Джанет Эдвардс

Телепат

Глава 1

Форж и Шанна вывели группу из лифта на запретную территорию первого уровня, самого верхнего из ста жилых уровней нашего улья. Я на мгновение остановилась, ослепленная блеском развернувшейся перед нами торговой зоны. Интерьеры торговых площадей первого уровня и так всегда самые красивые, но это был последний день Праздника, ежегодного торжества света и жизни, поэтому повсюду висел золотой и серебряный серпантин.

Шанна оглянулась:

— Идем, Эмбер!

Я поспешила к остальным под один из гигантских воздушных знаков с надписью «Первый уровень». Мы автоматически выстроились в круг с Форжем и Шанной в центре. Двадцать два человека, на всех традиционные золотые и серебряные костюмы и маски. Единственное исключение — Форж, выбравший наряд и маску в красных и черных цветах Хэллоуина, зловещего фестиваля тьмы и смерти. Форж постоянно бросал вызов правилам улья на подростковом уровне, и ношение костюма для Хэллоуина во время Праздника стало его последним актом неповиновения.

Неподалеку я заметила двух наблюдавших за нами мужчин в синей форме Здоровья и Безопасности. В любой другой день безопасники сделали бы нам выговор, мол, группе подростков не место в одной из торговых зон, предназначенных для самых важных людей улья, и безжалостно отправили бы нас обратно на пятидесятый подростковый уровень.

Однако то был не любой другой день, потому что нам исполнилось восемнадцать. Завтра весь миллион восемнадцатилетних улья отправится на лотерею. Нас оценят, оптимизируют, распределят и подвергнут импринтингу. Лотерея 2532 станет решающей для нашего будущего, определит профессию и то, будем ли мы жить в роскоши верхнего уровня или же ютиться в тесной комнатушке где-нибудь на дне.

Шанна улыбнулась всей группе:

— Мы не будем похожи на остальных подростков. Мы не отдалимся от друзей после лотереи. Давайте пообещаем, что соберемся все вместе через две недели от сегодняшнего дня.

В ответ отовсюду понеслись невнятные обещания, я тоже присоединилась к общему хору, но все мы понимали, что лжем. Мы прожили в одном коридоре на подростковом уровне пять лет, разделив тысячи мгновений смеха и споров. Теперь же пресловутый непредсказуемый лотерейный вердикт отправит некоторых из нас вверх, а других — вниз, одним навесив ярлык везунчиков, а вторым — неудачников.

Шанна была безгранично уверена в себе. И убеждена, что окажется среди счастливчиков и даже войдет в элиту, живущую на верхних десяти уровнях. Все остальные гораздо сильнее сомневались в завтрашнем дне. Кто захочет встретиться с друзьями, если попадет в число неудачников? Я понимала, что не смогу столкнуться с остальными, если…

Прочь кошмарные сомнения! Вердикты лотереи непредсказуемы по причине исключительной сложности автоматического процесса принятия решения, но за ними кроется логика. Все говорили, что я яркая и красноречивая, и я, следуя советам, выполняла всю подготовительную работу на подростковом уровне. Мне не мог выпасть девяносто девятый технический уровень сточных вод, предмет всеобщих насмешек. Пожалуйста, только не мне.

— Удачи, — сказал Форж. — Надеюсь, все вы поднимитесь.

На этот раз ответ прозвучал от всего сердца.

— Всем подъема! — прокричали мы в унисон.

На мгновение воцарилась тишина, а потом раздался двойной сигнал, и открылись двери двух ближайших лифтов. Прибыли другие группы подростков и наблюдающие за нами безопасники махнули, дескать, нельзя тут больше задерживаться. Форж натянул хэллоуинскую маску, которая преобразила его красивое лицо в нечто демоническое. Остальные надели веселые праздничные маски и последовали за ним к эскалатору посреди торговой площади.

Мы вспрыгнули на ползущий вниз поручень. Первым — Форж, потом Шанна, затем по очереди все остальные. Езда верхом на поручне — классический акт подросткового бунта. Обычно безопасники вмешиваются и обрывают веселье приказом благоразумно спускаться, стоя на ступенях.

Но сегодня они не сунутся. Это последний день нашей юности, и традиция дает нам право на последнее восстание: проехаться на поручне от первого уровня вниз настолько глубоко в улей, насколько удастся.

Краем глаза я заметила наше отражение в зеркальной стене позади нас. Эффектные в своих блестящих костюмах, гордый строй из двадцати двух фигур в масках. Когда поручень круто спустился из торгового района первого уровня в такой же район второго, Форж воздел правую руку и прокричал ритуальные слова:

— Прокатись по улью!

— Прокатись по улью! — крикнули мы вслед за ним.

Покупатели повернули головы, наблюдая, как мы проезжаем мимо, зааплодировали и напутствовали нас восклицаниями:

— Подъема вам!

— Прокатись по улью!

Мы выкрикивали эти слова всякий раз, как эскалатор опускался на следующий уровень. Больше мы никогда не соберемся вместе. И никогда не будем прежними. Лотерея сделает гораздо больше, чем оценит наши возможности, оптимально подберет профессии — наиболее подходящие для нас и полезные для улья — и распределит нас на уровни. Нас ждет импринтинг: в наших разумах отпечатают всю информацию, необходимую для выполнения предписанной нам работы.

Всю жизнь мы знали и принимали это. И обсуждали десятки раз, с нетерпением ожидая, когда получим кладезь знаний. За последние несколько недель тон подобных бесед сменился с радостно нетерпеливого на нервное перешептывание о том, что именно импринтинг сделает с нашими мозгами.

Теперь, в преддверии лотереи, мы были в ужасе. Этап оценивания длился от трех до пяти дней. В ближайшую неделю нас всех подвергнут импринтингу, и мы заживем новой взрослой жизнью. Мы понятия не имели, окажемся ли на верхнем или на нижнем уровне. Не знали, какую получим профессию. Даже не были уверены, что останемся прежними, после того как наш разум наводнят знаниями. Мы столкнулись с полной неизвестностью и выкрикивали вызов, чтобы заглушить чувство страха.

Когда мы стартовали на первом уровне, я была пятой в строю. Ехать на поручне трудно, так что двое упали даже прежде, чем мы достигли пятого уровня. Когда знаки над головами сообщили, что мы уже на восемнадцатом, я пересчитала фигуры, отражающиеся в зеркальных стенах. Теперь нас осталось всего пятнадцать, и я была третьей. Тот, кто падал с поручня на эскалатор, уже не взбирался обратно. Обычай гласил, что после падения твоя последняя поездка заканчивалась.

Я сосредоточилась на двух фигурах, по-прежнему стоящих передо мной. Высокий и очень мускулистый Форж, черные волосы которого сочетались с красно-черным костюмом. За ним стройная Шанна. Ее светлые локоны струились каскадом по спинке серебристого платья. Она идеально держала равновесие и выглядела так элегантно, словно могла ехать на поручне вечно, но неожиданно, когда мы достигли изгиба на сорок шестом уровне, нога Шанны соскользнула.

Она замахала руками, отчаянно балансируя, затем свалилась на эскалатор и еле успела встать, прежде чем он достиг торговой зоны сорок шестого уровня. Там Шанна сошла, помахав и крикнув нам в спины:

— Вперед, Форж! Вперед, Эмбер! Прокатитесь по улью!

Я не посмела оглянуться, когда она прокричала мое имя, но вздернула руку вверх в приветственном и прощальном жесте и сморгнула слезы за фальшивой улыбкой праздничной маски. Шанна была моей лучшей подругой все годы, проведенные на подростковом уровне. Я жила в ее тени, испытывая попеременно то благодарность за ее дружбу, то зависть к ее уверенности, а теперь мы никогда больше не увидимся.

Оставался маленький шанс, что один из моих старых друзей после лотереи окажется на том же уровне, что и я, и мы сможем поддерживать отношения, но я знала: это точно не про Шанну. Она обязана была забраться гораздо выше, чем кто-то столь обыкновенный, как я.

Я сконцентрировалась на красной рубашке Форжа перед собой и трудной задаче удержать равновесие, в то время как поручень выравнивался, поворачивал и опять нырял вниз при каждой смене уровня. Сейчас мы опустились ниже шестидесятого, и я дрожала от усилий не соскользнуть, а ноги горели от царапин, которые оставляли пайетки на развевающейся серебристой юбке.

Мы все еще спускались через торговые районы, поскольку магазины есть на всех жилых уровнях улья, но здесь они попроще и выставляют более функциональные товары. Теперь вокруг не возвышались роскошные зеркальные стены, но я поймала наше отражение в каком-то зеркале на шестьдесят третьем уровне и увидела, что нас осталось всего четверо. К семидесятому уровню за мной уже никого не было, а на семьдесят втором Форж упал, и я осталась одна.

В одиночестве я съехала вниз, до самого сотого уровня. Тут не было ни магазинов, ни людей, и лишь грязные трубы поприветствовали мой триумф, когда я спрыгнула на землю. Но все же я прокатилась по улью.

На краткий миг я ощутила торжество, а потом впала в уныние. Я прокатилась по улью, открыто выразила неповиновение, но это ничего не изменило. Завтра утром я отправлюсь на лотерею, потому что мне некуда больше идти и нечего делать. В мире существует еще сто шесть других городов-ульев, но я не имела права просить разрешения перебраться в один из них, пока не пройду лотерею.

Даже если бы я могла попросить о переводе, мне недоставало ни смелости, ни безрассудства, чтобы совершить подобный прыжок в темную шахту лифта. Я понятия не имела, на что похожа жизнь в других ульях. В новостях нашего иногда упоминали их названия, но никогда не сообщали подробностей. Время от времени недовольные заявляли, мол, в других ульях гораздо больше роскошных мест для жизни, чем в нашем, но им явно не хватало мужества поступить согласно своим убеждениям и обратиться с заявлением о переводе.

Да и переезд все равно бы мне не помог. Моя проблема крылась не в улье, а в мучительной неизвестности беспомощного ожидания, пока за меня решался вопрос о моей профессии, моем уровне и всей моей будущей жизни. В каждом улье существовал собственный эквивалент лотереи, и лучше уж столкнуться с ней здесь, чем в постороннем месте.

Я сорвала маску, развернулась и встала на поднимающийся эскалатор. Усталая и разбитая, я позволила ему отвезти меня обратно в мою комнатушку на пятидесятом подростковом уровне. Гораздо быстрее было бы воспользоваться лифтом, но почему-то казалось правильным вернуться тем же путем, которым я спустилась.

Я поднялась до пятьдесят шестого уровня, когда услышала сверху монотонный бубнеж, оповестивший, что поблизости телепат. Мне уже не терпелось сменить праздничный наряд, выбранный Шанной и слишком яркий и откровенный для такой, как я. Еще я размышляла о том, что надо паковать сумку, которую возьму на лотерею. И лечь спать пораньше, чтобы завтра быть полной сил. В голове моей не мелькало ничего обличительного, но я присоединилась к хору, монотонно напевая то же, что остальные.

— Дважды один — два.

— Дважды два — четыре.

— Дважды три — шесть.

Эскалатор достиг пятьдесят пятого уровня, и здесь люди в торговой зоне уже кричали.

— Дважды четыре — восемь.

— Дважды пять — десять.

— Дважды шесть — двенадцать.

Я увидела, как толпа покупателей расступилась, пропуская одетую в серое фигуру в маске того же цвета. Это был телепат, носач с эскортом из четырех безопасников в синем, следовавших позади для его или ее охраны.

— Дважды семь — четырнадцать.

— Дважды восемь — шестнадцать.

Теперь все орали, и я вопила так же громко, как любой другой. Люди говорили, что можно не дать носачу прочитать твои мысли, заполнив разум числами. Я понятия не имела, правда ли это, но попробовать стоило. Не хотелось, чтобы кто-то узнал обо мне самое сокровенное. Я желала, чтобы носачи ловили преступников, берегли покой улья, но мысль о чужом присутствии в моей голове была мне ненавистна.

Казалось, носач смотрит прямо на меня. Выпуклая форма серой маски и блеск странных багровых глаз за ней показывали, что их владелец не совсем человек. Слава богу, эскалатор унес меня в безопасность на следующий уровень.

Как только телепат и бормочущая толпа остались позади, я снова замолчала. Наконец я достигла пятидесятого уровня, прошмыгнула через парочку коридоров и добралась до своей комнаты, незамеченная никем из теперь уже бывших друзей. Мы попрощались, Праздник и наша подростковая жизнь закончились. Завтра начнется лотерея.

Глава 2

На следующее утро я проснулась, задыхаясь от страха. Я оказалась в ловушке ночного кошмара, в котором проспала и заблудилась по пути на лотерею. Я не могла прочесть ни один из указателей. Бегала вдоль лент, расспрашивала людей, куда идти, и никто мне не помогал. Когда я в конце концов добралась до центра оценки, в дверях, преграждая вход, стоял мужчина.

— Слишком поздно, — сказал он и протянул карточку, гласившую: «Девяносто девятый технический уровень сточных вод».

Я не проспала, это просто был нелепый сон, но натянутые нервы отказывались успокаиваться, и я смогла съесть лишь половину завтрака, прежде чем желудок взбунтовался. Я спустила остатки еды в мусоропровод, неизбежно задумавшись, не присоединюсь ли к обслуживающим его работникам нижних уровней, после чего сосредоточилась на упаковке всего необходимого в одну большую сумку, которую позволялось взять на лотерею.

Все собрав, я пошвыряла остальные пожитки в отсек рядом с комнатой. Я знала, что чуть дальше по коридору кто-то тоже загружает вещи в шкафчик, но даже головы не повернула в ту сторону. Я бы не выдержала еще одной бессмысленной беседы с прощаниями и пожеланиями удачи.

Как только комната опустела, я воспользовалась встроенной системой связи, чтобы позвонить родителям. На стене возникли их встревоженные улыбающиеся лица.

— Я готова.

— Ты блестяще справишься. — Мама повернулась к отцу. — Так ведь?

— Непременно, — подтвердил тот. — Я знаю, это тяжело, Эмбер, но попробуй расслабиться во время оценки.

— И мы по-прежнему будем здесь, ждать тебя, когда все закончится, — сказала мама. — Что бы ни случилось.

Отец кивнул.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Я знала, что они действительно имеют это в виду. Улей поощрял только-только достигших совершеннолетия начинать все сначала, полностью обрывая старые дружеские связи подросткового возраста, которые лишь подпитывают недовольство оказавшихся на нижних уровнях. Однако он признавал, что разрывать тесные узы между родителями и ребенком, с точки зрения психологии, вредно.

Семьи поддерживали связь, каким бы ни был результат лотереи, и их отношения даже поощрялись, но многие родители все равно бросали ставящего их в неудобное положение ребенка с нижних уровней. Мои бы так не поступили. Что бы ни решила для меня лотерея, в какую бы новую жизнь ни забросила, у меня останется утешение от единственной ниточки с прошлым. Родители по-прежнему будут называть меня дочерью и радоваться моим визитам.

Однако они обязаны следовать традициям общества. Результат лотереи определит, поставят ли мои фотографии в одной из общедоступных комнат их квартиры или же спрячут ото всех в спальне. Родители жили на двадцать седьмом уровне. Лотерея должна распределить меня хотя бы на двадцать девятый, чтобы было социально допустимо оставить мои фото на всеобщем обозрении. Если мои снимки исчезнут, тогда друзья родителей все поймут и поступят вежливо: никогда не спросят, как я прошла лотерею, и не упомянут моего имени. Если же у меня все сладится, все будет с точностью до наоборот: фотографии гордо займут центральное место в комнате, а родители, светясь от гордости, станут всем рассказывать о моем успехе.

В данную минуту я инстинктивно чувствовала, что шансы на это малы. Мои снимки отправятся в спальню.

— Грегас! — позвала мама. — Подойди и пожелай сестре хорошего результата в лотерее.

После небольшой паузы мой брат с неохотой присоединился к родителям и пробормотал что-то неразборчивое. Он выглядел довольно напряженным, и я понимала, в чем причина. Грегасу исполнилось тринадцать. Спустя четыре короткие недели он переедет на подростковый уровень.

— Тебе тоже удачи, Грегас, — сказала я. — Поначалу переезд на подростковый уровень и самостоятельная жизнь в маленькой комнатушке покажутся странными, но вскоре ты привыкнешь. Больше не будет школы, ты сможешь попробовать в общественных центрах все возможные виды деятельности, присоединиться к любой понравившейся спортивной команде, ходить на вечеринки и отлично проводить время.

Грегас пробормотал что-то в ответ, но вряд ли поверил, будто вскоре окунется в веселую жизнь. Честно говоря, я и сама довольно сильно в этом сомневалась. Жизненно необходимо завести друзей в первые несколько недель жизни на подростковом уровне, а Грегас не очень любил общаться.

— Когда переедешь сюда, — добавила я, — проводи как можно больше времени в общей комнате в твоем коридоре. Все будут такими же новичками, как и ты, желающими с кем-нибудь подружиться. Помни, что ужасно грубо спрашивать, с какого они уровня, или упоминать, откуда твои родители. Семейные связи теряют значение, как только оказываешься на подростковом, потому что все подростки живут на одном уровне и равны.

Грегас снова что-то буркнул, и я сдалась. Я сделала все, что могла. Рассказала ему, что и как надо делать, и предостерегла от единственной грубой ошибки, которую он не должен совершать в компании. Акцентировать внимание на участии в различных видах деятельности не было нужды. В школе Грегасу на многих уроках твердили о том, сколь важно посвятить время на подростковом уровне подготовке к лотерее.

В любом случае мне не хотелось разговаривать о дополнительных занятиях. Я исправно посещала все, что предлагал местный общественный центр, но так и не смогла обнаружить хоть какой-то особый дар к рисованию, дизайну костюмов или к сотне других вещей. Преподаватели утверждали, что это вовсе не предвещает ничего плохого для моего будущего, поскольку занятия в основном сосредоточены на развитии творческих талантов. Лотерея проверит все мои врожденные способности и отыщет среди десятков тысяч возможных профессий в улье ту единственную, которая станет идеальной для меня, так что мои шансы попасть на высокий уровень по-прежнему были велики.

Будь мне четырнадцать или пятнадцать, я бы приняла эти обнадеживающие слова за правду. Теперь же, направляясь на лотерею, я находила их гораздо менее убедительными.

— Мне далеко добираться, — сказала я, — так что лучше пойду.

Родители кивнули и хором пожелали:

— Подъема тебе!

— Спасибо.

Я завершила разговор и окинула напоследок ностальгическим взглядом комнату, в которой прожила последние пять лет. Как только лотерея закончится, я вернусь и заберу вещи из шкафчика, но к тому времени подсобные рабочие уже начнут делать здесь капитальный ремонт.

Я представила, как они закрашивают каждую знакомую потертость и царапину на стенах, устраняя все до одного следы моего пребывания и подготавливая комнату для другой девушки или парня. Следующим, кто сюда въедет, может даже оказаться Грегас. Подростков всегда распределяют по комнатам в родной зоне, чтобы можно было получить поддержку родителей, всего лишь прокатившись на лифте.

Подхватив сумку, я вышла из комнаты. За спиной в последний раз закрылась дверь, и я поспешила по коридору. На первом перекрестке он пересекся с более широким коридором с медленным траволатором. Я шагнула на движущуюся ленту и проехала на ней до ближайшей крупной развязки.

Там достала из кармана сложенный инфовизор, постучала, заставляя его развернуться, и проверила присланные инструкции. Лотерейное тестирование проводилось в общественных центрах пятидесятого подросткового уровня, но всех всегда распределяли в центры как можно дальше от родного района, чтобы их не оценивал какой-нибудь друг семьи. Мне предстояло путешествие из родного района 510/6120 в Синей зоне в общественный центр в районе 110/3900 в Желтой зоне. Я глянула на указатели над головой и шагнула на медленно ползущую на север ленту, потом прошла через среднескоростную и встала на экспресс.

Очутившись на экспресс-ленте, я опустила сумку на ленту и села сверху. Все мои старые друзья тоже поедут на траволаторах, совершая такие же длинные путешествия в разные общественные центры.

Это походило на грустный отголосок вчерашней дикой поездки. Все праздничные украшения уже сняли, оставив лишь обычные, оживляющие коридоры любительские картины на стенах подросткового уровня. Праздничные костюмы тоже сменились стандартными подростковыми нарядами, в основном, леггинсами и туниками, украшенными эмблемами любимых певцов или спортивных команд, хотя на некоторых девушках были модные топы и юбки, которые так обожала Шанна.

Восемнадцатилетние усеяли экспресс-ленту, усевшись, как и я, на сумки, в то время как ребята помладше стояли под стенами коридора и смотрели, как мы проезжаем мимо. В предыдущие годы я сама выступала наблюдателем, с интересом гадая, какие мысли бродят в головах путешественников. Теперь пришла моя очередь, и в голове царила хаотичная унылая мешанина. Я мечтала, чтобы поездка закончилась, но не хотела добраться в пункт назначения.

— Внимание, приближается зональная перемычка! — громыхнул голос из динамиков над головой, и красные указатели замигали, отсчитывая цифры.

На любом другом уровне люди переместились бы с экспресса на более медленные линии или даже совсем бы сошли с траволатора, чтобы миновать границу между двумя зонами пешком.

Но это был подростковый уровень, так что мы просто встали и подняли сумки. Перемычка приблизилась, ее бирюзово-синие полосатые двери как всегда были широко распахнуты. Парень передо мной швырнул сумку через узкую брешь между концом траволатора Синей зоны и началом Бирюзовой, а затем перепрыгнул сам. Спустя мгновение пришла моя очередь. Я собралась, метнула сумку вперед и прыгнула.

Благодаря решетке безопасности между двумя лентами упасть в брешь невозможно, но скорость двух экспрессов всегда отличается на доли секунды. Я пошатнулась при приземлении, на секунду закачалась, но умудрилась устоять на ногах.

— Восемь! — прокричал хор голосов слева от меня.

Всегда находились какие-нибудь самозваные судьи, выставлявшие баллы за качество прыжка. Я даже не посмотрела в их сторону, просто поставила сумку ровнее и снова на нее села.

Теперь на наблюдающих за нами подростках были одежды, украшенные бирюзовыми эмблемами спортивных команд Бирюзовой зоны. Я пересекла еще несколько перемычек, переместившись из Бирюзовой зоны в Зеленую и из Зеленой — в Желтую, а потом перешла на ленту в западном направлении.

Добравшись наконец до общественного центра в 110/3900, я дважды и трижды перепроверила, что нашла нужный номер в нужном месте, затем выудила карту оценивания из кармана и сунула ее в порт возле двери.

— Добро пожаловать, Эмбер, ваша регистрация для лотерейного оценивания завершена, — сообщил голос, после чего карта выскочила обратно, и дверь отворилась.

Внутри все выглядело точно так же, как в общественном центре в моем родном районе. Все стулья выставили в главном зале. Некоторые подростки уже сидели, и у ног каждого стояла большая сумка. Огромный дисплей во всю стену в передней части зала пестрел инструкциями. Я выбрала стул как можно дальше от других и принялась читать.

«Лотерея приветствует кандидатов две тысячи пятьсот тридцать второго. Вам следует ожидать в этом зале между тестами, но советуем воздержаться от общения с другими кандидатами. Не беспокойтесь, если ваши тесты будут идти не в той последовательности, что у других. Каждый кандидат следует индивидуализированному порядку, в котором результаты каждого теста определяют, какие задания последуют далее. Иногда возможны задержки, прежде чем персонал и оборудование окажутся доступными для ключевого теста».

Ожил баннер сверху на главном экране:

— Рикардо, пройдите, пожалуйста, в комнату семнадцать.

Долговязый паренек встал, посмотрел на карту центра на стене сбоку и поспешил по коридору. Я вернулась к чтению общих инструкций.

«Не волнуйтесь, если покажется, что вы продемонстрировали плохой результат в любом конкретном тесте. Ваши слабости не существенны. Вас распределят в профессию, соответствующую вашим сильным сторонам, с приоритетом в пользу профессий, которые сложнее заполнить и которые более насущны для улья».

На этом инструкции заканчивались. Теперь я сосредоточила внимание на баннере, нервничая все сильнее по мере того, как шли минуты, а мое имя все не появлялось. В инструкциях говорилось, что могут быть задержки, но…

На баннере возникло мое имя!

— Эмбер, пройдите, пожалуйста, в комнату двадцать три.

Я поднялась, сверилась с картой и отправилась в комнату двадцать три. В кабинете, похожем на стандартный медицинский пункт, меня ждала улыбающаяся блондинка. Она попросила закатать рукав и поднесла к моей руке металлический прибор.

— Я беру кровь и образец ткани. Ты почувствуешь холод, но больно не будет.

Кровь и образцы ткани у меня брали на каждом ежегодном медицинском осмотре. Следующий этап тоже оказался таким же, как на медосмотре. Женщина запустила сканирующую сетку, и я стояла внутри поля, пока аппарат жужжал.

— В твоей медицинской карте указано, что в возрасте трех лет у тебя проявилась аллергическая реакция на лекарственные препараты, наносимые на лицо, а в шестнадцать лет еще одна — на контрацептив, имплантированный в руку.

Я нахмурилась. Может ли история аллергий повредить моим шансам в лотерее?

— У меня не было никаких проблем, с тех пор как контрацептив заменили, — поспешно сказала я.

— Время от времени у тебя также возникают головные боли. Еще какие-то проблемы со здоровьем, Эмбер?

— Нет.

Женщина выключила сканер.

— Пока все, Эмбер.

Я вернулась в зал и уселась рядом со своей сумкой. Прошла четверть часа, прежде чем мое имя снова появилось на баннере, направившем меня в комнату девять. В центре лицом к стене, покрытой беспорядочно движущимися яркими пучками разных цветов, стоял стул. Молодая женщина изучала маленький технический дисплей в углу комнаты. Она выглядела всего на пару лет старше меня. Не так давно ее саму оценивали, чтобы определить ее будущую карьеру, а теперь она оценивала меня.

— Садись, пожалуйста, Эмбер. — Она указала на стул.

Я села, и она одарила меня той же вежливой подбадривающей улыбкой, что и предыдущая женщина. Неужели медицинскому и оценивающему персоналу во время импринтинга внедряют также учтивые профессиональные выражения лица?

— Я снимаю начальные показатели активности головного мозга.

Она подошла ко мне, прикрепила к вискам металлические датчики и вернулась к монитору.

Я украдкой бросила взгляд на экран. Там прыгали вверх-вниз маленькие огоньки. Мне это ни о чем не говорило, но лаборантку это, похоже, радовало.

— Судя по записям, ты следовала рекомендациям попробовать хотя бы по разу все ознакомительные занятия, пока жила на подростковом уровне.

— Так и есть.

— Сейчас мне нужно, чтобы ты смотрела на цвета на стене.

Я уселась поудобнее и принялась следить за плавающими цветами. Нервы шалили, но в этих рисунках было что-то успокаивающее. Цвета медленно слились, приняв форму человека, рисующего фрески на стенах коридора.

— Тебе понравилось разрисовывать стены, Эмбер? — спросила женщина.

— Очень. — Я немного поколебалась. — Правда, художник из меня никакой.

— Для этого теста мне нужно лишь знать, нравилось ли тебе занятие или нет.

Цвета в изображении разделились и слились по-другому, показав мужчину, который вглядывался в вершину станка.

— Тебе понравилось вышивание? — поинтересовалась женщина.

Скрупулезно медленное и обстоятельное прокладывание стежков меня раздражало.

— Нет.

— А как насчет работы с глиной?

Мне не нравились ни слабый запах влажной глины, ни то, что я ощущала, когда к ней прикасалась.

— Нет.

— Пение?

Я улыбнулась:

— Да.

Женщина застучала по кнопкам на панели управления.

— Сейчас я откалибровываю твои ответы, так что можешь просто смотреть на изображения, ничего не говоря.

Я осталась в недоумении, но покорно наблюдала, как яркие цвета менялись и сливались, перемещаясь между последовательностями изображений. Они менялись все быстрее и быстрее, цвета двигались, смешивались, разделялись…

— Эмбер, очнись, — позвал ласковый женский голос.

Я подскочила, сгорая от стыда и ужаса. Заснула во время лотерейного теста!

— Извините. Я плохо спала прошлой ночью. Мы можем повторить тест?

— Ты отлично справилась, Эмбер. Тест и должен был произвести подобный эффект. Можешь идти.

Я замялась, теперь уже неуверенная, действительно ли заснула. А вернувшись в зал, обнаружила, что он почти опустел. Экран на стене оповещал о перерыве и предлагал выпить чего-нибудь освежающего и перекусить в боковой комнате.

Я заглянула в какие-то открытые двойные двери, подхватила поднос и встала в конец очереди. В нашем распоряжении оказался потрясающий ассортимент роскошной еды. Вчера я почти не ела и сегодня осилила лишь половину обычного завтрака, так что теперь умирала с голода. Я с нетерпением дождалась, пока не окажусь в начале очереди, наложила на тарелку по ложке каждого из двадцати разных блюд, добавила рогалик и стакан любимого дынного сока и нашла место за столом, чтобы поесть.

Свободных мест было полно, поскольку половина моих товарищей по несчастью ограничилась лишь напитками и вернулась обратно в главный зал. Сидевшие за моим столом подчинялись правилам лотереи и ели молча, тщательно игнорируя друг друга, но девушка за нами еле слышно разговаривала сама с собой. Это явно была ее личная реакция на стресс, но она заставила меня ощутить неловкость.

Я почти закончила есть, когда сидевшего рядом парня накрыло собственной индивидуальной реакцией на стресс и вывернуло на стол. Я оставила все, что лежало на тарелке, и, чувствуя подташнивание, вернулась в зал.

На стене снова показывали стандартные инструкции. Через несколько минут в заголовке появилось мое имя, и меня отправили на очередной тест: надо было втыкать булавки в крошечные дырочки — явная проверка сноровки. Следующий тест напоминал бег по прямой на скорость, а потом пришлось долго ждать, прежде чем меня отправили в комнату одиннадцать. Там меня поприветствовал молодой рыжеволосый человек, профессиональная улыбка которого постоянно превращалась в обычную широкую усмешку.

— Привет, Эмбер. — Он вручил мне очень большой инфовизор. — Тебе надо попытаться решить кое-какие задачи. Не переживай, если некоторые не будут иметь для тебя смысла. Я сам не уверен, о чем говорится в половине из них.

Я взяла инфовизор и села на предложенный стул. Увидела пример задачи, и решение возникло на стене напротив. Первая настоящая головоломка появилась следом, и я выбрала в инфовизоре ответ, который сочла верным. Весельчак уселся на свой стул у специализированного монитора и, кажется, задремал от скуки.

Первые задачки были ободряюще простыми. Небольшие схемы, из которых полагалось выбрать одну, отличающуюся от других. После паузы я получила новую партию, где нужно было отыскать следующую цветную схему в последовательности. После этого пошли задачки посложнее. Некоторые я понимала, так что была уверена, что выбираю правильные ответы. К другим даже инструкции, казалось, не имели никакого смысла, и я просто выбирала ответы наобум.

В конце концов стена опустела. Весельчак зевнул, забрал инфовизор и подсоединил его к своему монитору.

— Спасибо, Эмбер, ты можешь…

Его прервали тихий звон и замелькавшие на экране огоньки. Парень обернулся и уставился на них.

— Пожалуйста, Эмбер, подожди здесь минутку.

Он вышел из комнаты, а я повернулась на стуле и вперилась взглядом в закрывшуюся за ним дверь. Что-то случилось, но я не понимала, что именно. Я оглянулась на монитор у пустого стула, но там отражался лишь беспорядочный набор букв.

После долгих минут тревожного ожидания в комнату зашел мужчина постарше.

— Здравствуй, Эмбер. У нас здесь нет оборудования для следующего рекомендованного тебе теста, так что мы отправим тебя в другой центр.

Он вручил мне новую карточку оценивания, и я тупо на нее уставилась.

— Не волнуйся, — добавил мужчина. — Это совершенно нормально. Невозможно оборудовать все центры для всех тестов, так что иногда людей переводят.

Спрашивать, что случилось в последнем тесте, не имело смысла. Правила лотереи гласили, что кандидатам никогда нельзя рассказывать о причинах тестов или их результатах. В конце оценивания мне просто сообщат назначенную профессию и отправят на импринтинг соответствующей информации.

Я признавала, что для подобных правил есть важные причины. К примеру, каково жить, сознавая, что, окажись результат теста немного лучше, и ты попал бы на двадцать уровней выше? И все же мне хотелось понять, что происходит.

Развернувшись, я направилась к двери и вернулась в общий зал. Пока я забирала сумку и шла к выходу, на меня все глазели. В этом центре были сотни восемнадцатилетних, и только я одна уходила. Это должно было означать либо что-то очень хорошее, либо что-то очень плохое, но я не знала, что именно.

Глава 3

Как только двери центра остались за спиной, мне малодушно захотелось убежать в квартиру родителей и спрятаться в своей бывшей спальне. Иногда новички, приехавшие на подростковый уровень, сбегали, возвращаясь к знакомому комфорту родного дома и родительской любви, а консультанты убеждали их, покрасневших от смущения, вернуться, чтобы столкнуться с тяжелым испытанием взросления и преображения в самостоятельного человека. Сбегавшие с подросткового уровня выглядели смешно. Я буду выглядеть еще смешнее, если попытаюсь сбежать от лотереи.

Глубоко вздохнув, я отправилась в новый общественный центр. Еще одна долгая поездка, само собой, практически идентичная предыдущей. Я вставила новую карточку оценивания в порт у двери, чтобы получить разрешение на вход.

— Добро пожаловать, Эмбер, регистрация вашего перевода для лотерейного оценивания завершена.

Я заметила, что сообщение изменилось, и немного успокоилась. Мне никогда не доводилось слышать о тех, кого переводили во время лотереи, но система несомненно была на это запрограммирована. Я зашла внутрь и обнаружила безлюдный зал с экраном, заполненным именами и указаниями комнат. Должно быть, все уже ушли на ночь, так что я нашла свое имя в списке, записала, где мне следовало остановиться, развернулась и покинула центр.

Назначенная мне комната находилась всего в нескольких коридорах. Я пришла туда, по-прежнему зацикленная на причинах этого перевода. Если в старом центре действительно не оказалось нужного оборудования, значит, меня ждал необычный тест для редкой профессии.

Происходило ли со мной нечто удивительно хорошее, или же надвигалась катастрофа? Меня тестировали для важной высокоуровневой профессии, которая подарит мне блестящее будущее, или для какой-то отвратительной работы глубоко в недрах улья? Воодушевление и уныние сменяли друг друга, но уныние победило. Даже если меня тестировали для чего-то высокоуровневого, я, наверное, провалю проверку и отправлюсь обратно в первоначальный центр оценки.

Я приблизилась к двери с нужным номером и, изнывая от неопределенности, втащила сумку в неприветливую пустую комнату. Установила дисплей на стене на показ одной из стандартных картин, и там выросли трехмерные ярко-голубые васильки. Цветы принесли ощущение дома, но я все равно скучала по старому знакомому хаосу вещей вокруг меня.

Аппетит пропал, так что я не стала заморачиваться с едой на крошечной кухне, а просто разделась и пошла в душ. Одеваться после этого казалось напрасной тратой сил, поэтому я активировала спальное пространство и приглушила свет. Укутавшись, я лежала в темноте, тепле и уюте и наблюдала за сияющими на стене васильками.

Миллион других восемнадцатилетних, вероятно, так же лежали в пустых комнатах вроде этой, пытаясь расслабиться после напряженного первого дня лотереи. На секунду я задумалась, кто сейчас в моей старой комнате, а потом начала представлять давних друзей. Неодобрительно нахмурившуюся из-за чего-то Марго. Витающую в облаках Линнетт. Напряженно изучающую свое отражение в зеркале Шанну. Форжа…

При мысли о Форже я поморщилась. Я зациклилась на этом парне с первой встречи на подростковом уровне. Он не обращал на меня внимания и смотрел только на Шанну, считая меня всего лишь одной из группы, девчонкой, что повсюду таскалась за ними следом, но одержимость им управляла моей жизнью целых пять лет. Только из-за этого я стала лучшей подругой Шанны. Занялась плаванием. Проводила бесконечные нудные часы на пляже пятидесятого уровня, болея за Форжа в подростковых межзонных соревнованиях по серфингу.

Тайное безответное увлечение кем-то вроде красивого безрассудного Форжа было бы неловким, но совершенно нормальным. Однако это не походило на обычное увлечение. Я не жаждала его поцелуев и не хотела стать его девушкой вместо Шанны. Мне просто нужно было видеть лицо Форжа и знать, что он доволен и счастлив.

А еще был тот сон. Странный повторяющийся сон, что преследовал меня все время на подростковом уровне. Все в нем вертелось вокруг Форжа, но совсем не такой сон ожидаешь увидеть о парне, по которому сохнешь. Он вообще не имел никакого смысла.

Необычная реакция на Форжа беспокоила меня достаточно, чтобы время от времени задумываться о переводе в комнату в другом коридоре, но я не хотела оказаться нежеланным новичком среди уже сложившейся группы друзей.

Что ж, теперь мое время с Форжем закончилось. Лотерея положила этому конец, как и всем подростковым отношениям. Как только получу результат и пройду импринтинг, я отправлюсь на взрослый уровень, все мои дни займет работа, и вокруг появится масса новых людей, которые заставят позабыть о Форже. Как все всегда повторяли, лотерея — это одновременно конец и начало.

Я закрыла глаза и расслабилась. Как только я задремала, начался повторяющийся сон о Форже. Мы шли вдвоем, рука об руку, по странному парку с невероятно высокими деревьями. Было жарко, слишком жарко, и солнца на потолке ослепляли своим светом. Я ничего не соображала от ужаса и отчаянно искала выход.

— Хорошая девочка, Эмбер, — сказал Форж. — Ты хорошая девочка, Эмбер.

Едва он произнес эти слова, я позабыла о страхе. Ведь Форж мною доволен, а на свете нет ничего важнее, чем угождать ему.

Проснулась я аж через десять часов и чувствовала себя замечательно. В этом плюс снов о Форже. Я всегда просыпалась в блаженном умиротворении, продолжая слышать эхо его слов в подсознании. Самое странное, что он никогда не говорил мне ничего такого наяву, а его голос во сне звучал гораздо ниже, чем обычно.

Теперь я была настроена куда решительнее и оптимистичнее, даже насчет лотереи. Если смена центра оценки означает возможность получить нечто особенное, то я изо всех сил постараюсь за нее ухватиться. А если этого будет недостаточно, тогда просто смирюсь, так же, как большинство подростков до меня мирились с тем, что они не особенные и не попали на высокий уровень. На каком бы уровне я в итоге ни оказалась, моя жизнь станет лучше. Я получу приличную квартиру вместо подростковой комнаты, достойный заработок вместо мизерной стипендии для подростков и настоящую цель в жизни.

Я выбрала и надела свежую одежду, жадно съела завтрак и оставила вещи разбросанными по комнате. Мне никогда не удавалось поддерживать порядок в старой комнате, а заботиться об этой, предоставленной мне лишь на время лотереи, не хватало стимула.

Вернувшись в центр, я села и уставилась на экран на стене, ожидая, пока высветится мое имя, и нервничая по поводу волшебного теста, успех или неудача в котором могут определить мое будущее. Пять минут, десять, и вот мое имя появилось. Комната номер четыре.

Я поспешила туда и обнаружила пожилого темнокожего мужчину с залысинами.

— Мы тестируем скорость твоей реакции, — сказал он. — Садись за стол напротив меня.

Я заняла свое место. Из-за перегородки между нами я не видела руки тестирующего. Передо мной находился ряд тускло светящихся лампочек разных цветов.

— У каждого из нас одинаковые ряды цветных лампочек, — пояснил мужчина. — Я касаюсь одной, и такая же загорается с твоей стороны. Тебе надо нажать на нее как можно быстрее.

Я нахмурилась. Абсолютное счастье после сна о Форже уже улетучивалось. Я совсем не понимала этого теста. Для каких профессий нужна особая скорость реакции? Я отбросила эту мысль, как только начался тест. Стоящая за ним причина не важна. Нужно сконцентрироваться на максимально быстром прикосновении к вспыхивающим лампочкам.

По выражению лица мужчины было невозможно понять, справилась я или облажалась, но после теста он не отослал меня обратно в предыдущий центр оценки. Это хорошо. Наверное.

Опять пришлось ждать в зале, затем в очередной комнате мне нацепили электрический нарукавник и велели наблюдать за последовательностями картинок. Люди работали, ходили по магазинам, разговаривали, спорили, а в одном случае даже дрались. Люди со всех уровней. Некоторые в нарядной одежде, некоторые — в рабочей. Высокие и низкорослые. Пожилые и молодые.

Когда картинки наконец закончились, я ожидала каких-то вопросов, но меня ни о чем не спросили. Я вернулась в зал, где сидели остальные восемнадцатилетние, каждый в собственном изолированном пузыре тревоги, но не успела присесть, как меня позвали на очень простой фитнесс-тест: пришлось руками и ногами толкать сопротивляющиеся упругие брусья.

В обычной физической усталости было что-то успокаивающее, так что в перерыве я смогла проглотить обед, хотя и забрала тарелку с собой в зал, чтобы не рисковать, если рядом еще кого-нибудь стошнит. Через два стула от меня сидела еще одна девушка, но она не ела и не пила, лишь неотрывно смотрела на голопортрет светловолосого парня.

Бросив в ее сторону всего один взгляд, я тут же вновь уставилась в тарелку. Даже осмелься я нарушить лотерейное правило о молчании, то не смогла бы подобрать слова, чтобы ей помочь. Парень на фотографии явно ее бойфренд. Они попрощались перед лотереей, как и все подростковые пары, но она не оставляла надежды на воссоединение. Мне было ее жаль. Если они выйдут из лотереи на один и тот же уровень, то, возможно, все получится, но каковы шансы подобного исхода?

Я понадеялась, что она не рассчитывает, будто любовь восторжествует над разницей положений. Да, теоретически такая вероятность существовала, если пару разделяло лишь несколько уровней, и забравшийся повыше был готов спуститься вниз, но насколько часто это случалось за пределами романтических историй в книгарне? В действительности партнер с более высоким статусом никогда этого не предлагал или же тот, кто оказывался ниже, был слишком горд, чтобы принять подобную жертву.

Девушке следовало проявить здравый смысл и смириться с тем, что подростковые отношения всегда заканчиваются на лотерее. Но сказать гораздо проще, чем сделать, уж я-то знала. Я пять лет пыталась, хоть и безуспешно, проявлять здравый смысл в отношении Форжа.

Оживший экран на стене прервал поток моих размышлений, обозначив мой новый тест. Я оставила недоеденный остывший обед и отправилась на очередной обескураживающий сеанс рассматривания случайных на вид картинок. На сей раз помимо прочего играла музыка, в которой проскальзывали странные нотки, неприятно бьющие по нервам. Далее последовал специфический слуховой тест, где я сидела в абсолютной темноте, пытаясь расслышать еле различимые звуки и определить их направление.

Во второй половине дня состоялось еще несколько малопонятных проверок. Вернувшись в комнату, я весь вечер тщетно гадала, какую способность у меня оценивают. По-прежнему ли я следую особому маршруту тестирования или уже его провалила?

Мне приснился слуховой тест. Я стояла одна в темноте в окружении странных звуков. Сон превратился в кошмар, в котором я вслепую на ощупь искала путь сквозь лабиринт коридоров, пытаясь обнаружить источник звуков. Ведь если я его не найду, случится нечто ужасное.

Утром я решила, что хватит угадывать мотивы тех, кто проводит тесты, и погрузилась в странную неопределенную жизнь лотереи. Проверка за проверкой. Перерыв на обед. И снова тесты. Я понятия не имела, что происходит и насколько хорошо у меня получается.

К вечеру ряды стульев в зале мало-помалу заполнились нервничающими подростками. Никто не произносил ни слова, но я знала, что у каждого в голове бьется одна и та же мысль. Третий день. Сейчас некоторым объявят результаты, хорошие или плохие.

Я подозревала, что меня не назовут. Я потеряла время при переводе, так что узнаю результаты самое раннее завтра. Возможно. Почти наверняка. Хотя полной уверенности нет…

На стене появился новый экран. Дюжину участников попросили пройти в различные комнаты. Моего имени в списке не было.

Остальным велели уходить и возвращаться завтра. Со всех сторон послышались тихие выдохи. Я посмотрела, как избранные поспешно вышли из зала, и покинула центр оценки со смешанными чувствами облегчения и разочарования.

Добравшись до своей временной комнаты, я посмотрела на часы и засомневалась. Нет, еще слишком рано. Прежде чем опубликовать новые профессии, кандидатам еще должны сообщить результаты и провести импринтинг. Восемь часов. Нужно подождать до восьми.

Так что я поужинала, глядя новости улья, а потом соревнования по плаванию между Синей и Желтой зонами, хоть и не могла сосредоточиться. Как только стукнуло восемь, я через инфовизор получила доступ к спискам лотереи и начала по очереди вводить каждый из двадцати одного идентификационного кода, которые знала как свой собственный.

Еще недоступны.

Еще недоступны.

Еще недоступны.

Линнетт 2514-1003-947. Эксперт по уходу за животными. Сорок первый уровень.

О да, ей это понравится. Линнетт обожала все виды всех живых существ. Хорошие новости. Я была за нее рада. По какой-то загадочной причине я заплакала.

Еще недоступны. Еще недоступны.

Одни и те же слова появлялись снова и снова. Напоследок я оставила два самых важных идентификационных кода.

Шанна 2514-0118-223. Еще недоступны.

Форж 2514-0253-884. Здоровье и Безопасность, правоохранительные органы. Двадцатый уровень. АРУ77139.

Слова заплясали у меня перед глазами. Они не имели никакого смысла. Форж был бунтарем, постоянно нарушал правила. Безопасники десятки раз ругали меня за езду на перилах, но Форж заходил гораздо дальше этого несущественного акта подросткового неповиновения. Помню, его поймали в вентиляционной системе и заставили несколько недель носить детский отслеживающий браслет, ранив юношескую гордость Форжа тем, что обращались с ним, как с ребенком.

Теперь он сам стал безопасником. Я повернулась и легла на спину, рассмеявшись при мысли о бунтаре Форже в синей форме и представив, как он сурово читает подросткам нотацию об опасности езды на перилах.

Где-то на подростковом уровне Шанна, возможно, просматривала результаты, как и я. Интересно, о чем она сейчас думает? Она всегда пренебрежительно отзывалась о безопасниках как о нудных блюстителях нравов, которые вечно портят все веселье.

Двадцатый уровень возле имени Форжа ничего не значил. Все, кто был приписан к правоохранительным органам, неважно, верхних или нижних уровней, жили на двадцатом уровне, который представлял собой смесь разнообразных помещений — от незатейливых до роскошных. Если я правильно понимала, код «АРУ77139» указывал на истинный уровень Форжа и важность его должности, но лучше было ничего не знать.

Форж оказался по другую сторону великой границы между безопасниками и гражданами. Я могла представлять его как безымянную фигуру в синем, это поможет его забыть.

В конце концов я скатилась со спального места, чтобы поесть и раздеться на ночь. Завтра будет четвертый день лотереи, и оценка закончится для всех, кроме горстки людей. К концу дня я должна узнать будущие профессию и уровень. Я достигла той точки, когда могла с благодарностью принять все, что лотерея определит для меня, кроме девяносто девятого технического уровня сточных вод.

Я легла спать, ожидая увидеть обычный сон о Форже, но вместо этого мне приснились цветы, бесконечные полки с цветами в огромной зоне гидропоники. Пчелы сновали между ними и ульями в конце рядов.

Я отлично знала этих пчел. В золотую и голубую полоску, они деловито летали по паркам точно так же, как по гидропонике. В детстве меня очаровывали как они сами, так и то, что они жили в своих собственных маленьких ульях, прямо как мы, люди, жили в ульях побольше. Я протягивала палец и осторожно гладила крошечные пушистые тельца. Родители наблюдали за мной и улыбались. Они работали в генной инженерии и рассказывали мне, как пчел вывели из их диких предков — теперь беззлобных, трудолюбивых и без жал.

Во сне я сама была одной из таких пчел. Я собирала пыльцу и относила ее домой, в улей, проползая по туннелям и слушая успокаивающий гул моих товарок вокруг.

На следующее утро я проснулась странно дезориентированной, и тревога не унималась, пока я завтракала, шла в центр оценки и еще несколько часов проходила сбивающие с толку тесты. К полудню ужасно разболелась голова, словно из моего черепа наружу пробивался молот. Я винила во всем световые табло на утренних тестах.

Я пыталась игнорировать головную боль, борясь с ней, пока на следующем сеансе вновь не увидела световые табло. Пульсация в голове достигла крещендо. Я застонала от боли и спрятала голову в ладонях.

— Что случилось, Эмбер? — спросила элегантная женщина лет тридцати, которая проводила несколько самых последних проверок.

— Извините. У меня жутко болит голова, — ответила я.

— Я доктор. Я вколю тебе лекарство, которое снимет боль, а потом ты сможешь прилечь и немного отдохнуть.

Я протянула руку, и женщина сделала укол пневмопистолетом. Мне все еще было ужасно плохо, но я бы не вынесла, если бы тесты затянулись на пятый день.

— Мне не нужен отдых.

— Сейчас ты не в состоянии продолжать. — Она подарила мне стандартную ободряющую улыбку и произнесла слова, которые все они неустанно повторяли: — Не волнуйся.

Ее лицо начало колебаться и расплываться перед моими глазами, и все вокруг почернело.

Глава 4

Открыв глаза, первым делом я заметила потолок: он изгибался вниз и в стены перетекал как-то странно, никогда такого раньше не видела. Секунду я озадаченно его изучала, а потом вспомнила, что мне стало плохо во время теста.

Я в панике подскочила, поняла, что лежала на какой-то кушетке, и огляделась. Я находилась в длинном узком помещении с множеством кресел, сгруппированных попарно с одной стороны. Напротив стояла моя кушетка. На стенах тут и там крепились чудны֜е металлические пластинки, и место в целом вызывало странные ощущения. Я и сама чувствовала себя странно.

Доктор с последнего теста сидела в одном из кресел. Она увидела, что я зашевелилась, и повернулась.

— Как себя чувствуешь, Эмбер? Головная боль прошла?

— Да. Голова…

Я запнулась. Чуть не сказала, что голова теперь в полном порядке, но что-то необычное все еще не давало покоя. Я нахмурилась, пытаясь определить, что именно.

— Тут очень тихо. — Прозвучало по-дурацки, так что я поспешила добавить: — Простите, что потеряла сознание, но сейчас мне уже лучше, можем вернуться к тесту.

— Ты не теряла сознание, Эмбер. Я вколола тебе снотворное. Ты проспала двадцать семь часов.

— Что?! — выкрикнула я помимо воли. Орать на оценивающий персонал было глупо, так что я вновь торопливо извинилась: — Простите. Я очень удивилась. Могу я теперь продолжить тестирование?

Женщина наполнила из диспенсера два стакана и протянул один из них мне.

— Меня зовут Меган.

Я взяла стакан и отхлебнула. Мой любимый дынный сок. В горле пересохло, так что я жадно допила все до дна.

Меган забрала пустой стакан, налила еще и снова протянула мне.

— Ты больше не в центре, Эмбер.

Я опять оглядела странную комнату:

— Я в больнице?

— Ты на борту самолета. Это воздушное транспортное судно, которое…

Я знала, что такое самолет. Их использовали для путешествий к энергоснабжающим станциям снаружи или еще дальше, к другим ульям. Я уронила стакан, и он покатился по полу, расплескав весь сок. Но мне было все равно.

— Я вне улья?

Все знали об опасностях Внешнего мира. Если посмотреть на Прасолнце, оно может ослепить.

— Мы больше не в нашем улье, но мы и не снаружи. — Меган села напротив меня. — Мы летели, пока ты спала. Теперь это судно в улье Футура.

Я зажмурилась, прикрыла глаза руками и мгновение прислушивалась к собственному дыханию, прежде чем опять взглянула на Меган.

— Футура — потомок нашего улья, основанный в период экспансии, но она просуществовала совсем недолго. Население планеты сократилось. Большинство ульев-потомков снова поглотили родительские ульи, и теперь осталось всего сто семь городов-ульев. — Я цитировала знакомые факты, выученные в школе, пытаясь отгородиться от собственного страха и разобраться в происходящем. — Мы не можем быть в Футуре.

— Футуру не окончательно забросили. Если население нашего улья вырастет, она может снова нам понадобиться, так что тут все еще проводят базовое техническое обслуживание.

Я уставилась на Меган, явно проигрывая битве с ужасом:

— Но зачем я здесь? Мне нужно пройти лотерею.

— Попытайся сохранять спокойствие, Эмбер, — попросила Меган. — Твоя оценка закончена. Она завершилась на второй день.

Никто никогда не заканчивал оценку на второй день, а я проходила тесты уже четыре дня.

— Это еще один дурацкий кошмар, так ведь?

Меган проигнорировала мой вопрос:

— В первый день ты показала интересный результат на специальном тесте, включавшем вопросы без правильных ответов. Когда подходила очередь таких вопросов, тестирующий по инструкции должен был сосредоточиться на одном из возможных ответов. Ты почти всегда выбирала тот самый ответ, Эмбер.

О чем это она? Я помнила тот тест, но… В голове всплыл образ жутко скучающего на вид тестирующего. Казалось, он почти засыпал.

— Оценку проходило больше миллиона восемнадцатилетних, — продолжала Меган. — Тысячи кандидатов показали примечательно высокие результаты на том особом тесте. Всех вас перенаправили в другие центры оценки, чтобы усилить давление. Помнишь тест на скорость реакции, который шел следующим?

Я кивнула, по-прежнему сбитая с толку.

— Ты выбирала свой цвет слишком быстро для человеческих рефлексов, Эмбер. В семи случаях ты выбрала правильную лампочку даже прежде, чем она успела зажечься. Ты читала мысли человека напротив, предугадывая, какого цвета он собирается коснуться.

Я замотала головой. Этого не могло со мной случиться. Я не могла читать мысли. Все знали, что телепаты должны носить маски, потому что они не совсем люди, а я совершенно обычная девушка. Лотерея совершила ужасную ошибку.

Меган отвернулась.

— Тогда мы и узнали, что нашли истинного телепата. Я пригласила в центр оценки команду специалистов, чтобы взять на себя весь процесс твоего тестирования. Ты с рождения защищалась от сотен миллионов разумов вокруг, блокируя свои телепатические возможности. Большинство тестов были направлены на снятие твоих ментальных барьеров, чтобы вытащить способности на поверхность. Когда у тебя разболелась голова, мы поняли, что теперь ты слышишь мысли окружающих, и наступило время забирать тебя из улья.

— Нет! — рявкнула я, не желая признавать услышанное. — Вы совершили ошибку.

Меган продолжила, будто я не сказала ни слова:

— Мы привезли тебя в Футуру, чтобы научить контролировать и фильтровать телепатическое поступление данных и уберечь от большого количества разумов. Наш пилот уже отбыл на другом самолете, так что теперь здесь только ты и я. Вдвоем до тех пор, пока ты не закончишь первый этап обучения.

— Это ошибка, — повторила я. — Я не телепат.

Меган снова повернулась ко мне, но ее губы не шевелились.

— Я перестала говорить две минуты назад, Эмбер. Ты извлекала непроизнесенные слова прямиком из моего мозга.

Еще мгновение мне хотелось все отрицать, а потом меня накрыла паника. Я телепат. Носач. Я проведу свои дни в серой маске, бродя во враждебно настроенной толпе под охраной бдительных безопасников.

— Я не могу. Не могу быть такой. Не могу быть носачом. На меня все будут кричать. Дважды один — два. Дважды два — четыре. Дважды три — шесть. Дважды четыре…

— Эмбер! — На этот раз Меган повысила голос, прервав мой истерический речитатив. — Все будет совсем не так. Носачи в сером не телепаты. Они фальшивка, отвлекающий маневр, обычные безопасники, переодетые так, чтобы отличаться от других и пугать.

В этом не было никакого смысла.

— Но зачем?

— Работники правоохранительных органов знают о подлоге, но все остальные в улье верят, что носачи — истинные телепаты. Они видят их всюду, куда идут: в торговых районах, в коридорах, на траволаторах, в парках. Любой, помышляющий о злодеянии, боится, что носач высмотрит его преступные мысли. В большинстве случаев этого достаточно, чтобы заставить потенциальных преступников отказаться от своих планов. Ценность сдерживающего фактора таких патрулей огромна, но все это обман.

Я изумленно пялилась на Меган. Похоже, она не шутила, но как это может быть всерьез?

Мгновение она изучала мое лицо, а потом продолжила пояснения:

— Обман работает, потому что у нас есть истинные телепаты, но их крайне мало. Лотерея ежегодно обнаруживает почти тысячу людей с зачатками телепатических способностей, но в сущности все они склонны лишь к произвольным беглым взглядам в разумы окружающих. — Она помолчала. — Пограничные телепаты ценны для улья, они становятся отличными консультантами. Однако настоящее сокровище — это невероятно редкие исключения, способные на подлинную, сознательно контролируемую телепатию. Исключения вроде тебя, Эмбер.

Я подергала себя за волосы.

— Я не исключительная.

— У нас есть всего четыре истинных телепата, чтобы следить за более чем сотней миллионов людей в улье и защищать их от опасности. Теперь мы нашли тебя, так что вас стало пятеро. Мы не будем тратить твое драгоценное время, наряжая тебя носачом и позволяя толпам людей на тебя кричать.

— Пять истинных телепатов? Как пять человек могут следить за сотней миллионов?

Меган улыбнулась:

— Понимаю, новости ужасно шокируют. Тебе потребуется время, чтобы переварить услышанное, прежде чем я объясню все подробнее. Думаю, ты голодна. Может, пройдем в твою квартиру, чтобы ты смогла поесть?

— Я бы лучше прошла импринтинг. Когда пойму, что надо делать, мне станет… возможно… легче.

— Телепаты не подвергаются импринтингу, — ответила Меган.

Я всегда знала, что во время лотереи меня ждет импринтинг. Ребенком я мечтала о том дне, когда получу все необходимые для новой профессии знания. По мере приближения лотереи я все больше опасалась этой процедуры, но новость о том, что ничего не будет, оглушала.

— Но мне нужен импринтинг, — возразила я. — Со всеми это делают. Если мне не отпечатают знания, я никогда не повзрослею. И навсегда застряну в отрочестве.

— Это неправда, — сказала Меган. — Жизненный опыт заставит тебя повзрослеть и заматереть. Импринтинг всего лишь очень быстро дает большой объем информации. В твоем случае это не стоит риска.

— Нет никакого риска. Истории о разумах, разрушенных импринтингом, всего лишь миф. — Я буквально молила подтвердить, что хоть какие-то из моих убеждений правдивы. — Просто миф, так ведь?

— Для других импринтинг совершенно безопасен, но не для тебя, Эмбер. В пограничных телепатах предполагается наличие очевидного генетического фактора, но мы не понимаем, что заставляет кого-то продвинуться дальше и развиться в истинного телепата. Существует опасность, что импринтинг отрицательно скажется на твоих способностях, так что мы не станем рисковать.

Меган встала.

— А теперь я отведу тебя в квартиру. Мы останемся в Футуре до окончания обучения. К моменту возвращения в наш улей там уже будет ожидать твое подразделение.

Она открыла дверь. Я опасливо выглянула из-за ее плеча и с облегчением увидела, что наш самолет стоит в безопасности громадного пустого помещения. Я вслед за Меган неловко спрыгнула с трапа на землю, и мы прошли к еще одной двери. Мозг по-прежнему с трудом постигал тот факт, что импринтинг мне не светит, но я наконец осознала ее последние слова.

— Подразделение? Что значит «мое подразделение»?

— У тебя будет телепатическое подразделение, которое поможет тебе в работе, — пояснила Меган. — Я — твой старший администратор, отвечаю за кадровый состав и повседневное функционирование подразделения. Твой командир-тактик будет отвечать за текущие операции.

— Вы говорили, что вы доктор.

Она открыла дверь, и мы шагнули в коридор.

— Я доктор. Как старшему администратору мне требуются и администраторские, и медицинские навыки. Твои обучение, здоровье и благополучие — моя главная забота.

Я глядела по сторонам на двери, мимо которых мы шли.

— Выглядит как обычный жилой корпус, только совершенно пустой.

— В этом районе живут бригады техобслуживания, когда приезжают для проведения необходимых работ.

— Мы действительно здесь только вдвоем?

— Да. Когда закончишь первичное обучение, к нам присоединятся еще три лидера групп. Не забывай, ты руководитель собственного телепатического подразделения, Эмбер. Если тебе станет не по себе рядом с любым членом команды, которого я подобрала, или со мной, просто скажи, и будет найдена замена.

Я удивленно посмотрела на Меган:

— Вы сами найдете себе замену?

— Два альтернативных кандидата на мой пост уже наготове.

Она сошла с ленты. Я автоматически двинулась следом и увидела дверь с моим именем. Меган провела меня в квартиру. Я оглядела большую прихожую с кремовыми стенами и толстым ковром того же цвета на полу. Из коридора вело несколько дверей.

— Можно, я сама осмотрюсь? — спросила я. — Мне понадобится немного времени наедине, чтобы… свыкнуться.

— Разумеется, — улыбнулась Меган. — Ты здесь главная.

Я понятия не имела, что делаю, и мне не собирались пропечатывать никакой информации, но Меган утверждала, что я главная. Мне достаточно сказать одно слово, и ее заменят кем-то другим. Это же просто смешно.

— Моя квартира по соседству, — продолжила Меган. — Просто воспользуйся системой связи и позвони мне, когда будешь готова.

Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Я огляделась и сунулась в первую попавшуюся комнату. Очевидно, спальню. Я обследовала ее и, коснувшись стены, открыла шкаф. Там оказалось множество одежды. Моей одежды.

Одежды, оставленной в моей временной комнате в нашем улье. Что-то было упаковано в сумку, что-то валялось полу. Похоже, все вещи постирали, прежде чем сюда повесить, а внизу обнаружилась и сумка. Пустая.

Запаниковав, я лихорадочно заозиралась и тут же увидела маленький куб на столике возле спального места. Я подошла и потрогала его рукой — мне требовалось физическое подтверждение, что его драгоценные голограммы в целости и сохранности. Эти снимки все, что у меня теперь осталось от жизни на подростковом уровне. Я больше никогда не увижу вживую Форжа, Шанну, Линнетт, Аттикуса, Каспера и других старых друзей.

Снова успокоившись, я продолжила исследования. Вторая комната оказалась книгарней. Она поражала роскошью, но прямо сейчас меня больше интересовала еда. В третьем помещении обнаружились стулья, стол и ошеломляюще большой кухонный уголок. Я нетерпеливо вызвала и начала пролистывать меню, изучая ассортимент. Список блюд на лицевой стороне уголка был бесконечным, и я выбрала полдюжины, лишь бы увидеть, действительно ли все они есть в наличии.

Пять минут спустя я сидела за столом, а передо мной стояло столько еды, что хватило бы на несколько человек. Я умирала от голода, и все было очень вкусным, но в голове роились тревожные вопросы. Как кто-то обычный вроде меня может быть телепатом? Что за работу мне предстоит выполнять? Зачем мне нужно в помощь целое подразделение?

Новая страшная мысль неожиданно перекрыла все остальное. Мои родители и Грегас ненавидят серых носачей почти так же сильно, как я. Как они отреагируют, когда увидят мой лотерейный результат? Прощание с друзьями и так далось тяжело. Я не выдержу, если потеряю еще и семью.

Я бросила вилку на тарелку и по системе связи попросила Меган вернуться. Она пришла через минуту, как обычно улыбаясь. Я поймала ее быстрый взгляд на тарелки с лишней едой и поспешно указала на них:

— Угощайтесь, пожалуйста.

Меган выдвинула стул и села лицом ко мне.

— Я уже поела, — сказала она, но все равно взяла булочку.

— Меня уже включили в списки как носача? — поинтересовалась я. — Это станет ужасным потрясением для моих родителей. Они очень их не любят.

— Последнюю партию результатов лотереи этого года должны опубликовать в течение следующего часа. Тебя включат в список, но не как телепата. Для безопасности улья необходимо, чтобы настоящую правду о телепатах знали лишь проверенные сотрудники правоохранительных органов. Учитывая отношение твоих родителей к носачам, для ваших семейных отношений будет лучше сохранить твою телепатию в тайне и от них.

Я в отчаянии всплеснула руками:

— Так что же мне тогда говорить родителям?

— Традиционно в таких ситуациях истинных телепатов записывают исследователями первого уровня.

— Исследователь первого уровня! — Кажется, моя челюсть отвисла до самого пола. — Родители забросают меня вопросами. Что я им отвечу? Что я должна исследовать?

— Просто извинишься и объяснишь, что не можешь ответить на вопросы, поскольку твои исследования засекречены.

Я задумалась. Родителей так и так ждет потрясение, но хотя бы не ужас от того, что я телепат. Они придут в восторг от новости, что их дочь стала исследователем первого уровня. Мои фотографии окажутся на стене в самом центре в окружении мигающих лампочек. Их друзей будет тошнить от историй обо мне.

— Раз телепатические подразделения — часть правоохранительной системы, значит я буду жить с остальными на двадцатом уровне?

— Нет. Тебя с персоналом разместят отдельно. Можешь сказать родителям, что у тебя есть специальное исследовательское подразделение, которое помогает тебе в работе первостепенной важности. Объяснишь, что вы должны жить там по причинам засекреченности и потому, что определенную работу надо выполнять в нестандартные часы. — Меган мгновение помолчала. — Мы не сможем допустить людей, не работающих в правоохранительных органах, в оперативное отделение отряда, но, если захочешь, родители смогут посетить твою квартиру в жилом корпусе.

Я неверяще рассмеялась.

Дочь на первом уровне с собственным исследовательским подразделением. Родители в обморок упадут от счастья. Я бы и сама упала, если бы только это было правдой.

— Мы хотим, чтобы ты могла расслабляться и как следует высыпаться, Эмбер, — продолжила Меган, — так что твое телепатическое подразделение будет расположено на первом индустриальном уровне, в районе, окруженном всевозможными вещами вроде резервуаров для хранения воды, которым требуется минимальное техническое обслуживание. Близость неизвестных разумов будет лишь изредка беспокоить тебя днем и никогда по ночам.

В улье сто жилых уровней с первым уровнем на вершине. А над ними еще пятьдесят, на которых разместились всякие объекты вроде центров промышленности, очистки воздуха, переработки отходов и гидропоники — слишком грязных, слишком шумных или занимающих слишком много пространства, чтобы их можно было оставить на жилых уровнях. Если мое телепатическое подразделение поселят на первом, самом высоком индустриальном уровне, то мы будем на самой верхушке улья!

Желудок болезненно свело.

— А потолок на первом индустриальном уровне толстый? Прасолнце нас не достанет?

Губы Меган дернулись, будто боролась со смехом.

— Потолок на первом индустриальном уровне выглядит точно так же, как на любом другом. Над ним расположены кое-какие особые технические зоны, далее внешний щит улья, а затем толстый слой земли и камней. Если родители удивятся удаленному расположению твоего подразделения, можешь объяснить, что это продиктовано природой твоих исследований.

Ее слова заставили меня с ужасом осознать еще кое-что. Как только родители отойдут от потрясения, вызванного моими лотерейными результатами, они попытаются мне позвонить, но не получат ответа, поскольку я в Футуре. Они подумают, что я игнорирую их звонки, и поспешат с очевидным выводом, мол, их дочка с первого уровня отвергла семью с двадцать седьмого.

— Меган, ты должна передать моим родителям сообщение, — тут же выпалила я. — Выдумай для них какую-нибудь причину, по которой я какое-то время не смогу получать звонки.

Она улыбнулась:

— Ты и сама можешь связаться с родителями, Эмбер, как и они с тобой. Здесь есть защищенная линия с нашим ульем, и все твои звонки будут автоматически перенаправляться сюда.

Я облегченно выдохнула.

— Само собой, нельзя сообщать им, что ты в Футуре, — добавила Меган. — Предлагаю сказать, что ты живешь во временной квартире, пока собираешь подразделение. Они смогут навестить тебя, как только ты переедешь на постоянное место. Хочешь поговорить с родителями наедине?

Я кивнула, проследила, как Меган выходит за дверь, и потянулась к инфовизору. Если есть возможность позвонить людям в нашем улье, то и доступ к данным должен быть. Я проверила, выложили ли уже последнюю порцию результатов лотереи, и автоматически начала искать друзей, на сей раз начав с самого важного человека.

Шанна стала диктором средств массовой информации на девятом! Она, как и ожидала, попала в элитную верхнюю десятку уровней. Я смогу увидеть, как она читает новости улья или…

Нет, я не могла представить Шанну ведущей новостей. Скорее, обозревателем светской хроники. Но неважно, какую программу она будет вести — Шанна, наверное, в восторге от столь успешного результата.

Пофантазировав несколько секунд, что сейчас делает и о чем думает Шанна, и представив, как она скупает всю одежду на верхних уровнях, о которой мечтала годами, я перешла к проверке других друзей.

Марго стала инспектором повышения протеинового баланса на тридцатом уровне. Забавно, ведь она всегда была такой привередливой в еде.

Каспер оказался специалистом ресторанной службы шестьдесят первого уровня. Он родился с генетическим заболеванием, которое влияло на его способность обучаться, но был полон энтузиазма и заразительного веселья, что сделало его любимцем нашей компании. Каспер обожал помогать людям, так что находил удовольствие в доставке еды, а мы наслаждались теплом его улыбки.

Рис стал техником по трубам на девяносто третьем уровне. Я громко захлопала в ладоши. На подростковом уровне Рис был задирой, который не упускал случая кого-нибудь толкнуть, особенно часто выбирая в качестве цели меня, Линнетт и Каспера. Пусть теперь подостает трубы и посмотрит, куда его это приведет.

Аттикус меня сильно удивил. Хирург на третьем уровне. Вот это подъем! Год назад или около того, когда я пыталась побороть одержимость Форжем, я ходила с Аттикусом на несколько свиданий. Он был тихим, серьезным мальчиком с…

— У вас входящий звонок, — сообщила система связи.

Я глубоко вдохнула и приняла звонок. Передо мной появились голограммы родителей, такие реальные, что казалось, потянись — и коснешься лиц. Должно быть, система связи в этой квартире из дорогих. Ничего общего со стандартной моделью в моей комнате на подростковом уровне.

— Эмбер! — потрясенно выдохнула мама. — Мы увидели результат твоей лотереи. Я уже заволновалась, когда вчера не поступило новостей, но это потрясающе.

Отец ошеломленно смотрел на меня. Похоже, он просто онемел.

— Я и сама в шоке, — отозвалась я.

— Это твоя новая квартира? — Мама оглядела комнату. — Очень мило.

— Это временное жилье. У меня будет квартира в исследовательском подразделении, но ее обустройство займет несколько недель.

— Ты не будешь жить на первом уровне? — Она выглядела разочарованной.

Я припомнила свою легенду.

— Мне придется жить в исследовательском подразделении, поскольку я буду работать в нестандартные часы.

К отцу наконец вернулся дар речи.

— А какими исследованиями ты будешь заниматься?

— Боюсь, мне нельзя делиться с вами подробностями. Все засекречено.

— Если ты на первом уровне, то, должно быть, у тебя в этом исследовательском подразделении важный пост, — заметил он.

— Это мое исследовательское подразделение, — ответила я. — Оно специально собирается, чтобы помочь мне в работе. Это означает…

— Твое собственное исследовательское подразделение! — Мама повернулась налево. — Грегас! — крикнула она. — У твоей сестры собственное исследовательское подразделение!

Откуда-то из-за пределов изображения послышалось ворчание. Грегас явно пребывал в гораздо меньшем восторге, чем мама. Я его понимала. Старшая сестра очутилась на первом уровне и получила собственное исследовательское подразделение. Что бы он теперь ни совершил, за исключением изобретения эликсира жизни, — все покажется полной ерундой.

— Следующие несколько недель я буду жутко занята, но как только мое подразделение будет сформировано, вы сможете приехать в гости, — предложила я. — Показать вам рабочие зоны из соображений секретности я не смогу, но мою квартиру вы увидите.

— Мы понимаем, — ответил отец.

— Ты устанешь после импринтинга, так что лучше мы тебя отпустим. — На лице мамы внезапно возникли признаки уязвимости и тревоги. — Ты же позвонишь?

— Позвоню.

Я понимала, что для обретения былой уверенности родителям очень нужно, чтобы я приехала к ним лично, но пока сделать этого не могла. Я задумалась, что бы могло порадовать маму.

— Мне нужен твой совет по поводу одежды. Понятия не имею, что носить на первом уровне.

— Ты права. В твоем новом положении нельзя продолжать ходить в старой подростковой одежде.

— У меня сейчас нет времени на покупки, — пожаловалась я. — Ты не могла бы найти вещи, которые, по твоему мнению, мне подойдут, и прислать мне подробности на почту? Тогда бы я для начала заказала что-нибудь из твоего списка, а позже у нас будет возможность сходить по магазинам вместе.

— С удовольствием, — обрадовалась мама. — Мы можем пойти в район магазинов 500/5000 на первом уровне. Лучшие магазины во всем улье!

Я рассмеялась над восторгом, появившимся на мамином лице, попрощалась и, посмотрев, как растворяются в воздухе голограммы родителей, облегченно выдохнула. Пришлось наговорить массу лжи, но так они хотя бы счастливы.

Я вернулась в спальню и взяла куб, на котором хранились все голограммы времен моей жизни на подростковом уровне. Я не открывала их с последнего дня Праздника. Очень хотелось посмотреть их сейчас, но там Форж почти на каждом снимке. Если снова его увижу, то перенесу подростковую одержимость в новую жизнь.

Существовал лишь один способ это предотвратить, им я и воспользовалась. Разбить маленький куб оказалось на удивление сложно. Не только морально, но и физически: малец был невероятно живуч и упрямо прогибался, вместо того чтобы разлететься на кусочки. Пришлось несколько минут колотить по кубу стулом, прежде чем он превратился в печальные маленькие осколки. Я собрала их, порезав правый указательный палец об острый угол, и спустила в мусоропровод.

Все было кончено. Я начисто порвала с прошлым и могла сосредоточиться на будущем. Я надеялась, что лотерея отправит меня на уровень повыше, и она определила меня на самый первый, но телепатом. И я понятия не имела, то ли это сбывшаяся мечта, то ли кошмар.

Глава 5

— Ты должна проникнуть в мой разум глубже, — сказала Меган.

— Не могу! — рявкнула я.

Мы сидели за столом в моей квартире все утро. И большую часть предыдущих двух дней провели здесь же. Казалось, мы вовсе не прогрессируем, и мною все больше овладевали усталость и отчаяние.

— Ты по-прежнему угадываешь все, что я намереваюсь сказать, — попыталась успокоить меня Меган. Губы не шевелились, но я схватывала ее мысли так, будто она на самом деле со мной говорила. — Когда ты читаешь…

— Да знаю, — перебила я. — Ты это раз за разом повторяешь. Мало угадывать слова, которые человек уже готов озвучить. Нужно углубиться, дойти до уровня потаенных мыслей и планов. Ты постоянно мне твердишь, что я должна сделать, но не говоришь, как.

— Я не могу объяснить тебе принцип действия, потому что я не истинный телепат, — сказала — или подумала — она.

— Тогда почему бы тебе не привести сюда истинного, чтобы он меня научил? Почему ты ничего о них не рассказываешь? Я даже имен их не знаю.

Мысли Меган на миг словно застыли, а затем поток продолжился:

— Другие телепаты — это Мортон, Сапфир, Мира и Кит. Я работала заместителем администратора у Кита, прежде чем приняла назначение на должность твоего старшего администратора.

— И каков Кит?

— Рассказав тебе о других истинных телепатах сейчас, я лишь отвлеку тебя от обучения. Они не смогут с тобой заниматься, потому что слишком заняты для путешествия сюда, а тебе нельзя возвращаться в Улей, пока не научишься управлять своим даром.

— Тогда пусть мне поможет пограничный телепат.

— Пограничные телепаты не помогут тебе достичь того уровня глубины и контроля, которым сами не обладают, — вздохнула Меган. — Ты сама справишься, Эмбер. Попробуй еще раз проникнуть глубже в мой разум.

— Хотя бы объясни, зачем мне этому учиться? Я задаю тебе вопросы, а ты отвечаешь уклончиво. Что ты от меня скрываешь? Чем занимается телепатическое подразделение?

— Я ничего от тебя не скрываю. Я всего лишь старший администратор и могу рассказать только о повседневной жизни подразделения, расписать до мелочей работу снабжения и поставок для обеспечения его деятельности, но ты ведь не об этом хочешь узнать. Тебе интересна оперативная сторона работы. За это отвечает командир-тактик, и он сам решит, как лучше объяснить тебе твою роль.

Я застонала:

— Ну тогда дай мне с ним поговорить.

— Командир-тактик пока не может тебя проинструктировать, потому что его кандидатура еще не подтверждена. Все лидеры твоей группы должны будут явиться сюда, чтобы ты лично их одобрила, и только тогда они получат официальное назначение.

— Так приведи же командира-тактика, чтобы я его одобрила!

Меган лишь одарила меня спокойной улыбкой, которая уже начинала бесить.

— Контакт со многими разумами опасен для телепата-новичка. Лидерам групп нельзя сюда являться до тех пор, пока ты не научишься управлять даром.

Я хлопнула ладонями по столу. Так и подмывало побиться об него головой. Или, что еще лучше, приложить к столешнице голову Меган. Каждый раз, когда я пыталась что-то у нее выведать, мы ходили по кругу.

Меган опустила взгляд на мои руки, и улыбка сменилась тревогой.

— Эмбер, у тебя палец кровит. Нужно наложить пластырь.

Я посмотрела вниз и увидела, что содрала корочку с пореза на правом указательном пальце. У Меган было такое лицо, будто я истекала кровью, тогда как на самом деле выступила лишь крохотная капелька.

— Не надо никакого пластыря на этот микроскопический порез.

— Может, он и мал, — не согласилась Меган, — но это все равно открытая рана, в которую может попасть инфекция.

Я убрала руки под стол.

— Я восемнадцать лет прожила, набивая синяки и ссадины, и никто мне их не заклеивал.

— Тогда давай вернемся к работе, — со вздохом предложила она. — Попытайся проникнуть глубже в мой разум. Туда, где прячутся мысли, которые я не собираюсь озвучивать. Сосредоточься на…

— Да без толку это все! — заорала я, вставая. — Я уже тысячу раз пробовала!

«…нужно терпение, чтобы достигнуть прорыва…»

«…все еще не могу поверить, что мне так повезло. Наконец-то должность старшего администратора и новый старт, в котором я так отчаянно нуждалась после…»

«…пришлось уйти с поста. Дело не только в моих чувствах при взгляде на Кита, но и в его чувствах при взгляде на меня. Я постоянно напоминала ему о смерти Дина. Постоянно напоминала о его ошибке и…»

«…его вине, случившейся из-за его глупости, высокомерия и лени. Если бы Кит сделал то, что должен был, ударная группа узнала бы о ранении Дина. Они успели бы добраться до него прежде, чем он истек кровью, и…»

«Дин! Он мертв, и вместе с ним ушла вся моя жизнь. Все наши планы. Дети, которых у нас больше никогда не будет».

«Пепел, развеянный на искусственном ветру парка».

Я проникла в потаенные мысли Меган, но прочитала не только эти. Меня засосало в ее разум, слой за слоем я считывала мысли и эмоции, чувствовала ее горе и боль, стала ею.

Не знаю, как долго я пробыла в голове Меган, затерявшись в вихре ее эмоций, прежде чем проснулся инстинкт самосохранения. Я прорывалась назад к поверхностным мыслям словно тонущий пловец, отчаянно жаждущий воздуха. И наконец, потрясенная до глубины души, посмотрела на свое лицо — нет, не свое, а Меган.

— Судя по выражению твоего лица, на этот раз все получилось, — прошептала она.

— И ты не чувствовала, что я копошусь у тебя в голове?

— Ничуточки. Людям это неподвластно.

Она ничего не почувствовала, но я прожила ее эмоции, словно свои. Меган не предупредила меня, что чтение потаенных мыслей будет восприниматься вот так.

— Я хочу побыть одна.

