконечна.

Я заметил, что в прошлый мой визит тюрьма выглядела… иначе. Не только более внушительной, но и менее осязаемой, словно существующей в отдельном измерении. Сейчас это чувство почти пропало, спряталось по тёмным углам, пусть и не исчезло окончательно.

— Теперь он не может сссдержать сссамых опасссных нарушителей, — продолжал Оррисс. — Чернокнижников. Клятвопрессступников. Убийц. Чудовищ.

— Тебя.

— Меня? Я не опасссный, я просссто развлекаюсссь. Он проклял меня, дабы я не мог ссспастисссь. А вот несссколько ночей назад у него сссбежал болотный ужассс…

— Ты выпустил? — ровно спросил я, припоминая недавний эпизод в сырых катакомбах.

— Ссс чего бы? Чтобы меня сссожрали первым? Тот прекрасссно ссссправился и сссам.

Если верить словам Оррисса — а было похоже, что он не врёт — меня и всех жителей Полуночи ждали исключительно «весёлые» ночки. Мало мне было текущих проблем, теперь ещё и придётся отлавливать и заново запихивать в темницу особо опасных нарушителей — тех, что затаились в замке, а не сразу свалили куда подальше. Или же испепелять, как болотного ужаса, не к ночи он будет помянут.

Кого-то придётся ловить по дороге к сердцу, а кого-то и после этого. Блеск.

— Сделка, — коротко напомнил я, когда Оррисс замолчал. — Условия.

— Да, сссделка, — задумчиво сказал он. — Путь к сссердцу непроссст, даже если знать, где ссстарт. Могу подсссказать, как пройти иссспытания. Они начнутссся сссразу по мере ссспуссска.

— А взамен?

— Комфортные усссловия, как и договаривалисссь. Изысссканные блюда на сссеребряной посссуде каждую ночь, огромная ссспальня, да Надзиратель на посссылках.

Я уставился на него, не веря своим ушам, и Оррисс вновь запрокинул пернатую башку, давясь от хохота.

— Я просссто сссмеюсссь, фон Харген. Мне не нужны яссства и россскошь. Только сссвобода.

— Кажется, мы ходим по кругу, — мрачно сказал я.

— Не бойссся. Не та сссвобода, о которой ты подумал — лишь малая часссть. Ссстарик всссё равно не может ссснять проклятье, пока Полночь умирает. Я заперт здесссь. Но я не хочу ссспать в клетке.

— Даже при условии хороших снов?

— Хорошие сссны. Плохие сссны. Сссамые ссстрашные из кошмаров. Всссё одно и то же. Я хочу решать сссам, когда и где зассснуть. Хочу сссвободно летать — хотя бы и в этих ссстенах.

— Тогда тебе придётся дать клятву — передо мной и Надзирателем, что от тебя больше не будет проблем.

— Сссогласссен.

— Ты не будешь воровать у него вещи, в том числе посох, — начал перечислять я. — Не будешь освобождать заключённых, не будешь пытаться убить его или причинить любой иной вред. И никакого оживления гаргулий!

— Сссогласссен. Я даже помогу удержать беглецов там, где им сссамое месссто.

— Хорошая идея. Что ещё… Не будешь издеваться над ним и дразнить?

— На этом я покляссссться не могу.

— Тогда разберётесь сами, но желательно без мордобоя. С тебя — информация об испытаниях и клятва, а я зову Надзирателя назад.

— Поссстой.

— Что ещё?

Оррисс слегка поёрзал на неудобном камне, и нервно обернулся по сторонам, как будто мы и так не были тут совершенно одни.

— Есссть ещё одно… предложение.

Какое-то время семиглазый ворон молчал, словно собираясь с мыслями. Я не торопил его, хотя не видел большого смысла в продолжении торгов. Да, Оррисс владел гораздо большим объёмом информации, от способов избавиться от Жнеца до таких брильянтов, как «кто построил замки», «кто сломал Полночь» и «как вернуть свободу слугам». Владел по его собственным словам, понятное дело, но готов был на том поклясться. Другой вопрос, что за эту информацию он мог потребовать нечто гораздо более ценное, чем кусочек свободы в рамках отдельно взятой темницы. А у меня осталось не так много ценностей в запасе, особенно когда на горизонте маячила главная цель.

Спустя несколько вязких, мучительно долгих секунд, мой собеседник поднял на меня все семь глаз.

— Ты хочешь вернуть замку сссилы. Это понятная, объяссснимая цель, доссстойная хозяина.

— Верно. И что?

— Полночь не сссразу придёт в сссебя. Даже есссли ты сссделаешь всссё правильно. Понадобятссся недели, месссяцы, пока замок вернётссся в норму. Твои враги не будут сссмиренно ждать. Они нанесссут удар раньше.

В моей голове промелькнули образы Знающих и их слуг, которым я так или иначе противостоял за последние месяцы. Чудовищные твари, извращённые чёрным колдовством, хищный кровавый отсвет лезвия Блутнахта. И, конечно, не стоило забывать об обещании Мелинды пойти на Полночь войной — в случае, если я не воспользуюсь её «добрым советом».

— Значит, придётся подготовиться, — спокойно сказал я.

— Подготовка тебя не ссспасссёт. Ни тебя, ни твоих ссслуг. Но есссть другой вариант.

— А именно?

— Ты сссобираешь всссю сссилу сссам! — заговорчески прошипел Оррисс. — Океан сссилы, бездну сссилы! Я знаю нужный ритуал, знаю ссслова.

— Силу? Откуда, из шкатулки? — нахмурился я. — Нет, погоди, неважно. Что в этом случае станет с Полуночью?

— Полночь не ссспасссти. Но получив её сссилу, ты ссстанешь в один ряд сссо Знающими! Никто не посссмеет на тебя напасссть! А сссо мной поделишься сссамой малой толикой. Одной сссотой, взамен за уссслугу.

— Я на такое не пойду, — холодно сказал я. — За кого ты меня принимаешь, за Альхирета?

— Ссслова иссстинного хозяина. Но ты выссслушаешь описссание ритуала, и сссделаешь выбор на месссте. Иначе — не ссскажу про иссспытания.

— И отменишь сделку?

— И отменю сссделку. Готов ссслушать?

Предложение Оррисса понравилось мне ещё меньше, чем ультиматум Мелинды. Фактически это тоже был ультиматум, пусть и в более мягкой форме — пришлось в течение десяти минут слушать описание ритуала, требующего чуть ли не литр моей собственной крови и множество абсолютно непонятных слов. Можно было подумать, что я не смогу запомнить ничего из этого на слух, но тело фон Харгена, идеально заточенное под магию, предательски впитывало информацию как губка, чтобы вернуть всё в нужный момент.

Высосать Полночь досуха, переполниться почти бесконечной силой и встать «в один ряд» со Знающими? Эдакий чит-код на победу, ценой потери собственного замка и, вероятно, души. Зато не нужно бежать, прятаться, уповать на милость Полудня, волноваться о безопасности себя и своих близких. Надзиратель не зря недолюбливал Оррисса, тот всякий раз находил возможность подсунуть очередное искушение.

Крепко задумавшись, я чуть было не пропустил момент, когда семиглазый ворон начал рассказывать об испытаниях по пути к сердцу. В отличие от тёмного ритуала, эти знания ни в коем случае не следовало упускать.

— Сссим я клянусссь на крови сссвоей и душе сссвоей, — закончил Оррисс, проводя по худому запястью лезвием загнутого кинжала.

На пол каморки упали густые капли чёрной крови, которые тут же зашипели и испарились, словно древние камни были раскалены докрасна. Я уже наблюдал такое — когда сам давал схожую клятву Эргалис, Матери Пепла, что позабочусь об её потомстве.

Надзиратель кивнул — хмуро, но достаточно удовлетворённо. Я коснулся ключом от всех дверей второго браслета Оков Судьбы, и тот разомкнулся. Ключ, кстати, не исчез — видимо, после недавнего испепеления в нём прибавилось «зарядов». Семиглазый ворон поднялся на ноги, потягиваясь и проверяя работу конечностей.

— Ссславно. Можно сссущессствовать.

— Отдыхать будешь снаружи, — скрипнул Надзиратель. — Где посчитаешь нужным, главное — подальше отсюда. И не вздумай дёргать меня без дела — я никаких клятв не давал.

— Зато давал слово, — напомнил я. — Не сажать Оррисса в клетку, не атаковать его и не причинять вреда. Учти, вернусь — проверю.

— Да-да, избавь меня от нравоучений. Моё слово крепко, в отличие от этого пернатого мерзавца.

— От мерзавца ссслышу.

— Так, эти разборки — уже без меня. Одно зеркало у вас разбилось, второе есть?

Надзиратель и Оррисс обменялись взглядами — для разнообразия, не злобными, а скорее смущёнными.

— Второго нет, — признался древний старик. — Не в темнице уж точно. Если выйти через ворота и дойти до третьего спуска справа…

— Третий ссспуссск сссправа осссыпалссся двесссти лет назад.

— Действительно. Тогда седьмой слева.

— Осссыпалссся сссорок лет назад.

— Будь проклят ненасытный дух распада, — скрежетнул зубами Надзиратель. — Он пожрал все лестницы до единой!

— Я довольно высоко прыгаю… — задумчиво сказал я.

— Недоссстаточно высссоко. Нет, до зеркала не добратьссся. Есссть другой путь?

— Есть, — со вздохом сказал я. — Моя кастелян заберёт меня отсюда под утро.

— То есссть, через три чассса?

— Не напоминай.

Остаток ночи я помогал Надзирателю и Орриссу отлавливать и помещать в камеры сбежавших узников. Те больше не принимали полупрозрачную «голографическую» форму частичного развоплощения, а просто засыпали мёртвым сном на полу, как только за ними захлопывались двери камер. Одни пытались нас атаковать, выкрикивали проклятия, рычали словно звери. Другие, напротив, молили о пощаде, хватали за края одежды и уверяли, что сидят здесь незаслуженно. Третьи даже не сопротивлялись, только смотрели мутными глазами, не понимая, что происходит.

Возможно, среди узников в самом деле хватало невиновных, но сейчас не оставалось времени на строгую проверку. Надзиратель дал слово, что все пойманные — сравнительно мелкие сошки, их не ждёт никаких иных мук, кроме «обыкновенных скучных снов». Но теперь и я дал себе слово — после починки Полуночи спуститься сюда и лично разобраться с каждым делом. Мало ли кого сюда запихнули мои безумные предки и предшественники?

Ещё одно большое дело на будущее, которое может никогда не наступить.

Глава двадцатая

— Доброе утро, Вик. Вы готовы вернуться?

— Привет, Кас. Дай мне минуту…

Кастелян Полуночи бесшумно вышла из ближайшей стены, без каких-либо спецэффектов. Не знаю, она на самом деле спустилась сюда «обычным» способом как призрак, либо телепортировалась — это не имело большого значения. Оррисс не удостоил её и взглядом, а вот Надзиратель задержал свои бездонные провалы, и на его лице будто бы промелькнуло узнавание. Впрочем, ни один из присутствующих не удостоил другого приветствием.

Я повернулся к тюремщику и его временному помощнику.

— Проследите, чтобы темница не развалилась окончательно, и друг друга не сильно обижайте. Когда вернусь, обсудим назревшие перемены.

— Исцели Полночь, фон Харген, — фыркнул Надзиратель, но без обычного раздражения. — А темница никуда не денется.

— Помни о моих сссловах, — коротко сказал Оррисс.

Я посмотрел на Кас и кивнул — а она в свою очередь обхватила меня своей прохладой, исторгнув стон-заклятие. Миг темноты и дезориентации — и вот мы уже стояли в тронном зале. За полчаса до обычного визита Жнеца.

Если принимать пророчество Альхирета за чистую монету, то с основным этапом сбора информации я закончил. «Закрытая башня» — башня Вечности, концентрированная временная аномалия под защитным куполом, объединяющая в себе эпизоды из разных эпох. «Заклятый соперник» — леди Мелинда, хозяйка Полудня, с очень специфическим понятием благодарности. «Свежий узник» — Оррисс, древний семиглазый ворон-клептоман, мечтающий о свободе и силе.

Из башни — видение о лорде Роланде, который отправлялся к сердцу Полуночи много столетий назад. По его словам, путь можно было отыскать, если засечь, где замок сильнее всего замедляет время.

От Мелинды — половина карты, пока что совершенно нечитаемая, но обещающая стать куда как полезнее «на месте». Значило ли это, что по дороге к сердцу найдётся вторая половина, или что одной будет достаточно — неизвестно.

От Оррисса — описание испытаний «по мере спуска». К чести моего «свежего узника», информацией он поделился от души…

Если по отношению к семиглазому ворону вообще можно было применить понятие «душа».

— Кас, ты слышала об испытаниях на пути к сердцу Полуночи?

— Да.

— «Да» и всё?

— Простите, Вик, старые привычки. Мне ведомо об испытаниях, но не более того — Полночь хранит знания о них в строжайшей тайне. При мне лишь один хозяин осмелился отправиться искать сердце. Я не сумела его отговорить.

— Не вернулся?

— Нет.

— Что же, постараемся не наступать на его грабли…

Многие вещи в Полуночи, если можно так выразиться, плохо устарели. И речь даже не об откровенно спорных практиках вроде поимки душ для дальнейшего использования, навязывания вечной службы без каких-либо прав, а также регулярных союзов с древним злом. В этом всём хотя бы был смысл, жестокий и аморальный, но смысл. А вот другие установки и запреты казались скорее данью давно забытым традициям, каким-то образом дожившим до нынешних времён. Бесконечные табу для слуг на перемещение по загрязнённым областям, на обсуждение иногда совершенно безобидных тем, на попытку хоть немного выйти за рамки своей непосредственной функции. Очищение замка за рамками ключевых комнат, работающее через пень-колоду. Визиты Жнеца по поводу и без повода — сегодня, к слову, придётся проворачивать трюк с зеркалом и двойником, чтобы не остаться без головы.

Частично это можно было списать на общую поломку замка, уходящую в прошлое на многие сотни лет. Но частично Полночь соблюдала подобные практики по признаку «просто потому что», отталкиваясь от давно и прочно забытых законов. От того и соблюдались они иногда кое-как, а сейчас и вовсе благополучно игнорировались, ко всеобщему облегчению.

Так вот, по словам Оррисса, испытания были старые, очень старые. «Ссстарше Надзирателя, ссстарше сссамых ссстарых ссстен». Их заложили чуть ли не сразу после строительства Полуночи, а изначальный смысл оказался давно утерян. Вариантов было не так много, и все валидные. Пропустить к сердцу только истинного хозяина? Выявить, насколько идеалы и душевные качества любого хозяина совпадают с таковыми у создателя замка? Просто очистить Полночь от дураков, желающих заглянуть за покров тайны? Неизвестно, да и не столь важно.

Испытания всё ещё работали, примерно настолько же хорошо, как работал тот же Жнец. Но как для него, так и для них существовали готовые решения, лазейки, эксплойты.

По крайней мере, существовали для первых двух.

— Путь вниз открывается из подвала башни Оррисса, и это происходит лишь по определённым датам. Он думал, что я это уже знаю — пришлось подыграть.

— Разумно с вашей стороны.

— Не говори. А ещё разумнее было не отправляться искать вход вслепую — только время бы потерял. Ближайшее «окно» через неделю, будет время подготовиться.

— К первому испытанию?

— К нему, по идее, по минимуму.

Первое испытание было завязано на битве — более чем ожидаемо. На претендента на случайном отрезке пути нападали каменные чудовища. По принципу своего действия они походили на гаргулий, но работали более хитро и слаженно, а главное — после смерти быстро начинали восстанавливаться. Не проходило и минуты, как они вновь бросались в бой, ещё яростнее, чем прежде.

Оррисс изучил это испытание лучше всего, поскольку мечтал поставить невероятных тварей себе на службу. Но столетия наблюдений и попыток показали, что стражами движет столь древнее и могучее колдовство, что его попросту невозможно развеять или повторить. Когда семиглазому ворону чуть не оторвали любопытный клюв в четвёртый раз, он с большим сожалением оставил попытки.

И всё же, его исследования оказались не напрасны.

— Если верить Орриссу, решение первого испытания элементарное — в нём не надо сражаться.

— В испытании боем?

— Ага.

Кас наградила меня своим фирменным взглядом, выражающим саркастичное недоверие.

— Опустить оружие и смиренно ждать?

— Я неправильно выразился. Драться-то можно, особенно если на тебя нападают, но это не является самоцелью. После каждого уничтожения стражи становятся сильнее, пока не сминают любого претендента. Возможно, раньше их можно было грохнуть, но сейчас — никак.

— Значит, бежать.

— Искать выход, да. Причём не основной — по задумке тот должен открываться как раз после гибели стражей. Там будет не предусмотренный изначально проход, ведущий прямиком к следующему испытанию. Вход замаскирован и «прыгает» по местности, но где наша не пропадала?

Несколько секунд Кас продолжала смотреть на меня, как будто я только что заявил, что планирую сигануть с башни Оррисса головой вниз и спокойно выжить, не подключая крылья «Метаморфа».

— Что дальше? — наконец спросила она.

— Дальше чуть посложнее…

Второе испытание для кого-то было самым простым, для кого-то — самым тяжёлым. Оррисс не смог его пройти, хотя пытался многократно — все те столетия, что наблюдал за стражами из первого испытания. Признался он в этом не сразу, наступая на горло своей гордыне, но в итоге рассказал всё как есть. В конце концов, второе испытание подкосило не только его, но и многих хозяев Полуночи.

Оно чем-то напоминало мой визит в Йхтилл, пусть и не на таком рисковом уровне. Вместо бесконечной равнины — громадный зал, наполненный столь густой тьмой, что её не мог толком разогнать даже свет «вечных» факелов. Сперва среди этой тьмы требовалось отыскать рабочий алтарь среди десятков, сотен мёртвых, а затем — принести на нём правильную жертву.

— Кровь? — коротко спросила Кас. — Или душу разумного?

— Как ни странно, ни то, ни другое. Оррисс дважды притаскивал туда бессознательных мародёров, умудрившись пронести их сквозь первое испытание. Бесполезно.

— Полагаю, он упустил какое-то условие.

— Очень простое, на самом деле. Жертва должна быть значимой.

Оррисс в итоге разгадал тайну второго испытания, проскользнув в него вслед за другими претендентами и наблюдая со стороны. Только это ему не помогло — как ни пытался ворон-клептоман принести подходящую жертву, его натура просто не позволяла расстаться с чем-то значимым. Алтарь — вот же засада — не принимал скромные мешочки с монетами, не подлежащих ремонту гаргулий и второстепенные артефакты. А с более ценными вещами Оррисс не был готов расстаться по доброй воле. Поразительно, как его не хватил удар после ареста, с перспективой застрять в темнице до конца времён. Видимо, он очень рассчитывал, что я доберусь до сердца, проведу тёмный ритуал, а затем поделюсь с ним заветной силой.

Ведь с точки зрения Оррисса хозяева Полуночи могли пройти второе испытание без малейших проблем.

— Надо «всссего лишь иссспепелить на алтаре любого ссслугу», — процитировал я, изображая свистящий говор семиглазого ворона. — «Ссслабого, сссильного, ценного, бесссполезного — без разницы. Сссработает».

— Как интересно, — хладнокровно сказала Кас. — Полагаю, вы уже подобрали подходящую кандидатуру?

— Да вообще без проблем! Соберём всех в тронном зале, раздадим жребий, и кто вытащит из мешочка короткую соломинку… Кас, я шучу, просто шучу!!

Леди-призрак, сделавшая вид, что собирается раствориться в воздухе, вновь обрела привычные изящные черты.

— У вас исключительное чувство юмора, хозяин, — сказала она, с тенью улыбки на бесстрастном лице.

— Можно подумать, ты меня первый день знаешь. В общем, «лёгкий путь» от Оррисса нам не подойдёт, но, к счастью, это не единственный вариант. Жертва может быть предметом, обещанием, даже воспоминанием — главное, чтобы прямо оторвать от сердца.

— Понимаю, — тихо сказала Кас. — Что дальше?

А дальше начиналась проблематичная часть — поскольку мой пернатый информатор до третьего испытания ни разу не добирался. Это, впрочем, не помешало ему навести более-менее надёжные справки, изучая истории тех немногих, кто умудрился не только до третьего испытания дойти, но и благополучно вернуться назад. Неважно, преодолев его или нет.

Последнее из испытаний предполагало столкновение с глубинными страхами. Душа претендента выворачивалась наизнанку, сознание накрывала пелена, и ему являлись невыразимые чудовища или призраки погибших близких людей. Опять же, классика, проверенная временем — буквально тысячелетиями. Оррисс, чьи кошмары недавно сбылись наяву, отзывался об этом этапе с лёгким презрением. По его мнению, требовалось немного силы воли, капля цинизма — и можно продолжать спуск.

А вот подробности придётся выяснять уже мне, на практике.

— Спуск… прямо к сердцу?

— Если бы прямо. Там дальше целый лабиринт, где без ориентира можно блуждать годами. Посмотрим, пригодится ли карта Мелинды и наставления старины Роланда.

Кас рассеянно кивнула, но её прекрасные зелёные глаза смотрели куда-то сквозь меня.

— Обычно вопросы задаёте вы, — наконец сказала она. — Но сегодня мы ненадолго поменяемся ролями. Сколько отчаянных душ отправились к сердцу Полуночи за те столетия, что застал ворон?

— Тринадцать, не считая попыток самого Оррисса. Живыми вернулись двое, а до сердца добрался лишь лорд Роланд.

Но с починкой, очевидно, не справился. О том, чьё лицо скрывается за маской Жнеца, похоже, знала только Терра — и теперь я. Мне не хотелось настраивать Кас на негатив, сверх того, что уже давил на нас. Роланд фон Харген был великим инженером, но не все вещи можно отремонтировать. Может, он допустил оплошность, может, Полночь воспротивилась его вмешательству. В отличие от него, я не располагал обширными ресурсами и знаниями, зато нёс к сердцу готовый источник силы.

Анну можно было упрекнуть во многих грехах и ошибках, но план добыть шкатулку принадлежал именно ей. Успеть бы повидаться хотя бы разок до последнего похода, сказать спасибо и разобраться с вопросами «силы взаймы» у худшего из Знающих…

Но сейчас передо мной находилась другая девушка — и от того, что она была баньши, её чувства не становились менее важными. Личина равнодушия почти целиком спала с лица Кас, она выглядела так, словно была готова расплакаться. Её верность Полуночи никогда не вызывала сомнений, но при этом…

— Я не хочу вас отпускать, Вик, — еле слышно сказала она. — Не хочу, чтобы вы исчезли как все остальные. Я давно мертва, но я этого не переживу.

