Людмила Николаевна Собчик

Характер и судьба. Как научиться управлять своими эмоциями и построить счастливые отношения в зависимости от темперамента

© ООО «Институт прикладной психологии», Собчик Л.Н., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

О характере

Что такое характер?

Считается, что все знают ответ на заданный вопрос, но все отвечают по-разному. Редко можно услышать более-менее четкое объяснение. В то же время на эту тему написано немало научно-популярных статей и книг, мемуарной и художественной литературы, где авторы описывают характерологические черты своих героев или реально существовавших прославленных людей, знаменитых в связи с их незаурядными способностями. Но и знаменитостям не чужды присущие большинству людей слабости, каждый из них обладает своим характером.

Известный российский почерковед И. Ф. Моргенштерн в 1911 году в своей монографии «Психографология» описал характеры Пушкина, Достоевского, Толстого, Наполеона и других выдающихся личностей, опираясь на некоторые закономерности, связанные с особенностями их почерка. При этом он иллюстрировал свои выводы описанием их жизни, наиболее значимых поступков, стиля отношений с окружающими людьми, особенностями высказываний, цитатами из писем или литературных произведений.

В самом деле, знаменит человек или нет, не только по почерку, но, вникая в перипетии его жизни, можно увидеть, как влияют на течение его судьбы особенности характера. Такую закономерность можно наблюдать, присматриваясь к стилю жизни любого человека. Одной из основ поведения индивида является соотношение между рассудочным подходом к решению житейских проблем и эмоциональными реакциями. Казалось бы, что логические построения, разумный выбор пути, опора на накопленные знания и опыт представляют собой основной фундамент, на котором должна строиться судьба человека. Принято считать, что человек – Homo sapiens – существо разумное. Но, к сожалению (или к счастью), это не совсем так, ибо «страстями жив человек».

Характер – это неповторимый, индивидуальный стиль эмоциональных проявлений, преобладающий тип мышления, с помощью которого осваиваются знания об окружающем мире, это доминирующие мотивы поведения, особенности стиля общения индивида с окружающими людьми, а также то, как реагирует на радости и невзгоды, каким образом пытается добиться успеха и справиться с неудачами.

Фактически, идя на поводу у эмоций, каждый из нас является заложником своего характера. Сложная мозаика характера складывается из сочетания разных черт. Активность, решительность, настойчивость – это те черты, которые могут способствовать осуществлению замыслов, самоутверждению личности, отстаивающей свои идеи, добивающейся признания своего таланта. Но эти же черты могут привести к обратному эффекту, если обернутся поспешностью в принятии решений или резкостью в общении с людьми. Людям другого типа мешают реализовать свои мечты и надежды чрезмерные уступчивость и деликатность, несмелость в принятии решений. Многое, что мешает человеку быть счастливым, определяется его отношениями с близкими или в ином плане важными для него людьми. Часто его несчастливость, обиды и недовольство идут не столько от объективных обстоятельств, сколько от его собственной мнительности, им самим надуманных подозрений, то есть от особенностей характера.

Невольно приходят на ум насыщенные горечью строки Л. Н. Толстого: «Солнце грело, трава, оживая, росла и зеленела везде… Веселы были и растения, и птицы, и насекомые, и дети. Но люди – большие и взрослые люди – не переставали обманывать и мучить себя и друг друга. Люди считали, что священно и важно не это весеннее утро, не эта красота мира Божия, данная для блага всех существ, – красота, располагающая к миру, согласию и любви, а священно и важно то, что они сами выдумали, чтобы властвовать друг над другом» («Живой труп»).

Когда уходит любовь, рушится карьера, теряется связь с детьми, люди задумываются – в чем причина? В первую очередь хочется обвинить во всем других, но не себя! Многим кажется удобным свалить все на обстоятельства. Это – проще всего, но такая позиция не принесет позитивных результатов.

Рассмотрению подлежат не обстоятельства, а то, как ты проявился в этих обстоятельствах, считают мудрые люди. Среди них – известный политический деятель Бенджамин Дизраэли, который говорил: «Не обстоятельства творят человека, а человек творит обстоятельства». А всем известному писателю, философу и ученому Иоганну Вольфгангу Гете принадлежит фраза: «Величайшей заслугой человека остается, конечно, то, что он как можно больше сам определяет обстоятельства и как можно меньше дает им определять себя».

Да, характер во многом предопределяет судьбу человека. В этой книге мы постараемся разобраться, какие составляющие входят в понятие «характер», каковы наиболее яркие, преобладающие черты, которые определяют многое в том, как может сложиться его жизнь. Но помимо характерологических особенностей человек обладает разумом и волей. Стоит понять те сильные и слабые, спонтанно проявляющиеся свойства, из которых слагается ваше собственное «Я», чтобы постепенно научиться управлять ими, стать зрелой, владеющей своими чувствами и поступками личностью. Не менее важно усвоить, что мир состоит из огромного разнообразия индивидуумов, многие из которых не похожи на вас, думают и чувствуют по-другому: тогда вам легче будет общаться с людьми, а им – с вами.

Для того чтобы быть успешным в любви, в семейных отношениях, чтобы удержать любовь или с достоинством пережить ее утрату, своевременно предусмотреть и преодолеть проблемы подрастающих детей, необходимо лучше разбираться в некоторых аспектах, связанных с психологией личности и межличностных отношений.

Имеются в виду те отношения, которые складываются между людьми в зависимости от преобладающих черт характера каждого их них. Этому и посвящена данная книга[1].

Многие считают, что характер проявляется как сумма нажитых привычек, которые следует отнести исключительно на счет воспитания. Есть и другая крайность, когда люди принимают наследование черт как фатальную неизбежность и поэтому считают бесполезными всякие усилия по борьбе со своим или еще чьим-то характером. Некоторые убеждены, что их собственные эмоции и поступки достойны подражания, что иначе и быть не может, а те, кто считает по-другому, неправы и достойны сожаления. Что может по данному поводу сказать ученый, посвятивший всю жизнь изучению личностных свойств человека, его индивидуальности? Подойдем к прояснению этого сложного вопроса последовательно.

Как формируется характер человека и как он проявляется на разных жизненных этапах?

Прежде всего, обратим внимание на свойства темперамента человека, которые передаются по наследству. Представим себе схематично всю личностную структуру человека в виде дерева, у которого есть корни, ствол и крона.

Корнями «древо личности» уходит в землю. Все на Земле вырастает из земли, в нее же и уходит, совершая свой жизненный круговорот. В данном контексте земля (почва) – это прошлое человека, его родители и прародители, генетический фонд, который накапливался многими столетиями. Именно из какого-то зернышка генофонда произрастает древо личности каждого конкретного человека, так же как из желудя вырастает дуб, а из кленового семечка – клен. У каждого древа личности – свои корни (генетическое прошлое), ствол (характер) и крона (основная социальная направленность).

Ученые-генетики уже не первый год владеют методами, позволяющими установить генетическую связь любого индивида с его родственниками. Не всегда наследование каких-либо свойств напрямую связано с родителями, нередко наследственные черты передаются через поколение и от более дальних родственников.

В то же время часто приходится наблюдать, как совсем еще маленький ребенок отличается определенными особенностями. Знаменитый детский врач, а по сути тонкий психолог, доктор Б. Спок различал типы поведения младенцев по тому, как они спят, едят, улыбаются и плачут.

Один проявляет себя вполне рационально: «Поел, теперь можно и поспать. Поспал, теперь можно и поесть» – иначе говоря, перед нами «трезвый, позитивный прагматик» и «реалист».

Другой, когда его вынули из кроватки, вместо того чтобы заняться едой, похлопывает маму по груди, улыбается, а когда его укладывают спать, начинает кричать, так как он в свое удовольствие пообщался, а поесть-то не успел. Это – эмоциональный, общительный ребенок, чувствительный к теплым контактам.

Третий подходит к процессу кормления «с чувством, с толком, с расстановкой», стремится растянуть это удовольствие как можно дольше, то есть ведет себя как типичный гурман, эпикуреец, человек с гедоническими наклонностями, смакующий радости жизни. И так далее, таких вариантов немало.

Нередко с первых шагов в ребенке угадываются общие с кем-либо из родителей (родственников) черты – и не только физиогномическое сходство, а знакомые повадки, реакции, предпочтения. Постепенно эти врожденные свойства развиваются в более многогранный набор черт, который формируется уже не только на базе переданных по наследству типологических свойств, но и под влиянием близких окружающих людей.

Сплав врожденного темперамента, с одной стороны, и особенности поведения взрослых в общении с ребенком (стиль воспитания) – с другой, в совокупности и формируют характер.

Врожденные свойства в основном сводятся к темпу активности – быстрота или замедленность реакций; к проявлению чувств – теплота или холодность эмоций; в поведении – активность или пассивность; к стилю общения – коммуникабельность или дистантность; к восприятию мира – трезвая реалистичность с позиций полезности или субъективизм, иррациональное восприятие, отвлеченное от приземленных проблем и практической полезности. Сюда относится также преобладание в отношениях с людьми доброжелательности или агрессивности, мягкости или жесткости, уступчивости или настойчивости, а по отношению к себе – самоотверженности (альтруизма) или эгоизма.

Эмоциональные проявления и непосредственное, обусловленное инстинктами поведение отражают свойства темперамента. Это самая нижняя, уходящая корнями в генетическое прошлое часть ствола древа личности. Характер несет на себе выраженный отпечаток унаследованных свойств, но основной ствол древа как бы «обтесывается» воспитывающим воздействием ближайшего окружения, приближая наступление того момента, когда можно будет о человеке сказать, что он – сформировавшаяся личность.

В первую очередь воспитывающее влияние оказывают мать, отец, бабушка, дед, потом – сверстники во дворе, учителя и учащиеся в школе, герои книг, кинофильмов, а затем уже и более широкий круг общения.

Огромное значение имеют взятый родителями на вооружение стиль воспитания, наглядные примеры реальных отношений в семье и в ближайшем окружении, а также те герои сказок, романов, фильмов, телевизионных передач, на которых ребенку хочется (или предлагается) быть похожим. Процесс взросления, формирования зрелой личности – это тот этап, когда непосредственные реакции и черты характера в той или иной степени берутся под контроль, когда усваивается общепринятая модель поведения, которая диктуется традициями и моралью данного этноса, культурой общества.

К вопросу о том, что и как влияет на формирование характера ребенка, как отражаются на нем разные типы воспитания, мы еще вернемся в соответствующей главе. А здесь считаю нужным подчеркнуть, что типологические особенности, лежащие в основе характера человека, сказываются и в детском, и в подростковом возрасте, и в юности, и во взрослом периоде жизни человека, включая и период старения, когда они могут даже усугубляться. Философ Артур Шопенгауэр в лекции о метафизике нравов заметил: «…человек пытается, по большей части неудачно, насиловать свой характер, но в конце концов вынужден ему поддаваться».

Писатель Хируки Мураками думает так же. Он пишет: «Все-таки человек не развивается с возрастом, хоть тресни. Характер формируется годам к двадцати пяти, а потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру» (из романа «Страна Чудес без тормозов и Конец Света»). Интересно высказался на эту тему Лев Николаевич Толстой. Он считал, что между им новорожденным и им же пятилетним – пропасть, а между пятилетним и восьмидесятилетним почти никакой разницы, если иметь в виду характер. Иной раз можно услышать возражения такого рода: «Как же так! Человек развивается, меняется под влиянием обстоятельств и нажитой мудрости!». Да, он может меняться вширь (знания) и вглубь (приобретенный опыт), но при этом, обретая навыки и совершенствуя самосознание, он использует формы реагирования, переживания, познания и поведения, присущие его характеру.

Основные свойства характера сказываются не только на реакциях и поведении: они в значительной степени обусловливают ту избирательность, с которой человек находит друзей, выбирает профессию, спутника жизни, формирует жизненные ценности, определяет собственный вид социальной активности.

Даже два брата, живущие в одной стране, в одной семье, в одинаковых условиях, при одинаковом воспитании могут разойтись во взглядах, интересах, выборе жизненного пути. Потому что окружающий мир и все, чему еще в детском возрасте учат, у каждого из них запечатлелись не пассивно, слепо, а фильтровались через призму индивидуальной восприимчивости, то есть в зависимости от особенностей устройства нервно-психической сферы. И поэтому, как говорят англичане, «что для одного лакомство, для другого – яд».

В дальнейшем у каждого по-своему будут складываться отношения с людьми, они выберут разные виды профессии. Один, возможно, будет амбициозно добиваться признания в сфере искусства или карьерного продвижения, а другой – плыть по течению и подчиняться обстоятельствам; одному семейные узы покажутся невыносимыми, другой будет хорошим семьянином и однолюбом. Словом, они могут прожить свою жизнь совершенно по-разному даже при аналогичных условиях жизни.

Врожденные свойства претерпевают некоторые изменения под воздействием всех влияющих, воспитывающих факторов. При этом одни свойства усиливаются, другие – ослабевают. Человек тем легче адаптируется к социальной среде, чем быстрее формируются самосознание (кто я?), самооценка (какой я, как выгляжу в глазах других, чем я похож на них и чем отличаюсь?), самоконтроль (насколько я должен дозировать свое самовыражение, чтобы не вызвать недовольства окружающих и не нарваться на конфликт, или в какой степени я готов идти на уступки, чтобы не «прогнуться» под давлением сложившихся обстоятельств и общественной морали? Извечный вопрос: «Быть или не быть?»).

С того момента как эти функции – самосознание, самооценка и самоконтроль – сформированы и стали основой регуляции поведения человека, мы можем говорить о зрелой личности, умеющей владеть своим характером.

Может создаться впечатление, что полностью сбалансированная, уравновешенная личность обладает идеальным характером и это – лучший на свете человек, пример, достойный подражания. Теоретически как будто – да, но в жизни такой человек полностью соответствует общепринятой модели поведения и не обладает никакими индивидуальными свойствами.

Это – обыденный человек, соответствующий ожидаемым критериям «правильного» поведения, воспитанного в культуре своего социального окружения. Для других он будет выглядеть как «пирожок без начинки», как существо без «изюминки». Характер – это индивидуальный стиль переживания, поведения, познания и отношения к окружению, по которому люди отличаются друг от друга; Это – присущее человеку своеобразие, позволяющее выделить каждого индивида из некоего усредненного представления о «человеке вообще». Генетики высчитали, что все люди на девяносто восемь процентов «сотканы» из одного и того же материала, состава, сочетания веществ, а индивидуальность каждого – это оставшиеся два процента, но они-то и составляют ту «пикантность», «соль земли», которая придает каждому его неповторимую особенность. Яркая, выраженная индивидуальность отличается «лица необщим выраженьем», как говорил один из лучших русских поэтов Е. А. Баратынский.

Каковы основные черты, определяющие характер человека?

До того как мы начнем разбираться в разных типах характеров, желающие могут пройти небольшое тестирование. Разумеется, предлагается не тот тест, который представляет собой инструмент исследования личностных свойств, применяемый специалистами-психологами: те тесты сложнее и требуют подготовки для проведения тестирования и интерпретации результатов. Они в основном защищены от неискренности и неоткровенности. Рекомендуемый тест рассчитан только на полную откровенность, тем более что результаты доступны лишь обследуемому лицу и о них никто не узнает. Опросник теста и ключ к подсчету баллов по всем шкалам, представляющим разные характерологические черты, приводятся в приложении. Подсчитанные количественные оценки позволят каждому отнести себя к определенному характерологическому варианту или выявить доминирующие черты.

Независимо от того, прошли ли вы тестирование или не собираетесь этого делать, продолжим нашу беседу, и я перейду к описанию разных типов характера. Разнообразие их велико, но есть научно обоснованные главные параметры, которые можно свести к восьми основным свойствам характера. Далее приводится описание черт характера по упомянутому короткому тесту, принцип построения которого близок к индивидуально-типологическому опроснику (ИТО)[2], применяемому профессиональными психологами и педагогами в их практической деятельности.

Черты характера приводятся в противопоставлении каждой из них полярному, противоположному свойству. В умеренном проявлении они представляют собой баланс, свойственный уравновешенной норме.

Экстраверсия (общительность) – обращенность к окружающему миру, реалистичность.

Интроверсия (необщительность) – обращенность в мир внутренних представлений, ирреалистичность.

Спонтанность (импульсивность) – непосредственность, неконформность, независимость.

Сензитивность (чувствительность) – сдержанность, конформность, зависимость.

Агрессивность (гиперстеничность) – уверенность, наступательность, жесткость.

Тревожность (гипостеничность) – неуверенность, уступчивость, мягкость.

Педантизм (ригидность) – упорство, настойчивость, соревновательность.

Эмотивность (впечатлительность) – эмоциональная неустойчивость, изменчивость, экзальтированность.

В той или иной степени все перечисленные свойства наличествуют в структуре личностных особенностей каждого человека, но проявляются в разной степени. Если все они выражены умеренно, уравновешивают друг друга, то у каждой черты имеется свой «противовес». При хорошем самоконтроле даже слегка усиленные черты не бросаются в глаза окружающим. Но они могут проявиться в ситуации стресса, когда контроль над эмоциями и поведением становится слабее.

Характер как стиль поведения тесно связан с той чертой, которая значительно преобладает над другими свойствами и не всегда поддается контролю рассудка. Характер чаще всего складывается из нескольких черт. Для лучшего понимания обсуждаемой проблемы попробуем разобраться с каждой отдельно взятой чертой, как если бы она была единственной ярко выраженной характеристикой.

Начнем с первого из перечисленных выше свойств, которое психологи обычно называют экстраверсией. Кого мы называем экстравертами? Это люди, вся душа которых обращена к окружающему миру; они его воспринимают как существующую реальность, открыты общению с окружающим миром и контактам с людьми. Они стремятся вовлечь в круг своих друзей как можно больше людей, чаще встречаться с ними, разговаривать, заводить новые знакомства. Особенно ярко данная черта проявляется у подростков и молодежи; позже, научившись контролировать себя, люди становятся несколько более разборчивыми и умеренными в контактах. В целом общительность – необходимое качество, способствующее нормальной адаптации человека в жизни, обеспечивающее успешность в карьерном росте, налаживании любовных отношений, формировании семьи. Но лишь в случае, когда эта черта выражена умеренно.

Выраженная экстраверсия проявляется в том, что человек легко завязывает контакты, любит встречи и вечеринки. Среди экстравертов часто встречаются люди, увлекающиеся танцами, пением, стремящиеся стать эстрадными исполнителями (если имеется талант). Словом, страсть к «тусовкам», почти постоянная влюбленность в кого-то, порхание (как бабочка) по жизни, легкое отношение к проблемам, стремление к переменам характерны для выраженных экстравертов.

Для взрослого человека это уже эмоциональная незрелость, недостаточная сформированность личности, так как зрелая личность определяется степенью владения человеком своими эмоциями и поведением, ответственностью и устойчивостью привязанностей и интересов.

Избыточная общительность грешит назойливостью, «прилипчивостью» в отношениях и в то же время их поверхностностью, отсутствием глубины в привязанностях. То есть расширением сферы контактов при снижении качества отношений. При этом проявляется несерьезность в делах, человек не удерживается долго на одной работе в силу излишне выраженной тяги к общению и переменам, легко, без переживаний теряет привязанности, любовь, семью. Для подростков и молодежи такие особенности поведения свойственны именно в силу эмоциональной незрелости, однако в более поздние годы эти черты сглаживаются, хотя и не исчезают вовсе.

Если данная черта резко выражена и преобладает над всеми другими, то у такого человека даже с годами не возникает чувства ответственности за себя и близких людей. Взрослый человек, принадлежащий к этому типу, – неисправимый оптимист, опьяненный радостью бытия: ему и «море по колено», и «прыгать выше головы» – привычное дело. Ложь и хвастовство компенсируют неудачи, оставляя неизменно высокой самооценку, то есть удовлетворенность самим собой. Из литературных героев это Ноздрев из «Мертвых душ» Н. В. Гоголя или всем известный барон Мюнхгаузен, который в трудную минуту может сам себя за волосы вытащить из болота. Легко шагая по жизни, личности этого типа чрезвычайно милы на расстоянии, но неисправимо безответственны и необязательны в семейной жизни и в работе. Они могут проявлять достаточную (и даже завидную) настойчивость и исполнительность только в таких видах деятельности, которые приносят им радость и полностью совпадают с их пристрастиями. Причем стремление потворствовать сиюминутным потребностям абсолютно главенствует над любыми отставленными, сдвинутыми в будущее целями и ценностями, что может привести к моральному банкротству на склоне лет.

Интроверсия — качество, противоположное экстраверсии. Интроверт больше погружен в мир субъективных представлений об окружающем мире, менее практичен. При выраженной интроверсии человек необщителен, замкнут, неловок в общении, застенчив или угрюм, не склонен пускать других людей в мир своих переживаний. Его влечет в большей степени к самоанализу, философским обобщениям, изолированному стилю жизни. Проникнуть за занавес неоткровенности возможно лишь в ситуации постепенно завоеванного доверия, общности взглядов и интересов. Пассивно соглашаясь и не споря, на деле он мало податлив внешнему воздействию.

Судьба выраженного интроверта иногда похожа на жизнь отшельника, отказавшегося от каких-либо контактов с окружающим миром.

Если это связано с болезненными переживаниями, то изменившиеся в благоприятную сторону обстоятельства могут сделать такого человека чуть более открытым, избирательно общительным. Если же отход от активной социальной жизни обусловлен изначальным неприятием мира таким, каков он есть, если мир своей собственной души фактически никак не связан с окружением, то перед вами глубокий интроверт, одинокий путник, не нуждающийся в том, чтобы разделить с кем-либо свое одиночество. Он может принадлежать к той категории людей, которые отказались от реализации собственной судьбы в рамках такого мира, какой реально существует.

Спонтанность — это непосредственность в проявлении чувств, активность, стремление к независимости, желание обладать властью, избегать подчинения и регламентированных видов профессиональной занятости. Собственное мнение и желания определяют направление активности таких людей; чем сильнее выражено данное качество, тем менее конформны (созвучны социальным нормам) их поведение и высказывания. Это активные, но не всегда последовательные личности, руководствующиеся сиюминутными желаниями, способные поступать импульсивно. Опираясь больше на свою интуицию, чем на опыт, они охотно идут на риск и легко переживают неудачи. С одной стороны, они могут проявляться как реформаторы и первооткрыватели, с другой (при повышенной импульсивности) – как нарушители общепринятого порядка. Однако и здесь определенную роль может сыграть полученное воспитание, привитая мораль.

Лица, у которых черта спонтанности является преобладающей, способны не только активно реализовать собственную судьбу, но и влиять на судьбы других людей – в зависимости от того, насколько человек может контролировать данное свойство.

Это может быть безрассудная устремленность к удовлетворению любых своих желаний, состояние постоянной борьбы – сперва с собственными родителями и школой, а потом со всем социальным окружением, что чревато серьезными противоправными действиями.

В то же время при достаточно высоком интеллекте и с усвоенными уроками жизни такие люди могут добиться большего, чем любые другие, более уравновешенные. Это те независимо мыслящие личности, которые способны дерзать, покушаясь на устоявшиеся догмы и старые традиции, – в сфере ли знаний, в социальных ли устоях. «Бунтарский дух» человека может быть не только разрушительным, но и созидательным, если, к примеру, перед вами квалифицированный специалист, умный политик. Личность, обладающая таким характером, – в значительной степени заложник своей трудно контролируемой непосредственности чувств, будь то любовь, искусство, научная или политическая активность. Эта тенденция неотвратимо влечет человека, как неуправляемая лошадь наездника, то ли к вершинам триумфа, то ли в бездну падения. (Невольно вспоминается Владимир Высоцкий с его «Чуть помедленнее, кони! Чуть помедленнее!».)

Временами неподвластная рассудку импульсивность и страстность натуры влечет человека к краю пропасти, и он не в силах что-либо противопоставить этой страсти («Чую с гибельным восторгом – пропадаю! Пропадаю!»). Но случается и так, что пассионарные личности оказываются творцами истории, увлекающими за собой толпу светом собственного пылающего сердца (как Данко в одной из сказок раннего М. Горького). В личной жизни они могут предстать и как благородные романтики-рыцари, и как увлекающиеся ветреники. Для них характерен вечный поиск новизны, они вряд ли грешат альтруизмом, но и свой цинизм ставят себе в заслугу – как проявление искренности и отсутствия ханжества. Чаще всего имеют повторные браки, неоднократно меняют работу, любят выпить, ругают власть, конфликтуют с начальством, до старости лет сохраняют шаловливость, не всегда практичны, непоследовательны, но при этом часто весьма обаятельны. На почве такого характера с равным успехом может сформироваться личность как гения, героя, новатора, революционера, так и хулигана, антигероя, экстремиста, но в любом случае нечто далекое от усредненного, обыденного человека.

Потребность гордиться собой и вызывать восхищение окружающих насущна для личностей данного типа, в противном случае эмоции трансформируются в гнев, презрение и протест. Их философская база зиждется на доминанте человеческой воли и сопротивлении обстоятельствам.

Противоположны им по характеру сензитивные (чувствительные) личности, ранимые и склонные к рефлексии (самоанализу). В мотивации их поведения доминирует выраженная установка на обретение устойчивости в привязанностях, теплых и бесконфликтных отношений с другими. Им свойственна конформность установок, то есть стремление соответствовать общественным нормативам поведения, традициям и морали социальной среды. Помимо этого, они проявляют зависимость от сильного, авторитарного лидера (старшего по возрасту, статусу, чину, семейной иерархии – отца, мужа или жены, начальства). Потребность в понимании, любви, доброжелательном к себе отношении – одна из ведущих для лиц данного типа. Они добровольно берут на себя ответственность и более склонны к грусти и повышенному чувству вины, особенно если их преследуют неудачи.

Сензитивные личности отличаются наибольшей ранимостью по отношению к жизненным невзгодам, пессимистической оценкой своих возможностей, известной пассивностью. Нереализованность желаний во многом обусловлена тем, что личности данного типа легче других «прогибаются» под давлением обстоятельств.

Для этого типа характерен фатализм, то есть тенденция полагаться на неизбежность свершения того, что предназначено судьбой, пассивно ожидать, «куда кривая вывезет», надеяться на помощь других людей и не стремиться самому повлиять на судьбу. Они страстотерпцы: сами того не сознавая, упиваются ролью жертвы, безропотно несущей свой крест. Отказываясь от реализации эгоистических потребностей, личности данного типа больше нацелены на накопление духовных ценностей, озабочены гуманистическими проблемами.

Жизненные установки во многом определяются их стремлением сохранить семью; лица этого круга женятся или выходят замуж, ориентируясь на сходство характеров или соглашаясь на зависимую позицию; проявляют выраженную ответственность за детей; болезненно реагируют на разлуку с близкими. Среди личностей данного типа больше однолюбов. При наличии соответствующей наклонностям социальной ниши они успешно реализуют свои способности, проявляя при этом подчеркнутую ответственность. Они скорее других способны на альтруистические проявления. Это не значит, что у них нет эгоистических устремлений, но страх несоответствия собственному представлению об идеале «Я» вынуждает отказываться от достижения желаемого. Они могут производить впечатление людей с повышенным чувством собственного достоинства и гордости, но это лишь панцирь улитки, спрятавшейся в свою раковину из-за избыточной ранимости. На первый взгляд люди с таким характером малозаметны, однако и у них есть «собственный жанр в душе», то есть своя индивидуальность, которая раскрывается в доброжелательной среде.

Такая черта характера, как эмотивность (эмоциональная лабильность, впечатлительность), определяет неустойчивость эмоций, богатую палитру оттенков в проявлении чувств, художественные наклонности, стремление нравиться окружающим. Лица, у которых эта черта характера преобладает, отличаются яркостью эмоциональных проявлений, неустойчивостью самооценки, на которую значительное влияние оказывает окружение. Им свойственна некоторая шаловливость, изменчивость мотивации и суждений.

Они легко вживаются в разные социальные роли. Отмечается артистичность, привлекающая внимание окружающих, что льстит их тщеславию. У них выраженная склонность к перевоплощению, благодаря чему они выбирают те профессии, которые позволяют находиться в центре внимания. Это создает предпосылки для попыток найти себя в артистической деятельности, в педагогике, журналистике или на ниве общественной активности.

Если эмотивность проявляется избыточно, то перед нами акцентуация характера, в котором вышеперечисленные особенности заострены. Это тип личности с выраженными эмоциональными перепадами, демонстративностью и признаками инфантильного (ребячливого) поведения с капризами, жеманством, склонностью к разыгрыванию драматических сцен, что более свойственно женской натуре.

Несмотря на выраженный эгоцентризм и склонность жалеть себя, эмотивные личности стремятся к нивелировке конфликта и придают большое значение семейному и социальному статусу.

Стремясь, с одной стороны, отстоять свои эгоцентрические интересы, а с другой – не потерять привлекательности в глазах окружающих, люди с чертами выраженной эмотивности сжигают себя своими противоречивыми эмоциями, стремясь преуспеть в основном за счет помощи других, но приписывая заслуги только себе. Семейную жизнь и личные отношения они наполняют драматизмом, усложняя проблемы с детьми по мере их роста и взросления; избыток эмоций может негативно проявляться и в работе. Благодаря выраженной гибкости и чувствительности к настрою окружения, а также в связи с заметным тщеславием они продвигаются по общественной лестнице то скачками, то зигзагами, болезненно реагируя на неудачи и хвастливо отмечая малейшие успехи. Как и характер, судьба таких людей многообразна, противоречива, пестра событиями, контактами и увлечениями. Их общественная роль – баламутить, смущать покой, энергично звать куда-то, но не вести по-настоящему к какой-либо определенной цели. В политике это красноречивые популисты, легко меняющие линию своего поведения из-за собственного тщеславия и неустойчивости. Проблему «быть или казаться?» личность данного типа решает преимущественно в пользу последнего (если им не удается стать значительной персоной, то они стремятся казаться таковой).

Агрессивность (стеничность) как преобладающая черта характера проявляется настойчивостью и наступательностью в самовыражении, в стремлении преодолеть любые препятствия на пути к цели. Это люди, проявляющие бойцовские качества в завоевании «места под солнцем». Им не свойственна сентиментальность, напротив – у них достаточно выражен эгоизм.

Немного агрессивности – свойство, необходимое в жизни любого человека для того, чтобы суметь дать отпор наглости, хамству, жестокости, – как инструмент защиты.

При умеренной выраженности агрессивность успешно находит себе выход в спортивной борьбе, занятии охотой, военной службе; она может быть, например, одной из черт человека, занимающегося дрессировкой крупных хищников. Избыточная агрессивность близка к жестокости, проявляющейся в драчливости, издевательстве и садизме, когда мучительство другого существа (человека или животного) доставляет наслаждение. Личности агрессивного типа бесстрашны, обладают выраженной способностью добиваться своего, идя напролом, преодолевая любые препятствия, без оглядки на боль и переживания других, побежденных ими людей.

Противоположной реакцией на жизненные препятствия и трудности является тревожность (гипостеническая черта). Она в значительной степени смягчает или блокирует агрессивность.

Умеренно выраженное свойство тревожности проявляется как мягкость, уступчивость, совестливость, осторожность, стремление уйти от конфликта, повышенная щепетильность в вопросах морали, бесконечная тревога за близких, приверженность интересам семьи и общепринятым традициям своего социального окружения.

Для лиц этого типа характерны страх перед силами зла, беспомощность перед лицом грубой жестокости. Не уповая на свои силы и людскую доброту, они больше других – не столько умом, сколько сердцем – тяготеют к религии, находя в ней опору и утешение. Вместе с тем они вовсе не так слабы: при достаточной мягкости характера и высокой чувствительности не только к своей, но и к чужой боли лица данного типа обладают большой душевной силой, умением терпеть трудности, приносить в жертву свои интересы ради дорогих им близких людей. Это выражается в их ответственности, заботе о других, умении понять и пожалеть тех, кто попал в беду. Из-за собственной безоружности перед прагматичной напористостью жестких и сильных людей они проявляют уступчивость и не претендуют на лидирующую позицию.

Постоянно повышенная тревожность связана с неустойчивой и заниженной самооценкой, с неуверенностью в себе. Индивидуальность таких людей проявляется ярче в ситуации приятия и поддержки окружением. Несмотря на кажущуюся жертвенность и покорность, лица, избыточно фиксированные на своих терзаниях, проявляют таким образом свой эгоцентризм, что может раздражать более стеничных и уравновешенных окружающих. Это накладывает отпечаток на отношения как на работе, так и в семье (беспокойный и неуверенный сотрудник, тревожная жена, сверхопекающая мать). Среди всех других типов избыточно тревожные наиболее суеверны, опасливы, мнительны, в то же время они проявляют сверхответственность в делах, законопослушность и социальную податливость. Они удобны для окружающих в силу своей покладистости, но могут раздражать нерешительностью, пугливостью, склонностью к паническим реакциям в ситуации стресса.

Педантизм (ригидность) как черта характера проявляется стремлением установить в окружающей среде свой порядок, настойчивостью и упрямством в отстаивании своих позиций. Судьба личностей с преобладанием такой черты характера всегда сложна. Это люди, которые как бы «вызывают огонь на себя». Пристрастно и неравнодушно относясь к явлениям окружающей жизни, они упорно отстаивают свое мнение как единственно верное. Одержимые той или иной идеей, они способны пронести ее через всю жизнь.

При умеренно выраженной черте ригидности лица этого типа противопоставляют свое субъективное представление об организованности и порядке – сумятице и неразберихе окружающего мира.

Это как раз тот тип личности, когда планомерное осуществление задуманного является предпосылкой для того, чтобы быть творцом собственной судьбы. Если же обстоятельства оказываются сильнее, то люди данного типа не идут на компромисс и разными способами проявляют противодействие или даже враждебность.

С одной стороны, присущая данному типу соревновательность – черта, которая способствует упорству в достижении цели, что, например, успешно эксплуатируется в спорте, но, с другой стороны, такая неистовая устремленность к победе чревата серьезной ломкой личности в ситуации неуспеха. Недаром плачевно складывается судьба многих спортсменов (в том числе и прославленных), когда они по той или иной причине оказываются невостребованными. То же можно сказать и о других людях, прошедших испытание славой, когда она, эта слава, проходит (sic transit gloria mundi!): далеко не всем удается выстоять с достоинством, не обвиняя всех и вся в изменении своей доли, находя другие возможности самореализации, другие ценности для ощущения смысла жизни. (Автор считает, что в жизни никакого готового смысла вообще нет, мы сами должны наполнить свою жизнь определенным смыслом.)

Возвращаясь к личностям круга педантичных, следует отметить, что среди них часто встречаются воинствующие борцы за правду – такую, какой они ее себе представляют, и, как далека бы она ни была от истины, они способны пойти на пагубные (и для других, и для себя) действия, когда потери могут оказаться несоизмеримо большими, чем стоит того отстаиваемая идея. При умеренно выраженной ригидности характер проявляется повышенной устойчивостью к стрессу и выглядит как некоторая невозмутимость или даже флегматичность, но до поры до времени. Если у такого человека задето самолюбие либо он видит угрозу своему благополучию или жизни, то он может проявить вспыльчивость, раздражительность, гнев. Это становится особенно явным, когда черты ригидности сочетаются с агрессивностью. Лишенные гибкости и маневренности, личности данного типа подозрительны, настроены скептически по отношению к мнению других, легко наживают себе врагов, а если врагов нет, то они способны их выдумать и бороться с ними, несуществующими, так как никому не верят и легко загораются враждебностью. Ревнивые в любви, они так же ревнивы к чужому успеху, что служит базой для формирования устойчивого духа соперничества. Не прощая обид, лица данного типа могут осуществить свою месть длительное время спустя и весьма жестоким образом.

Сочетание в характере упрямства и настойчивости с высокой агрессивностью – взрывоопасная смесь, при этом агрессивная реакция всегда избыточна по сравнению с вызвавшим ее поводом. В браке такие люди конфликтны, но в то же время хозяйственны и практичны, соблюдая интересы семьи. На работе проявляют реформаторское рвение, аккуратность и практицизм, стремятся командовать другими и конфликтуют с начальством. Им лучше даются знания в области конкретных наук. В сфере общественной активности – разоблачители коррупции, правдоискатели, организаторы оппозиционных течений. В истории личности этого типа оставили след как ревнители церковных догм (религиозные фанатики, какими были, например, представители ордена иезуитов), политики-реформаторы или прославленные военачальники (например, Наполеон).

Болезненно заостренные черты ригидности и агрессивности могут быть основой маниакальной (садистической) склонности к жестоким акциям криминального уровня.

О криминальных наклонностях

Здесь может возникнуть вопрос: существует ли природой заложенная основа для преступного поведения? Рождается ли какой-то человек преступником? А если становится таким, то почему?

Есть ли такое понятие – личность преступника? Может ли быть генетически унаследована предрасположенность к антисоциальному, разрушительному, агрессивному поведению, и если может, то как ее своевременно распознать?

В основе весьма значимой группы преступлений лежит высокий уровень агрессивности.