Она кивнула, встала и вышла из комнаты. Я подождала, пока закроется дверь, и дала волю слезам. Оплакивая своего мужа, Дина, потерю его драгоценной жизни по глупости и недомыслию, и наших нерожденных детей.

Я-то думала, нужно пережить импринтинг, чтобы стать взрослой. О, как же я ошибалась. Сейчас я казалась себе столетней старухой.

Глава 6

Спустя неделю в обществе только разума Меган в Футуре появились три новых человека. Последние несколько дней я практиковалась в сдерживании своих телепатических способностей, так что теперь умела открывать себе телепатический доступ к миру и видеть очертания трех незнакомых разумов, или же опускать мысленный занавес, защищаясь от них.

В теории это значило, что я должна всецело управлять ситуацией, но опыт переживания горя Меган дал мне ощутить разницу между теорией и реальностью. Я научилась избегать опасных омутов ее памяти и держаться на безопасной глубине мыслей, которые Меган готовилась озвучить, но совсем не представляла, какие водовороты эмоций таятся в головах новоприбывших.

— Сегодня нужно, чтобы ты одобрила или отвергла трех кандидатов в лидеры опергрупп, — объяснила Меган. — Они не вправе начать отбор членов групп, пока их собственное назначение не подтверждено.

Мы сидели в моей квартире, устроившись на двух из нескольких удобных стульев. Меган показала мне голограммы кандидатов, и я с тревогой их изучила.

— Их зовут Лукас, Адика и Фран, — продолжила она.

— И мне действительно необходимо влезть им в головы?

— Ты обязана считать мысли всех членов своего подразделения, прежде чем одобрить их назначение, Эмбер. Если от чего-то в их мыслях тебе станет неуютно, лучше понять это с самого начала и отказать им в месте, чем столкнуться с проблемами впоследствии.

Я нервничала. Кандидаты в мою команду, вероятно, нервничали еще больше. Их будущая карьера всецело зависела от моего каприза. Меган думала о том же. Она отобрала самых квалифицированных лидеров из всех возможных, но им найдется замена, а мне — нет. Меня нужно умолять, подкупать, баловать — все, что угодно, лишь бы я оставалась довольна и делала то, что требуется улью. Я могла бы попросить уволить кого угодно, и им пришлось бы уйти.

Вот что имела в виду Меган, говоря, что я главная. Я стану номинальным руководителем своего телепатического подразделения, причем не потому, что могу принимать полезные решения, а потому, что истинных телепатов нужно холить и лелеять. Я могу по-детски капризничать, ныть, кричать и требовать, а людям придется подчиняться.

Истинных телепатов нужно холить и лелеять. Я раз за разом натыкалась на этот постулат в мыслях Меган. Он был связан с какими-то глубинными переживаниями, которыми она не хотела со мной делиться. Я пыталась сама прочитать это у нее в голове, но то, что Меган скрывала, пряталось за мощной стеной эмоций: страха и горя, сливавшегося с тоской по погибшему мужу. Ошеломительный эффект этих эмоций сбивал меня с толку всякий раз, как я пыталась прорваться через их стену.

— Кого из кандидатов ты хотела бы собеседовать первым? — спросила Меган.

Среди них были двое мужчин и одна женщина, и я подумала, что чтение мыслей еще одной женщины дастся мне легче.

— Наверное, начну с Фран.

— Фран — кандидатка на пост лидера группы связи, — тут же начала рассказывать Меган. — При проникновении в ее разум ты можешь почувствовать некое сопротивление. Она продемонстрировала впечатляющие успехи на аналогичных позициях, но никогда не работала в телепатическом подразделении.

— И чем занимается группа связи? — спросила я.

— Собирает данные и координирует операции подразделения с остальным ульем.

Белиберда какая-то. Женщине на голограмме было где-то между сорока и пятьюдесятью. На ее губах играла холодная профессиональная улыбка, которая не сходила с них на протяжении всего короткого ролика, но Меган каким-то образом скрывала всю глубину своего горя за похожей улыбкой. Если в голове Фран я прочту нечто похожее и снова расплачусь, не хотелось бы опозориться на публике.

— Предпочитаю поговорить с Фран наедине, — решила я.

Меган вздохнула, но выключила голограммы и вышла из комнаты.

Минуту спустя в дверь вошла Фран. Я указала на стул напротив себя, она села и повисло неловкое молчание. Я заставила себя заговорить:

— Меган сказала, что вы никогда не работали в телепатическом подразделении. Вы понимаете, что я должна…

— Я понимаю, что мне предстоит проверка, — кивнула Фран.

Я проникла в ее мысли. Разум Меган за прошедшие дни тренировок стал для меня знакомой территорией, а вот в голове Фран я уловила совсем другие… звуки, вкусы, текстуры. Привыкая к ним, я задержалась на самой поверхности, читая мысли, готовые сорваться с губ Фран.

«Я спокойная, услужливая и не против чтения мыслей. Я спокойная, услужливая и не против чтения мыслей. Я спокойная, услужливая и не против чтения мыслей».

Я удивилась: Фран снова и снова мысленно проговаривала одну и ту же фразу. Не знаю, пыталась ли она убедить в этом меня или саму себя, но затверженное предложение явно не соответствовало истине и подготовило меня к тому, что я прочла на следующем уровне.

«…должна это сделать, иначе лишусь шанса на карьерный рывок. Все подумают…»

Я переместилась на следующий уровень и столкнулась с отвращением:

«Противный назойливый носач!»

Я выбралась из ее разума. Фран была категорически против чтения ее мыслей. Я не знала, что с этим делать. Нужно выпроводить ее из комнаты и подумать.

Я выдавила улыбку:

— Спасибо, Фран. Вы очень мне помогли. Пожалуйста, позовите сюда Меган.

Фран с облегчением улыбнулась. Поверила, что ее глупый бубнеж скрыл потаенное отвращение, и она получила пост лидера группы связи. Я проводила ее взглядом, гадая, что же делать дальше.

Проще всего отказать Фран в месте, но я помнила времена, когда сама стояла во враждебно настроенной толпе, выкрикивая таблицу умножения, когда мимо проходил носач в серой маске. Как я могу винить Фран и отвергать ее за то, что она испытывает те же чувства, что и я не так давно?

— Ну что, как тебе Фран? — спросила вернувшаяся Меган. — Она держалась напряженно?

— Да, — по возможности спокойным тоном ответила я. — Полагаю, это естественно. Мне больше не придется читать ее мысли?

— Единственные члены команды, мысли которых ты обязана проверять регулярно — это ударная группа, но телепат имеет право читать мысли любого человека, когда захочет. Все кандидаты в телепатическое подразделение это понимают и принимают.

Сомнительно, что Фран так уж это принимает, но если чтение ее мыслей необязательно для моей работы, я не стану лезть ей в голову. Неуверенность резко сменилась мрачной решимостью. Надо доказать Фран, что я не такая, как всеми ненавидимые назойливые носачи, которых я так боялась в детстве. Я ей покажу, что читаю мысли только в случаях, когда это необходимо для блага улья, и она меня примет.

Я нуждалась в ее принятии. Узнав о своей природе, я не перестала где-то в подсознании ненавидеть носачей. Из глубины разума порой прорывался тонкий голосок, твердящий, что я гадкое и противное существо. Если меня примет Фран, возможно, и я сама смогу смириться со своей природой, а голосок наконец умолкнет. Тогда я смогу обрести счастье, вспомнить заученные в школе песенки об обязанностях жителей улья и радоваться тому, что живу на первом уровне и приношу пользу.

Я бросила взгляд на голограммы на стене:

— Пригласи, пожалуйста, Адику.

— Адика — кандидат на пост лидера ударной группы, — сказала Меган. — Когда семнадцать лет назад лотерея выявила телепата в Мире, та же лотерея назначила Адику членом ее ударной группы. Десять лет спустя он стал заместителем лидера ударной группы у Мортона.

Я не стала спрашивать, чем занимается ударная группа. Мне и так было известно, что их работа опасна, потому что я каждый день читала об этом в мыслях Меган. Ее муж Дин был членом ударной группы в подразделении Кита. Еще месяца не прошло с тех пор, как Дина ранили при исполнении, и он истек кровью. Как бы тщательно Меган ни старалась сосредоточиться на подготовке меня к работе, в глубине души она все равно тяжело переживала потерю.

На сознательном уровне Меган считала, что истинные телепаты невероятно важны для улья и их не следует упрекать или критиковать. Но на подсознательном — полагала, что Дин остался бы жив, не будь Кит таким ленивым и высокомерным эгоистом. Две сферы ее разума вели бесконечную войну.

Меган вышла, а через минуту вошел Адика. Голограмма его эбенового лица не подготовила меня к мощному телосложению. Адика словно занял собой полкомнаты. Его возраст не поддавался определению. Если он прошел лотерею семнадцать лет назад, значит, ему тридцать пять, и он на несколько лет старше Меган.

Он сел и расслабленно кивнул, что, видимо, было сигналом к действию. Я сосредоточилась, проникла в его разум, словно ограненный резцом скульптора, и осторожно принялась считывать поверхностные мысли.

«…физически идеальна, мы будем носить ее как пушинку, но насколько она хороша? Можешь ли ты прочитать мои мысли, Эмбер? Скажи, о чем я сейчас думаю? Я родился в Красной зоне. У меня двое братьев. В двадцать три я сломал правую руку».

Я удивленно рассмеялась. Адика вполне нормально воспринимал чтение мыслей. Я повторила факты, которые узнала, вслух:

— Вы родились в Красной зоне. У вас двое братьев. В двадцать три вы сломали правую руку.

Он одобрительно кивнул:

— Для новичка справляешься превосходно.

Отчасти Адика сравнивал меня со своими воспоминаниями о Мире в самом начале ее карьеры. Из разума Меган я почерпнула несколько крупиц информации о других телепатах и жаждала узнать больше. Я сосредоточилась на мыслях Адики о Мире, увидела в его воображении, как она с ним говорила, и удивилась, заметив, что она очень похожа на моего приятеля Каспера с подросткового уровня.

— Не знала, что Мира родилась особенной.

— Не знал, что думаю о Мире, — удивился Адика.

Прослеживалась в его мыслях некая неясная нить. Что-то о лишней хромосоме. Слово «хромосома» казалось смутно знакомым, наверное, родители его произносили, но значения этого слова я не знала. Я мысленно сделала себе пометку, что можно читать мысли другого человека, но не понимать их смысла.

— Из Миры получился прекрасный телепат, всегда готовый сделать все возможное на благо улья, — сказал Адика. — От нас требовалось просто защищать ее от давления общества и всегда приставлять к ней только знакомых телохранителей.

Я вслушивалась в его слова, но не прекращала перебирать мысли. Всплыла застарелая обида на то, что Мира выбрала кого-то другого на должность заместителя лидера группы, и Адике пришлось ждать десять долгих лет, чтобы перейти на этот пост к Мортону. Мне было жаль Адику, но сам он не считал выбор Миры несправедливым. Он бесконечно уважал ее тяжелый труд и блестящие результаты ее работы. Если с другим человеком ей было проще, то это все на благо улья и…

Я осознала, что попала в водоворот старых воспоминаний, погрузилась в него настолько, словно он происходил здесь и сейчас, а не семнадцать лет назад, и с трудом вынырнула на поверхность.

— Поскольку я не могу пройти импринтинг, мне хотелось бы встретиться с другими истинными телепатами и поучиться у них.

— Не очень хорошая идея, — возразил Адика. — Мира тебе не поможет, Кит станет плохим примером, Мортон не согласится, а Сапфир…

Он на секунду заколебался. Странно было читать его мысли: я наяву видела, что он изобретает причины, по которым мне не следует общаться с другими телепатами, причем старается в этом убедить не только меня, но и себя.

Я ушла еще на пару уровней вглубь, и все стало еще непонятнее. Адика знал, что телепатов нужно держать подальше друг от друга, но не имел понятия, почему. С этим правилом не связывались никакие воспоминания, и в нем чувствовалась какая-то странная обезличенность. Я уже встречала подобные правила в голове Меган и догадалась, что это сведения, введенные в разум при импринтинге, а не полученные на собственном опыте. Но обычно подобные правила имели под собой основания.

— А Сапфир очень занята, — закончил фразу Адика.

Он как раз думал, что цели первой встречи достигнуты, и торопился уйти, пока я не продолжила выспрашивать сведения о других телепатах, так что я кивнула и поблагодарила его за собеседование.

Он встал и вышел за дверь. Я все еще находилась в его голове, когда он увидел Меган на стуле в коридоре. Она встала, чтобы с ним поздороваться, и ее короткая юбка взметнулась, на миг обнажив соблазнительное бедро, которое…

Я потрясенно ахнула и поспешила выбраться из разума Адики. Бог мой! Меня не привлекают женщины, и у меня отсутствует та часть тела, которая моментально проснулась при виде Меган.

Когда Меган минуту спустя вошла в комнату, я с облегчением вздохнула, поняв, что реагирую на нее как Эмбер, а не как Адика. Должно быть, она заметила в моем взгляде нечто странное, потому что нахмурилась и спросила:

— С Адикой что-то не так?

— Нет, вовсе нет, — торопливо ответила я. — Он кажется идеальным лидером ударной группы.

Она с облегчением продолжила:

— Эмбер, тебе явно тяжело даются собеседования. Пора отдохнуть.

Я слушала ее краем уха, все еще размышляя об Адике. Возможно, его мозг устроен по-другому, но и с ним, и с Меган я испытывала одинаковое затруднение. Да и с Фран, если на то пошло. Все швырялись в меня эмоциями, словно гранатами.

— Я скажу Лукасу, что ты познакомишься с ним завтра, — сказала Меган.

Я покачала головой. Не хотелось откладывать встречу с Лукасом. Он мой кандидат в командиры-тактики. Человек, который даст ответы на мои бесчисленные вопросы.

— Все нормально. Разные люди просто… разные. Мне требовалась передышка, чтобы осмыслить прочитанное в мыслях Адики, но теперь я готова к встрече с Лукасом.

Меган колебалась.

— Я встречусь с Лукасом сейчас, — повторила я.

Она вздохнула и сдалась:

— Лукасу всего двадцать один, но на данный момент он самый квалифицированный из кандидатов в командиры-тактики. Он был заместителем лидера тактической группы Кита.

— Ты тоже работала на Кита, так что, наверное, хорошо знаешь Лукаса.

— Да. Мы с Китом прошли лотерею тринадцать лет назад. Лукас присоединился к нам спустя десять лет в качестве члена тактической группы. Нужно обладать незаурядными способностями, чтобы попасть в телепатическое подразделение в год, когда лотереей не выявляется ни одного телепата, но результаты тестирования Лукаса были просто фантастическими. Год спустя заместителя лидера тактической группы Кита перевели на другой пост, а Лукаса повысили.

— Похоже, я у всех краду заместителей, — проворчала я.

— Ты наш шанс на повышение, Эмбер, — улыбнулась Меган. — Вакансии лидеров групп в телепатических подразделениях невероятно редки. Перемещение с должности заместителя у телепата на пост лидера в другой сфере считается понижением. Телепатические подразделения — самые престижные места в правоохранительных органах. Даже рядовые члены групп живут на первом уровне.

Меган удалилась, и в комнату вошел Лукас. Обладатель непослушной шапки светло-каштановых волос, удивительно темных глаз и серьезного лица, которое тут же осветилось улыбкой, едва он меня заметил.

— Ты что, уже читаешь мои мысли?

— Конечно нет! — рассмеялась я. — Ты же только зашел и даже еще не сел.

Он устроился напротив меня и с воодушевлением наклонился вперед:

— Ну вот, я сижу. Давай же, приступай. Мой шанс стать командиром-тактиком зависит от того, что ты увидишь в моей голове и как оно тебе понравится, так что мне не терпится узнать вердикт.

— Естественно, все конфиденциально.

Лукас пожал плечами, словно ему плевать на свое частное пространство:

— У меня секретов нет.

Я проникла в его разум и словно очутилась в центре толпы на Празднике. Мысли сверкали и сияли слой за слоем, с невероятной скоростью проносясь мимо меня.

«…конфиденциально! Она так отличается от Кита. Тот вечно подшучивает над людьми…»

«…но пока ничего не понятно. Если бы только…»

«…затылочных альфа-волн или хотя бы ритм корковой теты…»

«…реакция на первое проникновение в мысли Меган была…»

«…язык тела выглядит дружелюбным. Ее первое впечатление обо мне…»

«…так этого хочу! И каков будет ее подход к…»

«…чудесные ноги, но судя по ее определенным лотереей предпочтениям у меня совсем нет шансов…»

Когда я впервые проникла в разум Меган, меня против воли засосало в водоворот темных бурлящих эмоций. С Лукасом же я легко перепрыгивала с уровня на уровень, гоняясь за мерцающими образами. Наконец я наткнулась на совсем неприличную мысль и вынырнула, хохоча во все горло. Нельзя обижаться на образы из подсознания, которым до оформившихся мыслей еще далеко. К тому же, после того, как Форж годами меня игнорировал, мне даже польстил интерес Лукаса к моим ногам и…

Я строго напомнила себе, что собеседую Лукаса на должность командира-тактика, а не вынюхиваю его подсознательные фантазии. Он явно мастер своего дело. Его мысли бежали, словно скоростные траволаторы на разных уровнях, и мне приходилось мчаться за ними, чтобы догнать. Вдобавок он молод, дружелюбен и приятно оригинален. Впервые я осознала, насколько была одинока с тех пор, как началась лотерея.

— Ты снова здесь, — заметил Лукас. — Ну что? Да или нет?

— Да, — улыбнулась я.

— Верхотура! — Он подскочил и вскинул руку вверх, словно счастливый подросток.

— А теперь, если не возражаешь, — усмехнулась я, — Меган сказала, что вопросы лучше всего задать тебе.

Лукас тут же уселся, наклонился ко мне и вперился глазами в мои:

— Спрашивай.

— Чем занимаются телепатические подразделения? Что я должна делать?

— Хороший вопрос. Требует урока истории. Давай вернемся назад во времени. Раньше люди жили, разбросанные по всему миру, сообществами разных размеров. Большие сообщества эволюционировали в доульевые города. Рядом стоящие дома, преимущественно двух-трехэтажные. Успеваешь следить за мыслью?

— Примерно.

— Представь себе проблемы с транспортом. Явно сложно оказать скорую медпомощь. Люди переезжали в большие города, где все было относительно близко и доступно. Города росли, вместе с ними росли и скучивались здания. Естественное движение в направлении первых протоульев.

Он говорил отрывистыми предложениями, словно не поспевал за течением собственных мыслей. Я нырнула в его разум, чтобы не отставать, и внезапно поняла: он говорил об очевидных вещах. Я наяву видела в его голове, как человечество постепенно съезжалось в города.

— В те времена на жизненный уклад сильно влияла преступность и риск собственной безопасности. Дети каждую секунду сталкивались с угрозой похищения и причинения вреда.

— Что? — Меня потрясла увиденная в его голове картинка.

— Плюс болезни, связанные с загрязнением экологии, и опасности, исходящие от скоростного транспорта. Повсюду камеры наблюдения для противодействия преступности. Камеры, датчики распознавания лиц, следящие устройства, даже беспилотники и спутниковое наблюдение.

Я недоверчиво покачала головой. Дети младше десяти в целях безопасности носили отслеживаемые браслеты, но идея о том, что каждое движение взрослых отслеживалось и записывалось, казалась невероятной.

— И люди соглашались вот так жить?

— Люди обменяли личное пространство на повышенную безопасность, — пожал плечами Лукас. — Их согласие на постоянное наблюдение нам кажется странным. А наше согласие на патрули носачей могло бы показаться странным тем поколениям.

Восемнадцать лет я верила, что носачи — настоящие телепаты. Мне жутко не нравилась мысль, что они могут залезть мне в голову, но я соглашалась, что эти патрули необходимы для обеспечения безопасности улья.

— Наверное, ты прав.

— И вот! — воскликнул Лукас, отчего я дернулась, но он тут же снова затараторил: — Первые ульи были относительно небольшими, но оказали колоссальное воздействие на общество. Ограниченная сфера проживания. Все необходимые удобства и сервисы в круглосуточном доступе. Нет загрязнений. Нет опасного транспорта. Преступникам вход воспрещен. Ульи воспринимались элитным безопасным местом и пользовались огромным спросом.

Я отслеживала мысли, которые Лукас готовился озвучить, расставляя по местам непроизнесенные вслух слова, чтобы понять смысл его отрывистых фраз.

— Да, но…

Лукас не останавливался:

— Потом протоульи стали превращаться в мегаульи. Архитекторы проектировали разные. Все в геологически стабильных зонах, в основном под землей, от семидесяти до двухсот десяти уровней. Люди постепенно покидали прежние места обитания.

Я снова попыталась его перебить:

— Да, но я не понимаю, зачем…

Лукас поднял руку, останавливая меня, и продолжил:

— Я к этому веду. Итак, большинство переселилось в ульи. Нежелательные элементы внутрь не допускались, но внутри ульев рождались новые. Большое количество людей в ограниченном пространстве очень уязвимо перед хищными натурами. Уровень преступности и убийств зашкаливал. Общество паника, ответные безопасности.

Последнее предложение я не поняла, потому что Лукас тараторил слишком быстро, причем экономя слова. И вдруг что-то произошло. Слой готовых к озвучиванию мыслей расплылся, слившись со следующим, и резко вернулся в фокус. Это мой разум приноровился считывать мысли с двух слоев сразу, или же мозг Лукаса изменился? Я не знала, но теперь могла понимать сказанное, не подставляя пропущенные слова вручную.

— Общество в Ульях впало в панику, и под его давлением ввели карательные меры безопасности. Рядовые нарушения правил приводили к тому, что нарушителя записывали в преступники. Детей обследовали на предмет выявления потенциально общественно опасных. Нежелательные элементы держали под контролем, назначали им лекарственную терапию и даже ограничивали генетически.

Темп речи Лукаса больше не представлял собой проблему, но иногда я все же не понимала смысл сказанного.

— Как это — генетически?

Он переформулировал фразу:

— Людям, которых записали в преступники или нежелательные общественные элементы, не позволялось иметь детей.

Переваривая это, я упустила следующую пару предложений и потеряла нить повествования.

— Подожди. Вернись к тому, что им не позволялось иметь детей. Никогда о таком не слышала.

— Политика генетических ограничений имела разрушительные последствия. — Лукас скорчил неодобрительную гримасу. — Ее результатом стало сокращение численности населения, что серьезно ослабило ульи. Многие ценные качества ошибочно считались отрицательными. Уничтожение разнообразия повлияло на набор генов в популяции. Некоторые ульи пережили ужасные эпидемии, потому что сопротивляемость к заболеваниям снизилась. Ульи взяли курс на изоляционизм, запретили любые перемещения между ульями, боясь заражения. Смена улья, по своему ли выбору или договору об обмене персоналом, стала необратимым решением на всю жизнь. — Он с грустью всплеснул руками и продолжил: — Генетические ограничения отменили двести лет назад. Ульи приняли в себя окружающие поселения или объединились с соседними, чтобы восстановить численность. Были разработаны новые концепции безопасности. Восемнадцатилетние подвергались проверке на способности и распределялись на работу в места, где они могли развиваться и приносить пользу.

Лукас улыбнулся.

— Ранее считавшиеся отрицательным качества превращались в положительные, если направить их в нужное русло. Систему носачей ввели, чтобы противодействовать преступности. В обществе также провели перемены, призванные ограничить конфликты с властями в опасном юношеском возрасте.

— Перемены, — повторила я. — Поэтому все подростки живут на пятидесятом уровне?

— Да.

Внезапно меня осенило.

— Мы в точности как пчелы. Ручные пчелы.

Лукас склонил голову набок:

— Мы живем в ульях, но…

— Мои родители занимаются генетическими исследованиями. Они рассказывали мне о пчелах. У диких пчел есть жала, а у тех, что живут в наших парках и садах без почвы, их нет. Это специальная порода, выведенная от диких пчел — дружелюбная и работящая.

В глазах Лукаса мелькнуло понимание, и он хлопнул в ладоши:

— Да! Наш улей полон послушных пчел. Сытых, владеющих удобствами, с разными типами работников, которые радостно вносят свой вклад в общее дело. Разница в роскоши между уровнями аккуратно ограничивается, чтобы не провоцировать недовольство. Патрули носачей предотвращают преступные намерения, но… — Он снова скривился. — Существует много причин появления в подобном обществе диких пчел. Людей, потенциально способных навредить окружающим. Большинство из них отлавливают на ежегодных медицинских обследованиях или во время лотереи, кого-то лечат, кого-то с помощью лотереи отправляют трудиться в подходящий им сектор. В редких исключительных случаях их держат взаперти.

— Большинство отлавливают, — пробормотала я, понимая, к чему он ведет.

— Некоторые из них весьма изобретательны и дают ложные ответы, чтобы обследование ничего не выявило. В других случаях поведение меняется постепенно. Они окружены потенциальными жертвами. Представь, например, если такой человек опасен для детей. В этом улье дети свободно бегают в парк, сад, любое другое место, где им хочется поиграть. Безопасники оберегают их от несчастных случаев, но подумай о том, какое это искушение для дикой пчелы. Отсюда… — Лукас указал на меня пальцем. — Ты!

— Я должна ловить диких пчел?

— Да. Прежняя система видеонаблюдения могла поймать дикую пчелу только после совершения ею преступления, но истинный телепат умеет ловить их до того, как кто-то пострадает. У тебя есть целая команда помощников. Тактики, связисты и ударники — это оперативные отряды.

— И что они… мы делаем?

В голове Лукаса промелькнули сложные предложения из непонятных слов, но мне не пришлось уточнять их значение. Он знал, что я не пойму психологические термины, и уже пытался объяснить их простыми словами.

— Самая большая опасность исходит от тех, кого не заботит благополучие других. Они считают, что исполнение их собственных желаний намного важнее прав, безопасности и даже жизней окружающих. Единственное, что их сдерживает, — страх перед наказанием. Они осторожно сдвигают границы, проверяя, сколько плохого могут сделать, не нарвавшись на патруль носачей. Группа связи мониторит весь улей и добывает информацию для группы тактиков, которая анализирует ее на предмет ранних проявлений подобного поведения. Например, жалоб на антисоциальное поведение или насилие, цепочек подозрительных несчастных случаев или вспышек вандализма.

Я подумала о поведении Риса на подростковом уровне.

— Или издевательствах?

Лукас кивнул и продолжил:

— Зачастую виновный очевиден. Если его удается вычислить до того, как поведенческая модель станет преобладающей, тактическая группа просто отправляет патруль носачей пресечь потенциально преступную деятельность и вынудить виновника вести себя хорошо. Более запущенные случаи требуют вмешательства психологов. — Он секунду помолчал. — В тех случаях, когда распознать дикую пчелу обычными методами не получается, привлекают телепата. Как твой командир-тактик, я буду определять районы, в которых нужно провести проверку. Ты будешь отправляться туда с ударной группой и выявлять дикую пчелу среди послушных. Связисты тем временем будут собирать информацию, эвакуировать посторонних и сочинять ложные объяснения происходящему. Мускулистым героям из ударной группы надлежит обезвредить цель. — Он снова сделал паузу. — На этом этапе ударная группа делится пополам: охотники идут на цель, телохранители охраняют тебя. Загнанные в угол дикие пчелы почти всегда обороняются. Ты незаменима, и поэтому тебя не должны ужалить. Когда…

Он резко оборвал фразу и повернул голову к двери. Я осознала, что Меган вернулась и какое-то время наблюдала за нами со странным выражением лица.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Нет. Просто вы тут сидите уже довольно долго. Заглянула проверить, все ли нормально.

— Все замечательно, — кивнула я. — Лукас мне объясняет, как работает телепатическое подразделение.

Меган одарила меня ошеломленным взглядом:

— Но он лишь выпаливает разрозненные слова. Делится. Цель. Охраняют. Незаменима.

— Меган, ты же знаешь, что я порой опускаю очевидные слова, чтобы сэкономить время, — рассмеялся Лукас.

— Да, — желчно кивнула она. — Но слово, которое тебе кажется очевидным, не всегда таким кажется другим людям. Сколько я тебе твержу: нет никакой экономии времени, если все остальные не понимают, о чем ты толкуешь.

— Но Эмбер-то понимает, — возразил Лукас. — Я пробовал еще больше сокращать предложения, и она понимала смысл. Я обнаружил, что могу использовать какое-то одно ключевое слово, чтобы заякорить им целую цепочку мыслей. — Он с улыбкой повернулся ко мне. — Никогда ни с кем так не разговаривал. Это невероятно.

Я не удержалась от ответной улыбки:

— Но с Китом-то мог?

Лукас и Меган переглянулась.

— С Китом все было иначе, — вздохнул Лукас.

— Значит, ты одобряешь кандидатуру Лукаса в качестве командира-тактика, Эмбер?

— Определенно, — кивнула я.

— Прекрасно. — Она с сомнением посмотрела на Лукаса и удалилась.

Он же вернулся ко мне:

— Теперь понимаешь, чем занимается телепат?

— Да, но в нашем улье сто миллионов человек и всего пять истинных телепатов. По двадцать миллионов на каждого.

Лукас кивнул.

— Что, если мы пропустим какую-нибудь дикую пчелу?

Он потупился:

— Если список районов к проверке слишком длинный, то мы можем не успеть, и дикая пчела кого-нибудь покалечит или убьет. В этом случае мы должны реагировать незамедлительно и обезвредить ее, пока не пострадал кто-то еще.

Я недоверчиво покачала головой:

— Никогда не слышала, чтобы преступник кого-то ранил или убил. Носачи не допу…

Я остановилась на середине слова. Носачи — фальшивка. Настоящих телепатов всего пять. И одна из этой пятерки — я.

Лукас снова поднял голову:

— Чем быстрее проверяются подозрительные районы, тем меньше аварийных вызовов. Сформировав подразделение, мы сразу же разгрузим других телепатов и их помощников.

Я заметила, как на третьем слое разума Лукаса промелькнуло имя Мортона. Он думал о других телепатах. Желая узнать о них больше, я погналась за уносящимся поездом мысли.

«…надеюсь, я не напрасно вижу в ней силу Мортона и Сапфир. Мы не должны потерять Эмбер. И так плохо было, когда Оливия не выдержала напряжения, но Йорк…»

На других уровнях отыскалась новая информация, а вместе с ней боль и неутешительные картины. Я быстро вынырнула из разума Лукаса, но уже не могла развидеть увиденное.

— Наверное, Меган права, — сказала я, стараясь сохранять ровный тон. — Мы уже долго тут сидим, и я устала.

Лукас поднялся.

— Продолжим в следующий раз. На этом этапе ты не должна перенапрягаться, читая мысли новых людей.

Я побоялась на это отвечать, поэтому молчала, пока он выходил из комнаты, а потом уткнулась лицом в ладони. Я думала, что в улье еще четверо истинных телепатов, но на самом деле их пятеро, а должно было быть шестеро.

Оливия прошла лотерею восемь лет назад, не выдержала напряжения и теперь почти не могла пользоваться телепатическими способностями. Йорка лотерея избрала тридцать лет назад, а несколько месяцев спустя он покончил с собой.

Вот что скрывала от меня Меган. Вот почему меня окружала роскошь, и вот почему любой мой каприз сразу же исполнялся. Настоящие телепаты должны быть счастливы, чтобы не сгореть на работе.

Глава 7

Я протянула Лукасу стакан темно-красного сока. Он принял его, не отрывая глаз от экрана инфовизора. Я взяла свой дынный сок, переместилась на диван и погрузилась в поток мыслей Лукаса.

За последнюю неделю я провела много времени в его квартире, предпочитая ее своей по двум причинам. Во-первых, она была не такой пугающе огромной и роскошной. Во-вторых, в ней был Лукас.

Я формально объяснила Меган, что изучение его разума отлично развивает мои телепатические способности, причем намного лучше, чем занятия с ней. Она вслух вежливо приняла мое решение, хотя про себя беспокоилась и размышляла, чем еще мы вдвоем занимаемся, запершись в квартире.

Я нахмурилась, когда цвет, текстура и вкус разума Лукаса резко потемнели. Сбитая с толку, я пыталась понять смысл слов, скачущих по уровням его мозга по мере чтения бегущих по экрану инфовизора данных, но для меня они были слишком сложными.

— Что ты читаешь? — спросила я.

— Стенограмму вчерашнего совещания тактических групп. Это когда все тактики из всех телепатических подразделений участвуют в групповом звонке, чтобы обменяться идеями и сведениями о проблемных районах. Мой бывший шеф, командир-тактик подразделения Кита, желает узнать мое мнение о последних событиях в Оранжевой зоне.

— Опять 600/2600?

Я знала, что Лукаса сильно волнует этот район улья. Он много о нем размышлял, отчаянно пытаясь отследить связь между происходящими там странностями.

— Да.

Стенограмма закончилась. Лукас постучал по инфовизору, выключая экран, и откинулся на спинку стула. Не требовалось никакой телепатии, чтобы понять, в каком он настроении. Я словно кожей чувствовала его отчаяние.

— Гай прав, — наконец сказал Лукас. — Что-то там по-прежнему неладно. За последние пару недель никаких серьезных происшествий, но слишком много мелких, причем они до странности равномерно распределяются по уровням, что весьма необычно.

— И что Кит собирается с этим делать?

— Ничего, — прорычал Лукас. — Говорит, что уже дважды все там прочесывал и ничего не нашел, потому как искать нечего. Мол, шли бы мы от него подальше со своей статистической аномалией.

Лукас полагал, что в секторе 600/2600 завелась дикая пчела. Кит пытался ее отыскать и сдался, когда ничего не вышло. Но я верила в Лукаса.

— Когда вернемся в улей, хочешь, чтобы я отправилась туда и поискала?

— Нет, Эмбер! — Он крутанулся на стуле, поворачиваясь ко мне лицом. — Мы еще не набрали команду. Ты ни в коем случае не должна посещать подозрительные районы без телохранителей, а этот так тем более. Схема очень странная. Нет явных мотивационных факторов. Не удается вычислить одиночную цель или работающую вместе пару. При рассмотрении кажется, что это какая-то бессмыслица, потому я и беспокоюсь.

Я отпила сока и поставила стакан на столик рядом с диваном.

— Тогда давай отправимся туда, когда наберем команду.

Лукас подумал над моим предложением:

— Да, как только наберем команду, будет очень здорово, если наше подразделение возьмет на себя ответственность за район 600/2600. Сейчас, раз уж Кит решил, что там все нормально, Гай не может вести расследование.

Я на время отложила этот вопрос и задала тот, что волновал меня уже много дней:

— Почему мне нельзя встречаться с другими телепатами?

— Это нецелесообразно, — ответил Лукас.

— Почему? Конечно же, они лучше всех могли бы научить меня работать.

Меган и Адика путались, отвечая на этот вопрос. Мне было любопытно узнать, как отреагирует Лукас, и он меня не разочаровал.

— Не знаю. Мне записали на подкорку факт, но не его обоснование. Очень странно.

— Я понимаю, что это записанный факт, так как к нему не крепятся ни воспоминания, ни эмоции. Такие факты обычно кажутся совсем обезличенными.

— Импринтинг и должен всегда быть обезличенным, — сказал Лукас. — Данные могут включать объективные причины и вспомогательные сведения, но никаких частных чувств и воспоминаний. При импринтинге или гипнозе крайне легко вызвать нежелательные побочные эффекты в эмоциональной системе. Именно поэтому подросткам во время лотереи не рекомендуется общаться между собой.

Меня удивили причины, стоявшие за обычаем молчать в дни лотереи.

— Правда? Ты имеешь в виду, что на некоторых тестах применяется гипноз?

Лукас кивнул:

— Во время гипноза затрагивается подсознание, и он может эскалировать невинный флирт между двумя испытуемыми до чего-то большего, о чем они пожалеют, когда гипноз будет снят.

Это показалось интересным, но я не хотела отвлекаться от своего изначального вопроса.

— Меган и Адика тоже не в курсе, почему мне не следует общаться с другими телепатами. Почему ваш импринтинг исключает саму причину?

Я следила, как разум Лукаса с возрастающей скоростью ищет объяснение на разных уровнях и наконец к нему приходит.

— Чтобы скрыть эту информацию от телепатов. Вы не можете считать введенные в наши мозги данные, но видите их в наших головах, когда мы о них думаем. Постарайся забыть об этом вопросе, Эмбер.

— Тебе разве не любопытно, что держат от нас в тайне? Не хочешь попытаться добраться до ответа?

— Да, любопытно, — кивнул Лукас. — Но мой импринтинг включает целый ряд неприятных фактов, которые скрывают от населения улья, чтобы не спровоцировать массовую панику. Советую тебе уходить из моего разума, если увидишь, что я о них думаю, ибо подробности ужасны, и тебе необязательно их знать. Частенько я сам жалею, что меня в них посвятили, но я должен быть в курсе, чтобы выполнять свою работу.

Он помолчал.

— Я это все к тому, что причина, по которой тебе не стоит встречаться с другими телепатами, может оказаться еще хуже, и мы оба пожалеем, если ее узнаем. Она вполне может нанести нам значительный ущерб. Ты телепат-новичок, Эмбер, и в следующие несколько месяцев тебе придется очень тяжело. Я не собираюсь выяснять информацию, которая может еще сильнее усложнить тебе жизнь.

Я намеренно вынырнула из разума Лукаса, прежде чем заметить:

— Ты боишься, что эти знания повысят для меня риск закончить как Оливия или Йорк.

После небольшой паузы он заговорил:

— Я предполагал, что ты о них уже знаешь. Твои помощники обязаны знать о случившемся с Оливией, Йорком и другими телепатами предыдущих веков, чтобы оберегать тебя от схожих проблем. Мы не можем перестать о них думать, а ты слишком хороший телепат, чтобы не прочитать эти мысли. Но ты ничего не говорила, и Меган согласилась со мной, что лучше дождаться, пока ты сама затронешь эту тему.

— Наверное, теперь время пришло, — вздохнула я.

— Тебе не грозит участь Оливии и Йорка, Эмбер.

— Думаешь, улей поможет мне выдержать перенапряжение, если предоставит мне роскошную квартиру и любимую еду?

— Конечно нет. Мы сделаем все возможное, чтобы во внерабочее время ты была счастлива и отдыхала, но это лишь отчасти облегчит тебе жизнь. Однако у тебя более впечатляющие резервы внутренней силы.

Лукас как будто верил в то, что говорил. Я не осмелилась влезть ему в голову и проверить, так ли это на самом деле. Если он сомневался в том, что я выдержу давление, мне не хотелось видеть эти мысли. Своих сомнений и без того предостаточно.

Мой инфовизор затренькал. Я вытащила его из кармана, активировала экран и увидела, кто звонит. Бросив отчаянный взгляд на Лукаса, я нажала иконку ответа.

— Да, Меган, что-то случилось?

— Тебе пора на следующую тренировку.

Я выдавила улыбку и запротестовала:

— Но до следующей тренировки еще двадцать минут! Мы с Лукасом обсуждали происходящее в районе 600/2600 и думали, стоит ли нам взять его на себя после набора команды. Я приду к тебе сразу, как только мы договорим.

Я продолжала улыбаться, нажимая иконку отбоя, а когда лицо Меган исчезло, испустила сдавленный крик. Лукас рассмеялся.

— Ничего смешного нет, — огрызнулась я. — Понимаю, что главная обязанность Меган — обеспечивать мое физическое и моральное благополучие, так же как главная обязанность Адики — защищать меня от возможных атак, но она перегибает палку. Если я нечаянно стукнусь локтем или порежу палец, Меган ведет себя так, словно я смертельно ранена, и посмотри, как настойчиво она пытается выманить меня из твоей квартиры. Можно подумать, она не старший администратор, а моя мамочка!

Я снова скользила в верхних слоях разума Лукаса и уловила его реакцию на мои слова — они показались ему забавными.

— Что? Лотерея выбрала Меган играть роль мамочки при телепате? Может, тебе это и кажется смешным, но мне нет. Я не позволю Меган заменить мне маму!

Лукас съежился, услышав в моем голосе гневные нотки.

— Попробуй уважительно ей объяснить, что у тебя хорошие отношения с родителями. Многим не так повезло. Я вот, например, ни с кем из своих не общаюсь.

— Ой. — Гнев сразу испарился, и я снова вынырнула из разума Лукаса, обдумывая его последние слова. — Я не знала. Прости.

Интересно, что же пошло не так между Лукасом и его семьей? Напрашивался очевидный ответ: лотерея забросила Лукаса на первый уровень, и он хладнокровно бросил не таких успешных маму и папу. При этой мысли меня обуяла тревога.

— Можно узнать, почему ты не поддерживаешь с ними связь?

— Все есть у меня в голове, Эмбер, — застонал он. — Возьми и прочитай.

— Читать мысли — моя работа, поэтому я неизбежно порой натыкаюсь на чужие секреты, но вряд ли мне следует вторгаться в твое личное пространство и вынюхивать твои тайны.

— Я же тебе говорил, мне нечего скрывать. Ни от кого, а в особенности от тебя. Мои родители сочли, что я неполноценный, и отказались от меня. Вполне понятный поступок.

Мне же захотелось их задушить.

— И ничего ты не неполноценный.

— Возможно, телепату я более понятен. Так вот, про Меган. Если требуется, лотерея выбирает старшего администратора, который может выступать в роли опекуна.

— Мне уже восемнадцать, Лукас. Это значит, что я должна стать взрослой и принять на себя ряд обязанностей. Меня вовсе не нужно опекать на виду у всего подразделения. Я этого не хочу.

— Помни, что с Меган ты можешь обсудить то, о чем нельзя говорить с родной матерью.

— Потому что я должна врать своим родителям, — вздохнула я.

— Эмбер, ты же сама говорила Меган, что твои родители терпеть не могут носачей. Признаться им в телепатии или попытаться прочитать их мысли — огромный риск. И то, и другое способно необратимо испортить ваши отношения.

Я задумалась. Да, я уже размышляла о ненависти мамы и папы к носачам и представляла ужасные последствия всплывшей правды о моей телепатии. А теперь я вообразила, что читаю их мысли и вижу в них то же отвращение к носачам, что видела в голове Фран.

Лукас обеспокоенно вглядывался в мое лицо:

— У меня всегда были сложные отношения с родителями, но все равно расставание принесло боль. Тебе же в случае чего будет еще мучительнее. Ты много потеряешь и мало приобретешь, сказав родителям, кто ты на самом деле. Даже если ваши отношения чудесным образом выдержат подобное откровение, тебе по-прежнему придется врать о своей работе, чтобы их не напугать.

— Я тебя поняла. Хватит уже мучить нас обоих этими разговорами. Да, в теории я могу обсудить с Меган то, о чем не могу поговорить с мамой, но в реальности вряд ли этого захочу.

— Думай о Меган как о подстраховке, — кивнул Лукас. — Возможно, она никогда не понадобится, но пусть будет рядом на всякий случай.

Я знала, что мы на грани возвращения к беседе об Оливии и Йорке. Мне не хотелось узнать, что именно их сломило, и что может в будущем так же раздавить меня, поэтому я поспешно встала:

— Пожалуй, пойду, а то за мной явится мамозаменитель.

Глава 8

Два дня спустя мы собрались в гостиной Меган, чтобы обсудить мой прогресс в обучении.

— Это значит, что Эмбер полностью прошла вторую и третью фазы обучения, — подвела Меган итог десятиминутного монолога.

— Впечатляющий прогресс, — улыбнулся Адика.

Меган нахмурилась, откинулась на спинку стула и принялась одной рукой перебирать блестящие бусины своего ожерелья.

— Возможно, слишком быстрый. Я вот думаю, не стоит ли пару дней потратить на закрепление результатов, а уже потом переходить к четвертой фазе?

— А в чем она заключается? — спросила я.

— Афферентация, — ответила Меган. — Тебе придется выяснять, что слышит, видит, осязает, обоняет и пробует на вкус человек в другой комнате.

— Когда мы преследуем цель, такие сведения могут помочь ее обнаружить, — добавил Адика. — Полагаю, Эмбер готова к четвертой фазе. Она замечала в моей голове мысли, о которых я даже не подозревал.

— Согласен. — Лукас встал. — Эмбер переходит к четвертой фазе, а значит, примерно через неделю мы сможем вернуться в улей.

Меган не обрадовалась этому решению, но смирилась с ним. Она проводила нас до дверей. Адика тут же потрусил в правый коридор, а мы с Лукасом повернули налево и дошли до его квартиры.

— Меган смотрит на нас и воображает всякие гадости, — прошептала я, когда Лукас открыл дверь.

— Какого рода? — поинтересовался он.

Мы вошли в квартиру, и я присела на диван.

— Ну вроде как мы целуемся, обнимаемся и все такое, включая секс. Она отчаянно пытается об этом не думать, ведь знает, что я читаю ее мысли, но в итоге только сильнее зацикливается.

Мы немного помолчали. Лукас не умел читать мысли, но импринтинг наделил его способностью к поведенческому анализу. Я наблюдала, как он мысленно анализирует тот факт, что я подняла этот вопрос, и видела в его глазах свое отражение: он внимательно изучал выражение моего лица и язык тела. Внезапно он заговорил:

— Лучше отложить на время эту тему.

— Не вижу причины, почему бы не обсудить ее сейчас. Ты мне нравишься, Лукас, и я знаю, что тоже тебе нравлюсь.

Его мысли тут же взбунтовались, и я инстинктивно покинула его голову.

— Лукас, разные уровни твоего разума конфликтуют по поводу меня. Что происходит?

Он вздохнул и уселся на пол лицом ко мне.

— Меган не просто так беспокоится о том, что между нами происходит. Лотерея отделила тебя от друзей. Тебя несколько дней проверяли, ты сидела в толпе безмолвных незнакомцев. А потом оказалась с Меган в Футуре. Когда же приехал я, более близкий тебе по возрасту, тебе естественно понравилось проводить со мной время.

— Да, мне было одиноко, но дело не только в этом. Мы познакомились всего неделю назад, но благодаря телепатии я узнала тебя не хуже, чем своих друзей с подросткового уровня, а может, и лучше, и ты стал для меня очень важен.

— При нашей первой встрече я нашел тебя весьма привлекательной. Я знал, что ты увидишь это в моей голове, потому даже не пытался скрыть свои чувства. Я тебе тоже вроде как понравился, мне подумалось, что как друг, но ты явно считаешь, будто нас связывает нечто большее, чем дружба.

— Именно.

Он уставился на ковер.

— Через несколько дней мы вернемся в улей, ты встретишь множество восемнадцатилетних парней, намного более симпатичных, чем я. Мне не стоит питать надежд, потому что они вскоре рассеются, как дым.

Его потаенные мысли меня взволновали.

— Что? Лотерея отобрала для меня членов ударной команды, которые…

— Это стандартная процедура, — пояснил Лукас. — Как только лотерея обнаруживает телепата, тут же начинается поиск людей в его подразделение. На некоторые должности назначают специалистов с опытом и прошедших импринтинг, но большинство членов подразделения отобрано лотереей. Один из факторов, имеющих значение при отборе, — необходимость обеспечить телепата потенциальными партнерами.

— Лотерея подбирала для меня возможных бойфрендов? Но зачем?

— Это логично. Компенсация неизбежных вопросов недостаточной оптимизации.

— Ничего не поняла. У тебя в голове… — Я замолчала.

В его разуме шло сразу несколько гражданских войн за то, что хорошо для улья, а что — для самого Лукаса. Мысли представляли собой запутанное и весьма несчастное зрелище.

— Объясни как следует, не пропуская слов.

Лукас поморщился и с трудом выговорил объяснение:

— Подростки боятся лотереи, потому что не контролируют ее результат, но система вовсе не забивает вслепую кубики в круглые отверстия. Поскольку в базе сто миллионов человек, оптимизационный этап лотереи не просто дает людям работу, которую они смогут хорошо выполнять, но отправляет их туда, где они будут рады трудиться. Это лучше для самих людей и полезнее для улья. Я ужасно боялся лотереи, не представляя, куда она определит такого неудачника, как я, но теперь обожаю свое дело.

Я представила Лукаса странным подростком, участвующим в лотерее. В другое время эта мысль вызвала бы улыбку.

— Лотерея работает, — повторил Лукас, — но за редким исключением: один из миллиона человек обладает настолько важной для улья способностью, что этап оптимизации ему не нужен. Ты одна из этих людей, Эмбер. Улью нужно, чтобы ты выполняла опасную и сложную работу, подходишь ты для нее или нет. Ты знаешь, что Оливия и Йорк не выдержали напряжения. И знаешь, как мы пытаемся облегчить тебе жизнь, делая все возможное, чтобы во внерабочее время ты была счастлива и отдыхала. В это также входит вероятность того, что у тебя появится парень.

— Я не против большой квартиры и вкусной еды, — сказала я, — но выбирать для меня потенциальных бойфрендов уже как-то чересчур.

— Ты будешь жить в своем подразделении, изолированном от остального улья. Если поблизости не будет подходящих партнеров, как ты познакомишься с тем, кто способен тебе понравиться? А если ты кого-то и встретишь, но он окажется не из органов правопорядка, это породит большие проблемы с безопасностью. — Лукас вздохнул и продолжил: — Тебе и так несладко, потому что приходится обманывать родителей. Врать партнеру намного сложнее. Придется постоянно лгать о своей работе, выдумывать причины, почему тебя срочно вызвали, терпеть присутствие телохранителей на свиданиях и мириться с тем, что охранники торчат под дверью квартиры твоего избранника, когда ты проводишь с ним ночь.

— Для похода на свидание мне не нужна охрана.

— Адика с тобой не согласится, — заметил Лукас. — Если твои отношения с кем-нибудь дойдут до совместной жизни, твоему избраннику придется перебраться в подразделение. Значит, тебе придется рассказать ему правду о себе, а он может не обрадоваться новости о том, что его девушка — телепат.

Я вспомнила себя несколько месяцев назад, вообразила, как бы отнеслась к тому, что мой парень — носач, и меня передернуло.

— Наверное, это будет очень сложно.

— О да, и к тому же потенциально опасно. Лотерея пытается избежать таких проблем, проводя тесты, выявляющие предпочитаемый телепатом тип партнера, и включая людей этого типа в подразделение. В твоем случае тестирование прошло легко. Тебя привлекают мужчины, в особенности мускулистые парни атлетического сложения, которые идеально подходят для работы в ударной группе. Потребовалось добавить лишь несколько дополнительных ограничений в стандартную процедуру отбора ударников. У этих кандидатов определенное строение лица и черные волосы.

Я покачала головой:

— Кандидатов в ударную группу нужно отбирать по способностям, а не потому, что мне нравятся брюнеты.

— Лотерея выявила тысячи людей с идеальными физическими и моральными характеристиками для работы в твоей ударной группе, — возразил Лукас. — Так как ударник должен уметь быстро бегать и при этом нести телепата, большинство возможных кандидатов мужского пола. Девушек обычно отбирают для Мортона и Кита, потому что они предпочитают в качестве партнеров женщин.

— Улей и для Мортона с Китом подбирает потенциальных девушек?

— Как я сказал, это стандартная процедура для всех телепатов. Нашему подразделению требуются две ударные команды, потому что мы не должны допустить ситуации, в которой телепат готов отправиться на срочный вызов, а его ударная группа — нет. Адика уже отбирает двадцатку кандидатов в группу альфа. Когда они пройдут подготовку, он наберет группу бета. Всего надлежит набрать сорок ударников.

Я уже поняла, что мое подразделение будет больше, чем исследовательское, где работают мои родители. Сейчас мне снова пришлось пересмотреть цифры.

— Для этих сорока вакансий лотерея оценивает тысячи кандидатов, — тем временем вещал Лукас. — Импринтинг пройдет пара сотен, чтобы остались дополнительные кандидаты в случае отказов, освободившихся вакансий в других подразделениях телепатов, а также на должности в других отделах, где требуются способности человека, прошедшего импринтинг в качестве члена ударной группы. И в данном случае лотерея отбирала эти две сотни не в произвольном порядке, а только среди тех парней, внешность которых кажется тебе привлекательной.

— Это… унизительно.

— А ты что, предпочла бы терпеть прикосновения неприятных тебе людей? — удивился Лукас. — Подумай хорошенько, Эмбер. Дело не только в том, что они носят тебя на руках. Иногда телохранители защищают тебя своими телами, а это может оказаться довольно интимным. Кит довольно плотного телосложения, поэтому невозможно было укомплектовать его ударную группу одними женщинами, но он плохо реагирует на тесный физический контакт с мужчинами, и это вносит разлад в работу.

Я махнула рукой:

— В общем-то, это все неважно. Какими бы красавчиками ни были мои телохранители, сомневаюсь, что встреча с ними изменит мои чувства к тебе, Лукас.

Он ничего не сказал в ответ, но я прочитала его мысли. В плоскости отношений он был совсем не уверен в себе. Девушек он никогда не интересовал, поскольку никто не понимал его бессвязную речь и скрывающийся за ней выдающийся ум. Лукас и не пытался это исправить. Не видел смысла, потому как знал, что изначальное сексуальное притяжение вскоре сменится скукой.

Я же отличалась от других знакомых ему девушек. Я единственная поспевала за бурным потоком его сознания. Меня единственную он находил интересной, а не скучной.

— Ты боишься, что сначала мы начнем встречаться, а потом я познакомлюсь с ударной группой и тебя брошу.

— После такого будет крайне сложно сохранить деловые отношения.

Он мысленно перечислял, чем мы в таком случае рискуем. Как тяжело ему будет пережить расставание, если после всего, что он вложит в отношения, я брошу его через пару недель. Как он лишится не только моей дружбы, но и должности командира-тактика, ведь если мне будет неприятно присутствие Лукаса в подразделении, его переведут.

Я вздохнула:

— Ладно, будь по-твоему. Давай подождем и посмотрим, что произойдет, когда я познакомлюсь с ударниками.

Глава 9

Я была поглощена мыслями об отношениях с Лукасом, потому додуматься до очевидного удалось только следующим утром. Лотерея выбирала кандидатов в мою ударную группу, исходя из моих предпочтений, а Лукас что-то говорил о мускулистых брюнетах. В этом описании улавливалось нечто весьма знакомое.

Я позавтракала, оставила грязную посуду на столе и пошла к Лукасу, но на полпути по коридору резко остановилась. Будет намного проще узнать, что к чему, у Адики.

Его квартира располагалась в противоположном направлении, так что я развернулась и подошла к своей двери как раз вовремя, чтобы столкнуться с открывающей ее девушкой. То была Ханна, одна из подчиненных Меган. Ее привели сюда несколько дней назад, когда беспорядок в моей квартире стал катастрофическим.

Символом того, насколько изменилась моя жизнь, можно считать отсутствие каких-либо замечаний от Меган по поводу превращения идеально чистой квартиры в жутко захламленное место. Нельзя спорить с телепатом, просить его прибраться или даже предлагать не бросать одежду на пол. Нельзя позволять телепату жить в устроенном им свинарнике, надеясь, что рано или поздно он сам затеет уборку. Нельзя вообще никак комментировать этот вопрос, нужно просто прислать человека, который все уберет и постирает.

Мое нежелание допускать в квартиру домработницу и в сравнение не шло с нежеланием самостоятельно наводить чистоту, так что я приветствовала появление Ханны. К тому же она, как и я, в этом году прошла лотерею — вот и дополнительный бонус Я наивно воображала, как мы будем мило болтать, но первая встреча выдалась жутко неловкой. Мне было неуютно от необходимости прочитать мысли Ханны, чтобы одобрить ее кандидатуру, а она едва ли не пищала от восторга, находясь в одной комнате с таким критически важным для улья человеком, как телепат.

С тех пор я ее совсем не видела. Каждый день я уходила, оставляя в квартире бардак, а возвращалась в идеальный порядок. И потому теперь решила воспользоваться шансом поболтать и поспешила к Ханне, позвав ее по имени.

Она виновата развернулась:

— Прошу прощения, Эмбер. Я подумала, ты уходишь. Вернусь попозже.

— Нет, пожалуйста, не уходи. — Я улыбнулась. — Хотела поблагодарить тебя за то, что наводишь чистоту. Боюсь, до твоего появления квартира была жутко грязной.

— Да я с удовольствием, — краснея, ответила она. — Мне нравится наводить порядок.

Я знала, что это правда. Читая ее мысли при первой встрече, я почувствовала, что ей действительно по душе расставлять вещи по местам, протирать пыль и убираться. Ханна даже вдохновила меня тоже поприбираться, но энтузиазм угас через пять минут выбрасывания отходов в мусоропровод.

— Я прошла импринтинг в качестве уборщицы офисов, — продолжила Ханна, — но работать в твоей милой квартире намного приятнее. Я…

— Ханна, негоже тратить драгоценное время телепата на твою болтовню, — прервал ее ледяной голос.

Я повернулась к Фран:

— Я как раз благодарила Ханну за прекрасную работу. Она проделала замечательную… — Я не договорила, увидев, что Ханна быстрым шагом удаляется по коридору.

— Вовсе необязательно благодарить за компетентность уборщицу офисов с пятьдесят седьмого уровня, — отрезала Фран. — Ханне фантастически повезло, что за ее благоразумие и верность улью она получила место в телепатическом подразделении. Ее жилищные условия намного выше тех, которые предоставляются другим работникам ее уровня, к тому же ей открыт доступ к множеству привилегий. — Она не дала мне времени ответить на эту тираду, а просто сменила тему: — Я очень расстроилась, узнав, что ты исключила меня из списка присутствующих на вчерашнем совещании по поводу твоего прогресса.

— Я тебя не исключала.

— Ты сказала Меган, что считаешь, будто мое присутствие необязательно.

Да, так я и сказала. Ибо знала, что Фран будет неприятно сидеть и улыбаться во время обсуждения моей телепатии. Мне казалось, она воспримет отсутствие этого испытания с облегчением. Но я не догадалась, что она может радоваться возможности не ходить на совещание, но все равно разозлится, если ее не пригласить.

— Да, но… — Я пыталась придумать тактичный ответ. — Я не думала, что тебе это интересно, потому что с группой связи мне не нужно работать с применением телепатии.

— Тебе также не нужно телепатически работать с командиром-тактиком, однако Лукас на совещание пришел. — Судя по кислому тону, Фран явно была в курсе, что я провожу очень много времени за чтением мыслей Лукаса.

— Если хочешь, я буду тебя звать на все последующие совещания по моему освоению телепатии.

— Я хочу присутствовать на всех последующих совещаниях, не имеет значения, по какому поводу.

Я еле сдержала стон.

— Хорошо.

— Спасибо. — Фран коротко кивнула и удалилась.

Я вздохнула и зашагала к квартире Адики. Нажала на кнопку звонка, но ответа не получила. Позвонив во второй раз впустую, я попыталась прочитать мысли Адики и обнаружила его всматривающимся в мое изображение на домофоне.

«Входи, Эмбер».

С губ сорвался истерический смешок, и я открыла дверь. Я пыталась завоевать одобрение Фран и свое собственное, устанавливая границы и правила, когда можно читать мысли, а когда нет. Меган, Лукас и Адика же постоянно подбивали меня нарушить эти границы, заставляя постоянно читать свои мысли.

Следуя за разумом Адики, я прошла в пустую комнату, которую лидер ударной группы использовал как спортзал. Перед моим приходом он тягал штангу, что объясняло некоторую замеченную в его голове усталость. Прежде чем заговорить, я позволила ему установить штангу на упоры.

— Сразу по возвращении в улей я должна буду одобрить кандидатов в ударную группу. Подумала, что можно начать к этому готовиться, и первым делом хочу посмотреть их голограммы и досье.

Адика рассеянно кивнул, на верхних уровнях разума сосредоточившись на необходимости залезть в массив данных и скопировать информацию по моему запросу. Но на более глубоких уровнях он напряженно размышлял.

«…проводит кучу времени с Лукасом, но Эмбер ведь не прыгнет к нему в постель, Лукас же совсем не похож на…»

«…его никуда не убрать, если Эмбер, как и Меган, его поддерживает. Ай, в утиль! Как я могу доверять суждениям командира-тактика, который ведет себя как маленький ребенок? Он будет отдавать мне и моей группе приказы, из-за которых нам придется рисковать и…»

На еще более глубинном уровне Адику раздирали противоречия, стоит ли сказать Меган все, что он думает о Лукасе, или лучше промолчать и сохранить с ней хорошие отношения, и… Я быстро вынырнула из его разума. Мне по-прежнему было не по себе, когда меня поглощали мужские мысли о женщинах.

Уничижительное отношение Адики к Лукасу было всем очевидно. Лукаса оно чрезвычайно веселило, и он намеренно валял дурака в присутствии Адики, чем еще сильнее распалял его страхи. Я уже подумывала объяснить, что Лукас на самом деле гений, но это лишь уверило бы Адику в том, что мы пара. В текущей ситуации, похоже, уделять этому внимание категорически не стоило.

Я не стала ничего говорить, взяла массив данных и вернулась в свою квартиру, чтобы посмотреть на голограммы двадцати отобранных Адикой кандидатов в ударную группу-альфа. Мои опасения быстро подтвердились. На результаты теста повлияла моя влюбленность в Форжа. Кандидаты отличались цветом кожи — от бледного до даже более черного, чем у Адики, — но все были брюнетами с высокими скулами, напоминавшими мне о Форже.

Я пролистала пятнадцать голограмм, отмечая во всех сходство с ним, и с облегчением поняла, что меня к ним не тянет. Судя по всему, я воспринимала их с естественным интересом девушки, которой предстоит тесно работать в коллективе симпатичных парней-ровесников.

На шестнадцатом кандидате я замерла — дальнейший просмотр потерял смысл. Номер шестнадцать не просто походил на Форжа, а им и был.

Глава 10

Я сидела, бессмысленно пялясь на голограмму Форжа, и кляла себя за глупость. Ну и с чего я так обалдела? Знала же, что Форж сильный, прирожденный спортсмен. Знала, что он обожает рисковать. Знала даже, что лотерея отправила его в правоохранительные органы. Могла бы и догадаться, что высока вероятность его появления среди моих ударников. Наверняка были тысячи кандидатов с такой же квалификацией, но лотерея приняла итоговое решение, основываясь на их сходстве с Форжем, так что он сам — самый естественный выбор.

Я заставила себя отключить голо, ушла в спальню и вплыла в теплый воздух спального поля, обдумывая ситуацию. Лотерея взвесила шансы, они оказались в пользу Форжа, так что он стал одним из двухсот или около того кандидатов в ударную команду. А затем и Адика впечатлился и выбрал его одним из двадцати наиболее предпочтительных кандидатов в группу альфа.

Форж прошел все этапы, однако все должно было прекратиться сейчас. Я вправе отвергнуть любого и собиралась отказаться от него. С телепатом не поспоришь, потому Адика просто примет мое решение и заменит Форжа другим кандидатом. Хотя, наверное, удивится и может даже спросить, что такого я углядела в его досье.

Я могла бы исказить правду, мол, знаю его еще с подросткового уровня, и он мне не нравится, но подобный комментарий от телепата наверняка повредит его будущей карьере. Форжа, похоже, ждала одна из самых престижных должностей в правоохранительных органах, а я собиралась все это отнять. Я не имела права рушить и другие его шансы.

Так или иначе, я не осмелюсь признаться, что встречала Форжа на подростковом уровне. Лукас уже уклонялся от отношений, поскольку посчитал, будто я его брошу ради одного из ударников. И он явно заметит, что по результатам лотереи я предпочитаю парней, подозрительно похожих на одного моего друга юности.

Я видела все быстро меняющиеся оттенки настроения Лукаса. Его возбуждение, когда мысли стремительно мчатся по множеству уровней его разума к решению рабочей проблемы. И как он светится безграничным самодовольством, когда ответ найден. И как вся эта энергия тускнеет и исчезает, стоит Лукасу вспомнить о девчонке, дразнившей его на подростковом уровне.

В вопросах отношений Лукас крайне раним. При малейшем намеке на некую связь между мной и Форжем он посчитает будущее решенным и скроется за непреодолимой стеной своей неуверенности.

Я могу скрыть прошлое и заявить, что просто невзлюбила отметину на лице Форжа. Шанна без конца жаловалась на это единственное и легкое несовершенство в его симпатичной внешности, и я могла бы притвориться, что чувствую то же самое. Уж точно никто не обвинит Форжа в том, что телепату не понравилось его родимое пятно.

Я встала, и разум автоматически потянулся туда, где в черной тишине висели столь привычные теперь очертания, вкус и звук мыслей Адики, а затем снова села. Адика был с Меган. И собирался совершить громадную ошибку, которую Меган, вероятно, никогда не простит.

Не ожидала я, что он попытается так ускорить события. Не приняла в расчет, что он лидер ударной группы и привык действовать решительно и быстро. Если б поняла раньше, могла бы остановить, предупредить его, что Меган до сих пор скорбит по мужу, и сиюминутные попытки сближения с ней принесут обоим только разочарование.

Было слишком поздно предупреждать Адику сейчас, да и имела ли я право? Где грань в подобных ситуациях? Даже Меган не знала, что я видела ее самые глубокие, самые сокровенные чувства к мужу. И мне совершенно точно следовало сохранить этот секрет.

Проблема в том, что я не желала страданий ни Адике, ни Меган. И испытывала облегчение от того, что не узнала обо всем заранее, иначе было бы тяжело молча наблюдать, как эти двое шагают в эмоциональную пропасть.

«…щеку обжигает болью от пощечины Меган. Вот ведь вляпался. Время отойти и перегруппироваться. Сейчас бы пригодился командир-тактик, который сказал бы…»

Я вынырнула из разума Адики, смущенная и испуганная. Я даже не осознавала, что уже в его голове, пока не почувствовала пощечину Меган.

Урок первый: я опасно легко перехожу от размышлений о знакомом разуме к его чтению. Урок второй: я не просто пропускаю через себя чужие эмоции, но и чужую боль ощущаю как собственную. Это… жутко.

Момент для разговора с Адикой явно был не лучший, так что от Форжа я решила отделаться завтра и оставшуюся часть вечера сражалась с искушением еще раз включить его голограмму. Битву я выиграла, но победа оказалась напрасной. Стоило пойти спать, и Форж мне приснился.

Впервые этот сон вернулся ко мне в Футуре, став яснее, ярче, четче. Теперь я чувствовала запах хвои в воздухе и слышала шорох сухих листьев под ногами. Глаза слепил яркий свет, было жарко, невыносимо жарко, и я плакала от страха, пока Форж не произнес волшебные, все исправившие слова:

— Хорошая девочка, Эмбер. Ты хорошая девочка, Эмбер.

Я проснулась, сияя от счастья, и поняла, что не стану разговаривать с Адикой. Форж расстроится, если не получит должность ударника. Он не будет доволен. Не скажет, что я хорошая девочка. Лучше я избавлюсь от Адики и сделаю Форжа командиром ударной группы. Вот это ему понравится.

А может, и нет. Слабые остатки здравомыслия предупреждали, что на посту командира Форжу будет неуютно, да и остальные начнут задавать неудобные вопросы. Так что для начала его должна удовлетворить работа ударника. А позже Адике понадобятся два зама…

Я выкатилась из спального поля и поспешила проверить записи в кубе данных Адики. Большинство кандидатов прошли импринтинг как члены ударной группы, однако пятерым прописали информацию как потенциальным командирам. Кейдену, Рофэну, Матиасу, Илаю и Форжу!

Я улыбнулась. Вот и решение. Я попрошу Адику сделать Форжа заместителем командира, возглавляющим группу альфа. Адика послушается, так же как командир ударной группы Миры назначил замов по ее указке. А позднее, набравшись опыта, Форж займет пост Адики.

Счастливая дымка мечтаний о том, как будет доволен Форж, продержалась несколько часов, после чего я встревожилась, не утратила ли контроль над собственным разумом. Я на самом деле должна велеть Адике отказать Форжу! Вот только один нюанс: сон ведь вернется. И проснувшись, я тут же брошусь к Адике и скажу, мол, передумала, и он обязан принять Форжа в команду.

Прежде чем что-то делать, нужно хорошенько все обдумать. Разобраться с этой странной реакцией на Форжа. Если не справлюсь сама, придется попросить помощи, но…

Я точно знала, как Лукас отреагирует на мой рассказ. Он командир-тактик, во время импринтинга освоивший психологию и поведенческий анализ, он с легкостью определяет странные поступки и находит их причины. Его разум точно машина ринется на поиски истоков моей реакции на Форжа, так же, как сейчас пытается выяснить, почему истинные телепаты не должны встречаться, однако на эмоциональном уровне Лукас воспримет это как личный отказ.

Это повлекло за собой новую идею. Возможно, эти две загадки связаны. Возможно, истинные телепаты влияют друг на друга так же, как Форж — на меня. В детстве я научилась блокировать скопления мыслей вокруг, но более мощный разум телепата мог и пробиться сквозь этот щит.

Если на подростковом уровне мысли и эмоции Форжа влияли на меня телепатически, это бы объяснило мое навязчивое стремление его осчастливить. Лотерея бы непременно вычислила Форжа, будь он истинным телепатом, а если он пограничный? По словам Меган, пограничные телепаты могут лишь бегло заглядывать в чужое сознание. И если у Форжа такие проблески случались не вовремя, то лотерея их бы просто не засекла.

Теперь мне стало куда спокойнее. Если Форж пограничник, это все объясняет. Нужно перестать тревожиться о том, что он может оказаться в моей ударной группе, пока не вернусь в улей. Скоро я пойму, верна ли моя теория — когда вновь встречу Форжа и прочту его мысли.

Глава 11

Неделю спустя я садилась в самолет, доставивший меня в Футуру. Мне не терпелось вернуться домой, в родной улей, однако мысль о путешествии до смерти пугала. Выбирая место и устраиваясь, я изо всех сил старалась выглядеть спокойной и собранной.

— Тебе могут дать снотворное на время полета, Эмбер, — сказала Меган.

Тьфу! Вот тебе и скрыла страх.

— Эмбер лучше оставаться в сознании, — промолвил Лукас. — Если при соприкосновении со сверхплотным мысленным полем улья она почувствует себя плохо, то сможет предупредить, и мы повернем назад.

— Тоже верно, — признала Меган.

Лукас плюхнулся в кресло между мной и стенкой, а Адика устроился позади. Меган демонстративно села напротив, чтобы избежать соседства с Адикой. Фран примостилась рядом с ней, затем наклонилась и что-то шепнула ей на ухо, но я не расслышала слов и устояла перед соблазном прочесть мысли и все узнать. С момента той пощечины Адика и Меган общались по минимуму, прохладно и только по делу, в то время как Фран, казалось, проявляла к Меган все большее дружелюбие.

Ханна нервно ждала, пока разместится начальство, и только потом заняла кресло через два ряда от Меган и Фран. Я могла понять, почему человек с пятьдесят седьмого уровня предпочитает держаться на расстоянии от группы людей с первого.

— Можем открыть иллюминаторы и насладиться видом, — предложил Лукас.

Я покосилась на квадратную металлическую пластину на стене, вздрогнула и покачала головой. Самолет был готов покинуть Футуру. Нам предстояло подняться в воздух, и по другую сторону этого тонкого металлического щита окажется ужасающее Прасолнце.

— Лукас! Не вздумай ничего открывать, — отчеканила Меган. — Эмбер и так уже нервничает из-за полета.

Впереди раздался слабый вскрик — Ханну, как и меня, пугала идея полюбоваться Внешкой. Адика никогда бы не позволил себе открыто продемонстрировать страх, но я уловила напряжение и в его мыслях — он страстно желал, чтобы Лукас заткнулся.

Лукас вздохнул:

— Внешний мир изначально не враждебен, он просто незнаком. Возможна первичная агорафобная реакция на огромные масштабы местности, но ее легко преодолеть.

— У нас нет никаких причин интересоваться Внешкой, — отрезала Фран. — Улей — весь наш мир, он дает нам все необходимое. Нескольким невезучим техникам, конечно, приходится выполнять важную работу снаружи, но все остальные могут укрыться в совершенной безопасности стен улья.

В кои-то веки я была полностью на стороне Фран, против Лукаса, хотя тон ее голоса напоминал о неодобрении школьной учительницы. Лукас, должно быть, подумал о том же, поскольку расхохотался и заговорил подчеркнуто надменным голосом:

— А теперь, дети, давайте усядемся в кружочек на пол и возьмемся за руки, пока будем петь десятую песенку из серии «Долг улью»: «Улей — весь наш мир».

Фран резко повернулась в кресле и нахмурилась:

— Лукас, тебе не следует высмеивать «Долг улью». Разве ты не понимаешь важности этих песен?

Он одарил ее совсем не покаянной улыбкой:

— Понимаю лучше, чем ты, Фран. Мой импринтинг включает полные сведения о роли школы в социальном становлении детей как лояльных и продуктивных членов улья.

— Тогда зачем насмехаться над песнями? — ринулся в атаку Адика.

— Затем, что все это нужно девяноста девяти процентам населения, однако мы оказались в крошечном меньшинстве, которому пора бы выйти за рамки утешительной лжи, песенок и мифов. Носачи — фальшивка. Улей далеко не безопасен. И он не весь мир. Прямо сейчас мы в другом улье, а что касается отсутствия причин интересоваться Внешкой… Да чтоб вас, этот самолет будет там через минуту!

Вот в таком напоминании я совсем не нуждалась, ибо уже осознавала это с чудовищной остротой. Безумно хотелось приказать Адике связать Лукаса и заткнуть ему рот кляпом, и этот приказ без сомнения был бы с радостью исполнен, однако Меган поспешно сменила тему:

— Мы возвращаемся слишком быстро. Эмбер тренировалась в Футуре всего три недели. Кит пробыл тут куда дольше.

— В главном улье гораздо безопаснее. — Адика с облегчением откинулся в кресле, как и я, обрадовавшись новой теме.

Я тщательно избегала погружения в мысли Лукаса, но нырнула в голову Адики и была шокирована увиденным. Мое пребывание в Футуре его раздражало, однако подспудное течение его мыслей не позволяло явно понять, отчего Адика так жаждет вернуть меня в безопасный улей. Теперь же я видела все совершенно четко. Он хотел вернуть меня, пока другие ульи не прознали о моем существовании.

— Другой улей может попытаться меня похитить?

— Нет нужды беспокоиться, Эмбер, — ответил Лукас. — Адика отвечает за безопасность, вот и паранойит по поводу твоей защиты. Ульи без собственных телепатов, конечно, могут отчаяться, но не настолько, чтобы кого-то выкрасть. Организация Объединенных Ульев создана специально для предотвращения подобных проблем, вроде посягательств на чужую территорию или похищений, и ни один улей не посмеет нарушить соглашение.

Если Адика паранойил по поводу моей физической защиты, то Меган в равной степени была одержима моими здоровьем и благополучием. Она упрямо вернулась к своей первоначальной мысли:

— У Эмбер прогресс наступил быстрее, чем у Кита, но находиться возле нескольких разумов и возле сотни миллионов…

— Если начнутся проблемы, — перебила я, чтобы сэкономить время, — я тут же дам знать, и мы повернем назад.

Все вокруг вдруг завибрировало, и Лукас взял меня за руку. Я благодарно ухватилась за него и постаралась думать о чем угодно, кроме того, где нахожусь и что происходит, однако остро сознавала близость незнакомого разума пилота и старалась не лезть в его мысли. Его выбрала лотерея, как способного спокойно воспринимать Внешку, но я не могла рисковать смотреть его глазами.

Я осторожно проверила разум Лукаса и поняла, что он забыл об иллюминаторе и Внешнем мире и теперь думал о наших отношениях. Он был убежден, что после встречи с ударниками совсем лишится моего внимания, и жалел, что я вняла его совету и сохраняла дистанцию.

«В утиль! Лучше бы несколько дней, чем ничего, но теперь слишком поздно. У меня уже никогда не будет второго шанса с девушкой, которая действительно понимает, о чем я говорю».

Вибрация утихла, но я чувствовала, как странно движется комната. Я была во Внешке, в хрупкой металлической коробке, висела в воздухе под Прасолнцем. Пытаясь отвлечься от собственного страха, я уставилась в затылок Фран.

Ситуация с ней становилась настоящей проблемой. Одобряя ее назначение на пост лидера группы связи, я верила, что смогу полностью контролировать свой дар и выбирать, какие мысли читать и когда. А теперь осознала, что телепатически смотреть на мир — это как открыть глаза в комнате, полной людей. Я не в силах решать, кого видеть, а кого нет. Хуже того — одна только мысль о ком-то знакомом способна связать меня с его разумом.

Нельзя подстроить принцип работы моих способностей под Фран, да я и пытаться не должна, потому что сейчас все так, как нужно улью. Если придется искать одну дикую пчелу среди множества умов, телепатия должна быть для меня столь же естественной, как дыхание, и я должна моментально подключаться к разумам своих ударников, чтобы никто из них не пострадал.

До сих пор мне удавалось избегать проникновения в сознание Фран. Я упорно отводила от нее свой ментальный взгляд и виновато отступала, если случайно касалась верхнего защитного слоя ее мыслей. И эта беспрестанная борьба сказывалась на нашем общении. За столько времени с Лукасом я научилась дополнять речь людей, инстинктивно читая дополнительные подробности в их головах. Но при разговоре с Фран приходилось ограничиваться лишь озвученными словами, и я словно нащупывала путь по коридору с завязанными глазами.

И все же я не хотела отступать. Ее увольнение не только добавило бы проблем подразделению, но и дало бы преимущество той части меня, которая ненавидела телепатов, и усилило бы голос самоедства, беспокоивший меня в моменты слабости.

Кроме того, я наконец заметила признаки хоть каких-то изменений отношения Фран к телепатам. На прошлой неделе она вроде бы перестала вставать в позу противницы и присоединилась к Адике, не одобряя легкомысленную клоунаду Лукаса. Наверное, это все влияние Меган.

Я надеялась, что, оказавшись в телепатическом подразделении, в окружении людей, которые спокойно принимают мой дар, Фран тоже сдастся. Она будет единственным ненавистником телепатов в моем отряде, поскольку я усвоила урок и не собиралась принимать больше никого с похожими взглядами.

Я все еще обдумывала ситуацию с Фран, когда почувствовала отдаленный шепот. Это наш улей? Я зажмурилась, концентрируясь, и осторожно потянулась вперед, но скопление разумов было слишком далеко, чтобы различить детали. Я наблюдала, как оно медленно приближается, растет, становится все громче.

— Эмбер, проснись, — вернул меня к реальности голос Меган. — Вскоре ты почувствуешь улей. Сразу скажи, если начнутся проблемы.

Я открыла глаза.

— Я не спала. Я… слушала… улей. Это трудно описать.

— Ни одного подходящего слова, — произнес Лукас.

Я кивнула:

— Точно. Я заимствую слова из других чувств — зрения, обоняния, слуха, осязания, вкуса, — но ни одно из них не подходит. В целом разум улья — это как сотня миллионов слившихся воедино разговоров. Шумновато, но в каком-то смысле успокаивающе, словно волны на пляже подросткового уровня, или плеск фонтана, или жужжание пчел.

Это мне кое-что напомнило.

— Во время лотереи мне приснились пчелы. Их жужжание меня расслабило. Думаю, тогда я как раз слышала разум улья.

Я снова закрыла глаза и прислушалась к пчелиному гомону. Затем самолет завибрировал, приземляясь, и меня окутал фоновый гул, точно теплое уютное одеяло. Я вернулась в свой улей. Я дома. В безопасности.

Нет, поправила я себя. На самом деле все наоборот. Я была в безопасности в Футуре, но не здесь. Именно сейчас и начнется настоящая проверка моей телепатии. Именно сейчас выяснится, похожа я на Мортона или на Йорка. На Сапфир или Оливию. Справлюсь ли я с уготовленными испытаниями или сломаюсь под давлением.

Глава 12

До тринадцати лет я жила на двадцать седьмом уровне. Первое отчетливое воспоминание о выходе за его пределы — школьная экскурсия по географии, когда мне было семь. Учителя сопроводили нашу взбудораженную толпу на лифте до сотого уровня, а после мы проделали путь наверх через все жилые уровни до самого первого. Я была ошеломлена величиной мира. До этого я видела лишь крошечную часть двадцать седьмого уровня, а теперь проезжала прочие, один за другим.

Когда мы наконец достигли первого уровня, нам позволили пять минут с трепетом поглазеть на прогуливавшихся мимо людей. Учителя рассказали, что на верхних уровнях живет мало народу, а обитатели первого — очень особенные и жизненно необходимы для успеха и благополучия улья.