— Я очень постараюсь вернуться, — мягко сказал я.

— Стараний недостаточно, и вы это прекрасно знаете.

— У нас ещё целая неделя на подготовку. Ты лично убедишься, чтобы всё прошло как надо.

— Этого мало, — так же тихо, но упрямо сказала она.

И этого в самом деле было мало, не так ли? Для Кас, для всех остальных моих девушек, для укрывшихся в Полуночи гостей, для гвардейцев и драконят — для всех них требовалось нечто большее, чем шутливые обещания. Я был в ответе за них всех — и исцеление замка не поможет, если при этом сгинет его непутёвый хозяин. Следующий за мной может прийти очень скоро, и начать массовые испепеления несогласных.

В последнее время Полуночи не очень-то везло с хозяевами. Я и себя-то записывал в лучшем случае в «сносные».

Я достал кинжал, который носил с собой почти всегда — как последнее запасное оружие. Я провёл острейшим лезвием по тыльной стороне ладони левой руки, наблюдая, как алые капли срываются вниз.

— Я клянусь, что вернусь из похода к сердцу Полуночи, — сказал я ровным, уверенным голосом, удерживая лезвие в ране, чтобы та не затянулась. — Я клянусь, что доведу до конца оставленные мной дела и не брошу тех, кого защищал и любил. Я клянусь, что вернусь живым, даже если Полуночи будет суждено погибнуть. Сим клянусь на крови своей и душе своей.

Кровь, неторопливо стекающая на каменные плиты, зашипела и испарилась. Клятва была принята, к добру или к худу, и пути назад не было. Если я не найду способа исцелить замок, не принося себя в жертву, мне придётся воспользоваться одним из предложенных ранее способов. Мелинда советовала перегрузить Полночь энергией, Оррисс — выпить силу до последней капли. Оба эти варианта ощущались как последняя подлость, предательство, но если на весы ляжет жизнь замка против всех, кто живёт в замке…

Я мог лишь надеяться, что мне не придётся делать этот выбор.

Дневной сон был прерывистым, неспокойным, в полной мере отражающим мои сомнения и страхи. В нём разгуливал Оррисс, снявший с Надзирателя кожу и носивший её вместо костюма. А после этого опустевшие залы Полуночи обрушивались мне на голову, как сокровищница ранее, только на этот раз бежать было некуда. Честные кошмары, здоровая реакция организма на стресс — и подумаешь, что по сути они этот стресс лишь умножали. Нормально заснуть удалось только в сумерках, но выспаться было, увы, не суждено.

БДУМММ!

Дверь в спальню содрогнулась от удара — как будто что-то очень тяжёлое врезалось в неё со стороны тронного зала. Я вскочил с кровати, едва успев разлепить глаза. За окном смеркалось, но не стемнело окончательно, а из-за закрытой двери раздавались приглушённые крики и лязг оружия.

В моей голове пронеслась, и пустилась по кругу вереница худших сценариев. Нападение Знающих, как и предсказывал Оррисс. Атака Полудня — просто так, заранее, на всякий случай. Организованное вторжение сбежавших заключённых, которые успели объединиться, сговориться и попытаться захватить власть в замке — почему бы и нет⁈ Прямо тут, в тронном зале, в час, когда защита больной Полуночи слабее всего.

Сложно на полном серьёзе убеждать Кас, что держишь всё под контролем, когда в любой момент ситуация может полететь в тартарары.

Не тратя ни секунды на то, чтобы одеться, я в одних трусах вылетел в тронный зал, на ходу активируя второй уровень «Зверя» — настолько, насколько было возможно без потери контроля. Пришлось приложить усилия, чтобы открыть, а не сорвать с петель дверь в спальню — починить-то её будет некому.

— ЧТО, ВАШУ МАТЬ, ТУТ ТВОРИТСЯ?!!

Глава двадцать первая

Я нечасто смотрелся в зеркало даже до того, как стал хозяином Полуночи. С утра, во время бритья, и то не каждый день. На работе буду не в лучшей форме? Это абсолютно никого не волнует, и меня в первую очередь.

Мне не нравилась моя рожа со шрамом, не нравился хмурый взгляд, которым я неизменно себя награждал. А после того, как я сел на трон замка в другом мире, ситуация стала и того хуже — местные зеркала плодили доппельгангеров. То бишь, у столь нелюбимого мной отражения появлялся шанс хорошенько мне наподдать! Вишенкой на торте стали сведения, что моё тело — плод додревних экспериментов с маго-генетикой, а я сам являюсь клоном какого-то бесконечно далёкого предка.

Всё это никоим образом не добавляло мне приязни к собственному лицу. Но в обычных обстоятельствах оно всё же было не столь ужасным, чтобы от одного его вида терять сознание.

— Я СПРОСИЛ!! — бешено зарычал я, хватая за шкирку первого попавшегося незнакомого типа в кольчужном доспехе. — ЧТО, НАХРЕН, ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!!

Тип успел только посмотреть мне в глаза, как тут же выронил копьё, захрипел и обмяк. Странно, вроде не за шею схватил, а результат тот же. Я перевёл глаза чуть выше. Из тщательно начищенного шлема на меня глянула перекошенная морда чудовища — получеловека-полуволка, с налитыми кровью глазами и оскаленными зубами.

Тьфу, блин. «Зверь в лунном свете» был буквально первой полученной мной силой, недавно я пробегал в нём целую ночь, а всё равно иногда забывал, во что он меня превращал. Ладно, я спросонья, спишем тупняк на это и вернёмся к по-настоящему важным делам…

Тронный зал, в котором только что кипела битва, застыл на пару секунд в честь моего появления. Когда я уходил спать, здесь царили мир, покой и безупречный порядок, за которым следила Кас. Сейчас я угодил в разгар яростной битвы — между моими девушками и гвардией с одной стороны и вооружённым отрядом незнакомцев — с другой. Вторженцев было много — порядка тридцати бойцов, одетых в качественные кольчужные доспехи, вооружённых преимущественно мечами и копьями. В основном люди, пара альвов — судя по всему, командиры. Им противостояли Луна, Кулина, Александр и гвардия в полном составе, включая гноллов. Кас нигде не было видно, драконята, видимо, от шума не проснулись. Равно как и Мордред — то ли посчитавший вторжение незаслуживающим внимания, то ли больше не способный сражаться.

Половина из нападающих уже сменила положение на лежачее, обильно заливая каменные плиты пола кровью. На первый взгляд со стороны защитников Полуночи потерь не было, даже среди гвардейцев, но на более пристальное рассмотрение времени не осталось. Одна мысль о том, что какие-то грёбаные мародёры ворвались в мою святыню и пытаются убить моих близких привела меня на грань всепоглощающего бешенства.

Кромсать. Расчленять. Рвать на куски!!

— НАЗАД!! — рыкнул я в сторону девушек и гвардии. — ОНИ МОИ!!

Тому молодчику, что первым попался мне под руку, повезло больше всего — он так и остался валяться без сознания где-то на полу. А вот тем троим, что решили одновременно напасть на меня с трёх сторон, позавидовать было сложно. Одному достался удар в грудь, заставивший хрустнуть рёбра — он улетел в дальний конец зала и больше не вставал. Второму я попросту оторвал руку, сжимающую меч, и тот мгновенно потерял ко мне интерес. Третий рассёк мне незащищённый бок лезвием глефы — и спустя миг его голова лопнула, не выдержав столкновения с холодным камнем ближайшей стены.

Соратники этих троих, собиравшиеся прийти на помощь, разом отхлынули назад, наспех заняв оборонительные позиции. К их несчастью, у меня имелось самое что ни на есть подходящее оружие для уничтожения врагов на расстоянии.

Райнигун безупречно лёг в ладонь, пусть и увеличенную вдвое.

БАХ! БАХБАХБАХБАХ! БАХ!!

Первую обойму я расстрелял почти не целясь, так что из шести серебряных пуль жертв нашли только четыре. Не дожидаясь, пока осядет пепел, я откинул барабан и потянулся к патронташу. Время послушно замедлилось, растянулось, позволяя мне в деталях рассмотреть выражение ужаса, наползающее на лица выживших захватчиков. На ногах их осталось лишь семеро, но я планировал это исправить.

Планировал — но не успел.

— Бросайте оружие! — разнёсся по залу чистый и спокойный голос, как только Райнигун был заряжен, и время вернулось в своё русло. — Вам не победить, и дороги назад нет! Сдавайтесь, и лорд Виктор в своём безграничном милосердии сохранит вам жизнь!

На данный момент я вовсе не был так уж уверен в своём «безграничном милосердии», но спустя секунду осознал, что голос принадлежал Кас. Она имела право говорить от моего лица, особенно когда моя собственная глотка отказывалась издавать что-либо, кроме кровожадного рыка.

Удивительно, но призыв к сдаче сработал как часы. Зал наполнился негромким звоном — то падали на пол мечи, копья, щиты и шлемы, а их владельцы опускались на колени, поднимая пустые ладони вверх. Испепелять их в таком состоянии уже не хотелось, и, хотя ярость всё ещё требовала расправы, я заставил себя опустить Райнигун в кобуру. Зал и так чуть ли не утопал в крови, а повисшее молчание то и дело нарушали стоны раненых.

Мы победили — только вот кого?

— Мне… мне не спалось. Сперва я не мог понять, почему… списывал на возраст, на… не столь важно. Но потом я уловил… почувствовал в эфире определённые флуктуации, подозрительно напоминающие те, когда я сам… сам переносился сюда.

Речь Геннадия Белого была даже более сбивчивой чем обычно — он волновался, постоянно поправляя очки на носу. Но именно этот человек первым почувствовал неладное и вовремя забил тревогу, предотвратив, возможно, куда как худшее развитие событий.

— Я… осмелился позвать леди Кас, и высказать свои опасения. Уверенности не было, но в наши непростые времена…

— Вы всё сделали правильно, благородный гость, — сказала моя первая помощница, склоняясь перед Геннадием в реверансе. — Без вашей помощи я бы обнаружила прореху на нижних уровнях заметно позже. Возможно, к тому времени через неё успел бы пройти новый отряд.

— Чей отряд? — коротко спросил я.

Из тридцати нападающих выжило лишь четырнадцать — из них семеро с тяжёлыми ранениями. До полноценной темницы тащить их было не вариант, так что все они временно отправились в казармы, под охрану гвардейцев. За ранеными ухаживали помощники Терры, а сама она вместе с Александром сидела за столом трапезной, где я собрал совет для разбора неожиданной катастрофы. Из слуг Полуночи отсутствовали только Хвоя и Кулина — они вместе взялись навести порядок в тронном зале. Адель была в мастерской и пропустила всё «веселье». Были за столом и гости — Геннадий и Инзор.

В ответ на мой вопрос слово взяла Терра.

— Вам знакомо название Империи Шести Львов? Может, вы слышали о её правителе, императоре Кайдросе Великолепном?

Смутная тень узнавания промелькнула у меня в мозгу, но стоило на ней сосредоточиться, и та испарилась. Я отрицательно качнул головой. А вот лингвист Инзор Галандис отчётливо побледнел, услышав слова целительницы.

— Что-то не так? — спросил его я.

— Это… империя из моего мира, лорд Виктор, — помедлив, сказал он. — Из Ноарталя. А император Кайдрос — тот, кто повелел преследовать меня и моих близких, кто отправил свой флот, чтобы сбросить в океан нашу крохотную мирную страну.

У меня в голове наконец щёлкнуло. Инзор действительно рассказывал печальную историю своего бегства, но он был не единственным. Пару месяцев назад во время приёма гостей в Полночь наведывался посол из той же самой львиной империи. Требовал выдачи Инзора как «опасного преступника». Тогда я не запомнил ни названий, ни имён — оно было совершенно без надобности, а посла за исключительную наглость и нарушение законов гостеприимства Жнец утащил в темницу. Его точно не было среди тех узников, которых я помогал ловить Надзирателю и Орриссу, так что либо он сбежал раньше, либо и вовсе не покидал камеры.

Неужели из всех метафорических ружей, развешенных по стенам моей жизни, выстрелило именно это?

— Прошлых ассасинов послал Кайдрос, — спокойно продолжала Терра. — Через умеренно длинную цепочку посредников, но сомнений никаких. Я бы доложила вам раньше, но вы торопились в поход к сокровищнице…

— Всё верно, было не до того… Так они что, прощупывали оборону?

— Они прощупали оборону, Вик. А эта новая группа занималась тем же, и с большим успехом. Лита, поясни?

— Д-да, — моя библиотекарь, сидящая по левую руку от Терры, запнулась и машинально поправила очки. — Понимаете, Вик, среди них не было ни одного мага. Они принесли артефакты, но не только для операции внутри замка — например, распечатывания дверей. Они не могли бы сами открыть прореху с такой степенью стабильности, ещё и преодолев очень слабое, но сопротивление Полуночи. Нам с Кас потребовалось пятнадцать минут совместных усилий, чтобы её запечатать!

— Все маги остались снаружи, — мрачно сказал я. — И могут повторить заклинание.

— В течение этой ночи — исключено, Полночь будет начеку. Если, конечно, они не заручились поддержкой Знающих, но тогда и нападение было бы совсем иного масштаба…

— Допустим. А с утра?

— Неизвестно. В теории барьер должен предотвращать любые попытки несанкционированной телепортации, но Полночь слабеет…

— И новый отряд может появиться где угодно, — пробормотал я. — Их успел кто-то допросить? Чего они хотели, по их словам?

— Забрать драконов, — с лёгкой усмешкой сказала Терра.

Я представил, как разъярённые драконята начинают откусывать перекошенные от ужаса рожи наёмников и чуть не расхохотался. Только вот по сути нам было совсем не до смеха.

Эти сволочи давили там, где было тонко, да только тонко сейчас было везде. Группа из тридцати бойцов всё ещё не представляла угрозы для меня лично, зато они вполне могли забрести в библиотеку и убить всех, до кого дотянутся. Кто бы их остановил, два альва-новичка и Лита, которая в своё время призвала себе на голову джиннов для защиты от мародёров? И это только те, кого послали сегодня — завтра новый отряд могут укрепить магами и снабдить более мощными артефактами. Укрепить так, что не поздоровится даже Кас, Луне, Адель, Кулине и Терре. Первыми погибнут гвардейцы, за ними — слуги Полуночи. Полуночи, что не в силах ни защитить себя от вражеских порталов, ни воскресить своих обитателей…

Я могу перемещаться по замку быстрее чем кто-либо, но меня не хватит на всех. Допустим, можно собрать всех гостей в гостевых покоях — будет тесно, но относительно безопасно, организовать круговую оборону в тронном зале. Меня этим гадам не взять ни при каких обстоятельствах… если не считать того, что через неделю я отправлюсь в поход к сердцу замка. Сколько он займёт? Одну ночь, две, три? Неделю? Сколько волн захватчиков за это время смогут отразить защитники Полуночи?

Большая надежда была на драконов, но при всей своей мощи Янтарь и Аврора не смогут защитить всех от атаки профессионалов. Им самим враги вреда не причинят, зато могут дождаться огненного дыхания и запереть в магической клетке, как это когда-то делала Альжалид. А Мордред и вовсе мог не проснуться.

Я довольно явственно представил себе, как возвращаюсь из похода лишь чтобы обнаружить в тронном зале изувеченные трупы моих союзников, друзей, близких и любимых. Эта воображаемая картина разом заставила волосы у меня на загривке встать дыбом, и я почувствовал, как ярость «Зверя» начинает разворачиваться внутри против моей воли.

Найти их первым. Убить их всех.

— Вик, — захваченный мрачными думами, я и не заметил, как Кас оказалась возле меня. — Это лишь моя вина, и ничья более. Я дала вам дурной совет во время визита посла Империи Шести Львов. Я недооценила угрозу и готова понести наказание.

— Твоё наказание, — проворчал я, постепенно успокаиваясь. — Это придумать, как разобраться с проблемой из ниоткуда. Как Полночь в прошлом действовала в мирах, где не верили в проклятье, связанное с её хозяином?

— С помощью эмиссаров.

По словам Кас, раньше эмиссары вечных замков и агенты поменьше решали подобные вопросы на просторах множества миров великой паутины. Работали дипломатами и шпионами, по необходимости свергали одних правителей и ставили на их место других, либо напротив — убеждались, что тот или иной режим оставался неуязвим для восстаний и диверсий. Мир Ноарталь некогда находился в «юрисдикции» Полуночи и до сих пор пребывал в её тени. Только вот последний эмиссар скончался там двести лет назад, да и вообще, из некогда обширнейшей сети осталась одна Анна на Земле. И то — только потому, что кому-то надо было «присматривать» за мной.

Нет, не думать об Анне. Сосредоточиться на текущей проблеме.

Для того, чтобы назначить нового эмиссара, требовалось много сил — гораздо больше, чем для выбора слуги внутри замка. Как однажды заметил Илюха, их не обязательно было растить «с нуля», но ситуация от того легче не становилась. Полночь не в состоянии кого-либо выбирать до исцеления, требуется другой подход.

Можно было попробовать действовать по старинке, деньгами и влиянием, но и с тем, и с другим тоже имелся определённый напряг. Даже если бы я начал работы по расчищению руин сокровищницы прямо сейчас, видимого результата удалось бы добиться не раньше, чем через пару недель. Да и кого подкупать? Усиленную охрану для Полуночи? Её не хватит надолго. Кого-то в Ноартале? Местных бунтарей для свержения режима императора Кайдроса? Соседнее государство, чтобы то немедленно отправилось на него войной? Самого императора, попутно пообещав освободить из темницы его осла… то есть, посла, да ещё и вручив Инзора с семьёй на блюдечке…

Найти. Их. Первым.

Не знаю, кому принадлежал этот шёпот из глубин сознания — возможно, лорду Бертраму или кому-то, у кого он позаимствовал «лучшие» свои черты. Но в кои-то веки эта злобная, агрессивная сторона была права. Если враг осмелел настолько, что безнаказанно наносил удар за ударом, требовалась контратака. Молниеносная, неожиданная и настолько мощная, чтобы тот не успел опомниться.

— Мы можем организовать патрули, — сказала Луна. — Я лично буду дежурить…

— Нет, — сказал я. — Организуй мне экипировку для дальнего похода. Кас, Лита, Инзор — останьтесь, понадобится ваша помощь.

До сегодняшней ночи я воспользовался телепортом в конце основного коридора лишь единожды — чтобы проникнуть в башню Вечности. При всём своём безумии, она не считалась за другой мир, но это не имело значения. Принцип заклятья переноса был един — войти в резонанс с порталом, представить нужное место в максимальных подробностях и чётко изъявить свою волю. Ноарталь по неизвестным мне меркам расстояний великой паутины находился совсем недалеко — рукой подать. С одной стороны, это облегчало задачу для магов львиной империи закидывать в Полночь отряды самоубийц.

С другой — делало куда как проще мою собственную задачу.

Я протянул ладонь, касаясь поверхности портала, как касался и в прошлый раз. Лита и Кас молчаливо наблюдали со стороны, готовые поддержать советом, либо собственной магией. Опять же, как и в прошлые разы, самостоятельно вернуться я пока что не смогу, но Кас обещала вытащить меня спустя восемь часов — добьюсь я успеха или нет.

Вдох, выдох. Столько вещей, которые могут пойти не так.

Выдох, вдох. Столько вещей уже пошли не так, но стократно усугубятся, если я не преуспею в этой миссии.

Хорош рассусоливать, Макаренко. Вспоминай, что ты ещё и фон Харген, и приступай к исправлению старых косяков. По сравнению с грядущими делами это лишь малая разминка, крохотный шажок для бесконечно огромного дела Полуночи.

Пусть этот шажок и ведёт тебя в совершенно незнакомый мир.

Глава двадцать вторая

Всё-таки страшно представить, сколько всего могло пойти наперекосяк.

Если я правильно понял объяснения Инзора, Кас и Терры, мир Ноарталь лишь ненамного уступал размерами Земле. С тем различием, что крупных материков на нём было всего два, а также великое множество островов. Одна ошибка — и портал забрасывает меня в любую случайную точку планеты, да хоть в середину океана. Умереть бы я от такого не умер, спасибо сверхчеловеческой выносливости и «Метаморфу», а вот потерять много часов впустую — как нефиг делать.

Строго говоря, я и так оказался не совсем там, где планировал.

Инзор когда-то гостил в столице Империи Шести Львов, древнем городе под названием Каэллум. Но альвы жили потрясающе долго, так что это «когда-то» относилось ко временам изрядно отдалённым. Он в подробностях описал мне интерьер одной из старейших городских библиотек, в надежде, что здание простояло до наших дней. Но то ли надежды не сбылись, то ли после прошлого переноса у меня в мозгу случился сбой — я вновь открыл глаза внутри гроба. Тесного, каменного, но на этот раз не квадратной, а вполне себе классической вытянутой формы.

Да чтоб тебя.

Приподнявшись на левом локте, я с силой надавил правым плечом на крышку — и та быстро поддалась, соскользнула в сторону и упала на пол с глухим стуком. Хорошие новости — гроб не был закопан, а лишь помещён во что-то вроде катакомб. Те с высокой вероятностью тоже находились под землёй, но хотя бы оставляли пространство для манёвра.

Когда мои глаза под воздействием стряпни Кулины привыкли к темноте, я обнаружил, что потревожил в гробу чьи-то старые кости. Судя по стилю золотых украшений — женские.

— Простите, леди, — пробормотал я, вылезая и нащупывая под ногами ровный пол. — Срочное дело.

Кости не удостоили меня ответом.

Кас была отнюдь не в восторге от моего спонтанного решения, и большая часть других девушек — тоже. Любая подготовка к подобному походу казалась недостаточной, не говоря уж о том, что я не мог взять с собой никого. Разве что саму Кас, но её присутствие и магические силы слабели на удалении от Полуночи. Её бы хватило лишь на то, чтобы перенести меня назад, причём в чём мать родила, без любых материальных объектов. Потому с собой я захватил лишь то оружие и экипировку, что можно было с лёгкостью заменить новыми. Никаких артефактов, кроме знаковых — те перемещались между мирами без посторонней помощи, «хранясь» у меня то ли в ауре, то ли в душе — никто мне так толком и не объяснил.

Я не мог взять с собой никого — но даже если мог бы, то не стал бы этого делать. Я был сильнее всех в замке, обладал самым широким спектром способностей, мог менять форму и становиться невидимым, выдержать огромное количество урона. В чужом мире я не был готов рисковать кем-то кроме самого себя, зато за себя вполне ручался.