Как психологический феномен агрессия – это всего лишь высвобожденная активность, направленная на самоутверждение и достижение эгоцентрической цели. Спровоцирована она окружающими или спонтанна, то есть возникла сама по себе, контролируется ли она рассудком, или рассудок отступает и даже оправдывает агрессию? Она может вспыхивать в ответ на задетое кем-то самолюбие или угрозу собственной жизни, но может и подпитываться надуманными обидами и подозрениями, может лежать в основе корыстных поступков, когда, скажем, присвоение чужой собственности совершается путем жестокой расправы над жертвой.

Герострат, желая самоутвердиться, разрушил храм Артемиды, воинствующий идеалист Дон-Кихот громил ветряные мельницы, некий «педагог» из гоголевского «Ревизора», войдя в преподавательский раж, всего лишь ломал стулья, а маркиз де Сад упивался тем наслаждением, которое ему доставляли муки женщин, выбранных в качестве сексуальных жертв. В каждом из приведенных примеров так или иначе проявлялась агрессия.

Особенно опасна агрессивность при психопатологии (шизофрении, алкоголизме, наркомании, органическом поражении центральной нервной системы, эпилепсии). У больных агрессия брутальна, то есть почти не корригируема социальными и психотерапевтическими методами, с трудом поддается смягчению лечебно-медицинскими средствами. Поэтому агрессивность в рамках болезненных расстройств, при психических заболеваниях – это совсем другая проблема, ею занимается судебная психиатрия, включающая в себя и психолого-психиатрическую экспертизу.

Среди пограничных состояний, занимающих промежуточное положение между нормой и патологией в качестве крайних форм проявления заостренных черт характера, повышенная агрессивность может быть причиной криминального поведения у психопатических личностей – возбудимых, эксплозивных (избыточно вспыльчивых), импульсивных, а также у паранойяльных (враждебно-подозрительных) и эпилептоидных («застревающих» на обидах, мстительных).

Для психопатических личностей характерно ослабление воли и рассудочного контроля над заглушающими разум эмоциями. В отличие от людей, психология которых созвучна общепринятым нормам и морали общества, личности такого склада не способны контролировать свои эмоциональные вспышки, их поведение плохо управляемо, особенно в состоянии эмоциональных всплесков.

В первую очередь они, как правило, ведомы сиюминутными желаниями, во всем преобладает стремление к достижению эгоистических потребностей, тенденция к доминированию и самоутверждению зиждется на болезненно заостренном самолюбии. В любых житейских перипетиях они находят виновных и враждебных по отношению к себе лиц, обрушивают на них свой гнев, но никогда не признают своей вины, даже если объективная реальность говорит об обратном. Общее для психопатических личностей, проявляющих агрессию в отношении других людей, в том числе нередко и против близких – членов семьи, например, – это преобладание импульсивных (спонтанных), агрессивных и неустойчивых черт. Но, что важно подчеркнуть, за таким «фасадом» почти всегда таится патологическая (болезненная) основа (алкоголизм, наркомания, перенесенные инфекции, черепно-мозговые травмы, родовая травма, связанная с неквалифицированным родовспоможением).

Если говорить о личностной предиспозиции (предрасположенности) к противоправному поведению вне патологии, обычно, несмотря на изначально выраженную агрессивность, привитые воспитанием нормы играют роль внешних атрибутов поведения, «фасада» личности. Когда же агрессивность является одной из главных, преобладающих черт характера, то она может послужить причиной антисоциальных форм поведения, которые могут привести к преступным действиям. Если и самому человеку, и его близким заблаговременно понять, когда следует ожидать «прорыва» агрессивных реакций, то можно предпринять продуманные меры корригирующего свойства, направленные на повышение самоконтроля, и тем самым избежать нежелательных эксцессов.

«Душа обязана трудиться!» – и речь идет не только о самосовершенствовании, но и о самовоспитании, в котором в центре внимания – стремление к развитию самоконтроля над собственными агрессивными вспышками.

Вовлеченными в противоправные действия могут оказаться разные по характерологическим особенностям лица. Вопрос в том, какая роль в этом случае им предопределяется судьбой. Об агрессивной почве для противоправного поведения человека можно говорить лишь с той точки зрения, что его способ поведения может привести в том числе к антисоциальным поступкам, да и то с оговоркой, что развитый интеллект и правильное воспитание способны помочь избежать криминальной судьбы. Как это ни парадоксально, но даже лица, не склонные к агрессии, в силу довлеющих социальных условий и при неблагоприятном стечении обстоятельств могут оказаться в преступной среде и на скамье подсудимых.

Данные научных исследований позволяют сделать вывод, что криминальные тенденции не являются заложенными природой. К антисоциальному поведению в определенных условиях приводят эмоциональная неустойчивость и низкий самоконтроль, которые способствуют податливости дурным влияниям. При этом мы видим признаки повышенной спонтанности поведения в сочетании с агрессивностью при незрелой структуре личности, на которую моральные устои окружения не оказывают должного влияния, поскольку воспринимаются как лицемерие и ложь, а внутриличностная нравственность еще не сформирована.

Уравновешенность и противоречивость

Набросав примерный портрет разных по характеру людей, хочу сразу предупредить, что у одного человека чаще встречается несколько разных черт как в сочетании, где одна черта дополняется другой, так и в противоречивом столкновении полярных характеристик.

Умеренная выраженность разных черт – это норма, содержащая в себе разнообразную палитру взаимовлияющих, порой противоположных свойств. А вот резкое преобладание той или иной черты в сочетании с близкими по сущности характеристиками значительно усиливает дисгармонию.

Еще более взрывоопасно наличие выраженных разнонаправленных, противоречивых свойств характера, что создает внутренний дискомфорт и «качели» в рисунке поведения человека, когда то одно, то другое качество ярко проявляется, но ни то, ни другое не приносит человеку удовлетворения самим собой. В быту говорят, – «ум с сердцем не в ладах».

В качестве примера можно сослаться на одну из значительнейших фигур в мировой литературе, каким является норвежский писатель Кнут Гамсун. И в творчестве, и в политических пристрастиях трудно найти личность, которая была бы столь неоднозначна и противоречива. О героях своих романов и повестей, в которых в значительной степени отражались его собственные проблемы, Гамсун писал: «Не думаю, что в моих произведениях есть хоть один цельный персонаж, которого не раздирают противоречия. Их всех мучают сомнения, они не плохие и не хорошие, они такие, какие есть, со всеми своими нюансами, своим меняющимся сознанием и часто непредсказуемыми поступками.

Вне всякого сомнения, и я таков. Вполне возможно, что я агрессивен, что во мне есть понемногу всех качеств… – ранимости, подозрительности, эгоизма, доброты, ревности, прямоты, логичности, чувствительности, холодности натуры. И я не могу решить, какое из них преобладает в моем характере. То, что я смог сделать, объясняется даром Божьим. Но его-то как раз я анализировать не могу»[3]. Г. Брандес назвал этот дар «божественным безумием». И действительно, можно ли гениальность считать нормой, если способности человека выходят за рамки общедоступного, для всех возможного?

Прочитав признания писателя, понимаешь, почему он никогда не был доволен собой и почти постоянно ощущал себя несчастливым. Это как раз тот случай, когда значительная выраженность полярных свойств характера создает неспокойный, нервозный фон, когда человеческая натура в борьбе с самой собой устремляется из одной крайности в другую. Такие терзания характерны для натур ярких, страстных и впечатлительных.

Если они наделены талантом, то, несмотря на противоречивость, это люди творческой, тонкой душевной организации, которым присуща способность уловить «далекие сигналы из глубин воздушного пространства и морской стихии, мучительная и изумительная в своей остроте способность воспринимать звуки, позволяющая улавливать даже трепетание неведомых атомов, о существовании которых только догадываешься», как писал Кнут Гамсун.

Видимо, существование на грани безумия иногда лежит в основе необычных способностей человека, но это удел натур одаренных, незаурядных. Однако в любом случае резкие колебания и неуравновешенность – стиль поведения и переживаний людей такого типа.

Рассказывая об особом художественном даре Павла Филонова, знавшие его люди изображали художника человеком чрезвычайно своеобразным, почти безумным. Крайне смелым и недостаточно аргументированным представляется мнение о том, что гениальность и безумие – непременные спутники. Вопрос в том, всегда ли способен гениально одаренный человек доказать свою правоту и при жизни добиться признания. Кстати, именно Филонов – тихий, добрый, деликатный и замкнутый человек – только через много лет после своей преждевременной смерти был по-настоящему оценен как предтеча авангардистского направления в живописи. В то же время, лишь обладая сильным характером, идя навстречу любым невзгодам и препятствиям с бесстрашием безумцев, такие личности, как Джордано Бруно, Галилей и Коперник, восходя на костер, будучи отлученными от церкви, оказавшись изгоями в научном мире, упорно твердили: «А все-таки Земля круглая, а все-таки она вертится!». И как ярко выражена преданность своей идее, которая может оказаться дороже самой жизни, в стихотворении Р.-Л. Стивенсона:

А мне костер не страшен,

И пусть со мной умрет

Моя святая тайна —

Мой вересковый мед!

Однако кто может объективно судить о том, какая идея – переворот в умах и прогресс в понимании мироздания, а что – досужий домысел упорствующего в своем мнении, крайне субъективного упрямца? Самым справедливым судьей в этом вопросе, наверное, является время, которое все расставляет по своим местам. Но, к сожалению, иногда слишком поздно.

Национальные черты

У многих просвещенных людей издавна вызывает интерес вопрос: а существуют ли национальные особенности характера? То есть варьируются ли типологические особенности человека в зависимости от того, к какому он принадлежит этносу? И какие черты характера присущи рожденному в той или иной стране?

Прекрасный человек, известный ученый Лев Николаевич Гумилев (сын больших поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева) рассматривал этнос как связующее звено между природой и человеком. А еще раньше – в XVIII веке – Артур Шопенгауэр (именно его Лев Толстой считал самым великим философом) писал о тесной связи природных закономерностей и конкретных условий проживания на Земле с индивидуальными особенностями человека. Психологические исследования разных этносов показали, что есть определенные особенности обобщенного национального характера. То есть в группе лиц, представляющих некое единство с точки зрения единого разговорного языка, географического места проживания и культурно-исторических традиций, может существовать множество людей с самыми разными характерами, но наряду с этим многообразием имеются некие психологические признаки, общие для подавляющего большинства и представляющие собой определенный обобщенный национальный характер. Это не что-то особенное, специальное, специфическое, а лишь усиление некоторых характерологических свойств из ранее перечисленного набора черт характера.

Если читатель познакомится с книгой польского психотерапевта А. Якубика, то он узнает, что в целом «средний поляк» представляет собой эмоционально лабильный типологический вариант с заметными чертами болезненного самолюбия, избыточного тщеславия и демонстративности, то есть выраженный эмотивный тип личности. Так изобразил «гордых шляхтичей» их соотечественник, знаток польской ментальности.

По литературным данным, ведущие тенденции в усредненном характерологическом профиле японцев свидетельствуют о том, что они в большинстве своем отличаются высоким уровнем самосознания, выраженным чувством коллективизма и ответственности, конформностью установок при достаточно высоком уровне иррациональности, оригинальности мышления, нестандартности подхода к решению проблем. В целом они рассудочны и пессимистичны. Сложный баланс между эгоцентрическими побуждениями и социальными требованиями у них реализуется в пользу социума, с проявлением выраженной готовности к отказу от самореализации, что, естественно, повышает уровень тревожности и социальной ответственности. По нашей типологии у них преобладают черты сензитивности, интроверсии и педантизма.

Напротив, живой и веселый нрав итальянцев (очень разных, если рассматривать их поврозь) при усреднении дал профиль, близкий к тому, что в нашей популяции оказалось типичным для группы артистов, исполняющих в основном роли характерных и комедийных персонажей. Думается, такое сходство обусловлено тем, что в характере итальянцев много эмоциональной яркости, артистичности, чувства юмора, беззаботности, общительности и ироничности. В целом же они сверхэмоциональны, оптимистичны, но при этом рациональны. Из приведенных выше черт у них ведущими являются экстраверсия, эмотивность, спонтанность.

Обобщенные психологические профили афганцев и пакистанцев в 70-е годы прошлого века выявили преобладание аффективно окрашенного отношения к другим, инакомыслящим людям, что является почвой для формирования фанатичной одержимости, устойчивой приверженности своим идеалам и враждебной нетерпимости к иным воззрениям и верованиям. В нашей типологии это свойство характера обозначено как аффективно насыщенная ригидность, а выявленные особенности можно отнести к выраженному педантизму, в сочетании со спонтанностью и агрессивностью. Если бы к мнению психологов в те уже далекие годы прислушался кто-либо из высоких политиков, от которых зависело, развертывать афганскую войну или нет, возможно, мы жили бы в другом, более спокойном и устойчивом мире, без терроризма и так называемых локальных войн. Но что могли сделать гонимые в то время психологи, отстаивающие неповторимую индивидуальность каждого человека, если мудрые предостережения такой авторитетной личности, как Андрей Дмитриевич Сахаров, не были приняты во внимание?

Шведы и норвежцы оказались весьма близкими к этносам, проживающим в прибалтийских странах. При этом, в частности, у эстонцев выявлены интровертные черты в сочетании с дистантностью, серьезностью, некоторой эмоциональной холодностью, индивидуализмом, обособленностью, вдумчивостью, немногоречивостью. Из черт, приведенных в нашей типологии, у них преобладающими являются интроверсия и педантизм. Правда, это касается в основном мужской популяции. Женщины практичны, скромны, рассудительны, более гибки в контактах, рациональны, с более выраженным чувством юмора, чем мужчины, а также более адаптивны. Если вернуться к вышеупомянутому глобальному подходу, то в целом прибалтийские и нордические национальности отличаются более скупым проявлением эмоций в сочетании с рассудочностью и дистантностью.

Сравнительный анализ психодиагностики показателей при тестировании американской популяции с усредненным профилем личности русских свидетельствует, что американцы более рациональны и менее эмоциональны, более устойчивы, практичны, не склонны к идеализации, трезвомыслящи, в меру общительны, формальны в контактах, не страдают излишней сентиментальностью, не отличаются ни рефлексией, ни выраженным стремлением к сопереживанию. Заметного преобладания какой-либо черты не отмечено.

В противоположность им русские отличаются повышенной эмоциональностью. Они иррациональны, то есть больше мотивированы эмоциями и интуицией, чем рассудком, значительно в своей массе фрустрированы, то есть почти постоянно находятся в ситуации, близкой к стрессовой, склонны к идеализации, сентиментальны, расточительны, восторженны, в общении проявляют полярные тенденции от любви до ненависти, то есть чрезвычайно пристрастны.

Полученные в процессе научно-практического исследования данные красноречиво свидетельствуют, что «средний русский» самобытен, интуитивен, богат творческой выдумкой, отличается некоторой безалаберностью, вспыльчив, но незлоблив, испытывает склонность к обсуждению разных проблем без серьезных попыток реализовать на практике свои фантазии, недоволен жизнью, но как истинный фаталист ничего менять не намерен; он готов бунтовать на уровне застолья или кухонных разговоров, но всерьез что-либо предпринять или переделать ленится или опасается.

Вспоминаются всем со школьных лет знакомые строки Некрасова, который о русском человеке с грустью писал:

…Эх, сердечный!

Что же значит твой стон бесконечный?

Ты проснешься ль, исполненный сил,

Иль, судеб повинуясь закону,

Все, что мог, ты уже совершил, —

Создал песню, подобную стону,

И духовно навеки почил?..

Нет, он не «почил», но в ином направлении использует свою энергию, растрачивая себя больше эмоциями, чем поступками, больше переживаниями, песнями, танцами, пьянками. У него редко встречается склонность к хорошо спланированному предпринимательству, хозяйствованию, к устойчивости политических воззрений. Он такой, русский человек: то расхристанный буян, то страстотерпец, нерасчетливый, доверчивый идеалист, неприкаянный мечтатель, раб своих душевных терзаний, заложник собственной избыточной эмотивности и нерастраченной творческой силы. Душа его тяготеет к трансцендентности, «перешагивая» через то, что под ногами. Рассудком он принимает лишь то, во что сперва поверит на чисто эмоциональном, иррациональном уровне. Поэтому, наверное, «умом Россию не понять»!

Русские вовсе не отличаются эпилептоидностью, как считает глубокоуважаемый автор книги «О русском национальном характере» К. Касьянова, отмечая при этом, что в психологическом исследовании шкала ригидности в усредненном характерологическом профиле ее выборки не была повышенной. Подробное изучение русской популяции показало, что эпилептоидной последовательности и аккуратности, трезвости и практичности ей очень даже не хватает. По нашей типологии в противоречивом сочетании выявляются такие ведущие тенденции, как сензитивность и спонтанность, компенсированная интроверсия и повышенная тревожность, эмотивность с элементами педантизма, который проявляется в упрямстве и вспыльчивости, – опять-таки по Некрасову:

Мужик что бык: втемяшится

В башку какая блажь —

Колом ее оттудова

Не выбьешь: упираются,

Всяк на своем стоит!

(Из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»)

В характере русских преобладают некоторая безалаберность наряду с богатой фантазией и надежда на русское «авось». Это богатырь со связанными руками, бунтарь, который одновременно и фаталист, – вот характерные национальные черты, которые выявлены психодиагностическими тестами, подтверждающими правильность трактовки русского характера, подмеченной и описанной также многими литераторами.

Эти данные позволяют предположить, что мятущаяся душа россиянина, в которой соседствуют «лед и пламя» (активность противоречиво сочетается с пассивностью, бунтарство – с фатализмом, независимость духа – с конформностью установок), представляет собой сложное образование, базирующееся на евразийской почве. Цивилизованная, прагматичная Европа, руководствующаяся в основном контролем самосознания, опирающаяся на «рацио», радикально отличается от иррационального, с сильной опорой на коллективное бессознательное, пренебрегающего проблемами отдельной личности Востока. А между ними – мы, россияне, русские, раздираемые противоречиями, со своей неприкаянной, не приставшей ни к одному берегу никем не понятой душой. Скифы? Скорее, евроскифы – с особой ментальностью и особой судьбой.

Я и Ты

О любви

Разобравшись с тем, что мы называем характером человека, перейдем к жизни как таковой, в которой каждый человек, мечтая стать счастливым, реализуется по-своему. Однако понятие счастья неодинаково для разных людей. Красота природы, шедевры искусства, технический прогресс, способствующий улучшению качества жизни, а также профессиональные успехи, тепло домашнего уюта и те возможности, которые нам дают материальные блага, радость приобретения нравящихся нам вещей – все это в глазах разных людей имеет неодинаковое значение.

Далеко не всегда счастье человека обусловлено его материальным благополучием. Напротив, пересматривая свою жизнь, большинство людей с радостным чувством вспоминают время, когда, несмотря на неустроенный быт и постоянные денежные проблемы, они переживали незабываемые минуты, дни или годы, наполненные яркими чувствами, любовью, ощущением причастности к совместным порывам в кругу друзей и другими положительными эмоциями, связанными с бесценным даром человеческого общения.

Наиболее значимыми в жизни каждого человека мы привыкли считать такие события, как любовь, супружество, рождение детей, и те ожидания, которые мы с этими событиями связываем. Самыми большими разочарованиями, приравниваемыми к несчастью, к катастрофе, которые приводят иных людей даже к нежеланию жить, самыми драматическими моментами в жизни человека, как правило, являются неразделенное чувство, отверженность любимым человеком, непонимание близкими в семье, разлад с детьми.

Не всегда эти проблемы имеют фатальный характер, когда кажется, что все дело только в невезении или в том, что над человеком довлеет судьба и поэтому тут уж ничего не поделаешь. Многое зависит от самого человека, от того, насколько он знает и понимает себя, в какой мере он способен учиться контролировать свои эмоции, умеет вовремя остановиться, проявить уступчивость и деликатность, что в конечном итоге идет ему же на пользу, или, напротив, настоять на своем, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. А если в любви повезет, необходимо вести борьбу за сохранение чувств, и начинать при этом следует с себя. Психология накопила немалый опыт и разработала технологии изучения такой сложной и тонкой материи, как человеческие отношения. Об этом можно узнать из научных публикаций.

Те сведения, которые можно подчерпнуть из данной книги, надеюсь, помогут человеку лучше ориентироваться в самом себе, в окружающих людях и в причинах собственных удач и промахов.

Любовь – надструктурное чувство, она вне того, что представляют собой установленные людьми порядки, и с трудом им подчиняется или не подчиняется вовсе.

Любовь свободна. Век кочуя,

Законов всех она сильней…

– это слова известной арии Кармен (из оперы Ж. Бизе). В то же время из всех ценностей жизни чувство любви у большинства людей занимает центральное место.

Касаясь этой бессмертной темы, трудно избежать опасности повтора избитых истин, возможности впасть в банальность. О любви столько написано, сказано, спето. И все же рискну поговорить с читателем о величайшем чуде, счастье и страдании, которое зовется любовью, опираясь на накопленные наблюдения и результаты проведенных исследований.

Любовь нередко описывают как некую одержимость, болезненное состояние, когда объект страсти кажется существом ни с кем не сравнимым, совершенно особенным, незаменимым, единственно необходимым, без которого дальнейшая жизнь бессмысленна или даже невозможна. Объекту любовного влечения невольно приписываются особые достоинства, и даже если его недостатки очевидны, то им придается оттенок особого очарования и кажется, что с ними будет не так уж трудно примириться.

Обостряется особенно эта необъяснимая тяга к обожаемому человеку, если на пути к сближению возникают препятствия, и чем их больше, тем сильнее разгораются чувства. В человеческой природе заложено стремление к преодолению препятствий, поэтому все то, что недостижимо, становится особенно привлекательным.

Но бывает и так: достигнув заветной цели, человек остывает и начинает более трезво оценивать ситуацию. На смену ослепленности чувствами приходит трезвое раздумье. И в этот момент становится ясно, что стремление достичь желаемого было лишь погоней за призраком, а то, чего человек так упорно добивался, не так уж ему и нужно или вовсе ни к чему.

Отсутствие взаимности разжигает костер пылких чувств в большей степени, чем позитивная ответная реакция со стороны желанного объекта, а утраченная или несостоявшаяся любовь часто оставляет след на всю жизнь.

Не зря А. И. Куприн писал, что «в любви только надежда и желания составляют настоящее счастье. Удовлетворенная любовь иссякает, а иссякнувши, разочаровывает и оставляет на душе горький осадок». Думаю, он так высказался, имея в виду скорее чувственное влечение, а не любовь в более полном ее понимании. В целом же для Куприна характерен пессимистический взгляд на любовь, и в большинстве своих произведений он был певцом любви, наполненной трагизмом.

Неразделенная любовь может остаться в памяти в романтическом ореоле, незамутненной принижающими бытовыми подробностями. В представлении Куприна такая любовь – тоже счастье. В своих произведениях он воспевал любовь «бескорыстную, самоотверженную, не ждущую награды, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучения – вовсе не трудно, а даже радость», о которой сказано «сильна как смерть». Умирая, герой повести «Гранатовый браслет» не считает себя несчастливым и, прощаясь, пишет любимой: «Да святится имя твое!». По мнению Куприна, тот, кого в жизни посетила такая любовь, должен считать себя счастливым человеком.

В отличие от идеалиста и романтика Александра Куприна трезвомыслящий Иван Бунин утверждал, что «любовь – это когда хочется того, чего не бывает вовсе» (чувственной, физиологической стороне любовных отношений он в своем творчестве уделял немало места). Зато в произведениях Антона Чехова любовь чаще всего овеяна тонкими нюансами душевных переживаний, когда, например, сказанная в шутку фраза «Наденька, я люблю Вас», которая едва слышна из-за шума ветра, не только вызывает чувство необъяснимой радости у героини небольшого рассказа, но и на долгие годы запоминается как светлый лучик в серой обыденности жизни.

Чувственность и мораль

В разные периоды развития человеческих отношений и формирования общепринятой морали интимные отношения между мужчиной и женщиной трактовались по-разному. В античные времена, когда мораль была не слишком строгой, создавались бессмертные произведения Апулея, Дж. Боккаччо, воспевающие свободную любовь и неприкрытые проявления чувственности.

Природа человеческих влечений такова, что ей не присуща моногамия. У мужчин тенденция к обновлению ощущений более выражена, у женщин проявляется большая зависимость от чисто человеческой привязанности и социальной морали, но не исключается также и влияние темперамента.

Были времена, когда любовные отношения особенно жестко ограничивались разного рода моральными и правовыми рамками, и в XVIII веке наблюдался резкий контраст между ханжеством социально проповедуемой морали и крайними проявлениями вольности в реализации сексуального инстинкта (маркиз де Сад, именем которого с тех пор называют извращенные формы сексуального насилия – так называемый садизм). В XVIII веке любовь, в том числе чувственная, воспевалась в произведениях П. Лакло («Опасные связи»), жизнеописании Казановы, легендах о Дон-Жуане, «Исповеди» Ж.-Ж. Руссо, романах Вольтера и т. п. В тесном переплетении с законами, которые диктовались социальными отношениями. В XIX веке любовь как высокое чувство вместе с ее чувственными аспектами ярко живописалась Э. Золя, О. де Бальзаком, Г. Флобером, Ги де Мопассаном.

Ограничивающее влияние социальных норм на отношения полов нельзя считать однозначно отрицательным. С одной стороны, в связи с проблемой социального неравенства или узаконенных клановых предрассудков складывались драматические и даже трагические ситуации, обусловленные невозможностью соединиться любящим сердцам. Но, с другой стороны, какой накал чувств можно было наблюдать в те далекие времена! Каких высот достигала любовь, находя свое отражение в произведениях искусства! Ромео и Джульетта, Франческа Да Римини и Паоло, Тристан и Изольда, бессмертные сонеты Петрарки, посвященные вечно любимой им Лауре, которая в большей степени была его мечтой, чем реально существовавшей женщиной. Хотя такая женщина действительно была, она выходила замуж, рожала детей, старилась и наконец умерла. А он продолжал сочинять в ее честь прекрасные стихи, полные восхищения и любви, так, как если бы она была вечно юной и прекрасной. Эти и многие другие чудесные образы на века стали символом высочайших чувств, украшающих и возвышающих человека.

Безусловно, не может быть и речи о том, чтобы искусственно создавать преграды на пути у любви. Но следует заметить, что прямолинейность и обнаженность чувств, а тем более голый прагматизм в любовных отношениях снимают тот флер романтизма и таинственности, который продлевает как преамбулу любви, так и сохраняет плавное ее течение.

Вот какие строки мы находим в бессмертных стихах известного поэта эпохи Серебряного века – С. Я. Надсона:

Только утро любви хорошо: хороши

Только первые, робкие речи,

Трепет девственно-чистой, стыдливой души,

Недомолвки и беглые встречи,

Перекрестных намеков и взглядов игра,

То надежда, то ревность слепая;

Незабвенная, полная счастья пора,

На земле – наслаждения рая!..

Поцелуй – первый шаг к охлажденью: мечта

И возможной, и близкою стала;

С поцелуем роняет венок чистота,

И кумир низведен с пьедестала;

Голос сердца чуть слышен, зато говорит

Голос крови и мысль опьяняет:

Любит тот, кто безумней желаньем кипит,

Любит тот, кто безумней лобзает…

Светлый храм в сладострастный гарем обращен.

Смолкли звуки священных молений,

И греховно-пылающий жрец распален

Знойной жаждой земных наслаждений.

Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очам

И горевший стыдливой мольбою,

Нагло бродит теперь по открытым плечам,

Обнаженным бесстыдной рукою…

Дальше – миг наслажденья, и пышный цветок

Смят и дерзостно сорван, и снова

Не отдаст его жизни кипучий поток,

Беспощадные волны былого…

Праздник чувства окончен… погасли огни,

Сняты маски и смыты румяна;

И томительно тянутся скучные дни

Пошлой прозы, тоски и обмана!..

Иногда, просматривая экранизацию старинного романа, где герой, не имея возможности преодолеть социальные предрассудки, завоевывает возможность лишь поцеловать любимой женщине руку, мы понимаем, что переполняющие их чувства гораздо богаче, чем те, что испытывают люди, легко получившие согласие на большую близость, что стало характерным для современного стиля отношений, обедняющего духовную составляющую любви.

Обожествление объекта любовного влечения само по себе не является непременным атрибутом многогранного чувства. Однако эта тенденция в преувеличенном виде послужила почвой для развития романтизма в искусстве, но одновременно вызвала прямо противоположное отношение к интимной стороне любви. Развеяв миф о полубожественном образе человека и сняв флер ханжества, наброшенный на плотскую любовь лицемерами-святошами, Зигмунд Фрейд повернул людей лицом к их неосознаваемому, живущему инстинктами бессознательному «Оно». Он представил человеческое «Я» как конструкт, формирующийся в процессе вечной борьбы животного инстинкта с социализированным, духовно насыщенным «Я» человека.

Идеи З. Фрейда оказали огромное влияние на человеческие умы и произвели буквально революцию в сфере отношений полов. Это сказалось в первую очередь на творчестве писателей нового поколения – 30–40-х годов XX века. Книги итальянского классика Альберто Моравиа и их многочисленные экранизации, а также произведения других приверженцев неореалистического направления внесли новую струю в искусство многостороннего отображения любви, в котором не игнорировалась ее чувственная составляющая.

Однако Фрейд был прав не во всем: он слишком «застрял» на той мысли, что отсутствие реализации сексуальной потребности, заложенной природой как необходимый инстинкт, обеспечивающий продолжение человеческого рода, может привести к невротическим расстройствам. Сама жизнь показывает, что провозглашение значимости сексуальной потребности нельзя понимать как призыв к беспредельному высвобождению полового инстинкта. Это лишь один из факторов, который не следует игнорировать, рассматривая физиологическую сторону вопроса, в то время как, обсуждая проблему всесторонне, нельзя упускать из виду и сложность такого психологического явления, как любовь.

В древнегреческой мифологии Эрос – бог любви – воплощает в себе не только низменные страсти и вожделение, ведущее к размножению (как считал Платон), но и возвышенность духа, ищущего чистой красоты. Стремление к высшему Эросу означает подавление низшего. Отечественный ученый, создатель теории деятельности, психолог А. Н. Леонтьев утверждал, что биологические влечения и свойства темперамента должны у человека подавляться и контролироваться высшими уровнями его психического устройства – личностью.

Американский психолог Фридрих Перлз, создатель гештальтпсихологии, был убежден, что целостный, внутренне согласованный образ «Я-Гештальт» может быть гармоничным лишь в том случае, если и высшее, и низшее «Я» не стараются победить друг друга, а стремятся примириться и сосуществовать взаимосогласованно.

И все же они редко находятся в полном гармоничном единении, чаще – в беспрерывном противоборстве. Так постепенно, веками происходит уход от полуживотной особи, живущей только инстинктами, в сторону высокоорганизованного человеческого существа. Это не столько поступательное продвижение вверх в процессе самосовершенствования, сколько зигзагообразные скачки. Человеку свойственно временами впадать в соблазн, в искушение, находить удовлетворение в неразборчивом сексуальном сближении, наслаждаться пошлыми, скабрезными выражениями (это тоже скрытая форма сексуальной озабоченности) – словом, опускаться до низменных страстишек на грани «фола». Важно при этом не перейти грань, не остаться там, внизу, барахтаясь в грязи. Даже упав низко, человек способен вновь подняться во весь рост и устремиться к более высоким, духовно насыщенным отношениям, наполняющим смыслом саму жизнь.

У человека, как существа высшего порядка (Homo sapiens), сексуальная потребность в процессе культурного развития вида обрела новые формы проявления, иные, чем диктует заложенный природой инстинкт.

Появились вторичные потребности – забота о внешнем виде, стремление к достижению более высокого социоэкономического статуса, желание заявить о своей индивидуальности, реализовать талант, способности, показать себя в лучшем свете и тем самым понравиться, привлечь к себе внимание.

Секс – это сладкая ловушка, поставленная природой ради продолжения рода человеческого, сеть, в которую так легко и охотно попадается человек.

Сами по себе сексуальные отношения чаще всего не предполагают осознанного желания создать семью, завести детей. Но, как сказал наш известный острослов Михаил Жванецкий, – «одно неосторожное движение – и вы отец!»

Не будь неосознанного влечения мужской и женской половин друг к другу, отношения их носили бы исключительно абстрактный характер и основными ориентирами в контактах между мужчиной и женщиной были бы у одних – душевная близость, у других – меркантильные интересы.

Сексуальное влечение более всего затрудняет разумный подход к выбору партнера. Не говоря уже о том, что сексуальность может принимать уродливые и даже опасные для жизни и здоровья формы в случае неправильного полового воспитания (или отсутствия такового вообще). Отклоняющиеся от нормы сексуальные проявления возникают под воздействием определенной среды, в вынужденных, принижающих человеческое достоинство обстоятельствах, а также у лиц с выраженным своеобразием влечения или психическими отклонениями.

Чем ниже культура среды, тем примитивнее реализуется сексуальное влечение. У несформировавшихся, незрелых в личностном плане подростков половой инстинкт может проявляться карикатурной сексуальной озабоченностью, которая тем меньше похожа на любовь, чем менее подросток развит духовно. И наоборот, чем выше духовное развитие человека, тем сложнее опосредуется половой инстинкт, тем дальше его проявление от примитивных, животных форм.

Секс, безусловно, играет важную роль в гармонизации супружеских отношений. Известный психотерапевт С. И. Консторум говорил, что «в любви нет недозволенного», то есть любящие друг друга мужчина и женщина могут быть настолько смелыми и изобретательными в своих сексуальных играх, насколько им позволяют их страсть и фантазия. Однако в наши дни то избыточное внимание, которое уделяется этой стороне отношений между полами, совсем заслонило иные, весьма важные проблемы.

Нередко высоким именем «любовь» называют сексуальные контакты, в которых взаимное обожание, нежность и сострадание попросту отсутствуют. Прагматизм таких отношений, спортивный интерес к этой сфере (кто больше, кто чаще, кто разнообразнее) не оставляют места тому, что на самом деле есть любовь.

«Разве так суждено меж людьми?» – писал Александр Блок. Его коробил цинизм откровенной пошлости в отношениях между мужчиной и женщиной: «Разве это мы звали любовью?..» (из стихотворения, названо «Унижение»).

Секс без любви – это удовлетворение примитивной биологической потребности, которая сближает человека с его предками из мира животных.

Другая крайность в понимании любви, другой ее полюс, противопоставляемый сексу, – любовь платоническая. Такого рода чувства питаются лишь тонкими нюансами взаимопонимания, сентиментальной атрибутикой любви в виде нежных писем, сбереженного платка или оброненной перчатки, локона волос или засушенного цветка, хранящегося между страницами книги. Стихотворения или романы, родившиеся в душе поэтичной натуры под влиянием нахлынувших чувств, – это обожествление объекта любви, идиллия, которую сближение может разрушить. Поэтому дистанция в таких отношениях часто бывает оправданной, оберегающей влюбленных от разочарований.

О таких чувствах, лишенных плотской составляющей, писали многие философы и литераторы: это и Платон, и Ж.-Ж. Руссо, и И.-В. Гете («Пир», «Юлия, или Новая Элоиза», «Страдания молодого Вертера»).

Вера Павловна, героиня романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?», плохо зная себя и саму жизнь, увлеченная идеалами равенства, соглашается на чисто партнерские, товарищеские отношения в совместной жизни со своим другом. После трудового дня, каждый вечер они через разделяющую их ширму желали друг другу спокойной ночи. Однако вскоре она сама разрушает эту идиллию и сходится с человеком, к которому ее влекут не только принципиальные убеждения, но и пробудившаяся чувственность.

Певец романтической любви Александр Блок, автор стихов о Прекрасной Даме, пытался построить свой брак с очаровательной Любовью Менделеевой без сексуальных отношений, которые, как он считал, принижают высокие чувства, но не встретил понимания с ее стороны. В конце концов их ждали разочарования, измены, боль и тоска по утраченной любви.

Из сказанного понятно, что избыточный романтизм уводит от реальности, а излишний реализм оборачивается цинизмом. И все же те, кто мечтает о большом чувстве и настоящей любви, не должны спешить разменивать крупную купюру того, что зовется любовью, на медяки неразборчивого секса. К тому же человек, не контролирующий свою чувственность, выхолащивает душу, все больше сокращая вероятность встречи с настоящей любовью. Почитайте повесть Людмилы Улицкой «Искренне Ваш, Шурик»: на всех его хватило, этого милого Шурика, идущего на поводу у обстоятельств, но, когда пришла настоящая любовь, оказалось, что вместе с безлюбовным сексом он разменял на мелочь свою душу и уже нечего было принести в дар той, которую он полюбил по-настоящему.

Психологическая основа любви

Поскольку в судьбе человека помимо обстоятельств и везения, которым он сам придает фатальное значение, огромную роль играют особенности характера и умение управлять ими, следует иметь представление о том, как эти особенности могут проявиться в любовных отношениях.