Затем нас повезли еще выше на скоростном внутреннем лифте, на один из пятидесяти рабочих уровней, расположенных над первым. Мы с широко распахнутыми глазами прошагали вдоль гидропонической запруды, где нам разрешили сорвать и поесть клубники, и снова взмыли на лифте на первый индустриальный уровень — самый верхний в улье, край света. Некоторые из ребят отважились высунуться, но я осталась у задней стенки вместе с остальными трусишками. Мы не купились на заверения учителей, что здесь, в вышине, Прасолнце не ослепит нас, и крепко жмурились вплоть до момента, пока лифт не двинулся вниз, унося нас домой на двадцать седьмой уровень.

Когда я была подростком, на рабочие уровни подниматься запрещалось. Теперь я впервые с семилетнего возраста вернулась на первый индустриальный. И на сей раз я не могла трусить у задней стенки лифта с закрытыми глазами. Не сейчас, когда должна была возглавить целое подразделение.

Я заставила себя шагнуть вперед и увидела громадное открытое пространство с разбегавшимися во все стороны коридорами.

— Я отведу тебя в твою квартиру, Эмбер, — произнесла Меган. — Тебе захочется отдохнуть и привыкнуть к фоновому шуму улья.

— Мне бы хотелось сначала осмотреться.

Я обернулась. Мы приехали на одном из шести лифтов, и у парочки из них были непривычно большие двери.

— Возвращение в улей — важнейший шаг, — не унималась Меган. — Тебе нужно отдохнуть.

Я не могла расслабиться, не убедившись, что сюда не проникает Прасолнце.

— Хочу осмотреться, — повторила я. — Мне гораздо легче отдыхается, когда я знаю, что вокруг.

Меган повернулась к Адике в поисках поддержки, но он уже схватил сумку с багажной тележки и двинулся прочь по коридору.

Взяв свою сумку, Лукас рассмеялся:

— Никогда не спорь с телепатом, Меган. Краткая экскурсия поможет Эмбер сориентироваться.

Он тоже ушел, за ним последовала Фран. Ханна незаметно подобрала пульт от тележки и тихо исчезла вместе с багажом. Остались только мы с Меган.

— Ладно, — вздохнула она, — очень коротенькая экскурсия. Эту секцию закрыли и перевели в профилактический режим после смерти Клэр несколько лет назад.

Похоже, речь шла о еще одном истинном телепате. Я проверила разум Меган и с облегчением узнала, что Клэр не сломалась под давлением собственного дара, а умерла от глубокой старости.

— Когда тебя выявила лотерея, здесь произвели капитальный ремонт. — Меган показала на ряд лифтов. — У нас есть собственные ультраскоростные лифты, которые соединены с главными развязками на всех уровнях и позволят тебе максимально быстро добраться куда угодно. Лифт номер два больше стандартного, чтобы в случае крайней необходимости вместить обе ударные группы. Шестой лифт — грузовой.

Она пошла прямо через открытую площадку. Я поспешила следом, постепенно успокаиваясь при виде замечательно прочных потолков.

— Эти коридоры отведены под жилье, — объяснила Меган. — Твои родные могут встречаться с тобой здесь и в парке, но им запрещено входить в оперативную часть подразделения.

Парк? У нас есть собственный парк? Наверное, Меган пошутила. Я проверила ее мысли. Нет, никаких шуток.

Меган провела меня через двери с повышенной степенью защиты и остановилась на перекрестке.

— Сейчас мы в оперативном отделе. Тактическая зона — слева. Связисты — справа.

Мы прошагали мимо огромных кабинетов к следующему перекрестку.

— Административные офисы прямо по курсу, — сказала Меган, — а правый поворот приведет к складам и подсобкам. Пропустим все это и свернем налево к конференц-залам.

Я послушно повернула налево. От размаха происходящего голова шла кругом. Я уже мысленно смирилась с тем, что буду работать с ударной группой альфа, тактиками и связистами, и допускала вероятность присоединения к нам группы бета. Но даже не задумывалась, что подразделению нужно так много административного и прочего вспомогательного персонала, и что всем им понадобятся кабинеты и жилье.

Мы уже подошли к новому перекрестку, и Меган опять остановилась.

— Этот район целиком принадлежит ударной команде. Спортзал, бассейн, склад снаряжения — направо. Комната дежурного звена, тир и медотсек — слева. Прямо перед тобой — парк.

Спортзал? Бассейн? Медотсек? Сюда бы еще магазины, и получится отдельный маленький уровень. Я недоверчиво потрясла головой и прошла вслед за Меган через еще одни бронированные двери. Парк выглядел слегка запущенным, с поблекшими пятнами на голубом потолке, но солнца светили, среди ветвей пели птицы, и за нами с любопытством наблюдал кролик.

Мы прогулялись вдоль ручья, свернули между деревьев, обогнули озеро и наконец добрались до новых дверей.

— И вот мы вернулись в жилую секцию, — закончила Меган. — Все общие комнаты в этом коридоре.

Вскоре мы вышли на ту же открытую площадку, с которой начали.

— Тебя и ударников поселили близко к лифтам, чтобы быстро реагировать на срочные вызовы, — сказала Меган. — Квартира Адики точно напротив твоей в целях безопасности.

Она оставила меня у дверей новой квартиры, явно полагая, что я хочу сама все осмотреть. Я вошла туда и впала в ступор от размеров роскошного вестибюля. Затем двинулась дальше, открывая двери бесчисленного множества комнат, в основном пустых. В одной я задержалась возле кучи коробок, в которых обнаружилось мое барахло, оставленное в шкафчике на подростковом уровне. В конце концов я добралась до гостиной и хмуро уставилась на шикарную систему связи.

Я почти справилась с ужасом от пребывания на первом индустриальном уровне, однако сейчас предстояло разобраться с проблемой посерьезнее. На утро была назначена встреча с Форжем. Я уже нервничала и ждала ночью очередного сна…

Я позвонила Адике, и в воздухе появилась его голографическая голова.

— Да, Эмбер?

— Знаю, собеседования с твоими ударниками запланированы на завтра, но мне бы хотелось часть из них провести сегодня.

Адика печально улыбнулся:

— Меган не одобрит, но я понимаю, что тебе не терпится приступить к работе. Хочешь увидеть кого-то конкретного?

Увидеть я хотела только Форжа, но не демонстрировать же это открыто.

— Полагаю, разумно начать с пяти потенциальных кандидатов на пост твоего заместителя.

Адика кивнул:

— Устрою все как можно скорее. Используем один из конференц-залов?

На мгновение я прикрыла глаза, отыскивая знакомый поток мыслей Меган.

— Меган бродит по офисам, проверяя, все ли там устроено, как надо, так что лучше обойтись одной из моих комнат. Кажется, где-то возле входной двери я видела переговорную. Если повезет, даже снова ее найду. И почему здесь столько пустых комнат?

Адика расхохотался:

— Подразделение находится в изолированной части улья, чтобы понизить для тебя уровень шума, да и нам так легче выстраивать защиту. По тем же причинам и квартира у тебя огромная. Если к нам вдруг прорвутся нарушители, ты с телохранителями легко там спрячешься. Как-нибудь погляди на толщину стен. — Он помолчал. — Я позвоню, когда прибудут кандидаты.

Его голограмма растаяла. Я задумчиво попялилась на пустое пространство, а потом пошла изучать входную дверь квартиры. Что-то не то было и с дверью, и со стеной. Толще стандартных, и… Я стукнула по стене костяшками пальцев, а по звуку и ощущениям будто ударила по композитной колонне.

Я постояла неподвижно, обдумывая смущающую планировку и все эти пустые комнаты, затем вернулась изучить центральную часть — гостиную, столовую и спальню. Да, здесь стены оказались еще толще. Если вероятные злоумышленники сумеют прорваться в квартиру, нам с ударниками будет, куда отступить.

Невероятно, но я и правда стала редким и ценным ресурсом для своего улья, который необходимо оберегать и баловать бесконечной роскошью. Резкий контраст с обычным существованием на подростковом уровне нервировал.

Я перестала беспокоиться о системах защиты и вновь заволновалась о встрече с Форжем. Не хотелось предстать перед ним в старой подростковой одежде — на этом собеседовании мне нужны были все возможные преимущества, — так что я направилась в спальню. Предложения мамы насчет новых нарядов я передала Меган, и целый ряд вещей уже висел в стенном шкафу.

Рядом на полке лежало два свертка. Людям иногда можно дарить личные подарки членам семьи, проживающим на более низком уровне, так что я приготовила модное ожерелье из бисера для мамы и самый крутой инфовизор для обожающего технические новинки папы.

Грегасу не взяла ничего. Он наверняка будет дуться, но правила равенства не позволяют подросткам получать подарки. Каждый, вне зависимости от уровня его семьи, перебирается на подростковый уровень с утвержденным комплектом основной одежды и имущества и живет потом на стандартное пособие. Я знала пару случаев, когда ребята уговорили своих родителей нарушить правила и дать им предметы роскоши. Эти бедолаги стали крайне непопулярными, так что я не собиралась поощрять Грегаса на ту же ошибку.

Оставив подарки на потом, я выбрала очень официальный с виду комбинезон, переоделась и швырнула старую одежду на пол. Позже Ханна наверняка прошмыгнет в квартиру и все уберет. А я заработаю репутацию телепата-неряхи.

Я едва вошла в переговорную, когда коммуникатор запищал и послышался голос Адики:

— Мы снаружи, Эмбер.

Я подала сигнал открытия двери и ответила:

— Пожалуйста, подождите в вестибюле, пока я не позову.

Сев в кресло, я глубоко вдохнула и осторожно подняла ментальную занавесь, блокировавшую мое телепатическое зрение. Я предположила, что разум пограничного телепата будет напоминать более яркую версию сверкающего потока мыслей Лукаса. И приготовилась быстро отгородиться от ослепляющего зрелища, но ничего не произошло.

Я нервно потянулась к разуму Адики, потом — к пяти незнакомым рядом с ним. Ну что за нелепость! Я не могла даже понять, который из них Форж. Нырнула в мысли к одному, коснулась верхнего слоя.

«…так. Телепат говорит «да» или «нет». Все или ничего, и никакого пересмотра».

Образ телепата слова не сопровождал. Адика, одержимый безопасностью, не сказал им ни моего имени, ни даже пола, и уж тем более не показывал мою голограмму. Я перешла к следующему незнакомцу.

«…говорили, завтра. Перенос — это хорошо или плохо, и почему?..»

Я проверила оставшиеся три разума, но по-прежнему не понимала, кто из них Форж. Ни один не думал о собственном имени, а на слоях ниже предозвученных мыслей царил хаос нервного ожидания. Я почти ничего не узнала, кроме того, что Форж вот-вот испытает самое сильное в жизни потрясение. Я уставилась на контроллеры, вмонтированные в крышку стола переговорной, и нажала один из них:

— Пожалуйста, пришлите Форжа.

Когда открылась дверь, я выпрямилась в кресле, стараясь излучать спокойствие и собранность. Появившийся на пороге Форж выглядел не таким уверенным, как на подростковом уровне, но одет был гораздо лучше. Новый образ ему шел, хотя Форж мог нацепить мешок и остаться таким же красивым.

Он только взглянул на меня и ошарашено замер. Я была благодарна за этот момент полного смятение, поскольку лицо его подействовало на меня так же мощно, как в дни перед лотереей. Я инстинктивно закрыла глаза, и будто свет выключили. С телепатической точки зрения, Форж не представлял собой ничего особенного. Никакой веселой круговерти сияющих мыслей, как у Лукаса. Форж был расплывчатой тенью Адики, без прочной силы разума, приходящей с годами опыта.

— Эмбер, — услышала я бормотание и увидела, как он мысленно пытается приспособиться к ситуации.

«…правда она, но как она может быть телепатом, если…»

«Волосы теперь выглядят опрятно. Так трудно…»

«Те дни на подростковом уровне. Шанна!»

Я вздрогнула и вынырнула. На нижних уровнях была сплошь каша. Я всегда считала Форжа мастером управлять любой ситуацией, но сейчас он испытывал смущение и неуверенность. А еще боль, поскольку встреча со мной напомнила о прошлом и заставила снова пережить расставание с Шанной.

— Привет, Форж. — Я открыла глаза, но смотрела только на стол. — Садись, пожалуйста.

Скрипнул стул, а потом Форж заговорил хриплым, нервным голосом:

— Я готов. Давай.

— Если ты имеешь в виду «давай прочти мой разум», то все уже сделано.

Внезапно я расслабилась. Форж явно не был ни пограничным, ни истинным телепатом. Я по-прежнему не могла понять, с какой стати его лицо так на меня влияет, но, чтобы разрушить чары, достаточно было закрыть глаза и окунуться в его разум. Пусть я пока не разобралась в происходящем, но хотя бы могла все контролировать.

Форж уже оправился от первого шока и теперь паниковал из-за того, как знакомство с телепатом повлияет на его шансы. Он потерял Шанну и отчаянно желал получить эту работу, чтобы обрести новую цель в жизни. Неужели он сумел так высоко забраться лишь благодаря дружбе с телепатом?

— Ты здесь исключительно благодаря своим заслугам, — заверила я. — Я даже не знала ничего, пока не обнаружила тебя в списке кандидатов в группу альфа.

Форж моргнул, получив ответ на незаданный вопрос.

— Другие все равно подумают, что…

— Они не знают, что мы встречались на подростковом уровне, — перебила я. — Никто не в курсе, даже Адика, и мы не обязаны им рассказывать.

— Это было бы чудесно, — ответил он. — Мне бы не хоте…

— Вижу все в твоей голове, — снова прервала я. — Не обязательно объяснять. Любой намек на фаворитизм или особое отношение может испортить тебе шансы стать заместителем лидера. Адике не нужен зам, который не способен справиться без телепата, держащего его за ручку.

Форж хохотнул.

— А теперь лучше уйди, — продолжила я. — Если задержимся, Адика начнет разнюхивать причину.

Снова заскрипел стул.

— Спасибо, Эмбер. Ты потрясающе со всем этим справилась.

Пока Форж выходил из комнаты, я отслеживала его мысли и уловила момент, когда его пронзило внезапным воспоминанием.

«…в критерии отбора включена внешность. Неужели Эмбер?.. Я должен буду?..»

На секунду воцарилось безмолвие, а потом он себя успокоил:

«Эмбер никогда не проявляла ко мне ни малейшего интереса, разве что как к другу, увлеченному тем же видом спорта. Она недолго встречалась с Аттикусом, а он темноволосый и…»

Я знала, что на подростковом уровне Форжу нравилась только Шанна. Я не ожидала, будто привлеку его сейчас, и не хотела этого, но все равно его отвращение при мысли о необходимости спать со мной было равносильно пощечине. Я дала себе минутку собраться с силами и вновь потянулась к панели управления на столе.

— Пожалуйста, пришлите Илая.

Еще один брюнет ворвался в комнату, и при виде меня его глаза расширились. Я взглянула на его мысли и улыбнулась:

— Да, я выгляжу совсем как обыкновенная девушка, Илай. Никаких цветастых глаз.

Он поперхнулся и уставился на меня с ужасом.

Я рассмеялась:

— Не волнуйся. Я не собираюсь ставить тебе эту мысль в вину. Мне и самой было трудно избавиться от предрассудков о носачах.

Илай обаятельно улыбнулся:

— Все так странно. Не могу поверить, что лотерея вот так меня подбросила.

— А как, по-твоему, я себя чувствую? — улыбнулась я в ответ.

Следующим вошел Кейден. Его родители также служили в правоохранительных органах и были бы в восторге, получи он должность в телепатическом подразделении. Кейден уже мечтал впечатлить Адику и стать одним из двух заместителей лидера ударной группы.

Рофэн оказался куда спокойнее остальных. Имея амбиции, он сознавал, что благополучие улья важнее его личных желаний.

Последним явился Матиас. У него была та же проблема, что у Форжа: разум затуманивали мысли о девушке с подросткового уровня. Он всегда понимал, что невероятный художественный талант Софии вознесет ее на вершину, и с ужасом ждал лотереи, готовясь к назначению в команду по тяжелой атлетике на родном уровне. Это дало бы Матиасу желанную профессию, но выстроило бы барьер в девять уровней между ним и Софией, уничтожив их отношения.

Результаты лотереи оказались еще более жестокими. София, как и предполагалось, стала художником-монументалистом первого уровня. Матиас попал туда же, но к правоохранителям. И теперь их разделяли не уровни, а секретность. Сотрудники правоохранительных органов знали то, что следовало держать втайне от остального населения улья, и потому им не дозволялось вступать в отношения с простыми гражданами.

Я просмотрела последнее воспоминание Матиаса о Софии. Ее прямые черные волосы были длиной почти до талии. На щеке виднелся мазок зеленой краски. Она обвила руками его шею и…

Я отпрянула от этих интимных образов, обрывая связь с личной болью Матиаса, затем выставила его из комнаты и постучала по панели управления:

— Адика, зайди, пожалуйста.

Адика появился мгновением позже и вопросительно посмотрел на меня.

— С этой пятеркой все ясно, — сказала я. — Хочу побеседовать и с остальными членами твоей команды. Лукас все твердит, что наше подразделение должно начать работу как можно быстрее. И чем скорее ты начнешь тренировки, тем лучше.

С телепатом не спорят, за исключением тех случаев, когда что-то может повредить его или ее способности служить улью. Адика упрямо скрестил руки на груди:

— Тебе не следует сегодня перенапрягаться. Собеседования с остальными можешь начать завтра в девять утра.

Застонав, я сдалась. В официальной одежде я чувствовала себя неестественно, так что вернулась в спальню, переоделась в более взрослую версию туники и леггинсов, которые носила на подростковом уровне, и состроила рожицу своему отражению в зеркале.

Ничто в Форже не выдавало пограничного телепата, и моя одержимость им казалось еще более бессмысленной сейчас, когда выяснилось, что возбудителем является только его внешность. Я подумывала обсудить все с Лукасом, но потом вспомнила, что пообещала Форжу никому не рассказывать о нашем знакомстве.

Зачем я это пообещала? Опять пыталась ему угодить? Не похоже. Просто увидела, как Форж паникует из-за возможных последствий для его карьеры, и испытала естественное желание его успокоить. Я бы поступила так для любого из друзей. Какие бы странности тут ни творились, я полностью все контролировала. Всего-то и нужно закрыть глаза, увидеть разум Форжа вместо его лица, и чары развеются. И мне все равно проще сосредотачиваться на телепатическом зрении с закрытыми глазами, потому тут тоже никаких проблем.

Той ночью мне снова приснился сон. Мы гуляли среди деревьев, и Форж был мною доволен. Я была хорошей девочкой.

Глава 13

Я свернулась в клубок. Глаза закрыты, спина прижата к грубой коре дерева, кожу колет мягкая травка, вокруг пятеро напряженных вооруженных мужчин. Однако сознание мое тянулось мимо них, мимо тихих мыслей птиц, мышей и белок, преследуя один конкретный разум. Разум, сосредоточенный на том, чтобы сбежать и спрятаться.

— По коридору, повернул налево, бежит дальше, — сказала я.

Из плотно вставленного в ухо передатчика доносился голос Адики. Я смотрела на мир глазами своей цели.

— Он на перекрестке с основным коридором. Собирается прокатиться на ленте.

Адика в ответ выкрикнул инструкции команде охотников.

— Уже на ленте. Собирается прыгать. Прыгнул вверх. Зацепился за лестницу. Руки болят. Чуть не упал. Лезет вверх.

— Вижу цель! — раздался голос Форжа.

— Визуальное подтверждение, — отозвался Адика. — Охотники на позиции. Атака!

Ударная группа выдвинулась на захват цели — опасный момент. Загнанная в угол дикая пчела может оказать сопротивление, так что пришлось переключиться с действий цели на защиту своей команды.

Я разорвала ментальную связь с преследуемым и, открыв глаза, посмотрела на парящий экран над инфовизором в моей правой руке. Светящиеся точки и имена обозначали позиции Адики и двадцати ударников в паутине коридоров и уровней. Нажми на любую из точек — и откроется вид с камеры конкретного передатчика. Для остальных это жизненно важная функция, я же ею никогда не пользовалась. Зачем зависеть от камер, если я могу проникнуть в мысли любого и увидеть происходящее его глазами?

— Иду по цепочке, — сообщила я и нажала нужную кнопку на инфовизоре.

Слева появился список моей нынешней пятерки телохранителей, а справа начал прокручиваться перечень из шестнадцати имен — Адики и охотников. Последних Адика разделил на три группы для захвата цели с трех направлений, так что на экране они были выделены разыми цветами: красным, синим и зеленым.

Я не стала тратить время на телохранителей, ибо они стояли рядом, целые и невредимые. И цветовое разделение охотников тоже проигнорировала. Меня волновало, не кто в какой команде, а нуждается ли человек в помощи.

Я проговаривала вслух имя, когда читала чей-то разум, и при переходе к новому охотнику нажимала на экран, отправляя проверенного в конец списка.

— Адика, Матиас, Тобиас, Рафаэль, Кейден, Илай… — Левую руку пронзила боль, и я осеклась. — Илай ранен!

— Илай здесь, я в норме, ударился о балку, — раздался смущенный голос.

— Калеб, Дирен,… — перечисляла я остальных. — Конец цепочки.

А потом заново:

— Адика, Матиас, Тобиас…

— Цель захвачена, — объявил Адика.

Я завершила проверку и расслабилась.

— Отличная охота, — продолжил он. — Илай, что там с балкой? Сильно пострадал?

— Пара синяков да царапина, — вздохнул Илай. — Я предположил, что между перекладинами стандартное расстояние, но две оказались друг от друга далеко. Я раскачивался и не смог зацепиться.

— Никогда не предполагай. Прямо сейчас перегруппировка в парке. Наша добровольная цель для следующей тренировки — лидер ударной группы Кита, так что будьте готовы абсолютно ко всему.

Мы собрались в парке. Ударники смотрелись довольно пестро. Им, конечно, уже выдали практичную одежду неприметных расцветок, чтобы они сливались с толпой в любой зоне любого уровня, но на большей части парней по-прежнему красовались старые тренировочные костюмы в цветах разных подростковых спортивных команд.

«Царапина» Илая оказалась приличной такой раной на руке, которую Адика заклеил, достав аптечку. Шел шестой тренировочный день, и половина ударной группы выглядела помятой.

— Матиас, в конце ты не добежал до нужной позиции, — отметил Адика. — Тебе надо двигаться быстрее. Больше времени в тренажерном зале.

— Я стараюсь, — проворчал Матиас. — Я думал, лотерея определит меня в команду по тяжелой атлетике Фиолетовой зоны. Если б знал, что окажусь здесь, бегал бы усерднее.

Я рассмеялась. Большинство ударников ожидали распределения в ту или иную спортивную команду родной зоны, но вряд ли результаты лотереи поразили их сильнее, чем меня.

— Ну а в остальном охота удалась, — похвалил всех Адика. — Слаженная работа.

Теперь парни болтали между собой, как всегда, сгрудившись вокруг Кейдена, Рофэна, Матиаса, Илая и Форжа. Все прекрасно знали, что эта пятерка прошла импринтинг как потенциальные лидеры ударной группы. И всякий раз, когда Адика разбивал их на команды, во главе каждой он ставил одного из этих пятерых. Да и для выполнения сложных заданий всегда выбирал кого-то из них. Адика проверял их при любой возможности, чтобы выявить лучших на роли двух своих заместителей.

— Ты бы поосторожнее с этими дикими балками, Илай, — подколол Форж.

Илай одернул рукав:

— А ты остерегайся диких стен. — И с этими словами указал на впечатляющий синяк на лбу Форжа, но недооценил расстояние и ткнул пальцем точно в сердцевину.

— Ай! — вскрикнул Форж.

И тогда я ошиблась: повернула голову и посмотрела прямо на него. Увидев перекошенное лицо, я сорвалась и заорала на Илая:

— В утиль тебя, ему же больно!

Все разговоры резко оборвались, и ударники уставились на меня. Только Адика остался невозмутим внешне, однако мысли его лихорадочно кружили.

«…как наш клоун-тактик отреагирует, если Эмбер предпочтет Форжа вместо…»

Я перепрыгнула в голову Форжа, и он ругался на всю катушку:

«…воспринимать меня как потенциального заместителя, если Эмбер защищает меня как беспомощного ребенка!»

Я расстроила Форжа!

Я поспешно постаралась скрыть собственный промах:

— Дураки, ну когда вы уже запомните, что, проверяя ваши разумы, я чувствую вашу боль! Для того и читаю вас по цепочке, чтобы узнать, если кто-то ранен 9b6e8c. Я и так терплю ваши вечные ушибы и порезы, а если вы еще и нарочно будете друг другу причинять боль, то я просто сбегу. Понятно?

— Прости, — покаялся Илай. — Я собирался лишь показать, не тыкать.

— Ладно уж, но, пожалуйста, будьте аккуратнее. Вчера вот Матиас тоже похлопал Дирена по вывихнутому плечу, когда я еще не вышла из его головы.

— Извини, — сказал Матиас.

Я быстро прочла несколько разумов. Все решили, что Форж ни при чем, и я просто измучена болевыми ощущениями. Адика корил себя за то, что слишком загрузил меня тренировками, и гадал…

— Цель готова, — раздался голос в моем передатчике.

— Эмбер, ты слишком устала, так что на сегодня все, — объявил Адика.

— Нет, — возразила я. — Ты специально вызвал лидера ударной группы Кита, так что мы продолжим. Просто не забывайте, что даже если вы все такие сильные и невосприимчивые к боли, то я — нет. Не усугубляйте.

Теперь я окончательно всех убедила, потому перестала ныть и направила свой разум на поиск цели. В нашей изолированной части улья это довольно просто. Но я не представляла, как буду справляться в переполненных районах.

«…убивать людей. Я собираюсь их резать и крошить, заливая все вокруг кровью. Ох, в утиль, чувствую себя идиоткой, размышляя об этом. Кровь, кровь, кровь. Смерть. Кровь…»

— Цель обнаружена. Это женщина. Примерно в шести коридорах от нас. Туда! — указала я.

— Илай, возглавишь телохранителей, — приказал Адика. — Охотники делятся на четыре команды. Рофэн отвечает за красную, Матиас — за синюю, Форж — зеленую, Кейден — желтую.

Имена в моем инфовизоре перемешались и сменили цвета. Меня окружила пятерка телохранителей с Илаем во главе, а остальные разделились на четыре отряда и разошлись по направлениям охоты.

— Цель движется прямо от нас, — сказала я. — Нашла скоростную ленту. Вижу номера. Знаю, где она. На… Нет, нет, не там. Она представляет фальшивые указатели, лжет в своих же мыслях, чтобы меня одурачить.

— Я говорил, что мы должны быть готовы ко всему. — Казалось, Адику происходящее забавляет. — Ты столкнулась с опытным лидером ударников.

— Стараюсь разобраться, что настоящее, а что выдумка. Она кружит вокруг нас. Сейчас в вентиляционной системе, коридорах в восьми отсюда. Нет, скорее, в шести. Движется против часовой стрелки. Я чувствую холодный ветер.

— Значит, она возле кондиционеров, — пробормотал Адика. — В нашем районе таких четыре. Какие еще подсказки, Эмбер?

— Она под нами. Три, может, четыре уровня. По-прежнему в вентиляционной системе. Продолжает кружить против часовой стрелки.

— На такой высоте только один кондиционер. Она не может ползти слишком быстро, так что у нас преимущество в скорости. — Адика начал раздавать команды, выводя ударников на позиции.

— Она поднялась как минимум на один уровень вверх, — отчиталась я.

— Все еще в вентиляции?

— Да, там очень тесно.

— Она не может подняться на уровень в вентиляции, если только… Найти ее! — Адика выкрикнул еще ряд приказов.

— Открывает вентиляционный люк, выбирается. Ой! Поранила палец. Поворачивает направо и бежит по коридору. Едет на ленте, спрыгивает. Лезет по технической лестнице. — Я все бормотала и бормотала. — Она уже на одном уровне с нами и поднимается выше. Думает обо мне.

— Она не пойдет за куклами! — рявкнул Адика. — Ей нужна Эмбер. Телохранители!

Пятеро красивых парней прижались ко мне, прикрывая своими телами. Будь угроза реальной, я бы до смерти испугалась, но на тренировке все казалось довольно-таки забавным.

Интересно, что бы я почувствовала, если бы ко мне вот так прижимался Форж? Такого еще не было, Форж даже на руки меня ни разу не брал, потому что не попадал в команду телохранителей. Я все переживала, не потому ли это, что Адика о чем-то догадался, пока не поймала его на размышлениях об уровнях физической подготовки. Он отправлял Форжа к охотникам как самого лучшего из ударников.

Так что я успокоилась. Еще не хватало, чтобы Адика вмешался. Ведь он мог додуматься приказать Форжу быть со мной… дружелюбнее. Форжу бы это не понравилось. Да и мне наверняка тоже. Отныне я воспринимала мир через телепатическое зрение и была очарована сияющим разумом Лукаса, в то время как мысли Форжа ничем не выделялись среди остальных ударников.

Так просто для телепата, но стоило посмотреть вокруг обычными глазами, и все резко менялось. Лукас был привлекателен, ребята из ударной группы — вообще красавцы, но лицо Форжа притягивало меня магнитом. Разумеется, я контролировала ситуацию, но…

Я вдруг поняла, что позволила себе отвлечься в ключевой момент преследования. Дура, дура, дура! Я снова сосредоточилась на мыслях цели и обнаружила ее в совершенно неожиданном месте.

— Она прямо над нами, пробирается через потолок!

— Атака! — рявкнул Адика. — Все, кто рядом, на перехват!

— Иду по цепочке. Адика, Форж, Дирен, Калеб, Рафаэль…

Из передатчика доносились крики. Подняв глаза, я увидела, как на ветви карликового дуба прямо над нами приземляется клубок сплетенных тел.

— Цель захвачена, — объявил Адика.

Прекратив проверку, я смотрела, как ударники слезают с дерева и освобождают цель. На удивление высокая блондинка стряхнула с одежды несколько листочков.

— Адика, я подобралась слишком близко. Ты не должен подпускать цель к своему телепату.

— Больше практики, больше времени в тренажерном зале, — мрачно подытожил Адика.

Меня обжег дикий стыд. Адика был растерян и зол, и расстроенные ударники винили себя, но я-то знала, что сама виновата. Команда всецело зависела от полученной от меня информации, а я тут размечталась о Форже.

Адика хмуро уставился на что-то за моей спиной. Я обернулась — по лицу Форжа струилась кровь.

— Форж, травма выглядит паршиво, — заметил Адика. — Загляни в медотсек, пусть тебя подлатают. На самом деле, лучше вам всем туда заглянуть. Скоро мы отправимся в более населенные части улья. Толпа молодых мужчин и так будет выделяться, даже если они не покрыты порезами и синяками. Медики выдадут каждому специальный набор антисептической косметики под цвет кожи, чтобы вы привели себя в пристойный вид.

Угрюмые ударники побрели прочь, а Адика завязал разговор с лидером ударной группы Кита. Я ускользнула в свою квартиру и сидела там, размышляя о случившемся. Сегодня была всего лишь тренировка, но когда мы выйдем на настоящую охоту… Малейшая потеря концентрации Кита стоила жизни супругу Меган. Если я позволю себе отвлечься, то следующим может погибнуть кто-то из моей команды.

Глава 14

Я сидела под кленом, окруженная птицами-попрошайками. Стоило бросить им горсть корма, и крылатые ринулись к добыче, но тут же разлетелись в стороны от ударной группы, которая бежала третий круг по парку. Во главе Адика, а за ним еще двадцать фигур. Теперь они выглядели уже не так пестро, ибо Адика велел всем сменить старые тренировочные костюмы на официально предоставленную форму.

Наш парк кто-то мог счесть излишеством, но он действительно был необходим ударникам для тренировок, а всем остальным — для отдыха. После нескольких недель я уже по-новому смотрела не только на сам парк, но и на весь улей. Прежде я не осознавала, что между полноценными уровнями есть также межуровневые пространства с системами вентиляции, утилизации отходов, водопроводом и прочими сервисами. Я шаталась по коридорам, даже не подозревая, что за стенами скрыты целые лабиринты зоны технического обслуживания. И никогда не задумывалась об очевидном факте, что потолок парка расположен на высоте двух уровней, а корни деревьев тянутся вниз еще на один.

Раньше я была слепа, но теперь прозрела. Я исследовала лестницы, ползала по межуровням и в вентиляции как самостоятельно, так и погружаясь в мысли ударников. Адика объяснил, насколько важно знать каждый закоулок, в котором может спрятаться цель, и он был прав. Побывав везде лично, я теперь могла без труда находить в сознании цели нужные зацепки. Когда объект покидал общие коридоры и углублялся в недра улья, визуальные подсказки становились не так важны, как мысли о технической сети или ощущение тепла от ближайшего канала освещения.

По сравнению с остальной командой я еще легко отделалась. Адика не спускал меня по мусоропроводу, поскольку там воняет, да и опасно тоже. И физических упражнений у меня было существенно меньше, чем у парней. Адика лишь хотел, чтобы в самом крайнем случае мне хватило сил убежать от угрозы.

Вскоре рядом со мной на траве растянулся Лукас. Через несколько минут пришла Фран и, тщательно стряхнув грязь со скамейки, устроилась на ней. А потом туда же села Меган, оставив между ними заметный промежуток.

Зарождающаяся дружба между Фран и Меган закончилась пару дней назад. Я лишь мельком уловила отголоски решительных доводов в сознании Меган. Ее вывело из себя какое-то оскорбительное высказывание Фран об Адике.

Я не понимала чувств Меган к Адике. Впрочем, она, кажется, и сама их не понимала. А ведь у нее на десять лет больше опыта, чем у меня, могла бы определиться, чего хочет от жизни, но вместо этого лишь сильнее все запутывала. Каждый раз, погружаясь в ее мысли, я видела как минимум на одном из слоев мучительные сомнения: стоит ли уступить влечению к Адике или остаться верной погибшему мужу?

После третьего круга Адика заметил нас и, оставив группу отдыхать, подошел и сел на траву передо мной. От меня не ускользнуло, как он покосился на Меган, и как она отвела взгляд. Неужели опять поссорились? По сути, стычки между этой парочкой не мое дело. Но фактически, из-за них при следующем чтении разума Адики меня затянет в эмоциональный водоворот.

— Отчет о состоянии команды, — начала я. — Меган?

— Я набираю еще несколько человек в обслуживающий персонал. Вскоре подразделение будет готово к полноценной работе, так что мы не сможем всякий раз звать людей со стороны ради какого-нибудь мелкого ремонта.

— Только прошу, больше никаких черноволосых качков.

Мой голос заглушил смех. Всех, кроме Фран, которая привычно растянула губы в резкой неестественной улыбке.

— Предпочитаешь тощих и русоволосых? — наигранно невинно уточнил Адика.

Я вспыхнула. Правильно я решила ничего не говорить о проблеме с Форжем. Мое странное увлечение им развеялось словно дым, втянутый в вентиляцию. Я не представляла, благодаря чему излечилась. Могла лишь предположить, что это результат активного чтения его сознания.

Независимо от причин, отныне Форж был лишь одним из ударников и старым другом, в то время как Лукас… Очарование сияющим разумом Лукаса, многоуровневым как сам улей, и не думало исчезать.

Тогда, в Футуре, я пыталась подстегнуть его к развитию наших отношений, но он отказался, убежденный, будто я влюблюсь в одного из своих будущих ударников. С тех пор Лукас внимательно наблюдал и видел, что я так ни с кем из них и не сошлась. И пока он наблюдал за моими действиями, я восторженно следила, как он анализирует ситуацию и рассматривает возможные тактики и их последствия.

Три дня назад мой командир-тактик решил, что вероятность успеха с его прогнозируемой выгодой теперь оправдывает риски. И вот он уже в открытую за мной гоняется, а я слегка его подразниваю — в отместку за тот отказ в Футуре.

Разумеется, Лукас догадался, что и почему я делаю, и что его цель намерена в итоге оказаться пойманной. А еще он знает, что я усердно читаю его мысли и планы, и постоянно представляет всякие безнравственные образы, поддразнивая меня в ответ.

На замечание Адики Лукас только широко ухмыльнулся:

— Очень на это надеюсь.

Меган поперхнулась и поспешила продолжить отчет. Я рискнула взглянуть в темные глаза Лукаса, увидела в них насмешку и демонстративно отвернулась.

— Эмбер, кандидаты будут ждать, когда у тебя найдется время провести с ними собеседование.

— Вот мне интересно, — решила я закинуть удочку. — Жилые уровни обычно украшаются настенными росписями, а в нашем подразделении по-прежнему все белым-бело. Можно ли нам обзавестись постоянным художником, чтобы все тут украсить?

Меган кивнула:

— В правоохранительных органах есть свои художники-монументалисты, наравне с уборщиками, электриками и прочим техническим персоналом. Мы легко можем приписать одного из них к нашему подразделению. Ты предпочитаешь изображения людей или цветов, или?..

— На самом деле, мне очень понравились работы одной девушки с подросткового уровня, — призналась я. — Ее зовут София. И нынешняя лотерея определила ее как художника-монументалиста первого уровня.

В этот момент Адика, смотревший на отдыхающую ударную группу, резко обернулся ко мне. Вне всяких сомнений он знал, что Матиас изнывает по некой Софии, но мою просьбу, к счастью, комментировать не стал.

Меган нахмурилась и постучала по инфовизору:

— София действительно невероятно талантливый художник первого уровня, но она не закреплена за правоохранительными органами.

Я разочаровано вздохнула:

— Неужели такая принципиальная разница в импринтинге, что ей невозможно работать здесь?

— Нет, это лишь вопрос безопасности, — ответила Меган. — Я могу получить личный профиль Софии и проверить, подходит ли она для перевода к нам. Это может включать несколько дополнительных тестов на осмотрительность и…

— Пожалуйста, спроси Софию, заинтересована ли она в переводе, — улыбнулась я.

Если бы София согласилась и прошла дополнительные проверки, то они с Матиасом могли бы быть счастливы вместе. Из остальных ударников по прежней девушке страдал только Форж, но я не могла придумать, как приписать диктора СМИ с девятого уровня к телепатическому подразделению.

Решив поразмыслить над этим позже, я повернулась к Лукасу.

— Тактическая группа полностью работоспособна, — отчитался он, — Мы постоянно обмениваемся данными с тактическими группами других телепатических подразделений. Мы дублируем работу команды Кита в подозрительном районе 600/2600 и получаем весь их массив данных по этому вопросу. Они хотят передать нам патрулирование, как только мы перейдем в режим боевой готовности. Кит заявил, будто в том районе все в норме, и чтобы он признал свою ошибку, там должно случиться кровавое побоище.

Меган снова поперхнулась. Пусть на глубоких уровнях сознания она винила в смерти мужа небрежность Кита, но ей по-прежнему было некомфортно, когда кто-то открыто критиковал телепата.

— У нас были некоторые затруднения в получении исследовательских данных, — продолжил Лукас, — но мы создали профили по большому количеству районов со слабыми подозрительными сигналами. Также мы выявили около тридцати случаев, где виновный лекгоопределим, и передали информацию для работы пограничным телепатам и патрулям носачей. Остальные районы в списке будут проверены, когда наше подразделении начнет работать. Также есть одна зона, где происходит кое-что… своеобразное. Торговая площадь 500/5000 на первом уровне страдает от нашествия уток.

Мы все уставились на него. 500/5000 — центр нашего улья. На любом уровне в районе 500/5000 находятся самые большие и модные магазины. А на первом уровне — лучшая торговая площадь из всех. Я даже обещала маме, что мы однажды пойдем туда за покупками, но пока была слишком занята.

У всех в мыслях возник один и тот же вопрос. Адика сдался и озвучил его:

— Утки? Настоящие утки?

Лукас покачал головой:

— Изображения уток, причудливых золотых уток, начали появляться на стенах. Какой-то шутник, должно быть, наклеивает их, но за руку его пока никто не поймал. Вряд ли в этом есть какая-то угроза. На самом деле люди сочли эту уточную эпидемию столь забавной, что магазины начали заказывать похожие игрушки на продажу.

Меган рассмеялась:

— Надо заглянуть к ним и купить себе одну.

Следующим отчитывался Адика.

— Базовая подготовка ударной группы практически завершена, — сказал он. — У меня есть два или три бойца, которые пока еще не достигли нужной для охотников физической формы. Они сейчас упорно тренируются, так что это лишь вопрос времени. Через два дня мы можем перейти от обучения в режим ограниченной готовности, проверяя простые подозрительные зоны. А через неделю уже должны быть готовы к полноценной работе и к экстренным вызовам.

Эти слова вызвали во мне нервную дрожь. Я знала, что все вокруг впечатлены моими телепатическими способностями — они часто об этом думали, — но пока выполняла только тренировочные упражнения и не представляла, как справлюсь с чтением разума настоящей дикой пчелы и смогу ли вообще такую выявить. Я восемнадцать лет жила как обыкновенная девушка. И по-прежнему чувствовала себя обыкновенной. Сумею ли я действительно сделать то, что необходимо улью? Если не справлюсь, могут погибнуть люди. Если не справлюсь, случившееся с Оливией и Йорком может произойти и со мной.

Я отбросила эту мысль и посмотрела на Фран. Она тут же разразилась обиженной речью:

— Я возражаю против язвительного замечания Лукаса по поводу возникших затруднений в получении исследовательской информации. Группа связи полностью укомплектована и своевременно выполнила все запросы о предоставлении данных.

Лукас вздохнул:

— Ты в течение двух последних дней отказывалась отвечать на мои звонки, Фран. Заявление, что вы выполнили все запросы о предоставлении данных, может, технически и верно, но поскольку ты вообще не даешь мне делать запросы…

Фран уставилась на него с неприкрытым отвращением:

— Я лишь предложила тебе направлять все запросы через Эмили, твоего заместителя. Это вынужденная мера из-за твоей агрессивности.

— Да, ты это предложила, — согласился Лукас, — хотя, если честно, прозвучало скорее как приказ. Как я уже говорил, мы не сможем так работать.

— Что тут вообще происходит? — резко спросил Адика.

Лукас снова вздохнул:

— Во время экстренных вызовов группа связи должна без паники эвакуировать посторонних. Моя команда направила связистам несколько практических сценариев, вроде ситуации, когда опасная цель движется через медицинскую зону, чтобы что они могли продумать соответствующие оповещения для граждан. Связисты справились, сочинили несколько прекрасных легенд. Я беззаботно пошутил, что они все прекрасные лжецы. Обычный комплимент, но Фран рассердилась.

Я посмотрела подробности в голове Лукаса. В его воспоминаниях Фран была не просто рассержена, а едва не взорвалась от ярости.

Я постаралась смягчить ситуацию:

— Фран, думаю, ты просто не поняла шутку Лукаса. Он действительно был впечатлен действиями твоей команды в рамках отработки сценариев.

— Случай не единичный, — заявила Фран. — Общий подход Лукаса излишне легкомысленный и совершенно неприемлемый. Я отказываюсь работать с ним, пока он не будет вести себя профессиональнее.

— Да, Лукас порою легкомыслен, — согласился Адика, — но ты не можешь просто взять и отказаться с ним работать. Как я только что сказал, ударной группе осталось два дня перед проверкой реальных подозрительных районов. Лукас отвечает за нашу тактику. В любое мгновение ему может потребоваться группа связи для получения дополнительной информации, координации внешней помощи или организации эвакуации.

— Он может отправлять запросы через Эмели, — не унималась Фран.

Выражение лица Адики резко изменилось с раздраженного до откровенно гневного.

— Ты всерьез хочешь, чтобы Эмили повторяла каждый приказ Лукаса, прежде чем ты его исполнишь? Во время реальных операций? Ситуация даже на простом проверочном забеге может резко ухудшиться, а нам скоро предстоят и экстренные вызовы. И я не позволю твоим обидам вызывать задержки, которые могут стоить жизни моим людям.

Фран выпучила глаза:

— Это не обиды, я просто настаиваю на…

Вскочив, я перебила ее:

— С меня довольно, Фран. Условно именно я отвечаю за это подразделение, и у меня два заместителя по оперативной работе. Меган занимается всеми вопросами повседневной жизнедеятельности подразделения. Лукас в качестве командира-тактика отвечает за операции. Это значит, что Лукас — твой босс, Фран. И ты должна следовать его приказам.

Фран тоже встала:

— О да, мы тут все должны пресмыкаться и подчиняться Лукасу лишь потому, что он с тобой спит. Я не представляю, как он вообще способен прикасаться к такому выродку, как ты, не говоря уже о…

— Заткнись! — рявкнула Меган.

Теперь на ногах оказались все; повисло странное, ошарашенное молчание. Казалось, даже сама Фран не могла поверить, что ляпнула такое, но забыть или отмахнуться от сказанных слов уже было нельзя. И теперь мне оставалось только одно. То, что надо было сделать еще после первого чтения ее разума. Я все же умудрилась выдавить:

— Фран, ты уволена.

Она сделала шаг ко мне и завопила:

— Выродок! Уродливый мутант-выродок!

Адика в одно мгновение оказался между нами. Он одной ладонью перехватил руку Фран, другой закрыл ей рот и потащил ее прочь.

Я смотрела им вслед, потом на мгновение спрятала лицо в ладонях. Я думала, раз Фран перенесла свое неодобрение с меня на Лукаса, значит, понемногу учится меня принимать. Ужасная ошибка. Она не смела демонстрировать ко мне открытую враждебность и, заметив мой интерес к Лукасу, превратила его в мишень для своей ненависти.

Убрав руки от лица, я наткнулась на хмурый взгляд Лукаса.

— Ты не знала о ее чувствах?

— Я читала Фран лишь однажды и видела ее ненависть, — покаялась я. — Но я и сама в детстве ненавидела носачей, потому поняла ее чувства и поспешила прочь из ее головы. Я не представляла, что ее злоба столь сильна.

Адика передал Фран ударникам и бегом вернулся к нам:

— Фран сейчас выпроводят за пределы подразделения.

— Это моя вина, — сказала я. — Надо было как следует прочитать разум Фран, осознать, что ее ненависть к телепатам вышла из-под контроля, и отклонить ее кандидатуру. Я облажалась.

— Да, Эмбер, ты облажалась, — припечатал Лукас. — Ты приняла в свое подразделение человека, который не просто создает проблемы, но и представляет для тебя непосредственную опасность. Как можно быть такой дурой?

— Лукас! — возмутилась Меган.

Я в это мгновение читала разум Лукаса, а не Меган, но ее мысли все до единой отражались на потрясенном лице. Нельзя критиковать телепата. И уж точно нельзя обзывать телепата дурой. Я уволила Фран, теперь еще уволю Лукаса, а это полный кошмар и для подразделения, и для улья.

Напряженность ситуации, видимо, как-то странно на меня повлияла, ибо я вдруг захохотала, поразив всех, включая себя.

— Успокойся, Меган. Лукас просто переживает за меня. Прямо сейчас он с ужасом представляет, как Фран слетает с катушек, пока мы с ней наедине, втыкает в меня нож, а Лукас потом находит мой окровавленный труп. — Я помолчала. — Да, я сглупила, но и вы все тоже. Во время чтения разума каждого из подразделения я должна не только проверять, насколько мне с ними комфортно, но и убеждаться, что они не представляют угрозы. Почему вы сразу не предупредили?

Меган покачала головой:

— Потому что обычно это не так. Носачи в патрулях намеренно такие пугающие и не похожие на людей. Почти все будущие безопасники идут на лотерею с легкой к ним неприязнью, которая быстро рассеивается, стоит внедрить в их сознание факт, что носачи — фальшивка, а истинные телепаты редки и жизненно необходимы улью. Лотерея никогда не подвергнет импринтингу на должность в правоохранительных органах кого-то с серьезной ненавистью к носачам. Не говоря уж о назначении в телепатическое подразделение.

— Фран прошла лотерею двадцать пять лет назад, вместе с Сапфир, — сказал Лукас. — Должно быть, с тех пор у нее развились эти предрассудки.

Из его разума наконец исчезли фантазии о моем окровавленном трупе.

— Если Фран прошла импринтинг как лидер группы, так почему она давным-давно не получила этот пост в другом телепатическом подразделении?

— Хороший вопрос, — влез Адика. — Если Фран прошла импринтинг как лидер группы, значит была одной из самых талантливых среди связистов. Она должна была автоматически стать членом команды точно так же, как все кандидаты с прописанной информацией на роль командиров-ударников автоматически вошли в мою группу альфа.

Меган облизнула губы:

— Фран была в числе предпочтительных кандидатов в группу связистов Сапфир, но та ей отказала. Я даже не подумала, будто это говорит о неблагонадежности Фран. Сапфир вообще придирчиво отбирает людей в свое подразделение и многих отвергает.

— Фран пришлось ждать второго шанса целых двадцать пять лет, — сказал Лукас. — И все это время она ненавидела Сапфир за ее отказ, что переросло в ненависть ко всем истинным телепатам.

— Мне никогда не приходило в голову, что кто-то может поставить свои обиды выше нужд улья, — раздосадовано пробормотала Меган. — Если у Фран личное неприятие телепатов, ей самой не стоило соглашаться на эту должность.

— Фран крайне амбициозна, — заметил Лукас. — Она бы ни за что не упустила столь престижное назначение.

Меган застонала:

— Это моя вина. Это я наняла ее. Я ухожу в отставку.

Я тоже занималась самобичеванием. Мне дали простейшие инструкции, а я ими пренебрегла. И теперь смотрела, как мучается Меган, как разум ее наполняется ужасом от того, что ее ошибка поставила под удар истинного телепата. После потери Дина ее удерживала в жизни только эта работа, и теперь Меган собиралась все бросить и уйти лишь из-за моей глупости.

— Не ты, — заявил Лукас. — Уйду я. Любой компетентный командир-тактик должен был осознать, что Фран не просто замкнута и формальна, а с трудом сдерживает свою ненависть к телепатам.

Хаос, и Лукас туда же. Если что-то быстро не предпринять, то следующим решит уволиться Адика.

— Ох, да заткнитесь! — рявкнула я. — Никто никуда не уходит, и это приказ!

Они потрясенно воззрились на меня.

— Я всех вас ввела в заблуждение, убедив, что как следует прочитала сознание Фран. Естественно, вы предположили, что я бы упомянула даже о малейшем намеке на бешеную ненависть к телепатам. Если бы я нормально ее прочла или хотя бы сообщила вам об увиденном, ее бы заменили в первый же день. — Я повернулась к Меган: — Это всецело моя ошибка, Меган. Мне нужна твоя помощь, чтобы теперь во всем разобраться.

Она беспомощно развела руками:

— Что? Да?

— Я уволила Фран. Тактическая группа уже в боевой готовности. Ударники на стадии финальных тренировок. Мы не сможем совершать реальные вылазки без связистов. Какой у нас лучший вариант для замещения Фран?

Меган зарылась пальцами в волосы, разрушая элегантную прическу.

— Можно пригласить дополнительного кандидата или повысить заместителя Фран. Николь импринтингована на роль лидера группы связи. До прихода сюда она лишь один год провела в качестве рядового члена команды, но у нее очень высокие оценочные баллы.

После первоначальных собеседований я мало контактировала со связистами и Николь вспомнила с трудом. Девушка с длинными рыжими волосами и встревоженным лицом, которая передвигается по подразделению на кресле с электроприводом.

— Можем ли мы сделать Николь временным лидером группы, посмотреть, получится ли у нее?

— Это лучшее решение, — согласился Лукас. — Нельзя откладывать переход в режим боевой готовности, пока мы ищем нового командира. Судя по нынешнему состоянию улья, наше подразделение крайне необходимо.

Меня встревожила последняя фраза.

— О чем ты, Лукас?

— С каждым годом после смерти Клэр ситуация ухудшается. Осталось лишь четыре истинных телепата. У Мортона есть возрастные физические ограничения, Мира считает срочные вызовы слишком волнительными, у Кита свои специфические проблемы, в итоге на Сапфир свалилось столько, что она крайне перегружена. Она держится отважно, защищает улей, но постепенно сдает позиции. Любому телепату требуется полный день отдыха после экстренной вылазки, иначе возрастают потери среди ударников. — Лукас поморщился. — Проблема в том, что слишком многие районы с тревожными сигналами не проверяются, пока там не вылупится дикая пчела. Это ведет к увеличению количества экстренных вызовов, что, в свою очередь, уменьшает время для проверки районов с тревожными сигналами. Но одно только наше подразделение, принявшись за работу, сможет восстановить баланс. Мы снова повысим число проверочных забегов, и ситуация станет куда стабильнее.

Я углубилась в сознание Лукаса, и мысли его тревожили куда сильнее, чем слова. Я знала, насколько важным он считает перевод подразделения в режим боевой готовности, но никогда не ловила его на обдумывании причин такой спешки.

А теперь увидела все в его голове четко и ясно. Количество и модели происшествий, мрачные текущие статистические данные и такие логические выкладки и прогнозы на будущее, что все тактики всех телепатических подразделений впадали в ужас.

Истина оказалась проста: четырех настоящих телепатов было недостаточно. Улей выходил из-под контроля, неуклонно приближаясь к моменту, когда происшествий станет так много, что их уже невозможно будет скрыть, носачей разоблачат, и мы погрязнем в анархии. Улей нуждался во мне, чтобы все это остановить. И нуждался немедленно.

Я покинула сознание Лукаса, стараясь собрать воедино собственные панические мысли. Вскоре мне предстоит выйти отсюда и отправиться на поиски диких пчел, а ведь я даже не уверена, что справлюсь. Нет, сомнения в сторону. Я справлюсь. Должна справиться.

Стараясь выглядеть спокойно и уверенно, я кивнула Лукасу:

— Значит, назначаем Николь временным лидером группы связи.

Собрание закончилось. Адика отправился и дальше измываться над ударниками, а Меган и Лукас переглянулись. Лукас, похоже, проиграл, потому как он удалился, а Меган осталась и тревожно посмотрелана меня.

— Эмбер, — произнесла она. — Ты не должна расстраиваться из-за слов Фран.

— Я и не расстраиваюсь, — соврала я.

Реплика Фран по поводу мутантов глубоко меня зацепила, потому как я и сама всегда думала о телепатах как о пугающих существах — нелюдях. Но сейчас надо было забыть все сказанное Фран. Забыть ненависть и отвращение на ее лице, отражавшие мои собственные мысли. Мой улей угодил в большую беду и нуждался в моей помощи.

Глава 15

В шесть утра комнату наполнила трель, выдернув меня из крепкого сна.

— Срочный вызов, — раздался спокойный компьютерный голос. — Срочный вызов на происшествие, команды по местам, ударная группа в лифт номер два.

Срочный вызов? Я села, задыхаясь от шока. Что случилось? Неужели Адика с Лукасом устроили для нас специальную тренировку? Я потянулась прочитать сознания остальных членов подразделения и отыскала знакомый разум с сияющими скоростными мыслями.

В утиль, ситуация-то и вправду чрезвычайная!

Я выкатилась из спального поля, нацепила сначала легкую сетчатую броню, а поверх нее — одежду, и ринулась к входной двери, даже не забыв сунуть в ухо передатчик.

По коридорам неслись люди — кто к рабочему месту, кто к лифту. В основном к лифту, так как ударников в целях безопасности поселили рядом со мной.

Я прибежала последней. Адика запустил кабину, едва я оказалась внутри. Лифт ухнул вниз со скоростью экспресса, сбивая дыхание. И пусть рассчитан он был на шестьдесят человек, кабина казалась переполненной напряженными членами ударной группы.

— Ударная команда в движении, — отчитался Адика, его слова эхом отдались в передатчике.

— Тактики готовы, — доложил Лукас из офиса тактической группы.

— Группа связи готова, — раздался дрожащий голос Николь.

Она, наверное, потрясена даже сильнее, чем я. Прошлой ночью ей сказали, что Фран ушла, и велели заменить лидера связистов. А теперь и вовсе выдернули из кровати по тревоге.

— Слежение, Николь? — пришел ей на помощь Адика.

— Зеленый статус слежения для всей ударной группы.

Я вспомнила, что рапортую следующая, и уткнулась в инфовизор. Точки, обозначавшие ударников, сияли плотной кучкой, поскольку мы все находились в одном лифте. Я нажала нужную кнопку и просмотрела прокручивающиеся списки имен. Разделение на телохранителей и охотников осталось с нашего последнего тренировочного забега.

— Тоже всех вижу, — отчиталась я.

По окончании проверки Лукас начал быстро вводить нас в курс дела:

— Это не тренировка. Повторяю, это не тренировка. У нас серьезный инцидент в стадии развития. Сапфир и ее ударная группа сейчас отслеживают собственную цель, так что помочь не могут. У Кита и Мортона вчера были экстренные вызовы, и их подразделениям положен обязательный период восстановления. Команда Миры два дня назад угодила в переделку, ударники пострадали, и Мира до сих пор выбита из колеи. Значит, остаемся мы.

Голос Лукаса звучал обнадеживающе спокойно, будто он уже сто раз проводил такой инструктаж. Впрочем, наверняка проводил, хоть и в качестве зама, а не командира-тактика.

— Инцидент в зоне 480/1877 на пятьдесят четвертом уровне, — продолжил он. — Ожидаем одну цель. По имеющимся данным, это мужчина, вооружен ножом. Имеется две жертвы с колотыми ранениями.

Адика окинул взглядом команду:

— У половины лица как после драки. Припудрите синяки, пока нас не увидели. Наша задача — предотвратить панику, а не сеять ее.

Несколько ударников тут же начали замазывать синяки и порезы. Те, кто уже позаботился об этом или обошелся без видимых повреждений, самодовольно наблюдали за процессом.

— И почему у всех заметны передатчики? — добавил Адика. — Вам-то не привыкать видеть людей с камерами на головах, но не остальному улью.

Самодовольные ухмылки померкли, и все, включая меня, переключили передатчики в режим «только звук». Выдвижные камеры аккуратно спрятались, практически исчезнув.

— Переходим на траволаторы, — объявил Адика, когда двери лифта открылись, и повел отряд к скоростной ленте. — Распределяем задачи. Кейден — старший среди телохранителей. Я веду красный отряд, Рофэн — синий, Матиас — зеленый, Форж — желтый.

Список охотников и телохранителей в моем инфовизоре изменился в соответствии с новым распределением. Меня окружила стандартная пятерка охранников — трое спереди, двое сзади, — а каждый ловчий отряд получил по четыре бойца.

Лифты автоматически перешли в режим приоритетного использования и не подбирали никого по пути, но траволаторами пришлось делиться со всем ульем. На нас пялились не успевшие толком проснуться ранние пташки. Несмотря на обычную одежду, замаскированные синяки и спрятанное оружие, толпа мускулистых парней не могла не привлечь внимание — то еще зрелище.

Мы ехали на ленте минут десять, когда Лукас снова заговорил:

— Первая жертва с колотыми ранениями — шестнадцатилетний мальчик, травмы тяжелые, но не смертельные. Вторая — женщина сорока восьми лет, повреждения незначительны. Мы считаем, что нападавшего интересовал именно юноша. Затем объект покинул место преступления, ударив женщину, преграждавшую ему путь. Предположительный возраст нашей цели шестнадцать-семнадцать лет. Прежде в этом районе зарегистрированы тревожные сигналы лишь второй степени. Теперь уровень насилия вырос до пятой. Такой скачок, вероятно, вызван личными событиями, вроде кризиса в отношениях.

Лукас помолчал.

— Вы направляетесь в небольшой торговый район. Коридоры на север и на восток жилые. На западе парк, на юге больница. Медики и безопасники уже на месте.

Следом заговорила Николь, судя по голосу, заметно успокоившись:

— Координаторы перекрывают парк и зону магазинов. Больница изолирована. Мы с помощью местных каналов рекомендуем людям не покидать квартиры в связи с утечкой хладагента.

— Спрыгиваем с ленты, — распорядился Адика. — Передатчики в видеорежим.

Мы дружно покинули траволатор и переключили передатчики. У каждого возле правого виска появилась камера.

— Есть картинка, — подтвердила Николь.

— Ударная группа приближается к месту происшествия, пятьдесят пятый уровень, — сказал Адика.

Мы миновали информационное табло с мигающей красной рамкой. Рядом сгрудилась группа безопасников, но они расступились, пропуская нас, хотя на меня зыркали с любопытством. Одинокая худенькая девчонка явно выделялась на фоне ударников. Интересно, что обо мне подумали?

Я поймала себя на том, что тянусь к их разумам, и отвесила себе мысленную затрещину. Нужно было сосредоточиться на работе. Ударники уже перетащили меня на ступеньки. Пока эскалатор нес нас вверх, я мельком заметила еще одно мерцающее красным объявление об утечке хладагента. Мы промчались мимо пустых стен технической зоны между пятьдесят пятым и пятьдесят четвертым уровнями и наконец увидели магазины. Прибыли.

В плотном кольце телохранителей я спустилась с лестницы. Я впервые видела торговый район абсолютно безлюдным. Картинка напоминала запустение в улье Футура. Слева от меня растянулся ряд лифтов, перед ними сиротливо лежала брошенная сумка, ее содержимое раскатилось по полу, а от ручки растекалось какое-то красное пятно. Кровь!

К горлу тошнотой подкатила паника. Что бы мне ни говорили, что бы я ни видела в мыслях бойцов своего подразделения, в глубине души я все еще цеплялась за веру в защищенность улья — его ведь патрулируют безопасники и носачи, здесь просто не может произойти ничего плохого! Вид крови в одно мгновение избавил меня от иллюзий. Носачи — подделка. Истинных телепатов всего пять. А прямо здесь и сейчас и вовсе есть только я.

Людей уже ранили, и теперь преступник ехал куда-то на ленте или лифте. Нужно было его найти, пока не пострадал еще кто-нибудь.

Я прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться на зрительные образы, и потянулась к мыслям окружающих, тщательно их просеивая. Знакомые разумы ударников напряженно вибрировали — еще бы, их первый экстренный вызов. Адика осмысливал свои впечатления от действий Лукаса в качестве командира-тактика и нехотя признавал, что этот клоун действительно хорош. Безопасники, как и я, были встревожены непривычным видом крови.

Я потянулась дальше, к сознаниям людей, отдыхающих в своих квартирах. Так много, много мыслей. Я чувствовала, что испуганно дрожу. Я понятия не имела, что делаю, ведь никогда не касалась разума настоящей цели и не представляла, как ее узнать.

Кто-то подхватил меня на руки и понес — я не стала отвлекаться. Стандартная процедура: ударники перемещают телепата в самую легко охраняемую точку из возможных. Меня снова опустили на пол. За спиной, кажется, стена. А кругом сплошь обычные умы. Кто-то в душе, кто-то завтракает, кто-то…

«…прячется в темноте, дышит тяжело, испуганно…»

— В четырех коридорах на север, — сказала я.

Адика тут же раздал указания охотникам. Они двинулись в нужную сторону, а я осталась с телохранителями, но казалось, что-то не так…

— Не уверена, что нашла… Это не цель, а жертва. Девочка. Она спряталась. Она кого-то боится. Боится своего брата. Ее мама как всегда ушла на раннюю смену, а брат явился в квартиру. Он вел себя странно. Он ее ударил. Она прячется в шкафу. Думаю, она там уже долго.

— Наверное, он наведался туда еще до торговой зоны, — предположил Лукас.

— Команда охотников, отступить, — приказал Адика.

— Эмбер, можешь узнать имя девочки? — спросил Лукас.

— Она очень маленькая. Одна в квартире. Отец с ними не живет. Почему люди никогда не думают о своем имени? Нет, подождите, она вспоминает, как брат кричит на нее. Джейд. Ее зовут Джейд.

— Хорошо, Эмбер, попробуй снова поискать цель.

Я покинула сознание испуганной девочки и продолжила поиск. Поиск одного единственного разума среди сотни миллионов. Единственного, который выглядит неправильно.

— Девочка идентифицирована как Джейд 2524-1873-966, — сообщила Николь. — Цель — ее брат, Каллум, шестнадцать лет. Мы нашли отчет о ссоре между Каллумом и Сэмуэлем, раненным мальчиком, на прошлой неделе. Видимо, Сэмуэль начал встречаться с Уиллоу, бывшей девушкой Каллума. Мы отправили отряды безопасности для охраны Джейд и Уиллоу.

— Найдите и охраняйте всех близких Уиллоу и Сэмуэля, — велел Лукас. — Должно быть, Каллум преследовал или заманил Сэмуэля в район магазинов. А теперь, вероятно, вернется на подростковый уровень за Уиллоу, но если не доберется до нее, то может найти вторичную цель.

— Моя команда уже этим занимается, — отчиталась Николь.

Мой ищущий разум наткнулся на сознание другого цвета, яркости и текстуры, чем все остальные вокруг. Коснувшись его, я ощутила смесь гнева и восторга и подняла свою красную и липкую руку к носу, дабы насладиться насыщенным ароматом крови Сэмуэля.

«Сэмуэль получил по заслугам, он украл мою…»

Я погрузилась глубоко в сознании цели, но тренировки не прошли даром, и я могла говорить.

— Цель обнаружена. В пяти коридорах на восток, ждет лифт.

Открылись двери лифта. Я поспешила внутрь, прислонилась спиной к прохладной металлической стене и почувствовала, как лицевые мышцы растягиваются в торжествующей улыбке.

— Цель в лифте, поднимается.

— Возможное направление — комната Уиллоу на подростковом уровне, — сказал Лукас. — Она уже под защитой?

— Ее нет в комнате! — едва не взвизгнула от тревоги Николь. — Ее инфовизор здесь, но не сама Уиллоу.

Меня куда-то несли, но я так и не покинула этот резкий, дикий разум. По ощущениям, я ехала в лифте, причем как физически, так и через ментальную связь с целью.

— Дверь лифта цели открылась, — сказала я.

«…синяя форма безопасников. Вернуться в лифт! Обратно в лифт! Домой, на сотый уровень. Спрятаться».

— Каллум увидел безопасников, вернулся в лифт, спускается на сотый уровень.

— Отлично! — В голосе Адики звучала радость.

Я почувствовала эти слова дыханием на лице. Похоже, он самолично меня таскал.

— В этом районе на сотом уровне всего одна техническая группа, — сказала Николь. — Убираем их. — Пауза. — Они в лифте, направляются вверх. У вас чистая зона.

«…тише, сохраняй спокойствие… Безопасники наверняка двинутся в комнату Сэмуэля. Носачей у лифта не было, так что они не могут знать, что я поднимался, а теперь еду домой».

— Каллум продолжает думать о возвращении домой на сотый уровень, — доложила я. — Бессмыслица какая-то. Ему шестнадцать, он должен жить на подростковом уровне.

— На сотом у него укромное местечко, — объяснил Лукас. — Гнездо. Он часто его использует. Будьте осторожны, когда доберетесь, он знает там каждый уголок.

— Он все еще в лифте, спускается. Гадает, ищут ли его безопасники. Лучше перестраховаться и спрятаться. — Я спешно комментировала мысли цели, чувствуя, как меня саму предают из рук в руки.

— Телохранители остаются с Эмбер в лифте, — объявил Адика. — Охотникам приготовиться.

— Каллум выходит из лифта. Бежит на север по коридору. Мимо сплетения труб. — Краем сознания я почувствовала остановку нашего лифта, но связи с целью не разорвала. — Отодвинул настенную панель. Мы на одном уровне, пять коридоров на восток, один на север, проходит трубы. Теперь в трубе. Она прогибается под его коленями, большая, но высоты хватает, только чтобы ползти, а не идти. Слева вентилятор, громадный вентилятор.

— Эмбер, там лопасти или лезвия? — спросил Адика.

— Он не приглядывался. Или не думает об этом. Может быть что угодно.

— Думаю, он в системе удаления отходов. По-прежнему с нами на одном уровне?

— Да. Все еще движется на север.

Адика раздавал быстрые указания отрядам охотников.

— Он попал в какую-то камеру размером с грузовой лифт, — отчиталась я. — Что-то вроде перекрестка. Трубы расходятся во все четыре стороны, только высота разная. Он в одной их них. Место завалено вещами. Куски металла. Одежда. Коробки.

— Его гнездо, — сказал Лукас. — Здесь он затаится.

— Я распределяю людей для входа с четырех сторон, — сообщил Адика.

— Распределяй, но пока не входите, — приказал Лукас. — Эмбер, он слышит, как они приближаются?

— Здесь шумно из-за большого вентилятора.

Ненадолго все умолкли, пока Адика расставлял охотников по местам.

— Мы готовы.

— Николь, нашли Уиллоу? — спросил Лукас.

— Уиллоу пока не обнаружена.

— В утиль! Эмбер, что ты видишь? Что делает Каллум?

— Он точит нож, — сказала я. — Его это расслабляет. Смотрит на клинок. Большое изогнутое лезвие. Кажется, нож самодельный.

— Надеюсь, всем хватило мозгов надеть броню, — проронил Адика.

— Вижу Уиллоу! — закричала я. — Она там, с ним. Связана, во рту кляп. Глаза открыты. Она жива.

— Лукас? — Адика одним словом умудрился выразить все свое нетерпение.

— Ждите. У Каллума в руках нож. Если он вас услышит, девушка умрет. Переключите оружие в режим оглушения и будьте готовы действовать по моей команде. Эмбер, он собирается убить Уиллоу?

— Нет, — ответила я. — Она бросила его ради другого. Он хочет оставить ее здесь своей пленницей. Еды в запасе много, плюс он подключился к водопроводу, так что они могут долго продержаться. Каллум кладет нож. Идет к Уиллоу. Садится на колени и убирает волосы с ее глаз.

Я посмотрела в глаза пленницы и улыбнулась. Она больше никогда меня не покинет.

— Вперед! — приказал Лукас.

— Проверка по цепочке. — Я вынырнула из сознания цели и по очереди прошлась по мыслям ударников. — Адика, Форж, Дирен, Рофэн…

— Цель захвачена, — отчитался Адика. — Мы его оглушили. Девушка с виду невредима, но сильно напугана.

— Безопасники и медики на подходе, — доложила Николь.

Закончив проверку и убедившись, что команда не пострадала, я потянулась к сознанию Уиллоу.

— Ох!

— Эмбер, ты в порядке? — встревожился Адика.

— Да, я просто проверила мысли Уиллоу, и…

— Убирайся из ее головы, Эмбер! — велел Лукас. — Постарайся забыть все, что видела. Уиллоу, вероятно, и сама ничего не вспомнит о сегодняшнем. Медики не только ее подлечат, но и сотрут все болезненные воспоминания, чтобы помочь ей выздороветь.

— Все молодцы, — подытожил Адика. — Поздравляю с успешным завершением первого срочного вызова.

Глава 16

Я вернулась к себе и постаралась снова уснуть, но тщетно. Ощущения были странные, онемевшее тело дрожало. В конце концов я сдалась, выкатилась из спального поля, натянула свои роскошные тряпки, выпила роскошные напитки, поела роскошной пищи и принялась бродить по своим роскошным апартаментам.

Подразделение восстанавливалось после экстренного забега — целые сутки нам полагалось отдыхать и расслабляться, но в этом я потерпела фиаско, столкнувшись с реальностью своей новой жизни. Из-за таких вот хаотичных срочных вызовов меня и поселили в шикарной квартире, неустанно баловали и даже назначили номинальным лидером подразделения. Все это лишь взятка для уродки, девочки-мутанта, чтобы ее можно было спокойно таскать повсюду как чемодан, пока глаза ее закрыты, а разум ищет очередного обезумевшего убийцу.

Я сделала то, чего от меня хотел улей. Мы выследили и поймали дикую пчелу. Раньше я переживала, что не справлюсь с работой, но зря. Я спасла жизнь, так почему же чувствую себя так паршиво? Почему меня трясет?

Ожил коммуникатор.

— Эмбер, — раздался голос Лукаса. — Я у твоей двери. Можно войти?

Видеть никого не хотелось. Даже его.

— Я думала поспать немного, давай позже.

— Делать мне все равно нечего, так что посижу тут.

Я переключилась на картинку с камер перед входом. Лукас сидел на полу, скрестив руки на груди и опершись спиной на стену коридора.

Я еще минут пятнадцать побродила по квартире, затем снова проверила изображение с камер. Лукас не сдвинулся с места.

Я нарезала еще один круг, проклиная всех командиров-тактиков, и приказала входной двери открыться. Лукас на экране поднялся на ноги. Я не стала выходить навстречу. Это его затея, не моя, вот пусть и ищет теперь. Я легла на диван и закрыла глаза.

— Привет, Эмбер.

Заскрипел стул. Должно быть, Лукас сел рядом, рассматривая меня, изучая.

— Ты меня не читаешь. — Не вопрос, утверждение. — Как себя чувствуешь?

— Я чувствую, что хочу остаться одна. Уходи.

Лукас рассмеялся, и я, открыв глаза, сердито на него зыркнула.

— Я не могу уйти. — Его улыбка бесила. — Не могу позволить тебе изводиться в одиночку. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить. Вообще, это задача Меган, но они с Адикой решили отправить меня.

— Я вас всех поувольняю, — неубедительно пригрозила я, но Лукас будто и внимания не обратил.

— Ошеломление, заторможенность, оцепенение. Снижение энергетического уровня. Отказ обсуждать произошедшее. Желание избегать вовлеченных в это людей. Звучит знакомо, да?

Я не ответила.

— Время после кризиса самое трудное. Когда опасность миновала, уровень адреналина падает. В первый раз хуже всего. В ударники-то лотерея отбирает тех, кто как нельзя лучше подходит для подобной работы. С них любой стресс стекает как с гуся вода. А вот остальным из нас приходится терпеть откат.

Он все пытался меня разговорить, но я молчала.

— Люди на подростковом уровне могли умереть, — продолжил Лукас, — но безопасники оказались там раньше цели. Девочка-заложник могла умереть, но мы точно знали, когда отправлять ударную команду на захват. И все это благодаря тебе, Эмбер. Вот, о чем тебе следует думать. Ты спасла жизни.

Я так и не обронила ни слова.

Лукас вздохнул:

— Откат на каждого влияет по-своему. Если поговоришь со мной, я пойму, как лучше тебе помочь.

— Я думала, ты и так все видишь по языку моего тела, — наконец выдавила я.

— Недостаточно четко. Тебя не просто накрыл откат, как всех нас. Ты впервые попала в сознание дикой пчелы. Должно быть, там странно.

У меня вырвался дурацкий звук, что-то среднее между смехом и стоном.

— Ты не представляешь, Лукас. Совершенно не представляешь.

— Так расскажи. Эмбер, пожалуйста.

Я попыталась объяснить необъяснимое:

— В первый раз, когда я хорошенько прочитала Меган ниже предозвученного слоя, я испытала…

— Шок? — подсказал Лукас, когда я замялась. — Меган сказала, ты была глубоко потрясена. Она думала, что до того момента ты по-прежнему верила, будто слышишь слова.

Я подняла голову и уставилась на него.

— Меган ошиблась? Дело было в другом?

— Ты не знаешь? Разве это не очевидно? Я ощутила горе Меган.

Лукас нахмурился.

— В одну секунду я растерянная восемнадцатилетняя девчонка, отчаянно пытающаяся сослужить пользу улью, а в следующую — я Меган, тоскующая по своему мужу и детям, которых нам уже не суждено иметь. Разумеется, у меня случился шок! Меган о таком не предупреждала!

Лукас чуть помедлил с ответом.

— Ты была Меган? Чувствовала ее эмоции столь сильно, что идентифицировала себя с нею?

— Да. И это не походило на чтение предозвученных мыслей. Следующие два слоя тоже словесные, но когда я достигла четвертого и пятого, на меня обрушились ее эмоции.

— Четвертый и пятый?

— Уровни мыслей, — пояснила я. — Они ведь многослойные. Количество слоев меняется в зависимости от человека и ситуации. У большинства людей их максимум пять между предозвученным и чистым подсознанием, у тебя я вообще видела все пятнадцать, но даже твое подсознание не так… аморфно, как у других. Я особо не лезу в подсознание. Там внизу кипят дикие чувства. И не только сексуального характера.

— Ты спускаешься до подсознания? — Лукас наклонился вперед, темные глаза восторженно расширились. — Кит едва читает уровень ниже предозвученного. Остальные истинные телепаты могут нырнуть чуть дальше. Мне говорили, Сапфир спускается на три полных уровня ниже предозвученного, но и близко не дотягивает до твоего описания. Ни один из них не погружается вот так в чужие эмоции.

— У них по-другому? — поразилась я. — А они чувствуют боль?

Лукас кивнул:

— Полагаю, боль пронзает все уровни. Ты можешь меня сейчас прочитать? Рассказать, что происходит на разных слоях моего разума?

— Я не в настроении читать людей.

Он тут же остудил собственное рвение:

— Извини. Эгоистичное любопытство. Важный момент… — Лукас осекся. — И снова прости. Я должен использовать все слова. Суть в том, что ты читаешь разумы намного глубже, чем другие телепаты, и сталкиваешься с эмоциями. Вопрос. Ты теперь больше не оплакиваешь Дина?

Я покачала головой:

— Горе схлынуло через несколько часов, но эффект от испытанного… Сложно подобрать слова, чтобы объяснить.

— Вроде усвоения опыта?

Я скривилась:

— Да.

— И ты испытываешь это каждый раз, читая Меган?

— Нет, я стараюсь не погружаться глубоко в ее разум. Хотя порой, по ошибке, такое случается. Либо я по небрежности проваливаюсь, или тот уровень мыслей, на котором я нахожусь, резко сливается с другим, поглубже. И там вспыхивает горе, но я стараюсь от него закрыться.

— Как ты это делаешь?

Я беспомощно взмахнула руками:

— Сложно объяснить. Будто опускаю ментальные занавески, чтобы заблокировать телепатию, вот только занавески эти сделаны из сети. Я по-прежнему вижу мысли и эмоции Меган, но намного тусклее.

— Значит, после того первого случая, ты больше не чувствовала себя Меган и не испытывала ее эмоции как собственные. А что с остальными? Когда ты впервые читала меня, на что это было похоже?

Я умудрилась улыбнуться, вспоминая тот момент.

— Тебя переполняло дикое, нервное возбуждение. Я поймала эти эмоции, но никогда не чувствовала себя тобой. Отчетливо помнила, что я лишь сторонний наблюдатель, поскольку не поспевала за бешеным потоком мыслей.

— Мне было о чем подумать в тот день, — улыбнулся в ответ Лукас. — А как насчет остальных? Эта твоя блокировка помогает?

— По большей части да, но когда встречается нечто неожиданное, вроде… — Я умолкла.

— Ну? — подтолкнул Лукас.

Я подумала о том, как впервые оказалась в голове Адики, когда он смотрел на Меган. И постаралась очень аккуратно подобрать слова:

— Находиться в мужском сознании, когда мужчина видит женщину, это… порою тяжело.

Лукас моргнул и вдруг улыбнулся:

— Мужской сексуальный отклик?

Я кивнула:

— Эмоции перепрыгивают на целый слой или даже два и могут застать врасплох. Чувствовать такое по отношению к кому-то, к кому обычно не испытываешь влечения, это…

— Дезориентирует.

— Крайне. Но когда меня впервые зацепило притяжением к собственному полу, было уже попроще. Может, потому, что к тому моменту я научилась закрываться.

Лукас смутился:

— Пожалуйста, не отвечай, если не хочешь, но… что, если девушка в чужих мыслях — ты?

— Как ни странно, так намного легче. Если думают про меня, я помню, что эмоции не мои, и просто… — я снова беспомощно взмахнула рукой, подбирая слова, — получаю взгляд со стороны.

— Эту тему можно обсуждать бесконечно, — сказал Лукас. — Но важнее всего сейчас утренние события. Чтение дикой пчелы выводит из равновесия?

Я поморщилась:

— Да.

— Ты отлично справилась. Продолжала передавать нам информацию.

— На автомате — учеба не прошла даром. Я говорила о местоположении Каллума, о том, что он видит, что собирается делать, все как на тренировке, но его эмоции… Самое страшное вспоминать именно их.

Лукас нерешительно взял меня за руку:

— Вспоминать эмоции сейчас хуже, чем испытывать их утром?

— Да. Когда я это чувствовала, то находилась в голове цели, и они казались естественными. Теперь же я думаю о них и… — Меня передернуло.

— Расскажи мне. Пожалуйста. Это были не твои эмоции, Эмбер. Тебе не должно быть неловко или стыдно за чувства дикой пчелы.