Быстрая вылазка, от результата которой зависело, сможет ли замок спать спокойно в ближайшие несколько суток. Не просто быстрая, молниеносная. Сразу, как только я найду выход из этих грёбаных катакомб…

Полуразрушенная каменная лестница наверх обнаружилась минут через десять блужданий в потёмках — и окончилась в глухом склепе. Дверь здесь не открывалась последние лет эдак двести и частично вросла в землю. Толкнув её пару раз на пробу, я прикинул обстановку.

Можно было продолжать долбиться изо всех сил, рискуя обрушить старые камни себе на голову, а потом выбираться из-под обломков. Можно было потратить заряд ключа от всех дверей, понадеявшись на немедленный эффект, и ограничивая свои варианты в будущем, с другими дверями. Можно было спуститься назад, в катакомбы, и потратить с полчаса в поисках другого выхода.

Я сел на пол по-турецки, и достал из кармана — обычного, не переносного — пригоршню семян. Способность, дарованная Хвоей, пригождалась мне сравнительно редко, но это вовсе не делало её бесполезной. Спустя пять минут юные ростки пробились сквозь толщу земли и поползли вверх со скоростью живых змеек. Под их натиском камень трескался, крошился и осыпался, поддаваясь процессу, на который в обычных обстоятельствах ушли бы столетия.

Лёгкий нажим на ослабевшие створки — и я наконец-то оказался на свободе.

Снаружи царила ночь — такая же, как в Полуночи, такая же, как на Земле. Даже луна, большая и почти идеально круглая, выглядела совершенно привычно. Более того, я моментально ощутил подпитку силой лунного света, словно и не покидал родной замок. Было ли это следствием «полувассального» статуса Ноарталя или чего-то другого — неизвестно, но пришлось исключительно кстати.

Я расправил плечи, позволяя мощи «Зверя» разлиться по мышцам. Сегодня мне понадобятся все инструменты в моём арсенале, и остаётся только молиться, чтобы их оказалось достаточно.

Минута, чтобы осмотреться — и продолжить движение.

Склеп стоял посреди некоего храмового комплекса, заброшенного и полуразрушенного. Сам комплекс, подобно греческому Акрополю, расположился на вершине холма, откуда открывался потрясающий вид на лежащий впереди город.

До сего момента моё знакомство с альвийской культурой ограничивалось общением с Инзором и его семьёй, да редкими контактами с торговцами и наёмниками. Никто не удосужился провести мне краткий экскурс по знакомству с историей или архитектурой — и потому первое впечатление от Каэллума оказалось особенно ярким.

С вершины холма столица львиной империи смотрелась как город, застывший во времени. Город, чьи белоснежные шпили и плавные арки вызывали неуловимые ассоциации с Йхтиллом, но если тот воспринимался как дурной сон наяву, то Каэллум был вполне реален. Узкие, вытянутые здания, увенчанные остроконечными крышами, стрельчатые окна и вычурные фасады, украшенные замысловатой резьбой. Местами отчётливо альвийские здания соседствовали с более приземлёнными образцами зодчества, больше напоминающими дома старой Европы. Столица делилась на несколько уровней, сужаясь к вершине, где возвышался императорский дворец — массивное строение из чёрного камня с лиловыми отблесками. Узкие мосты и виадуки соединяли районы, образуя сложную сеть переходов. Посреди ночи город светился сотнями магических фонарей, окрашивающих его жидким серебром.

По периметру Каэллум окружала крепостная стена, отсюда выглядевшая такой же тонкой и изящной, как и всё в нём, но в масштабе — достаточно высокая. Благо, я захватил с собой крюк-кошку, да и навыки скалолазания пока не растерял. Как вариант, можно было попробовать проникнуть через одни из ворот, под «Вуалью»…

— Данум десс?

Голос, раздавшийся откуда-то справа, застал меня врасплох. Я развернулся как на шарнирах, уловив отблеск фонаря — на этот раз не магического, а самого обычного, масляного. В следующую секунду показался и тот, кто фонарь держал — старик, высокий, но слегка согнутый беспощадным временем. Сегодня была ночь открытий — я впервые увидел старого альва.

— Данум десс? — повторил он на своём языке, и только сейчас Полночь у меня в голове догадалась включить перевод. — Данум… здесь… Кто здесь?

Я шагнул к нему из тени. «Зверь в лунном свете» добавил мне роста настолько, что старик смотрел на меня снизу вверх. Смотрел, надо признать, почти без страха — скорее как будто вспомнил что-то давно забытое, и никак не мог в это поверить.

— Я не причиню тебе вреда, — медленно сказал я. — Но ты укажешь мне дорогу в императорский дворец. Кратчайшую дорогу.

Если бы старик отказался, бросился бежать или упал без сознания, я бы не стал его дополнительно трясти. Но к моему удивлению, он протянул слегка дрожащую руку в сторону города и указал на неосвещённый участок стены.

— Южная грань… почти не охраняется. Оттуда… выход на седьмую параллель… она приведёт ко дворцу.

— Благодарю, — только и сказал я.

В другое время старика можно было бы расспросить подробнее, но я и так потерял полчаса, выбираясь из-под земли, а путь до дворца был не близким. Сперва — снова изменить форму тела, сделать его более лёгким, прыгучим, добавить кожистые крылья для планирования и смягчения приземления. Вниз с холма, дальше к южной стене, а там разберёмся.

— Да благословят вас звёзды… владыка ночи, — раздался мне вслед едва различимый шёпот.

За кого он меня принял? За демона мести, призванного покончить с ненавистным правителем? За вестника перемен? Или всё же узнал во мне хозяина Полуночи, чьё влияние на этот мир ещё не исчезло до конца?

Если не забуду, попробую разобраться потом.

Меня не заметили — похоже, городская стража давно не ждала проникновения чужаков из-за стены. Я не нашёл упомянутую стариком «седьмую параллель», но упустить из виду монументальный чёрный дворец было невозможно. Он неумолимо приближался, с каждым моим прыжком с крыши на крышу, заслоняя своим силуэтом бездонное ночное небо. Я бежал, прыгал и планировал, подхватывая крыльями потоки свежего ветра, ощущая, как скрипит и прогибается под ногами старая черепица.

Вблизи красота Каэллума несколько меркла — было видно, что город переживал не лучшие дни. На месте части безупречных фасадов змеились трещины, фрески и барельефы осыпались, обнажив старый камень. Мосты, соединяющие кварталы, были заметно повреждены, словно кто-то пытался обрушить их во время битвы, треть магических фонарей оказалась разбита. На нижних уровнях, в тенях узких улиц виднелись закопчённые стены и обломки арок — следы пожаров? Бунтов? Кас упоминала, что империю терзали восстания, но кто же знал, что они добрались до столицы? Тем страннее казалась безалаберность стражи на стенах — да и подступы к дворцу охранялись куда хуже, чем можно было представить.

Сделав последний головокружительный прыжок, я бесшумно приземлился за дворцовой оградой, посреди основательно заросшего сада. Здесь можно было вернуть себе человеческий облик и накинуть «Вуаль», чтобы затем отыскать путь во дворец. Тот, конечно, уступал Полуночи, но всё равно поражал масштабами. И всё же, какие шансы, что я не отыщу императорские покои?

Как выяснилось вскоре — отличные, прямо-таки восхитительные шансы.

Интерьеры альвов оказались не менее запутанными, чем экстерьеры. Пожалуй, даже слегка чужеродными. Ажурные, неописуемо изысканные лестницы выводили в не менее изысканные галереи, сменяющиеся небольшими залами, то ли для приёма гостей, то ли для развлечения обитателей. Я битый час блуждал по бесконечным внутренностям императорского дворца, сперва пытаясь самостоятельно добраться до нужного места, а затем надеясь «сесть на хвост» кому-нибудь из прислуги. Но внутри не было никого, вообще никого, за исключением стражи на первом этаже. Как будто я снова забрёл в старый склеп, только по размерам превышающий первый раз эдак в тысячу. Я что, пришёл в тот момент, когда Кайдрос Великолепный, или как его там, отправился с визитом в другой город? Или это место и вовсе несло чисто церемониальную роль, а император жил на другом конце Каэллума? Да нет, допрошенные ассасины и наёмники сообщали другое…

Время поджимало. Кажется, пора прибегнуть к несколько более грубым, но эффективным мерам.

Хотя бы казармы стражи мне удалось найти без больших проблем — они были единственным заметным источником света и шума на первом этаже. Я подкрался, заглядывая в щель приоткрытой двери. Внутри расположилось около десяти альвов — остальные дежурили снаружи дворца. Некоторые дремали на койках, другие чистили оружие, четверо увлечённо рубились в какую-то замысловатую игру, включающую в себя и кости, и карты.

Я отошёл от двери, скинул «Вуаль» и снова шагнул вперёд, впустив в себя силу «Зверя».

В казармах резко стало очень тихо. На меня уставились два десятка постепенно округляющихся глаз.

— Моё имя — лорд Виктор фон Харген, — прорычал я, заслоняя собой дверной проём. — Хозяин Полуночи. Я пришёл с официальным визитом к императору Кайдросу. Тот из вас, кто возьмётся проводить меня к нему, будет щедро вознаграждён. Тот, кто благоразумно решит не браться за оружие — останется в живых.

Я не слишком рассчитывал на благоразумие стражи, но был вновь приятно удивлён — за копья и арбалеты схватились лишь трое, остальные остались сидеть там, где сидели. В воздухе просвистел болт, но меня там уже не было — и спустя миг арбалетчик уже скорчился в углу, баюкая повреждённую руку. Двое с копьями замешкались, когда я медленно повернулся к ним.

— Я уважаю смелость, но сейчас у меня слишком мало времени для полноценного проявления уважения. Повторюсь. Кто хочет жить — бросайте оружие. И если не найдётся никого, кто бы отвёл меня к императору…

В воздухе повисла длинная пауза, прерванная лишь стуком упавших на пол копий. Эти альвы персонально не сделали мне ничего плохого, и мне не хотелось угрожать всерьёз, затем воплощая угрозы в жизнь. Но если все они окажутся до гроба верны своему государю…

— Так не может продолжаться, — тихо сказала одна из стражниц, что раньше играла с тремя другими в центре помещения.

— Ярни! — шёпотом вскрикнул один из её соратников. — Что ты делаешь⁈

Но она уже встала, смотря мне прямо в глаза. А затем прерывисто вздохнула, сжала правый кулак и дважды стукнула им по левому плечу.

— Мне не нужна награда, — сказала она. — Даже от владыки ночи. Дайте слово, что пощадите моих людей и не обрушите проклятье своего чёрного замка на головы их семей.

— Даю слово, — согласно кивнул я.

— Тогда следуйте за мной.

Остальные стражники не пытались нас преследовать — это было сложновато сделать, когда кто-то намертво заблокировал дверь в казармы огромным дубовым столом из соседней трапезной. Ярни, она же Ярниэйн Эндрадис, оказалась заместительницей начальника дворцовой стражи. Крепкая, даже по людским стандартам, мрачная и сосредоточенная, она уверенно вела меня по лабиринтам дворца, поднимаясь с этажа на этаж. Я не боялся, что попаду в засаду — мои рефлексы были обострены до предела, а шкура могла отразить большую часть вредоносных заклятий — спасибо принятому заранее препарату Терры. Но всё происходящее меньше всего напоминало ловушку, хотя здесь определённо было что-то не так.

— Ты вторая, кто узнал меня за сегодня, — сказал я, устав от напряжённого молчания. — Первым был старик за городом.

— Легенды о владыке ночи помнят в основном старики, — неохотно отозвалась она. — А также те, кто слушает стариков.

— Что не помешало вашей империи послать в Полночь официальную делегацию, — фыркнул я. — Не говоря уже об убийцах и наёмниках.

— Мне ничего об этом не известно.

— Зато, полагаю, известно твоему императору.

— Вскоре вы сможете рассудить об этом сами.

Галереи и залы, коридоры с магическими фонарями, лестницы, лестницы и лестницы, подъёмы и спуски. И в тот момент, когда мне начало казаться, что Ярни собирается повторить подвиг Ивана Сусанина, мы вдруг остановились возле больших дверей, на которых изображались шесть золотых львов в серебряных коронах.

— Мы на месте, — тихо сказала стражница. — Помните, вы дали слово.

— Помню, — с подозрением сказал я. — К чему это ты? Если решила меня обмануть…

— Никакого обмана. Император Кайдрос Великолепный, властелин Империи Шести Львов, проводник божественной воли, государь солнца и звёзд — за этой дверью.

Ярни встала на одно колено, склонившись в глубоком поклоне. Несколько секунд я сверлил её взглядом, затем повернулся к богатой двери и постучал. Ни звука. Я постучал сильнее, и ещё сильнее, пока наконец дверь с треском не распахнулась вовнутрь, не выдержав натиска. За ней раскинулась огромная спальня с наглухо закрытыми окнами, насквозь пропитанная запахом десятка курящихся благовоний. Но даже их тяжёлый аромат не мог перебить запаха, исходящего от большой кровати с балдахином. Запаха разложения, гнили, смерти.

Я шагнул вперёд, прищуриваясь и давая глазам привыкнуть к окружающему мраку.

Император Кайдрос Великолепный был мёртв, мёртв так давно и надёжно, что успел мумифицироваться в собственной постели.

Глава двадцать третья

По долгу службы хозяина Полуночи мне довелось видеть самые разные виды нежити. На нижней ступени находились иссохшие, не-живые мумифицированные останки гуманоидов, едва способные на то, чтобы атаковать кого-то толпой. Выше стояли безголовые латники, природа которых до сих пор от меня ускользала. Ещё выше — некогда могучие фигуры, всё ещё не сломленные под гнётом проклятья, как Мордред. А кроме них были ещё призраки и вампиры, плюс уникумы вроде Надзирателя. И это только из обитателей и гостей замка! На страже того же Князя в Жёлтом водились марионетки и падальщики, ни один из которых не имел права относиться к миру живых…

Я видел так много нежити, что мог почти безошибочно определить каждую разновидность на глаз. Например, альв, лежащий передо мной на роскошной кровати… совершенно точно не принадлежал ни к одной из них. Он был просто мёртв, и мумифицировался не под воздействием проклятья, а по вполне естественным причинам.

Для надёжности я бесцеремонно ткнул Кайдроса Великолепного в плечо, и проткнул его насквозь. Судя по судорожному вздоху Ярни за моей спиной, только что было свершено невообразимое святотатство, но это волновало меня в последнюю очередь.

— Я считаю до трёх, — наконец сказал я, медленно разворачиваясь к стражнице. — Затем я ожидаю услышать объяснения. Раз.

Надо признать, это была неплохая ловушка, без единого слова лжи. Я попросил отвести меня к императору — и просьбу исполнили в точности. Наводящие вопросы уткнулись в размытые ответы, а результат налицо — я потерял массу драгоценного времени, пока у товарищей Ярни появился шанс позвать подмогу. В другую ночь я бы даже оценил подобную хитрость, но сегодня, увы, был иной случай. На кону стояло существование Полуночи, а главный подозреваемый в дневном рейде сдох бог знает когда.

— Два.

Прибегать к крайним мерам хотелось ещё меньше, чем ранее, в казармах. При том, что формальная лазейка для действий у меня имелась — данное мной слово касалось подчинённых Ярни и их семей, но не её самой.

— Три.

Молчание затянулось, и я позволил себе короткий вздох. Хоть раз в моей жизни может что-то пойти по плану?

— Так не может продолжаться, — раздался спереди едва различимый шёпот.

— А? — от неожиданности переспросил я, слегка растеряв атмосферу угрозы.

— Так не может продолжаться, — повторила Ярни, и я вспомнил, что она говорила то же самое ранее, в казармах. — Владыка ночи никогда не был милостив к Ноарталю, но то, что происходит сейчас — это хуже, чем кощунство. Это… это предательство! Предательство империи, предательство всего народа!

Девушка поднялась с колен на заметно трясущиеся ноги. Только сейчас стало понятно, насколько ей было страшно.

— Дай угадаю, — проворчал я. — О смерти императора не знает никто, кроме узкого круга?

Тех, кто охраняет пустующий склеп, когда-то бывший дворцом, и тех, кто правит на самом деле.

— Из стражи посвящены лишь избранные… остальным попросту запрещено подниматься на верхние этажи под страхом смерти.

По всей видимости, Ярни и другим посвящённым тоже угрожали смертью. А то и чем похуже — не зря же она упомянула семьи товарищей, когда брала с меня слово.

— Кто правит? — коротко спросил я.

— Первый министр в союзе с советом лордов.

— Давно?

— Я храню тайну о немыслимом святотатстве последние два года, как её хранили до меня.

Два года, и ещё минимум столько же до этого? Да уж, альвы в самом деле никуда не торопились.

— И за эти годы никто ничего не заподозрил?

— Ходили слухи, но мало кто может поверить в подобное безумие. Официально государь солнца и звёзд борется с тяжёлым недугом, не в силах покинуть своего великого дворца. И недуг этот столь суров, что даже наследник престола лишён права проведать своего отца…

Я уставился на Ярни так, словно впервые её увидел.

— У Кайдроса остался сын?

— Сын и дочь.

Я издал ещё один вздох — на этот раз более глубокий и недовольный. Покои императора лишились двух роскошных кресел — ему уже без надобности, а стоять ближайшие полчаса на ногах не хотелось. В одно я уселся сам, другое предложил оторопевшей Ярни.

— Садись, садись, в ногах правды нет. И выкладывай всё по порядку.

Никто толком не знал, от чего скончался император Кайдрос. Было бы логично предположить, что его отравил первый министр, либо кто-то из причастной аристократии, но с тем же успехом он в самом деле мог проиграть бой опасной болезни. По древним традициям львиной империи тело государя мог предать земле лишь его преемник, и почему-то именно этот обычай решили не нарушать.

Причина смерти Кайдроса осталась загадкой, зато было ясно кое-что другое. Обманщики, правящие от лица мумифицированного императора, делали это, мягко говоря, скверно. Взаимная ненависть, тотальная коррупция, любовь к интригам и презрение к собственному народу привело к тому, что дышащая на ладан страна начала разваливаться на части. Восстания жестоко подавлялись, но тут же вспыхивали новые, а казна стремительно пустела, несмотря на зверские налоги. В попытках вернуть империи былое величие совет срочно организовал несколько небольших победоносных войн, большая часть из которых на деле оказались совсем не победоносными.

Всё это время в отдалённой резиденции подрастали Энвин и Эйвин — близнецы, только в этом году достигшие совершеннолетия. Принц Энвин был законным наследником престола, но при «живом» отце не имел права высказывать претензий. Все знали, что у императора Кайдроса сложились сложные отношения со своими детьми даже до болезни, так что никто не удивлялся подобной опале.

Главной проблемой запутанной политики Империи Шести Львов было то, что каждый тянул одеяло в свою сторону. Первый министр пытался захапать всю власть в свои руки, лорды то объединялись против него, то грызлись между собой с переменным успехом. Вычислить в подобном бардаке, кто организовал атаку на Полночь было примерно так же легко, как добиться от Кас тёплой улыбки. А учитывая то, что на всё про всё у меня оставалось лишь несколько часов…

Попытка — не пытка.

— Один из виконтов пропал пару месяцев назад, — сказала Ярни, когда мы вновь вернулись к теме делегации львиной империи. — Его недолюбливали, так что при дворе это вызвало лишь смешки, либо молчаливое одобрение.

— Думаешь, он и был послом?

— Не могу утверждать наверняка.

— Что насчёт убийц? Наёмников?

— Это распространённые методы среди лордов. Их мог послать кто угодно, но…

— Но?

— Не в качестве мести за виконта. Не для того, чтобы вернуть беглого преступника. Мало кто помнит о старых временах и чёрном замке, тень которого даровала великие блага и страшные беды.

— Тогда кто отправил ко мне этого недоумка?

— Он мог проявить инициативу сам. Попытаться заработать репутацию.

Назад, на первую клетку. Но что-то в рассказе Ярни заставило меня насторожиться, зацепиться за слова. Как там было? О «старых временах» и роли Полуночи мало кто помнил, разве что старики и те, кто слушал стариков. Я бы добавил сюда ещё и учёных, вроде Инзора, но те стояли особняком. Сама стражница относилась ко второй категории, «слушающих», а вот сидящий в темнице Полуночи посол в неё не попадал. Он нашёл способ пролезть на аудиенцию, но вёл себя так, словно пришёл в замок захудалого барона из своего мира. Любой из прежних хозяев даже не стал бы возиться с темницей, а просто расстрелял бы наглеца на месте.

Господин посол просчитался, и его подход, похоже, превалировал среди знати Каэллума. Иначе кто-нибудь непременно бы наведался с куда более вежливым визитом, умоляя о союзе или оружии, чтобы расправиться с соперниками. Нет, они были слишком увлечены своей кощунственной тайной и закулисной борьбой, чтобы слушать старые сказки. А вот у кого на это было более чем достаточно времени…

Далеко не безупречная логическая цепочка. Во многом основанная на интуиции, а не объективной информации. Но я давно успел убедиться, что на просторах великой паутины интуиция играла отнюдь не последнюю роль, зачастую выигрывая у холодного разума.

— Где мне найти принца Энвина?

Спустя час я карабкался по стене старой башни, центрального строения в группе других, не менее старых альвийских зданий. Весь этот архитектурный ансамбль располагался к югу от Каэллума — достаточно близко, чтобы его можно было разглядеть с городской стены и достаточно далеко, чтобы я успел слегка запыхаться, пока дотуда добирался. А затем ещё и промокнуть — поскольку в самом начале моего альпинистского квеста хлынул проливной дождь.

Я расстался с Ярниэйн Эндрадис, оставив ей на прощание тугой кошель с драгестолом — обещанную награду — а также обещание ни при каких обстоятельствах не убивать наследника престола и его сестру. Эта женщина была прирождённым дипломатом, в отличие от тех, кто занимал соответствующие должности в её стране. С другой стороны, легко обещать то, что никогда не входило в изначальные планы, а планы грядущие всегда можно скорректировать.

Вверх, вверх, цепляясь когтями за трещины в белом камне, стараясь не обращать внимания на ледяные струи воды и завывания ветра. Вверх, к единственному горящему окну во всём поместье. Если моя чуйка промазала, другой шанс предоставится лишь следующей ночью, и то не факт, что дело выгорит. При неудачном раскладе я могу потратить не меньше недели, разрываясь между обороной замка днём и вылазками в Ноарталь по ночам. Пропустить «окно» похода к сердцу, упустить из виду одну из групп захватчиков…

— … уже готовы. Отправим новую группу…

Я застыл, прижавшись к холодному мокрому камню, напряжённо вслушиваясь. Из приоткрытого окна сверху от меня — того самого, что светилось в ночи — раздавались едва различимые из-за непогоды голоса. Один мужской, желающий казаться уверенным в себе, но на деле нервничающий. Второй женский, мягкий и нежный, но исполненный глубинной тревоги.