В разных этносах неодолимое влечение к избраннику обозначается неодинаково, на разных языках объяснение в любви звучит по-разному. На испанском – qu quiero («я тебя желаю»), на итальянском – ti odoro («я тебя обожаю»), на французском – je t’aime («я тебя люблю»), то же на немецком – ich liebe dich, на английском – I love you, или I want make love («я хочу заниматься любовью»), или I fall in love («я влюблен», буквально – «впал в любовь, провалился») и т. д. Смысл этих выражений варьируется от откровенной констатации наличия физиологического влечения до обожествления объекта привязанности. А в некоторых регионах России признание в любви звучит как «я тебя жалею».

У всеми любимой певицы Людмилы Зыкиной была такая задушевная песня на слова поэта Феликса Лаубе:

В селах Рязанщины, в селах Смоленщины

Слово «люблю» непривычно для женщины.

Там, бесконечно и верно любя,

Женщина скажет: «Жалею тебя».

Гармоничная любовь включает в себя секс как один из многогранных аспектов сложного переживания, как заключительный аккорд приступа взаимной нежности двух влюбленных. Иначе – это простое физиологическое оправление, и называть его любовью было бы сильным преувеличением.

Многим в душу запали слова Маленького Принца (А. де Сент-Экзюпери) о выращенной им розе: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Отец Александр Мень – человек, оказавший огромное влияние на умы и души современников, говорил о любви как о великом даре, как о чувстве, уходящем своими корнями в бессмертие. Он считал, что глубина соединения с другим существом беспредельна и что в ней мы обретаем свою собственную вечность.

Касаясь такого сложного понятия, как «любовь», автор хочет оговориться, что здесь речь в меньшей степени пойдет о физиологической стороне, не исключая ее роли как составной части интимных отношений между мужчиной и женщиной. Попробуем поговорить о любви как об особом, эмоционально насыщенном отношении одного человека к другому, учитывая при этом индивидуально-личностные особенности людей и степень их психологической совместимости. Есть некоторые общие закономерности протекания процесса влюбленности, но еще важнее то, как эти переживания проявляются у лиц, разных по характеру.

Каждому из нас в своей жизни не раз приходилось задумываться над причинами драматического развития любовных отношений.

Человек – существо сложное и противоречивое. Ему дана способность мечтать, его фантазии выходят за пределы окружающей реальности и человеческих возможностей. В юности потребность любить – это лишь любовь к самой любви, а тот, кто окажется ее удостоенным, не обязательно ее достоин. Как у Пушкина о Татьяне: «Душа ждала… кого-нибудь…».

Сама потребность в любви часто опережает наличие объекта привязанности, лишая возможности трезво оценить того, кто в подходящий момент встретится на пути.

Чувство рождается из напряженного ожидания, а сам объект является лишь поводом, чтобы именно на него это чувство обрушилось. Счастливы те двое, у которых это происходит одновременно и обоюдно, но вероятность такого совпадения невелика. Отсюда страдания от неразделенной любви. Есть в России немало мест, где вообще все песни о любви так и называют – «страдания».

Особенно остро переживается это чувство у юных влюбленных, когда утрата объекта привязанности, преграды на пути к соединению с ним или неразделенная любовь воспринимаются как конец мира. Понимание, что «все обойдется», что чувства угаснут и вместо них на смену им возникнут другие, придет потом, но в данный момент такого рода утешения со стороны взрослых нисколько не уменьшают остроту переживаний. Поэтому нельзя несерьезно относиться к детской и юношеской любви.

Самое большое счастье – взаимная любовь. Но умение сохранить ее – целое искусство.

Влюбляясь, многие клянутся в любви навеки. Тем горше бывает разочарование, когда чувство уходит. Отдалить этот момент и смягчить страдания – нелегкая задача, которая порой решается ценою расставания с иллюзиями и идеализированным представлением о любви и о любимом. Но бывает и так, что примириться с потерей любви оказывается чрезвычайно трудно или (как кажется первое время) просто невозможно. Редко можно встретить человека, который не пережил бы в той или иной степени такую сердечную драму.

Обычно время лечит даже душевные раны, которые сперва кажутся незаживающими. Меньше страданий выпадает на долю людей, умеющих – интуитивно или сознательно – направить переполняющие их эмоции не в разрушительное русло безысходных страданий, а в замещающую активность, переводящую нереализованные душевные ресурсы и сердечную теплоту в сферу интересов, связанных с заботой о людях, восполняя тем самым душевный вакуум и получая удовлетворение от сознания своей востребованности.

Но даже при драматическом стечении обстоятельств, когда любовь не состоялась, когда она оказалась безответной или утраченной, преданной, она остается чрезвычайно важным событием в жизни для того, кто любил.

Пусть завтра кто-то скажет, как отрубит,

И в прах развеет все твои мечты.

Не бойся, если вдруг тебя разлюбят,

Куда еще страшней, когда разлюбишь ты.

Так поется в одном из любимых романсов Марка Бернеса на слова поэтессы Инны Гофф.

Обойденными в жизни, обкраденными оказываются те, кому не было дано пережить это чувство. Им можно посоветовать реализовать неистраченную нежность и душевные ресурсы в профессиональной активности, в творчестве. Однако следует также помнить, что надежда на любовь не должна уходить вместе с молодостью. А. Мень говорил, что «созидая любовь, можно и в глубокой старости очень сильно любить и бесконечно раскрывать любимого».

Те, кому жизнь подарила возможность пережить чувство любви, должны, как бы там ни было, считать себя счастливыми. И не столь важно, в конце концов, что на любовь не ответили. Важнее всего то, что она была.

Это становится ясно позже, когда отгремят страсти, утихнет горечь, а потом, подводя итоги жизни, человек вспоминает не столько того, другого, обманувшего ожидания, сколько свои переживания, свое переполненное особыми чувствами сердце и состояние души, озаренное светом любви.

Любовные отношения содержат выраженный субъективный компонент: это, с одной стороны, неосознанное (в том числе и физиологическое) влечение, порой затрудняющее объективную оценку избранника с точки зрения его личностных свойств, от которых зависит успешность длительного совместного сосуществования. С другой – это императивное желание видеть в объекте привязанности искомый идеал, благодаря чему человек приписывает другому свойства и достоинства, которыми тот не обладает.

С угасанием влечения (или с некоторым ослаблением эмоционального накала) на первый план выступают сложности характерологического плана. Именно в данный момент может возникнуть «когнитивный диссонанс» (конфликт между питаемыми надеждами и жестокой в своей правде реальностью). Человек, как бы отрезвев, начинает понимать, что объект обожания не вполне соответствует идеалу. Более зрелая позиция предусматривает попытку оценить положительные и отрицательные стороны сложившейся ситуации, взвесить все «за» и «против», привести собственные притязания в соответствие с реальностью и постараться спланировать возможный путь выхода из сложного положения.

Однако чаще мы встречаемся с эмоциональными реакциями иррационального порядка, когда каждый сотворец этой ситуации винит кого угодно, но только не себя и ставит своей конечной целью изменить другого в соответствии со своими требованиями.

В меньшей степени людям свойственно упрекать самих себя в необдуманном шаге или собственных неправильных высказываниях и действиях, критически оценивать не лучшие стороны своего характера.

В любом конфликте мы имеем проблему столкновения интересов двух индивидуальностей с присущим каждому из них типом поведения и набором личностных свойств. Два человека – это как два разных дерева, уходящих корнями в неодинаковые почвенные слои, выросших в неодинаковых условиях. Так в двух словах, касаясь в первую очередь личностного взаимодействия, можно описать проблемы любовных отношений, независимо от того, закреплены они формально браком или нет.

Что нужно знать человеку о себе и о других людях, чтобы научиться ориентироваться в сложных человеческих отношениях? Какие имеются рычаги воздействия на других людей? Как снять напряженность взаимоотношений, поладить друг с другом, избежать конфликта, понравиться, обаять, усмирить и т. п.? Что должен знать, кроме всего прочего, и тот консультант, который повседневно сталкивается с семейными проблемами, помимо того, что связано с общими закономерностями и социальными аспектами построения семьи?

Особенности характера у мужчин и женщин

Из описанных выше типов характера у мужчин чаще встречаются спонтанный, агрессивный и педантичный типы, при этом каждый из них может сочетаться с интроверсией или экстраверсией. В основном у мужчин преобладает сильный тип личности с более выраженной (но менее сложной по сравнению с женщинами) активной внешней реакцией на события окружающей жизни. Однако у них гораздо реже встречается склонность к самоанализу и наблюдается менее дифференцированный подход к нюансам в межличностных отношениях. В любви у мужчин больше выражена зависимость от физиологических аспектов (отсюда – склонность к полигамии), а в общении чаще проявляются резкость в высказываниях, легко возникающая раздражительность и вспыльчивость, особенно в ситуации противодействия.

В среднем мужчины агрессивнее женщин, и для этого имеются веские причины филогенетического свойства: на всех этапах развития человечества мужчина – охотник, защитник, воин, завоеватель. И в любви он агрессивен. Психологи находят в мужском характере больше садистических (жестоких) черт, а в женском – мазохистических (жертвенных).

Уже в раннем детстве мальчики играют в войну, а девочки – в семью. Испокон веков воины-завоеватели относились к женщинам как к трофею, проявляя смесь вожделения и ненависти в виде сексуального насилия, что вовсе не свойственно женщинам. Да и вне экстремальных ситуаций в своих сексуальных играх мужчина занимает наступательную позицию, он выбирает, отбивает у соперника и завоевывает женщину. Интуитивно ему даже нравится сопротивление женщины, которое обостряет охотничий инстинкт и разжигает влечение.

Женщина чаще всего может лишь выбирать из тех, кто ее выбрал. В некоторых этносах женщина до сих пор бессловесное существо, вещь, которую можно украсть, продать, обменять на калым.

В состояние шока вводит незатейливое описание героиней повести собственной жизни и судеб других женщин, живущих в небольших арабских селениях одной из стран Ближнего Востока (Суад Дервиш. «Сожженная заживо. Жертва закона мужчин»). По местным нравам, женщина – раба, лишенная всех прав. Она – позор для семьи, если посмела сама выбрать, кого ей любить, и за это подлежит сожжению заживо вместе с находящимся в ее чреве ребенком. И осуждают ее на эту жестокую казнь не кто-нибудь, а родные отец и брат.

И происходит это в наши дни, не только в далеких краях, но и ближнего зарубежья.

Во все века, а в современном обществе особенно, женщине свойственно отстаивать свое достоинство, восставать против принижающих ее отношений, шовинизма мужчин и силой удерживаемого ими приоритета.

Как бы в поддержку этой линии Бенедикт Сарнов пишет, что Борис Пастернак вспыхивал гневом при виде безнаказанно торжествовавшей низости, втаптывания в грязь человека человеком, поругания женской чести. Он считает, что Пастернак жил подобными чувствами всю жизнь: «Это стало наиважнейшим мотивом его большого романа («Живаго» – примеч. авт.)» и самых пронзительных, прощальных его стихов:

Прощайте, годы безвременщины,

Простимся, бездне унижений

Бросающая вызов женщина!

Я – поле твоего сражения.

Не это ли сопротивление, создающее для мужчин определенные трудности в их завоевательной устремленности, иногда воспринимается ими как особая женская логика?

Чем выше уровень социокультурного развития той или иной страны, народа, тем выше статус женщины, тем больше общечеловеческих прав ей выделяют. А кто выделяет? Все те же мужчины, действующие, как всегда, с позиции силы и власти.

Человечество существует уже десятки тысяч лет. Но почему-то в истории, в памяти людей, в легендах и мифах об этих отдаленных временах почти ничего не сохранилось. Пока женщина как прародительница рода человеческого, мать, дающая жизнь и оберегающая очаг, считалась самым уважаемым и главенствующим членом человеческого сообщества, не было в мире бесконечных войн, передела владений, агрессии и вражды. А именно войны и составляют ту канву, на которой строится история человечества с тех пор, как восторжествовал патриархат, когда власть захватили агрессивные мужчины. Именно с наступлением патриархата история человечества начинает отражаться в истории войн, порой жестоких и бессмысленных, связанных с переходом власти, земель и богатств из одних рук в другие.

Не исповедуя феминизм, справедливости ради не могу не вступиться за женщину. В то время как мужчинам свойственно враждовать, женщины преимущественно стремятся к миру – ради мужей, ради сыновей, ради жизни и любви. Берегите женщин, иначе некому будет беречь мужчин!

Помимо агрессивности мужчина по своим психологическим особенностям в большей степени человек действия, а женщина – человек чувств, поэтому доказательством своей любви мужчина считает в основном свои поступки, в то время как женщине постоянно требуется словесное подтверждение любви.

Женщины в большинстве своем менее устойчивы к стрессам, эмоционально лабильны. Им в меньшей степени свойственна деловая, социальная активность, зато они отличаются высокой рефлексивностью, то есть склонностью к самоанализу, анализу чувств и поступков как собственных, так и окружающих людей; для них характерны более тонко дифференцированный подход в межличностных контактах и выраженная значимость слова. Более постоянная в своих привязанностях, склонная к моногамии, женщина ждет постоянного подтверждения любви к себе в словах, которые для нее имеют главенствующее значение.

Все звучит и звучит над миром сказанная полушепотом фраза: «Я люблю тебя. Я тебя люблю… Ты меня любишь?». И почему-то так трудно получить в ответ ожидаемое: «Да, дорогая, люблю», – то ли потому, что Он уже однажды сказал (или только думает, что сказал) и из упрямства не хочет повторяться, то ли потому, что ему это кажется и так ясным или не таким уж важным. А Ей подтверждение любви нужно всегда, каждый день, каждый час. Если бы Они, наконец, поняли друг друга: Она бы, проявив благоразумие, реже спрашивала, а Он нашел бы в себе силы без раздражения Ей ответить!

Женщина, возможно, не вполне, но все же лучше понимает мужскую психологию. В ее представлении сильный, принимающий на себя ответственность, защищающий от невзгод мужчина – это «спина», за которой она себя чувствует «как за каменной стеной». Это тот мужчина, которого она идентифицирует с отцом, склонна его слушаться, покоряться ему и капризничать, как ребенок: мол, «я такая слабая, беспомощная, сделай же что-нибудь, ты ведь такой сильный и умный, ты ведь все можешь!». Тут есть доля лукавства и стремление с позиций более слабого создания добиться своего хитростью («шея и голова»). Но, к сожалению, такой вариант не так уж часто встречается и более популярен тип отношений, когда мужчина воспринимается женщиной как ребенок, большой и упрямый.

Мужчину, добивающегося взаимности, разжигает оборонительная, уклончивая позиция женщины. Женщина, в силу заложенных природой защитных механизмов, – существо более изворотливое и лукавое, она нередко использует эту сторону мужского характера, кокетливо выбирая позицию «убегающей», «отказывающей», цепляя таким образом сильного, но менее ловкого в любовной дипломатии мужчину «на крючок».

Мужчины совсем не понимают женщин, выделяя женскую логику как особое, совершенно иррациональное понятие. Многие даже не склонны причислять женщин к человеческому роду, видя в них чуть ли не существ с другой планеты.

Фрейд на основании научных исследований и собственных наблюдений вывел особый комплекс – эдипов, который блокирует у некоторых мужчин их сексуальную активность. Развитие данного комплекса он связывает с тем, что мужчины определенного типа отождествляют любимую женщину с обожаемой в детстве матерью, что может блокировать их чувственность. Здесь могут сыграть определенную роль и стремление возвести любимую на пьедестал Богини, и робость перед непростой женской психологией. Вероятно, именно поэтому многим мужчинам проще иметь дело с еще не вполне сформировавшимися как личность существами, намного моложе себя, а также с теми женщинами, чью любовь можно купить за деньги. В таком альянсе преимущество мужчины непререкаемо и ему нет необходимости доказывать свое превосходство.

С другой стороны, когда имеют в виду менее выраженное либидо (сексуальное влечение) у женщин, то это справедливо лишь отчасти.

Женщине в любовных отношениях необходимы преамбула, объяснение в любви, нежность и предваряющие ласки. Но когда говорят о женской фригидности (сексуальной холодности, безразличии к сексу вообще), то изучавшие эту проблему сексологи утверждают, что фригидных женщин нет.

Есть «не разбуженные» женщины, то есть такие, к которым мужчина не нашел подхода, не сумел или и не пытался применить тактику постепенного (не грубого, отпугивающего, а ласкового, терпеливого) преодоления стыдливости, неопытности, предрассудков и страхов, которые подчас блокируют женскую чувственность.

Алексей Толстой в одной из своих повестей весьма реалистично описывает переживания юной героини: «Первая же свадебная ночь едва не окончилась катастрофой. Николай Николаевич, когда их оставили наконец вдвоем… не говоря ни слова, даже не лаская, только ужасно вдруг побелев, хрустнул зубами и повалился вместе с женой на кружевную постель. Сонечка молча слабо сопротивлялась. Было так, будто ее убивают. Невидимый зверь рвал на ней кружева, зарывался зубами, холодным носом в шею. Кончился этот ужас глубоким обмороком молодой женщины. Затем прибежала генеральша, поила Сонечку каплями, прикладывала припарки, с кривой усмешечкой, шепотком на ушко спрашивала об ужасном и стыдном. Николай Николаевич, крайне недовольный всей этой возней с припарками, бродил в саду и громко чихал, так как в эту ночь выпала обильная роса. В первые дни Сонечка думала, что сойдет с ума от страха и отвращения, – сама себе казалась растоптанной, как кошка, попавшая под колесо».

К некоторым женщинам радость от чувственных контактов и опытность в сексуальных отношениях приходят после тридцати лет. Многое зависит от мужчины, который, проявляя элементарную грамотность в данном вопросе, заботится о том, чтобы секс был «пиром сладострастия» для обеих сторон, а не эгоистическим удовлетворением только собственной потребности.

Когда мы говорим о том, что мужчинам в целом свойственна полигамия, то есть они неустойчивы в своей привязанности к объекту любви или влечения, то вовсе не значит, что все мужчины – «изменщики» и им обязательно необходимо бесконечно менять объект сексуальной привязанности. Да и женщины в этом отношении не без греха. Однако склонность мужчин к полигамии в виде многоженства в некоторых этносах даже узаконена, чего нельзя сказать о женщинах.

Например, в Ираке мужчина по закону может иметь четыре жены, лишь бы мог обеспечить их всем необходимым. Однажды, во время пребывания по служебным делам в Багдаде, нам с мужем довелось услышать ночью, как рыдала и стучалась в дверь спальни первая жена проживавшего в соседнем доме араба, когда он привел вторую жену. Поэтому неверно было бы думать, что женщины довольны таким положением дел, но кто их спрашивает? Однако и при наличии четырех жен, если иракскому арабу захотелось привести еще одну, новую жену, ему достаточно сказать одной из прежних – громко и торжественно: «Таляка, таляка, таляка!» («Уходи, уходи, уходи!») – и процесс развода завершен, а комплект жен по-прежнему состоит из четырех, что соответствует закону страны.

Существует множество разных типов отношения к любви, связанных с характерологическими особенностями, но, к сожалению, часто непонимание между мужской и женской половинами человечества связано именно с тем, что у них принципиально разная психология.

Если мужчина чаще проявляет собственнические замашки относительно объекта своей любви, то женщина больше склонна к жертвенности. Если в жизни мужчины женщина занимает одно из мест, наряду с такими категориями, как работа, карьера, друзья, увлечения, то для большинства женщин любимый становится эпицентром жизненных интересов, а все остальное оказывается второстепенным. Не получив ожидаемой эмоциональной отдачи со стороны мужа, с рождением ребенка женщина переключает направление своего эмоционального «половодья» на сына или дочь, и тогда создается почва для нового конфликта в связи с тем, что она (ее время, ее внимание) перестает в полной мере принадлежать мужу.

Так поступать со стороны женщин не мудро. Те женщины, которые этого не понимают, рискуют потерять семью, поскольку мужчина – существо более эгоистичное, собственник в любви, а отцовские чувства у него пробуждаются гораздо позже, чем у женщины, и переключение внимания жены на ребенка он переживает весьма болезненно, реагируя в присущей большинству мужчин обвинительной манере.

Когда говорят уважительно об уме мужчин и с иронией – о женском уме, то здесь дело совсем не в особой «женской логике». С одной стороны, суждения женщины, как существа более эмоционального, в большей степени аффективно окрашены. В то же время встречаются и умные женщины, и глупые мужчины. Но не в этом дело.

Ум мужчины в силу сложившихся издавна социальных условий всегда больше сконцентрирован на решении главной, основной задачи, мужчина меньше распыляет свое внимание на повседневные проблемы и на то, что обычно называют «мелочи жизни». Женщина же вынуждена постоянно держать в уме множество проблем, в том числе и те «мелочи жизни», которые связаны с обустройством быта и воспитанием детей. При этом она чаще всего еще и работает. В связи с такой «распыленностью» умственная энергия не концентрируется в одном направлении и не всегда проявляется столь эффективно, как у мужчин. Это подтверждается данными исследования интеллекта у мужчин и женщин. Например, при изучении уровня интеллекта московских старшеклассников было обнаружено в среднем равномерное распределение интеллектуального потенциала (усредненного IQ) у представителей как одного, так и другого пола. Дифференцированный анализ типа мышления показал, что у женщин значительно чаще преобладает словесный интеллект (у сензитивных и интровертированных по типу характера) и наглядно-образный, художественный (у экстравертов и эмотивных), а у мужчин – формально-логический (у интровертов и педантов) и интуитивный (у экстравертов и спонтанных). В принципе, у большинства людей наблюдается сочетание разных типов мышления, но при наличии выраженного акцента на определенной черте характера тот или иной тип мышления выявляется как преобладающий.

В целом есть основания считать, что мужчины и женщины разнятся не столько по уровню интеллекта, сколько по характерологическим особенностям.

Короче, на известный вопрос профессора Хиггинса (Б. Шоу, «Пигмалион»): «Боже, ну почему женщины совсем не такие, как мужчины?!» – ответ один: «Потому, что они – женщины». И с этим ничего не поделаешь. А с научной точки зрения всякая борьба с теми индивидными свойствами, которые даны человеку от природы, то есть корневыми характерологическими особенностями, бессмысленна, непродуктивна, бесперспективна. При этом сперва следует обуздать свои собственные непроизвольные эмоциональные реакции, а затем уже ждать того же от другого человека.

Разумеется, разобравшись в своем характере, человек может и должен его контролировать: это свидетельство того, что он взрослый человек, зрелая личность. В то же время наблюдения показывают, что процесс сдерживания и подавления тех особенностей, которые связаны с генетической линией, иногда приводит к возникновению невротических расстройств, развитию психосоматических заболеваний (язвы желудка, сердечно-сосудистых и легочных расстройств), развитию алкоголизма, наркомании, преступных наклонностей, сумасшествию или суицидальным стремлениям.

В сложных, кажущихся безвыходными ситуациях лучше обратиться к специалисту (психологу, психотерапевту, консультанту по семейным вопросам) и попытаться следовать его рекомендациям.

Но существует и более простой, самостоятельный путь выхода из ситуации – повышение культуры психологических знаний, правильное самопонимание, умение понять других людей и на данной основе корректно строить отношения с ними.

Характер и любовь

Какова психологическая основа гармоничных отношений? В судьбе человека помимо внешних обстоятельств и везения, которым он сам придает порой фатальное значение, огромную роль играют приведенные ранее особенности характера, а также умение контролировать их.

Итак, поговорим о том, как сказывается характерологическая своеобычность на взаимоотношениях людей, особенно – в близких отношениях, что значительно влияет на настроение человека, на его ощущение счастья или несчастья.

Сходство характеров или (при отсутствии такового) способность понять друг друга, даже когда характер одного является противоположностью характера другого, – необходимое условие если не для полной гармонии, то для взаимопонимания и мирного сосуществования в любви – свободной или скрепленной семейными узами.

Следует понимать, что люди тянутся друг к другу не только в силу сходства, но и по принципу дополнительности, комплементарности характеров. Какие психологические критерии должны приниматься во внимание при решении сложных проблем межличностных отношений? В первую очередь необходимо выяснить сложившуюся ситуацию, поставить «диагноз» сформировавшимся отношениям (беспочвенная враждебность, непонимание, неудовлетворенная потребность во внимании, борьба за главенство, ревность, разочарование, раздражение, которое вызывают самые незначительные проявления индивидуальности другого человека, и т. д.). Затем определить, какие личностные особенности каждого из партнеров в семейных (любовных) отношениях могли послужить базой для конфликта, какие поступки каждого из них нашли то или иное толкование у другого, какова степень совпадения их иерархии ценностей, жизненных целей.

Посмотрим, как с точки зрения психолога переживают чувство любви и проявляют себя в близких отношениях разные по характеру люди, каким инструментом привлечения к себе владеет каждый из них, чем могут оттолкнуть, как ищут выхода из конфликтной ситуации. Полезно также обратить внимание на те моменты, понимание которых поможет другому человеку правильно повести себя в сложных партнерских отношениях.

Так, сверхчувствительные сензитивные интроверты, застенчивые, ранимые личности проявляют болезненную привязанность к объекту любви, склонны к повышенной обидчивости. Им свойственны верность и преданность, склонность к самопожертвованию, ответственное отношение к родительским обязанностям. При конфликтной ситуации они стремятся максимально оттянуть разрыв отношений, отчаянно при этом страдая.

Призывы к разумному эгоизму здесь неэффективны. Характерные для них ориентировка на прошлое, застревание на обидах пагубны, не способствуют изменению ситуации и повышению настроения. Лица этого типа болезненно реагируют на невнимательное к себе отношение, на грубость и резкие высказывания. Они склонны к слезам и реакциям отчаяния при неудачах, страдают от неуверенности в себе, легко впадают в уныние, слишком серьезно относятся к критическим замечаниям в свой адрес, реагируют на них избыточной самокритикой и чрезмерным чувством вины. Свойственные им пессимизм и неуверенность в себе делают их чрезвычайно зависимыми в межличностных отношениях. В повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза», в поэме А. С. Пушкина «Русалка», в балете А. Адана «Жизель» весьма драматично обрисованы типы женщин со столь нежной душевной организацией, что утрата чувства или измена со стороны любимого приводят их к нежеланию жить.

«Нет печальней повести на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте…» – так звучит заключительная фраза в известной трагедии Вильяма Шекспира. Вряд ли кого-то из этих двух влюбленных можно было бы по характеру отнести к пессимистам. Нет, они были жизнерадостными и очень любящими друг друга юными существами. Но сила их любви была такова, что им оказалось легче погибнуть, чем расстаться, пережить смерть другого.

Однако это театр. А в жизни такую драматическую ситуацию можно разрешить не столь трагичным способом. Сублимацией (замещением) неразделенной любви обычно становится уход в разного рода занятость, подвижническую деятельность, творчество (поэзию, литературу, музыку), науку, а также в поиски новых чувств и привязанностей.

Кошки, собаки, рыбки и птички занимают почетное место в ряду объектов, отвлекающих от страданий, примиряющих с одиночеством, если оно неизбежно. Можно излить нерастраченную нежность щедрым потоком на детей (как это нередко происходит у тех, кто выбирает работу педагога), на больных (у врачей, психологов или психотерапевтов), на бедных и обездоленных людей (служители церкви, миссионеры, например – известная всем мать Тереза).

Женщины с чертами сензитивно-интровертного характера легко отдают лидерские позиции мужчине, хотят видеть в нем опору и чувствовать себя с ним, как за каменной стеной. Им чуждо желание проявлять свои амбиции и бороться за пальму первенства в супружеских отношениях.

Мужчины такого типа предпочитают проявлять свою индивидуальность больше в сфере профессиональной деятельности, а в домашнем кругу соглашаются на роль «подкаблучника». Известный музыкант, величайший талант и милейший человек – Мстислав Ростропович со свойственной ему непосредственностью вселюдно признавался в том, что он «подкаблучник», и это нисколько не умаляет его достоинств как музыканта и как семьянина.

Сензитивные интроверты – наиболее ранимые и чувствительные люди: они особенно нуждаются в понимании и поддержке, в постоянном подтверждении любви и преданности по отношению к себе; они придают большое значение верности, моральной чистоплотности, стабильности отношений, закрепленных брачными узами.

Коррекция депрессивных состояний, вызванных болезненно переживаемым межличностным конфликтом, когда сама жизнь теряет для человека всякий смысл, должна быть направлена на изменение отношения к обстоятельствам, снижение ценности того, что кажется таким важным и необходимым, и на повышение самооценки (то есть избавление от комплекса неполноценности) с пробуждением надежды на положительную перспективу.

Здесь хороший эффект дают оздоровительные меры медико-спортивного характера. С успехом применяются тренинги типа «Школы женского обаяния»; арт-терапия (лечение искусством в виде занятий, в процессе которых осваивается лепка, ваяние, рисование, выпиливание, слушается музыка и др.), а также метод психодрамы (воспроизведение мизансцен на актуальную тему, когда, как в театре, обыгрывается та конфликтная ситуация, из которой консультируемый не находит позитивного выхода. Но ему оказывается легче найти этот выход, следуя примеру других участников разыгрываемой сцены, которые знают наиболее рациональный путь разрешения конфликта, демонстрируя его своей «игрой» в предлагаемой постановке). Можно использовать метод нейролингвистического программирования (НЛП), направленного на изменение отношения страдающего человека к сложившимся обстоятельствам и на перестройку иерархии жизненных ценностей.

Типологический портрет, при котором семейные проблемы и драматические любовные ситуации просто неизбежны, – это эмоционально лабильная (эмотивная) личность. Для лиц данного типа характерны неосознаваемая потребность в постоянной эмоциональной вовлеченности (в сильных переживаниях), противоречивость мотивационной сферы (эгоистическое желание во что бы то ни стало добиться своего, но при этом показать себя человеком жертвенным, альтруистичным), избыточный артистизм и обвиняющая реакция, направленная на окружающих, что значительно затрудняет близкие отношения.

В то же время потребность быть заодно со всеми и производить приятное впечатление, ориентировка на общепринятую модель поведения ведут к тому, что до окончательного разрыва лица этого типа чаще всего ситуацию не доводят. Они стремятся всеми правдами и неправдами сохранить семейный статус или иные контакты путем многочисленных мучительных попыток выяснить отношения, истинные причины развивающегося конфликта вытесняются из сознания.

Эмотивные личности, как правило, умеют эффектно преподнести себя, продемонстрировать свою привлекательность всеми мыслимыми способами: выразительностью поз, богатством интонаций, игрой слов, эрудицией, увлекая, обольщая, проявляя полную созвучность интересам и мнению другого человека.

В любимых они ценят внешнюю эффектность и значимость социального статуса, без ума влюбляются в знаменитостей, пополняя ряды поклонниц (или поклонников), истерически реагируя на появление идола на сцене или при встрече на улице.

Однако в ситуации намечающегося конфликта, когда один из партнеров любовной пары, стремясь отстоять свои позиции, в чем-то перестает устраивать, эмоционально неустойчивые личности используют свой артистический дар и разыгрывают целую драму, в которой себе отводят роль жертвы, принесшей на алтарь любви свою молодость и красоту.

Другому же участнику этой мизансцены навязывается роль изверга и эгоиста. В доказательство своей правоты и демонстрируя степень собственных страданий, «жертва» может упасть в обморок, внезапно заболеть «смертельно опасной» болезнью («Вот до чего довели!»), имитировать крайнюю степень отчаяния (не забывая при этом принять красивую позу, стереть капающую с ресниц краску, поправить локон и припудрить носик) или проявить мнимую готовность к суициду.

Чтобы справиться с такого рода реакциями, другой участник «диалога» не должен принимать отведенную ему в этой сцене роль. Следует постараться добиться ответа на вопрос: в чем на самом деле корень проблемы и что конкретно следует сделать, чтобы снять остроту ситуации? При этом нужно стараться минимально выражать собственные эмоции, не давать волю раздражению и гневу, проявить понимание, теплым обращением снять накал обвинительных высказываний, придать спору юмористические интонации, проявить выдержку, не позволять себе «заводиться» и при малейшей возможности повиниться и даже выразить сочувствие. И только после того как эмоции угаснут, можно направить обсуждение реально существующих проблем в русло здравого смысла.

Реакции такого рода, свойственные эмоционально лабильным личностям, – продолжение детского эгоцентризма, результат избалованности, эмоциональной незрелости. Но отсюда не следует, что такая оценка должна высказываться вслух – она не будет правильно понята. Язык «рацио» не доступен пониманию личности, сотканной почти исключительно из эмоций.

Не следует также слишком пренебрежительно реагировать на угрозы человека покончить с собой: демонстративность суицидальных намерений опасна тем, что в какой-то отчаянный момент они могут реализоваться. Чаще всего такого рода высказывания связаны с потребностью в сочувствии, понимании и ласке. Неверно всегда считать слезы лишь артистическим приемом: часто они горьки и искренны, и тем больнее плачущей (или плачущему), если с другой стороны нет сочувствия. Но, к сожалению, этот дар дается немногим.

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется, —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…

(Ф. Тютчев)

Неумение проявить сочувствие, душевная черствость, бессердечность чаще всего являются причиной неразрешенного конфликта, независимо от повода, вызвавшего его конфликт.

Эмоциональной незрелостью в большей степени, чем взрослые, характеризуются подростки. И это понятно: формирование их личности еще не закончено. Контроль рассудка у подростка весьма слаб, поэтому влюбленность у юных существ проявляется особенно выраженным «безрассудством», а неразделенная (или запрещенная взрослыми) любовь переживается столь драматично, что может привести к суицидальным попыткам, с чем мы нередко и сталкиваемся. Особенно неподвластны никакому рассудочному контролю впервые возникшие чувства, когда буквально «свет клином сошелся» на объекте обожания. Юным созданиям трудно поверить в то, что это преходящее явление, жизненный эпизод. Они убеждены в «вечности» своих чувств, слова «навсегда», «на всю жизнь» – для них не пустяк, и попытки трезвомыслящих взрослых убедить их в том, что «все пройдет», не приносят утешения. К сожалению, взрослым не всегда приходит в голову вспомнить свою первую любовь, собственные терзания и понять влюбленного сына или дочь. Для того чтобы найти какое-то компромиссное решение, в котором учитывались бы чувства ребенка, необходимо поставить себя на его место и проявить максимум деликатности.

В некоторых случаях избыточные эмоциональные реакции могут привести к состоянию суженного сознания, когда окружающее воспринимается как в тумане. Привести в чувство, вернуть к реальности человека, который находится в полуобморочном состоянии, могут несколько глотков воды, холодный душ или иное физическое воздействие. Может также отрезвить какой-либо внезапно возникший звук, восклицание, жест, происшествие, вызывающее положительные или отрицательные эмоции, но лежащее в совершенно иной плоскости, вне ситуации, вызвавшей данную эмоциональную реакцию.

При наличии достаточно высокого интеллекта эмотивные личности имеют в своем арсенале множество разных инструментов воздействия на окружающих. Они могут проявиться как настоящие артисты и величайшие манипуляторы, добиваясь своего тем, что включают нужным для себя образом других людей в свою игру.

«Отводным каналом» для избыточных эмоциональных реакций у лиц этого типа может быть активная профессиональная деятельность, в которой реализуются их общительность и демонстративность (журналистика, шоу-бизнес, педагогика, театр), или общественная активность, участие в самодеятельности. При резко проявляющихся истероидных реакциях выбор мер успокаивающего воздействия вряд ли должен опираться на «рацио» личности. Следует учесть, что в таких случаях ведущую роль играют «бессознательные» мотивы, не лежащие на поверхности. В далеко зашедших случаях с такими реакциями может справиться лишь опытный психолог, применяя гипноз, психоанализ, методы психодрамы и арт-терапии. При групповой психотерапии и социотренинге присутствие сверхэмотивных личностей с явными истероидными проявлениями допустимо лишь в небольшом количестве: не более одного, в крайнем случае – двух в группе. В то же время при искусном ведении психотерапевтической группы они могут успешно играть роль проводника идей психолога в качестве неформального лидера: они с большой охотой перехватывают инициативу в общих обсуждениях, так как им свойственно стремление любой ценой привлекать внимание окружающих к своей особе.

Сложности в межличностных отношениях усиливает спонтанность, проявляющаяся избыточной импульсивностью, повышенной возбудимостью и чертами незрелости: личности такого типа сохраняют инфантилизм на долгие годы и производят впечатление «большого ребенка», несмотря на вполне зрелый, иногда даже преклонный возраст. Известные коррективы в особо значимых ситуациях могут внести интеллектуальный уровень и воспитание, которые в какой-то степени способны усилить самоконтроль над непосредственными реакциями личности с повышенной спонтанностью.

Избыточно импульсивная личность с низким интеллектуальным развитием, характерологические черты которой усугубились в результате неправильного воспитания или при отсутствии оного, представляет собой наиболее сложный вариант поведения, которое не только пагубно отражается на жизни в браке, но и нередко приводит к криминальным поступкам.

Если же импульсивность является не резко выраженной чертой характера, тем более у человека с высоким интеллектом, получившего в семье неплохое воспитание, то здесь больше проявляется контроль рассудка над эмоциями – в силу более высокой требовательности к образу своего «Я» как в глазах окружающих, так и в собственном представлении. Однако и у такого человека эмоциональные срывы не исключены.