— В первый раз, когда я прочитала Каллума, его переполняла ярость, — неохотно начала я. — Но потом она пропала. Он пырнул другого мальчика за то, что тот увел его девушку, почувствовал контроль и власть. Он ликовал, радовался содеянному, а на его руках была кровь. Ох, Лукас, он нюхал кровь!

Я заплакала. Как же глупо! Тыльной стороной ладони я стерла влагу со щек.

— Он все это чувствовал и делал, но, Лукас, мне казалось, что это делаю я. И то, как он думал о девушке… Это тоже была я! — Я чуть помедлила. — Ты говорил, медики могут стереть воспоминания Уиллоу о произошедшем?

— Да. Если решат, что ее воспоминания могут вызвать длительную травму, их сотрут.

Я не знала, как к этому относиться.

— Полагаю, это убережет ее от многих страданий, но кажется неправильным играть с чьей-то памятью.

— Эмбер, практически каждый в нашем улье прошел импринтинг. Это тебя тоже беспокоит?

— Ну конечно нет, — ответила я. — Внедрение дополнительных знаний не то же самое, что изъятие чьих-то личных воспоминаний.

— Корректирование тяжелых воспоминаний — это имитация естественного защитного механизма человеческой психики. В некоторых случаях сознание само может заблокировать нечто страшное временной или постоянной потерей памяти. Оно также может добавлять дополнительные уровни защиты в виде состояния постоянной диссоциативной фуги, когда человек прячется за новую личность, пока не будет готов справиться с произошедшим.

Похоже, Лукас цитировал как раз внедренные ему импринтингом сведения. При других обстоятельствах я бы просто считала его сознание, чтобы получше понять смысл сказанного. Но сейчас не хотелось. Впрочем, и примерного понимания хватило, чтобы не одобрить услышанное.

— Есть принципиальная разница между тем, что кто-то решает подправить собственные воспоминания, и тем, что решает за него доктор, — заметила я.

Лукас нахмурился:

— Но даже когда все происходит естественным путем, личность не принимает взвешенное решение. Защитный механизм срабатывает на уровне подсознания.

— Однако личность никуда не девается. Подсознание — такая же часть личности, как и сознание. Уж в этом мне поверь, Лукас, я видела все слои твоего разума, и на каждом из них, вплоть до глубочайшего подсознания, ты остаешься Лукасом.

Кажется, он смутился.

— Я никогда не смогу так познать разумы, как ты, Эмбер. И в том, как принимается решение о вмешательстве в память и удалении воспоминаний, я смыслю немного. Моя работа заканчивается с задержкой цели. Лечение травм жертвы и судебная психология относятся к специфическим задачам вне моей компетенции, обычно этим занимаются пограничные телепаты.

Я подумала, что в таком случае все не так плохо — по крайней мере, пограничный телепат может выцепить что-то из желаний самой личности, — но тут замерла от новой жуткой мысли.

— А если мои воспоминания об этом экстренном вызове будут создавать проблемы, их тоже решат удалить?

Такое предположение глубоко потрясло Лукаса.

— Никто не посмеет вмешиваться в сознание телепата. Удаление твоих воспоминаний может быть даже опаснее, чем импринтинг дополнительной информации. В любом случае, нет смысла в стирании воспоминаний о вызове у всех членов телепатического подразделения. Через несколько дней или недель они заменятся воспоминаниями о другом экстренном вызове. Мы должны научиться справляться с нашими столкновениями с дикими пчелами.

Испытывая одновременно и облегчение, и разочарование, я вернулась к первоначальной теме:

— Лукас, я могу справиться с воспоминаниями о восторге цели. Проблема в том, что я помню и собственный.

— Это были не твои чувства. Ты впервые столкнулась с эмоциями дикой пчелы, они застали тебя врасплох и затопили. В следующий раз ты будешь готова и сможешь дистанцироваться. В первый раз желание Адики к Меган тебя потрясло, но теперь ты успешно абстрагируешься от этого, так?

Я выпучила глаза. Я ведь была осторожна и не называла имя Адики…

Лукас улыбнулся:

— Я не читаю мысли, Эмбер, но читаю язык телодвижений. Влечение Адики к Меган весьма заметно.

— Ох. Ну да. Теперь я готова к таким его эмоциям и могу закрыться.

— С дикими пчелами надо выработать то же самое. Вероятно, сразу не получится, и ты столкнешься с новыми неожиданными эмоциями, но, получив нужный опыт, сможешь развить контроль и абстрагироваться.

— Ты уверен? Я испугалась, не подхватила ли чего в разуме Каллума. Попыталась себя проверить, думая обо всем, что меня злит, и почувствовала ярость.

— Всех что-нибудь да злит и выводит из себя, — ответил Лукас. — Ты с тем же успехом можешь утверждать, что подцепила тенденцию к насилию от своей ударной группы. Они все так же способны напасть и убить.

— Неправда!

— Правда. Все ударники получили это назначение, потому что склонны к насилию. При неправильных обстоятельствах они сами могли бы стать дикими пчелами. Вместо этого их агрессия взята под контроль и направлена в русло, отвечающее нуждам улья. При необходимости они убьют, защищая тебя или уязвимых жителей улья от диких пчел.

Я знала, что у оружия ударников есть режимы оглушение и поражения. И все их тренировки включали вероятность того, что команде отдадут приказ кого-то убить. Но все равно я не воспринимала эту мысль всерьез. До лотереи единственными известными мне проявлениями насилия были случайные драки между детьми. Теперь же я верила, что дикая пчела способна убить человека. Пчела — но не моя ударная группа.

— Я тебе не верю.

— Но это факт, Эмбер. Согласно статистике, почти каждому члену ударной группы однажды приходится уничтожать цель.

Я покачала головой:

— Полагаю, Адика смог бы, не останься иного выбора, но не представляю, чтобы Илай кого-нибудь убил.

— Адика уже неоднократно убивал, и Илай тоже при необходимости так поступит.

Я моргнула.

— Не знала, что Адика убивал. Я ни разу не видела этого в его мыслях.

— И не увидишь. Адика не будет переживать по этому поводу. Весь состав ударной группы тщательно отобран и натренирован. Они делают то, что дόлжно, а потом спокойно продолжают жить своей жизнью. Сложности у них возникают только в случае гибели случайного прохожего — ударники чувствуют ответственность за принятые или непринятые решения. — Лукас поморщился. — Вот тогда они мучаются от сожалений и нуждаются в помощи. Исключительный случай — если что-то произойдет с тобой. Эмбер, даже если ты получишь легчайшее ранение, на твою ударную группу это окажет разрушительный эффект. Они решат, что подвели тебя. Подвели свой улей.

Я затихла, пытаясь справиться с потоком мыслей. Кстати, о ранении я вовсе не думала. Адика никогда не допустит, чтобы со мной что-то произошло.

Лукас долго наблюдал за мной, прежде чем снова заговорить:

— Охота за дикими пчелами изменит тебя, Эмбер, но не из-за того, что ты будешь ловить их мысли о насилии. Любой опыт меняет людей. Ты уже ощутила и сделала много такого, о чем даже не мечтала до лотереи. Благодаря этому ты растешь и развиваешься.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Я вижу это, даже если ты не видишь. — Он помолчал. — Меган, Адика и я, мы все считаем, что Николь отлично справилась во время сегодняшнего вызова. Как считаешь?

— Согласна.

— Как ты относишься к тому, чтобы сделать ее постоянным лидером группы связи? Она жутко мучается из-за отката. Если поставить ее на командную позицию, Николь почувствует себя увереннее и легче переживет фазу изменения должностных задач.

Мне стало стыдно. На Николь столько всего навалилось, и она блестяще справилась, а я о ней даже не вспомнила. Я скатилась с дивана, пригладила волосы и позвонила ей. Появилась голограмма Николь. Она сидела в обычном мягком кресле, а не в своем с электроприводом, и выглядела уставшей и напряженной.

— Николь, ты сегодня отработала просто фантастически. Забудь про временную должность, ты теперь постоянный лидер связистов.

— Это невероятно! — просияла она.

Я добавила еще парочку восторженных фраз, закончила разговор и упала обратно на диван.

Лукас откинулся на спинку стула:

— Бедная Николь. Угодила на экстренный вызов в первый же рабочий день в качестве лидера.

— Как мы вообще могли оказаться на экстренном вызове? Нам же полагалось еще тренироваться.

— Это моя вина, — застонал он. — Другие телепатические подразделения не могли принять вызов. И их тактические командиры знали, что мы уже почти в рабочем режиме, потому связались со мной и спросили, можем ли мы помочь. Я не хотел бросать неподготовленных людей на экстренный вызов, особенно тебя, но какой был выбор? Не откликнись мы, за дело бы взялись безопасники, и пока они определяли бы цель… — Лекас оборвал сам себя: — Прости, заболтался. Так на меня действует откат.

Я нахмурилась:

— Значит, и тебя зацепило?

— Ну да. — Он потер лоб. — Не думал, что будет так паршиво. Впрочем, раньше я просто сидел с остальными тактиками в штабе и подбрасывал предположения своему командиру. А сегодня сам стал этим командиром и принимал решение: бросить нашу команду на настоящий экстренный вызов или допустить гибель неизвестного числа людей.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— Лидер должен казаться совершенно спокойным и расслабленным. Как иначе остальные смогут доверять его суждениям? На самом деле я был в ужасе от того, что посылаю в бой людей прежде, чем они закончили тренировки. Любые ранения легли бы на мою совесть. И каждая смерть тоже.

— Надо же. Я думала, ты…

Он прервал меня резким взмахом руки:

— Эмбер, ты же все мое сознание вдоль и поперек прошерстила. Должна знать: я тоже человек.

Мне снова стало стыдно. Я эгоистично сосредоточилась на собственных проблемах, но ведь экстренный вызов тяжело дался и Николь, и Лукасу. Да и всем остальным тоже.

— Как справились Адика и ударная группа?

Лукас улыбнулся:

— Это была первая боевая вылазка, потому всех немного потряхивает из-за отката, но, как я и сказал, они в норме. Адика их уже пропесочил, мол, где-то можно было сделать лучше, но в итоге сказал, что для кучки невежественных юнцов они отлично справились. По его стандартам это высокая похвала, так что ударники разошлись на подъеме.

— Он им еще и лекцию прочитал? Зачем? Они же потрясающе сработали!

— Адика своей команде спуску не дает. Все, что не абсолютно идеально, требует доработки, ведь ошибки могут привести к смерти. Мне тоже все высказал.

— И тебе?

— Ага, как с бойцами закончил, так и мной занялся. Выдал несколько нецензурных словечек насчет того, что я отправил их на настоящий экстренный вызов, а потом еще порассуждал, как будет мстить. Ударники от души насладились его речью.

Я рассмеялась.

Лукас сменил тему:

— Теперь давай позабудем об экстренных вызовах и диких пчелах. Как насчет расслабляющей партии в шахматы? Можешь читать мои мысли и с легкостью меня обыгрывать.

— Я сейчас не в настроении кого-то читать.

— Можешь и не читать, — поддразнил он. — Просто иначе я обязательно выиграю.

Мы сыграли в шахматы. Лукас не просто меня обставил, он устроил настоящее избиение младенцев. После третьего раунда я выдохлась. Совершенно потеряла счет времени и с удивлением обнаружила, что уже почти полночь.

— Мне пора ложиться спать.

Лукас кивнул:

— Думаю, завтра мы можем организовать стандартный тренировочный забег.

Я напряглась.

— Ты боишься снова читать разум дикой пчелы, — продолжил он. — Лучший способ успокоиться — устроить мирную тренировку. Просто немного прогуляемся рядом с одним из подозрительных районов, и ты сможешь сама, без давления, выявить дикую пчелу. Там завелись какие-то пироманы. Подожгли пока всего несколько стен, но нужно отправить бунтарей на лечение прежде, чем кто-нибудь пострадает. Ну что? Завтра в одиннадцать годится?

Хотелось поспорить, потребовать отсрочку, но я выбилась из сил и отчаянно мечтала остаться одна.

— Как скажешь.

Я встала, ожидая, что Лукас последует моему примеру. Но он не пошевелился.

— Я собираюсь спать, — подчеркнула я.

— Я тоже что-то устал. Займу свободную комнату, если ты не против.

У меня имелась масса возможностей прочитать детали произошедшего с Оливией и Йорком в мыслях окружающих. Я всячески уклонялась от этого, потому что не хотела знать, где и как напряжение стало для них невыносимым, но один факт усвоила. И Оливия, и Йорк сломались от переживаний после своего первого экстренного вызова. Вот почему Лукас так рвался попасть в мою квартиру и почему хотел теперь провести ночь в соседней комнате. Он боялся оставить меня одну.

— Со мной все будет хорошо, Лукас, — заверила я.

Он неубедительно изобразил привычную беззаботную улыбку:

— Эмбер, но я правда очень, очень устал. Разве у тебя нет свободной комнаты?

Выстави я его, и упрямец вполне мог провести ночь в коридоре под дверью. Или того хуже — прислать Меган с той же самой просьбой. Я сдалась:

— Комната есть, а то и все шесть. В моих апартаментах все есть. Не удивлюсь, если за одной из дверей обнаружу личный пляж.

— Не думаю, что Меган смогла бы организовать полноразмерный пляж, но если ты хорошенько попросишь, она устроит миниатюрную версию. — Лукас немного помолчал. — Обещай позвать меня, если тебе что-нибудь понадобится.

— Обещаю, — вздохнула я.

Скрывшись в спальне, я закрыла дверь, стащила с себя одежду и бросила ее на пол, туда же, где по-прежнему валялась утренняя. Я забаррикадировалась на целый день, потому у Ханны просто не было возможности проскользнуть сюда и прибраться.

Я активировала спальное поле, с облегчением рухнула в него, но тут же с проклятиями выкатилась обратно. Раскидав ногой одежду, откопала гладкую сеть брони и бросила ее на стул. Понадобится на завтрашней вылазке. Если та не обернется моим уходом. Не уверена, что смогу справиться с чтением еще одной дикой пчелы.

Я опять плюхнулась в теплый воздух спального поля. Сбежать не получится. Система безопасности уведомит Адику, если я направлюсь к лифту, и тогда за мной бросится вся ударная группа.

Струйки воздуха ласкали, нежно поворачивали тело. Интересно, заснул ли Лукас, или собирается всю ночь бодрствовать и присматривать за страдающим телепатом? Общаться со мной сегодня должна была Меган, но они с Адикой сговорились и подослали Лукаса. Знают ведь, что именно он меня привлекает, какие бы там лотерея ни приписывала мне предпочтения в мужчинах.

А как иначе? Физическая оболочка имеет значение, только если смотришь глазами. Я же телепат, и когда вижу разум Лукаса…

Я заснула, провалившись во тьму без сновидений.

Глава 17

Раздался стук в дверь, а следом голос:

— Эмбер?

Лукас. Просить его уйти просто бесполезно. Он будет упрямо сидеть в коридоре, пока я не открою.

— Входи, — простонала я.

Дверь отворилась.

— Ты готова… Ой.

Я с трудом разлепила глаза, но только и успела увидеть, как дверь спальни снова захлопнулась.

— Ой, — повторила эхом и, торопливо выкатившись из спального поля, крикнула: — Дай мне минутку!

— Не забудь одеться, — отозвался Лукас из коридора. — Или нет. Зависит от того, что у тебя на уме. Тебе решать.

Я проверила время. В утиль, почти одиннадцать! Я в скоростном режиме умылась и оделась, затем поняла, что забыла о сетчатой броне. Разделась, повторила процедуру правильно, схватила с полки передатчик и выскочила из комнаты. Лукас ждал, небрежно прислонившись к стене.

— Прости, — сказала я, надеюсь, с достоинством в голосе. — Мне снилось, что ты стучишь не в спальню, а в квартиру, потому и пригласила войти.

Он ухмыльнулся:

— Психологи повеселились бы, выискивая в этом скрытые смыслы.

— А ты разве не психолог?

— Отчасти. Мой импринтинг включает поведенческий анализ, тактическую информацию, основы лотерейной оценки, технику импринтинга и определенные области психологии. Кажется, что много, но надо не забывать о море общих сведений, так что все это довольно сжато. — Лукас немного помолчал. — Хочешь позавтракать перед отправкой? Нас никто не гонит. Адика всегда может организовать ударной группе парочку кругов по парку, пока они ждут.

Смущение ненадолго меня отвлекло, но теперь грудь пронзило ледяной иглой осознания. Мне ведь предстоит охота за еще одной дикой пчелой. Предстоит читать разум, терзаемый чуждыми эмоциями. Можно, конечно, отказаться, но если спасую сейчас, то в следующий раз будет только сложнее.

— Я не голодна.

— Значит, перекусим где-нибудь позже, — сказал Лукас.

Я вытаращилась на него, онемев от удивления.

Он улыбнулся:

— Я же говорил, что проверочные забеги не в пример спокойнее. В нужном нам районе наверняка найдется закусочная.

Мы вышли из квартиры и направились ко второму лифту. Лукас, судя по всему, решил не отступать от меня ни на шаг. А обернувшись, я бы, наверное, увидела Ханну, молнией влетающую ко мне квартиру для уборки. Носятся со мной как с младенцем.

Ударники ждали в лифте. Лукас быстро переглянулся с Адикой, и тому, похоже, этот взгляд не понравился. Был ли у них условный сигнал, каким Лукас мог сообщить Адике, что их телепат по-прежнему отказывается читать даже его?

Вставив в ухо передачик, я шагнула в кабину, а когда развернулась, просто глазам своим не поверила. Лукас тоже ехал с нами!

— Ударная группа выдвигается, — отчитался Адика.

— Тактики готовы, — отозвался в передатчике женский голос. То была Эмили, зам лидера тактической группы.

— Связисты готовы, — подтвердил голос Николь. — Слежение…

— Постойте! — прервала я. Двери лифта закрылись, но я снова их открыла. — Почему Лукас с нами?

— Я целую вечность не ходил по магазинам, — заявил Лукас. — Отличный шанс прикупить новые носки.

Я повернулась к Адике:

— Нужно переговорить. Сейчас же!

Он последовал за мной из кабины и подальше от посторонних ушей. Передатчики мы тоже отключили.

— Ты не можешь рисковать Лукасом только ради того, чтобы он за мной присматривал. Он не подготовлен.

— На экстренный вызов я его, конечно, не взял бы, — ответил Адика, — но стандартные проверки — другое дело. Все исследовано и проанализировано заранее, мы точно знаем, что нас ждет. Брать с собой тактика для разъяснения обстановки — обычная практика.

— А если произойдет что-то непредвиденное? Вдруг стандартная вылазка окажется не такой уж стандартной?

— В таком случае, Лукас знает, что на рожон лезть не стоит и лучше держаться ближе к тебе и охране. Пусть он не ударник, но стреляет отменно и бегает быстро.

Я досадливо нахмурилась. Конечно, можно было настоять, мол, ради безопасности Лукас должен вернуться в подразделение, но начни я оспаривать его решения, диктовать ему, как жить и выполнять работу, и убила бы наши отношения еще в зародыше.

— Он не раз участвовал в дежурных вылазках с Китом, — успокаивающе добавил Адика. — Лукас не будет нам обузой, он нас не замедлит, и я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. Понимаю, как тревожно, когда тебе кто-то небезразличен, и…

Я повернулась, прошествовала обратно в лифт и снова включила передатчик.

Адика прошел следом и закрыл двери.

— Николь, слежение готово?

— Зеленый статус слежения для всей ударной группы.

— Эмбер?

Я посмотрела в инфовизор — Лукаса включили в мою команду телохранителей.

— Зеленый, — сказала я.

— Всем проверить, хорошо ли замаскированы тоном синяки, — скомандовал Адика. — Передатчики в режим «только звук». Предполагается, что вы обыкновенные покупатели, ничем не выделяющиеся из толпы.

Я пробежала взглядом по лицам ударной группы и оторопела от вида Форжа. С тех пор как он поранил лицо, вся его левая щека была залеплена защитным пластырем в цвет кожи. Теперь пластырь исчез, порез зажил, но…

— Что случилось с твоим родимым пятном, Форж? — спросила я.

Он зарделся:

— Медикам пришлось делать небольшую пластику щеки, после того как ее распороло веткой, так что я попросил заодно удалить родимое пятно.

— Переживал, что оно портит твое милое личико? — поинтересовался Адика.

Остальные ударники прыснули смехом, и Форж стал совсем красным.

— Нет, но моя прежняя подружка все советовала избавиться от него, вот случай и подвернулся.

— Ах да, кстати, — вспомнил Адика, — я слышал, прошлой ночью в подразделение прибыла новая художница. Она поселилась с тобой, Матиас?

Теперь пришла очередь смутиться Матиасу.

— София будет жить отдельно. Она хочет сначала обосноваться в подразделении и только потом делать важный шаг в наших отношениях.

Адика скривился, выражая сомнение:

— Что ж, надеюсь, у вас все получится.

Дальше ехали в тишине, пока двери лифта не открылись на двадцать четвертом уровне. Мы влились в хаотичную толпу людей, путешествующих на экспресс-ленте. Мои телохранители разделились, встав спереди и позади меня, а Лукас охотно пристроился сбоку, держа меня за руку. Остальные ударники ехали группками по двое или трое и болтали, пытаясь сойти за случайных прохожих.

Адика через передатчик предупредил, что мы приближаемся к месту происшествия. Впереди нас ждал оживленный торговый район.

— Охотники, рассредоточиться, — командовал Адика. — Эмбер и Лукаса не упускать из виду, но из толпы не выделяться. Команде телохранителей держаться близко к Эмбер. Лукас, кратко введи нас в курс дела.

— Первый инцидент произошел за этим обувным магазином. — Любой прохожий, решил бы, что Лукас тихо секретничает с девушкой, которую держит за руку, но слова его предназначались всей команде.

Я глянула в сторону обувного. Границы его определялись тонкими пластиковыми перегородками. Между задней частью магазина и несущей стеной виднелась узкая щель.

— За магазином валялся мусор, — продолжил Лукас. — Его подожгли, пожарная система тушения сработала быстро, так что никаких повреждений. Взрослому пролезть тут, конечно, можно, но трудно. Думаю, мы ищем ребенка.

Он показал нам еще две точки в торговой зоне, обе в местах скрытых от всеобщих глаз.

— Было еще три случая в густонаселенном районе к северу отсюда, но если потащимся туда, чтобы посмотреть, вряд ли не привлечем к себе внимания. Еще два инцидента произошли в парке на юге, и один в местном общественном центре.

Лукас отвел меня к рядам сидений в сердце торговой зоны. Одно из них заняли мы, на другое, рядом с нами, села пара телохранителей, остальные расположились группкой поблизости. Команда охотников слонялась по соседству. Адика торчал с Форжем у одежного прилавка и, по всей видимости, обсуждал, подойдет ли ему одна из курток. Нет, не подойдет.

— Последний случай особенно тревожный, — сказал Лукас. — Наш поджигатель применил горючую жидкость, и пламя разгорелось сильнее, чем в предыдущие разы. И это уже не второй, а третий уровень угрозы. Следующим будет выведение из строя системы пожаротушения, а значит, увеличится риск травм и смертельного исхода. Мы здесь для того, чтобы это предотвратить. С твоей помощью, Эмбер.

Я больше не могла увиливать, так что закрыла глаза и сидела пару минут в темноте, наедине со своими мыслями. Я не знала точно, почему так противлюсь заглянуть в чужой разум. День вчера выдался ужасным, и то, что я не желала пропускать через себя мысли других диких пчел, было вполне объяснимо, но почему же я отказывалась читать даже Лукаса? Ведь мне нравилось его читать. Нравилось вращаться в бурном водовороте его мыслей.

Ответ оказался очевиден. Я не хотела влезать ни в чьи головы, потому что не хотела быть телепатом. Я хотела пройти импринтинг, быть как все, чтобы та часть меня, которая ненавидит носачей, обрела покой, но это тщетные мечты.

Все до горечи просто. Я телепат, и во мне срочно нуждаются. Я должна помочь разуму улья обрести бόльшую устойчивость, иначе остальные телепатические подразделения захлебнутся потоком экстренных вызовов. Надо перестать думать о себе и подумать о ста миллионах других людей. Они этого не знают, но их безопасность зависит от меня.

Я вспомнила обязанности перед ульем и песни долга, которые учила в школе. Улей — это наш мир. Мы служим ему, а он дает нам все необходимое. Со времени лотереи улей не просто дал мне все необходимое, а окунул в роскошь.

И я обязана отдать долг. Первый шаг — самый трудный, и я облегчила его себе, как могла. Я обратилась к Лукасу и обнаружила, что его разум наслоен яростными, беспокойными мыслями.

«…до сих пор даже меня не читает, и если так и не начнет, тогда…»

«…толкать ее на это — глупый риск. Надо было дать ей больше времени, чтобы…»

«Все шло так хорошо. Слишком хорошо. У всех есть слабости, и Эмбер…»

«…Подразделение с телепатом, не желающим читать людей, совершенно бесполезно».

«…заблокировала меня наравне с другими. В утиль, обидно. Думал, я для нее особенный».

«…она парила в пространстве… без одежды. Если бы я остался…»

Я добралась до шестого уровня — мысли становились очень личными. Я резко вынырнула, затем позволила своему разуму подрейфовать среди людей в торговой зоне. Ничего, ничего, ничего. Но стоило продвинуться чуть дальше, за пределы района, кое-что привлекло мое внимание.

«Оранжевый, яркий, мерцающий. Из крошечного огонька терпеливо раздуваешь костер, и это так захватывающе. Здесь нельзя. Небезопасно. Ма скоро вернется. Будь у меня свой угол, все было бы иначе. В следующем году на подростковом уровне я смогу…»

— Цель на севере от нас, — сказала я. — Возраст — двенадцать лет.

— Мальчик или девочка? — спросил Лукас.

Поскольку Лукас сидел рядом и я слышала его голос, я опять подключилась к его разуму. До того обычное его свечение притупляла тревога, но сейчас мысли разгорелись, ослепительно ярко засияли от радости и облегчения. И прежде чем снова сосредоточится на работе, я с наслаждением погрелась минутку в лучах его восторга.

— Цель — мальчик. Пожары его возбуждают. Его зовут Перри. Сейчас он дома. Пока один, но скоро вернется мама. Не думаю, что у него есть оружие.

— Мы зафиксировали местоположение, — раздался в передатчике голос Николь. — Пять коридоров на север, один на запад от вас.

— Вызывайте медиков, — сказал Адика, — и скажите им ждать в конце коридора. С безоружным двенадцатилетним мальчишкой мы справимся и вчетвером. Форж, Калеб, Рофэн — со мной. Остальные ждут здесь.

Адика крепко вбил мне в голову, что кажущаяся простота ситуации может обернуться страшной ошибкой. И пока он не объявил, что цель взята под стражу, я, послушная долгу, непрерывно сканировала один за одним четыре разума, и только потом расслабилась и повернулась к Лукасу:

— Что медики будут делать с Перри?

— Наверное, пока он на подростковом уровне, назначат ему терапию по контролю за страстью к огню. Как только дорастет до лотереи, распределят на работу, связанную с огнем, и его одержимость обернется пользой.

Я увидела в голове Лукаса образ: человек наблюдает за раскаленным докрасна очагом, где клубок из отбракованных металлических объектов, плавясь, превращается в сияющую жидкость.

Минуту я колебалась, потом выключила передатчик. Лукас поднял брови, но тоже выключил свой.

— Зачем нам секретное совещание? — спросил он.

— Мне просто стало интересно, что станет с Каллумом.

Лукас пожал плечами:

— Судебный психолог изучит его дело и определит, каким образом сделать из Каллума полезного члена улья.

Я в отчаянии всплеснула руками:

— Никто не сможет превратить Каллума в полезного члена улья. Он ведь нападает на людей.

— Каллум, похоже, верил, что его желания продиктованы свыше и он может делать с другими, что пожелает. Если это старая, глубоко засевшая установка, значит, лечение может оказаться невероятно сложным, как бы стремительно он ни менялся в поведении. Не исключено, что его установка — новоприобретенная, и тогда, вероятно, его перезапустят.

Не понимая точно, что подразумевает под этим Лукас, я проверила его мысли, и едва не задохнулась от потрясения.

— Каллуму удалять воспоминания о тех, кого он ранил, и снова отправят его на подростковый уровень!

— Все гораздо, гораздо сложнее, — ответил Лукас. — Я не знаю нюансов, но мозги Каллума перезапустят, разбирая его цепочку опыта до той точки, где у него или не было проблем с эго, или они поддаются лечению лекарствами и терапией. Как только он исцелится, сможет…

— А кто будет решать, что он исцелился? — перебила я. — Кто будет решать, что ему безопасно снова жить на подростковом уровне? И что, если они ошибутся?

— В таком серьезном деле решение будет принимать или Сапфир, или Мортон. В конце концов ты тоже будешь оценивать перезапускаемых пациентов. Бывает, они одурачивают пограничного телепата-психолога, заставляя думать, что излечились и что их нужно отправить на оценку к телепату. Однако настоящего телепата не обманешь.

— Ох. — Я нахмурилась, размышляя. — Наверное, способ действенный, но все же неправильно, что Каллум совсем избежит наказания. Даже чувства вины не останется. Он резал людей и легко мог убить кого-то, а его отправят жить обратно к другим подросткам без единого воспоминания о содеянном.

— Если Каллум не забудет, как он резал людей, лечить его будет гораздо сложнее.

— Но если и та девушка забудет, что сделал Каллум, он может снова начать с ней встречаться.

— Исключено, — заверил Лукас. — Перезапущенных пациентов всегда отсылают в дальние районы улья, иначе близкий контакт с кем-то, связанным с их прошлым поведением, может активировать оставшиеся фрагменты памяти.

Он замолк.

— Лучше спасти кого-то, чем его потерять. Лучше для личности. Лучше для улья.

Я не знала, что и думать. Не знала даже, что в точности думает об этом Лукас. Сколько в его словах его собственных мыслей, а сколько данных импринтинга?

Лукас следил за выражением моего лица.

— Эмбер, я не слишком переживаю о подобных вещах, так как знаю: у улья нет недостатка в пограничных телепатах-специалистах по лечению людей. А вот с истинными телепатами, которые ловят диких пчел прежде, чем те навредят людям, — проблема огромная, их всего пять. Вчера ты видела, что происходит, если мы не справляемся. А сегодня — что случается, если у нас все вышло. Это лучше, верно?

— Намного, — согласно кивнула я.

— Наше подразделение теперь рабочее. Если мы сосредоточимся на деле и поможем улью повысить стабильность, тогда неотложных вызовов поубавится. Вот настоящий ответ на твои опасения, Эмбер. В наших силах обеспечить, чтобы случаев, подобных Каллуму, стало меньше, а подобных Перри — больше. В наших силах сделать так, что никому не понадобится стирать воспоминания о травмирующих событиях, поскольку мы предотвратим эти самые события.

Логично, что и говорить.

— Ты прав.

Лукас снова включил передатчик.

— Я проголодался.

И я включила свой.

— Умираю с голода.

— Остальные также не прочь перекусить, — вклинился голос Адики.

Лукас подскочил:

— Вон ресторанчик. Поедим, а потом, Эмбер, поможешь мне купить носки.

В моей новой жизни преследование диких пчел с ножами перемежалось покупкой носков.

Схватив за руку, Лукас поднял меня на ноги и отбуксировал в ресторан. Только мы сели за стол, как следом подоспели несколько ударников.

К нам подошла улыбающаяся девушка и, вручив карточки меню, поспешила к неожиданно нагрянувшим мускулистым темноволосым посетителям, которых надо было обслужить.

Лукас изучил меню:

— Боюсь, у них нет дынного сока.

— Я не умру, если выпью другой. — Я кое-что вспомнила. — Восемь уровней.

— Что?

— В твоей голове восемь уровней между предозвученными мыслями и подсознанием.

— Ты снова меня читаешь? — Он осклабился. — Ускоряет процесс общения. Содержание уровней?

— Содержание седьмого уровня совершенно неподобающе для обсуждения. Восьмой уровень… На восьмой даже не стоит намекать.

— У Лукаса есть грязные мыслишки? — явно забавляясь, поинтересовался голос Адики в моем передатчике. — Я потрясен до глубины души.

— Там целый бак мути, который нужно отдраить и продезинфицировать, — ответила я.

Лукас рассмеялся.

Глава 18

Я стояла снаружи спортзала, украдкой наблюдая, как София корпит над своей последней фреской. Она уже выполнила несколько ослепительно-ярких цветочных работ в жилой зоне подразделения. Рисунки отсканировали и занесли в архив улья, чтобы их могли повторить другие художники или даже передать по обмену другим ульям. Эта фреска была совершенно другой, озорная точная карикатура, как Адика бранит ударную группу, а те жмутся от страха.

София отступила на шаг, сердито хмурясь на рисунок, и, заметив меня наконец, раздраженно махнула кисточкой.

— Прочь!

Я поспешно ретировалась в сторону парка. София не любила, когда наблюдают за ее работой, и имела привычку брызгать краской на тех, кто не уходил мгновенно, как приказано, и неважно, скромный ты офисный уборщик или же знаменитый телепат.

В парке я зашагала по тропинке вдоль ручья, слушая умиротворяющее журчание воды и наслаждаясь теплом солнц над головой. Наше подразделение работало в полную силу три недели, а казалось, будто прошло три месяца или даже три года. Мы сделали дюжину спокойных проверочных рейдов и справились с семью напряженными экстренными.

Давний голос ненависти к себе, ютившийся в уголке моего сознания, не заглох окончательно, но стал заметно тише. Узнав, что я настоящий телепат, я по наивности установила для себя жесткие правила. И к сегодняшнему дню нарушила их все, поскольку соблюдать их оказалось просто невозможно, но я уже спасла более двадцати жизней, а в будущем, уверена, спасу еще больше. А значит, могу, пусть и сдержанно, но похвалить себя.

К тому же тени Оливии и Йорка волновали меня все реже. Пожалуй, главные опасности, которые подстерегают нового телепата, я благополучно миновала, а давление на меня и других телепатов в будущем понемногу ослабится. Благодаря тому, что наше подразделение окончательно вошло в статус рабочего, а другие тоже не отставали, стало заметно, что сознание улья уже не несется вниз по спирали к хаосу.

Оставалась лишь пара пустяковых поводов для беспокойства. Теперь, когда подразделение работало, было гораздо сложнее организовать посещение для моих родителей. Стоило им увидеть, как я отправляюсь в неотложный рейд, и моя легенда, что я возглавляю исследовательское подразделение, разлетелось бы в пух и прах. Приходилось устраивать так, чтобы внезапные визиты приходились на время суточного восстановления, обязательного после экстренного рейда. Всю вину я сваливала на требования моей загадочной исследовательской работы, объясняя родителям, что свободна, только когда запущен долгий эксперимент, и они пока не жаловались и лишних вопросов не задавали.

Еще одна забота — Форж. От того странного воздействия, которое он оказывал на меня в прошлом, не осталось и следа. Видимо, то была обычная подростковая влюбленность, которая улетучилась из-за моих развивающихся отношений с Лукасом. Теперь я хотела рассказать всем, что знала Форжа на подростковом уровне, но Форж по-прежнему боялся, что на него станут показывать пальцем и обвинять в фаворитизме. И, прежде чем мы откроем правду, желал убедиться, что доказал свою компетентность и Адике, и соратникам по команде. Хотелось верить, Форж не будет очень долго настаивать, мол, надо еще подождать. Мне было неприятно скрывать что-либо от Лукаса.

Я села на траву у ручья и закрыла глаза, думая о Лукасе. Пару месяцев минуло с того дня, как он вошел в ту комнату в Футуре и я познакомилась с его удивительным разумом. С тех пор он позволял мне свободно путешествовать в его голове, и я никого в жизни не знала лучше, чем Лукаса. Он, как в комнату, открыл дверь в свой разум и сказал, что я могу бродить, где вздумается.

Лукас показал мне все свои воспоминания, хорошие и плохие. По его логике он не святой, но и не особый грешник. Мысли в его голове не страшнее тех, что я не раз наблюдала у других, к тому же Лукас верил: я не буду судить его строго. Нечаянно зайдя ко мне в спальню, он увидел меня голой, а в комнате бардак. Я же узнала о нем гораздо более интимные вещи.

Я человек замкнутый, и эта полная открытость Лукаса поразила меня даже больше, чем яркость его разума. Он сказал, у него нет секретов, и не соврал. Не я одна могла всегда узнать из его мыслей о его чувствах ко мне, Лукас кричал о них на каждом углу на радость публике, все подразделение было в курсе. Я не понимала, как он не боялся, что его поднимут на смех.

Лукас был донельзя честен со мной, и если он узнает, что я…

Зазвенела мелодия, и послышался компьютерный голос:

— Тревога в подразделении. Тревога в подразделении. У нас происшествие. Рабочие группы на позиции. Ударная группа — второй лифт.

Я вскочила на ноги и помчалась к своей квартире. Там, по пути к спальне, я поскидывала с себя вещи, затем схватила броню и форму, что Ханна повесила рядом с ней, оделась и, забрав с полки передатчик, кинулась к лифту. Добежав, я обнаружила, что вся ударная группа уже собралась в кабине, включая двоих парней, у которых сегодня официально был день восстановления.

Я вставила передатчик и, пока закрывались двери и лифт спускался вниз, слушала знакомую рутину начала операции.

— Ударная группа в пути, — сказал Адика.

— Тактическая готова, — сообщил по наушнику Лукас. Он и другие члены тактической группы находились в безопасности в офисе.

— Связисты готовы. Статус слежения — зеленый. — Чувствовалось, что Николь напряжена, но сохраняет спокойствие. Она прекрасно справлялась с должностью главы группы связи.

Я проверила инфовизор. Вся ударная команда была в моем списке наблюдения, включая двоих, что предпочли примкнуть к нам, а не гулять по магазинам или встречаться с семьей.

— У меня тоже зеленый.

Лукас принялся вводить нас в курс дела.

— Поступило экстренное сообщение об инциденте, явно четвертого уровня тревоги, может, даже шестого и выше.

Я уже была напряжена, но мои нервы натянулись еще сильнее. Шестой уровень — это смерть. Разве смерть человека — не самое страшное?

— Пропал ребенок, — сказал Лукас. — Девочка трех лет.

Как можно потерять трехлетку? Дети до десяти лет обязательно носят небьющийся браслет слежения, так что родители всегда могут проверить, где они. Снятие браслета — одна из важнейших ступеней взросления. Повышается приватность, появляются новые права и, конечно же, новые обязанности.

— Браслет девочки больше не работает.

Лукас перешел в режим коротких сообщений. Объяснял четко, произносил все слова, голос спокоен и расслаблен, только бы слушатели укрепились в вере, что нам теперь по силам справиться с любым кризисом, какой бы ни выпал на нашу долю. Надо сказать, этот экстренный рейд отличался от всех прочих. Когда Лукас продолжил, голос его приобрел странную резкость.

— Может, внезапный сбой в передатчике браслета в неподходящий момент, но не следует исключать, что ребенка похитили и браслет намеренно выведен из строя объектом или объектами. Координаты происшествия 601/2603, уровень 80.

Теперь понятно, отчего голос Лукаса стал непривычно резким. Уже несколько месяцев округ 600/2600 не давал ему покоя. Кит отправлялся туда дважды и ничего не выявил. Однажды и я побывала там и тоже ничего не нашла и на следующей неделе планировала новую вылазку. Выходит, ответная вылазка случилась раньше графика.

— Тревожные звоночки в этом районе раздаются уже давно, — сказал Лукас, — но ничего определенного. Не забывайте, цель или цели могут оказаться крайне опасными.

Заговорил Адика:

— Как всегда, на первом месте безопасность Эмбер. Поиск ребенка — на втором. Распределение по группам…

Он быстро перечислил имена и группы. Глянув в инфовизор, я была поражена: вместо обычных пяти мне в телохранители записали восемь человек. Заразив мена своими опасениями насчет района 600\2600, Лукас, похоже, добрался и до Адики.

— Место инцидента — парк, — сказала Николь. — Люди в районе волнуются. Требуют, чтобы в поиске ребенка участвовал телепат.

— Отправьте туда патруль фейковых носачей, чтобы успокоить людей.

Я нахмурилась.

— Лукас, я не могу работать с разумами людей, когда они выкрикивают цифры. Вспомни, что случилось на прошлой неделе. Патруль носачей подошел слишком близко, я потеряла цель и почти час угробила, пока снова ее обнаружила.

— Сейчас люди не будут настроены враждебно, — успокаивал Лукас. — Они хотят, чтобы ребенка нашли, а значит, с радостью встретят носача.

— Отправляем патруль носачей, — сказала Николь. — Есть один недалеко. Через пару минут будут на месте.

Мы уже вышли из лифта и ехали на скоростной ленте, когда Николь снова доложила:

— Толпа хорошо приняла носачей.

— Теперь попроси людей покинуть место происшествия, — произнес Лукас. — Скажи, что телепат ищет очень маленького ребенка, который, возможно, ранен или даже без сознания. Юный разум будет очень слаб, его тяжело услышать. Необходимо, чтобы люди покинули территорию, тогда телепат сможет сосредоточиться.

— Делаю объявление. — Николь смолкла на пару минут, затем снова заговорила: — Люди покинули территорию. Пришлось уговаривать родителей, чтобы и они отошли на расстояние. На месте инцидента работают безопасники с термодетекторами, но пока безрезультатно.

— Адика, пожалуйста, доберитесь до места на лифте, — сказал Лукас. — Мы только что попросили всех уйти, поэтому нежелательно, чтобы видели, как вы подходите.

Адика заставил нас запрыгнуть на ленту, потом провел к лифту и опустил на несколько этажей вниз, до уровня 84. Там, еще немного проехав на ленте, мы пересели на другой лифт.

— Приближаемся к месту, — объявил Адика. — Передатчики на визуальный режим.

Я настроила передатчик так, что раскрылась камера, и кончиками пальцев быстро проверила, правильно ли она расположена у правой стороны лица.

— Визуальные контакты зеленые для всей ударной группы, — отчиталась Николь.

Лифт открылся, и мои восемь телохранителей сгруппировались вокруг меня с пистолетами в руках. Судя по всему, это не на шутку напряженный для них рейд. И для меня тоже.

Первыми лифт покинули охотники. Когда они образовали защитный периметр, телохранители быстро провели меня через него до подходящего, могучего ствола дерева и окружили живым щитом. Что-то блестящее привлекло мой взгляд. Я невольно посмотрела вверх — в ветках дерева над нами застрял серебристо-золотой шарик.

— Эмбер, сейчас ты на месте, где в последний раз видели ребенка, — доложил Лукас.

Я забыла о шарике, съежилась в комок и закрыла глаза. Все вели себя так, словно я в смертельной опасности, но мне нужно было не думать об этом и своей уязвимой позиции. Я впервые пожалела, что у меня нет пистолета, как у ударной группы, однако не представляла, что бы тогда с ним делала.

Следовало забыть об опасности. Я знала, моя команда защитит меня любой ценой. Телохранители будут стоять за меня насмерть. Мысль эта ясно читалось в их головах, и была настолько сильной, что нельзя не заметить. Они убьют, чтобы меня защитить. Умрут, чтобы спасти. Я впервые столкнулась с этой мыслью вот так открыто, и она породила во мне ответный всплеск эмоций. Я любила их. Любила всех. Моя ударная группа была моими братьями, моими друзьями, моей семьей. Они защитят меня ценой своей жизни, а я в ответ буду заботится о них.

Я заставила себя отбросить эту эмоцию и сосредоточиться на работе. Раз мы здесь в опасности — не время прохлаждаться. Я проследовала мимо знакомых разумов и столкнулась с мыслями команды носачей. Их разбирала обида, что они могут только притворяться полезными, а не помогать по-настоящему.

Я двинулась дальше, пытаясь найти в парке еще кого-нибудь. Ребенка. Цель или цели. Лукас настаивал на множественном числе, как бы подчеркивая: не полагайтесь на то, что к делу причастен всего один человек. Непостоянство в округе 600\2600 могло наблюдаться по причине того, что там находится не одна дикая пчела, а две или даже больше.

— Я никого не нахожу, — пожаловалась я, расстроенная своей неудачей.

— Вообще никаких сигналов? — спросил Лукас.

— Только зуд.

— Зуд? — переспросил он. — Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, Лукас. Непонятное ощущение, раньше такого не чувствовала. Как будто у меня в голове зудит. Добавь это в список странностей района 600\2600. Никаких сигналов, совсем, кроме зуда.

— Ребенок уже может быть далеко отсюда, — вставил Адика, — или вообще мертв.

— Эмбер, на каком уровне разума ты ищешь? — спросил Лукас.

— С первого по третий. — Я поняла, к чему он клонит. — Обычно я начинаю с высокого уровня, нахожу нужный разум, а затем двигаюсь глубже. Попробую, получится ли в обратном порядке, и поищу на подсознательных уровнях.

Я сомневалась, что смогу. С чего вообще начать? Я выбрала охваченный напряжением разум Форжа, спустилась на несколько уровней и наткнулась на полный кавардак его чувств к Шанне. Он встретился с ней! В утиль, он нашел ее квартиру на 9 уровне, отправился повидаться в первый же свободный день, а она…

Шанна была моей подругой много лет, но я бы закидала ее изящное личико лизунами за то, как она повела себя с Форжем. Повела гадко, ведь именно она после лотереи заставила нас пообещать, мол, мы останемся друзьями. Шанна не только посмеялась над распределением Форжа, но и съязвила, что он в угоду ей удалил родимое пятно.

Шанна настолько ужаснулась тому, что обнаружила у себя на пороге безопасника, настолько возгордилась тем, что заимела статус медиапредставителя 9 уровня, что прогнала Форжа, даже не дав ему рта раскрыть. Какая ирония. Узнай Шанна, что он на 1 уровне, а Эмбер отвечает за его подразделение и может, пользуясь положением, дать там работу бывшей подруге, тогда, цинично думал Форж, Шанна повела бы себя совсем иначе. О да, она уцепилась бы за возможность быть с ним, кабы это означало, что можно жить в роскоши 1 уровня и одеваться в одежду 1 уровня.

Я устыдилась, осознав, что отклонилась от истинной цели. Так бывает, когда слоняешься по нижним уровням. Тут столько бурлящих чувств, что и оглянуться не успеешь, как тебя затянет в эмоциональную трясину.

Я опустилась на два уровня вниз в подсознании Форжа и попыталась поискать так, чтобы меня снова не занесло выше. Я проскользила мимо эмоций ударной группы и команды носачей, и наконец кое-что нашла.

— Возможно, я добралась до ребенка. Там спят. На подсознательном уровне я не могу точно определить расстояние. Направление тоже неясное. Можете меня переместить?

Меня кто-то поднял. Не знаю, кто именно. Любому из ударной группы было по силам бежать, что есть духу, и нести меня. Таково предварительное требование для получения этой работы.

— Перенесите меня вперед. Влево. Еще вперёд. — Наверное, это выглядело ужасно по-дурацки, но большей информацией, чем приближаюсь я или отдаляюсь от спящего ребенка, я не располагала. — Снова влево, — продолжала я. — Нет, опять назад, и попробуйте вправо. Стоп. Вперед. Стоп. Назад. Стоп. Думаю, я сейчас прямо над ней. По-прежнему ни единого намека на цель.

— Поблизости нет люка, и не видно, чтобы здесь копали, — сказал Адика. — Девочка, должно быть, находится в коридоре, а доступ к нему где-то в другом месте. Это парк. А уровень под ним — просто грунт. Вероятно, она ниже, на уровне 82.

— Нет, она, кажется, ближе, — ответила я, — и там, похоже, сыро.

— На уровне под парком — земля и камни, — произнес Лукас, — но, видимо, внутри есть другие предметы, силовые кабели, дренаж. — Тон его стал резким и настойчивым. — Николь, нужно, чтобы в парке отключили дождь. Он, скорее всего, запрограммирован на определенное время и если вдруг пойдет сейчас, то девочка может утонуть.

— Работаю над этим, — сказала Николь. Снова она заговорила только через минуту. — Панель управления дождем должна быть рядом с самым большим лифтом. Код доступа…

Мой мозг пропустил сказанное далее, пока я проверяла спящего ребенка. К тому моменту, когда я снова стала слушать, дождь уже отключили, а Николь объясняла систему водоотвода.

— …они присоединяются к главному водостоку, а тот ведет к озеру.

— Проще всего будет копать, — сказал Адика.

— Я позвонил парковому смотрителю нашего подразделения, чтобы посоветоваться, — сказал Лукас. — Она говорит, участок вокруг основных водостоков может быть зыбким из-за протечек. Если начать копать, есть риск, что земля обрушится прямо на ребенка.

— Значит, раскопки оставим на самый крайний случай. — Адика так тяжело вздохнул, что в передатчике затрещало.

— Ребенка туда, судя по всему, доставил объект, — сказал Лукас. — Взрослый в большинство этих труб не поместится, так что объект, видимо, попал в главный водоотвод со стороны озера. На конце трубы, скорее всего, решетка, но ее можно легко убрать.

Он на мгновение замолчал.

— Боюсь, придется плыть. Эмбер, ты уверена, что там только ребенок? Если мы отправим кого-то в этот водоотвод, он станет легкой мишенью для того, кто притаился в засаде.

— Уверена настолько, насколько могу, — ответила я.

— Люди снаружи снова заволновались, — сообщила Николь. — Кто-то крикнул, что властям плевать на ребенка, потому что его родители всего лишь с уровня 80. Можно сообщить им новые данные?

— Скажи им, что телепат уже определил, где находится ребенок, — ответил Лукас. — Девочка жива, но в ловушке. И чтобы не навредить ребенку, спасатели вынуждены работать крайне медленно. — Он горько усмехнулся. — В кои веки раз скажем правду.

— Кстати, ты можешь пригодится, Лукас, — вставил Адика. — Ты много тренировался в бассейне. Кто еще так хорошо плавает, чтобы справиться с настоящими трудностями под водой? Учти: нужно не только нырнуть в озеро и добраться до входа в дренажную систему, возможно, придется еще долго плыть по заполненной водой трубе.

— Если объект смог попасть туда вместе с ребенком, значит, и я смогу, — заявил Форж.

— Ты уверен? — с сомнением переспросил Адика.

— Форж — опытный пловец, — не задумываясь подтвердила я. — Он много лет занимается серфингом.

Я тут же пожалела о своих словах, но Адика принял мое заявление без всяких комментариев. Естественно, он подумал, будто я узнала эти подробности о Форже, читая мысли последнего, а не потому, что, стоя на пляже, наблюдала, как тот занимается серфингом.

— Идеально, — сказал Адика. — Форж, попытайся найти подводный вход в дренажную систему. Эмбер, можешь одновременно отслеживать и ребенка, и Форжа и при этом указывать путь?

— Попробую. Мне никак нельзя терять ребенка, поскольку снова определить ее местонахождение будет сложно. Я буду почти все время с ней и только иногда, на секунду, заныривать в мысли Форжа.

— Хорошо, — согласился Адика. — Это лучшее, что мы можем сделать. Посылать более одного человека смысла нет. Если в тоннеле их настигнут неприятности, тот, кто будет сзади, не сможет свободно стрелять. Форж, когда будешь в трубе, обязательно сообщай обо всем, что видишь.

— Ты должен быть предельно осторожен и следить за ловушками, — добавил Лукас.

— Ловушками? — Судя по голосу, даже Адика этого никак не ожидал.

— Было бы странно приложить столько усилий, чтобы доставить девочку в дренажную систему, а потом просто бросить ее там, — объяснил Лукас. — Эмбер не обнаружила признаков того, что ребенок ранен, а объект вообще не нашла. Возможно, в планы входило не ребенку навредить, а его спасителям.

Какое-то время все молча переваривали услышанное.

— Может, все же лучше попробовать копать, — сказал Адика.

— Если там и правда есть ловушки, и одна из них рядом с ребенком… — Лукасу не было надобности заканчивать предложение.

— Надеюсь, это всего лишь твоя паранойя, Лукас, — сказал Адика. — Я вынужден посылать туда человека, поскольку отправка робота займет слишком много времени. К тому же, он вряд ли будет исправно работать в тех условиях. По логике в водоотводе сыро и грязно.

— Я буду осторожен, — уверил Форж.

— Если заметишь что-то странное, что бы там ни было, — напутствовал Лукас, — сразу останавливайся. Неплохо бы взять с собой длинный прут.

— Длинный прут! — Адика впал в отчаяние. — Лукас, ты что, предлагаешь нам тыкать в ловушки длинным прутом?

— Это безопаснее, чем рукой, — ответил Лукас.

Возникла заминка, пока Форж раздевался до бронежилета и прикреплял к рукам запястные фонарики. Я по-прежнему сидела с закрытыми глазами, сосредоточившись на маленьком слабом разуме, погребенном под землей.

— Спускаюсь под воду, — доложил Форж. — Само собой, говорить при этом не смогу.

Дальше последовало долгое ожидание, прежде чем он снова заговорил, явно задыхаясь.

— Я нашел вход. Решетки на нем нет. Снова спускаюсь и заныриваю внутрь.

Опять долгое молчание.

— Я в дренажной трубе. Моя камера еще работает?

— Да, — подтвердил Адика, — но ты ее, похоже, измазал. Картинка несколько туманная.

— И неудивительно, — ответил Форж. — Тут внизу всё в грязи, и я в том числе. Здесь не выпрямишься, но ползти не так тесно, как в вентиляционной системе. Водой заполнена только первая секция. Начиная отсюда — один лишь глубокий слой влажного ила. Подозрительных предметов впереди не наблюдаю, но, может, что-то есть под грязью и илом.

— Прощупывай грунт впереди себя прутом, — посоветовал Лукас.

Не теряя связи с ребенком, я на миг занырнула в голову Форжа. Он был напуган, но и близко не так сильно, как я.

— Пользуюсь прутом, — доложил Форж. — Продвигаюсь медленно. Похоже, впереди какие-то бугры, слегка торчат из ила. Если бы меня не предупредили, я бы подумал, что это просто корни деревьев, но я снова прощупаю прутом.

— Стой! — приказал Лукас. — На картинке с твоей камеры я вижу подозрительный предмет, о котором ты говоришь. В какое-то мгновение от него отразился луч света. Свет не отражается от корней деревьев или керамических дренажных труб.

— Отхожу, — сказал Форж. — Теперь стреляю.

Я нырнула в его голову.

— Ай!

— Форж? — выкрикнул Адика. — Что случилось?

— Предмет явно из металла, — сказала Форж. — С острыми выступами, точно зубы. Когда я выстрелил, штуковина словно выпрыгнула из грязи, а зубы захлопнулись. Была бы там моя рука…

— Лукас, — сказал Адика, — я тебя люблю.

Лукас засмеялся.

— И я тебя люблю, Адика.

Я сумела выдавить нервный смешок.

— Форж, по видеосвязи от тебя мы получаем лишь коричневое пятно, — предупредил Адика.

— Простите. Когда сработала ловушка, я отпрыгнул вбок и попал головой в грязную стенку трубы. Попробую вытереть камеру. — Форж на время замолчал. — Так лучше?

— Ни капли, — ответил Лукас. — Думаю, нам придется забыть о видеосвязи. Как выглядит капкан? Он уже безвреден?

— По всей видимости, да. Защелкнулся намертво. Отодвигаю его в сторону. Очень медленно. Двигаюсь дальше и прощупываю прутом дорогу.

— Объект, должно быть, доставил ребенка сюда, а по пути к выходу расставил ловушки, — рассуждал Лукас. — Он знал, что мы будем искать еще капканы, вроде первого. Думаю, оставшиеся ловушки — совсем другие.

— Благодарю за столь утешительное предположение, — заявил Форж.

— У объекта было мало времени, — продолжал Лукас. — Сомневаюсь, что ловушек окажется больше трёх.

— Еще одна радостная весть. — Форж охнул от боли.

— Что случилось? — забеспокоился Адика.

— В иле попадаются очень острые камни, — объяснил Форж. — Впереди перекресток. Налево или направо?

— Налево, — сказала я.

— Форж, остановись подальше от перекрестка, — предупредил Лукас. — Осмотри его очень тщательно и опиши. Кстати, я подключил к нам тактическую команду Кита, так что они слышат нас и, может, что посоветуют. А пока они просто не могут поверить в происходящее.

— И я тоже, — признался Адика.

— Кажется, это стандартное Т-образное соединение больших труб, — сказал Форж. — Ничего похожего на ловушки не наблюдаю. Мне стрельнуть по перекрестку?

— Стрельни, — решительно подтвердил Адика.

— Стреляю.

Я проверила голову Форжа. Прострел перекрестка ни к чему не привел.

— Я стрелял несколько раз, — доложил Форж. — Щупаю прутом. По-прежнему ничего. Осторожно приближаюсь к перекрестку.

— Если объект не поставил ловушку на перекрестке, — сказал Лукас, — готов спорить, она сразу за поворотом налево.

— Я вижу ребенка! — От волнения голос Форжа стал на тон выше.

— Не двигайся! — крикнул Лукас. — Даже не думай двигаться. Объект на то и рассчитывает, что ты инстинктивно кинешься к ребенку. Проверь почву перед собой.

— Выглядит нормально, — сказал Форж.

Я проверила, что видят его глаза. И мне показалось, что с почвой все нормально.

— Дай мне минутку, — попросил Лукас. — Надо подумать. Возможны три варианта. Капканы расставили на пути к ребенку, или в другом направлении, или в обоих этих местах. У объекта точно не было времени, чтобы поставить ловушки на двух направлениях, и он надеялся, что мы поступим очевидным образом.

Задумчивость в голосе Лукаса сменилась решительностью.

— Форж, посмотри на трубу, что справа. Стрельни в нее, потыкай прутом и убедись, что она безопасна. Идея состоит в том, чтобы ты залез в нее неглубоко и развернулся. Это позволит тебе беспрепятственно и, сохраняя дистанцию, стрельнуть по почве внутри левой трубы. Ты понял меня? — Понял, — подтвердил Форж. — Стреляю. Тыкаю. Двигаюсь в правую трубу. Разворачиваюсь… с трудом. Сделано. Теперь ты хочешь, чтобы я немного пострелял по почве левой трубы?

— Да, — сказал Лукас.

— Стреляю.

Я нырнула в голову Форжа, как раз когда там раздался грохот. Меня откинуло назад, и голове стало больно. Нет, не моей, голове Форжа.

— Что-то взорвалось, — сказала я. — Форжа отбросило назад, и он ударился головой о верх трубы. Его оглушило.

— Я… в порядке, — проговорил Форж.

— Он чувствует себя не слишком хорошо, — сказала я. — Ребенок по-прежнему спит. Должно быть, под действием снотворного, раз ее не разбудил этот шум. Кажется, взрыв девочку не зацепил, но теперь на нее капает вода.

— Я отправляюсь за Форжем, — сказал Адика. — Раз водой заполнена всего одна короткая секция дренажа, значит, я справлюсь. После всего случившегося я буду больше тренироваться в бассейне. Все будут.

— Нет! Я почти добрался, — запротестовал Форж. — Между местом, куда я стрелял, и ребенком всего ничего. Уверен, даже если и были другие ловушки, то они сработали от взрыва.

— Вряд ли объект установил бы ловушку прямо возле ребенка, — сказал Лукас. — Если бы девочка начала двигаться, подорвала бы ловушку, а та ее убила, тогда бы нам только и осталось, что откапывать тело. Но всё равно будь осторожен.

— Стреляю в состоянии оглушения, — сказал Форж, голос его был каким-то неестественным. — Осторожно, чтобы не попасть по девочке. Похоже, чисто. Двигаюсь вперед. Проверяю, безопасен ли путь. Правила безопасности.

— Что? — спросил Адика.

— Переключаюсь на Форжа, — предупредила я. — Он в беде. — Я вдруг поняла, что происходит. — Там какой-то газ! Вот почему ребенок спит. Форж, хватай ее и уходи!

— Эмбер, ты скатывалась по перилам, — сказал Форж.

— Форж, задержи дыхание, хватай девочку, уходи! — кричала я.

— Карнавал.

— Форж бредит, — доложила я. — Он оттянул девочку к перекрестку.

— Я внутри водоотвода, — задыхаясь, сообщил Адика. — Направляюсь к Форжу. Будем надеяться, он не пропустил какую-нибудь ловушку.

— Мы можем закачать им свежего воздуха? — спросил Лукас.

— Я уже раздобыла надувную лодку и воздуховод, насос на подходе, — отчиталась Николь.

— Рофэн, запусти насос как можно скорее. — Адика делал резкие вдохи между словами. Я проверила его. Кажется, с ним все в порядке, а тяжелое дыхание от того, что пришлось плыть под водой и ползти по трубе.

— Выношу ребенка, — сказал Адика.

— Запускаем лодку и едем тебя встречать, — ответил Рофэн.

Прошло много времени, пока Адика снова заговорил.

— Ныряю с ребенком под воду.

Я ощущала его тревогу, холод воды и облегчение, когда он всплыл на поверхность и отдал ребенка ожидающей его ударной группе. Сделав жадный вдох, Адика схватил у Рофэна воздуховод и снова поплыл вниз к трубе. Когда он в ней вынырнул, заработал насос, и из воздуховода вырвалась струя свежего воздуха. Адика наполнил им легкие и, бросив воздуховод, пополз дальше по трубе.

Через минуту или две в передатчике послышался стон. Кажется, это был Форж, поэтому я вернулась к нему.

— По всей видимости, свежий воздух дошел до Форжа, — сообщила я. — Он просыпается.

— Эмбер, я свалился с перил, — произнес Форж слабым смущенным голосом. — Едь дальше. Ты можешь доехать до конца. Прокатись по улью!

— Форж, я доехала до конца. Ты в тоннеле, помнишь? Ползи обратно ко входу. Адика уже на пути к тебе.

— Я помню.

Форж начал ползти, встретил Адику, и они оба отправились обратно ко входу в водоотвод. Я переключалась на разум то одного, то другого, пока они плыли в ледяной воде. А когда вынырнули на поверхность, попали в протянутые к ним руки, которые затащили их в лодку. Наконец-то все.

Глава 19

Экстренная вылазка подошла к концу, но обсуждение после нее затянулось на несколько часов. В нем участвовали не только здешние лидеры: по аудиоконференции к нам подключились и обеспокоенные тактики других подразделений. С таким случаем они сталкивались впервые, когда дикая пчела намеревалась не столько навредить своей жертве, сколько использовать ее как приманку для спасателей.

С одной стороны, ни Форжу, ни ребенку ничто не угрожало. Весть о попавшей в ловушку малышке мигом разнеслась по новостным каналам Улья, тем не менее в легенду о неслыханной аварии с обвалом водостока поверили все. Носачи, пусть и ненадолго, почти обрели популярность.

А вот с другой стороны, мы не только не поймали цель, но даже не напали на ее след. Кит засыпал сообщениями своего тактика Гая, в которых приказывал тому вмешаться обсуждение и ткнуть нас носом в нашу ошибку. По-моему, его попросту задело, что зону 600/2600 он ошибочно счел совершенно безопасной, и все эти нападки — лишь способ отвести от себя возможные обвинения.

Когда Гай устало озвучил уже пятое сообщение от своего шефа — якобы то, что я не смогла выследить цель, выставляет меня никудышным телепатом, который обучение-то толком не прошел, — Адика вышел из себя. Он заявил, что еще одно такое оскорбительное сообщение, и он доберется до нахала и своими руками впечатает в стену его телепатическую черепушку.

Гай тут же встал на сторону своего телепата: мол, Кит дело говорит. Ну а поскольку Лукас, казалось, не горел желанием спорить с этими двумя, пришлось Меган вмешаться и погасить спор прежде, чем он перерос в войну подразделений.

Когда наконец ситуация в зоне 600/2600 исчерпала себя, я отвела Лукаса к себе в квартиру, чтобы обсудить уже более личный кризис. Я пристроилась на одной кушетке, он же передвинул другую так, чтобы сидеть лицом ко мне. Его разум сейчас напоминал комнату с погасшими лампами. Спрятать от меня мысли Лукас никак не мог, зато мог постараться думать только поверхностно.

— Хочу объясниться насчет Форжа. Мы дружили на подростковом уровне.

— Об этом я догадался, еще когда он корчился, надышавшись газом, — ответил Лукас. — К концу праздника вы вместе катались на ленте. Форж упал. Ты преодолела весь путь до конца. Прокатилась по Улью. Поздравляю.

Лукас отталкивал меня. В словах, в мыслях, в языке его тела — во всем читалось осуждение, мне даже не дали оправдаться. Тут уж меня захлестнула ярость.

— Я не ты, Лукас. Я не могу просто взять и выложить всю себя со всеми недостатками людям на обозрение. И прошу, только не надо указывать на двойные стандарты, мол, я телепат, читаю чужие мысли, а сама боюсь обнажить свои. Я в курсе.

— Что же тут прятать? — осведомился Лукас. — Форж красив, не обделен умом. Вдобавок к этому проявил вчера героизм и стойкость. Не такого бывшего стыдятся девушки. А может, вся правда в том, что он вовсе не бывший? Могу его понять: парень хочет доказать, что попал в ударную группу по заслугам, чтобы никто не думал, что его приняли только из-за девушки-телепата. Что ж, доказывать больше нечего, можете дальше не скрывать свои отношения.

— Форж мне не бывший! Никогда и ни в каких отношениях он не был моим! — Я понимала, что во весь голос кричу на Лукаса, но мне было плевать. — Все годы на подростковом уровне Форж был без ума от моей лучшей подруги Шанны. Я же в то время прямо-таки помешалась на нем, и сон с ним снился, один и тот же, из раза в раз. — Я пожала плечами. — Форж не знал об этом, да и сейчас не знает. Просто мне было стыдно рассказывать, а потом, как раз после того как я попала в подразделение, вся одержимость вдруг сошла на нет.

С ослепляющей вспышкой лампы зажглись. В голове Лукаса появилось столько мыслей и на стольких уровнях, что я сбилась со счета. Даже уловить ни одной не смогла, настолько быстро они проносились.

— Прошу прощения за недопонимание, — отозвался он. — Я уволен?

— Уволила бы, но не могу. Ты, конечно, та еще заноза, но незаменимый тактик. Придумаю для тебя другое наказание. — Я потерла лоб. — Знаю, надо было рассказать обо всем еще на Футуре, но я постоянно придумывала себе отговорки. Мне кажется, эта одержимость как-то останавливала меня, мешала о ней рассказывать. — Я снова пожала плечами. — Сейчас странная реакция на Форжа прошла, и он просто старый знакомый. Я давно хотела тебе о нем рассказать, Лукас, но в кое в чем ты прав. Форж опасался, что все подумают, будто его взяли в группу только из-за того, что он любимчик телепата. Я пообещала молчать до тех пор, пока он не укрепится на своем месте.

— По-моему, на последней вылазке он добился своего. Расскажи-ка поподробнее про эту странную реакцию на Форжа.

Лукас уже оправился. Он испытал жгучую обиду и ревность, осмыслил мое объяснение, привел в порядок свои чувства, попросил прощения и приступил к профессиональной оценке ситуации. Нормальному человеку потребовалось бы несколько дней, чтобы пережить всю эту гамму эмоций. У Лукаса дело заняло пару минут. Невероятно.

И я все рассказала. Про то, как перешла на подростковый уровень, как впервые встретилась с Форжем, как мы гуляли в парке в моем без конца повторяющемся сне, и про навязчивое желание его порадовать. По мере рассказа Лукас все больше хмурился.

— Это не обычная подростковая влюбленность, — заявил он.

— Знаю. Даже тогда, на подростковом уровне, я понимала, что это увлечение выходит за рамки нормального. Сейчас-то я в них неплохо разбираюсь. Многие из подразделения пережили влюбленность в прошлом. Ханна, например, втрескалась сейчас в… Проехали, в общем. А еще на меня запала половина ударной группы.

— Фантазируют героическое спасение своего прекрасного телепата от неминуемой гибели? — ухмыльнулся Лукас.

Я засмеялась.

— Никакая я не прекрасная, но ты прав. Они сильно приукрашивают мою внешность, да и свою иногда тоже. Короче, суть в том, что теперь я неплохой специалист по части влюбленностей, и моя зацикленность на Форже совсем сюда не вписывается.

— Согласен. — Разум Лукаса по-прежнему корпел над возникшей задачей, и его порывистая речь проникла даже в мысли. — Пока никаких идей. Повторись что, особенно сон, тут же сообщай мне.

— Сейчас это выглядит как-то глупо. Развела панику на ровном месте.

— Категорически неверно, Эмбер. Все, что так сильно воздействует на телепата, должно быть принято всерьез. Ты крайне важна Улью. И ты крайне важна мне. — Лукас на мгновение смолк. — Эмбер, не надо стесняться рассказывать мне о том, что случилось с тобой на подростковом уровне. Я сам провел там худшие дни своей жизни. Социальный интроверт, борющийся за выживание и отвергнутый сверстниками — вот кем я был. В итоге меня более-менее приняли, когда я начал изображать из себя шута.

— Неужели паясничество освободило тебя от насмешек? Вот как тебе удалось стать во всем открытым?

— Паясничество плюс время, проведенное в подразделении Кита. Он дразнил людей, угрожая выдать их секреты всему подразделению. Я решил, что лучшая моя защита — это вообще не иметь секретов.

— Киту нельзя так угрожать своим людям, — ужаснулась я.

Лукас пожал плечами.

— Неудивительно, что он подобным образом на всех срывается, если учесть его нелегкое положение.

— Положение?

— А ты что, не знаешь? — Лукас поражённо воззрился на меня. — Конечно, только его люди и все тактические командиры в курсе подробностей, но я-то думал, что к этому времени ты уже вычитаешь его секрет если не в моих мыслях, так в мыслях Меган. Кит не настоящий телепат.

— В каком смысле? — опешила я.

— Ты ведь в курсе, что настоящие телепаты полностью контролируют свою способность, а пограничные могут проникнуть в разум другого лишь от случая к случаю. Кит, насколько нам известно, единственный в своем роде телепат, который находится где-то посередине. То есть он почти всегда контролирует свои телепатические способности, но время от времени они просто отключаются, бывает на пару минут, часов, а то и на целый день. — Лукас скривился. — Представь недовольство его оперативников, когда такая отключка случается в разгар экстренной вылазки. А Киту и того хуже.

— Ох. — Секунду-другую я сидела молча. — Я видела в подсознании Меган мысли, мол, Кит выскочка и лодырь и если бы он как следует выполнял свои обязанности, ее мужа можно было бы спасти. Увидев твои размышления, что работать с Китом — одна морока, я подумала…

Я замолчала, не договорив. Я видела облегчение Лукаса, когда проблемы его бывшего подразделения остались позади, но не стала вдаваться в подробности, посчитав, что мне и так все известно. Я так зациклилась на муках совести из-за способности слышать чужие мысли, что вовсе не стала их слушать.

— Неудивительно, что Меган винит Кита в смерти мужа, пусть и неосознанно, — сказал Лукас. — Вообще-то, бедняга выкладывался по полной, но телепатия подвела в самый неподходящий момент.

Я представила, как в разгар экстренной вылазки моя телепатия отключается, и кто-то из ударной группы погибает.

— Как Кит сумел работать дальше после такого?

— Ему не впервой бороться с проблемами телепатии. Бывает, что девять вылазок подряд протекают как надо, а на десятой вдруг раз, и телепатия дает сбой, и цель ускользает. Главная проблема в том, что его команда волей-неволей об этом задумывается, а Кит видит их мысли и принимает за критику. Тогда он выходит из себя, угрожает выдать их секреты в ответ и выставляет себя наглым, высокомерным телепатом. — Лукас тяжело вздохнул. — В последнее время ему пришлось совсем несладко. Смерть Дина — тот еще кошмар, а тут еще Лотерея представила нового сверходаренного телепата. Естественно, Кит кипит от зависти и обиды из-за твоих способностей, Эмбер. Потому он и заставляет Гая вмешиваться в обсуждения со своими мелочными посланиями. — Лукас зевнул и, устроившись боком, растянулся на кушетке. — Надеюсь, ты понимаешь, почему мне не хочется ссориться из-за этого с Гаем. Он тактический командир Кита, поэтому обязан делать все, чтобы его поддержать.

— Понимаю. Вот бы помочь Киту с…

Я замолчала. Мысли Лукаса сменили темп и уже не так четко прослеживались. Он уснул. Я завороженно наблюдала, как его мыслеобразы спускаются на пару уровней вниз, в подсознание, и вновь начинают корпеть в попытке понять мой сон. Лукас анализирует, даже сейчас!

Я замерла, неуверенная, стоит ли разбудить его и отправить к себе, но решила иначе. Лукасу в срочном порядке нужно хоть немного поспать. Мне бы тоже не мешало. Сначала напряженная экстренная вылазка, потом долгие часы обсуждения, да и признания Лукасу о Форже дались нелегко. Я отправилась в свою комнату, разделась, с блаженством потонула в объятиях постели и уснула.

Не знаю, долго ли я спала, когда внезапно очнулась от свербящей в голове паники. Случилось нечто ужасное, но, даже не зная, что именно, я машинально начала проводить обход, на долю секунды погружаясь в сознание каждого члена ударной группы по очереди.

Адике снилась вылазка, как он преследует…

Форж беспокойно ворочался в своей палате, встревоженный призраком Шанны.

Илай думал о девушках.

А Матиас… Матиаса ранили!

Я на автомате потянулась к кнопке экстренного вызова и одним нажатием подключилась к Адике по звуковому каналу.

— Это Эмбер! — завопила я. — Матиаса только что ранили!

По всему подразделению разнесся сигнал тревоги, извещающий о постороннем проникновении, и сквозь него был отчетливо различим голос Адики.

— Эмбер, оставайся в квартире. Ты обнаружила цель? Ударная группа, снаряжение наготове, вперед! Телохранители к Эмбер, остальные остаются с Матиасом.

Тем временем мои глаза были закрыты, разум — в поисках. Ничего. Ни одного постороннего, все свои.

— Не могу обнаружить цель.

— София? — мрачно предположил Адика.

Иногда отношения могут обратиться в насилие — уж в этом я убедилась. В слепой панике я метнулась к разуму Софии, замирая от мысли, что привести ее в подразделение было чудовищной ошибкой. Все, что я в ней видела, — это пылкую страсть к искусству, ничто не указывало на…

Я нашла сознание Софии. Та была одна, в своей квартире. Очнувшись от сигнала тревоги, девушка тревожно представляла, как Матиас с остальной ударной группой прочесывает подразделение.

— София не трогала Матиаса, — сообщила я.

Матерчатая сетка коснулась моей кожи, и рядом раздался голос Лукаса.

— Настоятельно советую надеть бронежилет, Эмбер.

— Лукас, это ты? — спросил Адика. — Ты рядом с Эмбер? Всем телохранителям: не заденьте Лукаса!

Я поднялась с постели, открыла глаза и надела бронежилет. Запоздало вспомнив о платье, схватила первое попавшееся и натянула его через голову. Взяв с полки передатчик, Лукас протянул его мне. Я вставила его в ухо и едва различила голос Рофэна, как его тут же заглушил яростный выкрик Адики:

— Возвращайся в квартиру, пока не словил пулю!

В моем передатчике раздался голос Илая:

— Телохранители в полном составе на позиции. Эмбер, открой дверь.

Предварительно проверив разум каждого находящегося снаружи телохранителя, я отдала приказ отпереть дверь.

— Эмбер, закрывай, — снова обратился ко мне Илай.

По моему приказу входная дверь захлопнулась, и щелкнул замок. Лукас услужливо распахнул дверь в спальню, тут же отступив в сторону, и в мою комнату ворвалась ватага телохранителей.

— Отбой тревоги, — объявил Адика. Его голос, в котором уже исчезли напряженные нотки, звучал как в передатчике, так и по экстренному звуковому каналу. — Матиаса никто не трогал, но он едва в сознании от сильной боли. Похоже, у него приступ аппендицита.

— Бригада медиков уже в пути, — откликнулась Меган.

— Извините. — Я чувствовала себя полной дурой. — Казалось, будто кто-то вонзил нож ему в живот. Я ведь училась проверять травмы и повреждения, и мне в голову не приходило взять в расчет заболевание. Не следовало торопиться…

— Не смей! — резко оборвал мои причитания Адика. — Никогда не смей ждать, Эмбер! Чуть заподозришь нападение — мигом поднимай тревогу. Секунды на счету, когда речь идет о нападении. Кстати, как ты заметила боль Матиаса?

— Я резко очнулась, в голове тревожно зудело, как на прошлой вылазке. Тогда я решила провести обход.

— И правильно решила, — заметила Меган. — Я у Матиаса. У него в самом деле аппендицит, нужна срочная операция.

— В принципе, эта внеплановая тренировка оказалась полезной, если учесть, что Матиас получил экстренную медпомощь, — подытожил Адика. — Эмбер, как ты смотришь на то, чтобы организовать в девять собрание для всего подразделения? Надо обсудить пару моментов.

— Не вопрос. Собрание в девять. Всем спокойной ночи.

Прощаясь, весь охранный состав до последнего не преминул окинуть Лукаса оценивающим взглядом. А я, убедившись, что канал экстренной связи отключен, вынула из уха передатчик.

— Проснулся от сирены. Угроза покушения. Беспокоился за тебя, — тревожно глядя на меня, затараторил Лукас в своей привычной манере.

Я кивнула.

— Я все понимаю, у тебя были все причины войти в мою комнату.

— Но у окружающих, возможно, сложилось ложное впечатление.

— Похоже, что да.

— Отрицание усугубит ситуацию.

— И то верно, — рассмеялась я и откинулась на постель. — Который час?

— Шесть утра.

Я решительно вскочила на ноги.

— Я хочу есть, а ты?

— Умираю с голоду, — последовал ответ.

Наш вчерашний перекус едва ли можно было назвать полноценным обедом, а потому я заказала на кухне два сытных, питательных завтрака. Не успели мы проглотить и половины порции, как послышалась мелодия звонка. Я взглянула на экран.

— Гадство! Лукас, прячься!

— Спрятаться?

— Да, скройся с глаз, — скомандовала я. — Пускай все подразделение вбило себе в голову, что ты ночевал у меня, мне все равно. Но это звонит мама, так что спрячься куда-нибудь, вон хоть под столом.

— Две порции, — ткнул пальцем Лукас.

— Точно.

Рванув со всех ног в соседнюю комнату, я ответила на звонок. Передо мной предстала голограмма моей мамы, заспанной и встревоженной.

— Эмбер, — с ходу обратилась она. — Прости за внезапность, но дело срочное. Только что на пороге нашего дома объявился Грегас. Он сбежал из подросткового уровня!

Глава 20

В девять утра в парке сгрудилось все подразделение. Взобравшись на стол для пикника, Адика разъяснял собравшимся, что во время сигнала тревоги все они, за исключением разве что ударной группы, должны оставаться в своих квартирах. Ни уборщики, ни электрики, ни даже связисты не должны слоняться по коридорам в попытках выяснить, что происходит.

Он особо отметил последний пункт и следующие десять минут популярно растолковывал, что будет с нарушителями. Дождавшись конца его речи, я покинула парк — меня ждал семейный кризис. Я решила взять с собой Лукаса. Мама попросила меня уговорить брата вернуться на подростковый уровень, пока там не заметили его исчезновения. Вот я и прикинула, что у Лукаса больше шансов на успех, чем у меня. В случае с Грегасом у него два явных преимущества: во-первых, он знаток по тактике, а во-вторых, все же не старшая заноза-сестра с первого уровня.

Адика настоял на том, что пойдет с нами, и из-за него же нам пришлось взять с собой двух ударников. Как по мне, это уже перебор. Я всего-то собиралась в гости к родителям в зону 510/6120, которая находится аж в четырех районах от зоны 600/2600.

Как только закрылись двери лифта, стало понятно, что Адика планировал выжать из этой поездки максимум выгоды.

— Рофэн, Илай, так как вы оба кандидаты на посты моих заместителей, я не стал отчитывать вас на глазах у всего подразделения.

Рофэн и Илай заметно занервничали.

— Рофэн, ты первый, — объявил Адика. — Я не спрашиваю, что ты забыл в парке, когда началась тревога. Не спрашиваю, с кем ты это забыл. Похвально, что при тебе оказались бронежилет и оружие и что ты добрался до Матиаса за максимально короткое время. Однако на будущее советую обегать озеро вокруг, а не гнать напролом.