— Если подождать до… кто вернётся… брат?

Взобраться чуть выше — так, чтобы оказаться прямо под окном. Голоса стали гораздо чётче, и теперь несложно было определить личности говорящих.

— Мы не можем ждать, Эйви, — горячо говорил молодой принц. — Отец не может ждать. Ты слышала, что объявили вчера — к нему даже не допускают лекарей!

— Ни одна из посланных групп не вернулась…

— Они проложили дорогу! Ты же знаешь это, правда? Когда мы откроем новый портал, следующий отряд сможет спасти тех, кто выжил — или продолжить дело там, где они остановились.

— Мы отправляем их на смерть.

— Мы платим им за работу. Мы увековечим их имена, когда империя вновь воспрянет! Полночь давно забыла про Ноарталь, но это не значит, что мы не можем взять у неё то, что должно быть по праву нашим…

Из моей глотки вырвался рык — глухой и страшный, и ливень не мог заглушить его до конца.

— Что это было⁈ Гром?

— Не похоже…

— Я закрою окно.

— Энви, погоди…

Но наследный принц Энвин не послушал свою сестру — как и в разговоре ранее. И когда он подошёл к окну, чёрная рука схватила его за шиворот и рывком вытащила наружу, в холодную тьму, наполненную гневом стихии.

А заодно и гневом хозяина Полуночи.

— ВЗЯТЬ ТО, ЧТО ДОЛЖНО БЫТЬ ВАШИМ?!! — гремел я, сотрясая молодым альвом, как тряпичной куклой. — ПОСЫЛАТЬ ЛЮДЕЙ НА УБОЙ, КАК СКОТ?!! НИЧТОЖЕСТВО, ВОЗОМНИВШЕЕ СЕБЯ ВЕРШИТЕЛЕМ СУДЕБ! ПОЛНОЧЬ НЕ ЗАБЫЛА НИ ПРО ТВОЙ МИР, НИ ПРО ТЕБЯ ЛИЧНО! ОНА ПОМНИТ ВСЁ!!

Одной рукой я держался за окно, другой крепко сжимая Энвина за мокрую рубашку, периодически встряхивая его в воздухе. Он в свою очередь отчаянно цеплялся за мою когтистую лапу, моментально промокший насквозь и бледный как мертвец. Его зубы стучали так сильно, что он не мог ответить на мою вдумчивую конструктивную критику. До земли здесь было падать метров тридцать, и я сомневался, что у принца имелись средства для планирования или полёта.

— Вла… вла… — прохрипел он в перерыве между сотрясениями. — Вла…ды…

— ГРОМЧЕ! ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЯ УСЛЫШАЛИ, ГОВОРИ ГРОМЧЕ!!

— Пощады, владыка ночи! Молим о вашем милосердии!

Голос, принадлежащий Эйвин, раздался из распахнутого настежь окна — она высунулась наружу и безрезультатно пыталась дотянуться до схваченного брата. Тот прекратил попытки выговорить что-то своё, и лишь активно закивал, подтверждая её слова.

В конце концов, я недавно дал слово, что не буду убивать этих двоих.

Миг спустя альвийский принц влетел назад в окно и покатился по полу, пока с треском не достиг ближайшего кресла. Его сестра тут же склонилась над ним, то ли проверяя, не ранен ли тот, то ли пытаясь защитить от новой атаки. Мне пришлось заново воспользоваться «Метаморфом», чтобы слегка ужаться и пролезть внутрь следом.

Да, обстановка небогатая — под стать внешней отделке резиденции. Видимо, все имеющиеся в наличии средства близнецы пустили на то, чтобы достучаться до Полуночи и начать засылать туда отряды наёмников. Пагубная, вредная практика, как для кошелька, так и для здоровья в целом. К слову о нём — Энвин не только выжил, но пришёл в себя и вновь пытался говорить.

— Я только хотел… найти средство для отца…

— Разорив мой замок⁈ Нацелившись на моих драконов?

— Это было прикрытие… чтобы найти лекарство.

— Тебе стоило просить об аудиенции, — мрачно сказал я. — Просить, а не подсылать убийц. Но это всё не имеет ни малейшего значения. Твой отец мёртв.

— Ложь!! — вскинулся юный альв.

— Тебя притащить к подножию его кровати, чтобы ты полюбовался на его мумию? — презрительно спросил я. — Вы двое не могли догадаться об этом годами, и вместо этого решили действовать как воры и убийцы?

Они молча смотрели на меня — два перепуганных, почти идентичных серых лица с сиреневыми глазами, на которые начинали наворачиваться слёзы. Вчерашние подростки, выросшие в окружении властных подлецов. С кого им было ещё брать пример? С отца, что отправил их сюда ещё при жизни? С первого министра, с вечно грызущихся лордов? В отличие от тех, у близнецов хотя бы были благие намерения и оправдание в виде юности и неопытности.

Я почувствовал, как гнев постепенно отпускает меня, стекает вниз вместе с каплями дождя. До рассвета оставалась ещё пара часов — вполне достаточно времени, чтобы спокойно поговорить…

ТУК. ТУК. ТУК!

Громкий стук прервал мои мысли, и мы втроём разом повернулись к деревянной двери в дальнем углу помещения. Стучали сильно, от души, судя по звуку — кулаком в латной перчатке. Так сильно, что дверь отчётливо содрогалась при каждом ударе.

— Ваши высочества! — раздался приглушённый голос. — Откройте немедленно! Вам угрожает серьёзная опасность!

ТУК! ТУК! ТУК!!

Можно было особо не рассуждать, кто в этой комнате представлял для кого опасность. Я уже подобрался, чтобы перехватить Энвина, Эйвин или их обоих на полпути к двери, но императорские отпрыски не торопились срываться с места. Если я всё ещё мог судить по выражениям лиц, они были напуганы ещё сильнее, чем минуту назад.

— Это не наши люди, — пробормотал принц, не обращаясь ни к кому в особенности. — Они не знают условный стук. И этот голос…

— Ты думаешь…

— Я знаю.

— Откройте немедленно!! — донеслось из-за люка вместе с новой серией стуков. — Мы знаем, что вы там!

С этого момента стук не прекращался, заставляя старое дерево угрожающе затрещать.

— Владыка ночи, — хриплым шёпотом сказал Энвин, осмелившись поднять на меня глаза. — Прошу вас, спасите мою сестру. Я заслужил того, что грядёт, но она ни в чём не виновата. Я прошу прощения за всё, и…

— Оба. За мою спину и на пол. БЫСТРО! — рыкнул я, хватая единственный стол в комнате и переворачивая его на манер импровизированной преграды.

Они едва успели исполнить мою команду, как дверь поддалась — и в крышке стола моментально застрял добрый десяток арбалетных болтов. Ещё два я перехватил в воздухе, сломав их как спички и отбросив в сторону. В комнату ворвались альвы, вооружённые длинными мечами и каплевидными щитами, профессионально прикрывающие перезаряжающихся арбалетчиков. Кто-то решил действовать наверняка. Кто-то, кому донесли, что афера с мёртвым императором оказалась раскрыта самым неудачным образом.

Кто-то, кто решил срочно замести следы, и опоздал буквально на десять минут.

Я расхохотался, раскидывая руки в стороны, словно хотел обнять разом весь отряд несостоявшихся убийц. Похоже, что хоть где-то сегодня ночью я оказался как раз вовремя.

Глава двадцать четвертая

— Вы убили их всех?

— Почему сразу всех? Половину или даже меньше. Тех, кто решил сбежать, догонять не стал.

Комната на вершине старой башни представляла из себя жутковатое зрелище. Дверь сорвана с петель, окно выломано вместе с частью стены. Четыре трупа в доспехах императорской охраны небрежно складированы в углу — с некоторым облегчением я убедился, что среди них не было подчинённых Ярни. Обещание — это не клятва на крови, но нарушать всё равно не стоит. Даже в рамках вполне законной самообороны. Ещё трое лежали где-то снаружи, улетевшие из окна, вместе с окном. Я не проверял, выжил ли из них кто-нибудь после долгого падения, но проблем от них можно было не ждать.

Кас взирала на картину смерти и разрушения со своим фирменным равнодушием. В пролом на месте окна непрерывно дул ледяной ветер.

— Как насчёт тех, кто их послал?

— Всему своё время, — проворчал я.

Даже учитывая то, что я достаточно грамотно навёл справки в кратчайшие сроки, с близнецами мне невероятно повезло. Они оказались именно там, где должны были, обсуждая именно ту тему, что подтверждала мои догадки, да ещё и от покушения их удалось спасти — всё за какой-то час. Не было ни малейших шансов, что за оставшееся до рассвета время я отыщу первого министра и призову его к ответу за злодеяния.

Теоретически, можно было и задержаться — теперь, когда Энвин и Эйвин дали клятву на крови не вредить Полуночи никоим образом. Но тогда бы миссия на одну ночь растянулась на неделю, если не дольше. В конце концов, кроме первого министра существовал ещё и совет лордов, с которым понадобится разбираться отдельно. И практика показывала, что далеко не все проблемы в большой политике можно решить, устраняя по одному уроду за раз.

— Наследник с сестрой должны быть в безопасности, — сказал я. — Ушли вместе с остатком верных людей, залягут на дно на пару месяцев. После этого, если Полночь выстоит, я вернусь и помогу им, как обещал.

— Посадите на трон законного наследника? — в равнодушном голосе Кас мне послышалась тень иронии.

— Посажу на трон того, кто наиболее мне выгоден, — мрачно ответил я. — Парень раскаялся и дал клятву, в его интересах сотрудничать с Полуночью, а не противостоять. У его сестры — огромные задатки эмиссара, только благодаря ей им удавалось прокладывать настолько мощные и точные порталы в обход барьера. Если они вдвоём смогут удержать власть после наведения порядка, проблема Империи Шести Львов будет решена на десятилетия.

И «всего-то» ценой нескольких десятков трупов в недалёком будущем, в основном среди охраны тех или иных сволочей. Ценой крови, смерти и страха, переговоров под дулом пистолета, как и положено в настоящей политике. Всё, как и должно быть — наверняка даже суровые предки одобрили бы такой выгодный ход.

Только почему мне заранее тошно?

— У вас не было другого выбора.

— Был, как ни смешно. Не встревать, дать близнецам умереть прямо здесь, в этой башне. А ещё лучше — убить их самому, быстро, надёжно и почти безболезненно — чтобы их не взяли ненароком в плен, выудив информацию о бедственном положении Полуночи.

При таком раскладе в глазах напуганных вельмож «владыка ночи» смотрелся бы неуязвимым демоном, карающим неугодных. До этого лишь одному послу удалось кое-как попасть на аудиенцию, а со смертью Эйвин не осталось бы никого, кто мог бы открыть прямой портал в ослабевший замок. Львиная империя продолжила бы своё стабильное падение по спирали, но и угроза для Полуночи исчезла бы на долгие годы. Всего две смерти вместо десятков, без какого-либо дальнейшего вмешательства в политику чужого мира и почти незнакомой страны. Уверен, такой вариант пришёлся бы по душе Мелинде, и не только с позиции ослабления моего замка на «внешней арене».

Жаль, что выглядел он ещё более отвратительным, чем первый, даже если лично никого не убивать.

— Я перефразирую, — спокойно сказала Кас. — Вы сделали правильный выбор, Вик. Я знаю, что вы сделали бы его и без оглядки на волю нашего возлюбленного замка. И я горжусь вами.

— Спасибо, Кас, — тихо сказал я.

Прикосновение её ладони к моей щеке напоминало дуновение прохладного ветерка — вне Полуночи моя верная помощница теряла последние признаки материальности. Но оно всё равно было приятным, невыразимо приятным и успокаивающим.

— Вы готовы вернуться домой?

Взятых в плен ассасинов и наёмников после очередного совместного совещания было решено отпустить — по ряду причин. Даже учитывая тяжесть вины, по сути в ходе двух нападений они лишь понесли потери, не причинив настоящего ущерба. Если бы погиб кто-то из обитателей или гостей Полуночи, приговор был бы иным, но нам повезло, а следовательно, повезло и выжившим пленникам. Темница оказалась на время недоступна, а присматривать лично и кормить целую ораву вчерашних захватчиков выходило слишком накладно. По той же причине их нельзя было заставить искупить вину службой — не в условиях столь ограниченных ресурсов. Командиры дали клятву, схожую с той, что я взял с Энвина и Эйвин. Теперь они могли вернуться в замок только чтобы предложить свои услуги.

Ещё один положительный эффект — распространение слухов о том, что Полночь невозможно взять грубой силой, даже если напасть исподтишка. Если кто-то из лордов львиной империи всё же решит повторить затею близнецов, у местных бойцов по найму будет куда как меньше энтузиазма.

Выполнение «побочного квеста» сказалось на мне куда тяжелее, чем я хотел бы признать. Дневной сон пришлось вырывать у организма с боем — вскакивая каждый час и убеждаясь, что замок не берут штурмом. Александр назначил патрули во всех ключевых зонах, и при любой угрозе меня подняли бы первым, но попробуй это объясни взвинченному подсознанию! В обрывках кошмаров я продирался сквозь горы свежих трупов, используя лапы, когти и зубы. Я рвал и кромсал, откусывал большие куски тёплого мяса, перепачкавшись в крови словно ребёнок — в первом в жизни малиновом варенье. Трупы не возражали, лишь следили за мной открытыми глазами в молчаливом осуждении.

Где-то во второй половине дня ко мне в спальню завалилась очень сонная Луна. Не слушая никаких возражений, она стянула через голову верхнюю одежду, оставшись полуобнажённой, после чего… крепко меня обняла и моментально заснула. Какое-то время я гадал, был тому виной внезапный приступ сомнамбулизма или рекомендация Кас, но вскоре ощущения тепла и мягкости заглушили все мысли. Погрузившись в это тепло, вдыхая знакомый и родной запах, я закрыл глаза и провалился в глухой сон до глубокой ночи. Мне не снилось ни грёз, ни кошмаров.

Полночь никто не атаковал. Близнецы держали клятву, а их враги были лишены как информации, так и возможности. Проблема из Ноарталя оказалась не то что бы решена, но поставлена на паузу, буквально до лучших времён.

До похода к сердцу Полуночи осталось четверо суток. Но одну из ночей нужно было потратить на ещё одно неоконченное дело.

Мне казалось, что к текущему моменту я в достаточной мере овладел магией переноса с помощью основного замкового портала. Два успешных использования — не слишком много, но и немало, учитывая то, что второе было нацелено на мир, который я мог представить лишь по описанию. И всё-таки, стоя перед ещё не открытыми большими дверями, я колебался.

— Это ваш родной мир, Вик, — мягко напомнила Кас. — Хорошо знакомое место. Всё должно пройти гладко.

— Должно, конечно, — проворчал я. — Меня просто смущает одна мелочь…

— Я могу с этим помочь?

— Не уверен. Понимаешь, каждый раз, когда я телепортируюсь, то почему-то прихожу в себя… в гробу.

Кас смотрела на меня пару секунд, прежде чем в её глазах промелькнуло понимание.

— В башне Вечности, был не гроб, а особая камера, защищённая от временных искажений.

— Ага. Зато в Ноартале — самый натуральный гроб, ещё и в подземных катакомбах.

— Но ни там, ни там у вас не было надёжных ориентиров. Вик, вы же способны представить в деталях своё жилище на Земле?

— Вполне способен.

— Как далеко от него ближайшее кладбище?

— Не очень близко, — прикинул я. — Километра три-четыре точно.

— В таком случае вам не о чем тревожиться. Магия переноса может быть капризной, но она подчиняется правилам. Вы сделаете всё как надо и окажетесь там, где должны оказаться.

Её уверенность подкупала, но что-то мне подсказывало, что иногда капризы магии переноса могли перевешивать даже устоявшиеся правила. Просто те, кто с этим столкнулся, уже никому об этом не расскажут.

— Давай так, — сказал я. — Если я всё-таки открою глаза в чужой могиле, особенно закопанной поглубже, ты вытащишь меня немного пораньше.

— Ничего не могу обещать.

— Кас!

— Это была шутка, Вик. Вне всяких сомнений, я приду вам на помощь.

Открыть главные двери ключом на шее, сосредоточиться и коснуться безупречно-чёрной поверхности портала. Представить Землю, представить родной город, представить квартиру, в которой жил последние пару месяцев. Процесс в самом деле несложный, и вызывающий «правильный» отклик от разворачивающегося заклинания. Перед телепортом в Ноарталь я волновался, как отреагирует на все эти прыжки магическая шкатулка, но однажды попав в Полночь, артефакт послушно дожидался меня в хранилище-чулане, словно понимая финальный пункт своего назначения.

Больше никаких лишних мыслей, только образы места прибытия. Сжать кулак, изъявляя волю, и на этот раз — никаких гробов!

Спустя неопределённое время я открыл глаза в полной темноте, и на ощупь определил вокруг деревянные стенки. Лишь мысль, что неплохо было бы экономить воздух, удержала меня от того, чтобы заорать.

Спокойствие, вдох, выдох. В худшем случае Кас быстро вытащит назад, а пока что — заново оценить обстановку. Где ты видел настолько здоровенный гроб, да ещё и стоящий вертикально? А это что, вешалки?..

Шкаф. Меня забросило внутрь шкафа. Судя по немногочисленным предметам одежды — вполне конкретного шкафа, что стоял недалеко от моей кровати в съёмной квартире. Была то шутка Полуночи, либо неизвестной сущности, отвечающей за механизм магического переноса — не знаю, но я оценил её в полной мере. Пожалуй, пора выбираться и уладить намеченные дела — на всё про всё одна ночь. Без поддержки замка я больше не мог бодрствовать круглые сутки, проживая одну жизнь на два мира, так что время стало куда как более ценным ресурсом.

Я заново нащупал дверцы шкафа — и замер, услышав голоса снаружи.

— Его в натуре тут нет.

— Он же не тупой, мог и другую хату снять. Или завалиться к кому.

— Или вообще из города свалить. Чё гадать-то? Крест сказал проверить — проверяем.

— Ну, типа, проверили. Валим?

— Погоди ты, ещё не всё осмотрели.

— Серый, ты опух? По-твоему, он в шкафу сидеть будет?

— Крест сказал проверить…

Я не стал дожидаться финала интригующего спора, резко развернулся и пинком распахнул дверь шкафа изнутри. Двое мордоворотов, оказавшиеся на прицеле Райнигуна, пребывали в таком шоке, что онемели секунд на десять. Судя по лёгкому бардаку, они уже успели обшарить комнату — то ли искали зацепки, то ли просто решили прикарманить себе что-то ценное.

Полагаю, их ждало глубокое разочарование.

— Странное дело, — ровным голосом сказал я. — Крест произвёл на меня впечатление крепкого профессионала. С чего бы он нанял кого-то вроде вас?

— Виктор Игнатьевич… мы же это… со всем уважением!

— Мы даже дверь не ломали!

— Блеск. Инициатива исходила от Богданова?

— Да нам просто сказали проверить…

Пока первый что-то мямлил в оправдание, второй молчал — как мне показалось, виновато. Я ещё раз оглядел комнату, и теперь заметил, что корпус новенького компа стоял развинченным — видимо, додумались вытащить эсэсдешник. Заметив направление моего взгляда и резко изменившееся лицо, молчащий громила побледнел.

— Я, кажется, задал простой вопрос, — всё ещё спокойно сказал я. — Инициатива шла от Богданова?

— Н-нет. Вроде нет.

— Ясно. Всё, что собрали тут, остаётся тут. Пять минут на разгрузку и на выход, время пошло.

Вне зависимости от того, взламывали эти два дебила дверь или нет, а замки в итоге всё равно придётся поменять. На съёмной квартире, что, несомненно, вызовет бурный восторг владельца. Такая вот для разнообразия чисто земная проблема, в отрыве от ужасов и магии, окружающих Полночь. А ещё надо проверить холодильник и выкинуть всё испорченное, подобрать нормальную одежду для выхода в город, зарядить мобильник, дважды перекочевавший из одного мира в другой…

Дальше уже шли дела посерьёзнее. Связаться с Богдановым, объяснить ситуацию и вежливо попросить, чтобы подобные визиты не настигли меня в будущем. Я полагал, что Анна должна была сделать это ещё неделю назад, но тут неизвестно, чья паранойя взыграла сильнее обычного — Креста, как сообщили двое «братков», либо всё-таки его шефа. Затем, собственно, встретиться с Анной и Илюхой. Убедиться, что они в самом деле живы. Рассказать об обстановке в Полуночи и ближайших планах.

Попрощаться на всякий случай. Мало ли как оно выйдет?

— Я, знаешь ли, не особо хилер, — проворчал Илюха. — Лечить умею только базово, самые азы. Вот танк или дамагер — да, вполне приличный…

— Дуб из тебя приличный, — отозвалась Анна, но скорее по привычке, без раздражения. — За две недели практики четвёртый уровень не осилил, всё с пятым мучаешься.

— Сама и того не умеешь.

— Сам знаешь, что рана не даёт.

— Ну тогда и помолчи, дай дело сделать.

Большая кухня у Илюхи временно превратилась в подобие госпиталя, с разбросанными упаковками от послеоперационных пластырей, бутылочками с антисептиками, обезболивающими таблетками и прочим. Но основной метод лечения был всё же магическим — по три раза в день незаживающий след от укуса на шее Анны требовалось «облучать» неким целительным светом, который Илюхе давался с изрядным трудом. Выздоровление эмиссара Полуночи шло кошмарно медленно, но всё-таки шло — и Анна при всём огромном недовольстве не могла этого отрицать.

Особенно если учесть историю противостояния наших замков, да ещё и недавний ультиматум Мелинды. Насколько я понял, напрямую хозяйка Полудня против действий Илюхи не возражала, но обязанностей на него на этот период навалила даже больше обычного. Мой друг стоически это терпел, равно как и небольшие дозы словесного яда со стороны Анны.

— Ты уж прости, что так сложилось, — сказал он, наконец закончив сеанс и утирая пот со лба. — Мне казалось, мысль о союзе — просто бомба, а уж после того, как мы этого гондона завалили…

— Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Ты, главное, когда пойдёшь штурмовать Полночь, дай знать заранее.

— Вик, твою налево, за кого ты меня принимаешь?

— За паладина с дробовиком, — честно сказал я. — Что тебе останется, если Мелинда отдаст приказ?