Для спонтанного (импульсивного, возбудимого) типа личности характерны непостоянство в привязанностях, вечные поиски новизны как в личной жизни, так и в работе, эгоцентризм, поздно проявляющееся (или не проявляющееся вовсе) чадолюбие, нежелание подчиняться кому-либо, неумение терпеливо относиться к временным трудностям, игровым компонентом, азарта и риска как в общении, так и в деятельности. Такие люди отличаются тенденцией к низвержению устаревших стереотипов и пренебрежительным отношением к общепринятой морали. Но вариант с высоким интеллектом чаще проявляется как незаурядность, противопоставляющая свое «Я» окружению. Если же человеку свойственны более примитивные интересы, то он способен самоутверждаться антисоциальными способами: алкоголизацией, наркоманией, противоправными поступками. Гневные реакции в семейных контактах со вспышками агрессии, которая чаще всего быстро затухает, могут проявляться как у одних, так и у других. Однако интеллектуал чаще отстаивает свободу своего мнения и идей, несущих в себе конструктивное начало, а примитивно-потребностная личность – право поступать по-своему даже тогда, когда его поступки неразумны и разрушительны.

Амбиции и любовь

Честолюбие и амбициозность определяют многое в выборе жизненного пути и в супружеской жизни. Если работа или общественная деятельность поглощают основные силы человека, то в семейной жизни у его терпеливой и мудрой жены (или аналогичного мужа) будет меньше проблем. Если же социальный статус и профессиональные достижения не приносят удовлетворения, то нереализованные притязания обернутся муками уязвленного самолюбия и обрушатся на межличностные отношения. В такой ситуации на партнера по браку выпадает роль «громоотвода».

Серьезные проблемы возникают между любящими людьми (в том числе супругами), когда у каждого из них выражено болезненно заостренное чувство собственного достоинства.

У сильных личностей эта борьба может оказаться настолько ожесточенной, что, желая сохранить свой престиж, люди порой доводят отношения до абсурда. Модель таких отношений, построенных на борьбе двух амбиций, изобразил М. Горький в одной из «Сказок старухи Изергиль»: цыганка Рада и ее любимый Лойко Зобар предпочли умереть, чтобы никому из них не пришлось подчиниться другому (экранизация – фильм «Табор уходит в небо»).

Для брака и любовных отношений гибельным часто оказывается конфликтное отстаивание каждым из супругов значимости своего «Я», непримиримая борьба честолюбивых притязаний, особенно когда каждый стремится повысить собственную самооценку и ценность за счет принижения другого, чего тот, естественно, принять не может. Чем выше уровень культуры отношений, тем больше каждый будет уважать индивидуальность другого, что сделает ситуацию более терпимой, а со стороны кому-то даже может показаться, что люди счастливы… Это и есть счастье, когда на смену пылким чувствам приходит спокойное взаимное уважение?

Однако нередко борьба амбиций проявляется как зависть и ревнивое отношение одного человека к успехам другого. В частности, мужчины нередко оказываются не в силах спокойно пережить успехи жены или любимой женщины в работе, общественной деятельности, воспринимают их как принижение собственного престижа и болезненно переживают мнимую утрату лидерской позиции. Поведение мужчины часто становится агрессивным, когда подруга, стремясь утвердить свое достоинство, каким-либо способом ущемляет его самолюбие, особенно если самооценка мужчины неустойчивая или заниженная.

Но как ни парадоксально, полное подчинение женщины далеко не всегда способствует гармонизации отношений. «Раба любви» – это ортодоксально женственная позиция в любовных и супружеских отношениях, однако лишь уверенный в себе и лишенный комплексов мужчина способен достойно принять дар всецело преданной любви и бесконечного доверия.

Напротив, закомплексованный мужчина, раздираемый внутренними противоречиями и мучимый неудовлетворенным самолюбием, не может удержаться от соблазна выместить на женщине обиды и приниженность, которую он испытывает вследствие неудачного самоутверждения в других жизненных направлениях. Поскольку женщина – существо более чуткое и гибкое, именно она чаще всего усматривает в такой ситуации угрозу семейному счастью и не акцентирует внимание мужа на своих профессиональных успехах, чтобы не задевать его мужского самолюбия.

Верность-неверность

Высокая активность и страсть к переменам, присущие лицам спонтанного (неустойчивого) типа, превращают их в своего рода perpetuum mobile и приводят к неустанному поиску новизны и перемен, в том числе и на ниве любовных контактов. До самой старости они так же молоды сердцем, как и в юные годы, легко влюбляются, легко расстаются, не делая проблемы из распавшейся связи. «Свободен, вновь ищу союза!» – беззаботно говорят они себе, расставшись с прежней любовью. Однако эта фраза у Александра Сергеевича Пушкина относится к поэтической музе (поэма «Евгений Онегин»). А вот в другом своем стихотворении он весьма близок к обсуждаемой теме, когда пытается с помощью изящной аллегории оправдать измену:

Где наша роза,

Друзья мои?

Увяла роза,

Дитя зари.

Не говори:

Так вянет младость!

Не говори:

Вот жизни радость!

Цветку скажи:

Прости, жалею!

И на лилею

Нам укажи.

Кстати, напрасно гениальному поэту приписывают избыточную сексуальность и многочисленные поверхностные любовные связи. Ведь, с одной стороны, все то, чем он грешил в свои тринадцать-шестнадцать лет, присуще всем подросткам. А с другой – будучи с младых ногтей исключительно одаренным в сочинительстве стихов, он с искренней откровенностью отражал свои похождения в поэтической форме, что и сделало истории его любовных приключений достоянием всего человечества. Досужие домыслы по поводу «ста женщин» Пушкина – сильное преувеличение: в этот список он включал и те влюбленности, которые остались без взаимности. А кроме того, большинство объектов обожания он кружил ореолом такого романтизма, который обессмертил их имена, и им можно только позавидовать. К слову, как откровенно признавались Лев Толстой, Иван Бунин, Александр Куприн, Николай Некрасов и многие другие великие писатели и поэты, они нисколько не уступали Пушкину в своей влюбчивости и количестве любовных связей. На этом фоне Александр Сергеевич выгодно отличался тем, что он, как никто, умел возвести на высокий пьедестал обожаемую женщину, увековечивая тем самым и пережитое чувство, и ее саму. И в этом не было ни грана пошлости. После женитьбы он и вовсе стал примерным, любящим супругом, дорожил семьей, любил своих деток.

А вот другой, известный современный поэт (не буду называть его имени) в свои сорок лет во всеуслышанье приглашал друзей отметить «свою трехсотую женщину». Но в этом не было ничего, кроме вопиющей пошлости, глупого тщеславия и так называемой гиперкомпенсации, заключающейся в бессознательной попытке преодоления ущемленности не слишком привлекательного мужчины.

Кто был действительно весьма деликатным в отражении любовных отношений, так это Антон Павлович Чехов, который не допускал ни в свою жизнь, ни в литературные произведения излишней чувственности и, тем более, пошлости.

В любви большинство спонтанно-неустойчивых личностей в основном предпочитают секс, пренебрегая «сантиментами», ценят авантюрный компонент и риск в любовных контактах, придающий особую остроту отношениям. Мужчины этого типа в женщине не ищут «изыска»: их привлекает само женское начало во всех его проявлениях. Их идеал – блондинка с длинными ногами, но и все остальные варианты им тоже не безразличны.

Ярким литературным примером человека, вечно ищущего любовных приключений, может быть Дон Жуан. Он был полон обаяния, ни одна женщина не могла устоять перед его натиском, даже только что овдовевшая и добродетельная донна Анна. Какими красками изображает В. А. Моцарт его дуэт с Церлиной в опере «Дон Жуан»! Завороженная его сладкими речами красотка постепенно сдается («Ах, я теряю силы…»). Существовал ли он на самом деле, или это только плод фантазии и миф? Как бы то ни было, в усыпальнице прославленных людей в Эскориале (под Мадридом) я видела надгробье Дон Жуана в белом мраморе: миниатюрная фигурка, изысканно нежная кисть руки покоится на груди в пене мраморных кружев.

Другой, не менее прославленный обольститель женщин, реально существовавший, – это Казанова, владевший и пером, и шпагой, красноречивый и авантюрный, всепобеждающий красавец.

Таким же ветреником предстает перед нами герцог в опере Верди «Риголетто».

Сердце красавиц

Склонно к измене

И к перемене,

Как ветер мая,

– поет он фактически о самом себе. Как потрясающе звучит в финале оперы знаменитый квартет:

«О, красавица младая,

Я – твой раб, на все готовый,

Ты одним, одним своим лишь словом

Можешь боль души моей уврачевать,

– поет герцог, обращаясь к предмету своей новой страсти – цыганке. Она лишь хохочет в ответ, зная цену его признаниям. Глухо и угрожающе звучит партия мстительного Риголетто, отца погубленной герцогом несчастной Джильды, и над всеми этими голосами взвивается ввысь песня всепрощающей любви: Джильда, которая жертвует своей жизнью, спасая любимого от мести своего отца.

Присуще ли коварство в любви только мужской половине человечества? Импульсивно-спонтанные женщины ведут себя примерно так же, как и мужчины этого типа. Игра мускулов привлекает их внимание больше, чем игра интеллекта. Неверные сами, они легко переносят измену мужчины, предварительно выразив в гневной форме уничижительную оценку в его адрес.

Обаятельная красавица Кармен, та, что поет «У любви, как у пташки, крылья…» (в опере Ж. Бизе), – одна из таких натур. Она не столько плод фантазии Проспера Мериме, сколько – собирательный образ, бытующий в реальной жизни. «Любовь свободна, век кочуя, законов всех она сильней» – вот ее кредо. Трудно представить Кармен покинутой и страдающей от неразделенной любви. Она сама заставляет страдать других, легко дарит свою любовь и так же легко ее отнимает, даже если это стоит ей жизни. Свобода, независимость для нее важнее всего.

Основное свойство спонтанно-импульсивных личностей – противодействие общепринятым порядкам и нормам поведения. В связи с этим они способны пренебрегать морально-нравственными критериями своего окружения, следуя зову эгоцентрических, в том числе чувственных, побуждений.

Будучи непосредственными, как дети, в своих чувствах и поступках, они всегда убеждены в своей правоте, вытесняя из сознания всю ту информацию, которая заставила бы их почувствовать укоры совести. Все, что некомфортно, для них неприемлемо. Лица данного типа обычно не «застревают» на негативных переживаниях, отходчивы и легко переключаются на другие аспекты окружающей жизни.

Коррекция отношений больше должна адресоваться «потерпевшей» стороне, которой нужно взвесить все «за» и «против» и сделать выводы: терпеть или не терпеть.

Попытки коррекции стиля поведения импульсивного эгоцентриста практически бесполезны: интеллектуалы и сами все понимают, клянут свой характер, но не могут ничего с ним поделать, а более примитивно устроенным людям, живущим проблемами сегодняшнего дня, и понять этого не дано.

Нередко приходится в большей мере рассчитывать на приспособление «среды» к характеру индивида, чем на изменение его установок. Среди других методов социотренинг – наиболее приемлемый способ коррекции склонности к импульсивным порывам такого рода личностей.

К сожалению, описанные выше эмоционально незрелые, импульсивные личности нередко являются благодатной почвой для развития пристрастия к алкоголю. Привычное пьянство в свою очередь постепенно приводит к алкоголизму. Провести грань между бытовым пьянством и алкоголизмом очень трудно, а сами пьющие не в силах признать себя алкоголиками, что значительно затрудняет попытки окружающих остановить их и уберечь от пагубного влечения. В результате рушится система межличностных отношений, а все тонкие нюансы в сфере чувств – так же, как и в сфере эротики – исчезают.

Систематически пьющие люди в сексуальной жизни отличаются непостоянством и неразборчивостью в контактах, стремлением расширить «зону взаимодействия» с противоположным полом при выраженной поверхностности в отношениях и снижении потенции. В эмоциональной сфере происходит душевное огрубление, что проявляется агрессивными проявлениями, циничными высказываниями, безответственностью в семейных отношениях. Страдания близких таких людей нисколько не трогают. Попытки взывать к порядочности ни к чему не приводят, так как проблема нравственности для них фактически не существует, а иерархия ценностей в процессе деградации личности становится примитивно-потребностной.

Личностям, относящимся к спонтанному типу, со сниженным самоконтролем, более других свойственно также безудержное влечение к азартным играм.

Мужчина и женщина в любви

Мы уже касались психологических различий между мужской и женской половинами человечества. Но не следует также игнорировать разные варианты переживания ими любви.

Есть достаточно серьезные основания говорить о типичных для каждого пола особенностях эмоциональных реакций и стиля поведения в разных ситуациях, связанных с любовными отношениями.

В жизни мы часто сталкиваемся с парадоксальными проявлениями, когда у женщин отмечаются черты мужского характера, а у мужчин – женского. Полоролевое поведение (то есть поведение, типичное для соответствующего пола) во многом связано с определенными тенденциями в обществе. Несвойственные ортодоксально женской позиции мужские черты поведения у женщин и женственность как черта, проявляющаяся в структуре характера мужчины, могут иметь разные причины.

С одной стороны, в последние десятилетия можно отметить ослабление генофонда, связанное с такими факторами, как загрязнение окружающей среды, снижение качества питания, повышенный радиационный фон, влияние ядохимикатов, а также все более распространяющийся родовой травматизм и повсеместная алкоголизация. Все это приводит к слабо дифференцированной сексуальности, инфантилизму, агрессивным и извращенным формам сексуального влечения.

С другой стороны, следует обратить внимание и на социальные условия, провоцирующие все большую вовлеченность женщин в трудовую деятельность, в том числе и в те виды работ, которые предъявляют повышенные требования к организму женщины (тяжелый труд) и к ее психике (перегрузки, ответственность).

И те, и другие факторы не способствует образу женщины в роли «слабой половины», призванной охранять домашний очаг, создавать уют и душевный комфорт своему мужу и детям. При этом загруженная заботами, огрубевшая и обретшая самостоятельность женщина, зарабатывающая иной раз больше мужа, стремится разделить с ним еще и тяготы быта. Все что в той или иной степени лишает мужчину возможности сохранить позицию главы семьи, «добытчика», лидера. В такой ситуации мы обнаруживаем не столько декларируемое равноправие, сколько нарушение гармоничного баланса в распределении социальных ролей, что в конечном итоге делает несчастными обе половины супружеского альянса.

Вдобавок это сказывается и на детях, так как перед их глазами повседневно разыгрывается драма, в которой «не те» артисты исполняют «не те» роли, выстраивая перед ребенком «не ту» модель отношения полов, которая должна бы формировать у него собственное полоролевое поведение: у мальчика – мужское, а у девочки – женское. Учитывая, что мужчины часто видят свою роль в отношениях с позиций силы и власти, мальчикам с раннего детства необходимо прививать чувство ответственности за более слабое существо (девочку, женщину), честность и благородство в общении с представительницами женского пола. А девочке (помимо слабости – инструмента манипуляции мужской половиной человечества) следует преподать урок достойного поведения, гордости и нежности.

Мужчины, наделенные женственными чертами характера, чувствительны к житейским невзгодам, отзывчивы к боли и переживаниям близких им людей, сентиментальны, склонны обожествлять объект своей душевной привязанности; они проявляют избыточную мягкость и уступчивость, ценят в отношениях романтизм, привержены интересам семьи, заботливо относятся к детям, а если остаются холостяками, то до старости «слушаются маму», не принимают без ее советов серьезных решений, робеют перед женщинами с сильным характером, неизобретательны и стыдливы в сексе.

Женщины с мужскими чертами характера не обладают тем необходимым кокетством, которое придает прекрасному очарование и шарм в глазах мужчин. Их походка, жесты, мимика и интонации резковаты, лишены грациозности и того неуловимого обаяния, которое так украшает женщину и разбивает сердца мужчин. Стремясь вступить в диалог с мужчиной «на равных», деловая женщина (woman of carrier) не понимает той простой вещи, что мужчина, у которого от природы половой инстинкт развит гораздо сильнее, чем у женщины, глядя на нее, видит в ней в первую очередь существо противоположного пола. Поэтому вполне равные отношения в деловом плане у них сложиться не могут. В женском коллективе такая женщина тоже чувствует себя неуютно, так как в отличие от других женщин она гораздо меньше интересуется вопросами моды, пересудами и сплетнями. В результате она чувствует себя и в мужском, и в женском коллективе «белой вороной», которая «от одних отстала, а к другим не пристала».

Однажды в процессе профконсультирования девочка-подросток с выраженными чертами лидерства и независимости в характере, выслушав информацию о себе, спросила психолога: «А каким должен быть мой будущий муж?». В ответ ей пришлось выслушать следующее: «Во-первых, он должен быть любимым, это самое главное. Во-вторых, ты, конечно, мечтаешь о личности героической, по крайней мере – сильной, лидерской. В то же время сама ты по характеру слишком самостоятельная, независимая, может быть, нарочно усиливаешь в себе эти черты. В таком случае ты рискуешь попасть в ситуацию, когда тенденция к лидированию у вас обоих может стать камнем преткновения для счастливой супружеской жизни. Поэтому постарайся понять, что для тебя важнее: если счастливый брак, то приучайся к уступчивости и отдай пальму первенства будущему супругу; если самостоятельность и независимость, то выбирай судьбу деловой женщины, а на личное счастье в таком случае тебе рассчитывать труднее. Ты сама должна взять на себя ответственность за свой выбор, чтобы не испытать впоследствии слишком больших разочарований».

Нетипичные черты полоролевого поведения проявляются женственностью характера у мужчин и мужскими чертами у женщин.

Психологический тренинг, нацеленный на формирование адекватного полоролевого поведения, – наиболее эффективный метод коррекции нетипичных для соответствующего пола свойств характера. Изменить индивидуально-личностные особенности невозможно, но профессионалы-психологи могут обучить человека техническим приемам более адаптивного (созвучного полу) стиля поведения. А это так важно для человека, если он хочет быть счастливым! Для гармонизации отношений во многих случаях уместно применение уже устоявшегося социотренинга под названием «Школа женского обаяния» (например, школа Екатерины Собчик).

Ревность и любовь

Педантичные (настойчивые и упрямые) личности представляют собой весьма сложный вариант для супружеской гармонии. Черты данного характера базируются на малоподвижном типе психической деятельности и проявляются в том, что сперва такого человека трудно расшевелить и сдвинуть с места, зато потом, разогнавшись, он, как паровоз, упорно катит по рельсам, не сворачивая и круша все на своем пути. С одной стороны, в людях такого типа привлекает их «положительность»: принципиальность, аккуратность, организованность; с другой стороны, при тесном взаимодействии с ними могут возникнуть большие проблемы в связи с тем, что для них характерны выраженное упрямство, уверенность в своей правоте, склонность к легко загорающейся агрессивности, которая носит то явный, то затаенный характер, а часто и повышенная ревнивость.

Ревность – это мучительное чувство, разъедающее душу человека, часто сопутствующее любовным и семейным отношениям. В нем содержится и элемент собственнических притязаний в отношении объекта привязанности, и зависть к сопернику, и страдания из-за предполагаемой неверности, часто мнимой и надуманной.

В основе обостренной, некорригируемой ревности лежит не всегда осознаваемое чувство невозможности полного владения другим человеком, его полного поглощения, подчинения себе. То, что любимый человек или по закону принадлежащая «половина» может себе позволить свободно перемещаться, где-то бывать и с кем-то общаться, заниматься другими делами, помимо заботы о его (ее) собственной персоне, кому-то улыбаться или (не дай Бог!) высказывать кому-то свои симпатии, воспринимается как посягательство на его (ее) права, как измена и предательство.

К брутальным (некорригируемым, агрессивным) формам ревности больше склонны мужчины. Напрашивается для примера шекспировский образ Отелло. Но только ли чувство собственности и яростная ревность мавра привели к гибели Дездемоны? Если вспомнить его реплику «Она меня за муки полюбила, а я ее – за состраданье к ним», то есть над чем задуматься: Отелло – мавр, представитель другого этноса, вышедший из низов благодаря своим воинским талантам. Он явно испытывает нечто вроде комплекса неполноценности, особенно – в семействе итальянского вельможи. Отсюда его настороженность, подозрительность, недоверие, ну и плюс ко всему – африканский темперамент.

И тут невольно всплывает другая ассоциация, другой образ – тоже с африканскими корнями. Был ли Пушкин ревнивцем? В молодости он по характеру больше напоминает спонтанно-независимую личность. Но с годами, как мы уже здесь говорили, эти черты сглаживаются, в то время как педантизм и связанная с ним склонность к ревности только возрастают. Он бесконечно нежно любил свою Натали. Видя ее успехи на придворных балах, что, конечно, кружило ей голову и провоцировало проявление кокетства, Пушкин говаривал: «Ты играй, женка, но не заигрывайся…». В конце одного из своих поздних стихотворений он пишет, думая о ней: «Не правда ль: ты одна?.. Ты плачешь? Я спокоен… Но если…» Возможно, затаенная в этом «если» угроза не нашла бы себе выход в столь пагубном взрыве ревности, когда не нашлись бы злобствующие клеветники, которые (как позже писал Ю. М. Лермонтов)

Для потехи раздували

Чуть затаившийся пожар?

И вот свершилось ужасное, вызвав на дуэль соперника, поэт погиб:

Угас, как светоч, дивный гений,

Увял торжественный венок.

Чувство ревности следует рассматривать в контексте той или иной ситуации, принимая во внимание разные мотивы и масштаб личности. Совсем другое дело, когда ревность проявляется как патология, и тогда из черты характера она перерастает в бредовую концепцию, а личность становится социально опасной. Такому развитию способствует нарастающая импотенция при алкоголизме и грубых проявлениях атеросклероза головного мозга.

Не обязательно все педантично-ригидные личности ревнивы, но они часто отличаются выраженными чертами доминантности, деспотической властности. Они склонны проявлять упорство и настойчивость в достижении цели, а если не встречают ответной уступчивости, то взрываются реакциями негодования, которые могут достигать чрезвычайного накала и сопровождаться враждебными высказываниями и агрессивными действиями. Особенно жестокий и непримиримый характер приобретают такого рода баталии, когда обе половины любовного (или брачного) альянса обладают чертами ригидности.

Только высокий интеллект и привитые этические нормы поведения помогают личностям этого типа контролировать свои эмоциональные взрывы и агрессию.

Из мер воздействия наиболее эффективными могут оказаться те, которые ведут к обесцениванию того, чем индивид хочет обладать («Не стоит из-за этого так переживать!»), объяснения, из которых следует, что нагнетание аффекта принесет вред его здоровью («Не сердись, у тебя повысится давление!»). Переубеждение здесь не даст желаемого эффекта.

В противоположность ригидным педантам личности с повышенной тревожностью в близких отношениях легче других берут на вооружение те правила игры, которые им навязывает другая сторона. Однако уступчивость и склонность к самопожертвованию, то есть мазохистические черты, нередко вызывают у партнера по браку неблагодарное стремление злоупотреблять этими качествами, а заниженная самооценка и высказываемый страх потерять привязанность не способствуют уважительному к ним отношению и сохранению чувства любви.

Работа психолога здесь сводится в основном к выравниванию уровня самооценки до устойчиво-позитивной у обоих супругов при разумном распределении преобладающих «сфер влияния» (каждый по-своему «главный», но в определенном круге обязанностей и интересов).

Групповые методы психотерапии, аутогенная тренировка, холотропное дыхание и нейролингвистическое программирование могут дать положительный эффект, особенно после коррекционных мер, направленных на снижение избыточной тревожности.

Индивидуализм и любовь

Типологическая черта, обозначенная в психологии как индивидуализм, присуща в той или иной степени педантично-ригидным интровертам, сензитивно-интровертным и спонтанно-педантичным личностям. Для тех и других характерны своеобразие взглядов, оригинальность манер, непредсказуемость поступков. Они весьма интересны в качестве собеседников, но чрезвычайно трудны в повседневной жизни. Обладая аналитическим складом ума и известной эмоциональной холодностью, они способны «анатомировать» переживания другого человека, оставаясь при этом эмоционально отстраненными, неспособными к сопереживанию. К тому же проблемы быта их отталкивают настолько, что легче не вовлекать их в эти дела вовсе, чем пытаться привить любовь к решению прагматических вопросов. Всякие выяснения отношений они презирают и искренне не понимают, что создают трудности для близких своими неожиданными поступками, рассеянностью, безответственностью, непрактичностью. Таких людей терпят, временами даже восхищаются их оригинальностью, но бороться с их эгоцентричностью совершенно бесполезно – все равно что плыть против течения, так как помимо необоримого индивидуализма они чаще всего отличаются еще и нарциссическими чертами, то есть самовлюбленностью.

Хорошее самопонимание, привитое искусным психологом, поможет человеку обрести бо́льшую самокритичность и освоить (в процессе социотренинга) необходимые навыки поведения, что проявится более щадящим отношением к близким.

Нейролингвистическое программирование здесь менее эффективно, а групповые методы психотерапии должны учитывать индивидуальные особенности человека, поэтому лучше включать участников тренинга в небольшие группы, подбирая сходных по уровню интеллекта и интересам людей.

Если индивидуализм сочетается с замкнутостью, сензитивностью, сосредоточенностью на внутренних переживаниях, то описанные выше особенности внешне менее заметны, хотя также являются камнем преткновения для налаживания гармоничных отношений. Здесь проблемы становятся очевидными не сразу из-за скрытности и молчаливости лиц такого типа. Внешне они могут проявлять уступчивость, но внутренний конфликт из-за этого только усиливается. Относясь пассивно или консервативно ко всяким переменам, они могут оставаться в рамках давно изжившего себя брака долгое время и, как правило, не являются инициаторами выяснения отношений и развода. Эмоции партнера разбиваются о молчаливую пассивность такого человека, как волны прибоя о скалу, но это не значит, что человек при этом не страдает. Он (или она) выстраивает свою концепцию сложившейся ситуации и пытается отнестись к ней фатально, как к неизбежности, ниспосланной судьбой, а поэтому, считают лица такого типа, «нужно нести свой крест и не роптать». Изменить же свое видение мира и живущих в нем людей он (она) не может в силу выраженного субъективизма. Если оба партнера по браку индивидуалисты-интроверты, то они могут прожить рядом всю жизнь, но каждый из них будет жить своей собственной жизнью, а отношения все больше будут приобретать характер чисто формального сосуществования.

Следует также выделить сверхконтролируемый тип педантично-тревожной личности, у которой за внешним фасадом социабельности и повышенной ответственности скрываются подавленные амбиции, скрытая агрессивность. В супружеском сосуществовании такой тип характера проявляется как подчеркнутая приверженность догмам нормативного поведения, мелочная придирчивость и повышенная требовательность к окружающим, стремление уйти от житейских трудностей в силу бережного отношения к собственному здоровью.

Мотивационная сфера педантично-тревожной личности противоречива: стремление соответствовать нормативам и моральному кодексу своего окружения (с тенденцией к принуждению близких людей к такому же стилю поведения) у них вступает в конфликт с устремленностью к самоутверждению и реализации собственных амбиций. При этом неосознаваемая потребность вкусить всех жизненных благ формирует тип ханжи, декларирующего святость помыслов при греховности нереализованных побуждений.

Как правило, это люди, испытавшие дефицит теплого отношения к себе со стороны близких (чаще – матери) в период детства и поэтому маскирующие свой затаенный эгоцентризм гиперсоциальностью установок. Заботясь о благопристойности внешних проявлений, за которыми скрывается мучительная борьба мотивов, они придают большое значение сохранению семьи, стремятся к укреплению дружеских и родственных контактов. На разрыв этих отношений они реагируют ухудшением самочувствия (особенно характерна для лиц этого типа тенденция к развитию язвенной болезни желудка).

Коррекция состояния эффективна, если психолог дает им подробные инструкции-рецепты для выхода из неблагоприятной ситуации, обучает определенным психотехническим приемам. Хороший эффект могут дать аутогенная тренировка, групповые виды психотерапии, социотренинг, в меньшей мере – нейролингвистическое программирование. Холотропное дыхание (трансперсональная психотерапия) и гипноз могут привести к осложнениям в виде вегетативных кризов, суеверных страхов, усиления ипохондричности.

Как применить полученную информацию для оптимизации отношений?

Следует иметь в виду, что приведенные типы личности редко встречаются в чистом виде, когда акцентуированное качество не уравновешивается иными свойствами. Здесь описаны отдельные черты характера в заостренном виде, чтобы сделать их образными, узнаваемыми. На самом деле перечислены типологические черты – это лишь составные фрагменты, «кирпичики», из которых в разных комбинациях формируются разнообразные человеческие характеры, встречающиеся в реальной жизни. Чем ближе к норме эти черты выражены, тем более сбалансирована структура личности, а разнонаправленные свойства, полярные характеристики создают внутренний баланс.

Если достаточно выраженная черта характера, затрудняющая отношения с другими, в серьезных жизненных ситуациях берется под контроль, то речь может идти всего лишь о легкой акцентуации характера по тому или иному из перечисленных здесь типов.

Если характерологические особенности человека создают выраженные осложнения в контактах с окружением и не компенсируются отсутствующими в структуре личности противоположными свойствами, которые могли бы способствовать развитию самоконтроля и гасить враждебные реакции, то это может привести к выраженным межличностным конфликтам вплоть до экстремальных ситуаций.

Такие проявления чаще всего встречаются у лиц, перенесших черепно-мозговую травму, страдающих алкоголизмом или наркоманией. В этих случаях необходимо своевременно обратиться к врачу или психотерапевту, не доводя ситуацию до криминального исхода.

Любовь – чувство иррациональное, в огромной степени зависящее от субъективного пристрастия. Невозможно остановить человека, даже если он стоит на краю пропасти, в которую его влечет с неодолимой силой влюбленность и страсть.

Так было раньше, так будет всегда – человек жив страстями, а благоразумию в таком чувстве, как любовь, нет места. Другое дело, если люди испытывают потребность в помощи и совете, когда их отношения дают трещину и ощущается угроза разрыва. В этих случаях корректная помощь опытного психолога может оказаться весьма полезной.

Пытаясь разобраться в отношениях людей, создавших семью, важно понять, насколько ожидаемый, желательный образ мужа или жены отличается от реально существующего. Нужно также узнать, как сам человек характеризует себя и близок ли он к тому идеалу, каким он хотел бы быть. Степень несоответствия реально существующего спутника жизни или любого другого члена семьи идеальному образу, то есть представлению о том, каким он должен быть, – серьезный показатель того, насколько возможна гармонизация сложных, конфликтных отношений. Если реальность абсолютно не соответствует идеальным ожиданиям, то что-то предпринять трудно.

Пример из практики психолога. Валентина, 45 лет, обратилась к психологу за советом, так как обеспокоена нарастающими трудностями в контактах с дочерью Олей, 15 лет, и ухудшением взаимоотношений с мужем Николаем на этой почве. Пока Оля была маленькой, отношения мужа и жены между собой и с дочерью были дружелюбными. Мама убедила Олю посещать музыкальную школу, школу фигурного катания и группу по изучению иностранного языка, так как хотела, чтобы дочь развивалась разносторонне. Оля была послушной и исполнительной, хотя и уставала от такого обилия занятий. В последнее время у нее появились другие интересы – хочется погулять с подругами, пойти в кино, в гости. В связи с этим стали возникать конфликты. Муж Николай, отец Оли, жалея дочь, пытается противодействовать жене, чем вызывает ее негодование, упреки в том, что он портит девочку. Дома возникла конфликтная ситуация, нет взаимопонимания.

Проведенное исследование с применением психологического тестирования показало следующее: Валентина считает себя слишком уступчивой, приниженной сложившимися обстоятельствами и в то же время имеет высокий уровень притязаний. Ответственность за других она считает своим основным свойством, что, по ее мнению, ей только вредит. Поэтому в идеале хотела бы быть менее великодушной и уступчивой – тогда удастся добиться того, что она поставила себе целью и от чего не отступится, даже если это усугубит внутрисемейный конфликт.

По данным психологического тестирования, у Валентины обнаружена выраженная акцентуация по эмотивному типу в сочетании с чертами настойчивости и упрямства. В доверительной беседе выявились проблемы, связанные с сексуальной дисгармонией. Скорее всего, именно по этой причине она дала негативную оценку мужу. Выяснилось, что для Валентины идеал мужа – человек, уверенный в себе и в то же время послушный ее воле. Свою дочь Валентина оценила как своевольную и упрямую; в идеале образ дочери – уверенная в себе в отношении с другими, но послушная и исполнительная с матерью, хотя понятно, что одно фактически исключает другое.

Муж охарактеризовал себя как человека уступчивого, мягкого, стремящегося жить в дружбе с окружающими, не умеющего постоять за себя в сложной ситуации. Он хотел бы в идеале быть более уверенным в себе, независимым в суждениях. Жену оценивает как человека ответственного, но категоричного и неуступчивого.

Оля (по данным психологического тестирования) обрисовала себя как достаточно гармоничную личность с преобладанием уступчивости, застенчивости, а также недоверчивости и обидчивости, что затрудняет ее отношения с окружающими. В идеале стремится к большей независимости, уверенности в себе. Свою мать оценила как человека уверенного в себе, настойчивого, агрессивного, лишенного сочувствия и понимания. Отец в ее глазах человек добрый, но безвольный.

Собеседование с каждым из членов семьи показало, что причиной семейного конфликта является неудовлетворенность Валентины своим статусом (в свое время она не получила того образования, о котором мечтала). Это ее мучает, и ей хочется, чтобы дочь воплотила ее несбывшиеся мечты. Поскольку поведение дочери перестало соответствовать ее ожиданиям, она пыталась настаивать на своем, призывая в союзники мужа. Не встретив в нем поддержки, поняла, что у нее не одна, а две проблемы: она вынуждена бороться за счастье дочери в одиночку, кроме того, муж воспринимается как человек, который не оправдал ее надежд ни в отношении ее собственного статуса, ни в отношении дочери. При углубленном исследовании выявилась выраженная невротизация Валентины, поэтому дальнейшая работа велась в основном по устранению комплекса неполноценности в связи с ложным пониманием Валентиной своего личностного статуса, по пути переоценки ею жизненных ценностей, по повышению значимости роли мужа в семейных отношениях и изменению понимания ею того, что нужно считать действительно необходимым для счастья дочери, а что таковым вовсе не является. Кроме того, была проведена работа по гармонизации сексуальных отношений супругов, которая сводилась в основном к научению каждого из них лучшему пониманию некоторых индивидуальных запросов в этой сфере.

Повторное изучение ситуации показало выраженную тенденцию к уменьшению эмоциональной напряженности у всех членов семьи: положительный эффект подтвердила и проверка семейного микроклимата через год.

Таким образом, анализ отношений в семье позволяет достаточно глубоко проникнуть в мир переживаний ее членов семьи, раскрыть как межличностный, так и внутриличностный конфликты, если они имеются, и понять направление выбора мер воздействия, исходя из проблем и ресурсов конкретной личности.

Психологическая несовместимость

Она проявляется больше всего тогда, когда мы имеем дело с ярко выраженными акцентуантами, если оба любящих – импульсивные или педантично-упрямые личности, эмоционально неустойчивые или обладающие избыточной индивидуалистичностью.

Наименее благоприятно сочетание у обеих сторон не только ригидности установок, педантизма, склонности к спорам и соперничеству, недоверчивости и ревности, мешающих взаимопониманию и мирному сосуществованию, но и выраженной агрессивности, из-за которой проявляется легко загорающаяся враждебность (как элемент запрограммированной опасности агрессивных действий со стороны спутников жизни).

Причем каждый настолько убежден в своей правоте, что корригировать их взаимоотношения – весьма неблагодарная задача. Агрессивность лучше сдерживается в той сфере межличностных отношений, которая сверхзначима и способствует блокировке агрессии или усилению контроля рассудка, благодаря чему гасятся негативные эмоциональные проявления. Например, когда пара или супруги работают в одной и той же организации и почти всегда оказываются на виду у сослуживцев. Или игра в любовь и благополучие при знакомых, в гостях.

Максимальная агрессивность выявляется при фрустрации, то есть в момент, когда личностные амбиции человека ущемлены, задето самолюбие, попраны гордость и чувство собственного достоинства. Для некоторых наиболее значимой является угроза материальному благополучию и социальному статусу («Кто из нас более велик, кто начальник, кто глава?»).

Высокая агрессивность проявляется чаще в контактах с менее дорогими, второстепенными личностями. Отсюда при недостаточно гармоничных отношениях в семье агрессия в первую очередь выплескивается на тещу или свекровь либо, к еще большему сожалению, на детей.

Агрессивные проявления, которые носят попросту характер драки, – как правило, результат низкой культуры, отсутствия понимания своего человеческого (человечного) предназначения, это высвобождение звериных инстинктов. Особенно бесчеловечно избиение сильным (мужчиной) более слабого существа – женщины. Это уже не только низкий уровень культуры, это – отсутствие уважения к самому себе, низведение себя с пьедестала защитника своей семьи, своей женщины, своего клана, то есть несоответствие той социальной роли, которая предназначена мужчине.