— Было очень темно, — сказал Рофэн. — Парковое солнце зажигается только в семь утра.

— Твоя очередь, Илай.

Тот весь скривился:

— Не стоит. Я уже понял.

Однако Адика был другого мнения:

— Ты очень быстро среагировал на тревогу, быстро добрался до Эмбер, а еще ты не забыл свое снаряжение. Небольшое замечание: в следующий раз постарайся накинуть на себя хоть что-то из одежды. Бронежилет сделан из сетчатого материала. Он все просвечивает, Илай.

На мгновение Адика умолк.

— Несомненно, здоровье Эмбер для нас превыше всего, но тебе хватит всего одной минуты, чтобы дождаться остальной группы и успеть к Эмбер до того, как она откроет дверь. Как раз за эту минуту ты успеешь одеться. А теперь извинись перед Эмбер.

— Извини, — угрюмо отозвался Илай. — Когда я опомнился, возвращаться было уже поздно.

— Ничего страшного. Я все равно не заметила.

Взгляды присутствующих скрестились на мне.

— Мне других забот хватало, — пояснила я. — Матиаса выворачивало от боли, а я искала цель.

— Ты не заметила? — Адика хохотнул. — А все остальные заметили. Что ж, вот Илая и поставили на место.

— В критической обстановке я обычно работаю не зрительно, а телепатически, — сообщила я, — поэтому почти все время мои глаза были закрыты.

На двадцать седьмом уровне двери лифта открылись, и я прошла до ближайшей скоростной ленты.

— Считай, тебе повезло, Илай, — сказал Адика. — А теперь ты, Лукас.

— А что я? — Такое неожиданное нападение явно застигло Лукаса врасплох. — Видимо, нет смысла подчеркивать, что я твой босс?

— Совершенно верно, — ответил Адика. — Ты рассказал, что проснулся от тревоги в комнате Эмбер и свалился с кушетки, ударившись головой. Кстати сказать, синяк выглядит впечатляюще.

— Спасибо.

— После этого ты без бронежилета и оружия храбро помчался защищать Эмбер. На будущее: где бы ты ни ночевал, твое снаряжение ночует с тобой.

— Я не ударник, — заметил в ответ Лукас.

— Объяснишь это при встрече вооруженному нарушителю, — поддел его Адика. — Посмотришь, что из этого выйдет. Вот что — подбери себе запасное снаряжение и пристрой везде, где более-менее постоянно ночуешь. Ну и Эмбер.

Я не сдержала вздоха. Я сама поощряла Адику, чтобы он относился ко мне как к обычному человеку, а не как к телепату, которому и замечание-то сделать нельзя. Мне ведь нужно знать свои ошибки и учиться на них. Адика даже привык к этому, чего не скажешь о Меган. Ее такой подход выводил из себя, поэтому Адика всегда сдерживал потоки пресловутого сарказма, но ровно до тех пор, пока наш администратор не оставалась за пределами слышимости. Эта поездка пришлась как нельзя кстати.

— Ты молодец, вовремя заметила плачевное состояние Матиаса и правильно сделала, что включила сигнал тревоги. Это все, конечно, хорошо, но…

Вот я предчувствовала это «но».

— Эмбер, твоя безопасность — наша первоочередная задача. И бронежилет мы тебе даем не из прихоти. Ханна так заботливо укладывает его в твоей спальне рядом с постелью. Почему ты о нем забываешь? Почему для того, чтобы ты его надела, наш беспризорный тактик должен свалиться с дивана, ворваться в твою комнату и вручить его тебе в руки?

— В следующий раз постараюсь не забыть. Почти на месте, — многозначительно добавила я, когда мы остановились у родительской квартиры. — Итак, мы идем в гости к моим родителям и вспыльчивому младшему брату. Тщательно подбирайте слова, они не должны догадаться, что я телепат. И да, Илай, держи одежду на себе.

Тот густо покраснел.

Когда мы подошли к парадному входу, я нажала на звонок. Дверь открыла мама, и мой взгляд тут же упал на цепочку из золотых бусинок — мой недавний подарок.

Она потрясенно оглядела толпу гостей.

— Входите, прошу.

Я проводила всю банду в гостиную, где обнаружились папа и Грегас — оба сидели ошеломленные нашим внезапным вторжением.

— Привет. — Я попыталась выдавить подобие естественной улыбки. — К сожалению, вчера у нас случилась тревога, и начальник службы безопасности настоял на сопровождении. Знакомьтесь, тот самый начальник службы безопасности Адика и мои телохранители Рофэн и Илай.

Я указывала на каждого по мере представления и запнулась, когда очередь дошла до Лукаса. Тот с надеждой улыбнулся.

— Лукас тоже лидер группы, — выдавила я. — Он здесь для того, чтобы вразумить Грегаса.

Лукас разочарованно вздохнул, а тем временем по комнате разнесся неровный гул приветствий.

— Предполагалось, что мы поговорим одни, по-семейному, — сказала мама, бросив на меня выразительный взгляд.

— Не волнуйся, они будут держать рты на замке. В противном случае я их просто понижу до ассенизаторов.

Мои родители в ужасе уставились на меня. И без всякой телепатии понятно, о чем они подумали. Всю жизнь я была тихой, послушной дочерью, что при каждом визите взрослых сливалась с мебелью. А сейчас, впервые после лотереи, я вернулась домой, и не просто вернулась, а прошествовала в родительский дом в новой роли жительницы первого уровня, с целым набором устрашающих телохранителей да еще с легкостью угрожала понизить своих подчиненных до девяносто девятого уровня. Когда Лукас сказал мне, что после Лотереи я заметно изменилась, я поначалу не поверила, однако сейчас эта перемена бросалась в глаза.

— Насчет понижу я пошутила, — торопливо добавила я и повернулась к брату — тот хоть и дулся на меня, зато не шугался. — Грегас, ты должен вернуться на подростковый уровень. Лукас, ты хоть скажи!

Злой взгляд Грегаса метнулся в мою сторону, потом нашел Лукаса.

— Не обращай на меня внимания, Грегас, — подал голос Лукас. — Я всего лишь простой лидер группы. Не парень, как я на то надеялся, ни даже друг, а какой-то там начальник.

С выражением вселенской грусти он плюхнулся в кресло. Мои родители смотрели на него, смущенные и сбитые с толку.

— Лукас, перестань паясничать. — Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. — Значит так, ты, я и Грегас сейчас приятно побеседуем в соседней комнате.

Многострадально простонав, Лукас снова поднялся.

— Не хочу я с ним разговаривать, — заупрямился Грегас. — Даже будь он с первого уровня, как она! — Он обиженно ткнул в меня пальцем.

— Грегас, манеры! — воскликнул мой отец.

— Знаешь, Грегас, мне тоже не улыбается с тобой разговаривать, — заметил Лукас. — Но твоя сестра заставила. Вчера я был на грани увольнения, но она пообещала мне взамен другое наказание. Кажется, это оно и есть.

Грегас недоверчиво поглядел на тактика и без дальнейших возражений поплелся следом за мной в книгарню. Мы с Лукасом поспешили присесть, тогда как Грегас упрямо остался стоять на своих двоих и изложил свою точку зрения:

— Я не хочу с тобой говорить. И не хочу обратно на подростковый уровень. Ненавижу его. Зачем вообще отправлять нас всех туда?

— Дело в лотерее, — пояснил Лукас.

— Лукас, говори полными предложениями, — проворчала я. Грегас, насколько знаю, не телепат, поэтому ему понадобится любая возможная помощь, чтобы поспеть за мыслями своего собеседника.

Лукас начал по новой.

— Грегас, время, проведенное на подростковом уровне, — это необходимая подготовка к лотерее. Ты учишься самостоятельной жизни в закрытой и полезной для тебя обстановке. Приобретаешь социальные навыки. Потихоньку отдаляешься от родителей, чтобы подготовиться к дальнейшему распределению на подходящий тебе уровень в роли уже взрослого, самостоятельного человека. Ты ищешь себя в спорте, разного рода профессиях и другой деятельности. А по достижении совершеннолетия лотерея назначает тебе ту профессию, которая принесет пользу улью.

— Но это нечестно! — взвился Грегас.

— Так кажется на первый взгляд, — терпеливо продолжил Лукас, — но для улья это лучший вариант, и в какой-то мере для тебя тоже. Лотерея обеспечивает стабильное число работников в каждой области, и работу всегда выполняют только специалисты, что прямо влияет на благополучие улья, и, как результат, все в плюсе. Да, тебе не дадут самому выбрать профессию, но на этапе оптимизации тебе гарантируют ту профессию, что тебе понравится.

В ответ Грегас только недоверчиво скривился.

— Это правда, Грегас, — заверил его Лукас. — Я бы эту работу сам в жизни не выбрал, но только потому, что не знал о ее существовании. А лотерея знала, как знала то, которая профессия подойдет мне лучше всего. И тебе лотерея подберет подходящую, но лишь в том случае, если в течение всего подросткового уровня ты будешь узнавать свои личные предпочтения. А останешься дома, где будешь общаться с одними лишь родителями, то в коечном итоге тебя направят на ту работу, которая по душе им, но не тебе. Ты этого хочешь?

Грегас нахмурился.

— Нет. Но я все равно не могу туда вернуться. Я как изгой какой-то: мои соседи всегда собираются вместе и чем-то занимаются, а я остаюсь один в своей комнате. Тебе не понять, как мне было плохо.

— Тут ты глубоко ошибаешься, — возразил Лукас. — Я как никто другой тебя понимаю. Вообще-то, я эксперт во всем, что касается изгойства. Скажи, ты хочешь стать частью социальной группы своего уровня?

— Хочу, конечно. Я из кожи вон лез, чтобы с кем-нибудь подружиться, но ничего не получается.

— Поправимо. Судя по всему, проблема довольно-таки небольшая — по природе ты не слишком компанейский человек и защищаешься от общения с незнакомцами. Для начала мы оценим твои личные качества, выясним, какие роли ты можешь выполнять в своей социальной группе, и в итоге выберем одну, наиболее полезную для тебя. После я изложу тебе план действий, который поможет тебе утвердиться в этой роли в течение двух недель.

Грегас недоверчиво посмотрел на тактика.

— А ты правда так можешь?

Лукас утвердительно кивнул.

— Главное начать, а дальше дело пойдет само собой. Ожидания группы упрочат твое положение в выбранной роли.

Грегас перевел на меня выжидательный взгляд.

— Лукасу можно верить, — заверила я. — Он опытный тактик.

— А сейчас, Грегас, мне нужно кое-что выяснить, — сказал Лукас, — но подозреваю, ты не захочешь, чтобы я задавал личные вопросы при твоей сестре.

— Ни за что!

Со смехом я ретировалась в гостиную, где родители лихорадочно развлекали нежданных гостей.

— Где Грегас? — сразу опомнилась мама.

— Беседует с Лукасом, — ответила я. — Они там составляют план, как превратить Грегаса в главную звезду подросткового уровня.

— Эмбер, я получил сообщение от Меган, — сказал Адика. — Матиасу сделали операцию, он идет на поправку.

— Я очень рада за Матиаса. Надеюсь, это происшествие никак не повлияет на его служебное место.

Бросив быстрый взгляд на моих родителей, Адика с особой тщательностью подобрал ответ.

— С ускоренным режимом лечения Матиас поправится за одну-две недели. Всегда надо брать в расчет, что кто-то из группы может уйти на больничный, и подстраиваться под возникшие изменения. Меган сообщила, что Форж готов к службе, так что острой нехватки в персонале не будет.

— Форж — довольно редкое имя, — задумчиво проговорила мама. — А это случайно не тот Форж, с которым ты дружила на подростковом уровне, Эмбер?

Мне с головой хватило той лжи, которую я успела наговорить родителям, так что на этот раз я собиралась сказать как есть.

— Вообще-то да. По счастливой случайности Лотерея определила его в мое подразделение.

— А я и не знал, что вы старые приятели, — удивился Адика. — Так вот о чем он тогда говорил…

Он резко осекся. По привычке я проникла в его мысли, чтобы узнать концовку предложения, и обнаружила его размышления на тему, почему вся ударная группа поголовно слишком уж похожа на моего давнего знакомого с подросткового уровня. А стоило ему привязать к этой новости тот факт, что вчера Лукас был совсем не в духе, но при этом ночевал в моей квартире, в голове у лидера ударников родилась куча прелюбопытнейших теорий по поводу реального положения дел.

— Напитки. — Мама спешно вскочила на ноги. — Совсем забыла предложить вам напитки.

Я поймала себя на том, что читаю мысли Адики в присутствии родителей. Нельзя так делать. Может, взглянув на меня, родители и не поймут моих манипуляций, однако я запросто могу забыться и ответить на не высказанный вслух вопрос.

Я быстро вылезла из головы Адики и предложила маме свою помощь. Ее, кажется, обескуражило мое предложение, но я настояла. Надо убедить родителей в том, что, несмотря на новый статус, собственное подразделение и личный состав охраны, я осталась их дочерью. И прежде всего мне надо убедиться в этом самой.

Мы разнесли напитки и подносы с закусками. Адику и Рофэна смутила моя нынешняя роль в качестве официантки, а вот Илай тут же оживился при виде еды. К тому времени как он с восторгом слопал две тарелки закусок, попутно объясняя моей маме, что прошляпил завтрак из-за тревоги, восхитился цепочкой, которую я подарила маме, и спросил, где достать такую же для его матери, атмосфера в комнате немного разрядилась.

Вскоре к нашей компании присоединились Лукас и крайне задумчивый Грегас.

— Грегас, чуть что, сразу говори сестре, — посоветовал Лукас. — Я напишу тебе, как лучше всего разрешить возникшую трудность, а уж после первых двух недель все пойдет как по маслу.

Грегас понятливо кивнул:

— Я пойду, пока меня не хватились. Пока.

И не успели мы попрощаться в ответ, как он вышмыгнул из квартиры.

Мама посмотрела на Лукаса с благодарностью:

— Огромное тебе спасибо.

Я бросила взгляд на дисплей настенных часов и поняла, что наше обязательное суточное восстановление после вчерашней вылазки подходит к концу. Лукас не запланировал на сегодня никаких проверок, но нельзя забывать и об экстренных вызовах.

Я поднялась.

— Боюсь, нам пора. Сегодня проходил один из долгих экспериментов, поэтому мы смогли прийти к вам гости, но нам нужно быть на месте по его окончании.

— У тебя такой напряженный график работы, — с сожалением заметил папа.

— Увы, это вынужденная мера, — ответил Лукас. — Все исследование держится на уникальных способностях и проницательности Эмбер.

Родители, похоже, впечатлились, их переполняла гордость.

Вместе мы вышли в коридор, прозвучал ряд любезных прощаний, после чего я повела свой отряд к ближайшей ленте. Только шагнув на нее и проехав до скоростной ленты, я заметила, что Адика чудесным образом очутился рядом со мной. Его массивная фигура занимала все оставшееся место, и прочим оставалось либо встать спереди, либо расположиться позади нас.

— Между тобой и Лукасом ведь все в порядке? Если с Форжем возникнут сложности, я могу перенаправить его в другое подразделение. — Едва слышимый шепот Адики у моего уха больше походил на дыхание.

Я помолчала, посчитав про себя до десяти в попытке успокоиться. Как-то не слишком помогло.

— Форж мой давний друг, — шепнула я в ответ. — Мы никогда не встречались. А не упоминали о своем знакомстве только потому, что Форж хотел доказать, мол, попал в команду благодаря личным заслугам. Эта нелепая ошибка Лотереи с физическими предпочтениями была навеяна лишь его внешностью. И я настоятельно рекомендую тебе не болтать об этом направо и налево, а не то придется искать другую работу.

Я поняла, что забылась и повысила голос, и снова перешла на шепот.

— Лукас со своими выводами опередил тебя всего на день. Теперь он в курсе всей ситуации. Между мной и Форжем нет никаких сложностей, нет нужды перенаправлять его в другое подразделение, и Лукас в самом деле спал на диване, а не в моей постели. Интересуют еще какие-то подробности моей личной жизни, или этих достаточно?

— Хорошую выволочку ты мне устроила, — признал Адика. — Прости, но я спросил не из любопытства. Форж, конечно, парень хороший, но без Лукаса застопорится работа всего подразделения.

Я оглянулась, ища глазами Лукаса, и окликнула, когда заметила его фигуру за спиной Илая.

— Лукас, иди сюда.

Тот поднялся ко мне, Адика же отступил и максимально незаметно скрылся в конце группы. Лукас задумчиво проследил за ним.

— Почему Адика ведет себя как отчитанный малыш?

Я тяжело вздохнула.

— Пока ты был в соседней комнате, Меган сообщила нам о состоянии Матиаса и Форжа. И мама поинтересовалась, не тот ли это Форж, с которым я раньше дружила.

Я пронаблюдала за мыслями Лукаса. Ему хватило меньше пяти секунд на то, чтобы приблизительно воссоздать наш разговор.

— Ты угадал почти слово в слово, — заметила я. — Адика предложил перевести Форжа.

Лукас прыснул от смеха и привычно затараторил:

— Малыш Адика влип по-крупному. Эмбер ненавидит вмешательство в личную жизнь. Эмбер в ярости от предложения о переводе.

Я отнюдь не разделяла его веселья.

— Я понимаю, что так печься о своей личной жизни для телепата отдает лицемерием, но это выше моих сил. Все наблюдают за мной, думают обо мне, изучают каждый мой шаг. Даже не вздохнешь нормально — обязательно соберутся в кучку и обсудят это.

— Это подразделение телепата, Эмбер, и боюсь, вполне естественно, что телепат всем так интересен.

— Ты прав. — Я виновато прикусила губу. — Придется позвонить Адике и извиниться. Пожалуй, будет не лишним позвонить и Форжу, предупредить, что все в курсе нашей былой дружбы.

Лукас пожал плечами.

— Незачем извиняться перед Адикой. Ты позволяешь ему собой командовать, не запрещаешь критиковать себя за промахи и сейчас всего-навсего положила конец его назойливым личным вопросам. Поверь, его не впервые отчитали за подобное.

Что правда, то правда. Адика — лидер ударной группы. Сочтет свое действие необходимым — выполнит его быстро и без вопросов. Расценит информацию как важную — запросто спросит. Буквально на той неделе он доставал Меган расспросами о ее погибшем муже. После памятной сцены с Фран они нашли общий язык, и я питала некоторые надежды относительно этих двоих, но в ответ Меган разнесла Адику в пух и прах. У меня закралось подозрение, что отношения между ними обречены на провал.

— И предупреждать Форжа тоже ни к чему, — продолжил Лукас. — Он на глазах у всей ударной группы сболтнул о том, как ты прокатилась на Карнавале по ленте. Парень должен понимать, что кто-то точно догадается о значении его слов, но беспокоиться ему не о чем — своим поступком он уже доказал, что достоин занимаемой должности.

— Согласна.

Прежде чем продолжить, Лукас на мгновение замешкался.

— Эмбер, я знаю, что ты сорвалась на Адике только потому, что тебя расстроил этот визит. Это я виноват? Признаться, я был в ужасе от предстоящей встречи с твоими родителями, если учесть, что отношения с собственными родителями у меня не сахар. Вот я и начал паясничать, как раньше, на подростковом уровне.

Я покачала головой.

— Если кто и виноват, то я одна. Мама с папой уже бывали в моей модной квартирке, но им не доводилось видеть меня в окружении здоровенных телохранителей, и потом, дернуло же меня так глупо пошутить про это понижение. Они ведь на полном серьезе меня испугались. Огромное спасибо Илаю, его безостановочная болтовня разрядила напряжение. Обняла бы его, но боюсь, у Адики снова возникнут вопросы.

— Не совершай ничего, что потревожит покой Адики, — важно произнес Лукас. — И вообще, лучше успокой беднягу. Я вот считаю, безотказно подействует следующее: мы лежим в обнимку на траве в парке, страстно целуясь, пока вокруг наматывает круги ударная группа.

Я расхохоталась.

Глава 21

На следующий день Адика объявил, что пока мы не выбрались в зону 600/2600, он хочет проверить всю ударную группу и меня в том числе на умение плавать. Дружным строем мы отправились в подразделенческий бассейн. Очутившись в раздевалке, я стянула с себя всю одежду, надела купальник и, взглянув на собственное отражение в настенном зеркале, сморщила нос. Ударников ждет большое разочарование. Моя фигура не воплотит в жизнь их фантазии.

К тому времени, как я вышла из раздевалки, все уже стояли в плавках у края бассейна. Парни подчеркнуто не смотрели на меня. Короткая проверка мыслей стоящего рядом ударника показала, что Адика сделал им характерное ненавязчивое предупреждение: «Не глазеть на телепата, а не то сброшу в шахту лифта».

А вот чего я не ожидала увидеть, так это как Лукас, небрежно закинув на плечи полотенце, выходит из раздевалки в одних плавках. Встав рядом, он подверг меня тщательному бесстыдному осмотру.

— Лукас, веди себя прилично! — прошипела я.

Тот иронично вскинул брови.

— Я тебя и без этого купальника видел, — шепнул он.

К нам подошел Адика и неодобрительно воззрился на нежданного гостя.

— Зачем ты здесь, Лукас?

Тот лучезарно улыбнулся.

— Прибыл на проверку плавательных способностей.

— Лукас, все знают, что в воде ты как рыба, — сказал Адика. — Ни к чему это доказывать.

— Я настаиваю, — не отступал тот. — Не могу упустить шанс показать, что я в чем-то лучше половины ударной группы.

— Ну ладно, — не стал спорить Адика. — Если тебе так необходимо кого-то унизить, можешь начать с меня. Идем первыми.

Я наблюдала, как они поравнялись у края бассейна. Наблюдавшие за сценой ударники — и Форж в том числе — выглядели очень эффектно с голым торсом, но больший интерес у меня вызывал Лукас. Я впервые видела его в одних плавках. Несмотря на его постоянные комментарии о скульптурных фигурах ударной группы, он и сам был очень хорошо сложен.

С низким нырком Лукас вошел в воду и с впечатляющей скоростью припустил к краю бассейна и обратно, пока Адика изо всех сил пытался одолеть один мучительно долгий отрезок. Лидер ударной группы едва умел плавать, но это не помешало ему нырнуть в то озеро и добраться до затопленной трубы, чтобы помочь Форжу. Поразительная храбрость.

Когда они оба вылезли из воды, Адика записал результаты и объявил:

— Эмбер следующая!

Я прошагала к бассейну, приготовилась погрузиться в воду, но потом замешкалась. Для ударной группы теперь не секрет, что я раньше дружила с Форжем, так что…

— Форж! — окликнула я старого друга.

Адика изогнул бровь, однако рта не раскрыл. Наверное, опасался комментировать мои действия после нашего вчерашнего разговора.

Форж поравнялся со мной, и мы обменялись улыбками.

— На старт, внимание, марш!

Проскандировав слова в унисон, мы погрузились в воду. Как обычно, я вынырнула на мгновение позже Форжа и усиленно заработала руками, до края бассейна и обратно. Соперник опередил меня на привычную пару секунд, одним ловким движением вылез из бассейна, подал мне руку и помог выбраться из бассейна.

Потрясенное молчание ударной группы сменилось аплодисментами.

— Верхотура, Эмбер! — воскликнул радостный Илай.

А вот Лукас, наоборот, недовольно застонал.

— Нечестно, Эмбер! Я-то хотел покрасоваться и впечатлить тебя.

— И у тебя получилось. Твой результат лучше моего.

— Но в твоем деле ни слова нет о том, что ты вообще умеешь плавать, не говоря уже о соревновательном уровне. Я-то планировал тебя научить.

Лукас искренне расстроился. Я в спешке попыталась что-то придумать и вспомнила ощущение абсолютной беспомощности, которое испытала тогда в парке.

— Вместо этого можешь научить меня пользоваться пистолетом.

Мое предложение потрясло всех присутствующих.

— Зачем тебе это, Эмбер? — недоумевал Адика. — Твоя работа — чтение мыслей, но никак не стрельба по людям.

Я пожала плечами.

— Лукасу тоже не полагается стрелять в людей, но он ведь берет с собой пистолет, когда собирается с нами на вылазку. С оружием я буду чувствовать себя не такой уязвимой.

— Что ж, — неодобрительно произнес Адика, — если тебе так спокойнее, можешь носить пистолет, но только после того, как пройдешь соответствующее обучение. Лукас держит пистолет при себе и пользуется им, только когда дела совсем плохи. Те же правила касаются и тебя. Телепат достает оружие только в случае крайней необходимости, когда остальные члены команды выведены из строя, ясно?

— Да.

Адика повернулся к застывшей в ожидании ударной группе:

— Кто еще умеет плавать?

Лишь несколько ударников из всей команды проплыли несколько отрезков, пусть и медленным, зато ровным темпом. Остальные же с большим трудом одолели прямую, и Форжу пришлось стоять настороже, чтобы подоспеть на помощь, случись что. А мы с Лукасом в сторонке наблюдали за этим зрелищем.

— Если ты так хорошо плаваешь, почему нет записей о том, что ты входила в состав подростковой команды по плаванию? — поинтересовался Лукас.

— Разве не очевидно? Я была одержима Форжем, а он превосходный пловец и серфингист. Я пошла на плавание, лишь бы иметь возможность тренироваться рядом с ним, хотя интереса, как такового, я к занятию не испытывала. — Я замолчала. — А ты почему выучился плаванию?

— Оно успокаивает, — признался Лукас. — Помогает расслабиться и обдумать решение какой-нибудь серьезной проблемы.

Адика подул в свисток, и разговоры стихли.

— Несколько часов учебного времени, отведенные пробежкам по парку, будут заменены на занятия в бассейне, — сообщил он. — Нашим инструктором выступит Форж. Во время этих занятий ты, Лукас, можешь тренировать Эмбер на стрельбище.

Лукас улыбнулся.

— В парке возникли проблемы, так как мы не предполагали, что придется преследовать цель под водой, — продолжил Адика. — Я постарался продумать, в какой еще среде мы будем наиболее уязвимы, но, полагаю, к ситуациям внутри улья мы хорошо подготовлены. Остается только одна заведомо опасная для нас местность. Внешний мир.

Наступила напряженная тишина. Холодок пробежал по моей спине. Да он, должно быть, шутит!

— Группа ремонтных работников регулярно выходит во Внешку, — сообщил Адика. — Николь связалась с одним из них для небольшой консультации. Он рассказал, что поначалу много чего будет пугать, но со временем мы привыкнем. — Он замолчал. — Есть среди вас те, кто уже выходил во Внешний мир?

Лукас, Илай и Рофэн подняли руки.

— Действительно выходил, а не просто из окна самолета выглядывал, — добавил лидер.

Никто из тройки не опустил руки.

— Что ж, для начала неплохо. Причина и длительность твоего пребывания? — Он взглянул на Илая.

— Друг поспорил, что я не смогу продержаться там час, — ответил Илай. — Я выиграл.

Адика кивнул.

— Что насчет тебя, Рофэн?

— Мои родители — члены Общества бродяг, — ответил тот. — Мы постоянно устраиваем походы.

— Что за походы? — поинтересовался Адика.

— Если вы собираетесь провести во Внешке больше дня, то берете с собой палатку. Это такое укрытие из ткани. В нем спят ночью, также оно не пропускает дождь. Ну, почти. — Рофэн тревожно оглядел своих слушателей, которые уставились на него, разинув рты. — Знаю, любой интерес к Внешке рассматривается как знак неверности улью, но я не такой. Мне просто нравятся пейзажи и…

— Успокойся, Рофэн, — вмешался Лукас. — Признание в том, что тебе нравится Внешка, не очернит твое имя. Любой ударник хоть раз нарушал правила улья, касающиеся поведения и исследования заброшенных мест. Лотерея специально отбирает в ударную группу тех, кого привлекают риск и опасность.

— А-а. — Рофэн заметно расслабился. — Просто родители предостерегали меня никому не рассказывать об Обществе бродяг. Как-то в школе я сболтнул о походах. Невыносимо было выслушивать глупости, которые дети говорили о Прасолнце, но то, как учитель посмотрел на меня… — Он вздрогнул. — В общем, в Обществе бродяг нас тысяч пятьдесят. Во Внешний мир выходим группами на день, неделю, бывает сразу на несколько недель. Там наверху много тропинок.

— Невероятно, — восхитился Адика. — Я даже не знал о существовании Общества бродяг.

— А я знал, — сказал Лукас. — Импринтинг тактического командира включает в себя подробности обо всех известных диверсионных и нонконформистских группах. Улью невыгодно, чтобы население подавало заявки на перемещение куда-нибудь в иное место, поэтому он ограничивает информацию о других ульях и не поощряет проявления интереса ко Внешке. Суть заключатся в том, чтобы все в буквальном смысле верили, будто их родной улей и есть весь мир. — Он улыбнулся Рофэну. — А это значит, что Общество бродяг, теоретически, относится к классу нонконформистских групп, но на деле его существование приносит улью пользу. Оно помогает тем, кто испытывает психологическую потребность в большем пространстве и контакте с природой, чем можно получить в парках улья. Также оно предоставляет полезный круг людей, из которых лотерея потом отбирает кадры для обеспечения улья наружными работниками.

— Многие члены Общества бродяг работают во Внешке, — заметил Рофэн. — Я думал, что по итогам лотереи и сам стану наружным работником.

— Очевидно, улью не нужно, чтобы Общество бродяг распространяло информацию о Внешке основной массе населения, — продолжил Лукас. — Предполагается, что члены Общества должны скрывать свое постыдное хобби и не вербовать новых рекрутов внутри улья. Любой, кого они повстречают во Внешке, сразу же определяется как человек с нонконформистскими наклонностями, а следовательно, свой. Общество бродяг не раз пыталось завербовать меня, когда я был в загородных парках.

— Что это за загородные парки? — спросил Адика.

— Существует множество выходов из улья, ведущих к одному из десяти внешних парков, — ответил Лукас. — Ты наверняка видел их из окна самолета, когда мы летели в Футуру.

— Нет, — сказал Адика. — Это ты настаивал на том, чтобы снять занавесь с окна. А я был занят своими мыслями на другом конце самолета.

— В общем, мой импринтинг содержит в себе информацию как об Обществе бродяг, так и о загородных парках, — продолжил Лукас. — И когда я вышел из лотереи, меня заинтриговало само понятие наружных парков, вот я и отправился взглянуть на них. Потом я несколько раз возвращался туда, чтобы полюбоваться небом, особенно ночью. — Он засмеялся. — Если я задерживался во Внешке, ко мне подходили люди в тяжелой обувке и украдкой шептались, как они любят открытые сельские местности и само Общество бродяг. Я им все время отвечал, что мне нравится сидеть на скамейке в загородном парке, но я не горю желанием отправиться в поход через пустыню.

Адика покачал головой.

— Итак, нам очень повезло, что кто-то из вас знаком с условиями Внешки, но остальным придется акклиматизироваться. Поскольку Лукас знает ту местность, ему не понадобятся наши учебные экскурсии.

— Но я с удовольствием пойду с вами, — откликнулся Лукас.

— Я так и подозревал. — Наконец Адика повернулся ко мне. — Эмбер, как ты относишься к тому, чтобы присоединиться к нам на парочку учебных экскурсий во Внешке?

— Не в восторге.

На самом деле я имела в виду, что эта идея пугает меня до чертиков, и лучше утонуть в корыте со слизью, чем выйти во Внешний мир, где меня достанет Прасолнце.

— Ударная группа должна быть в состоянии ориентироваться там настолько, чтобы преследовать цель, — пояснил Адика. — Но тебе на время всех экскурсий можно закрыть глаза.

Я не сказала ни слова. Даже закрыв глаза, я не избегу участи поджариться. Лучше останусь внутри улья, в целости и сохранности.

Похоже, Адика смирился, что не переспорит меня, и повернулся к ударной группе.

— Продолжим занятие по плаванию.

Я отправилась сменить купальник на обычную одежду. Когда я показалась из раздевалки, меня уже поджидал Лукас. Пока я шла к своей квартире, он шагал рядом, не обращая внимания на язык моего тела, ясно дававший понять, что компании не рады.

— Тебя пугает сама мысль выйти во Внешний мир.

Я промолчала.

— В улье Футура с тобой все было нормально.

— То было внутри улья, Лукас. Не снаружи. Я думала, ты у нас как бы очень умный.

— И в самолете ты хорошо продержалась, — заметил Лукас.

— Повторюсь, то было внутри, и даже тогда мне пришлось нелегко. Мы можем не говорить сейчас об этом?

Я добралась до квартиры и вошла внутрь. Протеиновая зараза по имени Лукас неотступно следовала за мной.

— Эмбер, влиянием общества улей удерживает людей от вылазок во Внешку. В школах позорно проявлять интерес к Внешнему миру, и детей нарочно кормят мифами об опасности Прасолнца. И в сказках этих столько же правды, сколько в словах о том, что все носачи — телепаты. Выйди туда хоть раз или прочти о ней мои мысли, и ты поймешь, как там прекрасно.

— Я уже была там, Лукас! Я выходила во Внешку, когда была совсем ребенком. Я испугалась и больше никогда туда не сунусь. А теперь убирайся из моей квартиры, или я позову ударников, и они вышвырнут тебя вон!

Я вбежала в спальню и захлопнула дверь.

Глава 22

Через два дня мы с командирами групп встретились в зале номер четыре. Лукас сидел прямо напротив меня, и чтобы не смотреть на него, я уставилась на середину стола.

После моей вспышки в ответ на предложение устроить вылазку во Внешку Лукас посоветовал Адике отказаться от его плана и предупредил всех в отряде не упоминать при мне о Внешнем мире. Это означало, что о нем не говорили, но думали, не переставая.

Хуже всех был Лукас. Он беспрестанно тревожился о силе моей реакции и рылся в записях в поисках любой информации о моем выходе во Внешку. Даже попытался позвонить моим родителям и расспросить их об этом, что привело к первой в серии впечатляющих ссор, которые…

Нет, я не должна позволять себе думать об этом, иначе снова расстроюсь. Я заставила себя сосредоточиться на разговоре.

— Со времени нашего чрезвычайного вмешательства в районе 600/2600 ничего не произошло, — доложил Лукас. — Никаких тревожных сигналов, никаких странностей. Абсолютно ничего.

— Возможно, мы напугали нашу цель, и она перенесла действие в другой район, — предположил Адика.

— С чего цели пугаться нас? — В голосе Лукаса прозвучала горечь. — Мы вернули ребенка, но не получили никакой информации о том, кто стоит за инцидентом. У цели нет причин паниковать и покидать знакомую территорию. Они все еще там и не дают нам абсолютно никаких ниточек касаемо своих планов. Но со временем произойдет новый инцидент.

— Думаешь, нам следует вернуться и устроить проверку? — спросила я.

Лукас не ответил, лишь нахмурился, глядя на свои руки. Мой командир-тактик знал, мы должны вернуться в 600/2600, но беспокоился, и как профессионал, и как человек, что не сможет отдать приказ и снова послать нас туда.

Я глубоко вздохнула.

— Или мы вернемся и проверим 600/2600 сейчас, или дождемся, пока нас втянут в работу следующим инцидентом. Я не хочу новой чрезвычайной ситуации, когда на кону жизнь ребенка. Никто из нас не хочет. Это означает, что мы должны организовать проверку. Согласны?

Все кивнули.

— Начнем в парке? — спросил Адика.

— Это очевидное место для старта, — согласился Лукас. — Если Эмбер не сможет обнаружить цель там, тогда посмотрим в паре мест на других уровнях.

— Пойдем сегодня или завтра? — продолжил Адика.

Отсрочка лишь усилит мою нервозность.

— Идем прямо сейчас.

— Хотите, я пойду с вами? — предложил Лукас.

— Нет! — хором ответили мы с Адикой.

— Считаем это чрезвычайно ситуацией, — твердо сказал Адика. — Никаких споров. Никаких дискуссий. Никаких прогулок с командиром-тактиком.

Я встала и направилась в свои апартаменты. Лукас помчался следом и ждал в коридоре, пока я зашла в спальню и переоделась. Броня, одежда, передатчик. Я готова.

Мы с Лукасом вышли из апартаментов. Последовало неловкое молчание. Несколько членов ударной группы протрусили мимо нас к лифту. Предстояла плановая проверка территории, а не чрезвычайная ситуация, поэтому они не слишком спешили.

— Прочитай меня, — попросил Лукас.

Я потянулась к его мыслям. Лукас любит меня. Он сожалеет о ссорах. Он беспокоится из-за этой проверки. Мне следует быть осторожнее, поскольку я не должна пострадать. Не из-за того, что я незаменимый телепат, а потому что я — это я.

— Я буду осторожна, — ответила я.

— Время для первого поцелуя?

Мимо прошли еще члены ударной группы. Некоторые из них несли сумки со специальным оборудованием, в том числе недавно доставленного робота. Невольные свидетели, как один, бросали на нас любопытные взгляды. Весь отряд знал о наших ссорах, поскольку две из них произошли на публике.

Я вздохнула. Сейчас не лучшее время для продвижения в наших с Лукасом отношениях. В моей памяти были еще слишком свежи споры о выходе во Внешний мир. За нами наблюдали посторонние. Меня переполняла тревога из-за сегодняшней проверки.

— Возможно, нет. Хотя нам надо поработать над проблемой физических контактов.

— Я боюсь все испортить, — признался Лукас.

Мы оба боялись. Я была телепатом. Лукас обладал невероятным умом. Наши отношения быстро развивались на ментальном уровне, но при мысли перевести их на физический мы оба разрывались между желанием и страхом. На кону стояло очень многое. Мы чувствовали, что уже не сможем построить другие подобные отношения, и ужасно боялись разрушить их катастрофическим физическим столкновением.

— Знаю, — сказала я. — Со временем нам придется рискнуть.

Мы обменялись рукопожатиями. Лукас поспешил в свой кабинет. Я бросилась ко второму лифту, и его двери закрылись за мной.

— Ударная команда, вперед, — оглушительно прогремел голос Адики.

Я прикрутила громкость в передатчике.

— Тактики готовы, — прозвучал запыхавшийся голос Лукаса. Должно быть, он только что вбежал в кабинет и присоединился к остальным членам тактической команды.

— Связь готова. Статус путей — зеленый, — отозвалась Николь.

Я проверила свой инфовизор. Мы выступали полной командой, кроме Матиаса, которому все еще не сняли ограничения на время восстановления после аппендицита.

— Здесь тоже зеленый.

Лукас принялся вводить нас в курс дела. Он уже восстановил дыхание, и его голос звучал успокаивающе ровно, но я знала, что внутри он с ума сходит от тревоги.

— Вы возвращаетесь в район 600/2600, чтобы проверить несколько точек, — говорил Лукас. — Первая — в парке, 601/2603, уровень 80. Нет необходимости напоминать вам о прошлом разе. Рекомендуется исключительная осторожность. Вы найдете парк пустым, так как он все еще закрыт после инцидента с ребенком.

Адика перечислил восемь имен моих телохранителей, назначив Рофэна главным, а затем в хмуром молчании прошел мимо нас вместе с остальной группой.

Когда мы вошли в парк, нервы у всех были натянуты до предела. Команда охотников сформировала защитный периметр. Рофэн понес меня, а остальные телохранители сгрудились вокруг нас. Меня опустили возле смутно знакомого дерева. В его ветвях все еще виднелся застрявший серебристый с золотом шарик. Я не обратила на него внимания. Мы уже были здесь. Мы уже делали это.

— Проверяю территорию.

Я закрыла глаза и потянулась разумом вперед. Меня окружал плотный узел телохранителей, которые сконцентрировались на моей защите. Команда охотников, рассредоточенная вдоль периметра, также проявляла бдительность.

— Проверь сам парк, Эмбер, — посоветовал Лукас. — Цель могла вернуться. Не так сложно проникнуть в закрытый парк.

Вокруг меня порхали лишь бессловесные мысли птиц и мелких животных. Никаких незнакомцев.

— В парке никого. Двигаюсь дальше. Проверяю сначала этот уровень.

Умы. Много умов. Ничего выдающегося. Ничего с другим вкусом, запахом, формой. Я скользила через них, проходилась по поверхности, не углубляясь в отдельные мысли, просто проверяя ощущения от каждого разума. Ручные пчелы, работающие в своем улье, поглощенные собственной жизнью. Никаких резких нот в рабочем шуме.

— На этом уровне ничего. Пробую верхние.

Я как раз проверяла головы болтающих людей в районе прямо над парком, когда ощутила зуд в своей голове. И почувствовала тошноту.

— Зуд. Провожу перекличку! — Я открыла глаза и вгляделась в свой инфовизор, бормоча имена охотников и телохранителей по мере проверки их разумов.

— Эмбер? — спросил Адика. — Что происходит?

— У нее зуд. — Голос Лукаса звучал резко и тревожно. — Эмбер ощущала зуд, когда нашла ребенка без сознания. Эмбер проснулась от зуда, когда у Матиаса начался аппендицит. Кто-то в беде.

— Все в укрытие! — рявкнул Адика.

Мои телохранители прикрыли меня. Буквально. По крайней мере, один из них лежал на мне. Я больше не могла видеть инфовизор, но продолжала читать имена по памяти.

— Илай на земле. Без сознания. Дирен на земле. Без сознания.

— Они были рядом друг с другом на севере периметра группы охотников, — сказал Адика. — Записи с их визуальных каналов показывают изменение угла, словно парни медленно оседали на землю. Жаль, что они не смотрели один на другого. Кеден, ты ближе всех к ним. Видишь что-нибудь?

— Я в каких-то кустах. Отсюда видно лишь ногу Илая. Я могу выбраться из кустов и…

— Оставайся в укрытии! — приказал Адика. — Остальные в порядке?

Я прервала тихое перечисление имен.

— Пока да.

— Никому не показываться, — велел Лукас. — Эмбер, можешь что-нибудь вытащить из мозгов Дирена и Илая? Любой намек на произошедшее?

Мне не хотелось прерывать перекличку. Моя команда находилась в опасности, и инстинкт требовал продолжать проверку. Но Лукас был прав. Нам необходимо узнать, что произошло.

— Останавливаю перекличку, — ответила я. — Проверяю Дирена и Илая. Они без сознания. Видят сны. Роза без шипа. Что-то про шип. Я получаю образ от Илая.

Я сфокусировалась на изображении. Сон Илая проигрывался по кругу.

— Илай почувствовал, как что-то острое вонзилось ему в руку. Он подумал, что это шип с одного из кустов, попробовал стряхнуть его, взглянул вниз и увидел что-то вроде дротика, пробившего насквозь его нательную броню. Попытался заговорить, но не смог, затем отключился.

— Дротики, — пробормотал Адика. — Разум цели по-прежнему не читается?

— Цели нет, — ответила я. — В этом парке никого, кроме нас. Не поручусь, что дротик был на самом деле. Я получаю изображение из сна и отбрасываю то, что очевидно является просто фантазией.

— Расскажи нам и отброшенную часть, — попросил Лукас. — Она может что-то значить.

— Там есть крылатый ангел, — сказала я ему. — Ангел света с празднования Хэллоуина. Она летает над Илаем, и она защитит его от темной охоты.

— Празднование Хэллоуина, — пробормотал Лукас. — Наполненное пугающими образами. Все люди наряжены адскими созданиями, преследующими дичь. Ангел света — единственное исключение, единственная надежда избежать охотников. Ангел света — явно Эмбер. Она спасет Илая от преследования. Почему она летает? Ангел света обладает крыльями, но обычно не летает. Что именно она делает, Эмбер?

— Она смотрит на что-то через левое плечо, потом подлетает к Илаю. После этого сонный ряд повторяется. Лукас, я не слишком похожа на нее. Хотела бы, но нет.

Лукас тараторил, переводя бешеный поток своих мыслей в рубленые фразы:

— Идеализированный образ. Летит спасти Илая. В воздухе. Что-то наверху. Нет разума цели. Цель использует ловушки.

— Возвращаюсь к перекличке. — Я начала перечислять имена. — Рафаэля подстрелили.

«…моя рука. В нее вонзился тонкий черный дротик, он не причинил большого вреда, но я был…»

— Рафаэль без сознания, — сообщила я.

— Он был по другую сторону от Илая и Дирена. — В голосе Адики звучало бешенство. — Что-то притаилось на севере и выбивает нас по одному. Всем оставаться в укрытии. Не выставлять ноги, руки, пальцы.

Я продолжала перекличку, проверяя разум отключившихся наряду с остальными. Пока они, казалось, мирно спали, но если им станет плохо…

— Николь! — заговорил Лукас. — Отключи всю энергию в парке.

— Работаю над этим, — ответила Николь.

— Выключишь солнца, Лукас, — вмешался Адика, — и мы не сможем ничего увидеть. Сумка с наручными фонарями у Илая.

— Какое-то устройство определяет вас, — объяснил Лукас. — Оно может быть подключено к энергосистеме парка или к собственному источнику. Если оно использует энергосистему, то отключится вместе с солнцами. Если не отключится, то, возможно, не сумеет различить вас в темноте.

— У меня есть человек на энергоподаче, — в панике проговорила Николь. Противоположные приказы от командира-тактика и руководителя ударной группы — худший кошмар отдела связи. — Мы отключаем или нет?

— Отключай, — ответил Адика.

Все почернело. По крайней мере, для Форжа. Мои глаза оставались закрыты, но я была в его голове в ту секунду, когда отключился свет.

— Оставайтесь на месте, пока не получите приказа двигаться, — велел Адика. — Кейден, ты ближе всех к Илаю, и у тебя есть робот. Можешь использовать его, чтобы забрать у Илая сумку с фонарями?

При упоминании Кейдена я автоматически переключилась на его мозг. Бедняга мечтал, чтобы его подстрелили, только бы не докладывать Адике плохие новости.

— Робота для транспортировки разобрали на четыре части, — нехотя признался он. — У меня только три. Основная деталь у Рафаэля, а он…

— Без сознания, — договорил Адика и застонал. — Тогда ты сам должен попытаться забрать сумку. Осторожно подползи к Илаю.

— Тут кромешная тьма, — ответил Кейден. — Я не знаю, где сейчас Илай.

— Я тебя проведу, — сказала я.

— Выхожу, надеюсь, в правильном направлении.

Я оказалась пассажиром в мыслях Кейдена, когда он покинул убежище. Я могла слышать шелест листьев, пока он полз вперед, ощущала прохладу травы под его ладонями. Делила с ним напряженное осознание того, что оружие, поразившее его товарищей по команде, возможно, готовится выстрелить и в него.

— Возьми немного левее, — сказала я.

— Я как раз ударился о ствол дерева. Огибаю его. Теперь могу двигаться влево.

Кейден полз вперед в темноте.

— Теперь прямо, — вела я.

— Нашел Илая. — Пауза. — Взял фонари. Мне зажечь один?

— Сначала спрячься в кусты, — велел Адика. — Потом включи один фонарь и отбрось его. Посмотри, не выстрелят ли в него.

— Готово, — ответил Кейден. — Отбрасываю. Ничего не происходит.

— Хорошо, — сказал Адика. — Тогда надень другой фонарь на руку и включи его. Если в тебя выстрелят, выключай. Если ничего не случится, проползи к другим членам группы и раздай им фонари.

— Я пытался обдумать наше положение, — заговорил Лукас. — Думаю, стрелявшее в вас устройство подключено к камере безопасности парка. Эти камеры фокусируются на озерах или других точках, опасных для маленьких детей, и автоматически анализируют движения людей. Если их программа решает, что человек в опасности, они включают тревогу и запускают спасательные аппараты.

Он помолчал и непринужденно добавил:

— Я знаю это по личному опыту. В семь лет чуть не утонул в парковом озере, но плавучий тепловизор меня спас и вытащил на берег. Потом спасательная команда прочла мне лекцию, а затем меня отправили на уроки плавания.

— И он только сейчас об этом говорит, — с горечью сказал Адика. — Лукас, а ты не мог упомянуть о плавучих тепловизорах до того, как мне пришлось нырять в прошлый раз? Я бы не так боялся утонуть.

Лукас проигнорировал жалобу.

— Я имею в виду, эти камеры созданы для того, чтобы запускать другие устройства. Вы довольно близко к озеру. Думаю, цель прицепила оружие с дротиками к береговым камерам безопасности. Возможно, это ружье для стрельбы транквилизаторами, которое используют ветеринары. И его настроили на огонь по движущимся мишеням.

— Кролики, — подключилась я. — У меня голова кружится, когда я провожу здесь перекличку.

— Эмбер права, — согласился Лукас. — Если бы ружье заработало раньше, парк переполняли бы отключившиеся белки и кролики. Люди, которых мы отправили раскапывать канализацию и искать доказательства, тоже попали бы под обстрел. Ружье с дротиками активировали только сейчас. Цель ждала нас!

Последнее предложение прозвучало так громко, что я поморщилась.

— Не надо так кричать, Лукас, — сказал Адика.

— Наша цель нашла способ контролировать технику на расстоянии, — вновь заговорил Лукас. — Думаю, он или она наблюдали за нами через камеры в первый раз. А когда цель увидела, что мы вернулись, то активировала ружье с дротиками. — Лукас раздраженно застонал. — Цель все время контролировала ситуацию. Она играла с нами.

— Похоже, сейчас ружье отключено, — заметил Адика. — А я хочу вытащить отсюда своих раненых. Николь, раздобудь нам медицинскую поддержку.

— Уже ожидает у ближайшего выхода, — ответила Николь.

— Форж, Кейден, со мной. Берем Илая, Рафаэля и Дирена и несем их к выходу. Потом выводим отсюда всех остальных.

Я смутно видела сцену через постоянно меняющиеся глаза. В какой-то момент я оказалась в голове Форжа, который бежал к лифту, неся на плече Илая. Приятель мечтал, чтобы Илая было так же легко нести, как меня.

— Следующей выводим Эмбер, — приказал Адика. — Команда телохранителей, доложите.

— Эмбер по-прежнему возле дерева. Оно обеспечивает частичное прикрытие. Мы окружили ее, а Калеб лег сверху, так что дротик должен пронзить его насквозь, чтобы добраться до нее.

— Я еще подумал, что она как-то глухо говорит, — заметил Адика. — Эмбер, тебя раздавили насмерть, или можешь двигаться?

— Я в норме, — ответила я.

— Калеб давит на меня, а не на Эмбер, — сказал Рофэн. — И я был бы благодарен, если бы он передвинул левую руку в менее… личное место.

— Я думал, что опираюсь на твою… — Калеб осекся. — Прости.

— Разбирайте человеческую пирамиду, хватайте Эмбер, включайте фонари и бегите к выходу, — велел Адика.

Один отчаянный рывок, и я оказалась за пределами парка. Мир вновь стал ослепительно ярким. Через несколько минут вокруг собралась вся группа, и мы направились домой. Лукас всю дорогу бубнил в мой передатчик.

— Впереди. Всегда на шаг впереди нас. В следующий раз мы не станем делать ничего столь глупого и предсказуемого, как возвращение в парк.

— В следующий раз, как бы ярко ни было освещено место, все наденут наручные фонари, — добавил Адика.

Мы выбрались из лифта в прибежище нашего отдела.

Глава 23

Я сидела на песке и смотрела на море. Противоположный берег пляжа, с его скалистыми обрывами и гнездами чаек, располагался далеко по другую сторону воды. В Улье не было больше ничего, столь же масштабного, как пляж. Потолок поднимался гораздо выше, чем в обычном парке, а берег, казалось, тянулся в обе стороны от меня куда-то в бесконечность.

Я не отводила глаз от моря и утесов. Я делала это, потому что рядом сидел Лукас, а на него смотреть не хотелось. Мы снова сцепились, отчасти потому что оба испытывали разочарование и злость после вчерашнего катастрофического возвращения в парк. Я ничего не добилась. Наша последующая дискуссия ни к чему не привела. Лукас был прав, когда сказал, что цель контролирует ситуацию и играет с нами.

— Я надеялся, что приход сюда поможет, — грустно сказал Лукас.

Я повернулась к нему.

— Чем именно? Поможет приучить меня к большим пространствам, чтобы я согласилась на выход во Внешку?

— Нет! Эмбер, ты не идешь во Внешку. Это не обсуждается. Если бы мы имели хоть малейшее представление, что эта идея так на тебя повлияет, никто бы ее и не предложил.

— Тогда прекрати об этом говорить!

Лукас вздохнул.

— Я не говорил.

— Но ты постоянно об этом думаешь.

— Я пытаюсь не думать, — преувеличенно терпеливо ответил Лукас, — но сила твоей реакции меня тревожит.

Я подняла камушек и зло швырнула его в пенные остатки последней волны.

— Знаю. Эта мысль в твоей голове даже сейчас. Она всегда там. Если не на сознательном уровне, то подсознательно ты продолжаешь ее анализировать.

— Меня же нельзя винить за то, что подсознательные уровни моего мозга…

Лукас, должно быть, осознал бессмысленность своей попытки оправдаться, поскольку не стал заканчивать фразу.

Я знала, что неразумно так нападать на Лукаса, но ничего не могла с собой поделать. Я чувствовала себя раненным зверем, которого загнали в угол и атакуют люди, обязанные меня защищать.

— Нет никаких записей, — сказала я. — Мои родители говорят, что я не выходила наружу. Значит, этого не было. Значит, я лгу.

Лукас сел прямо.

— Только не говори, будто я когда-то так думал, ничего подобного!

— Не дословно, но примерно так. Увидела в книгарне, услышала, как кто-то рассказывает о своем опыте, запуталась и решила, что это случилось со мной. Я так не поступаю, Лукас. Я не придумываю. Это действительно произошло и произошло со мной, а не с кем-то другим.

— Я верю.

— Тогда почему твоя голова продолжает анализировать?

Лукас спрятал лицо в ладони.

— Эмбер, я предложил прогуляться на пляж первого уровня, так как вчерашняя вылазка превратилась в кошмар. Всем нужен перерыв, чтобы успокоиться, и я хотел попытаться уладить все между нами. Неужели мы не можем перестать спорить?

— Мы продолжаем спорить, Лукас, потому что ты продолжаешь думать. Все время. Ты слишком много думаешь!

Я встала и стряхнула влажный песок с купальника. Мои сегодняшние телохранители сидели на почтительном расстоянии, притворяясь, будто не смотрят на меня. Адика и остальные члены ударной команды ушли дальше вдоль берега. Пока они нервно проверяли на волнах свои способности пловцов, Форж выступал инструктором. Сейчас парни устроили перерыв, и он воспользовался шансом заняться серфингом.

Форж вышел в море — и безупречно балансируя на доске и воплощая собой образчик мужской красоты, несся на волне к берегу. Я спустилась ему навстречу и зааплодировала.

Форж улыбнулся мне, сияя от удовольствия. Его голова была изумительно свободна от мыслей о мире за пределами улья. Форж не испытывал осложнений, свойственных Лукасу. Он не занимался постоянным анализом окружающего мира. Не испытывал болезненный интерес, почему я паникую при упоминании Внешки или Прасолнца. Если бы между нами возникли отношения, нам не пришлось бы работать над первым поцелуем. Форж не думал бы о сексе, а просто превратил бы его в реальность.

— Это замечательно! — сказал Форж. — Мы получили в свое распоряжение целую секцию пляжа на первом уровне.

Я засмеялась и его явному восторгу, и своим мыслям. Все точно, как на подростковом уровне. Я думаю о Форже, а он думает о серфинге. На один счастливый миг я снова стала ребенком, свободным от тревог по поводу охоты на диких пчел.

— Поблагодари за это паранойю Адики, — ответила я. — Он зарезервировал всю эту секцию, поскольку не хотел видеть толпы людей возле своего драгоценного телепата.

Мы с Форжем устроились среди волн, как привыкли делать на подростковом пляже, улеглись и расслабились, предоставив воде нас раскачивать. Подняв на секунду голову, я увидела, что Адика и Лукас стоят и смотрят в нашу сторону. Резко вернувшись из прошлого в настоящее, я ощутила позыв к мятежу.

— Одолжи мне свою доску. Я хочу покататься.

Его разум мгновенно переключился с воспоминаний о подростковом уровне на реалии ударной команды. Из взъерошенной Амбер, хвостиком бегавшей за ним и Шанной, я превратилась в драгоценного истинного телепата.

— Лучше не надо, Эмбер. Ты практически не занималась серфингом. Вдруг попадешь в беду?

Я пожала плечами, не желая терпеть кокон, в который меня завернули.

— Если что, шею намылят мне.

Форж крепче вцепился в свою доску и кивком указал на остальных членов ударной команды, сидевших на берегу.

— Это не только твоя шея, Эмбер. Они все попытаются помочь, полезут за тобой в воду и…

Я застонала, признавая поражение.

— Да, если я наделаю глупостей, то могу утопить половину ударной группы. Я просто так устала от давления, делать то, что нужно, и быть тем, кем нужно улью. Лучше бы я получила распределение на обычную специальность. — Мое бурлящее негодование вновь вырвалось на поверхность. — И я не пойду во Внешку!

Форж сжался.

— Адика велел нам не говорить с тобой на эту тему.

Я углубилась в его мозг и увидела воспоминание. Адика поучает ударную команду. Никому не упоминать о Внешке при Эмбер. Никогда. Злиться на это было совершенно нелогично, но я не сдержалась.

— Это случилось на самом деле, Форж. Я выходила во Внешку, и это было ужасно. Я не выдумываю.

Он ответил мне жалобным взглядом.

— Эмбер, если Адика узнает, что я говорил с тобой об этом, он меня уволит.

Форж искренне боялся потерять место в ударной группе. С моей стороны было несправедливо втягивать его в неприятности.

— Прости, — сказала я. — Сейчас я просто зла на весь мир и в бешенстве от Лукаса. — Я повторила свои слова, так хорошо отражавшие мои чувства. — Он слишком много думает.

— Лукас заботится о тебе, — осторожно ответил Форж. — Он беспокоится. Не так просто перестать думать о том, что тебя тревожит. Хотел бы я так уметь. Я хотел бы забыть Шанну, но не могу. Прогулка с тобой на этом пляже напомнила мне о старых временах. Команда по серфингу. Соревнования. Вы с Шанной, болеете за меня.

Я скорчила сочувственную гримасу. Возможно, я пожалею об этом предложении, но…

— Я могла бы попытаться найти для Шанны работу в отряде. Может быть, в группе связи. Не буду ничего гарантировать, но попробовать можно.

— Что Шанна станет делать в группе связи? Раздавать всем модные советы? — Форж покачал головой. — В любом случае, это неважно. Я не хочу снова встречаться с Шанной, просто тяжело отделаться от прошлого. Она составляла огромную часть моей жизни на подростковом уровне. Сейчас я знаю, что Шанна никогда по-настоящему не интересовалась мной, и это портит все воспоминания.

Я обняла его.

— Как думаешь, мы могли бы немного поплавать, не вызвав истерики у ударной команде?

— Да, давай поплаваем.

Форж оставил доску на пляже, и мы поплыли навстречу волнам. Повернув обратно, я увидела, что Лукас стоит и смотрит на нас. Я потянулась разумом к его мыслям и поморщилась. Он видел, как мы с Форжем обнимались, и думал… Черт, ему следовало знать меня лучше.

Я поплыла быстрее, растворяясь в холодных уколах волн, пока не устала. Пришлось выбираться на берег. После этого все накинули одежду поверх купальных костюмов, и мы отправились домой. Шли в молчании. Ударная команда промокла, замерзла и устала. К тому же никто не решался говорить, учитывая мое настроении и угрозы Адики. Я скучала по жизнерадостному Илаю, который все еще валялся в медицинском отделе вместе с Рафаэлем и Диреном, приходя в себя после снотворного, содержавшегося в дротиках. Илай болтал бы, несмотря на неловкость ситуации.

Когда лифт прибыл в отдел, Лукас пошел прочь, расстроено ссутулившись. Я увязалась за ним. Возможно, это ошибка, и мы вновь поссоримся, но я не могла его так отпустить.

— Прости, что я чересчур чувствительна к теме Внешки, — сказала я, — но она пугает меня, и мне больно думать, что по-твоему, это мои выдумки.

— Я не считаю, что ты все выдумала. — Лукас остановился и проговорил каждое слово с параноидальной четкостью: — Я все пытаюсь понять, что произошло и почему мы не можем найти никаких записей об этом. Всевозможные ответы пролетают в моей голове, независимо от того, считаю я их верными или нет. Я не могу не составлять головоломку. Такова моя работа, таков я сам. По этой причине лотерея меня определила. Что бы ни произошло, это случилось в твоем раннем детстве.

— Лукас пожалуйста, просто прими как данность и забудь. Детали не имеют значения. Да, я была совсем ребенком и испугалась, когда моя кожа начала отваливаться.

Я вздрогнула. Лукас нахмурился.

— Твоя кожа начала отваливаться? Ты впервые упоминаешь об этой детали.

Я скривилась.

— Это произошло через день или два после того, как я побывала снаружи. Моя кожа начала облезать. Это было отвратительно. Давай забудем.

— Ты обгорела на солнце. После этого кожа облезла. Солнечный ожог!

— Лукас! Как заставить тебя прекратить думать? Я попрошу ударную группу тебя вырубить. — Я в отчаянии хмыкнула. — Нет, даже это не поможет. Ты даже во сне анализируешь. Уверена, и без сознания ты продолжишь анализировать.

— Правда? — спросил Лукас. — Во сне? — Он мгновение подумал над этим и вновь переключился. — Ты получила солнечный ожог. В твоих медицинских записях от трехлетнего возраста есть упоминание об аллергической реакции на краски для лица, которая вылилась в раздражение кожи. Почему говорится об аллергии, если это ожог? Почему твои родители уверены, что ты никогда не была во Внешнем мире? Почему… — Лукас замолк и уставился на меня. — Я идиот! Мы все идиоты! Мы расспрашивали других людей, а должны были спросить себя.

Я проверила его мысли — они бешено крутились. Я выскочила из его головы, пока меня не расплющило, и увидела, что Лукас уже несется к своему офису. Махнув в отчаянии рукой, я рванула следом.

Через мгновение я поняла, что ошиблась. Лукас направился не к себе, а в отдел связи. К тому времени, когда я его догнала, он уже кричал ошарашенной Николь:

— Мы сами виноваты! Мы назвали солнечный ожог раздражением кожи. Мы скрыли тот факт, что Эмбер забирали из улья, потому что это стандартная процедура по прикрытию действий дикой пчелы.

— Что? — Я в шоке уставилась на него.

Лукас посмотрел на меня и заставил себя понизить голос до более приемлемого уровня.

— Эмбер, в детстве тебя похитили, а отдел телепата скрыл это. Так же, как мы поступили с ребенком в парке. Мы не хотим, чтобы люди жили в страхе, поэтому сделали запись, будто ее случайно унесли.

Я проверила его мысли. Да, он говорил всерьез.

— Николь, проверь все записи отдела телепатов пятнадцать лет назад, — попросил Лукас. — Ты ищешь трехлетнего ребенка, которого забрали из улья. Будет несложно. У нас редко происходят такие серьезные инциденты.

Николь собралась и начала отчаянно просматривать записи.

— Одно из дел Мортона. Цель взяла заложника. Трехлетняя девочка. Эмбер 2514-0172-912.

Николь замолчала и потрясенно уставилась на меня. Да, это была я. Имя и идентификационный код.

— Пора устроить встречу руководителей групп, — сказал Лукас. — Николь, созывай остальных.

Он взял меня за руку и потащил в зал номер четыре. Лукас усадил меня за стол и поставил стул рядом с моим.

— Ты совершенно правильно злилась на меня. Мне следовало сразу догадаться.

— Не глупи, — ответила я. — Как ты мог догадаться о чем-то подобном?

Николь, Меган и Адика вошли в комнату вместе. К этому времени я успела узнать, что состояние здоровья Николь нестабильно, иногда она может ходить, а иногда приходится пользоваться коляской. Очевидно, сегодня был один из лучших ее дней.

Как только все расселись, Меган разразилась взволнованной речью:

— Это плохая идея — рассказать Эмбер о том, что произошло.

— Захороненные, искаженные воспоминания о пугающем детском опыте влияют на Эмбер, — ответил Лукас. — Если она узнает, что произошло тогда на самом деле, это скорее поможет, чем навредит.

— Это риск. — Меган чуть не плакала. — Мы можем вызвать к жизни старые травмы.

— Мы уже их вызвали, Меган! — Лукас уже почти орал. — Мы пытались убедить Эмбер выйти во Внешний мир, а когда она отказалась, продолжали об этом беспокоиться. Всякий раз, когда она читала наши мысли, это должно было вызывать хаос в ее подсознании. Действия Эмбер в последнее время, ее отчаянные попытки защититься — огромный предупреждающий сигнал. Я просто был слишком глуп, чтобы признать очевидное.

Он в разочаровании ударил руками по столу.

— Мы уже причинили весь возможный вред, осталось разве что физически вытащить Эмбер во Внешку.

Меган беспомощно всплеснула руками.

— Я по-прежнему не уверена, должны ли мы рассказывать Эмбер, что произошло.

— А какие еще варианты у нас есть, Меган? — спросил Лукас. — Эмбер телепат. Как только мы узнаем детали, она прочитает их в наших мозгах.

— Мы должны знать? — спросила Меган.

— Да! — вступил в спор Адика. — Если я не узнаю, то не смогу надлежащим образом выполнять свою работу.

— Для меня это верно вдвойне, — согласился Лукас. — И потом, если мы не узнаем, что произошло, то продолжим гадать, а Эмбер будет читать наши мысли. Позволю себе напомнить, что мой импринтинг, так же как импринтинг Адики и всей ударной группы, в деталях включает все, что дикие пчелы могут сделать с похищенными детьми. Прямо сейчас мы с Адикой можем придумать дюжину кровавых сценариев. И чем больше мы стараемся остановиться, тем больше их представляем.

— Да, но…

— Нет, Меган, — прервала я ее. — Лукас прав, я должна знать, что тогда произошло.

Адика взглянул на Меган.

— У нас нет выбора.

Она вздохнула, неохотно соглашаясь.

Адика вновь повернулся ко мне.

— Прости, Эмбер. Тебя похитили за много лет до того, как я присоединился к отряду Мортона. Я об этом не знал.

— Никто не знал, — с горечью сказал Лукас. — Даже родители Эмбер. Отряд телепатов слишком хорошо скрыл это дело. Правда содержится лишь в конфиденциальных записях. Так лучше для улья, уменьшается риск инцидентов в будущем, но в данном случае это катастрофа. — Он пожал плечами. — Николь, просмотри для нас детали. Эмбер, обещай мне, что не станешь читать в наших головах, пока Николь не объяснит, как все произошло. Если там есть что-то плохое, тебе лучше просто услышать это на словах без дополнительного бремени в виде эмоций и образов из наших мозгов.

Логично. Я уже поймала в голове Адики несколько образов, от которых мне стало дурно.

— Обещаю.

Николь бросила нервный взгляд на Меган, затем постучала по столу, вызывая экран с данными, просмотрела бегущий текст и, глубоко вздохнув, заговорила:

— Здесь только стандартный отчет от группы Мортона. Инцидент произошел во время праздника. Мортон и его вторая ударная команда приняли чрезвычайный вызов, но местные законники взяли ситуацию под контроль до их прибытия. Мортон удостоверился, что цель арестована, и группа двинулась домой. Но по дороге Мортон заметил что-то странное. Он не знал наверняка, реальная это цель или нет, но решил проследить за ней для пущей уверенности. Должно быть, с этим возникли проблемы, поскольку они долго катались на ленте, но так и не настигли цель.

— Охотиться во время праздника непросто, — заметил Адика. — Ленты забиты людьми в серебряных с золотом нарядах и, большей частью, в масках.

— Проблема, похоже, оказалась еще сложнее, — продолжила Николь. — Мортон знал, что цель — мужчина, но не имел ни малейшего понятия ни как того зовут, ни что тот собирается предпринимать дальше. Мортон даже не мог сказать, знала ли цель, что ее преследуют. Так они достигли зоны 511/6126, и цель зашла в парк, где проходило праздничное мероприятие для детей. Там были тысячи дико возбужденных малышей и всего несколько взрослых.

Должно быть, я оказалась одной из тех детей. Я попыталась мысленно увидеть то гуляние, в моем детстве их было немало. Самые ранние превратились в смутные восторженные воспоминания о нарядах, играх и охоте за воздушными шарами. Странно, я совершенно не боялась парков. Меня мучила лишь мысль о Внешке и Прасолнце.

Лицо Николь вытянулась.

— Для команды связи Мортона это было сродни ночному кошмару. Не успели они сообразить, как эвакуировать парк, а тут Мортон сказал, что цель вновь движется. Преследуемый направился к лифту, а с ним маленький ребенок. Конечно, девочка носила браслет, так что группа связи установила ее личность и начала слежение.

Николь замолчала и бросила на меня нервный взгляд, затем продолжила:

— Тактики решили, что цель узнала о преследовании и взяла заложника. Сигнал браслета вел прямо к лифту в первый промышленный уровень. Из-за праздника в рабочих территориях было пусто, не считая отдельных людей, контролирующих системы жизнеобеспечения. Группа Мортона готовилась к атаке, но цель вытащила ребенка через служебный выход за пределы улья. Это вызвало задержку.

Адика нахмурился.

— Почему? Ударная группа боялась выйти наружу?

— Тактики не позволили им выйти через служебный выход, — пояснила Николь. — Мортон не получал никакой информации о цели, а сигнал от браслета ребенка шел прямо из-за двери. Тактики решили, что цель испугалась, оказавшись снаружи, и сидит там, застыв от ужаса. Они тревожились, что если ударная группа пробьется через дверь, то цель может причинить вред ребенку.

Она пожала плечами.

— Через какое-то время несколько членов ударной группы прошли через другой выход, рассчитывая пробраться на позицию и застать цель врасплох. Это заняло порядка часа. Когда же они наконец оказались на месте, то нашли лишь детский браслет, открытый, но неповрежденный.

— Как цель могла снять с ребенка браслет слежения, не повредив его? — спросила Меган. — К кодам, открывающим браслеты, доступ имеет только авторизованный медицинский персонал.

Николь покачала головой.

— Отчет больше ничего не сообщает о браслете. Группа Мортона сосредоточилась на обнаружении цели и заложницы. Из-за потенциальной опасности нельзя было вовлечь в поиски работников обслуживания Внешки. Ударной группе пришлось делать все самостоятельно. Они боролись с условиями Внешки и истекающим временем. По окончании праздника родители ребенка обнаружили бы его исчезновение. Через какое-то время ударная команда услышала плач малышки, нашла ее прячущейся в каких-то кустах и вернула в улей для медицинского обследования.

— Что в медицинском отчете? — спросил Лукас незнакомым жестким тоном.

— Ребенок был испуган, — ответила Николь, — но не получил никаких повреждений. Единственная проблема — солнечный ожог. Снаружи стоял очень жаркий и солнечный день. Медицинский персонал провел лечение, дал девочке успокоительное и доставил ее обратно к родителям, сообщив им, якобы у нее аллергическая реакция на грим.

Адика и Лукас, похоже, слегка расслабились. Я немного отступила от обещания, сказав себе, что Николь все равно закончила объяснения, и скользнула по поверхности мыслей Лукаса. И увидела не только его облегчение, но и некоторые варианты, которые он предполагал услышать. Я поморщилась и велела себе забыть эти темные образы. Если Николь сказала правду, я не пострадала. На мгновение я углубилась в ее мысли, чтобы в этом убедиться. Да, она не солгала.

Лукас застонал.

— Я знаю, что на медиков давило время. Но им следовало обеспечить Эмбер подходящую психологическую помощь после такого травматичного опыта. А что с целью? Ударная команда продолжила поиски?

— Нет, — ответила Николь. — Похоже, ударная команда дошла до пределов своих возможностей. Поиски не возобновили, но на всю следующую неделю у всех входов в улей в этом районе поставили законников. Из Внешки никто не приходил, поэтому они уверились, что цель потерялась и с ней произошел несчастный случай. После этого дело закрыли. Если цель намеренно покинула безопасный улей и погибла, это не их проблема.

Она нахмурилась и помолчала.

— Есть еще кое-что. Должно быть, просто совпадение, но группа Мортона начала преследование цели в районе 600/2600.

Глава 24

Повисла долгая пауза. К собственному удивлению я чувствовала себя достаточно спокойно, как если бы ждала от Николь этих слов, даже будто была рада их услышать. Быть может, я просто почувствовала облегчение от того, что у страха, заставлявшего меня цепляться к людям в последние дни, была серьезная причина.

Я оглядела стол.

— Снова зона 600/2600. Совпадение?

Николь выглядела как напуганная мышка. Адика и Меган потеряли дар речи. Я повернулась к Лукасу.

— Очень маловероятно, — ответил он.

Я поморщила нос.

— Неправильный ответ, Лукас. Правильный, утешающий ответ — что это очевидное, чистой воды совпадение.

— Непрактично лгать телепату.

Я «пробежалась» по их головам. Лукас боролся с гневом, стараясь сконцентрироваться на анализе ситуации. Разум Меган пребывал практически в истерике. Адика потерялся в мрачных и опасных мыслях. Он всегда страдал навязчивой идеей о возможности похищения у него телепатов. Новость о том, что меня успели похитить до него, не помогала.

Я вздохнула и задала действительно страшный вопрос:

— Лукас, ты думаешь, наша цель в 600/2600 — это тот же человек, что похитил меня? Несмотря на разницу в пятнадцать лет?

— Да. Ребенок в заминированном водостоке тоже трехлетняя девочка.

Об этом я не подумала.

— Оба раза он выбрал девочек одного возраста.

— Более того, — сказал Лукас, — у девочки из трубы такое же имя, как у тебя.

— Что? — Я покачала головой. — Я не знала, что ее зовут Эмбер.

Лукас скривился:

— Мы избегали упоминать ее имя во время операции. Две разных Эмбер могли вызвать путаницу, и тогда это казалось неважным. Сейчас же наоборот. Цель играет с нами, специально выбирая заложника, который бы напомнил тебе о себе пятнадцатилетней давности.

Это прозвучало жутко.

— То есть все, что происходит в зоне 600/2600 связано со мной. Цель снова охотится на меня.

— Полагаю, что так, — ответил Лукас.

Адика очнулся из своего транса.

— В то время в улье было больше миллиона трехлетних детей, а цель похитила единственного, кто вырос в настоящего телепата. Это не может быть случайностью.

— Случайность кажется маловероятной, — сказал Лукас, — но тогда получается, у цели был способ выявлять будущих телепатов в трехлетнем возрасте.

— Невозможно, — возразила Меган. — Сто лет назад уже пытались тестировать на наличие телепатических способностей двенадцатилетних детей. Эксперимент провалился, потому что подсознательная защита, что блокирует телепатию, оказалась слишком сильной. Вычислить способности у трехлетнего ребенка еще сложнее.

— Метод нашего улья по выявлению настоящих телепатов не применим к маленьким детям, — сказал Лукас. — Но ульи никогда не обмениваются информацией о телепатах. Возможно, у другого совершенно иной подход. Активность мозговых волн существенно изменяется в возрасте примерно трех лет. В это время могут возникнуть указания на телепатический потенциал ребенка.

— Другой улей! — Паранойя Адики об угрозах от других ульев заставила его подпрыгнуть, а мысли запылали гневом. — За этим стоит другой улей. Как мог чужой агент получить информацию о мозговой активности наших детей?

— Ежегодные детские диспансеризации содержат базовые измерения мозговой активности, — с отчаянием в голосе ответила Меган.

— Мы знаем, что у цели был код разблокировки поискового браслета Эмбер, — сказал Лукас. — Если цель смогла взломать центральную базу данных нашего улья, чтобы добыть код от браслета, то имела возможность получить и записи диспансеризаций, и целый вагон другой информации. Каким бы методом он ни добился своего, в итоге как-то узнал, что Эмбер — настоящий телепат, и тщательно продумал ее похищение. Карнавал был идеальной возможностью: множество детей, все заняты развлечениями.

— Похищение истинного телепата — серьезное нарушение Договора, — сказал Адика. — Мы должны доложить об этом Организации Объединенных Ульев.

— Они отбросят рапорт как беспочвенное предположение, — ответил Лукас. — У нас совершенно нет доказательств, что другой улей замешан в похищении Эмбер. Мы даже не знаем, какой из них обвинить в преступлении. Все что у нас есть — правдоподобное объяснение, почему похищали Эмбер, а не кого-то другого из миллиона трехлеток.

— Но ты веришь, что это правильное объяснение, правда, Лукас? — спросила я. — Наша цель — агент другого улья?

Лукас на мгновение закрыл лицо руками, мысли проносились на каждом уровне его разума, а потом снова поднял голову.

— Да. Есть предел тому, что я могу принять за случайное совпадение, и если все было специально запланировано, то цель знает слишком много о слишком многих вещах. Как найти единственного настоящего телепата из миллиона трехлетних детей. Как взломать нашу центральную базу данных. Как заманить телепата и ее ударную группу в ловушку.

Лукас беспомощно взмахнул руками.

— В нашем улье есть подпольные группировки, но я не верю, что кто-то из них может знать об идентификации телепатов больше, чем сам улей. Если же цель — чужой агент, то это объяснило бы многое, в том числе почему у Мортона возникли проблемы с чтением его мыслей пятнадцать лет назад. Мортон — опытный телепат, но он, скорее всего, столкнулся с языковым барьером.

Я не поняла, но не могла сжульничать, прочитав мысли Лукаса, когда они неслись на такой бешеной скорости на множестве перепутанных уровней:

— Объясни, пожалуйста, еще раз.

— Многие Улья говорят на отличных от нас языках. Цели, вероятно, заимпринтили наш, но высшие уровни его разума все равно использовали язык родного улья. Я не знаю, как это выглядит для телепата, но должно быть сложно воспринять.

— Иногда у меня возникают затруднения, когда цель думает о чем-то по работе, — ответила я. — Когда мысль несется, используя кучу технических терминов, которые я не понимаю, все размывается в непонятную массу. Обычно я обхожу это, перескакивая к уровню мысли, использующему слова попроще. Но, предположительно, все уровни цели вызовут у меня проблемы. Это плохо.

Я прикусила губу. Если мы когда-либо поймаем цель, его мысли будут для меня нечитаемы. Я смогу видеть его глазами, но не предупредить свою ударную группу о его планах.

— Получается, цель похитил меня, чтобы вернуться со мной в свой улей, — продолжила я. — Он снял мой браслет, чтобы никто не мог отследить и поймать нас. Что пошло не так? Почему он отпустил меня? Если его спугнула ударная группа Мортона, то он бы предпринял еще одну попытку похитить меня спустя пару недель или месяцев, а не ждал бы пятнадцать лет. Это бессмысленно.

— Согласен, — сказал Лукас. — Судя по рапортам, ударная группа Мортона так и не подобралась к цели. Я сомневаюсь, что похититель вообще знал об охоте. Нам нужно вернуться к началу и выстроить логическую цепочку.

Он сделал паузу.

— Давайте начнем с базового предположения, что цель — чужой агент. Точка отсчета пятнадцать лет назад, когда цель прибыла в наш улей. Как он мог попасть сюда? В моем импринте нет ничего про другие ульи. Я знаю, что у нас есть пограничные службы, но никакой информации о том, как они работают или…

— В моем импринте есть данные по пограничным службам, — прервал его Адика. — До нашего побережья и наших сухопутных границ с другими ульями далеко. Неавторизованное воздушное судно не смогло бы попасть в наше воздушное пространство незамеченным. Мы бы перехватили воздушное судно в ответ, и Организация Объединенных Ульев также бы выслала подкрепление. Виновный улей никак не смог бы объяснить свое вторжение, потому что мы далеко от любых нейтральных торговых точек обмена.

— Как тогда, ты думаешь, цель добралась до нас, Адика? — спросил Лукас.

— Наша сухопутная граница — это плоская бетонная полоска, патрулируемая дронами с тепловыми датчиками, — сказал Адика. — От них тяжело уклониться даже со стелс-технологиями, и я в любом случае не верю, что цель пришла из соседних ульев. У нас хорошие отношения с соседями, и они говорят на том же языке, что и мы.

Он скривился.

— Мое предположение, что цель пришла с побережья. Наше воздушное пространство простирается над морем, так что цель, должно быть, выкинули в море из воздушного судна. Дроны патрулируют и там, но одинокий пловец с приспособлениями для дыхания мог бы пробраться, ныряя под воду при виде дронов. Когда цель достигла земли, его ждало долгое пешее путешествие до нашего улья. Чтобы добраться сюда, понадобилось бы несколько дней, может дольше.