— Будем решать проблемы по мере их поступления, но против тебя я не пойду, пусть хоть убивает.

Анна закончила самостоятельно обрабатывать рану антисептиком, наклеила пластырь и посмотрела на Илюху с ноткой уважения.

— Похоже, я тебя недооценила. Вик, поможем мальчику сменить сторону?

— За счёт чего? — мрачно сказал я. — Занятой «взаймы» силы Шар’Гота?

— Да нет же, есть полноценный ритуал… Погодите, вы что, поверили в слова хозяина Заката?

— Во-первых, никакую сторону я менять не буду, — буркнул Илюха, явно обидевшись на «мальчика». — Во-вторых, лорд Конрад взывал к своему мерзкому богу, и вряд ли бы при этом врал.

— Закату нельзя верить. Ни при каких обстоятельствах.

Я не стал напоминать, что на протяжении бесконечно длинной истории Полуночи, Закат регулярно выступал если не её союзником, то нейтральной дружественной силой. Анна ушла в отказ и явно не хотела делиться подробностями своих злоключений при Илюхе, а я не хотел сильно давить — не тогда, когда ей требовалось все силы бросить на выздоровление.

Возможно, спустя несколько дней это и вовсе не будет иметь никакого значения.

— На этой неделе я отправляюсь к сердцу Полуночи, — негромко сказал я, прерывая намечающуюся перепалку. — Если повезёт, то вернусь живым и разберусь с большей частью проблем. Если не повезёт… то не повезёт.

Анна и Илюха встревоженно переглянулись.

— Вам не обязательно так торопиться, — осторожно сказала Анна. — Наберитесь сил, разведайте, время ещё есть.

— Не, его может и не быть, — протянул Илюха. — Если ближайшее окно на этой неделе, следующее откроется месяца через два. А за это время Полуночи может стать совсем худо.

У меня лучший друг эксперт по устройству замков, а я, дурак, Оррисса пытал. Впрочем, для того на Землю и возвращался, чтобы в том числе получить независимое мнение двух мастеров своего дела.

Слава богу, живых и почти здоровых.

— Колитесь, дамы и господа, — сказал я, откидываясь на спинку стула и убеждаясь, что до рассвета оставалось несколько часов. — Любая информация по делу пойдёт в дело — кроме той, что скрыта за рамками табу. Илюх, это в первую очередь касается тебя, поскольку Полночь сейчас за болтовню санкций не вводит.

— Везёт… Слушай, ты точно хочешь её чинить, а?

Лорд Конрад фон Неймен в своей безумной молитве упоминал и меня — как «жалкого хозяина, что отрёкся от единственного истинного пути». И если по поводу «жалкого» я ещё мог бы принять упрёк, то в остальном его слова пролетели мимо цели. Если и был какой-то один истинный путь, то я стоял на нём на удивление уверенно. Я не сразу это осознал, далеко не сразу, но в последнее время ощущал всё чаще.

И исцеление Полуночи, при всех голосах «против», было важной частью этого пути.

Глава двадцать пятая

— Она говорит, там кто-то есть.

Проследив за рукой Литы, я задрал голову и уставился на крышу здания, которое мы только что миновали. Оно разделяло проблему многих внутренних построек Полуночи — вычислить его изначальное назначение можно было лишь по косвенным признакам. Предположим, старые казармы, но с тем же успехом это мог быть и оружейный склад. С выбитыми окнами и покосившимися дверьми, зато вполне целой крышей — абсолютно пустой, кстати.

Но если Хвоя утверждала, что там только что кто-то был, я не планировал её разубеждать.

— Гаргулья? — спросил я.

Дриада задумалась на миг, затем отрицательно покачала головой.

«Нет».

— Мародёры? Наёмники?

Хвоя пожала плечами. Этот жест в расшифровке не нуждался, но выглядела она при этом тревожно. Мы с Литой переглянулись.

— Можешь просканировать местность?

— Проска… что?

— Поискать угрозу с помощью магии, — поправился я.

— А! Занималась как раз этим пару минут назад. Ноль! Либо за нами наблюдает кто-то совсем безобидный, либо он очень хорошо маскируется.

— В таком случае будем надеяться на первый вариант.

Среди всех известных маршрутов в Полуночи дорога к башне, где когда-то обитал семиглазый ворон Оррисс, была одной из самых запутанных. Сперва от тронного зала требовалось добраться до сада, оттуда — пройти через заросшую подвальную зону, наполненную странными зарослями и облюбованную опасной живностью. Отыскать в этих подземных джунглях ход наверх и ещё с полчаса топать к самой башне, лавируя между древними постройками — целыми и обвалившимися. Ближайшее магическое зеркало стояло в мастерской, и даже оттуда добираться было не ближний свет.

Разумеется, вариант с зеркалом отпадал, если я хотел взять с собой любых спутников, за исключением Адель. Но исполняющая обязанности механика последние несколько суток безвылазно работала в глуби «механической души», налаживая контакт с рабочими и боевыми автоматонами. А мне в свою очередь нужен был кто-то, кто мог бы помочь отыскать начало спуска к сердцу замка.

После некоторого времени на размышление и посоветовавшись с Кас, я пригласил Литу и Хвою. Паучишка-библиотекарь была лучшим магом в моём распоряжении, да ещё и перерыла половину доступных книг в поисках нужной информации. Дриада чувствовала землю на совершенно недостижимом уровне, буквально зная всё, что знала трава у нас под ногами. Проход пока был закрыт, но никто не мешал найти его заранее.

Никто — кроме самой Полуночи, что перемещала его с места на место чаще, чем любую из ключевых комнат. Перемещала, прятала, укрывала так, что даже у Оррисса получалось найти его не каждый год. Единственным ориентиром оставалась старая башня, но проход мог находиться как внутри неё, так и на некотором радиусе снаружи, в том числе в других зданиях.

У нас троих на поиски было отведено от трёх суток — до момента, когда проход откроется. Понятия не имею, облегчит это дело или нет.

Лита предпочла передвигаться в своей форме «паукотавра», с нижней паучьей половиной, а верхней — женской. Хвоя с комфортом расположилась на ней верхом, я шёл своим ходом, хотя мне тоже предлагали присесть. Хотя в прошлом я пару раз предлагал дриаде одеться, эти попытки с треском провалились. Сегодня мне пришлось пожинать плоды этих провалов, и прилагать некоторые усилия, чтобы не любоваться её изящной обнажённой фигурой.

«Джунглевый» участок со змеями, жабами и недавней новинкой — гигантскими насекомыми — мы преодолели без малейших проблем. А вот неожиданная слежка быстро начала напрягать, работая на повышение паранойи. Мне хватило одного болотного ужаса, чтобы в подобной ситуации дёргаться от любого чужого взгляда на моём затылке.

В который раз к основной задаче добавлялось что-то побочное, но здорово отравляющее жизнь.

Спасибо хоть башня Оррисса оказалась строго на своём месте, возвышаясь над Полуночью дряхлым перстом, указывающим в ночное небо. Адель в своё время здорово тут потрудилась, очищая один этаж за другим от ценностей, скопленных старым вороном за столетия. Самое ценное Оррисс припрятал получше, но при наличии времени и сил можно было отыскать все тайники. В будущем, понятное дело, если получится решить насущные проблемы.

— С чего начнём? — спросил я, когда мы остановились у основания «перста».

В глубь башни вела единственная приоткрытая дверь, не запиравшаяся с того момента, когда мне удалось выманить Оррисса из его убежища и нацепить на него Оковы Судьбы. Хорошие были времена.

— Я внутрь, — просто сказала Лита и остановилась, позволяя Хвое слезть. — Вы ищите снаружи. В случае опасности — кричите погромче!

Дриада укоризненно посмотрела на паучишку, скрестив руки на груди.

— То есть, сигнализируйте, — исправилась та. — Любыми способами. За меня не бойтесь, если что — убегу!

— Замётано, — кивнул я. — Если не возникнет проблем, встречаемся на этом же месте через час.

Лита с энтузиазмом закивала, перекинулась в форму сравнительно небольшого паука — размером с суповую тарелку — и деловито проскользнула внутрь. Я посмотрел на Хвою, та — на меня, и жестом указала на одно из соседних к башне зданий.

— Хочешь, чтобы я проверил там?

«Да».

— А ты останешься тут?

«Да».

— Не боишься, что на нас нападут, пока мы ходим по одиночке?

Хвоя задумалась на пару секунд, но в итоге уверенно покачала головой.

«Нет».

В целом, справедливо. Лита посредственно сражалась, но отлично убегала от опасностей, а Хвоя и я могли спокойно постоять за себя и по раздельности. Тем более, что мы все находились достаточно близко друг к другу, чтобы прийти на помощь в случае внезапной атаки.

Ещё раз окинув тяжёлым взглядом соседние крыши, я зашагал в сторону полуразвалившейся постройки. Надеюсь, Полночь не заставит меня следующие пару суток разгребать руины, чтобы обнаружить напрочь заваленный спуск…

Поисковый амулет делал вид, что не понимает вопроса, так что я довольно быстро вернулся к тактике планомерного и неторопливого осмотра местности своими глазами. Если принять башню Оррисса за точку отсчёта, то я искал на внешней границе, Хвоя — на внутренней, а Лита расположилась в самом центре. У спуска к сердцу не было «каноничного» внешнего вида, скорее «настроение», образ, разнящийся в разные годы. Кто-то описывал его как вертикальный колодец с винтовой лестницей, змеящейся по стенам, кто-то — как обычный на вид подвал с почти бесконечными ступенями, кто-то — как дыру в земле и свисающую вниз цепь, укреплённую за скобу в стене.

Вооружённый этим описанием, я открывал всё, мало-мало напоминающее дверь в подвал, но это лишь дважды привело меня в настоящие подвалы, а один раз — к здоровенной груде строительного мусора. По мнению Оррисса, Литы и Анны, владеющих некоторой информацией по теме, даже запечатанный проход было невозможно ни с чем перепутать. Так что я терпеливо продолжал искать новые двери и люки, оставив за спиной уже второе здание на периметре вокруг башни. Первые два находились во вполне приличном состоянии, а вот третье видало лучшие времена. Без крыши, без одной из стен, по нему уж точно нельзя было определить изначальную функцию. Я было обрадовался, обнаружив короткий спуск к целому деревянному люку, но содержимое открывшегося помещения быстро вернуло мне пессимистичный настрой.

Гробы. Десятка три каменных гробов, аккуратно расставленных в три ряда, словно я притащил их с собой из катакомб возле Каэллума. Хорошо хоть не попытался телепортироваться поближе к башне, а то бы как пить дать оказался внутри одного из них…

Задерживаться в этом странном склепе не очень хотелось, но я заставил себя спуститься и пройти вдоль рядов. Ни следа дальнейшего спуска, либо какого-либо иного прохода. Половина крышек гробов осталась неповреждённой, другие треснули, третьи и вовсе распались на куски. Как ни странно, это не касалось их содержимого — аккуратных белоснежных остовов, лежащих в одной и той же позе, со скрещёнными на груди руками. Кем были эти люди — или иные гуманоиды, обладающие такими же скелетами? Кто похоронил их тут, посреди Полуночи, и когда это было? Если позвать Литу, она может знать ответ, но оно того не стоит. Размера каждого гроба не хватило бы, чтобы спрятать полноценный спуск, так что надо уходить и продолжать поиски в другом месте.

Удивительно, но у кое-кого имелось иное мнение на этот счёт. Стоило мне шагнуть в сторону от крайнего углового гроба, оттуда вырвалась костлявая рука и ухватила меня за локоть.

Я обернулся, уставившись на скелет, наполовину поднявшийся из своего ложа, а скелет уставился на меня. «Гляделки» продолжались секунды три, после чего я легонько тряхнул локтем, оставив невежливого нового знакомого без руки.

— Я слегка тороплюсь, — проворчал я. — Как насчёт в другой раз?

Но скелет не внял моим словам, равно как и его товарищи по несчастью. Одновременный скрип сдвигаемых крышек гробов слился в протяжную ноту, и теперь ко мне тянулась не одна, а несколько десятков белоснежных костяных кистей. Зрелище жутковатое, но как будто не слишком угрожающее. Мёртвая хватка каждого скелета проигрывала в силе даже рукам иссохших, и мне почти не приходилось прикладывать усилий, чтобы от них избавиться. Остовы рассыпались на отдельные кости от самых простых толчков, но тут же начинали собираться по косточке назад.

— Я что, неясно выразился⁈

Один из черепов особо наглой нежити треснул, сжатый у меня в ладони, и рассыпался в мелкую пыль. Но даже это не остановило ныне безголовый остов от того, чтобы вцепиться мне в левую ногу. Громыхнул Райнигун, серебряная пуля проделала в груди скелета здоровенную дыру… но его конечности продолжали меня держать. Ни окончательной смерти, ни бледного пламени Полуночи в качестве награды. Ожившие скелеты не относились к теням, обитавшим в замке, и это могло значить лишь одно.

Их поднял кто-то другой.

«Теперь он не может сдержать сссамых опасссных нарушителей», — раздалось у меня в голове шипение Оррисса. Как он там перечислил сбежавших преступников? Убийцы, чудовища, клятвопреступники…

Чернокнижники.

Издав глухой рык, я позволил силе «Зверя в лунном свете» заполнить моё тело, и стряхнул с себя напирающих скелетов, как пёс стряхивает капли воды после купания. Чтобы выбраться из «подвального» склепа мне понадобилось три длинных прыжка, крышка люка с грохотом встала на место. Но теперь я видел, что скелеты выползают из всех щелей старого здания, а некоторые и вовсе выкапываются из земли. Откуда-то слева раздался приглушённый женский вскрик, и я рванул туда — чтобы обнаружить Литу и Хвою в костяном кольце.

Дриада не выказывала признаков страха. Она сосредоточенно указывала на того или иного скелета, делала неопределённый жест руками, и нежить тут же отправлялась назад, под землю, втянутая тонкими корнями травы. Лита в основном маневрировала, не успевая закончить то или иное заклинание и дёргаясь от каждого прикосновения костяных пальцев. Моё появление слегка подняло боевой дух девушек, особенно когда я разбросал окружающих их врагов на отдельные кости. Те, увы, тут же снова начали собираться воедино.

— С кем мы имеем дело? — спросил я. — Беглый чернокнижник?

— Скорее, лич, — слегка дрожащим голосом сказала Лита. — Это не похоже на эффект разового заклятья, это аура! Пока он находится в сознании и наблюдает за нами, они продолжат вставать!

— Где он?

— Я не могу понять… не успеваю!

— Делай то, что нужно. Мы дадим тебе время.

Хвоя решительно кивнула в подтверждение моих слов, и мы заняли оборону у стены башни Оррисса. Лита прикрыла глаза и затянула негромкий напев заклятия поиска. Скелеты воспряли и попёрли с удвоенной силой, но их количество пока что не перерастало в качество. Из спины Хвои вытянулись две длинные лианы, которые орудовали независимо от её рук, словно два оживших хлыста. Каждый удар разбирал скелета на составляющие, а те в свою очередь тут же втягивались в землю. Я действовал по старинке, вооружившись полэксом, и приноровился дробить кости врагов в муку. Без ног остовы могли только ползать, без рук — лишались возможности кого-то хватать.

Так продолжалось не менее десяти минут, но когда я начал волноваться, что Лите совсем сбили настрой, она издала победоносный клич.

— Есть! Есть! Он там!!

Мы рванули по направлению ко входу в башню, я впереди — в качестве неуязвимого локомотива, расшвыривающего нежить, Хвоя на прикрытии тыла, а Лита — в виде мохнатого паука у меня на голове. Внутри башни концентрация нежити будто бы удвоилась, но мы упрямо прорывались к месту, куда указывала паучишка. И откуда этот гад взял столько скелетов⁈ Будет время — надо организовать для них всех достойные похороны, где-нибудь далеко за пределами Полуночи и полить все могилы местным аналогом святой воды…

Вход в скрытую каморку обнаружился за двумя неподъёмными шкафами, которые я своротил с некоторым трудом даже с могуществом «Зверя». Следом за шкафами отправилась достаточно хлипкая дверь, открывшая доступ в небольшое помещение, в центре которого сидела, слегка покачиваясь, скорчившаяся фигура, замотанная в грязное тряпьё. От фигуры исходил отчётливый запах тлена, и в целом я видел более опрятных бездомных, чем этот могущественный лич. Услышав треск уничтоженной двери, он словно очнулся от транса и уставился на нас непроглядной чернотой из-под надвинутого капюшона.

Как он нас опередил, как смог забраться сюда в обход преграды? Пожалуй, это можно выяснить у него самого.

— Какая удача, — буркнул я. — Мне как раз позарез нужен был специалист по проклятью нежити.

Не сегодня, понятное дело, но в идеале — в ближайшее время. Сразу после восстановления Полуночи, чтобы как следует разобраться с рядом наболевших вопросов. К несчастью, лич не разделял моего энтузиазма, и с неожиданной прытью бросился к другой двери в задней части каморки, распахнул её и исчез из виду.

— Живьём брать некроманта!! — взревел я.

Новая дверь вывела нас на каменную лестницу, уходящую вниз по спирали. Длинную, совершенно не освещённую и лишённую части ступеней. Она уходила всё глубже и глубже, то сужаясь, то расширяясь, но я почти не обращал на это внимания. Азарт погони захватил меня настолько, что остальные мысли попросту вылетели из головы. Так что когда две гибких лианы подхватили меня под мышки и вздёрнули наверх, первым инстинктом было сопротивляться, перегрызть их и бежать дальше! В следующую секунду нарастающий шум на заднем фоне вдруг перерос в грохот, и под моими болтающимися ногами прокатился громадный костяной шар из десятков, сотен остовов, слепленных воедино! Окажись я на его пути, оказался бы сметён, сбит и скинут в центр колодца — не исключено, что бездонного.

Я тут же прекратил сопротивление, и продолжал спокойно висеть, пока Хвоя не спустила нас троих назад.

— Спасибо, — сдавленно сказал я, безуспешно вглядываясь во тьму рядом с лестницей. — Что бы я без тебя делал?

— Она говорит, что скорее всего только глупости, — тут же перевела Лита.

Беглый некромант обнаружился вскоре — там, где лестница подошла к концу, хотя дна колодца всё ещё не было видно. Фигура в лохмотьях безуспешно царапала тонкими пальцами небольшую каменную дверь, покрытую неизвестными мне письменами. Дверь не планировала открываться, да и с чего бы? До нужной ночи оставалось ещё несколько суток.

— Заперто, заперто, — сказал я, подходя ближе. — Но в любом случае спасибо, что привёл нас сюда. Кто знает, сколько бы мы убили времени на поиски?

Вместо ответа лич издал неопределённый хрип и сделал попытку сброситься в пропасть вслед за своими прислужниками.

— Э, нет, так просто ты не отделаешься.

Оковы Судьбы защёлкнулись на кистях беглеца, и тот разом обмяк. Я с лёгкой брезгливостью поднял пленника одной рукой, почти не прикладывая усилий. Если повезёт, с ним разберётся Терра, если нет — придётся тащить аж до темницы. В любом случае, пора возвращаться и заняться последними приготовлениями перед спуском.

Если застыть на краю каменной лестницы и хорошенько прислушаться, я был готов покляться — снизу раздавалось едва различимое биение живого сердца.

Глава двадцать шестая

Последние ночи перед походом были самыми оживлёнными из всех. Пока Полночь дремала, постепенно погружаясь в кому, её обитатели деловито суетились, как родственники и медперсонал перед постелью тяжелобольного. По настоянию Кулины я устроил ещё один приём гостей, и она как следует закупилась у торговцев редкими приправами и экзотическими компонентами для лучшей еды. От братьев Смелтстоун поступила новая партия первоклассного железа, а также редкие образцы сплавов, заказанные лично Луной. Все остались довольны, не считая казны замка, но этот вопрос можно будет поправить в будущем.

Более того — на приём явился небольшой отряд из шести гноллов-наёмников, и с одобрения Кары и Крома те были поставлены на службу Полуночи. Им недоставало стиля Зверобоев, но в остальном я не мог выдвинуть серьёзных претензий. Практика показала, что гноллы в самом деле были хорошими воинами, и их найм окупался сторицей.

Угрозу из Ноарталя удалось на время устранить, да только мало ли кому взбредёт в голову напасть в моё отсутствие? Стервятники-мародёры, похоронившие замок раньше времени, отчаянные наглецы вроде близнецов из Каэллума, Знающие или их приспешники, опасные тени, сбежавшие из темницы.

К слову о тенях — я был готов ко многому, но не к реакции Терры на скованного и пленённого лича.

— Какое милое воссоединение, — проворковала леди-вампир, стремительно освобождая для фигуры в лохмотьях одну из коек. — Почти семейное. Кладите её сюда, Вик, и можете снять Оковы — в моём лазарете не было и не будет никакой случайной нежити.

Её. Ладно, мне стоило догадаться.

— Вы знакомы?

— Ближе, чем хотелось бы. Хвоя тоже должна её помнить, не так ли?

Хвоя, стоящая рядом, недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, и отвернулась.

— Понимаю, — мягко сказала Терра. — Но иногда прошлое надо оставить в прошлом, а она уже отбыла в заточении большую часть назначенной вечности.

— За какие грехи? — спросил я.

— О, ничего особенного. Попытка смены власти в Полуночи, очень яркая и совершенно неудачная. И судя по тому, что бедняжка заново отыскала спуск к сердцу, она не до конца осознала, сколько провела за решёткой. Иссохла ещё сильнее, чем я в нашу с вами первую встречу, а это очень сильно путает мысли.

Леди-лич, попавшая в темницу за попытку свергнуть одного из старых хозяев. Блеск. Ещё одна проблема из далёкого прошлого, которая решила цапнуть меня пониже спины. К счастью, проблема оказалась не самой страшной и скорее обернулась на пользу, но какие гарантии, что она не увеличится в будущем? Надо ли мне прямо сейчас знать всю подноготную таинственной незнакомки, способной с помощью «ауры» поднять из могил десятки скелетов? А если не сейчас, то когда?

Ладно, сформулируем вопрос иначе…

— Мне нужно об этом волноваться? — устало спросил я.

— Не в ближайшие пару недель. Сосредоточьтесь на своей миссии, а я позабочусь о том, чтобы в следующий раз вы смогли провести осмысленный диалог.