Помимо характерологических особенностей (совпадающих, близких или взаимодополняющих) любовные отношения и брак цементирует наличие общности целей, что порой помогает людям более терпеливо и снисходительно относиться к несходству характеров.

Одни всю жизнь общими усилиями обустраиваются, обогащаются, выводят «в люди» детей; других объединяет совместная борьба за идеалы, увлеченность наукой или искусством; третьих удерживают от перемен приверженность общепринятым формам поведения, религиозные убеждения и т. д. Прямо противоположные же цели, противоречащие друг другу ценностные ориентации разрушают близкие отношения. Но встречаются и такие парадоксы, когда разные интересы как бы сразу «запрограммированы» и не вызывают у партнеров внутреннего протеста, поскольку изначально приняты как неизбежная реальность.

Самый расхожий вариант – это разумный, дополняющий друг друга тип отношений, когда каждый старается соответствовать классическому распределению ролей между мужчиной и женщиной: подразумевается, что мужчина будет заниматься работой, общественной деятельностью, выполнять или обеспечивать выполнение самых тяжелых видов домашнего труда, отвечать за бюджет семьи и его перспективы, а женщина – хранить домашний очаг, обихаживать мужа, растить детей, следить за своей красотой и создавать мужу лестный фон при выходе в свет. Но для успешности такого альянса социальные условия должны ему благоприятствовать, а они, к сожалению, не всегда таковы.

Другой вариант успешного брака держится на том, что оба партнера при различиях в иерархии ценностей располагают их в плоскостях, которые никогда не пересекаются. Так, муж, по роду деятельности много разъезжающий, живет в период интенсивной работы по законам, которые ему диктует такая жизнь. Дома же он на определенный срок способен принять другой стиль жизни и не тяготится им, ведь вскоре его опять ждет дорога, новые люди и города.

Союз между партнерами разных национальностей, если диссонанс на почве культурно-этнических отличий не возник сразу, имеет шансы долго оставаться благополучным в связи с тем, что тайны души и внутреннее богатство другого человека будут раскрываться гораздо дольше, чем между людьми одной и той же национальности.

За это время и к неприятным чертам характера постепенно произойдет привыкание. Так, английский поэт Дж. Байрон считал неглупой и довольно образованной юную итальянскую красавицу, графиню Гвиччиоли, едва вышедшую из монастыря. Естественно, ее интеллект и сфера интересов отличались большим примитивизмом. «Может быть, он судил бы <о ней> и строже, не будь она иностранкой, – пишет А. Моруа в своей книге о Байроне, – но тут примешивался забавный экзотизм, делающий приятными на чужом языке даже плоскости». Их альянс длился достаточно долго, что не было характерно для увлекающегося Байрона. Видимо, прозаичность и обыденность отношений для людей, относящихся к разным культурам, наступает позже, при этом несходство ценностных ориентаций здесь формально оправданно и не может ставиться в упрек друг другу.

Отсюда вывод: не следует слишком раскрываться, нужно оставить немного места для загадочности, таинственности. А главное, не нужно обозначать межличностные отношения слишком явно и жестко: всегда должно оставаться психологическое пространство для маневра. Это создаст платформу для построения более гибких и потому регулируемых отношений в сложном взаимодействии людей между собой.

Необходимо подчеркнуть следующее: используя знания о характерах, далеко не все из полученной информации следует декларировать во всеуслышание. Лишь элементарные моменты, обсуждаемые в деликатной форме, могут послужить материалом для повышения культуры отношений, для правильного самопонимания и понимания каждым другого человека.

Неэтично «развешивать грязное белье» перед всеми участниками конфликта, то есть демонстрировать несовершенства каждого: многое в человеческих реакциях и поведении таится в глубинах бессознательного, связано с определенными переживаниями раннего детства. Непродуманные высказывания могут нанести психическую травму, породить растерянность и страхи.

Лишь опытный психолог, владеющий методом психоанализа, может проникать в глубины подсознания с целью дать возможность отреагировать болезненные переживания и уходящие корнями в раннее детство комплексы.

Есть и еще один аргумент в пользу того, что далеко не все свои знания следует использовать в повседневной жизни, особенно когда отношения накалены и каждое лишнее слово может сыграть роковую роль. Любые взаимные обиды могут быть прощены, пока кто-либо из соучастников такой ситуации не обнажит проблемы нарушенных отношений таким образом, что станет вдруг совершенно очевидным пренебрежение одной из сторон к другой и чье-то достоинство не будет оскорблено. После этого навести мосты примирения будет уже невозможно. Известно, что пары, подавшие на развод, крайне плохо поддаются уговорам и психотерапии, направленной на сохранение семьи. Поздно. Какие-то жесткие слова, которых уже не вернуть, провели водораздел между людьми; что-то важное, создававшее по крайней мере иллюзию взаимной любви или уважения, утрачено и невосполнимо. Поэтому, обнаружив явное расхождение между образом реального супруга (супруги) и ожидавшимся идеалом, не следует спешить вслух обсуждать сложившуюся ситуацию.

В любом конфликте больше виноват тот, кто умнее. Владея полученной из этой книги информацией, следует разумно ее использовать, а не бросать упреки, обвиняя во всем оппонента.

Важнее всего выяснить, что именно способствует наметившемуся семейному разладу – излишняя самостоятельность, независимость, ревность или конфликтность, – чтобы найти почву для взаимопонимания и согласия.

Нередко приходится сталкиваться со взаимным неприятием супругов, действительно очень разных по типу личности или иерархии ценностей. При попытке разобраться в отношениях они выстраивают целую вереницу нажитых обид и обвинений в адрес друг друга. Но тщательное изучение ситуации позволяет раскрыть суть конфликта, которая состоит в том, что каждая (или одна) из «воюющих» сторон пытается решить свои проблемы за счет другой, а о любви и уважении давно уже нет и речи.

Брак по расчету

Можно ли ждать гармонии в семье, если брак строился на расчете? Предметом расчета могут быть не только деньги. Соблазном может служить общественный статус, возможность решить квартирный вопрос, который, как писал Булгаков, испортил москвичей, да, видимо, и не только их. Это также и страх одиночества, которое кем-то воспринимается как клеймо. Не могу не привести в качестве иллюстрации отрывок из стихотворения Инны Гофф:

Ты разлюбил меня бы, что ли!

Сама уйти я не решусь.

Искала б я другую долю,

Да одиночества боюсь…

Встав на защиту любящего, но нелюбимого мужа, хочется продолжить это признание так:

Не выращу одна ребенка,

Лишусь квартиры, дачи, шуб.

И, погрустив, рябиной тонкой

Прижалась к дубу, что не люб.

Словом, «рябинка» порой остается с нелюбимым «дубом» только из расчета. Уж если так все сложилось, если один человек свои эгоистические интересы реализует за счет другого, то по крайней мере надо иметь совесть и не мучить его за свою к нему нелюбовь.

В сталинскую эпоху, когда расторжение брака было делом непростым, особенно трудно было женам высокопоставленных (номенклатурных) работников. Да и теперь эта «элита» никуда не делась, только их на западный манер называют VIP – very important person. Сперва женщине, которой «посчастливилось» заполучить в супруги высокопоставленного мужа вместе со всеми его льготами, кажется весьма лестным и выгодным быть рядом с «очень важной персоной». Но позже формируется ощущение «золотой клетки» и одиночества. Эти семьи в основном живут достаточно изолированно и встречаются лишь с очень узким кругом себе подобных. Положение обязывает, и поэтому все внутрисемейные проблемы накапливаются как в кипящем котле с плотно закрытой крышкой. Делиться с кем-либо, что значительно облегчает душу, здесь не принято (нельзя бросить тень на имя высокопоставленного супруга, а также страшно неосторожным шагом довести ситуацию до развода).

У женщин с такой, казалось бы, счастливой судьбой нередки невротические срывы, расстройства здоровья и неадекватные реакции. Аналогичные проблемы могут быть и у мужчин, но увлеченность работой и ощущение той ответственности, которую они гордо несут на своих плечах, значительно облегчают их положение.

К тому же в их поле деятельности (как отдушина) есть секретарша или медсестра. Но и у женщин есть водитель персональной машины, охрана… и это тоже «отводной клапан» во избежание взрыва. Да, трудная у них жизнь.

В наше время, как никогда, процветают псевдолюбовные отношения, которые строятся на базе рыночных критериев: товар – покупатель. Молодые красивые девушки откровенно, без «сантиментов» и романтики, ищут богатого спутника жизни на неопределенный (как повезет) срок, чтобы продать на выгодных условиях свою красоту и молодость. Их не пугает ни солидный возраст «покупателя» («папочки»), ни откровенное отсутствие в нем привлекательности (душевной и физической). Как хамелеон, меняющий свою окраску, они обаятельны, пока обольщают очередную «жертву» своей жадности, но потом во всей красе обнаруживают свой характер, что нередко приводит к краху искусственно созданного альянса. И не только проявленный характер лежит в основе скандальных ссор и разводов в таких союзах: иерархия ценностей, в которой центральным звеном является меркантильность, стремление обогатиться за чужой счет, не приложив ни труда, ни способностей, – вот что тут играет главенствующую роль.

Конечно, богатенький «папочка» («папик») чаще всего понимает, на что он идет.

Если к такому альянсу его подталкивает обострившаяся чувственность (мужской климакс, последний всплеск сексуального влечения, возможности, раскрывающиеся перед богатым человеком), то с его стороны потери не так уж велики, особенно у действительно богатого и трезво оценивающего перспективы человека.

Каждый получил то, что хотел. Сделка состоялась. Один – купил, другая – продала (или продалась).

Хуже, когда нестарый, вполне привлекательный мужчина попадает в руки такой хищницы, надеясь, что его любят. Когда, выжав из него все, что ей было нужно, красавица цинично бросает «любимого», направляя стопы в сторону новой жертвы своей привлекательности, пережитое разочарование может наложить серьезный отпечаток на всю последующую жизнь брошенного мужчины и создать у него самое нелестное мнение обо всех женщинах вообще. При этом будет исковеркана не только его жизнь – он, в свою очередь, может неверием и подозрительностью испортить любые отношения, сделать несчастливой другую встретившуюся на его пути женщину, не преследующую корыстных целей.

Следует отметить, что жажда легкой наживы, прячущаяся под маской любви, – это не прерогатива только женского пола. Альфонсизм, то есть стремление молодого красавца поживиться за счет богатой (иногда даже совсем не молодой) женщины, – тоже в духе времени, хотя термин старый и возникла эта тенденция не сегодня.

Когда впервые за многие годы в нашей стране образовался клан сверхбогатых людей, появились и охотники за их богатством.

Однако с понятием любви отношения такого рода ничего общего не имеют. Можно говорить разве что об их губительном влиянии на души людей. Наживаясь материально, духовно они себя обкрадывают. Молодость быстро проходит, увядает красота, мода меняется, в памяти остается лишь мишура былого блеска, но сердце оказывается огрубевшим и пустым, без того следа, который оставляет яркое переживание счастья, называемого любовью.

Многие считают, что семья – это маленький мир, который спасает человека от одиночества, формирует более устойчивую почву для профессионального и творческого роста, помогает человеку преодолевать жизненные невзгоды. Но и в случаях, далеких от идиллии, именно семья зачастую не дает человеку пропасть, удерживает его от многих глупостей и безрассудств, создает некие рамки, за пределы которых он (из чувства ответственности) не выходит. А если и выходит, влекомый соблазнами и собственным безволием, то, пока есть возможность вернуться, он возвращается, тем самым спасаясь от окончательного падения.

Измена

Что считать изменой и как к ней относиться? Считать ли изменой случайную встречу, в которой не намерения, а скорее обстоятельства, способствующие сближению, вызвали у достаточно чувственных людей внезапный порыв друг к другу, неосознаваемое влечение, которое хотя и реализовалось, но не имеет под собой почвы для устойчивой привязанности?

В любом случае, если становится известным другой стороне, спокойно отнестись к произошедшему трудно, а для чувствительной натуры – даже невозможно. Если это действительно случайный эпизод, то лучше согрешившему похоронить его в глубинах собственной памяти и никогда не давать повода другому что-либо узнать. Особенно если иметь в виду, что женщине, с одной стороны – менее чувственной, а с другой – более ранимой и мнительной, трудно понять, что же есть «ненастоящая» измена. К тому же иногда трудно разделить эти понятия – измена ли это, которая может вылиться в серьезные отношения, мимолетное ли увлечение или просто примитивная сексуальная неразборчивость, когда человек не думает о последствиях своего, ведомого примитивным инстинктом, поведения.

Новое увлечение, влюбленность в красоту, тяга к новизне, интересная встреча – все это может послужить поводом для разрыва отношений во имя обновления чувств, и кто возьмется осуждать ринувшихся в бездну нового безумия, которое зовется любовью? Однако не так уж редко находятся и такие люди, которых от этого удерживает некое табу. Его можно обозначить как чувство ответственности, как некое мерило нравственности, как личностное кредо, потребность в сохранении которого позволит удержаться от соблазна и сохранить status quo. К тому же чувства, связанные с потребностью в обновлении сексуальных ощущений, вполне могут быть погашены, подавлены во имя сохранения любви, семьи. В оправдание «левой» связи в ситуации, когда обстоятельства вынуждают временно обходиться без близости с женой (беременность, командировка), нередко можно услышать аргумент: «Я же мужчина!». Это все равно что сказать: «Я не столько полубог, сколько полуживотное, и именно это последнее не дает мне сил справиться с инстинктами и удержаться на более высоком нравственном уровне». Так было бы честнее.

Удовлетворение чувственных потребностей не должно быть единственным мерилом в отношениях между мужчиной и женщиной. Человек должен быть выше физиологии, а не ее рабом. Именно этим он и отличается от животного.

Следует отметить, что в истории человечества не известны случаи, когда кто-то умер от воздержания, особенно если оно связано с преданностью в любви.

Многие, понимая важность сохранения семьи, решают эту проблему «промежуточно-компромиссным» способом (когда и волки сыты, и овцы целы). Ну и оставим их наедине с собственной совестью, которую они нагружают, кто-то – мучаясь, кто-то – гордясь собой. Каждый человек в соответствии со своим темпераментом, складом характера и жизненным опытом вправе выбирать свой стиль жизни, свой путь в поисках любви.

Любовь и творчество

Сильным преувеличением является миф о том, что сексуальная и творческая активность параллельны друг другу. Энергия либидо (чувственная энергетика) лежит в основе общей активности человека. Часть ее, не растраченная на удовлетворение сексуальных побуждений, успешно трансформируется в разнообразную деятельность и творческую активность. Но что остается для карьерного роста, тем более для творчества у человека, который слишком много сил и времени отводит не любви, а любовным похождениям?

В то же время истории известны случаи необычайной творческой активности и даже гениальной одаренности у людей, которые вели аскетический образ жизни. Примером может служить И. Кант, создавший философское направление, которое в веках остается краеугольным камнем для понимания человеческой сущности и смысла жизни, для адекватного отношения к религии, для ориентировки в основах творчества и научных изысканий. Читая о нем, знакомясь с его трудами, невольно влюбляешься в этого необыкновенного человека, в душе которого столько мудрого понимания и любви к людям. О нем так чудесно написал А. В. Гулыга – философ и талантливый биограф, книга которого о Канте заслужила самое высокое признание не где-нибудь, а в Германии – стране, откуда родом прославленный философ.

Замечательный ученый-генетик В. П. Эфроимсон считал, что помимо высокого интеллекта у гениальной личности отмечаются чрезвычайно широкий круг ассоциаций, быстрота ассоциативных процессов и очень хорошая память.

И все же нельзя не заметить, что проявляют заложенный в них талант и реализуют свои открытия чаще неконформные реформаторы, отличаются стремлением к активному самоутверждению, смело перешагивающие через общепринятые, традиционные подходы, предприимчивые и склонные к риску.

Кроме того, многие склонны рассматривать творческую одаренность как выходящее за рамки обыденности явление. Поэтому, как уже говорилось ранее, среди первооткрывателей и гениев большинство представлено акцентуантами, то есть своеобразными и неуравновешенными личностями. Что же касается их сексуальной активности, то она не стоит во главе угла как определяющий творческие способности компонент.

Семейные узы

Для некоторых людей семейные узы тягостны: на их взгляд, любая несвобода гасит чувства. Другие, напротив, считают, что брак является гарантией серьезных отношений. Безусловно, принудительный, навязанный вариант брака не может способствовать свободному проявлению любви. Однако даже натурам с выраженной потребностью в независимости иной раз удается понять, что осознанная необходимость и есть свобода. Лишь полагая, что это нужно ему самому, что это – его собственный выбор, человек перестает воспринимать брак как плен.

Кстати, слово «брак» можно толковать буквально – как несовпадение ожидаемого и реального. В чем-то такой парадокс справедлив, но ведь иного не дано. Каждый волен выбирать свою судьбу.

Брак держится не только на любви, но и на способности супругов сопереживать друг другу. Одно из лучших творений П. И. Чайковского и его брата Модеста (сочинившего либретто к опере по мотивам повести А. С. Пушкина), – это ария Елецкого из «Пиковой дамы». Музыку здесь передать невозможно, но вот слова признания в любви героине сюжета Лизе:

Я вас люблю, люблю безмерно,

Без вас не мыслю дня прожить.

Я подвиг силы беспримерной

Готов сейчас для вас свершить…

Но ясно вижу, чувствую теперь я,

Куда себя в мечтах завлек,

Как мало в вас ко мне доверья,

Как чужд я вам и как далек!

Ах, я терзаюсь этой далью,

Состражду вам я всей душой,

Печалюсь вашей я печалью

И плачу вашею слезой…

Вот этого сострадания часто и не хватает, чтобы вместо отстаивания собственной позиции постараться понять другого.

В то же время до чего приятно видеть стареющую пару супругов, у которых сохранились взаимные нежность и понимание! Невольно думаешь: как они сумели, сколько же мудрости и терпения проявили по отношению друг к другу! И что им помогло? Видимо, своевременно пришедшее реальное представление о жизни и ее самоценности. Это и эталон самоуважения, и достаточно богатое «Я», которое, утратив эгоцентричность, перелилось в более сложный и устойчивый мир – «Мы».

Жесткая, изжившая романтизм современность заставляет сказать о том, что совершенно напрасно люди стали бояться показаться смешными, проявляя высокие чувства и сентиментальность.

Это так грустно, когда даже юнцы, матерясь, цинично отзываются о своих подругах, считая для себя унизительным признание в любви с использованием красивых и ласковых слов; тем же вслед за ними грешат и представительницы прекрасного пола. Между прочим, мат весь основан на сексуальных образах, оскорбляющих достоинство женщины. Это чистой воды сублимат (замещение) нереализованной сексуальной озабоченности: у одних – от избытка фиксации на этой теме, у других – из-за сексуальной несостоятельности. Никто не матерится так смачно, как алкоголики, у которых возрастание потребности в сексуальном удовлетворении обратно пропорционально снижающейся потенции.

В то же время ни в одном языке нет такого богатства и образности слов, предназначенных для выражения чувства любви, как в русском. Виктор Гофман, поэт Серебряного века, писал:

У меня для тебя столько ласковых слов и созвучий!

Их один только я для тебя мог придумать, любя.

Их певучей волной, то нежданно крутой, то ползучей,

Хочешь, я заласкаю тебя?

А как хорошо об этом сказано у Булата Окуджавы:

Давайте восклицать, друг другом восхищаться,

Высокопарных слов не надо опасаться.

Давайте говорить друг другу комплименты —

Ведь это все любви прекрасные моменты.

Конкретные рекомендации

Казалось бы, из всего вышесказанного можно сделать некоторые выводы. Но найдутся и такие читатели, которые ждут конкретных рецептов по сохранению любви и брака.

Попробуем сформулировать наиболее важные из них.

• Сексуальный инстинкт и чувственное влечение – не самые лучшие советчики в выборе объекта любви, но отменить их нельзя: человек не свят. Поэтому разного рода брачные бюро по выбору супруга на основании анкетных данных и даже психологических исследований только чудом могут помочь людям найти свою «половинку». Разве что это человек, готовый пойти на любой компромисс, или ищущая утешения, отчаявшаяся душа, уставшая от одиночества.

Бывает и «одиночество вдвоем», когда в созданном случайно или на основании «научного подхода» альянсе не объединены обе составляющие любви: взаимное влечение и родство душ.

• Оберегая любовь, человек не должен спускаться с того пьедестала, на который невольно каждый пытается взобраться, завоевывая любимое существо, пленяя и очаровывая. Одно из двух: или изначально не следует изображать свое «Я» в глазах другого излишне идеальным, или в дальнейшем оставайтесь на заданном уровне, не спускаясь с пьедестала, то есть соответствуя этому идеалу.

• В числе прочего следует также ронять своего достоинства неряшливостью в одежде, пренебрежением к чистоплотности, грубостью манер и высказываний, меркантильностью.

• Любя, ошибку делает тот, кто безоглядно выплескивает свои чувства на объект обожания, «перекармливает» своими восторгами и ласками до тошноты, чем может вызвать реакцию отвержения. При проявлении позитивных чувств важно соблюдать меру! Не следует раскрываться до полной обнаженности (и в переносном, и в буквальном смысле). Всегда должна оставаться хоть небольшая доля таинственности, иначе у партнера вскоре может наступить чувство пресыщения, ослабнут интерес и влечение. Чуть-чуть притормаживайте водопад ваших чувств, прикрывая флером сдержанности свои сокровища (как душевные, так и телесные), пейте радость любви небольшими глотками, растягивая наслаждение и продлевая ее плавное течение.

• Сохраняйте свое достоинство, и тогда, когда отношения взаимны, не роняйте себя и не раболепствуйте, как бы ни были сильны ваши чувства. Принижая себя, вы можете породить в объекте своей привязанности неоправданное чувство собственного превосходства, с которым впоследствии бороться будет трудно. Тем более следует проявить сдержанность, если произошла утрата прежнего резонанса ответных чувств и дефицит теплоты в отношениях.

Пытаясь сохранить уважение к себе, попробуйте несколько дистанцироваться. Только это не должно превращаться в фальшивую игру и демонстрацию.

Опять-таки здесь очень важно чувство меры. «Перебарщивать» нельзя ни в одну, ни в другую сторону. «Учитесь властвовать собою», как говорит А. С. Пушкин устами Онегина, обращающегося к Татьяне с нравоучительным монологом. Она смолчала в тот грустный для нее момент, оберегая свое самолюбие и достоинство. Возможно, именно поэтому Онегин оказался так жалок, когда жизнь неожиданно для него вознесла Татьяну на высокий пьедестал социальной ярмарки тщеславия! «Тоска, позор, о, жалкий жребий мой!» – восклицает он, отверженный, в заключительной сцене оперы, созданной на этот сюжет П. И. Чайковским.

• В конфликте не следует торопиться обвинять во всем другого. В первую очередь нужно самокритично постараться понять степень своей вины (или оплошности), найти в себе мужество признать ее самому (самой). А еще большее мужество необходимо для того, чтобы сказать об этом вслух и повиниться. Зато какую радость доставляет чувство взаимного покаяния и примирения!

Дав волю справедливому гневу, если для него действительно есть реальный повод, необходимо (чем быстрее, тем лучше) простить и приласкаться, признав при этом свою избыточную горячность.

• Обидевшись, не стоит «играть в молчанку». Лучше в спокойной и доброжелательной манере объяснить, чем именно вызвана обида и как можно в дальнейшем этого избежать. Ведь другой человек не всегда может догадаться, чего от него ждут, чем он не угодил или вызвал раздражение. Иначе ваше молчание может быть истолковано неправильно, а напряженная ситуация будет тянуться бесконечно, к обоюдному огорчению.

• Если любовь угасла, то необходимо набраться мужества и без несправедливых упреков объяснить другому (другой), что произошло, признав при этом все его (ее) достоинства и все хорошее, что было в период расцвета взаимных чувств. Каждый рассудком понимает, что любовь может угаснуть, но на деле пережить это нелегко. И все же деликатно высказанная правда менее оскорбительна для покинутого человека, чем изворотливость и ложь, которая рано или поздно выходит наружу, и тогда трусливое бегство воспринимается как обман и предательство.

• Оказавшись в роли покинутого любимым (любимой), следует отнестись к этому периоду своей жизни как к эпизоду, который со временем закончится, проявить мужество, ведь в таких ситуациях мы обретаем жизненный опыт и умудренность, становимся духовно богаче. Экклезиастом сказано: «Умножающий знание умножает скорбь». Жизнь нас учит и другому: скорбь (или, если угодно, печаль) развивает наш ум и душу, заставляет предаться раздумьям, подталкивая к анализу как чужих, так и собственных ошибок, к попыткам понять смысл жизни.

• Не следует в ситуации конфликта выклянчивать любовь как милостыню, не стоит унижаться и описывать свои страдания: это совершенно бесполезно, если душа другого холодна. Попытка разжалобить никого не украшает и может лишь принизить вашу позицию.

Драматические сцены при выяснении отношений усугубляют проблему: из чувства вины или опасаясь бурных эмоциональных эксцессов, другой участник диалога может проявить малодушие и временно «отступить на заранее подготовленные позиции», пойти на компромисс.

На какой-то момент возникнет иллюзия чудесного возврата к счастливым дням взаимной любви («Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад!»). Но при этом оба прекрасно понимают, что ситуация бесперспективна. Просто мучение растягивается на неопределенное время. Если же покинутый (покинутая) сохраняет достоинство, и рассудок подсказывает, что коли любовь ушла, то с этим ничего не поделаешь, имеется шанс, что он (она) оставит в памяти своей подруги (друга) позитивный след. Такое расставание дает возможность сохранить дружелюбные отношения на долгие годы. Не дружбу, это исключено: «Любовь не пятнают дружбой, конец – это конец», – писал Э.-М. Ремарк, но сохранить благожелательность, взаимное уважение после всего пережитого – признак высокого уровня достоинства и самоуважения.

• Если же речь идет об обыденных конфликтах на почве повседневных домашних неурядиц и несходства характеров, то следует заново перечитать описание приведенных в этой книге характеров, чтобы понять, какое вы «дерево» и каким «деревом» является ваша «половина». У поэта Григория Поженяна есть белые стихи («Я такое дерево»), в которых обращение к несумевшей его понять любимой:

Ты хочешь, чтобы я был, как ель, зеленый,

Всегда зеленый – и зимой, и осенью.

Ты хочешь, чтобы я был гибкий, как ива,

Чтобы я мог, не разгибаясь, гнуться.

Но я другое дерево.

Если рубанком содрать со ствола кожу,

Распилить его, высушить, а потом покрасить,

То может подняться мачта океанского корабля,

Могут родиться красная скрипка, копье, рыжая или белая палуба.

А я не хочу, чтобы с меня сдирали кожу.

Я не хочу, чтобы меня красили, сушили, белили.

Нет, я этого не хочу.

Не потому, что я лучше других деревьев.

Нет, я этого не говорю.

Просто я другое дерево.

Говорят, если деревья долго лежат в земле,

То они превращаются в уголь, в каменный уголь,

Они долго горят не сгорая, и это дает тепло.

А я хочу тянуться в небо.

Не потому, что я лучше других деревьев, нет.

А просто я другое дерево.

Я – такое дерево.

Очевидно, что каждому полезно усилить контроль над слабыми сторонами собственного характера, а что касается трудных черт в характере другого, то попытайтесь понять и простить. Другого пути к мирной жизни нет, как нет идеальных людей, и все проблемы можно решать только путем компромисса, который зиждется на житейской мудрости. С годами она приходит фактически к каждому из нас. А в молодые годы неплохо бы прислушаться к старшим, но редко кто к этому совету прибегает своевременно. Отсюда – страдания…

Мои рекомендации могут оказаться полезными людям вдумчивым, стремящимся найти гармонию в отношениях с окружающими, дорожащим теплотой и любовью, исходящей от близких им людей.

Давать рекомендации лицам эгоцентричным, грубым, склонным к хамству и пошлости, позволяющим алкоголю затмевать разум и чувства, нет никакого смысла.

Сперва им нужно бросить пить, излечиться, повысить культуру поведения до уровня, достойного нормального человека, а потом почитать все это снова.

Подытоживая главу, хочу сказать: любовь разные люди понимают по-разному. Одни любят секс и занятие сексом принимают за саму любовь, не испытывая тех особых переживаний, которые отличают настоящее, многогранное чувство. Чрезмерно расширяя сферу сексуальных контактов, они рискуют в избытке физиологических ощущений утопить тонкость восприятия и, пресытившись, потерять радость межчеловеческого общения, наполняющую жизнь любящих людей. Другие, любя саму любовь, ее романтическое начало, в своем воображении создают оторванный от реальности образ любви – идеальный и эфемерный, что приводит к разочарованиям, когда возникает проблема более реалистичных отношений, в том числе связанных с сексом, а также когда на пути возникает тот быт, о который могут разбиться высокие чувства. «Любовная лодка разбилась о быт…», как с грустью писал Владимир Маяковский. Третьи не хотят рисковать своим душевным покоем: привязанность и уважение заменяют им чреватую разочарованиями романтическую любовь. Кому же больше всех везет, кому теоретически чаще других дано испытать настоящую любовь, максимально ее продлить и уцелеть в ее обжигающих лучах, пережить связанные с ней разочарования?

В основном это личности, обладающие хорошим самоконтролем и выраженным чувством меры, с запросами, созвучными жизненной реальности, люди, которым удается соблюдать равновесие между собственными эгоистическими запросами и умением понять и принять запросы другого существа, которым они дорожат, что и является залогом счастья в любви. Это касается свойств личности. А существует еще Господин Случай, то есть то редкое везение, которое позволяет двум людям встретиться, найти друг друга для великого счастья взаимной любви. И тут что-либо запрограммировать невозможно.

Кроме того, к чему говорить о некой идеальной, мудрой, полностью уравновешенной личности, руководствующейся во всем разумным подходом и умеющей любить без лишних страданий.

Любовь в первую очередь (и во вторую, и в третью) – сильное чувство, и каждый переживает его по-своему.

Вмешательство рассудка здесь не всегда уместно, разум может разрушить непосредственность чувств. Когда человек начинает рассуждать, то нередко это уже конец любви. С другой стороны, бездумное подчинение чувству («как в омут головой») – тоже опасная вещь. Как же быть? А так любить, кто как умеет. Любить и страдать, потому что в настоящей любви страдание – непременный ее спутник. Советы, которые приводятся в книге, в сложных ситуациях помогут, как помогает валерьянка: снять избыточный стресс, успокоиться и найти наиболее конструктивный способ разрешения проблемы.

Радость и печаль – два берега жизненной реки, нас прибивает то к одному, то к другому из них. А середина реки – стремнина, она – между ними, но если строго придерживаться середины, то кораблик вашей судьбы может бесстрастно проплыть до финиша, не коснувшись ни одного берега. Это ли назвать ЖИЗНЬЮ?

Мы и Они

Дети, школа, подростки. Особенности детского возраста

Что касается психологических особенностей детского и, в частности, подросткового возраста, то это целый комплекс проблем, которые мы постараемся осветить в данной главе.

Характер ребенка не всегда представляет собой уже сложившиеся, отчетливые чуть особенности. Здесь наблюдается выраженная зыбкость границ «Я», самооценка в значительной степени зависит от конкретных обстоятельств, от настроения окружающих ребенка лиц, а также от влияния на его впечатлительную натуру тех, кому он стремится подражать, будь то «герои» из реальной действительности или из произведений искусства.

Все это создает выраженные трудности при попытке найти четкие определения характерологических свойств ребенка. В то же время, если исключить присущую большинству детей повышенную эмотивность, более выраженную, чем у взрослых, спонтанность (непосредственность) поведения, все же можно в их реакциях, высказываниях и поступках обнаружить доминирующие тенденции. Они аналогичны приведенным ранее характерологическим чертам взрослых.

Как говорилось ранее, каждому ребенку присущи индивидуальная избирательность по отношению к явлениям окружающего мира и свой собственный стиль усвоения полученной информации, что и создает базу для формирования разных, по-своему неповторимых личностей даже при одинаковых средовых условиях.

Если сформировавшаяся личность взрослого человека обладает устойчивыми свойствами характера, то черты незрелой личности ребенка больше проявляются как свойства темперамента, на базе которого еще только предстоит сформироваться более четкому характеру, а позже – целостной личности.

На ребенка (бессознательно или осознанно) наибольшее влияние оказывают родители и близкие родственники.

Недостаточно продуманный воспитательный процесс может сказываться негативно и вызывать противодействие, ибо у еще не приученных к социализированным формам поведения детей гораздо больше, чем у взрослых, проявляются непосредственность реакций, стремление к свободе и независимости (сравните с необъезженной лошадкой, с которой нужно немало помучиться, чтобы обуздать и заставить ходить в упряжке).

Роль взрослых в формировании характера ребенка

Уже на протяжении первого года жизни у ребенка обнаруживаются результаты неправильного понимания родителями своей роли в регуляции его поведения. Так, категоричность запретов (необходимых с точки зрения взрослых, но неоправданных с позиций ребенка) приводит к развитию первых протестных или даже агрессивных реакций.

После первых же непонятных ему запретов, мешающих реализации непосредственных желаний, у ребенка сюжетом рисунков и игр становятся взрывы, столкновения, аварии, драки. И в поведении его проявляются капризы, драчливость и другие виды агрессии.

У детей самосознание формируется через сравнение своих чувств, суждений и поступков с высказываниями и поведением окружающих лиц. Поскольку первостепенную роль в воспитании играет мать, то ее реакции оказывают сильнейшее влияние на развитие ребенка.

Если она сама – выраженный акцентуант сензитивного или тревожного типа, то ее опасения за жизнь и здоровье своего «птенчика» проявляются как гиперопека: на каждом шагу ребенок слышит предупреждения об опасности. Вскрикивая при малейшей его неосторожности или падении, сверхзаботливая мать прививает ребенку пугливость. Если он падает (а это у детей случается очень часто), бросаясь к нему с причитаниями и преувеличенным сочувствием, она лишает малыша уверенности, приучает к жалобам и слезам по малейшему поводу. Стремясь сделать все сама, блокирует первые побуждения ребенка к самостоятельности. В этом случае заложенное природой чувство тревожности, необходимое для нормального выживания, усиливается и заостряется до высокого уровня тревоги и в дальнейшем затрудняет жизненную адаптацию, превращая ребенка в существо беспомощное, безвольное, избыточно конформное, зависимое от более сильных окружающих.

Если мать отличается выраженной акцентуацией по спонтанному типу, при котором проявляются избыточные черты независимости, беззаботности, жажда наслаждения жизнью и стремление идти на поводу у своих прихотей, то она или перекладывает заботу о ребенке на плечи других людей, или относится к своим материнским обязанностям слишком беспечно. При этом она не задумывается над необходимостью учитывать особенности своего ребенка, у нее не хватает терпения объяснить ему, что хорошо, а что плохо в его поступках, за что его следует похвалить и одарить, за что – отругать или оставить без подарка. Такой тип воспитания следует обозначить как попустительство. Ребенок при этом растет недисциплинированным, не знающим ограничений своим прихотям и капризам; он не приучается к усидчивости и труду. В дальнейшем его адаптация затруднена в связи с тем, что у него не развивается самоконтроль и он не обучен нормальным формам поведения, не признает существующих в обществе моральных запретов, ему не привиты нравственные принципы, принятые в данном социуме.

Если характер матери отличается выраженной несбалансированностью, чертами эмоциональной возбудимости, непоследовательностью требований, предъявляемых к ребенку, то ее методы воспитания противоречивы и неадекватны. Порой проступки ребенка могут не только игнорироваться, но (в зависимости от настроения матери) обернуться ее неуместными восторгами, лаской и подарками, а в другой раз хорошее поведение и старательность ребенка не встречают ожидаемой награды и поощрения.

Когда ребенок не может на основании здравого смысла приспособиться к материнской непоследовательности, его собственное «Я» формируется без опоры на логические предпосылки. Такой метод воспитания может породить расщепленное, неадекватное «Я» шизоидной, аутичной личности, чреватой непредсказуемостью поведения и негативизмом.

Порочность описанных выше типов воспитания следует учитывать не только матерям, но и отцам, и учителям – их влияние на ребенка тоже очень велико.

Помимо упомянутых выше вредных вариантов влияния на развитие ребенка существуют и другие аспекты, также напрямую связанные с особенностями поведения родителей.

Ясно, что никакие ясли или детский сад, интернат или детский дом не могут заменить домашнее тепло и ласку. Исследования ученых показали, что ребенок, в силу тех или иных обстоятельств оторванный от матери в грудном возрасте, развивается хуже и физически, и умственно, и нравственно. А эмоционально-поведенческая сторона его характера будет проявляться наименее адекватно. Тепло материнских рук, ее ласковые слова, бережные прикосновения при одевании, купании малыша – это ощущения, доступные его сознанию, необходимые для формирования положительных эмоций. Детство должно быть счастливым! Если этого нет, если забота о ребенке носит формальный характер, а пеленающие, умывающие, одевающие и раздевающие руки – чужие, голос – безразличный, взгляд – равнодушный (а у какой няни хватит на всех тепла и ласки?), то еще ничего не смыслящий малыш уже несчастлив.