Лукас кивнул:

— И цели пришлось бы проделать такой же путь назад, чтобы вернуться домой.

Меган не выдержала.

— Цель точно не мог рассчитывать взять Эмбер в такую дорогу. Ей было всего три года. Целые дни во Внешке, тащить ее под водой… Она бы погибла!

Лукас с силой ударил головой по столешнице.

— Лукас, прекрати! — сказала я.

Он поднял голову и осмотрел нас.

— Все странное, что происходит — взаимосвязано. Каждая мелочь. Эмбер рассказала мне, что у нее был яркий, повторяющийся сон все ее годы на Подростковом уровне. Она в странном парке, гуляет между невероятно высокими деревьями с Форжем. Стоит жара, и солнца светят очень ярко. Конечно, светят. Когда Эмбер похитили, во Внешке был ясный, солнечный день. Во сне она испугалась, но Форж сказал, что она хорошая девочка. Он разговаривал с ней, как с ребенком, потому что она и была ребенком, когда это на самом деле произошло.

— Мой сон не может быть воспоминанием о похищении Форжем, — ответила я. — Нам обоим тогда было всего по три года.

— Твой сон — не точное воспоминание, Эмбер, — сказал Лукас. — Твой разум пытается внести смысл в путаные фрагменты, соотнося их со знакомыми вещами. Ты заменила Внешку парком. Заменила Прасолнце парковым освещением. Заменила похитителя Форжем.

Он остановился.

— Тебя похитили, когда тебе было три года, но сны не начались, пока ты не переехала на Подростковый уровень и не встретила Форжа. У тебя также была странная реакция при его виде. Скорее всего, это произошло потому, что Форж похож на твоего похитителя. При виде него пробудились латентные воспоминания.

Меган повернулась с Лукасу с потрясенным выражением лица:

— Лукас, если ты прав, и Форж выглядит как похититель Эмбер, то тогда вся ударная группа тоже похожа на него!

— О да, — сказал Лукас. — Мы не просто пытались взять Эмбер во Внешний мир, мы окружили ее мужчинами, выглядящими как ее похититель. К этому времени Эмбер должна быть в абсолютной истерике, но она спокойна. Сны и странная реакция на Форжа тоже прекратились. Когда это произошло, Эмбер?

— Не уверена. Когда я поняла, что моя реакция на Форжа вызвана тем, что я на него смотрю, то постаралась закрывать глаза, когда он поблизости, и работать телепатически. Как-то раз я случайно посмотрела на него и обнаружила, что больше не реагирую. То же самое и со сном. В какой-то день я внезапно поняла, что он давненько не приходил.

— Ты реагировала на Форжа после твоего прибытия в подразделение? — спросил Лукас.

— Безусловно. Я помню, как меня накрыло прямо перед тренировкой по бегу. Лидер ударной группы Кита должен был быть нашей целью.

— Я помню этот день, — резко ответил Адика. — У Форжа был синяк на лице, и кто-то ткнул в него. Эмбер начала кричать на них, и мы все задумались… Подождите-ка!

Он замолчал и поднялся, опираясь на стол.

— Когда Форж прибыл в подразделение, у него было родимое пятно. Странная красная отметина на левой щеке. Во время тренировки по бегу с лидером ударной группы Кита, Форж сильно порезал лицо веткой. Нашим врачам пришлось провести восстановительные процедуры с этой щекой, и Форж заодно попросил их убрать родимое пятно. Мы все дразнили его за это.

Кажется, Адика понял, что стоит, так как сел обратно.

— И именно поэтому Эмбер не реагировала на других членов ударной группы, — подхватил Лукас. — Хотя в целом у них такая же внешность, как у цели, но нет родимых пятен.

— Мы можем поднять записи улья о мужчинах подходящей возрастной категории со схожими родимыми пятнами, — сказала Николь.

— У цели может быть и не родимое пятно, а просто какая-то отметина на левой щеке, — сказал Лукас. — Родинка, шрам, татуировка, что угодно, и если он на самом деле агент другого улья, то его не будет в наших базах данных.

Голос Лукаса звучал странным образом, плоско и бесстрастно, но мысли были непостижимым водоворотом анализа, смешанного с эмоциями. Он думал о чем-то очень плохом и не хотел говорить мне об этом.

— Что бы ты там ни придумал, Лукас, ты должен мне сказать, — ответила я ему его же словами. — Непрактично врать телепату.

Лукас застонал.

— Меган права. Цель не могла планировать взять с собой трехлетнего ребенка в такое сложное путешествие назад в свой улей.

— Так зачем же он вывел меня во Внешку?

— Он вывел тебя во Внешний мир, чтобы заимпринтить тебя приказами подчиняться ему.

Глава 25

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить слова Лукаса, а потом меня накрыла волна паники.

— Нет! — кажется, даже прокричала я. — Цель не мог меня заимпринтить!

Лукас посмотрел мне прямо в глаза:

— Это очевидно, Эмбер. Твой повторяющийся сон и одержимость Форжем — именно то, что может случиться, если импринтинг не проведен по всем правилам. Цель умышленно нарушил процедуру, чтобы твой импринт включал зацикленность на нем, побуждение подчиняться и счастливые эмоции в награду, если ты удовлетворишь его. Кроме того, импринт подразумевает и определенный набор приказов.

На пару секунд он замолчал.

— Цель взял тебя во Внешку, чтобы никто не помешал процессу. Полагаю, он вел тебя обратно ко входу, намереваясь надеть браслет обратно и вернуть тебя в улей до того, как кто-либо заметит пропажу, однако напоролся на ударный отряд Мортона. Цель оставил тебя так, чтобы команда нашла, и, думаю, вернулся в свой родной улей.

— Набор приказов, — повторила я предыдущие слова Лукаса, — приказов сделать что?

— Цель не пытался забрать тебя в свой улей ребенком, поскольку у него был гораздо более совершенный план твоего похищения. Теперь, когда ты взрослая, он вернулся закончить начатое. Он пытается добраться до тебя и активировать приказы, которые заимпринтил в твой разум. Эти приказы побудят тебя запросить перевод в его улей.

Я представила себя послушной куклой, что запрашивает перевод в чуждый улей, просит уйти и жить среди незнакомцев, их рабой. Я судорожно сглотнула.

— Заткнись, Лукас! — закричала Меган. — Ты пугаешь Эмбер!

Я облизнула губы и заставила себя говорить.

— Нет, Лукас, объясни дальше. Мы все должны понять, что происходит. Особенно я. Я не могу бороться с тем, чего не понимаю.

Лукас несколько мгновений изучал мое лицо, потом кивнул и продолжил:

— Импринт должен был оставаться совершенно неактивен все детство и юность Эмбер, не проявляться во время Лотереи, но она встретила Форжа. Его внешний вид, родимое пятно напомнило ей лицо похитителя, пробудило часть внедренных приказов.

— Я смогла управлять своей реакцией на Форжа, — ответила я, — по крайней мере, немного. Теперь, когда я знаю, что заимпринчена приказами, мне должно быть проще противостоять им.

Лукас покачал головой.

— Влияние родимого пятна — лишь слабая тень твоих навязанных побуждений, Эмбер. Когда цель активирует импринт, у тебя не останется ни малейшего шанса противостоять приказам.

У меня не случалось головных болей со времен Лотереи, но теперь я их почувствовала. Я потерла лоб, чтобы унять мигрень.

— Но, разумеется, наш улей не отдаст телепата просто так?

Разум Лукаса взвыл, когда он представил себе, что произойдет.

— Теперь ты взрослая и по условиям Договора имеешь право запросить перевод в любой улей по своему выбору. Наш попытается отговорить, подкупить, сделать все, что угодно, лишь бы ты осталась, но твой импринт заставить тебя предпринимать опасные действия. Если этого окажется недостаточно, чтобы мы сдались, то принимающий улей может обратиться к Организации Объединенных Ульев.

Лукас в отчаянии пожал плечами.

— Они пожалуются, что мы отказали тебе в переводе. Организация Объединенных Ульев пошлет команду следователей. Без веских доказательств, что другой улей вмешивался в твой разум, у нас не останется выбора. Быть может, нам удастся задержать их на недели, даже месяцы, но если ты будешь настаивать на переводе, в конце концов, нам придется тебя отпустить. — Лукас поморщился. — Блестящий план. Если бы мы не узнали о незаконном импринте, то никогда бы не поняли, что произошло.

Я потянула себя за волосы.

— Расскажи мне больше об Организации Объединенных Ульев. Я слышала только смутные рассказы о них.

— Договор запрещает кучу вещей, таких как кража из других ульев, похищение людей и нарушение границ, — ответил Лукас. — Все ульи — участники соглашения. Нарушение Договора влечет за собой серьезное наказание.

— То есть отказ разрешить мой перевод нарушит Договор. О какого рода наказании мы говорим?

Лукас поморщился.

— Улей-нарушитель подвергнется санкциям, а продолжение сопротивления может даже повлечь нападение объединенных сил всех других ульев. Во всеобщих интересах сделать нарушения невыгодными. Воровство научных данных случается, поскольку легко заявить, мол, это было одновременное открытие.

Я следила больше не за словами, а за изображениями в разуме Лукаса. Картинами, как наш улей подвергается ударам враждебных воздушных войск. Жилые районы, разорванные в клочья, изуродованные трупы, лежащие в коридорах. Выбора не было. Никакого.

— В худшем случае вам придется меня отдать, Лукас, — сказала я. — Ты не можешь рисковать нашим ульем.

— Это не мне решать, — ответил Лукас. — Слава всему. Настойчиво рекомендую запереть меня на такой случай.

— Этого не произойдет, — сказал Адика. — Цель не активирует импринт Эмбер, потому что мы не дадим ему такой возможности. Она не покинет отряд, мы запремся, а Форж будет заключен в свою квартиру под вооруженной охраной.

Я хмуро посмотрела на Адику.

— Нет никакой нужды запирать Форжа. Он ничего не знал. Я провела достаточно времени в его голове, чтобы сказать наверняка.

— Если Форж замешан, — сказал Адика, — тогда твой импринт может не позволять тебе сказать нам. Он даже сам мог отдать тебе приказ забыть об этом.

Я открыла рот, только чтобы снова его закрыть. Боялась доверять своему собственному разуму. Мне могли приказать сделать все, что угодно, буквально все, и я бы сделала. Отвратительные мысли пронеслись в моей голове. Тот нелепый момент на пляже, когда я попросила у Форжа его доску, чтобы посерфить. Он еще заметил, как легко бы мне было утопить половину моего ударного отряда.

— Неприятно признавать, — сказал Лукас, — но Форж не виноват ни в чем, кроме как в обжимашках с Эмбер на пляже. Если ты хочешь запереть его за это, то я не стану возражать, однако несколько обеспокоен наказанием, которое ты назначишь мне, если я с ней пересплю.

Я шокировано хохотнула.

— Сейчас не время дурачиться, Лукас, — сказал Адика.

Лукас бросил на него косой взгляд.

— Сейчас самое время подурачиться и снять напряжение. Посмотри на лицо Эмбер. Она поняла, что происходит. Ей могут приказать все, что угодно, включая послать свой собственный ударный отряд в смертельную ловушку, и она это сделает. Как бы ты себя чувствовал, если бы знал, что кто-то управляет твоим разумом и может заставить тебя застрелить собственного телепата?

Я увидела лицо Адики, его мысли, и мне стало плохо. Невыразимый ужас для ударного отряда — допустить ранение или смерть своего телепата. Навести Адику на подобные размышления было крайне недобро.

— Лукас, это жестоко.

— Нет, Эмбер, — ответил Лукас. — Если восемнадцатилетняя девчонка, только что после Лотереи, может посмотреть страху в лицо, тогда капитан ударного отряда с опытом в тысячу экстренных вылазок уж точно должен быть способен сделать то же самое. Мы все обязаны осознать, насколько ужасно все может обернуться, и придумать, как одолеть врага. Нам очень, очень повезло. Мы узнали о твоем импринте раньше, чем цель смогла его активировать.

— Ты уверен? Импринт может уже отдает приказы моему подсознанию, а я и не замечаю.

— Я уверен, Эмбер. — Лукас наклонился и ненадолго взял меня за руку. — Цель не захотела бы, чтобы мы узнали об импринте. Будь он активен, ты никогда не сказала бы нам о снах или об ожоге. В равной степени, работай Форж на другой улей, он никогда бы не удалил родимое пятно, которое позволяло ему отдавать тебе приказы.

Я кивнула.

— Хорошо. Итак, мы запрем отряд, пока вы не удалите мой импринт.

Мысли Лукаса неслись слишком быстро и были слишком напичканы техническими терминами, чтобы я понимала детали, но их настрой меня испугал.

— Вы не можете удалить импринт?

— Это не то чтобы абсолютно невозможно, — сказал Лукас, — но и непросто. Чем больше данных заимпринчено, тем сложнее процесс. Чем дольше действует импринт, тем хуже последствия для психики, так как личные воспоминания сопряжены с заимпринченными данными. То есть воспоминания будут либо удалены вместе с импринтом, либо искажены. В твоем случае, импринт не был активирован, поэтому единственные личные воспоминания, напрямую с ним связанные, это повторяющийся сон.

— В чем тогда проблема?

— Импринты управляются двумя связанными символами, — сказал Лукас. — Одним в начале данных, ключевым. И одним в конце, спусковым.

Он заколебался, пытаясь найти слова, понятные без технических терминов.

— Представь ключевой символ как ключ к замку. С его помощью можно удалить импринт: распутать начало нити данных и затем ее вычленить.

Я вспомнила одно из занятий, которое пробовала на Подростковом уровне.

— Как нить в шитье и вышивке? Если не там расположил стежок, можно все распустить и начать заново.

— Это нить совершенно иного рода, — сказал Лукас, — но да, аналогия подходящая. В конце нити данных расположен спусковой символ, используемый для активации импринта. В обычных обстоятельствах, активация происходит сразу же после завершения процесса, но не в твоем случае. Цель пытается добраться до тебя сейчас.

Он помолчал.

— Проблема в том, что мы знаем ключевой символ, использующийся нашим ульем, но не символ в твоей голове. Без него мы не сможем удалить импринт.

Я на мгновение задумалась.

— Ульи обмениваются людьми. Редко, но все же. У нас должно быть несколько людей с импринтами других ульев. Один из них может иметь такой же ключ, как у меня.

— Ульи обмениваются людьми после Лотереи, но до импринта, — сказал Лукас, — Новый улей импринтит их по прибытии.

— А как насчет тех, кто попросил о переводе?

— Если они уже были заимпринчены, то их импринт удаляется после переезда.

— Ты сказал, это вызывает умственное замешательство.

Лукас беспомощно махнул рукой.

— Их предупреждают об последствиях. Организация Объединенных Ульев настаивает, чтобы люди удаляли свои импринты перед сменой улья. Если бы им позволяли уезжать со всеми прежними данными, возникла бы практика перекупать ценных специалистов. Начался бы хаос.

Законы Организации Объединенных Ульев показались мне варварскими, но я сосредоточилась на вопросе импринта.

— То есть вы не сможете удалить мой импринт без ключевого символа, и вы не знаете символов, которые используют другие ульи?

— Именно, — сказал Лукас.

— Но должен же быть иной способ удалить импринт, без ключа.

— Нет! — вскочила Меган.

Лукас посмотрела на нее:

— Позволь мне уладить это, Меган.

— Здоровье и благополучие Эмбер — моя основная забота.

— И моя, — ответил Лукас, — сядь, Меган.

Она покачала головой.

— Твоя роль и приоритеты иные, чем у меня.

Лукас вздохнул.

— Мы на одной стороне, Меган. Я никогда не причиню вред Эмбер. Мой интерес не только профессиональный, но и личный.

Меган, наконец, села, и Лукас повернулся ко мне.

— Без ключа мы не сможем даже найти твой импринт, Эмбер. Это как крупинка песка, затерянная на обширном пляже твоего разума. Мы не знаем, что искать. Но даже если бы нашли, удалять импринт без ключа, это как… как удалить стежки, вырезая дыру в ткани. Как выломать дверь, вместо того, чтобы открыть ее.

Его лицо исказилось.

— Нам пришлось бы стереть всю ту область твоего разума, причинив огромный психологический вред. Возможно, после этого ты не смогла бы быть настоящим телепатом. Возможно, ты даже не смогла бы ходить или говорить. Это не выход. Ни при каких обстоятельствах.

— Не может все быть настолько плохо, — сказала я. — Людям постоянно удаляют травмирующие воспоминания. Как той девочке, которую порезал Каллум.

— В таких случаях травмирующие воспоминания удаляют, обращая время назад, — сказал Лукас. — Цепь личного опыта откатывается до момента, предшествующего кризису. Все, что произошло после, травматичное или нет, утеряно навсегда. Тебя заимпринтили в три года, Эмбер. Если мы откатим тебя до той точки, ты потеряешь все свои воспоминания и личное развитие, станешь маленьким ребенком во взрослом теле. На такое можно пойти лишь от крайнего отчаяния.

— Надо найти ключ к моему импринту, — пробормотала я. — Какие они, эти ключи?

— Наш улей использует сложные визуальные символы, — сказал Лукас. — Также возможен звуковой ряд.

Я глубоко вздохнула.

— Мне нужно во Внешку.

— Что? — оторопело качнул головой Лукас. — Эмбер, мы уже решили, что тебе туда нельзя. Твоя реакция не естественна или рациональна. Тебя заимпринтили трехлетней испуганной девочкой, и твой страх перед Внешкой и Прасолнцем стал частью этого импринта.

— Я должна. Мы знаем, что я была снаружи, с целью. Нам нужно вернуть мои воспоминания о том, что именно тогда случилось.

— Это небезопасно, — сказала Меган. — И может вызвать серьезную травму.

Я проигнорировала ее, не отрывая взгляда от Лукаса. Он — тактический командир моего отряда. Только его мне нужно убедить.

— Возможно ли, что мои воспоминания подскажут что-то о ключевом символе к моему импринту?

— Когда наш улей импринтит кого-то после Лотереи, — ответил Лукас, — это происходит в тщательно контролируемых условиях. У человека не остается никаких воспоминании о ключе или спуске. Впрочем, твой случай совершенно иной.

Он поморщился.

— Твой импринт — сущее безобразие, Эмбер. Цель нарушила все возможные правила. Мне кажется, в процессе он держал тебя в сознании и заставлял смотреть на него, так как это самый простой способ заимпринтить фиксацию на его лице и на подчинении ему. Это объясняет, как твой страх Внешки стал частью импринта.

Лукас поколебался, прежде чем продолжить.

— Если я прав, и ты была в сознании во время импринта, тогда да. Возможно, у тебя осталось воспоминание об увиденном или услышанном ключевом символе.

— В таком случае, нам стоит попробовать, — сказала я. — Я должна попасть во Внешку. Я должна вспомнить.

— Однако Меган абсолютно права, — сказал Лукас. — Умышленное пробуждение тех воспоминаний опасно. Мы понятия не имеем, что делает человека телепатом. Возможно, такая травма на осознанном или подсознательном уровнях твоего разума повредит твои способности.

— А что еще нам остается? — спросила я. — Мы не можем ждать, пока цель активирует импринт и сделает меня своей рабыней.

— Мы запремся, — ответил Адика. — Изолируем тебя, и у цели ничего не выйдет.

— И надолго? Цель охотится за мной уже пятнадцать лет. Он потратит еще пятнадцать, если потребуется, а улью от меня никакого толка, пока я прячусь. — Я помолчала. — Мы должны что-то сделать, и у нас только два варианта. Или мы откатываем меня до момента импринтинга, или стараемся восстановить мои воспоминания о ключевом символе.

Все молчали. Они знали, что я права, но им не нравилась мысль о моей вылазке наружу. Мне эта затея не нравилась даже больше, чем им.

— Я должна пойти во Внешку, — все твердила я в попытке убедить саму себя. Мне придется заставить себя покинуть улей, потому что никто не станет волочь драгоценного телепата во Внешку против ее воли. — Помогите мне. Пусть все пройдет как можно проще.

Лукас застонал, и я увидела, как его мысли ускорились, просчитывая варианты. Он затараторил:

— Возможное восстановление воспоминаний, но опасность проживания травмирующего детского опыта.

Я сосредоточилась на неозвученных словах в его разуме, чтобы увидеть полные предложения и нормально все понять.

— Мы можем попытаться откопать твои старые воспоминания без путешествия во Внешку, Эмбер, но тебя ударит всем сразу. И травмирующим детским опытом, и ужасом перед Внешкой. Твое предложение, наверное, наилучшее. Мы дадим тебе аккуратно подобранный опыт о пребывании во Внешке, чтобы снизить твой страх до приемлимого уровня. Часть старых воспоминаний может всплыть естественным образом. Если нет, мы постараемся восстановить их искусственным путем.

Он помолчал.

— Прасолнце — основа твоего страха?

Я увидела образ Прасолнца в его голове и инстинктивно отпрянула. Стараясь скрыть дрожь, я кивнула.

— Да, я очень его боюсь.

— Тогда разумно отправиться во Внешку ночью.

— Тогда Прасолнце отключают? — спросила я.

— Небольшое пояснение — Прасолнце не отключают, просто ночью оно находится на другой стороне нашей планеты. Имей в виду, что будет видна луна. Ты боишься ее так же, как и Прасолнца?

— Не думаю, — ответила я. — Я бывала в парках ночью, когда мы проходили программу по лунам и звездам. Луны гораздо менее яркие, чем солнца. Во Внешке так же?

Лукас кивнул.

Я облизнула губы.

— Тогда начнем сегодня же.

— Не сегодня. Нельзя спешить.

— Нет, прямо сегодня, Лукас. Мы не знаем, когда цель предпримет следующий шаг… Я должна разобраться с этим до того, как потеряю самообладание.

Он вздохнул.

— Если ты настаиваешь.

Я почувствовала, как желудок сжался от напряжения. Сегодня я иду во Внешку!

Глава 26

Несколько часов спустя я стояла посреди поля боя. Мои доспехи покрылись грязью и кровью. Меня окружали мои измотанные воины.

— Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом, иль трупами своих всю брешь завалим![1] — услышала я собственный явно мужской голос.

— Ты всегда играешь в книгарнях главную мужскую роль? — спросил Лукас.

Я и не заметила, как он вошел в комнату. Удивленно повернувшись, я увидела вопросительное выражение его лица.

— Книгарня, стоп!

Голографическое поле боя, измученные люди и моя фальшивая мужественность резко пропали — я стояла посреди неприметной комнаты.

— В этой сцене у книгарни нет женских ролей.

— Почему ты вообще просматриваешь исторические записи? — спросил Лукас. — Тебе положено отдыхать перед сегодняшним путешествием.

Я состроила рожицу.

— Я пыталась заснуть, но смогла. Все время тревожилась о выходе во Внешку, и попросила у книгарни что-нибудь, связанное с людьми из разных ульев, говорящими на разных языках. Она дала это, и я совершенно запуталась. Подходящая сцена была в самом конце, так что, я подумала проиграть что-нибудь более раннее — вдруг оно поможет понять, что происходит. Не помогло. Смотри, книгарня вновь показывает первое появление Екатерины.

Теперь я была женщиной и стояла посреди большой комнаты, где на стенах висели ковры. Книгарня нарядила меня в необычное длинное платье, а рядом возникла женщина постарше, похоже, моя телохранительница. Лукас автоматически получил роль Генриха, и мы стояли друг напротив друга, зачитывая древний диалог. Это была продвинутая модель книгарни, и ее голография прекрасно имитировала движения губ. Я продолжила сцену еще несколько минут и наконец сказала:

— Книгарня, пауза! Итак, что происходит? Екатерину передают из одного улья в другой?

Лукас-Генрих улыбнулся.

— Фактически да.

— Но ее импринтинг в новом улье провалился.

Его улыбка стала шире.

— Эта история написана до появления возможности импринтинга. Екатерина учит язык медленным способом.

— Я могу сделать то же самое, чтобы прочитать цель?

— Медленный способ исключительно долог. Занимает годы. Непрактично.

Я вздохнула.

— Непонятная книгарня. Улей Англия и улей Франция дерутся. Генрих — король Англии. Кто такой король?

— Лидер. Решения принимал человек, а не система. В этой книгарне Генрих решает начать войну с Францией, чтобы укрепить личную власть. Можешь представить, почему мы больше не позволяем людям принимать подобные решения.

— Тогда почему им передали Екатерину? Какой работы потребует от нее улей Англия?

Лукасу явно понравился этот вопрос.

— Ее работа — быть королевой улья Англии, спать с Генрихом и родить ребенка, который станет следующим правителем. Прикажем книгарне расширить сцену и включить этот аспект их отношений?

— Нет, — твердо сказала я.

— Мы могли бы позволить книгарне имитировать наши действия, если ты не хочешь на самом деле…

— Книгарня, стоп. Лукас, прекрати смеяться и веди себя прилично!

Комната вновь стала неприметной, а царственный Генрих превратился обратно в Лукаса.

— Пора идти? — спросила я.

Лукас кивнул и вышел из апартаментов. Мои ноги ослабли, а нервы сжались в комок. Я думала, он проводит меня к лифтам, но вместо этого он двинулся в парк.

— Лукас, мы должны выйти во Внешний мир.

— Предварительная фаза, — ответил он.

Я слишком устала и перенервничала для его быстрой речи.

— Предложения, Лукас. Полные предложения. Много слов.

— Тебе уютно в парках, значит, сначала мы отправимся в парк. Наш садовник только что запустил программу работы лун и звезд. Мы немного посидим в ночном парке, а затем завяжем тебе глаза, отведем к выходу из улья и во Внешний мир. Когда твои глаза откроются, ты увидишь ту же картину, что и в парке. Идея в том, чтобы облегчить тебе переход и сделать его менее угрожающим.

— Звучит разумно, — признала я.

— Благодарю, — ответил он.

Голос Лукаса звучал странно. Я взглянула на него по-настоящему и поняла, что он измотан. На секунду я подключилась к его мыслям. Он неистово трудился, подбирая наилучший способ для выхода, подыскивал подходящие места в парке и Внешке, настраивал программу лун и звезд, выбирал ближайший выход из улья и обсуждал с Адикой вопросы безопасности.

Помимо этого, он оговаривал все «за» и «против» со своей командой, искал ниточки к тому, что произошло пятнадцать лет назад, чтобы мне не пришлось все это делать. Если бы мы нашли твердые доказательства против другого улья, то Организация Объединенных Ульев стала бы нашим союзником, а не угрозой. Но доказательств у нас не было. В данный момент все, что мы имели — это импринтинг в моей голове, но и его невозможно подтвердить без ключевого символа.

Я чувствовала свою вину за состояние Лукаса, но едва ли могла отложить наш поход до завтра и отправить его в постель. Если я так поступлю после всей подготовительной работы, что они проделали, то меня придушит собственная команда. Ну, на самом деле, они меня не придушат, поскольку я незаменимый истинный телепат, но определенно представят это в ярких красках.

Мы вошли в парк. Он пребывал в запустении, пока наш отдел не работал, но сейчас наш садовник возвращал его к жизни. Каждый день появлялись новые цветы, бабочки, птицы. По ночам, когда выключались солнца, парк чернел. Именно поэтому Рофен умудрился свалиться в озеро. Но сейчас солнца горели с яркостью лун, а с потолка светили точки звезд. Лукас привел меня в рощу, и мы уселись на траву.

— Я хочу, чтобы ты легла и расслабилась, — сказал он. — Посмотри на деревья. Ты увидишь лишь неясный свет сквозь листья, но никаких деталей неба. Позже мы переведем тебя во Внешку, туда, где деревья также будут закрывать обзор наверху и по сторонам. Увиденное покажется тебе просто чуть более беспорядочной версией этого.

Идея казалась хорошо обдуманной и успокаивающей, но все же мне придется выйти во Внешний мир. Я попыталась справиться с напряжением, сделать, как сказал Лукас, и расслабиться. Я легла, глядя на лиственный покров и слабый свет за ним. Что-то темное промелькнуло в вышине. От неожиданности я задохнулась.

— Что это?

Лукас рассмеялся.

— Летучая мышь пролетела. Изучает свой новый дом и ищет станцию кормления с фруктами. Мы перехватили поставку ночных животных, предназначенную для другого парка. Отряд телепата важнее.

— Я задаю всем много работы и не даю спать полночи. Прости за спешку, но чем дольше я жду, тем больше боюсь.

— Я понимаю, — ответил Лукас.

— Моя затея — глупость?

— Нет. — Лукас сидел рядом со мной, но сейчас тоже лег и расслабился. — Этот опыт пугает меня по многим причинам, но ты права. Мы должны что-то сделать и быстро. До сих пор наша цель полностью контролировала ситуацию. Он намеренно заманил нас в парк на восьмидесятом уровне. Он завел ребенка в дренажную систему и подготовил ловушки, чтобы задержать нас, насколько получится. Он наблюдал и ждал нашего возвращения во второй раз и подготовил ружье с дротиками, чтобы прижать и застопорить нас.

— Он делал все это только для того, чтобы вынудить нас застрять в том парке?

— Эмбер, он делал это для того, что вынудить тебя застрять в том парке. Похоже, цель пыталась активировать твой импринтинг. Его план, очевидно, не сработал. Мы не можем пассивно сидеть и ждать, когда он предпримет другую, возможно, успешную попытку. Если мы найдем ключ к удалению твоего импринтинга, это все изменит. Так что игра стоит свеч.

— Я тут подумала… Я могла бы оставить запись, где скажу, что желаю остаться в этом улье. Если потом попрошу перевода, ты бы показал ее людям.

Лукас покачал головой.

— Записи можно подделать. Нам пришлось бы пригласить делегацию Организации Объединенных Ульев, чтобы они увидели, как ты сама это говоришь. И даже после этого ты могла бы заявить, что сказала это под давлением или просто передумала. Хуже того, мы лишились бы единственного преимущества, показав цели, что знаем о твоем импринтинге.

— И даже если бы мы убедили Организацию, то по-прежнему не знали, какой улей это совершил, — добавила я. — Они избежали бы наказания и могли повторить это здесь или в другом улье.

— Точно, — согласился Лукас.

— Лукас, если случится худшее, если моя программа заработает и останется лишь передать меня в улей цели, обещай, что сделаешь мне откат.

Он застонал.

— Пожалуйста, Лукас. Я предпочту быть свободной с разумом ребенка во взрослом теле и взрослеть заново, чем стать рабыней цели.

— Обещаю, если ты так хочешь.

Долгое время мы лежали в молчании. Наконец, Лукас достал что-то из кармана.

— Пришло время завязать глаза. — Похоже, его это забавляло. — Ты надела нательную броню и кристальный блок на случай необходимости, но передатчик выключила?

— Да.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о том, что тебя услышат другие люди, поэтому на время выхода мы оба отрубим передатчики. Пока мы будем во Внешке, Адика с ударной группой посторожат поблизости, но вне пределов слышимости. — Он помолчал. — Эмбер, если хочешь, можешь прочитать мои мысли, но никого больше. Ударной группе только что сказали, что тебя похитили в детстве, и это их очень разозлило. Сейчас они делают свои первые шаги во Внешке, а значит, большинство из них тоже напугано. Ты не должна добавлять их эмоции к своим. Я прошу тебя сосредоточиться на мне и довериться мне. Поняла?

— Да.

Лукас завязал мне глаза. Я напряженно ждала продолжения.

— Посидим здесь еще немного, — сказал Лукас.

— Почему?

— Потому что твое тело буквально кричит от ужаса. Расслабься. Меня однажды укусил кролик.

— Что? Как?

— Мне было четыре года, — сказал Лукас. — Я хотел забрать кролика домой. Он хотел остаться в парке. Он победил. Я все еще нервничаю из-за кроликов. Если мы их встретим, тебе придется меня защищать.

Я выдавила смешок.

— Так-то лучше.

Я почувствовала, как он берет меня на руки.

— Я могу идти.

— Не сейчас.

Он понес меня. Я ничего не видела, но Лукас прижимал меня к себе.

— Я могу укусить.

— Прости?

— Как кролик.

Он рассмеялся.

Я привыкла закрывать глаза, когда меня, словно куклу, переносит ударная группа. С Лукасом ощущение было до странного другим, интимным. Я согревалась его теплом и пыталась сосредоточиться на его успокаивающем присутствии, но часть меня все равно отслеживала наше передвижение, автоматически отмечая, как мы миновали дверь, быстро проехались на лифте и на ленте. Я чувствовала, что остальные недалеко. Возможно, даже стоят рядом. Адика. Ударная группа.

— Разве меня должна нести не ударная группа?

— Я прямо-таки оскорблен, — ответил Лукас. — Возможно, у ударной группы мускулов побольше, чем у меня, но и я не совсем мокрая курица.

Я услышала приглушенный смешок поблизости. Адика? Последовала новая поездка на лифте. На этот раз вверх. Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее.

— Доверься мне, Эмбер, — Голос Лукаса звучал мягко, успокаивающе, гипнотически. — Ты можешь мне доверять. Ты почувствуешь легкую прохладу. Там будет ветер, как в парке, но гораздо разнообразнее. Иногда легкий, иногда сильный, и направление может меняться.

Меня подняли по лестнице. Я услышала, что от усилия Лукас задышал тяжелее, а потом раздался звук открываемой двери. Я почувствовала бриз. Лукас был прав. Это отличалось от размеренного движения воздуха в парке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — с дрожью ответила я.

Мы постояли несколько минут, а потом я почувствовала, что Лукас вновь двинулся с места. Мы были во Внешке, и он уносил меня от улья. Я напомнила себе, что сейчас ночь. Не стоит паниковать. Солнце выключено и не сможет меня сжечь.

Лукас споткнулся, и я схватилась за него покрепче.

— Прости, — сказал он. — Я зацепился за корень дикорастущего дерева. Здесь темно, и тропы практически нет.

Мы продвинулись еще немного, и он остановился.

— Здесь я тебя опущу. Трава не соответствует стандартам парка, так что я заранее оставил подстилку.

Лукас спустил меня на ноги, и я осторожно села. Что-то теплое обхватило мои плечи, и Лукас взял меня за руку.

— Я могу сказать, что ты нервничаешь, поэтому следующим моим шагом будет отвлечь тебя от окружающей действительности и помочь расслабиться. Прочитай меня.

Я проверила его мысли.

— Лукас!

— Я просто рассматриваю возможные способы отвлечь тебя, пока мы наедине в темном лесу.

— Наедине, не считая наблюдающей за нами ударной группы.

— Я не против, что они смотрят, если ты не против. Правда, тебе бы не хотелось шокировать свою ударную группу. Ты очень о них заботишься.

— Они беспокоятся обо мне, каждый день рискуют из-за меня своей жизнью. Конечно, я тоже забочусь о них. Тебя же не это волнует?

— В целом, нет. Для телепата естественно создавать тесные эмоциональные связи с членами ударной группы. Меня беспокоит лишь ситуация с Форжем. Похоже, на пляже вы прекрасно проводили время, прижимаясь друг к другу.

Я нахмурилась.

— Я по-дружески обняла Форжа, вот и все. Мы говорили о Шанне.

— Правда? Форж выглядел так, словно его голова полностью занята тобой.

— Ничего подобного.

— Мне срочно нужно ободрение. Дружеские объятия подошли бы, но я жажду рассмотреть еще несколько видов поддержки, в пределах разумного.

— Надеюсь, ударная группа не слышит наш разговор. — Я рискнула вновь просмотреть образы в голове Лукаса. — Ты возмутителен.

— Мне нравится возмущать, — радостно ответил Лукас. — Я сниму с тебя повязку. Готова?

— Не уверена.

— Я мог бы стать еще более возмутительным, но не хочу рисковать расстроить тебя. Ну, очевидно, ты и сама знаешь.

Конечно, я знала. Дразнящие картинки в голове Лукаса тесно переплетались с анализом моей реакции. При мельчайшем намеке, что меня его игра не забавляет, он бы сразу остановился.

— На самом деле, — заметила я, — твои мыслительные образы совсем не так плохи, как те, что я вижу в умах ударной группы. Особенно изобретателен Илай.

Лукас рассмеялся. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей повязки, и поспешно закрыла глаза, прежде чем он ее снял.

— Ударная группа состоит из восемнадцатилетних самцов, бурлящих от избытка тестостерона, — сказал Лукас. — Полагаю, их фантазии иногда перехлестывают через край. Они тебе мешают?

Я пребывала в безопасности под защитным прикрытием собственных век.

— Сперва они меня поражали, но в них нет ничего личного, даже когда в центр фантазий ставят меня. Я — девушка, которую они охраняют, так что они много обо мне думают. Ударная команда старается не мечтать во время работы, но иногда что-то проскальзывает.

— Готова открыть глаза? — спросил Лукас.

— Да.

Я открыла глаза и взглянула на Внешний мир. Он меня едва не разочаровал. На первый взгляд, действительно выглядел, как парк. На второй взгляд, парк явно неухоженный, но…

— Не такой кошмар, как ты ожидала? — спросил Лукас.

Я скроила рожицу.

— Прекрати читать язык моего тела.

Он, похоже, развеселился.

— Почему я не должен читать язык твоего тела? Ты же все время читаешь мой разум. Мы посидим здесь немного, посмотрим, будешь ли ты готова увидеть ночное небо, или просто пойдем в постель. Можно даже соединить то и другое.

Я взглянула на картину в его голове.

— Что бы ты сделал, если бы я согласилась на одно из этих предложений?

— Возможно, крупно поспорил бы с Адикой. Должен признать, я предпочел бы, чтобы ударная группа не наблюдала за нашими интимными моментами.

— А где вообще ударная группа?

Я оглядела деревья и кусты.

— Думаю, Адика за тем поваленным деревом, — сказал Лукас. — Если хочешь, я мог бы что-нибудь бросить в него и узнать.

— Ты не должен бросать вещи в Адику.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как обманщица. После всей суматохи, что я устроила, здесь не так плохо.

— Не слишком-то задавайся. Пока ты увидела лишь несколько деревьев. Все твои страхи связаны с Прасолнцем, так что основная трудность — это дневное небо. Даже взгляд на ночное небо может вызвать у тебя серьезные проблемы.

При упоминании неба я почувствовала, как дернулись нервы. Но встала.

— Давай попробуем.

Лукас тоже встал и махнул рукой в сторону поваленного дерева.

— Мы можем поиграть в прятки, а ударная группа поищет нас.

Я слишком волновалась, чтобы посмеяться над шуткой. И крепко держала Лукаса за руку, пока мы шли через тесно растущие деревья. Нам предстояло увидеть небо. Не потолок в парке, а настоящее небо. Нам пришлось идти очень медленно, поскольку земля под ногами превратилась в месиво.

— Ты был прав, когда говорил, что здесь нет дороги, — сказала я.

— В загородных парках проложены симпатичные ровные дорожки из гравия. Но там есть риск встретить других людей, поэтому мы пришли в дикое место. — Лукас остановился. — Я снова понесу тебя. Хочешь повязку или просто закроешь глаза?

— Закрою глаза.

Он подхватил меня.

— Сейчас мы выходим из-за деревьев. Здесь есть открытое место, с которого ты увидишь небо. Я хочу, чтобы ты села сюда, пока я достану другую ожидающую нас подстилку.

— Ты много думал и планировал.

— Думал, планировал, а еще серьезно потратился на коврики. Я заработал награду?

Он опустил меня на землю.

— Возможно, я об этом подумаю.

— Я сяду рядом и обниму тебя, — сказал Лукас. — Это необходимая ободряющая мера, лишь по чистому совпадению доставляющая мне удовольствие.

Я ответила дрожащим смешком.

Его руки обхватили меня.

— Время неба.

Я открыла глаза. Небо было глубоким, черным, бесконечным. Я вцепилась в Лукаса.

— Я будто падаю вверх, в небо.

— Я не дам тебе упасть, — сказал Лукас.

— Оно больше, чем пляж. Должно быть, это звучит глупо.

— Вовсе не глупо.

— Звезды совсем не похожи на те, что в парке, — продолжила я. — Их так много, они расположены неравномерно, а некоторые гораздо ярче других.

— Прочитай меня.

На этот раз Лукас не играл с соблазнительными образами, а просто думал о красоте звезд. Я укрылась в его чувствах, и темное угрожающее небо надо мной изменилась. Я не могла упасть вниз. Я не могла упасть вверх. Сейчас небо казалось безопаснее.

Я помолчала несколько минут.

— А где луна?

— Сегодня на небе облака. Они состоят из водяного пара. Сейчас луна скрыта за облаком вон там. — Лукас указал вверх. — Видишь то более светлое и яркое место? Через несколько минут луна выйдет из-за облаков.

Я наблюдала, как луна медленно показалась из дымки. Она была крупнее, чем я ожидала, но кажется, не обжигала.

— На луне видны темные пятна.

Лукас кивнул.

— Это потому, что там есть кратеры. Может быть, в другой раз я принесу телескоп и…

Его голос потонул в диком вопле. Затем послышался шум, будто кто-то ломился сквозь кусты. Я инстинктивно потянулась мыслями в поисках угрозы. В этом направлении ощущалась россыпь резких крошечных разумов птиц и мелких животных, потревоженных криком. Я двинулась дальше и нашла нагромождение четырех человеческих умов.

Адика распростерся на чьей-то груди, зажимая человеку рот.

Рофэн придавливал к земле молотящие ноги мужчины. Форж сидел рядом, глотая воздух после удара в живот.

А вот Кейден лежал лицом вниз в грязи. Его мысли переполняли детские воспоминания о сказках на Хэллоуин. Во всех этих историях охотники за душами и толпы демонических существ разгуливали по темному Внешнему миру, ловя любого, кто окажется достаточно беспечен, чтобы забрести сюда. Как раз сейчас они должны быть здесь, наблюдают за нами из-за неестественно высоких деревьев и выбирают момент для нападения. Как только они отведают нашей крови, мы станем похожими на них и будем прокляты, чтобы вечно бродить во тьме Внешки и…

Я задыхалась от ужаса, но понимала, что это ужас Кейдена, а не мой. В детстве меня не пугали истории об охотниках за душами и череде монстров, бродящих во тьме Внешнего мира. Все мои страхи перед Внешкой касались лишь ослепительно яркого Прасолнца.

Я выбралась из мыслей Кейдена и осознала, что меня держат руки Лукаса. Его голос успокаивающе бормотал мне на ухо:

— Ты в безопасности, Эмбер. Ты в безопасности. Ты в безопасности.

Постепенно я расслабилась.

— Я в норме.

Лукас закончил утешительную литанию, включил передатчик и заговорил таким жестким тоном, какого я от него прежде не слышала:

— Не объяснит ли мне кто-нибудь, что там произошло?

Адика ответил с холодным бешенством:

— Мелкое животное пробежало по ноге Кейдена, и он запаниковал.

— Думаешь, ты сможешь удержать ударную группу от криков и панических побегов, пока я доставлю Эмбер обратно в улей? — Теперь в голосе Лукаса звучал горький сарказм.

— Больше никто не станет кричать. — Тон Адики угрожал последствиями любому, кто на это осмелится.

Я открыла рот, сказать, что мне пока не нужно возвращаться в улей, но решила не спорить. Лукас скажет, что в любом случае пора домой. Что мы достигли целей этого похода. Что я замерзла и устала. И он будет прав.

Лукас отпустил меня, встал, а затем снова собрался меня подхватить, но я покачала головой.

— Сейчас я могу идти.

Мы прошли по тропе, стараясь не наступать на древесные корни, и подошли к похожей на люк открытой двери в земле. Миновали ее, спустились на один лестничный пролет, и я увидела половину ударной группы, ожидающей у лифта. Я не знала, какую лекцию через передатчики устроил им Адика, но они хранили хмурое молчание.

Через минуту или две по лестнице за нашей спиной спустились Адика и еще несколько членов ударной группой. Рофэна, Форжа и Кейдена по-прежнему не было, и я сочла плохой идеей спрашивать, где они. Адика ввел нас всех в лифт и включил его. Мы быстро проехались на лифте, затем на ленте.

— Послушай меня внимательно, Эмбер, — сказал Лукас. — Это очень важно. Вскоре у тебя наступит реакция. Возможно, следующий выход будет сложнее. Я хочу, чтобы ты хотя бы раз сходила во Внешку ночью, прежде чем даже подумаешь о дневной попытке.

Когда мы вернулись в отдел, Меган ждала у лифтов. Она тревожно осмотрела меня и перевела взгляд на Лукаса.

— Эмбер дрожит.

Я взглянула на свои руки. Я не сознавала этого, но они тряслись. На самом деле, меня всю трясло.

— Путешествие было очень хорошим, — сказал Лукас, — но утомительным. Эмбер должна отдохнуть.

Он довел меня до апартаментов. Мы зашли внутрь.

— Я остаюсь на ночь, — ровно сказал Лукас. — Адика обезумел после панического приступа Кейдена. Потребуются какие-то волнующие сплетни, чтобы его отвлечь.

Я взглянула на свои дрожащие руки.

— Надеюсь, Адика будет не слишком жесток к Кейдену. На самом деле, его крик не усложнил дело.

— Пусть Адика беспокоится о Кейдене, — заметил Лукас. — Хочешь поесть, попить или поспать?

— Я бы глотнула чего-нибудь горячего.

Мы взяли по горячему напитку, и тепло жидкости, похоже, смягчило мою дрожь. Лукас довел меня до спальни и остановился в дверях.

— Я буду в одной из твоих лишних комнат. Если понадоблюсь, просто позови. Если хочешь, я могу включить звуковую связь.

— Звуковая связь — это было бы неплохо.

Он включил аудиосистему апартаментов.

— Ну вот. Сладких снов.

Лукас отправился в дальний конец моих апартаментов, а я стянула одежду и бросила на пол. Нательная броня и передатчик удостоились большего почтения — их я повесила и отложила, соответственно. Затем приглушила свет, улеглась на спальное пространство и позволила теплому воздуху окутать меня.

— Спокойной ночи, Лукас.

— Спокойной ночи, — ответил его голос.

Глава 27

Я проснулась в замешательстве и резко вернулась к действительности.

— Лукас! — завопила я.

— Эмбер? — ответил его нечеткий сонный голос.

— Думаю, ты мне нужен. — Я скатилась со спального пространства.

— В одежде?

— В одежде. — Я уже натягивала платье. — Я видела сон.

— Расскажи мне. — Пока эти слова звучали через аудиосистему, Лукас уже вошел в комнату. — Вернись в спальное пространство, расслабься и попытайся вспомнить все, что сможешь.

Я сделала, как он сказал, закрыла глаза и постаралась восстановить сон.

— Я была во Внешке, в темноте. Шла с кем-то по той же тропе, что и прошлой ночью, держала кого-то за руку, но не тебя. Там был большой шар, горящий золотом. Он скакал среди веток и охотился за мной.

Я поняла, что мой голос дрожит.

— Знаю, это звучит глупо, но было страшно.

— Ты держала кого-то за руку. Опиши его.

— Это был крупный мужчина. Я не могла разглядеть его лицо в вышине.

— Мужчина говорил?

— Да, — неохотно признала я. — Он сказал, что я хорошая девочка, как и во сне с Форжем. Я совершенно уверена, что слышала тот же голос, что и тогда, более хриплый и глубокий, чем у Форжа.

— У тебя всплывают обрывки старых воспоминаний, — сказал Лукас. — Твое трехлетнее «я» гуляло с целью. Твой разум поменял день на ночь, чтобы защититься, а Прасолнце переделал в шар. Помнишь что-нибудь еще?

— Прости, ничего.

Лукас посидел в молчании. Лампы были притушены, но я видела, что он хмурится. Я хотела прочитать его мысли, но не смогла. Надо попытаться вспомнить еще что-то из моего сна.

Наконец Лукас заговорил.

— Это рискованно, но я могу попробовать усилить твои воспоминания о сне. Мне придется использовать гипноз.

— Попробуй.

Лукас достал закрытый инфовизор, постучал по нему, раскрывая во всю ширину, включил, а затем подошел к настенному дисплею.

— Я покажу тебе несколько картинок. Расслабься и смотри на них.

Настенный дисплей загорелся вихрем огоньков. Зазвучала едва слышная музыка, буквально на грани моего слухового порога.

— Смотри на огоньки, Эмбер, — сказал Лукас. — Расслабься, позволь себе уплыть с музыкой.

Я смотрела на меняющиеся цвета и ждала, когда вернется сон.

— Готово, — бодро сказал Лукас.

Настенный дисплей пропал. Я повернулась к Лукасу.

— Это похоже на один из тестов лотереи, когда я думала, что заснула, но не спала.

Он кивнул.

— Некоторые тесты лотереи используют гипноз. Я проговорил с тобой весь сон. Никаких деталей цели. Самое важное — это золотой шар, очевидно, символ Прасолнца. — Он помолчал. — Сейчас почти девять утра, но мы вернулись посреди ночи. Хочешь еще поспать?

— Не думаю. — Я села, слезла со спального пространства и подошла к Лукасу. — Спасибо, что помог прошлой ночью. Ты спрашивал, заработал ли ты награду. Полагаю, да. Время первого поцелуя.

Я подняла лицо, но Лукас увернулся.

— Хотел бы, — сказал он. — Но не могу.

Я почувствовала себя так, словно шла по коридору, по крепкому полу, и вдруг свалилась в шахту лифта. Я испытывала замешательство, боль и злость. Проклятие, Лукас уже во второй раз перекрывает контакт между нами. Я повернулась к нему спиной. Лукас умеет читать по лицам, а мне не хотелось, чтобы сейчас он видел мое.

За спиной послышался его голос.

— Эмбер, я только что применил к тебе гипноз. Тебе пришлось принимать мои приказы без вопросов, поэтому сейчас я не могу тебя поцеловать. Этот поцелуй мог бы иметь продолжение, а завтра ты почувствовала бы, что сделала что-то вопреки желанию. Даже сам поцелуй ты могла предложить не по своей доброй воле, а в попытке доставить мне удовольствие.

Он помолчал.

— Эмбер, ты же понимаешь это? Тебе потребуется пара часов, чтобы избавиться от последствий гипноза. Иначе получится, что я поступаю, как цель.

Я продолжала отворачиваться от него и тщательно контролировала голос.

— Конечно, понимаю.

— Прочитай меня.

— Сейчас я бы хотела позавтракать в одиночестве, — вежливо-уклончиво сказала я.

— Понято, — ответил он. — Пойду в свои апартаменты и побьюсь головой об стену.

Я услышала, как он вышел. Постояла еще немного неподвижно, лелея свою боль. Лукас бесконечно делал мне сексуальные предложения в безопасной тишине своего разума, но, похоже, не хотел, чтобы эти мысли превратились в реальность. Я сделала первый шаг в улье Футура. Я сделала первый шаг сейчас. Лукас дважды отказал мне. Ему нравится меня унижать? Чтобы он ни говорил о гипнозе, один поцелуй не имел значения.

Или имел? Мы остановились бы на поцелуе или пошли бы гораздо дальше? Я подала Лукасу сигнал именно сейчас, потому что хотела этого или под влиянием гипноза? Я считала это своим выбором, но Лукас сомневался.

Скрепя сердце я решила, что должна принять принципы Лукаса, а не злиться на него. Надо будет извиниться, когда мы увидимся в следующий раз.

Я прокляла импринтинг, гипноз и лотерею, заказала в кухонном блоке завтрак и старательно не ела его, когда заметила на столике пакет. Рассмотрев его, я поняла, что он от мамы. Разорвала упаковку и рассмеялась, обнаружив, что она прислала мне блестящую золотую утку. Помнится, Лукас упоминал о картинках золотых уток в торговом районе 500/5000 на первом уровне и о помешательстве игрушечными утками, охватившем улей.

Я взяла утку и лениво рассмотрела украшавший ее бок серебристый с золотом орнамент. В моей голове послышался странный звук, похожий на клацанье металла, а затем мужской голос. Я знала этот голос. Он принадлежал самому важному человеку на земле, и он говорил мне, что нужно сделать, чтобы доставить ему удовольствие.

Глава 28

Теперь существовало две Эмбер. Я настоящая оказалась в сферической кристальной клетке внутри своей головы. Вокруг моей темницы кружились неясные образы людей и мест. Я слышала обрывки разговоров и понимала, что некоторые слова произносятся моим голосом. Временами я осознавала, что мое тело двигается, но оно не подчинялось моим приказам.

Импринтинг активировался и передал трехлетней Эмбер управление моим мозгом и телом. Именно она смотрела моими глазами, говорила моим ртом и трогала вещи моими руками. Я чувствовала, как ее необузданные детские эмоции разрывают меня, резко переходя от радости к гневу и обратно к радости. Она делала то, чего хотел Элден. Элден будет ей доволен. Элден скажет, что она хорошая девочка.

Должно быть, Элденом звали человека, который наложил импринтинг. Что сделала маленькая Эмбер, чтобы доставить ему удовольствие? Она причинила вред людям, которых я любила? Она уже забрала меня на службу своему хозяину в другой улей?

Я ничего не могла сказать по тем редким словам и сбивчивым образам, что доходили до меня. Я пыталась поговорить с маленькой Эмбер, урезонить ее, но она, похоже, не слышала меня и даже не осознавала моего присутствия.

Совершенно измученное, отчаявшееся лицо Лукаса появилось за стенами моей тюрьмы. Я собрала все силы и попыталась взять под контроль свое тело, чтобы заговорить со своим командиром-тактиком, но не смогла. Через мгновение он исчез. Все почернело за стенами моей кристальной клетки.

Была ли эта темнота вызвана тем, что трехлетняя Эмбер закрыла глаза, или я потеряла последнюю хрупкую связь со своим телом? Я вспомнила страшные сказки об охотнике за душами. Сонмы чудовищ, сопровождающие его, обречены вечно бродить в ночных тенях Внешнего мира. Неужели и я проклята, чтобы застыть здесь во тьме навсегда?

В этот момент я почувствовала, что стены клетки сжимаются надо мной. Импринтинг заключил меня в кристальную сферу и сейчас пытался раздавить мою суть.

Лукас сделает все, чтобы снять импринтинг и отправить трехлетнюю Эмбер обратно в прошлое. Постарается освободить меня из этой клетки и вернуть мне мое тело. Я должна найти способ продержаться, забыть свой страх и бороться за существование, иначе Лукасу некого будет освобождать.

Я подумала об Элдене, прокричала свой гнев и отрицание, и стены моей кристальной тюрьмы раздвинулись. Я сосредоточилась на гневе, он придавал мне сил. Я переживу это. Верну свою жизнь и буду преследовать Элдена. Я уничтожу его, как он пытался уничтожить меня.

Глава 29

Я проснулась, открыла глаза и уставилась на потолок. С ним было что-то не так. Это не походило ни на мою спальню в отряде, ни на комнату подросткового уровня. К тому же я лежала не на спальном пространстве, а на твердой кровати.

— С возвращением. Надеюсь. Ты меня знаешь, Эмбер? Как меня зовут?

Я повернула голову и увидела Лукаса, сидевшего на стуле возле кровати. На его левой щеке красовался яркий багровый синяк. Мой командир-тактик выглядел ужасно усталым. Я попыталась понять, что происходит.

— Конечно, я тебя знаю, Лукас. Что случилось? Я потеряла сознание, когда мы были во Внешке? — Я нахмурилась. — Нет, я помню, что мы вернулись в мои апартаменты. Я увидела сон, позвала тебя и…

Я вспомнила историю с поцелуем и от смущения растеряла слова.

— Все это произошло три дня назад, — ответил Лукас. — Ты помнишь про уток?

— Три дня! — Я в шоке села. — Утки? Что? Нет.

— А как насчет посылки от матери?

— Да. Я помню посылку на столике. Должно быть, ее оставила там Ханна. Я взяла пакет и…

Я смолкла. Я открыла тот пакет и обнаружила блестящую утку. За этим последовала чернота, вызванная, должно быть, активацией импринтинга. Следующим я вспомнила долгий период кошмарных образов. Я заключена в кристальную сферу, борюсь с тем, что уничтожает мою суть.

Я решила, что выживу и верну свою жизнь. И справилась. Мгновение я наслаждалась видом белых стен, жужжанием электрического дисплея рядом с кроватью, прохладой простыни под рукой и явным запахом химии, означавшим, что я в комнате медицинского отдела.

Мир казался убедительно реальным, но мне требовалось удостовериться. Я поднесла правую руку ко рту и, прикусив указательный палец, почувствовала слабый вкус крови и оглушительно ревущую боль.

Лукас схватил меня за руку, отводя палец ото рта.

— Эмбер, что ты делаешь?

— Лукас, импринтинг включился и взял меня под контроль. Я пытаюсь понять, действительно ли пришла в себя. Помнишь, мы как-то говорили о чувстве боли у телепатов? Ты сказал, что боль кричит на всех уровнях сознания? Ты был прав. Боль совершенно реальна.

Я испустила долгий вздох. Я вернулась к реальности, но это означало, что придется встретиться с новой проблемой. Что сделало мое трехлетнее «я» с моим телом за прошедшие три дня?

С тошнотворным страхом я заставила себя задать вопрос:

— Что произошло, пока я была под контролем импринтинга?

— Когда я ушел, — начал Лукас, — отношения между нами запутались. Я подождал пару часов, пока ты отойдешь от гипноза, и вернулся, чтобы попытаться с тобой поговорить.

Я уже проверила пять стандартных чувств, теперь пришло время испытать жизненно важное шестое. Я потянулась разумом, углубилась в мысли Лукаса и нашла их поразительно медленными и понятными, по его меркам.

— Ты не смотрела на меня, — продолжал он. — И не из-за злости. Что-то было не так, словно часть тебя исчезла. На какой-то жуткий момент я подумал, что это моя вина, что я сделал страшную ошибку, применив гипноз, чтобы получить больше информации о твоем сне.

Я вздрогнула от боли в его воспоминаниях.

— Лукас, я могу тебя прочитать. Не надо объяснять.

Он был на пределе усталости, но не останавливался. Он часами ждал, пока я проснусь, и точно спланировал, что именно скажет, и сейчас настойчиво продолжал.

— Я собирался вызвать Меган и объяснить положение. Если бы она не убила меня на месте, я бы нашел глубокую шахту лифта и прыгнул туда. Но вдруг ты сказала, что заполнила требование о переводе в улей Генекс.

Лукас запустил пальцы в волосы.

— Это все прояснило. Каким-то образом цель смогла активировать твой импринтинг, пока ты была в безопасности своих апартаментов, посреди нашего отдела, под самой крепкой защитой в улье.

Он в отчаянии тряхнул головой.

— Ты вышла из своих апартаментов. Я собрался и пошел за тобой. Ты двигалась к лифтам, так что я попытался тебя остановить. Ты начала бить меня по ногам и бороться со мной.

Я виновато взглянула на его пораненное лицо.

— Это я сделала?

— Нет. Должно быть, кто-то увидел нашу драку, потому что появился Адика с ударной командой и повалил меня. К счастью, я успел объяснить ситуацию, прежде чем пострадал еще сильнее.

— Прости, — бессмысленно сказала я.

— Последовало несколько неловких минут. Ты боролась со всей ударной группой и побеждала, поскольку они не могли заставить себя применить силу к своему телепату. Наконец, я сообразил нарисовать фальшивую родинку на лице Форжа и предоставить ему убедить тебя. Эффект оказался невероятный. Ты начала звать его по имени цели, Элден, и подчинялась каждому его слову.

В памяти Лукаса я увидела, как веду себя, словно кукла, постоянно смотрю на Форжа, обожаю Форжа, подчиняюсь Форжу. При виде себя в таком состоянии я ощутила дикую смесь потрясения и бешенства, попыталась запустить пальцы в волосы и что-то в них обнаружила. Я взглянула на себя глазами Лукаса: одежда моя, знакомая, но на голове игрушечная тиара, осыпанная стеклянными кристаллами. Я высвободила ее из волос.

— Вижу, мое трехлетнее «я» любило блестящие штучки.

— Да, пока Форж отдавал тебе приказы и вознаграждал сияющими украшениями, мы держали ситуацию под контролем. К счастью, ты рассказала Форжу, что нашла в посылке утку. — Лукас в досаде сжал кулаки. — Я был дураком. Мне следовало догадаться, что эти утки не просто так появились в торговом районе 500/5000 первого уровня. Золотой и серебряный орнамент на утках — это побудительный символ, активировавший твой импринтинг. Элден рассчитывал на то, что телепат непременно посетит лучшие магазины в улье.

— Я собиралась пойти туда, но была слишком занята.

— В итоге Элден потерял терпение и заманил нас в тот парк 601/2603 на восьмидесятом уровне. Как только мы узнали, что искать, тут же обнаружили там обрывок золотого с серебром шара.

— Я смутно помню, что видела шар, когда мы там были. Но не рассматривала его. Обычно я работаю с закрытыми глазами. — Я отбросила тиару в дальний конец комнаты. — Ты не дурак, Лукас. Когда утки только появились, у тебя не было причин думать, что они имеют значение.

— Я невероятный дурак, — возразил Лукас. — Мне следовало догадаться насчет уток. И нельзя было полагать, что личная почта от твоей семьи безопасна. Мне не следовало оставлять тебя одну ни на секунду. Окажись я рядом, когда ты открыла тот пакет, понял бы, что утка — это побудительный символ. И мог бы перехватить ее прежде…

Я прервала его.

— Важно лишь то, что сейчас ты избавил меня от импринтинга. Он ведь снят, так? Он больше не может меня контролировать?

— Импринтинг исчез, Эмбер. Он больше ничего не может с тобой сделать.

Я облизала губы, прежде чем задать следующий вопрос.

— И я… никому не причинила вреда?

Лукас понял вопрос, который я не решилась озвучить.

— Ты не убила никого из членов своей ударной групп, послав их в опасное место или застрелив их, и не сделала никаких других кошмаров, которые рисуешь в своей голове. У парней осталось несколько синяков от твоих побоев, некоторые в очень болезненных местах. Но они и так всегда покрыты синяками.

Я облегченно вздохнула. Если бы мое трехлетнее «я» убило кого-нибудь в стремлении порадовать Элдена, все говорили бы, что это не моя вина, но я все равно всю оставшуюся жизнь считала бы себя убийцей.

Я отбросила эту мысль. Этого не случилось и не случится. Мое трехлетнее «я» вернулось в прошлое, а я заняла свое место.

— Как ты снял импринтинг? Символ на утках был еще и спусковым?

Лукас покачал головой.

— Ключевой и спусковой символ отмечают начало и конец импринтинга, а значит, должны различаться.

— Ты же не сделал этого без ключа? Я не…

Я смогла прочитать Лукаса, значит, все еще оставалась телепатом, но возможно ли сказать, не поврежден ли мой мозг как-то иначе?

— Сперва нам пришлось найти ключ. Ты рассказывала мне о золотом шаре, который преследовал тебя во сне. Как только ты об этом упомянула, я решил, что он связан с ключевым символом. Учитывая наши личные отношения, с моей стороны было шокирующе непрофессионально самому испытывать на тебе гипноз, но пришлось нарушить правила. Дождись я Меган, твой сон мог забыться.

Лукас поколебался.

— И нарушив протоколы безопасности, чтобы узнать дополнительные детали о шаре, я не мог рисковать, целуя тебя.

Я пренебрежительно махнула рукой.

— Я поняла это, но не знала, что ты вычислил ключевой символ.

— Я его не вычислил, лишь получил несколько наметок для начала. Это походило на воссоздание разбитой фарфоровой чашки, когда у тебя есть лишь пара оставшихся фрагментов. Существовало множество вариантов символа, но по крайней мере, мы смогли быстро отбросить неверные.

Я видела в его голове этот мучительный процесс. Бесконечные попытки создать ключевой символ. Все те разы, когда я, подчиняясь приказу Форжа, смотрела на символ, но не отвечала. И наконец, после тяжелой работы в течение трех дней и ночей Лукас нашел правильный ответ.

— Как только мы нашли верный ключевой символ, твой импринтинг прекрасно развалился, — сказал Лукас. — Очевидно, он унес с собой искусственно наложенный страх Внешнего мира и Прасолнца, но, учитывая твой ужасный детский опыт, останется непредсказуемая доля естественного страха.

— Цель, Элден, больше не может меня контролировать. Я свободна. — Мгновение я наслаждалась этой мыслью. — Ты велел Форжу заставить меня отказаться от требования о переводе, или мне сделать это самой?

— Я бы предпочел, чтобы ты подождала, — ответил Лукас. — Элден, должно быть, обладает доступом к нижним уровням безопасности нашего ядра данных, раз смог добиться своего. Он видел твое требование и знает, что импринтинг активирован. Если ты откажешься, он увидит и это тоже.

Я нахмурилась.

— Наилучшим тактическим решением будет предоставить Элдену думать, что он полностью контролирует ситуацию, — добавил Лукас. — Конечно, наш улей не станет заниматься твоим требованием, но Элден может ожидать задержки, пока мы пытаемся уговорить тебя не уходить. Он терпеливо прождет несколько недель, радостно представляя, как ты выполняешь внушенные приказы, вызывая хаос и убеждая всех, что наш улей лучше справится без тебя.

Инстинкт требовал немедленно забрать требование о переводе, но я недовольно кивнула.

— Полагаю, это наилучший план.

Лукас встал.

— Я приведу Форжа, хочу убедиться, что импринтинг не оставил никаких следов.

Он вышел из комнаты и через мгновение вернулся с Форжем и Меган.

— Эмбер, как ты себя чувствуешь? — встревоженно спросила Меган.

Я встала и улыбнулась ей.

— Успокойся, Меган. Я снова стала собой и по-прежнему могу прочитать твой разум. Снятие импринтинга не повредило моей телепатии.

Отчаянное напряжение в ее мозгу резко исчезло, и мысли устало поникли. Она явно вымоталась, хотя и не так сильно, как Лукас. За последние три жутких дня Меган проспала пару часов, но Лукас не отдыхал вовсе.

Я заставила себя повернуться к Форжу. Он выглядел смущенным, и я не осмелилась его прочитать. Со временем мне придется увидеть в его мыслях, как я действую, словно покорная рабыня, но не сейчас. Я не трусиха, но в данный момент мне слишком многим нужно заняться. Ладно, возможно, трусиха, но в любом случае, я оставлю чтение Форжа на потом.

— Форж, мы думаем, что Эмбер поправилась, — сказал Лукас. — Попробуй поиграть в куклы.

Форж нервно взглянул на меня и кашлянул.

— Сядь, Эмбер.

Я не двинулась.

— Махни мне.

Я ничего не сделала.

— Ударь Лукаса.

Я поморщилась.

Форж сделал глубокий вдох.

— Ты хорошая девочка, Эмбер.

— Я не хорошая девочка! — в бешенстве рявкнула я. Я злилась не на Форжа, сказавшего это, а на Элдена, который использовал меня, контролировал меня, владел мной.

Форж с облегчением выдохнул.

— Это действительно снова ты. Когда я увидел, что с тобой сделал агент другого улья, как превратил в послушную маленькую куклу, я захотел его убить. Я его убью.

— Мы должны не просто разобраться с Элденом, — заметил Лукас, — но и навлечь гнев Организации Объединенных Ульев на улей Генекс. Лучше всего продолжать держать Элдена в блаженном неведении. Пусть думает, что контролирует Эмбер, пока мы…

Меган прервала его.

— Лукас, не смей сейчас строить планы на будущее. Тебе надо поспать.

Лукас нахмурился.

— Мне важно…

— Нет, неважно, — резко сказала она. — Эмбер еще будет страдать от неизвестных последствий травмы. Ты с ног валишься. Все остальные в отделе тоже измучены. Нам надо восстановиться, прежде чем за что-то браться.

Я предоставила Меган спорить с Лукасом, а сама закрыла глаза и отпустила свои мысли бродить по отделу, кратко касаясь одного разума за другим. Меган была права. Казалось, все были вымотаны и зависли где-то между глубокой депрессией и полным отчаянием.

Я могла понять чувства ударной группы. Они заботились обо мне, а я — о них. Их работа — охранять меня, но против такой атаки физическая защита бесполезна. Они проводили дни в беспомощной тревоге, ожидая, смогут ли Меган и Лукас найти способ вернуть меня обратно. Я не предполагала найти такие эмоции у членов тактической группы и группы связи. И совсем не думала, что обо мне будут беспокоиться медики, ремонтники и остальной самый разный персонал, работающий на Меган. В конце концов, они меня едва знали.

Я ошибалась. Каждый разум, которого я касалась, являл собой нагромождение страхов. Мысли работников отчаянно вращались по кругу: беспокойство за меня, тревога о том, как моя потеря повредит улью, и размышления об угрозе собственному будущему.

Наш отряд телепата превращался в тесно связанную общину. Без меня отдел закроют, а штат рассеют по улью. Все они лишатся приобретенных здесь друзей. Кто-то потеряет дорогие отношения, преодолевшие обычное разделение на уровни и не способные выжить где бы то ни было в улье. И никто не сможет вновь занять такое же хорошее место. Пройдут годы, прежде чем лотерея найдет нового телепата.

Я выбралась из удушающего тумана тревог и вмешалась в спор между Меган и Лукасом.

— Меган права. Ты сможешь планировать эффективнее, если позволишь себе отдохнуть. Сам говорил мне, что Элден терпеливо прождет несколько недель, прежде чем что-либо предпринять.

Он вздохнул.

— Думаю, ты права. Меган разошлет людям сообщения, что ты поправилась, а потом я пойду посплю.

Я покачала головой.

— Лукас, похоже, все в отделе напуганы до смерти. Недостаточно, чтобы Меган сообщила им, мол, я в норме. Они должны сами это увидеть и услышать.

Я повернулась к Меган.

— Пожалуйста, пошли сообщения всем в отряде. Скажи, что Эмбер снова стала собой и собирает все подразделение на срочную встречу в парке.

Меган с сомнением посмотрела на меня.

— Эмбер, ты уверена, что сможешь с этим справиться?

— Уверена.

Меган взяла инфовизор и принялась по нему настукивать. Я не стала дожидаться, пока она закончит, просто вышла и направилась в парк. Лукас поймал меня на полпути в коридоре.

— Эмбер, я ожидал, что тебя настигнет серьезная потеря памяти, — сказал он. — Должно быть, ты потеряла воспоминания о последних трех днях, поскольку они неразрывно связаны с импринтингом. Тебе это не мешает?

Я скорчила гримасу.

— Я не помню, что делало мое тело в последние три дня, но остальное помню очень четко. Я не в замешательстве, Лукас. Я зла. И прекрасно понимаю, какой ущерб нанес Элден мне, тебе и всем в моем отделе. Он и улей Генекс дорого за это заплатят.

Лукас молчал, пока мы не миновали ворота парка.

— Не хочешь мне рассказать, что ты помнишь, Эмбер?

— Не сейчас. Возможно, никогда. Просто прими, что последние несколько дней я провела в очень темном и очень страшном месте. Сейчас я сбежала. И не хочу останавливаться на этих воспоминаниях.

Мы прошли на площадку для пикника, и я умостилась на краю стола. На потолке надо мной горели яркие огни солнц, лицо холодил искусственный ветер, а от ручья неподалеку доносился мягкий плеск воды. Пара прилетевших птиц устроились на свободной ветке и с надеждой смотрели, нет ли у меня зерен для них.

Через несколько минут начали подходить люди. Они автоматически собирались в рабочие звенья. Адика и ударная группа, Николь и подразделение связи, Эмили и тактики. Небольшие скопления медицинского, ремонтного, административного персонала, уборщики. Я заметила, что на плече у нашей садовницы сидит пара черно-белых обезьянок и перебирает ее волосы.

Как только все собрались, я взобралась на стол и взглянула на толпу. Они в мертвой тишине ожидали моих слов. Я планировала просто сообщить, мол, пришла в себя, но стоя здесь, глядя на измученные фигуры и осунувшиеся лица, поняла, что должна сказать нечто большее.

Я вспомнила, как книгарня разыгрывала сцену на голографическом поле боя, когда король призывал разгромленные войска к новому броску на врага. Именно это мне нужно сделать сейчас. Никогда прежде я не говорила речей и не имела готового текста, но мне предстояло восстановить доверие и готовность этих людей к следующему раунду битвы против Элдена.

Глава 30

Когда я оказалась в ловушке в кристаллической клетке, мне пришлось сражаться — иначе смерть. В какой-то момент борьбы я пересилила ту часть себя, что презирала носачей. Вероятно, то был отголосок родом из детства, и чувства принадлежали трехлетней Эмбер, а не мне.

Как бы то ни было, я вернулась к жизни и собиралась продолжить ее в качестве самой себя. По-прежнему должна была осторожничать, скрывая от родителей, что телепат, но здесь, в подразделении, могла воспользоваться правом применить данный мне талант. Меня очень беспокоили правила, которых следовало придерживаться телепату, но, в конечном счете, лишь одно правило имело значение, и оно относилось ко всем, телепат ты или нет. Я должна помогать, а не вредить окружающим.

Прежде я не толкала речей, и у меня не было заготовки, да она и не нужна была. Я читала мысли аудитории и видела слова, что они отчаянно жаждали услышать.

Я попыталась скопировать звонкий тон, который Генрих использовал в книгарне:

— Мы боролись с врагом и проигрывали каждую схватку. Проигрывали, потому что бились с завязанными глазами и стянутыми за спиной руками. Наш враг был безликим и безымянным, замыслы его были неведомы. Приготовления его заняли пятнадцать лет. Он подверг импринтингу трехлетнего ребенка, записав у меня в мозгу множество приказов.

Я сделала паузу.

— Три дня назад наш враг активировал программу и взял меня под контроль. Он ожидал, что нанесет сокрушительный удар, который разгромит нас в пух и прах. Да, ущерб сильный, но не смертельный. Благодаря усилиям Лукаса, Меган и всех вас, я снова в себе.

Я кивнула на стоявших рядом Лукаса и Меган, затем снова повернулась к толпе.

— Теперь мы знаем врага в лицо, знаем его имя и замысел. Его зовут Элден, он агент из улья Генекс, и он пытался завладеть истинными телепатами, подобными мне.

Следующие слова я громко прокричала:

— Попытка Элдена завладеть мной провалилась! Все поменялось. Элден охотился за мной пятнадцать лет, теперь же на охоту выхожу я. Мы.

Лица передо мной утратили свои убитые, измученные выражения. Теперь на них читалось нетерпение, даже дикий вопль раздался, должно быть от Илая:

— Верхотура!

Послышались еще вопли от ударной группы, остальные захлопали. Я подождала, когда шумиха стихнет, прежде чем снова заговорить.

— Каждый из вас сыграет свою роль в охоте. Кто-то вооружен и преследует цель, в то время как остальные помогают спланировать преследование или убедиться, что невинные очевидцы в безопасности. Кто-то лечит раны, распределяет снаряжение или занимается ремонтом. Кто-то превращает парк в особое место, полное прекрасных птиц и животных, где каждый может наслаждаться жизненно важным отдыхом. — Я многозначительно посмотрела на Ханну: — Некоторые следят за тем, чтобы телепат не был погребен под кучей собственного мусора.

Взрыв смеха.

— В чем бы ни заключалась ваша работа, — продолжала я, — вы в этом подразделении, потому что она важна, и вы одни из лучших в улье, кто может ее выполнять.

Я замолчала, сверившись с инфовизором.

— Почти полдень. Начало обязательного двадцатичетырехчасового восстановительного периода для всего подразделения. Всем нужно поспать, поскольку к завтрашнему полудню вы нужны нам полностью отдохнувшими и в состоянии боеготовности. Тогда Лукас расскажет о своих планах. Тогда начнется новая охота.

Я продолжала стоять на столе для пикника, пока толпа рассасывалась. Послав мне неуверенный взгляд, Меган развернулась и тоже ушла. Остались лишь мы с Лукасом.

Я слезла со стола.

— Я отправила всех спать, Лукас. Это и тебя касается.

Он насмешливо отсалютовал, выбрал место на берегу ручья, где трава росла гуще, и улегся. Я присела с ним рядом и наблюдала, как его разум медленно погружается в сон.

Я была единственным человеком в подразделении, кто не устал физически, и могла о многом подумать. Не столько о прошлом, но о его влиянии на настоящее и будущее. В три года меня подвергли импринтингу, и я мучилась ужасом перед Прасолнцем. На подростковом уровне мое внимание было поглощено Форжем, поскольку внешностью и родинкой он напоминал мне человека, заимпринтившего меня. Эта одержимость управляла моей жизнью пять лет, влияя на все действия и принимаемые решения.

Меня охватил страх: да приняла ли я хоть одно самостоятельное решение за всю жизнь или была лишь куклой, вылепленной по импринтингу Элдена? Нет, это глупо. Некоторые черты моей личности никакого отношения к импринтингу не имели. Он не делал меня телепатом. Не делал из меня хроническую неряху. Из-за него Форж был моей навязчивой идеей, но не это помешало мне влюбиться в Лукаса.

Так я просидела несколько часов, ментально плавая по грезам Лукаса и по спящим сознаниям остальных членов подразделения. Горстка все же бодрствовала. Николь разбудил сигнал инфовизора, потому что пора было принимать лекарства. Рофэн с улыбкой рассматривал голографическое изображение лица Эмили. София с безумной скоростью рисовала фреску, как я держу речь на столе для пикника. Меган лежала в постели без сна, волнуясь за меня.

Со стоном я подобрала инфовизор и отправила Меган сообщение. Она его прочитала, ее сознание расслабилось, а потом Меган провалилась в сон.

Через какое-то время Лукас беспокойно заворочался, его сны обернулись кошмаром, где он никак не мог найти ключ, чтобы вернуть мое истинное «я». Я уже собиралась разбудить его, когда он вдруг вскочил, огляделся, затем расслабился.

— Дурной сон, — обратился он ко мне.

— Видела.

— Ты осталась со мной, — улыбнулся Лукас.

— Я беспокоилась. Твои мысли замедлились до нормальной человеческой скорости.

— Вы с Меган были правы, мне следовало отдохнуть. Теперь я способен работать лучше.

— Я категорически запрещаю тебе любую работу до завтрашнего утра. Если словлю даже на мысли о работе, пну по ноге.

Лукас засмеялся, потом сделался серьезным и с нажимом отчеканил:

— Ты должна игнорировать импринтинг, Эмбер. Должна забыть, как он повлиял на тебя, будь то Форж или что-то еще. Если зациклишься на том, чтобы поступать строго вопреки импринтингу, уцепишься за него так же, как если бы была его рабой.

— Я уже справилась, Лукас. Меган волновалась, что я уволю всю ударную группу из-за внешности, и у нее будет ужасная проблема с поиском замены, поскольку большинство кандидатов, прошедших импринтинг по результатам последней лотереи, были выбраны по типу Форжа. Я заверила ее, что не сделала бы ничего настолько глупого и жестокого. Меня не заботит, как выглядит ударная группа. Они мои друзья.

Я помолчала.

— Нам нужно еще кое-что обсудить.

— Да?

Я набрала полную грудь воздуха и изучила мысли Лукаса, прежде чем заговорить. Больше я не рискну сеять между нами разногласия.

— Последние несколько дней я блуждала во тьме, борясь за существование. Это показало мне, насколько драгоценна жизнь. Я больше не растрачиваю себя на размышления о прошлом. Я живу будущим. Удаление моей прошивки, должно быть, не обошлось без гипнотиков или чего-то в этом роде. Не будет ли проблем как тогда, после сна? Нам не нужно быть осторожнее?

Его мозг секунду проводил экстренный многоуровневый анализ, но в итоге Лукас ухмыльнулся.

— Все протоколы строго соблюдены. Меган работала в контролируемой среде. Тебя продержали на карантине, прежде чем позволили прийти в сознание. Время первого поцелуя?

— Точно. — Я состроила гримасу. — Встает вопрос…

— О пугающем психологическом барьере, — закончил он предложение. — Ты единственная, кого я когда-либо встречал, кто может взаимодействовать со мной на социальном уровне, и ты истинный телепат. Мои шансы найти еще одну телепатическую подругу равны нулю.

Его логика гласила, что для него я буквально единственная девушка в мире. Мне невероятно льстило, что он думал обо мне в таком ключе, но это означало, что ему страшно совершить ошибку и потерять меня.

Я тоже была напугана. Я отчаянно хотела, чтобы эти отношения сработали. Надеялась, что со временем они обернутся браком и пожизненным обязательством перед человеком, мысли которого блестели и плясали как толпа на Праздник.

— Тогда лучше покончить с этим, — подытожила я.