Если Терра сказала, что волноваться не стоит — это и в самом деле можно было выкинуть из головы. Равно как и большую часть других проблем, не требующих немедленного решения. Несчастные танцовщицы, всё ещё спящие под дрёмой Йхтилла, рыцарь Мордред, проигрывающий битву проклятью нежити, Эргалис, терпеливо ждущая в пещерах под замком. Очищение комнат, расчистка сокровищницы, необходимость призыва новых слуг, «механическая душа» и старые автоматоны, драконья кузня, Жнец и всё, что с ним связано, темница и узники, выбор наложницы… Буду жив — возьмусь и разберусь со всем, в порядке очереди или как получится.

Скорее, конечно, как получится.

Никто не запрещал брать в поход к сердцу любое количество спутников. Оррисс упоминал, что некоторые хозяева готовили и снаряжали небольшие армии, но этот подход оказался крайне неэффективен — первое испытание перемалывало в фарш даже элитных бойцов, а выжившие приносились в жертву на втором. Лорд Роланд тоже брал с собой свиту из верных вассалов, часть из которых погибла на испытаниях, часть — потерялась в лабиринте. Назад вернулась лишь Маат-Ка-Тот, визирь и первая наложница Роланда, что принесла тяжкую весть о его неудаче.

В общем, история показывала, что лучше было идти одному. Быстрее, спокойнее, меньше риска потерять кого-то близкого и есть, к кому возвращаться. Но когда я изложил доводы на более широкую аудиторию, то почему-то не встретил понимания.

Девушки не оценили моё взвешенное решение — никто из них. Сильнее всего возмутились Луна, Кулина и Лита — они всерьёз планировали сопровождать меня до самого сердца. Каждую пришлось отговаривать в отдельности, напоминать про данную мной клятву и необходимость следить за замком в моё отсутствие. Следующая волна возмущения шла от драконят — и теперь они могли выразить её словами. Дети Эргалис, пожалуй, меньше всего рисковали бы в этом походе, но я просто не мог взять их с собой даже на неделю, если не дольше.

— Хотим с тобой! — безапелляционно заявила Ава.

— Будем гррызть и пррожигать! — добавил Ян, почти избавившийся от чрезмерно рычащих ноток в голосе, но всё ещё слегка напоминающий гнолла.

— Нельзя. Не в этот раз.

— Почему⁈ — хором выпалили они.

— Потому что вы, мои хорошие, первая линия обороны, — грустно сказал я, почёсывая подставленные чешуйчатые головы. — На случай, если в замок придут совсем плохие люди.

В ответ раздался совершенно синхронный вздох, и два стремительно растущих дракона безуспешно попытались одновременно разместиться у меня на коленях. Я принял этот факт настолько смиренно, насколько в принципе мог.

Как говорил в своё время Мордред: «Древнее пламя несёт погибель древнему злу». Огонь драконов был единственным по-настоящему эффективным средством от Знающих, если бы те всерьёз решили пойти на штурм Полуночи в моё отсутствие. Я помнил рассуждение Илюхи на тему, что до поры выглядел в их глазах «небольшой зудящей занозой», не стоящей пристального внимания, пока не разозлил их семь раз. По моим приблизительным подсчётам пятый раз был совсем недавно, уничтожение аватары Шар’Гота и нарушение планов лорда Конрада. И кто знает, может, в такой невероятно удобный момент Знающие решат изменить принципам? Ударить чуть-чуть пораньше, не дожидаясь ещё двух знаков?

Альхирет точно не захочет делать новую попытку, пока Янтарь и Аврора остаются на страже. Если мне повезёт — остальные «спонсоры» будут руководствоваться той же логикой.

Я отправлялся в поход, как и начинал, один. Но это не значило, что я отправлялся не подготовленным.

Из оружейной я получил новые, перекованные и улучшенные образцы своего любимого вооружения. Более прочные, надёжные, укреплённые и наточенные, по качеству не уступающие средним зачарованным экземплярам. Полэкс, уруми, короткий меч и кинжал, боевой молот, крюк-кошка с крепкой верёвкой. Всё, что не уместилось в ограниченные ячейки переносного кармана, отправилось в удобный заплечный мешок.

Защитой я в основном обеспечивал себя сам, благодаря возможностям «Метаморфа», еде Кулины и снадобьям Терры. Но делу также помогали найденные и приобретённые артефакты — в первую очередь, сапоги и плащ из кожи василиска, а также браслет, парализующий врагов на небольшом расстоянии. Подумав, я взял с собой и полный латный доспех для левой руки из набора Сумерек — тот запрещал брать в защищённую руку оружие, но иногда здорово помогал. Перстень, стреляющий молниями, редко мне пригождался, но этот поход мог стать его звёздным часом, а вот в полезности поискового амулета были сомнения. Хотя бы места он занимал всего ничего.

В сухом остатке — ружьё с бесконечными патронами и магическое копьё, помогающее найти уязвимые места в латной броне. Раньше я бы уцепился за такие артефакты обеими руками, но то время давно прошло. Винтовка осталась в собственности Адель, копьё я вручил Александру. Драконы драконами, а гвардия в моё отсутствие оставалась надёжным щитом Полуночи от любых угроз. В будущем стоило добиваться артефактов на вооружении каждого бойца, но пока что придётся обороняться тем, что есть.

Кулина заготовила лучшие свои блюда, действие которых продолжалось куда дольше одних суток. Для поддержания эффекта нужно было перекусить особым набором галет, которые она заботливо упаковала в дорогу. Еда даровала классический, хорошо проверенный набор из значительного повышения силы и выносливости, улучшенной реакции, зрения в темноте, прочной кожи, обострённого слуха и — на всякий случай — возможности задерживать дыхание под водой до получаса. Будь у кухарки возможность — она впихнула бы в меня и больше, но я честно предупредил, что не смогу катиться к сердцу в форме колобка. Всё это великолепие ждало меня завтра, перед самым выходом, состряпанное и разложенное по небольшим порциям.

Терра при поддержке Хвои успела заготовить двойную порцию порошка против Жнеца — если повезёт, этого хватит на весь поход, если нет — придётся выкручиваться иначе. Кроме того, из лазарета я вынес шприцы с сыворотками на исцеление и кратковременное усиление моих основных боевых способностей. Было и ещё одно средство — для разнообразия, в форме пилюли — позволяющее не спать в течение трёх суток без серьёзных последствий для организма. Насколько мне удалось выяснить, по дороге к сердцу безопасные места для сна попросту отсутствовали, так что Терра знала, что делала.

Лита обещала наложить несколько полезных заклятий, чтобы я мог быстрее восстанавливать силы и чувствовать приближение угрозы, но не была уверена, что её магия не развеется по дороге. Вдобавок, она составила подробное письменное описание, как начертить «охранный круг Сив» для защиты от Жнеца и не только, снабдив меня запасом рунного мела в небольшом картонном коробке. На пару минут я почувствовал себя первоклашкой, которого мама собирает в школу, но отказываться не стал. Я лишь начинал осваивать основы местной магии, и охранные круги были одним из самых простых и эффективных методов обеспечить себе безопасность в дальнем походе. Не знаю, получится ли обучиться им «на ходу», но попытаться стоило — особенно если прижмёт.

Подготовка была почти завершена. Смущало лишь одно — решающая ночь наступала завтра, а предсказание Альхирета сбылось лишь частично. «Смутить разум и сбить с дороги» меня пытались лишь дважды, Мелинда и Оррисс соответственно. Кто же должен был стать третьим?

Я потихоньку привык к тому, что засыпать с утра — это не сбитый режим, а самый что ни на есть правильный, да и плотные шторы на единственном окне позволяли обеспечивать в спальне приличный уровень темноты. Учитывая завтрашнюю накачку едой, зельями и бафами, высыпаться сегодня было даже не обязательно, но вполне желательно. Меня, слава богу, больше не терзали мысли о внезапном нападении на замок, кошмары тоже постепенно отступили. Но сон всё не шёл — и я почти не удивился, когда перевернувшись на другой бок в двадцатый раз, услышал звук открывающейся двери и знакомые мягкие шаги.

— Ложись, если хочешь, — пробормотал я, сдвигаясь и освобождая место для Луны. — Но если не засну — не взыщи.

— Сегодня я пришла не для этого, — ответила оружейница неожиданно чувственным голосом.

Я не успел переспросить — она уже скользнула на освобождённое место и приникла ко мне всей тяжестью своих восхитительных форм. На этот раз — обнажённая целиком, а не только наполовину.

— Мы тянули жребий, — шепнула она мне на ухо, медленно водя ладонью по моей груди. — Все мы, поскольку хотели все и сразу. Но у вас завтра важное дело, и было решено не ослаблять вас так уж сильно. Вы должны запомнить, что ждёт вас по возвращении.

— Луна…

— Тс-с-с. Никаких вопросов, никаких возражений, никаких обязательств. Сегодня вы — мой, а я — ваша, как это и должно быть.

Я никогда раньше не задумывался, но Луна была первой из девушек Полуночи, которую я видел обнажённой. Тогда, правда, обстоятельства совсем не располагали к интиму — я только что победил её в честном бою и очистил выстрелом из Райнигуна. Но даже в тот момент, покрытая потом и кровью, она могла заставить любого мужчину застыть с отвисшей челюстью. Рыжеволосая валькирия, высокая и крепкая, не пытающаяся скрыть большую грудь с красивыми тёмными сосками. Луна обнажалась передо мной и по другим случаям, да только до получения статуса наложницы у нас не было шансов на уединение без высокого шанса призвать Жнеца.

Но сегодня Полночь спала, а Жнец являлся лишь один раз в сутки.

Я мог, но совершенно не хотел сопротивляться. И я не стал сопротивляться.

Она быстро оказалась сверху, могучая и прекрасная, исполненная жизни и звериной страсти, задающая совершенно неистовый темп. Одеяла из шкур отправились на пол, когда мы резко сменили позицию, и моя голова с размаху треснулась об один из деревянных столбиков на кровати. Голова пережила, столбик — нет, но я впустил в себя каплю силы «Зверя» — инстинктивно, для защиты. Луна почувствовала это и ответила тем же — что, впрочем, лишь слегка укрепило её мышцы, удлинило волосы и сделало клыки чуть более острыми. Наши поцелуи превратились в подобие борьбы, где каждый пытался взять верх, не причиняя сопернику большого вреда. Её запах, густой и невыносимо желанный, сводил меня с ума. Её стоны походили на вой молодой волчицы, а я ловил себя на том, что рычу от наслаждения, когда когти Луны царапали мне спину до крови. Даже жаль, что эти следы так быстро зарастут.

Спустя время — час или больше — не выдержали и ножки кровати. Хорошо, что под ней не хранилось ничего ценного.

Ночь, в которую открывался проход к сердцу замка, выдалась ясной и свежей. Утренний визит Луны не отнял силы, напротив — зарядил энергией и в итоге позволил по-настоящему сладко выспаться. Я был сыт, но не переел, снабжён всеми необходимыми средствами для самообороны и выживания, а на дне мешка лежала та самая шкатулка — которая вскоре должна была дождаться своего часа.

Прощание с девушками и гостями вышло коротким — не все даже на него явились. Посыл был понятен, меня провожали не на смерть, по крайней мере, не хотели создавать подобную атмосферу. Объятия и быстрые поцелуи, за ними — искренние пожелания удачи от Геннадия Белого и Инзора с семьёй, салют от Александра с гвардейцами, вот и всё, пора идти. Зато Анна три дня назад не скрывала чувств, не желая отпускать меня из крепких объятий. Казалось, что если бы не её рана, строжайше ограничивающая любую физическую активность, я бы отправился в поход, совершенно избалованный женскими ласками…

Впрочем, всё и так сложилось как нельзя лучше.

Из тронного зала — в сад, затем через заросший подвал в заброшенную наружную секцию. Не сбавляя ходу, не вступая в сражения с рептилиями и амфибиями, но не исключая нападения ещё какой-нибудь сбежавшей тени. Еда Кулины позволяла мне оставаться начеку, не тратя силы и время на осмотр каждой крыши, как если бы сама девушка-слайм сопровождала меня со своим чутьём.

Обошлось. В ускоренном темпе я добрался до башни Оррисса всего за полчаса, затем без промедлений начал спуск. Я ожидал, что для открытия двери к первому испытанию понадобится отдельный ритуал, но Полночь преподнесла мне сюрприз. Место, где пару дней назад лестница обрывалась на круглой площадке возле небольшой каменной двери, попросту больше не существовало. Остался только спуск, вниз и вниз, по почти бесконечной тёмной спирали, к постепенно нарастающему звуку биения сердца. Я понял это только минут через десять, когда совершенно точно прошёл ту самую точку и продолжил движение.

Но вместе с этим пониманием быстро пришло и другое — когда я миновал невидимую границу, так же совершенно незаметно стартовало первое испытание.

Глава двадцать седьмая

Когда Оррисс описывал стражей первого испытания как «подобных гаргульям», он ввёл меня в заблуждение. Или же я сам обманулся, ухватившись за привычный образ и успокоив себя заранее. Испытания испытаниями, а я уже держу всё под контролем, верно? Гаргульи были сильными и опасными, но хорошо изученными тварями, известным злом. То, что терпеливо ждало меня на спуске, оказалось мне совершенно незнакомо.

И, будь моё желание, наше знакомство бы никогда не состоялось.

На вид страхолюдина словно состояла из серого камня, но на этом сходство с гаргульями заканчивалось. Внешне она скорее напоминала выродка-переростка, вызывая самые что ни на есть неприятные ассоциации. Длинное, вытянутое, червеобразное тело, вольготно расположившееся на длине лестничной спирали. Почти человеческая голова, огромная и бугристая, с печальным женским лицом. Голова мирно дремала, прижавшись щекой ко ступеням, а я резко остановился, пытаясь сообразить, как мне миновать неожиданную преграду. Пока я стоял в отдалении, она не проявляла агрессии, хотя это наверняка было обманом.

Пройти по ступеням дальше, не потревожив чудище, казалось невозможным. Одна лишь его голова напрочь перегораживала проход, да и тело разлеглось слишком уж внаглую. Разлеглось намеренно, понятное дело, нарываясь на конфликт, но конфликтовать я как раз и не торопился. По информации Оррисса, основная засада первого испытания крылась в том, что стражи фактически были непобедимы. Погибая, они быстро возрождались, с каждым разом становясь всё сильнее.

Ладно, попробуем послушать доброго совета семиглазого ворона. Умный в монстра не пойдёт…

Мысль спрыгнуть и спланировать до самого дна посещала меня ещё в прошлый визит. Но тогда мы только-только поймали лича, я не мог оставить Хвою с Литой, да и последствия подобной авантюры казались непредсказуемыми. Во-первых, дверь к испытаниям тогда была закрыта, сколь бы иллюзорной в итоге она ни оказалась. Во-вторых, отсутствовал даже намёк на площадку для приземления. Штраф для самонадеянного хозяина, решившего сигануть в пропасть до срока, мог выражаться в невидимых ловушках, подрезающих крылья, либо в бесконечном полёте до несуществующего дна.

Ни один из этих вариантов меня решительно не устраивал.

Но сейчас ситуация изменилась, и я пришёл точно в назначенный срок. Лестница по окружности колодца уходила вниз на непроглядную глубину, но она хотя бы оставалась в качестве ориентира. Приземлиться на неё, правда, будет сложновато…

Преобразование «Метаморфа», что раньше требовало у меня нескольких минут предельного сосредоточения, теперь занимало считанные секунды. Я бесшумно расправил руки-крылья, и не раздумывая шагнул за край.

Лететь было не так долго — всего лишь миновать участок спирали, оккупированный вытянутой тушей стража. Сразу за ним начинались свободные ступени, но я пропустил ещё один участок спирали, прежде чем приземляться — на всякий случай. По этой же причине, вместо немедленного продолжения спуска, я накинул «Вуаль» и затаился.

Результат не заставил себя долго ждать. Сверху раздался даже не грохот — едва различимый стук, словно кто-то рассыпал деревянные кубики на старом паркете. А следом явился и источник стука — страж первого испытания, моментально проснувшийся и решивший проверить, кто это так красиво пролетел мимо него. Проверял он весьма оригинальным способом — свесил вниз верхнюю половину тела и внимательно осматривал лестницу, поворачивая голову по кругу. С каждой секундой он свешивался всё дальше и дальше, неведомо как удерживаясь с помощью «хвоста», пока не поравнялся со мной. Глаза на печальном лице вдруг расширились от узнавания, а губы начали расползаться в счастливой улыбке.

Не знаю, как, но тварь определённо видела сквозь мою маскировку. Может, у неё были тепловизоры в глаза встроены, или какая-то магическая чуйка, но времени на более подробные размышления не оставалось. Страж ещё не закончил демонстрировать радость от обнаружения жертвы, как я снова прыгнул вперёд — но на этот раз не для того, чтобы спланировать на нижний участок лестницы. Долетев до середины колодца, я ухватился за всё ещё ухмыляющуюся башку каменного кошмара, как за верёвку-тарзанку, и с силой дёрнул её вниз.

ХРРРУСТ.

Страж дёрнулся, безуспешно пытаясь удержать равновесие, сверху густо посыпалась каменная крошка. Я уже оттолкнулся и уцепился за лестницу на противоположном конце колодца, пока монструозный червь с человеческим лицом извивался в воздухе, с каждой секундой опускаясь всё ниже и ниже. Наконец гравитация взяла своё, и многотонная туша рухнула вниз! По дороге тварь распахнула совершенно нечеловеческую пасть с двумя рядами зубов, попытавшись сцапать меня со ступеней, но промахнулась на добрую пару метров. Какое-то время я вслушивался в отголоски его падения, но финального стука так и не последовало — возможно, колодец в самом деле был бездонным. Оно и к лучшему: если страж не разбился, ему необязательно и возрождаться.

Одной головной болью меньше. Только проблемы на этом и не думали заканчиваться.

Проблема номер один состояла в том, что стражей мне обещали несколько.

Проблема номер два подсказывала, что второй раз трюк со скидыванием врага в пропасть скорее всего не прокатит, а нормально сражаться в подобных условиях было затруднительно.

Проблема номер три напоминала, что «классический» способ прохождения боем здесь не работал. Надо было отыскать эксплойт, а то и полноценный баг, дыру к следующему испытанию, которая мало того, что маскировалась, так ещё и перемещалась по местности. Я мог до скончания времён мотаться по лестнице туда-сюда, пока меня не задавят бесконечно возрождающиеся стражи, но не добраться до цели.

С тяжёлым вздохом, я извлёк из-за пазухи поисковый амулет. Золотая стрела послушно закачалась на тонкой цепочке. Предмет, что неоднократно спасал меня в прошлом, теперь работал через раз, если работал вообще. Попытка — не пытка.

— Знаю, наши лучшие деньки остались позади, — проникновенно сказал я одному из первых своих артефактов. — Но сейчас мне прямо позарез надо поскорее проскочить этот этап. Поможешь по старой дружбе?

Новый страж разительно отличался от предыдущего, как внешне, так и функционально. Эдакий безглазый птеродактиль словно слепленный из игл и лезвий, ожившая абстрактная скульптура из серого камня. Размером он не вышел, зато компенсировал это скоростью и ловкостью, с размаху врезавшись в меня по окончании бреющего полёта. Целил в горло, попал в подставленное плечо, где чешуя королевского василиска на плаще пустила удар вскользь. Я мигом нарастил кожу носорога на обе руки, обломал крыло бешено дёргающейся твари и швырнул её в пропасть. Увы, это помогло ровно на пять секунд — пока «птеродактилю» на смену не прилетели ещё двое. Первый промахнулся, врезавшись в стену рядом, а вот второй оставил на левом бедре глубокий разрез и тут же нацелился чуть повыше. Его я отправил в пропасть с удвоенной скоростью.

Испытание боем длилось уже около двух часов, и больше всего напоминало не эпическое сражение, а сумасшедшие салочки на бесконечной лестнице. Стражи напирали, являясь по мою душу в невероятном разнообразии форм и атак, а я уворачивался и отбивался в меру своих сил. Всего тварей было три вида — те, что летали, те, что ползали по лестнице, и те, что цеплялись за стены. Летуны старались обескровить, покалечить, замедлить. Ползуны — давили массой, блокировали спуск, угрожали оторвать конечности, а то и проглотить целиком. Цепкие больше напоминали стационарные турели, плюющиеся шипами и дробью, поджидающие в самых неподходящих местах. Я рычал и вырывал их из стен с «корнем», отправляя в пропасть за всеми остальными, но этот метод успел устареть.

Все три вида врагов нападали совершенно бесшумно, не считая скрипа и стука камня, бьющегося о камень. Не знаю, становились ли стражи сильнее, зато не кончались они совершенно точно. И их количество постепенно подтачивало моё качество.

Очередной участок, перекрытый ползуном — паукообразным големом без головы, но с девятью хватающими конечностями. Я привычно перепрыгнул через колодец огромным прыжком, слегка подстраховав себя крыльями. Мимо просвистела очередь из каменных игл — где-то засел цепкий страж, но я пока не мог его разглядеть. Чтобы не тратить время на долгие поиски, я снова прыгнул, пролетев гораздо ниже и дальше, пока наконец не приземлился на холодные ступени. За мной увязались два летуна, которых пришлось перехватить на подлёте точными ударами полэкса. Оружие исчезало и появлялось у меня в руках, послушное магии переносного кармана, что давало мне большой простор действий.

Убедившись, что на меня не нападут ближайшие полминуты, я достал поисковый амулет и в очередной раз послал мысленный запрос. Стрелка крутанулась вокруг своей оси и указала почти вертикально вверх.

Блин. Либо пролетел слишком далеко, либо выход «скакнул» повыше. Подъём по спирали был куда как менее весёлым чем спуск, а также сопряжён с риском наткнуться на всех пропущенных стражей разом. Но когда у нас имелись разумные альтернативы для любой авантюры?

Вверх, вверх, вверх, в радостные объятья паукообразного чудища. Отпустить «Метаморф», влить всё в сырую мощь «Зверя» и устроить небольшой сеанс армрестлинга — две руки против девяти. Проигравший с позором отправился на дно колодца, пока промокший от пота победитель лихорадочно обшаривал голый камень стены. Где-то здесь. Где-то здесь. Оно должно быть где-то…

Очередная очередь шипов цепкого стража разорвала мне ухо и порезала щёку. Я обернулся — лишь для того, чтобы увидеть, как из глубины провала поднимается нечто невообразимое. Громадная каменная змея, неторопливо разворачивающая спираль тела параллельно лестнице, ощетинившаяся конечностями и шипами, когтями и лезвиями, но что главное — занимающая почти всё свободное пространство колодца. Эволюция стражей нарастила темп, чтобы разобраться с назойливым посетителем, а я всё никак не мог решить, надо ли начать сражаться всерьёз, дальше оттягивать время или ещё раз свериться с амулетом. Если я не потороплюсь…

Новый обстрел шипами заставил меня инстинктивно закрыть лицо и сделать шаг назад, упираясь спиной в стену. Только вот стены за спиной не оказалось — я пошатнулся и упал в никуда, в промежуток между текстурами, за тем исключением, что «текстуры» были самым настоящим камнем. От неожиданности я даже не успел снова отрастить крылья, но и падение оказалось недолгим. Я шумно грохнулся на какую-то конструкцию из дерева и мягкого металла, смяв её в неаккуратный блин. Голова перестала кружиться спустя пару минут, боль от ушибов и порезов исчезла, поглощённая могучей регенерацией. Итак, где это мы?