Вспоминается такой эпизод. Мальчик, которому исполнилось всего два с половиной года, просит сыграть с ним «в сказку» о Василисе Прекрасной и Иванушке. «Давай я буду Иванушка, а ты – Василиса», – говорит он своей бабушке. Бабушка, еще не старая женщина, постаралась войти в роль и проявить определенный артистизм. Когда дело дошло до проводов Иванушки на битву с Кощеем Бессмертным, она, стараясь быть адекватной образу и ситуации, задушевно заговорила нараспев:

Иванушка,

Ясный сокол мой,

Отпускаю тебя

На войну с врагом.

Береги себя,

А я буду ждать

Тебя, сокол мой,

Мое солнышко!

У мальчика что-то изменилось в лице, увлажнились глаза, и он дрогнувшим голосом спросил: «Ты это мне говоришь или Иванушке?». Вот как значимы были для него эти ласковые слова! Как высока потребность в теплых интонациях, обращенных именно к нему! «И тебе, и Иванушке», – ответила удивленная такой чувствительностью внука бабушка. «Ну тогда давай еще раз сначала», – попросил мальчик. И каждый раз в этом месте у него был совершенно растроганный вид.

А ведь это речь идет о мальчике, пребывающем в относительно нормальных условиях благополучной семьи. Наблюдения свидетельствуют: если ребенок лишен положительных эмоций, ласки и внимания, если он ощущает несчастливость с первых месяцев своей жизни – он будет развиваться нормально, вырастет ли полноценным человеком?

Исследования, касающиеся изучения личностных особенностей людей, принадлежащих к криминальному кругу, – грабителей, насильников, убийц, показали, что чаще всего в основе их садистических наклонностей и неадекватной агрессивности лежит негативный опыт раннего возраста: недостаток материнского тепла, недолюбленность, заброшенность или даже жестокость в обращении с ними.

Ни один самый лучший детский дом или интернат не может заменить домашней атмосферы и того индивидуализированного подхода, который возможен только в семье.

Тезис об «обобществленном» воспитании в период насаждения детских коммун принес нам горькие плоды. Тенденция к уравниловке, ориентировке на некий усредненный стандарт, под который следовало подгонять всех без разбора, нанесла серьезный удар по нашей системе образования. Конечно, контакты ребенка не следует ограничивать только семьей. Круг общения должен быть широким, это приучает ребенка к разнообразию моделей поведения разных людей, делает его стиль общения более гибким. Но первичным и основным звеном в нормальном процессе воспитания является все же семья – родные люди, которые любят ребенка не за то, что он хороший, а за то, что он – рожденное в этой семье дитя, «родненький». И каким бы он ни был, его непременно нужно любить и относиться снисходительно к его проказам. Он просто еще не знает, как надо вести себя, чтобы быть «хорошим», но непременно научится, если его приучать не принуждением, а объяснениями и лаской. В противном случае можно столкнуться с нежеланием ребенка вести себя лучше (нет смысла – все равно ругают), и он из протестных побуждений будет вести себя все хуже и хуже, как бы назло.

Понятно, что вырастить ребенка – это большой труд, который тем легче осуществляется, чем больше родители понимают: то, что заложено в раннем детстве, – крайне важно и является основой для нормального развития личности.

Все хорошо складывается в тех семьях, где, не зная научных подходов, детей просто любят и интуитивно стараются приучать их к правилам поведения в социуме ненасильственными методами, объясняя: «это – хорошо, а это – плохо», так как нужно, потому что «таковы законы жизни».

Ясно, что молодым мамам и отцам, только что избавившимся от опеки собственных родителей, хочется пожить в свое удовольствие. Если вы так понимаете смысл жизни, то вы еще не готовы стать хорошими родителями. Стоит подождать. У мужчин еще позже, чем у женщин, пробуждаются серьезное отношение к семье, осознанное желание иметь детей и отцовские чувства. Но и молодые женщины чаще всего воспринимают неожиданно свалившиеся на них материнские заботы как что-то весьма обременительное, мешающее наслаждаться жизнью во всей ее полноте. Хорошо, если есть рядом умудренная жизнью, всепонимающая бабушка, которая подставит свое плечо. Но в современной жизни нередко случается так, что молодая еще бабушка, сполна изведавшая трудности собственного материнства, наконец, при взрослых детях, хочет «пожить для себя», заниматься любимой работой, а то и выйти еще раз замуж.

И тогда молодым родителям следует серьезно задуматься: может быть, стоит на некоторое время ограничить круг развлечений, отставить честолюбивые устремления и заложить добротный фундамент для того, чтобы вырастить хорошего человека, с которым будет меньше проблем в подростковом возрасте, которым можно будет гордиться, который в старости будет другом и, как принято говорить, надежной опорой?

Если этого не получится, останется пенять на себя.

Ребенок, который постоянно чувствует себя лишним, с которым не играют, которому не отвечают на многие интересующие его вопросы и не читают сказку перед сном, – это обездоленный, страдающий от дефицита внимания малыш. Его ненасыщенная положительными эмоциями натура будет впитывать в себя все то, что может не совпадать с духом семьи и формировать в нем чуждые привычки и взгляды.

Взрослые часто раздражаются и отговариваются незнанием, когда сын или дочка «пристают с вопросами», а также любят при случае упрекнуть детей в глупости. Дети воспринимают такое поведение взрослых как невнимание к себе или ставят под сомнение авторитет взрослых. Вот и пример: мальчика, которому едва исполнилось семь лет, тестируют методикой, определяющей уровень притязаний, при этом его просят оценить свой ум. «Смотри, – говорит психолог, – на этой шкале наверху – самые умные, а внизу – самые глупые. Где ты поставишь себя?» Не долго раздумывая, он ставит себя на самый верх. «Почему? Ты ведь ничего еще не знаешь!» – спрашивает психолог. «Знания – этому можно научиться, а ум – есть или нет», – отвечает мальчик (что соответствует истине). «Да, но ведь есть величайшие умы: Ньютон, Эйнштейн…» – «Ну хорошо: на самом верху – Ньютон и Эйнштейн, а потом – я». «Ну а мама, бабушка?» – «Хорошо, на самом верху – Ньютон, Эйнштейн, потом бабушка, затем – мама, а потом – я». – «А почему бабушка выше по уму, чем мама?» Ответ мальчика: «Потому что она отвечает на все вопросы, а мама – нет». А все дело в том, что у мамы не всегда хватает терпения для ответа и мимо сознания ребенка это, как мы видим, не проходит. Что же касается самооценки, то хотя она и завышена, как это свойственно активным детям, это – хороший признак, поскольку это непременное условие для развития личности. Жизнь и опыт сделают ее уровень более адекватным.

Нельзя принижать уровень достоинства маленького человека и формировать у него заниженную самооценку.

Тут недалеко и до комплекса неполноценности, когда эта «приниженность» сказывается на душевном состоянии ребенка, вызывает невротические расстройства, способствует развитию аутистических тенденций (замкнутости, угрюмости, недоступности).

В зависимости от заложенного природой фундамента здесь могут проявиться разные негативные тенденции. Преобладание в эмоциональном рисунке еще не полностью сложившегося характера повышенной тревожности и эмотивности у приниженного, закомплексованного ребенка оборачивается склонностью к иррациональным страхам, истерическим реакциям.

Сочетание интровертных свойств с ригидными чертами в условиях, когда окружающие не хотят считаться с застенчивостью ребенка и своеобразием его пристрастий, требуют подчинения общим правилам, может трансформироваться в аутистический стиль поведения, которому сопутствует низкая приспособляемость в социальной среде.

Сензитивные интроверты в условиях, когда взрослые действуют императивно и не стараются их понять, могут впадать в состояние депрессии и проявляют склонность к суицидальным намерениям.

При неблагоприятном развитии, в условиях прямого противодействия и применения родителями жестких форм наказания, без терпения и уступчивости, у детей с выраженными агрессивно-спонтанными чертами эти особенности еще больше заостряются. Дети ожесточаются и становятся непредсказуемо агрессивными, неуправляемыми и жестокими. Отсюда вывод – старый, как мир: злом зла не исправить.

Следует набраться терпения и с первых шагов ребенка все ему объяснять, растолковывать. Дать ему максимум свободы в освоении окружающего мира, оберегая и вмешиваясь лишь тогда, когда ему грозит реальная опасность. Если этого не сделать сразу, то иррациональные (неадекватные) реакции могут закрепиться, и тогда бороться с ними будет уже гораздо труднее.

Нельзя ограничивать стремление ребенка постоянно что-то усваивать, его никогда не насыщаемую полностью любознательность. Причем именно то, что проникает в его душу не насильственно, не по приказу и тем более не в наказание, воспринимается быстрее и лучше запоминается.

Дети гораздо смышленее, чем мы о них иной раз думаем.

Приведу пример. Мы знаем, как часто родители торопятся уложить ребенка спать и наконец «пожить собственной жизнью». Мальчик восьми лет просит принести ему в кроватку книги, чтобы полистать их перед сном. «Только дай мне поэзию», – говорит он маме. Ему приносят кипу книг, но через некоторое время он кричит из спальни: «Я же просил поэзию, а это стишки!». «Но ведь это – Самуил Маршак, Агния Барто!» – говорит ему мать. «Нет, это стишки: «Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу…» Стишки!» – «А что в твоем понимании – поэзия?» – «Поэзия – это то, что мне бабушка перед сном читает: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты» или «Ночевала тучка золотая на груди утеса великана». Конечно, Самуил Маршак был незаурядным поэтом и переводчиком шекспировских произведений, но здесь речь шла о стихах, написанных специально для детей. Однако не всякий взрослый сумеет так тонко почувствовать разницу между талантливо написанными детскими стихами и гениальной поэзией А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова.

В первые полгода-год ребенок более всего жаждет близкого общения, непосредственного телесного контакта. Он стремится не отрываться от мамы ни на миг, так как именно тепло родных рук для него – язык общения, защита от страхов, которыми полон непонятный, еще непознанный окружающий мир. Чем впечатлительнее ребенок, тем больше у него потребность найти успокоение на руках у матери. Не совсем правы те, кто говорит: «Не следует приучать ребенка к рукам – разбалуется». Это верно лишь отчасти. Ведь гораздо хуже, когда ему плохо, страшно, неуютно и он не находит спасения от этих чувств. И, наоборот, молодец тот, кто придумал подвесную сумку, в которой ребенок может прижаться к спине или груди кого-то из родителей, или они оба несут его, взявшись за обе ручки такой специально сделанной сумки, – и все счастливы! А чем больше счастливых моментов в жизни, тем лучше для всех, а для малыша – особенно.

Дети и школа

Чем старше ребенок, тем более заметными становятся преобладающие черты характера. Это проявляется особенно ярко, когда он начинает ходить в школу. Новый, гораздо более широкий круг общения, необходимость подчиняться общему распорядку, более жесткие требования к дисциплине, огромный объем новой информации, которую необходимо усваивать в определенные, отмеренные сроки, – все это сваливается на бедную головку новоявленного ученика и не всегда воспринимается радостно и с удовольствием. Чудесный педагог, тонко чувствовавший душу ребенка, В. А. Сухомлинский писал: «Опыт убедил нас, что школа не должна вносить резкого перелома в жизнь детей».

Вспоминаю, как около своего дома в самом конце августа какого-то далекого года я увидела стоящего в сокрушенной позе, склонившего кудрявую головку мальчика из знакомой мне соседской семьи. «Ты о чем пригорюнился, солнышко?» – спросила я его. «Кончена жизнь! Ведь завтра начинается школа…» – произнес он. Видимо, старший брат, делясь своим жизненным опытом, привил ему свое отношение к этому торжественному событию. А моя дочь по окончании пятого класса с такой горечью воскликнула: «Боже мой, и это еще только половина!», что сидевшие рядом с нами в вагоне метро люди хоть и смеялись, но прониклись к ней сочувствием.

Да, непросто включиться в новый режим существования, отвечать перед сверстниками, перед учителями и родными за свои поступки, за успехи и неуспехи в учебе! Потому нужно проявить максимум внимания к данному достаточно сложному этапу взросления в жизни ребенка и постараться сделать переход к нему по возможности постепенным, щадящим.

Хорошо, если у родителей есть правильное понимание проблемы. Но еще важнее, чтобы душу ребенка понимали преподаватели, которых долгие десятилетия приучали действовать по стандарту, распространяющемуся на всех детей – без дифференциации в зависимости от индивидуальных особенностей каждого из них.

Слишком подвижный, эмоциональный ребенок или замкнутый, стеснительный, или своеобразный, не сразу идущий на контакт, или задающий неудобные вопросы всезнайка – все это выходит за рамки усредненных нормативов.

Требуются дополнительные усилия со стороны школьных учителей, нестандартный подход, изучение детской психологии – не той, что касается только темпов усвоения школьной программы, интеллектуального развития, типа мышления, а другой, связанной с пониманием разнообразия характеров, сферы эмоциональных особенностей, мотивационной направленности, стиля общения ребенка. «Нравственным путеводным огоньком педагог становится не тогда, когда он на каждом шагу изрекает истины, а когда его отношение к человеку – маленькому школьнику – является образцом, вершиной нравственности», – писал В. А. Сухомлинский, настаивая на том, что с каждым ребенком следует общаться, уважая его человеческое достоинство.

Когда мне доводится читать лекции о разнообразии характерологических свойств детей, то первая реакция маститых педагогов, граничащая с возмущением, выливается в восклицание: «Вы же нам рассказываете о патологии. Такие дети должны учиться в специальных школьных заведениях!». В силу убежденности в том, что учителям с их загруженностью трудно разбираться с психологическими особенностями учеников, в педагогике часто приходится сталкиваться с ярым консерватизмом и ориентировкой на среднего ученика, когда обучение сконцентрировано на методологии преподавания предметов без учета индивидуальных различий.

В последнее время все чаще встречается стремление внедрить в сферу среднего образования штатного школьного психолога. Это верное решение, но беда в том, что далеко не во всех педагогических вузах эмоциональные индивидуально-личностные особенности детей школьного возраста изучаются так, как на самом деле необходимо. Чаще обращают внимание на познавательные способности, интеллект ребенка. Но, возвращаясь к трудам В. А. Сухомлинского, хочу процитировать его утверждение о том, что «дети с угнетенными чувствами – это, как правило, дети с угнетенным интеллектом, обедненной мыслью». Это подтверждается и опытом многолетних психодиагностических исследований.

На что следует обращать внимание, если есть стремление найти подход к разным по характеру детям? Попытаюсь ответить на этот вопрос на страницах моей книги. Надеюсь, она принесет некоторую пользу и родителям, и школьным психологам, и педагогам.

Как сказываются черты характера ребенка на его поведении и учебе?

Тревожность как черта характера при умеренной выраженности играет положительную роль, поскольку повышает откликаемость на требования окружающих людей, делает ребенка более послушным, помогает избежать опасности и заранее предвидеть угрозу в меняющейся обстановке.

Избыточная тревожность – признак невротизации ребенка и проявляется как результат слишком строгого воспитания, которое подавляет его индивидуальность и мешает нормальному развитию личности.

Преобладание в поведении ребенка нерешительности, повышенного чувства ответственности, стремления удовлетворять требованиям окружения – преподавателей, родителей, класса, а также мнительность, боязливость, склонность к необоснованным страхам – все это свидетельствует о повышенной тревожности как выраженном свойстве его характера. Ученики такого типа более старательны в выполнении заданий из страха получить плохую отметку, болезненно переживают упреки и наказания, очень нервничают перед разного рода контрольными заданиями и экзаменами. Они верны и преданны в дружбе, при этом чаще являются ведомыми. Эти мальчики и девочки – убежденные проводники морали старших – родителей, преподавателей, любят пожаловаться на своих обидчиков, наябедничать. Феномен ябедничества тесно связан с потребностью слабой личности, неспособной постоять за себя, в сильном покровителе.

Тревожный тип чаще встречается среди девочек. Мальчики, принадлежащие к этому типу, выглядят как «тихони», «приличные», «воспитанные мальчики».

При достаточно продуктивном интеллекте дети могут в силу старательности систематически получать хорошие оценки за успеваемость, нравятся учителям, на них не жалуются родители, но стереотипный стиль мышления и компромиссность в поведении мешают им совершить прорыв в какой-либо интересной сфере знаний; они всегда будут занимать ведомую позицию по отношению к сильным личностям. Их чаще следует провоцировать на принятие самостоятельных решений. Поручать им лидирующие роли бесполезно: будучи усердными в обучении, они далеко не всегда пользуются достаточным авторитетом у сверстников, их обзывают «подлизами» за конформную позицию по отношению к учителям. В дружбе дети такого типа могут объединяться по принципу сходства характеров, но более защищенными они себя чувствуют в дружеском альянсе с сильной личностью.

Если у ребенка преобладают черты стеничности (агрессивности), то, напротив, он держится уверенно, стремится к самоутверждению, двигательно активен и проявляет самостоятельность, но плохо подчиняется старшим, учителям. Если эти особенности выражены избыточно, как акцентуированные черты характера, затрудняющие общение с ребенком, то поведение характеризуется излишней напористостью, жесткими реакциями в отношениях со сверстниками при малейшем противодействии с их стороны, а иногда и без повода. При этом отмечаются низкая исполнительность, небрежность в выполнении заданий, склонность к прогулам и агрессивным поступкам, вплоть до явных хулиганских действий.

Такой тип больше характерен для мальчиков, особенно для тех, которые растут в неполных семьях. Среди них нередко встречаются те, кто не испытал настоящей родительской любви, тепла, доброты и заботы, кто привык с ранних лет противопоставлять себя окружению, бороться за себя. Хотя работа с ними представляет самые большие трудности для педагогического состава, жесткие меры (исключение из школы, перевод в специальный класс или школу, плохие отметки не столько за знания, сколько за поведение) здесь приведут лишь к еще большему ожесточению ребенка, и личностная деформация будет усугубляться: злом зла не исправить. В то же время умение закрыть глаза на некоторые неприятные реакции со стороны такого ребенка, найти подходящий момент, чтобы проявить к нему доброжелательность и внимание, может пробить брешь в стене отчуждения и враждебности, дать ему возможность показать лучшие стороны своей души.

Несомненно, как у каждого ребенка, и у такого задиристого парня есть способности, обратив внимание на которые можно его заинтересовать, найти «отводной канал» для его агрессивности. Например, спорт, требующий демонстрации бойцовских качеств.

Экстраверсия — это свойство характера, проявляющееся как общительность, избыток которой у детей школьного возраста может мешать целенаправленности действий, приводит к повышенной отвлекаемости, болтливости; при избыточном количестве друзей и знакомых контакты остаются поверхностными, неглубокими (много знакомых – мало настоящих друзей). В обучении такие дети лучше усваивают материал в игровом, диалоговом режиме, чем по учебникам. Они шаловливы, смешливы, однако достаточно реалистичны и предприимчивы. Могут соврать, чтобы выйти из трудного положения, прихвастнуть, чтобы повысить свою значимость в глазах окружающих.

Напротив, преобладание в характере интровертных свойств проявляется молчаливостью, замкнутостью, отгороженностью. Дети этого типа очень избирательны в выборе друзей, зато более постоянны в своих привязанностях, вдумчивы при изучении тех предметов, которые ими оцениваются как любимые. Материал они усваивают лучше в одиночестве.

К интровертным детям важно применять особенно щадящий подход – с учетом их индивидуальных интересов и своеобразия личности.

Сензитивным (чувствительным и замкнутыми) интровертам литература и другие гуманитарные предметы даются лучше точных наук. В большинстве своем они любят читать книги. Вербальный (словесный) интеллект чаще всего является преобладающим. Им не нравится стоять у доски перед всем классом, что может помешать учителю правильно оценить их знания. Окружающие могут воспринимать их как угрюмых и недружелюбных, хотя на самом деле они нередко страдают от грубости и жесткости других ребят, а замкнутость является как бы защитной реакцией. У них чаще всего есть свой мир мечтаний, их представление о жизни отличается непрактичностью, склонностью к идеализации. Те из них, кто отличается высоким интеллектом, при умелом к ним подходе могут проявить незаурядные способности в силу умения сосредоточиться на главном и тенденции к глубокому постижению интересующего их материала.

Спонтанность как черта характера проявляется в детском возрасте у обычных, нормальных детей в большей степени, чем это обнаруживается у взрослых, усмиривших непосредственность своих чувств и поведенческих реакций в результате социализации, сформированности самосознания и зрелого самоконтроля. У детей с повышенной спонтанностью это свойство отражается в выраженной раскованности манер и высказываний, склонности к свободному самоутверждению, стремлении к лидированию или по крайней мере – к независимости.

Любые режимные рамки, стесняющие свободу спонтанных детей, вызывают у них противодействие. Это самые непослушные дети, нарушающие все правила и общепринятые нормы поведения скорее из духа противоречия, чем «со зла». Все запретное их притягивает. Отсюда ранний интерес к курению, алкоголю, наркотикам.

В ситуации семейного или школьного конфликта дети данного типа склонны к уходу из дома, к бродяжничеству. Они – самые злостные прогульщики и нарушители школьного режима. Учатся неровно, в основном опираются на богатую интуицию, умело пользуются подсказками. На основе минимальной информации способны создать целостный образ. В школе такие дети – бич для учителя, но в дальнейшей жизни многие из них благодаря предприимчивости, авантюризму и смелости могут достичь небывалых успехов, а может быть, даже сделать гениальное открытие, и тогда учителям будет неловко из-за непроявленной в свое время дальновидности. Плохие оценки в школе у знаменитого физика Альберта Эйнштейна уже вошли в историю. Конечно, сами по себе плохие отметки – не признак гениальности, но и хорошие – не критерий дальнейшей успешности.

Черта сензитивности в характере ребят проявляется чувствительностью, ранимостью, повышенной обидчивостью, склонностью при неудачах давать депрессивные реакции. У них повышенное чувство вины. По отношению к одноклассникам они занимают ведомую позицию, не стремятся к лидерству, уютнее чувствуют себя под прикрытием более сильной личности в классе или ищут поддержки у преподавателей и родителей. В учебе ответственны и исполнительны, сверхтревожно реагируют на экзаменационную ситуацию, сверхболезненно относятся к низким оценкам. Они тяжело переживают грубость, предательство, обиды. При конфликтных ситуациях следует бояться с их стороны суицидальных тенденций и затяжных депрессивных реакций. В учебе они больше ориентированы на гуманитарные науки, им лучше дается литература и русский язык, рисование, но они часто не ладят с математикой и физикой.

В любви и дружбе ребята сензитивного типа проявляют постоянство и преданность. Вдумчивый педагог таких ребят щадит, уповая на их ответственность, совестливость и ориентацию на моральные установки.

Повышенная эмотивность у большинства детей выражена гораздо больше, чем у взрослых, и проявляется неустойчивостью настроения, восторженностью, склонностью к избыточным реакциям – как радостным, так и негативным. У них можно заметить даже по малозначительному поводу колебания настроения – от избыточной веселости, болтливости, смешливости до резко пониженного, со слезами, бурными реакциями, сопровождающимися вегетативными проявлениями – покраснением лица, головными болями, учащением пульса, повышением температуры, обмороками, судорожными подергиваниями, тошнотой и рвотой. В основном это весьма впечатлительные дети с богатым воображением, со склонностью к фантазированию. Они любят быть в центре внимания, артистичны, охотно занимаются школьной самодеятельностью, поют, читают стихи, танцуют, участвуют в театральных постановках. В их поведении много подражательности, они легко входят в любые социальные роли. Основной рычаг педагогического воздействия – апелляция к их тщеславию («Ты ведь такая умница, такой молодец, ты все сможешь!»).

Эмотивным детям категорически противопоказана критика, занижающая самооценку, задевающая их самолюбие, особенно в присутствии всего класса.

Для девочек чрезвычайно унизительно услышать в свой адрес порицания в присутствии мальчиков и, наоборот, для мальчиков – в присутствии девочек. Ведь они уже с первых классов, а чем дальше – тем больше, почти всегда в кого-то влюблены, и принижение своей личности в присутствии «любимого» или «любимой» – настоящая травма.

В моей практике был такой случай, когда девочке четырнадцати лет учительница в присутствии всего класса вынесла свой приговор: «Амбиции у тебя непомерно велики, а способности весьма ограниченны». Вскоре после этого у девочки начались непонятные обмороки, припадки как бы с потерей сознания. Самые тщательные медицинские исследования не обнаружили никакой патологии, с которой можно было бы связать эти припадки. И лишь анализ результатов психологического тестирования и внимательное изучение всей предшествующей жизни девочки позволили сделать выводы о причине возникновения этих состояний. Будучи по типологическим особенностям эмоционально неустойчивой личностью, она испытывала императивную потребность в признании своих достоинств (реальных или мнимых – неважно) и при этом стремилась быть в центре внимания, хотела нравиться мальчикам (что естественно для маленькой женщины). Получив в присутствии всего класса (а возможно, и обожаемого ею мальчика) столь жесткую, принижающую личностное достоинство критику, она испытала ни с чем не сравнимую психическую травму, почувствовала себя уничтоженной в глазах тех, чье мнение для нее было значимо. А дальнейшее развитие ситуации уже оказалось связанным с бессознательным защитным механизмом «вытеснения». Это значит, что информация, болезненно задевающая или разрушающая реноме личности (образ «Я»), неосознанно вытесняется из сознания и трансформируется в физиологические расстройства. В данном конкретном случае произошла конверсия чувства оскорбленного и униженного самолюбия в обморочные состояния, которые привлекали внимание окружающих, создавали ей особое положение в коллективе – в роли страдалицы. Вот к каким последствиям могут приводить неосторожные высказывания взрослых, даже если они обоснованы.

Черты педантизма (негибкости) характерны для ребят с выраженным упорством в достижения цели и упрямством (в отстаивании своей точки зрения). Для них характерна нетипичная для детского возраста аккуратность в ведении записей, оформлении тетрадок. Реакции их могут быть несколько замедленными, им трудно переключаться с одной темы на другую, кажется, что они тугодумы. Для них собственный статус имеет особое значение как с позиций главенства, власти, так и с точки зрения материального благополучия. Они с чувством соперничества относятся к чужой славе и богатству, ревнивы в дружбе и любви, агрессивны в отстаивании своих прав. В учебе материал усваивают постепенно, иногда даже слишком медленно, но, усвоив, удерживают его крепко, при проверке знаний опираются на накопленный опыт. Им может не хватать интуиции и воображения, поэтому им трудно воспользоваться подсказкой.

Для изучения материала таким ребятам нужна зубрежка. Благодаря хорошей усидчивости они могут добиваться неплохих успехов, а в связи с выраженным стремлением к соперничеству могут бороться до последнего и побеждать.

Педантичный тип личности часто встречается у будущих спортсменов, особенно в индивидуальных (некомандных) и борцовских видах спорта. Из них также могут вырасти дисциплинированные и отважные воины.

Из школьной программы им лучше даются точные науки. Иногда на первый взгляд они производят впечатление безмятежных, стрессоустойчивых. Но это до поры до времени: накапливая негативные эмоции постепенно, педантично-ригидные личности неожиданно для окружающих могут дать вспышку мстительных и агрессивных чувств. Они чужды поэзии и сентиментальности, а отстаивая свои принципы и справедливость, могут проявить жесткость и агрессивность.

Особенности подросткового возраста

Все приведенные здесь черты характера могут значительно заостряться и становиться причиной затрудненной социально-психологической адаптации в подростковом периоде. Едва наметившиеся контуры цельной личности подвергаются двустороннему воздействию изнутри и снаружи. Мощный всплеск выбрасываемых в кровоток гормонов, бурное развитие признаков половой принадлежности, пробудившийся сексуальный инстинкт при отсутствии привитой культуры любовных отношений временами приводят к уродливым формам поведения в контактах с противоположным полом.

Подростки, у которых преобладают интровертные черты (низкая общительность), сензитивность (впечатлительность) или тревожность (пугливость), замыкаются в себе, ведут себя угловато, неуклюже, проявляют негативизм в присутствии представительниц другого пола, испытывают комплекс неполноценности; спонтанные и агрессивные (импульсивные, напористые) личности ведут себя в такой ситуации то нарочито нагло и демонстративно, то агрессивно и запальчиво. Но ведь это происходит с ними впервые, у них нет опыта и правильного понимания ни смысла и ценности отношений с противоположным полом, ни физиологических и социальных их последствий. Таково же их отношение к курению и алкоголю: чем более запретным представляется им это занятие, тем больше их к нему тянет.

Изменение очертаний фигуры и лица, ломка голоса, характерные для тринадцати-пятнадцати лет, нарушают привычный образ «Я». Уже не ребенок, еще не взрослый, подросток мучительно ищет образ своего нового «Я» и не скоро его находит.

Избыток физической энергии, высокая подвижность, активность с тенденцией к самоутверждению сталкиваются с проблемой освоения новой социальной роли, связанной со вступлением во взрослую жизнь.

Но при этом представление о мире зиждется на впечатлениях, почерпнутых из кинофильмов, с телеэкранов, из Интернета, из книг, и на той картине жизни, которую подросток видит в своем окружении – в семье, школе, дворе.

Модель адекватного отношения к жизненным ценностям, самому себе и окружающим формируется постепенно. То, что мы получаем в подростковом возрасте, закладывается в детстве. Еще только вступая во взрослую жизнь, на ее пороге, подросток обнаруживает противоречие между существующей в его сознании «идеальной» моделью мира и реальной действительностью. Чем больше они разнятся между собой, тем больше проявляется тот когнитивный диссонанс, который по-разному переживается разными по своим личностным особенностям подростками. У большинства этот стресс сопровождается горькими разочарованиями, ломкой самосознания, изменением или обновлением субъективного образа «Я» в связи с новым пониманием своего места в окружающем мире, протестными реакциями против авторитарного тона взрослых, тенденциями к низвержению идеалов старшего поколения.

Серьезные проблемы вызывают ситуации, когда сведения о разных жизненных явлениях, об истории своей страны, о текущих событиях преподносятся подростку искаженно, в завуалированном виде, прикрытыми флером ханжества, а реальное поведение взрослых не соответствует тому, что они проповедуют.

Реакции подростка могут оказаться чрезвычайно резкими и пагубными как для него самого, так и для окружающих. Если взрослые – родители, учителя, политики – проповедуют порядочность, искренность, пуританскую мораль, а на деле ведут себя иначе, то им следует иметь в виду, что дети очень тонко улавливают такие противоречия.

Это сказывается на их поведении в семье и школе, проявляется разочарованностью, нигилизмом, негативным отношением к окружающим взрослым, бунтарскими тенденциями с отрицанием любых авторитетов.

В связи с отвержением ценностей, декларируемых в семье, героем в глазах подростка может стать антисоциальная личность, а установки дворовой группы сверстников могут обрести наибольшую значимость и увести его в сферу противоправных действий. На фоне жестокой ломки привычных с детства стереотипов и столкновения с правдой реальной жизни могут проявиться острые реакции разочарования и утраты смысла жизни, и тогда могут возникнуть мысли о самоубийстве.

Дети мало знают о том, что такое смерть, им кажется, что жизнь бесконечна, и осознать последствия суицида они не могут, думая лишь о том, как накажут своих обидчиков. Кроме того, иногда они задумывают суицидальную попытку как некое представление, с надеждой, что спасение придет вовремя и смерти не будет. Но спасение вовремя может и не прийти… Поэтому подростковый возраст требует особенно внимательного отношения со стороны окружающих взрослых.

В то же время, стремясь быть деликатными в отношении личных интересов и проблем подростка, мы должны идти «напролом» и пренебречь, может быть, даже своими моральными принципами и авторитетом, если речь идет о суицидальных намерениях, наркомании, поведении, которое может закончиться тюремным заключением.

Нередко подростки мучаются от ощущения собственного несовершенства, у них возникает комплекс некрасивости вплоть до клинических проявлений (дисморфофобии): подолгу разглядывая свое отражение в зеркале, они находят у себя недостатки, с которыми их категоричный максимализм не может примириться, что становится основой серьезных психологических терзаний, внешне проявляющихся как раздражительность, грубость, агрессивность. Мучительно переживают они юношескую прыщавость, которая повергает их в уныние и чувство безысходности.

Разного рода физические дефекты (связанные с родовым травматизмом или каким-либо заболеванием), сказывающиеся на внешнем виде, на двигательных функциях, при отсутствии деликатного подхода со стороны окружающих переживаются подростками мучительно и негативно отражаются на формировании характера.

Джордж Байрон, страдавший врожденной хромотой, писал: «Моя бедная мать, а потом и школьные товарищи своими насмешками внушили мне, что я должен считать свое увечье большим несчастьем, и я никогда не мог победить этого чувства. Нужно обладать большой врожденной добротой, чтобы победить разъедающую горечь, которую телесный недостаток внедряет в рассудок и которая настраивает нас против всех на свете».

У детей, от природы обладающих чертами стеничности, активных и амбициозных, на почве разного рода физических дефектов развитие личности может пойти по пути озлобления, ожесточенности, ревности и завистливости. При гипостеническом складе характера (сензитивно-тревожный тип) формируется выраженный комплекс неполноценности с неверием в себя, с болезненно мнительными реакциями на любые высказывания окружающих, с чувством обреченности на второстепенную роль в жизни.

Понятно, что усилия родителей, учителей и психолога в таких ситуациях должны быть направлены на повышение самооценки ребенка; необходимо выискивать любые намеки на какие-либо способности, развивать их, а также формировать у него уверенность в своей личностной значимости и социальной ценности.

Выстраивая отношения с подростком, необходимо учитывать свойственное этому возрасту болезненное самолюбие. Подросток большое значение придает мнению других о своей персоне при одновременно подчеркнутом напускном безразличии к этому мнению.

Эмоции гнева и восхищения, гордости и презрения в их максимальном выражении с перепадами экзальтации и отчаяния составляют основной фон настроения подростков.

Чрезвычайно болезненно проявляется повышенная чувствительность к проявлениям неуважения собственной личности, принижению своего достоинства. В норме у большинства детей доминируют уверенность в себе, вера в свои возможности, надежда добиться счастья. «Придавить» все это, перечеркнуть гордые устремления, подрезать крылья у мечты непозволительно, так как вера в себя и осуществимость надежд необходима для того, чтобы личность состоялась.

Активные, избыточно эмоциональные формы реагирования у детей и подростков в целом преобладают, но уже угадываются более специфические индивидуальные личностные особенности, которые еще не вполне устоялись и будут меняться под влиянием ситуации, но со временем все больше начинают проявляться как устойчивые черты характера.

Акцентуация характера у подростков

Наиболее часто наблюдаемые варианты выраженных акцентуаций характера у подростков, создающих серьезные трудности для окружающих, описаны А. Е. Личко[4] следующим образом:

1. Гипертимный (сверхактивный) тип

Особенности поведения: приподнятое настроение, потребность в активной деятельности, недисциплинированность, легкомыслие. Сексуальное развитие раннее, склонность к ранним сексуальным связям. Социализация затрудненная, тяга к антисоциальной среде, склонность к употреблению спиртного.

2. Циклоидный (с колебаниями настроения)

Периоды пониженного настроения сменяются фазами подъема. Уровень сексуальной активности колеблется в зависимости от общего психического состояния. В периоды подъема – склонность к алкоголю, в периоды спада – мысли о самоубийстве.

3. Лабильный (неустойчивый)

Богатство, яркость и глубина эмоциональных переживаний, чувствительность к знакам внимания. Сексуальная активность ограничивается флиртом и ухаживаниями. Отсутствие эмоциональной поддержки может привести к острым аффективным реакциям.

4. Шизоидный (замкнутый индивидуалист)

Склонность к одиночеству, неумение сопереживать, неожиданная откровенность с чужими людьми. Внешняя асексуальность сочетается с богатыми эротическими фантазиями. Реакция ухода в свой внутренний мир, неожиданность и своеобразие поступков.

5. Астено-невротический (пониженная активность, нервозность)

Капризность, пугливость, повышенная утомляемость, мнительность, тревожность, раздражительность. Сексуальная активность ограничивается короткими, быстро истощающимися вспышками. Неприязнь и слабо мотивированные вспышки по отношению к старшим.

6. Сензитивный (впечатлительный)

Робость и застенчивость, избегание шумных компаний, впечатлительность, повышенное чувство долга. Чувство неполноценности, отвергаемая привязанность вызывают уныние. Наигранная развязность. Грубость окружающих вызывает вспышки агрессии.

7. Психастенический (неуверенный, сверхтревожный)

Моторная неловкость, нерешительность, склонность к самоанализу, неуверенность в принятии решений. Реализация влечения затруднена опасениями и страхом перед возможными последствиями и неудачами. Подчеркнутая исполнительность, дисциплинированность.