Мы таращились друг на друга, не решаясь начать первому, а затем одновременно двинулись, столкнувшись на полпути. Я все еще читала мысли Лукаса, когда наши губы неловко встретились. Его нервное возбуждение смешалось с моим собственным, а затем его нервозность сменилась напряжением иного рода, что и во мне нашло отклик.

Я обхватила Лукаса, притягивая ближе. Он не был телепатом, но прекрасно читал язык тела, и не мог пропустить того, о чем кричало мое. Все размылось в диком водовороте эмоций, его чувства подпитывали мои, а мой отклик возвращался ему. Мы наконец прервались, чтобы глотнуть воздуха, и Лукас уставился на меня с потрясенным недоверием.

— Я ожидал, что поцелуй с тобой будет чем-то особенным, Эмбер, но это… Что произошло?

— Цепочка обратной связи, — ответила я. — Ты должен был предупредить меня, что произойдет, если я буду читать твои мысли во время поцелуя.

Доля секунды на анализ, затем Лукас рассмеялся.

— Я понятия не имел.

— Конечно, ты знал об этом, работая с Китом.

— Со всем уважением прошу отметить, я никогда не целовал Кита. А еще никогда не слышал, чтобы он упоминал о такой реакции. Возможно, Кит никогда не испытывал ничего подобного, поскольку интересовался лишь собственными чувствами. — Лукас с надеждой посмотрел на меня: — Попробуем еще раз?

— Секундочку. — Я вытащила инфовизор, затем отсоединилась от мыслей Лукаса, чтобы найти Адику. Обнаружила его крепко спящим и заколебалась. Казалось несправедливым будить беднягу звонком. Да и так ли уж необходимо? Я была у Адики в голове дюжину раз, когда он работал с системой безопасности подразделения, знала, как та функционирует, и помнила его пароли. Я пошаманила с инфовизором и отложила его.

Лукас нахмурился.

— Что ты делала с системой безопасности, Эмбер?

— Я заперла двери в парк, — улыбнулась я Лукасу и снова подключилась к нему. — Мы тут одни, за исключением всевозможных птиц и животных.

Лукас вернул мне улыбку, мы снова поцеловались и потерялись в дикой цепочке обратной связи.

Глава 31

— Ударная группа выступает, — доложил Адика.

Мне не нужно было читать мысли, чтобы ощутить реакцию ударной группы от этих слов. Второй лифт распирало от рвения парней. Когда я была во власти импринтинга, а Лукас и Меган сражались в битве за мой разум, ударники ничем не могли помочь. Теперь их испытание бездействием подошло к концу, и они могли вернуться к охоте.

Знакомый голос Лукаса зазвучал в моем передатчике:

— Тактики готовы.

Меган объявила Матиаса полностью здоровым, так что тот смог вернуться в ударную группу. Мне хотелось, чтобы с нами пошел и Лукас, но в то же время я радовалась, что он остался в безопасности в подразделении. Мы возвращались к зоне 600/2600. Последние наши вылазки сюда прошли на самом деле очень плохо, так что я понятия не имела, будет ли эта отличаться.

По каналу связи раздался напряженный голос Николь, врываясь в мои мысли:

— Связисты готовы. Статус маршрута зеленый.

Я следующая. Я проверила инфовизор.

— У меня зеленый.

Лукас заговорил своим расслабленным инструктажным голосом:

— Первое, что мы сделали сегодня утром — это провели экстренное совещание всех командиров-тактиков телепатических подразделений, а также представителей промышленности, безопасности, защиты и политики улья. Захват Элдена и привлечение улья Генекс к ответственности сейчас высший стратегический приоритет нашего улья.

— Надеюсь на это, — пробормотал Адика.

— Другая хорошая новость заключается в том, что безопасники улья уверены, что Элден мог хакнуть только области с низким уровнем безопасности нашей центральной базы данных, — продолжал Лукас. — У него не может быть доступа к областям высшей секретности, содержащим записи телепатического подразделения, и он не может дешифровать наши закодированные сообщения.

— Он в принципе никогда не должен был получить доступ к чему-либо, — проворчал Адика.

— Планируется ужесточить безопасность всего нашего центрального информационного ядра, — говорил Лукас, — но все же мы не хотим, чтобы безопасники совершенно перекрыли Элдену доступ. Нам нужно держать его в уверенности, что он все еще контролирует и ситуацию, и Эмбер, пока мы охотимся на него. Другие телепатические подразделения согласны временно смириться со всеми чрезвычайными ситуациями и проверками. Если Элдену удастся проверить статус телепатического подразделения, он увидит, что наше подразделение помечено как недоступное, потому что Эмбер требуется длительное время на восстановление.

Он сделал паузу.

— Элдена весть порадует, но это значит, что люди не должны увидеть, как вы перемещаетесь по улью. Вы наденете стандартные коричневые комбинезоны техслужбы и пройдете к месту назначения через нулевой уровень. Он всегда заполнен бригадами техобслуживания, так что вы смешаетесь с толпой.

— Что за нулевой уровень? — поинтересовалась я.

— Нулевой уровень отделяет улей от промышленных уровней, — ответил Адика. Похож на гигантский промежуточный и имеет множество специальных систем.

Я застонала:

— Целый уровень в улье, а я о нем даже не подозревала!

Я услышала в передатчике смех Лукаса:

— Большинство людей не знает о существовании нулевого уровня, Эмбер. Импринтинг включает лишь сведения, относящиеся к профессии человека.

Лифт остановился. Мы оказались на Пром-50. Я зачарованно смотрела, как Адика ввел код в панель управления и номер назначения лифта сменился нулем. Кабина прошла небольшое расстояние, и двери открылись.

Нулевой уровень был огромным, высотой в два раза выше нормального жилого уровня. Казалось невероятным, что я не знала о столь внушительном месте, но траволаторы шли только до первого уровня, а лифты двигались так быстро, что вы не заметите дополнительного расстояния между первым и Пром-50.

Адика провел нас к чему-то, походившему на стандартную развязку. Когда мы разместились на экспресс-ленте, я недоуменно оглянулась. Никаких стен коридора, лишь…

Вообще-то я понятия не имела о назначении половины вещей. Несколько огромных труб напомнили мне о сотом уровне, но еще были странные громадные баки размером с парк. Через смотровые окошки я смогла разглядеть что-то вроде темной жидкости.

— Что это за баки? — спросила я.

— Думаю, они часть системы рециркуляции воды, — ответил Адика.

Снова заговорил Лукас:

— Моя команда проверила все старые записи района 600/2600. Около шестнадцати лет назад там творилось что-то странное. Должно быть, когда Элден впервые прибыл в наш улей, то свил в районе 600/2600 гнездо, взломал наше центральное ядро данных и начал красть материалы и оборудование.

— Тогда проводилось какое-либо расследование? — спросил Адика.

— Подразделение Сапфир осуществило проверку, но ничего не нашло, — ответил Лукас. — Хищения Элдена были рассеяны по всем уровням, чтобы снизить шанс попасться. Как только Эмбер похитили и подвергли импринтингу, все странности резко прекратились. Мы считаем, что Элден тогда вернулся в свой родной улей. Следующие пятнадцать лет в районе 600/2600 все было спокойно. Вероятно, Элден был занят, путешествовал в другие ульи. А несколько месяцев назад…

— Ну-ка постой! — оборвала его я. — Думаешь, Элден и в других ульях подвергал импринтингу истинных телепатов?

— Из твоего описания Элдена, ему было не более двадцати лет, когда он подверг тебя импринтингу. Он не осмелился провернуть подобное еще с одним истинным телепатом в нашем улье, потому что два запроса о переводе — это уже подозрительно, но мог продолжить свою работу в других ульях, говорящих на нашем языке или языке улья Генекс.

От накатившей ярости я сжала кулаки. Возможно, есть другие люди с тайным детским импринтингом. Другие, которые могут обрести контроль над украденным у них разумом и телом. Другие, которые могли поступить на службу в улей Генекс.

— Несколько месяцев назад странности в районе 600/2600 возобновились, — продолжил доклад Лукас с того места, где я его прервала. — Элден вернулся в наш улей и поработал над активацией импринтинга Эмбер. Сейчас он уверен, что она под его контролем, поэтому прекратил работу и укрылся в гнезде. Он останется там, выждать, пока Эмбер нас измотает, и мы позволим ей перевестись в улей Генекс.

— Ему придется ждать дольше, чем он рассчитывает, — вставил Адика.

— Или намного меньше, если я верно понял, где он укрывается, — парировал Лукас. — Проведенный моей командой анализ происшествий вокруг района 600/2600 предполагает, что Элден использует не только то же самое гнездо, но и, что существенно важнее, то же оборудование, что и пятнадцать лет назад. В улье очень немного мест, где гнездо и снаряжение Элдена могли оставаться незамеченными так долго. Я уверен, что он обосновался внутри несущей колонны района.

— Что за несущая колонна? — не поняла я.

— Несущие колонны добавляют устойчивости и прочности физической структуре улья, — объяснил Лукас. — Это огромные полые колонны, установленные в фундаменте и тянущиеся до самой верхушки улья. Несущая колонна была бы идеальным местом для гнезда Элдена, поскольку последний их технический осмотр производился в 2500 году, а следующий должен быть не раньше 2550-го.

Лукас продолжил:

— Есть лишь три точки доступа для ремонтников, чтобы осмотреть сеть балок внутри несущей колонны. Одна внизу, на сотом уровне, одна на нулевом и одна на самом верху, в Пром-1. Я полагаю, что гнездо Элдена внутри несущей колонны района 600/2600 чуть выше точки входа на нулевой уровень. Прекрасное расположение для доступа к жилым и техническим уровням, а в экстренном случае у Элдена есть эвакуационный путь, который выведет его прямо к ближайшему техническому выходу во Внешку.

Адика огорченно загудел:

— Если Элден здесь, то начнет подниматься, и нам придется преследовать его пятьдесят уровней по лестницам или техническим сетям. Лукас, он знает этот путь, а мы нет.

— Я не отправляю тебя преследовать Элдена по несущей колонне, — сказал Лукас. — Почти очевидно, что он вооружен, а еще мог понаставить повсюду мин-ловушек или просто приготовить камни, чтобы свалить вам на головы. Ты станешь рядом с несущей колонной и отправишь несколько человек на лифте охранять место выхода Элдена на Пром-1. Затем нужно напугать его, чтобы он полез по несущей колонне и угодил в нашу засаду.

— Мне нравится эта тактика, — сказал Адика. — Рофэн будет отвечать за команду засады. Он возьмет с собой Илая, Матиаса и Калеба. Форж опытный скалолаз, так что мы с ним можем войти в несущую колонну. Остальные остаются за телохранителей. Мы начнем проверять пространство на наличие мин-ловушек, когда доберемся до пункта назначения на нулевом уровне.

Пейзаж вокруг снова поменялся. Огромные баки остались позади, и появилось множество странных остроконечных объектов, выкрашенных в ярко-красный. Над ними трудилось несколько ремонтных бригад.

Адика заметил, что я таращусь на остроконечные штуки.

— Эмбер, главное правило безопасности на нулевом уровне гласит: предметы, выкрашенные в ярко-красный цвет, опасны. Ты ни за что не должна к ним прикасаться.

Мы последовали дальше, проходя мимо более загадочных приспособлений разнообразной окраски, включая предупреждающий красный. Приблизившись, наконец, к цели, мы остановились у лифта. Я с сожалением смотрела, как Рофэн, Илай, Матиас и Калеб направляются к Пром-1.

— Я не смогу удержать группу Рофэна с пятьюдесятью уровнями сознаний по пути, — предупредила я.

— Не переживай, Эмбер, — успокоил Лукас. — Если Элден начнет карабкаться вверх, мы сможем доставить тебя на Пром-1 задолго до того, как он достигнет того уровня. Как бы Элден ни был хорош, он не может сравниться со скоростным лифтом.

Адика провел оставшихся еще немного и снова остановился.

— Сейчас начнем проверку на мины. Будем искать камеры, которых не должно здесь быть, или переделанные устройства. Проверим все и вся. Элден дважды играл с нами в игры в том парке. Если мы позволим ему обставить нас снова, все подадим в отставку и будем перемешивать протеин в цистернах!

Ударная группа и так была на взводе, однако от жесткого тона Адики градус напряженности поднялся еще выше. Достав электронику, они принялись сканировать площадь. Оставив их выполнять свою работу, я принялась за свою: закрыла глаза и стала искать разум, мыслящий на языке, который я не понимала.

Где-то на севере работали ремонтники, чистящие перегрузочные пункты. Я не стала задерживаться в их головах, чтобы узнать, что это такое. Надо мной подразделение гидропоников трудилось над сбором урожая. Подо мной был общественный центр, набитый детьми, мастерящими костюмы и маски на Хэллоуин.

Я потеряла счет времени и забыла, что скоро Хэллоуин. Я мысленно вернулась к Празднику. Он был несколько месяцев назад — целую жизнь назад, когда мы катились по поручню с Форжем и остальными, погружаясь в неизвестное будущее.

Я потянулась на юг, дрейфуя по разумам десяти тысяч покупателей, отмечая очертания обычного волнения и нерешительности. Чьи-то руки обхватили меня, подняли и понесли. Я и бровью не повела. Я не открывала глаз, так что мои телохранители поняли: я работаю. Они не ждали, что я как-то прокомментирую происходящее, когда перенесли мое тело как багаж в более удобное место.

— Мы перед входом в несущую колонну, — подал голос Адика. — Эмбер, есть признаки Элдена?

— Нет, — ответила я, пытаясь сдержать разочарование. — Все мысли в этой области прекрасно считываются и безобидны.

— Я полагал, что гнездо Элдена как раз над точкой входа, — сказал Лукас, — но он может быть намного выше. Рофэн, твоя группа на позиции?

— Мы снаружи точки входа в несущую колонну в Пром-1, — отозвался Рофэн, — прячемся за подходящими предупреждающими щитами. Когда появится Элден, по моей команде обстреляем его оглушающими зарядами.

— Сначала убедись, что дал ему выйти из колонны, — напомнил Лукас. — Если он упадет на сто или пятьдесят уровней вниз, то уже не ответит ни на какие вопросы. — Он помолчал. — Адика, можешь открыть эксплуатационный люк и заглянуть внутрь. Действуй очень осторожно. Внутри колонны не должно быть никаких напорных каналов или силовых кабелей, только голые балки. Остановись сразу же, как заметишь что-то подозрительное.

Прошло несколько долгих нервных минут. Я открыла глаза. Адика и Форж заглянули в отверстие, их фонари осветили колонну изнутри. Я проникла в разум Адики и увидела все его глазами, когда он сунул голову в люк.

— Ни лестниц, ни технических сетей, — произнес он. — Как ремонтные бригады смогут без них подняться по несущей колонне для проверки?

— Чертежи несущей колонны показывает стандартную серию лестниц в стене слева от вас, — отчиталась Николь.

— Чертежи неверные, — ответил Адика.

— Тогда мы определенно нашли гнездо Элдена, — сделал вывод Лукас. — Должно быть, он удалил первую пару лестниц, чтобы пресечь любопытство персонала техобслуживания насчет того, что происходит внутри колонны. Предположим, Элден поднимается туда без лестниц, в таком случае…

Адика издал слабый стон:

— В таком случае мы тоже сможем туда подняться. Тут много перекрещивающихся балок, потому подъем относительно прост, за исключением темноты и сотни уровней внизу.

Форж впервые подал голос:

— Можем сделать связку и убедиться, что равномерно закрепились по балке. Я пойду первым.

Я прочитала мысли Адики и почувствовала его неохотное согласие.

— Это лучший выход, ведь ты спец по скалолазанию, — сказал он. — Помни, когда мы обнаружим Элдена, то не должны в него стрелять. Просто укроемся и позволим ему подняться по колонне.

— Понял, — ответил Форж.

— Если пройдешь десять уровней и не обнаружишь Элдена — останавливайся, — велел Лукас. — Эмбер с телохранителями поднимутся на лифте на твой уровень, а затем она сможет возобновить поиск разума Элдена.

Минуту или две шла подготовка, включающая свет, ремни и веревки. Я перешла к мыслям Форжа, когда он проник в огромную полую колонну, и почувствовала его удовлетворение, когда он, легко балансируя на одной балке, потянулся к другой закрепить веревку. Отличный шанс продемонстрировать свои навыки и значимость Адике.

Секунду спустя Форж уже лез вверх, порхая от одной балки к другой. Приостанавливался, чтобы дать Адике время нагнать себя. Ликовал, ощущая ответ мышц, которые никогда не были такими крепкими до тяжелого режима тренировок в ударной группе. Для этого он был рожден. Вот его идеальная жизнь.

Форж качнулся к следующей балке, но резко остановился.

— Вижу над собой лестницу и что-то типа платформы через пару балок.

— Гнездо Элдена, — подытожил Лукас. — Он соорудил платформу, чтобы хранить тут вещи и спать. По-прежнему ни следа, Эмбер?

Я оставила разум Форжа и поднялась выше, ища. Кто-то думал о численности промышленной серии. Кто-то гладил мягкий пух птенцов. Кто-то проклинал отвратительное зловоние неудачного замеса в протеиновой цистерне.

— Элдена здесь нет. — Я старалась не выдать голосом горькое разочарование. — Подождем, пока он вернется?

— Если Элден ушел, сомневаюсь, что он вернется, — мрачно произнес Адика. — Он увидел запрос Эмбер на перевод четыре дня назад. Должно быть, решил, что здесь его работа сделана, и направился домой, в улей Генекс.

Голос Лукаса звучал на удивление безмятежно:

— Подымись и сними пару изображений платформы, Форж, но не касайся ее.

Платформа оказалась сделана из нескольких досок для пола, втиснутых между балками и скрепленных вместе. На ней лежали три запечатанные коробки, а также странный предмет с горящими огоньками.

— Это бомба? — спросил Форж.

— Телохранителям убрать отсюда Эмбер! — рявкнул Адика.

Меня схватили и унесли прочь на максимальной скорости. Не открывая глаз, я связалась с разумом Форжа.

— Телохранители, эвакуируйтесь в Желтую зону, используя экспресс-ленты, а не лифт, — спокойно руководил Лукас. — Адика и Форж, выметайтесь из этой колонны и следуйте за ними. Связисты, нам нужен эксперт по электронике, чтобы взглянул на эти снимки.

— Нам эвакуировать этот район улья? — задала вопрос Николь тонким от паники голосом. — Протокол эвакуации при возможном обвале несущей колонны огромен, Лукас. Нам придется вывести все десять миллионов человек из Оранжевой зоны и закрыть все сдерживающие двери, чтобы оградиться от остального улья!

— Пока нет необходимости начинать общую эвакуацию, — ответил Лукас. — Элден прибыл сюда с продуманным планом украсть телепата. Я поверю, что он установил небольшое взрывное устройство, чтобы уничтожить свое гнездо в случае обнаружения, но для него бессмысленно устанавливать бомбу, способную ликвидировать несущую колонну и вызвать массивные разрушения. Нет смысла возвращаться в улей Генекс прежде, чем наш согласится на перевод Эмбер. Возможно, ему нужно будет отдать ей дополнительные приказы.

Форж спускался по балкам, останавливаясь, чтобы помочь Адике. Я пыталась оставаться в его голове, но моя группа уже стояла на экспресс-ленте. Расстояние и, что более важно, количество разумов между мной и Форжем продолжало расти, пока я не потеряла его. Наконец я услышала знакомый механический голос:

— Внимание, приближается переборка!

Я почувствовала, как несший меня человек накренился и прыгнул с экспресс-ленты Оранжевой зоны на экспресс-ленту Желтой. Через пару минут мы оставили систему лент, перешли в укромное место между двумя баками-хранилищами, и мои телохранители обступили меня.

— Телохранители в безопасном месте в Желтой зоне.

Говорил Кейден. При звуке его голоса я автоматически проникла в разум и угодила в дымку печали.

…моя последняя вылазка с ударной группой. Я надеялся, что мы поймаем Элдена, надеялся уйти с чем-то хорошим, за что можно будет зацепиться, но не заберу с собой ничего, кроме неудачи…

…вот бы Адика снова позволил мне выйти во Внешку, дал мне шанс доказать…

В утиль, как я скажу родителям, что меня уволили из ударной группы за трусость? Мой отец…

Я вышла из головы Кейдена, стоило заговорить Адике.

— Мы с Форжем выбрались из несущей колонны, — сказал тот. — Телохранители, ожидайте нас на текущей позиции для перегруппировки. Группа Рофэна, вы тоже к нам присоединяйтесь.

— Мы получили экспертную информацию об устройстве, — отчиталась Николь. — Это не бомба, а какой-то ретранслятор.

— Это все объясняет, — безрадостно произнес Лукас. — Элден поступил именно так, как мы предполагали. Скрылся, ожидая, пока не одобрят перевод Эмбер, но не использовал свое гнездо в районе 600/2600. Он оставил устройство, чтобы ретранслировать себе информацию, и вышел во Внешку.

Секунд тридцать висела мертвая тишина.

— В утиль! — воскликнул Адика. — Зачем Элдену идти во Внешку? Если нужно выждать несколько недель, пока происходит перевод Эмбер, ему, конечно, удобнее оставаться внутри улья.

— Не забывай, Элден совершил множество вылазок во Внешку, — напомнил Лукас. — Он приспособился к условиям и всегда мог вернуться в улей, если бы что-то понадобилось для ускорения перевода Эмбер. Подозреваю, есть дополнительный стимул, удерживающий его во внешнем мире. Он ждет, что улей Генекс отправит за Эмбер самолет, который сможет забрать и его и избавить от долгого плавания.

— Защита улья может попытаться выследить Элдена, — сказал Адика, — но прочесывать огромную область ландшафта — совсем не то же самое, что патрулирование бетонной защитной полосы. Как только Элден заметит наш самолет или дроны в режиме поиска, он поймет, что мы раскрыли его план. — Он раздраженно застонал. — Талант Элдена — избегать термодатчиков всеми способами. У него даже может быть маскирующий плащ, чтобы блокировать тепло его тела и делать невидимым для радаров. Ему стоит всего лишь оставаться в укрытии, пока не закончится режим поиска, а затем направиться на побережье. Как только он выйдет к морю и позвонит в улей Генекс, чтобы за ним отправили самолет, у нас не будет никаких доказательств для Организации Объединенных Ульев.

Распахнув глаза, я вывернулась из рук Кейдена и встала.

— Мы не можем позволить Элдену сбежать. Если он вышел во Внешку, мы должны последовать за ним. Пусть он способен спрятаться от термодатчиков, но ему ни за что не укрыться от истинного телепата.

— Что ты предлагаешь, Эмбер? — спросил Лукас. — Отправить тебя во внешний мир на самолете на поиски Элдена?

— Нет. Даже если бы я могла работать с самолета, Адика прав: едва Элден увидит охоту, сразу удерет. Я считаю, нам стоит выйти во Внешку и поискать его пешком. Мы могли бы прикинуться одной из бродячих банд, о которых упоминал Рофэн.

В голосе Лукаса звучал испуг:

— Даже не думай об этом, Эмбер. Элден может быть где угодно между нашим ульем и ближайшим участком береговой линии. Охота на него может занять много дней или даже недель.

— Ты сказал, что мой импринтированный страх перед Прасолнцем снят. Естественный страх преодолеть будет легче. Если не удастся днем, то ночью во Внешке я справлюсь. А когда взойдет Прасолнце, смогу где-нибудь укрыться.

— Что означает путешествовать в темноте, — возразил Лукас, — а это очень сложно.

— Практически невозможно, — вклинился в разговор голос Рофэна. — Когда отходишь от зон отдыха, Внешка превращается в настоящую дикую местность с узкими извилистыми тропами, густо заросшими жгучими растениями и ежевикой. Чем дальше от улья, тем хуже условия. Мы не сможем путешествовать ночью, не используя свет в том объеме, который Элден не заметит издалека.

— Возможно, один из телепатов согласился бы попытаться выйти во Внешку, — предложил Адика.

— Сапфир может справится с физическими и ментальными требованиями охоты на Элдена во Внешке, — сказал Лукас, — но мы не можем оставить улей в положении, когда в случае чрезвычайной ситуации доступны только Мортон, Мира и Кит.

— Эмбер может помочь с…

Лукас прервал Адику прежде, чем тот смог закончить предложение:

— Если Сапфир будет охотится на Элдена, то Эмбер не сможет помочь с чрезвычайными ситуациями и чем-то еще. Вспомни, Элден все еще прослушивает улей с помощью своего ретранслятора. Если он обнаружит хоть малейший признак того, что наше телепатическое подразделение все еще функционирует, он поймет, что утратил контроль над Эмбер, и устремится к побережью.

Адика застонал.

— Полагаю, отключение ретранслятора тоже его спугнет.

Я глубоко вздохнула.

— Тогда на Элдена должна охотится я. Мы можем сделать пару пробных выходов во Внешку и посмотреть, как хорошо я буду переносить дневной свет.

— Ты еще не можешь встретиться с Прасолнцем, Эмбер, — запротестовал Лукас. — За последние несколько дней ты получила огромную дозу и еще не восстановилась.

— Если у нас будет шанс поймать Элдена, тогда нужно сделать это немедля, — сказала я. — У нас две или три недели, пока он не стал подозревать неладное, и все это время нужно использовать, чтобы искать его во Внешке.

Молчание, затем Лукас заговорил:

— Признаю, она права. Ты вполне уверена, что хочешь попробовать, Эмбер?

Я не хотела пробовать. Должна была.

— Я не могу сидеть сиднем и дать Элдену улизнуть после всего, что он натворил. Не могу допустить, чтобы его улей продолжил похищать истинных телепатов. Я должна попытаться его выследить. Если единственный способ сделать это — выйти во Внешку под Прасолнце, так тому и быть.

Глава 32

Следующим вечером, когда, казалось, дел в подразделении было по горло, мне приказали отдохнуть, если возможно — поспать. По плану, перед полуночью должно пройти собрание, после чего последует вылазка во Внешку.

Я не могла сидеть спокойно, не говоря уже о том, чтобы спать. Голова полнилась мыслями и эмоциями, нервным ожиданием ночного выхода. Мы останемся во Внешке до рассвета, и я пойму, как много осталось от старого страха перед Прасолнцем. Я понятия не имела, просто ли испугаюсь, или меня накроет слепящая паника. Что бы я ни почувствовала, придется обуздать это, если есть хоть малейший шанс схватить Элдена.

Нарезав три круга по своим апартаментам, я направилась в тир. Тренировки с оружием я начала, паля по неподвижным мишеням из настоящего пистолета. Теперь же перешла к стрельбе из голопушки в книгарне по сценарию «друг-враг». Я должна была исследовать случайные локации и убивать врагов прежде, чем они убьют меня, при этом пытаясь не перестрелять собственную команду или невинных свидетелей.

Сегодняшний сценарий предполагал бой в системе вентиляции, и в итоге я набрала несчастный двадцать один процент. Когда программа закрылась и голограмма системы вентиляции исчезла, оставив лишь безликий зал вокруг, я обнаружила в дверях Адику, который придирчиво наблюдал за мной.

— Ты ужасно медленно решаешь «друг» или «враг», — произнес он, — вот почему зарабатываешь такие плохие очки, но когда наконец стреляешь, то попадаешь весьма неплохо. Конечно, свою роль играет то, что ты не можешь прочитать мысли голомишеней. Перед настоящим противником у тебя огромное преимущество. Надо испытать тебя на дуэли.

— Это еще что значит?

Адика улыбнулся.

— Двое стреляют друг в друга на поражение. Готов спорить, ты сможешь уложить половину ударной группы. Надеюсь, нам никогда не потребуется браться за оружие в реальности, но для моей группы это будет отличной практикой. Давай дадим ей испытать себя.

— Но…

Он взял со стойки голопушку и полазил в настройках сценария на пульте управления. Наше окружение внезапно сменилось на ночной парк. Зажглись луны и звезды программы, давая мне достаточно света, чтобы различить темные очертания деревьев. Я дико огляделась вокруг и нырнула в ближайший куст.

— Я хотел поговорить с тобой о системе безопасности подразделения, — донесся голос Адики откуда-то из темноты. — После твоей речи в парке я вернулся к себе, чтобы отдохнуть. Пока я спал, кто-то воспользовался моими паролями доступа к системе.

Я почувствовала, что краснею.

— Я лишь хотела запереть двери парка на несколько часов. Казалось незачем будить тебя ради этого.

— В следующий раз я предпочту, чтобы меня разбудили.

Я скользнула в разум Адики. Он стоял меж каких-то деревьев, прижимаясь к одному из них спиной. Его удивило, что я заблокировала двери, но он не хотел, чтобы я снова вмешивалась в систему безопасности подразделения.

— Прошу прощения, — сказала я. — В будущем я всегда буду звать тебя.

Адика принял мое обещание и перешел к другой проблеме.

— Также ты заблокировала мое прошение о переводе Кейдена из подразделения. Порой ты чересчур добра, Эмбер. Ты не отказалась от Фран и смотри, что случилось.

— Работа с Фран была ошибкой. Это — нет.

— Кейден должен уйти. Признаю, он казался отличным членом ударной группы, я всерьез рассматривал его на должность одного из своих заместителей, но не могу оставить его в группе после вопиющего инцидента во Внешке.

— Я хочу, чтобы сегодня ты позволил Кейдену выйти с нами во Внешку, — сказала я. — Дай ему второй шанс доказать, что он сможет столкнуться с теми условиями.

Адика вычислил мое укрытие и двинулся через деревья, чтобы беспрепятственно по мне выстрелить.

— Основная цель ударной группы — защита телепата. В моей группе не может быть человека, боящегося идти туда, куда идешь ты, Эмбер.

Я перекатилась и забралась под защиту голографической скалы прежде, чем Адика выстрелил в куст, за которым я изначально пряталась.

— Да, ударная группа защищает меня, а я защищаю их в ответ. Я не хочу вышвыривать Кейдена из-за одного мгновения слабости. Ты сам сказал, что он отличный член ударной группы. Когда ты увидел, как быстро я могу плавать, то не уволил всех, кто отстал от меня на воде.

Адика знал, что я за камнем, и старался подобраться сбоку.

— Парням просто нужны дополнительные тренировки в бассейне. Поддаться страху, приступу паники — совсем другая проблема. Это абсолютно неприемлемо для члена ударной группы.

— Вся ударная группа об этом думала, я видела. Во Внешке, в темноте, большинство испугалось, вспомнили все детские страшилки о ловце душ. Кейдену просто не повезло, что мышь, или кролик, или кто-то еще пробежался у него по ноге, когда он лежал в кустах. Многие понимали, что тоже закричали бы, случись это с ними.

Адика стал ползти по земле, скрытый от моих глаз, но как на ладони перед моим разумом. Он хотел обогнуть меня слева, пока я занята спором с ним, и выстрелить.

— Рофэн тоже просил за Кейдена, — признался он.

— Остальные не осмеливаются говорить с тобой прямо. Рофэн может. Он всю жизнь выходил во Внешку, так что ты знаешь, что он ничего там не боится.

Адика не ответил. Он приближался к цели и не хотел выдавать свое положение.

Я отползла дальше, чтобы между мной и Адикой была скала.

— Ты переживаешь, что сам бы закричал в ситуации Кейдена.

Адика немного помолчал.

— Хочешь сказать, я прятал собственный страх перед Внешкой за излишней суровостью, и мои люди со своими проблемами шли к Рофэну, а не ко мне?

Вообще-то вопрос не требовал ответа.

— Ударную группу не выбирали и не тренировали для выхода во Внешку. Им надо научиться справляться с теми условиями так же, как надо научиться плавать. Я буду очень признательна, если ты дашь Кейдену второй шанс.

Адика прижимался к дереву, решая двойную дилемму: застать меня врасплох или спорить со мной, пока я читаю его мысли.

— Хорошо, но Кейден больше не будет претендовать на должность одного из моих заместителей. Я не могу просить людей подчиняться ему после того, как им пришлось пригвоздить его к земле, чтобы заткнуть.

— Идет.

— Илай хороший парень, но слишком много ломал передо мной комедию. Лидер может прибегать к юмору, я сам использую его, чтобы успокоить команду, когда напряжение становится слишком сильным, но Илай не нашел золотой середины.

— Согласна.

— Матиас к несчастью свалился с аппендицитом, — продолжил Адика, — но я уже убедился, что его больше интересует девушка, чем карьера. Этому мальчишке нужно обуздать гормоны. Всем им. Илай со щенячьими фантазиями о тебе, Рофэн, который встречается со своей тайной возлюбленной в парке по ночам, и Форж, что сохнет по какой-то девушке с подросткового уровня. Им нужно прекратить думать о своей личной жизни и сконцентрироваться на работе.

— Тогда и тебе стоит прекратить думать о Меган.

Адика поспешил перевести разговор.

— Я хочу назначить заместителей сейчас, чтобы мы с ними могли выбрать кандидатов в ударную группу «бета». Станет намного легче, когда у нас будет две полностью подготовленные группы. Я смогу давать своим людям нормальные выходные и быстро находить замену раненому члену группы.

Он стремительно пробирался через деревья к моему укрытию. Решил, что молчание не скроет его местоположение от меня, и вместо этого попытался использовать скорость. Я же тихонько лезла через кусты.

— Я склоняюсь назначить Рофэна ответственным за группу «альфа», а Форжа — за группу «бета», — сказал Адика. — Это означает, что Рофэн станет моей правой рукой и будущим преемником. Но я понимаю, что Форж твой друг.

— Форж мой друг, — возмутилась я, — но я согласна, что Рофэн — лучший командир. Он завоевал доверие людей и должен занять пост командира группы «альфа».

Услышав мой голос, Адика повернулся и пальнул в моем направлении. Я прочитала мысли в его голове и откатилась в сторону, так что выстрел просвистел мимо. Я ломанулась через кусты, спугнув голокролика, и рухнула на землю. Бедный голокролик был сражен выстрелом, а я с трудом встала на колени и открыла по Адике ответный огонь. Мгновение спустя мне попали прямо между глаз.

— Отлично! — заорал Адика. — Ты меня зацепила!

Программа свернулась, фейковый парк исчез, и на стене вспыхнули очки.

— У тебя поверхностная рана руки, а я — мертва, — заметила я.

— У меня семнадцать лет практики, — восторженно улыбнулся мне Адика. — Ты явно готова надеть оружие, когда выступит ударная группа. До выхода нет времени для новой дуэли, но вскоре нам стоит повторить.

Мы вместе направились в конференц-зал, где встретили Лукаса, Меган и Николь. И незнакомца. Мне хватило одного взгляда в его мысли, чтобы ощутить мгновенную неприязнь. Он изучил моих лидеров и буквально выставил цены за их головы.

Как только мы с Адикой сели, Лукас начал:

— Импринтинг телепатического подразделения не охватывает внешние дела улья, так что торговая палата одолжила нам эксперта, чтобы помочь с информацией на улей Генекс. Прошу, Баррет.

Баррет бросил попытки оценить Лукаса по торговой системе и заговорил. Я заставила себя слушать. Торгашная натура Баррета отталкивала, и если бы его предложили на постоянную должность в подразделении, я бы воспротивилась, но он был лишь наемником, которого вызвали снабдить нас жизненно важными знаниями.

— В настоящее время существует сто семь ульев, — рассказывал Баррет. — Все они входят и в Организацию Объединенных Ульев, и в торговую сеть, однако у нашего улья налажена торговля лишь с девятнадцатью. Отчасти это связано с географическими трудностями. Невозможно добраться до некоторых ульев и при этом избежать нарушения территориальных границ. В любом случае у нас мало потребностей в физических товарах из других ульев, поскольку мы предпочли ограничить импортные предметы роскоши в интересах роста экономической независимости.

Он сделал паузу.

— Мы торгуем кадрами еще с пятнадцатью ульями и ведем переговоры об этом с семью. У нас одинаковые языковые и социальные структуры, что облегчает проданному персоналу переход. Адаптация к новому улью может быть трудной, как ты знаешь по личному опыту, Лукас.

Я потрясенно посмотрела на Лукаса. Он точно не был из другого улья. Невозможно. Иначе я давным-давно увидела бы это в его мыслях.

— Мой отец тут совершенно ни при чем. — По голосу Лукаса было понятно, что он еле сдерживается, чтобы не выйти из себя. — Не могли бы мы остановиться на Генексе?

Отец Лукаса был из другого улья. Что ж, теперь яснее. Я не прочла это в мыслях Лукаса, потому что никогда не видела, чтобы тот вообще думал о родителях.

Баррет кивнул.

— Уместность моего комментария в том, что мы никогда не торгуем кадрами с ульем Генекс, иначе возникнут серьезные проблемы с культурной адаптацией. Также мы не обмениваемся товарами с Генексом напрямую, но кое-что оттуда получаем через вторичные сделки с другими ульями. Это означает, что любые предметы, оставленные здесь Элденом, не могут использоваться как доказательства для Организации Объединенных Ульев. Генекс просто заявит, мол, мы получили это путем законной торговли.

Он сделал паузу.

— Мы могли бы предъявить как доказательство телепатический импрингинг, но, к сожалению, он уже удален. Может, мудрее было отложить этот процесс на несколько недель, чтобы смогла присутствовать делегация из Организации Объединенных Ульев.

Баррет оставил бы меня запертой в той кристаллической клетке! Как много от истинной меня осталось бы после всего этого? И осталось бы вообще что-нибудь? Прежде, чем я успела облечь свой гнев в слова, мои лидеры синхронно разразились речью. Среди них была и Николь, но ее застенчивый голос заглушили три более громких.

— Риск повреждения мозга при чистке с последующей потерей телепатических и иных способностей увеличивается с каждым часом активного импринтинга, — говорил Лукас.

— Опасность вовлечения стольких людей в удаление импринтинга… — Меган было практически не разобрать.

— Ты считаешь, мы должны были бездействовать несколько недель? — Адика поднялся на ноги. Опершись ладонями на стол, он наклонился к встревоженному Баррету. — Если бы Эмбер исчезла, подконтрольная вражескому улью, ты только представь, как невозможно тяжело было бы выследить телепата.

Голос Адики перекрыл остальные:

— У Эмбер не просто преимущество знать о любом нашем движении до того, как мы его сделаем. У нее были месяцы, чтобы изучить все мои знания о системе безопасности улья, все пароли. Ей знакомо каждое укрытие в улье, она знает все сильные и слабые стороны всей ударной группы, всех наших тактиков и может передвигаться почти так же быстро, как мы.

Адика на секунду перевел дух.

— С оружием Эмбер также крайне опасна. Она попала в меня на первой же дуэли. Всего двум людям удавалось подобное, и оба были опытными командирами ударных групп.

Баррет оборонительно сгорбился на своем стуле.

— Очевидно, имелись веские аргументы в пользу быстрого удаления импринтинга.

Адика неторопливо занял свое место, но по-прежнему излучал угрозу. Я пристально на него смотрела. Он в самом деле имел в виду то, что сказал. Он считал меня более смертоносным противником, чем любой из его команды.

Баррет пришел в себя и снова приглушенно заговорил:

— Мы должны схватить Элдена и предъявить как доказательство Организации Объединенных Ульев. Методичный допрос заставит его подтвердить наш рассказ. Анализ микроэлементов в тканях и костях окажется еще более полезным, обеспечив запись его физического местоположения за всю жизнь. Это докажет как его принадлежность улью Генекс, так и укажет периоды времени, которые он провел на нашей территории.

Баррет улыбнулся.

— Генекс может утверждать, что устные заявления Элдена результат бреда или промывки мозгов, но доказательства физического присутствия невозможно опровергнуть. Любой, кто переведется из улья Генекс в наш, не может вернуться домой. Кадровые сделки и переводы необратимы.

— Может доказательство физического присутствия показать, посещал ли Элден другие ульи? — задала я вопрос.

— Да. — Баррет пренебрежительно отмахнулся, мол, плевать он хотел на другие ульи.

Я кивнула.

— Значит те ульи предупредят, что Элден мог подвергнуть импринтингу их будущих истинных телепатов.

— Да, — сказал Лукас. — Расследование нашего случая сделает Организацию Объединенных Ульев крайне подозрительной к любым будущим запросам о переводе истинных телепатов или других ключевых кадров. Генекс не сможет пользоваться этим способом похищения людей, как и ни один другой улей.

— Наш улей извлечет выгоду и в финансовом плане. — Лицо Баррета приняло неприятное, злорадное выражение. — Можно ожидать, что ООУ наложит суровые взыскания на Генекс, включающие значительные платежи нашему улью в качестве компенсации за их действия.

Адика сморщил лоб.

— То есть мы должны схватить Элдена и передать его ООУ? А самостоятельно с ним разобраться нельзя? Я надеялся сделать с ним кое-что неприятное.

Лукас поморщился.

— Решил поиграть в садиста, Адика? ООУ подвергнет Элдена методу распада. Если ты думал сделать ему что-то хоть отдаленно похожее, ты больной.

Я заглянула к Лукасу в голову и мгновенно о том пожалела. Метод распада означал использование всех возможных технологий, чтобы получить от кого-то информацию, независимо от физического и умственного ущерба. Чем раньше Элден умрет в процессе, тем больше ему повезет.

— Так что все зависит от того, поймаем ли мы Элдена, — подытожил Адика. — Мы закончили? Во Внешке уже темно, так что можно выходить.

Лукас глянул на Баррета, затем встал.

— Эмбер, ты готова?

Я попыталась забыть картину, с чем придется столкнуться Элдену, когда он попадется. Я никому не пожелала бы такой мучительной и продолжительной смерти, но не могла позволить Элдену и его улью сделать с другими то же, что они сделали со мной и моим подразделением.

— Да, я готова.

— Я передам ударной группе, что сбор через полчаса, — сказал Адика.

Я встала:

— И последнее. Николь, верни Баррета в торговую палату улья. И скажи им, что я не желаю видеть в своем подразделении тех, кто подделывал записи улья для продвижения по карьере.

Не став смотреть на лицо Баррета, я просто вышла из комнаты.

Глава 33

Мы с Лукасом в полном молчании пошли ко мне в квартиру. Когда мы оказались в безопасности в вестибюле, я остановилась и виновато посмотрела на него.

— Я только что уничтожила Баррету карьеру, да?

— Несомненно, — ответил Лукас. — Когда торговая палата получит твое сообщение, они перепроверят каждое действие бедного мужика. Даже если не смогут найти ничего подозрительного, все равно никогда снова не будут ему доверять.

— Думаешь, я должна позвонить Николь? Помешать ей отправить сообщение, если еще не слишком поздно?

— Ты ведь не соврала? — спросил Лукас.

Я вздохнула.

— Нет. Когда Баррет думал о торговле кадрами, я уловила странные воспоминания. Он устроил несколько кадровых продаж после последней Лотереи, в том числе несколько пяти- и шестисторонних сделок, в которых менялись местами множество высококвалифицированных специалистов. В итоге каждый улей заполнил свои вакансии. Он не испортил сделку, но наш улей не получил ту выгоду, которую должен был. Баррет подделал записи, чтобы защитить свою карьеру. Он чувствует угрозу, потому что понимает, что собственный заместитель лучше него в переговорах.

Лукас пожал плечами.

— В таком случае у тебя не было выбора, только предупредить торговую палату.

— Я знаю. Рассказать торговой палате было верным решением, но… Я отдала тот приказ Николь не ради блага улья, а из личной мести. Я злилась на слова Баррета, что вы должны были оставить меня во власти импринтинга на несколько недель. Вы работали на износ, чтобы помочь мне, а он осмелился критиковать.

— Совершенно оправданный гнев, — высказался Лукас. — Преступно безответственное предложение вовлечь множество представителей Организации Объединенных Ульев в опасный процесс удаления импринтинга в экстремальных условиях.

Я инстинктивно нырнула в поток мыслей Лукаса, чтобы успеть за его стремительной речью, и поймала его за фантазиями применения на Баррете метода распада, уготованного для Элдена. Острая реакция, но Лукас злился на Баррета даже больше, чем я.

Лукас улыбнулся и вновь вернулся к полным предложениям.

— Я порадуюсь, если Баррета понизят. Надеюсь, до чистильщика протеиновых цистерн. Он может считать себя счастливчиком, что Адика не снес ему голову с плеч.

Я начала было смеяться, но оборвала себя, почувствовав наплыв очередной волны угрызений совести. Всех членов моего подразделения подвергли импринтингу, что телепаты редкие, драгоценные, и их нужно защищать. Эти постулаты влияли на все их решения и действия. По своему импринтингу Баррет должен был оценивать все и вся, и это тоже повлияло на него.

Я покачала головой.

— Я сразу почувствовала неприязнь к Баррету из-за того, что он думал о людях лишь как об объектах торговли, но все, выполняющие его работу, будут такими же. Для этого их отобрала Лотерея, и импринтинг усилил их качества. В конце концов, возможно, Адика прав.

— Уточни.

— Адика сказал, что я могу быть смертельно опасна. Быть может, он прав. Мое положение дает мне много власти, и я только что воспользовалась ею, чтобы уничтожить Баррета. — Я перешла к другой беспокоящей меня теме. — То, что Баррет сказал о твоем отце, поразило меня. Единственный раз, когда ты упоминал о своих родителях, был на Футуре. С тех пор я ни разу не видела, чтобы ты о них думал, поэтому не знала, что твоего отца продали в этот улей.

Лукас пожал плечами.

— Я редко думаю о родителях, потому что не пересекался ни с одним из них восемь лет.

— Восемь лет! — Я уставилась на него. — Я полагала, что раскол случился после Лотереи.

Лукас застонал.

— Мои родители развелись, когда мне было шесть. После этого отец не мог поддерживать связь. Мать тоже бросила меня при первой возможности. Вполне понятно. Я был непростым ребенком.

Я нахмурилась.

— Если с родителями не было контакта восемь лет, значит разрыв с матерью должен был случиться вскоре после переезда на подростковый уровень.

— Через три дня, — подтвердил Лукас. — Мне было трудно приспособиться, и я сбежал домой, как Грегас. Прискорбная ошибка. Я обнаружил, что меня не ждут в доме матери, даже как гостя.

— Мне жаль. — Я не была психологом, но пожалуй, намного лучше поняла глубокую неуверенность Лукаса. Такое сильное неприятие ребенка должно оставить шрамы.

— Давай забудем об этом, — попытался уйти от неприятной темы Лукас. — Ты верно поступила с Барретом, не дав ему в дальнейшем вредить улью, и нам нужно подготовиться к выходу во Внешку. Мы наденем специальную верхнюю одежду, так как ночь обещают довольно холодную.

Внешка! Одного этого слова было достаточно, чтобы заставить меня забыть обо всем, кроме ночной вылазки. Лукас направился к ящику в углу прихожей, вытащил две сумки с одеждой и протянул одну мне.

Я проверила его мысли. Температура во внешнем мире сильно менялась. Сейчас стало холоднее из-за чего-то, что называлось осенью. Большего мне не узнать, потому что я не подвергалась импринтингу.

Нет, поправилась я, неправда. Нужно забыть старую детскую убежденность, что импринтинг мне все расскажет. В него входили лишь факты, относящиеся к профессии. Тем, кто работал во Внешке, записывали информацию об осени. Те немногие, кто посещал Внешку по своей воле, как бродяги, по-видимому, изучали эту информацию сами. Остальная часть улья…

Я насупилась. Остальной улей намеренно держали в неведении касаемо всего, что имело отношение ко Внешке, так что люди относились к ней как к пугающему неизвестному месту. Контролировать знания — способ управлять людьми.

Войдя в спальню, я сняла одежду и натянула бронежилет. В тряпье из сумки я взопрела и стала похожа на бесформенную булку. Подумала о старой подруге Шанне с ее идеальным лицом и прической, о красивой одежде, обтягивающей ее тело подобно второй коже. Она скорее умерла бы, чем так вырядилась.

Вздохнув, я схватила с полки передатчик и вышла к Лукасу. Он был одет так же, как я, только куртку держал в руках. Мое отвращение вызвало у него смех.

— Предлагаю либо расстегнуть куртку, либо надеть ее уже во Внешке.

Я благодарно сняла куртку. Мы направились ко второму лифту и обнаружили там необычно много людей. Ударная группа была облачена в похожую на нашу спецодежду и несла поразительно большие рюкзаки, занимавшие почти столько же места, сколько и они сами.

Я указала на рюкзаки.

— Для чего все эти вещи?

— Полевое снаряжение, — ответил Адика.

Я вспомнила, как Рофэн рассказывал о лагере во Внешке.

— Мы берем с собой палатки?

Адика кивнул.

— А также еду, напитки и другие запасы. Если ты сможешь приспособиться к Прасолнцу, тогда мы задержимся во Внешке. Рофэн поможет нам подготовиться, преподав урок разбивки лагеря.

Как обычно, я почувствовала панику при упоминании Прасолнца. Должно быть, Лукас заметил мое напряжение, потому что взял за руку.

— Все продумано, Эмбер. Ты полностью будешь контролировать воздействие дневного света. Можешь увидеть Прасолнце всего на секунду или не увидеть совсем. Малейшая проблема, и ты сможешь вернуться в улей за считанные минуты.

Двери лифта закрылись, и кабина стала опускаться. Я нахмурилась.

— Почему мы движемся вниз?

— Для начала мы должны спуститься, потому что подразделение защищено по полной, — ответил Адика.

Спустя уровень или два двери лифта открылись, после чего мы пару минут ехали на ленте. Странное ощущение быть с ударной группой с выключенным передатчиком, но Лукас придерживался того же правила, что и раньше. Во Внешке все разговоры должны остаться между нами.

Спрыгнув с ленты, мы направились к другому лифту. Он поднял нас к тяжелым двойным дверям выхода из улья. Мне нелегко было заставить себя пройти через них. Проблема заключалась не в том, что я выйду во Внешку ночью, а в том, что я останусь снаружи, чтобы увидеть восход Прасолнца.

Я понятия не имела, как отреагирую на такое зрелище. Удаление импринтинга должно было уменьшить мой страх, но до какого уровня? У меня остались лишь ложные воспоминания о прошлом ужасе, или я побегу, истерично вопя от кошмара наяву?

Лукас указал на странный объект в темноте прямо перед нами.

— Рофэн сегодня днем установил нам палатку.

Когда мы дошли до палатки, Лукас нырнул в отверстие и потянул меня за собой. Там оказалось даже темнее, чем снаружи. Лукас с чем-то посражался, буркнул какое-то ругательство и затем крикнул:

— Рофэн! Как мне закрыть эту штуку?

Показалась тень фигуры Рофэна, парни обменялись шепотками, затем что-то отрезало слабый свет Внешки, и все стало абсолютно черным.

— Я собираюсь включить фонарь, — предупредил Лукас. — Не волнуйся. Это не Прасолнце встало.

Внезапно вспыхнул свет, показавшийся очень ярким после черноты, и я заморгала.

— Что ты чувствуешь в этом месте? — спросил Лукас.

Я огляделась вокруг и заметила, что фонарь свисает со странного наклонного потолка.

— Это очень маленькая очень странной формы комната. Там дверь? — показала я.

— По словам нашего лагерного эксперта Рофэна, она называется полог палатки. Я его застегнул, — улыбнулся Лукас. — Здесь наш собственный маленький улей, Эмбер. Можем от всего отгородиться. От ночного неба, носа командира ударной группы, груды мышц ударников, а также от Прасолнца. Здесь ты в полной безопасности и с полным контролем.

Мое напряжение ослабло.

— Я помню, ты говорила мне, что справилась с возвращением из Футуры на самолете, потому что находилась внутри, — сказал Лукас. — Это считается?

— Пока да. Но я не могу сказать точно, как почувствую себя, когда во Внешке появится Прасолнце. — Я коснулась одной из стен палатки и ощутила под пальцами движение. — Что это за материал? Рофэн сказал, палатки из ткани, но это непохоже на ткань.

Лукас сел на пол, жестом приглашая присоединиться, и обнял меня.

— Рофэн ходил в походы с малолетства. Очевидно, есть две ветви членов Общества бродяг. Рофэн с родителями традиционалисты, предпочитают архаичные тканевые палатки и мокнут, когда идет дождь. Они свысока смотрят на нежных, любящих комфорт модернистов, которым ближе современные палатки, созданные для работников Внешки.

Он помолчал секунду.

— Несмотря на протесты Рофэна, мы с Адикой решили, что ударная группа побудет модернистами. Рофэн может принести собственную тканевую палатку, если ему так дороги неудобства.

Я выдавила смешок и чуть расслабилась.

— Так лучше, — сказал Лукас. — Это гибкоструктурная палатка, специально модифицированная под нас. Обычный материал прикреплен к внутреннему слою двойной сетки, используемой для бронежилетов. Естественно, идея Адики. Теоретически, вся ударная группа может час стрелять в палатку, а нас это нисколько не побеспокоит. Недостаток заключается в том, что палатка намного тяжелее, но я планирую позволить ударной группе выполнить всю тяжелую работу по ее переносу.

На этот раз мой смех был искренним.

— Мы выйдем во Внешку, пока еще полная темень, — говорил Лукас, — и немного понаблюдаем за рассветом. Сразу же, как ты занервничаешь, вернемся в палатку и закроем полог. У тебя будет полный контроль.

Я кивнула и поежилась.

— Ты замерзла, — заметил Лукас. — Надень куртку или попробуй вот это. — Он поднял один из кучи загадочных предметов в углу палатки и потряс его. Развернулось что-то серебряное, как праздничный плащ, но больше. — Это термомешок. Завернешься в него, и он будет удерживать тепло твоего собственного тела.

Я с сомнением потрогала материал.

— Он очень тонкий.

— Но работает. Вчера я проверил палатку и испытал термомешок.

Я кинула куртку в угол палатки и попыталась завернуться в ткань.

— Я сегодня вспоминала о старой подруге, Шанне. Как ее перекосило бы от перспективы натянуть эту одежду и выглядеть, словно мешок. А теперь я сама надеваю настоящий мешок.

— Маловероятно, что Шанна когда-нибудь присоединится к Обществу бродяг. Более насущная проблема, как Эмили справится с походами, если Рофэн заставит ее мучиться в традиционной тканевой палатке.

Я нахмурилась.

— Ты знал о Рофэне и Эмили!

— Конечно, знал. Эмили мой заместитель. Плохой из меня поведенческий аналитик, если бы я не разобрался, чего это так загадочно исчезает мой собственный зам. Не понимаю, почему они все еще скрывают свои отношения. Непохоже, чтобы телепат претендовал на Рофэна, или как? — Лукас напряженно посмотрел на меня.

Я показала ему язык.

— Рофэн не считает, что достаточно хорош для Эмили. Он лишь новичок в ударной группе, только-только после Лотереи, в то время как она старше на год и уже заместитель командира. Эмили находится в крайнем смятении из-за сложившейся ситуации.

Лукас покачал головой.

— Не понимаю, почему Рофэн переживает. У него толковая голова на плечах, а опыт пребывания в условиях Внешки дает ему огромное преимущество перед соперниками за место заместителя. Если Адика не выдвинет Рофэна своим замом в группу «альфа», я отведаю стряпню ударной группы на бивуачном костре.

— Чего?

— Рофэн собирается обучить их готовить на открытом огне. У меня в планах продержаться на протеиновых батончиках. Намного безопаснее.

Я рассмеялась.

— Ну как, теплее? Расслабляешься? — спросил Лукас.

— Ага. Термомешок, на удивление, работает. Пол палатки не похож на спальное пространство или диван, но он мягкий.

— Еще одно преимущество современных палаток над теми, что в фаворе у Рофэна. Можешь снова почитать меня?

— Да. — Я потянулась к знакомому разуму Лукаса. — Понимаю, это глупо, но когда я напугана, то склонна замыкаться внутри собственной головы.

— Понимаю. Мне очень тяжело использовать все слова в предложении. Ты достаточно расслабилась, чтобы поделиться термомешком?

— Время не совсем подходящее…

— Я лишь хочу разделить с тобой мешок. Ничего больше. — Лукас послал мне взгляд оскорбленной невинности. — Тактично укажу, что бронежилет сильно ограничивает мои действия.

— Зато мысли не ограничивает, — проворчала я. — Твои мысли вообще ничто и никогда не ограничивало. Даже в нашу первую встречу.

Я поерзала в термомешке, и ко мне присоединился Лукас.

— Вопрос. О чем я думал в нашу первую встречу? — спросил он.

— Ты восхищался моими ногами и думал, что, судя по результатам Лотереи о моих предпочтениях касательно выбора партнера, у тебя нет шансов оказаться со мной в постели.

Лукас хохотнул.

— И все равно ты меня наняла!

— Вообще-то я нашла это довольно лестным. Как ты помнишь, все время на подростковом уровне я вздыхала по Форжу, а он даже не смотрел в мою сторону. Ты был первым молодым человеком, чьи мысли я прочла, и ты нашел меня привлекательной. Мое эго аж раздулось.

Я решила его поддразнить.

— Это единственная причина, по которой ты получил работу. Ты явно не был достаточно умен для командира-тактика, и…

Поцелуй Лукаса заставил меня замолчать.

— Тогда я и понятия не имел, что ты можешь читать глубокие уровни разума, — сказал он. — Я был поражен, когда обнаружил. Попытался было контролировать свои мысли, но решил, что это будет фактически невозможно.

— Верно. Когда я кого-то читаю, то автоматически пытаюсь перевести их мысли в слова, но глубинные уровни часто дают размытые образы и эмоции. Когда ты намеренно дразнишься непристойными фантазиями — это на более высоких уровнях, подконтрольных сознанию. Большая разница.

— Захватывающе. Хотел бы я сам это испытывать.

Несколько минут мы провели молча. Я чувствовала, как постепенно расслабляюсь, разделяя с Лукасом успокаивающее тепло термомешка. Все его мысли были обо мне. Мешанина культурного любопытства к телепатии и некультурного наслаждения нашей близостью.

— Материал палатки обладает высочайшими защитными свойствами, — произнес Лукас. — Снять бронежилеты совершенно безопасно.

Я вздохнула.

— Лучше нам вести себя хорошо. Адика…

Слова запустили воспоминание. Импринтинг удалили, но я никогда не забуду свой повторяющийся сон, как Элден наказывал мне быть хорошей девочкой. Я замолчала, выбралась из термомешка и начала раздеваться.

Лукас выгнул бровь.

— Хорошее поведение отменяется?

— Лукас, я не «хорошая девочка»!

Мысли Лукаса перешли в суперскоростной режим аналитики, затем он рассмеялся и вылез из термомешка, чтобы также разоблачиться. Затем мы оба чрезвычайно плохо себя вели и потерялись в нахлынувшей волне ответной реакции, прежде чем наконец снова влезть в бронежилеты.

Позже, лежа в объятиях Лукаса, я чувствовала себя расслабленной и спокойной. Должно быть, сейчас глубокая ночь, и я ужасно устала, но спать не могла. Не здесь, не во Внешке, не тогда, когда через несколько часов взойдет Прасолнце.

Я уснула.

Глава 34

Я проснулась и сразу почувствовала, что мне не хватает тепла Лукаса. Я в панике огляделась, ища и глазами, и разумом, и почувствовала себя глупо. Лукас больше не делил со мной термомешок, но находился буквально на расстоянии вытянутой руки, сортируя кучу оборудования в задней части палатки. Слабый свет создавал странные тени при его движении.

Он повернулся и взглянул на меня.

— А, ты проснулась. Хочешь есть? Пить? У нас есть белковые батончики, фруктовые палочки, хрустящие кексы и дынный сок.

Я села и потерла лицо.

— Меган прислала дынный сок?

Лукас снял крышку с маленького контейнера и вручил его мне. Я осторожно глотнула. Да, это был дынный сок.

— Смешно посылать его специально для меня. Я могла бы выжить и так… — Я прервалась. — Еще не рассвело?

— В данный момент стоит полная темнота, но скоро рассветет. Как только ты оденешься, я открою палатку.

Я выбралась из мешка, вздрогнула от ледяного сквозняка, нащупала и натянула свою одежду и куртку. Мне было холодно, неловко и страшно, но с этим надо справиться. Жизненно важно поймать Элдена. Не только для блага моего улья и неизвестного числа других телепатов, на которых враг мог наложить импринтинг, но и ради моего собственного спокойствия. Если Элден сбежит, я всегда буду испытывать ноющий страх, что он вернется и найдет новый способ меня похитить.

— Готова, — сообщила я.

Или Лукас лучше разобрался с застежками палатки, или открывать ее было легче, чем закрывать. Я выглянула во тьму и не смогла увидеть луну, не говоря уже о Прасолнце. Лукас вышел, дождался меня и закрыл за нами полог палатки.

Теперь свет изнутри был отрезан, и я с трудом различала затененные очертания других палаток рядом с нашей. Я заколебалась, но Лукас взял меня за руку и отвел на подстилку.

— Где все? — спросила я.

Лукас обернул мои плечи термомешком.

— Ударная группа дежурит за деревьями. Ты достаточно расслаблена, чтобы попробовать прочитать их умы? Никто в тактической группе не знает, как истинный телепат способен работать во Внешке.

Что-то в его мыслях привлекло мое внимание.

— Если мы отправимся на охоту за Элденом, ты планируешь пойти с нами.

— Да. Пусть твои изначальные проблемы с Прасолнцем решены, со временем могут возникнуть новые. И чтение разума Элдена способно принести проблемы. Тебе потребуется поддержка эксперта, то есть моя или Меган. Моя роль включает сопровождение ударной группы при необходимости. Должность Меган — нет.

Эта новость не стала настоящим сюрпризом. Я подозревала, что Лукас будет настаивать на походе с нами, но старалась избегать этих мыслей.

— Ты присоединяешься к нам только на рутинных обходах.

Он улыбнулся.

— Ты не можешь всерьез ожидать, что я останусь дома, пока ты болтаешься во Внешке в компании двадцати одного мужчины.

Я проверила мысли Лукаса и с облегчением увидела, что он шутит. Я надеялась, это знак, что он обретает веру в себя и в наши отношения.

— Попытаюсь прочесть несколько разумов, — сказала я.

Я закрыла глаза и потянулась мыслями в поисках ударной группы. Они дежурили вокруг лагеря, думая о холодном ночном воздухе, о неудобстве укрытия в густом подлеске и словах Рофэна. Он рассказал, что ходил в детстве в походы. Показал свои фотографии с семьей. Уверил, что не видел и следа охотника за душами, когда оставался во Внешке ночью.

Истории Рофэна помогли остальным членам ударной группы, но они все еще нервничали из-за темноты и отчаянно ждали восхода солнца. Я же наоборот уютно чувствовала себя ночью и боялась дневного света.

Я переместилась и нашла разум Рофэна. Нетронутые страхом перед Внешкой, его мысли излучали удовольствие на всех уровнях.

— Значит, Адика рассказал ударникам о повышениях, — заметила я.

— Рофэн получит группу альфа?

— Да.

— Благородный герой Рофэн доказал свою ценность и теперь может сделать предложение Эмили. Это станет огромным облегчением для бедной девушки.

Я рассмеялась.

— Второй заместитель. — Разум Лукаса поиграл с возможностями. — Форж постоянно на виду. Он получает группу бета. Верно?

— Верно.

Мысль о Форже заставила меня автоматически связаться с его разумом. Он находился гораздо дальше, чем я ожидала, прокладывал путь через кусты с Адикой и Кейденом. Форж радовался своему назначению заместителем главы группы, но верхние уровни его мозга тревожились, зачем он бродит в этой глуши.

Адика сказал, им необходимо попытаться пройти по нескольким тропам, чтобы узнать, можно ли путешествовать по Внешке ночью без фонарей. Но Форж полагал, дело в другом. Он был уверен, что Адика взял с собой Кейдена, чтобы проверить, способен ли тот выдержать давление Внешнего мира ночью.

Форж надеялся, что он здесь, дабы помочь Адике, если Кейден испытает новую паническую атаку, но волновался, вдруг командир проверяет и его самого.

Я оставила встревоженный разум Форжа и углубилась в мысли Кейдена. Его сжигал адреналин, отчаянное желание ухватить неожиданный последний шанс и остаться с ударной группой, решимость не проявлять слабость, что бы ни произошло.

Я передвинулась в голову Адики и обнаружила, что он проверяет и Кейдена, и себя, доводя обоих до предела хождением по случайным тропам в темноте. Ему пришлось оставить Рофэна ответственным за мою охрану, поэтому он взял с собой Форжа как второго человека, на которого можно положиться. Если он запаникует, Форж возьмет на себя ответственность за ситуацию.

Вдруг неподалеку раздался пронзительный нечеловеческий крик. Разум Адики напрягся в ответ, а рука потянулась к оружию. Мысли остальных членов ударной группы также загорелись страхом, наполняясь историями о несказанных ужасах, таящихся за пределами безопасного улья.

Я схватила передатчик, включила его и открыла рот, сказать, мол, не стоит тревожиться, но обнаружила, что Рофэн уже говорит.

— Похоже, охотничий крик лисы. Напомните мне рассказать вам о лисах. Нам они не угрожают, но едят мелких млекопитающих.

Ударная группа снова успокоилась, и послышался голос Адики:

— Я убедился, что ты был прав, Рофэн, путешествовать ночью невозможно. Мы совершенно сбились с пути и сейчас пытаемся вернуться в лагерь.

Я проверила мысли Адики и увидела, что он удовлетворен своей и Кейдена реакцией на крик. Я выключила передатчик и потянулась мыслями дальше.

— Здесь много животных. Это похоже на большой парк.

— Ты можешь читать и мысли животных тоже? — спросил Лукас. — Они менее четкие, чем мысли людей?

— Сложно сказать. У животных нет тревог, похожих на людские. Они могут думать очень резко и четко, когда голодны, напуганы или охотятся за пищей. Когда едят, они благословенно счастливы.

— Поэтому тебе так нравится кормить птиц и животных в парке?

Я улыбнулась.

— Да. Я чувствую исходящую от них волну счастья.

— И поэтому ты стараешься осчастливить людей вокруг, особенно свою ударную группу?

Я состроила гримасу.

— Да. Адика думает, я слишком добра, но, возможно, правда в том, что я ужасно эгоистична и предпочитаю не испытывать горя каждый раз, когда проверяю разумы ударной группы. В любом случае, как правило, я ничем не могу им помочь. Люди очень сложны. Они могут быть несчастны, потому что лишены чего-то, но знают, что станут еще несчастнее, если получат это.

Наступила тишина, затем Лукас заговорил снова:

— Количество умов животных затруднят поиски Элдена?

— Не думаю. Они очень отличаются от людских по форме, цвету и яркости.

Я могла ощущать под нами огромную массу человеческих разумов — улей. Размытый, аморфный гул мыслей. Ближе всего слышались знакомые умы людей из моего отряда. Я уловила Меган, беспокоящуюся о том, как я отреагирую на дневной свет. Она завидовала моей близости с Лукасом и все еще сердилась, что отвергла Адику. Она знала, что должна что-то решить и дать ему четкий ответ вместо постоянно меняющихся сигналов, которые ему посылала, но…

Я поняла, что меня снова засосало в чужие эмоции и проблемы, подумала, смогу ли когда-нибудь удержаться от этой ошибки при чтении мыслей, и заставила себя выбраться из головы Меган.

— Я нашла наш отряд. Тянуться через пустоту гораздо легче, чем через забитые людьми коридоры. Моя дальность чтения, похоже, явно больше, чем внутри улья. Тебе достаточно информации?

— Это очень помогает и обнадеживает, — подтвердил Лукас. — Хочешь перекусить?

Я открыла глаза.

— Я съем фруктовую полоску.

Лукас сжевал пару хрустящих кексов, а я вяло погрызла свою полоску и нервно взглянула на небо. Возможно, это лишь мое воображение, но оно казалось немного ярче.

— Рассвет уже скоро?

— Да. Прасолнце встанет на востоке. — Лукас указал прямо перед нами. — Здесь нет коридорных указателей направления, но мне сказали, что восток в этой стороне.

Я выронила фруктовую палочку и сосредоточилась на мысли, зачем я здесь. Элден превратил меня в свою куклу, а я собираюсь преодолеть страх и сделать врага своим пленником.

— Если я научусь справляться с Прасолнцем, как ты планируешь охотиться на Элдена?

— Мы направимся к побережью, смешавшись с группами из Общества бродяг, как ты и предлагала. Рофэн говорит, для бродяг жизненно важно помогать друг другу в решении проблем, поскольку чрезвычайная помощь улья в дикой природе не действует. Это означает, что во Внешке они очень дружелюбны друг к другу и совершенно игнорируют различия между уровнями. Мы можем привлечь больше внимания, чем хотим, но позволим Рофэну вести большую часть переговоров.

Я не отрывала глаз от восточной стороны неба — сейчас она выглядела ярче.

Лукас продолжал говорить:

— Время от времени мы будем останавливаться и давать тебе сканировать разумом окружающую территорию. Если это поможет, можно ставить палатку. Надеюсь, розыски займут дни, а не недели, а потом… Это превратится в стандартную охоту, только в очень необычных условиях. Плюс, проблема, что ты не сможешь читать планы в голове Элдена.

— Не знаю, как я смогу выделить его среди бродяг, — сказала я. — Элден не похож на мои обычные цели. Он послушная домашняя пчела, только выполняет приказы другого улья. Полагаю, нам придется преследовать всех с нечитаемыми мыслями и смотреть, похожи ли они на более взрослую версию Форжа.

— Думаю, ты обнаружишь, что разум Элдена очень отличается, — возразил Лукас. — Улей Генекс, должно быть, вложил в него огромное количество информации по нескольким не связанным между собой профессиям, например, эксперт по системам данных, специалист по импринтингу и механике. А самое главное, ему требовался полный импринтинг нашего языка и мелочи вроде техники уклонения от наших патрулей-беспилотников и ловушек.

Что-то меня беспокоило. Я обязана изловить Элдена, но…

— Должно быть, вдобавок Элден научен выявлять в ребенке истинного телепата. Когда мы его поймаем, наш улей сможет узнать секрет?

Лукас покачал головой.

— Импринтинг Элдена должен быть опасно велик даже для того, чтобы покрыть необходимую информацию. Не могу поверить, что в него вложили еще и знания об анализе мозговых волн. Это было бы совершенно ненужное дополнительное бремя. Элден должен располагать способом связи с ульем Генекс, чтобы вызвать самолет, способный его забрать. Он мог воспользоваться тем же методом, дабы передать данные для анализа их экспертам.

Я подумала, что за жизнь была бы у меня, если бы мой улей мог распознавать телепатов в три года, и мгновенно испытала предательское облегчение, что улей не сможет получить эти знания от Элдена. Будущим истинным телепатам останется совершенно нормальное детство.

— Я подозреваю, что Элден пребывает на краю импринтинговой перегрузки, — продолжил Лукас. — Ты увидишь характерные признаки, когда станешь его читать.

— Значит, есть предел количеству информации, которую можно вложить? — спросила я.

— Предел не столько количеству информации, которую можно вложить, — пояснил Лукас, — сколько способности принимающего мозга с ней справиться. Выше определенного уровня мозг или лишается доступа к большим объемам информации, или перегружается, пытаясь поддерживать все связи. Наш улей старательно удерживает величину импринтинга в безопасных пределах, а также избегает проблем, связанных с наслоением множественных импринтингов, проводя процедуру лишь один раз в возрасте восемнадцати лет.

Он помедлил.

— Это означает, что дети должны провести определенное время в школе, изучая основы, прежде чем отправиться на подростковый уровень. Хотя школа в любом случае необходима. Она учит детей не только читать и распевать скрижали, но и выполнять долг и обязанности перед ульем.

Я уже понимала, что основная цель школы — социальная подготовка детей к тому, чтобы стать послушными домашними пчелами и служить улью. Меня это не слишком радовало. С другой стороны, я точно знала, какой вред могут принести дикие пчелы.

Сейчас я видела, что небо на востоке стало гораздо ярче.

— Прасолнце встает, да?

Лукас взял меня за руку.

— В небе появятся интересные краски. Не беспокойся, мир не занимается огнем. Прочитай меня.

Я коснулась его разума. Один уровень мыслей Лукаса сконцентрировался на восточной стороне неба, другой — на поддержке меня, а третий заполнился непонятными техническими деталям импринтинга.

— Не будь я телепатом, — сказала я, — Элден не похитил бы меня. Я бы не боялась Внешки, не зациклилась бы на Форже, и подростковый уровень прошел бы иначе.

Я несвязно бормотала, будто слова могли закрыть происходящее перед моими глазами. Всплыли воспоминания о Лотерее и испуганной девушке, отчаянно говорившей сама с собой.

— Почему небо покрылось такими полосами?

— Это облака в небе, — объяснил Лукас. — На рассвете и закате они приобретают разные цвета.

— И Лотерея не сочла бы меня особенной, — вновь затрещала я. — Лукас, если бы я не была телепатом, какую работу предоставила бы мне Лотерея?

— Понятия не имею. Как только в тебе распознали телепата, обычная последовательность тестов прервалась.

Теперь восточная сторона неба выглядела пугающе яркой. Я продолжала страдать от проникновения в чувства других людей, но сейчас могла обратить это себе на пользу. Я укрылась в эмоциях Лукаса, позволила им окутать себя, и вид неба внезапно изменился.

Его восточная часть казалась не пугающей, а невероятной, сияя богатым сочетанием красного, оранжевого и желтого. Я смотрела на это с трепетом и восхищением. Парки, медленно зажигавшие огни с переходом от лунной к солнечной яркости, не имели ничего общего с происходящим.

— Ты не догадываешься насчет меня?

— Я не могу гадать, что случилось бы с тобой в Лотерее, — ответил Лукас. — В улье существуют десятки тысяч профессий. В любом случае, лучше не знать. Ты могла бы расстроиться.

— Нет, если бы мне грозило стать техником канализации девяносто девятого уровня. — Я увидела веселье в глазах Лукаса и вскрикнула в шоке. — Что? Нет никаких техников канализации девяносто девятого уровня?

Лукас с трудом сдерживал смех.

— Это городской миф, намеренно поддерживаемый ульем. Любой может ощутить греющее душу превосходство, пошучивая о бедных техниках канализации девяносто девятого уровня или обработчиках мусора, живущих в лачугах, втиснутых между труб. Правда в том, что ниже девяносто шестого уровня никто не живет. Уровни с девяносто седьмого по сотый в основном используются для технического обслуживания и хранения.

— Ах, — простонала я.

— Все ульи стремятся к самодостаточности, — продолжал Лукас. — Но наш — едва ли не полностью закрытая среда. Мы берем малую часть ресурсов из Внешнего мира, понемногу торгуем и имеем собственную морскую ферму, но по большей части, не зависим от других ульев и Внешки. Воздух, вода, пища, энергия — все это восстанавливаемые ресурсы. Наш реальный эквивалент обработчиков мусора — это специалисты-экологи первого уровня, жизненно необходимые для благополучия улья.

Я покачала головой.

— Сперва оказалась блефом история с носачами, теперь не существует техников канализации девяносто девятого уровня. Ты не представляешь, как я беспокоилась, что стану одним из них.

На этот раз Лукас не смог сдержать смех.

— Я неспособен продублировать сложность процесса Лотереи, — захлебнулся он, — но абсолютно уверен, что тебя определили бы гораздо выше девяносто девятого уровня.

Он снова разразился смехом. Я осторожно попыталась отделить свой разум от его, позволяя собственным эмоциям взять верх. Сейчас сияющая сфера Прасолнца двигалась над горизонтом, но я не сгорела. И не сбежала с криком. Я слегка занервничала, испугалась и насторожилась, но ужас ушел.

Я жила в невероятном новом мире. Известная мне реальность, на которую я полагалась в детстве, рассыпалась на тысячу кусочков. Мой улей никогда не наложит на меня импринтинг. Носачи в серых масках не умеют читать мысли. Техников канализации девяносто девятого уровня вообще не существует.

Я была во Внешке, поднималось Прасолнце, не пугающее, а великолепное. Элден потерял последнюю власть надо мной, и я могла его поймать.

Глава 35

На следующий день я позвонила родителям рано утром, когда они только сели завтракать:

— Я хотела предупредить вас, что буду очень занята следующие неделю-две. Нам надо проводить эксперименты, требующие постоянного внимания. Звонить я, возможно, не смогу, но писать постараюсь.

Родители кивнули. Мы с мамой быстро обсудили, как дела у Грегаса на подростковом уровне — папа при этом с тоской поглядывал на завтрак, — и я закончила разговор.

Я перепроверила, что поставила пистолет на парализующий режим, прицепила его к ремню, взяла передатчик, перекинула куртку через плечо и направилась ко второму лифту. Адика и ударная группа уже ждали внутри. Лукас стоял снаружи вместе с Меган.

Очевидно, она пришла проводить нас на охоту за Элденом, или, точнее, в последний раз попробовать отговорить нас. Хмурясь, Меган сказала мне:

— Эмбер, ты видела всего один рассвет и провела лишь несколько часов при дневном свете. Кидаться сразу после этого в поход, собираясь проводить во Внешке день за днём… — она прервалась, не в силах выговорить «глупо» про телепата, — слишком амбициозно.

— Меган, мы всё обсудили вчера. Я больше не боюсь ни внешнего мира, ни Прасолнца. Если мы не пойдём за Элденом сейчас, у нас не будет никаких шансов его поймать.

Тогда она решила нажать на Лукаса:

— Ты должен понимать, что на Эмбер в последнее время навалилось слишком много: этот импринт, ваши отношения, выход во внешний мир. Ей не следует ещё и спешить в поход.

— Совершенно согласен, — ответил Лукас. — Выступать немедленно решила Эмбер, а не я. Я бы предпочёл не торопиться, однако вижу, что она использует противоречивые эмоции для смягчения друг друга, так что у выхода сейчас есть свои преимущества.

Меган смотрела непонимающе.

— Эмбер использует свой гнев на Элдена, чтобы заглушить остаточный страх перед внешним миром, — охотно разъяснил Лукас, — а наши личные отношения как средство отвлечься и от того, и от другого.

Я задумалась, действительно ли так делаю, и решила, что Лукас, наверное, прав. В конце концов, в вопросах тактики он дока.

Лукас заговорил медленно, подчеркивая слова:

— Меган, Эмбер не переубедить. Я знаю, я пробовал. Не раз. Только посмотри, с чем мы пытаемся бороться!

И показал на стену напротив лифтов, где София нарисовала меня на столе, произносящую речь перед подразделением. Думаю, мой вдохновенный вид с поднятыми руками впечатлял благодаря таланту художника, а не потому, что я действительно так выглядела, но Меган посмотрела на фреску с отчаянием и застонала.

— Постарайся не слишком беспокоиться, — добавил Лукас. — Если идея Эмбер не сработает, мы можем за считанные минуты вернуться в улей на самолёте.

Меган вздохнула и ретировалась в направлении своего кабинета. Мы с Лукасом всунули передатчики в уши, включили их и вошли в лифт. Адика улыбнулся нам, явно радуясь, что ему самому удалось избежать участи оказаться втянутым в спор.

Рюкзаки за спиной каждого в лифте были даже больше вчерашних. Мы с Лукасом составляли исключение, везунчики, кому на плечи давили только толстые куртки.

— Тактический готов, — раздался в моем ухе нервный голос Эмили.

Я и без телепатии понимала, чего она боится. Лукас всегда волновался, отправляя меня на экстренное задание, но он-то знает, что все ударное звено готово жизнь положить, лишь бы защитить телепата. У Эмили больше поводов для беспокойства — если что, Рофэн по долгу службы будет в первых рядах тех, кто меня прикроет.

Следующей в моём ухе заговорила Николь. Её голос всегда выдавал волнение: ей пришлось стать главой звена внезапно, без обычной подготовки на должности заместителя. Справлялась она прекрасно, но до сих пор сомневалась в себе.

— Звено связи готово. Сигналы всех — норма.

Я уже проверила свой инфовизор. Он отслеживал всех выходящих, включая Лукаса.

— Готова, — отозвалась я.

Лукас, как обычно, начал вводную лекторским тоном:

— Это первый прецедент подобного выхода ударной группы. Мы готовы находиться во внешнем мире в течение недели. Звенья тактики и связи будут работать посменно, обеспечивая нам круглосуточную поддержку. Подчеркиваю, что крайне важно отдыхать, когда вы не на дежурстве. Мы не хотим через несколько дней столкнуться с трудностями и обнаружить, что люди слишком устали, чтобы хорошо выполнять своё дело.