Вокруг простиралось пространство, полное густой, вязкой тьмы, из которого неохотно проступали странные силуэты. Не монстры, к счастью. Другие конструкции, возведённые над блоками из красноватого камня.

Кажется, первое испытание я кое-как завершил.

Предупреждён — значит, вооружён, и я мысленно вознёс благодарность Орриссу за относительно точные инструкции. Без его информации бесконечный спуск запросто мог бы меня прикончить, или хотя бы оттеснить назад, заставить пытаться снова и снова, теряя время и силы. Второе испытание было гораздо спокойнее, без напирающих орд уродов, без нервотрёпки и спешки. Впрочем, оно давило на мозги по-своему, укрывая необъятный зал покрывалом тьмы, среди которой кто-то разбросал странные алтари.

Они и в самом деле были странными, даже более странными, чем в далёком Йхтилле, в руинах древних храмов под безумными чёрными звёздами. К каждому алтарю второго испытания прилагалось что-то вроде огородного пугала, собранного из жердей, проволоки и ткани. На некоторых висели кольчуги и шлемы, другие щеголяли балахонами волшебников, но большая часть была укутана в грязное тряпьё. Основы «пугал» врастали в красноватый камень алтарей, словно они были деревьями, выросшими на благодатной почве. В зале царила такая тишина, что мои шаги становились поступью великана, а стук сердца не покидал ушей.

С другой стороны, слышал ли я только своё сердце?

Предупреждён — значит, вооружён, хотя качество вооружения можно оспорить. Я знал о втором испытании, но, как и в случае с первым, ошибся, занизив ожидания. Метод поиска, которым я пользовался в Йхтилле, попросту не работал, сколько ни настраивайся «дальним зовом». Оно и логично — там я искал души забытых богов, а здесь царила лишь душа Полуночи, не способная мне ответить. Капли крови, упавшие на каменные блоки, также остались просто кровью. Поисковый амулет даже не услышал новой команды — возможно, его магия иссякла на предыдущем испытании. Попытки «сортировать» алтари по целостности и богатству их «пугал» также не увенчались успехом — отклика не было ни от дорогих кольчуг, ни от рваных тряпок.

Что остаётся? Идти вперёд, прислушиваясь к окружающему пространству и своему невеликому чутью на магию. Кажется, Илюха упоминал, что каждое новое испытание может занять на порядок больше времени, чем предыдущее. И если от стражей я сбежал всего за пару часов…

Вперёд. Вперёд. Слушать внимательней — и вперёд.

— Кажется, вы ходите кругами.

Голос Кас никак не отличался от того, как она говорила всегда — очень спокойно, ровно и достаточно негромко. Но в мёртвой тишине алтарного зала он прозвучал как гром среди ясного неба, заставив меня покинуть подобие транса, отшатнуться, врезаться правым боком в ближайшее «пугало» и самому чуть не упасть.

Моя первая помощница парила в воздухе, опять же, как обычно — едва не касаясь ногами каменного пола. Я уставился на неё в абсолютном неверии, моргая как после резкого пробуждения, безуспешно пытаясь осознать происходящее. У меня начались галлюцинации? Сколько я на самом деле провёл здесь, внизу? Но секунда тянулась за секундой, а кастелян Полуночи и не думала никуда исчезать. Разве что её взгляд стал самую капельку более осуждающим.

— Кас?.. — наконец прохрипел я.

— Да, Вик?

— Ты мне не чудишься?

— Оставлю это на ваше усмотрение.

Я недоверчиво прищурился, шагнул вперёд и протянул руку. Щека Кас на ощупь ощущалась как нечто среднее между поверхностью ледяной воды и плотным потоком воздуха. Она не отстранилась от прикосновения, даже наоборот, прикрыла глаза и слегка склонила голову к моим пальцам, пока я не убрал руку.

— Какого… Как ты последовала за мной?

— В тени вашей ауры, — туманно ответила она.

— Зашибись. И кто ещё тут вместе с нами, а? Может Терра прокралась в невидимости у меня за спиной? Кулина забралась на дно сумки⁈

— У них не было возможности, Вик, — серьёзно сказала Кас. — Даже сейчас, когда Полночь умирает, остаются нерушимые правила. Лишь кастелян имеет право следовать за хозяином, даже на пути к сердцу.

— Даже против моей воли? — резко спросил я.

— Ни ваша, ни моя воля сейчас не имеют значения. Важно лишь одно — чтобы вы прошли до конца и исцелили наш возлюбленный замок, пока не стало слишком поздно.

Я открыл рот, чтобы снова возразить, но быстро понял, что это бессмысленно. Кас уже была здесь, и что мне оставалось делать? Прогонять её, кричать, что со всем справлюсь сам? Правда была в том, что я в очередной раз застрял, пока что не смертельно, но вполне ощутимо. И две головы для решения этой задачи выглядели определённо лучше одной, тем более, если вторая голова принадлежала такой умнице, как Кас. Так что вместо нового порыва возмущения я вздохнул и проворчал:

— Ты сможешь вернуться назад, когда мы здесь закончим? Например, телепортироваться?

— Это зависит от того, когда и как мы закончим.

— И тем не менее.

— Я попытаюсь, Вик.

— Спасибо.

Вместе с Кас было уже невозможно шататься между каменных блоков и «пугал» в вялом режиме сомнамбулы. Я снова начал присматриваться к деталям, и наконец обнаружил, что меня смущало с самого начала. Конструкции, тянущиеся из алтарей, различались не только по внешнему виду, но и прочности. Причём некоторые из «богатых» разваливались от одного тычка, а некоторые «нищенские» выдерживали солидную тряску. Спустя некоторое время Кас обратила внимание, что из прочных «пугал» можно было составить неровную линию, уходящую в двух направлениях, и мы потратили пару часов, чтобы последовать за ней туда и обратно — увы, без значительного результата. Затем я начал сравнивать каменные блоки, по размеру и твёрдости, передвигал их с места на место — они поддавались с трудом, даже несмотря на силу «Зверя».

Ещё через несколько часов я присел, облокотившись на самый крепкий из найденных блоков, устроив вынужденный перекус. Завтрак Кулины продержал меня сытым около десяти часов, но организм всё-таки требовал подпитки энергией. Сейчас слегка передохну, и можно будет проверить…

— Вик, — на этот раз я даже не вздрогнул, хотя голос Кас раздался прямо у меня над ухом. — Кажется, я поняла.

— М? — спросил я, дожёвывая бутерброд с чем-то, подозрительно напоминающим запечённый язык мимика.

— Мы не должны искать алтарь. Нам надо вырастить свой собственный.

Глава двадцать восьмая

Вырастить собственный алтарь? Я не сразу сообразил, о чём говорила Кас, но затем проследил за направлением её взгляда. Каменные плиты под «прочными» алтарями будто пропитались оттенком их блоков, неприятно напоминающим свернувшуюся кровь. Это было почти незаметно, если не присматриваться, но глаза баньши оказались зорче моих.

Опустившись на корточки, я осторожно прикоснулся к красноватому участку пола на месте недавно отодвинутого в сторону алтаря. Текстура была такая же, как и у обычной плиты, а вот температура — заметно выше, сравнимая с теплом человеческого тела. Когда я начал убирать ладонь, пол едва заметно вздрогнул и потянулся за ней, заставив вздрогнуть уже меня самого.

— Видите? — коротко спросила Кас.

— М-да, — протянул я. — Оррисс о таком не предупреждал.

— Возможно, потому он и не справился с испытанием.

Сомнительно — семиглазый ворон иногда был на удивление невнимателен, но на изучение испытаний он всё-таки потратил несколько сотен лет. Впрочем, возражать я не стал, вместо этого продолжив эксперименты с «живым» полом. Спустя несколько минут из него удалось вытянуть крохотный куб из красного камня — пара сантиметров в высоту, не больше. Дальше куб расти отказывался, и я отстранился, переводя дух. Ощущение было такое, словно пришлось пробежать небольшой марафон без подготовки.

Похоже, что первой жертвой новому алтарю стала солидная порция моих сил. Первой — но далеко не последней. Я чувствовал его жажду, и мне совсем не нравилось это чувство.

— Кас?

— Да, Вик?

— Помнишь, я говорил, что кровь алтарю не понадобится?

— Помню.

— Я ошибался.

Не исключено, что если бы нам всё-таки удалось отыскать живой алтарь, все эти телодвижения бы не понадобились. Я запоздало сообразил, что Оррисс и другие посетители, в большинстве своём, могли никуда не торопиться. Потратить на поиски дни или даже недели — почему бы и нет? Не то что бы замок умирал прямо у них на руках — за вычетом случая лорда Роланда. Неожиданное чувство родства с далёким предком пронзило меня навылет, но быстро растворилось в окружающем мраке. Там, где он потерпел неудачу, я обязан был преуспеть.

Для начала — вырастить-таки этот долбаный алтарь.

Куб перестал впитывать кровь, когда достиг размера небольшой табуретки. Он всё ещё не являлся полноценным алтарём, но уже преодолел половину пути, и теперь требовал более оригинальных подношений. Более интересных, более… значимых.

Я опустил полэкс на каменный блок и с тяжёлым сердцем наблюдал, как прекрасное, надёжное оружие растворятся, словно снежок на раскалённой сковороде. По возвращении я мог заказать новый экземпляр у Луны, но до возвращения нужно было ещё дожить. Жертва пришлась алтарю по вкусу, и он заметно подрос, но всё ещё не насытился. К счастью, мне пока удавалось кое-как отслеживать его запросы, так что остальное оружие осталось нетронутым. Оно его не интересовало — в отличие от кое-чего другого.

Перстень, настолько массивный, что будь у меня две-три копии, получился бы приличный кастет. Перстень, наполненный смертоносной магией, метающий молнии на расстояние до десяти метров, три заряда, восстановление раз в час. Я получил его в качестве одного из артефактов от Альхирета, и пользовался куда реже, чем стоило бы. Даже совсем недавно, в первом испытании, где была масса возможностей пострелять магией, я применил кольцо всего один раз. Слишком привык полагаться на ближний бой, а единственным исключением для дальнего боя оставался Райнигун.

Я редко пользовался «подарком» Альхирета, и скорее был раздосадован потерянным потенциалом. Теперь — потерянным навсегда, поскольку перстень отправился на прокорм алтарю.

Поисковый амулет, золотая стрела на тонкой цепочке. Артефакт, преподнесённый мне в дар загадочными паломниками, мир и страна которых до сих пор оставались мне неизвестны. Кас в своё время опознала его, как инструмент для поиска всяких мелочей — и ошиблась. То ли он напитался силой Полуночи, то ли зачарование со временем становилось мощнее, неизвестно, но золотая стрела указывала мне верный путь столько раз, что я затруднился бы вспомнить. Иногда приходилось помучиться с поисковыми запросами, но результат того стоил.

Ценнейшая вещь, утрату которой было почти невозможно восполнить. Алтарь поглотил золотую стрелу и сразу вырос почти до полноценного размера. Но он всё ещё оставался голоден.

Наконец, с величайшей неохотой, я стянул с ног сапоги из кожи василиска. Первый артефакт, который я нашёл сам, а Кас и Луна совместно опознавали свойства. Не бог весть какие, как мне казалось на тот момент: защита от огня и кислоты, отталкивание пыли, но главное — идеальный контакт с любой поверхностью. В них нельзя было поскользнуться и почти невозможно споткнуться. Проклятье на сапогах рассеялось после очистки трёх ключевых комнат, и с тех пор я добровольно снимал их лишь перед сном. Самая удобная, самая надёжная обувь, что когда-либо у меня была, к тому же входящая в несобранный до конца сет с плащом и браслетом.

Не судьба. Или же наоборот — судьба. Алтарь принял мою любимую обувь, а из его центра, подобно молодому деревцу, вытянулась новая конструкция. Моё «пугало» держало в руках палку, отдалённо напоминающую полэкс, и было облачено в одежды цвета василисковой кожи. Я почувствовал, как его голод утихает, сменяясь чем-то другим, замыслом, намерением. Но секунды тянулись, одна за другой, и намерение не переходило в действие.

Всё ещё чего-то не хватало.

— Вик.

Я обернулся — и удивлённо вскинул брови. Кас протягивала мне пару старых потёртых кроссовок. В последний раз я их видел много месяцев назад, как раз когда сменил их на артефактные сапоги.

— Откуда… — начал я и запнулся. — Ты что, хранила их всё это время? Где ты их прятала?

— Вы же не хотите дальше идти босиком? — Кас умело проигнорировала мои вопросы, парировав собственным.

— Пожалуй, нет, — сдался я, примеряя свою старую обувь. — Спасибо. Только вот куда идти — большой вопрос.

— Алтарь остался недоволен жертвами?

— Да нет, вполне доволен — вон как вымахал. Но ему нужно что-то ещё, и я не могу понять, что.

Кас медленно облетела алтарь по кругу. Её фигура слегка светилась, изумительной красоты маяк среди моря окружающего мрака.

— Предметов он больше не примет?

Я прислушался к алтарю и покачал головой — ни оружие, ни артефакты, ни другие вещи его больше не интересовали.

— Вы говорили, что жертвой может стать обещание или воспоминание.

— Оррисс упоминал об этом, но как оно работает — не имею ни малейшего понятия.

Оставался, конечно, ещё один вариант, но его я даже не собирался упоминать. Я никогда бы не пожертвовал Кас, никогда бы не причинил ей вреда. Так что после нескольких часов безуспешных попыток «достучаться» до алтаря и понять, что ему надо для завершения испытания, я временно сдался. Расстелил взятый в дорогу спальный мешок и прилёг рядом с каменным блоком, прикрыв глаза. Из плюсов — Жнец так и не заявился, то ли ограниченный правилами, то ли не заметивший меня на пути к сердцу замка. Можно было вздремнуть хотя бы пару часов, а там уже вернуться к проблеме со свежей головой. Если возникнет какая-то опасность, меня разбудит Кас…

Я всегда спал беспокойно, часто ворочаясь и раскидывая руки. Раньше это никогда не доставляло мне проблем, но сейчас следовало учесть обстановку. По всей видимости, во сне я повернулся, коснувшись алтаря — и тут же проснулся от непередаваемого чувства холода. Правая ладонь словно прилипла к красноватому камню, и я ощущал, стократ сильнее чем раньше, как внутри него кипит подобие жизни. Замысел наконец обратился в действие, но при этом он вытягивал из меня… что-то. Нечто неосязаемое, неуловимое, чем я готов был поделиться разве что на уровне подсознания. Воспоминания, о которых я никогда не узнаю? Часть души?

Это продолжалось не так долго — пару секунд, прежде чем мои муки заметила Кас. Она тут же оказалась рядом, опустилась и положила свою призрачную ладонь поверх моей. Напор алтаря тут же снизился, но лишь потому, что моя помощница разделила нашу долю напополам. Её свечение быстро угасало, уходя вглубь камня, образ бледнел. Я хотел отстранить её, хотя бы сказать, что готов сам принести эту жертву, но язык не слушался.

Наконец, спустя болезненную вечность — около двух минут — раздался натужный скрип и рокот камня. Алтарь отпустил нас, а рядом с ним пол раздвинулся, трансформировался в каменные ступени винтовой лестницы, уходящие на глубину. Второе испытание было пройдено — но какой ценой?

— Кас, — наконец прохрипел я. — Ты в порядке?

— Нет, — ответила она.

Её голос больше напоминал шелест ветра среди опавшей листвы, и моё сердце пропустило удар. Кас оставалась рядом, но была такой тонкой, такой прозрачной, что мне приходилось всматриваться, чтобы разглядеть её черты. Возможно, мне стоило бросить этот проклятый поход, остаться с ней, отнести назад в тронный зал и сделать всё, чтобы она пришла в себя. Даже если бы я не давал клятву.

— Зато вам не пришлось испепелять меня, дабы открыть проход, — прошелестела Кас, и на её едва различимом лице мелькнула настоящая улыбка. — Идите, Вик. Я вернусь сама и буду ждать вас, как и всегда.

Что мне оставалось, кроме как поверить ей?

Путь вниз был долгим, но не бесконечно долгим. Лестница тянулась и трансформировалась у меня под ногами, пока не вытянулась в ровный путь посреди коридора, столь же непроглядно-тёмного, как и зал второго испытания. Вскоре коридор упёрся в двойные двери, изрядно напоминающие те, за которыми скрывался основной портал Полуночи.

Только с той разницей, что эти створки отказались открываться по велению ключа от всех дверей. Странно. Я нахмурился, всматриваясь в детали. Это было тяжеловато сделать даже под воздействием лучшей еды Кулины, но спустя пару минут удалось обнаружить выемку — на том месте, где у обычных дверей находилась замочная скважина.

Выемку в форме человеческой ладони.

Без долгих колебаний, я приложил левую пятерню к выемке — она подошла идеально, словно форму готовили под неё. А ведь может и готовили когда-то, тело ведь возвращалось из эпохи в эпоху, спасибо чудесам маго-генетики или как она там… В любом случае, ладонь крепко прижималась к прохладному металлу, а я сосредоточился на ощущениях.

Совсем недавно алтарь второго испытания попытался вытянуть у меня душу через другую ладонь, так что будет здесь? Третье испытание ждёт за дверью или уже началось? В какой момент на меня накинутся глубинные страхи? Кто это будет — Князь в Жёлтом в своём сюрреалистичном ужасе? Аватар Шар’Гота, усеянный зубастыми ртами? Или, может, я открою глаза и снова окажусь нервным одиноким парнем, сидящим рядом с больничной кроватью, на которой медленно умирает мама?

Ни один из этих вариантов не вызывал воодушевления, но я был готов. И всё же, видения не приходили, холодный металл под моей ладонью постепенно нагрелся, и больше ничего не происходило. Спустя пять минут я решился отнять руку, чтобы приложить снова — безуспешно. Правая рука не помещалась в выемку, но я попробовал и её, затем толкнул дверь, постучался и снова толкнул — заметно сильнее. Никакой реакции.

Может, ключ от всех дверей надо приложить одновременно с ладонью в выемке? Я привычно потянулся к нему… и не обнаружил его на месте.

Повторная, более тщательная проверка, тоже ключа не выявила. Я точно помнил, как вешал его на шею после первой попытки открыть дверь несколько минут назад, он не рассыпался в пыль, «заряды» ещё должны были остаться. Повинуясь ужасному подозрению, я опустил руку на правое бедро — и Райнигуна там также не было. Я не мог призвать его, как ни пытался, мой фамильный револьвер исчез вслед за ключом. Остальное оружие и оставшиеся артефакты остались на месте, но знаковые, привязанные к моей душе великой душой Полуночи, пропали.

Страх перерос в гнев, и почти не задумываясь я воззвал к силе «Зверя в лунном свете», чтобы попытаться выбить дверь вместе с петлями! Но и здесь меня ждало разочарование — сила не откликалась, будто её никогда и не было. Ни одна из моих сил, если уж на то пошло — «Метаморф», «Вуаль», «Трава, что крушит камни» — все они исчезли. У меня не было возможности проверить «Взгляд библиотекаря», но наверняка я бы сейчас не прочёл ни одного незнакомого текста.

— Серьёзно? — проворчал я, обращаясь в окружающее пространство. — Потеря способностей — худший из глубинных страхов? Я так большую часть жизни жил, и ничего, справился.

Темнота ничего не ответила. Какое-то время я провёл, пытаясь открыть грёбаную дверь разными способами, затем просто скучал рядом. Поел, заснул, проснулся в той же темноте. Повторил попытки. Повторил цикл. Одним из предметов, которые я нёс с собой в переносном кармане, было магическое зеркало, но без «Вуали» воспользоваться им не представлялось возможным.

Спустя трое суток я решил вернуться, чтобы поискать другую дорогу, или, по возможности, посоветоваться с Кас.

Зал с алтарями всё ещё был залит тьмой — но не той магической, давящей тьмой, что властвовала здесь несколько ночей назад. Самой обычной темнотой, какая и была положена закрытому помещению без окон. Я не нашёл Кас, равно как и другой дороги вниз, зато без большого труда обнаружил выход к предыдущей зоне — где проходило первое испытание. Стражей там не оказалось, а лестница, уходящая вверх по стенке башни-колодца, заметно крошилась под ногами.

Ощущая внутри нарастающее беспокойство, я отправился наверх. Большая стрелка механических часов перешла на цифру «семь», и снаружи меня встретил прохладный вечер. Стремительно темнело, но ночь ещё не настала, а значит, вокруг Полуночи должен был мерцать защитный барьер.

Должен был — но не мерцал. Ни барьера, ни закрытых дверей, никакого ощущения жизни в глубине замка. Полночь была мертва, а я растерянно стоял посреди её останков.

Нет. Нет, этого не может быть.

Это иллюзия, верно? Видение, морок, тот самый глубинный страх, на этот раз, должен признать, — вполне убедительный. Дескать, я опоздал, не уложился в сроки, и сердце замка не выдержало. Не дождалось. Разумеется, это всего лишь видение, испытание воли, тщательно выстроенное, чтобы меня запутать.

А что, если нет?

Не ощущалось никакого перехода между моментом, когда я положил ладонь на дверь и убрал её. Никакого помутнения сознания, точки входа в наваждение. А вот смерть зачастую так и приходит — тихо и незаметно, особенно если это смерть во сне. Полночь слишком много спала в последнее время.

Чувствуя, как дышать становится тяжелее, я ускорил шаг.

Сад зарос так сильно, что сквозь колючки местами пришлось прорубаться коротким мечом. Хвои нигде не было видно, и на мой зов она не откликалась.

Лазарет пустовал — ни Терры, ни иссохших, никого из пациентов. На полках и в шкафах не осталось лекарств и компонентов, будто кто-то в спешке сгрёб всё и забрал с собой. Одно окно выбито, осколки стекла разбросаны по полу.

На кухне — тяжёлый дух разложения, остатки еды разбросаны по всей площади.

В казармах, кузнице, гостевых покоях — ни души.