8. Эпилептоидный (педантичный, ригидный)

Аффективная взрывчатость, педантизм, повышенное чувство аккуратности, бережливость. Сильное влечение к объекту привязанности, ревнивость. Внешняя адаптация сопряжена с тяжелыми конфликтами.

9. Истероидный (сверхэмотивный, демонстративный)

Потребность привлечь к себе внимание, эгоцентризм, претензия на роль лидера, яркость и выразительность эмоций. В сексуальном поведении много театральной игры, склонность к придумыванию несуществующих связей. Нежелание учиться и работать, прогулы. Нет стремления стать взрослой личностью.

10. Неустойчивый (импульсивный, неконформный)

Безволие в достижении цели, непоседливость и непослушание, тяга к праздности, легкая подчиняемость. Ранний сексуальный опыт. Тяга к антисоциальной среде, наркотикам, групповым формам правонарушений.

11. Конформный (зависимый, ведомый)

Подчинение мнению окружающих, зависимость, банальность суждений. Реализация влечения в значительной степени определяется средой. Податливость в сочетании с некритичностью к действиям окружающих может привести к вовлечению в преступную группу.

Эти варианты акцентуаций логически соотносимы с дезадаптивными формами проявления описанных ранее черт характера.

Акцентуация характера у подростка – это предрасположенность, которая делает жизнь более уязвимой стрессам по сравнению с узким понятием нормы. Она представляет собой верхнюю границу коридора нормы, но проявляется избыточными реакциями в ситуации, усложненной какими-либо неблагоприятными обстоятельствами.

Как акцентуация реализуется в жизни, зависит от того, насколько окружающими будут учтены индивидуальные особенности подростка, от корректно подобранных воспитательных мер и умелого направления этих свойств в социально полезное русло. Психологи используют для определения акцентуации детский вариант индивидуально-типологического опросника – ИТДО, разработанного в Институте прикладной психологии автором данной книги. В последнее время его все чаще используют в своей практике школьные психологи, воспитатели детских интернатов.

У подростков самопонимание еще не достигает необходимого уровня, а самоконтроль эмоционально-поведенческих реакций не обладает достаточной прочностью, чрезвычайно лабильна самооценка, характеризующаяся то взлетами непомерных амбиций, то резкими спадами. Это и отличает незрелость личности, ее неполную сформированность. Поэтому эмоциональные всплески и протестно-агрессивные реакции тринадцати-пятнадцатилетних мальчишек и девчонок столь ярки и неуправляемы. Среди них выявляются также тенденции, наиболее характерные для мужского и женского пола.

У девочек чаще встречаются сензитивный, циклоидный и истероидный типы реагирования, уходящие корнями в тормозимые и лабильные типологические черты.

Среди мальчиков чаще можно наблюдать импульсивный и эпилептоидный (взрывной) типы реагирования при наличии в основе агрессивных, спонтанных и ригидных свойств характера.

Чаще всего трудными подростками называют тех мальчишек и девчонок, у которых акцентуация личности проявляется по гипертимному (возбудимому) – экстравертно-спонтанно-агрессивному типу. Они слишком подвижны, сверхэмоциональны, упрямы и настойчивы, иррациональны и субъективны в своих неадекватных притязаниях и нетерпимости к иным точкам зрения.

Серьезной проблемой для становления личности подростка и формирующегося самосознания является раздвоенность и конфликт между осознанным «Я», подвергающимся влиянию социума, и теми бессознательными инстинктами, которые входят в противоречие с высшими уровнями личности.

С одной стороны, подросток уже понимает запреты, которые налагает на человека социальный уклад, пытается следовать законам общественной морали и нравственности. С другой – соблазн и жгучая тайна, заключенная в общении полов, гормональный взрыв, половодье чувственности, которым трудно противостоять. Задумываясь над духовным совершенствованием, подросток (герой романа Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи») мучается тем, что не в силах противостоять напору физиологических потребностей. Идя на поводу у инстинктивной тяги к иной раз абсолютно не соответствующему его запросам объекту, испытывая постфактум брезгливость и отвращение, он не находит в себе моральных сил противостоять случаю, создающему условия для реализации вожделения. А затем испытывает муки презрения к себе, к свершившемуся… И вряд ли большинство подростков способно поделиться с кем-либо своими терзаниями, причем менее всего – с родителями.

В то же время такие переживания приводят к всплескам неадекватной агрессии, непонятным для окружающих реакциям, а иногда и к суициду.

Подростковая агрессивность

Распространенные в последние годы среди детей и подростков агрессивные тенденции принимают особенно уродливые формы и носят иной раз характер садистических акций. Если раньше считалось унизительным бить того, кто слабее тебя, – теперь эта аксиома утратила свое значение. В школе старшие бьют младших, в армии вчерашние подростки издеваются над теми, кто моложе и физически слабее. Начальство бесцеремонно обращается с подчиненными, государство с народом. Даже среди девочек агрессивные способы разрешения конфликтов стали настолько распространенными, что становится просто страшно за будущее человечества: кто же в обновленном обществе будет носителем добра, терпимости, любви? Чувство достоинства, которое не позволяет опуститься до низости из-за собственной гордости, благородство, не позволяющее совершить подлый поступок не потому, что накажут, а потому, что трудно будет самому себя уважать, – все это, к сожалению, понятия из далекого прошлого, «факультет ненужных вещей» (по Юрию Домбровскому).

Возможно, определенную роль здесь играет и тот агрессивный стиль, который стал доминирующим в средствах массовой информации, в фильмах, телевизионных передачах и книгах. Но главным звеном, воспитывающим основы морали и нравственности, была и остается семья. Циничная или агрессивная информация, если она сопровождается разумными комментариями родителей, воспринимается по-другому, более критично, с неприятием, оставляя в душе ребенка место для добрых чувств, для сострадания слабым и осуждения неправых и жестоких. Если же в семье отношения основаны на жестокости и цинизме, трудно ожидать позитивного влияния родителей на детскую душу.

Стремление отца или матери подчинить своей воле сына или дочь путем рукоприкладства или употребления оскорбительных, унижающих ребенка высказываний может привести лишь к временному, кажущемуся послушанию. Просто ему, ребенку, некуда деваться – взрослые сильнее, он в их власти. Но рано или поздно придет пора, когда он станет крепче, сильнее и может оказать противодействие. И уж тут он все припомнит, все унижения и боль. Чем хуже с ребенком обращались в детстве, тем к более горьким последствиям неразумного, жестокого воспитания приведет его судьба и обернется для родителей его неуправляемостью, бунтарским поведением, агрессивными поступками и даже ненавистью.

Воспитание – сложный процесс, требующий большого терпения и старания со стороны родителей. Добрые чувства следует прививать как на модели своих внутрисемейных отношений, так и с помощью литературы и искусства. Такого искусства, которое адекватно целям разумного воспитания.

И. Кант писал, что искусство не нужно, если оно не несет в себе доброго начала. Классическая литература, живопись, поэзия, общение с природой, любимыми животными наполняют душу ребенка позитивными переживаниями, вытесняя злобу и пошлость. Помочь ему в приобщении к прекрасному должны родители и учителя, но для этого им нужно будет постараться.

На практике анализ личностных свойств подростков, склонных к избыточной агрессии, с применением психодиагностических тестов показывает, что ситуация представляется наиболее сложной там, где в рамках одной личности сочетаются признаки, соответствующие противоположным типам реагирования.

Так, сочетание полярных, противоречивых свойств характера, когда одновременно выражены и ригидность, и лабильность, свойственно подросткам, у которых агрессия тесно связана с демонстрацией самоутверждения. Для них особую важность представляет собственное показное «геройство», которое демонстрируется путем проявления жестокости, так как им хочется заслужить поощрение от авторитарных представителей своей группы сверстников.

Сочетание возбудимых черт и повышенной импульсивности чревато легко возникающими вспышками гнева, когда теряется контроль рассудка, и жестокие формы поведения прорываются на фоне суженного сознания. Такие поведенческие акции характерны для подростков, перенесших черепно-мозговую травму или рано пристрастившихся к алкоголю.

При одновременно заметно выраженных и тревожности, и агрессивности создается сильное внутреннее напряжение, значительно затрудняющее социальную адаптацию. Такое противоречивое сочетание формируется у неустойчивой по своей структуре личности, что служит базой для выраженного внутреннего конфликта и является предиспозицией дисгармоничного развития личности.

Так происходит, например, когда к агрессивному от природы ребенку применяют сверхжесткие меры воспитания, вызывающие привычный страх наказания за агрессивные поступки. Из опасения быть сурово наказанным он не столько подавляет агрессию, сколько испытывает постоянное чувство вины и при этом все-таки невольно реагирует в русле своих базовых черт характера. Если его агрессивность перевести в другое, безвредное для окружения русло, то такой подход будет более конструктивным, чем попытки прямого жесткого воздействия. Иллюстрацией этому служат бесполезные усилия изменить поведение агрессивных подростков в условиях исправительных колоний репрессивными мерами. Если бы они там для пользы дела были заняты созидательным трудом – строительством, земледелием, да еще их активность сопровождалась бы поощрительными акциями, это дало бы больше результатов. А еще лучше, когда агрессия реализуется в социально приемлемой форме активности: занятия спортом, рыбалкой, путешествия, поисковые походы и т. д.

Нужно активно вовлекать ребенка в такой вид деятельности, который разбудит в нем заинтересованность и даст повод гордиться собой.

Когда доминирующая характерологическая черта в известной степени поддается контролю рассудка (по крайней мере, в социально значимых ситуациях), то речь идет о четко очерченном характере у акцентуированной личности. Если социально-психологическая дезадаптация настолько выражена, что поведение подростка становится некорригируемым, а повторные поведенческие реакции приобретают брутальный (неуправляемый) характер по типу клише, то речь идет о психопатических чертах или психопатической личности, у которой возможности приспособления к социальному окружению ограниченны и осуществляются лишь при определенных условиях. Таким образом, психопатической личность может считаться, если:

• окружающие, во всем уступая подростку, вынуждены в значительной мере отказываться от реализации своих собственных интересов;

• для него создается особая социальная ниша, то есть специальные условия;

• окружающий социум вынужден прибегать к мерам пресечения и определяет тип обучения или труда под особым надзором (как крайняя мера).

Однако не следует считать таких подростков безнадежными, нужно бороться за их социализацию, отогреть их ожесточенные сердца любовью и терпением, отогреть их души любыми доброжелательными мерами. Жесткие меры вызовут у них только еще большее озлобление и вынудят окончательно порвать с законопослушным окружением, что и наблюдается часто в среде подростков.

Известный литературовед и писатель Корней Чуковский, получивший наибольшую славу как сочинитель сказок для детей («Мойдодыр», «Айболит», «Муха-Цокотуха», «Бибигон» и многие другие), в тяжелые послевоенные годы, когда многочисленные осиротевшие, беспризорные или отбившиеся от рук дети становились неуправляемыми, писал «вождю всех народов» Сталину о том, что ему страшно видеть, как в стране, победившей в кровавой борьбе фашизм, вызревает и множится тот самый тип личности, который может привести человечество к небывалой катастрофе. Описывая переживания Корнея Чуковского и сравнивая то далекое прошлое с нашей современностью, литератор Ирина Лукьянова пишет: «Ребенок, оставаясь без целенаправленного внимания взрослого, дичает… Все, что ребенку успели внушить о нравственных основах поведения, без посторонней подпитки и закрепления нетвердо усвоенных навыков ветшает, разваливается, разлагается; остается первобытный человек, дикарь, биологическое существо, руководимое биологическими законами… Детеныш, не знающий этических норм, даже страшнее взрослого – оттого, что ты распространяешь на него законы гуманизма и милосердия, а он на тебя – нет. Взрослые часто оказываются беспомощны перед расчеловеченным ребенком – обнаруживается, что у них нет реальных рычагов воздействия на него. Дети на глазах превращаются в самый страшный человеческий тип – в современного дикаря, в хищника, живущего по законам стаи: кто сильный – тот и прав. Одичавший ребенок не воспринимает культуру, ему не нужны книги, он может воспринимать только примитив… Чаще всего это и не вина таких детей, а их беда: никто не научил их быть другими».

Продолжая основную мысль К. Чуковского, И. Лукьянова подчеркивает, что здесь не поможет изоляция таких детей в исправительных колониях как вид наказания: слово «исправительный» уже потеряло свой первоначальный смысл и превратилось в понятие «тюремный», в то время как к запущенным детям необходимо применять гуманные методы социальной реабилитации.

Кое-кто выдвигал необходимость создания таких лагерей, «где дети будут учиться жить и трудиться по человеческим законам – при строгой дисциплине, под руководством высокопрофессиональных воспитателей». А председатель Российского детского фонда А. Лиханов в своем интервью «Комсомольской правде» сказал, что «сегодняшним беспризорникам, увы, не нужны чистая постель, школа, воспитатели, лечение, потому что эти дети или токсикоманы, или наркоманы. Теперешнему беспризорнику нужна система типа макаренковской – слегка военизированная, слегка «призакрытая», под эгидой военного ведомства или ведомства Шойгу». Видимо, и в наши дни «предлагать системе любые гуманистические идеи опасно», так как имеется риск их кардинального искажения, – пишет И. Лукьянова и одновременно цитируя реплику В. В. Путина по этому поводу: «Что бы мы ни делали – получается НКВД», то есть орган, который выполняет карательные функции. Здесь опять-таки полезно еще раз вспомнить В. А. Сухомлинского, который пытался создать педагогическую систему, основанную на принципах гуманизма и признания личности ребенка.

Как уберечь ребенка от роковых ошибок?

Нравственность труднее привить полувзрослому человеку: он уже испорчен моралью той субкультуры, которая исповедует вседозволенность. Начинать следует с первых шагов ребенка в буквальном смысле этого слова: уважать его достоинство, быть с ним искренними, убеждать, а не давить авторитетом своего старшинства. И как можно больше соучаствовать во всех его начинаниях, увлекать его интересными делами, используя присущее детям любопытство.

Чем старше ребенок, тем больше ответственность за каждое слово, каждый поступок взрослого в контактах с сыном или дочерью. Нельзя пускать на самотек формирование их личности. Если родители не заполнят нишу его любознательности и активности, она заполнится чем попало.

Известный поэт и драматург Анатолий Мариенгоф, большой друг Сергея Есенина, потерял единственного любимого сына, который покончил с собой без понятных для окружающих мотивов. Как и у многих интеллигентных людей, в семье Мариенгофов был взят на вооружение весьма демократичный стиль отношений с мальчиком. Он был интеллектуально развит, начитан, весьма рассудителен для своего возраста, с увлечением изучал историю, литературу, с горечью оценивал бесчеловечность сталинского режима. Понимал, что талант отца не был востребован по политическим мотивам, плохо представлял себе перспективы собственной судьбы… Можно было также подозревать, что причиной суицида послужила неразделенная любовь, но, судя по обстоятельствам, этот момент был скорее провоцирующим, а не основным поводом для такого поступка. Родители постфактум поняли лишь одно: душа мальчика для них осталась непонятой, из-за чего случилось то, что случилось.

В связи с этой трагедией А. Б. Мариенгоф в отчаянии написал нижеследующие строки: «Отцы, матери, умоляю вас: читайте дневники ваших детей, письма к ним, записочки, прислушивайтесь к их телефонным разговорам, входите в комнату без стука, ройтесь в ящиках, шкатулочках, сундучках. Умоляю: не будьте жалкими, трусливыми «интеллигентами»! Не бойтесь презрительной фразы вашего сына или дочери: «Ты что – шпионишь за мной?». Это шпионство – святое. И еще: никогда не забывайте, что дети очень скрытны. Закрыты тонко, умело, хитро, упрямо. И особенно – для родителей. Даже если они дружат с нами. Почему закрыты? Да потому, что они – дети, а мы – взрослые. Два мира. Причем взрослый мир при всяком удобном и неудобном случае говорит: «Я большой, я умней тебя». А малый мир в этом сомневается. И порой довольно справедливо сомневается».

Что можно на это сказать? Страшно потерять доверие со стороны подростка, «шпионя» за ним. Но и последствия его опрометчивых действий тоже страшны. Мне рассказывала одна любящая мать, как она, опасаясь, что ее восемнадцатилетнюю дочь соблазнит женатый мужчина, терзаясь и презирая саму себя, заглянула в дневник дочери, лежавший на ее столе. Она нашла там подтверждение своих худших опасений и подняла тревогу. Ситуация разрешилась без роковых последствий, но в глазах дочери мать на всю жизнь обрела клеймо предательницы и подлой шпионки. Спасая дочь, мать потеряла ее доверие, что наложило отпечаток на их дальнейшее отношение. И это не единственная жертва, на которую готовы родители ради детей. Так что же лучше, как быть, что делать в ситуации страха за жизнь и судьбу любимого детища?

Каждый решает сам, как поступить в сложной ситуации. В идеале было бы как-то деликатно осуществить бдительное наблюдение во спасение дорогого существа и постараться избежать разоблачений, которые могут стоить испорченных чуть не на всю жизнь отношений.

Вот и крутитесь, родители, и это как раз тот случай, когда любые моральные затраты окупаются, если удается спасти ребенка. Не обязательно речь должна идти о суициде: потерять, упустить судьбу сына или дочери из своих рук можно разными путями, и неизвестно, какой из них самый худший, если иметь в виду наркоманию, алкоголизм, СПИД или преступность.

Опасаясь приверженности к алкоголю или, того хуже, к наркотикам, следует проявить особую бдительность. Нужно обращать внимание на цвет лица ребенка, ясность или тусклость взгляда, смену настроения. Подозрительны неоправданные живость и веселость, которые неожиданно сменяются вялостью, заторможенностью, депрессией и безынициативностью. Нужно знать, где сын или дочь проводит досуг, с кем дружит, чем увлекается. Насторожившись, не вторгаться бесцеремонно в душевный мир, а доброжелательностью и лаской расположить к откровенности в качестве друга и помощника, в роли спасителя от всех бед, единственного надежного причала в хаосе житейских бурь. Злобой и руганью вы его окончательно оттолкнете, и понесет его по волнам жизненной стихии, как пловца, у которого в бурном море отняли спасательный круг.

Подбирая ключик к душе своего ребенка, отцы и матери должны хоть немного понимать, каков характер сына, дочери, какие рычаги воздействия могут оказаться наиболее эффективными, а какие – обречены на провал. Если вы проводите с ребенком много времени, знаете, чем он «дышит», то у вас составится какое-то представление о его характере, о том, каков круг его интересов, с кем он дружит, с кем враждует.

Многие штрихи, характеризующие его личностные особенности, вам будет легче определить, опираясь на знания, полученные благодаря этой книге. Однако простого наблюдения может оказаться недостаточно, чтобы понять, какова степень социальной адаптации подростка и следует ли отнести особенности его поведения к чертам характера, к акцентуированной или психопатической, отклоняющейся от нормы личности.

Для этого существуют используемые специалистами-психологами методы психологической диагностики, которые дают возможность надежно и быстро оценить степень выраженности тех или иных черт характера, обнаружить признаки алкоголизации или наркомании, криминальные наклонности.

Родителям, испытывающим тревогу, неплохо под предлогом раннего профессионального самоопределения обратиться к консультирующему психологу, который на научной основе даст рекомендации и по выбору профессии, и по гармонизации внутрисемейных отношений, с особым акцентом на тех мерах позитивного воздействия, которые соответствуют индивидуальным особенностям вашего мальчика или девочки. В частности, этим многие годы занимается Институт прикладной психологии. Наш сайт – www.sobchik.ru, электронный адрес в Интернете – luniso@yandex.ru. Пишите, и вам обязательно ответят.

Стиль обучения и воспитания

В контексте обсуждаемых проблем следует остановиться также на некоторых особенностях современного стиля преподавания в школе, где нередко используются «репрессивные» педагогические приемы. Один из них декларирует необходимость занижения оценок школьникам. «Этим мы заставим детей проявить волю к достижению более высоких результатов», – говорят учителя. А ученики, не получившие поощрения за свои (возможно, еще не самые большие) успехи и старания, и вовсе теряют интерес к учебе. У большинства учащихся бесконечные тройки и двойки вызывают апатию и отвращение к учебе.

Не менее 30 % учащихся старших классов дают на плохие отметки тревожно-депрессивную реакцию; некоторые из них пытаются снять нервно-психическую напряженность разными средствами, среди которых алкоголь, наркотики, токсические вещества («колеса»).

Отсутствие позитивных переживаний в школе, «пилежка» и наказания дома создают атмосферу всеобщего непонимания и неприятия, субъективное ощущение «тупика», что чревато суицидальными тенденциями. Последней каплей в чаше страданий часто становится неразделенная любовь, к которой взрослые, как правило, относятся небрежно, в то время как подростками это первое чувство переживается трагически.

Существует также серьезное заблуждение, которое гласит, что дети должны испытывать осознанную тягу к знаниям и понимать перспективное значение образования в их жизни. Во-первых, они живут сиюминутными проблемами и им еще не дано понять философскую истину «свобода – это осознанная необходимость». Такое понимание даже ко многим взрослым приходит лишь в позднем возрасте. Рвение к учебе чаще всего является гиперкомпенсаторной реакцией, вызванной желанием противопоставить себя сложным житейским обстоятельствам, высвободиться из тисков нужды и серости. Осознав бесперспективность приниженного бытия, юное существо стремится вырваться из среды живущих примитивными интересами или пьянствующих родителей и их окружения, как это был в детстве у М. В. Ломоносова, у М. Горького. Это также может проявляться как один из аспектов самоутверждения личности тщеславной и демонстративной, ищущей признания, жаждущей выделиться на фоне общей среды.

Резко снижает стремление к познанию платное обучение, когда ребенок считает, что «все равно им придется дать мне аттестат, куда они денутся!».

Да и на преподавателей платная форма обучения не всегда влияет позитивно. Их педагогические порывы сталкиваются примерно с такими же мыслями: «Зачем я буду стараться, ведь итог заранее известен!».

Есть, разумеется, и такой вариант, когда тяга к учебе проявляется как одна из форм удовлетворения любознательности у способных детей, которые в семье приучены много читать, многим интересоваться. За этим, как правило, стоят родительская любовь и привычка отвечать на все вопросы ребенка, а также стремление развивать в ребенке интерес к окружающему миру, расширять горизонты его взглядов на жизнь. Если такая эстафета будет подхвачена учителями в школе, то перспективы дальнейшего развития такого ребенка безграничны.

У взрослых людей при наличии зрелого отношения к жизненным ценностям желание получить знания выступает как осознанная потребность в эффективной самореализации.

В основном большинство людей не любит учиться, особенно дети, поскольку им при этом приходится подавлять свою лень и ограничивать себя в реализации других потребностей (играть, общаться, веселиться).

Кроме того, процесс обучения требует мобилизации внимания (а оно у детей неустойчиво) и усидчивости (дети по природе своей непоседливы). Поэтому необходимо использовать разнообразные приемы для пробуждения у них интереса к тому или иному предмету.

Нет бездарных детей. Бывают бездарные педагоги. Учитывая специфику детского и подросткового возраста, урок должен проходить интересно, материал следует преподносить с использованием наглядных пособий, каждые пятнадцать-двадцать минут серьезной работы надо перемежать шутками, включением дозволенных двигательных реакций и шумных проявлений (возможностью пошуметь и покричать). Перемены между уроками должны быть активными, так как лучший вид отдыха – это изменение одного вида активности (интеллектуального) на другой, противоположный (двигательный) и наоборот: после громких восклицаний и двигательно-активного состояния приходит некоторая физическая усталость, которую следует умело использовать для спокойной и вдумчивой работы.

И в семье, и в школе следует с уважением и вниманием относиться к тому, что дети любят разного рода игры. Большинство игр представляют собой модели взрослой жизни.

Играя, дети учатся жить, решать споры, отстаивать свое мнение, учитывать интересы другого; они легче и охотнее воспринимают новую информацию, постигают элементарные житейские премудрости при использовании игровых элементов.

Вот что писал по этому поводу В. А. Сухомлинский: «Игра в широком смысле понятия начинается там, где есть красота. Сама жизнь требует, чтобы овладение знаниями начиналось исподволь, чтобы учение – этот самый серьезный и самый кропотливый труд ребенка – было в то же время и радостным трудом, укрепляющим духовные и физические силы детей. Это особенно важно для малышей. Для них игра – это самое серьезное дело. Игра – это огромное светлое окно, через которое в духовный мир ребенка вливается живительный поток представлений, понятий об окружающем мире. Игра – это искра, зажигающая огонек пытливости и любознательности».

Педагогу, чтобы завоевать внимание ребенка и привлечь его к процессу обучения, чтобы дети полюбили тот или иной предмет и отнеслись к нему неравнодушно, необходимо потратить немало усилий, проявить настоящее мастерство и артистизм.

Именно так: мы, взрослые, должны расположить к себе ребенка, постараться понравиться ему, а затем уже привлечь его внимание и рассказать о том, что он должен запомнить так, чтобы это осталось в памяти само собой, а не было бы вколочено насильно, под нажимом, по приказанию. Любой учебный материал запоминается гораздо лучше, если его преподавание сопровождается яркими, эмоционально окрашенными иллюстрациями. Не следует требовать буквального, зазубренного и попугайски повторенного изложения пройденного материала. Напротив, нужно будить фантазию и высоко оценивать самостоятельное, творческое изложение, дать ребенку возможность в произвольной форме высказать свое понимание основной сути проблемы.

Творческое начало и самобытность мышления в детском возрасте проявляются с особой силой. Это давно уже замечено и подтверждено экспериментально. Поэтому педагогический подход должен не столько насаждать шаблонный, типовой подход к решению заданий, сколько относиться с уважением к своеобразию индивидуального стиля каждого ребенка.

Плохо, когда школьные уроки превращаются в борьбу амбиций: обостренное самолюбие подростков сталкивается с амбициями педагогов, которые, действуя «с позиции силы», стремятся подавить бунтарский настрой испытывающих недовольство подростков. Настоящий педагог не станет вымещать на трудно управляемых детях свои обиды и занижать оценку по предмету за плохое поведение. Он понимает, что любая деформация личности подростка – результат неправильного воспитания. Еще хуже, когда каждая воспитывающая сторона (школа и родители) относит дефекты воспитания на счет другой, тем самым как бы снимая ответственность с себя.

Жаль, что в современной педагогической методологии по– прежнему гласом вопиющего в пустыне остается призыв В. А. Сухомлинского к уважению личности ребенка. Тот факт, что сам ребенок еще не научился проявлять уважительное отношение к взрослым, не является серьезным аргументом для оправдания педагогической агрессии; этот дефект воспитания можно ликвидировать, однако не директивными мерами, а личным примером.

Чувство большой признательности и даже преклонения вызывает тот учитель, который, берясь за сложное дело обучения и воспитания детей, идет на это с любовью в сердце и не боится разочарований, понимая, что эти глупыши и неслухи могут стать настоящими людьми только благодаря его доброте и стараниям.

Мне довелось знать таких учителей. Когда в ближайшей школе, где учились дети из нашего дома, отменяли урок, потому что заболела учительница, с которой у них сложились доверительные отношения, ее ученики, не советуясь со взрослыми, на собственные карманные деньги покупали букет цветов, торт и с тревожной озабоченностью дружно бежали ее навещать. И это в то время, когда болезнь других педагогов вызывала у них же (прости их, Господи!) лишь облегчение – «Ура! Не будет урока!».

Проблема межличностных отношений

Серьезным пробелом как в школьном, так и в семейном воспитании является отсутствие правильного подхода к проблеме отношения полов. Если в младших классах мальчишки так же писклявы, как девочки, а девчонки – подвижны и непоседливы, как мальчики, то позже они начинают обнаруживать выраженные различия, а физическое формирование и появление половых признаков приводит к любопытству и повышенному интересу к данным различиям. Далее, на почве отсутствия правильного понимания этой весьма серьезной жизненной проблемы и необходимой (в рамках возрастной категории) информированности в данной сфере, начинается такая «самодеятельность», которая может привести к душевным травмам и опережающим физическое развитие ранним сексуальным контактам, половым инфекциям, беременности.

К сожалению, школьные занятия или домашние разговоры, которые ведутся с детьми по этому поводу, чаще всего сводятся к объяснению физиологии секса и способов предохранения от беременности. А вот когда дети апробируют полученную информацию на практике, тут уже именно те, кто своевременно не нашел необходимой формы и объема просвещения детей в вопросах сексуальной жизни, – именно они обрушиваются на подростка со своей моралью, нотациями и репрессивными мерами.

Мораль – это всего лишь правила, по которым живет окружающая ребенка среда.

Что же касается нравственности, то есть внутренних критериев поведения, на нее можно опираться, если она воспитывалась с самого раннего возраста, с опорой на лучшие классические произведения литературы и искусства, в которых высокое чувство опережает физиологический контакт и лежит в основе взаимоотношений полов.

Своевременно, пока не поздно, ребенок должен постигать основной смысл человеческого существования, отражающийся в том, что добро должно противопоставляться злу и что, несмотря ни на какие обстоятельства, следует опираться на собственную нравственную основу. Так считал философ Иммануил Кант.

Многие проблемы подросткового периода преходящи и могут не доводиться до крайнего обострения при гибком и разумном подходе взрослых. Учитывая возрастную специфику, родителям и учителям нужно не ломать характер ребенка, а подстраиваться под его индивидуальность, развивая его самопонимание и способности. Помощником в этих вопросах может быть школьный психолог, роль которого важна также при налаживании межличностных отношений, включая коррекцию конфликтных ситуаций. Имеются в виду как отношения между учащимися в классе, так и отношения педагога с классом или отдельными учениками.

Дифференцированный подход к разным детям

Для более полного понимания проблем школьника и его внутреннего мира в последние годы все шире применяется психологическое изучение родительской семьи и ее психологического микроклимата. Стремление ориентироваться на определенную модель усредненного (среднего) ученика уже принесло педагогике немало вреда и особенно отразилось на самих учащихся.

Нередко педагоги способны поставить ребенку в упрек его непохожесть на других, его своеобразие. Это прямое проявление неуважения к индивидуальности.

Судебной психолого-психиатрической экспертизе часто приходится рассматривать случаи противоправного поведения у педагогически запущенных подростков, вся беда которых в том, что на них, эмоционально-неустойчивых, неусидчивых в учебе, не хватило терпения ни у матери, ни у педагогов, в результате чего они оказались причисленными к «клану» неполноценных. Дальнейшая их судьба – интернат для умственно отсталых и особая, второстепенная позиция в обществе, повышенный риск криминального пути самоутверждения. Интересно отметить, что у таких подростков в психологическом эксперименте часто выявляются хорошая обучаемость и неплохие способности, что свидетельствует лишь об отсутствии тренированности многих психических функций, которые были полноценно представлены генетически, но не получили должного развития в процессе воспитания и образования.

Опыт показывает, что некоторые индивидуальные особенности, проявляющиеся в заостренной форме (акцентуация характера, психопатические черты), лучше поддаются самоконтролю и не являются поводом для социальной дезадаптации подростка в том случае, если они учитываются в контексте индивидуализированного подхода. Это случается, когда учителя, родители и сверстники относятся к особенностям подростка с пониманием и терпением.

Отказаться от дифференцированного подхода к школьникам – значит отказаться от педагогики как таковой. Роль учителя (воспитателя, педагога) не только в том, чтобы преподавать тот или иной учебный материал (так же, как задача родителей не ограничивается только заботой о еде и одежде детей). Обучение, которое протекает с учетом темперамента ребенка, его индивидуального стиля мышления, способно по-настоящему вызвать интерес к преподаваемому предмету. Лишь такое обучение совпадает с мотивационной направленностью ученика и не противоречит его типу реагирования, то есть созвучно его конституциональным характеристикам. Именно это подразумевают, когда говорят о воспитании: «Не наполнить сосуд, но зажечь светильник!». То есть бессмысленно нагружать ребенка знаниями, не пробудив в нем интереса и желания воспользоваться ими и проявить собственную творческую активность.

Процент неуравновешенных, отклоняющихся от строгой нормы детей с трудностями концентрации внимания, повышенной отвлекаемостью, легко дающих раздражительные или даже агрессивные реакции, или, наоборот, замкнутых, пассивных, необщительных, плаксивых в последние годы возрос в связи со многими проблемами медицинского и экологического плана. Значит ли это, что такие дети должны изыматься из общего коллектива учащихся, определяться в интернаты или больницы? Жизнь показывает, что подобные меры приносят еще больший вред, к ним можно прибегать только в единичных случаях. В основном к этим детям нужен просто более выраженный индивидуализированный подход с учетом их особенностей. Только таким путем можно способствовать их социализации, адаптации к обычным жизненным условиям, с тем чтобы из них выросли полноценные члены общества, а не закомплексованные «изгои». Иначе мы будем множить армию инвалидов и преступников.

Даже дети с истинной, диагностированной психиатрами дебильностью вырастают социально полезными членами общества, получают определенную (по их возможностям) профессиональную специализацию, если к ним относятся с позиций гуманного, дифференцированного, доброжелательного педагогического подхода.

В то же время самый здоровый, абсолютно нормальный ребенок при отсутствии такого подхода (когда лучшие, сильные стороны его личности не замечены, а на слабых акцентируется критическое отношение окружающих) может вырасти моральным уродом и тунеядцем.

Часто можно слышать, что наше образование в России, то есть то образование, которое дети и молодежь получают в наших школах и в высших учебных заведениях России, – самое лучшее. Но образованием невозможно подменить воспитание. В ситуации, когда страна находится в состоянии реформирования, прежний морально-нравственный фундамент разрушен, а новый – не выстроен, в качестве национальной идеи провозглашаются то патриотизм, то православие, то инновации, в то время как самым главным показателем благоденствия государства должен считаться человек, его реализованность, востребованность, счастливость.

Много говорят о том, что дети – наше будущее. Но, взглянув на то, что происходит с детьми сегодня, страшно даже подумать, что нас ожидает в будущем. И мы, взрослые, за это в ответе. Жизненная неустроенность родителей, неполные семьи, пьянство ведут к тому, что среди детей распространены бродяжничество, наркомания и ранняя алкоголизация, нередки суициды. Даже в сравнительно благополучных и весьма благополучных на первый взгляд семьях внимание к воспитанию ребенка минимально и чаще всего сводится к тому, чтобы он был сыт, одет и нормально учился. Причем в отношении учебы родители полагаются на школу, а школа сетует на отсутствие должного отношения к этой проблеме со стороны родителей. Что же касается души ребенка, его нравственности, то окружающие взрослые не всегда могут служить примером, достойным подражания.

Нельзя привить ребенку правдивость, если он на каждом шагу видит, как взрослые лгут. Невозможно научить его правильному отношению к труду, истории своей страны, окружению, если у самих взрослых нет устоявшихся принципов, если вольно или невольно ребенок является свидетелем их взаимоотношений, когда основное внимание уделяется материальной стороне жизни.

В результате создается база для аморальных установок, для формирования антисоциальных наклонностей. Иногда, даже не давая себе в этом отчета, дети испытывают выраженный эмоциональный дискомфорт, что приводит к решению уйти из дома. Особенно характерен импульсивно совершаемый побег для спонтанных и агрессивно-стеничных подростков. Они по особенностям своего характера любят путешествия, приключения, их тянет к рискованным похождениям. Учитывая эту потребность, необходимо дать ей возможность реализоваться в безопасной форме, в виде походов, поездок по разным доступным местам, привлекая ребенка к общим со взрослыми интересам, совместным спортивным занятиям.

Если ребенок стремится уйти из дома, то за этим может стоять ощущение непонятости и субъективного одиночества или задетое самолюбие как реакция на несправедливые жесткие меры наказания со стороны родителей.

Случается так, что у сензитивно-тревожных, замкнутых или у эмоционально неустойчивых детей возникают мысли о самоубийстве. К сожалению, случаи суицидальных намерений среди детей и подростков в последние годы участились. Во многом здесь вина взрослого окружения. Негативные наслоения, связанные с неправильным воспитанием и бедственным положением самих взрослых, накладываются на хрупкость еще несформировавшейся личности ребенка. Любые жизненные неудачи переживаются им особенно остро. Проявляется склонность драматизировать отсутствие взаимности в первой, неопытной влюбленности, предательство друзей, болезненно воспринимаются жесткие методы воспитания со стороны родителей, вечные укоры и репрессивные меры со стороны педагогического коллектива. Ощущение загнанности в угол, отчаяние, отсутствие каких-либо перспектив и приводят к мысли о самоубийстве. И какой-то капли, переполнившей чашу страданий, оказывается достаточно, чтобы сделать этот шаг.

Один думает лишь о том, как он всех накажет, как ИМ (всем обидчикам) будет стыдно и как его наконец пожалеют. Другой хочет всем отомстить за непонимание и несправедливость. Третий не видит смысла в том, чтобы жить дальше. И все они еще не знают цены данной им жизни, иногда даже не верят, что на самом деле все раз и навсегда для них закончится и не будет больше того многого, что приносит радость. Сиюминутная обида заслоняет все.

Бывает и так, что суицидальные намерения осуществляются под сильным влиянием болезненных фантазий друга или подружки. Почвой для таких коллективных суицидов нередко служит сильно преувеличенная влюбленность (естественно, без взаимности) в популярного артиста, поп-звезду.