— Ударная группа, к вам это относится в наибольшей степени, — сказал Адика. — Я делю вас на две группы: красную, под началом Рофэна, и синюю, под началом Форжа. Что бы ни происходило, отдыхающая группа должна пытаться поспать. Состав красной группы…

По мере перечисления имена ребят на моём инфовизоре меняли цвет, пока он не заключил: «… все остальные — в синей группе».

Лукас продолжил ориентировку:

— Мы не хотим, чтобы кто-нибудь видел, как мы выходим из улья, поэтому спускаемся на сотый уровень, едем на экспресс-линии, и поднимаемся наверх на лифте, который идёт к служебному выходу во внешний парк. Звено связи позаботилось о том, чтобы внизу на нашем маршруте работы в это время не велись, так что встретить мы никого не должны.

После этого мы молча спустились вниз до сотого уровня и пошли на траволатор. Стоя рядом с Лукасом, я смотрела, как мы несемся мимо бесконечного лабиринта труб и цистерн. В конце концов мы спрыгнули с ленты. Наш второй лифт был гигантским, рассчитанным на перевозку в экстренном случае сразу двух ударных групп; сейчас же нам пришлось втиснуться вместе с рюкзаками в стандартный экспресс и долгий подъём до первого производственного преодолевать в непривычной тесноте.

Когда двери раскрылись, мы высыпали на площадку, лестница с которой вела наверх к толстым двойным дверям. Адика поднял руку, давая приказ остановиться, и оглянулся на Лукаса.

— Как мы уже знаем, — сказал тот, — идти напрямую во внешнем мире может оказаться весьма сложно. Обслуживающий персонал поддерживает в рабочем состоянии дороги, обеспечивающие им доступ к внешним объектам, и ассоциация бродяг следит за своими тропами. У нас есть карты, на которых обозначены все доступные пути, и наш специалист-бродяга, Рофэн, будет нашим проводником. Если потеряемся, вините его, не меня.

Лукас улыбнулся Рофэну, прежде чем продолжить:

— Мы полагаем, что Элден изначально проник в наш улей с побережья поблизости. По очевидным причинам, на ближайшем к нам участке находится наша морская ферма. Элден наверняка хотел добраться как можно быстрее и воспользовался одним из уже имевшихся у нас путей, но должен был обойти ферму. Это означает, что выплыть он мог только в двух местах, у концов ведущих к улью береговых троп: или рядом с Западной, или с Восточной. — Лукас сделал паузу. — Элден сейчас наверняка затаился в логове рядом с одной из них и ждет, пока будет одобрен запрос на перевод в Генекс. Мы собираемся идти в сторону моря по Западной тропе. Если Эмбер не обнаружит следов Элдена на этом маршруте, пройдем параллельно берегу к концу Восточной и по ней направимся обратно к улью.

Рофэн и Адика поднялись наверх и ввели код, открывающий двери, а Лукас подошел ко мне:

— Эмбер, если почувствуешь, что возвращается страх перед Прасолнцем, немедленно говори. Рофэн может поставить палатку за пару минут.

— За минуту сорок пять секунд, мы засекали, — подтвердил Рофэн.

В раскрытые двери стали видны нестриженая трава и редкие деревья. Свет во Внешке оказался тусклее, чем я ожидала, а деревья вдалеке — странно размытыми.

Рофэн вышел и осмотрелся:

— Утренний туман ещё не рассеялся до конца. Где-то через час он должен разойтись, но похоже, что будет пасмурно.

— Тучи — это хорошо, — заметил Лукас.

Я набрала в легкие воздуха, вышла во внешний мир вместе с остальными и посмотрела наверх. Над нами висело небо ровного бледно-серого цвета, словно в плохо покрашенном парке. Прасолнца вообще не было видно. Воздух неприятно холодил, и я натянула куртку.

Рофэн по очереди то сверялся со своим инфовизором, то оглядывал окрестности:

— Нам нужно пройти вниз по служебной дороге и направиться к шпилю номер семьдесят один. Там мы выйдем на тропу главного периметра и по ней доберёмся до ответвления Западной береговой. Может показаться, что мы идём дальним кружным путём, но так гораздо легче и быстрее, чем пробираться напрямик через заросли.

— Рофэн, тебе лучше знать, как идти, — сказал Адика. — Двигаемся в таком порядке: впереди Рофэн с красной группой, за ними в центре Лукас и Эмбер, Форж и синяя группа замыкают. Прикрывайте их сбоку, когда есть возможность. Оружие поставить в режим оглушения и спрятать под куртками. Передатчики пока в режиме только аудио. Мы — невинные бродяжки, вышли на прогулку.

Рофэн пошел вперед по широкой тропе с удивительно мягким покрытием. Я пошаркала ногой и обнаружила, что «покрытие» — толстый слой древних листьев. По обеим сторонам тропы росли огромные, головокружительно высокие деревья.

По дороге мы больше молчали, хотя ребята из ударной группы время от времени отпускали шуточки. Адика позволил Рофэну вести нас, и Форжу идти замыкающим, а сам околачивался примерно посередине и следил за каждым моим шагом. Я проверила, о чём он думает, и обнаружила, что Меган замучила его нотациями, как опасно мне слишком долго находиться на дневном свету.

Я вздохнула. Я понимала, что Меган будет особенно волноваться из-за похода, но временами я чувствовала себя малышом сверхтревожной мамочки. Я позволила себе помечтать, как уволю её, хотя знала, что никакого смысла в этом нет. Любой другой кандидат на должность администратора будет точно таким же, заботливым до невозможности.

За последнее время я немало узнала об импринтах. Всем в моём подразделении впечатали один и тот же факт: телепаты редки, чрезвычайно важны для улья и должны охраняться любой ценой. Всем, кроме двоих: командира-тактика и главного администратора.

Лукас был моим командиром-тактиком, отвечал за операции. Его импринт не отрицал ценность телепатов, но не ставил их выше всего, иначе он никогда не смог бы отправить одного из них на опасное задание. И это мне тоже нравилось: все остальные в подразделении видели во мне в первую очередь незаменимого телепата, а потом уже личность, а Лукас всегда видел во мне просто Эмбер.

Однако улей, давая возможность командиру-тактику рисковать телепатом, заодно защищал меня от него с помощью главного администратора. Кандидаты на должность Меган мало того что отбирались из гиперопекающих по натуре людей, так ещё и их импринт содержал сокрушительную массу причин, почему телепата нужно холить и лелеять.

Я поморщилась. Когда-то я думала, что главная задача Меган — беречь моё физическое и душевное благополучие, сродни тому, как главная задача Адики — защитить меня от нападений. И была почти права, но в роль Меган входила ещё и защита меня от моего главного по операциям. Неудивительно, что ей тяжело принять мою связь с Лукасом.

Я осознала, что все остановились, и огляделась, чтобы понять, почему. Мы дошли до места, где дорога делилась на несколько, и Рофэн, похоже, совещался со звеном связи, как именно нам идти.

Я присела на упавшую ветку, обрадовавшись возможности отдохнуть. Привыкла пользоваться экспресс-линией для дальних путешествий, да и гуляла обычно по ровным теплым коридорам. Здесь же тропа то поднималась, то снова шла вниз. В парках поверхность не абсолютно ровная, но ничего подобного там нет.

Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на телепатической картине мира. Среди окружавших меня разумов ярко сиял Лукас. Под ногами грохотал улей, мысли сотни миллионов людей. Вокруг оказалось множество животных и птиц.

Я снова открыла глаза, услышав голос Николь:

— По нашим данным, вы совершенно точно находитесь на правильной развилке.

Рофэн еще раз вгляделся в свой инфовизор:

— Однако дорога разветвляется не на две, как обозначено на карте, а на три тропы. Центральная выглядит почти нехоженой, видимо, недавно прорублена. Здесь нередко появляются временные служебные проходы, которые позже исчезают. Мы повернём направо.

Мы пошли дальше и дошли до ручья. Адика, как обычно, подхватил меня на руки и понёс.

— Если кто-нибудь из бродяг увидит, как мы несём Эмбер, они решат, что у неё травма, и спросят, не нужна ли помощь, — заметил Рофэн. — Лучше отвечать, мол, она только что споткнулась и подвернула ногу.

— На таких тропах легко себе что-нибудь повредить, — проворчал Илай.

— Именно поэтому на нас специальная обувь, на которую ты столько жаловался, — усмехнулся Рофэн. — Сапоги тяжелые, зато защищают и ступни, и лодыжки, понижая вероятность травм.

Как только мы перешли ручей, я снова пошла сама. После довольно долгого времени в передатчиках раздался голос Меган:

— Вы должны дать Эмбер возможность как следует отдохнуть, уже пора.

— Пока у меня всё в порядке, — отозвалась я. — Сегодня совсем пасмурно.

— Я собирался дойти до края столешницы и устроить там привал на несколько часов, — сказал Рофэн. — Тогда мы все сможем начать спуск со свежими силами.

— Что такое «столешница»? — спросил Адика.

— Термин бродяг. Изначально при постройке улья выкопали огромный квадратный котлован. Большинство уровней тогда были подземными, но часть торчала наверху, и в нём была всего одна зона. За следующий век улей постепенно расширялся, одна за другой к нему добавились ещё девять зон — это мы все знаем ещё со школы. Но в школе не говорят, что почвой и камнями, вынутыми для расширения подземной части, засыпали надземную. В итоге прямо над ульем поверхность совсем плоская, как огромная вытянутая столешница, но когда вы доходите до её края, там крутой склон. Спускаться по нему довольно сложно, и лучше это сделать по уже набитой тропе.

Я наморщила нос — мне и сейчас дорога плоской совсем не казалась, так насколько же крутым окажется тот склон?

— Согласен, что перерыв на несколько часов будет кстати, — сказал Лукас. — Я бы предпочел передвигаться в начале и в конце дня, в середине давая Эмбер возможность отдохнуть в палатке.

Мы шли сквозь лес.

— Если они просто засыпали улей землёй, откуда здесь все эти деревья?

— Когда-то здесь посадили быстрорастущие хвойные, чтобы укрепить почву, — ответил Рофэн. — Со временем из занесённых случайно семян выросли и другие растения. Над ульем в основном хвойный лес, но когда спустимся со столешницы, он будет куда разнообразнее.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Илай.

— Из рассказов родителей, — ответил Рофэн. — Они работают во Внешке, поэтому в их импринтах куча подробностей про здешние условия.

Долгий подъём сменился очередным спуском.

— Ты вроде говорил, что столешница — плоская? — не унимался Илай. — А мне кажется, это склон.

Рофэн только рассмеялся.

Деревья внезапно поредели. Пройдя последние, мы остановились и замерли в завороженном молчании. Земля перед нами круто уходила вниз на пугающее расстояние, и лишь кусты да чахлые деревья отчаянно цеплялись тут за почву.

— Вот это — склон! — заявил Рофэн.

— Да уж, это точно склон, — задумчиво протянул Адика.

Форж осторожно подошел поближе, осмотреться:

— Мне было бы спокойнее, будь он даже круче, но каменным. Почва кажется опасно неустойчивой.

Рофэн кивнул:

— Если почва и камни под ногами начинают скользить, ты съезжаешь вместе с ними. Если у кого-нибудь так случится, советую немедленно сесть. Однако, если мы будем держаться тропы, проблем не должно возникнуть. К шпилю семьдесят один ведёт служебная тропа, он должна быть безопасной и крепкой. Бродяжьи тропы гораздо менее ухоженные.

Я осторожно прошла вперед, пытаясь разглядеть путь вниз, и увидела тропинку, виляющую по склону туда-сюда.

— Эта дорога кажется очень длинной, — сказал Илай.

— Хочешь сэкономить время — прыгай, — поддразнил Рофэн. — Так ты точно окажешься внизу очень быстро.

— Нет уж, спасибо, — буркнул Илай.

— Ты сможешь спуститься пешком, Эмбер? — спросил Адика. — Не хотелось бы нести тебя, когда есть опасность соскользнуть.

Я представила себе, что может случиться, и вздрогнула.

— Эмбер, хочешь, я пойду рядом? — спросил Форж.

— Да, так мне будет гораздо спокойнее, — согласилась я. — Помнишь, как я попробовала забраться на скалу на подростковом пляже, и у меня случилась жуткая паническая атака на самом простом маршруте?

— Конечно, помню! Тебя парализовало от страха на самом верху, и мне пришлось подняться, чтобы спустить тебя. Но это совсем не похоже на скалу, это просто крутая тропа, зигзагом ведущая вниз. Она достаточно широка, чтобы я шёл рядом со стороны обрыва. Ты просто не сможешь упасть.

— Это здорово, — снова встрял Илай, — но кто не даст упасть мне?

— Я по таким тропам хожу с трёх лет, — сказал Рофэн.

Все остальные из ударной группы торопливо приосанились и постарались выглядеть бесстрашными, но Лукас рассмеялся:

— Ударная группа может не бояться троп, по которым ходят трёхлетки, а я — боюсь. Я хочу, чтобы Рофэн держался поблизости и мог ухватить меня, если я соскользну. Хочу также заявить о своём праве время от времени вопить от ужаса. Мне, правда, сначала придётся провести несколько часов в мучительном ожидании, поэтому не мог бы Рофэн поставить нашу палатку, пожалуйста?

Рофэн отошёл от обрыва, выбрал чистую полянку и снял рюкзак. Я заворожённо следила, как быстро он вынимает, разворачивает и собирает нам палатку.

— Синяя группа, на вас охрана и успокоение нервов Илая, — распорядился Адика. — Красная группа, разверните ещё палатки и ложитесь спать. На вас сегодня ночное дежурство.

Синяя группа заняла позиции вокруг, а красная начала распаковывать палатки. Как только наша была готова, я залезла внутрь и блаженно растянулась на полу. Лукас вошел следом, снял свой передатчик, потом, отведя мне волосы назад, украл и мой, и демонстративно выключил оба.

— Наконец-то мы одни.

— Понятия не имела, что от прогулки можно так устать, — заявила я.

Вообще-то не только от прогулки. Я не собиралась никому в этом признаваться, но находиться во внешнем мире оказалось довольно утомительно. Дело было уже не в страхе, но всё здесь так отличалось от привычных коридоров улья!

Лукас зажег фонарь и застегнул палатку:

— Эмбер, нужно было сказать, что ты устала. Мы не хотим, чтобы ты измоталась в первый же день.

Он вынул маленький сверток, который оказался сложенным термомешком, и встряхнув, развернул его:

— Ты голодна или сначала отдохнем?

— Отдохнем.

Я увидела, как он стаскивает громоздкие ботинки, выданные нам Рофэном, вздохнула и села, чтобы высвободить из заточения и собственные ноги. Пошевелила пальцами, стащила с себя верхние слои одежды и заползла в мешок. Следом забрался и Лукас.

— Эта тропа выглядит ужасно страшной, — сказала я. — Ты же знаешь, что я жуткая трусиха. Я бросила серфинг после того, как меня смыло. И не лазила по скалам после той панической атаки.

— Крупно повезло. — Лукас снова перешел на скоростную речь, и я автоматически залезла ему в голову, чтобы видеть полные предложения. — Адика бы не выдержал нервного напряжения, охраняя телепата-серфингиста, лазающего по скалам.

— Ты не будешь нервничать, если я стану цепляться за Форжа всю дорогу вниз?

— Скорее всего, я в это время сам буду цепляться за Рофэна. Ты не заревнуешь?

Я рассмеялась:

— Постараюсь не поддаться эмоциям и не пристрелить вас обоих. Не хочу, чтобы Адике пришлось меня арестовывать.

Лукас ухмыльнулся:

— Адика не станет арестовывать телепата за убийство члена ударного звена или командира-тактика. Обоих можно заменить, телепата — нет. Ты выше закона, Эмбер. Неприкасаемая.

— Не говори глупостей.

— А я и не говорю. Сохранить работающего истинного телепата любой ценой — в лучших интересах улья. Поэтому терпят любые отклонения. Ежедневно палить в кого-нибудь из подразделения, наверное, все же слишком, но время от времени…

Я снова легла, фыркая от смеха, но внезапно посерьёзнела:

— На самом деле это не смешно. Что бы мне ни взбрело в голову, никто никогда не возражает, и все стараются сделать, как я хочу. Я стараюсь не злоупотреблять властью, но иногда не получается.

— Да, кое в чем ты своим положением явно злоупотребляешь, — с серьёзным видом заявил Лукас.

— Правда? — Я испуганно пыталась понять, шутит он или нет.

Он кивнул:

— Твоя преступная неряшливость шокирует всё подразделение.

Я улыбнулась:

— Дома мама заставляла меня наводить порядок, но на подростковом уровне разгильдяйство взяло верх, а сейчас я знаю, что Ханна придёт и всё приберёт… Ты прав. Это явное злоупотребление положением.

— У Меган есть теория — мол, твоя неаккуратность всего лишь подсознательный метод высвобождения мозга, — сказал Лукас. — Она полагает, что именно поэтому ты можешь читать больше уровней, глубже, чем другие истинные телепаты.

— Она так думает? А что думаешь ты?

— А мне кажется, тебе просто лень.

Я хихикнула:

— Подозреваю, что ты прав.

— Советую тебе приложить усилия и следить за своими вещами во время похода. Особенно если мы будем регулярно делить палатку. Мы собираемся это делать?

Я удивилась, услышав вопрос — я-то думала, что ночью Лукас точно спит со мной. Если нет… я поразилась, осознав, как одиноко мне будет.

— Да, я бы хотела. Ты не против?

— У меня два варианта: делить палатку с Адикой или с тобой. Я точно предпочитаю тебя.

Озадаченная, с чего это он говорит таким неуверенным тоном, я наконец сообразила залезть поглубже, и поняла, что он действительно хочет знать: мы просто будем делить палатку в походе, или это начало чего-то более серьёзного?

— Если в палатке уживёмся, — сказала я, — то, думаю, и в моей квартире хватит места на двоих.

Следующие несколько минут мы молча лежали, глупо улыбаясь друг другу, а потом я потянула носом и нахмурилась:

— Тебе не кажется, что пахнет дымом?

Лукас вставил передатчик в ухо и включил его:

— Вы там не горите?

Я успела вставить собственный передатчик как раз вовремя, чтобы услышать бодрый ответ Рофэна:

— Мы готовим еду на костре. Вам выделить?

— Нет, спасибо, — отказался Лукас. — Я ещё пожить хочу.

Я внезапно поняла, что ужасно проголодалась:

— А я попробую.

Лукас застонал:

— Адика, они собираются отравить твоего телепата!

— Вроде опасности нет, — ответил Адика. — Первую партию мы испытали на Илае, и он пока жив.

Лукас выбрался из мешка, набросил на себя одежду и вышел. Буквально через секунду он вернулся с чем-то тёплым странной формы. Я осторожно откусила кусочек:

— Булка с чем-то запечённым внутри, — поделилась я наблюдениями. — Вполне ничего. Попробуй!

Лукас покачал головой:

— Я ограничусь белковыми батончиками. Предпочитаю пищу, тщательно отмеренную и приготовленную надежными машинами.

— Неделю ты на одних батончиках не выживешь, — сказал Адика по передатчику.

— Увидите! — не сдавался Лукас.

Я дожевала булку-пирожок, а потом подремала, пока Лукас не разбудил меня словами, что пора идти по кошмарному спуску. Я неохотно выползла из мешка и оделась. Выйдя из палатки, я обнаружила, что ударная группа уже пакует оборудование и забрасывает землей остатки небольшого костра. Рофэн и Адика стояли у самого склона, глядя на что-то внизу. Мы с Лукасом подошли к ним.

— На что мы смотрим? — спросил Лукас.

— Шпиль номер 71, — ответил Рофэн. — Та большая красно-черная штука, что торчит над деревьями. Я планировал остановиться на ночёвку рядом с ним.

Я посмотрела на высокий остроконечный предмет. Даже мне, плохо определяющей расстояния во внешнем мире просто из-за огромных масштабов, было ясно: до него очень далеко.

— Что это такое? — спросила я.

— Понятия не имею, — ответил Рофэн, — но их таких много вокруг улья, и по ним очень удобно ориентироваться.

— Это шпиль геотермальной энергостанции, — произнес в моем ухе голос Николь.

— И что это значит?

— У меня есть описание на десять тысяч слов с кучей технических терминов, я в нем ничего не понимаю, но могу вам прочесть, — предложила Николь.

— Пожалуйста, не надо! — воскликнул Лукас.

— В шпилях находятся тепловые насосы, — встрял Илай. — Они снабжают улей энергией и теплом, когда требуется пополнение внутренних запасов.

Все уставились на него, а он ухмыльнулся:

— Мои родители работают в энергоснабжении.

Когда все отсмеялись, ударная группа закончила собираться, и Адика выстроил нас для спуска.

— Форж, ты в центре, присматривай за Эмбер. Если она упадёт, всю свою оставшуюся жизнь будешь отскребать грязевые фильтры. Лукас, тебе действительно нужна помощь, или ты шутил?

— Я говорил совершенно серьёзно, — отозвался Лукас. — Я ужасно боюсь идти по этой тропе.

Адика прошёл вперёд, туда, где дорога круто уходила вниз:

— Рофэн, ты присматриваешь за Лукасом. Если он упадёт, тебе придётся прибираться за Эмбер до конца похода. Возможно, участь не лучше чистки фильтров.

И, помолчав, объявил:

— Ну что, двинулись!

Я быстро проверила всех вокруг. Лукас действительно боялся. Как и многие из ударной команды. Рука на плече вернула меня к собственным заботам:

— Готова? — спросил Форж.

Я кивнула, и мы пошли вниз за Лукасом и Рофэном. Оказалось, что когда от обрыва меня отделяет надежная фигура друга, всё не так страшно.

— При сильных дождях со столешницы стекает вода, на пути могут быть промоины, — предупредил Рофэн.

Мы медленно и осторожно продвигались по виляющему туда-сюда по склону пути. Когда встретился участок тропы не просто с промоинами, а вообще частично размытый, я крепко вцепилась в Форжа:

— Завидую твоему отношению к высоте, — сказала я ему. — Когда меня парализовало от страха на той скале, я даже пошевелиться не могла, тебе пришлось руками передвигать мои ноги на следующие опоры.

— Мне тоже иногда страшно, но в этом-то и интерес таких занятий, как скалолазание.

Я рассмеялась:

— Странный ты!

— Это я-то странный? Ты телепат, вот уж…

Его прервал Адика:

— Не хочу прерывать обмен воспоминаниями, но не забудьте, что вы говорите по общей аудиосвязи. Эмбер, ты можешь оскорблять Форжа как тебе угодно, но он не может ответить тебе тем же.

— Нечестно! — радостно заявил Форж.

Еще четыре зигзага, и тропа постепенно выровнялась. Лукас обернулся ко мне и преувеличенно радостно выдохнул:

— Мы это пережили!

За время спуска наша группа растянулась. Рофэн дождался отставших, а потом объявил:

— Мы продолжим путь к шпилю 71 и у него заночуем. Там есть отличная ровная площадка, которая не затопляется, и родник с хорошей питьевой водой.

— Вы ждете, что я буду пить воду оттуда? — запротестовал Лукас. — Она же по земле течёт! В ней живёт всякое. Мы же не пьём воду из озер в парках!

Рофэн повел группу дальше, объясняя на ходу:

— Мы пропустим воду через очиститель, она совершенно безопасна.

— Лукас, тебе придётся пить воду, — поддержал Адика. — Мы взяли с собой дынный сок, но только для Эмбер, не для тебя.

Я не стала слушать их спор, а посмотрела, кто о чём думает. Лукас паясничал, преувеличивая свою брезгливость. Дирен всё ещё был комком нервов после ужаса крутого спуска. Кейдену нравилось быть во Внешке днём, но предстоящая ночь его беспокоила. А Илай, хоть и жаловался время от времени, на самом деле радовался жизни.

Адика хорошо сознавал, что Рофэн знает условия во внешнем мире гораздо лучше него, и позволил ему взять на себя часть функций лидера, заодно изучая, как его новый заместитель справляется с неожиданно свалившейся ответственностью. И собирался как следует испытать его во время похода, потому что считал своим будущим преемником. К тому времени, как в отдалённом будущем Рофэн сам станет лидером группы, он должен научиться справляться с чем угодно и кем угодно.

Я взяла себе на заметку, что стоит присмотреть за Рофэном и предупредить Адику, если он перестарается с испытаниями, а потом позволила своим мыслям растечься за пределы нашей группы. За спиной гудел улей, а впереди на много коридоров вперед царила тишина — впрочем, измерять здесь расстояния стандартной длиной коридора было бессмысленно.

Я почувствовала, как меня взяли под руку — Лукас уводил меня всё дальше от улья, пока я обыскивала окрестности. Где-то тут, в чуждой мне дикой природе, пряталась моя цель.

Глава 36

— Я думал, к этому времени мы будем уже на берегу, но просчитался буквально во всём, — бодро заявил Лукас. — Я не учёл, что дорога по тропам по крайней мере вдвое длиннее расстояния по прямой. Не учёл, что шагать по неровной местности гораздо труднее, и продвигаться мы будем медленно. И уж точно не ожидал, что мы проведём целый день в палатках, глядя, как с неба льётся вода.

Мы находились во внешнем мире уже шестой день. Ударная группа сворачивала лагерь, как всегда по утрам. Рофэн уложил последнюю секцию нашей палатки в свой рюкзак и огляделся, проверяя, что ничего не забыли.

— Про дожди я тебя предупреждал.

Лукас рассмеялся:

— Знаю! Однако я наивно полагал, что вода в тучах закончится через пару часов, и больше беспокоился о том, как трудно Эмбер будет идти под Прасолнцем, а его в итоге мы видели всего несколько минут. Что ж, теперь я старше, мудрее и заметно мокрее.

— Все готовы выступать? — спросил Адика.

Мы выстроились в уже привычном порядке.

— После вчерашнего дождя на дороге будет грязь, — предупредил Рофэн.

Оказалось, что идти надо по сплошной грязи. Мы прохлюпали по ней всего несколько минут, когда я почувствовала приближение других умов и предупредила:

— Впереди бродяги, идут нам навстречу. Человек десять.

Когда мы с ними поравнялись, они остановились поболтать. Западная береговая тропа — один из главных путей из улья к морю, поэтому к подобным встречам мы уже привыкли.

— Ручей впереди затопил часть пути, — сказала одна из женщин. — С мостом всё в порядке, но тропа перед ним покрыта водой на ладонь и выше. За ним дорога идёт вверх, до карьера доберётесь без проблем.

— Спасибо, — поблагодарил её Адика.

Бродяги с интересом оглядывали нас. Один из мужчин обратился к Рофэну:

— Тебе удалось набрать большую группу!

Все встреченные нами сравнивали наше новенькое однотипное снаряжение с потрепанными ботинками и курткой Рофэна, и тут же определяли в нем бывалого бродягу, ведущего группу бестолковых новичков в их первый поход.

Рофэн улыбнулся:

— Только что попал по лотерее в группу внешнего обслуживания и уговорил кое-кого из новых коллег попробовать походной жизни.

— Не давайте вчерашнему дождю испортить вам удовольствие, — пожелал нам другой бродяга.

— Не дадим, — ответил ему Форж.

— Дождь меня не пугает, — сказал Лукас, — а вот спускаться со столешницы вниз было очень страшно.

Опытные рассмеялись:

— Ничего, скоро привыкнете.

Помахав им на прощание, мы пошли своей дорогой, и вскоре дошли до затопленного участка, о котором нас предупредили. Мне, оберегаемому телепату, промочить ноги не дали — Адика поднял меня и понёс, а я машинально закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы как следует проверить окрестности.

Адика предупреждал, чтобы я не забывала о местах, которые остаются позади, поэтому первыми я проверила их. Почувствовала группу, с которой мы недавно встретились, и ещё одну, гораздо дальше от нас. Совсем далеко за ними в той стороне гудел улей.

Впереди на нашем пути было ещё несколько групп бродяг, далеко за ними чувствовались другие люди, вероятно, персонал морской фермы. А на востоке…

— Кажется, я чувствую цель, — сказала я.

Ударная группа немедленно схватилась за оружие и окружила меня.

— Расслабьтесь. Цель далеко, на восток от нас. — Я указала направление. — Про расстояние мне трудно судить, но до него не меньше ста коридоров. Я не могу как следует рассмотреть его отсюда, поэтому не уверена, что это Элден, но разум точно человека, мужчины, и отличается от обычных.

— Сколько там человек? — спросил Лукас.

— Только один.

Я сосредоточилась на той едва заметной искорке мыслей.

— Одиночка сам по себе уже подозрителен, — сказал Рофэн. — Так далеко от улья бродяги ходят только группами.

— Сто коридоров, — пробормотал Адика. — Без шуток, Эмбер, ты вправду можешь читать мысли на таком расстоянии?

— Здесь очень тихо, поэтому я могу достать гораздо дальше, чем в улье. Мне кажется, я уже чувствую морскую ферму впереди.

— Невероятно! — воскликнул Лукас.

— Ферма отсюда выглядит как крохотное скопление разумов, — сказала я. — Улей позади нас гораздо дальше, но он громче, и его ни с чем не спутаешь.

Рофэн и Адика сверялись с картами на своих инфовизорах.

— К востоку от нас идёт одна из основных дорог, ведущих от улья к морской ферме, — заметил Рофэн.

Лукас заглянул ему через плечо:

— Это Океанский путь, кратчайшая дорога между ульем и морем. Я предполагал, что Элден не рискнёт им пользоваться — вряд ли он хочет выплывать навстречу самолёту рядом с фермой и её рыболовами.

— Элден может оказаться не на самом Океанском пути. — Рофэн указал на инфовизор. — Вот тут проходит тропинка, соединяющая его с Западной береговой тропой.

Лукас кивнул:

— Элден мог найти укромное место рядом с ней и устроить там свою берлогу.

— Тропинка ответвляется от нашей тропы немного дальше в сторону моря, нам до неё уже недалеко, — сказал Рофэн.

Мы снова зашагали и примерно через час свернули на узкую заросшую тропу.

— Нам придётся прорубать себе дорогу, — объявил Рофэн. — До сих пор мы пользовались ухоженными тропами, где оживленное движение, но здесь мало кто ходит.

Он вынул нечто, напоминающее длинный кривой нож:

— Матиас, пойдёшь со мной впереди. Мы будем прорубать путь сквозь заросли, чтобы все остальные могли пройти. Работа тяжелая, поэтому заниматься этим придется всем по очереди.

— Так мы будем двигаться медленнее, — заметил Адика. — Сколько времени нам потребуется, чтобы дойти до предполагаемого местонахождения Элдена?

Рофэн пожал плечами:

— Я больше беспокоюсь о том, сможем ли мы вообще до него дойти. Вчера шёл сильный дождь, нам придётся несколько раз переправляться. Настоящих мостов на этой тропинке ждать не приходится.

Он повернулся вперед и начал рубить ветки, перекрывшие дорогу. Матиас последовал его примеру, остальные очень медленно шли за ними.

— Есть вопрос, — сказал Лукас. — За какое время дорога успевает так зарасти?

— За целое лето или больше, — пыхтя, ответил Рофэн. — Зимой всё растёт очень медленно. Так что в последние полгода-год здесь никто не ходил.

— Значит, Элден вернулся в свою берлогу кратчайшим путём, по Океанскому пути до этой тропинки, и прорубал себе дорогу с противоположной стороны.

— Жаль, нам было бы легче, если бы он прорубал её отсюда, — заметил Адика.

— Да, — согласился Лукас. — Важнее, однако, то, что Элдену известно несколько путей от берега к улью. Значит, он провёл здесь больше времени, чем мы думали, и исследовал окрестности. Учтите, что он лучше нас ориентируется на местности и знает, где можно спрятаться.

После этого все мрачно замолчали. Ребята-ударники по очереди рубили ветки, мы мучительно медленно продвигались вперед, и наконец дошли до широкого потока. Бурлящая вода была мутной от грязи и почти выплескивалась из берегов. Адика и Рофэн переглянулись.

— Перепрыгнуть невозможно, а при попытке перейти вброд нас смоет, — заявил Адика. — Настала пора испытать переносной мост.

— У нас есть с собой мост? — поразилась я.

— Будет интересно, — сказал Лукас. — Голосую за то, чтобы первым безопасность моста проверил Адика.

Адика проигнорировал его, разглядывая берега:

— Зацеплять будем за дерево рядом со мной, и то, что напротив него на другом берегу.

Он вынул из рюкзака нечто, по форме напоминавшее пистолет, прицепил к нему катушку верёвки и выстрелил в дерево на противоположном берегу. Несколько ударников вытащили из своих рюкзаков трубки и начали сцеплять их вместе. Какое-то время я просто смотрела, а потом спохватилась, что забыла о своих обязанностях.

Я закрыла глаза и начала искать. Тот же разум нашёлся на этот раз ближе, и он… Я ахнула.

— Эмбер, у тебя проблемы? — спросил Лукас.

— Не знаю. Это должен быть Элден, потому что ничего похожего я никогда не встречала. — Я запнулась, подбирая слова. — Его разум похож на сеть. В нем полно темных пятнышек, дырок.

— Перегрузка импринтом: ему дали больше информации, чем способен усвоить мозг. Ты, вероятно, видишь её результаты.

— Внешний слой его разума будто колышется. — Я попыталась прочесть мысли, но услышала лишь бессмысленную абракадабру. — Я не понимаю слова на верхних уровнях, но мы этого и ожидали. Попробую поглубже.

— Будь начеку и если что, уходи сразу же, — взволнованно предупредил Лукас. — Если у Элдена перегрузка импринтом, читать его может быть невыносимо.

Я осторожно пробралась сквозь абракадабру незнакомых слов вниз, в ужасающий вихрь образов и эмоций, торопливо разорвала контакт и, открыв глаза, обнаружила, что смотрю в лицо внимательно наблюдающего за мной Лукаса.

— Ужасно, — призналась я. — Образы сливаются, плывут. Как в кошмарном сне, но Элден определённо не спит.

Лукас нахмурился:

— Импринт рассыпается, фрагментируя его бессознательное. Реальность путается с кошмарами. Понятия не имею, каким образом Генекс смог так долго поддерживать Элдена в устойчивом состоянии, но теперь, когда он остался здесь один, его мозг не выдержал.

Я испуганно спросила:

— Лукас, если импринты могут так повлиять на человека, почему наш улей их использует? Разве риск оправдан?

— Эмбер, ты легко можешь постоянно носить с собой маленький камешек, но не можешь даже приподнять огромную скалу. У мозга, как и у тела, есть свои ограничения. Наш улей держит импринты в безопасных пределах, и да, импринтинг себя оправдывает. Чтобы знать основы вроде чтения и арифметики, дети ходят в школу. Если бы все в твоем подразделении получали знания, данные импринтингом, таким же способом, им пришлось бы оставаться в школе всё время на подростковом уровне и сколько-то потом, лет до двадцати пяти-двадцати шести. Для руководящих позиций пришлось бы учиться ещё дольше. Заместителем лидера звена можно было бы стать в тридцать-тридцать пять, а начальником — только к сорока годам.

Лукас пожал плечами:

— С помощью импринтов в ударную группу набирают восемнадцатилетних — выигрыш как минимум в семь продуктивных лет. Посмотри на своих лидеров команд: у меня минимально возможный нормальный опыт для должности командира-тактика. Мне двадцать один. Николь обошла требование проработать три года на должности заместителя, ей всего девятнадцать. Меган и Адике пришлось долго ждать вакансий на должности, им…

Его прервал голос Меган по аудиосвязи:

— Лукас, берегись!

Он рассмеялся:

— Они немного постарше. Подумай, сколько полезного времени выигрывает улей. Благодаря импринту я смогу проработать на своём посту почти на двадцать лет дольше.

Я выдавила улыбку и согласно кивнула. До конца он меня всё же не убедил. Перед Лотереей я боялась того, что со мной сделает импринтинг. После Лотереи сердилась, что для меня навсегда закрыли лёгкий путь к знаниям. Теперь, сделав полный круг, вернулась к своим страхам и подозрениям.

Я на собственном печальном опыте знала, как импринты могут влиять на эмоции и даже полностью управлять человеком. Наш улей так не делает, потому что превращать личность в послушный автомат, неспособный принимать самостоятельные решения, просто невыгодно. Однако он использует Лотерею, чтобы подобрать подходящих для каждой работы людей и потом впечатать каждому тщательно отобранную информацию, которая усилит нужные улью черты. Импринт никого не заставляет верить единственному мнению, он просто не дает узнать, что возможны другие.

Я радовалась, что живу без импринта. И беспокоилась за Лукаса, у которого он был. Я верила в его способность мыслить независимо, но если этот блестящий ум сломается из-за перегрузки импринтом… Я содрогнулась и сказала себе, что такого никогда не случится. Наш улей совсем не так жесток и бездушен, как Генекс. Наш улей не перегружает мозги, не пытается воровать телепатов.

— Эмбер, мост готов! — объявил Адика.

Я и забыла, ради чего мы остановились! Обернувшись, я увидела паутину трубок над бурным потоком.

Лукас тоже с подозрением смотрел на конструкцию:

— Эта штука может выдержать вес человека?

— Всю ударную группу разом, если потребуется, — ответил Адика. — Подожди волноваться, мы ещё можем встретить реку, слишком широкую для моста, которую придется переходить с помощью канатов.

Форж перевёл меня через мост, предупредив, чтобы я не смотрела вниз на воду через кажущуюся непрочной сетку под ногами. За нами перешли Рофэн с Лукасом. Адика дождался, пока все перейдут, прежде чем приказать:

— Рафаэль, Калеб, остаётесь разбирать мост. Учитывая то, как медленно мы прорубаем путь, вы без проблем нас догоните.

Примерно через полчаса мы дошли до другого ручья, ещё шире. Я любила сидеть у ручьёв в парках, слушая дружелюбный тихий говор воды, но тут вода и звучала, и выглядела совсем не дружелюбно. Она угрожающе била в берега, и я увидела, как мимо меня протащило большую ветку.

Адика выстрелил веревкой в дерево на противоположном берегу:

— Длины моста должно как раз хватить.

— Боюсь, с рекой так не получится, — сказал Рофэн.

— Что такое река? — спросила я.

— Огромный поток. Тот, что перед нами, шире любого ручья в парках, но это всего лишь ручеёк, разлившийся после дождей. Впереди у нас настоящая река, и на карте обозначен водопад, из-за которого, собственно, и существует эта тропинка. Она пересекает реку по броду над водопадом, и бродяги ходят туда полюбоваться видом.

По аудиосвязи заговорила Николь:

— Мы получили доступ к записям Ассоциации бродяг и нашли изображения водопада. Пересылаю их вам на инфовизоры.

Все уставились на картинку на экранах: бесконечное количество воды, каскадом падающей с обрыва и вихрем устремляющейся вперед между двумя склонами ещё круче, чем спуск со столешницы. Я видела водопады в парках, но там не встречалось ничего похожего.

— В утиль! — потрясённо произнёс Дирен. — Впечатляет.

— Будет… неудобно, — вслух сказал Адика, хотя про себя выразился куда крепче.

Ударная группа вернулась к сборке моста, а я снова прикрыла глаза, проверить цель.

— Мы гораздо ближе к Элдену. Думаю, сейчас могу более-менее точно определить оставшееся расстояние: семь-восемь коридоров.

— То есть слишком близко для нас к водопаду. — В голосе Адики слышалась мрачная решимость. — Разумеется, Элден устроился поближе к реке, чтобы иметь доступ к воде и рыбе. Если он на другом берегу, переход реки по канатам подставит нас под прямой удар. Рофэн, я прав, полагая, что после сильного дождя идти через реку вброд плохо?

— Самоубийственно, — кивнул Рофэн.

Адика оставил ребят самих собирать мост и подошёл к нам с Лукасом:

— Лукас, теперь, когда мы знаем местоположение Элдена и уверены, что это он, можем ли мы просто уничтожить его с воздуха?

Лукас нахмурился:

— Политики предпочли бы сдать Элдена Организации Объединённых Ульев живым, но и его тела достаточно, чтобы доказать вину улья Генекс. Будет ли у нас тело?

— В таком лесу придётся разбомбить всё в округе, чтобы точно его достать. Ни тела, ни чего-нибудь другого после этого можно и не найти, — мрачно констатировал Адика.

— Попробую что-нибудь узнать у Элдена. Досадно, что на сознательных уровнях я ничего понять не могу, — сказала я и снова залезла в голову цели.

Я спустилась на нижние уровни, где мелькали образы и горели чувства:

— Элден замерз и промок, хочет вернуться домой, в берлогу. — Передо мной промелькнула картинка. — Которая может оказаться под землёй. Там точно темно и сухо.

Адика вздохнул:

— Если у Элдена есть подземная берлога, уничтожить его с воздуха не получится.

Я сосредоточилась на обонянии и осязании цели. Пахло уже знакомо: лесом, прелыми листьями. К коже липла мокрая ткань. На бедре лежала тяжесть. Не хватало гладкой, облегающей, скользкой…

— У него есть оружие, но броня не надета.

— Эмбер, ты уверена, что на нем нет защиты?

— Стопроцентно.

Адика улыбнулся:

— Отлично!

— Если на нем нет брони, нужно попытаться пристрелить его до того, как он нас увидит. В идеале — убить, но постарайтесь по крайней мере ранить. Если он начнёт убегать, вызовем самолёт, чтобы он перебросил нас на тот берег и помог поймать его. Раненый далеко не убежит, — сказал Лукас.

Мост был уже готов, мы перешли его и двинулись дальше. На этот раз я нечаянно посмотрела вниз и увидела, как вода перекатывает острые камни. После этого Форжу пришлось до берега тащить меня за руку.

Все перенесли пистолеты на бедра и впервые после выхода из улья развернули камеры.

— Визуальная связь в норме для всей ударной группы, — подтвердила Николь.

— Форж, Дирен, Кейден, Рафаэль, Калеб — телохранители. Рофэн и остальные со мной в группе преследования. Эмбер, я не жду, что ты сможешь помогать нам информацией об Элдене, но в любом случае тут мы не можем оставить тебя позади. Лукас, держись рядом с Эмбер и не высовывайся.

Мы пошли еще медленнее, потому что ребята пытались прорубать путь как можно тише. Форж нёс меня, поэтому я закрыла глаза и попыталась что-то понять в неразберихе разума цели.

— В голове Элдена образы крутятся, как в калейдоскопе. Они не связаны между собой и постоянно мелькают. Приближаемся. На расстоянии один-два коридора и чуть правее.

— Телохранители, приостановитесь и следуйте за нами немного поодаль, — приказал Адика.

Мы прошли вперёд ещё немного.

— Цель на расстоянии коридора или даже чуть меньше, — сказала я.

— Значит, на том берегу реки, — заключил Адика и начал быстро командовать: — Сейчас мы выйдем на берег. Брод впереди, окажется справа от нас. Телохранителям оставаться под прикрытием деревьев. Группа преследования, двигаемся ползком, растягиваемся в обе стороны и пытаемся обнаружить Элдена. Если уверены, что попадёте, стреляйте. Оружие в режим убоя, оглушать его бесполезно, он придёт в себя раньше, чем мы сможем переправиться.

Впереди слышался шум быстро текущей воды. На несколько секунд его заглушило хлопанье крыльев, громкое, как барабан. Звук был знакомый: мы который день наблюдали, как взлетают вспугнутые нами птицы.

— Голуби, чтоб они пропали! — сказал Адика. — Всем замереть. Эмбер, это встревожило Элдена?

— Не знаю. — Я бессильно застонала. — Он заметил, но я не знаю, встревожился он или нет. — Я пыталась просеивать мелькавшие образы. — Он высоко, смотрит на воду сверху.

— Если он выше водопада, то должен быть примерно на уровне воды. То есть он справа от нас? — уточнил Адика.

— Нет, прямо впереди.

— Но…

Я почувствовала шершавую кору под ладонями цели:

— Дерево! Элден влез на дерево!

Форж моментально упал на землю со мной вместе. В мозгу Элдена промелькнула новая картинка: люди ползут сквозь кусты. Среди деревьев — другие. Один из мужчин прижимает к себе хрупкую девичью фигурку.

— Он нас видит! Он видит меня! — закричала я.

Сверху тут же навалились — мои телохранители закрывали меня от опасности. Я не отпускала разум Элдена, он не должен сбежать!

— Вижу цель! — крикнул Илай. — Частично. Стрелять?

— Убей его! — приказал Адика.

Прозвучал резкий звук выстрела, и я почувствовала вспышку боли:

— Ты попал ему в руку.

— Эмбер, уходи из головы Элдена! — заорал рядом Лукас. — Знаешь же, что должна бросать цель, как только дан приказ убивать!

Я глупо увлеклась, желая им помочь, но сейчас отпустила Элдена:

— Иду по цепочке. Адика, Илай…

Я увидела цель глазами Илая. Элден был высоко на дереве на противоположном берегу — темная фигура, махом перескакивающая за ствол, чтобы укрыться.

Илай выбежал вперед, чтобы выстрелить еще раз, имея уже лучший обзор, и нажал на спуск за секунду до того, как получил сильный удар в плечо. Нательная броня защитила его, но он потерял равновесие, пошатнулся и упал. Я почувствовала, как его охватил холод воды, несущейся к водопаду.

Глава 37

— Илай ранен! Он в реке! В утиль, моя нога!

Я завопила, когда меня, как Илая, сбросило вниз водопадом. И заставила себя оставаться с ним, несмотря на терзающую моё — его — тело боль.

— У Илая сломана нога. Сейчас он без сознания, зацепился за камни где-то. Холодно. Ужасно холодно.

— Есть тропинка, которая ведёт напрямую к смотровой площадке, — сказал Рофэн. — Если мы перехватим Илая ниже по течению…

— Рофэн, беги! — крикнул Адика. — Эмбер, где Элден?

Я оставила Илая и нашла Элдена:

— Бежит прочь от реки. Ранен в плечо и в руку. Шатается, хватается за деревья. Угрозы для нас не представляет.

— Мы утратили связь с Илаем, нет ни видео, ни местоположения, — сказала Николь. — Вероятно, передатчик разбился.

— Все за Рофэном! — приказал Адика.

Телохранители соскочили с меня. Форж рванул вперед, а Кейден подхватил меня и понес вслед за бегущей ударной группой. Земля под ногами оказалась каменистой, никаких кустов, только редкие чахлые деревья. Тропинка была крутой и размокшей, мы не раз оскальзывались, но мне было все равно.

— Николь, нам срочно нужна поддержка с воздуха! — пропыхтел Адика.

— Первый и второй взлетают, — ответила Николь, — третий ждёт погрузки медиков и взлетит через три минуты.

Я закрыла глаза, вцепилась в Кейдена и снова отыскала Илая. Нога его болела невыносимо, ужасно кололо в голове и в груди, но сам Илай этого уже не чувствовал.

— Сейчас мы ниже Илая, — закричала я. — Он по-прежнему без сознания, но жив. Еле жив.

Прозвучал выстрел, такой же, как когда перекидывали канат через потоки. Потом ещё один.

— Илая смыло с камней, — крикнула я. — Приближается к нам!

— Я его не вижу!

Я еле расслышала Адику за грохотом водопада и открыла глаза. Он и Форж находились по пояс в воде, пристегнутые поясами к канату над рекой. Они передвигались, перебирая канат руками, потому что поток не давал шагать по дну.

— Он ближе к тому берегу, вон там! — проорала я, отчаянно маша рукой в направлении, где мой разум мог видеть Илая.

Форж посмотрел в ту сторону, потом снова на бурлящую воду:

— Вижу его!

Он еле успел схватить кувыркавшуюся в потоке мимо темную фигуру. Адика добрался туда же, и, борясь с течением, они вдвоём надели на Илая оранжевую обвязку, пристегнули её к канату, и медленно вытянули себя и его в поджидающие руки ребят-ударников.

Илай был бледен и не шевелился, когда они уложили его на берегу, но я по-прежнему чувствовала биение бессознательных мыслей. Адика, встав на колени, начал ритмично выкачивать воду из его легких, и тут над нами раздался рев двигателей.

— Воздух-первый запрашивает местоположение цели, — произнес женский голос в моем передатчике.

Я закрыла глаза и начала искать:

— Цель на другом берегу, бежит от реки перпендикулярно к ней. В трех коридорах от меня и по-прежнему движется.

Я снова открыла глаза, посмотрела вверх и увидела невозможное: в небе висело нечто огромное и серое. Я изумленно смотрела, как оно переплыло на тот берег, замерло над деревьями, а потом рядом появился его двойник.

— Первый и второй поймали цель на тепловизоры, — сказала Николь. — Воздух-третий прибудет к вам через две минуты.

— Третьему придётся взять нас на борт, — сказал Адика. — Мы с Элденом на противоположных берегах, и Илай в плохом состоянии. Сложный перелом левой ноги и травма головы. Эмбер, что там с целью?

— Элдену попали в левую руку, а потом в левое плечо. После этого он упал с дерева. Ему очень больно, но, кажется, он не обращает внимания. По-прежнему бежит среди деревьев. До этого его разум казался неустойчивым, а сейчас он просто рвётся. Я вижу своё лицо в образах бессознательных уровней. У него болят не только раны, но и голова.

— Он видел тебя и твою ударную группу, Эмбер, — сказал Лукас. — И знает, что из этого следует. Мы раскрыли его план, убрали импринт, и, получается, все его труды за последние пятнадцать лет пошли насмарку. Шок, наложившийся на перегрузку импринта, привел к каскаду отказов, его разум сейчас трещит по швам. Неудивительно, что ему больно.

— Он может оправиться от такого? — спросила я.

— Нет, — ответил Лукас. — Никаких шансов. Лечения не существует. Какие-то разумные мысли останутся, он по-прежнему будет опасен, но его мозгу уже не поможешь.

Сверху снова заревело, над нами повисла еще одна серая громада — должно быть, воздух-третий. Мы были на берегу реки под крутым склоном, как же самолёт сможет нас подобрать?

И тут я увидела, что из самолёта свисает жесткая колыбель размером со взрослого, и её опускают к нам. Форж и Рофэн схватили её и направили на землю рядом с Илаем. Они аккуратно уложили его, стараясь не тревожить сломанную ногу, и пристегнули. Он тут же взмыл в воздух и вскоре оказался внутри самолёта.

Через пару минут раздался голос Меган:

— Илая нужно немедленно доставить обратно в улей.

— Меган, ты на борту воздуха-третьего? — спросил Адика.

— Да, со мной команда врачей, и мы делаем всё возможное, но его нужно как можно скорее доставить в специализированное отделение.

Меня затошнило от её тона. Я-то надеялась, что Илай окажется вне опасности, как только попадёт к докторам, но всё не так просто.

— Воздух-третий, летите! — приказал Адика. — Воздух-два, подберите нас. Воздух-первый, продолжайте следить за целью.

Самолёт с Илаем внезапно ускорился и скрылся за деревьями. Его место занял другой. На этот раз к нам спустили не одноместную колыбель, а большую сеть. Адика поймал её и нашёл вход:

— Рофэн, Форж, Эмбер, Лукас, Матиас, Кейден — идите первыми.

Рофэн и Форж пролезли через отверстие и устроились по его краям, своим весом растягивая сеть и освобождая место для нас. Матиас помог подняться Лукасу. Я сглотнула и позволила Кейдену запихнуть меня следом.

— Эмбер, просто закрой глаза, — посоветовал Форж. — И не открывай, пока мы не окажемся внутри самолёта.

Я закрыла глаза, ощутила, как сеть снова качнулась — влезли Матиас и Кейден, — а потом продуваемый ветром мир пьяно зашатался. Я вцепилась пальцами в паутину сети и принялась твердить себе, что упасть невозможно, и всего через несколько секунд почувствовала, как нити под пальцами ослабли.

— Эмбер, мы внутри, можешь отпустить сеть, — сказал Форж.

Я открыла глаза и увидела незнакомку, жестами приглашавшую пройти в дверь. Я кое-как выпуталась из сети, повернулась, чтобы двинуться за женщиной, и в моём поле зрения промелькнула дыра в полу с бесконечной пустотой внизу. Я застыла на месте, не в силах отвести взгляд, пока Лукас не оттащил меня к двери, за которой оказалась нормальная комната с сиденьями. Он впихнул меня в одно из них, сам сел рядом, и постепенно к нам присоединились и остальные ребята-ударники: кто в радостном возбуждении от подъёма, кто, наоборот, притихший.

Мне в руки сунули теплую кружку. Сначала я тупо глядела на неё, потом осознала, что мне дали бульон, опомнилась и с жадностью выпила.

— Сейчас, — сказал Адика, — мы переберемся на правый берег и …

— Докладывает воздух-первый. Мы потеряли цель, — произнес незнакомый голос по аудиосвязи.

— Что?! — взорвался Адика. — Как, в утиль, вы смогли его потерять?

— Исчез тепловой сигнал.

— Даже если бы Элден умер, — заметил Лукас, — он не мог так резко остыть. Три варианта: он включил тепловой экран, ушёл под воду или ушёл под землю. Эмбер?

Я, закрыв глаза, уже искала цель телепатически:

— Он ещё жив. По-прежнему движется. Темно, только луч света мотается туда-сюда. Под ногами хлюпает. Когда луч попадает на стены, вижу камни. Нет, не камни, вытесанные блоки. — Я почувствовала, как Элден поскользнулся и инстинктивно выставил руку, чтобы удержать равновесие. — Холодные, твердые, грязные, сырые стены.

— Значит, ушёл под землю, — заключил Лукас. — Рофэн, здесь есть какие-нибудь туннели?

— На моих картах ничего не нанесено, но бродяг древние туннели не интересовали бы. Мы хотим проводить время во внешнем мире, а не под землёй.

К разговору подключилась Николь:

— Проверяем, нет ли сведений о туннелях.

Снова она заговорила только через несколько минут:

— Упоминания о туннелях нашлись только в архивах, между ульем, Футурой и морской фермой существовали подземные экспресс-линии. Вышли из употребления после опустения Футуры. Концы туннелей запечатали, и теперь между ульем и фермой всё перевозят по воздуху.

— Элден, должно быть, наткнулся на вход в старый туннель между морской фермой и ульем, когда исследовал местность, — вслух рассуждал Лукас. — Вероятно, на запасный выход или вентиляционную шахту. В любом случае, Элден нашел идеальный способ добираться к нам, не опасаясь наткнуться на любопытных бродяг или быть обнаруженным с воздуха. Траволаторы не работают, ему приходится идти пешком, но так всё равно должно получаться быстрее, чем по наземным тропам. Почему Оборона Улья не сообщила нам о туннелях?

Я не стала говорить этого вслух, всё равно уже не помогло бы, но про себя отметила, что, очевидно, политика строгого контроля информации временами приносит не пользу, а вред.

— Эмбер, ты знаешь, как Элден туда проник? — спросил Адика.

— Нет, — я с досадой мотнула головой, — мысли верхних уровней я понять не могу, а нижние — кошмар наяву. Я могу только урывками улавливать, что он видит, чего касается или чем там пахнет. Что слышит тоже, но сейчас это были только капающая вода да его собственное пыхтение и шаги. Мне жаль, но больше ничего.

— Эмбер, ты справляешься блестяще, — попытался успокоить меня Лукас.

— Внизу густой лес, на то, чтобы пробраться за ним под землю, может уйти несколько дней, — заметил Адика.

— Элден знает, что его миссия провалилась, и вернуться в Генекс он тоже не может. Даже если он способен связаться с ними, раненому ему не хватит сил заплыть так далеко, чтобы его могли подобрать с самолёта, — сказал Лукас.

— Всё равно нужно усилить охрану всего побережья, — проворчал Адика.

— Мы уже связались с Обороной Улья по этому поводу, — ответила Николь.

Я по-прежнему проверяла далёкий ум Элдена в поисках зацепок. Сейчас он сидел на полу, прислонившись к стене туннеля, перевязывал раны и проверял имущество. Я уловила сердитую мысль — скорее воспоминание о действиях, чем слова.

— Элден потерял пистолет. У него есть нож, но нет пистолета.

— Нет пистолета? — повторил Адика. — Эмбер, ты в этом совершенно уверена?

— Да, уверена. Элден был высоко на дереве на самом берегу, когда Илай попал ему в плечо. Элден не удержался и упал, по пути хватаясь за ветки, чтобы замедлиться. И где-то там его оружие выпало либо в реку, либо в кусты внизу.

В раздираемом болью мозге появился новый образ, и я воскликнула:

— Элден что-то замышляет! Я только что видела, как он думал о моём брате, Грегасе. Откуда Элден знает о Грегасе и почему думает о нём?

— Элден разузнал о тебе всё, что только мог, — сказал Лукас. — Включая и информацию о твоём брате. Если думает о нём, то…

Я перебила его, ошеломлённая внезапной догадкой:

— Грегас тоже истинный телепат, и Элден планирует его выкрасть?

— У твоего брата повышенные шансы оказаться пограничным телепатом, но крайне маловероятно, что он истинный. Элден знает, что заполучить тебя ему не удалось, и что до родного улья ему не добраться, поэтому собирается мстить. Прекрасно понимая, что твою охрану ему не одолеть, он собирается убить Грегаса. Наверняка надеется, что это сильно ударит по твоим способностям, и ты не сможешь работать телепатом.

Я рассердилась:

— Как ты можешь так спокойно рассуждать об этом?! Грегас бывает невыносим, но он мой брат!

— Я могу рассуждать спокойно, потому что этого не случится, мы не дадим, — ответил Лукас. — Николь, Грегаса нужно охранять до поимки Элдена. А также другие потенциальные жертвы, в первую очередь родителей Эмбер. Близкими друзьями Эмбер на подростковом уровне были Форж и Шанна. Форж и сам о себе позаботится, но Шанне лучше обеспечить телохранителей.

— Нет, этого мало, — встряла я. — Несколько законников с Элденом не справятся, он смертельно опасен.

Я развернулась в кресле, чтобы посмотреть в глаза Адике:

— Я хочу, чтобы мои родители и брат отсиделись у меня, под лучшей в улье защитой.

Адика нахмурился:

— Ты хочешь продержать их в подразделении несколько дней? Могут возникнуть проблемы с сохранением секретности.

— Неважно, если они в общих чертах узнают, чем мы занимаемся, но не обнаружат, что мы используем телепатию.

Адика вздохнул:

— Ту девушку, Шанну, тоже к нам?

Сейчас я о Шанне и не вспоминаю, но Элден-то этого не знает.

— Да, и Шанну.

— Николь, организуй безопасников, пусть приведут всех четверых к нам в подразделение, — распорядился Лукас. — Мы сейчас тоже полетим домой, и будем ждать Элдена в улье. Даже если бы мы могли отследить его под землёй, я не собираюсь гоняться за ним по древним туннелям, которые в любой момент могут обрушиться. Зачем зря рисковать, когда мы точно знаем, где он находится, куда идёт и что собирается сделать, когда дойдёт?

— А если он умрёт по пути? — спросил Адика.

Лукас пожал плечами:

— В этом случае нам придётся отправить кого-нибудь в туннель за телом, но я ставлю на то, что Элден доберётся, он оказался живучим до невозможности. Раньше, чем за три дня, ему не дойти, и мы знаем, что он сразу направится к Грегасу на подростковый уровень. Разошлём портрет Элдена всем безопасникам улья, чтобы его сразу засекли.

— Он в любом случае будет выделяться из толпы, — добавила Эмили. — Через три дня будет Хэллоуин, празднуй или берегись. Каждый, у кого нет костюма, законная жертва шутников.

Лукас рассмеялся:

— Его закидают грязью, куда бы он ни пошёл. Нам самим для преследования тоже потребуются костюмы, я не хочу потом еще неделю вонять водорослями.

— Мы с Николь подберём что-нибудь подходящее, — пообещала Эмили.

— Воздух-первый, оставайтесь патрулировать на случай, если цель решит вернуться в берлогу у водопада, — приказал Адика. — Воздух-второй, везите нас домой.

Глава 38

В подразделении у лифтов нас ждала целая толпа. Даже София оторвалась от красок и кистей и пришла встретить Матиаса.

Меган и Эмили рванулись вперёд. Эмили обняла Рофэна, и я заметила, что Меган улыбается не только мне, но и Адике. Однако наше воссоединение прервали: открылись двери другого лифта. Оттуда выскочила сердитая девушка в шикарном вечернем наряде, а за ней вышли мои родители, Грегас и шестеро безопасников в синей форме.

Шанна тут же начала возмущаться:

— Я требую объяснения такому неслыханному оскорблению!

Выглядела она так же, как и на подростковом уровне — идеально уложенные волосы, прекрасный макияж, — и вела себя точно так же, как и тогда. Она совсем не изменилась после Лотереи.

А мы с Форжем были вымазаны грязью, одеты во что-то странное и мешковатое, да ещё и с оружием на виду. Совершенно сюрреалистичная картина.

Шанне никто не ответил, поэтому она завопила громче:

— Я — ведущая программ девятого уровня! Вы не можете так со мной обращаться!

Она ждала, что нас впечатлит её девятый уровень! Не удержавшись, я рассмеялась. Не потому, что сама была на первом, а потому, что все эти уровни больше не казались мне важными.

Смех привлёк её внимание, она обернулась ко мне, презрительно сморщила носик, а потом изумлённо сморгнула:

— Эмбер! Ужасно выглядишь. — Она тут же прошла ко мне: — Что происходит?

— Шанна, тебе придётся побыть здесь несколько дней. Предлагаю вести себя потише и делать, что велят.

— Я не могу здесь оставаться! На время Хеллоуина я соведущая специальной программы для подростков на восьмом канале!

— Как-нибудь обойдутся без тебя.

Я обернулась глянуть на родителей и Грегаса. Явно потрясённые увиденным, они тем не менее сообразили молча ждать указаний, а не выставлять себя идиотами, как Шанна.

— Я всем зрителям расскажу, как меня силком утащили бестолковые безопасники! — завопила Шанна.

Моё терпение иссякло:

— Шанна, это подразделение первого уровня, мы разбираемся с угрозой безопасности улья. Поскольку ты теоретически можешь оказаться среди жертв, тебя привели сюда ради твоего же блага. Ты ничего не расскажешь своим зрителям и забудешь всё, что видела, иначе тебе придётся провести остаток жизни, полируя трубы на сотом уровне.

Я нашла взглядом старого друга:

— Форж, можешь заняться Шанной? Добейся, чтобы она поняла: я не шучу.

Он отделился от группы ударников. Похоже, до сих пор Шанна его не замечала, хотя, конечно, Форжа было сложно узнать: спасая Илая, он весь вымок и вымазался. Теперь же она удивилась:

— Форж, ты тоже на первом уровне?

Он молча кивнул.

Шанна секунду поколебалась, переваривая информацию, а потом её лицо озарилось приветливой улыбкой:

— Чудесно, что мы снова встретились! Сможем поболтать о старых временах и о планах на будущее.

Форж дёрнулся, как от боли:

— Шанна, у нас нет общего будущего. В прошлый раз ты ясно дала мне это понять. Я перестал подходить тебе так же, как старая одежда и побрякушки, которые ты носила на пятидесятом.

— Я пожалела о сказанном, как только ты ушёл. Нам было хорошо вместе на подростковом уровне, может быть не хуже и сейчас.

Форж на секунду закатил глаза:

— Я думал, мы хорошо ладили на подростковом уровне, но сейчас понял, что был наивным глупцом. — Он обернулся ко мне: — Эмбер, можешь поручить Шанну кому-нибудь другому?

— Как хочешь. — Я кивнула Кейдену.

— Форж, ты же не можешь всерьёз так думать! Помнишь, как… — Речь Шанны оборвалась, когда Кейден потащил её прочь, крепко схватив за руки.

Всю перепалку мои родители с изумлением разглядывали настенную живопись Софии — моё выступление в парке, — сейчас же с надеждой посмотрели на меня. Грегас от возбуждения чуть не подпрыгивал. Я помахала им рукой:

— Дайте мне минутку, я должна кое-что проверить.

Я повернулась к Меган:

— Как Илай?

— В руках лучших специалистов, но они говорят, что у него будет больше шансов, если ампутировать ногу. — Меган выразительно посмотрела на меня. — Илай без сознания, поэтому его они спросить не могут.

Я не сразу поняла, на что она намекает. Илай сейчас не мог ответить сам. Я месяцами читала его мысли и знала его лучше, чем кто-либо когда-нибудь узнает, поэтому за него должна ответить я. Среди ребят-ударников были те, кто приспособились бы, перешли на другую работу, но Илай…

Я не хотела рисковать Илаем, но должна была ответить за него, а не за себя:

— Илай предпочёл бы избежать ампутации.

Я потёрла глаза грязной рукой. Мне пришлось столкнуться с тем, чего я больше всего боялась: член моей команды, моей семьи, умирает.

— Эмбер, ты сделала всё возможное, ты оставалась с ним, — тихо сказала Меган.

При моих родителях она не смела упоминать телепатию, но я знала, о чем речь. Я оставалась в голове Илая, когда он был в опасности. Оставалась с ним, несмотря на боль. Говорила остальным, что с ним происходит, давая возможность вести операцию.

— Илай знал, что рискует, выходя из укрытия, — добавил Адика. — И хорошо справился, хотя, стреляй он точнее, было бы лучше. Если парень выживет, его ждёт много тренировок по стрельбе.

Мне оставалось только верить тому, что врачи сделают для Илая всё возможное, и проследить, чтобы мы поймали того, кто в него стрелял.

— Проверка обстановки. Оборона Улья уже усилила охрану побережья?

Николь кивнула:

— Организация Объединённых Ульев немедленно сделала запрос по поводу повышенной активности военных на нашей границе. Оборона Улья ответила, что манёвры проводятся по необходимости, на время сбора доказательств нарушения нашей территории другим ульем, формальную жалобу на которое мы собираемся подать. Только что прибыло несколько самолётов ООУ для мониторинга ситуации.

Адика рассмеялся:

— Это свяжет руки Генексу. Они не посмеют выслать самолёт за Элденом прямо под носом ООУ.

— Значит, Элдену точно не удастся сбежать. Нам только остаётся дождаться его появления.

— Органы безопасности уже в полной готовности, хотя раньше, чем через три дня, ему сюда никак не добраться, — сказал Лукас.

— Хорошо.

Я наконец повернулась к своим родным:

— Вы, наверное, уже поняли, что я руковожу не исследовательским подразделением. На самом деле это подразделение безопасности, и мы в разгаре операции по обезвреживанию агента другого улья. Так как не исключено, что он попытается взять вас в заложники, вы побудете здесь, пока угроза не минует.

— Вражеские агенты! Верхотура, Эмбер! — ахнул Грегас.

— Операция строго засекречена, поэтому жизненно важно, чтобы вы сохранили всё в тайне.

Родители торжественно кивнули. Я знала, что им можно доверить секреты улья, и беспокоилась только за брата:

— Грегас, ты понял?

Он торопливо кивнул:

— Эмбер, когда я пройду Лотерею, ты возьмёшь меня к себе на работу?

Я не знала, что ответить, но вперёд выступил Лукас:

— Это возможно, Грегас, но только если ты будешь молчать обо всём, что увидел. В подразделения безопасности не принимают тех, кто нарушил секретность.

Грегас немедленно принял послушный и сдержанный вид — прям образцовый будущий член команды секретного подразделения.

Лукас обернулся к моим родителям и улыбнулся:

— Вы, возможно, меня помните. Я был у вас в гостях. Просто один из лидеров команды Эмбер.

Он хитро посмотрел на меня, и я почувствовала, что краснею:

— Мама, папа, давно нужно было рассказать вам, но я хотела сделать это при встрече, а не по звонку. Лукас не просто лидер одной из команд, он мой бойфренд и партнёр.

Мои родители с сомнением посмотрели на перепачканного не меньше других Лукаса, на широкую клоунскую улыбку на его лице. Я проверила его голову. За улыбкой скрывалась паника, потому что он знал: мнение родителей для меня важно, и если они не одобрят наши отношения, нас ждут большие проблемы.

Зря беспокоился. Лукас первого уровня, как и я. Родители жили на уровне двадцать семь и всегда очень хорошо сознавали своё место в иерархии. Дни, когда они могли читать мне нотации по поводу беспорядка, ушли навсегда. Теперь их дочь была на первом уровне, всегда права, всегда безупречна. Они и помыслить не могли о том, чтобы возражать против наших отношений.

И это меня расстроило. Я почему-то почувствовала себя одинокой и покинутой, хотя, конечно, напрасно. Родители больше не будут мне ничего советовать, но волнуются обо мне ничуть не меньше, чем прежде.

Я взяла Лукаса под руку:

— После Лотереи мне пришлось справляться со многими трудностями, и Лукас всегда был рядом, помогал и поддерживал.

Родители снова кивнули, явно лишившись дара речи перед толпой высокопоставленных членов улья. Я сжалилась над ними:

— Николь организует вам временное жильё. Мне же надо пойти наконец умыться.

Мама только выразительно посмотрела на мою грязную одежду и произнесла самое критическое за последнее время высказывание в мой адрес:

— Да, я вижу.

Николь увела моих родных, а мы с Лукасом вошли в квартиру — прежде мою, а теперь нашу. Наконец-то мы могли принять душ, поесть то, что любим, а потом улечься в удобстве настоящего спального поля.

Я неимоверно устала, но дремала лишь урывками, постоянно поглядывая на стену спальни. Лукас вывел на неё сводку о текущем состоянии Илая, мне нужно было только повернуть голову, чтобы прочесть светящиеся буквы. До полуночи врачи дважды чуть не потеряли Илая, и только к семи утра его состояние объявили стабильным. Ногу ему спасли.

То, чего я боялась больше всего, не случилось. Когда-нибудь я потеряю члена команды, но не в этот раз. Я наконец смогла уснуть.

Глава 39

Переливы сигнала тревоги раздались в первый вечер Хеллоуина. Мы поспешили во второй лифт: Элден прибыл по расписанию, мы были готовы и ждали начала охоты. Лукас настоял на собственном участии, поэтому среди фигур в масках и красно-черных костюмах был и он.

В последний раз я надевала маску на Праздник, месяцы назад, в другой жизни. Праздник серебристо-золотых костюмов, Хеллоуин красно-черных — два парных торжества улья, посвящённых свету и тьме, жизни и смерти.

Когда двери лифта открылись на первом уровне, мы перешли на ленту. Я вспомнила последний день Праздника. Нас, двадцать два подростка из одного коридора на пятидесятом, всех в золоте и серебре, кроме предводителя — Форжа, который был в красном и чёрном. Мы запрыгнули на поручень на первом уровне и гордо ехали вниз мимо торговых зон, балансируя и дерзко крича во всё горло. Костюм Форжа тоже был дерзостью, неповиновением традиции.

Сейчас наступил Хеллоуин, и мы с Форжем снова надели костюмы. Он — красно-чёрный, а я серебристо-золотой, как и в прошлый раз. Илая с нами не было, поэтому нас снова оказалось двадцать два человека: девятнадцать ударников, Адика, Лукас и я. Увидев наряды, Лукас расхохотался и сказал, что Эмили явно распределяла роли с намёком.

Мы с Форжем изображали ангелов тьмы и света, близнецов, навсегда разделённых выбором между злом и добром. Он — тёмного, выбравшего неверно и павшего, а я — светлого, единственный символ надежды, допустимый в мрачном маскараде Хеллоуина. Адика в чёрном и с большим мечом за спиной символизировал Правосудие. Лукас надел красноглазую маску охотника за душами, а остальные ребята-ударники обрядились в костюмы его своры, стервятников тьмы.

— Безопасники докладывают, что Элден только что появился в торговой зоне 510/6100 первого уровня, — прозвучал в наших ушах голос Эмили. — Он привёл себя в порядок, но у него нет костюма, поэтому на него кричат. Выглядит растерянным и бредёт к эскалатору вниз. Должно быть, планирует спуститься на нём до комнаты Грегаса на пятидесятом уровне. Безопасники идут за ним.

— Скажите им, чтобы держались поодаль, — приказал Лукас. — Мы знаем, что у Элдена есть нож, и не хотим спровоцировать его на насилие среди толпы в торговой зоне.

— Приближаемся, — предупредил Адика.

Мы сошли с ленты, и Форж поднял меня на руки: тёмный ангел, несущий светлого. Толпа вокруг, увидев полную Охоту Хеллоуина в фабричных костюмах, радостно захлопала: они приняли нас за труппу профессионалов, развлекающих народ.

Я закрыла глаза и моментально нашла свою цель. Его разум горел, как костёр во тьме, пожирая сам себя. Его импринт трещал по швам, ужасы из подсознания грозили затопить последние остатки рациональных мыслей, и, казалось, даже реальность ополчилась против него. Он пришёл в улей, а тот оказался недружелюбным. Кошмарные твари окружили его, кричали оскорбления в его адрес.

— Элден на втором уровне и спускается ниже, — доложила я. — Он растерян и сконфужен, напуган костюмами Хеллоуина.

— Следуем за ним, — приказал Адика. — Эмбер, Лукас, телохранители — держитесь сзади. Толпа замедлит нас, но…

— Нет!

Я выпуталась из рук Форжа и встала на собственные ноги.

— Мы — Охота Хеллоуина. Люди принимают нас за актёров, нам нужно просто играть наши роли, и толпа нас пропустит.

Я показала на поручни:

— Форж, за мной!

Я вскочила на один из поручней, а Форж — на другой, и, балансируя, мы поехали вниз. Адика, проклиная моё своеволие, встал на ступеньку между нами: ангелы света и тьмы на поручнях, Правосудие между ними. За нами, кто на поручни, кто на ступени, запрыгнула остальная свора: демоны, волки, ночные твари, ведомые Лукасом, охотником за душами.

— Эмбер! — Адика перекрикивал толпу. — Слезай! Ты слишком открыта на поручне и можешь упасть!

— Она не упадёт. Именно отсюда мы съезжали по поручню в последний день праздника, и Эмбер прокатилась до самого низа, до сотого уровня, — возразил Форж.

А я рассмеялась:

— Адика, я знаю, что делаю. Обещаю, что не упаду и не позволю цели напасть на меня. Я точно знаю, где находится Элден. Его голова готова взорваться, его невозможно упустить. Толпа задерживает цель, мы скоро его нагоним.

— Если бы он хоть что-то соображал, спустился бы вниз на уровень Грегаса на лифте, — заметил Лукас.

— Элден уже ничего не соображает, у него нет разумных мыслей. Он разбит, ему очень больно. Его улей сотворил это с ним. Они… им пожертвовали.

Я почти жалела Элдена. Нет, я на самом деле его жалела. Он был предан своему улью, сделал всё, что от него просили, как бы трудно ни приходилось и чего бы это ему ни стоило. Если это — преступление, то я виновна не меньше, чем Элден.

Я ненавидела Элдена, но моим настоящим врагом был не он, а его улей. Генекс хладнокровно использовал своего агента, а когда тот не выдержал перегрузок, бросил. Изуродованный импринтом мозг излечить нельзя, Элден будет мучиться до самой смерти. И худшее у него впереди.

Когда мы его поймаем, с ним будут обращаться как с уликой, и подвергнут деструктивному анализу. Я видела в голове Лукаса, что означает эта бесчеловечная фраза, все ужасы того, как тело и разум человека разрушают клетка за клеткой. Элдену предстоит испытать ужасную боль, сильнее нынешней, прежде чем ему наконец повезёт умереть.

Мы доехали до шестого уровня, когда Адика прокричал:

— Вот он!

Я тоже его увидела — одинокая фигура без маскарадного костюма, пытающаяся пробиться сквозь веселую толчею. Люди заметили нас и намеренно преградили Элдену путь, перед ним стояла сплошная смеющаяся стена. Празднуй или берегись — человек без костюма считается законной жертвой Охоты Хеллоуина. Толпа задерживала его для нас, чтобы мы могли обстрелять его грязью или облить «кровью». Они не знали, что у него есть нож. Не знали, что его разрывает боль, что он может в панике ударить кого-нибудь и убить.

Элден увидел перед собой стену людей, обернулся и заметил сзади свору демонов. Посмотрел на меня, светлого ангела, единственный символ надежды в темной толпе. Он провёл всю свою взрослую жизнь, охотясь за мной, но искорёженный болью разум меня не узнал.

— Улей хочет получить Элдена живым, оружие на оглушение и стрелять при первой же возможности, мы не хотим ножевых ранений у прохожих, — приказал Адика.

Мы с Форжем стояли на поручнях над толпой, и оба вынули оружие. Мой улей хотел получить Элдена живым, но на самом деле для доказательства нашей правоты перед Организацией Объединённых Ульев достаточно тела. Я — телепат, я выше закона, неприкасаемая, и я решила позволить себе разочек восстать. Несчастный Элден и так сломан, и я проявлю единственно возможное милосердие.

Форж бы только оглушил его, но я убила Элдена выстрелом в сердце. Он упал на землю, и толпа захлопала, благодаря нас за прекрасное представление.

Глава 40

Мой сон прервала трель экстренного вызова. Я со стоном скатилась со спального поля.

— Срочный вызов. Срочный вызов на происшествие, команды по местам, ударная группа в лифт номер два, — объявил компьютерный голос.

Его перебил голос Адики:

— Группа «альфа», вызов ваш.

Я торопливо облачилась в броню и подвигалась, чтобы она легла поудобнее, прежде чем натягивать остальное. С другой стороны спального поля одевался Лукас, одновременно читая бегущие по стене строки. Я туда смотреть не стала — нужное он нам расскажет после.

Мы вместе выскочили за дверь, на полсекунды задержались, чтобы обнять и поцеловать друг друга, после чего разделились: Лукас помчался в свой кабинет, а я побежала во второй лифт. Адика, Рофэн и группа «альфа» уже были в нём, а рядом стояла «бета» во главе с Форжем, которая помахала мне на прощание. Очередь была не их, но Форж до сих пор оставался недоволен их скоростью выхода на вызов и заставлял своих парней для тренировки собираться и на вызовы «альфы». Я не понимала, на что он жалуется: они прибегали на место куда быстрее меня. Чтобы оказаться в лифте до любого из ударников, мне бы пришлось спать прямо там, уже в броне и со всем оборудованием.

Оказавшись внутри, я резко затормозила, двери тут же закрылись, и лифт начал спускаться. Я заметила знакомый разум и фигуру среди ребят и радостно обняла их обладателя:

— Илай! Добро пожаловать обратно на службу!

Он не торопился выпускать меня, а потом радостно ухмыльнулся:

— Могли бы давно вернуть меня, а не заставлять тренироваться с Форжем и его командой новичков.

— Мы должны были убедиться, что ты полностью здоров, — сказал Рофэн.

— Конечно, — подтвердила я, — мы не могли глупо рисковать кем-то настолько ценным, как ты, Илай.

Он зарумянился от смущения и удовольствия.

Адика решил, что мы потратили достаточно времени на приветствия наконец вернувшегося в «альфу» Илая и начал стандартный протокол:

— Ударная группа готова.

В моём ухе раздался голос Лукаса:

— Тактики готовы.

— Группа связи готова. Слежение за всеми в норме. — Это уже Николь, тревожным тоном, но она всегда так говорит.

Я проверила свой инфовизор:

— У меня все в порядке.

Спокойный, уверенный голос Лукаса начал вводную:

— У нас срочный вызов на происшествие, сложность шесть. Местоположение…

Сложность шесть означала, что кто-то уже умер. Напряжение в лифте возросло: где-то там дикая пчела убивает людей. Ударная группа приготовилась стрелять на поражение, если придётся. Лотерея тщательно отобрала в неё тех, кто способен мгновенно принимать решения и не стесняться применять силу в интересах улья.

Я не такая, как они. Я родилась обычной девчонкой и должна была прожить обыкновенную жизнь, но мой путь от Праздника до Хеллоуина оказался длинным. Я больше не обычная. Я читала разумы послушных пчёл и разумы диких. Я разделяла их мыслии их чувства. жюбэхц Я познала свет и тьму и прошла по тонкой черте между милосердием и местью.

Улей не позволял мне встречаться с другими истинными телепатами, и теперь я знала одну из причин, почему. Мортон, Сапфир, Кит и даже Мира сказали бы мне правду. Что изо всех обитателей улья только истинные телепаты свободны от импринтов и боязни последствий. Мы служим улью, как и все, но служим на своих условиях. Улей не хочет, чтобы мы знали об этом, но в конце концов мы сами все это понимаем.

Двери лифта раскрылись, и ударники окружили меня, закрывая от опасности. Мы шли защищать свой улей.

КОНЕЦ

Примечания

1

Шекспир. «Генрих V», перевод Е. Бируковой.

Content

Джанет Эдвардс
Телепат

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Примечания