Все двери, ведущие в основной коридор, выбиты целиком или повисли на одной петле. Тронный зал встретил меня запахом пыли и запустения, ещё более жалкий и заброшенный, чем когда я увидел его впервые — во сне. Трон покосился, по потолку змеились трещины, из всех оконных стёкол уцелело лишь одно. Вечер сменился ночью, но ничего не изменилось — Полночь погибла, а её слуги и гости разошлись кто куда, забыв про её неудачливого хозяина.

Раз за разом я твердил себе, что этого просто не могло быть. Кто-то бы да остался, чисто из принципа, пусть и для того, чтобы высказать мне всё в лицо. Но опять же, почему бы и не наоборот? Кто знает, сколько времени я на самом деле провёл там, внизу? Кажется, что не больше недели, а в реальности могли пройти месяцы, годы. Последний вздох умирающей Полуночи, отпускающей течение времени на свободу — и я, угодивший в «карман» перед третьим испытанием. У тех, кто остался жив, хватало времени и на раздумья, и на разочарование, и на решение уйти.

Впервые за долгий срок я остался совершенно один.

Течение времени должно было возобновиться, но я ощущал его урывками, отдельными отрезками, когда сознание позволяло воспринимать происходящее и откладывать это в памяти. Все знаковые комнаты, куда мне удалось добраться, пустовали, везде царила разруха и тлен. Замок разваливался с рекордной скоростью, на моих глазах осыпался крупный кусок крепостной стены, чуть было не похоронив меня под обломками. Спустя часы… дни… недели? Спустя сколько-то я вышел за пределы стен, чтобы убедиться, что полумёртвые «энты» из проклятого леса стали окончательно мёртвыми, последовав за ненавистным им замком. В самой Полуночи почти не осталось монстров — разве что на отдалённых крышах можно было заметить слишком уж глубоко заснувших гаргулий, да в недрах сада раздавалось отдалённое шипение гигантских змей. В моём текущем состоянии я мало что мог противопоставить сильным противникам, но они не слишком стремились меня найти.

Мысль о самоубийстве приходила регулярно, намекая на свою беспроигрышность. Если всё вокруг — морок, то таким образом удастся его развеять. Если реальность — то какой смысл влачить столь жалкое существование, постепенно теряя рассудок?

К несчастью, оставался и третий вариант. Всё вокруг могло быть иллюзией, но самоубийство прикончило бы меня и в реальности.

И я продолжал жить.

Башня Вечности, аномалия под магическим куполом, в этой версии Полуночи попросту отсутствовала. Никаких следов, никаких руин — возможно, она просто схлопнулась сама в себя, без остатка. В остальных библиотечных башнях меня встретил густой запах гари и толстый слой пепла на каждом этаже. Будто Фахар снова вырвался на волю и довёл до логического конца свой мрачный замысел, спалив все книги без остатка. До темницы было невозможно добраться, но оставалось единственное место, которое я пропустил.

Мастерская.

Все могли уйти, но Адель — нет. Я не мог внятно объяснить, почему нет, просто эта мысль засела в голове, поддерживая глупую надежду среди океана отчаяния. У Адель были планы и задачи на годы вперёд, для которых магия не требовалась. Полночь не признавала её в качестве слуги, у них отсутствовала незримая связь. Адель могла остаться и должна была остаться, иначе зачем это всё?

Не знаю, как мне удалось вспомнить и воспроизвести дорогу в мастерскую среди замка, что обращался в руины. Кажется, по пути я подвернул правую ногу и сломал пару рёбер, пытаясь пробраться сквозь завалы, но в итоге дошёл до коридора, ведущего в последнюю из не проверенных знаковых комнат.

— Адель! — крикнул я, хромая вперёд. — Адель, отзовись! Адель!..

Ни звука, ни шороха, ни скрипа металла. Пустота и тлен, трещины, обломки. Мастерскую покинули давным-давно, и глупо было предполагать…

— Адель!! — удвоил я усилия, перебивая гнетущие мысли. — Адель, где ты⁈ Выйди, отзовись, мне нужна твоя помощь!! АДЕЛЬ!!

Мой голос впервые за долгое время снова напомнил рык, усиленный мощью «Зверя», он раскатывался по углам мастерской, но возвращался ни с чем. И всё же, я продолжал кричать, рычать, а затем и хрипеть, не желая отпускать последнюю крохотную надежду из всех оставшихся.

— Адель!..

Ледяной ветер коснулся пылающих щёк — странное чувство, как будто ощущение не соотносилось с реальностью. А затем на мою бедную голову из ниоткуда обрушилась серия пощёчин! Коротких, достаточно сильных, чтобы выбить меня из колеи, но исключительно взвешенных. Я пытался отбиваться, закрывать щёки руками — тщетно, внезапная пытка продолжалась и продолжалась, и продолжалась. Пока я не взревел от бешенства, до краёв наливаясь могуществом «Зверя», и… открыл глаза.

Вокруг сгущалась почти непроглядная темнота, а вот запах тлена и пыли куда-то исчез. Моё правое бедро ощущало на себе привычное касание кобуры с Райнигуном — непередаваемое облегчение! По правую руку виднелись распахнутые створки двойных дверей, что доставили мне столько неудобства… совсем недавно? Страшно давно?

А надо мной склонилась Адель — живая, насколько это слово было применимо к разумному автоматону, и задумчиво покачивающая отведённой ладонью для очередной пощёчины.

— Адель… — пробормотал я, и тут же об этом пожалел — металлическая ладошка немедленно отправилась на сближение с моей левой щекой. — Хватит! Хватит, я тут. Я вернулся.

— Нако-нец. То.

Исполняющая обязанности механика весь поход пряталась в переносном кармане для предметов — в «свободном» слоте, который я специально оставил пустым на всякий пожарный. Выбралась она в ответ на мои отчаянные крики — кричал я не только в мире морока, но и реальности. А вот каким образом ей удалось туда забраться вопреки моей воле, да ещё и замаскироваться на всю дорогу, оставалось выше моего понимания. Адель не торопилась делиться секретом, но слишком сильно я нажимать не стал — поскольку вовсе не был уверен, что прошёл бы третье испытание без её помощи.

— Выходит, лорд Роланд тоже мог взять с собой автоматона? — нервно хмыкнул я, пытаясь представить путь своего далёкого предка. — Поставить программу «спустя полчаса бей меня по щекам» и запустить перед третьим испытанием.

— Может. Быть.

— Не хочешь остаться тут или попробовать выбраться?

— Хочу ид-ти с то-бой.

— Точно?

— Точ-но. К тому же. У ме-ня что-то есть.

— Что за «что-то»? — с подозрением спросил я.

В ответ моя механическая помощница продемонстрировала какой-то небольшой свёрток, кусок ткани, плохо различимый в окружающем мраке, даже с едой Кулины. Пришлось зажечь захваченный «вечный» факел от огнива — и сперва не поверить своим глазам.

— Где ты это взяла?

— В лар-це. Когда откры-лась дверь. Я долго жда-ла, пока ты. Проснёшься.

Развёрнутый и приведённый в порядок свёрток оказался второй половиной карты, идеально подходящей к первой.

Мелинда не соврала — Полночь не могла изменить путь к своему сердцу, лишь попытаться как следует запутать «паломников». Сложенная воедино, карта не срослась с помощью магии, чем слегка меня разочаровала, но текст и иные обозначения на ней наконец-то можно было прочесть. «Взгляд библиотекаря» трудился на полную, расшифровывая мелкие закорючки над схематичным рисунком.

«Север, северо-восток, восток, север» (значок креста)

«Север, запад, север, северо-запад, запад» (рисунок черепа)

«Юг, северо-запад, север, север, восток» (полустёртый неразборчивый знак)

«Восток, юг, восток, север, северо-восток» (рисунок черепа)

«Запад, север, север, северо-запад» (восклицательный знак, три вопросительных знака)

Лабиринт следом за тремя испытаниями оказался не совсем таким, как я его представлял. Эту ремарку можно было адресовать и всей предыдущей дороге к сердцу, но здесь — в особенности. Больше всего, как ни странно, он напоминал устройство бывшей сокровищницы, отдельные комнаты с закрытыми дверьми. Новые на вид и заброшенные, напоминающие изысканные гостиные, пустующие склады и вонючие тюремные камеры. Размеры помещений также варьировались, от каморок до обширных залов, но суть оставалась неизменной. В каждой комнате — по восемь дверей, на все стороны света. Внутри поджидали ловушки либо монстры, иногда было пусто, изредка встречались малозначимые сокровища. Будто кто-то вырезал видеоигру-«рогалик» и вставил сюда, в Полночь, в самую её глубину на последнем рывке к сердцу.

Лабиринт казался чем-то лёгким, почти несерьёзным по сравнению с прежними испытаниями. Ловушки были простыми — стрелы из стен, колья из пола, изредка попадались редкости вроде качающихся топоров, смыкающихся стен и давящего потолка. Противники — конструкты по типу ползунов из первого испытания, но не торопящиеся воскресать после смерти. Впрочем, кажущаяся лёгкость работала на отвлечение внимания, поскольку без сложенной воедино карты мы бы могли ходить по этим комнатам целую вечность.

— Се-вер там.

— У тебя что, встроенный компас?

— Я сама встрои-ла. Пока-зать?

— В другой раз. Как ты думаешь, что значит крест?

— Ключевое мес-то?

— Ключевое по сравнению с чем? А, ладно, разберёмся по ходу.

Вскоре выяснилось, что крест означал опасную ловушку — в нашем случае, проваливающийся пол. Я едва успел запихнуть Адель в переносной карман, прежде чем она улетела невесть куда. Череп — «минибосса», конструкта в виде трёхголового медведя-переростка, который чихать хотел на удары боевым молотом. Адель отвлекла его сзади, а я расстрелял из Райнигуна, по одной голове за выстрел. «Веселее» всего было с невнятным рисунком, там комната вдруг начала вращаться против часовой стрелки, а двери — меняться местами. Когда карусель утихла, мы некоторое время спорили о направлении движения, но в итоге доверились карте и записанным сторонам света.

Второй череп — змея, занимающая почти всё пространство комнаты. Мёртвая. Сломанная много столетий назад, но заслонившая тушей все возможные выходы. Не знаю, сколько часов ушло на расчистку прохода, прежде чем мы прошли дальше. Нас ждала комната с восклицательным и вопросительными знаками, и я затаил дыхание, открывая дверь к ней…

Коридоры. Три прохода, уходящие в разные стороны — по одному на каждый вопросительный знак. Ни дверей, ни подсказок, выбирай что хочешь. Мы застыли в нерешительности, пока я не додумался заново прокрутить в голове имеющуюся информацию. Зажав в руке механические часы, я двинулся по одному коридору, затем вернулся назад и прошёлся по второму. Туда и обратно, не более двадцати метров.

— Адель?

— Да?

— Ты слышишь разницу в тиканье секундной стрелки?

Это была слегка отчаянная догадка, ведь замедление времени могло проявляться совершенно иначе, если проявляться вообще. Но девушка-автоматон тут же кивнула, указав на третий коридор, из которого я только что вернулся.

— Здесь тика-ют иначе.

— Медленней?

— Да. На долю секун-ды.

Спустя полчаса коридор привёл нас к новому массиву комнат и дверей. Соединив старую карту, я без большого удивления обнаружил, что рисунок на ней и надписи изменились, подстроились под новый сегмент. Это обнадёживало, но не давало ни малейших указаний на то, сколько ещё нам понадобится пройти.

Может, ещё одну секцию, может, две. Может, десять или сто. По крайней мере, мы знаем паттерн, ответ на загадку. А что насчёт запаса сил… Внутреннее чутьё настойчиво подсказывало, что здесь нельзя было оставаться на ночлег и даже не стоило задерживаться для перекуса. Лабиринт проходился за раз, на одном выдохе, без иных вариантов. Не знаю, пожирал он слабых претендентов или просто возвращал в начало, но проверять не хотелось ни то, ни другое.

— Адель, ты ведь потащишь меня, если я грохнусь на пол от усталости?

— Конеч-но.

— Тогда вперёд.

Сложно сказать, через сколько сегментов всё происходящее начало сливаться воедино. На этот раз в реальности, а не мороке — долгая, нестерпимо долгая прогулка пробовала мой рассудок на прочность. Зачистить сектор, замерить время, пройти дальше. Свериться с картой, зачистить сектор, замерить время, пройти дальше. Свериться с картой…

Четырежды Адель поправляла меня, когда я пытался сунуться не в те двери. Дважды я спасал её от угрозы быть смятой, раздавленной, упавшей в пропасть. Третий раз опоздал — и «минибосс» в форме жука-носорога искалечил ей левую руку до нерабочего состояния. Использовав один из шприцов Терры, я разобрал жучару на составляющие, но Адель не могла починить себя на месте. Дальше мы шли осторожней, а значит — медленней.

— Вик?

— М?..

— Если мы не. Выбе-ремся.

— Мы выберемся. Слово хозяина Полуночи.

— Если мы не. Выбе-ремся, — упрямо повторила Адель. — Знай.

— «Знай» что?

— Люблю, — тихо сказала она. — Те-бя.

— Я тоже люблю тебя, Адель. Держись, хорошо?

— Хоро-шо.

Когда всё начало сливаться воедино, я мог довериться лишь её глазам, сам превратившись в руки, преграду от тварей и разящий меч. Вперёд, вперёд и слегка вниз, туда, где замедление времени становилось всё более ощутимым. Лишь бы часы выдержали, лишь бы выдержала Адель, а уж я как-нибудь справлюсь. Свериться, зачистить, замерить, пройти. Свериться, зачистить, замерить, пройти. Свериться… замерить…

Ощущение падения было внезапным, отрезвляющим как шоковая терапия. Мы падали вместе, и судя по закрытым глазам Адель, у неё каким-то образом кончился заряд. То ли очередной конструкт смог повредить автоматический ключ, то ли сам механизм оказался с изъяном. Адель была тяжелее меня и падала быстрее, но я успел едва мазнуть её рукой, чтобы переместить в переносной карман. Теперь я падал в гордом одиночестве — и полной уверенности в очередном провале, как в переносном, так и самом буквальном смысле. Очевидно, что мы угодили в одну из ловушек в пропущенном кресте на карте, и в лучшем случае окажемся в начале забега. В худшем — на дне какой-нибудь ямы или самых глубоких пещерах под замком. Можно попробовать выбраться с помощью зеркала… чтобы потом что? Начать всё с начала? Откуда взять на это время?

Время. Только сейчас до меня дошло — из кармана больше не раздавалось его различимого тиканья. Механические часы застыли, застыли, когда все три стрелки достигли отметки «двенадцать». Меня пробрало насквозь лихорадочной дрожью, ощущение падения вдруг сменилось парением, как в невесомости. С точки зрения физики и то, и то было одинаковым явлением, но воспринималось по-разному. Темнота вокруг больше не казалась стенами очередной ловушки, она расступалась во все стороны, как тогда, когда я лежал в операционной коме и плыл сквозь мрак, безмолвный и бестелесный. А снизу поднималось и становилось всё сильнее могучее биение живого сердца.

И всё же, сейчас всё было немного иначе.

Я не слышал голоса Полуночи, хотя её присутствие распространялось везде вокруг меня. Я не видел образа, что она явила мне в тот раз. Время остановилось, но падение-парение-полёт всё же продолжалось, наперекор всем законам мироздания. Я попытался воззвать к своему замку, но никто не ответил — только звук биения сердца усиливался, пока не слился со мной целиком, не стал звуком моего собственного сердца, и теперь они бились в унисон.

А потом я упал — просто упал, с относительно небольшой высоты, больно ударившись о каменные плиты пола.

Зал, практически точная копия тронного, вплоть до самого трона, стоящего в центре. Целый мир, наполненный камнем, деревом и тканью, изящные коринфские колонны, плавно переходящие в фигурные балки, сплетающиеся под потолком. Только источниками света в этом зале были не окна, а исключительно «вечные» факелы, развешанные по стенам. Да трон по центру вырезан не из светлого дерева, а чёрного камня.

Спустя минуту осмотра стало очевидно и другое различие. Это место выглядело… не до конца настоящим. Настолько настоящим, насколько позволяло мне воображение. Стоило отвернуться от какого-либо участка зала и тут же повернуться назад, как обстановка неуловимо менялась. Колонны стояли чуть-чуть иначе, факелы висели немного не так, рисунок плит на полу сдвигался. Как будто всё окружающее пространство моментально дорисовывала нейросеть, очень точно, но с крошечными изменениями. Неизменным оставался лишь трон, и его назначение выглядело вполне очевидным.

Я подошёл поближе и сел на чёрный камень, оказавшийся тёплым как печка. Неторопливо расстегнул заплечный мешок, извлекая на свет шкатулку из красного дерева, поставил её на массивный подлокотник. У меня самого не хватило бы сил и умения, чтобы запустить сложный магический механизм, но это место помогало мне во всех начинаниях. «Нужное устройство», как некогда сказал Илюха, находилось вокруг меня, и терпеливо ожидало подпитки.

Крышка шкатулки слегка приподнялась, высвобождая изумительную, безумную, освобождающую мелодию высших сфер.

Бурлящая сила хлынула в копию тронного зала, разливаясь по плитам пола, малейшим трещинам, впитываясь в колонны и стены. Пространство вокруг испустило вздох — умирающий от жажды человек, получивший маленький глоток воды. Музыка питала то, что вскоре бы иссохло, проникала во все уголки реальности, возвращала жизнь. На меня вдруг обрушились эмоции, сторонние, но настолько родные, насколько вообще можно было представить. Надежда, радость, пробуждение… и невероятная, бесконечная, тянущая жажда. Требование открыть шкатулку нараспашку, выпустить наружу всё могущество древнего волшебства, дать наконец напиться вволю!

Только вот это был тот самый вариант, что предлагала Мелинда. Перегрузить Полночь энергией, и тем самым нанести последний удар. Тот, кто обезумел от жажды, может забыться и утонуть в ручье, захлебнуться водой из-под крана. Надо было терпеть, не поддаваться натиску, «поить» замок потихоньку. И пока вполне получалось.

Что там мне предлагали кроме этого? Ритуал от Оррисса, чтобы самому получить силу Полуночи, перенаправить потоки энергии и уподобиться Знающим? Как-нибудь в другой раз, спасибо, а если точнее — никогда. Даже если я разом обрету невозможное могущество и смогу лично защитить всех, кто мне дорог, что останется от моей человечности? Личности, памяти, воли, любви? Риторический вопрос. Мне хватало ноши хозяина Полуночи, и увеличивать её тысячекратно было скверной идеей, как ни посмотри.

А вот третьего варианта, «дабы смутить разум, сбить с дороги, отравить сердце», мне так и не дали. Оно и к лучшему — меньше тяжких раздумий, а также лишний повод щёлкнуть Альхирета по носу при новой встрече. Мол, ошибся, дружок, напророчил лишнего. Старость, небось, сказывается, да тысячелетний недосып. Вот и становись Знающим после такого, чтобы допускать настолько нелепые промашки…

Если, конечно, мы вообще встретимся.

Ход мыслей прервало лёгкое ощущение неправильности. Я быстро убедился, что шкатулка оставалась слегка приоткрыта, и мелодия продолжала звучать, но в неё словно закралась лишняя нотка. Не фальшивая, просто иная, вызывающая тревогу. Когда нотка повторилась, я встал с трона, закрыл глаза и попытался понять, с какой стороны она доносилась.

Дальше. Чуть дальше. Ещё чуть дальше, мимо колонн и факелов, вглубь небольшого прохода, которого здесь не было пару секунд назад. Ещё дальше, туда, где уже вся мелодия становилась отчётливо-тревожной, нервной. Спустя миг музыка прошла сквозь меня, и пришло осознание — её одной не хватит, чтобы поддерживать в Полуночи жизнь. Запас силы в шкатулке был громадным, но всё же не безграничным, а вечный замок нуждался в постоянной мощной подпитке. Подпитке, которая последние сотни лет по какой-то причине была ограничена до жалких капель. И когда музыка попыталась исправить проблему, она наткнулась на… препятствие.

Вокруг меня больше не было стен, над головой не нависал потолок, а пол под ногами существовал лишь на том пятачке, где я оставался на месте. Музыка открыла мне иной взор, и теперь я видел, как откуда-то снизу, из недостижимых глубин мира, тянется сияющая вена, несущая поток энергии. Я был ничем по сравнению с этой веной, букашкой на фоне трубы газопровода, если можно было позволить столь грубую аналогию. Ближе к Полуночи пульсирующая нить сосуда сужалась, подстраивалась под размер самого замка и нужды сердца.

Пока не достигала места, где ослепительный поток был перерублен почти целиком.

Песчинки, крохи, капли силы проникали выше, растворяясь в бесконечной жажде Полуночи. Место раны, нарушения, сбоя было достаточно узким, но «иной взор» не позволял разглядеть, в чём именно состояла проблема. Не задумываясь ни на секунду, я шагнул вперёд — одного шага в этом месте хватило, чтобы оказаться у цели. Теперь только протянуть руку, вновь пропустить сквозь себя мелодию, направив в нужную сторону…

Моя правая ладонь прошла сквозь пространство, существующее на грани вымысла и реальности, и натолкнулась на что-то вполне реальное. А именно, рукоять оружия, судя по всему — двуручного меча.

Мои пальцы сомкнулись вокруг рукояти прежде, чем я успел поразмыслить и взвесить, насколько это хорошая идея.

— Слушай меня внимательно, хозяин. Слушай, ибо второго шанса не будет.

Кат-сцена. Это всё, что пришло мне на ум, очередная грубая аналогия в мозгу, застрявшем в неизвестной магической ловушке. Кат-сцена с небольшой вариативностью, где можно было выбирать самые простые варианты диалога. В основном — совсем не те, что мне хотелось спросить по-настоящему.

— … Слушаю.

— Не исцеляй Полночь. Оборви поток силы. Сделай это, и второй замок падёт в бездну, рядом с шестым.

— … Зачем?

— Шесть замков из семи исполнили своё предназначение тысячелетия назад. С тех пор они лишь отравляют мироздание своей бессмысленной враждой. Оборви поток силы — ибо такова воля самой вселенной.

— Кто ты?

…

Без ответа. Но тут на задворках моего сознания послышалась слабая мелодия из шкатулки, и её хватило, чтобы нарушить условия «кат-сцены». Теперь я мог выбирать последний вариант вопроса снова и снова, что и сделал, наслаждаясь толикой возвращённой свободы.

— Кто ты?

— Кто ты⁈

— Кто. Ты⁈

— КТО ТЫ⁈

Я изрыгал один и тот же вопрос, десятки, сотни раз, пока наконец не получил едва различимый ответ.

— Затмение.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 5

Content

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 5

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Nota bene