Пагубное влияние на неокрепшую душу ребенка могут оказывать руководители разных сект. Если даже среди взрослых людей находятся такие, кто поддается их воздействию, то что уж говорить о детях! В этом возрасте впечатлительность и внушаемость чрезвычайно выражены. Однако секта секте рознь. Разумеется, если весь смысл организованного сообщества в том, чтобы поработить, унизить каждого члена секты, нажиться за его счет, если секта движима экстремистскими намерениями и приносит в любой форме вред, то всеми силами следует вырвать подростка из данной среды. Реже, но все же встречаются безвредные по своей идеологии группы людей, из которых каждый по-своему несчастлив, обездолен, и весь смысл их совместных встреч – взаимное утешение и сочувствие. Если подростку там лучше, чем дома, то надо задуматься над тем, что он там нашел и чего ему не хватает в родной семье.

Особенно важным для нормального психического развития ребенка является то душевное тепло, которое послужило основой в отношениях с ним в детстве.

Как-то одну бабушку спросили: «Зачем вы балуете своего внука?», на что она ответила: «А кого же мне тогда баловать?». Ответила так, как будто само собой разумеется, что бабушка и создана для того, чтобы баловать. Но баловство это, как правило, заключается в доброжелательном и разумном отношении к ребенку, а не во вседозволенности и денежном эквиваленте, которым невозможно компенсировать отсутствие внимания к его психологическим проблемам.

В качестве конкретных советов – некоторые рекомендации

• В своей родительской любви не следует докучать ребенку избыточными ласками, бесконечными поцелуями, особенно если вы уже заметили, что они его раздражают: так можно вызвать обратную реакцию и даже отвращение.

• В то же время стремление ребенка приласкаться должно всегда находить адекватный отклик. Холодность взрослых вызывает у детей глубокую обиду. Нет ничего хуже, когда ребенок (маленький или большой) считает, что его не любят, что он одинок и его никто не понимает. Именно в таких переживаниях таятся корни проблем, которые могут потом стать причиной множества бед уже взрослой жизни. В число этих бед входят суицидальные тенденции (аутоагрессия) или, напротив, склонность к насилию (гетероагрессия), алкоголизм, наркомания, криминальное поведение.

• Безусловно, избыток благополучия, лишние деньги, предоставленные в распоряжение подростка, могут его безнадежно испортить, извратить иерархию ценностей, сместить ее на чисто материальные интересы. Но лишать ребенка элементарных радостей жизни, наказывая за какие-либо проступки, – не разрешать играть, смотреть телевизор, надевать нравящуюся одежду, не давать карманных денег, лакомств или вообще ограничивать в еде – неконструктивный метод воспитания. Так можно лишь озлобить ребенка, развить в нем чувство зависти, подтолкнуть к воровству.

• Никогда не следует заставлять ребенка есть то, чего он не хочет, не любит, кажется, что это каприз, хотя гораздо чаще – закрепившийся негативный опыт. В противном случае насилие над человеческим естеством в дальнейшем обернется гастритом, язвой желудка или еще более тяжелым заболеванием пищеварительных органов.

Даже в том случае, если ребенок отказывается от еды вообще, следует дождаться, пока чувство голода не заявит о себе.

Никогда еще ни один ребенок не умер от голода в такой ситуации, но у заботливых мам часто не хватает терпения на эксперимент из страха за свое чадо, чем они наносят непоправимый вред психике ребенка и его здоровью. Исключение составляют вошедшие в моду самоограничения в еде в целях похудания. Тут обязательно требуется вмешательство не только психолога, но и врача, может быть, даже психиатра.

• Дети часто считают несправедливыми наказания, которым их подвергают взрослые – родители, учителя. А если обрушившийся на них гнев действительно избыточен и несправедлив, то обида затаивается в душе ребенка надолго, иногда и на всю жизнь. Чем чаще ему доводится испытывать такие обиды, тем больше копится в его сердце неприязни и враждебных чувств. И нечего потом удивляться, откуда в детях столько агрессивности, порой жестокости, и откуда берутся преступники, беспощадные и циничные в своих злодеяниях.

• Если не получается приучать ребенка к порядку по-хорошему, старайтесь не сеять семена ненависти в его душе. Ведь вы хотите вырастить себе друга, а не врага. Поэтому наказание не должно быть извращенно-изобретательным по форме и отсроченным по времени. Лучше быстрое выплескивание гневной реакции, не превышающей степени провинности ребенка. Вслед за этим непременно должны последовать примирение, прощение, ласка. Тогда благодарное детское сердечко больше запомнит радость примирения, чем жесткости, как детям чаще всего кажется, несправедливость наказания.

• Разумеется, ребенка нельзя бить. Тот, кто прибегает к таким мерам, расписывается в своей педагогической бездарности. Плохие дети – это порождение плохого воспитания, как в семье, так и в среде окружающего социума (школа, двор, улица). Поэтому меры, направленные на оздоровление общества и повышение культуры, – непременное условие для формирования детской души. Но главными остаются нормальный микроклимат в семье и умение понять ребенка, договариваться с ним таким образом, чтобы он осознал, почему родители настаивают на необходимости вести себя так, а не иначе.

Если в какой-то действительно серьезной ситуации, когда проступок ребенка вызвал ваш справедливый гнев, трудно было сдержаться, не сработал контроль рассудка над эмоциями и вы подняли руку на сына или дочь, следует понимать, что этот способ воздействия – крайняя и весьма рискованная мера.

Еще не известно, будет ли она способствовать устрашению и повышению ответственности у ребенка или вызовет озлобление, обиду и еще большее противодействие. Особенно бессмысленно жестокое избиение, которое часто провоцируется не столько проступком ребенка, сколько вашей собственной неудовлетворенностью жизнью, ощущением неудачливости, несчастливости. Тогда получается, что вы срываете свою злобу на ребенке, при этом градус вашего гнева неадекватен степени его вины. А дети это очень тонко чувствуют, затаиваются, теряют к вам уважение и доверие, накапливают мстительные чувства. Когда вам хочется дать волю злобным эмоциям, вспоминайте, что дефекты воспитания ребенка – ваша, родительская вина, ваше упущение.

Ребенок не должен считать, что в ваших глазах он – плохой. У детей неустойчивая самооценка и часто завышенные притязания. Ребенок ищет похвалы, признания. Если на него навешен ярлык плохого ученика в школе и плохого сына (дочери) в семье, он пойдет туда, где ему скажут: «Ты – хороший». Скорее всего, это будет дворовая (уличная) компания, где его могут научить курить, пить и красть, но при этом будут хвалить, поощрять, дадут повод гордиться собой.

Уважая достоинство ребенка, в то же время нельзя впадать в фамильярность и, не желая слишком обременять себя ответственностью за его воспитание, проявлять попустительство. Вседозволенность может привести к поведению разнузданному, возможно, даже криминальному и уж обязательно сформирует у ребенка эгоизм, нарциссические черты. И все это – следствие лени и отсутствия у родителей желания заниматься ребенком – в надежде, что его воспитают школа, общество, сама жизнь.

В целях формирования у подростка культуры употребления горячительных напитков можно без особой акцентуации внимания на этом событии позволить ему выпить глоток разбавленного вина в момент общего застолья, но по-настоящему выпивать с ним, используя его в роли собутыльника, – страшное преступление, которому трудно придумать достойное наказание, так как последствия неизбежно будут самыми плачевными.

Нужно избегать назидательности и занудных нотаций: это не тот язык, на котором следует разговаривать с детьми. У них он вызывает раздражение и защитную реакцию отключения внимания.

• Если хотите привить ребенку правильный стиль общения и отношения к окружающей действительности, то предоставьте ему возможность копировать ваши межличностные отношения в семье и с друзьями, увидеть адекватную модель взаимоотношений разных по полу и возрасту людей на примере своей семьи. Покажите, как должен вести себя мужчина по отношению к женщине и, наоборот, как следует уважительно обращаться к старшим, контролировать свои эмоции и решать сложные жизненные проблемы с позиций разумного, рационального подхода.

Пусть дети увидят, как вы общаетесь со своими друзьями, как разрешаете деловые конфликты, какие любите книги, фильмы, спортивные состязания, музыку и пр. Не на пустом месте они должны вас уважать – просто потому, что вы их родили и кормите.

Напротив, вы должны им нравиться сами по себе и вызывать желание вам подражать. Иначе – извините, ничего хорошего не получится.

• Нельзя ставить детям в упрек их избыточную подвижность, разговорчивость, общительность, любовь к играм – это все нормальные качества для данного возрастного периода. С ними следует отчасти мириться, отчасти – умело, без насилия регулировать степень выраженности и место приложения этих проявлений.

• Как можно раньше начинайте привлекать ребенка к сотрудничеству и дружбе, чтобы он привыкал к позиции равного, взрослого, ответственного. Детей принижает снисходительность тона взрослых. Это не значит, что следует допускать фамильярность. Речь идет всего лишь о формировании у ребенка позитивной самооценки и самоуважения.

• Если вам страшно за своего уже довольно большого ребенка, если вы опасаетесь дурного влияния улицы, алкоголизма, наркомании, криминального поведения, но вы утратили с ребенком контакт – наступите на горло собственному эгоизму, откажитесь на время от полного домашнего комфорта и впустите в свой дом его друзей. Пусть они немного насорят, пошумят, на худой конец, выпьют (меньше, чем в подворотне), закусят (чтобы влияние алкоголя было минимальным), что-нибудь испортят, что-то (не дай Бог!), может быть, даже украдут. Но (!) постепенно компания друзей вашего сына или дочери под вашим не слишком явным, но доброжелательным влиянием «выдавит» из своей среды тех, кто несозвучен морали вашей семьи, у вас наладится дружба с детьми, а заодно и с собственным ребенком.

Прямое противодействие и запреты совершенно бесполезны и ни к чему не приведут.

• Не следует слишком серьезно относиться к тому, что дети не берегут одежду, небрежно относятся к чужой собственности и деньгам. Ребенок, укравший у родителей деньги, – еще не вор. Просто у него не было карманных денег (а они у него в небольшом количестве обязательно должны быть) и при этом очень хотелось чего-то вкусного или очень нужного. У детей не сформированы морально-нравственные критерии поведения и адекватное отношение к материальным ценностям, дети не знают реальной цены деньгам и вещам (счастливые!), и лишь с годами, постепенно к ним приходит понимание зависимости от этих ценностей вместе с более трезвым (и циничным) отношением к жизни.

Приучая ребенка (подростка) к труду, превратите это «мероприятие» в совместную радостную деятельность, поощряя и хваля его. Нет ничего более отвратительного и унижающего, чем принудительный труд, уродующий душу человека. Одергивания и ругань могут на всю жизнь вызвать у человека отвращение к любой работе, будь то уборка квартиры, обустройство сада, огорода или что-либо другое.

Не стоит ожидать от ребенка стремления к порядку и аккуратности: эти черты сформируются позже, иногда только с обретением собственной семьи и своего жилья.

Самостоятельность прививается и воспитывается не нотациями, а доверием, которое порой требует от родителей способности пойти на риск. Нужно позволять детям проявлять самостоятельность, отдавая себе отчет в том, что первые шаги будут провальными. Но именно так прививается ответственность за собственные поступки, хотя взрослым приходится на первых порах изрядно поволноваться.

• Предъявляя претензии к детям и молодежи, неплохо было бы чаще вспоминать себя в далеком прошлом, не требуя от других невозможного. Каждое поколение несет на себе отпечаток новой эпохи: эталон нормативного поведения и нравственности меняет свои оттенки, меняются ценностная ориентация, отношение к семье, сексу, даже к жизни и смерти, по-иному воспринимается роль искусства в нашей жизни. Так же, как мода в одежде, меняются взгляды людей на разные явления окружающей среды. Развитие науки и техники тоже вносит определенную новизну в мироощущение и накладывает отпечаток на людские отношения. По всем этим причинам нередко можно услышать от детей: «Как же вы нас не понимаете!». Упрек справедливый, заставляющий задуматься, может быть, даже прислушаться и попытаться понять. Ведь это проблема экзистенциальная, из века в век повторяющаяся. А тот, кто старше, призван в первую очередь думать, как найти выход из вечного противостояния отцов и детей. Ведь «счастье – это когда тебя понимают».

• Если речь идет о взрослых детях (хотя для родителей сын или дочь навсегда остается ребенком), не «заедайте» их век, не требуйте большего уважения и любви, чем они способны проявить. Так или иначе, родители и их дети – родом из разных эпох. Им нелегко найти общий язык, особенно с уже сформировавшейся личностью, каждой по-своему. У «молодежи» – отталкивание от авторитета и опеки старших, у «стариков» – боль от отдаления детей, от их пренебрежения. Молодые еще не знают этой боли, поэтому редко проникаются сочувствием к пожилым родителям. Все это можно разумом понять, но сердце не хочет подчиняться разуму: в памяти ручки, ножки, глазки и теплые объятия малыша – чуть ли не самые сладкие мгновения в жизни каждого из родителей. И как принять равнодушие, раздражение, несправедливые насмешки, неуважительное отношение, на которые по глупости не скупятся выросшие «малыши»? Однако нам, «старикам», нужно зажать сердце в кулак и сказать себе: мы, как смогли, свой долг выполнили. Лишь бы у них (у детей) все было в порядке! Если удалось привить детям добрые чувства и воспитать уважительное отношение ко взрослым, то они сохранятся и будут проявляться по мере их взросления (старения). Требовать к себе внимания нельзя и бесполезно – напротив, можно вызвать обратную реакцию. Следует смириться и понять, что «золотой шар любви всегда катится вперед» и что любовь к подруге, жене и друзьям в молодости более значима.

К тому же дети беспечно считают, будто их родители никогда никуда не денутся и будут любить их вечно. В то же время они – не всегда осознанно – чувствуют за своей спиной «крепкий тыл» родительской любви, и это прекрасно, так и должно быть.

• Родителям взрослых детей следует осознать свершившийся факт – ребенок стал взрослым, и ощутить некоторую свободу, реализовать возможность пожить для себя, в какой-то степени даже вернуть забытую беззаботность молодости. А детям предоставить учиться жизни на собственных ошибках, так как на чужих это редко получается, даже у самых умных.

• Нельзя спекулировать на своем плохом здоровье и чувстве одиночества, привязывая невидимыми путами взрослого сына или дочь к себе: так можно вызвать на свою голову ненависть и исковеркать жизнь своему ребенку. Маленькие дети в силу присущего их возрасту эгоцентризма и отсутствия горького опыта еще не умеют сочувствовать и начинают понимать это позже. Что касается наших взрослых детей, то у наиболее избалованных, оставшихся эмоционально незрелыми по нашей же вине, преобладает ощущение того, что лишь их желания и трудности достойны внимания. Но и у менее эгоцентричных детей со вступлением во взрослую жизнь стремление уйти из-под родительской опеки и давления становится особенно актуальным. По всем законам существующего мироздания взрослый человек, чьим бы он ни был ребенком, должен самостоятельно решать свои проблемы и жить своей жизнью, в которой родителям отводится уже не первое место. Такова философия жизни, и это следует вовремя понять.

• Однако и взрослым детям не мешает знать, что нити, связывающие мать (отца) с дочерью или сыном, натягиваются и рвутся с такой мучительной болью, что это сказывается и на их настроении, и на самочувствии. В такой ситуации, сколько ни призывать к благоразумию, они чувствуют себя «осиротевшими». Каждый из нас – взрослый ребенок, настаивающий на полной самостоятельности, требующий независимости и проявляющий раздражение в ответ на попытки родителей все еще поучать и опекать. Понимание того, как мы не правы, придет, когда мы сами состаримся и начнем получать в ответ на наши заботливые советы резкие и жесткие реплики. Пока не поздно, в ответ на «приставания» наших пожилых родителей (уговоры поесть вовремя и одеться потеплее, пить поменьше), идущие от любви, от желания уберечь нас от бед, скажем им что-нибудь не жесткое, не грубое, может быть, даже ласковое и хотя бы сделаем вид, что собираемся следовать их советам.

Ведь им так мало надо! Словом, взрослая молодежь, берегите своих стариков – пока они есть, у вас прочный тыл, есть кому пожаловаться, в ком найти поддержку. Но избыточная беспечность и надежда на родителей издержки родительской гиперопеки.

Инфантилизм современного поколения – результат неправильного воспитания, и вина за это ложится на родителей, школу, на влияние окружающего социума.

Чтобы формирование личности происходило своевременно и гармонично – перечитайте заново все с первого пункта до последнего и попытайтесь реализовать это в действительности.

Жизнь сложна и богата огорчениями, детство – самая беззаботная пора и не следует ее омрачать, нужно по возможности оберегать ребенка от лишних негативных переживаний! Их и так предостаточно.

Иногда с иронией говорят о слепой материнской любви. При этом имеется в виду, что мать не замечает и не хочет замечать недостатки своего детища. Но человечество выжило именно благодаря тому, что на свете есть такая беззаветная любовь, на которую способна только мать. Лишь у нее есть дар любить не за какие-то заслуги, а просто любить, потому, что она не может иначе. Это совершенно особая, бескорыстная и самоотверженная любовь, высшая форма любви, вырастающая из материнского инстинкта. Она оберегает ребенка от преждевременного цинизма, сохраняет иллюзии, формирующие доверие к людям и окружающему миру. Эти добрые отношения между матерью и ребенком образуют тот фундамент, из которого формируется умение любить себя, а затем – и других.

Ожесточенный, лишенный в детстве материнского тепла человек, вырастая, изначально не верит в доброту других людей, становится озлобленным, не испытывающим любви ни к самому себе, ни к другим.

Только любовь и терпение могут дать хороший результат. Огромное значение имеет личный пример значимых окружающих. Следовать этим принципам подчас нелегко: подростки бывают чрезвычайно задиристы и колючи. Но другие пути разрушительны, конструктивен только один: путь любви и терпения.

О духовности

Естественно, после сказанного о характере взрослого индивида или подростка возникает вопрос: исчерпывает ли приведенная выше схема все личностное богатство, составляющее сущность человеческой души? И что имеется в виду, когда говорят о духовной жизни? Не претендуя на истину в конечной инстанции, автор книги думает так.

Духовность – высший уровень самосознания человека и эмоционально дифференцированного отношения к явлениям окружающей жизни. Это понятие нельзя отождествлять с наличием высокого интеллекта и эрудиции.

С одной стороны, склонность к поискам высшего смысла жизни, направленность интересов на иные, кроме прагматической необходимости, сферы познания, наблюдательность и терпимость в отношениях с людьми, идущие от сердца доброта и сострадание вполне могут быть свойственны и малообразованным людям. С другой стороны, поверхностная атрибутика интеллигентности может служить инструментом для достижения отнюдь не самых высоких целей. Например, когда человек в качестве непременного «джентльменского набора» считает необходимым блеснуть какими-то знаниями и псевдофилософскими сентенциями по поводу «доброго, вечного» – только для того, чтобы окружающие восприняли его как начитанного, гуманного и думающего о благе «простых людей» человека. Мотивы такого «гуманиста» могут быть, примитивно-потребностными, а декларация духовных ценностей служит лишь одним из способов для завоевания авторитета, власти, богатства, то есть для сугубо эгоистических целей. Такого рода культурный багаж следовало бы назвать не иначе как «псевдодуховность». Это не исключает вполне справедливого стечения обстоятельств, когда жизненные блага и власть судьба бросает к ногам человека, который все это заслужил, являясь на самом деле личностью, чрезвычайно духовно богатой. Но чаще наиболее достойные люди как раз и отличаются тем, что не ради конкретных благ они совершенствуют свое «Я», стремясь к высоким идеалам. Для них сам процесс духовно наполненной жизни и есть ее цель.

Духовность человека проявляется в умении выйти за рамки узкоэгоистического стремления выжить, преуспеть, защитить себя от невзгод.

Наполненная духовным богатством жизнь предусматривает не только включение в образ собственного «Я» огромной – вширь и вглубь – информации об окружающем мире, но и способность рассматривать свое «Я» в контексте мироздания.

При этом человек выступает не в качестве пассивного звена, а в роли личности, активно влияющей на жизненные процессы. Духовная наполненность человека заключается в стремлении понять свое предназначение в этом мире, наполнить свою жизнь определенным смыслом и активно реализовать собственный потенциал. Речь идет не только о самосознании: это и эмоциональная категория, предусматривающая в сложном диалоге добра и зла приоритет первого. Для одних – опора на принципы религиозных догм, для других – собственная совесть, не позволяющая переступить черту, за которой подстерегает опасность ущемить интересы других людей.

Если человек следует законам справедливости не из страха перед наказанием, а по велению собственных нравственных установок, нарушение которых грозит ему утратой самоуважения, то это уже признак более высокого склада души.

Духовность подразумевает неравнодушие к окружающему миру. Она заключается в стремлении наполнить свою жизнь увлеченностью и интересом к разным сферам бытия, любовью к природе, людям, к тому, что не является практически необходимым. Неподражаемо прекрасно сказал об этом Николай Гумилев. В противовес обыденным интересам, направленным на то, чтобы ублажать человеческую плоть, он привлекает наше внимание к иным ценностям. Вот строки из его стихотворения «Шестое чувство»:

Прекрасно в нас влюбленное вино,

И добрый хлеб, что в печь для нас садится,

И женщина, которою дано,

Сперва измучившись, нам насладиться.

Но что нам делать с розовой зарей

Над холодеющими небесами,

Где тишина и неземной покой,

Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.

Так век за веком – скоро ли, Господь? —

Под скальпелем природы и искусства

Кричит наш дух, изнемогает плоть,

Рождая орган для шестого чувства.

Готовность к духовному развитию заложена в каждом человеке, но для того, чтобы она наполнила его жизнь и душу, необходимо соответствующее влияние окружающей среды и то воспитание чувств, которого не может заменить образование. Однако при прочих равных условиях более благодатной почвой для спонтанной готовности тяги к духовному развитию являются интровертный, тревожный и сензитивный типы личности. У таких людей из всего спектра потребностей стремление к глубоким теплым чувствам в отношениях с людьми оказывается ведущим. Это проявляется способностью к сопереживанию, склонностью к самоанализу, сдерживанию эгоистических желаний и стремлением сблизить то реальное «Я», каким себя человек считает, с идеалом, к которому он стремится. Мотивы их деятельности отличаются гуманистической направленностью и известной возвышенностью интересов над обыденными проблемами повседневной жизни. Этот тип личности изначально обладает теми свойствами, которые усиливают вероятность тяги к духовно насыщенному стилю жизни. Такой вариант развития личности, возможно, следовало бы назвать «первичная духовность».

Опыт показывает, что спонтанные, экзальтированные и соревновательно-активные экстраверты в большей степени ориентированы на самореализацию своего «Я» по типу «здесь и теперь»; они активно заявляют о себе в этом мире, а собственное «Я» заслоняет сам мир, который ими прагматично используется для достижения своих целей.

Они меньше склонны к самоанализу и поискам смысла жизни, для них характерен действенный стиль жизни, а не размышления о прошлом и мечты о будущем.

И тот, и другой типы личности необходимы для общественной гармонии, но если активные, реалистичные экстраверты – для выживания человечества, технического развития и прогресса цивилизации, то интровертный, сосредоточенный на своем внутреннем мире, склонный к самоанализу вариант личности необходим обществу для духовного совершенствования, сохранения морально-нравственных устоев и культурных ценностей.

Тяга к духовному обогащению, часто неосознанная, может возникнуть как явление вторичное («вторичная духовность») у людей, много страдавших, разочаровавшихся, «ушедших в себя» в силу вступившего в действие защитного механизма «эскейпа» (бегства от проблем). Многих эта дорога к храму буквально приводит к Богу или к религии (что не одно и то же). При всех вариантах такой душевной трансформации мы наблюдаем усиление контроля над эгоистическими устремлениями и более выраженную обращенность к своему внутреннему «Я».

Известный ученый-генетик В. П. Эфроимсон на основании многолетних исследований пришел к выводу, что многие человеческие качества, в том числе альтруизм, присущий высоким душам, в известной степени генетически обусловлены, то есть их проявление у отдельно взятого человека уходит корнями в переданные по наследству черты. В. П. Эфроимсон считал, что вопреки эгоизму, жадности, агрессивности и другим негативным качествам, которые не украшают людей и приносят в мир страдания и разрушения, человечество развивается и совершенствуется благодаря иным, лучшим свойствам души: способности жертвовать собой ради других, умению любить и сопереживать.

Еще раньше известный философ А. Шопенгауэр делил людей на агрессивных и способных к состраданию. Он строил свое понимание сущности человека и мотивов его поведения на волевых, эмоциональных проявлениях, очерчивающих характер и сближающих человека с природой.

Духовная сфера – венец человеческого бытия. И сводить ее однозначно к врожденным особенностям на первый взгляд кощунственно. Но тем не менее и в ее основе лежат закономерности, созвучные природе мироздания.

Научные исследования позволяют утверждать, что даже на самых высоких уровнях человеческого самосознания индивидуально-типологические свойства играют определенную роль. Это важно подчеркнуть в связи с тем, что характер мало меняется на протяжении жизни. Но и тут важно снова вернуться к роли воспитания в формировании личности и к наиболее эффективному методу, провозглашенному мудрым Сократом: «Не наполнить сосуд, но зажечь светильник!».

Если жизнь человека ограничена лишь повседневными заботами о собственных удобствах и удовольствии, его представление о мире обедненное, двухмерное, уплощенное, оно слепо к тому, что существует помимо зримого, реально ощущаемого, надчувственного. Так, Алексей Толстой писал: «Я не понимаю и не люблю, когда придают какое-то особенное значение «теперешнему времени». Я живу в вечности, и поэтому рассматривать все я должен с точки зрения вечности. И в этом сущность всякого дела, всякого искусства. Поэт только потому и поэт, что он пишет в вечности». Естественно, что так рассуждает незаурядный писатель, творческая личность. Но и вне искусства мы встречаем множество людей, интересы и увлеченность которых не ограничиваются реализацией их обыденных желаний.

Ценности, накопленные человечеством в прошлом, проблемы современности, связанные с жизнью своей страны, своего народа, а также то, что они оставят для будущего, для потомков, – все это им не безразлично. Духовностью обладает любой, кто, как говорится, вкладывает (по способностям) душу в дело, которому посвящает свою жизнь. Вплетает ли кружевница в создаваемый узор свои фантазии и мечты, создает ли архитектор проект здания, конструирует ли инженер самолет или корабль, выпиливает ли сельский строитель наличники для окон нового дома – все они творцы, реализующие собственные замыслы, и зачастую не столько для себя, сколько для людей – чтобы порадовать их.

От силы противодействия индивида превратностям судьбы и его волевой целеустремленности зависит, сможет ли он реализовать свои цели, осуществить мечты. С другой стороны, избыток напористости может войти в конфликт с интересами других людей или даже с общепринятыми законами.

Достойно прожить жизнь можно, лишь сохраняя равновесие в сложном балансе между желаниями и реальными возможностями. Достижение необходимого баланса во многом зависит от самого человека и от того, как хорошо он себя знает. В этом ему могут помочь сведения, почерпнутые в данной книге, а также специалист-психолог.

В наше сложное время на изломе веков, по-разному трудное для множества людей, работа практического психолога несет на себе отпечаток «душеспасительности». Наверное, так и должно быть. Блажен, кто верует: он находит спасение в вере. Труднее тем, кто воспитан в атеизме: им не на кого уповать. Поддержка, совет, доброе слово нужны каждому, кто испытывает сомнения, переживает трудности. Какие бы задачи ни ставила перед человеком жизнь, миссия психолога в том, чтобы служить во благо человеку, которому он дает советы, помогает трудоустроиться, наладить семейные отношения, справиться с внутриличностными проблемами, изменить его отношение к житейским невзгодам, научить ценить то, что не стоит больших материальных затрат, но так обогащает жизнь, – природу, книги, музыку и роскошь человеческого общения. Если после встречи с психологом судьба человека начинает складываться хоть немного счастливее, значит – это хороший психолог.

Заключение

Итак, вся эта книга о том, что любовь наполняет нашу жизнь смыслом, что она проявляется в разных сферах человеческих отношений, и о том, как ее сберечь, а теряя – остаться человеком и пережить такую катастрофу достойно.

Избыточный крен в сторону значимости материальных благ и власти денег в последние годы обрушился на неподготовленную почву воспитанных в иной философии людей и нанес огромный урон нравственной базе молодого поколения. В первую очередь это привело к крушению идеалов и сказалось на процессах формирования наших душ – в сфере образования, семейного воспитания, отношения полов. Расщепление общества на богатых и бедных сделало учителей беспомощными перед учениками, обучение которых заранее оплачено, это развращает души и без того избалованных детей, которые не хотят прилагать никаких усилий к обретению знаний и самосовершенствованию. Другие мучаются чувством обиды и зависти, взращивая в душе все большую агрессию и стремление обогатиться во что бы то ни стало. Старые идолы рушатся, новые идеалы еще не появились. Понимая, что социально-экономические перемены в государстве нужны и неизбежны, остается думать, что это издержки движения вперед. Однако вспоминается строка А. Вознесенского: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек». Если мы сталкиваемся с неизбежной реальностью и обстоятельствами, которые не можем изменить, то следует изменить свое отношение к ним. Отсюда – работа над собой. И она заключается не в том, чтобы «прогнуться» под давлением обстоятельств, но в стремлении сохранить свою бессмертную душу, не сдавая нравственных позиций. А это возможно лишь если следовать тем заповедям, которыми спасалось человечество многие века. Добро должно противиться силе зла.

В основе межличностных отношений должна лежать доброжелательность. Нет смысла утверждать, что другие этого правила не придерживаются: надо начинать с себя, не делая другим того, что не хотелось бы испытать на себе.

Алексей Герман, повествуя о том, как им создавался фильм по роману Стругацких «Трудно быть богом», приводит высказывание Ф. Ницше: «Бог умер, его сердце не выдержало мерзости человеческой». Страшные слова, полные скорби и отчаяния, над которыми каждому стоит задуматься, прежде чем дать себе индульгенцию на безудержность в проявлении своих злых эмоций и низменных инстинктов.

В современной жизни человеческие чувства все чаще подменяются расчетом и цинизмом. Все менее значимым становится институт семьи, все больше брошенных детей, разводов, холостых, занятых работой мужчин, незамужних деловых женщин. Входят в моду по аналогии с порядками, заведенными в ряде западных стран, брачные контракты, в которых есть свой практический смысл, но и достаточно цинизма. В душах россиян пока еще хранится запас бескорыстных, традиционно сопутствующих любви чувств, считается, что о материальных вопросах на первых порах говорить как будто неудобно. В то же время, разводясь, еще недавно любившие друг друга люди перестают стесняться и норовят чуть ли не распилить пополам телевизор или холодильник. Задеть побольнее, унизить, втоптать в грязь – вот чем нередко заканчивается то, что так хорошо начиналось и называлось любовью. Вседозволенность, пропитавшая насквозь душу человека, и что особенно опасно – молодежь, делает как бы официально одобряемыми так называемую «свободу» любовных отношений, в том числе и однополую любовь, уравнивание секса с понятием «любовь», садизм, декларируемый как вариант проявления любви, и т. д. Сохраняя терпимость к людям, утратившим моральную опору и нравственное начало, нужно оставаться верными другим идеалам. Нравственная деградация иных лиц из нашего окружения не может быть поводом для того, чтобы поступать так же.

Уважающий себя человек должен не ронять свое достоинство в любых обстоятельствах и оставаться человечным.

Все начинается с мелочей, одно обидное слово влечет за собой ответное оскорбление, и чем дальше в лес, тем больше дров. Рады бы остановиться, да уже не получается. А если в конфликтных ситуациях начинать диалог со слов «Дорогая (Дорогой)», «Дружок», «Милая (Милый)», «Будь добра (Будь добр), выслушай меня…» или других теплых, уважительных слов, пусть даже ироничных «Сударь (Сударыня)», то все остальные слова, даже если в них содержится несогласие или упрек, прозвучат мягче. Хочется пробудить в людях желание подняться над повседневностью и примитивными потребностями, сказать им: «Не нужно изгонять романтику из сферы наших взаимоотношений, она так украшает жизнь».

Как жаль, что из нашего лексикона ушло хорошее слово «нежность». Верните его, пустите его в свою душу, и тогда легче станет жить и вам, и окружающим, потому что в нем содержится та самая любовь, которой нам так недостает. «Красотою спасется мир», – писал Достоевский. Думается, он имел в виду красоту человеческих отношений. Тогда можно сказать иначе: «Мир спасется любовью». Любовь в данном контексте должна пониматься как настрой человеческой души, а не только как отношение к возлюбленному, возлюбленной.

Любить надо и самого себя. Тот, кто не любит себя, не способен любить и других. Страдая комплексами, самоуничижением, избыточным чувством вины, такой человек не умеет по-настоящему проявлять свою любовь: мучаясь от неуверенности в себе, он терзает другого сомнениями и недоверием. Это никуда не годится. «Какой я хороший!», «До чего же я хорошая!» – говорите себе, проснувшись поутру. На этом фоне еще более проявляется способность ценить все, чем радуют окружающий мир и дорогие вашему сердцу люди, уходит на второй план или вовсе забывается горечь повседневных житейских невзгод. Неспроста чувство любви нашло свое воплощение в возвышающем нас искусстве – литературе, живописи, музыке. «Какая из двух стихий может вознести человека до самой высшей из всех вершин: любовь или музыка?» – вопрошает в заключительной главе своих мемуаров нежно любивший Россию композитор Гектор Берлиоз, и сам отвечает: «Но зачем отделять одну от другой? Они два крыла одной души», И Пушкин об этом же говорит:

«Из наслаждений жизни

Одной любви музыка уступает.

Но и любовь – мелодия!

(«Моцарт и Сальери», А. С. Пушкин)

И это так верно. Поэтому я закончу словами одной из лучших песен Высоцкого:

Я дышу, и значит – я люблю!

Я люблю, и значит – я живу!

Да будет так!

Приложение

Метод определения преобладающих черт характера

Инструкция

Прочитав каждое утверждение, зачеркните номера тех утверждений, с которыми вы согласны.

При этом поставьте балл, отражающий степень выраженности данной черты характера. Если это качество проявляется:

всегда (В) – 3 балла, часто (Ч) – 2 балла, иногда (И) – 1 балл, никогда (Н) – 0.

Характерологический опросник

После того как вы ответите на все утверждения опросника, посмотрите, какие из них оказались верными. Каждое качество может набрать от 0 до 12 баллов.

Подсчет баллов по пунктам

Если черта характера оценена:

• от 0 до 1 балла – она фактически у вас не выражена;

• от 2 до 4 баллов – она проявляется умеренно, не влияя на ваши межличностные отношения;

• от 5 до 7 – эта черта характера заметна, акцентирована;

• выше 7 баллов – она представляет известные трудности в общении с окружающими.

Черта характера, которая по сумме ответов наберет наибольшее количество баллов, считается преобладающей. Это может быть одна или несколько черт.

Если высокие баллы получились по чертам полярного свойства, то выявляется противоречивость характера, внутренняя борьба с самим собой, причем одно из качеств отражает стремление компенсировать другое и наоборот.

Примечания

1

Роли характера в служебных отношениях – см.: Собчик Л. Н. Управление персоналом и психодиагностика. – М.: Боргес, 2008.

2

Собчик Л. Н. Индивидуально-типологический опросник (ИТО). – М.: Боргес, 2010.

3

Будур Н. Гамсун. Сер. ЖЗЛ. – М.: Молодая гвардия, 2008. С. 9.

4

Личко А. Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. – М.: Медицина, 1983.

Content

Людмила Николаевна Собчик
Характер и судьба. Как научиться управлять своими эмоциями и построить счастливые отношения в зависимости от темперамента

О характере

Что такое характер?

Как формируется характер человека и как он проявляется на разных жизненных этапах?

Каковы основные черты, определяющие характер человека?

О криминальных наклонностях

Уравновешенность и противоречивость

Национальные черты

Я и Ты

О любви

Чувственность и мораль

Психологическая основа любви

Особенности характера у мужчин и женщин

Характер и любовь

Амбиции и любовь

Верность-неверность

Мужчина и женщина в любви

Ревность и любовь

Индивидуализм и любовь

Как применить полученную информацию для оптимизации отношений?

Психологическая несовместимость

Брак по расчету

Измена

Любовь и творчество

Семейные узы

Конкретные рекомендации

Мы и Они

Дети, школа, подростки. Особенности детского возраста

Роль взрослых в формировании характера ребенка

Дети и школа

Как сказываются черты характера ребенка на его поведении и учебе?

Особенности подросткового возраста

Акцентуация характера у подростков

Подростковая агрессивность

Как уберечь ребенка от роковых ошибок?

Стиль обучения и воспитания

Проблема межличностных отношений

Дифференцированный подход к разным детям

В качестве конкретных советов – некоторые рекомендации

О духовности

Заключение

Приложение Метод определения преобладающих черт характера

Примечания